Юлия Монакова

Подвенечное сари

Русские девушки в объятиях Болливуда

Часть 1

НЕПРИДУМАННЫЕ ИСТОРИИ

Несомненно, любое художественное произведение – это вымысел, даже если в основу положены реальные события. Как говорится, «любые совпадения – просто случайность». Но все же смею вас заверить, что в «Подвенечном сари» нет ни капли надуманности. Все это ДЕЙСТВИТЕЛЬНО могло произойти в жизни и, быть может, даже когда-то происходило…

В качестве же доказательства того, что я ничуть не утрирую, описывая индийские нравы и обычаи, начну с абсолютно реальных, я бы даже сказала, документальных историй любви наших соотечественниц и индийцев. В них нет ни грамма вымысла, все это случилось на самом деле, хотя кто-то может сказать, что любая из этих историй – готовый сценарий для индийского фильма. Каждая героиня написала или рассказала свою историю сама. Я лишь взяла на себя смелость немного отредактировать эти рассказы и, разумеется, кое-где изменила имена участников (дорогие мои девчонки, простите, если что!). Героини – мои подруги и знакомые; более того, здесь есть и МОЯ реальная история…

ИСТОРИЯ 1: ЮЛЯ

Откуда: Самара, Россия Муж: Санни Дети: нет

Место жительства: Агра, Индия

Начать, наверное, надо с того, что Индией я болела с детства, как и многие девчонки моего поколения. Фильмы, музыка, танцы, кухня, национальная одежда – все это заставляло мое сердце учащенно биться еще в восьми-девятилетнем возрасте. Я грустила о том, что не родилась индианкой, заворачивалась в шторы (это были мои сари), рисовала точку на лбу маминой помадой и мечтала выйти замуж за Митхуна Чакроборти, а все надо мной посмеивались.

Шло время, я взрослела, в жизни моей появлялись новые интересы и увлечения, но Индия все равно владела кусочком моего сердца…

Когда я переехала в Москву, то с удивлением и радостью обнаружила, что здесь поклоннику Индии есть где развернуться!

Во-первых, в столице нашей родины можно было без проблем доставать индийские фильмы на видео, причем не только классику, но и новинки. Во-вторых, здесь частенько проводились всевозможные фестивали индийской культуры и устраивались концерты. В-третьих, я начала изучать танец «бхаратнатьям», и это мне безумно нравилось. Ну и, в-четвертых, в Москве жило полным-полно индийцев! Дома, в своем маленьком провинциальном городке, я и мечтать о таком не могла…

Постепенно у меня появилось много друзей среди индийцев. Притам, у которого был прекрасный голос, – индийские песни в его исполнении я могла слушать бесконечно… Рамеш, добродушный увалень, очень стеснительный, краснеющий при разговорах со мной… Санни, влюбленный в меня… Вот такая у нас была компания, «великолепная четверка». Мы гуляли по Москве, распевали хором песни, болтали обо всем на свете, ходили на концерты… Словом, было весело и легко. Единственное, что меня немножечко напрягало, – это то, что Санни постоянно смотрел на меня обожающими глазами и регулярно предлагал пожениться. Мне он, конечно, нравился (внешне был немного похож на актера Шахрукха Кхана), но только как хороший друг, не более того.

Потом Санни пришлось по семейным обстоятельствам уехать обратно в Индию. Никогда не забуду, как он смотрел на меня при прощании – как побитая собака. Ему ужасно не хотелось уезжать, но он был вынужден… Он звонил мне из Индии практически ежедневно, говорил о том, как скучает, что очень хочет увидеться…

А без него и компания наша как-то распалась. То есть мы созванивались с Рамешем и Притамом регулярно, говорили – да, надо бы встретиться… И все не получалось… А потом мне самой стало не до этого – в моей жизни начался не самый простой период. Не хотелось бы на этом подробно останавливаться, отмечу только, что у меня были все признаки нервного истощения. Я периодически впадала в депрессию, ревела, не хотела никого видеть и слышать, ничего не ела…

Моя мудрая мама сказала:

– Лучший способ избавиться от депрессии – сменить обстановку. Ты всегда мечтала поехать в Индию – почему бы не сделать себе такой подарок?

Эх, знала бы тогда мама, на что она толкает дочку своими собственными руками!..

Я позвонила Санни и спросила:

– А как ты смотришь на то, чтобы я прилетела в Индию?

Надо ли объяснять, что он смотрел на это с большим удовольствием! Ни о каких гостиницах он даже слышать не хотел – мол, будешь жить у нас в доме, родные будут счастливы с тобой познакомиться…

Итак, я отправилась в страну своей мечты…

Санни встречал меня в аэропорту в Дели, едва ли не подпрыгивая от удовольствия. Будь у него хвост – он бы им, наверное, завилял! Родные его приняли меня приветливо. Меня устроили в комнате вместе с младшей сестрой Санни. Мы достаточно легко нашли общий язык, несмотря на то что поначалу понимать их английский мне было достаточно сложно, ибо они говорили, как и все индийцы, очень быстро, глотая слоги и порой целые слова. Постепенно я перестала впадать в ступор и тупо мычать: «Э-э-э… Sorry?»[1] – в ответ на какое-нибудь «Викаюро?» (что означает всего лишь «Which country are you from»?[2]), а вполне бодренько поддерживала светскую беседу.

На второй день пребывания в Дели случилось страшное – Санни (очевидно, на радостях от моего присутствия) навернулся с лестницы и сломал ногу. В общем, люди ломают ноги довольно часто, так что ничего опасного, жить будет. Но настоящая трагедия заключалась в том, что мне не с кем стало гулять по городу! Я рассчитывала на него в качестве моего личного гида, да и он сам запланировал целую культурную программу, а тут такой облом… Естественно, первое время я еще крепилась и дни напролет просиживала у постели больного – мы болтали, смотрели индийские фильмы… Но спустя пару дней я взвыла. Я приехала в Дели, я хочу осмотреть город! И пусть это эгоистично… Как на грех, пойти со мной гулять никто не мог. Мужчины днем на работе, дети учатся, а по возвращении домой вскоре принимаются за уроки; женщины целый день заняты домашним хозяйством, да и вообще для них выбраться куда-нибудь из дому на несколько часов – настоящая трагедия.

– Поехать в Красный форт? О боже, это же так далеко!.. А где и что мы будем кушать, когда проголодаемся?..

Иногда, конечно, кто-нибудь из членов семьи уделял мне внимание и немного «выгуливал». Но этого для меня было явно недостаточно. И тогда я приняла решение пойти гулять одна. Что тут началось! Со всеми родственниками Санни случилась истерика.

– Как?! Одна?! По городу?! Мы не можем тебя отпустить! Это так опасно! Там полно нехороших, злых людей, тебя могут ограбить, изнасиловать или убить!

После длительной дискуссии мне удалось убедить их, что я уже взрослая девочка и вполне могу сориентироваться в незнакомом городе сама. Мне прочитали лекцию – напутствие («Никогда не заговаривай с незнакомцами, не гуляй по узким и малолюдным улочкам, внимательно смотри на дорогу, возвращайся до темноты») и со скрипом отпустили.

Первый мой выход в народ был феноменальным. Ибо я, по своей глупости и неопытности, решила прогуляться по Дели в европейской одежде (теперь-то понимаю, какой я была дурой). Мои джинсы и майка оказали эффект разорвавшейся бомбы. Складывалось такое ощущение, что по улицам гуляла не девушка, а инопланетянка! На меня пялились и оборачивались абсолютно все! Прохожие, рикши, уличные торговцы, старики и дети, мужчины и женщины… Пожалуй, только коровы да собаки были ко мне равнодушны. Конечно, я предполагала, что буду несколько выделяться в индийской толпе – другой цвет кожи, волос и глаз, другая одежда… Но ТАКОГО, чересчур повышенного внимания я все равно не ожидала. Настолько неприкрытое, откровенное любопытство меня безумно смущало. Многие смельчаки пытались со мной даже заговаривать – особенно мужчины; школьники тайком, думая, что я ничего не замечаю, фотографировали меня на свои мобильные телефоны, женщины рассматривали мою одежду… В общем, я зареклась носить джинсы, пока я в Индии. По крайней мере, если выхожу куда-либо без сопровождения.

Следующий выход в свет был уже более грамотным – я облачилась в шальвар-камиз.[3] Честное слово, даже дышать стало легче! По крайней мере, меня хотя бы не было видно издалека; люди замечали, что я не индианка, только приблизившись ко мне. Во всяком случае, водители и седоки проезжающих мимо машин, рикш, мотоциклов и велосипедов уже не сворачивали шеи мне вслед. Я научилась гордо игнорировать все взгляды и оклики, и постепенно мне действительно стало на это наплевать. Я так освоилась за пару-тройку дней, что, когда рассказывала по вечерам родным Санни: «Сегодня я была в Джама Масджид… А еще видела Раштрапати Бхаван…» – они только ахали, качали головами и разводили руками.

Скоро нахальство мое дошло до того, что я решилась самостоятельно поехать в Агру, посмотреть на Тадж-Махал. Санни и родственничков чуть не хватил инфаркт. Боже, как они развопились, не желая меня отпускать!

– Давай подождем до выходных и поедем все вместе на машине! – предлагал мне папа Санни.

Но я знала, что этой семье проще пообещать, лишь бы меня успокоить, чем реально сделать, и потому была непреклонна – я поеду сама, пусть не беспокоятся обо мне, я обещаю вернуться в Дели в тот же вечер. Купила в одном из туристических бюро билет до Агры; за мной пообещали заехать в шесть утра (вот это сервис, помнится, подумала я – у нас за туристами автобусы не заезжают, изволь добираться до вокзала или еще какого-нибудь условленного места).

Естественно, автобус опоздал часа на полтора (тогда я еще не знала о знаменитой индийской «пунктуальности» и уже мысленно распрощалась со своими денежками, отданными за билет, – думала, что меня попросту надули).

Среди пассажиров я была единственной русской. Путешествие в целом было весьма приятным, если бы не два обстоятельства. Первое: со мной рядом сидела ветхая старушенция, настоящий божий одуванчик в сари; так вот, она постоянно доставала из сумки какие-то сладости и жевала их, громко при этом чавкая, а потом заснула и принялась храпеть прямо мне в ухо. Второе: я не думала, что дорога в каких-нибудь паршивых двести километров займет у нас чуть ли не полдня! Автобус постоянно останавливался, поворачивал куда-то и снова возвращался, пассажиры периодически требовали перекура, чтобы покушать или пописать… Казалось, никто никуда не торопится, всем наплевать, доедем мы до Агры в обед или к вечеру… или вообще к завтрашнему утру…

Потом выяснилось, что я отчасти была права – из всех пассажиров автобуса никто, кроме меня, не собирался возвращаться в Дели в тот же день, поэтому часом больше, часом меньше – никто об этом не волновался.

В Агре нас встречали представители местного филиала фирмы. Поскольку мне нужно было вернуться в Дели вечером, для меня составили отдельную программу – в мое распоряжение поступал персональный гид с машиной! Он должен был возить меня по городу целый день, показывать местные достопримечательности, а вечером доставить меня на вокзал к поезду. «Поди, еще и денег потом потребуют за такой сервис!» – скептически подумала я и с весьма хмурой физиономией села в машину. Я-то думала, нас просто повозят всех вместе на автобусе по городу, а затем тихо и мирно отвезут обратно… Ехать в Дели на поезде в мои планы как-то не входило (насмотрелась я на индийские поезда в фильмах, увольте-с!), но делать нечего – сама виновата, надо было заранее обговаривать в турфирме детали поездки…

Итак, немного раздраженная, я уселась в машину, еще не догадываясь о том, что встречаюсь в данный момент со своей СУДЬБОЙ…

…Уже много позже, когда мы вспоминали нашу первую встречу, он так описывал мне свои эмоции:

– Сижу в машине, и тут из туристического автобуса выходит девушка… Я просто дар речи потерял, думаю – ой, какая красавица!.. Я даже в самых смелых мечтах не мог представить, что мы познакомимся… И вдруг… она садится в мою машину!..

Сейчас он уверяет, что влюбился в меня по уши с первого взгляда. Не знаю, да и как проверишь? Впрочем, теперь это уже не важно… Знаю одно – я с первого взгляда не влюбилась, это уж точно! Я просто не обратила на него поначалу абсолютно никакого внимания. Ну, шофер и шофер… Ну, повозит меня по городу. Ну, расскажет что-нибудь, и только. Честное слово, я даже не сразу разглядела, старый он или молодой – настолько мне было все равно. Единственное, что я заметила с самого начала, – он очень сильно волновался. Заикался, мямлил что-то (может быть, даже краснел), задавал дурацкие вопросы типа:

– Мэм, что вы хотите посмотреть в Агре?

На что я ему раздраженно отвечала:

– Откуда я знаю, что у вас можно посмотреть, я тут в первый раз! Ты уж сам решай, что мне показывать, ты же здесь живешь, а не я!

Он от моего хамства еще больше терялся… Потом он признался мне, что действительно был жутко смущен и растерян, не знал поначалу, о чем со мной вообще можно говорить, настолько обомлел… Наконец я смягчилась:

– Валяй в Тадж-Махал вези!

Он, кажется, безумно обрадовался, что появилась хоть какая-то программа действий. Некоторое время мы ехали молча, затем он собрался с духом и спросил, как меня зовут.

– Джулия, – говорю, привычно переиначивая свое имя на удобоваримый для индийцев вариант.

– Очень приятно, Джулия-джи…[4] – почтительно говорит он. Я от этого обращения «Джулия-джи» чуть не скончалась от смеха. Нашел, думаю, «джи»! Посмотрела на него повнимательней, гляжу – он совсем смешался, сидит такой весь сконфуженный, несчастный… Мне даже жалко его стало.

– А тебя как зовут? – спрашиваю.

– Санни, – отвечает, обрадованный моим вниманием к своей персоне.

– Как?! Санни?! – Тут я еще больше расхохоталась.

Он, бедняга, совсем растерялся, не соображает, что, собственно, происходит. Отсмеявшись, я слегка устыдилась своего поведения – парень-то в чем виноват?

– Извини, – говорю, – очень хорошее у тебя имя. У меня так зовут друга…

Постепенно мы с ним разговорились, он перестал смущаться. Я с удивлением обнаружила, что он прекрасный собеседник. Больше всего мне понравилось, что у него был идеально правильный английский, во всяком случае, для моего восприятия: он не тараторил, проглатывая слоги и слова, а очень даже понятно все произносил… Я впервые расслабилась, общаясь с индийцем: не нужно было заставлять извилины усиленно скрипеть, чтобы понять, что человек только что сказал. Еще у него оказалось потрясающее чувство юмора, а вот это я в мужчинах вообще очень люблю! В общем, когда мы подъехали к Тадж-Махалу, я уже была им полностью очарована как собеседником. Единственное – он упорно продолжал называть меня «джи», несмотря на мою просьбу: «Зови меня просто Джулия». «Хорошо, Джулия-джи!» – кивал он и продолжал в том же духе.

Короче, мы провели с ним вместе весь день… Это было здорово! Он возил меня по городу, рассказывал о тех или иных достопримечательностях, угощал мороженым и шоколадками, мы просто болтали, лучше узнавая друг друга… Меня поразило, что все мои фразы (даже вскользь оброненные) он запоминал сразу и – как выяснилось позже – навсегда. Спустя какое-то время я с удивлением обнаруживала, что он все помнит: и как зовут мою маму, и в каком городе я родилась (не думаю, что рядовому индийцу так уж знакомо слово «Самара»), и сколько лет моей сестре, и где я работаю, и когда у меня день рождения, и так далее…

Он рассказал, что работает в турфирме под началом старого друга, но планирует в скором времени открыть свой собственный, не зависимый ни от кого бизнес. Еще он поведал, что увлекается игрой в крикет, – тогда, помнится, меня это здорово повеселило: я еще не была знакома с повальной индийской страстью к этой игре! Также он оказался бешеным меломаном (причем поклонником не только индийской музыки). Выяснилось, что мы любим одни и те же индийские песни… Никогда не забуду, как мы хором распевали их в машине, катаясь по городу… Особенно вот эта у нас хорошо получалась: «Tujhe dekha to yeh jaana sanam Pyaar hota hai deewana sanam…» из фильма «Непохищенная невеста» («Когда я увидел тебя, дорогая, я понял, что любовь – это безумие…»). Мне с ним было так легко и хорошо!

Потом он набрался смелости и спросил, есть ли у меня парень. Я решила его подразнить и ответила, что есть, хотя на тот момент была совершенно свободна. Он прямо в лице переменился, мне даже его жаль стало немного… А он только и сказал убитым голосом:

– Какой же он счастливчик…

А еще он очень огорчался, что я не оставалась в Агре, а уезжала в этот же вечер обратно в Дели. Он очень хотел провести со мной и завтрашний день… Когда пришла пора отвозить меня на вокзал, он дрожащим голосом спросил, не могла бы я ему оставить номер своего телефона. Я сказала, что мой мобильный здесь все равно не работает (уезжая, не подключила услугу роуминга, балда!), а звонить на домашний в Дели я бы ему не советовала… Тогда он написал на листочке свой номер и протянул мне:

– Если когда-нибудь… вдруг… вы просто захотите услышать мой голос… поговорить с самым преданным вашим другом… Джулия-джи, я буду очень счастлив…

Перед тем как отвезти меня к поезду, он забежал в магазинчик и принес оттуда какие-то чипсы, шоколадки, печенье, воду:

– Это вам в дорогу…

Я была так тронута!

Он довез меня до вокзала, мы попрощались, он объяснил мне, с какой платформы отходит мой поезд и как на эту платформу выйти (ему самому было пора возвращаться в офис, да и машинам там проезд был запрещен). Он чуть не плакал – даже через стекло машины это было видно, когда я помахала ему рукой…

Итак, сижу на вокзале, жду поезда… Грустно как-то… Думаю, надо же, какой парень-то хороший… Ко мне периодически подкатывают то попрошайки, то дети, то навязчивые ухажеры, я вяло от них отбиваюсь, и на душе как-то муторно… Понимаю в глубине души, что мне не хочется уезжать, и это меня саму пугает… Вдруг кто-то трогает меня за руку… Поднимаю глаза – как вы думаете, кто это? Санни собственной персоной!..

Я, естественно, некоторое время в глубочайшем шоке на него молча взираю, думая, что мне это чудится… Затем, немного опомнившись, спрашиваю:

– Ты что здесь делаешь?!

– Да вот, – смущаясь, объясняет он, – решил вас все-таки посадить в поезд, чтоб быть уверенным, что с вами все в порядке…

Оказывается, он приехал обратно в офис, оставил машину там и бегом помчался на вокзал! Беспокоился за меня… Я была жутко рада его видеть, но даже себе пока в этом не признавалась, а объясняла свою радость какими-то бытовыми причинами: «Вот и хорошо, теперь он мне покажет, где мой вагон, где мое место, а то бы я сама долго блуждала, в билете все так непонятно написано…» А еще именно в тот момент я впервые заметила, какие у него потрясающие глаза… Такие внимательные, добрые, умные… и очень красивые… И еще у него была очень обаятельная улыбка… Мне вообще нравилось, как он смеется – громко, заливисто, очень свободно и заразительно, сразу же хотелось засмеяться тоже… В общем, мне уже начинало в нем нравиться очень многое, но я делала вид, что ничего не происходит…

Он усадил меня на мое место, подозрительно изучил моих попутчиков. К счастью, они не вызвали у него опасений: семейная пара с младенцем, какой-то парень, по виду студент, и дедушка непередаваемо преклонных лет. Видимо, Санни решил, что с их стороны мне ничего не угрожает, и если я не отправлюсь разгуливать по вагону, то все со мной будет нормально до самого Дели.

Поезд тронулся…

– Ты поедешь со мной в Дели? – пошутила я, втайне желая, чтобы эта шутка обернулась правдой…

Санни горестно вздохнул и поспешил к выходу. Выскочил на ходу, потом побежал за поездом, я ему махала рукой, он мне тоже… Напоследок он прокричал:

– Джулия-джи, я ни на что не надеюсь, я знаю, что у вас есть парень, но… Просто имейте в виду – я никогда вас не забуду. Я всегда буду вас ждать, что бы ни случилось…

Естественно, эту пламенную речь слышали все мои соседи; мало того что на меня и так пялился весь вагон (иностранка! одна! в поезде!), так теперь все еще смотрели с таким пониманием, улыбались, одобрительно свистели, кивали. Я уткнулась носом в окно и постаралась с ним слиться. На меня напал какой-то ступор, почему-то на редкость паршивое было состояние, на душе кошки скребли, казалось, что я упустила что-то важное и теперь оно ко мне никогда не вернется… Так и провела все время пути.

На вокзале в Дели я села в рикшу и доехала до дома… Вся родня Санни была уже в предынфарктном состоянии и стояла на ушах – еще бы, так поздно, а я все еще не вернулась из Агры! Они же были не в курсе, что там все так затянется, да еще и на поезде обратно ехать придется…

– Мы тебя больше никуда одну не отпустим! – торжественно заявили они мне.

Конечно, в чем-то они были правы – я живу в их доме, ем их хлеб, какую-то ответственность они за меня несут, а я заставляю их так волноваться… Но в тот момент мне было не до их переживаний – голова была полна своих собственных… Зашла проведать Санни – он по-прежнему практически никуда не выходил из своей комнаты: неудобно с костылем-то… Вижу – он какой-то странный. Мнется, мнется, словно сказать что-то пытается и никак не решится.

– Что с тобой? – спрашиваю.

– Я поговорил с родителями, – начинает он нерешительно. – Ты им понравилась очень, они говорят, что ты хорошая девочка… (ага, особенно после сегодняшнего, когда хорошая девочка ни свет ни заря умотала из дому, а вернулась ближе к ночи). Я им сказал, что ты мне тоже очень нравишься… Они мне посоветовали – сделай ей предложение! Они хотят, чтобы мы с тобой поженились!

Я чуть не упала! Вот те раз! И что делать? И как прикажете выкручиваться? Естественно, замуж за него я не собиралась, но вот так в лоб сказать человеку: «Нет, я за тебя не выйду, я тебя не люблю…» В Москве, конечно, я всегда отшучивалась по этому поводу, но здесь немного другой контекст – меня и родня его, видимо, за потенциальную невесту принимает, тут шутками не отделаешься…

Вот ведь дурацкая ситуация! С одной стороны, я ему никогда ничего не обещала, мы всегда были просто друзьями, с какой стати мне должно быть стыдно? А с другой – я же пользуюсь его гостеприимством, его семья меня приютила… Словом, стою в полнейшей растерянности, лицо, вероятно, донельзя несчастное… В общем, Санни сам все понял.

– Ты не хочешь? – спрашивает.

А я только головой мотаю – нет, мол, не хочу… Он мне ничего больше не сказал и вроде бы принял мое решение как данность. Но с того самого дня наши с ним дружеские отношения как-то дали трещину. Все не так стало… И если Санни еще держался хорошо, то его семья, я чувствовала это, меня обсуждала и отзывалась с явным неодобрением – что-то в духе «вертихвостка, окрутила мальчика, а у самой на уме непонятно что, замуж не собирается!». Никто меня, конечно, из дому не выживал, но прежней душевной атмосферы уже не чувствовалось, и мне было очень неуютно…

Надо ли говорить, что спустя два дня, промаявшись в Дели, я не выдержала и… позвонила в Агру другому Санни! Волновалась при этом страшно, руки тряслись, пока я номер набирала… А еще жутко боялась, что он мог номер неправильно записать, в какой-нибудь циферке ошибиться, и тогда у меня не останется вообще никакой связи с ним! К счастью, номер оказался правильным. Он ответил почти сразу.

– Привет, – говорю, – это Джули. Помнишь еще меня?

– Джулия-джи, – он просто ошалел от счастья, – я вашего звонка уже третий день жду…

Да и я, чего уж лукавить, была безумно рада его слышать – оказывается, я очень хорошо помнила его голос и даже скучала по нему…

– Я завтра приеду в Дели, – говорит он, – по делам. Мы могли бы с вами встретиться?

– Ну, конечно, могли бы! – ору я в восторге.

Договорились встретиться в час дня.

Не буду описывать, как долго я готовилась к встрече – как к настоящему свиданию… Наряжалась, по сто раз переодевалась… На место притащилась аж на полчаса раньше. Решила пока зайти в кафе и выпить холодной колы, чтобы не торчать на улице и не привлекать любопытных взглядов.

В час дня я собралась было выходить (не торопилась, потому что считала: все равно опоздает, индиец же), и вдруг в кафе заходит торопливыми шагами не кто иной, как Санни!

– Добрый день, Джулия-джи! – говорит. – Извините, я задержался – пробки…

Я была поражена! Во-первых, потому что за опоздание максимум в четыре минуты он извинился! Во-вторых, потому что мы договаривались встретиться в совсем другом месте, в кафе я зашла случайно…

– Ты… ты как меня нашел?! – спрашиваю.

Смеется:

– Ходил по улицам и у всех подряд спрашивал: «Где Джулия-джи? Где Джулия-джи?»

Шутник…

(Кстати, так и не раскололся до сих пор! Предполагаю, его навел кто-то, кому он описал меня по приметам.)

– Ну что, с делами уже разобрался? – спрашиваю.

– С какими делами? – удивляется он.

– Ты же в Дели по делам приехал…

Смотрю – смутился, вспыхнул как маков цвет, даже при смуглой коже заметно.

– На самом деле про дела я все придумал… Я ведь ради вас сюда приехал, – говорит.

Ну, что тут скажешь? Приятно, черт побери! Стоим как два дурака, смотрим друг на друга и улыбаемся…

– А тебе сегодня надо уезжать обратно? – спрашиваю я.

– Да, нужно вернуться к вечеру… Я бы и сам хотел остаться подольше, но не могу…

– Ну, тогда я с тобой поеду в Агру! – пошутила я. Он шутки не понял, как засияет!

– Правда, поедете?!

А я тут думаю – а вай бы, собственно, и нот?..[5]

…Подробно описывать, какую жуткую чушь я плела родственникам первого Санни по телефону, объясняя, что сегодня не вернусь домой, я не буду. Наврала что-то про якобы неожиданно свалившуюся на меня поездку в Джайпур вместе с другими русскими туристами. Уж не знаю, что они про меня подумали, поверили ли, но, если честно, в тот момент это меня совсем не волновало.

– Может, хочешь заехать домой и взять с собой какие-нибудь вещи? – предложил Санни. Я отказалась. Лишний раз показываться на глаза «родственничкам» не хотелось. А кроме того, студенческие годы наградили меня милой привычкой всегда держать в сумочке на всякий случай зубную щетку и другие мелочи, необходимые для того, чтобы спонтанно переночевать не дома. Тем более я не собиралась задерживаться в Агре надолго – завтра надо было в любом случае вернуться в Дели.

У него в машине я заметила фотографию двоих карапузов.

– Это кто, твои дети? – пошутила я.

Он аж испугался:

– Нет, что вы! Это мои племянники! Дети старшего брата… А у меня нет детей!

– А жена есть? – продолжаю поддразнивать я.

– И жены нет… И девушки тоже нет…

– Почему? – искренне удивилась я. Вроде такой классный парень, милый, добрый, умный, юморной, симпатичный – и один…

– Почему? – Он задумался. – А я и сам не знаю… Наверное, еще просто не встретил такую девушку, с которой по-настоящему захотел бы встречаться… Такую, как… как вы. И вот теперь я ее наконец встретил… А она разбила мне сердце…

К чему лукавить, мне было очень приятно, что он так сказал, но я засмущалась и отвернулась к окну:

– Да ты же меня совсем не знаешь…

– То, что я хотел о вас узнать, – я узнал… У вас прекрасная душа, очень добрая, искренняя и открытая. Это самое главное в людях, разве нет? Мое сердце говорит, что вы – очень близкий мне человек, несмотря на то что мы знакомы всего два дня… А вы разве не чувствуете то же самое? Вряд ли бы вы согласились поехать с человеком, которому не доверяете…

Что ответить ему, я так и не нашлась… Больше мы не касались серьезных тем в разговоре. Дорога до Агры была веселой! Мы болтали, пели песни, шутили, смеялись… Мне казалось, что я знаю этого человека всю свою жизнь… Но я все равно пока что упорно продолжала думать, что он мне нравится всего лишь как обычный друг.

Помню, как хлынул дождь: я была в полном восторге, открыла окно, высунула руку наружу, стала собирать капли…

– Вам не холодно? – спрашивает Санни.

– Нет, что ты! – отвечаю. – Я очень люблю дождь.

Он, не моргнув глазом:

– Так, может, остановимся, я вас выпущу, и вы побежите рядом с машиной, раз это так вам нравится?..

Шутничок…

В Агре я попросила его помочь мне найти гостиницу, где можно было бы остановиться на ночь. Он сказал, что я могу переночевать у него дома (пожалуйста, никаких пошлых мыслей, он жил не один, а с родственниками), но я решила, что в гостинице мне будет удобнее. К тому времени я уже разобралась, что, по индийским обычаям, девушке останавливаться в доме у парня не совсем прилично, если она не является его женой. Кроме того, остановившись в гостинице, я тем самым обозначила свою независимость, понимаете ли, подстраховалась, что ли…

Впрочем, никакой независимости не получилось. Он привез меня в отель и сам оплатил номер. Даже слушать не стал мои бурные протесты:

– Вы – уже не моя клиентка, вы мой друг, моя гостья. Пожалуйста, не обижайте меня!

Пришлось согласиться…

Он оставил меня в гостинице, чтобы я немного отдохнула, а сам умчался по каким-то своим срочным делам (из-за которых, собственно, он так и торопился обратно в Агру). Мы договорились, что часа через два он заедет за мной. Надо ли говорить, что в эти два часа я просто не знала, куда себя деть. Я безумно скучала по Санни… Мне уже не хватало его, хотя мы только что расстались. А что же будет дальше, с ужасом спрашивала себя я…

Гуляла в гостиничном саду, играла с местной собачкой, «только мысли все о нем и о нем…». Он приехал, как и обещал, ровно через два часа (на редкость пунктуальным оказался). В этот вечер он свозил меня в те достопримечательные места, где я не успела побывать в первый свой приезд. А затем под каким-то предлогом (будто бы ему что-то срочно понадобилось) все-таки завез меня к себе домой – видимо, ему не терпелось познакомить меня с родственниками. Семья его показалась мне довольно милой, я им, кажется, тоже, но ни о чем серьезном я тогда не думала и как на потенциальных родственников на них не глядела. Правда, кое-кто из этой семьи уже тогда пожелал со мной породниться – маленький племянник Санни, Аман, очаровательный мальчишка лет девяти. Он жутко смущался и стеснялся, прятался за Санни и поглядывал на меня робко из-за его спины, а затем шепнул что-то Санни на ушко. Тот засмеялся и сказал:

– Аман говорит, что вы ему очень понравились и он хочет на вас жениться!

Я тоже засмеялась:

– Хорошо, я согласна выйти за тебя замуж, Аман! Только ты сначала окончи школу, я подожду!

Аман осмелел и откровенно заявил:

– Нет, я хочу жениться сейчас, потому что, когда я окончу школу, ты будешь уже старая!..

Как мы хохотали!..

Потом Санни повез меня в ресторан… За ужином я ему в приказном порядке заявила, чтобы он обращался ко мне только на «ты», хватит уже всяких «Джули-джи»!

– Ты очень понравилась моим родным, – сказал он.

– Они мне тоже… – пожимаю плечами.

– А может… – И он замолчал.

– Что? – спрашиваю.

– Да так, ничего, – отвечает. – Я просто сейчас подумал: как я жить-то без тебя буду? Я тебя не смогу забыть…

– Но ведь раньше-то жил как-то… – говорю ему, а у самой в голове та же мысль: Господи, как же я жить-то без него буду?!

– Это я думал, что жил… А оказывается – нет…

Потом он отвез меня в гостиницу…

На прощание вдруг берет меня за руку. Нежно так… Только я расстроилась. «Ну вот, – думаю, – как пить дать, сейчас приставать начнет, напрашиваться остаться у меня на ночь… А такой парень казался хороший, порядочный!» Нет, конечно, я не говорю, что заняться сексом с понравившимся парнем – это непорядочно, на этот счет у меня предрассудков нет и не было, но почему-то вот именно от него я такого не ожидала… Хотя по идее должна была ожидать – нормальный, здоровый мужчина, с естественными желаниями, тем более он говорит, я ему нравлюсь (тогда я еще не знала, что в Индии все не так просто, что для парня и девушки провести вместе ночь, если они не женаты, вовсе не является нормой)… Так вот, значит, уже стою и думаю, как бы так интеллигентно его послать, чтобы не обидеть… Ну не хочется мне с ним спать, вот не хочется! Не хочется портить впечатление от такого вечера… А он мне руку поцеловал и говорит:

– Спокойной ночи, Джули… Приятных снов…

Я аж обалдела. Думаю – ничего себе, а где приставания?! Я тут уже мысленно целую защитную речь приготовила… А он попрощался и уехал. УЕХАЛ!!! ОТ МЕНЯ!!!

Всю ночь, конечно, я промаялась одна в этом гостиничном номере, сна не было ни в одном глазу, я постоянно ворочалась и думала – ну и что дальше? Ты по уши влюбилась, дорогая, а что будет, когда ты уедешь из Агры? А уехать придется – не завтра, так послезавтра (вот уже какие у меня мысли появились, хотя до этого я задерживаться в Агре больше чем на сутки не собиралась), и мы никогда больше с ним не встретимся… Ну, зачем это все надо?.. Разбитое сердце и полный бесперспективняк?.. Нет уж, увольте-с…

К утру я приняла решение – все, мне не нужны никакие проблемы, я должна уехать в Дели этим же вечером, и мне придется поскорее забыть Санни, а ему – меня…

Утром раздался стук в дверь. Открыла… и только увидела его сияющую улыбку и счастливые глаза – тут же пропала…

– Доброе утро, Джули… Как спалось?

– Отлично, – вру я и понимаю, что рот сам собой расплывается в ответной улыбке до ушей…

– У тебя потрясающая улыбка, – говорит, – когда ты улыбаешься, я чувствую себя таким счастливым…

«Я тоже!» – думаю, но вслух, понятное дело, не говорю ничего, помалкиваю…

Очередной незабываемый день, который мы провели вместе… Вроде бы ничего особенного – гуляли, катались на машине, пели песни, разговаривали, он знакомил меня со всеми своими друзьями с плохо скрываемой гордостью, затем пригласил меня на обед к себе домой – сестра специально наготовила всяких вкусностей… Решено – я остаюсь в Агре еще на одну ночь… Естественно, звоню в Дели и предупреждаю; естественно, семья другого Санни не в восторге, хотя подчеркнуто дает понять: «Делай что хочешь, нам уже все равно…» Снова вечер, мы ужинаем в ресторане, и под конец ужина он торжественно надевает мне на шею очень красивое серебряное колье с топазом… Я пытаюсь слабо протестовать, он не слушает никаких возражений… А потом, набравшись смелости, говорит:

– Джули, выходи за меня замуж, а?..

У меня даже голова закружилась, чуть со стула не рухнула, сижу, а в мыслях только одно: «Я счастлива, я счастлива, я счастлива!» Но вслух говорю ему:

– Ты что, с ума сошел? Мы знакомы всего несколько дней…

– Ну и что?

– И ты собираешься всю жизнь со мной прожить? Да ты же меня не знаешь совсем…

– Поверь мне, я знаю…

– Ты не можешь знать…

В общем, ведем бессмысленный разговор, на протяжении которого я тщетно пытаюсь внушить ему, что мы совершенно не готовы к этому и что это огромная ошибка, а он твердит: «Если это и будет ошибкой, то я хочу ее совершить, – это будет самая прекрасная ошибка в моей жизни…»

Договариваемся, что он дает мне время подумать и не будет торопить. После этого он отвозит меня в гостиницу. Далее все развивается по вчерашнему сценарию – он целует мне руку и желает спокойной ночи, собираясь уехать… «Э-э-э, нет, – думаю, – так дело не пойдет!» У меня вообще по жизни принцип: лучше что-то сделать и потом жалеть об этом, чем не сделать и потом жалеть еще больше.

– Мне тут одной очень одиноко и грустно, – говорю ему.

Он (нерешительно):

– Может быть… мне остаться с тобой?..

Я киваю… У него в глазах – целая буря эмоций: сначала недоверие, сомнение, осознание, смятение, затем шок и, наконец, безумный, безумный восторг… И он остается…

Разумеется, обойдусь без подробностей, но вот чего я никогда не забуду: всю ночь он просто не отпускал меня никуда, даже во сне так крепко прижимал к себе, словно боялся, что я убегу, а первые его слова, когда я проснулась, были:

– Как же я раньше жил без тебя? Я так счастлив…

Наутро он просто сам не свой от мысли, что я сегодня уезжаю в Дели… Уговаривает меня еще остаться, но я непреклонна… Обещает приехать в Дели, чтобы проводить меня в аэропорт, но я отказываюсь – не хватало еще такого «подарочка» родственникам другого Санни: обнаружить, что я мало того что отказалась от брака с их сыночком, но еще и кого-то в Агре себе нашла!

Последний мой день в Агре я помню плохо. Единственное, что отпечаталось в памяти: мы разговаривали с каким-то очередным другом Санни, и тот по традиции спросил меня, нравится ли мне Индия и собираюсь ли я еще раз сюда когда-нибудь приехать. Прежде чем я успела что-либо сказать, Санни ответил за меня:

– Она вернется сюда насовсем, потому что выйдет за меня замуж…

Я пыталась показать ему взглядом, как возмущена (мол, что это он распоряжается за меня?!), а он в ответ состроил такую невинную гримаску – типа, а ты что, еще сомневаешься, что все так и будет?..

Все оставшееся время перед отлетом в Россию – как в тумане. Меня даже родственнички Санни в Дели не донимали – видимо, у меня на лице было написано что-то такое, из-за чего они не решались ко мне приставать. Тот Санни не звонил, да я ему и не давала номер телефона в Дели, а мой мобильный, как я уже упоминала, в Индии не работал. Я сказала, что сама буду звонить, если понадобится… Несколько раз набирала его номер, но потом вдруг становилось страшно, и я бросала трубку. Мне почему-то казалось, что ничего хорошего у нас с ним не выйдет, что я напрасно втюрилась по уши, а он на самом деле вовсе и не собирается на мне жениться…

Аэропорт в Дели, перелет, «Шереметьево-2»… Не успела я пройти паспортный контроль, как зазвонил оживший мобильный. Это был Санни… Оказывается, за последние сутки он набирал мой номер каждые пятнадцать минут, надеясь, что я буду в зоне доступа…

– Как ты, моя девочка? Что случилось, почему ты мне не звонила все эти дни? Я так волновался… Как ты долетела? Я по тебе ужасно скучаю, я люблю тебя…

Тут нервы у меня сдали. Я разревелась прямо в аэропорту, наплевав на то, что все смотрят, и только и повторяла в трубку: «I love you, I love you, I love you…»[6]

…На этом, пожалуй, можно закончить. Нет, конечно, сама наша история на этом не заканчивается, после этого много еще чего было – и хорошего, и не очень, и сомнения, и терзания, и счастье, и слезы, и, наконец, мое согласие выйти за него замуж, и многое другое, как, впрочем, у всех влюбленных… но это уже не история знакомства и завязывания отношений, это – история ПАРЫ, и соответственно совсем другая история, которая еще продолжается, и я надеюсь, будет продолжаться еще очень, очень долго…

ИСТОРИЯ 2: КСЮША

Откуда: Казань, Россия Муж: Суприт Дети: дочь Сония

Место жительства: Нью-Дели, Индия

Мы познакомились по переписке. Я хотела улучшить свой английский язык и поэтому с радостью ухватилась за предложение нашей «англичанки» в универе вступить в Международный клуб друзей. Мы с одногруппницей заполнили одну анкету на двоих, заплатили по три доллара, выбрали страны, в которых хотим завести друзей.

Парень из Индии ответил мне первым из всех адресатов. Как сейчас помню – это было накануне экзамена по физике после второго курса универа. Я прибежала в универ и дрожащими руками показывала всем письмо: оно же было первое, и это было так в диковинку!

Индийца я поразила своими познаниями о его стране, в первом же письме попросив его писать часть письма на хинди (для практики), а потом еще спросив: «А правда, что Шах Джахан планировал построить другой Тадж-Махал – из черного мрамора – и соединить эти два дворца черно-белым мостиком?» Заставила беднягу полезть в книги и выяснить, что я была права.

Переписывались мы по простой почте три года, весь мой остаток учебы в универе. Причем переписывались не так уж часто – по моей вине, так как для меня было тогда большим подвигом сочинить письмо на английском, я обкладывалась словарями и сидела писала… А еще он мне казался таким серьезным, что я вечно боялась написать какую-нибудь глупость. Он к тому же прислал такое устрашающее свое фото, на котором он сам себе кажется жутко крутым, а мне показался ужасно важным и умным.

Опыта общения с противоположным полом у меня тогда не было абсолютно никакого, у нас была девчачья компания, все – в розовых очках и живущие в своем мире. Мне было 22 года, но о замужестве я даже не думала, факт отсутствия бойфренда тоже пока не заботил, я, как Скарлетт, говорила: «Подумаю об этом завтра», а точнее, лет в 27–28. В общем, когда в его письме в первый раз проскользнуло что-то типа «как хорошо было бы, если бы рядом со мной был такой человек, как ты», я намека абсолютно не поняла, даже вообще не заметила. Окончание универа было сложным – диплом, мамина операция, затем поступление на работу, испытательный срок – честно говоря, я и думать забыла про переписку.

Один раз, уже работая, я получила от него письмо-напоминание: мол, что случилось, почему я не пишу? У меня совесть проснулась, помучила меня немного, но я снова так и не собралась написать. Тут мне на рабочий комп подключили Интернет. Коллега установил мне аську и научил ею пользоваться. Эх, руки чешутся, с кем бы поболтать, кому бы написать? Вдруг я вспомнила, что в последнем письме Суприт мне писал и номер своей аськи, и адрес электронной почты. Я тут же нашла его и черкнула пару строк, типа «Помнишь меня?». Ответ был на следующий день – он меня помнил, и очень хорошо! В общем, с той поры пошло-поехало…

Мой рабочий день начинался с того, что утром я читала письмо от Суприта, которое он писал накануне вечером, до обеда писала ему ответ, а потом вторую половину дня ждала, когда он в пять вечера выйдет в онлайн. Я стала ненавидеть праздники и выходные, потому что во время них у меня не было доступа в Интернет…

Писать что-то для меня совсем не понятное, личное, он стал довольно быстро… Я опять же не сразу поняла, к чему он клонит, а когда поняла, то жутко испугалась. Старалась убедить его, что мы друг друга не знаем, что вот так, виртуально, невозможно узнать человека; а что, если я кривая-косая и вообще с дурным характером? Его почему-то ничего не пронимало. Я описала ему все свои недостатки – лень, неряшливость, неумение готовить и вообще хозяйничать, упрямство, раздражительность и т. д. и т. п. И опять почему-то его это не огорчило. В общем, постепенно я поняла сама, что эти письма, это общение стали для меня как наркотик, я думала только об этом все время. Причем удивительно было то, что у нас во многом совпадали мысли, взгляды, мы даже стали чувствовать друг друга. Один раз мы поссорились и не успели помириться до окончания моего рабочего дня. Я весь остаток дня ходила дома смурная, потом все собиралась с силами и наконец решилась ему позвонить. И в тот самый момент, когда я вознамерилась звонить, позвонил он сам!

Ну, в общем, не буду в лирику вдаваться, со стороны эти аспекты всех историй похожи, это только нам они кажутся уникальными…

За год общения по Интернету мы умудрились договориться о свадьбе. Причем я же себя считала вполне здравомыслящим человеком, а тут меня как будто течение подхватило и понесло, сейчас вспоминаю и удивляюсь – а в чем была моя роль во всем этом? Все как будто происходило само собой. Итак, ни разу не видев друг друга вживую, мы договорились о том, что он приедет за мной и попросит у родителей моей руки, а потом мы с ним вместе поедем в Индию, чтобы там пожениться. Это я выдвинула условие: если я ему нужна, то он приедет за мной, потому что я не могу так поступить со своими родителями – взять и уехать в незнакомую страну. Они бы умерли от беспокойства, они же знали, какая я стеснительная – в Казани и шагу без них сама не могла сделать. Конечно, год работы и общения с будущим мужем добавили мне уверенности, но комплексов все равно было хоть отбавляй. Кстати, ухажеров у меня никогда не было, потому что у меня всегда был очень неприступный вид, да и когда женщина не уверена в своей привлекательности, другие это сразу чувствуют. Когда я почувствовала себя любимой, все разом изменилось – в тот год перед отъездом на меня стали обращать внимание и русские парни, может, и правда, внутренние перемены видны извне. В общем, мы обо всем договорились, и я рассказала родителям. Вернее, я рассказала давно, они ни словом не препятствовали, но папа упорно надеялся, что я встречу хорошего русского парня и выброшу эту историю из головы. Рады они были или нет, но они сделали все, чтобы мне помочь – и морально, и материально.

Итак, встреча… 2001 год… Я еду в Москву встречать Суприта. В первый раз в жизни в поезде одна, в незнакомый город… Боже, как я боялась! Я распечатала себе карту аэропорта «Шереметьево», все способы доехать до него, карту московского метро и даже адреса интернет-кафе на всякий случай.

Знакомых и друзей у меня тогда в Москве не было, остановиться не у кого. Мой поезд прибыл в три часа дня, а самолет Суприта прилетал в семь утра на следующий день. Деваться мне было некуда, и я сразу поехала в Шереметьево. Ух, и изучила я его! Хорошо, что в Интернете я вычитала про дешевую столовую для персонала на третьем или четвертом этаже, а то сидела бы там голодная при тамошних ценах…

Уснуть в аэропорту я так и не смогла. К тому же там было так мало кресел, что, заняв одно, приходилось не вставать с него, чтобы другие не заняли. Но мы там в итоге познакомились с одной женщиной, которая ждала дочь с Кипра. У нее тоже самолет прилетал утром, так что мы по очереди караулили наши места.

Всю ночь я представляла себе возможные варианты нашей встречи с Супритом, причем преобладал вариант, когда он, высокий и красивый, появляется, видит меня, и тут его всего передергивает от отвращения. Всю ночь я бегала в туалет смотреться в зеркало… В общем, такой нервной ночи у меня никогда в жизни не было.

Ночь закончилась! Шесть утра… семь… Я вся как на иголках, уже несколько раз бегала и к табло, и к выходам – самолет не прилетел… Восемь утра – ура, объявили! Я пошла к выходам и стала ждать. Жду, жду… вокруг много других индийцев, тоже встречающих этот рейс… Девять утра… начали выходить пассажиры, обниматься с встречающими, уходить… Десять утра… почти все люди «индийского вида» уже ушли, уже начал выходить рейс из Токио… Одиннадцать утра… никого нет, а я стою и стою, мобильных в ту пору у нас не было, никакой связи, да я даже не знала, сел ли Суприт в самолет, а как узнать – не представляла. Просто тупо стою, еще ничего не соображаю, но внутри меня уже потрясывает – после такой ночи, да еще и неожиданные треволнения…

И тут слышу по радио объявление:

– Встречающая Ксения Иволгина, просьба подойти к справочной.

Думаю: «Блин! Как он мимо меня прошел?! Замуж собралась, а человека не узнала!» Бегу к справочной: никакого индийца там нет, а стоит русский дядька с какой-то картонкой в руке. Дядька отдает мне эту картонку, и я вижу, что это послание от Суприта! Оказалось, что его задержали наши таможенники, требуя от него мое приглашение в Россию. Оригинал приглашения забрало наше посольство, когда он делал визу, а копия лежала у него в чемодане в багаже, который отдавали только после прохождения таможенного досмотра!

Дальше я вся как в тумане… Кто руководил мной, какие высшие силы – не представляю. Помню, как я гигантскими скачками неслась по лестнице, игнорируя лифт (слишком долго!), на верхние этажи, где сидело руководство. Помню, как ломилась во все двери, требуя начальника таможни. Когда я к нему наконец попала, то вместо членораздельных звуков разразилась слезами, судорожно крутя перед его носом этой картонкой-письмом. Сейчас я сама себе удивляюсь, как это я (я!!!) решилась вот так ворваться в кабинет начальника! В общем, начальник приставил ко мне таможенника, и меня провели внутрь, туда, где пассажиры проходят таможенный досмотр.

Там, в стеклянной комнате, я и увидела Суприта – высокого, в темно-зеленой рубашке, грустно меряющего помещение шагами из угла в угол… Мне было уже все равно, какой впервые увидит меня он – зареванной, с трясущимися после бессонной ночи и от волнения руками…

С меня взяли обещание, что через месяц ноги его не будет на российской земле, и, спросив, сколько у него денег, отпустили со мной.

В первый момент у меня абсолютно отнялся язык, я совершенно забыла даже самый элементарный английский. Но довольно скоро мы разговаривали так, как будто знали друг друга давно, и темы легко находились… В общем, мы как будто продолжили общение в онлайне, только оно перешло в реальное измерение.

Вечером того же дня мы сели на поезд, идущий в Казань, куда и прибыли на следующий день утром. Нас встречал мой папа, который мужественно выдавил из себя фразу:

– Хау ду ю ду, велкам ту Казань![7]

Мы поселили Суприта в пустующей малосемейке наших знакомых, так как он заранее сказал, что в нашем доме не остановится – это не положено по индийским обычаям. История наша была необычная по тем временам, и поэтому даже мои родственники из Екатеринбурга в полном составе примчались в Казань смотреть на него. Он всем понравился, бабушка даже бросалась к нему на шею с воплями: «Ай лав ю!» Это после его речи о том, что он обещает заботиться обо мне всю свою жизнь. Папа, правда, моим переводом не удовлетворился и вызвал с работы свою переводчицу. Отослав меня прочь, он поговорил с Супритом с глазу на глаз и после разговора вполне успокоился. О чем они беседовали тогда, для меня до сих пор остается тайной…

В общем, Суприт пробыл у нас две недели, а потом мы с ним вместе уехали в Москву, а оттуда – в Индию, где начиналась моя новая жизнь…

Наш самолет опоздал на пять часов. Нас встречала вся семья в полном составе – свекор, свекровь и золовка Долли. Сейчас, хорошо зная их, я просто недоумеваю, что подвигло их всех приехать ночью в аэропорт и спать на креслах пять часов в ожидании нас. Скорее всего, простое человеческое любопытство, потому что за последующие пять лет я вообще не видела, чтобы они кого-нибудь встречали, даже на вокзале!

Мы вышли. Мне сказали: «Welcome to India!»[8] и вручили букет цветов. Нас повезли в квартиру его родителей, где мне предстояло делить комнату с золовкой. А Суприт снимал комнату отдельно (у него были нелады с отцом, вот он и отселился). Меня сразу же спросили, когда мы планируем пожениться. А я и сама не знала точной даты. Ради спокойствия своих родителей пообещала им, что не буду выходить замуж сломя голову, а сначала присмотрюсь хорошенько, а затем уж решу. Конечно, у нас с Супритом была любовь, все было решено, и я, как декабристка, была готова ехать хоть куда; я верила в наши силы, верила, что мы справимся, но родителей я не могла разочаровать, вот и пообещала им, что буду благоразумной.

Сейчас я считаю, что тянуть три месяца со свадьбой – это была моя самая большая ошибка (одна из многих, но самая критическая), хотя тогда я об этом, конечно, не знала и считала, что все делаю правильно, умно и обстоятельно.

Первые несколько недель все шло просто прекрасно. Свекор заявил, что я «very innocent»[9] и вообще у меня чистое сердце. Свекровь водила меня по магазинам, покупала одежду и вкусности. Долли занималась со мной английским – мы с ней читали тексты, и она работала над моим произношением.

Когда все пошло наперекосяк, в какой момент, из-за какой моей ошибки? Я не знаю до сих пор. Но примерно через месяц я начала ощущать, что взгляд свекрови, направленный на меня, стал уже не таким добрым, как раньше. В доме установилась какая-то враждебная атмосфера, а уйти мне было некуда – квартира в три комнаты, причем сквозные, одна в другую, никуда даже не скрыться.

Позже, после пяти лет анализирования, я пришла к выводу, что основной причиной стало то, что я слишком долго мозолила им глаза. Посудите сами – вы живете в малюсенькой квартирке, вам самим мало места, а тут приезжает незнакомка, к которой неизвестно с какого боку подойти и непонятно что у нее в голове. И вот вы начинаете видеть ее перед собой каждый божий день, двадцать четыре часа в сутки. У родителей нелады между собой, а я была свидетельницей их ссор. Долли любит поспать до полудня, а мне, живущей с ней в ее комнате, это неудобно. Я часто плакала – как получу письмо из дому, так и в слезы, а им это непонятно, они начали думать, что я таким образом играю на чувствах их сына. Я ничего по дому не делала – свекровь мне не давала, зато потом одно из обвинений было на этот счет. Наверное, это тоже моя ошибка, надо было делать все равно, это я сейчас понимаю, а тогда – нет.

Суприт меня поддерживал в любых ситуациях, поэтому, несмотря на напряжение, у меня почему-то и мысли не возникало все бросить и уехать. Я пыталась поговорить со свекровью по душам, объяснить ей, что я приехала сюда не портить им жизнь, я приехала быть счастливой и делать счастливыми других (наивная – жуть!). Это я сейчас знаю, что разговоры по душам такого типа тут, в Индии, ни к чему не приводят, наоборот – их ни в коем случае нельзя затевать. Но тогда я этого не знала, а мои родители меня учили, что любую проблему можно решить, если обговорить ее начистоту. Я в это свято верила до двадцати трех лет!

Мы подали заявление на брак, прошел месяц, но с назначением даты свадьбы все тянули. Свидетелями мы записали родителей Суприта и друзей их семьи – семейную пару.

В конце сентября 2001 года родители сняли нам квартиру неподалеку от себя, в которой мы должны были жить после свадьбы. Квартирка была дешевая – 4000 рупий в месяц; договорились, что половину будем платить мы, половину – свекор, так как у мужа пока была маленькая зарплата – 6000 рупий (примерно 120 долларов).

В квартире даже не было раковины – ни на кухне, ни в ванной, а в туалет надо было идти через большую террасу.

Мы перевезли туда вещи Суприта, кое-какую мебель. Родители нам купили кровать, матрасы и стиральную машину. Я же должна была переехать после свадьбы, а ее день все никак не назначали.

Да, забыла сказать, что где-то в это же время я устроилась веб-дизайнером в одну компанию – просто как практикант, без зарплаты. Я согласилась на это, так как хотела, во-первых, пересилить себя (а я уже поняла, что мне надо избавляться от своей застенчивости), а во-вторых, хотела посмотреть на обстановку в индийском офисе. Ну и выбраться на время из дому, который становился уже невыносимо враждебным… Ох, я до сих пор помню это чувство: я иду по улице одна (а внутри все сжимается от страха), гордо игнорируя все взгляды и крики «Хэлло!».

Второе октября – праздник, день рождения Ганди, выходной день. Мы с Супритом решили поехать в Агру, проведать мою казанскую подругу Гульнару, которая изучала там хинди по стипендии. По возвращении я обнаружила, что во время моего отсутствия Долли почистила всю свою комнату и перевезла мои вещи в новую квартиру. Мне даже не во что было переодеться, чтобы лечь спать (мы приехали поздно ночью). Надо сказать, у меня был пунктик насчет того, что жить вместе с Супритом мы будем только после брака: это был какой-то мой внутренний сигнал «стоп», и я не могла его перебороть. Но что тут было делать – я не такая тупая, чтобы не понимать явных намеков: «Не ясно тебе – убирайся!» И я подумала – ну кому я что хочу доказать, эти люди все равно уверены, что у нас с Супритом все давным-давно было, ведь я же «развращенная иностранка». А с другой стороны – вот человек, который меня любит и ради меня идет на противостояние с семьей. Отсюда меня явно выгнали, и идти мне больше некуда – только в нашу с ним квартиру. Ну, мы и переехали…

День свадьбы все не назначали, Суприт уже устал ездить и ругаться с ними. А тут еще я из того дома уехала, и теперь в каждый приход Суприта к ним начиналась его обработка:

– Она тебя бросит… она тебя бросит через шесть месяцев… она убежит с русским пилотом… она бросит тебя с ребенком на руках – у них, белых, никаких ценностей в жизни нет… если ты отошлешь ее назад, то все тебе будет: квартира, машина, бизнес, звезда с неба!

Ну и так далее, всего не упомнишь, да я и не старалась специально…

Ура, нам назначили день – 25 октября! За несколько дней до этого из Агры приехала Гульнара с подругой, чтобы присутствовать на нашей свадьбе. Утром за два дня до свадьбы раздался звонок в дверь – свекровь и тетка Суприта. Ворвались в квартиру, решительным шагом прошлись по ней, заглянули на кухню, в которой от страха спрятались Гульнара с подругой. Свекровь прокричала:

– Вот! Грязь! Она не умеет ни за домом следить, ни готовить – ничего!

Потом начала кричать на меня, что она меня ненавидит, что я специально захомутала ее сына, прикинувшись «nice»,[10] что я испорчу ему жизнь… Меня била мелкая дрожь, и я только лепетала:

– Ну что вы говорите, что вы говорите, зачем вы…

Тетка и Суприт силой увели ее. Уходя, она обернулась и напоследок прокричала:

– Ты думаешь, у него никого не было до тебя? Да у него были девушки, и он с ними спал!

Честно говоря, единственная мысль в тот момент у меня была – как она, мать, может про сына так говорить?! Но, видимо, она просто пыталась использовать все возможные средства поссорить нас. Суприту в тот вечер сказали, что они не будут свидетелями на свадьбе. Мы стали судорожно думать, где искать новых свидетелей. Потом другие свидетели – семейная пара, друзья семьи, – все-таки уговорили свекровь. Сказали, что я тоже чья-то дочь; а если и с их дочкой так обойдутся?.. Родители согласились, но заявили Суприту, что если он не передумает и свадьба все-таки состоится, то все связи между ними будут порваны окончательно и у него больше не будет семьи.

Меня сейчас снова трясет, как вспоминаю этот ужас…

День нашей свадьбы…

Собираемся как на похороны. Приехали в загс. Прибыли родители. Долли даже не соизволила явиться. Меня все игнорируют, как будто меня там вообще нет, а свекровь пытается убедить Гульнару, что та должна меня увезти или уговорить меня саму уехать. В такой атмосфере мы вошли в комнату судьи. Мы произнесли клятвы, расписались, причем у меня так тряслись руки, что даже судья спросил, что со мной.

Итак, мы – муж и жена. Выходим из здания, мимо нас проезжает машина родителей, свекор приспускает стекло и говорит нам:

– Мать плачет – это начало ваших страданий по жизни!

Я до сих пор помню этот день и эти слова так же ясно, как будто это было вчера. Потрясающее пожелание молодым в день свадьбы!

Мы пришли домой – настроения никакого, праздника никакого, и даже нет желания праздновать. Суприт попробовал позвонить домой, но там бросили трубку, а потом, когда он попытался дозвониться снова, Долли на него наорала.

САМОЕ ПРОТИВНОЕ, ЧТО ОНИ-ТО УЖЕ ВСЕ ДАВНО ЗАБЫЛИ! ТОЛЬКО Я ПОМНЮ, ХОТЯ БОЛЬШЕ ВСЕГО НА СВЕТЕ ХОТЕЛА БЫ ТОЖЕ ВЫБРОСИТЬ ЭТО ИЗ ГОЛОВЫ…

Вечером, часов в семь, раздается звонок в дверь. Родители. Я осталась в комнате, а Суприт вышел к ним. Слышу – объятия, слезы, слова прощения… Входит совершенно счастливый Суприт, с просто блаженной улыбкой на лице, и говорит:

– Собирайся, мы едем в ресторан праздновать с родителями.

И тут я не выдержала… Весь день я старалась быть сильной и поддерживать его, а тут меня как прорвало… И я начала рыдать и говорить, что я не могу, что я не камень, который можно подбирать и выбрасывать и снова подбирать и выбрасывать… Потом, конечно, взяла себя в руки и решила, что ради мужа я должна собраться и пойти с ними – они себя пересилили и ради сына пришли, значит, он для них важен, они его любят, и он счастлив, что они пришли, а мне они абсолютно ничего не должны, по большому-то счету…

В общем, мы собрались и пошли в ресторан. Меня по-прежнему игнорировали, а моих подруг упорно пытались споить водкой, уж не знаю зачем. Гульнарка потом охарактеризовала их поведение такими словами: «Люди насмотрелись сериалов и пытаются воплотить их в жизнь».

Вспомнилось еще: когда я уезжала из Казани, мне одна подруга пожелала:

– У вас такая история красивая, как в кино, так пусть и дальше все идет, как в хорошем индийском фильме!

Я ее потом за это пожелание чуть не убила! Не хочу я индийских фильмов, хочу нормальной скучной жизни!

В общем, я считаю, что несколько дней до свадьбы и сам день свадьбы навсегда изменили меня, сделали другим человеком. Мне пришлось пересмотреть многие свои принципы и убеждения, я осознала, что не все они работают в реальной жизни. Ну и той застенчивой маминой дочки больше не стало, она перестала существовать.

Родители мужа решили доказать, что я не выдержу трудностей и действительно его брошу. Они не знали русских женщин! Я думаю, что если бы меня окружили любовью, сдували с меня пылинки и т. д., то, кто знает, может, от скуки я бы и правда начала маяться дурью и подумывать о том, чтобы уехать. А так – у меня на это просто не было времени! Надо было выживать…

Две тысячи рупий – половину аренды за квартиру – свекор все-таки давал, но постоянно унижая нас. Суприту приходилось выпрашивать их и еще выслушивать кучу всего. Папа мне дал с собой 1000 долларов на всякий случай (чтобы, если что, были деньги на обратный билет), но Суприт непреклонно стоял на том, что моих денег мы трогать не будем. Они, кстати, так в банке до сих пор и лежат. Я как сумасшедшая рассылала резюме и ездила на все собеседования подряд – от html-редактора до веб-дизайнера. Суприт бросил старую работу и начал искать новую. Нашел, но в ночную смену. Ну что же, делать нечего, зато получать стал больше.

Я к родителям старалась не ходить, Суприт ходил без меня. Они ему продолжали говорить про меня много «хорошего», пока он не заявил, что если они не прекратят, то он перестанет бывать у них вообще.

К концу каждого месяца мы обычно сидели без денег. Наступила зима, а в ванной у нас не было нагревателя, мы грели воду в большой бадье и, набравшись духу, рысцой бежали мыться. Почему рысцой – потому что ванная была тоже на улице и холодный воздух в нее проникал со всех сторон. У нас было две чашки, три тарелки, три ложки, одна кастрюлька…

В один прекрасный день свекровь вдруг ведет меня в магазин, и мы закупаем кухонную утварь по полной программе. Или сидим мы с Супритом в конце месяца дома, почти ничего из еды нет и денег нет. И вдруг приходит свекровь с полным набором – далы,[11] масло, печенье, мыло, зубная паста и т. д. Честно говоря, я тогда плакать хотела от унижения…

От страха сказать что-нибудь не то я почти перестала с ними разговаривать, только сидела и улыбалась. В итоге заработала очередное обвинение: «С ней даже пойти никуда нельзя, с людьми познакомить, она и разговаривать не умеет».

В общем, с родителями было то хорошо, то вдруг снова плохо, я даже перестала выискивать причины перемен их настроения.

Свекровь – все равно хороший человек. Я сотни раз ставила себя на ее место: допустим, мой сын привез иностранку. А тут муж, которому я верю на 200 процентов, говорит, что он видит, как в будущем ее сын заболеет и умрет, если женится на этой иностранке, – и что мне делать? Я простая женщина, домохозяйка, хотя и образованная и умная, но все равно.

А сын у меня один, и я его люблю. Так что я могу ее понять… Она не была мне врагом, теперь я это понимаю. По-своему она желала мне добра… Вот только ТОГДА они казались просто исчадиями ада…

Отчаявшись, мы решили – попытаем счастья в России! Попробуем вдвоем устроиться там. Я не хотела садиться на шею своему папе, но другого выхода не было, и я решительно настроилась пахать как вол.

Я написала папе письмо с просьбой организовать для Суприта бизнес-визу… И тут, не иначе, Бог нам помог… Вообще, в этой истории часто у нас так было, что вроде все плохо и нет выхода, как вдруг выход находится… как будто кто-то свыше делает это. Как только мы совсем отчаялись и я отослала папе просьбу, я получила первый большой проект по переводу. И потом они вдруг стали сыпаться один за другим. Тот первый проект я получила в марте, а в июне я уже поехала в Россию навещать родных, купив билет на собственные заработанные деньги! А нашим самым первым большим достижением было, когда Суприт пошел к отцу и сказал, что он больше не будет брать 2000 рупий на аренду, что мы все будет платить сами…

С тех пор много всего было, хорошего и плохого, наши дела потихоньку так и идут в гору (тьфу-тьфу-тьфу), с родителями мужа у меня сейчас тоже все хорошо. Может, это потому, что я вполне научилась себя вести с ними – что говорить, а что нет. Я теперь редко делаю ошибки…

ИСТОРИЯ 3: НАДЯ

Откуда: Казань, Россия Муж: Джай

Дети: сыновья Амит и Арун Место жительства: Бангалор, Индия

Как и многие мои сверстницы, я была с детства одержима Индией. Ходили с девчонками в местный Дом культуры на индийские танцы, занимались о-о-очень даже серьезно… Не было времени ни на что, ни на какие там свидания с парнями, кроме танцев… ну и кроме наших девчачьих посиделок. Но мечта у меня все равно была большая… Мне нужно было замуж за индийца – и все тут! Но откуда тут индийцы, в нашей Казани…

Ну вот, а один раз подруга Ксенька и говорит: слушай, а хочешь, я тебе дам номер аськи одного симпатичного индийского парня? Ясное дело, хочу! Вот так я и начала общаться со своим будущим мужем… Где-то год переписывались. Было, конечно, и хорошее, и плохое, характер у Джая оказался очень даже непростым… Но то, что нас тянет друг к другу, мы поняли практически сразу.

Он все приглашал меня приехать в Индию, посмотреть, как он живет. Наконец я решилась… Подумала – даже если парень мне вживую не понравится, то хоть Индию увижу, я так давно мечтала об этом! Из родных и друзей эту мою идею – поехать в Индию к виртуальному возлюбленному – никто не одобрил. Если честно, то все были просто в шоке, осуждали меня… Вообще-то, Ксенька тогда уже в Индии жила, и все ставили мне в пример ее мужа Суприта – он-то приехал за ней, показался родне на глаза хотя бы, а я сама еду к парню, вроде как неприлично для девушки… Все думали, что я дура. Согласна, дурости во мне тогда было хоть отбавляй… Очень была доверчивая. Я так прямо и спросила Джая: а почему бы тебе самому не приехать в Россию? На что он мне ответил:

– Понравится мне Россия или нет, я не знаю, но ведь если мы поженимся, то жить все равно будем в Индии… Поэтому гораздо важнее, чтобы тебе понравилась Индия. Вот я и хочу, чтобы ты приехала, посмотрела на все своими глазами. Может, тебе это и не надо будет. Я не хочу тебя обманывать…

В общем, эти его слова меня убедили окончательно. Я решила ехать.

Едва увидев его в аэропорту, я поняла, что пропала… Влюбилась по уши с первого взгляда! Вернее, я и раньше была в него влюблена, но ведь это была первая живая встреча, глаза в глаза! Не знаю уж, что он почувствовал в самый первый момент, но вроде я ему тоже понравилась. По крайней мере, намерения у него с самого начала были серьезные.

На пару деньков мы остановились у Ксеньки, а затем поехали в Гуджарат, к нему в деревушку… Тогда я еще не знала, с какими трудностями это было связано. Семья Джая запретила ему привозить меня не то что к ним домой – даже в соседний город! Но он все равно решился привезти меня в отчий дом, где мне предстояла встреча с его родственниками… Когда мы приехали, родители были в отъезде, а дома оказалась только его младшенькая сестренка. Она встретила нас нормально, предложила мне поселиться в ее комнате, помогла разложить вещи. Я тогда, по своей душевной простоте, решила: ах, мы с ней станем самыми лучшими подругами! Наивная…

На следующий день приехали его папа и мама… Я все репетировала поклон – «пранам», тренировалась, как буду им в ножки кидаться…

Ну вот мама входит… Я, прятавшаяся до этого в углу, вылетаю из своего укрытия и падаю в ножки… Немая сцена, маман в шоке… Но ничего плохого не сказала, дала «аширвад» – благословила, значит… С папой вышел облом – я кинулась ему в ноги, а он просто мимо прошел, как будто не заметил… Короче, проигнорировал. Это сейчас я смеюсь, вспоминая об этом. А что я тогда почувствовала… не передать словами.

Прожила я там чуть больше двух недель. Понимаю, что надоела я людям до смерти. Джай, конечно, ко мне прекрасно относится, но ему же тяжело выдерживать постоянное недовольство со стороны родителей. Что мне делать? Даже домой уехать не могу – у меня обратный билет только через несколько месяцев, и обмену он не под лежит…

Решила я всех выручить и подкидываю идейку: а что, если мне поехать в Ченнай (бывший Мадрас)? Там находится известная на весь мир школа искусств, «Калакшетра»: быть может, у меня получится там немного танцам подучиться? Джай эту идею поддержал и обещал все устроить, поскольку у него там был знакомый из России, который мог помочь с размещением. И вот на следующий же день Джай повез меня в Ченнай. В дороге он неожиданно заболел – началась малярия, это был просто ужас, как вспомню… Он никакой, температура под сорок, я в панике… В Ченнае нас встретил его знакомый, оказавшийся татарином, как и я. Его звали Фаиль. Русского языка он практически не знал, вернее, по-русски все же иногда изъяснялся, но это был преимущественно мат… Но, несмотря на эту досадную мелочь, Фаиль все же здорово нам помог. Он нас отвез к одной русской девчонке, она снимала небольшой домик вместе с подругой – австралийкой индийского происхождения. Обе они учились в «Калакшетре». Русскую девочку звали Таня, а австралийку – Субхашини. В момент нашего приезда Субхашини не было дома, а Таня встретила нас очень приветливо. До сих пор вспоминаю ее с благодарностью. Приютить совершенно незнакомых людей… К тому же так приятно было хоть с кем-то поговорить по-русски!

Мы немного расслабились, отдохнули, поужинали, Таня дала Джаю какие-то лекарства… А вечером приехала Субхашини и закатила скандал: как это Таня позволила чужому мужчине торчать в их доме! Да за такие дела их хозяин из дома выгонит… А Джай лежал и умирал с температурой сорок!!!

Короче, посреди ночи мы с Таней потащили его в дом к Фаилю… а Фаиль, как оказалось, сам жил в съемной квартире и делил комнату с восемью мужиками! В конце концов бедняга Фаиль отдал свой матрас Джаю, а сам отправился спать на улицу, благо в Ченнае всегда очень тепло, даже по ночам.

На следующий день Джай сказал мне:

– Ты вроде бы устроилась… а мне лучше поехать домой… не хочу умирать в незнакомом городе.

Ну что я могла на это возразить? Он и уехал.

К счастью, Ченнай сразу же пришелся мне по душе. Я прожила там два месяца, успешно сдала все экзамены и поступила в «Калакшетру», в этот знаменитый танцевальный институт. Радости моей не было предела! Занятия должны были начаться через полтора месяца, и я решила тем временем съездить домой, в Казань. В «Калакшетре» мне оформили пригласительное письмо, чтобы потом легче было получить визу.

Перед отъездом домой мы встретились с Джаем в Ахмадабаде и отправились в Агру, затем в Джайпур и в Дели – такое вот маленькое путешествие по Индии напоследок… Ну и – до дому, до хаты…

Как мы прощались с Джаем… О-о-о, это нужно было видеть! В аэропорту в то время было полно полицейских, и все они буквально отрывали, отдирали нас с Джаем друг от друга!.. Мы никак не могли расстаться… Один полицейский даже вместе с нами слезу пустил…

Ну вот, прилетела я домой… А дома-то ничто мне не мило. Душа рвется обратно в Индию… Родители, поняв, что я не только не образумилась, но, наоборот, крышу у меня еще больше снесло, сказали, что денег на билет мне не дадут. Мол, если хочешь ехать – езжай, но заработай на это сама: это твоя жизнь… Я нашла себе временную работу, накопила денег на билет… Мне дали студенческую визу, хоть с этим тоже было немало хлопот. Но меня в тот период будто на крыльях носило, я все торопила время – скорей, скорей! И через месяц я уже летела обратно в Индию… До учебы оставалось 15 дней, так что я просто наслаждалась жизнью одна в столь полюбившемся городе.

А с Джаем мы смогли встретиться только спустя два месяца… Оказывается, после того как я уехала, у него начались проблемы с бизнесом. Его партнерам стало известно, что он собирается жениться на иностранке, и при этом на мусульманке! А в Гуджарате только-только закончились столкновения между индусами и мусульманами. В общем, времена для Джая настали тяжелые. Партнеры закрыли фирму и пытались его обмануть, не хотели возвращать его деньги При всем этом еще и семья Джая постоянно капала ему на мозги. Дошло до того, что ему даже заявили – мол, не женишься до тех пор, пока не выйдет замуж твоя сестра; но это был полный бред, она же младшая, так не положено!

В общем, свадьбы нам пришлось дожидаться еще целый долгий год. В основном из-за того, что денег не было, конечно. В конце концов свою долю у бывших партнеров Джай все же отсудил. Только-только мы вздохнули с облегчением, как его семейство встало на дыбы: испугались, что Джай заберет деньжата и убежит устраивать жизнь… Подняли скандал, чтобы он все записал на отцовское имя, а то я, сволочь такая, истрачу все денежки Джая и сбегу назад в свою страну!

К тому времени я бросила посещать занятия в «Калакшетре». У меня начались серьезные неполадки со здоровьем. К тому же учеба в индийском институте – это о-о-очень тяжело, не столько физически, сколько морально… Но это отдельная история… Так вот, институт бросила, лежала дома, лечилась…

Один раз врываются в дом два офицера полиции и вопят:

– Где Надя?

Подруга проводила их в мою комнату, где я лежала умирающая…

Они оторопели, говорят:

– Чем болеешь?

Я тоже оторопела, спрашиваю:

– А вы кто?

Они:

– К нам из «Калакшетры» поступили сведения, что ты занимаешься проституцией! Вот тебе официальный приказ – в течение двух недель ты должна будешь убраться из Индии…

Я в шоке! Говорю:

– Да с какой стати?!

Объясняю им: пока на меня клепали записки в «Калакшетре» о том, что я проститутка, я валялась по всем больницам города Ченнай, и это можно легко проверить и доказать… Ну, мужики оказались порядочными и понимающими… Посоветовали: если у тебя действительно есть жених, то выходи замуж в течение этих четырнадцати дней, и тебя никто не посмеет выставить из страны!

Ну, звоню я Джаю, разъясняю ситуацию… Говорю:

– Если хочешь на мне жениться, то сейчас или никогда, а то ведь уеду насовсем!

Он испугался, примчался на второй день. Мы отправились в загс, подписали какие-то бумаги… Джая заставили побегать по всем четырем этажам здания… Наконец нас попросили подойти к самому последнему столу. Джаю вручили документ, он начал читать вслух специально для меня. А я от волнения вообще ни слова не поняла, тем более мне же никто не объяснял процедуру, я вообще не понимала, что в данный конкретный момент происходит… Джай поставил свою подпись на документе и мне протягивает, говорит – прочти еще раз сама, внимательно. А я говорю – не буду я читать, ты все равно уже прочитал, – взяла и просто подписала. А Джай обиделся почему-то… Тетенька за этим столом и говорит нам:

– Ну что же, поздравляю с законным браком!

Я не понимаю: как??? какой брак??? где замужество??? кто женился??? уже??? Называется – без меня меня женили, я даже не поняла, что замуж вышла…

Вернулись уставшие домой… Джай со мной не разговаривает. Видите ли, я должна была быть серьезной, так как брак – это очень ответственный шаг, а я вела себя легкомысленно и вообще как-то просто ко всему отнеслась. В ответ я напала на него – мол, объяснять надо, я ведь даже не поняла, когда наша регистрация состоялась…

В нашу первую брачную ночь мы друг с другом не разговаривали – дулись… Выключили свет и легли спать. Однако спать в такую жару в доме было невозможно, и мы пошли на веранду. А утром он уехал обратно в Гуджарат – решать оставшиеся финансовые проблемы. Вот такая вот «романтика»… По-настоящему жить семьей мы начали много позже. Джай вернулся ко мне окончательно только спустя четыре месяца. Практически нищий, поскольку семья все-таки вынудила его перевести деньги на отцовский счет.

Так мы и зажили… Сначала перебивались теми остатками средств, что были у мужа, – жалкие крохи. Сняли комнатушку, он устроился на работу, я тоже стала подыскивать себе что-нибудь… Тяжело в первое время приходилось, трудно, ничего не скажешь… И ссорились с Джаем часто, ругались до слез… А потом как-то потихоньку, постепенно все стало налаживаться, мы вставали на ноги.

С семьей Джая отношения тоже мало-помалу наладились. Можно даже сказать, что они меня полюбили. А настоящую свадьбу, по всем индуистским традициям и обычаям, с соблюдением всех обрядов, мы сыграли несколько месяцев спустя. На свадьбе присутствовали вся родня Джая и все жители его деревни. И на этот раз это действительно был самый счастливый день в моей жизни…

ИСТОРИЯ 4: АНЖЕЛА

Откуда: Москва, Россия Муж: Джоянта Дети: нет

Место жительства: Москва, Россия

Познакомились мы в апреле 1997 года. Числа не помним ни он, ни я, вот такие мы несознательные. В то время у меня был достаточно бурный период в жизни: я ходила на подготовительные курсы, собиралась поступать в колледж МИД РФ (думаю, объяснять не нужно – и так понятно, как все это сложно), плюс несчастливая любовь-морковь, которую я сама по молодости лет легко разрушила. Глупая была, неопытная, такое вытворяла!

Подружка моя в то время встречалась с индийцем, с которым познакомилась на дискотеке. Дело шло к лету, погода хорошая, учиться совсем не хотелось нам обеим (она вообще художник, можно сказать, свободная профессия), поэтому мы частенько гуляли втроем. Естественно, ее молодому человеку это не нравилось, хотя он был стоек, месяц виду не подавал. Пару раз только пытался познакомить меня со своими земляками, от которых я в ужасе сбегала прочь, даже не поздоровавшись. В конце концов терпение молодого человека, видимо, истощилось, и он твердо решил от меня избавиться.

Однажды сидим мы в кафе втроем, он задумчиво курит кальян – и вдруг предлагает завтра встретиться всем вместе и погулять. Меня это насторожило (чтобы он сам, добровольно, куда-то меня позвал!), но я все же пообещала явиться к 11 утра.

Утро следующего дня. Я крепко сплю, проигнорировав звонок будильника. Просыпаюсь – на часах без двадцати одиннадцать. А мне ехать туда больше часа! Мобильников тогда не было, предупредить, что опоздаю, я не могла… Кувырком сваливаюсь с кровати, кое-как впопыхах собираюсь. Итог – опоздание всего лишь на полтора часа, горжусь собой! В условленном месте меня все еще ждут. Но не подруга со своим парнем, а какой-то незнакомый смуглый, черноглазый парень.

…Муж потом рассказывал, какой меня впервые увидел. Я бежала по лестнице в безумно короткой юбке, совершенно непричесанная, и волосы мои прыгали туда-сюда (это его просто убило – моя короткая стрижка: он поклонник длинных волос).

– Здравствуйте, меня зовут Джоянта…

Я сразу поняла вероломность подружкиного хахаля, но что уж поделать! Невежливо сразу посылать человека, который терпеливо ждал тебя в течение полутора часов… Пришлось идти с ним гулять.

Ему тогда было двадцать, а мне восемнадцать лет. Он учился на первом курсе РУДН и русский язык пока знал не очень. Поэтому весь первый месяц нашего общения я просто слушала его, не вникая, а потом уже начала вполне сносно понимать, что он имеет в виду. В тот первый раз мы поехали в Александровский сад. Джоянта по дороге спросил, голодна ли я. Я ответила, что нет, но он все равно купил мне банан. Я уже и не помню, о чем мы с ним тогда разговаривали, но то, что мы определенно понравились друг другу, было ясно. Он почему-то уточнил, кто мне нравится больше – бизнесмены или студенты. Я ответила, что деньги меня не интересуют. Ответом он удовлетворился. На обратном пути мне надо было зайти к маме на работу, и я потащила его с собой. Мама, кстати, даже как-то не удивилась. Она и сейчас вспоминает, какой худенький он тогда был, в желтой кофточке, как цыпленок…

Наша прогулка подошла к концу. Я все думала: попросит он мой телефон или нет? Попросил, но не записал – сказал, что запомнил. Я решила, что он сказал это из вежливости (такая я мнительная).

Ничего подобного! Действительно запомнил! Не успела я приехать домой – звонок. Он поинтересовался, как я добралась. В тот день он звонил мне каждый час, я уже начала над ним смеяться. Если бы я знала, что он, поговорив со мной десять минут, снова и снова отстаивает получасовую очередь, потому что на все огромное общежитие было лишь два работающих телефона! В конце концов мы договорились с ним встретиться на следующий день.

Утром я, естественно, проспала! Он, бедненький, прождал меня сорок минут. Боялся, что я вообще не приду… Мы ехали в метро, и мне постоянно казалось, что все на меня смотрят. Я – вместе с темненьким иностранцем! Не то чтобы это ужасно, но все равно видно, что столько внимания обращают на нас!

Мы немного погуляли, и Джоянта пригласил меня «посмотреть его комнату». По дороге накупил всяких вкусностей. В комнате он жил один (оказалось, доплачивал, чтобы к нему никого не подселяли, потому что к тому времени имел опыт проживания с пьющим земляком). Он быстренько приготовил фруктовый коктейль и пирог, чем сразил меня окончательно! Показал свои картины, диплом за победу в футбольном матче, поиграл на синтезаторе… В общем, продемонстрировал все свои таланты.

В комнате было достаточно жарко. Помню, он сидит на полу с синтезатором и как ни в чем не бывало начинает стягивать с себя джемпер… Я обомлела. А под джемпером майка!.. И вот он спрашивает меня между делом:

– Ты у меня ночью будешь?

Я растерялась немного от прыткости такой. Пролепетала, что меня ждет мама к ужину… А он так спокойно отвечает:

– Я тебя ночью провожу, в девять будешь дома!

У меня отлегло от сердца. Просто «ночью» он называл вечер, а вовсе не собирался предлагать мне спать с ним.

«Ночью» он, как и обещал, проводил меня до дома и обещал позвонить. Звонок раздался около часу ночи; он, по традиции, отстоял очередь к телефону. Проболтали полтора часа, причем он каждые пятнадцать минут прерывался на разборки с другими желающими позвонить.

Так и повелось с тех пор: сколько бы раз за день мы ни встречались, около часу ночи я все равно ждала его звонка. А встречались мы каждый день, обычно по два раза. С девяти до десяти утра мы вместе, потом он на занятиях, и я тоже. После занятий, часа в четыре, мы опять вместе. По выходным вообще почти не расставались. Были влюблены по уши друг в друга…

Предложение Джоянта сделал мне на вторую неделю знакомства, и я его приняла. Его двоюродная сестра тоже училась в РУДН, и решено было меня с ней познакомить. Я ей понравилась, и она даже сделала мне подарок – мое первое сари. Затем Джоянта рассказал обо мне остальным родственникам. Естественно, родители были не в восторге. Единственный сын, да еще будущий врач! Для него нашлась бы более достойная по их меркам партия… Встала на дыбы и старшая сестра. Она жила с мужем в Новой Зеландии, их соседи были русские – как я поняла, не образцы морали и добродетели. Аргументы сестры были категоричны – она тебя бросит! Слава богу, была еще средняя сестра (именно она, кстати, посоветовала отправить его в Россию учиться), которая вместе с мужем встала на нашу защиту. Они убедили родню, что не все так страшно. Я тогда еще не понимала, почему кто-то может быть против нашего брака. Обо всех индийских традициях я узнала позже, тогда же я и в ус не дула и не предполагала, что еще легко отделалась!

Я не поступила на бесплатное отделение – недобрала один балл. Обучение на платном стоило две с половиной тысячи долларов в год, тогда для студентов это были просто нереальные деньги… Когда Джоянта об этом узнал, то твердо заявил, что оплатит мое обучение (он сам учился на платном). Мама моя подняла скандал: как я могла согласиться взять деньги у фактически чужого человека! Тем не менее отказа он не принял.

Май был в разгаре, меня зачислили в колледж. Как-то после майских праздников я собиралась на свидание. А тут мама возьми и скажи: а почему бы вам с Джоянтой не прогуляться в загс, узнать, что и как? Действительно, а почему бы нет, подумала я и тут же сообщила об этом Джоянте. Он не испугался!

И мы «прогулялись». Оказалось, не так-то все просто. Нужны были разные документы из Индии. К счастью, Джоянта как раз собирался съездить домой.

А через несколько дней я вдруг заболела. Началось все с высокой температуры, а тут еще Джоянта меня «полечил» компрессами на горло. В общем, начался абсцесс, вызвали «скорую»… У меня оказалось редкое инфекционное заболевание – мононуклеоз. Меня сразу поместили в инфекционную больницу. Если вы знаете, туда не пускают посетителей. Но мой любимый быстро подключил своих земляков, которые проходили практику в той больнице, напялил белый халат, вооружился стетоскопом и студенческим билетом и заявился ко мне в палату под видом врача. Как я была рада, не описать словами! Он ежедневно навещал меня, а через десять дней, когда кризис миновал, забрал меня под расписку домой.

Я оставалась в Москве, а Джоянта собирался в Индию, повидать родителей и заодно собрать документы для бракосочетания. Он уезжал всего на пару-тройку недель, но для нас это была целая вечность: впервые мы расставались так надолго… На второй день его отъезда я написала ему письмо, дошло оно как раз к тому моменту, когда ему было пора возвращаться в Россию. Это душещипательное произведение он до сих пор хранит в недрах своего саквояжа с важными документами. Лишь изредка украдкой достает и читает…

Вернулся он с подарками – две огромные сумки для меня – и с документами, которые мы быстренько оформили и подали заявление.

Ну, а дальше – свадьба…

ИСТОРИЯ 5: ВИКА

Откуда: Москва, Россия Муж: Асим Дети: нет

Место жительства: Шахджаханпур, Индия

Фирма, в которой я работала, сотрудничала с одной организацией в Индии. Эта компания была нашим основным партнером. А поскольку я всегда интересовалась обычаями и культурой стран Индостана, то, когда встал вопрос о месячной командировке в Индию, решено было отправить именно меня.

В тот самый первый свой приезд в Индию я не только не посмотрела толком саму страну (с моим рабочим графиком это было практически невозможно), но и уж тем более никаких знакомств не завела, кроме деловых. Так уж получилось… Я жила в семье президента компании. Со мной носились как с писаной торбой, но, естественно, никуда одну не отпускали и буквально сторожили все время… Но тот период мне все равно понравился – тем, что я окунулась непосредственно в повседневную жизнь, в быт обычной (хотя и очень богатой) индийской семьи. Тогда я впервые попала на обручение и на свадьбу, увидела индийские обычаи в действии… Эх, постоянно хочется уйти от главной темы к общим впечатлениям, но буду держаться курса.

Так вот, я познакомилась с девочкой, которая работала секретарем президента компании. Мы с ней быстро сдружились. Поскольку сама я абсолютно ничего в Индии тогда не знала, она меня и по магазинам водила, и по кафешкам и город немного показывала…

Через месяц настала пора уезжать. Семья президента прощалась со мной со слезами на глазах. С меня взяли обещание, что я непременно приеду к ним еще раз – уже не по работе, а просто как гостья. Я клятвенно заверила, что вернусь… Видимо, они не ожидали, что я, больная на голову, вот так возьму и действительно вернусь!

Так вот, когда у меня был летний отпуск, я собралась и снова прилетела! Не прошло и месяца…

Эта девочка-секретарша, увидев меня, чуть ли не с порога потащила на конфиденциальный разговор. Выкладывает мне новости: мол, у них в офисе новый мальчик, бухгалтер, и она-де с первого взгляда влюбилась в него, и он вроде как тоже неровно к ней дышит… Поглядела я на этого субъекта и чисто визуально выбор одобрила: а что ж – симпатичный, высокий, «как денди лондонский одет» (вернее, как типичный герой индийских фильмов – такая рубашечка «в облипку» с широкими манжетами и напомаженные волосы).

Ну а потом я с ним познакомилась: очень милый молодой человек оказался, и подружке моей действительно симпатизировал, так что мне оставалось за нее только порадоваться. Она мне каждый день сообщала новости о нем, которые сводились примерно к следующему:

– Он та-а-ак на меня сегодня посмотрел, что я потом весь день работать не могла (или не хотела)!

И вот однажды она мне заявляет трагическим тоном, что у ее возлюбленного есть друг, такой «редиска – нехороший человек». И что, мол, этот нехороший человек постоянно настраивает своего друга против нее и против их отношений. И вообще, типа он к женщинам плохо относится, и в любовь не верит, и слишком большого о себе мнения, да еще к тому же и по профессии он – модель…

У меня в голове складывается этакий образ пафосного, самовлюбленного негодяя, а к таким фруктам у меня с отрочества стойкая неприязнь… Мне было продемонстрировано фото сего субъекта, и я нашла его слишком уж смазливым. Хотя, скрывать не стану, мне сразу же очень захотелось с ним познакомиться – из чистого любопытства, просто посмотреть, что это за личность…

Случай увидеть его воочию не преминул представиться. Моя подружка искала любых возможностей встречи со своим возлюбленным, а в Индии наиболее удобный и соответствующий приличиям вариант – это встречаться, так сказать, не тет-а-тет, а в сопровождении. Она быстренько организовала нам встречу на четверых…

Для меня эта встреча произошла спонтанно, я не ожидала… Просто в конце рабочего дня моя подружка вдруг звонит и говорит, что ее любимый с другом приглашают нас вдвоем на ужин. Я была уставшая, выглядела не очень, к тому же машину, которой я там пользовалась, куда-то отослали вместе с шофером… Но любопытство все же берет верх, ради свидания с «редиской» я готова потерпеть. Привожу себя на скорую руку в порядок, насколько это возможно. На ужин мы едем сначала на рикше… Ох, это была моя первая и последняя в жизни поездка на рикше! Поскольку был июль, то несложно представить, что творилось на улице – жара, пыль, копоть, час пик и пробки… Потом мы пересели в такси, которое оказалось без кондиционера… В общем, ужас! Когда мы в конце концов приехали, я была жутко злая, к тому же еще и припорошенная пылью дорожною… Заходим мы в ресторан, и оказывается, что наши «прынцы» еще и опаздывают, представляете?! Короче, я, как говорится, уже не жду ничего хорошего от наступающего вечера, и тут входят они…

Первое мое впечатление от «негодяя» – худой, молодой и, в общем-то, обычной внешности, не похож на фотографию ни капельки…

Подружка со своим приятелем протрещали весь вечер, мы же просидели-промолчали почти все время… Я все разговор старалась завести, а он чего-то стеснялся. Потом выяснилось – разглядывал меня внимательно, изучал. Запомнил все до мелочей, я впоследствии проверяла – помнил, и в какой я была футболке, и во что была обута, и о чем говорила… Короче, какого-то особенного впечатления он на меня в тот раз не произвел. Поняла только, что никакое он не чудовище…

А продолжилось все только спустя пару недель. Как-то вечерком сижу себе спокойно в доме у своих «приютителей»… Кстати, следует отметить, что во время второго приезда со мной уже так не носились. Видимо, в самом деле не ожидали от меня такой наглости – что я возьму и заявлюсь во второй раз, – но не выгонять же, коли сами приглашали… Вот и соблюдали лишь элементарные правила гостеприимства, но плясать передо мной никто больше не собирался. Поэтому я преимущественно сидела дома, у себя в комнате, книжки читала, смотрела на ноутбуке русские фильмы, которые привезла из дому…

Сижу, значит, дома, и тут мне эсэмэска приходит: мол, помнишь меня, я друг такого-то, а что ты сейчас делаешь, можно с тобой эсэмэской перекинуться? Признаться, это было для меня полнейшей неожиданностью… Очевидно, номер мобильника ему дала моя подружка. Но я с удовольствием ему ответила – что же скучать, что ли, в одиночестве? А тут хоть какое-то общение…

Он мне пишет: я, мол, ужинаю в «Nandoos», это такой португальский ресторанчик. А я ему в ответ – вау, обожаю «Nandoos», и больше всего их шоколадный пирог (он у них просто потрясающий)! А он меня спрашивает: хочешь, я тебе сейчас кусочек привезу? Я, не будь дура, отвечаю: конечно, хочу!!! Но, честно говоря, не очень-то верилось, что он выполнит свое обещание… Потому что было уже одиннадцать часов вечера. Да я и представить не могла, как это я сейчас выйду из дому на ночь глядя – скажу, что ко мне друг приехал… Да там же вся семья просто в осадок выпадет!

Что б вы думали? Через полчаса приезжает это чудо с двумя кусками шоколадного пирога! Я кустами-кустами – к воротам, охранники чуть в обморок не упали: куда это я, да еще в таком виде (а вылетела я на улицу прямо в чем была – в растянутой футболке и трениках с надписью «ТВОЕ»)!

И вот тут, в нашу вторую встречу, во мне что-то шевельнулось… Ну, во-первых, сам пирог возымел действие… Во-вторых – каков поступок, а! Асим мне уже не показался таким обычным, как в первый раз. Смотрю – а парень-то симпатичный! В общем, такая вот любовь со второго взгляда у меня получилась. Ну, а дальше… Той ночью я штук десять эсэмэсок от него получила, из которых поняла, что я понравилась ему еще с первой встречи… Некоторые из них сохранились в телефоне до сих пор…

Вот так и началась наша история, с шоколадного пирога!

Когда я вернулась в Россию, Асим приехал ко мне спустя месяц… Мы провели незабываемое время вдвоем, я показывала ему Москву, знакомила со своими друзьями… Они, надо сказать, пришли от него в восторг – заявили, что он очень стильный и вообще клевый молодой человек! Потом ему пора было возвращаться в Шахджаханпур.

Мы, конечно, созванивались регулярно, болтали в аське и писали друг другу письма по электронной почте… Увидеться раньше, чем через год, не было возможности ни у меня, ни у него. Разлука с любимым, по-моему, это самая страшная на свете вещь… Мысли, конечно, всякие в голову приходили… Как он там без меня? А вдруг он меня забудет? А вдруг найдет кого-нибудь еще?

Словно в подтверждение всем моим опасениям, где-то месяца через три-четыре Асим изменился в общении. По телефону разговаривал сухо и коротко, письма перестал писать вообще, ссылаясь на то, что очень занят на работе и ему не до Интернета… Я места себе не находила, спрашивала, в чем дело, но он неизменно отвечал, что все в порядке, что любит меня по-прежнему сильно, просто очень устает…

Однажды я не выдержала и позвонила в Шахджаханпур своей подружке-секретарше. У нее, надо сказать, роман с бухгалтером был в самом разгаре. Я поболтала с ней немного, а потом, как бы между делом, спросила – не в курсе ли ее друг, что там происходит с Асимом? Какой-то он странный стал в последнее время… Она торопливо заверила меня, что все в порядке. Но я по голосу слышала, что она врет, пришлось усилить нажим… В конце концов она раскололась и рассказала мне, что Асим собирается жениться… на индианке… Родители нашли ему подходящую невесту, и сейчас вовсю идут приготовления к свадьбе.

Невозможно передать словами, что я почувствовала в тот момент… Такую сильную боль! Самое интересное, что у меня не было ни грамма злости на Асима, я чувствовала, что люблю его по-прежнему больше всего на свете, и от этого было еще больнее…

Несколько дней я не выходила из своей комнаты. На работе сказала, что болею… Это было правдой – я была по-настоящему больна в тот момент. Я не ела, не пила, не спала, а только плакала и плакала… Асиму я звонить не стала. Просто не могла собраться с духом и сообщить, что уже все знаю и пусть он больше не мучается, притворяясь, что все у нас хорошо… Он тоже помалкивал…

Когда через неделю раздался звонок от него, я не почувствовала ничего, кроме обреченности: «Ну вот, сейчас опять начнет врать…»

Однако все обернулось не так, как я думала. Асим звонил, чтобы… предложить мне руку и сердце! Оказывается, все это время он тоже переживал не самый лучший период в жизни. Родители навязывали ему этот брак с индианкой, но он сопротивлялся изо всех сил. Заявил, что собирается жениться на девушке из Москвы. Мне он ничего об этом не рассказывал, чтобы не волновать понапрасну. Родители отказывались благословить его; грозились, что в таком случае он им больше не сын, и пусть живет, как знает… На что Асим отвечал: она для меня дороже всего в мире, и если вы не желаете счастья собственному сыну – что ж, я тоже отказываюсь от таких родителей… В общем, после череды скандалов, угроз и проклятий родители сдались и сказали ему: «Ну что же… пусть она приезжает, познакомимся!»

Поженились мы с ним буквально через два месяца, я переехала в Индию… И теперь я уверена на сто процентов: если вы с любимым предназначены друг другу самой судьбой, то вы все равно будете вместе. Помните, как в фильме «Вир и Зара» герой-индиец говорил своей возлюбленной-пакистанке: «Истинная любовь благословляется Богом. Вот скоро мы и узнаем, угодна ли Богу наша любовь…» Настоящая любовь никогда не проигрывает!

ИСТОРИЯ 6: ТАНЯ

Откуда: Москва, Россия

Муж: Дипак

Дети: сыновья

Виталик и Сережа, дочь Аня

Место жительства: Москва, Россия

Много лет назад поступила я в институт. Учусь, а тут у родителей на работе сокращение: денег не хватает катастрофически, стипендия мизерная, а кушать, как говорится, хочется. Работать надо идти. А кем? А куда? А когда? Не так-то просто и решить, куда податься.

Почему я решила помогать студентам-иностранцам, у которых возникают сложности с русским языком, сейчас даже и не вспомню. Случайность, которая предопределила всю мою жизнь… И понеслось… Одному к экзамену по русскому надо помочь подготовиться, другому диплом отредактировать, третьему – диссертацию перепечатать и тексты перевести… А мне так интересно – у всех и страны разные, и культуры, и специальности – ну прямо то, что надо для расширения кругозора, к чему я всегда стремилась… К тому же отличная практика – я же в педагогическом училась…

И вот один из моих студентов (он был индийцем) предложил мне попробовать себя в новой роли – личным секретарем у его земляка-бизнесмена. И хотя само слово «секретарша» всегда вызывало у меня предубеждение, деваться мне было некуда – лето, студенты-иностранцы разъехались, мой русский никому не нужен, родители все еще без работы. В общем, я согласилась.

Приезжаю по указанному адресу и первое, что вижу в офисе, – это ГЛАЗА. Такие добрые, глубокие, бездонные… Утонуть можно. Оказалось – это он и есть, мой начальник…

Знаете, о чем мы с ним говорили в первый день знакомства? О его бывшей невесте. Когда он был моряком, то в Бразилии познакомился с очень достойной, по его словам, девушкой. Они месяц встречались, потом его судно ушло. Он не хотел жениться на ней, будучи недостаточно состоятельным, и отправился зарабатывать на свадьбу и дальнейшую жизнь.

И так получилось, что целых восемь (!) лет по не зависящим от него причинам он не мог приехать к ней. Когда же наконец возможность поехать в Бразилию появилась, он отказался от мысли жениться на ней и объявил ей об этом официально – мол, я не имею права жениться, так как не в состоянии тебе ничего дать. Скажите, пожалуйста, какой совестливый оказался… Он со слезами на глазах рассказывал мне о ней, и было видно, что он до сих пор ее любит… Что я могла поделать? Я конечно же уговаривала его позвонить той девушке – может быть, она еще не замужем и есть шанс все исправить. Он не захотел, потому что ему было неудобно. Он ведь ее уже отпустил…

Самое забавное, что ее фотографии до сих пор с нами. И письма ее – к нему, к его родным… Недавно делала ревизию бумаг и убрала все от греха подальше – чтоб у детей ненужных вопросов не возникало.

Но я отвлеклась, речь сейчас не о ней, а о нас…

Через несколько дней мы с ним отправились по делам в Одессу. Как давно я мечтала вырваться на море, а тут – такой случай представился!

Прилетели мы вечером, бросили вещи в гостинице и скорее побежали на берег моря. Там была уютная кафешка. Мы с ним поужинали… Уже стемнело, но мне так хотелось искупаться! Уговорила я своего босса – пошли вместе. Берег – песочек и кое-где галька, рядом небольшой причал… Красота, как в сказке! Вошла я в воду. А там мелко, тепло, хорошо… Сплошное удовольствие!

Он стоял на причале, а я решила подплыть к нему с другой стороны. Да не подумала моя глупая голова, что раз это причал – то там очень глубоко будет. Только попала на другую сторону – подул ветер, дно неожиданно пропало. Поначалу я даже не сообразила, что происходит, и не испугалась – я же прекрасно плаваю! Но ветер все усиливался, волны стали бить меня о причал, а он весь зарос ракушками – очень больно и неприятно… Пирс высокий. Пришлось позвать на помощь. Мой начальник подбежал, попробовал мне руку подать – да мне не подняться, только вся исцарапалась, пытаюсь отплыть от пирса подальше – волны все равно прибивают обратно… Он по пирсу бегает, в одежде-обуви, кричит, что плавать не умеет и ничего сделать не может.

Поняла я, что самой выбираться надо. Борюсь с волнами, а они меня захлестывают и снова и снова о причал швыряют…

И тут я вспомнила о Боге. Раньше, в детстве, меня мучили ночные кошмары, и бабушка всегда говорила мне: «Если тебе страшно, шепчи: „Господи, спаси и помилуй Танечку!"». Сколько раз я, бывало, успокаивалась от этих слов и засыпала…

И я взмолилась о помощи. Не к человеку – я уже поняла, он мне не поможет, – а к Богу. И тут же (о чудо!) я нащупала дно… Каких усилий мне стоило выползти на берег! Я вышла полностью опустошенная… и какая-то новая. Спасенная… Бог был рядом.

Тут уж подбежал и мой вусмерть перепуганный начальник, в ужасе повторяющий:

– Как хорошо, что ты жива, а то что бы я сказал твоей маме…

Сейчас, оглядываясь на четырнадцать прожитых с ним вместе лет, я вдруг подумала – та ситуация, в общем-то, была прообразом всей нашей будущей жизни: я, он, дети и Бог… Я и сейчас одна (о нет, конечно, с Богом) бьюсь об этот пирс… И опять он очень хочет, но ничем не может мне помочь, хотя, казалось бы, стоит только чуть-чуть протянуть руку! Но эта его помощь – мираж. Мне надо выбираться самой, с Богом… Где-то будут объятия мужа, тепло и любовь, но… это будет лишь миг, а сейчас все равно ветер дует, волны накрывают, и я один на один с жизнью, и помочь мне может только БОГ.

Так получилось, что в этой жизни муж мне совсем не подмога. Я даже сама себе не могу объяснить почему. Это человек с ярко выраженным общественным сознанием, да еще и старый холостяк по привычкам. Если бы он женился в молодости, я думаю, мудрая женщина смогла бы направить его мысли и стремления на семью… А сейчас он просто не хочет (да уже, наверное, и не может) слиться со мной и детьми воедино. Я не говорю, что он не любит нас, а любит, допустим, какую-нибудь другую женщину. Нет. Просто его мысли парят где-то в вышине. И хотя он, казалось бы, все делает для блага семьи, по неведомым мне и ему причинам все его усилия не достигают семейного причала, а разбиваются где-то по пути…

Раньше я думала, что все наши финансовые проблемы – из-за меня. И на то, поверьте, были серьезные причины.

У меня с детства почему-то было четкое убеждение, что уж кто-кто, а я никогда не буду богатой. Так и шла жизнь, денег постоянно не хватало… А тут вдруг я встречаю очень состоятельного человека, и все так здорово поначалу складывается… Но с момента нашей встречи его дела вдруг стремительно начинают идти вниз… Не я ли тому виной? Нет, позже я поняла, что здесь дело не во мне. Или не только во мне. С его родной семьей (родителями, сестрами и братьями) происходили аналогичные вещи: вечные материальные проблемы. Рок какой-то…

Доходило до абсурда – допустим, он уезжал на заработки. Если у него появлялись деньги, то не было возможности прислать их нам с детьми, а если появлялась возможность – сами деньги куда-то пропадали… Он хочет, старается, строит правильные планы, но ничего не получается. И опять я борюсь со всеми невзгодами – а он хочет помочь и жутко извиняется, что опять и опять не получилось. И снова не по его вине.

Меня часто спрашивают: как мне удается фактически в одиночку поднимать троих детей? И как я объясняю им, почему папа почти не живет с нами?

Без Бога, конечно, никак. Это невозможно ни теоретически, ни практически. Особенно если учесть жизнь в съемной квартире и предвзятое отношение к нам моих родителей. Это только год назад они стали более дипломатичными, дети наконец-то обрели статус внуков, и раз в два месяца бабушка и дедушка приезжают к нам в гости на полтора часа. А муж… Муж находится в вечных разъездах.

Он звонит достаточно часто (по возможности), разговаривает с детьми, периодически присылает деньги, пишет письма по электронной почте. В общем, он в такой затянувшейся, вечной командировке. Я говорю детям, что папа зарабатывает денежки, чтобы купить тебе это, а тебе – это…

Хотя дети все чаще стали твердить: не нужны нам эти вещи и подарки, пусть лучше папа приезжает… Раньше он уезжал на неделю-две, потом на месяц-два, а сейчас – на неопределенный срок. Вот уже три года обстоятельства не могут сложиться так, как хотелось бы нам… Остается молиться друг о друге, о детях и о нашей семье… Планы у него прекрасные и грандиозные – жить и работать в Москве, купить квартиру, получить гражданство, наслаждаться полнокровной жизнью в кругу семьи… Вот только когда это будет… По электронной почте я старательно информирую его обо всех наших семейных проблемах и достижениях. Этакий дневник нашей жизни для папы, чтобы в курсе был, чтобы не забывал нас. Мы его ждем, он обещает, дети растут, жизнь идет. Все нормально…

Откуда берется столько терпения, спрашивают меня… В последнее время я воспринимаю свою жизнь как несение креста. Все мы движемся по жизни и несем свои тяготы и заботы. И по тому, как несем, будет определена наша жизнь ТАМ, вечная жизнь. Здесь – только миг. И надо пронести этот крест достойно. Раньше я нервничала, но батюшка в церкви сказал мне, что умирать мы будем каждый поодиночке и поодиночке будем давать отчет о прожитой жизни. И муж будет отвечать, и я, и мои родители. Каждый за себя. И не надо зацикливаться на чужих проступках или ошибках, надо нести свой собственный крест… Меня это утешило.

Были у меня и ревность, и отчаяние – многое было. Сейчас я более философски, что ли, на это смотрю…

После той нашей одесской поездки мы еще много городов посетили – был у него такой горячий период в работе, и я всюду его сопровождала…

Была сказочная ночь в машине по дороге из Сочи в Новороссийск… До сих пор у меня мурашки от страха, когда вспоминаю, как опасалась тогда: а вдруг незнакомый водитель нас куда-нибудь завезет?.. И все еще звучат в ушах цикады, помню вид на море с обрыва, лунную дорожку и резкие повороты серпантина, от которых душа в пятки уходит…

Были Львов, Ужгород, Чоп, где мы с ним делили на двоих мамину запеканку и спали в кафе на стульях, потому что свободных номеров в местной гостинице не было. И Ташкент, где я впервые столкнулась с Востоком. И где мы с ним решили, что будем вместе… Эти поездки так и остались единственной сказкой совместных путешествий.

А затем… Затем он отправился на время домой, в Индию.

Там его мама предприняла очередную – и последнюю – попытку женить-таки 37-летнего сынка-перестарка. Вернувшись, он рассказывал мне об этом. Представляете, как я была «рада», услышав от него следующее: «Девушка такая же, как ты. И ростом (я выше его на четыре сантиметра, чем он очень гордится), и возрастом (ей тоже тогда было 20 лет), и образованием (она тоже заканчивала вуз), и красотой (ну, это дело вкуса)… Но ты понимаешь, Таня, у меня же ничего нет – ни своего дома, ни стабильной работы, ни гражданства в России… Если я привезу ее сюда, что я смогу ей дать? Я не имею права портить ей жизнь!»

Сколько раз потом прокручивала я в голове эту историю. ЕЕ ему было жалко. Он не мог ЕЕ загубить… А я? Я-то тогда кто? Существо третьего сорта, чужая, неродная… Меня – не жалко. Можно и на съемной квартире, и без гарантированного жалования, и без перспектив… Ох, сколько же слез я пролила по этому поводу… Обидно. Но такова суровая реальность: за честь сестры-индианки он голову готов сложить. А с русской можно и так спать… Тогда я для него была все понимающей симпатичной секретаршей, влюбленной в него и потому готовой на все.

У нас не было свадьбы. Не было нормальной, человеческой передачи меня из-под родительского крова ему, в его семью. Может, и это свою роль сыграло в отношении моих родителей к нам. Моя мама до сих пор не может понять и принять, что я все-таки замужем, что мне не надо подыскивать жениха, что я в первую очередь чья-то жена, а не только ее «маленькая» доченька… На венчание мои родители не пришли, из родных был только его брат. Это был только наш, внутренний праздник.

А официальная регистрация в загсе… Мы расписались лишь год назад, но что значит эта жалкая процедура спустя прожитые и выстраданные вместе годы… Так, формальность, необходимая для получения возможности честно смотреть в глаза милиционерам и квартирным хозяйкам. Это было уже НЕ ТО.

К счастью, его-то родня сразу приняла и меня, и нашего сына (к тому времени, как он познакомил меня со своей семьей, у нас уже родился первенец). Как сейчас помню – был праздник Лори, родственники и друзья осматривали и ощупывали нас с Виталькой…

Меня часто называют мудрой женщиной. Наверное, такой я получилась в свою прабабку. Она была человеком потрясающей судьбы, ей столько невзгод пришлось в жизни вынести! В молодости все звали ее Еленой Бешеной, а в старости – Еленой Премудрой. Выдали ее замуж то ли в двенадцать, то ли в четырнадцать лет за шестнадцатилетнего паренька. Родилось у них одиннадцать детей, семерых из них похоронили, а в тридцать лет прабабка овдовела. Осталась одна с четырьмя девчонками… А тут то белые, то красные, то зеленые, то голод, то коллективизация, то война, то опять голод… Непонятно, как и выжила. А все-таки выжила.

Интересно, что, когда ее спрашивали: «Бабка, когда ты умрешь?» (очень деликатные люди), – она всегда показывала на свою любимую младшую внучку – мою маму – и говорила: «Как увижу ребеночка от нее – тогда и помру!»

Мама родила меня поздно по меркам того времени, первый ребенок – в тридцать три года… Родилась я на день празднования святой Елены Сербской. Хотели меня поначалу Еленой назвать, но родня не позволила – боялись, что я судьбу прабабки повторю. Летом 1972 года мы приехали в деревню, где жила прабабка Елена. Было ей тогда уже 94 года. Она на меня посмотрела – и действительно стала помирать. И я вдруг тоже вздумала умирать. Так и лежали мы вдвоем с ней на одной кровати, без сил, жизнь в нас еле теплилась. Пришел врач, осмотрел нас и сказал, что для меня можно начинать гробик сколачивать, а у прабабки Елены сердце хорошее, здоровое – еще лет десять проживет… Но прабабка Елена решила по-другому – умирать так умирать! Она просто отказалась есть, пить, а через день одновременно закричали: моя мама – что я ожила, и бабушка – что прабабка Елена умерла…

А судьба у меня все-таки немного с прабабкиной схожа – я, так же как и она, практически одна иду по жизни с детьми. Пробиваюсь через трудности, через бедность, даже через голод порой… Мои родители мне совсем не помогают. Говорят: если мы станем денег тебе давать, а муж об этом узнает, то он решит, что семья и так обеспечена, и сможет спокойно заняться своими делами (типа помочь родственникам, друзьям и так далее). Да я и не жду помощи от родителей – какая там может быть помощь, Господи! Они же пенсионеры уже по возрасту; отец, правда, еще работает. Живем мы почти в двух часах езды друг от друга, у мамы – куча заболеваний, у папы – астма, для них каждая такая поездочка в гости – как подвиг… Иногда, правда, папа пытается как-то мне помочь – когда ему нужно напечатать какие-нибудь работы, он всегда меня об этом просит и хорошо платит, как нормальной машинистке. Моральной помощи я от родителей тем более не жду – слава богу, хоть перестали меня изводить нотациями и нравоучениями…

Еще меня спрашивают – может, у него есть другая семья в Индии, как это нередко случается? Ну, не могу, конечно, быть уверенной на сто процентов, но мне кажется, что нет. Его родственники со мной по-прежнему очень дружелюбно общаются – оно им надо было бы? Да и в Индии он не так часто бывает, чтобы семью заводить, своего там у него практически ничего нет. Кто за него девушку-красавицу отдаст? Да и по его поведению непохоже – в его письмах и звонках столько нежности, ласки, тоски по детям и мне… Хотя, конечно, всякое может быть. Знаю много историй, когда любовница жила в соседнем городе, районе, доме – и никто ничего не знал…

Хочется верить, что у нас все еще впереди, все будет хорошо. Муж вообще всегда мечтал о дюжине сыновей. Старший у нас родился еще вне брака. Мы не хотели торопиться со вторым – ведь статуса у семьи не было. Но Виталик все время просил братика. Потом повенчались – захотелось второго ребенка. А его нет и нет. Год нет, полтора нет… Муж уже косо на меня стал посматривать – ну как же так? Я, мол, хочу, а ребенка нет! Потом Господь послал нам дочку. Муж наконец понял, что ребенок – это Божий дар, а не его личная прихоть… Дочка подрастает, уже на мальчиков заглядывается, а сын все теребит: «А братика?» Наконец Господь послал и братика… Теперь дочка завела свою песню: «А я хочу еще сестренку!!!»

В общем, поживем – увидим… В любом случае для меня мои дети – это главное сокровище в жизни. И хотя я очень люблю их отца и мне без него очень непросто, все равно я – счастлива…

ИСТОРИЯ 7: МАША

Откуда: Санкт-Петербург, Россия Муж: Паван Дети: дочь Приянка Место жительства: Нью-Дели, Индия

Расскажу и свою грустную историю…

Я познакомилась с будущим мужем, когда он учился на втором курсе в медицинской академии в Питере. Любовь и все такое… Через полгода мы уже жили вместе на съемной квартире. Тогда мы так дешево платили за однокомнатную квартиру – всего 50 долларов. Он учился, я работала, вели совместное хозяйство, деньги были общие. Любовь, доверие в отношениях, уважение друг к другу – стопроцентные. Вместе готовили, убирали, решали совместно все проблемы, поддерживали друг друга в трудную минуту. В общем, жили как муж и жена в лучшем понимании этого слова.

Так мы прожили около двух лет. Потом хозяин решил продать квартиру, и нам пришлось съехать. Но куда?.. Как раз в тот момент цены на аренду квартир в Питере резко возросли. Я напросилась к своим родителям, хотела пожить пару недель у них, пока мы с Паваном что-нибудь не подыщем. Благо, была свободна гостиная, в которой мы и обосновались. Конечно, из жилья мы так себе ничего и не нашли. Но моим родителям так понравился Паван, что они даже не заикнулись спросить что-нибудь вроде: «А когда вы собираетесь переезжать?»

У родителей мы прожили до окончания его учебы – это еще около двух лет. И все было так же замечательно, как и тогда, когда мы жили отдельно на съемной квартире. Мои родители нас практически не беспокоили, не лезли в нашу жизнь с советами и поучениями. Мы готовили для себя отдельно, потому что предпочитали индийскую пищу – конечно, немного адаптированную под российскую действительность, в меру острую.

Наступило лето. Близились окончание учебы Павана и его возвращение в Индию… Что делать дальше, мы оба не знали… Решили, что Паван поедет туда один, а я тоже приеду – но немного позже, поскольку у меня отпуск на работе был в августе. На последние деньги купили билеты. Обратный билет для меня взяли на конец августа.

Паван уехал, а я стала думать: что же меня ждет впереди? Что принесет мне эта поездка? Что такое, вообще, Индия? Об этой стране у меня не было совершенно никакого представления. Все дни, оставшиеся до отъезда, я провела в Интернете, изучая всевозможные сайты, посвященные Индии, ее культуре, жизни, традициям. Но, несмотря на большой объем информации, который я почерпнула с сайтов, увиденное вживую несказанно шокировало меня! Я словно оказалась на другой планете… Невозможно предугадать, КАКОЙ тебе покажется Индия, это всегда не то, чего ты ожидаешь… Но я не могу сказать, что впечатление было отрицательным. Наоборот – я влюбилась в страну с первого взгляда!

Тот мой визит в Индию был весьма непродолжительным – с 12 по 28 августа 2003 года. Но и этого было вполне достаточно, чтобы он произвел на меня неизгладимое впечатление, которое я еще долго переваривала после возвращения в Питер. Я и сейчас об этом часто думаю. Почему Индия так западает в душу?! Что привлекает в ней русского человека?

Но вернемся к поездке… Паван представил меня родственникам как своего друга. Но при этом не скрывал, что жил около двух лет в доме моих родителей. Он признался, что мы спали в одной комнате, но объяснил это тем – кстати, это на самом деле так, – что я боюсь ночью оставаться одна в помещении. Сказал, что мы спали в одной комнате, но будто бы на разных кроватях.

Семья любимого приняла меня очень хорошо. Во-первых, я была им представлена как подруга Павана из России, которая приехала посмотреть Индию. Во-вторых, у меня был обратный билет на руках. В-третьих, я всем улыбалась, говорила: «Намасте!», играла с четырехлетней племянницей, которая учила меня хинди. Меня возили на машине, показывая достопримечательности Дели. Мне очень понравилась архитектура, особенно в комплексе Кутуб-Минар и зоопарке. Еще мы ездили в Агру, чтобы посмотреть Тадж-Махал. Но меня туда повезли в пятницу (кто-то им сказал, что по пятницам вход бесплатный, они хотели сэкономить 700 рупий), а на самом деле Тадж-Махал по пятницам закрыт. Сделали несколько фотографий мавзолея сзади…

Меня все так привлекало в Индии: и рикши-тарахтелки, и звуки, и запахи… Многие моменты вызывали любопытство и веселили, например туалет на балконе! По сравнению с серым Питером, Индия показалась такой красочной, яркой, пестрой, интересной, необыкновенной, волшебной! А на грязь и нищету, которыми принято пугать иностранцев, я вообще не обращала внимания, это не испортило моего благоприятного впечатления.

Однако как мне ни нравилось там, а нужно было возвращаться в Россию. Мне еще три года предстояло учиться в универе. Когда я приехала обратно в Питер, то целый год не только скучала по Павану, но и жутко ностальгировала по Индии! Весь следующий год я копила деньги на билет, экономила на всем. На помощь Павана я не рассчитывала, потому что ему еще предстояло сдать экзамен в Индии, а после успешной сдачи – отработать десятимесячную практику, и только после этого он смог бы сам зарабатывать. Я вовсе не хотела, чтобы на мой билет он просил деньги у своего отца.

Вторая моя поездка в Индию… Я там пробыла два месяца: июль и август 2004 года. Опять я жила в доме его родителей. Уже не было той радости по поводу моего приезда, как в прошлом году, но они по-прежнему ко мне хорошо относились. Июль был невероятно жарким, до 45 градусов. Паван готовился к экзамену, который постоянно откладывался. Поэтому весь июль я просидела дома, помогала маме по хозяйству. Паван проводил со мной очень мало времени, сославшись на то, что, если он не сдаст экзамен, родители будут потом его пилить – мол, ты гулял, в то время как нужно было готовиться.

Уже к концу моего пребывания в доме Павана на его родителей стали давить родственники, спрашивая – что, мол, ей надо от него? И мама Павана стала говорить ему: «Мы тебя в Россию зачем посылали? Учиться! А ты чем там занимался?!»

Однако я не обращала внимания на все эти косые взгляды в мою сторону – я очень сильно любила Павана. Мне так не хотелось уезжать из Индии, что мы даже опоздали на самолет. Пришлось платить штраф в 50 долларов, и мне переоформили билет на другое число, так что у нас с Паваном было еще два дня, чтобы побыть вместе. И эти два дня мы так с ним хорошо провели, буквально не отходя друг от друга ни на шаг, – наверное, это было самое лучшее время за ту мою индийскую поездку.

Расстались мы, однако же, очень неопределенно. Поскольку Павану еще предстояло сдать тот экзамен, ни о какой свадьбе не могло быть и речи. Мы это прекрасно понимали. Ему необходимо было готовиться, а мне еще два года учиться в университете.

И снова разлука на год… В марте 2005 года наконец-то состоялся экзамен, который Паван успешно сдал! Для того чтобы хорошо подготовиться, он пару месяцев жил в общежитии вместе со своими друзьями, где они совместно занимались и помогали друг другу. А после сдачи экзамена он с друзьями стал снимать квартиру неподалеку от места его практики, возле больницы в южной части Дели.

К моему следующему приезду (август 2005 года) он все еще жил отдельно от родителей. Для нас он снял комнату (с туалетом и душевой) этажом выше. Он рассказал хозяевам обо мне, представив своей женой, и поскольку я иностранка, то они расщедрились на кровать и стол для меня!

В день моего приезда Паван был на суточном дежурстве, поэтому меня встретил его друг и отвел в ту комнату. После уютной родной квартиры в Питере единственной моей реакцией на эту комнату было – боже, какой кошмар! Куда я попала? Как можно здесь жить?! Но потом я взяла себя в руки, достала постельное белье, которое привезла из России в подарок маме Павана, застелила кровать, на стол постелила что-то типа скатерти, помыла пол… К нашему жилью прилегала еще терраса размером с целую комнату. В общем, к концу дня я была уже вполне довольна здешними условиями. Мне, правда, пришлось провести ночь одной, спала я со светом, из-за этого на потолке скопилось множество неизвестных мне насекомых. Я боялась сомкнуть глаза – опасалась, что если засну, то они на меня налетят и сожрут…

Утром Паван пришел с дежурства. Я была так счастлива! И мы снова стали жить с ним вдвоем, совсем как раньше!

Все бы хорошо, но меня беспокоило, что он скрыл от своих родителей то, что я приехала. Я ему говорила: ты лучше признайся, иначе, если родители узнают от кого-то другого, будет еще хуже. Но он все не решался. Я продолжала настаивать также и на том, чтобы он наконец-то решил для себя, чего он хочет. Собирается ли он в принципе жениться на мне или нет? Сколько времени и, главное, ЧЕГО я еще должна ждать? Я ему говорила, что люблю его, что мне хочется жить в Индии. Он отвечал, что тоже очень любит меня, но его родители, скорее всего, не согласятся…

Однажды когда Паван разговаривал по телефону со своей сестрой, то проговорился, что я приехала. Через пару недель Паван поехал к родителям за деньгами. Сестра, увидев Павана, стала глазами искать меня, а затем с удивлением спросила: «Как? А ты разве не привез Марию?» Его мама, услышав это, сделала круглые глаза: «Какую Марию?» Пришлось Павану все рассказать, и он, слава богу, повел себя по-мужски: заявил, что хочет на мне жениться (наконец-то!). И что если он не женится на мне, то вообще не будет вступать в брак. Мама, разумеется, стала плакать, убеждать его в том, что ему будет очень тяжело. Смогу ли я здесь жить? А что, если… Ах, как много было этих «если»!

Под конец дня его отец закрыл магазин, который находился на первом этаже их дома, и спросил у Павана: почему мама плакала, что ты ей сказал? Паван ответил, что хочет жениться на мне. Папа подумал немного, а затем, вздохнув, сказал: «Ну что ж, сынок, не такую партию мы для тебя искали, что скрывать, но если ты этого хочешь, то мы не будем тебе препятствовать. Приводи ее к нам в следующий раз – поговорим, все обсудим. Не волнуйся, сынок, мы с тобой!»

Паван чуть не прослезился от этих слов. Я тоже была безумно счастлива: ура, его родители согласились на нашу свадьбу!

Поскольку я приехала в Индию по трехмесячной туристической визе, а поменять тип визы невозможно, то мне в любом случае следовало ехать в Россию, чтобы оформлять многоразовую визу «Х». К тому же оставался последний год моей учебы в универе. Чтобы мне было легче оформить в следующий раз визу, нам с Паваном необходимо было пожениться до моего отъезда. Мне не нужно было никаких торжеств, просто формально поставить штамп в суде. Но родители Павана, как истинные индуисты, настояли, чтобы свадьба была в храме, и сами нам все организовали. Платье (ленгху) взяли у другой невестки, Паван одолжил у брата костюм. Свадьбу назначили на 7 октября на 11 утра.

Накануне сестра Павана вместе с мамой повели меня в соседский магазин, где выбрали для меня свадебные браслеты, там же взяли в аренду золотые украшения на шею и в уши. Потом меня отвели в салон красоты, в котором мне расписывали руки и ноги хной. Меня беспокоило то, что мне не дали примерить платье невестки – она была ниже меня ростом и худее. Утром, когда меня одевали, я с большим трудом смогла застегнуть блузку, а если бы я до этого плотно поела, то вряд ли бы мне это удалось. Ленгха была очень красивая, бордовая с золотой нитью. Словом, свадьба получилась самая что ни на есть настоящая!

Сама церемония заняла около часа. Потом мы подписали документы, и нам вручили свидетельство о браке на английском языке: с нашими фотографиями, отпечатками пальцев, нашими подписями и подписями свидетелей.

После свадьбы мы могли бы вернуться в нашу комнату уже на законных основаниях, как муж и жена. Но мы с Паваном решили пожить с родителями – в благодарность за все то, что они для нас сделали. И до моего отъезда (25 октября) мы жили с ними.

Меня поставили в известность, что теперь я как жена:

– не могу носить европейскую одежду. Больше никаких джинсов. Либо сари, либо панджаби[12] (шальвар-камиз);

– перед папой должна быть всегда с покрытой головой;

– не могу гулять и ездить куда-либо одна, без мужа;

– должна делать земные поклоны (пранам) родителям, родственникам и другим уважаемым людям.

В общем-то были еще и другие мелкие запреты, но эти стали для меня самой большой неожиданностью. Но я была готова на все, чтобы построить счастливый брак. К тому же, начав выполнять эти условия, я поняла, что мне это совсем не сложно.

В доме жила и вторая невестка – жена старшего брата Павана. Она практически все делала по дому: готовила, стирала, убирала, следила за детьми, а я ей только немного помогала. Она чуть-чуть говорила по-английски, плюс я немного знала хинди, так что мы с ней смогли найти общий язык.

Родители Павана с пониманием отнеслись к тому, что мне необходимо закончить учебу, и позволили мне уехать, для того чтобы я смогла получить диплом.

И снова разлука… Но теперь уже было все по-другому, я была законной женой Павана! Оставалось лишь подождать немного. К моему возвращению он как раз должен был закончить практику и начать работать. Я надеялась, что он будет работать в больнице на юге Дели и мы станем жить отдельно. Потому что каждый день мотаться в другой конец города ему было бы очень неудобно… К тому же уже тогда я поняла, что, какими бы хорошими ни были его родители, жить отдельно от них все равно лучше!

И вот июнь 2006 года, госэкзамен и защита диплома уже позади, осталось только доработать до середины июля – и я свободна! Я полечу к своему любимому мужу!..

И вдруг из телефонного разговора с Паваном я узнаю, что на первом этаже их дома строится клиника для Павана. А это означает, что ни о какой работе на юге Дели, а стало быть, и об отдельном жилье не может быть и речи… Я, конечно, поначалу расстроилась немного, но потом решила – ну что ж, чему быть – того не миновать, тем более иметь собственную клинику для врача куда престижнее, чем работать в чужой больнице…

Паван выслал мне приглашение и ксерокопию своего паспорта; с этими документами и свидетельством о браке я оформила многоразовую визу «Х».

21 июля я прилетела в Дели, тогда еще не зная, что это – в последний раз… В самолете я переоделась во все индийское: панджаби, бинди,[13] ножные украшения – браслеты и кольца на пальцы ног, браслеты на руки… Сделала я это потому, что в аэропорту меня встречал, помимо Павана, еще и его отец. А раз я в Индии – значит, надо соблюдать все условия…

В доме вовсю шло строительство клиники для Павана на первом этаже и одновременно – строительство комнаты на террасе, на третьем этаже. Раствор для строительных нужд замешивали прямо в доме на жилом втором этаже; пыль была по всем комнатам, обстановочка та еще.

Я старалась не высказывать недовольства и вести себя как примерная индийская жена. Помогала маме готовить обед и ужин (поначалу она мне показывала, сколько специй, каких и во что надо класть, потом я уже сама готовила), училась делать лепешки, носила сари, перед папой покрывала голову, утром подавала папе на подносе чай с завтраком (готовила завтрак мама).

Расскажу вам о моем тогдашнем распорядке дня. Встаю в 7–8 утра. В 9 часов – завтрак, который состоит из традиционного индийского чая, белого хлеба и лепешек (паратха). После завтрака уборка до 11 часов. Потом я принимаю душ, надеваю сари. Мы с мамой готовим обед, и в 13.30–14.00 вся семья принимает пищу. Далее до 17.00 у меня свободное время (во всяком случае, я так считала – мол, раз свободное время, то могу делать все, что хочу. Ага, разбежалась!..). В 17.00 готовится чай. С 18.00 до 20.00 – свободное время. С 20.00 до 21.00 готовим ужин, кушаем, а в 23.00–24.00 все ложатся спать.

Как правило, по утрам я мыла пол во всем доме (пять комнат + кухня + огромный коридор-холл), а мама протирала пыль. Я вообще-то люблю мыть пол, поэтому делала бы это даже с удовольствием, но из-за строительства было столько песка – кошмар!

Примерно через месяц начался ремонт на жилом этаже. В это время я была уже беременна. И как раз в разгар токсикоза мне приходилось дышать краской, пылью, известкой…

Вскоре я поняла, что не переношу даже запаха индийской пищи, а раньше ведь просто обожала их кухню! Особенно невыносим стал запах индийского чая с молоком. Поэтому я перестала готовить, иначе меня бы просто, извините, вырвало прямо в кастрюлю… Мне жутко хотелось русской пищи: курочки, хлебушка, новогодних салатов, борщика, куриного супа! Паван просил у мамы разрешения купить вторую плиту, которую поставили бы как раз в ту комнату на террасе, чтобы я смогла там для себя готовить супы и мясо. Но мама, как истинная убежденная вегетарианка, категорически запретила: «В нашем доме никогда не будет готовиться убитое животное!» И тема была закрыта раз и навсегда. Хотя Паван часто приносил мне вареные яйца, а иногда даже курицу-гриль, но, конечно, втайне от родителей…

Чем же мне питаться? Я была просто в отчаянии. Часто ревела просто от голода. Ела вареную картошку. По утрам стала готовить себе молочную кашу с изюмом (из макарон или риса). Хорошо, что недалеко от нашего дома, в десяти минутах езды на рикше, находился Биг Базар, где я нашла баночки с маринованными и солеными огурцами. Еще я обнаружила плавленый сыр в ломтиках, вроде нашей «Виолы». Паван приносил мне сливочное масло, правда, непривычно соленое, но, как заверил меня муж, в Индии другого не бывает. Я стала жарить себе на обед картошку с лучком и куркумой, ела все это с соленым огурчиком и с «браун брэдом»! С «браун брэдом», аналогом нашего русского «бородинского», меня познакомила приятельница Аня. Встреча с ней стала для меня просто спасением. Но все по порядку…

Однажды, проходя между прилавками в Биг Базаре, я услышала русскую речь. Я ушам своим не поверила. Впереди меня шла русская девушка с индийцем и оживленно болтала с ним на смеси русского, английского и хинди. Я ее догнала и познакомилась. Никогда бы раньше не подумала, что смогу вести себя так бесцеремонно, но тогда я знала лишь одно: она – своя, родная, из России!.. Это была Аня из Москвы, а вместе с ней – ее молодой человек Кайлаш. Оказалось, что они живут неподалеку. Мы обменялись телефонами, она взяла с меня обещание заходить в гости.

Но сразу встретиться мы не смогли, так как я заболела. У меня была такая простуда, ужас! Кашель, насморк, горло болит, а лечиться ничем нельзя. Нужно было пить больше жидкости. Но от вкуса индийской воды и молока меня воротило. Много чая в моем положении не выпьешь. Мед казался очень горьким. От тошноты меня спасала сладкая вода с лимоном. Так я проболела две недели. Потом мы с Аней снова случайно встретились в Биг Базаре, и она меня пригласила к себе «на курочку». Я стала часто к ней приезжать, мы вместе пекли русские пироги, готовили борщ, куриный суп, козлятину, винегрет, или просто яйца варили, или заливали яйцом какие-нибудь овощи. Общались, делились секретами, плакались друг дружке в жилетку. И обратно домой я всегда возвращалась от нее в таком умиротворении, что даже Паван удивлялся: «Что Аня с тобой делает? Утром ты мегера, а вечером – ангел…»

А мегерой по утрам я была из-за того, что меня доставали его родители. По их мнению, я была сумасшедшей, потому что так часто выходила из дому одна. И каждый раз, перед тем как выйти в очередной раз, мне приходилось ругаться с ними и с мужем, который запрещал мне это делать. Я предложила такой компромисс: хорошо, каждый день выходить из дому не буду, но хотя бы через день – это ты мне не запретишь. Но ему и родителям этого было мало, поэтому ссоры на этой почве продолжались.

Потом случился религиозный индуистский праздник и девятидневный пост Навратри. Родители Павана хотели, чтобы я приняла участие в посте и последующей за ним «пудже».[14] Я категорически отказалась, так как считаю себя православной христианкой, и к тому же в моем положении пост – это же смешно, я и так вечно ходила голодная! Паван вовсе не настаивал на том, чтобы я принимала индуизм, но он хотел, чтобы я просто притворилась, дабы умаслить родителей. Я же считала, что это по меньшей мере нечестно – как по отношению к моей вере, так и по отношению к их религии.

Его родители, увидев, что я не только не приняла участие в пудже, но еще и не послушалась мужа, который просил меня это сделать, стали плакать и причитать – мол, на какой бессовестной твари их дорогой сыночек женился!.. И с того момента я перестала для них существовать: мама прекратила со мной общаться, даже «да» или «нет» не могла мне ответить, папа отводил от меня глаза, не желая видеть. Я же в отместку в его присутствии вообще не стала надевать накидку – не то что на голову, даже на плечи. Когда приходила сестра Павана, то они с мамой обсуждали меня, все косточки перемывали, говорили, что я испортилась и стала совсем ненормальной. Договорились даже до того, что, мол, Павану необходимо найти новую жену, порядочную индийскую девушку! Я уже сносно понимала хинди – представляете, каково мне было слышать эти слова?!

Родители твердили Павану: «Вот видишь, мы же тебе говорили, что она здесь не сможет жить. А ты нас уверял, что она все будет делать, как ты скажешь!»

Паван молчал… Он вообще никогда не заступался за меня перед ними. Я просила его объяснить родителям, что раньше я действительно была готова стать вегетарианкой и очень любила индийскую пищу, но, когда забеременела, мои вкусовые предпочтения изменились, мне нужно было мясо, русская пища, я ведь сама этого не ожидала. Также я просила его объяснить им, что я привыкла ходить за продуктами, общаться с подругами, гулять, что мне это необходимо и ничего в этом плохого нет. Но он ни разу не заикнулся родителям об этом.

Вот представьте, каково мне было находиться в доме, где меня все ненавидят и даже с некогда любимым и любящим мужем натянутые отношения. И если бы не Аня и не русскоязычные кабельные каналы, которые Паван (как ни странно) для меня установил, то я, наверное, просто бы свихнулась в этом дурдоме!

Не знаю, когда настал этот критический момент, но мы с Паваном решили: в сложившейся ситуации для меня и ребенка будет лучше, если я вернусь в Россию. Никто тогда даже не заикался о разводе, о том, что это – окончательный разрыв. Мы называли друг другу следующие объективные причины:

– в России я смогу полноценно питаться;

– я буду в нормальной психологической обстановке;

– смогу получить нормальное медицинское обслуживание;

– мне не придется мучиться в холодном доме зимой;

– со мной рядом будут мои друзья и родители.

Ну и ряд других причин.

21 ноября 2006 года я вернулась в Россию и сразу же приступила к поискам работы. С 28 ноября я уже работала на государственном предприятии – в вычислительном центре «Жилищное хозяйство», оператором ПК. Конечно, я скрыла от руководства свое положение. А когда через пару недель все раскрылось, моя начальница была просто в ярости! Она хотела меня немедленно уволить, но, услышав мой грустный рассказ, сменила гнев на милость, даже заверила меня, что и декретный отпуск оформит. Работала я так долго, как это было возможно, но после шести месяцев все же ушла в декрет. Нашла работу на дому, потому что мне теперь самой приходилось думать о будущем моего ребенка. На помощь родителей особо рассчитывать не стоило, а про Павана вообще молчу… Я завела валютный счет в Сбербанке и выслала Павану реквизиты, чтобы он смог отправить мне деньги, если захочет. Все-таки это и его малыш тоже! Но он не прислал мне за все это время ни копейки.

Я не знала, что будет дальше в наших отношениях с Паваном, но рассчитывала на то, что время все должно расставить на свои места. Самое главное для меня было – моя доченька (УЗИ показало, что это девочка), которая скоро должна была появиться на свет!

В принципе у меня все было нормально. Иногда, правда, становилось очень тоскливо… Как говорится, «и скучно, и грустно, и некому руку подать…». Порой меня охватывал страх: а что, если мы с дочуркой совсем не нужны Павану? Я всегда исправно отправляла ему эсэмэски, звонила, информировала о своем состоянии, но сам он, казалось, не проявлял никакого интереса ни ко мне, ни к ребенку. Как-то я специально не писала ему эсэмэсок около двух недель – думала, что он, может быть, соскучится и сам напишет, спросит, как я себя чувствую, куда я пропала… Нет, так и не написал.

Я отправила ему по почте большое письмо (около семи страниц). Когда он, по моим расчетам, должен был его получить, я позвонила. Его слова меня просто потрясли! Он ответил, что письмо получил накануне, но еще его НЕ ЧИТАЛ! А потом он меня добил, сказав посередине разговора: «Ну ладно, пока, я ПОШЕЛ СПАТЬ…»

И вот тут, именно в этот момент, я и поняла, что меня просто тошнит от такого отношения ко мне! Я звоню, трачу свои деньги, а ему спать охота! Ни про беременность, ни про мое самочувствие ему знать неинтересно, а письмо уже второй день валяется! Просто бесит! Впервые у меня возникло огромное желание развестись и найти себе какого-нибудь достойного человека, который будет меня любить, уважать, заботиться обо мне и конечно же любить моего ребенка!

Но я, разумеется, не стала делать опрометчивых шагов, хотя руки у меня так и чесались позвонить и высказать ему все, что я о нем думаю и чтобы он начинал готовить документы на развод! Мой пыл охладило лишь то, что, по-моему, именно этого он и добивался – чтобы я сама его послала. Чтобы он остался как бы ни при чем: ты сама захотела развода, а я такой несчастный… Так нет же, черт возьми, ты мой муж, а за свои поступки, клятвы и обещания надо отвечать, надо уметь брать на себя ответственность!

Я позвонила ему через несколько дней, когда немного остыла. Письмо мое он так и не прочел… Я спросила почему. Он сказал, что у него все равно нет ответа.

Я спросила, какие у него планы на будущее, чего он хочет. Он сказал, что не знает (вот вечно так, инициативы – ноль!). Тогда я предложила ему снять для нас квартиру и жить отдельно от его мамы и папы. Он ответил (его слова я помню до сих пор):

– Ты думаешь, я смогу жить без родителей?!

Маменькин сынок, блин…

Я ответила:

– Но я НЕ СМОГУ жить в доме твоих родителей, потому что постоянно будут конфликты. Твоя мама станет говорить тебе плохие вещи про меня, а ты, будучи не в силах ей ответить, начнешь срывать зло на нас с дочкой. Тем более разве твои родители согласятся, чтобы я вернулась в их дом?

– Нет, они не захотят этого, – сказал он.

– И что тогда делать? – заорала я. – Я так больше не могу! Если ты не хочешь быть с нами вместе, то тогда давай разводиться!!!

Он замолчал.

– А как дела в клинике? – спросила я, желая сменить тему, уже жалея, что погорячилась.

– Все так же, – отозвался он.

Меня снова понесло:

– Вот видишь, ты даже в этом вопросе ничего не хочешь делать. Ты уже полгода работаешь в клинике и все еще полностью зависишь от родителей, никаких материальных улучшений! Но ты все равно не сдвинешь свою ленивую задницу с места, чтобы поискать другие варианты нормального заработка. На что ты собираешься содержать своего ребенка и жену? Почему только я об этом думаю и решаю проблемы? Ты же здоровый взрослый мужчина!..

На это он лишь промямлил:

– Я считаю, что ты вообще не сможешь жить в Индии…

Я просто задохнулась от возмущения! Перекладывать с больной головы на здоровую!

– Да, с твоими родителями я жить не смогу, – взяв себя в руки, ответила я. – Но если мы будем жить отдельно, то почему бы и нет? Мы могли бы снять жилье рядом с родителями в Шастре Нагаре, и ты бы смог работать в своей клинике и каждый день навещать их…

Но я опять услышала очередное нытье, он бормотал что-то, не давая конкретного ответа. А я вообще ненавижу неопределенность, пусть будет либо да, либо нет!

В общем, после того телефонного разговора (он был, кстати, и последним) я была страшно разочарована. Подумать только, ему даже лень открыть письмо! На что вообще он способен?!

С тех пор я ему не звонила, не писала. Паван тоже меня не беспокоил. Он даже не знает того, что в апреле 2007 года у меня родилась чудесная дочурка Приянка, смысл моей жизни, мое солнышко! Конечно, если он когда-нибудь объявится, изъявит желание увидеться с дочкой, я не стану ему препятствовать. Как это ни странно, в глубине души у меня все равно осталось теплое чувство к нему, все-таки он моя первая любовь, мой первый мужчина, да и девочке нужен отец…

Но я приняла решение: не стану больше навязываться. Если у мужа возникнет желание быть вместе с нами, то я пойду ему навстречу. А пока остается только надеяться и ждать…

ИСТОРИЯ 8: НАТАША

Откуда: Краснодар, Россия Муж: Арон Дети: сын Вивек

Место жительства: Патна, Индия

Не буду подробно останавливаться на истории нашего с мужем знакомства. Наверное, все было банально, это только для меня все так памятно, дорого и трепетно… Интернет-переписка, обмен фотографиями, признания в любви, предложение приехать в Индию. А затем – предложение руки и сердца… Когда мы поженились, я казалась себе героиней волшебной сказки, которая заполучила прекрасного принца и, несомненно, будет с ним жить долго и счастливо. Сказка, увы, продолжалась недолго…

Родился наш сынуля, муж работал в хорошей компании, приносил в дом достаточно денег, у меня были очень серьезные планы создать маленький бизнес, связанный с экспортом в Россию, я в Краснодаре даже крупных оптовиков нашла, оставалось только начать… Казалось бы, что еще нужно для счастья, живи и радуйся!.. Но, видимо, не судьба.

Камнем преткновения стали, как и у многих наших девочек, живущих в Индии, отношения с родителями мужа. Описывать все я просто не в силах – для меня это было ежедневное духовное и физическое уничтожение, унижение… Я устала бороться с местными традициями и ссориться из-за них, устала прятаться в дальней комнате, когда приходили гости («Сиди там и не высовывайся!»), устала кутаться в длинные одежды (это при индийской-то жаре и влажности адской!), устала зависеть от рабочего графика мужа, из-за которого не могла купить продукты или поехать к врачу, потому что меня одну из дома не выпускали. Устала морально и физически… Мы очень много ссорились с мужем, несмотря на нашу любовь и наличие маленького ребенка. Я не чувствовала поддержки с его стороны, его родители постоянно указывали на мои отличия от индианок. И он, к сожалению, чаще всего был на их стороне. Бывало даже так, что если я была права, но свекровь первая прибегала к мужу и ябедничала, то он верил ей, а не мне.

Мы с мужем все же собрались с силами и серьезно поговорили о будущем. Решили, что мне стоит отдохнуть и увидеться с близкими, что зиму нам с ребенком лучше прожить в Краснодаре, а не в Патне, в неотапливаемой квартире без горячей воды. Я уехала в Россию вместе с сыном в октябре 2006 года: мне очень нужен был отдых от всей той индийской реальности – нервы были на пределе. Когда я уезжала, я еще не знала, через какое время вернусь назад, обратного билета у меня не было.

И вот, очутившись дома, я наконец решила: я больше не еду в Индию. Я просто не могла заставить себя вернуться в тот кошмар, поняла, что все это время в Индии не жила, а существовала.

Муж, конечно, был в шоке, когда узнал о моем решении. Он принялся уговаривать меня вернуться, говорил, как сильно любит меня, как ему без меня плохо… Я сказала, что, возможно, смогу возвратиться в Индию, но при соблюдении некоторых условий. Моими условиями были отдельная квартира и свобода передвижения в Патне. Также я хотела, чтобы муж сам приехал за мной и сыном в Россию – мне хотелось наконец-то познакомить его со своими родителями.

Поначалу муж был готов выполнить все мои условия. Он пообещал, что приедет, и занялся поисками отдельного жилья. Он долго искал и наконец нашел отдельные квартиры для своих родителей и для нас. Эти две квартиры хоть и были расположены в одном доме, даже на одном этаже, но все же, по сравнению с прошлым, это был настоящий прогресс!

Я мечтала, как устрою наш быт, какой уютной и чистой будет моя кухня, какие занавески там повешу… Я даже купила тюль из белого кружева, красивую скатерть, много разной мелочи для дома, пестрые салфеточки и прихватки… Одним словом, была готова снова поехать в Индию, потому что, живя отдельно и самостоятельно, я чувствовала бы себя на воле, а не в клетке под постоянным присмотром. Да, правда, что для Индии понятие «объединенная семья», когда много-много родни живет под одной крышей, – это не только нормально, но и закономерно. Однако для себя я сделала вывод: я не хочу жить с родственниками мужа, пусть даже в большом шикарном доме!

Время проходило быстро, я с нетерпением ждала приезда мужа и того момента, когда мы все вместе, дружной семьей, отправимся в Индию…

Но спустя некоторое время муж нечаянно проговорился по телефону, что в той, нашей, квартире живет еще и его младший брат! Меня эта новость просто убила… Этот братец у него – просто неряха (весь в свекровь!), к тому же невероятно нудный, депрессивный и вообще глупый человек. Зачем он мне нужен? И почему он не живет со своими родителями, а планирует сесть мне на шею? И почему муж самовольно изменил наши общие планы?!

Я очень долго не могла добиться вразумительного ответа, муж мялся и отвечал что-то несуразное, но я все-таки его получила! Оказывается, они с братом приходят из офиса очень поздно, и, чтобы не беспокоить по ночам спящих родителей, они поселились отдельно! Честное слово, я была в шоке. А обо мне с маленьким ребенком кто-нибудь подумал? Меня, значит, можно будет беспокоить?!

Знаете, какой ответ я получила от мужа? Просто потрясающий! Что я всегда буду на втором месте после родителей, мое мнение будет учитываться только после их мнения…

И вот тут я подумала – да зачем нужны такие отношения? Я что, не смогу сама позаботиться о ребенке? Мне нужен мужик, а не тюфяк!

Не скрою, я все еще люблю мужа и еще очень долго буду любить, но жить в тех условиях я не стану. Не хочу добровольно приносить себя в жертву, я еще молода, у меня все впереди…

Муж особо не возражал. Сказал все же, что приедет повидаться с сыном в Краснодар, обещал помогать материально… Пока с финансами не будет проблем, я планирую сидеть дома с ребенком, а потом пойду работать и, может, даже осуществлю свою давнюю мечту по поводу собственного бизнеса.

Плохо ли мне? Не сказала бы… Мне скорее даже хорошо. Ситуация, не спорю, сложилась очень странная и неопределенная, но этого и стоило ожидать. Ведь я ехала в Индию такой наивной дурочкой, думая, что все не важно, если мы любим друг друга! А одной любви ой как мало для построения счастливого брака…

Не жалею ни об одном своем поступке, что совершила в прошлом. И все же не живу прошедшим временем, а стараюсь заглядывать в будущее. Причем делать это с оптимизмом…

К сожалению, далеко не все эти истории столь же безоблачны, красивы, чисты и беззаботны, как старые индийские фильмы; некоторые их них так и не закончились хеппи-эндом. Увы, реальность – это не индийское кино, и не все в жизни имеет счастливое завершение…

Часть 2

ИНДИЙСКАЯ НЕВЕСТА

Хит-парад идиотских фраз

С тех пор как я во всеуслышание объявила своим родным и друзьям, что собираюсь выйти замуж за Санни и навсегда уехать в Индию, меня стали преследовать глупейшими вопросами и комментариями с их стороны. Порой я просто диву давалась: ну как люди могут жить с таким количеством устойчивых, но абсолютно примитивных стереотипов в сознании?! Идиотские штампы повторялись с завидной регулярностью. Были среди них и настоящие «перлы», которые меня даже развлекали. В конце концов я по своей журналистской привычке записывать все забавное и интересное составила этакий своеобразный хит-парад фраз, которые мне довелось услышать от своих близких в период подготовки к отъезду. Не могу не поделиться таким сокровищем с вами.

Итак, нижнюю строчку моего хит-парада заняла фраза, выданная родным дедом:

– Внучка, я вот опасаюсь… Вдруг ты туда приедешь, а Саня тебя омманет?..

Что такое «омманет» в понимании моего дедушки? Вовсе не то, что «Саня» коварно завладеет моими миллионами – хотя бы потому, что у меня их нет. Здесь имелось в виду, что мой индийский жених может меня, порядочную и честную русскую девушку, соблазнить, а потом не жениться. Не стану рассуждать о пропасти между моим и дедушкиным поколениями: 26 и 78 лет, согласитесь, существенная разница. Скажу лишь, что дед был просто не в курсе того, что «соблазнение» уже давным-давно состоялось, и кто кого «соблазнил» в нашем случае, Санни – меня или я – его, это еще бо-о-ольшой вопрос!

В принципе я не винила дедулю за подобные дикие предположения, я все же всегда была его любимой внучкой, и он очень волновался за меня. Для него мой переезд в Индию – шутка ли! – был сродни чему-то абсолютно фантастическому и невероятному. Тем не менее дедушка стал одним из первых, кто поддержал меня в стремлении выйти замуж за индийца; он заявил, что в Индии люди очень чтят семейные узы (о, как он здесь был прав!), в отличие от русских, у которых порой «брат с братом не знается». И несмотря на все свои тревоги, дедушка сказал, что в целом меня «удобряет».

Обожаю своего дедулю. Это такой человек! Прощаясь со мной на вокзале (путешествие предстояло длинное – сначала поезд «Самара – Москва», затем самолет «Москва – Дели», ну, а после уже – на машине из Дели до Агры, где, собственно, и проживал мой любимый), дедушка сказал:

– Ну, внучка, как говорится… Ты там крепис! Не поддавайса… Спокойной ночи!

А было слегка за полдень. Мама показала мне глазами – мол, совсем сдурел старый хрыч, а вслух громко сказала ему:

– Какое «спокойной ночи»?! До ночи еще ой-ой-ой сколько!

На что дед мудро заметил:

– Ну, спать-то сегодня ночью в поезде она все равно будет? Вот, а тогда-то я ей спокойной ночи уже не смогу пожелать, поэтому я заранее…

И ведь не придерешься!..

Однако я отклонилась от курса. Вернемся к нашему хитпараду.

В следующей его строчке – перл из уст моей родной мамы:

– Хочу тебе какой-нибудь подарок перед отъездом сделать… А давай тебе дубленочку купим?..

Мама никак не могла смириться с мыслью о том, что в Индии мне вообще не понадобятся дубленочки, шапочки, шарфики, сапожки и тому подобная теплая одежда. Согласна, зимой по ночам в Агре бывает прохладно, это же север Индии, поэтому свитер и легкая курточка не помешают… Но не дубленка же!

На очередной ступени хит-парада – фраза, высказанная подружкой:

– А у него там в Индии гарем, да?..

Ага, конечно же гарем, всегда охотно отзывалась я на подобные глупости. И я конечно же буду младшей, самой любимой женой. А еще мы будем жить в бамбуковой хижине посреди джунглей, спать на гвоздях, выращивать чай на собственноручно вспаханных плантациях, разводить слонов, дрессировать диких обезьян и приручать змей.

Далее в хит-параде – крик души моего лучшего друга:

– Юлька выходит замуж за какого-то индуса!..

Каждый раз, когда мы встречались, эта фраза повторялась с периодичностью раз в пять минут. При этом лицо у него становилось совершенно отсутствующим, взор устремлялся в заоблачную даль, и он с ужасом восклицал, словно осмысливая весь трагизм ситуации:

– Ю-у-улька выходит за-а-амуж за какого-то инду-у-уса!…

Я не уточняла, что в общем-то не за индуса, а за индийца. Это абсолютно разные вещи: слово «индус» («хинду») обозначает вероисповедание, а «индиец» – национальность. Впрочем, у нас в России всех жителей Индии поголовно называют индусами и могут даже задать вопрос такого рода: «А твой индус – мусульманин?», что равносильно вопросу: «А это белое – черное?» Да, подавляющее большинство индийцев являются индусами (то есть исповедующими индуизм), но есть среди них также и мусульмане, и буддисты, и сикхи, и даже христиане… Так вот, мой индиец – мусульманин.

На следующей ступени хит-парада оказалась реплика знакомого молодого актера Димы:

– В Индии – зашибись… Там гашиш отличный…

Это было произнесено мечтательным тоном, с грустно затуманившимся взглядом. Хотела я тогда сказать ему, что лучше бы он меньше увлекался курением травки, а больше бегал по кастингам и получал новые роли… Ведь умница парнишка, талант-то какой, от Бога! А он его растрачивает попусту…

Была в прошлом у Димки одна звездная роль, после которой его все поголовно узнавали на улицах… Но после этого он как-то успокоился, живет в свое удовольствие, не суетится по поводу работы, в ус не дует, думая, что роли будут продолжать сыпаться на него как из рога изобилия. Не тут-то было… Сейчас очень мало кто вспомнит его фамилию, если спросить. А жаль…

Ну и, наконец, лидер хит-парада – моя старенькая прабабушка:

– А они, оказывается, не такие уж и страшные…

Сей гениальный вывод был сделан после просмотра фотографий, привезенных мною из Индии. Факт констатировался с искренним удивлением – видимо, бабуля, дожив до почтенных девяноста лет, все еще полагала, что индийцы внешне мало чем отличаются от обезьян.

– Ничего, ничего, симпатичный… – бормотала она, рассматривая фотографию Санни, а затем, переведя взгляд на другую фотографию, где был запечатлен толстый, лысый и усатый дядя Санни, спросила: – А это тоже он?..

Записки сумасшедшей

Сейчас мне уже трудно вспомнить до мелочей то свое эмоциональное состояние. Помню лишь, что волновалась тогда страшно – ну еще бы, не так-то просто изменить всю свою жизнь!

Запись в дневнике того периода.

Похоже, я действительно схожу с ума… Нервничаю, извожусь и вообще маюсь дурью, как, пожалуй, все влюбленные девушки, которые собираются замуж… Трясет от самых противоречивых чувств: от безумной радости и эйфории до жуткого страха перед неизвестностью… То смеюсь, то плачу как форменная идиотка…

Мне казалось, самое страшное, что меня ожидает, – это разговор с мамой. А разговор, надо сказать, был очень, очень серьезным… Одному Богу известно, как моя мама переживала из-за того, что я собралась жить в чужой стране, с каким-то неизвестным ей индийцем! Съездила, называется, дочка в Индию отдохнуть – и встретила там какого-то Санни, который разбил ей сердце!.. К счастью, до того как я приехала домой для этой беседы (мои мама и младшая сестра Дашка жили в Самаре, а я вот уже несколько лет обитала в Москве), основная работа уже была проделана: Дашка основательно подготовила почву для нашего с мамой будущего разговора. Во всяком случае, к моменту моего приезда мама уже не падала в обморок от слов «Юля», «замуж», «Санни» и «Индия», произнесенных в одном контексте. Зато сестре пришлось дать торжественное обещание, что сама она никогда ни за что в жизни не выйдет замуж за иностранца и не уедет из России, – только после этого мама немного успокоилась.

Правда, в дальнейшем у нас с ней все же возникло некоторое недопонимание. Дело в том, что Дашка в своем благородном порыве облегчить мне задачу настолько приукрасила действительность, что мама пребывала в полной уверенности, что мой жених – писаный красавец (Митхун Чакроборти сдох бы от зависти), миллиардер, у которого в Агре шикарный многоэтажный особняк, ничем не уступающий знаменитому Тадж-Махалу. Иными словами, мама настроилась на то, что ее ненаглядная кровиночка собралась замуж за самого завидного жениха планеты. Когда же выяснилось, что мой Санни – никакой не богач, а обыкновенный бизнесмен среднего достатка, живущий в простой двухкомнатной квартирке с ванной, кухней и балконом, и уж вовсе не «танцор диско» по внешности, а вполне даже обычный парень, то у мамы возникли серьезные сомнения в здравости моего рассудка.

– Что, что ты в нем нашла?! – восклицала она трагически, меча в меня скорбные взгляды. – Что тебе, русских парней мало?! Замуж она собралась, понимаешь! После нескольких дней знакомства! А ты, случайно, не беременна?!

Я начинала возмущенно доказывать ей, что брак с иностранцем – вполне естественное явление, особенно в наши дни, и ничего тут нет ужасного. В качества примера я приводила имена двух своих подруг детства: Анька замужем за французом, а Наташа – за немцем, живут за границей очень счастливо, возвращаться не собираются…

– Так то – Европа! – патетически восклицала мама, воздевая руки. – А Индия-то, Индия?! Кто по собственной доброй воле поедет жить в Индию?..

Этого я не знала. Среди моих знакомых не было девушек, которые имели бы опыт индийского брака. Мне пришлось полазить в Интернете и отыскать пару форумов, на которых общались друг с другом русские девчонки – жены и невесты индийцев. Поверьте, НАС оказалось так много! Душа моя немного успокоилась. Я зарегистрировалась на этих форумах и стала активной участницей всех конференций. Чаще, конечно, я не вещала сама, а интересовалась у своих более опытных товарок – как там, вообще, в Индии житье-бытье? Народ охотно кинулся учить меня и давать советы. В основном все рекомендации сводились к следующему: мол, не обольщайся, это только в индийском кино влюбленные бегают по зеленым лужайкам и поют песни, а в жизни все гораздо сложнее – и в быту, и в отношениях с родственниками… Маме, понятное дело, обо всех перечисляемых трудностях я не рассказывала. И так хватало ее страхов и опасений…

Конечно, наговаривать почем зря не буду – в целом мама восприняла новость вполне благожелательно. Правда, впоследствии у нее случались приступы меланхолии, и тогда она начинала причитать:

– Что я делаю, дура?! Отпускаю своего ребенка в Индию!!!

В такие моменты я старалась спрятать от нее подальше все собранные для замужества справки, ибо она в запале грозилась их порвать. Но потом гроза проходила, и солнышко вновь проглядывало сквозь тучи. Мама обнимала меня, и мы начинали с ней реветь вдвоем – уже от облегчения…

Ну так вот: как выяснилось, тот главный разговор был еще не самым ужасным событием. Основные сюрпризы начались потом. Мама и Дашка, несомненно, самые близкие люди в моей жизни, но оставались еще и другие родственники, которых мне тоже предстояло «обрадовать».

С дедушкой все прошло относительно гладко. Он меня, как я уже упоминала выше, «удобрил», только немного попереживал из-за того, что «Саня» может меня «оммануть». Впрочем, одна моя приятельница рассказывала, что ее бабуля чудила похлеще моего деда: она опасалась, что, как только внучка уедет к жениху в Индию, тот ее зарежет, почему-то непременно кухонным ножом, ни больше ни меньше!

Папа… Родители были в разводе вот уже десять лет. Все наше общение с отцом сводилось к эсэмэскам примерно раз в две недели:

«Привет, дочь. Как дела? Целую. Папа».

«Привет. У меня все хорошо. Как ты, как бабушка?»

«Все нормально. Скучаем по тебе».

Если я приезжала из Москвы домой на недельку-другую в отпуск, то мы встречались с отцом где-нибудь на нейтральной территории – у бабушки дома или у него в машине. Всякий раз, мучительно придумывая темы для разговора, мы не желали признаваться даже себе, что давно уже стали чужими друг другу…

Короче, собственно папина реакция, положа руку на сердце, меня не очень-то волновала… Однако к нему, хоть и стыдно признаться, у меня был вполне корыстный интерес: для выезда на постоянное место жительства за границу необходимо было нотариально заверенное согласие обоих родителей.

Воображение услужливо подкидывало мне самые разные варианты разговора с папой. От сцены из «Интердевочки» Кунина: героиня просит отца подтвердить у нотариуса, что он согласен на брак и не имеет к ней материальных претензий, на что отец, бросивший их с матерью много лет назад, поганенько ухмыляясь, заявляет, что материальные претензии он как раз имеет… До чего-то уж совсем нереального, в духе девятнадцатого века: папуля топочет ногами, потрясает в воздухе сжатыми кулаками и вопит с пеной у рта: «Только через мой труп! За нехристя замуж собралась! Нету моего родительского благословения! А подайте-ка мне этого хиндуса! Дуэль! Стреляться!»

На мое удивление, все прошло достаточно гладко. У папы, конечно, был шок – я и не ожидала, что он так расстроится… Однако подписать согласие у нотариуса согласился без проблем.

Бабушка по отцовской линии… С ней у нас всегда были странные отношения. С одной стороны, она меня ужасно раздражала. Бесило все в ней: и привычка сплетничать, и то, что она вечно жалуется на жизнь, и ее постоянные слезы по поводу и без…

Но больше всего меня убивали ее поэтические опыты. Дело в том, что на старости лет бабулька вдруг открыла в себе талант рифмоплетства (по крайней мере, она думала, что это талант). Она начала строчить стишки к каждой мало-мальски значимой дате: к дням рождения родных и знакомых, к годовщинам смерти… До сих пор с содроганием вспоминаю, какие вирши она слагала в мои дни рождения. Писалось все это на открытке, а затем неизменно зачитывалось вслух во время праздничного застолья при скоплении гостей (на этом настаивала сама поэтесса). Я была готова провалиться сквозь землю от неловкости за нее; мне казалось, что все мои друзья ржут исподтишка и крутят пальцем у виска. Бабушка с пафосом читала что-нибудь вроде:

– В этот день родилась наша зоренька ясная, внученька прекрасная… – А потом начинала сама же рыдать от нахлынувших чувств – где-то на второй-третьей строфе.

Хуже всего было то, что иногда бабушка посылала свои стишки в местную газету. О, как я мучилась и страдала из-за того, что у нас с ней одна фамилия! До поступления на журфак и переезда в Москву я активно сотрудничала с нашей городской газетой, мои статьи часто появлялись даже на первых полосах. И тут вдруг за подписью «Монакова» в том разделе, где принято поминать покойников, помещается шедевр типа: «Помяните тихим добрым словом мужа моего, сердце мое… Не зарастет тропинка к его могилке, протоптана она слезами несчастной жены, и сыновей, и внуков…» Противно, если учесть, что при жизни деда они с бабушкой, прости господи, просто-таки ненавидели друг друга: тот запросто честил бабушку паскудой и сволочью, а та не оставалась в долгу, обзывая его подлецом и скотиной…

А с другой стороны, мне всегда было бабушку жалко. Со старшим сыном, то есть с папой моим, у нее отношения никогда толком не складывались, они вечно ругались по пустякам.

Младший же, любименький сыночек, мой дядя, был настоящей свиньей. Жил вместе с женой и дочкой в бабушкиной квартире, прожирал и пропивал всю ее пенсию, с работы его вечно выгоняли… Я не любила своего дядю и считала его быдлом (ох, прав был дедуля, говоря, что русским людям не хватает индийского чувства почтения к старшим и к родственникам).

Именно поэтому я ненавидела всеми фибрами души эти обязательные походы к бабушке во время моих побывок в родном городе. Но всякий раз я неизменно покупала тортик, коробку конфет, подарок двоюродной сестре и тащилась как на заклание – исправно отвечать на одни и те же вопросы об «этой своей Москве», как они с видимым пренебрежением говорили.

Меня усаживали на диван в большой комнате, и бабушка сразу же начинала охать и причитать:

– Ох, похудела-то как в этой своей Москве!

Дядя принимался наставлять меня:

– Замуж-то не вышла еще там, в этой своей Москве? Смотри мне, чтоб не выбирала никакого нового русского или артиста! Выходи только за простого, рабочего парня – такого, как я! (А я думала: не дай бог за такого, лучше уж вообще никак…)

Его жена жадно спрашивала:

– А сколько ты в этой своей Москве получаешь?

Их дочь и, собственно, моя кузина глупо стеснялась и пряталась за спинку дивана (семь лет девице, скоро замуж выдавать!).

Весть о моем предстоящем замужестве бабушка восприняла именно так, как я ожидала: начала рыдать и причитать. Причем самое ужасное, что к тому моменту, когда я официально преподнесла эту новость, ей об этом уже доложили какие-то доброжелатели – кажется, соседи по даче. Всегда поражалась скорости распространения слухов. По дороге информация обрастает все новыми и новыми подробностями и в конце превращается в банальную сплетню. Уж не знаю, каким образом эти дачники, которых я никогда в жизни в глаза не видела, были в курсе предстоящих изменений в моей личной жизни, но бабушка разобиделась вусмерть: решила, что я собиралась утаить от нее столь важное известие. В общем, без слез и стенаний не обошлось, как я и предвидела. Бабушка периодически бросала на фотографию моего возлюбленного (должна же я была предъявить жениха) скорбные взгляды и с горьким пафосом восклицала:

– Ох, Санни, Санни, что же ты наделал, что ты натворил!.. (Отчего меня начинало буквально тошнить.)

Короче, понятно, что родственнички отнюдь не придали мне бодрости духа; я начинала нервничать все больше и больше. Кроме того, куча справок, которые предстояло собрать для замужества, не давала мне покоя. Все было так непросто… Периодически я срывала зло на Санни, который был абсолютно ни в чем не виноват. Бедный, как он выносил меня, как терпел в тот период? Я цеплялась к нему из-за всякой ерунды…

Как-то, во время очередного припадка пессимизма, я отправила ему глупейшую в мире эсэмэску:

«Ты меня любишь?» (В тот момент мне было необходимо это знать.)

Ответ:

«А ты сама как думаешь, люблю или нет?»

Я ему:

«Вот ты мне и скажи!»

Он:

«Конечно же я не люблю тебя. Не пиши мне больше и никогда не звони!»

Не помню, что последовало за этой его эсэмэской – возможно, я даже рухнула в обморок. Помню только, что после моего десятиминутного молчания Санни испуганно перезвонил и обнаружил, что я бьюсь в истерике.

– Дурочка!!! – взволнованно заорал он. – Я же пошутил!!! Почему ты плачешь???

– Шутки у тебя идиотские… – ответила я сквозь слюни, сопли и слезы.

– А вопросы у тебя не идиотские? «Любишь или нет?» Ты же прекрасно знаешь, что я тебя люблю больше жизни…

Затем мы с ним торжественно помирились: он взял с меня клятвенное обещание больше не плакать; я потребовала от него заверений, что он больше никогда в жизни не будет так жестоко шутить со мной… Успокоенная, как ни в чем не бывало, я отправилась пить кофе и снова радоваться жизни…

Как там в мультике про моего любимого Карлсона? «А-ля-ля-ля, а-ля-ля-ля, я сошла с ума… Какая досада!»

Суета сует

Запись в дневнике, сентябрь 2006 года

Ура-а-а!!! У меня наконец-то есть первая справочка! Да, да, да, да, да!!! Это – нотариально заверенное согласие моих родителей о том, что материальных и других претензий они ко мне не имеют и против моего выезда за границу не возражают. И пусть справка пока всего одна, но ведь начало все равно положено! Даст бог, и дальше все хорошо пойдет…

Я хорошо помню процесс получения этого своего первого документа для Индии. Просидели с родителями у нотариуса больше двух часов. Я все опасалась, найдут ли мама с папой общий язык, после развода они практически не общались, как бы не сцепились сейчас… Но они ничего так, нормально разговаривали.

– Ты на свадьбу-то к дочери поедешь? – спросила мама.

– Нет, откуда у меня такие деньги, там только на билет сколько бабла надо!.. – привычно вздохнул отец.

Вечно он ноет, что у него денег нет, сколько себя помню. На самом деле просто человек не хочет работать во всю мощь, ленится, ему удобнее быть, как все. Никогда в жизни за границей не был и вряд ли уже туда попадет, слаще морковки ничего не ел, единственная радость в жизни – выпить пива с друзьями по пятницам да на охоту в выходные съездить. Я ясно видела, что читалось в тот момент в мамином взгляде: «На твоем месте, скотина, я бы лучше по уши в долги влезла, но деньги на свадьбу нашла!» Да какое там… Проще отмахнуться – мол, денег нет!

– А ты поедешь, что ли? – недоверчиво спросил он маму.

– Конечно, поеду, – с достоинством ответила она. – Все-таки в первый раз дочь замуж выдаю… Событие, как-никак.

Гляжу – у папашки челюсть так и отвисла, а в глазах цифры замелькали: подсчитывать уже начал мысленно, во сколько ей эта поездочка обойдется.

Они с бабушкой горазды деньги в чужом кошельке считать! Причем если у остальных денег больше, чем у них, то значит, все они жулики и воры. Они и на мамин счет тоже языки частенько чешут, я знаю… А то, что она пашет как вол, с утра до ночи, три года в отпуске не была – это в расчет не принимается…

Отец вообще совершенно искренне полагает, что это он нас с сестрой воспитал и вырастил. Ну, если считать воспитанием его алименты на Дашку, то, быть может, он и прав… Помимо же этих обязательных ежемесячных жалких выплат, мы с ней ни копейки от него в жизни не видели.

Я даже не только про материальную базу сейчас говорю. Нашим воспитанием он не занимался никогда в принципе. Даже когда они с мамой еще жили вместе, все его участие в жизни семьи сводилось к тому, что он являлся вечером с работы и укладывался на диван перед телевизором. Помните старую хохму: «Папа пришел с работы, устал, читает газету. А мама – барыня какая! – стирать начала!»

Раздражало же меня в нем больше всего не это. Я не могла стерпеть того, что все наши с Дашкой заслуги он скромно записывал на свой счет. Допустим, выиграю я в каком-нибудь областном литературном конкурсе или Дашка сыграет в спектакле своего драмкружка на сцене Дома культуры главную роль – отец гордо распрямляет плечи:

– Мои гены!

Когда я в одиннадцатом классе получила золотую медаль, папа растрепал эту весть по всему городу (разумеется, без его генов опять не обошлось). Не принималось во внимание то, что это мама учила меня читать, писать, прививала мне любовь к литературе, корпела со мной над уроками, заставляя заново и заново переписывать мои первые крючочки и загогулинки, внушала мне изо всех сил, что «четверка – это, конечно, хорошая отметка, но вот пять – значительно лучше!». Нет, конечно, все это было ни при чем, ведь главное – папины гены!

Спустя какое-то время у него появился новый повод для гордости:

– Старшая дочь моя журфак окончила, я ее в Москву отправил; младшую – в медицинский устроили…

Блевать хочется, ей-богу! Ко всем этим событиям он имеет такое же отношение, как к восходу и закату солнца! Да что толку палить из крупных орудий, если даже за эту пресловутую справку у нотариуса мама заплатила пятьсот рублей из своего кармана, а у отца и мысли не возникло предложить поделить расходы. Очевидно, потому что пятьсот рублей – ну какие это деньги, даже смешно…

Ладно, не буду больше ворчать. Что было – то прошло, а в тот момент для меня главным было, что «лед тронулся, господа присяжные заседатели!».

Ох, я еще не знала тогда, что для меня начинается пора сплошного дурдома и беготни. Справки, переводы, нотариусы, апостили… Впервые я вплотную столкнулась с нашей бюрократической системой. Меня футболили из одного кабинета в другой, то посылали в Самару, то отправляли из Самары в Москву и обратно – никто толком ничего не знал («Ой, нет, такое мы не заверяем! Нет, на такие документы апостиль не ставим!»). В некоторых инстанциях вообще часы приема и выдачи документов были составлены, кажется, по принципу: «Каждый третий четверг месяца, кроме полнолуния, месячных у главного бухгалтера и праздников, с двух до трех часов, а в остальные дни даже не суйся!» Честное слово, я не преувеличиваю!

С каждой вновь полученной справкой я мчалась во весь опор к старенькому профессору, который переводил мои бумажки на английский язык. Чудесный старичок, преподаватель Самарского госуниверситета, умница! Он сотрудничал со многими нотариусами Самары – очевидно, зарплаты профессора на нормальную жизнь все же было недостаточно… Далее я хватала готовый перевод и галопом неслась к нотариусу, чтобы этот самый перевод официально заверили. После ехала в регистрационную палату – за апостилем. И затем свистопляска начиналась по новому кругу…

Просиживание в очередях к нотариусу уже стало моим постоянным времяпрепровождением. Сотрудники конторы узнавали меня и приветствовали как свою. Однажды даже секретарша, проходившая мимо по коридору, страдальчески вздохнула и сказала:

– Ох, господи, ну что вы все переводите, переводите, переводите… В следующий раз подойдите без очереди, я у вас документы сразу приму!

Иногда, конечно, случались и в скучных очередях всякие забавные ситуации, которые развлекали всех присутствующих. Да уж, богата талантами земля русская… Например, старающаяся прорваться к нотариусу без очереди толстая тетка, поначалу скандалившая с пытавшимися удержать ее людьми, а затем, так и не прорвав оборону, рухнувшая в обморок. Или идиллическая пара – бабулька с дедулькой, явившиеся в контору вдвоем, чтобы составить завещания. У хрупкой седенькой старушки между тем оказался на редкость громкий и зычный голос, и она трубила на всю приемную:

– Вот, дед, посмотри, какая красавица сидит с нами рядом! – И бесцеремонно пихала меня локтем в бок. – А ты не побрился с утра, старый хрен, стыдись!

– Ну, откудова же я знал! – виновато шепелявил дед.

Вот такие смешные мелочи жизни не позволяли мне в то время окончательно пасть духом. А руки, надо заметить, частенько готовы были опуститься…

К середине сентября все необходимые документы были собраны, бумаги подготовлены. Мне сказали, что я еще легко отделалась – бывает так, что оформление справок затягивается на месяцы… Наташа (та самая, которая вышла замуж за немца) рассказывала, что ей особенно пришлось помучиться со штампом в загранпаспорте. Для того чтобы получить позволение выйти замуж за рубежом, нужно иметь отметочку в загранпаспорте – мол, ни с какими другими товарищами эта гражданочка в браке не состоит. Мне этот штампик шлепнули в паспорт достаточно легко, всего полчаса заняло. А вот с Наташки немецкое правительство стребовало, чтобы в ее паспорте, помимо штампа, было указано: она-де собирается выйти замуж за такого-то конкретно (имя, фамилия полностью), и ни с каким другим гражданином Германии вступать в брак она не имеет права! И смех и грех… Сейчас Наташка ржет, вспоминая об этом, но тогда, я помню, она немало слез пролила – в ОВИРе никто не хотел ей писать этот вздор в паспорт.

Возможно, когда-нибудь и я буду хохотать, вспоминая всю эту суету, но… пока мне все еще не до смеха, хотя прошел уже год. Как вспомню – так вздрогну! Не дай бог когда-нибудь снова пережить такое… Впрочем, что это я? Какое – «снова пережить»? Второй раз за иностранца я замуж выходить не собираюсь, и не просите! Хотя бы потому, что мне никаких нервов уже не хватит…

А тогда… Тогда оставалась лишь самая малость – поехать обратно в Москву, получить причитающиеся мне гонорары во всех редакциях, с которыми я сотрудничала, собрать и упаковать вещи, освободить снимаемую жилплощадь, отдать документы на оформление визы, купить билет на самолет до Индии, сделать необходимые прививки, попрощаться со всеми столичными друзьями… Ух!

Ну, а оставшееся до отъезда в Индию время я планировала пожить дома с мамой – она настояла на том, чтобы последние дни перед разлукой мы провели вместе…

Индийские сценаристы отдыхают!

Как-то, проверяя электронную почту, я обнаружила в своем ящике извещение о том, что некто с индийского форума прислал мне личное сообщение. Я зашла на форум, открыла приватные сообщения и через несколько секунд с любопытством читала вот это.

«Дорогая Юля! – писала мне Евгения из города Мурманска. – Вот уже несколько дней я внимательно наблюдаю за вами на форуме. Признаться, ваша история меня очень заинтересовала. И причина даже не столько в том, что все у вас с вашим возлюбленным вышло так красиво и романтично (хотя это так, спору нет). Больше всего меня зацепил другой момент… Дело в том, что я также собираюсь выйти замуж за индийца. И мой возлюбленный – тоже из Агры, как и ваш Санни. Наверное, вы, как никто, можете сейчас понять мои чувства – и волнение, и радость… Мой любимый все время подсмеивается над моими страхами, особенно когда я говорю, что боюсь впоследствии чувствовать себя очень одиноко в Индии, вдали от соотечественников… И вот на днях он заявил мне, чтобы я не волновалась по поводу будущего: мол, его близкий друг вскоре собирается жениться на русской девушке, так что у меня в Агре будет русская подруга! К сожалению, я не помню, как зовут его друга, но вот то, что его возлюбленная – московская журналистка, отложилось у меня в памяти… Перечитывая ваши сообщения на форуме, я, как говорится, сложила два и два и подумала – быть может, вы и есть та самая журналистка?..»

«Эх, и ни фига себе! – подумала я. – Как тесен мир…» В том, что в письме речь шла именно обо мне, я практически не сомневалась. Хотя, конечно, информация требовала все же более тщательной проверки. А мало ли, может, действительно в Агре есть еще одна пара индиец – россиянка, и эта россиянка – тоже журналистка из Москвы, бывают же в жизни совпадения…

Не откладывая дела в долгий ящик, я тут же принялась строчить Санни эсэмэску:

«Привет, милый! Скажи, нет ли у тебя в Агре какого-нибудь друга, у которого подружка – тоже из России, как и я? Целую в обе щечки».

Санни не замедлил откликнуться:

«Привет, любимая! Насколько я помню, у всех моих друзей жены и девушки – индианки. А почему ты спрашиваешь? Целую в носик».

«Да ничего, просто ошиблась…» – ответила я, чувствуя легкое разочарование. Значит, Женин возлюбленный имел в виду вовсе не нас с Санни… Тем не менее ответ я ей написала вполне жизнерадостный и оптимистичный:

«Привет, Женя! Ничего, что я сразу на „ты"? Мы же с тобой, как-никак, „подруги по несчастью", которых угораздило втюриться в индийских парней… Шучу, конечно. Спасибо тебе за письмо. Я выяснила у Санни – кажется, речь шла все же не о нас, ни у кого из его друзей нет русской невесты… Но ты не огорчайся, ведь теперь, как выясняется, нас, русских девчонок, в Агре будет уже ТРОЕ! Предлагаю нам с тобой не теряться – все-таки мы должны держаться друг за дружку в чужой стране, чтобы не сойти с ума… А потом ты познакомишь меня и с той девчонкой-журналисткой, о которой говорил твой жених. Будем устраивать там русские девичники! Кстати, а когда вы собираетесь пожениться? Я прилетаю в Индию в начале ноября. Надеюсь, что обязательно встретимся вживую и подружимся. С уважением, Юля, и давай на „ты", договорились?»

Ответ прилетел минут через пятнадцать (наш человек, целыми днями сидит в Инете!):

«Юля, привет еще раз! Ну конечно же встретимся и подружимся, я уверена в этом. Ты совершенно правильно заметила – нам следует держаться друг за друга в Индии. О той девушке-журналистке я потом Раджа еще подробнее расспрошу, в прошлый раз он не очень-то много мне сообщил, да по телефону особо и не поговоришь… Тем более с моим английским… Я собираюсь в Индию через две недели, лечу через Москву, с ночевкой в столице. Если у тебя будет время, мы могли бы пересечься!»

Мой ответ:

«Не вопрос, пересечемся! Если что, можешь у меня и переночевать, никаких проблем, я квартиру одна снимаю. А когда ваша с Раджем свадьба? Быть может, я еще успею на ней побывать? Жду ответа. Юля».

Ее ответ:

«Большое спасибо за предложение, но не хотелось бы тебя стеснять. Я планировала остановиться на ночь в гостинице. В общем, ближе к делу спишемся, еще раз спасибо. Насчет свадьбы – честно, пока не знаю… Я еду в этот раз еще не насовсем, а так – окончательно определиться, надо ли мне это… Ты знаешь, я еще не до конца избавилась от всех сомнений и колебаний. Короче, поживем – увидим… А обратный билет у меня на конец декабря, так что ты меня по-любому еще застанешь! С удовольствием познакомлю тебя с Раджем и буду счастлива увидеться с твоим Санни».

С того дня мы стали регулярно переписываться по электронной почте и перебрасываться эсэмэсками. Я чувствовала, что нашла родственную душу, с которой можно было поделиться абсолютно всем! Женя понимала меня, как никто, ей были по личному опыту знакомы все мои переживания; и то же самое, знаю, она чувствовала по отношению ко мне. В те мгновения, когда просто хотелось завыть с тоски (а периоды меланхолии стали повторяться с удручающей регулярностью), только Женька всегда находила нужные слова.

Вскоре я поехала в Москву – добивать оставшиеся там у меня дела. Вдруг выяснилось, что времени катастрофически не хватает ни на что. Я имею в виду деловые вопросы. А тут еще и личные обстоятельства… Все московские друзья, прознав о моем скором отбытии в чужую страну по случаю замужества, изъявили желание непременно со мной встретиться и «повеселиться» напоследок. Если же я говорила, что не могу, тут же начинались смертельные обиды – пренебрегаешь, мол…

Однажды вечером позвонил Санни. Поболтали, разумеется, о том о сем («так скучаю по тебе… скорее бы ты приехала…»), и тут вдруг Санни спрашивает меня, как ни в чем не бывало:

– Слушай, а ты, случайно, не знаешь девушку по имени Дженни? Она из Мурманска, скоро собирается приехать в Индию к своему любимому человеку…

Я чуть в обморок не рухнула.

– Здрасьте, пожалуйста! – говорю. Ну, то есть по-английски я произнесла, разумеется, нечто иное (а мы с Санни разговариваем исключительно на английском языке), но по смыслу и по степени ироничности это было примерно то же самое. – Проснулся! Я же тебя раньше про нее уже спрашивала! Конечно, я ее знаю… Только ты мне тогда заявил, что понятия о ней не имеешь.

– Не помню… – озадаченно говорит мне этот упрямец. – Когда это ты мне такое говорила? Так вот, ее возлюбленный – мой близкий друг…

– Знаю, знаю! – перебиваю я. – Друга твоего зовут Радж, правильно?

– Ну да, – удивленно отвечает Санни. – Я ему про тебя рассказывал… Но ты-то его откуда знаешь?

– Все очень просто, дубинушка мой, – говорю. – Ты рассказал про меня Раджу, потому что Радж – твой друг. Радж рассказал про меня Жене, потому что Женя – его девушка. А с Женей мы случайно встретились в Интернете…

Ну надо же, кино просто! Так все закручено… А скажешь кому – не поверят, скажут, слишком уж напридумано, так в жизни не бывает…

– Понятно теперь… – неуверенно отвечает Санни. – А мне Радж сегодня говорит – мол, Дженни общается с девушкой из России, очень на твою Джули похожа…

– Ну наконец-то все прояснилось! – смеюсь я. – А мыто с Женькой гадали, что там еще за загадочная московская журналистка объявилась в Агре…

И тут меня вдруг осеняет.

– Постой, – говорю, – ты сказал, что Радж – твой близкий друг?

– Ну да, – отвечает Санни, – я его лет пять уже знаю, он мой друг и деловой партнер…

– Хм… А о Жене ты давно знаешь?

– Если честно, вот только на днях узнал, – простодушно отвечает Санни. – Я и не знал, что у Раджа русская девушка есть. И тут он просто обмолвился, что она скоро приезжает, ну и о тебе речь зашла…

– Странно… – говорю я.

– Что странно?

– Да странно, что ты узнаешь про Женю только сейчас… Она говорила, что они с Раджем уже года два встречаются, она к нему регулярно прилетает, у них вроде все серьезно… И тебе, своему близкому другу, он ничего не сказал о том, что собирается жениться!

– Жениться? – в замешательстве переспрашивает Санни. – Нет, он мне ничего такого не говорил…

– Вот это и странно, понимаешь… Ты вон обо мне в первый же день всем друзьям и родственникам растрепал – мол, женюсь, женюсь! – хотя я тебе тогда еще даже согласия не давала…

Не понравилось мне это все почему-то… Ох как не понравилось… Но своими сомнениями я ни с Санни, ни с Женей делиться не стала. В конце концов, не мое это дело, подумала я, не подозревая еще о том, скольких неприятных минут, нервов и негативных эмоций будут мне стоить в будущем эти отношения Раджа и Жени…

Женька из Мурманска

В реальности Женя оказалась невысокой худенькой блондинкой, голубоглазой и серьезной. С первых же минут общения стало ясно, что мы с ней разные как небо и земля, причем не только по внешности, но и по темпераменту, по характеру, по взглядам на жизнь. Насколько она была рассудительной, здравомыслящей, практичной и основательной, настолько же я была эмоциональной, импульсивной, витала в облаках, жила мечтами и фантазиями.

Однако, несмотря на эту нашу разность, было одно обстоятельство, связывающее наши судьбы невидимой, но прочной нитью. И ее, и меня в Индии дожидались женихи: ее – Радж, а меня – Санни. Возлюбленные наши к тому же приятельствовали между собой, так что мы с Женькой имели все основания полагать, что в будущем станем «дружить семьями».

В общем, едва встретившись (я приехала на вокзал вечером, специально к Женькиному поезду), мы с ней принялись болтать, не умолкая, делиться планами, надеждами, страхами и опасениями. Все-таки я уговорила ее остаться на ночь у меня в съемной квартире и не ехать в гостиницу. Самолет у нее был на следующий день, у нас впереди оставалось не так уж много времени, чтобы обсудить все наиболее важные вопросы.

По дороге купили бутылку японского вина, дома нас дожидалась курочка с сыром и грибами, приготовленная мною в духовке, – гулять так гулять!

– Ну и ну, – присвистнула Женька, оказавшись у меня дома. Ее удивление можно было понять – квартира была практически пуста. Я готовилась к переезду, вернее – к отъезду насовсем, и потому почти полностью уже собрала и упаковала все свои вещи, которых, поверьте, за четыре года проживания в Москве накопились вагон и маленькая тележка. Всюду – чемоданы, сумки, пакеты, мешки, узлы… Полное ощущение, что находишься на вокзале, а точнее – в камере хранения… Стены голые, книжные полки и шкафы пустые – короче, красотища неописуемая.

Впрочем, нам с Женькой много не надо было – расположились за столом на кухне, разлили японское сливовое – и понеслась!.. Что может быть задушевнее девичьих разговоров о мужиках!..

– А у вас с Санни… ну, в первый раз когда секс случился? – стесняясь, спрашивала Женька. – Вы к тому моменту были уже давно знакомы?

– Какое там давно! – отмахивалась я. – Дня два-три, не больше… Да и то, если бы я его тогда чуть ли не силой вынудила остаться у меня на ночь, может, он еще долго бы не решился! Он же к этому вопросу относится ответственно – спать можно только с той девушкой, на которой ты в будущем стопроцентно женишься… А вы с Раджем?

– Только во второй мой приезд в Индию, – ответила Женька.

Я почувствовала себя немного сконфуженной – интересно, какого она сейчас должна быть мнения обо мне? Наверное, считает, что я легкомысленная вертихвостка… Не могу же я ей объяснить, что с Санни у меня было очень серьезно, все, не побоюсь этого слова, по любви! Просто внятно этого не выразишь, не растолкуешь, не будешь же ударяться в дешевую лирику: «В первую же секунду мы поняли, что предназначены друг для друга самой судьбой…» Да, черт возьми, так и было! Предназначены, и смеяться тут не над чем! Ну и что, что Женька в этих вопросах более разумная и ответственная, чем я, все равно наша с Санни история – не менее серьезная и важная, чем история Женьки и Раджа, да-да… (Эх, знала бы я тогда, как вляпается Женька по уши с этой своей ответственностью и порядочностью, в какое дерьмо попадет из-за своего Раджа, в то время как мне, легкомысленной идиотке, действительно повезет…)

– А где вы будете жить? С родственниками или отдельно? В доме или в квартире? – продолжала расспрашивать Женька.

Я, признаться, слегка растерялась. А в самом деле – где? Как-то мы с Санни раньше не затрагивали этот вопрос в наших разговорах… Предложил выйти замуж – я согласилась, уж куда-то муж должен привести свою жену, не в собачью же конуру!

– Ну, ты даешь, – покачала головой Женька. – Я-то самым первым делом выяснила у Раджа, где мы с ним будем обитать после свадьбы. Он сейчас занят тем, что копит деньги на строительство дома для нас – мы собираемся жить отдельно от его родственников, потому что он понимает, как мне было бы тяжело с ними, у нас же такие разные традиции и образ жизни!

Мне осталось лишь завистливо вздохнуть. Эх, и в самом деле, почему я такая непрактичная дурында? Даже не поинтересовалась у будущего мужа, где мы с ним жить станем, словно мне все равно… Прислушавшись к своим ощущениям, я вдруг с изумлением осознала, что мне ДЕЙСТВИТЕЛЬНО все равно. То есть абсолютно! Главное для меня было – это жить с Санни, а уж в хоромах или в хижине – дело десятое…

«Нет, я все-таки неисправимая идиотка», – пристыженно подумала я.

Когда вина в бутылке осталось совсем на донышке, мы с Женькой дружно решили, что пора звонить нашим благоверным. Я дозвонилась до Санни первой, и он тут же перезвонил мне сам, чтобы я не тратила деньги.

– Угадай, с кем я сейчас! – торжественно провозгласила я. – С той самой Дженни, девушкой твоего друга! Завтра она летит в Индию, а сегодня ночует у меня!

– А теперь ты угадай, с кем я сейчас! – не менее торжественно отозвался Санни. – С тем самым Раджем! Как раз только что заехал к нему на работу…

В ту же секунду в трубке послышался незнакомый мужской голос:

– Привет, Джули! Очень рад узнать, что моя любимая сейчас у тебя… Вы там, я смотрю, неплохо спелись, а? – И он захохотал. Если честно, голос его мне не понравился. Но мало ли – голос, по голосу о человеке не судят… Однако и его манера общаться мне тоже как-то не приглянулась – слишком уж свободно и развязно он себя вел.

– А мы тут с твоим дорогим Санни сидим, да… Пиво пьем!

Я на секунду остолбенела, зная прекрасно, что мой Санни не пьет – то есть вообще, в принципе ни капли!

Но Радж тут же снова радостно загоготал:

– Шутка!.. Поверила, да?

«Придурок!» – выругалась я про себя.

– Знаешь, что я тебе скажу, – проникновенно поведал мне Радж. – Санни совсем замучал меня! Целыми днями от него только и слышно: Джули! Джули! Джули! Я уж сказал ему, что он меня достал, что я и без него прекрасно разбираюсь в русских девушках и знаю, какие они необыкновенные! – Он вновь заржал. – А теперь передай-ка телефон Дженни…

«Ничего себе, раскомандовался!» – подумала я раздраженно, отдавая мобильник Женьке. В самом деле, что еще за бесцеремонность! Надо тебе поговорить с любимой – ну так и говори по своему сотовому, чего деньги друга-то тратить!

К моей чести, кипятилась я не так уж и долго. В конце концов, да бог с ним, с Раджем, если уж он такой непосредственный… Главное, чтобы Женька счастлива была, а она после разговора прямо оживилась вся, глаза сияют, разулыбалась! Я еще успела у нее сотовый выхватить и сказать Санни, что пошлю с Дженни небольшой подарочек для него. Зажигалку ему купила дорогую, а еще напечатала пачку своих фотографий да письмецо небольшое настрочила… Знаю, что до встречи нам с ним осталось чуть больше месяца, но все равно – хочется, чтобы у него уже сейчас было что-то, напоминающее обо мне, чтобы он не забывал…

– Слушай, – спросила я у Женьки, когда мы допили вино. – А фотографии Раджа у тебя случайно с собой нет?

– Только в мобильном одна… – Женька показала мне снимок немолодого уже человечка с усами. О боже, ужас, и это вот и есть Радж?! Я была в шоке. Ну как, как можно такого любить? Хотя я, конечно, понимаю, не во внешности дело, можно и в пугало огородное влюбиться, главное, чтобы человек был хороший… Но общение с Раджем по телефону оставило неприятный осадок, и я лишь недоумевала про себя – это что и в самом деле то самое, что называется «любовь зла, полюбишь и козла»? (Я еще не подозревала тогда, как сильно была близка к истине насчет козла…)

На следующий день я проводила Женьку в аэропорт, мы нежно и трогательно распрощались – ненадолго, всего на какой-то месяц. Ух, как же я завидовала ей – не передать словами! Уже через несколько часов она будет рядом со своим возлюбленным, какое же это счастье!..

А мне оставалось только набраться терпения и ждать… Общеизвестная истина: чем меньше времени остается до какого-нибудь долгожданного события, тем длиннее это время тянется…

«Нервы ни в…» Никуда не годятся!

Чем меньше времени оставалось до моего отъезда в Индию, тем большей дурой я становилась, даже на свой собственный взгляд. Я постоянно устраивала скандалы и истерики со слезами и не могла объяснить не только другим, но и самой себе: как так получается, что я безумно ХОЧУ в Индию и в то же время так же безумно этого БОЮСЬ?

Есть такой скабрезный анекдот, я его обожаю. Извините за ненормативную лексику, но из песни, как говорится, слова не выкинешь…

Значит, переполненный троллейбус. На одной из остановок входит интеллигентного вида дядечка – в очках, в плаще, в шляпе, с «дипломатом»… Скромно встает в уголочке и держится за поручень. И вдруг на весь троллейбус… громко-громко ПУКАЕТ! На него, естественно, все смотрят ошарашенно – мол, как же так?! А еще в шляпе! На что дядечка скромно отвечает:

– Извините, ради бога. Нервы ни в п…ду!

Вот про мои нервы в последний месяц перед отъездом можно было сказать то же самое – они были абсолютно ни в п…ду! Для примера могу просто привести несколько записей из дневника того периода, и вы поймете, насколько я была невменяема.

Кажется, не на шутку поссорились… Ну почему он всегда так любит дразнить меня? Прямо до слез… С утра все было нормально, он прислал мне эсэмэску с признанием в любви, я написала ответ и поинтересовалась, как вообще дела. Он замолчал. Промучившись часа два, я не выдержала и послала эсэмэску вдогонку первой: мол, чего молчишь, как жизнь-то? А этот свинтус мне пишет: «У меня все прекрасно, просто я занят по работе… Сейчас вожу по Агре очень красивую туристку, она из Англии!»

Ну понятно, просто хочет меня немного позлить, заставить ревновать! Так добился же своего, я по-глупому, совершенно по-идиотски заревновала! Сразу – в рев… Так мне обидно стало… Пишу ему: «Ну что ж, удачи тебе с этой красивой девушкой… Уверена, что вы найдете общий язык… А после осмотра достопримечательностей что? Отель, предложение руки и сердца, просьба приехать еще раз? Тактика-то одна, наверное?.. Отличная у тебя работа!..» Знаю, что это было чересчур резко. И пожалуй, несправедливо… Но он тоже додумался – так со мной шутить…

Ответ прилетел через секунду: «Что ты такое говоришь?! Ты сошла с ума?!»

«Да, сошла, – ответила я, – спасибо». И на этом он прочно замолчал. Пару часов я еще крепилась, а потом, не дождавшись от него реакции, отправила две извинительные эсэмэски, написала, что люблю его, – он молчит… Видимо, обиделся… Реву, скрывая слезы от мамы и Дашки… Господи, пожалуйста, пусть он напишет… Я не могу без него… Я НЕ МОГУ БЕЗ НЕГО…

(Спустя несколько часов.)

Честное слово, хочется подохнуть… Кажется, я своими собственными руками разрушила счастье… Зачем, зачем я послала ему ту глупую эсэмэску?! Боже, как мне стыдно… Санни так обижен на меня… очень… Я звонила ему весь день напролет – он не брал трубку… Писала ему одну эсэмэску за другой с просьбой простить меня… Наконец он ответил: «Боюсь, я недостаточно хорош для тебя. Каждый день я предлагаю новой девушке выйти за меня замуж… Это моя работа». Как его задело то мое тупое послание! Я себя убить готова… Пыталась звонить ему пару минут назад – он вообще отключил телефон… Рыдаю так, что уже не хватает воздуха – кажется, сердце вот-вот разорвется… Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, любимый, прости меня…

(На следующий день.)

Ужасно…

Всю ночь у Санни был отключен телефон. Я не спала ни минуты – просто не могла заснуть, меня трясло от рыданий… Думала, задохнусь… Плакала всю ночь напролет… Я и не подозревала, что в человеке может быть столько слез… Под утро уже не могла сдерживаться – завыла в голос так, что мама и Дашка в другой комнате проснулись, прибежали ко мне, перепуганные… С трудом объяснила, что поссорилась с Санни, они попытались меня как-то успокоить…

– Не переживай, из-за такой ерунды люди не расстаются, – сказала мама, – если он тебя любит по-настоящему, то позвонит…

А я не могу успокоиться…

(Спустя несколько часов.)

Телефон он все-таки включил – мне пришло извещение о доставке моей эсэмэски… В ней я написала: «Просто хочу напомнить тебе твои собственные слова… Однажды ты сказал мне: „Как я могу сердиться на тебя? Ты – моя жизнь… Разве можно сердиться на жизнь?!" И что теперь? Выходит, ты меня обманывал?..»

Пробрало. Все-таки ответил. Правда, продолжает гнуть свою линию: «Я говорю эти слова каждой своей новой девушке!»

(Полчаса спустя.)

Простил! Простил! Простил!!! Ура-а-а-а-а!!!

Не знаю, как я жила эти два дня… Да я просто НЕ ЖИЛА… В общем, в ответ на его последнюю эсэмэску я написала ему, что он должен хотя бы поговорить со мной… Глупо же бросать трубку, нельзя прятаться в обиженное молчание… Пусть он скажет, что мне делать – может, мне вообще теперь не стоит приезжать в Индию?!

Он ответил мне: «Той красивой туристке, о которой я тебе писал, шестьдесят лет… Никогда больше не говори мне тех слов, что ты сказала вчера, договорились? Я люблю тебя».

Я в который раз разревелась – уже от счастья…

Где-то я читала, что это признак развивающейся шизофрении – беспричинная ревность… Видимо, тогда я была очень близка к тому, чтобы впасть в шизофрению. Я ревновала Санни ко всем, даже к его друзьям, с которыми он проводит свободное время. Стыдно сейчас признаваться, но да – я ревновала его даже к Женьке!

Кстати, о Женьке. Когда, спустя пару дней после ее прилета, Санни встретился с ней, то тут же позвонил мне и сообщил, что Женя передала ему мои подарки и что ему очень понравилось. («Он твои фотографии уже раз сто пересмотрел!» – прокомментировала Женька.) Я же, вместо того чтобы радоваться, начала мучительно думать о том, что они сейчас вдвоем. А что они делают? О чем говорят?

Конечно, я сама себя накрутила, но честное слово – мне казалось, что, пока я тут сижу в Самаре, Женька там в Агре может влюбиться в моего Санни, а Санни может влюбиться в нее! Идиотизм, верно?

Правда, Женька порой сама подливала масла в огонь. Она часто присылала мне эсэмэски, в которых расхваливала Санни на все лады, какой он хороший, да милый, да добрый… А про Раджа даже не заикалась. Когда я же я прямо спрашивала ее: мол, а твой-то благоверный что? – она неопределенно отвечала: да так… он весь в заботах и делах… страшно занят… «Ага, занят, – злилась я про себя, – и ты решила, что мой Санничка должен тебя развлекать?»

В общем, я банально и тупо ревновала и сама же презирала себя за это недостойное чувство, боясь, что кто-нибудь может заметить, а Женька, словно чувствуя мою слабину, продолжала меня дразнить… «Да, кстати, – писала она, – я ведь была у Санни в гостях, он познакомил меня со своими родными… Он тебе ничего не говорил?» Нет, он мне ничего не говорил. Наверное, там и говорить-то особо было не о чем, видимо, Санни просто не придал этому большого значения… Ну не потому же он смолчал, что это для него что-то значит?! Мне было неприятно не потому, что он ПРОМОЛЧАЛ об этом (я была уверена, что он любит меня по-прежнему), а потому, что Женька мне об этом СКАЗАЛА. Зачем? Какую цель она преследовала? Сейчас у меня закрадываются подозрения – а может быть, уже тогда, почувствовав всю бесперспективность и обреченность их с Раджем отношений, Женька пыталась хоть таким образом самоутвердиться? Нарочно причиняя мне боль?.. Кто знает…

Ее Радж тоже раздражал меня неимоверно. Как-то раз я получила эсэмэску от Санни странного содержания: «Какой у тебя номер рейса?» Странным мне это показалось потому, что я Санни давно уже все отправила – и номер рейса, и время прилета, – он должен был это уже наизусть знать! Ну, делать нечего, послала ему все данные еще раз и пошутила: «Смотри не забудь меня встретить!» Он пишет в ответ: «Пока не знаю. Может, встречу, а может, и нет…»

Это еще что за новости? Пока я недоумевала, Санни тут же перезвонил мне и принялся извиняться:

– Прости, любимая, это был не я, это Радж взял мой мобильный, решил пошутить… А я конечно же приеду в аэропорт!

– Шутничок, – мрачно буркнула я в адрес Раджа. – Передай ему, что, как только приеду в Агру, я его убью!

Слышно было, как Санни дословно передал мое послание Раджу. Тот захохотал и выхватил у него трубку (вот же бесцеремонный!):

– Джули, я почту за честь погибнуть от рук самой красивой в мире девушки…

«Придурок! – выругалась я про себя. – Иди вон лучше своей Женьке дифирамбы пой, а то у нее явно нехватка твоего внимания!»

В общем, заочно Радж мне категорически не понравился…

«А сейчас я буду с вами нежно прощаться!»

Была у меня учительница истории, Наталья Петровна, расчудесная тетка. Я сейчас говорю даже не о ее педагогическом таланте, а о чисто человеческом обаянии. На ее уроки мы всегда ходили, как на праздник, настолько все было весело и интересно. Впрочем, не буду сейчас впадать в лирику на тему «школьные годы чудесные», я о другом. Так вот, у Натальи Петровны была коронная фраза: «А сейчас, дорогие мои, я с вами буду нежно прощаться!» Произносила она ее обычно в конце урока, но иногда и перед более длительной разлукой – например, перед каникулами.

С момента окончания школы минуло уже, страшно сказать, почти десять годков-с, а фраза эта крепко застряла у меня в сознании. Теперь я вставляю ее к месту и не к месту всякий раз, когда собираюсь с кем-то расстаться – неважно, на несколько месяцев или минут.

Запись из дневника.

Итак, мои дорогие, сейчас я буду с вами нежно прощаться… Вернее, не с вами, а со своей прошлой жизнью, своими друзьяии, родными – в общем, со всем, что было для меня привычным в течение двадцати шести лет, но с чем, увы, мне предстоит вскоре расстаться. Настало время уезжать…

Мой последний месяц в России пролетел как-то бестолково. Абсолютно ничего не отложилось в памяти – ни встречи с друзьями, ни трогательные последние свидания с родней, ни напутствия… Но, несмотря на то что последние дни прошли как в тумане, собственно день отъезда врезался мне в память намертво. Все было очень эмоционально и слезливо-сентиментально, аж самой противно…

В последнюю ночь дома мне так и не удалось поспать. Я жутко нервничала и переживала, понимая, что неумолимо истекают мои последние часы в России и совсем скоро начнется абсолютно другая жизнь… Чтобы как-то упокоить нервы и занять себя, я пересмотрела какие-то старые фильмы, затем попробовала почитать книжку, но поняла, что совершенно не разбираю, о чем там написано, смысл от меня ускользал. Отложила книгу, попыталась заснуть. Ворочалась-ворочалась, и вдруг как разрыдаюсь от страха!.. Немного успокоившись, пошла на кухню попить. Туда же вскоре явилась мама, которой тоже не спалось.

– Ну что, – спрашивает, – ревешь? – Она всегда отличалась высокой проницательностью… Мы обнялись с ней и еще некоторое время поревели хором.

Встретились с папой – наспех, в машине, на пять минут, мне было страшно некогда. Расщедрился, преподнес мне тоненькое золотое колечко – вроде как подарок на будущую свадьбу…

Позвонила бабушка. Я заранее предупредила ее, что если она начнет реветь, то я и разговаривать-то с ней не стану, и так нервы на пределе… Первые пять минут разговора она еще как-то держалась, бодрилась. Когда же настало время сказать последнее «до свидания», она не выдержала и расплакалась прямо в голос.

Заехали к деду. Тот тоже пустил слезу, вот это меня просто доконало – я никогда раньше не видела его плачущим.

– Ну что ты в самом деле, – рассердилась я, – словно на войну меня отправляешь! Как будто в последний раз меня видишь! Я уже через полгода приеду, мне надо будет визу новую получать!

– А кто знает, – пробормотал он сквозь всхлипывания, – может, больше и не увидимся, я же такой старый, наперед загадывать нельзя…

Как назло, поезд на Москву опоздал на полтора часа. Все это время мы (то есть я, мама и сестра) проторчали на перроне на пронизывающем ветру, приплясывая, чтобы согреться. Дашка торжественно вручила мне запечатанный конверт и сказала, чтобы я прочитала ее послание только тогда, когда уже буду в поезде.

…То ее прощальное письмо до сих пор хранится у меня в дневнике, зажатое между страницами общей тетради…

«…Ну вот, ты распечатала мое дурацкое, нелепое письмо, а это значит, что ты уже едешь… А за окнами, наверное, темно и бегут вереницы деревьев… А я в этот момент, скорее всего, бреду по перрону и, возможно, плачу…

Да, конечно, я уже привыкла, что ты давно живешь своей жизнью, что ты всегда далеко, на расстоянии… Но это все равно по-другому. Потому что сейчас ты не просто уезжаешь в другой город или страну – ты уезжаешь в другую жизнь, ты выходишь замуж… А это значит, что теперь все будет не так, как раньше… Раньше ты была частью НАШЕЙ семьи, а теперь ты создашь СВОЮ, а мы останемся просто родными. Я, наверное, пишу банальности, но просто думаю я в данный момент именно такими конструкциями.

Теперь мы будем реже видеться – и меня это огорчает. Потому что я тебя очень, сильно-пресильно люблю, моя самая лучшая сестричка!!! Я вот сейчас пишу и реву…

…Я хочу, чтоб ты знала – ты необыкновенная!.. Я никогда не стану такой, как ты, а я всегда с детства тебе завидовала и хотела быть на тебя похожей. Это правда…»

И я до сих пор плачу, когда перечитываю это письмо. Всякий раз… Как впервые…

«Дорогая, это Индия!»

Запись из дневника.

Иногда я ловлю себя на том, что все происходящее кажется мне нереальным, как во сне. До сих пор не верится, что я действительно нахожусь здесь. Я прилетела несколько дней назад… Однако каждое утро, когда я выползаю из своего гостиничного номера в сад, чтобы позавтракать на свежем воздухе, наблюдая, как по залитой солнцем траве шныряют юркие бурундучки, моя душа наполняется диким восторгом – да, да, да, я в Индии, вместе с любимым! Это не сон…

Санни устроил меня в гостиницу, знакомую мне еще по прошлому визиту в Агру. Считается неприличным, чтобы возлюбленные до свадьбы жили и спали под одной крышей, именно поэтому – ради соблюдения формальных приличий – я не остановилась в доме его родственников. Собственно, приличия действительно остались лишь формальностью, ибо каждую ночь конечно же Санни проводит со мной в номере.

Занятно, что весь обслуживающий персонал гостиницы прекрасно меня помнит, хотя с момента моего прошлого приезда прошло больше трех месяцев… И они, разумеется, ждут того же и от меня, постоянно подкатываясь ко мне с дружескими улыбочками:

– Мэм, вы меня не узнаете?

Ну конечно же я не узнаю… Если честно, для меня они все на одно лицо, уж извините… Все работники этой гостиницы, как на подбор, темнокожи, худощавы и усаты.

Единственный, кого я признала, – это Бола, мой «горничный». В этот раз он снова, как и в прошлый приезд, обслуживает мою комнату, убирает, выносит мусор, меняет белье, приносит мне завтраки, чай, кофе, воду… Словом, незаменимый в хозяйстве человек! Ко мне Бола относится с каким-то благоговейным трепетом, стесняясь лишний раз слово сказать. Прежде чем заговорить со мной (в случае совсем уж крайней необходимости), он долго собирается с духом и морально готовится к такому важному событию. Меня он по-настоящему забавляет… У него немного женственные повадки, голос и взгляд; он даже при ходьбе виляет бедрами, как манекенщица. Первое время, грешным делом, я думала, что он гей (а что, в Индии тоже такое случается), но потом выяснилось, что у Болы есть жена и двое детишек…

Впрочем, о Боле, который, несомненно, является личностью уникальной, я еще успею рассказать. Времени у меня предостаточно, практически весь день Санни на работе, а я от безделья описываю все свои впечатления, шаг за шагом… Так что надо соблюдать последовательность повествования – вернемся к тому моменту, как я села в самолет.

…Пока пассажиров еще не попросили отключить сотовые телефоны, я в панике отправила Санни эсэмэску следующего содержания:

«Я уже в самолете. Я ТАК БОЮСЬ!!! Напиши мне что-нибудь хорошее…»

«Я с тобой, моя девочка – откликнулся он. – Все будет хорошо, не волнуйся! Люблю тебя, жду тебя».

…Полет прошел в целом нормально, если не считать двух парней-белорусов, которые сидели позади меня. Эти добрые молодцы стали активно заливать в себя виски, едва мы успели взлететь, а затем, развеселившись, начали орать на весь салон глупости типа: «Белораша форева, Лукашенко зэ бест!» Спустя некоторое время к этой милой компании присоединился тоже в зюзю пьяный пенджабец; он вообще лыка не вязал, все время бубнил что-то неразборчивое по-английски вперемешку с хинди, так что понять его было практически невозможно, но, тем не менее, белорусы с ним все же достаточно живо общались на какую-то увлекательную тему. К концу полета пенджабцу стало плохо, и он принялся издавать угрожающие звуки, обещая, что его сейчас вывернет наизнанку… Разумеется, находившиеся в салоне индийцы с чувством оскорбленного достоинства поджимали губки: «Эти свиньи русские споили добропорядочного индуса…»

Слева от меня сидела молодая симпатичная индианочка, оказавшаяся такой болтушкой! Она меня просто заговорила и забросала вопросами. Звали ее Лавли[15] (чудесное имя); она успела поведать мне историю своей несчастной любви, затем рассказала о том, какие экзамены ей предстоит сдать в этом году, перечислила все нравящиеся ей индийские фильмы, напросилась ко мне на предстоящую свадьбу – в общем, вела себя так, будто мы были знакомы сто лет! В конце полета мы с ней обменялись телефонами и сердечно простились. Милая девочка…

Когда самолет приземлился в Дели, меня начало трясти и даже слегка подташнивать от волнения. Вот сейчас… совсем скоро… Я увижу ЕГО!

Я выскочила из самолета одной из первых и резво помчалась на паспортный контроль. Встречавшиеся по дороге индийцы с улыбкой глядели на мое взволнованное лицо – казалось, все они понимали, куда я так спешу!..

Стоя возле багажной ленты и даже подпрыгивая от нетерпения, я принялась строчить Санни очередную эсэмэску, передававшую все мое нетерпение:

«Я уже здесь, здесь, здесь! Жду багаж…»

Представила, как он сейчас тоже переживает и волнуется, извелся весь от ожидания, наверное…

Спустя минуту мне приходит «потрясающий» ответ – я даже не с первого раза врубилась, перечитала несколько раз:

«Извини, дорогая. У меня сейчас очень много работы в Агре, я не смог вырваться. Не волнуйся, я попросил Дженни встретить тебя. Целую, люблю, до скорой встречи!»

Когда я наконец поняла, что такое здесь написано, у меня внутри все просто опустилось… Стою, жду свой чемодан, а у самой слезы в глазах закипают… «Я попросил Дженни встретить тебя… Попросил Дженни встретить тебя…» Состояние такое, что впору хватать свой багаж – и на ближайший обратный рейс до Москвы!

«Сволочь, сволочь, сволочь!» – повторяю я про себя, не думая даже о том, что у него ДЕЙСТВИТЕЛЬНО могло быть много работы и он в самом деле не смог приехать… Ерунда! Чепуха! Ради меня он должен был бросить все свои дела и примчаться в аэропорт! Скотина… Я его почти ненавидела в тот момент – с такой же страстью, с какой до этого любила.

Конечно же, забрав свой чемодан, я вышла к толпе встречающих с бодрой улыбкой… Чтобы Женя, не дай бог, не догадалась, как для меня это больно и унизительно… Глаза, должно быть, все равно были несчастные, но зато улыбка – до ушей!..

Женьку я сразу увидела, она меня тоже; радостно замахали друг другу руками… Обнялись мы с ней, то-се… Она подхватила одну из моих сумок, и мы зашагали с ней к автомобильной стоянке, где, как объяснила Женя, ждало такси… Я иду, о чем-то с ней вроде даже разговариваю, спрашиваю что-то, а в горле вот такой ком стоит!.. Только бы не разрыдаться, думаю…

Вдруг слышу сзади шаги – догоняет нас кто-то. И – как схватит меня за руку!.. Вздрагиваю, оборачиваюсь…

Стоит Санни собственной персоной и улыбается как ни в чем не бывало!!! И Женька, слышу, хохочет рядом…

Ну и шуточки!!! До сих пор к его вечным розыгрышам не привыкну… «Не смог вырваться», надо же…

Обнял он меня, а я чуть не плачу… Прижалась к нему, уткнулась лицом в его шею, такой запах родной, любимый… И рубашка эта синяя, я ее помню…

Кстати, первое мое впечатление от Санни после разлуки: какой он смуглый, господи! Отвыкла я за это время от индийцев… А второе впечатление: ах, какой же он красивый!..

– А я, как только получил твою эсэмэску, сразу же предложил Дженни немного подшутить над тобой, – объясняет он, довольный произведенным эффектом, как ребенок. Шутнички…

– А что ты почувствовала в этот момент? – допытывался он потом.

– Что, что… Желание тебя убить – вот что!

В ответ – хохот… Весело, что уж тут скажешь…

В общем, подхватил он мой багаж и бодро зашагал к стоянке.

– Ага, – подкалываю я его, – специально до последнего не появлялся, дотянул, чтоб чемоданы самому не переть!

– Ну, вот ты меня и раскусила, – смеется он. – Разве ж охота таскать такую тяжесть! У тебя там что, кирпичи?..

Ну, короче, сели мы в такси и поехали по ночной Индии в Агру. Женька впереди устроилась, рядом с водителем, а мы с Санни – на заднем сиденье… Боже, как же я соскучилась по нему!!! Обнялись, он меня за руку держит, пальцы мои целует, по волосам гладит – столько нежности… И все говорит, говорит, говорит… И как он скучал по мне, и как часто плакал из-за того, что ему меня не хватало, и как сильно он меня любит…

– Неужели я и вправду здесь, с тобой? – и веря и не веря, спрашиваю саму себя.

– «Дорогая, это Индия!» – смеется Санни, цитируя один из известных фильмов. – Ты со мной, это правда…

Индия… Я снова вдыхала ее запах! Индия вообще пахнет особо – остро, пряно, резко; здесь нет оттенков, запахи чрезвычайно сильны и контрастны – от сильных ароматов до одуряющей вони… Впрочем, особенно ясно ощущается это лишь в первые полчаса-час, а затем принюхиваешься и уже не замечаешь…

И воздух в Индии другой – он весомый, плотный, его можно потрогать, подержать в руках, как вату…

В Агру мы приехали, когда уже начало светать. Сначала подбросили Женьку до ее гостиницы, а потом поехали в мой отель…

«С приездом! – сказала я себе, торжественно водружая на полочке перед зеркалом все свои кремы, шампуни, духи… – Добро пожаловать в новую жизнь!»

Семья Санни

– Ты не представляешь, как все мои родственники мечтают поскорее с тобой увидеться, – сообщил мне Санни, еще когда мы ехали из аэропорта. – Постоянно спрашивают меня: ну когда наконец приедет Джули?

Я выдавила из себя улыбку. Встреча с семьей любимого меня и радовала, и страшила одновременно. Как себя вести? Что делать? Что говорить? А вдруг они сочтут меня недостойной их сына, развязной русской девицей? Ведь порядочные индийские девушки, как известно, отличаются повышенной застенчивостью, а я этим, признаться, не страдаю… А еще меня мучил вопрос – падать или не падать в ножки? Ну, вспомните сцену из любого индийского фильма – при встречах со старшими или просто уважаемыми личностями молодежь постоянно бухается на землю, чтобы прикоснуться к их ногам… А может, тупо строить из себя классическую индийскую скромницу – хихикать, краснеть, смущаться, закрывать лицо руками?.. Наверное, со стороны эти размышления выглядят смешно, но ведь проблема действительно стояла! Ведь там, пардон, такая культура!!!

– Don't worry, be happy,[16] – вот что примерно сказал мне Санни в ответ на все мои переживания. Мол, расслабься и веди себя соответственно ситуации. – Все, что тебе нужно делать, когда ты встретишь кого-нибудь из моей родни, – это сказать «салам алейкум», а если он скажет это первым, ты должна ответить «алейкум салам», все просто! Уверяю, этого будет достаточно, чтобы ты произвела благоприятное впечатление.

Ага, ему-то легко говорить – он дома, среди своих. А я чувствую себя такой зажатой… Их много, а я одна! А родни у Санни, надо сказать, предостаточно… Только в Агре наберется сотни полторы близких и дальних родственников, и со всеми он поддерживает отношения. Я помню, еще в мой прошлый приезд, когда мы с ним гуляли в саду возле его дома, он постоянно здоровался с каждым встречным, попутно объясняя мне:

– Это моя двоюродная бабушка… А это дом моего старшего кузена… А это мой дядя с женой… А это – мои племянники…

Я только мычала в ответ что-то невразумительное, делая вид, что запоминаю всех, кто нам повстречался в тот день.

– Когда мы поженимся, на свадьбу с моей стороны приедет минимум две тысячи человек, – задушевно поведал мне Санни. Я малость обалдела и попыталась отшутиться: мол, в таком случае я не приеду на твою свадьбу, и даже не зови!.. Что уж поделаешь – индийцы очень чтят семейные узы и стараются по возможности жить общиной… А значит, хочу я того или не хочу, мне придется отдать дань уважения – встретиться с каждым Санниным родственничком.

Как выяснилось позже, практически каждый житель того района, где жил Санни, так или иначе имел отношение к его семье. Представьте себе – уютный индийский дворик, около двадцати частных домов. В центре – зеленый сад, где играют детишки, резвятся обезьянки и некоторые особо спортивные личности совершают утренние и вечерние пробежки. По вечерам жители всех домов выносят во двор стулья, кресла-качалки, усаживаются у порога и, попивая кто чай, кто холодный ласси,[17] ведут неспешные светские беседы с соседями, наблюдают, как садится солнце, присматривают за копошащимися в саду детьми… Идиллия!

Каждый новый родственничек, к которому Санни и я являлись с визитом, считал своим святым долгом угостить меня чем-нибудь вкусненьким. Меня усаживали в красном углу, приносили какое-нибудь угощение (чаще всего чай и сладости), а сами рассаживались вокруг и с любопытством рассматривали, как восьмое чудо света. Ей-богу, порой я ощущала себя диковинным животным в зоопарке. Неловкость усугублялась еще и тем, что многие (особенно женщины) вообще не разговаривали по-английски. Только и оставалось, что сидеть как идиотке и улыбаться всем на всякий случай. Когда же я, дабы разрядить атмосферу, изрекала что-либо на хинди, в доме поднимался дикий шум – дети визжали от восторга и ужаса одновременно. Ах, оказывается, я умею говорить по-человечески! После пары-тройки подобных визитов все имена родственников перемешались у меня в голове, как винегрет. Хотя кое-кто все же остался в памяти – и даже если я не могла вспомнить потом их мудреные имена, все равно прекрасно помнила обстоятельства, при которых мы познакомились, и о чем говорили.

Сначала, помнится, Санни повез меня к своему дяде. Повод был двойной – во-первых, дядя на днях отбывал навсегда в Америку к сыну, так что нужно было успеть познакомиться и заодно попрощаться; во-вторых, в эти дни там гостила кузина Санни из Гуджарата, мнением которой Санни очень дорожил.

Дом, помимо собственно кузины и дяди, был полон народу, родственников, соседей и гостей, не меньше тридцати человек, – и все сидели в одной комнате. Это был очень старый дом – Санни сказал, что ему около двухсот лет, и даже показал мне комнату, в которой он родился!

Конечно же на меня все пялились. Обсуждали мою одежду, внешность, цвет кожи, наши с Санни отношения, думая, что я ничего не понимаю, но общий смысл я все-таки улавливала. Я смущалась невероятно, непритворно краснея, – куда там индийским скромницам до меня!

Кузина оказалась милой женщиной. Правда, она, к сожалению, прекрасно владела английским и потому буквально забросала меня вопросами:

– А вы любите Санни? А как вы познакомились? А что ваши родители думают по этому поводу? А кем вы работаете в России? А когда вы планируете пожениться? – Ужас просто…

Дядя, несмотря на то что отбывал в Штаты, по-английски не говорил и не понимал абсолютно. Поэтому наше общение с ним свелось к тому, что он любезно демонстрировал мне фотографии своей внучки и требовал от меня подтверждения, что она – «вылитая Айшвария Рай», знаменитая индийская актриса, Мисс мира. Я поддакивала – как две капли, ага! Когда же этот милый дядечка узнал, что мы с Санни собираемся пожениться, он расплакался, как ребенок, из-за того, что теперь вряд ли попадет на нашу свадьбу, ибо из Америки не налетаешься…

Потом в комнату внесли маленькую Саннину племяшку. Девочка – чудо, еще говорить не умеет, а уже вся такая из себя модница, с двумя хвостиками, браслеты звенят на крошечных ручках… Я тут же попросила, чтобы мне позволили взять малышку на руки, усадила к себе на колени и спасалась от всех любопытных взглядов тем, что утыкалась лицом в ее волосики и целовала в щечку.

Затем неожиданно отключили электричество, но посиделки продолжились как ни в чем не бывало при зажженных свечах. Мне, признаться, в темноте было значительно легче – я практически никого не видела, и можно было не переживать.

Когда наш с Санни визит подходил к концу, настал апофеоз – народ вздумал со мной фотографироваться. Это в темноте-то!!! Представляю, что там за физиономия у меня получилась при вспышке фотоаппарата в кромешной тьме! Я чувствовала себя обезьянкой в городе Сочи, с которой все отдыхающие снимаются на память как с экзотикой. Умереть была готова от неловкости… Поэтому, когда Сан-и спросил меня: «Пойдем?», я испытала просто невероятное облегчение.

Следующей по степени важности была встреча со старшим кузеном Санни, имеющим большой вес в семье и пользующимся огромным авторитетом. В семье его ласково звали «Биту-бхай», то есть «братец Биту», но боялись все этого братца – о-го-го! Он долго и придирчиво меня рассматривал, но молчал, и я не знала, что и подумать. Наконец Санни шепнул мне на ушко:

– Он хочет поговорить с тобой наедине… Я ненадолго вас оставлю! – И прежде чем я успела опомниться, вышел из комнаты.

Я обмерла от страха, предчувствуя настоящий допрос. Так оно и вышло: кузен устроил мне целый экзамен. О чем он только со мной не говорил, о чем только не спрашивал! Причем обсуждали порой такие отстраненные вещи, вроде курса доллара в России и Индии, что я недоумевала – для чего ему это? Он что, хочет проверить уровень моего английского? От волнения у меня даже сердце разболелось, но я мужественно отвечала на все его вопросы и вежливо улыбалась, давая понять, что мне очень интересна беседа.

На другой день Санни с радостью сообщил мне, что я понравилась его кузену. Поначалу, как выяснилось, тот был очень сердит на Санни и настроен ко мне заведомо недоброжелательно: что, мол, в Индии тебе хороших девушек мало?! «Да зачем мне индийские девушки, – отвечал Санни, – если я эту люблю…» Но, пообщавшись со мной, суровый Битубхай сменил гнев, как говорится, на милость. Сказал:

– Она очень милая и приятная девочка. Больше всего мне понравилось, что она стеснялась – совсем как индианка, такая скромная…

– Между прочим, – смеялся Санни, рассказывая мне об этом, – он и сам невероятно смущался, разговаривая с тобой! Он хотел расспросить тебя о наших отношениях, а вместо этого задавал какие-то посторонние вопросы – про погоду, про курсы валют, про карьеру…

Как-то одна из кузин Санни – весьма интеллигентная и образованная девушка в очках, студентка лет двадцати – затеяла со мной светскую беседу. Один из ее вопросов мне запомнился:

– Мисс Джули, так получается, что вы оставили свою профессию, работу, карьеру во имя любви?!

– Получается, так, – кивнула я. В ее глазах читался неприкрытый ужас: сама она наверняка была уверена, что никогда в жизни так бы не поступила. Подожди, девочка, подумала я в тот момент, вот влюбишься по-настоящему – тогда поймешь. И все твои прогрессивные феминистические идеи испарятся как дым… Но вслух, понятно, ничего этого я не сказала.

В целом общее единогласное мнение родственников обо мне было таковым: я очень «nice»,[18] «innocent»[19] и «beautiful»[20] (последнее слово они произносят как «бьюууутифуль»), что в устах индийца, видимо, считается наивысшей похвалой. Благоприятное впечатление произвели, помимо этого, мои манеры и образованность, а также познания в индийской культуре, особенно любовь к местным фильмам. Так что, можно сказать, благословение предков мы с Санни получили.

Но больше всего меня полюбила, несомненно, старшая сестра Санни. Ее звали Гульназ. Санни жил вместе с ней, ее мужем и сыном в одном доме. Семья сестры обитала на первом этаже, а Санни на втором. После свадьбы Санни намеревался торжественно перевезти меня к себе, на второй этаж, а пока что это было обычное необжитое холостяцкое жилье, поэтому все свободное время Санни проводил на первом этаже. У сестры, которая его обожала, он завтракал и ужинал, племянник души в нем не чаял, да и муж Гульназ не возражал, что здоровый, по сути, мужик все время находится в их доме.

Мы с Гульназ понравились друг другу с первого взгляда. Несмотря на то что она почти не говорила по-английски, мы отлично понимали друг друга – очевидно, на уровне подсознания. Уже в первые дни моего пребывания в Индии Гульназ спросила у Санни:

– А где Джули обычно кушает?

– Иногда в отеле, а иногда я ее в ресторан вожу, – ответил он.

Гульназ пришла в ужас, заохала и замахала руками:

– Это все нездоровая, нехорошая пища! Как же можно без домашнего-то! Вот что, отныне каждый вечер вы будете ужинать с Джули у нас, и без возражений!

В мой первый визит специально для меня Гульназ приготовила свое коронное блюдо: плов бриани с вкуснейшими мясными котлетками кебаб.

– Мне очень, очень понравилось! – восторженно сказала я, благодаря Гульназ за ужин. Та была просто счастлива услышать мою похвалу.

– А ты когда-нибудь приготовишь то же самое для меня? – лукаво ввернул Санни. Я вздрогнула. Ох, как же много существует вещей, которым мне предстоит научиться! В том числе готовить вот такие кулинарные шедевры… Смогу ли? Верится с трудом…

А затем так и повелось – каждый вечер Санни заезжал после работы за мной в отель, и мы отправлялись к Гульназ на ужин. Постепенно я стала чувствовать себя там как у себя дома – настолько это место было родным, теплым и душевным…

Гульназ привязалась ко мне всем сердцем. Иногда меня буквально вгоняли в краску ее выходки – например, она могла взять мою руку и начать ее расцеловывать, приговаривая ласково: «Бхаби…». «Бхаби» в переводе с хинди означает «жена брата», «невестка».

Когда я подарила Гульназ русскую матрешку, она пришла в дикий восторг! Она снова и снова вынимала деревянных куколок одну из другой, а затем вставляла обратно, радостно считая: «Одна… две… три… четыре… пять!» Каждому вновь прибывшему гостю матрешка демонстрировалась как чудо света.

Как-то Гульназ заметила, что у меня руки все в комариных укусах. А комары здесь противные, злющие и активные круглый год, просто ужас. Плюс у меня еще кожа очень чувствительная… В общем, Гульназ разохалась, разахалась, запричитала, обняла меня, начала целовать – жалела так, видно, а затем принесла мне средство против комаров и мазь от укусов.

– Да-а-а, – задумчиво и немного ревниво потянул Санни, наблюдавший эту сцену. – Она уже сейчас любит тебя больше, чем меня… Что же будет позже?..

Безграничная любовь Гульназ дошла даже до того, что она стала… стирать мою одежду. Поначалу, едва она мне это предложила, я отмахивалась от нее руками и ногами:

– Нет, спасибо, не нужно… Я как-нибудь сама…

– Да что ты там настираешь у себя в гостиничном номере?! – скептически восклицала она, уперев руки в бока. – Клянусь Аллахом, мне это нетрудно… Отдавай мне всю свою грязную одежду в конце недели, я с удовольствием ее постираю для тебя!

– Она права, – вступил в разговор Санни. – В отеле нормально стирать ты все равно не сможешь… Или ты стесняешься? Ну, хочешь – отдавай одежду не Гульназ, а мне. Я сам постираю…

– Нет!!! – в панике вскрикнула я. – Тебе не отдам тем более…

Однако они насели на меня вдвоем, и в конце концов мы пришли к компромиссу: пятьдесят на пятьдесят. Что-то стирала я сама, вручную, а что-то (вроде джинсов, которые можно было стирать в машинке) отдавала Гульназ.

Санни продемонстрировал мне свои две комнаты на втором этаже. Очень волновался, какое впечатление на меня произведет его жилище. Все время напряженно спрашивал:

– Тебе и вправду нравится? Честно-честно, нравится? Сможешь ли ты здесь жить со мной? А как тебе вид с балкона? А вот скоро еще тут побелят стены и потолок, покрасят пол… А какие цвета ты предпочитаешь? Еще и мебель надо новую купить…

Смешной такой… Мне не может не нравиться, потому что с ним я готова жить всюду и в любых условиях. Главное, чтобы он был рядом…

Кстати, для Санни важно было мнение обо мне не только его родных, но и друзей. Тут, конечно, он больше ждал не одобрения – он был в нем уверен, – а попросту хотел похвастаться невестой! Друзей у него – полгорода, все очень неплохие ребята. Но мне в душу запали двое из них.

Первый был раза в три старше Санни. Но, несмотря на разницу в возрасте, они были друзья не разлей вода! Санни очень уважал его и ценил.

На меня произвели огромное впечатление его изысканные манеры. Когда мы с Санни впервые прибыли к другу с визитом, он обратился ко мне с торжественной, пусть и несколько высокопарной, речью:

– Мисс Джули, разрешите мне представиться, а также познакомить вас с остальными членами моей семьи… Моя жена, мой сын, две моих дочери… Прошу прощения, дом у меня маленький, но зато в этом доме царит любовь… И я буду безмерно счастлив видеть вас в своем доме снова и снова…

Я была тронута такой пламенной речью. С удовольствием (и вполне искренне) заверила, что обязательно приеду еще раз, что дом у него чудесный, что здесь очень уютно.

Второго друга, знакомство с которым мне запомнилось, звали Ваджид. Он мне тоже сразу понравился – такой невысокий пухленький здоровячок, помешанный на своем сотовом телефоне со всякими наворотами и прибамбасами. В первую же минуту знакомства он успел меня сфотографировать на свой мобильник раз десять! Ваджид был жутко смешным и добрым. Он был женат и несколько месяцев тому назад стал отцом – фотографии сынишки (сделанные этим же телефоном) были с гордостью мне продемонстрированы, а затем для меня даже включили (в телефоне же) запись плача малыша.

Ваджид искренне привязался ко мне – как к девушке лучшего друга и как к младшей сестренке.

– Можешь называть его «бхай-джан», – шутя посоветовал мне Санни, – на хинди это означает «дорогой братец»!

Но шутка прижилась; с тех пор я неизменно звала Ваджида «бхай-джан», он и сам привык к подобному обращению. Привыкли и окружающие – едва вдалеке слышался голос Ваджида, все наперебой кричали мне:

– Джули, твой «бхай-джан» идет!..

«…И давай на ней жениться!»

Кстати, вопрос о женитьбе, подобно кузине из Гуджарата, не задал мне только ленивый. Каждый из Санниных родственничков непременно с пристрастием интересовался: «А когда вы собираетесь пожениться?», – причем интересовались почему-то не у Санни, а у меня. Я в ответ только мычала «Не знаю…» и растерянно оборачивалась к Санни. Он же и не думал приходить мне на помощь и вообще вел себя так, будто ничего не происходит. Словно только от меня зависело, когда мы поженимся! Я вообще ничего не знала – ни-че-го, – я была в чужой стране, и все, что у меня было, – это полный комплект документов, необходимых для заключения брака.

Мало-помалу мной начало овладевать серьезное беспокойство. Прошел день, другой, третий, неделя… а Санни даже и не заикался о том, что мы должны пожениться. Словно было в порядке вещей, что я приехала в Индию, поселилась в отеле и живу себе… И менять никто ничего как будто не собирается, все всех устраивает.

Больше всего меня раздражало то, что меня все спрашивали: «А когда ты улетаешь обратно в Россию?», хотя, по сути, подразумевалось, что я никуда не улетаю, я остаюсь здесь жить – разве нет?!

«Не знаю пока… – бормотала я, – я еще не покупала обратный билет, я подумаю…»

А тут еще Женя подливала масла в огонь. Они с Раджем постоянно были у меня перед глазами, и я не могла не заметить, что их отношения далеки от идеальных. Думаю, в глубине души Женя и сама это понимала. Раньше, до этого приезда в Индию, она была полна самых радужных надежд – я помню это по ее письмам. Когда она ночевала у меня в Москве накануне отлета, то делилась со мной планами:

– Возможно, в этот раз я уже никуда не уеду от любимого, а останусь в Индии навсегда… Поженимся мы или нет – зависит только от меня, все давно решено, дело только за моим согласием, и Радж вот уже два года терпеливо ждет…

Однако, приехав сюда и лично оценив ситуацию, я поняла, что Женька выдавала желаемое за действительное. От нее, собственно, не зависело абсолютно ничего. Бо́льшую часть времени она была предоставлена сама себе, Раджу было просто не до нее. Он, конечно, отговаривался всевозможными делами и вообще занятостью по работе, но, думаю, ему просто не хотелось напрягаться и возиться со своей подружкой. Она была нужна ему только по ночам, уж простите за цинизм… Да и ночами-то, делилась со мной Женька, он не всегда с ней оставался – часто уезжал, объясняя это опять же бизнесом (уж что-что, а болтать он мастер, в этом я имела возможность убедиться), и она оставалась в гостинице одна… Естественно ни о какой женитьбе речи даже не шло.

Самое неприятное то, что Женя, видя такое отношение Раджа к себе, стала проецировать его поступки на всех индийских мужчин без исключения.

– Ну-ну, языком-то трепать они все умеют, – скептически говорила она, – но словам я теперь не верю. Верю только делам…

Плохо, что ее речи только укрепляли зародившиеся в моей душе сомнения. Я жутко переживала из-за того, что Санни тоже темнит с нашей свадьбой. Помню, когда мы ехали из делийского аэропорта в Агру, Женя уже тогда смутила меня вопросом:

– Юль, а ты уверена, что вы с Санни поженитесь?

– В каком смысле? – растерялась я.

– Ну, вы с ним прямо об этом говорили? Что вот, мол, ты приедешь и вы с ним пойдете в загс…

Я растерялась еще больше. Ну, не то чтобы мы говорили об этом в деталях, но… это же подразумевалось само собой, разве не так? Он же сделал мне предложение…

Женины слова выбили меня из колеи, я жутко расстроилась. А потом невольно стала получать им подтверждение – молчание Санни было красноречивее всяких слов. Я начала думать: а может, и вправду я что-то не так поняла в его словах? Вот, примчалась как дура, а он и не собирается на мне жениться! Во всяком случае, в этот раз… Думает, я просто к нему погостить приехала… И как мне ему сказать – мол, я не в гости, я замуж! Разбежалась, надо же!.. Губы раскатала… А тут получается, как в старой хохме: «Поймал Иван-царевич Царевну-лягушку – и давай на ней жениться!..» Да, в идиотское положение я попала, ничего не скажешь…

Причем я была уверена, что Санни действительно хочет на мне жениться – но, возможно, не сейчас, а в каком-то неопределенном будущем. Я же истолковала его предложение руки и сердца буквально – поженимся немедленно, сразу как ты приедешь! И что теперь мне делать? Напрашиваться, набиваться в жены я не хочу, хотя, если я его об этом прямо попрошу, он согласится, я знаю… Но вот ведь проклятая девичья скромность – стыдно мне просить его об этом! И что же теперь – домой возвращаться? С позором? «Мама, мы пока решили не жениться, вот через годик, наверное, я снова к нему поеду, и уж тогда…» Да ни за что на свете! Я знала, что, если я приеду обратно в Россию, в следующий раз мама костьми ляжет, но никуда меня не отпустит.

– Все они одинаковы! Вот и мой Радж такой же, – сетовала Женька, – поначалу все пел мне песни о том, что мы должны серьезно поговорить о нашем совместном будущем, а потом стал все откладывать и откладывать этот разговор… Когда же я сама поднимаю эту тему, он тут же находит тысячу причин, по которым мы не можем пожениться немедленно…

– А ты что? – сочувственно спросила я, подозревая, что меня ожидает та же участь.

– А что я?.. – вздохнула Женя. – Соглашаюсь с его доводами, потому что очень люблю его и не хочу потерять…

А я? Готова ли я была пойти на такие унижения ради любви? Вряд ли… Я себя, знаете ли, не на помойке нашла… Молча ждать, когда драгоценный возлюбленный изволит согласиться – ну ладно, мол, дорогая, потопали жениться! – нет уж, благодарю покорно…

На душе скребли кошки. Разумеется, просто проводить время рядом с любимым – тоже здорово, но я постоянно думала о том, как мне завести разговор о женитьбе. А поговорить было жизненно необходимо, потому что возвращаться домой я не хотела ни под каким предлогом – да лучше умереть! За неделю мучительных размышлений я довела себя до того, что буквально извелась и похудела от переживаний. Глаза постоянно были на мокром месте.

– Да что с тобой происходит? – недоумевал Санни. – Ты не чувствуешь себя счастливой здесь, со мной?

«Я была бы более счастлива, если бы мы узаконили наши отношения!» – отвечала я мысленно, но вслух сказать это пока не решалась.

– Я счастлива, – отвечала я уклончиво, – но…

– Что «но»? Скажи мне – о чем ты думаешь? Если у тебя есть какие-то вопросы – ты спрашивай, не стесняйся!

– Да нет, ничего, – трусила я в последний момент, боясь показаться жалкой и смешной.

Но момент истины все-таки наступил. В ответ на очередное Саннино «что случилось?» я собралась с духом и выпалила:

– Я думаю о том, как мне грустно будет с тобой расставаться…

Расчет мой был таков – в ответ на эти слова Санни должен ответить что-то вроде: «Мне тоже…» Тогда я скажу: «Тем более я не уверена, что после моего отъезда мы с тобой еще когда-либо увидимся…» «Не понял! – воскликнет Санни. – Почему это не увидимся?! Ты же приедешь ко мне еще раз?!» «Нет, – отвечу я кротко, – ты понимаешь, я тебя очень сильно люблю и, конечно, хотела бы еще раз к тебе приехать… Но ты не знаешь моих родных… Они будут страшно оскорблены такой ситуацией… Я же не девочка по вызову, которая приезжает и уезжает, когда тебе вздумается… Поэтому вряд ли моя семья отпустит меня к тебе еще раз…» «Так что же, ты предлагаешь нам пожениться сейчас?» – спросит он. «Я ничего не предлагаю, – невинно отвечу я, хлопая ресницами. – Я лишь говорю тебе, как обстоят дела… А что делать дальше – решать тебе, ибо от меня здесь ничего не зависит…» Потом, по моему сценарию, Санни должен будет несколько минут мучительно раздумывать и в конце концов скажет: «Нет, я не смогу с тобой расстаться. Давай уж поженимся!»

Однако с первой же фразы Санни нарушил все мои планы.

– Расставаться?! – заорал он. – Ты что это говоришь, а?!

– Ну, мне же надо будет рано или поздно возвращаться домой… – проблеяла я. Честное слово, я думала – он меня убьет!

– Возвращаться?! Домой?! – кричал он. – Ты что, с ума сошла?! Твой дом теперь – Агра, ты моя будущая жена, куда это ты еще возвращаться собралась?! Ты же сказала мне, что выйдешь за меня замуж!

– Ну, так я… я в общем-то и не отказываюсь… – испуганная вспышкой его гнева, пробормотала я. – А когда ты планируешь на мне жениться?

– Да вот как раз на следующей неделе собирался начать оформление всех документов! Разве я знал, что ты не хочешь! Ты же обещала… Я же умру здесь без тебя, я больше не смогу прожить без тебя ни минуты… – Он готов был заплакать.

– Идиот! – Я обняла его и сама заплакала. – Да я же хочу стать твоей женой больше всего на свете! Просто мне показалось, что это ты не хочешь жениться…

Откуда же мне было тогда знать, что Радж и Санни – это небо и земля! Сравнивать их чувства и поступки нельзя было в принципе. Насколько Радж хитер, изворотлив, свободолюбив – настолько же Санни открыт, чист и готов к браку со мной. А не разговаривал он со мной о свадьбе, оказывается, потому, что это действительно подразумевалось само собой, у него и мысли не могло возникнуть, что меня терзают какие-то сомнения. Просто он решил дать мне немного времени на адаптацию – чтобы не сразу приступать к бумажной волоките, связанной с подачей заявления. «Если люди любят друг друга – они должны немедленно пожениться!» – для него этот закон был такой же непреложной истиной, как то, что после ночи наступает утро, а утро сменяет день…

Господи, как же мне с ним повезло-то! Какое сокровище мне досталось! Может, и правда – судьба? Да нет, это дар Божий…

Женька + Радж =?

Что касается отношений Жени и Раджа, то тут все по-прежнему оставалось очень непростым. Даже Санни, близкий друг Раджа, не знал, какие у того планы на Женьку – по крайней мере, когда я приставала к Санни с расспросами, что Радж вообще думает о будущем, Санни невероятно смущался и менял тему. Хочет он жениться, не хочет… Любит ли он ее в принципе… Или просто удобно: к нему регулярно приезжает девушка, он ею, пардон, целый месяц пользуется, а потом – гуд бай! – машет ей ручкой и благополучно забывает до следующего приезда… Женя как-то говорила мне, что, когда она уезжает обратно в Мурманск, они обычно тяжело переносят разлуку, разговаривая по телефону чуть ли не ежедневно. Мне почему-то показалось, что звонила Раджу всегда она сама (как выяснилось позже, я была права).

Я очень жалела Женьку, видя, как она переживает. Она действительно очень сильно любила Раджа, она была готова на все ради него. Радж же вел себя абсолютно по-свински. Бывало, бедняга Женька целыми днями просиживала в одиночестве, ибо Радж совершенно о ней не помнил. Потом, конечно, он находил тысячу причин для своего поведения: «Дорогая, я был страшно занят, встречался с деловым партнером, мы с ним планируем открыть новый бизнес в Таиланде…» – словом, плел очередную чушь, но Женя верила всему безоговорочно. Она готова была проглотить любое его объяснение: даже если бы он сказал, что не смог уделить ей время, потому что обсуждал бизнес-контракт с марсианами, она приняла бы и это.

– Он хороший, – говорила она мне, словно оправдываясь. – Я знаю, что он меня очень любит. Просто у него нет времени, столько проблем сразу навалилось – и дядя заболел, и с бизнесом нелады, и тетя из другого города приехала…

Я понимала, что в глубине души она и сама не верит тому, что говорит. Просто ей неловко было открыто признать, что ее Радж – полная скотина. Какая, в самом деле, тетя?! Какой дядя?! Какой бизнес?! Приехала твоя любимая девушка – так плюнь на все и проводи время только с ней, потому что скоро она снова уедет!

Санни, чувствуя неловкость за друга и искренне сочувствуя Женьке, старался ее как-то развлечь, когда Раджу было не до нее. «Она хорошая девочка, – говорил он, – и так страдает…» Поэтому частенько он брал Женьку с нами – в гости, в магазин, в кафе…

– Санни у тебя просто прелесть, такой внимательный, – вздыхала Женя. – Вот бы мой Радж был таким…

После этих ее слов я ощущала одновременно и гордость (теперь-то она поняла, какой замечательный мой Санничка – не то что этот засранец Радж!), и горечь (обидно же за подругу!). Иногда я чувствовала, что Женя мне завидует – не со зла, конечно. Просто ей невыносимо было видеть наши с Санни счастливые лица и влюбленные взгляды, обращенные друг на друга. Именно поэтому я старалась реже хвастаться перед ней нашими с Санни успехами. Когда она спрашивала: «Ну, как там у вас?», я пожимала плечами: «Нормально…» – хотя иногда так нестерпимо хотелось поделиться своей радостью!

Я заметила, что даже общие друзья Санни и Раджа по-разному относились к нам с Женей. С ней все вели себя запросто, панибратски – могли, играючи, шлепнуть ее по попке или ухватить за плечо, приобнять, что для индийцев в принципе недопустимо, ибо считается просто верхом аморальности – так обращаются только с девицами легкого поведения. Радж смотрел на все эти поползновения сквозь пальцы. Со мной же картина была иной. В глазах всех я уже была практически женой Санни, не меньше, ибо он ни от кого не скрывал серьезности своих намерений и распевал на каждом углу, как сильно он меня любит. Поэтому никаких вольностей по отношению ко мне никто себе не позволял; они, конечно, запросто вели со мной дружеские беседы, но все – с необходимой долей уважения и даже почтения. Саннины близкие друзья считали меня кем-то вроде младшей сестренки, как и мой дорогой «бхайджан» Ваджид, – а разве могли братья допустить, чтобы их сестру чужие мужики хватали за задницу и за другие выступающие места?..

Однажды, когда мы сидели в офисе Раджа, я заметила, что у Женьки красные глаза и измученный вид. Да и Радж был как-то взбудоражен – сильнее обычного даже для него. Радж с Санни негромко переговаривались друг с другом на хинди, и Радж время от времени кидал на свою подружку обеспокоенные взгляды.

– Что-нибудь случилось? – спросила я у нее в тревоге. – Ты плакала?

– Нет, – Женя покачала головой, – просто неважно себя чувствую…

– А что такое?

– Не знаю – может быть, отравилась… – неохотно ответила она. Но я заметила, что и Санни после разговора с Раджем сразу как-то посерьезнел, хоть и старался это скрыть.

– Что стряслось у Раджа и Дженни? – спросила я у Санни вечером, когда мы были вдвоем.

– А она тебе ничего не сказала? – осторожно уточнил он.

– Сказала, просто недомогание… Но я же вижу, что-то происходит!

Некоторое время Санни колебался, словно размышляя, стоит ли мне доверять такую страшную тайну. Но, поскольку мы давно договорились, что у нас с ним не будет друг от друга никаких секретов, он решился:

– Только обещай мне, что никому не скажешь… Это между нами, хорошо?

– Ну, разумеется! – кивнула я, умирая от любопытства и одновременно от беспокойства – что там еще могло произойти?..

– Дженни беременна… – выдавил из себя он.

– Что?! – завопила я, вскакивая. – Что, что, ЧТО ты сказал?!

– Она ждет ребенка от Раджа, – угрюмо произнес Санни.

Некоторое время я молча переваривала полученную информацию. Это было слишком неожиданно. Женька же принимала противозачаточные таблетки, мы с ней об этом говорили… Хотя и с таблетками случаются осечки, не стопроцентная же гарантия… А может быть, она сделала это специально, осенила меня вдруг догадка. Она же так мечтала о детях… Возможно, забеременев, она хотела тем самым привязать к себе Раджа навсегда, ибо других способов уже не оставалось… Надо же – а мне ни полслова!..

– И что Радж думает по этому поводу? – осторожно спросила я. – Собирается он теперь жениться или нет?

– В том-то и проблема… – Санни вздохнул, мучаясь от того, что сейчас придется сказать гадость о друге. – Радж решительно против, он и слышать ничего не хочет о ребенке…

– Как это? – пробормотала я, ошарашенная. – Как это – не хочет?

Уж насколько Радж был свиньей по отношению к Жене, но насчет детей, как я считала, у него была четкая позиция! Женька не раз рассказывала мне, что Радж говорил с ней о будущих детях; он очень хотел, чтобы она родила ему ребеночка…

– И что… Что они намереваются делать теперь? – тупо выдавила я из себя.

– Не знаю, чего хочет Дженни, но Радж настаивает, чтобы она сделала аборт, – вздохнул Санни. – Ну, ты же знаешь Раджа… Он нашел миллион причин, по которым они сейчас никак не могут позволить себе завести ребенка…

Меня это потрясло еще сильнее, чем собственно новость о Женькиной беременности. Хоть я недолюбливала Раджа еще до этого, но с той минуты я его просто возненавидела! Перед глазами стояло счастливое Женькино лицо, когда она с воодушевлением рассказывала мне: «Ты знаешь, раньше я не думала о детях, но Радж так часто говорит об этом, что я теперь тоже хочу… Мне наши будущие дети даже снятся, представляешь?» Домечталась… В голове у меня все перемешалось, я только и думала: «Бедная, бедная, бедная Женька…» Господи, а что она сама должна сейчас чувствовать, даже подумать страшно… Это же ужасно – когда любимый человек заставляет тебя убить вашего общего ребенка… А мне она ничего не сказала, видно, потому, что ей стыдно за Раджа. Стесняется признаться, что все ее иллюзии разрушены окончательно…

Я не выдержала и расплакалась. От сочувствия к Женьке, да еще и потому, что в голову закралась трусливая мысль: а вдруг и мой Санни в подобной ситуации поведет себя точно так же, если, не дай бог, случится то же самое?

Сейчас-то он говорит, что мечтает о детях, но… лапши на уши навешать – дело нехитрое…

Санни жутко перепугался, когда я заплакала. Прижал меня к себе, по волосам гладит, слезы мне вытирает, успокаивает…

– Глупенькая, – говорит, – ты чего ревешь? Ты что, подумала, что я такой же, как и Радж?..

Я от этой его проницательности еще больше разрыдалась.

– Даже и не думай больше реветь по такому поводу, – убеждает он меня. – Я тебе жизнью клянусь, что такого с нами никогда не случится… Поверь мне!

– Дженни тоже верила Раджу, и тот тоже ей клялся, – отвечаю, всхлипывая.

– Я не Радж, сколько можно повторять! – Вижу, он уже сердиться начинает. – Говорю тебе, я – другой… А Раджа я и сам не понимаю, откровенно говоря… И нахожу его поступок просто отвратительным.

– В любом случае, запомни: даже если ты потребуешь от меня сделать аборт, я не стану тебя слушать, – говорю я. – Ты просто никогда в жизни больше меня не увидишь. Мой ребенок будет только моим, это – моя проблема, так и знай!

– Не твоя, а наша, – поправляет он меня с мягким укором и целует. – И не проблема это, а настоящее счастье… Я очень хочу, чтобы у нас были дети и чтобы они были похожи на тебя – такие же красивые…

Суровые будни и первые конфликты

Наверное, со стороны может показаться, что наши отношения с Санни были практически идеальными. Уверяю вас, это не так! И ссоры случались, и обиды, и недопонимание… Слава богу, хватало ума не переводить эти пустяки в серьезную трагедию, хотя порой очень хотелось… Бедный Санни, как он со мной намучился! Теперь, оглядываясь назад, я вижу, что порядком потрепала ему нервы в то время. Он же неизменно проявлял удивительное терпение, такт и заботу. Господи, да он все для меня делал, а я еще капризно кривила губки – мол, это мне не нравится, это тоже не по душе…

Ну, прежде всего, приехав в Индию, я вдруг обнаружила, что стала жуткой плаксой. Реветь принималась по любому мало-мальски значимому поводу. Нет, конечно, я не притворялась ни капельки – всегда рыдала от чистого сердца, ибо, что бы ни случилось, это и в самом деле казалось мне ужасным.

Санни при виде моих слез страдал просто невыносимо.

– Пожалуйста, я тебя очень прошу, – говорил он, – не надо плакать… Ты лучше ори на меня, ругайся, топай ногами, можешь дать мне пощечину… Но только не плачь! Я просто умираю, в самом деле умираю, когда вижу твои слезы…

Естественно, когда меня просили перестать, я с упоением принималась рыдать просто взахлеб – ничего не могла с собой поделать. Случалось даже такое, что Санни, не сумев меня успокоить, принимался плакать сам… Представляю – хороша была картинка, ничего не скажешь! Индийские мужчины, кстати, вообще плачут часто, не стесняясь своих слез, для них это не стыд и не позор, как, допустим, для русских.

Из-за чего я ревела? Да, как теперь понимаю, из-за всяких пустяков. Просто нервы были, простите, ни в… В общем, вы в курсе! Я была постоянно внутренне напряжена, особенно в первые дни, когда меня непрерывно держали под прицелом многочисленные Саннины родственники, рассматривая со всех сторон и изучая, как зверюшку в зоопарке (потом то ли я привыкла к их вниманию, то ли они – к моему присутствию, но стало полегче). К тому же, хоть вечера и ночи Санни проводил со мной, днем чаще всего мне нечем было заняться. Иногда, конечно, Санни выкраивал часок из своего рабочего времени, чтобы примчаться ко мне в отель, привезти что-нибудь вкусненькое, узнать, как дела… Но в основном я была предоставлена сама себе.

Практически каждый мой день проходил по одному и тому же сценарию.

Утром, около восьми часов, Санни будил меня, чтобы я закрыла за ним дверь, и уходил. Я продолжала дрыхнуть часиков до десяти-одиннадцати. Затем вставала, принимала душ и выходила на крылечко – посидеть, просушить на солнце волосы и заодно записать в дневнике, что произошло за вчерашний день. Потом шла в сад – завтракать; общалась с Болой, потешалась над резвящимися бурундучками, играла с местной собачкой («бхай-джан» называл ее моим телохранителем, секьюрити, потому что эта псина вечно болталась возле моей двери, умильно виляя хвостиком и ожидая, когда же я появлюсь). Время после полудня было для меня самым мучительным, ибо оно тянулось бесконечно долго и я просто не знала, чем заняться. Конечно, я привезла с собой около десятка DVD с русскими фильмами, но надо ли говорить, что за неделю я их уже все пересмотрела, а некоторые и по два раза! Я пыталась танцевать бхаратнатьям, но в комнате не было достаточно места, чтобы развернуться. Изредка я улучала моменты, когда поблизости не было никого из постояльцев и обслуживающего персонала, и танцевала прямо у себя на крыльце. Естественно, этого было недостаточно, я чувствовала, что теряю сноровку, но что я могла поделать?.. От скуки я даже принялась понемногу перепечатывать из рукописного дневника кое-какие свои впечатления от жизни в Индии. Собственно, то, что вы сейчас читаете, является результатом моих стараний убить время, проведенное в одиночестве в гостиничном номере… Где-то с половины шестого вечера я начинала ждать Санни. То есть буквально ждать – и ничего больше не делать. Все валилось у меня из рук, мысли рассеивались, и я просто тупо лежала на кровати, уставившись в потолок и ожидая появления любимого. Когда все складывалось удачно, он появлялся в шесть-семь часов, и мы ехали в дом к его сестре. Там мы оставались практически до ночи, ужинали и около полуночи возвращались обратно в отель, где ложились спать. Иногда же случалось так, что дела его задерживали; в таком случае он мог появиться в восемь, в девять, а то и в десять часов. Он привозил с собой готовый ужин из ресторана, и мы поедали его у меня в номере либо заказывали еду здесь же, в отеле. Если честно, мне вот такие наши совместные, тет-а-тет, трапезы нравились даже больше, чем семейные ужины у Гульназ. Санни неизменно подкладывал мне самые лучшие кусочки и был такой внимательный…

Вот так проходил практически каждый мой день, за небольшими исключениями, когда днем мы вместе с Санни выезжали куда-нибудь по делам.

Если честно, я могла бы и более весело проводить время одна. К примеру, можно было бы отправиться прогуляться по Агре, ознакомиться с местностью – я совсем не знала город, потому что никогда не ходила пешком, Санни меня возил всюду. Но он и слышать ничего не хотел о том, чтобы я гуляла одна.

– Я с ума сойду от беспокойства, ты что! – восклицал он в ужасе.

– Да пойми ты, глупый, ничего со мной не случится! Я вполне могу пойти куда-нибудь самостоятельно. В крайнем случае, сяду в рикшу. Когда я приезжала в прошлый раз в Дели, то всегда гуляла там одна!

– Знать ничего не хочу, что ты там делала в Дели, – мотал головой этот упрямец, – а здесь, в Агре, я за тебя отвечаю головой… Потому что в этот раз ты ко мне приехала, и я тебе просто не могу позволить одной здесь разгуливать. Мне самому паршиво оттого, что ты целыми днями в этой комнате, я все время об этом думаю и переживаю за тебя, но… ты потерпи еще немного, а? Вот поженимся – и ты переедешь ко мне домой, начнешь постепенно узнавать город…

– Как скажешь, – удрученно вздыхала я.

Но пару раз все-таки мне удалось осуществить самостоятельные вылазки.

В первый день все прошло очень удачно. После завтрака я взяла сумочку и решительным шагом направилась к выходу из отеля. Бола ошарашенно уставился на меня:

– Решили прогуляться, мисс Джули?..

«Ну, ты еще вечером Санни об этом доложи!» – одарив его ослепительной улыбкой, подумала я, а вслух ответила:

– Да, пройдусь немного…

Цель моей прогулки в тот день была проста – я хотела всего лишь побродить по окрестностям, не углубляясь далеко в город, и найти телефон для международных переговоров. Очень уж хотелось позвонить маме. Санни, конечно, мне всегда разрешает звонить в Россию со своего мобильного, но меня всякий раз совесть мучает, что я его деньги на свою болтовню трачу.

Пока я гуляла, дали о себе знать уже подзабытые первые индийские впечатления: на меня оборачивались прохожие, водители-рикши и велосипедисты, постоянно раздавались крики «Хэлло, мэм!» и делались неоднократные предложения подвезти меня, куда надо… Но я воспринимала все куда менее болезненно, чем в прошлый раз в Дели. Видимо, подсознательно уже была к этому готова и шока не испытала. Да и вообще – в Агре народу все-таки поменьше, чем в столице, и люди спокойнее себя ведут. И улицы здесь более тихие – не такие запутанные и петляющие, как в Дели; все понятно, идешь себе и идешь, тут – налево, а тут – направо… Ну а в целом все то же самое, типичный индийский город, со своими неизменными недостатками: те же гуляющие всюду коровы, валяющиеся на дороге кучи мусора, вонь, нищие попрошайки… И в то же время – ощущение спокойствия, родственности какой-то, словно это действительно мой дом, моя родина… Быть может, в прошлой жизни я была индианкой?..

Вторая моя прогулка по городу без сопровождения не осталась безнаказанной. И ведь, главное, интуиция мне в тот день подсказывала – никуда не ходи! Но просто я уже обещала маме, что буду звонить сегодня. В прошлую мою вылазку я обнаружила недалеко от отеля международный переговорный пункт; туда-то, собственно, я и планировала выбраться. На душе с самого начала было неспокойно. Я чувствовала себя трусливым зайцем – а вдруг за время моего отсутствия приедет Санни? А вдруг (даже если он не собирается сейчас ко мне в гостиницу), когда я пойду вдоль дороги, он будет случайно проезжать мимо и заметит меня? «Я только позвоню и сразу вернусь, – пообещала я себе, – это займет не более получаса…»

Переговорный пункт оказался закрыт на обед. Я решила пока побродить поблизости и свернула в тихий переулочек. Даже вздохнула с облегчением – мол, здесь вероятность встретить Санни равна нулю. И что вы думаете!.. Не успела я дойти и до середины этого крохотного переулка, как мне навстречу на мотоцикле выруливает… Санни! Я готова была сквозь землю провалиться!!! Так стыдно было, просто ужас – как будто меня поймали на месте преступления…

Самое ужасное, что он не сказал мне ни слова упрека. Только грустно вздохнул:

– Ну вот, теперь я буду волноваться за тебя еще больше, когда знаю, что ты все-таки выходишь одна…

– Мне просто нужно было срочно позвонить, – говорю сконфуженно.

– Сказала бы мне – и я бы отвез тебя, куда надо…

– Мне неудобно отрывать тебя от работы по пустякам…

– Глупости! Если даже я буду очень занят, я просто пошлю к тебе своего человека, и он доставит тебя в нужное место. В этом случае я хотя бы буду за тебя спокоен…

Ну что тут скажешь?

– Прости, – говорю.

– Садись на мотоцикл, – вздыхает он. – Говоришь, позвонить надо?..

Повез меня на другой переговорный пункт.

– Иди звони, – говорит и протягивает мне деньги. Я начинаю отказываться – зачем, мол, у меня есть, – так он буквально насильно их мне в сумку затолкнул.

Кстати, на этом пункте звонок в Россию мне обошелся значительно дешевле, чем в прошлый раз. Подозреваю, что тогда меня просто нагло надули, взяв раз в пять больше, чем сейчас. Эх, все-таки прав Санни – ничего-то я одна не умею, ничего не соображаю, дурят меня все кому не лень…

Выхожу я из кабинки и протягиваю Санни его деньги обратно. Он в шоке:

– Зачем это?!

– У меня свои деньги были, – отвечаю я. Ну, в самом деле, неудобно же за каждой мелочью к нему обращаться!

– Богатенькая девочка, да?.. – говорит он с горечью. Мне аж обидно стало.

– Ты пойми, – говорю, – мне просто неловко транжирить твои деньги на решение сугубо моих, личных вопросов…

– «Мои деньги», «твои деньги», – передразнивает он. – Как ты можешь это разделять? Мы же с тобой – одно целое…

Мне снова стало стыдно. Обняла его и спрашиваю виновато:

– Очень сердишься на меня сегодня, да?..

– Да нет, – отвечает, – вообще не сержусь. Просто ты даже представить себе не можешь, как ты мне дорога и как я за тебя всегда переживаю…

В общем, все утряслось, но с тех пор я и в самом деле зареклась ходить куда-либо одна – даже если буду уверена, что он ничего не узнает. Случались конфликты и вовсе из-за сущей ерунды, из-за каких-то глупых выдумок и шуток. Разговаривали мы однажды о том, что я буду периодически навещать своих родных и друзей в России.

– Как часто ты хочешь ездить к маме? – спрашивает он. – Раз в три года? В четыре? В пять лет?

– Да ты что, с ума сошел! – поразилась я. – Хотя бы раз в год – это как минимум…

– Так часто? – удивился он.

– Какое там – часто! Для меня и год – это очень, очень, очень долгий срок…

– Хмм… А когда в ближайшее время ты собираешься туда полететь?

– Ну, возможно, в марте… – Я пожала плечами.

– А вернешься когда?

– В апреле, наверное… Ну, или в мае…

– Или в июне, или в июле, – передразнивает он ворчливо. – А может, вообще в следующем году?

– Да что ты завелся-то? Чего нервничаешь?

– Просто… Я уже думаю о том, как проживу без тебя целый месяц… Как я смогу…

– Не беспокойся! – отвечаю шутливо. – Уверяю, к марту я тебе настолько надоем, что ты сам будешь счастлив от меня избавиться! Станешь радостно орать вслед улетающему самолету: «Да, да, да!!!»

А он вдруг оскорбился до глубины души.

– Ну, спасибо, – говорит мне язвительно. – Вот, значит, как ты думаешь… «Буду счастлив избавиться», – ядовито повторяет он. – Хорошего же ты обо мне мнения…

Отодвинулся от меня, надулся как индюк. Я даже разозлилась:

– Ты что, шуток не понимаешь?! Глупый… Главное, тебе-то позволено подшучивать надо мной, а я уже не имею на это права…

– Я не знал, что это была шутка, – сварливо говорит он. – Предупреждать надо!

– Хорошо, – торжественно отвечаю я, – отныне каждый раз, перед тем как пошутить, я буду говорить тебе: «Внимание! Сейчас будет шутка».

Он захохотал, и мы тут же помирились.

Но иногда мы доводили друг друга до настоящей истерики. Как-то он в очередной раз завел «старую песню о главном» – мол, ему так тяжело при мысли о том, что я целыми днями одна в гостинице…

– Ну, а что мы можем поделать? – вздохнула я устало. – Пока не поженимся – и речи быть не может, чтобы я жила в твоем доме. Подождем еще немного, я готова потерпеть…

Наверное, многие думают – мол, поменяешь шило на мыло, после замужества также будешь сидеть одна, только уже не в отеле, а дома, а муженек твой законный будет целыми днями на работе пропадать… Э-э-э, нет, товарищи, разница тут есть, и очень существенная! Когда мы поженимся, у меня будет уже не номер в отеле, где нет ничего моего, а свой дом. Я смогу заниматься хозяйством, вести домашние дела, готовить для Санни еду… Да мало ли забот сыщется!

Вдруг глаза у Санни загорелись.

– Слушай, – говорит, – а может, ты поживешь некоторое время в доме моего кузена, с его семьей? Они будут счастливы тебя принять… Ну, хотя бы на несколько дней, на неделю!

Я чуть не сдохла при мысли о такой перспективе!

– Нет-нет-нет, не надо! – отвечаю торопливо, похолодев от ужаса. Он смотрит на меня с недоумением.

– Почему не надо? Тебе будет у них хорошо – по крайней мере, уж гораздо лучше, чем в гостинице! А они все к тебе прекрасно относятся, вы неплохо проведете время вместе…

А я как представила это наше совместное времяпрепровождение, меня аж затрясло от страха… В гостинице хоть и одиноко, но зато сама себе хозяйка, что хочу – то и делаю («Хочу – халву ем, хочу – пряники!» – как говорила Тося в «Девчатах»). Могу спать, могу танцевать, могу музыку слушать или фильмы смотреть… А там я каждый шаг буду бояться сделать, лишний глоток воды попросить! Буду тупо сидеть в кресле целыми днями, от чего у меня начнет жутко болеть спина, но, разумеется, на дружеское предложение хозяев поваляться на диване я отвечу отказом – постесняюсь. Все станут меня разглядывать, контролировать и обсуждать каждое мое движение, а я буду напряженно улыбаться, не понимая ни слова из того, что говорят вокруг… Нет уж, благодарю покорно!..

– Извини, – вежливо, но решительно говорю я Санни, – я предпочитаю остаться в отеле…

Вижу, он даже слегка обиделся, потому что не понимает, в чем дело. Глупый, просто хотя бы раз взял и поставил себя на мое место! Ему сложно постичь мои переживания, так как он смотрит на них со стороны. «Почему ты так стесняешься моих родственников?» Почему… Его бы оставить одного в окружении русских людей – как бы он заговорил?!

– Ты не хочешь меня понять, – говорит он мне и безнадежно машет рукой – мол, что толку с тобой разговаривать… – Ты просто не представляешь, как я переживаю из-за того, что ты одна в отеле с утра до вечера…

– А ты не хочешь понять меня! – закричала я в ответ, меня просто затрясло от возмущения. – Ты сам за меня решил, что мне будет хорошо, а что плохо… А надо меня спрашивать тоже, понял?! Так вот, мой ответ – нет!!! Я лучше буду жить одна, чем в окружении твоих родственников! Мне так спокойнее, понимаешь?

И начинаю плакать от бессилия.

– Господи, опять, – вздыхает он, – ну объясни мне, почему ты плачешь?

– Потому что ты даже представить себе не можешь, что для меня значат визиты к твоим родственникам, – всхлипываю я. – Ты-то чувствуешь себя там спокойно, тебя ничего не напрягает, а я… Я ни на секунду расслабиться не могу! Ты меня всегда дразнишь – stupid,[21] мол… Да тут поневоле начнешь себя дурой чувствовать! Я здесь русский язык забывать стала, только с Дженни иногда и общаюсь… Ты когда-нибудь пытался представить себе, что тебя лишили возможности разговаривать на родном языке? В чужой стране чувствуешь себя глухонемой… А все мои попытки заговорить на хинди встречаются бурными взрывами хохота… Скажу какое-нибудь слово, а твои родственнички гогочут – вот диво дивное, зверюшка молвила человеческим голосом!.. Да разве тебе понять?! Ты никогда не был в такой ситуации…

Падаю на кровать и начинаю рыдать с еще ббльшим упоением. В тот момент я действительно чувствовала себя такой одинокой, такой непонятой! Через мгновение чувствую – он осторожно присаживается рядом и начинает дрожащей рукой гладить меня по волосам.

– Господи, какой же я дурак… – говорит он потрясенно, – я просто слепой… Ты права, абсолютно права, я просто никогда не ставил себя на твое место… У меня здесь все: работа, дом, семья, друзья… А у тебя в Агре нет вообще никого, кроме меня… Абсолютно никого… Ты приехала только ради меня, а я тебя так мучаю… – Обнял меня, чувствую – стыдно ему до ужаса за свою недогадливость. – Прости меня, родная моя девочка, я самый тупой идиот из всех в целом мире… Пожалуйста, извини меня! – И начинает тоже плакать.

– Нет, это ты меня прости, – рыдаю я, – вечно я выпендриваюсь, ставлю тебе какие-то условия…

– Нет, нет, не говори так, я сам во всем виноват…

В общем, от души наревелись друг у друга в объятиях, двое чокнутых…

– Скажи мне, кто конкретно над тобой смеется? – спрашивает он вдруг меня. – Ну, когда ты говоришь на хинди…

– Ага, может, тебе еще перечислить имена, фамилии и адреса, чтобы ты потом отправился с ними из-за меня скандалить? Нет уж…

– И все-таки, Джули, кто смеялся?

– Да ты думаешь, это единичные, частные случаи? – вздыхаю я и машу рукой. – Это явление постоянное… В каждом доме, практически каждый человек… Я конечно же понимаю, что они это не со зла, но…

– Но это раздражает, ясно, – продолжает он за меня. – Хорошо, я найду выход из этой ситуации.

– Какой, интересно знать? – любопытствую я.

А он тут и заявляет мне глупость несусветную:

– Я подыщу для нас с тобой отдельный дом, подальше от всякой родни, если они тебе так на нервы действуют.

Я расстроилась ужасно, чуть снова не разревелась.

– Ты что, – говорю, – спятил? Хочешь настроить против нас всю родню? Они же мигом поймут, что это все из-за меня… Зачем нам враги?

– Твое спокойствие для меня дороже всего, – отвечает он.

Я собираюсь с духом, делаю глубокий вдох…

– Послушай, – начинаю, – только ты не обижайся… Во-первых, я знаю, что отдельное жилье нам сейчас не по карману. К тому же еще сколько денег на свадьбу нужно… К чему тебе лишние траты? Во-вторых, не хочу я никакого другого дома!!! Мне так нравится то место, где мы с тобой собираемся жить…

И в самом деле, мне там нравилось – это я не только ради Санни сказала. Две комнаты на втором этаже, одна побольше, другая поменьше, маленькая кухонька, душевая с туалетом, балкон… Внизу – Гульназ с семьей, но вход к ним отдельный, что очень удобно: вроде и рядом, и не вместе. Я уже успела душой и сердцем привязаться к Гульназ (даже звала ее «баджи» – старшая сестра), к ее мужу Джаведу, к их сыну Увезу… Не говоря уж о том, что в первые дни своей семейной жизни я собиралась брать у сестры Санни уроки индийской кулинарии! Мне совершенно необходимо, чтобы Гульназ была рядом, иначе кто научит меня готовить такие привычные для любого индийца блюда, как дал, бриани и чапати?! И район там хороший, зеленый, нешумный, и такой двор замечательный! А какой скверик во дворе – я собиралась бегать там по вечерам, сгонять лишние килограммы… И соседей всех я уже знала, а на новом месте еще неизвестно, кто попадется… Да и с ребятней местной я подружилась!

В общем, я призвала на помощь все свое красноречие, чтобы убедить Санни оставить эту затею со сменой места жительства. Тем более я знала, что он делает это исключительно ради меня, а самому ему вряд ли хочется переезжать оттуда.

– Не беспокойся, – сказала я и в знак примирения чмокнула его в нос. – Скоро я буду говорить на хинди так, словно родилась в Индии! И никто не посмеет даже хихикнуть…

Я действительно очень быстро осваивала язык – не на профессиональном, а на бытовом уровне, запоминая, что и как говорят окружающие, и иногда уточняя у Санни значение тех или иных слов. Порой даже, слушая индийскую речь, я вставляла в разговор свои комментарии, и на меня смотрели в изумлении: а ты что, поняла, о чем мы? Я делала загадочное лицо – мол, знай наших! По крайней мере, теперь никто не осмелится обсуждать меня в моем же присутствии – будут бояться, что я пойму, о чем речь!

Иногда при изучении хинди возникали казусы. Вот как, например, можно спокойно отреагировать на то, что имя одного из моих любимых актеров, Салмана Кхана, переводится как «лосось»? Лосось Кхан – с ума сойти можно!.. А как прикажете, допустим, произнести обычную индийскую связку «hui» и не засмеяться при этом? А используется она между тем в самом ходовом предложении: «Приятно познакомиться!»

«Tumse milkar khushi hui», понимаешь…

Быт индийской семьи

Сегодня Гульназ снова расстаралась ради меня – приготовила, помимо плова с бараниной, еще и курочку с подливкой, которую я очень люблю. И мороженое на десерт! Я все еще для них – дорогая гостья, они по-прежнему пытаются произвести впечатление… А ведь однажды наступит время, когда я стану для них своей – просто родней… Не гостем, который «подобен Богу», а так – повседневностью…

Меня всегда поражает, что если перед почетными гостями индийцы в лепешку расшибаются, чтобы не упасть лицом в грязь, то для «своих» даже палец о палец не ударяют. Пример: я могу сидеть у кого-нибудь в гостях. Мне подадут шикарный ужин. А рядом будет находиться какой-нибудь знакомый, зашедший на огонек, – так вот, ему никто и не подумает хотя бы ради приличия предложить тоже поужинать. На худой конец спросят, не хочет ли он чаю… Это – нормальная для индийцев ситуация: ужином угощают лишь того, кто был приглашен заранее, а незваных гостей к столу не зовут. Первое время, помнится, мне кусок в горло не лез. Ну согласитесь, неловко как-то – разве я могу сидеть и уплетать за обе щеки, если напротив устроился какой-нибудь сосед, который с любопытством смотрит, что и как я ем (чуть ли не в рот заглядывает), и, наверное, голодные слюнки глотает…

Впрочем, Бог с ними. Это их «культура», которой они вечно так кичатся. По поводу и без повода орут, колотя себя пяткой в грудь:

– У нас такая культу-у-ура!!!

Древностью своих традиций и обычаев, не меняющихся веками и даже тысячелетиями, индийцы очень гордятся. Иногда, на мой взгляд, совершенно зря – гордиться там особо нечем… Вот, к примеру, ярко выраженный случай вовсе даже не культуры, а бескультурья. Я имею в виду, простите за столь неприглядную тему, отрыжку. Практически ежедневно приходится наблюдать, как индийцы после еды громко рыгают в обществе, никого не стесняясь. Сказать «извините» после этого им даже в голову не приходит – очевидно, это в порядке вещей: гость показал, что хорошо наелся, хозяйке приятно… Я, конечно, понимаю, острая пища и все такое, но ведь надо как-то себя контролировать. Нет, не все, разумеется, так делают (например, я ни разу не слышала, чтобы у Санни была отрыжка, тьфу-тьфу-тьфу), но очень и очень многие. Я бы сказала, абсолютное большинство, даже женщины и дети. Господи, надеюсь, я никогда такой не стану! А если мои будущие дети вдруг начнут рыгать за столом, буду нещадно лупить их прямо по губам!

А вот в чем индийцы схожи с нашими соотечественниками – так это в привычке по-соседски одалживаться. Ни в какой другой стране мира, мне кажется, такое невозможно. Многие русские, живущие за границей, сетуют на равнодушие и черствость иностранцев – мол, каждому есть дело только до самого себя, и о том, чтобы, допустим, попросить у соседа щепотку соли, не может быть и речи, сразу же осудят – мол, как это неделикатно, как нетактично, ох уж эти некультурные русские… А в России и в Индии – запросто! Сколько раз при мне Гульназ всплескивала руками: «Ах, батюшки, молоко закончилось – как чай приготовить? Поздно уже, все магазины и лавочки закрыты…» И, подумав с полминуты, она решительным шагом выходила в ночь и стучалась в ближайшую дверь:

– Эй, Риджа (Анила, Зара и т. д.)! У тебя стакана молока не найдется?

И никогда еще не было такого, чтобы ей отказали или сказали, что у них, мол, у самих нет молока… Потому что все знают – в следующий раз, когда в самый неподходящий момент у них закончится мука или, допустим, сахар (всякое бывает), Гульназ тоже всегда с готовностью придет на помощь.

А вот чем индийцы кардинально отличаются от нас – так это тем, как запросто они ходят друг к другу в гости. Я бы даже сказала, не запросто, а бесцеремонно. Самостоятельно открывают дверь, не утруждая себя звонком (запираться на замок днем здесь как-то не принято), входят в дом, здороваются (в лучшем случае буркнув что-то неразборчивое) и плюхаются на диван (спасибо, если не с ногами на постель, а то бывает и такое), уставившись в телевизор… Как у себя дома, ей-богу… Хорошо, если не схватят какую-нибудь хозяйскую вещь без спроса или не сунут свой нос в близлежащий пакет: интересно, а что там такое спрятано?.. Смотрят телевизор, при этом с хозяевами могут и парой слов не перекинуться, затем встают и молча уходят… Чего, спрашивается, вообще являлись?!

В России ты без предварительного телефонного звонка ни к кому не сунешься, даже к родственникам. Сначала осторожно выясняешь – не побеспокоишь ли ты хозяев своим присутствием, готовы ли они тебя принять… Ха, я представила, как, допустим, к нам домой без приглашения, просто так, явилась бы соседка по лестничной площадке тетя Ира («Тетьирка», как мы с сестрой ее за глаза называли). Да мама бы ее одним взглядом испепелила!.. Или облила бы таким холодом, она умеет: «Ира, ты по делу зашла? Если да, то давай выкладывай, мне некогда тут с тобой рассусоливать, извини…» Русские больше дорожат своей личной жизнью и уединением, чем индийцы. У тех же – все на виду, как на экране; у них в домах даже если и существуют двери между комнатами, то запираются они крайне редко – а что нам скрывать, смотрите…

Кстати, об экранах. О телевизорах то бишь. Никогда не встречала людей, которые смотрели бы телик столь же бессистемно, как индийцы! При мне еще ни разу не было, чтобы индийская семья целенаправленно выбирала какую-нибудь одну программу. Скок, скок, скок по каналам! Только пульт в руках пощелкивает. Иногда один член семьи просит другого – мол, а ну-ка отдай пульт мне. Ну, думаю, сейчас найдет что-то одно, интересное. Куда там!!! Тоже – скок, скок, скок, аж в глазах рябит. Причем пялятся все на эту чехарду так внимательно, словно успевают уловить смысл происходящего на каждом из телеканалов (впрочем, может, и в самом деле успевают – должно быть, это врожденный или приобретенный талант). Порой – опа! – задержались на каком-нибудь одном фильме или шоу. И казалось бы, внимательно смотрят. Ты тоже настраиваешься на процесс и только-только начинаешь получать удовольствие (как-то, помнится, мне удалось целых двадцать минут поглядеть на вручение национальной индийской кинопремии, что-то типа «Оскара», – я с интересом выискивала в зрительном зале болливудских знаменитостей и рассматривала, во что они одеты)… И тут снова кто-нибудь берет пульт (причем никто не возражает) и – щелк, щелк, щелк! Забавно… Как они умудряются быть в курсе всех новостей политической, общественной и культурной жизни страны, я не понимаю, но факт остается фактом: индийцы – весьма образованные и продвинутые люди. Когда же в доме нет света и телевизор соответственно не работает, все сидят в темноте при свечах и хором поют песни. Романтика!

Что касается света, то обмолвилась я про него не случайно. Явление это – точнее, это отсутствие – весьма распространено в Индии. Свет тут гаснет минимум по три раза на дню! Все уже настолько привыкли, что по-настоящему эта проблема начинает беспокоить местных жителей, лишь если света нет больше трех-четырех часов. А чего паниковать-то попусту? Никуда твои дела от тебя не убегут, успеешь еще все сделать… Крайне неторопливая нация, надо сказать. И отсутствие света воспринимают философски: что ж, бывает, надо – так надо… Обычно же свет отключается на период от нескольких секунд до получаса.

Кстати, проблемы в Индии не только со светом, но и с горячей водой. По крайней мере, у меня в отеле. То есть формально она есть всегда. Но фактически из красного крана течет то действительно горячая вода, то чуть тепленькая, а то – вообще холоднющая, причем эти перепады чередуются совершенно бессистемно. Иногда несколько дней подряд может идти буквально кипяток, а иногда день за днем – только ледяная вода… Летом-то это не проблема, во время сорокаградусной жары даже думать о горячем душе не хочется. Но зимой!.. Когда температура воздуха ночью опускается до десяти градусов, а отопление в индийских домах не предусмотрено!.. Прежде чем зайти в душевую, долго собираешься с духом, а потом пулей вылетаешь оттуда и ныряешь под теплое одеяло – согреваться! «Закаляйся – голой жопой об забор ударяйся!» – как поется в известной песне…

У нас бы мигом какая-нибудь бабулька подняла скандал, настрочила бы писем во все инстанции («Москва, Кремль, В. В. Путину, лично в руки»): «Примите меры! Гибнем!» – и добилась бы своего рано или поздно: все электростанции перестроили бы заново и переделали бы всю водопроводную систему! А эти – ничего, терпят… Привыкли…

Отцы и дети

Вот с чем мне, я считаю, действительно повезло – так это с тем, что родители Санни жили не в Агре, а в городе Алигаре, в восьмидесяти километрах отсюда. По рассказам своих подружек с индийского форума, я уже знала, что предки любимого частенько отравляют невестке существование. Каково жить в одном доме со свекром и свекровью, я и объяснять не стану, тут все понятно без слов: в России это тоже не столь уж редко встречающееся явление, «разным поколениям тесно жить под одной крышей», как писала Виктория Токарева. Но, уверяю вас, даже если вы живете в разных домах, от бдительного надзора родителей мужа вам все равно не избавиться. В лучшем случае невестке регулярно наносят неожиданные визиты и закатывают скандалы: мол, и хозяйство она не умеет вести, и детей неправильно воспитывает, и вообще – захомутала дорого сыночка, развратница! В худшем случае – начинается проработка «сынули»:

– Она недостойна тебя… Она бросит тебя очень скоро… Отправь ее обратно в Россию, иначе ты никогда не будешь счастлив… Она изменяет тебе… Ребенок – не от тебя…

Очень часто вот такая «промывка мозгов» существенно расшатывает основы молодой семьи. Многие девчонки с форума прошли через это, иногда от их историй просто волосы на голове дыбом встают. Например, Таня из Калькутты рассказывала, что ее свекровь использовала любой повод, чтобы нажаловаться сыну на невестку. После рождения ребенка у Тани начала очень сильно болеть грудь, как это нередко случается у кормящих матерей. Как-то она кормила малыша, и тот невзначай очень больно прихватил грудь губами. Таня непроизвольно вскрикнула, в это время мимо как раз проходила свекровь. Она тут же бросилась к сыну и начала ему плакаться: мол, твоя жена совсем не уважает меня, вот сейчас она на меня накричала… Бред? Нет, реальность!

Проблема еще и в том, что для всех индийцев родители – это святое, никогда нельзя говорить про них плохо или жаловаться на них, поэтому жены в Индии не имеют права критиковать семью мужа, это считается смертельным оскорблением. Безмолвствуй и подчиняйся – вот главный принцип взаимоотношений невестка – родители мужа. Тем более что для его родителей ты все равно никогда не станешь своей, так и останешься навеки чужестранкой, непонятной, неприятной и вообще «какой-то неидеальной», как говорил герой фильма «Большая перемена». Даже если в глаза тебе поют сладкие речи и внешне ваши отношения вполне нормальные, будь уверена – в глубине души родители мужа мечтали совершенно о другой невесте для своего сына – «честной», «порядочной» и «неиспорченной» индианке.

Что касается моего Санни, то очень долгое время я вообще не знала, есть ли у него в принципе родители. Он никогда не упоминал о них в разговорах. Меня он знакомил со всей своей многочисленной родней – сестрами и братьями, кузенами и кузинами, племянниками и племянницами, дядями и тетями, бабушками и дедушками… Но о родителях речи не шло. Я начала думать, что, возможно, он вообще сирота, а спросить напрямую как-то стеснялась. «Слушай, а у тебя мама с папой живы или умерли?» – да ну, неудобно как-то…

Однако случай поговорить об этом все же представился. Мы с Санни обсуждали, как проходят индийские свадьбы, и тот обмолвился:

– Представляешь, когда мой отец женился на маме, он ехал по улицам города не на белом коне, как положено, а на слоне!

– А что сейчас с твоими родителями? – удачно ввернула я.

– Они живут в Алигаре, – отозвался Санни. – Вместе с моим самым старшим братом и его семьей.

– Давно?

– С тех пор как мне исполнилось пятнадцать. Именно тогда они и переехали… – нехотя ответил он.

– Погоди-ка, – удивилась я. – Тебе было всего пятнадцать лет, а они уехали в другой город и оставили тебя здесь?!

Санни некоторое время помолчал.

– Знаешь, – начал он наконец, – моя мама… Она очень тосковала по Алигару, она оттуда родом… К тому же в Алигаре жил мой старший брат с семьей, мама его очень любила. И отец принял решение уехать. Меня спросили, хочу ли я жить в Алигаре. Я ответил, что не очень. Понимаешь, я был дурак тогда, мне казалось, что в Агре вся моя жизнь – мое детство, мои друзья, моя школа… А отец… отец не стал настаивать… Они с мамой уехали к своему любимому сыну, а я остался жить вместе с Гульназ, в доме нашего дяди…

Я погладила его по плечу:

– Ты жалеешь сейчас о том, что не поехал тогда с ними?

– Нет, – он улыбнулся и взглянул на меня с признательностью, – постепенно привык, теперь я не представляю себе жизни без Агры… К тому же, если бы я не жил здесь, я никогда бы не встретил тебя… Могу ли я жалеть? А с родителями у меня сейчас нормальные отношения, не особо близкие, но и не отчужденные…

– Ты очень любишь своих родителей? – тихо спросила я.

Он кивнул:

– Конечно… И они меня тоже любят, я знаю… Просто… Я так до сих пор и не могу понять, как это возможно – взять и уехать от собственного ребенка? Бросить его, можно сказать! И пусть ребенок сам сказал, что не хочет с ними ехать, но… надо было силой, что ли… – Он махнул рукой и замолчал.

Я видела, что ему тяжело говорить на эту тему, но выговориться все-таки было надо.

– Мама с папой никогда не были мне поддержкой и опорой, – помолчав, продолжил он. – Знаешь, дети ведь частенько клянчат у родителей несколько рупий на сладости, жвачку, шоколад… Так вот, за всю свою жизнь я ни разу не получил от отца ни пайсы.[22] Я никогда не просил его об этом, а он думал, что мне ничего не надо… Я с пятнадцати лет уже начал работать, чтобы не зависеть ни от кого… Иногда я даже помогал деньгами своим родственникам, которые в этом нуждались, но никогда, никогда не обращался за помощью к отцу. Когда моя сестра Гульназ выходила замуж, я со своей стороны дал ей большое приданое – я, а не родители! Понимаешь?.. – горько спросил он меня.

– Понимаю… – тихо ответила я.

– Именно поэтому я хочу, чтобы у нас с тобой был только один ребенок, – продолжил он. – Я не хочу, чтобы повторилась моя ситуация – когда родители любят одного ребенка больше остальных, не подозревая, какую боль им тем самым причиняют…

Мы обнялись и больше об этом никогда не говорили.

Спустя несколько дней после того разговора со мной случился небольшой казус. На щеке, на самом видном месте, вскочил прыщ. Я была зла невероятно! Знаю, что Санни любит меня во всяком виде – и с прыщом, и без, но все равно как-то некомфортно себя чувствовала… Естественно, я тут же устроила этому несчастному прыщу настоящую войну. Вскоре от прыща не осталось и следа, но зато – о, ужас! – посреди щеки расцвело красное пятно размером чуть ли не с рублевую монету. Красотка, ничего не скажешь! Пока Санни не явился с работы ко мне в отель, я молилась, чтобы мы с ним не поехали сегодня вечером к Гульназ, а поужинали бы прямо в отеле, мы так иногда делаем… Знаю я его сестрицу! Она по доброте душевной и простоте долго будет рассматривать мою щеку, огорченно цокать языком, охать и причитать… Жалея меня, разумеется, а не из желания подразнить. Но приятного все равно мало. Еще и внимание общественности ко мне привлечет – мужа там, сына, гостей, – мол, посмотрите все, что случилось с бедняжкой Джули… Мне этого, мягко говоря, не очень-то хотелось.

К приезду Санни я кое-как замаскировала пятно волосами, развесив их по обе стороны лица для симметрии. Решила сказать, что плохо себя чувствую и к Гульназ сегодня не поеду, останусь полежать в номере… Санни явился чуть раньше обычного и бодрым тоном скомандовал:

– Ну, собирайся!

Едва я открыла рот, чтобы пролепетать – больна, мол, сегодня не поеду, – как он добавил:

– С папой моим познакомишься… Он сегодня утром приехал погостить на несколько дней.

У меня отвисла челюсть. Надо же, думаю, так попасть! И отказываться уже вроде как неудобно, все-таки отец, надо уважить предка… И как ехать – не представляю, с такой-то цветущей щекой! Ничего себе, скажет папаша, отхватил сын кралю!

Всю дорогу я была удручена предстоящим знакомством. Санни заметил мое состояние и потрепал по руке:

– Да не переживай ты так, он тебя не съест… Все будет хорошо!

Ах, думаю, если бы причина была только в этом! Перед тем как войти в дом, я для конспирации вся завесилась волосами, которые скрыли половину лица. «А мало ли, может, я только что голову помыла!» – успокаивала я себя.

Саннин папа оказался стареньким седеньким дедушкой в очках. Вот каким угодно я его себе представляла, но только не таким!

– Салам алейкум! – смиренно опустив очи долу, произнесла я.

Тот отозвался на приветствие, погладил меня по голове, опустился в кресло и… прочно замолчал. Все, в этот вечер мы с ним больше не общались. Мне, конечно, с одной стороны, это было даже выгодно – очень уж не хотелось, чтобы именно сегодня он меня пристально разглядывал. Но, с другой стороны, я находилась в полнейшем недоумении – что это он молчит-то, а? Вроде невеста сына, мог бы и поговорить со мной… Может, сердится на меня? Или стесняется (а мало ли)? А может, просто по-английски не говорит? Потом смотрю – он и с домашними практически не разговаривает, ни с дочерью своей, Гульназ, ни с Санни, ни с зятем, ни с внуком… Странный тип, ей-богу.

Но в общем-то в тот вечер мне было не до того, чтобы вдаваться в размышления по поводу молчания Санниного отца. Все усилия были направлены на то, чтобы никто не заметил красного пятна на моей щеке. Особо внимательной я считала Гульназ, поэтому все время старалась случайно не сесть к ней правой щекой. Конечно же по закону подлости Гульназ в этот вечер стремилась сидеть исключительно справа от меня! И смех и грех…

Самое большое мучение наступило во время ужина. Так неудобно было есть, волосы постоянно лезли в тарелку… Я все ждала, что Гульназ вот-вот воскликнет:

– Джули, да убери ты волосы с лица, они же тебе мешают!

Вроде обошлось… Гульназ ничего не заметила. Зато она заметила другое: я, видимо, находилась в таких растрепанных чувствах, что нечаянно надела шальвары… наизнанку!!! Вот конфуз был… Слава богу, из мужчин никто ничего так и не понял, Гульназ мне знаками тихонько показала – мол, гляди! Я кинулась в туалет переодеваться… Мы с Гульназ потом долго смеялись. Санни все допытывался:

– Да что происходит, что вы хохочете все время?

На что мы с ней заговорщически перемигивались, прикладывали палец к губам и хитро отвечали:

– Secret![23]

Мировая она все-таки баба…

Когда мы с Санни ехали в отель, я осторожненько спросила у него:

– А почему твой папа все время молчал, пока мы там были?

– Он всегда такой, – ответил Санни, – сколько себя помню, с самого детства… У меня и мама такая же молчунья, они с отцом только между собой иногда и разговаривают…

С тех самых пор я стала встречаться с Санниным папой в доме Гульназ ежедневно. Видимо, «приехал погостить на несколько дней» в его понимании было «остаться на месяц-другой»: очень в индийском духе. Мало-помалу он начал привыкать ко мне. На третий-четвертый день я уже удостаивалась от него, помимо «салам алейкум», еще нескольких приветственных слов. А в конце второй недели я положительно имела у него успех! Во-первых, помимо традиционного «Салам!», он еще меня и обнял. Во-вторых, выразил свою солидарность со мной в плане того, что «на улице нынче очень холодно». В-третьих, после разговора о погоде он вдруг без паузы спросил меня, люблю ли я вареные яйца. Я, конечно, удивилась безмерно, но ответила, что в принципе ничего против вареных яиц никогда не имела и относилась к ним с искренней симпатией.

– А почему твой папа спросил у меня про вареные яйца? – поинтересовалась я позже у Санни.

– Ну, просто он их любит, – пожал плечами тот. Логично…

Впрочем, оказалось, что Саннин отец действительно очень любит вареные яйца, только их и признает за завтраком, может уплетать вареное яйцо и с чаем, и с молоком, и даже просто всухомятку… Так что, спросив меня о любви к яйцам, он тем самым позволил мне проникнуть в сокровенные тайны его сознания.

Что касается мамы Санни, то все мое общение с ней свелось к тому, что однажды она позвонила сыну на мобильный, и тот передал трубку мне, чтобы я сказала ей «салам алейкум!», а затем снова продолжил разговор сам.

– О чем вы говорили? – полюбопытствовала я, когда беседа с родительницей была закончена.

Санни улыбнулся:

– Мама спросила у меня: какая она, моя будущая невестка?

– А ты что сказал? – подозрительно посмотрела я на него, зная, как он любит пошутить.

– Сказал, что ты очень глупая! – отвечает он с улыбкой до ушей. Ну вот, я так и знала!!!

– А она что?

Санни засмеялся и обнял меня:

– Не беспокойся, тебе досталась замечательная свекровь! Она сказала, что всю жизнь мечтала о глупой невестке!..

Кстати, о яйцах

Между прочим, сказав Санниному папе о том, что люблю вареные яйца, я ничуть не покривила душой. Правда, люблю. Я и раньше-то, когда в России жила, постоянно на завтрак себе варила пару яиц! Обожаю яйца, сваренные вкрутую, разрезанные на половинки, приправленные майонезом, да если еще нарезать к ним немного моего любимого сыра гауда, да с горячим сладким чайком (черным чайком, прошу заметить, а не индийским молочным)! М-м-м…

Вы, наверное, подумаете, что я спятила – с чего это вдруг надо было заводить разговор о каких-то идиотских яйцах? Дело в том, что в Индии это стало для меня очень актуальной темой. Имеется в виду тема еды. Я безумно, ужасно, невыносимо скучаю по русской кухне! Мысли о нормальной пище («нормальная» – в данном контексте следует читать «российская») не оставляют меня практически ни на минуту. Я мечтаю съесть (нет, даже СОЖРАТЬ) что-нибудь русское, раньше банальное и привычное, а теперь столь далекое и потому вожделенное! Кулинарная ностальгия проявляется у меня настолько сильно, что сейчас я готова слопать даже то, что раньше на дух не выносила…

Борща хочу! Со сметаной!

Пельменей (простых, магазинных, из пачки) с кетчупом!

Макарон с сыром! И с сосисками!

Отбивных!

Жареных грибов!

Селедки с вареной картошкой! А-а-а!

Пива с креветками!

Пирога с луком и с яйцами!

Картошечки жареной!

Салатика «оливье»! О-ох…

Блинчиков с вареньем!

Ватрушек! О-о-о…

Жареной рыбы и ненавистной ранее гречки на гарнир, да побольше, побольше!

Вот только умоляю, не надо мне риса – ни в каком виде! Глядеть уже на него не могу, не то что есть… И уберите, пожалуйста, с глаз долой все перечницы в доме! И острые приправы тоже выкиньте…

Помню, году так в восемьдесят шестом-восемьдесят седьмом папа устроился работать на Севере. Месяц он проводил там, затем на месяц прилетал домой. Привозил много-много банок с тушенкой – на Севере ее было завались, а для нас в те времена повального дефицита тушенка была в диковинку. И вот в первый его приезд мама, радуясь такому изобилию, готовит для отца торжественный ужин – макароны по-флотски… с тушенкой! Надо было видеть его страдальческое лицо – я думала, его стошнит…

Примерно то же самое, что мой папа – к тушенке, я чувствую сейчас по отношению к индийской кухне. Расскажешь кому, все тут же давай восхищаться экзотическими блюдами с такими красивыми названиями: ах ты, боже мой, лепешки чапати! Ах, рис басмати! Ах, панир в томатном соусе! Ах, острый бриани с бараниной! Ах, гороховый дал! Ах, самосы с начинкой! Ах, цыпленок тандури! Ах, сладкие ладу![24] Ах, банановый ласси! Ах, морковная халва! Ах, куркума, бамия, карри и тому подобная дрянь! Тьфу!

Вы не подумайте, пожалуйста, что я рисуюсь. Поначалу мне это все действительно очень нравилось. Да и сейчас тоже ем – приходится… Но, клянусь, все вышеперечисленное я, не задумываясь, отдала бы за простую тарелку вареников с картошкой!

До моего приезда в Индию я считала себя истинным знатоком и ценителем ее национальной кухни. У меня даже были свои любимые общепитовские заведения, где подавали индийскую еду. В Москве это, безусловно, ресторан «Джаганнат» на Кузнецком мосту, куда я водила всех своих знакомых. В Питере – небольшое, но потрясающее кафе «Кашмир» у станции метро «Владимирская». Будете в тех краях – настоятельно рекомендую… Ну и к тому же, живя в Москве, я обзавелась большим количеством индийских друзей-приятелей, которые частенько приглашали меня в гости и, естественно, угощали вкуснейшим ужином. Именно в тот период я научилась виртуозно поглощать пищу, сидя прямо на полу в позе лотоса.

Собственно, в традиционных и консервативных индийских домах стулья – самая редко встречающаяся мебель. Что касается стола, то на кухне он, конечно, есть: на нем готовят, режут овощи и фрукты, месят тесто, но не едят за ним. Это я поняла, еще когда ездила в Индию в первый раз.

Для русского человека (особенно для женщины) кухня – сердце всего дома: не только приготовление пищи, но и посиделки с подружками – душевные разговоры, вино, чай, конфеты… Словом, для нас, русских, кухня – это все! А для индийцев кухня – исключительно место готовки. Когда же семья собирается кушать, на полу в одной из комнат расстилается скатерть или клеенка, на ней расставляются приборы, тарелки, кастрюльки… Люди рассаживаются вокруг (часто каждому под попу подкладываются очень удобные маленькие подушечки) и вкушают пищу, беря ее со своих тарелок прямо руками или зачерпывая куском лепешки. Из кастрюль и мисок, конечно, все накладывается ложками, но в пределах своей тарелки каждый орудует исключительно руками (если это не суп). В любом индийском доме мне, как иностранке, поначалу всегда приносили вилку, ложку и нож, но с ними я чувствовала себя белой вороной, и вскоре все понимали, что я уже давно и достаточно умело обхожусь без столовых приборов: великое дело – практика!

Ну так вот, о чем это я… Индийская еда, несомненно, экзотична и изысканна. Но только не в том случае, если ты питаешься ею ежедневно… Хорошенького, как говорится, понемножку. В противном случае твой организм устраивает настоящий бунт с непривычки. От такого-то издевательства над собой…

Поясняю. Индийцы употребляют в пищу острые блюда. Нет, не так… Индийцы ВСЕГДА употребляют в пищу ОЧЕНЬ острые блюда. Глядя, как мое лицо неизменно перекашивается (хотя я мужественно пыталась это скрыть), из глаз начинают течь слезы, а сама я хватаю ртом воздух, родственники Санни вскоре догадались ставить передо мной стакан и графин с водой, дабы я могла затушить пожар во рту. Сами же они, подобно «маленьким дикарям из племени огнеедов» (каюсь, цитату украла у своего любимого Карлсона), преспокойно уплетали все эти перченые вкусняшки, даже ни разу не поморщившись.

Пытаясь пойти мне навстречу и сделать приятно, Гульназ стала готовить специально с расчетом на меня – «not so spicy».[25] Ну, вернее, это она думала, что стало менее остро. Я по-прежнему за едой заливала пожар литрами воды, а вся индийская семейка явно чувствовала, что специй не хватает, маловато как-то – это было видно по их лицам…

И еще одна проблема. Бог ты мой, как же много они едят!!! Плов бриани с козлятиной или курицей, панир (домашний сыр с горячей подливкой), чапати или роти (пресные лепешки), дал (густая похлебка из чечевицы или гороха), овощной салат, кебабы со всевозможными приправами…

И все это за один прием пищи, всего-навсего «скромный» ужин… Я уж не говорю про «мелочи» типа десерта – тортики, фрукты, халва, сладости даже в расчет не идут… Именно поэтому хождение по гостям, особенно если я была звана специально «откушать чего-нибудь», стало для меня настоящей пыткой.

– Мисс Джули, почему вы так мало едите?.. Вам не нравится? – огорченно спрашивает хозяйка.

– Очень нравится, – давясь, отвечает «мисс Джули», которая и так уже чувствует себя беременной бегемотихой.

– Тогда возьмите еще немного риса с курицей! – И мне радостно протягивается блюдо… Отказаться – значит смертельно обидеть хозяев дома…

А еще в индийской семье, как правило, строго определен порядок приема пищи. Первыми вкушают самые старшие и уважаемые члены семьи – в основном это кормильцы-мужчины. В это время женщины им прислуживают – меняют тарелки, приносят новые кушанья, подливают сок или воду.

Меня усаживали есть одной из самых первых – это безумно смущало.

– Ты – гость! – популярно разъяснял мне Санни. Я не спорила, зная, что, по индийским понятиям, гость – святое: «гость подобен Богу», гласит популярная индийская пословица, и я, кажется, уже упоминала об этом выше.

Последними едят женщины – те, кто, собственно, эту еду и готовили. А поскольку индийцы готовят всегда «на один раз», чтобы тут же и съесть (эх, куда тут русской привычке наварить щей на неделю и убрать в холодильник!), то иногда бедняжкам некоторых блюд просто не достается – все уминают прожорливые мужчины, аппетит у которых о-го-го!..

В доме Саниной сестры, где я ужинала чаще всего, все вскоре привыкли, что я ем мало (по их понятиям, разумеется). Немного риса, овощей и горохового дала (при этом приходилось практически отбиваться от приставаний Санни: возьми еще карри, съешь чапати, давай, я положу тебе мяса!). Ну, иногда я могла себе позволить кусочек курицы и чашечку морковной халвы.

Кстати, о халве. Индийская халва не похожа на нашу ни капельки! И выглядит, и готовится совсем по-другому. И на вкус – абсолютно ничего общего с российской. Только название то же… Когда-то, в далеком детстве, я смотрела индийский фильм «Танцуй, танцуй!», где был эпизод с участием продавца сладостей. Помню, как потрясло меня тогда огромное блюдо, полное заморской халвы, которую дети хватали руками и уписывали за обе щеки! Наконец-то довелось мне ее попробовать. Хороша, ничего не скажешь. И знаменитые «сладкие ладу», без упоминания которых не обходится ни один индийский фильм, тоже вкусные – просто во рту тают. Но по мне нет ничего лучше русского зефира в шоколаде, нежной пастилы и лимонного мармелада!

Господи, я уж молчу о том, что порой нестерпимо хочется обычного черного чая! Индийцы же пьют чай исключительно с молоком, причем молока значительно больше, чем воды, да еще и корицу иногда туда добавляют.

– Ты когда-нибудь пил простой чай, без молока? – спросила я как-то у Санни. Тот глубоко задумался.

– Ну, с лимоном, например, – подсказала я. Его лицо озарилось светом воспоминаний:

– О, с лимоном, точно! Пил… С тех пор как себя помню, один или два раза…

– А кофе? Ты пил когда-нибудь черный кофе?

– Черный – это как, совсем-совсем без молока?! – поразился он. – Нет, никогда в жизни… А что, такое бывает?!

Ох, как же они все-таки зациклены на своих привычках, традициях и культуре! Если они пьют именно так – значит по-другому уже просто и быть не может?!

Как-то я попросила Болу:

– Принеси мне, пожалуйста, стакан горячего молока, – и, зная, что все индийцы пьют сладкое кипяченое молоко, добавляю внушительно:

– Без сахара! Понимаешь? Сахара мне не надо, просто горячее молоко…

– Хорошо, Джули, – кивает он, – без проблем…

Через пять минут приносит мне на подносике стакан молока и… сахарницу с ложкой!..

В следующий раз я повторила для верности раз пятнадцать:

– Бола, мне не нужен сахар. Я хочу простое молоко. Без сахара, без сахара, БЕЗ САХАРА. У нас в России с сахаром не пьют, ты пойми, я не привыкла…

Он снова явился со стаканом и сахарницей. Вот уж не знаю – надеялся, что я передумаю, что ли?..

– Бола, – мягко сказала я ему, зверея в душе, – унеси, пожалуйста, сахарницу. Она мне не понадобится…

– Хорошо, – улыбаясь, согласился он, забрал поднос и… удалился, оставив сахарницу на столе. Ну, что тут скажешь? В чужой монастырь со своим уставом не лезут – мол, пей, Джули, как положено и не выпендривайся!..

В общем, о чем это я? После регулярного употребления в пищу острых блюд желудок в знак протеста объявил мне войну. Началось это где-то на четвертый день пребывания в Индии. Уж извините, что останавливаюсь на таком интимном аспекте, но расстройства чередовались с запорами, плюс изжога и постоянная тошнота (одно время я даже думала, что беременна). Как следствие – полное отсутствие аппетита. Итог: паника Санни и всей его многочисленной родни.

– Джули совсем перестала кушать! Ах! Ох!

Мне становилось дурно при одном виде и запахе индийской пищи. Все, что я могла есть, – это фрукты, и Санни таскал мне яблоки и бананы тоннами.

– Знаешь, почему ты плохо себя чувствуешь? – доходчиво объяснял мне Санни. – Потому что ты ешь только завтрак и ужин и пропускаешь ланч… Это нехорошо, это у тебя от голода! Вон как похудела, даже лицо осунулось! Надо кушать больше…

На это я возражала слабым голосом, что, если он в принципе хочет, чтобы я еще немного оставалась живой, пусть даже не настаивает на ланче.

Мало-помалу организм мой пришел в норму (привычка – вторая натура). Надо думать, что окончательно не помереть мне помогли завтраки. Завтракала я преимущественно в отеле и всегда выбирала в меню наименее индийский вариант – например, омлет с сыром (при этом гордо игнорировала батарею перечниц и приправ, что выставлял передо мной услужливый Бола), томатный суп или тосты с маслом и джемом. Ела все это и с тоской вспоминала, как я дома по утрам гренки жарила!..

(Перечитала все написанное и поняла, что сейчас захлебнусь голодной слюной. Холодца мне русского, холодца-а-а!..)

В качестве бонуса привожу эсэмэски близких в ответ на мой крик души: «Борща хочу!!!»

Мама: «А у меня дома полная кастрюля, бе-бе-бе!»

Сестра Дашка: «А в Индии нигде нельзя найти настоящий украинский борщ? Может, в Макдоналдсе?..»

Подруга Аленка: «Если хочешь, я тебе вышлю немного борща в баночке. Банку для конспирации засуну в валенок!»

П а п а: «Сказал бабушке, что борща хочешь, она разрыдалась!»

Одежный вопрос

Все-таки какие индийские мужики консерваторы! Особенно в плане национальной женской одежды – сари там всякие, шальвар-камизы, чуни-дупатты…[26] Когда Санни впервые увидел меня в европейской одежде в аэропорту (по понятным причинам из Москвы я летела в обычном своем виде: джинсы, водолазка), он пришел в дикий восторг. Заявил: вот так и ходи все время, мне нравится! Но не прошло и двух недель, как он стал заставлять меня наряжаться в камизы – те, которые я привезла с собой. А потом мы поехали в магазин тканей и выбрали много разноцветного материала для новых шальвар-камизов. Санни почему-то постоянно заглядывался на красный цвет (да-а-а, мысли у парня все об одном и об одном – о свадьбе, ибо красный свет традиционно считается в Индии цветом наряда невесты).

Портной в тот же вечер снял с меня мерку. Это тоже была отдельная история – наша поездка в ателье… Впрочем, «ателье» – это громко сказано, так – маленькая мастерская… Хотя, надо отдать должное, шили там и впрямь неплохо. Обмеривая мои талию, грудь и попу и делая вид, что для него это – тьфу (впрочем, Санни тоже старательно изображал невозмутимость, наблюдая, как меня лапает посторонний мужик), портной (он же, как я поняла, владелец ателье) вел со мной светскую беседу. Ну, как водится: впервые ли я в Индии, нравится ли мне индийская одежда, из какой я страны приехала, правда ли, что в России очень холодно и медведи ходят по улицам, пью ли я водку?.. Всех этих глупостей я наслушалась еще в свой первый приезд в Индию.

– Постойте-постойте! – вдруг подозрительно воскликнул портной, отстраняясь и окидывая мою фигуру критическим взглядом.

– В чем дело? – перепугалась я.

– Вы уверены, что приехали именно из России?

Что за дурацкий вопрос?! Конечно, я была уверена!

– Я просто всегда думал, что русские женщины очень полные, – наивно округлив глаза, поделился портной. – А вы – ну надо же! – такая стройная…

– Возможно, это потому, – не моргнув глазом, ответила я, стараясь не засмеяться, – что в моем роду были не только русские, но и белорусы…

Портной таким ответом вполне удовлетворился. Подозреваю, он впервые в жизни услышал о каких-то там белорусах…

Кстати, Ксюша (знакомая с индийского форума) рассказывала, что на протяжении вот уже пяти лет, когда она приходит в местную лавочку за паниром, хозяин спрашивает ее, из какой она страны; и каждый раз, когда Ксюша отвечает – из России, мол, – хозяин недоверчиво качает головой, цокает языком и говорит: «А я думал, в России женщины в теле, а ты такая худая!» «Дотошный мужик, – смеялась Ксюша, – вот скоро мне вновь предстоит поход за продуктами, так уверена – он меня как увидит, опять спросит…»

Между прочим, назвать меня «стройной» все-таки было небольшим преувеличением со стороны портного. До модельных параметров мне ой как далеко… Скажем так – у меня вполне нормальная, среднестатистическая фигура, но если бы мне предложили сбросить килограммов пять, я была бы счастлива…

– Как вы предпочитаете, мэм, чтобы одежда обтягивала или свободно была на теле? – спрашивает портной.

Я в замешательстве смотрю на Санни. Сама-то я, конечно, люблю все облегающее (подчеркивать талию – моя слабость), но ведь в Индии, насколько мне известно, обтягивающая одежда считается верхом неприличия… Тут тетки в основном в мешкообразных камизах ходят. С их-то фигурами… немудрено. И нечего тут грешить на русских «полных женщин», сами индианки в большинстве своем далеко не дюймовочки! (Помню, как-то мы сидели с Женькой в гостях у Санниной сестры и, пользуясь тем, что Гульназ не понимает по-русски, бессовестно прямо при ней спорили: беременная она или просто толстая?..)

В общем, я замялась, а Санни говорит:

– Лично я люблю, когда одежда по фигуре…

Я вздыхаю с облегчением и соглашаюсь:

– Ага, я тоже…

– Точно? – усомнился он. – Может, ты так говоришь только для того, чтобы сделать мне приятно?

– Да ты вспомни всю мою одежду, – отвечаю я. – Там же все по фигуре, разве нет?

– Точно! – обрадовался он. – Тогда шьем облегающее, нечего тебя в мешок прятать…

Хороший мой… И за что мне такое золото досталось?..

Уже спустя пару-тройку дней мой гардероб обогатился на шесть новеньких индийских нарядов! Глядя на меня, Санни, не переставая, восклицал:

– Какая ты красивая! Очень, очень красивая!

Даже мой верный Бола сегодня, подавая завтрак, засмотрелся в восхищении:

– Мисс Джули, вы выглядите как настоящая индианка!..

Короче, европейки европейками, но на свое, родное их все же постоянно тянет!

Между тем мало-помалу наступили настоящие холода. Днем-то еще ничего, солнышко светит, птички поют, но вечером и ночью просто невозможно находиться на улице. Зуб на зуб не попадает от холода – по крайней мере, у меня, – потому что я, балда этакая, не привезла с собой из дому абсолютно никаких теплых вещей. В гостиничном номере у меня теперь постоянно отключены кондиционер и вентилятор, хотя совсем недавно я не могла представить своего существования в Индии без них. Каждый поход в душ становится подвигом, перед которым я минут десять собираюсь с духом, – вода едва теплая, после нее я дрожу как овечий хвост и долго отогреваюсь под одеялом, у Санни в объятиях. Гульназ подарила мне шерстяной платок, чтобы я не мерзла в гостинице. Кутаюсь в него, вроде бы теплее… Санни купил для меня две вязаные кофты. Очень симпатичные, красно-белые, крупной вязки; одна на пуговицах, другая на молнии. Собственно, из-за этих кофт на днях мы немного повздорили…

Я ждала Санни, чтобы вместе ехать к его сестре. Собиралась надеть одну из этих кофт – вместе с красной водолазкой и джинсами.

Вечером Санни заявляется с очередным камизом из шести заказанных, уже готовым, только что сшитым. Яркий такой, желто-зеленый, красивый камизик получился… Примерила я его – сидит как влитой, смотрится потрясающе!

– Вот так в нем и оставайся, – говорит Санни, – поехали к сестре…

Я тянусь было за своей зеленой ветровкой, но Санни качает головой: нет, мол, надень одну из теплых кофт, что я тебе подарил. Это поверх зеленого-то камиза!!!

– Нет, – говорю, – кофты замечательные, но сюда они не подходят.

– Почему? – искренне удивляется он.

– Почему?! Да потому что это ужасно – быть одетой одновременно в зеленое, желтое, красное и белое!

– Ничего ужасного, брось чепуху болтать, – пожимает он плечами. – Быстренько одевайся и пойдем…

– Нет, – уперлась я, – ЭТУ кофту на ЭТОТ камиз я не надену, я так никогда не ношу… Да моя мама застрелилась бы, если бы встретила меня в таком виде!

– Но здесь же не Россия, – возражает он. – Здесь так можно…

– Да я сама не хочу, при чем здесь можно или нельзя?! – злюсь я. – Я буду чувствовать себя ужасно в таком идиотском виде…

– Уверяю тебя, ты очень хорошо смотришься, ничуть не по-идиотски!

– Да ну тебя… для тебя я всегда хорошо смотрюсь… Нет, я не стану это надевать, и не проси!

– Ну, ради меня! – говорит он. Запрещенный прием!

Я насупилась и отвечаю:

– Извини, но даже ради тебя я не буду этого делать…

– Ну, пожалуйста! Если ты меня любишь…

Снова удар ниже пояса! Но я не могла позволить ломать себя… Что тут делать? Не выдержала и расплакалась…

– Ты все время ждешь от меня, что я стану такой же, как и вы все, – говорю ему сквозь слезы. – Ты правильно сказал – это не Россия, и играть надо по правилам… Ты постоянно, каждую минуту хочешь во мне что-то изменить… Но, пожалуйста, оставь мне хоть что-нибудь от меня самой, иначе я уже буду не я…

Он, разумеется, кинулся меня утешать, успокаивать, попросил прощения… В итоге я выиграла этот бой, кофту так и не надела – поехала в своей легонькой зеленой курточке и всю дорогу дрожала от холода…

Ода тупости индийских бюрократов

Мне-то, наивной, казалось, что возня с бумажками благополучно осталась позади, то есть в России. Ха, не тут-то было! В Индии волокита продолжилась, представ передо мной во всей своей бюрократической красе. Причем если на родине меня поражали тупость некоторых законов и порядок выдачи документов, то здесь я просто рукой махнула на все и перестала удивляться. Умом мне, простой смертной, этого было не понять.

Началось все с того, что Санни разъяснил мне: наша свадьба будет проходить в два этапа. Первый – религиозный мусульманский обряд («никах»), когда нас свяжут узами брака перед лицом Бога, так сказать. Второй – обряд официальный, когда мы поставим свои подписи в загсе в присутствии свидетелей, все чин чином.

Кстати, давным-давно, когда я еще училась в школе, помню, мне гадали по руке. Сказали, что замуж мне суждено выйти два раза, причем за одного и того же человека. Я и верила, и не верила… Но тогда я считала, что это означает – мы поженимся, затем разведемся, а потом, поняв, что совершили ошибку, снова поженимся. А тут вон как оно все выходит… И свадьбы две, и человек один и тот же… Но, даст Бог, без развода!..

Сами индийцы большое значение придают религиозному обряду, совершен ли он по индуистским, мусульманским или христианским законам. Многие семьи живут вместе, так и не наведавшись за всю жизнь в загс, поскольку считают, что настоящая свадьба – Бог тому свидетель! – у них и так уже состоялась. Для семьи Санни тоже первостепенное значение имел мусульманский, а не гражданский обряд. Именно после проведения этой духовной церемонии я смогу жить с Санни в одном доме, как полноправная жена.

– Тебе, кстати, дадут новое мусульманское имя – так положено… – вскользь обмолвился Санни как-то за ужином.

Я чуть не подавилась салатом:

– В каком смысле – мне дадут имя?

– В прямом. Будешь ты Зара, или Фатима, или… я не знаю, еще кто-нибудь, можешь имя сама выбрать. Так принято, это мусульманские законы…

– Здрасьте, приехали!.. – Я расстроилась невероятно. – Это что же, меня после свадьбы будут звать какой-нибудь Фатимой?!

– А что, не нравится? – Санни пожал плечами. – Ну ладно, если тебе так проще, я могу продолжать дома звать тебя Джули, но когда ты пойдешь в мечеть, ты должна будешь представляться всем своим новым именем. Согласна?

– Согласна, согласна! – торопливо закивала я, ибо ни в какую мечеть ходить не собиралась. – Джули для меня и в самом деле как-то… привычнее.

Гражданский же обряд был простой формальностью, но для меня именно он представлялся наиболее ценным.

В мозгу засела дурацкая мысль – мол, штамп важнее всего, а без бумажки ты букашка! Почувствовать себя по-настоящему Санниной женой я смогла бы только после официального обряда.

Так вот, этот самый формальный брак требовал просто невероятного количества документов и справок, не только от меня, но и от Санни.

– Я уже позвонил своему юристу, завтра он составит для нас полный список необходимых бумаг и начнет помогать в их сборе и подготовке.

– Зачем же юрист? – растерялась я. – Мы бы сами потихоньку все собрали…

Санни посмотрел на меня и печально улыбнулся:

– Сами?.. Сами, дорогая Джули, мы ничего не сможем сделать…

Первое, что нам велено было сделать, – это сфотографироваться. С нас обоих стребовали аж по восемь цветных фотографий. Причем Санни повез меня фотографироваться настолько спонтанно, что я даже не была в курсе, куда мы едем, пока не прибыли в фотоателье. Видок у меня, надо сказать, на фотографии получился тот еще – в спортивной футболке, с растрепанными волосами, не накрашенная… Ничего себе невеста! На другой день Санни снова заехал за мной в отель и повез по знакомой дороге к фотоателье.

– Мы зачем опять сюда? – удивилась я.

– Фотографироваться, – коротко отозвался он.

– Что, в прошлый раз не получилось? – Так я и знала, что моя футболка произведет на всех неизгладимое впечатление…

– Почему, все нормально. Просто тогда мы фотографировались по отдельности, а нам нужна еще совместная фотография.

– Господи, а это зачем?

– На документы, – доходчиво объяснил он.

На совместном снимке я тоже получилась красотка хоть куда – конечно же совершенно неподготовленная! Фотограф, правда, льстиво заявил, что мы милая парочка и отлично смотримся вместе, но, думаю, он нам бессовестно врал.

Далее в течение нескольких дней у меня возникали кратковременные стычки с юристом, когда он начал разбираться в привезенных мной из России документах.

– Но тут же все по-русски! – кипятился он. – Как я могу предоставить в индийский загс бумаги, составленные на русском языке!

«Глаза разуй!» – хотелось отозваться мне, но вместо этого я терпеливо разъясняла:

– А вы страничку переверните… К каждому оригиналу прикреплен заверенный нотариусом перевод на английский язык…

– Хорошо, а теперь я направлю запрос в Россию, мисс Джули, – напуская на себя деловитость, говорил юрист. – Скажите мне домашний адрес ваших родителей…

– Во-первых, мои родители живут в разных местах. Во-вторых, если даже вы пошлете им запрос, они ничего в нем не поймут, ибо не владеют английским… Да и зачем вам посылать им какой-то запрос?

– Ну, как же, – важно отвечал тот. – Они должны дать свое согласие на ваш брак с гражданином Индии…

Тут нервы у меня сдали, и я заорала:

– Здесь! В папке! Под номером один! Документ! Заверенное юристом! Согласие моих родителей!!!

– Хорошо, хорошо, – испугался тот, вороша листы в папке, – а, вот оно, действительно – согласие… И как это я его пропустил…

Дальше все пошло относительно спокойно. Юрист занялся официальным оформлением полного пакета документов, а для нас с Санни наступило время затишья. Полного штиля, я бы сказала. День за днем, неделя за неделей… Время шло, а я по-прежнему не могла понять – ну когда? Когда наконец мы поедем в загс и подадим заявление? Прошел уже целый месяц с того момента, как я прилетела в Индию, а я все еще отвечала «не знаю» на вопросы моих друзей, которые постоянно слали эсэмсэски и звонили из России – мол, ну когда же ваша свадьба?..

И вот однажды вечером Санни будничным тоном заявил мне:

– Завтра поедем в министерство, будь готова к одиннадцати часам утра.

– Зачем – в министерство? – испугалась я, не сразу сообразив, что у индийцев нет такого понятия, как «загс», и браки там заключаются именно в Министерстве Чего-то Там.

– Как это зачем? Ты замуж-то за меня еще хочешь или нет?

– Хочу…

– Ну, вот и поедем получать официальное разрешение на брак. Документы уже все готовы…

Естественно, на следующее утро я вскочила ни свет ни заря. Естественно, Санни опоздал на час – работа задержала. Естественно, в министерство мы приехали все на нервах. Хорошенькое начало!..

Наверное, при слове «министерство» у всех в сознании возникает образ солидного административного здания с широкими лестницами, просторными холлами и множеством кабинетов… Ага!.. Первая мысль, которая возникла у меня, когда мы прибыли на место, – мы попали на рынок. Шумно, пыльно, грязно (я тут же наступила на свежую коровью лепешку), народ снует туда-сюда, все орут, стайка обезьян (мамаша с выводком детенышей) тут же промышляет себе чего-нибудь пожрать…

Поначалу мы отправились в нечто вроде «зала ожидания». Каменное сооружение вроде сарая, только без стен. Куча людей сидят, стоят и даже лежат внутри этого сарая; кто-то что-то пишет, кто-то отправляет кого-то по каким-то мелким поручениям, кто-то по этим самым поручениям бегает, кто-то пьет чай и кофе… Короче, гвалт невообразимый.

Внутри нас ждал Саннин юрист с нашим «делом» – подшивкой документов для бракосочетания. Ей-богу, эта папка по толщине напомнила мне Большую Советскую Энциклопедию! Нас с Санни заставили расписаться на каждой странице; честное слово, мы поставили свои подписи раз сто! Это почему-то меня здорово развеселило, и я перестала нервничать. Затем юрист тоже всюду расписался и приклеил на пару страниц какие-то марки (может, логотипы – я так и не поняла, что это было). Еще нужны были подписи троих (!) свидетелей. Они не замедлили явиться. Одним из наших свидетелей стал, разумеется, Ваджид, мой милый «бхай-джан». Второй – старший кузен Санни, тот самый, что «интервьюировал» меня при первой встрече, Биту-бхай. Третий человек, поставивший свидетельскую подпись, был мне незнаком. Санни сказал, что это его друг, очень уважаемый в Агре человек, депутат. Да мне, честно говоря, неважно было, кто он такой. Я всех троих готова была расцеловать просто за то, что они будут свидетелями на нашей свадьбе!.. Настроение мое было торжественно-приподнятым. Даже юрист на этот раз не строил из себя чересчур делового и важного человека; сейчас он показался мне прямо-таки весельчаком.

– Ну что, счастлива? – спросил он меня, пока Санни не слышал. Я кивнула – счастлива, мол, а как же иначе!

– Я тоже счастлив, – бесхитростно поделился он, – ведь твой Санни сегодня заплатит мне солидный гонорар за проделанную работу!..

Вообще, сидение в этом сарайчике и ожидание, когда нас примут в «главном офисе», было даже забавным. Все присутствующие, завидев нас с Санни, сразу же догадались, что мы пришли подавать заявление на брак; они одобрительно улыбались, махали руками, восклицали:

– А вы пригласите нас на свадебную вечеринку?..

– Вы действительно решили выйти за него замуж, мисс?..

– А вы умеете говорить на хинди?.. – И тому подобное.

Наконец нас вызвали в «офис». Мы вошли в мрачное двухэтажное здание – очевидно, это и было министерство. Поднялись по темной лестнице и зашли в… офис не офис, зал не зал… В общем, такое просторное помещение, в его центре на возвышении расположена кафедра, за которой сидит непрерывно пишущий мужчина, а к нему тянется очередь. Мы пристроились в хвосте. В противоположном конце этой, с позволения сказать, залы стояло несколько столов, за которыми писцы-чиновники строчили что-то на благо народа. «А кто же дядька за кафедрой? – думаю. – Не иначе, сам Главный Министр!»

С нами он возился недолго. Добавив к нашей кипе еще пару сотен листов (мне так показалось), расписался, где надо, и спросил меня:

– Вы действительно хотите выйти за него замуж?

Я подтвердила, что действительно. Тогда он спросил, умею ли я говорить на хинди. Я пискнула робкое: «Только учусь…», и меня отпустили с миром. Затем дядька сказал что-то своему помощнику, и тот приволок ему огромную доисторическую печатную машинку (однако сервис!). У нас в университете на занятиях по машинописи и то использовались машинки покруче, хотя я тогда думала, что страшнее не бывает. Дядька принялся отстукивать двумя пальцами разрешение на брак для нас. Заглянул в календарь – ровно через месяц, то есть седьмого января, было воскресенье, поэтому он назначил нам бракосочетание на понедельник, восьмое января.

Я думала, что уже все, мы можем уходить. Оказалось, нужна была еще самая-самая главная подпись – собственно министра, который, как выяснилось, в данный момент отсутствовал.

Вышли мы в коридор и стали ждать министра, чтобы он сказал свое решающее «да!» и дал согласие. Я снова начала нервничать, как и с утра, осознав грандиозность события и ответственность момента. «Бхай-джан» развлекал меня и показывал фокусы с веревочкой. Затем мое внимание привлекло вывешенное на стене «расписание» брачующихся в этом месяце. Там же были помещены и фотографии молодых. Санни «обрадовал» меня, сказав, что в январе наши снимки тоже будут висеть здесь (так вот для чего им нужна была наша совместная фотография!). Я принялась рассматривать физиономии собирающихся пожениться. Многие решили сочетаться гражданским браком уже после религиозного обряда, и на снимках невеста была в красном свадебном сари. Какие-то пары даже фотографировались вместе с детьми. А одна парочка заинтересовала меня тем, что жених-то был индиец, а вот женщина – блондинка, европейка по виду. Санни прочитал и перевел мне, что невеста – из Австралии.

– А зачем снимки на всеобщее обозрение вывешивать? – спрашиваю я недовольно, представив, как тоже буду красоваться здесь, притом что я так ужасно вышла на фотографии!

– Ну, вдруг кто-нибудь захочет прийти на свадьбу – посмотреть…

Ах да, я и забыла, что в Индии свадьба – это шоу, спектакль, на который может попасть любой желающий, хватило бы мест…

Наконец появился сам министр! Я сразу же догадалась, что это он, по веренице семенящих за ним служащих и страждущих, плюс конвой – два полицейских офицера. Ничего себе, шишка! Даже Санни встретил его индуистским, а не мусульманским приветствием: сложил ладони перед грудью в «анжали» в знак уважения.

Нас попросили в кабинет первыми. Да, у министра был отдельный кабинет, удивительно! И даже – только не падать – с компьютером!!! Ну, крут, крут мужик, чего уж там… Он что-то спрашивал меня на хинди, а Санни, как всегда, переводил. Ну конечно же министр желал знать, действительно ли я хочу выйти замуж за Санни и – угадали? – умею ли я говорить на хинди. Ах, да – еще спросил, собираюсь ли я после свадьбы вернуться в Россию или останусь жить в Индии. Глупый вопрос, по-моему… Нет, конечно, выйду замуж и смоюсь! Наконец он поставил, где надо, свою подпись, и мы с облегчением вывалились из кабинета. Юрист с Санни переглянулись и начали смеяться. Я спросила, в чем дело. Оказалось, министр не умел читать по-английски, ему все наши документы были до лампочки! Ну тут и я захохотала…

И только потом до меня дошло – все, все, разрешение на брак получено, наша свадьба состоится через месяц! Она и вправду состоится! Теперь я начинала в это верить… Восьмое января, восьмое января… Неужели?! Мы с Санни, счистив с моей обуви наконец коровьи какашки, слегка отпраздновали сегодняшнее событие – слопали по огромной порции мороженого.

Забегая вперед, скажу, что в течение следующего месяца, вплоть до бракосочетания, ко мне в отель периодически наносила визиты инспекция из министерства.

– Ну, что ты хочешь, – вздыхал Санни, – потерпи, у нас такие порядки, в Индии очень строгие законы…

Инспекция на плохом английском снова и снова задавала мне одни и те же вопросы. Разумеется, действительно ли я хочу замуж за Санни и умею ли я разговаривать на хинди…

Разговоры за жизнь

Впрочем, как я поняла, вопросы эти не были праздными. Это и в самом деле было очень важно – действительно ли я хочу выйти замуж за гражданина Индии Санни Сираджа Уддина и остаться с ним на всю жизнь в его стране. Помню, даже Санни, после того как я согласилась стать его женой, первым делом поинтересовался, смогу ли я жить в Индии. Этой же проблемой была озабочена вся его родня. А уж после того как дата свадьбы была официально назначена, вопросы со стороны Санни и его родных участились.

– Ты пойми, – говорил мне Санни, когда я начинала психовать и ворчать, что меня все достали, – брак – это дело очень, очень ответственное…

– Знаю, знаю, – перебивала я нетерпеливо, – муж и жена – век вековать, а не шутки шутить… Ты считаешь, что я не осознаю всей ответственности? Я все давно обдумала…

– Просто я не хочу, – говорил Санни, – чтобы ты однажды возненавидела меня и начала думать, что совершила ошибку… Понимаешь, для меня брак – это дело серьезное. Но для тебя оно должно быть еще более серьезным, потому что ты не просто выходишь за меня замуж, ты меняешь всю свою жизнь в корне, оставляешь свою страну, свою семью, свою карьеру, своих друзей, свой привычный образ жизни…

– Это ты меня сейчас просто пугаешь или уговариваешь, чтобы я отказалась от свадьбы и уехала обратно? – хмуро поинтересовалась я.

– Ну что ты злишься, дурочка, – говорил он примирительно, обнимая меня за плечи. – Просто ты должна все еще раз взвесить. Я-то для себя все давно уже решил, но я до сих пор боюсь, что ты можешь разбить мне сердце…

– Почему? – удивилась я. – Ты мне не доверяешь?

– Просто ты для меня – все… Я живу ради тебя. И если ты когда-нибудь захочешь меня оставить… это будет мой последний день на этой земле… Вот поэтому я и спрашиваю – ты уверена, что сможешь прожить всю свою жизнь со мной? Просто у меня ведь нет никаких гарантий…

– А мое слово – разве это недостаточная гарантия? – мягко упрекнула я. – Ты до сих пор не понимаешь, как сильно я люблю тебя…

– Просто я никак не могу поверить, – он покачал головой, – что ты действительно выбрала меня… Почему, Джули?

– Ну, во-первых, это ты поначалу меня выбрал, – засмеялась я, – а мне не осталось ничего другого, кроме как подчиниться…

– Нет, ну правда, – начал настаивать он. – Ты же такая красивая, а я – совсем нет… Ты могла бы выбрать для себя более красивого мужчину!

– Дурачок, – говорю я ему нежно. – Ты для меня – самый красивый, ты самый лучший мужчина в мире…

– Да ну, ерунда, – смеется он, – это неправда…

– Это чистая правда, – возражаю я. – Потому что в тебе нет ни одной черты, которая бы мне не нравилась. Я люблю в тебе абсолютно все…

Он довольно заулыбался, успокоенный.

– А ты почему выбрал меня? – раз уж зашел такой разговор, поинтересовалась я.

– Потому что ты не только прекрасна внешне – у тебя еще и самое красивое сердце в мире… Поверь мне, в жизни я встречал много девушек, и индийских, и иностранных… Но ни одна из них меня не зацепила, потому что не была похожа на тебя даже чуть-чуть…

– Я такая счастливая, – пробормотала я и обняла его. – И не надо мне больше задавать этих глупых вопросов о том, уверена ли я, что хочу за тебя замуж… И потом, о себе-то ты беспокоишься – мол, у тебя нет гарантий, – а как насчет меня? У меня тоже нет никаких гарантий, но я же не талдычу тебе целыми днями: Санни, Санни, ты, правда, хочешь взять меня в жены?..

– У тебя-то как раз есть гарантии, – ответил он, – тебе нечего бояться… Предположим, случится так, что однажды я захочу с тобой расстаться.

– Сплюнь! – испугалась я. – Типун тебе на язык… Не дай бог!

– Чисто теоретически, – успокоил он. – Так вот, знай, что, если это произойдет, ты всегда будешь защищена. Вся моя семья отвернется от меня и встанет на твою сторону. Меня же они и знать больше не захотят… А тебе они будут помогать во всем и всегда.

– Занятно, – я вздохнула. – В России обычно при разводе семья мужа не отворачивается от него, а, наоборот, начинает всячески поддерживать, а противоположную сторону поливает грязью – мол, сама виновата, что ее муж бросил, от такой бы всякий ушел…

– Но он же разрушил семью! – Глаза Санни расширились от удивления. – Как же можно его оправдывать?

– В российском обществе, милый мой, свои законы и нормы морали… – Я покачала головой.

– У вас часто разводятся? – спросил он.

– Достаточно часто, – кивнула я. – Да вот хотя бы мои родители, я тебе рассказывала…

– Странно, – он пожал плечами, – сначала живут вместе, а потом расстаются, иногда даже бросают своих детей… Начинают жить с кем-нибудь другим… Или продолжают жить друг с другом, но заводят себе любовников… Почему?

– Это жизнь, – неопределенно ответила я. – Была любовь – и прошла…

Он уставился на меня в изумлении.

– Но как?! Как любовь может пройти, объясни! – воскликнул он. – Была – и вдруг нет ее?

– Такое случается, – кивнула я. – Полюбили кого-нибудь другого…

– Я не понимаю… – Он задумчиво покачал головой, погруженный в размышления. – Вот я тебя люблю, так? И разве может случиться, что я вдруг полюблю какую-нибудь другую девушку? Да я ни на кого в жизни даже не посмотрю, не то что влюблюсь!

– У нас разные менталитеты, – сказала я до ужаса банальную фразу и развела руками – мол, ничего тут не поделаешь…

Некоторое время Санни напряженно размышлял, а затем задал новый, очевидно, давно мучивший его вопрос:

– А правда, что в России некоторые пары живут вместе вне брака?

– Правда, – отвечаю, – и не некоторые, а очень многие…

– Почему? – потрясенно спрашивает он. – Что мешает им пожениться?

– Обычно это мужская инициатива, – вздыхаю я. – Они называют это «проверкой чувств». Пробуют, смогут ли они жить вместе…

– По-моему, это глупо, – говорит он. – Либо ты хочешь жениться, либо не хочешь. Что тут можно проверять?

– Самое обидное, – подхватываю я, – что в таком вот гражданском браке только женщина считает себя замужней и называет сожителя супругом. Мужчина же продолжает чувствовать себя официально свободным, и руки у него развязаны…

– Но зачем ему нужна свобода, если он любит эту женщину?

– Наверное, просто не хочет брать на себя ответственность… Пойми, у нас иная культура – не такая, как в Индии, поэтому ты даже не пытайся понять, для этого надо родиться в России…

– Это плохая культура, – сердито говорит он.

– Не плохая, – мягко возражаю я, – просто другая…

– Нет, плохая! – упрямо отзывается он.

Во мне, естественно, начинают вскипать патриотические чувства – что это он на нас наезжает?

– Между прочим, – говорю язвительно, – вы тоже не ангелы с крылышками… У вас тоже всякое случается…

– У нас такого нет, – уперся он.

– Ой ли?! – восклицаю я, уперев руки в бока. – А вот, за примером далеко и ходить не надо – Радж и Дженни! Ну, что ты на это скажешь? Почему Радж, воспитанный в духе ваших прекрасных традиций и культуры, не женится на Дженни?

Вижу – замолчал он, сконфузился. Потом бормочет еле слышно:

– Ну, бывают же исключения…

– Вот и не будем об этом, – соглашаюсь я. – И в России случается всякое, и в Индии.

Но на этом наш разговор по душам не закончился. Вижу, Санни опять о чем-то напряженно размышляет. Мялся, мялся, наконец тихим голосом задает мне вопрос:

– Джули, а по поводу твоего бывшего бойфренда…

– Что? – растерялась я. Мы никогда с ним раньше эту тему не обсуждали, он просто в курсе, что до него у меня был кто-то (о том, что у меня было намного больше парней, чем один, я даже не заикалась). Но выбрала-то я все-таки его, так что не пойму, с чего вдруг он об этом заговорил.

– Если кто-нибудь когда-нибудь здесь тебя спросит, был ли у тебя парень до меня, ты скажи, пожалуйста, что не было никого, – нерешительно просит он. – Так будет лучше для всех…

Я испытываю настоящий шок:

– А что, могут такое спросить?!

Он кивает, пряча глаза:

– Могут…

А у меня что-то сразу так паршиво на душе стало… Он моментально понял это по выражению моего лица, обнял меня.

– Обиделась? – спрашивает виновато. – Я не хотел…

– Понимаешь, – отвечаю, с трудом подбирая слова, – до этого я всегда чувствовала себя обычной девчонкой… Для моей страны я была совершенно нормальной… Никому там даже в голову бы не пришло спрашивать, был ли у меня парень, до того как я вышла замуж. А здесь, в Индии… Вот ты сейчас задал мне вопрос, и я невольно почувствовала себя развратной девицей…

– Извини, – в глубочайшем раскаянии говорит Санни и целует меня в лоб. – Я не имел права поднимать эту тему. Прости меня…

– Ты был прав, заведя этот разговор, – грустно отвечаю я. – Тут ведь так не принято – бывший парень, настоящий парень, будущий парень… Вот у тебя же до меня никого не было… Наверное, я испорченная… Я не слишком хороша для тебя…

– Ты – самая, самая, самая лучшая девочка в мире, – говорит он горячо. – Ты очень чистая, никакая не испорченная… Ты – невинный ангел… А я – самый настоящий осел, прости, если сможешь…

Наверное, зря я тогда так расстроилась. Ведь для Санни главное – это чистота в сердце человека… А сердце мое его вполне устраивает, так что все в порядке.

Смешно, но Санни даже всех индийских актеров оценивает не по профессиональным качествам, а по их человеческим чертам и душевной чистоте!

– Да, я люблю Амитабха Баччана, – часто говорит он, – ведь он такой трудолюбивый, он очень много работает… Нет, мне не нравится Антра Мали – она часто пьет алкогольные напитки, представляешь?.. Как, тебе не по душе Акшай Кумар? Да ты знаешь, какое у него было тяжелое детство, но он все трудности преодолел, всего добился сам… Да, Салман Кхан очень хороший – он всегда помогает детишкам-сиротам, в свой день рождения приглашает беспризорных прямо за свой стол и угощает!..

Детки и зеленая тетя

Вот в ком я души не чаю – так это в индийских детишках! Обожаю их, причем всех без исключения – от малолетних бесштанных бродяжек, беззаботно и весело играющих прямо в придорожной пыли, до чистеньких и умытых отпрысков благородных семейств. Местные дети – это что-то! Собственно, менталитет страны таков, что даже взрослые здесь обладают характером и непосредственностью детей. Но сами детки… чудесные, милые, открытые, искренние, смешные, хорошенькие – я могу перечислять их достоинства бесконечно!

У Санни уйма племянников и племянниц. Не могу предсказывать, конечно, но почему-то мне кажется, что он будет лучшим отцом в мире. Он так любит детей! И они платят ему тем же от всего сердца…

– Санни – мой самый любимый-прелюбимый чача, – доверительно сообщил мне как-то малыш Арджун, один из племянников. Я уже знала, что «чача» в переводе с хинди означает «дядя». Меня же вся малышня звала «чачи», то есть «тетя». Кстати, с легкой руки того же Арджуна ребята иногда еще называли меня «зеленая тетя» – «грин чачи». Дело в том, что при нашей первой встрече с Арджуном я была одета в зеленую ветровку.

– Ну, как тебе тетя? – спросил Санни с гордостью. – Красивая?

– Зеленая… – застенчиво пробормотал Арджун.

Так и повелось…

Арджун тоже был Санниным любимцем. Едва эти двое встречались, как тут же бросались друг к другу с объятиями и поцелуями, а затем Санни сажал Арджуна к себе на шею и скакал с ним по комнате, от чего мальчик в восторге визжал как резаный.

Как-то поздно вечером, когда мы с Санни уже практически засыпали у меня в гостиничном номере, заверещал его мобильный. Оказалось, это звонил Арджун.

– Чача, ты где? – требовательно вопросил племянник. – Мы были у вас дома, а тебя там нет…

– Я, м-м-м, это… Я на рынке, – говорит Санни, – надо кое-что купить…

Я начинаю тихо хихикать. Какой рынок в двенадцатом часу ночи?!

– А чачи Джули где?

– Она тоже со мной, э-э-э… картошку покупает, – отвечает он.

Я принимаюсь зажимать рот руками, чтобы не захохотать в голос, но на меня накатывает настоящая истерика.

– А ты когда придешь? – спрашивает Арджун уже совсем сонным голосом.

– Скоро, – успокаивает его Санни, прекрасно зная, что ребенка сейчас все равно отправят спать и ему будет не до того, пришел его чача или нет. Умора, да и только!

Меня же очень полюбил сын Гульназ – Увез. Да и немудрено: мальчик просто-напросто привык ко мне, я же проводила целые вечера в их доме! Это был пухленький застенчивый парнишка одиннадцати лет. Друзей у него водилось не слишком-то много, часто сверстники дразнили его «толстяком» и не хотели принимать в свою компанию, поэтому он проводил все время дома, с мамой. Я же никогда не подсмеивалась над ним, всегда очень серьезно выслушивала его рассказы… И спустя пару дней после нашего знакомства, едва только заслышав мой голос, Увез уже мчался навстречу, чтобы первым успеть сказать мне: «Салам алейкум!»

Что касается моего любимца, то им стал Аман, старший брат Арджуна. Это был смышленый и бойкий мальчишка, озорной, жизнерадостный, уже по-взрослому независимый, самостоятельный и очень раскованный в суждениях. Запал он мне в душу после одного забавного случая. Однажды вечером, когда мы с Санни поужинали у него в доме и уже вызвали рикшу, чтобы отправиться в отель, нам встретился Аман, который носился во дворе, играя с остальными детишками.

– Чача, ты куда? – спросил он.

– Провожаю Джули до отеля, – невинным голоском отозвался Санни.

– О, здорово!.. – не успели мы опомниться, как Аман тоже влез к нам в рикшу. – Я тоже с вами поеду!

– Как это – поедешь? – растерялся Санни. – Нет, не надо…

– А что такого? – удивился Аман. – Проводим вместе, и вместе же домой вернемся…

Санни принялся лихорадочно соображать, как ему с достоинством выпутаться из столь щекотливой ситуации.

– Понимаешь, Аман, – рассудительно начал он, – ты не можешь сейчас поехать вместе со мной. Во-первых, уже очень поздно, а вернусь я не скоро…

– Ну и что, чача, дорогой, милый, хороший! – перебивает его Аман умоляющим тоном. – Завтра ведь воскресенье, мне не надо в школу, я могу сегодня допоздна не спать…

Знал бы бедняга Аман, что Санни вообще не собирается сегодня возвращаться домой, но как и в случае с Арджуном – ну как тут ребенку объяснишь? А Санни как прикажете выкручиваться?..

– Ну дядечка, ну любимый, ну пожалуйста… – бубнит Аман, вцепившись ему в колено и смотря снизу вверх умоляющими глазами. – Чача, чача, плиз…

– Ладно, – наконец говорит Санни. – Ты сходи домой и спроси у своей мамы. Если она тебе разрешит, поедешь с нами…

Хитрюга Санни прекрасно понимал, что его невестка – мама Амана – ни за что в жизни не позволит сыну поехать. Знал это, видно, и сам Аман. Заметно погрустнев, он доехал с нами до соседнего дома (все-таки тоже небольшое развлечение), попрощался и выскочил из рикши.

Мы хохотали как безумные всю дорогу до отеля. Я то и дело подкалывала Санни, подталкивая его в бок и пища тоненьким голоском, подражая Аману:

– Чача, чача, плиз!

С тех пор Аман стал моим явным фаворитом среди всей остальной малышни. Не могу, однако, похвастаться тем, что я сразу же завоевала его ответное доверие. Поначалу он относился ко мне с некоторой долей снисходительного пренебрежения, как мужчина – к глупой женщине. Нет, конечно, он признавал, что я «очень красивая», но на него это не производило большого впечатления. Куклы тоже бывают красивыми, но толку-то от них! Подозреваю, что именно глупой красивой куклой я поначалу для Амана и была.

– Слушай, а чего она все время улыбается? – тихо спросил он у Санни как-то, искоса поглядывая на меня.

– Улыбаться полезно для здоровья, – выручил меня верный Санни и подмигнул. Не мог же он сказать, что один только вид Амана всегда вызывает у меня улыбку – тот еще обиделся бы, чего доброго…

Но постепенно, шаг за шагом, я завоевывала расположение этого упрямого карапуза. Однажды показала ему, как сделать «бомбу» из обычного тетрадного листа. В другой раз мы устроили с ним поединок на руках – кто кого поборет, причем я разрешила ему, для облегчения задачи, использовать обе руки. Я победила! После этого мой авторитет в глазах Амана заметно вырос, он меня серьезно зауважал. Начал охотно болтать со мной, угощать конфетками, интересоваться моими делами…

Правда, должного почтения к старшей в его общении со мной так и не чувствовалось. Например, он все время забывал, как положено ко мне обращаться, и часто это звучало примерно так:

– Послушай-ка, Джули… Ой, извините! Слушайте, чачи… Я вот что хотел у тебя спросить…

Зять и теща: как слышно, прием!

Едва моя мама узнала дату свадьбы, она тут же озаботилась получением визы в Индию и приобретением билетов на самолет.

– На сколько дней мне стоит приехать, как думаешь? – поинтересовалась она у меня в одном из телефонных разговоров.

– Как хочешь… – неопределенно ответила я. – По мне – приезжай на подольше, а там уж как сама сможешь, что с работой будет…

– Да с работой-то как раз не проблема, это же начало января, новогодние праздники… Я просто думаю – как Санни к этому отнесется? Может, он меня и двух дней терпеть не захочет…

– Не говори ерунды! – рассердилась я. – Санни тебя тоже очень ждет и мечтает с тобой познакомиться…

Это было правдой. В том, что мама и мой будущий муж понравятся друг другу, я уже не сомневалась ни секунды. Хотя в первое время, признаюсь честно, у меня были кое-какие опасения… Во-первых, мама изначально была настроена по отношению к Санни не очень-то доброжелательно, недолюбливала его. В ее глазах он был коварным заморским злодеем, который украл у нее драгоценную дочурку. Она никак не хотела смириться с мыслью, что я собралась замуж не за нормального русского парня, а за «какого-то черномазого индийца». Во-вторых, Санни поначалу тоже отказывался идти на любые контакты с моей родительницей. Не потому, что испытывал к ней антипатию, совсем нет! Наоборот, чувство глубочайшего почтения и благоговейного трепета не позволяло ему набраться храбрости и поговорить с ней хотя бы по телефону. Да и потом, мама английский забыла еще со школьных времен, а Санни русскому пока не научился – о чем, скажите, они могли разговаривать?.. Поэтому до поры до времени все взаимоотношения будущих зятя и тещи сводились к простой передаче приветов через меня.

Наконец мама созрела для того, чтобы услышать его голос.

– Дай ему трубку, – попросила она однажды, – пусть хоть что-нибудь скажет… – Очевидно, она хотела убедиться, что Санни обладает вполне человеческим голосом – не рычит, как тигр, не мяукает, как кошка, не хрюкает, как свинья, и не трубит, как слон. Я протянула ему мобильный:

– Скажи ей что-нибудь, хоть по-английски, хоть на хинди…

Но Санни шарахнулся от меня в сторону, как от чумной:

– Ты что?! Я не могу! Я… стесняюсь!

Вот ведь засранец, подумала я тогда. На меня вечно наезжает, что я стесняюсь его родни – мол, что тут такого страшного, отчего ты засмущалась? Постоянно сует мне телефон, чтобы я сказала очередному родственнику очередное «салам алейкум», и никогда не спрашивает меня – а хочу ли я, собственно, это делать… А тут, значит, «стесняюсь»! Мне, стало быть, нельзя, а ему – можно?..

Я начала понемножку «дрессировать» его, а именно – учить русскому языку.

– Нехорошо, пойми, – втолковывала я ему, – моя мама хочет с тобой поговорить, а ты отказываешься… Что она может подумать? Что ты ее не уважаешь…

– Я ее очень, очень уважаю! – испуганно отвечал Санни. – Ты только научи меня нескольким фразам, и я с ней обязательно пообщаюсь…

Учеником он оказался способным – уже через пару дней свободно говорил по-русски следующие слова и предложения:

– Привет!

– Как дела?

– Хорошо.

– Плохо.

– Что ты делаешь?

– Ничего.

– Пойдем!

– Поехали!

– Я люблю тебя!

– Поцелуй меня!

Собственно, двум последним фразам он сам попросил его обучить, и с тех самых пор периодически приставал ко мне в общественных местах, пользуясь тем, что никто тут не понимает по-русски:

– Джули, я люблю тебя! Поцелуй меня…

Наконец, настал торжественный день, когда Санни должен был впервые поговорить с моей мамой по телефону. Он готовился к этому событию физически и морально, как к самому трудному на свете экзамену… Я дала ему мамин номер, и он, страшно волнуясь, стал набирать его. Я наблюдала, с каким трепетом он приложил трубку к уху, вслушиваясь в гудки, и забавлялась от души. Мама, естественно, была предупредждена о звонке заблаговременно – чтобы тоже морально подготовилась и не сморозила глупость.

– Хэлло… – смущенно промямлил он в трубку, от волнения, видимо, позабыв все то, чему я его учила.

– Алло, Санни? – на всякий случай уточнила мама.

Услышав свое имя, мой ненаглядный воспрянул духом и бойко выпалил по-русски:

– Привет!

– Привет, Санни! – Мама – очевидно, тоже от волнения – стала прибавлять его имя к каждой своей фразе.

– Как дела? – оживился тот.

– Вери гуд! – ответила моя гениальная мама. – А у тебя как дела, Санни?

– Хорошо. Что ты делаешь? – Он совсем воодушевился оттого, что беседа проходила так гладко – без сучка без задоринки.

– Да я телевизор смотрю, там сейчас концерт начнется… – бойко затараторила мама, подумав, видимо, что Санни – гений и может запросто поддерживать с ней беседу на любую тему. Я же, заметив, как округлились от ужаса его глаза, поспешно отобрала у него мобильный:

– Хватит на сегодня…

Мама была до невозможности рада.

– Он такой милый! – говорила она мне счастливым тоном. – И у него такой приятный интеллигентный голос… Самое замечательное, что, когда он говорил со мной по-русски, чувствовалось, что он произносил не просто набор слов, а действительно понимал, о чем речь!..

– Скажи ей еще кое-что, – шептал Санни мне в ухо, воодушевленный собственным успехом, – скажи: «Я очень люблю вашу дочь, вы за нее не волнуйтесь, я сделаю все, чтобы она была счастлива!»

Я послушно перевела.

– А ты ему скажи, – вдохновилась мама, – «Если ты действительно любишь ее так, как говоришь, то я тебя тоже люблю!»

В общем, спелись… Санни потом весь вечер ходил такой довольный, будто пирога объелся, и долго вспоминал подробности разговора. Мама, подозреваю, не сильно от него в этом плане отличалась. Наверняка поделилась радостью и с Дашкой, и с дедом, и с какой-нибудь своей подружкой… Да и я – чего уж там – была счастлива, что два моих самых дорогих человека нашли общий язык…

С тех пор у Санни появился своеобразный ритуал: перед сном он всегда рассматривал фотографию, где мы с мамой запечатлены вдвоем на фоне сугробов и заснеженных елок в парке (очень уж ему этот снимок нравился), и целовал поочередно то мое изображение, то – мамино…

– Твоя мама похожа на актрису Прити Зинту, – сообщил он мне. Вообще-то, я всегда считала, что моя мама похожа на Ирину Муравьеву, и это признавали все мои друзья, но, думаю, Санни о существовании Муравьевой и не подозревал. Что ж, Прити Зинта – так Прити Зинта, тем более что это потрясающий комплимент, ибо эта и в самом деле прехорошенькая актриса пользуется в Индии бешеной популярностью…

Следующий сеанс связи «зять – теща» получился еще более душевным, хоть и спонтанным. Я просто болтала с мамой по телефону, а Санни мешал мне говорить, потому что жужжал прямо над ухом:

– Спроси, можно ли мне называть ее мамой… Спроси, можно ли мне называть ее мамой…

– Он спрашивает, можно ли ему называть тебя «мама», – послушно перевела я наконец.

Мама там, видно, просто сомлела от удовольствия:

– Как здорово! У меня теперь есть взрослый сын! Конечно, можно! Ой, что же мне ему сейчас сказать такое хорошее, чтобы ему понятно было?

– Скажи, что ты его любишь – можно по-русски, он поймет, – предложила я, протягивая трубку Санни.

– Санни, ай лав ю! – заорала мама в восторге. Надо же, какие у нее глубокие познания в английском языке, я и не подозревала, что так много отложилось в ее памяти…

– Я тебя люблю, мама! – с готовностью откликнулся он. Ну просто идиллия…

Далее настал период, когда мама принялась активно укладывать в чемодан вещи (почти за месяц до прилета в Индию) и регулярно терзать меня вопросами:

– А что привезти тебе? А что – Санни? А что – его сестре? А какой подарок вы хотите на свадьбу?

– Мама спрашивает, что тебе подарить, – сказала я Санни. – Что ты хочешь?

Санни пришел в ужас:

– Ты что?! Нет! Пусть не вздумает даже! Не нужно тратиться, мне ничего от твоей мамы не надо, кроме родительского благословения…

– Ты ей это объясни, – вздохнула я, – она слов не понимает… Для нее это дико – как можно явиться совсем без подарков?

Действительно, мама в горячке покупала всем нам презенты без остановки… Матрешки в качестве сувениров для всех Санниных племянников, оренбургские пуховые платки для Гульназ, шахматы с фигурками русских князей для мужа Гульназ – Джаведа, теплый джемпер и футболку с российским флагом для Санни…

Поначалу я скромно попросила ее привезти мне пару моих теплых свитеров и несколько любимых книжек, а также купить DVD с русскими фильмами. Выполнив все мои просьбы, мама не успокоилась. Каждое утро начиналось с того, что я получала от нее очередную лихорадочную эсэмэс ку.

«Я видела в одном магазине очень красивый материал красного цвета – может, купить тебе на сари?»

Я терпеливо отвечала ей, что, мол, спасибо, не надо, это как в Тулу со своим самоваром ехать – в Индии выбор сари намного богаче, да и дешевле обойдется. От нее тут же прилетала следующая эсэмэска:

«Слушай, а может, Санни в подарок видеокамеру привезти?»

Я перезванивала и начинала орать в трубку:

– Мама, я тебя умоляю!!! Ты просто не знаешь Санни!!! Он в обморок упадет от такого подарка, ему будет больше неловко, чем приятно… Он даже мне запретил дарить ему подарок на день рождения, а уж если ты ему привезешь видеокамеру – он просто умрет от смущения!

– Хорошо, хорошо, – соглашалась мама примирительным тоном и тут же предлагала: – А хочешь, выберу тебе золотое колечко или цепочку?.. А курточку тебе не прикупить?.. А свитеров и джинсов побольше?.. А туфли не нужны?..

– Не надо, мне ничего больше НЕ НА-ДО! – бесилась я.

Тогда она вновь принималась за Санни:

– Может, купить ему модные ботинки – какой у него размер?

– Скажи ей, что я хочу вертолет! – пошутил однажды Санни. – Уж его-то она мне точно не сможет подарить и хоть ненадолго успокоится…

Что бы вы думали? Спустя день молчания от мамы прилетела следующая гениальная эсэмэска:

«На настоящий вертолет денег пока не накопила – может, купить ему игрушечный, с дистанционным управлением?..»

– Это безнадежно, – сказала я Санни, зачитав вслух этот шедевр; переглянувшись, мы с ним от души загоготали.

– Я думаю, багаж у твоей мамы будет побольше, чем у тебя! – пошутил он.

Не сомневаюсь… Думаю, она своим чемоданом уже сто раз превысила положенную норму в двадцать килограммов на человека…

И все-таки я очень скучала по ней и ждала ее. Мне порой так не хватало просто ее улыбки, ее голоса, ее юмора!..

«В чемодан все твое уложила, остались мои вещи, – писала она мне на следующий день. – Считаю дни, твоя свадьба заслонила все, даже Новый год не в радость. Санни привет от меня большой. Целую вас обоих, ждите МАТЬ ВАШУ!»

Теряю подругу…

День, когда Женьке нужно было улетать обратно в Россию, все приближался. Мне не хотелось об этом думать, но время шло неумолимо…

Женька в последние дни перед отлетом ходила сама не своя, выглядела весьма подавленной. Я, конечно, пыталась развеселить ее, как могла, но все мои усилия были тщетны – на ней просто лица не было. Я понимала, что дело даже не только в ее отъезде – проблема аборта по-прежнему была для нее актуальной, и, естественно, она не могла не думать об этом… Мне она, глупенькая, так ничего о своей беременности и не сказала, а я не могла рассекречиваться и подставлять Санни, выдавшего мне чужую тайну. Возможно, Женька не хотела, чтобы я думала о Радже слишком уж плохо, а может быть, опасалась, что я начну ее отговаривать от аборта – не знаю…

Санни также немного грустил по поводу предстоящей разлуки – Женька стала для него сестрой, и она тоже полюбила его как брата… К тому же он переживал и за меня, зная, что скучать по Женьке в Агре больше всего буду именно я, даже не Радж…

А Радж… Пожалуй, это был единственный человек, которого отъезд Жени ничуть не беспокоил. Все, что его на самом деле заботило, – это деньги. Он был просто помешан на идее заработать как можно больше – для чего, непонятно, ибо скопить приличную сумму ему так и не удавалось, он тут же тратил все заработанное. Женька, помнится, поначалу лелеяла надежду, что Радж вот так в лепешку расшибается исключительно из-за нее – мол, на их будущую совместную жизнь зарабатывает, на дом… Ага, прямо разбежался!.. Даже в самый последний Женькин день в Индии Радж свалил заботы о ней на нас с Санни. Мол, развлеките ее пока, ребята, а то я немного занят… И мы втроем отправились в дом Гульназ. Женька молчала всю дорогу, очевидно, осмысливая происходящее. Господи, дурочка – после всего того дерьма, которое устроил ей Радж за время ее присутствия, она все еще любила его больше жизни! Какие же мы все-таки с вами, девки, необъективные, когда влюбляемся… По себе знаю, сама такой же была когда-то – сохла по женатому козлу… В очередной раз благодарю судьбу за Санни, как же мне повезло с ним…

– Ну, так когда ты теперь снова приедешь? – осторожно спросила я у Жени.

– Не знаю, Юль, – тихо отозвалась она. – Правда, ничего не знаю…

– Вы с Раджем… ни о чем не договаривались? Может, о свадьбе? – сама не веря в то, о чем спрашиваю, поинтересовалась я.

Женька покачала головой:

– Я ему сегодня утром сказала: «Радж, а может быть, мне вообще не улетать, с тобой остаться? Так не хочется расставаться…»

– А он что? – спросила я, потому что она надолго замолчала. Впрочем, приблизительный ответ Раджа нетрудно было предугадать.

– Ну, что он… Наговорил много всего – и что, мол, пока еще не время, и что у него сейчас в голове новый проект – открытие своего дела в Пакистане, и что я обязательно должна съездить домой, и что я могу снова приехать, если захочу, через пару месяцев…

– Легко сказать – приехать! – фыркнула я. – Как будто это в другой город прокатиться. Тут только на билеты сколько денег надо…

– Да если бы только в деньгах было дело… – Женька с горечью махнула рукой. – Мне же никаких денег не жалко – только бы быть рядом… Но… – Мысль свою она так и не закончила. В принципе, все было понятно…

Гульназ приготовила нам кофе, принесла сладости и фрукты, но настроение все равно у всех было невеселое…

– Как ты себя чувствуешь? – с беспокойством спросил Санни у Женьки. Та лишь беспомощно пожала плечами:

– Плакать хочется…

– Когда вы поедете в аэропорт? – торопливо поинтересовалась я, чтобы сменить тему.

– В десять вечера. Только не «мы», а «я» – Радж не едет…

– Как? – поразилась я. – Как это – не едет?!

– Понимаешь, он никогда меня не провожает в аэропорт, – начала она снова его оправдывать, – всегда заказывает мне такси, а сам остается. Говорит, что ему очень тяжело даются все эти прощания, нелегко вынести… Он сразу плакать начинает, такой чувствительный…

Я-то знала, что это называется не излишней чувствительностью, а просто свинством. Отговорки это все – мол, тяжело перенести разлуку…

– Она очень грустит, – сказал Санни Женьке, указывая на меня. – Ей так не хочется, чтобы ты уезжала…

– Ей-то все равно лучше, чем мне, – грустно улыбнулась Женя. – Она-то остается с тобой… И потому она должна быть в любом случае счастлива…

– Да… – Санни с нежностью посмотрел на меня и взял за руку. – Я тоже счастлив, – кивнул он, – потому что очень сильно люблю ее…

– Я знаю, что ты ее любишь, – грустно откликнулась Женька.

Мне начали действовать на нервы эти разговоры обо мне в третьем лице, словно меня здесь и не было. К тому же я знала, что на Женьку упоминания о нашей с Санни любви действуют болезненно, поэтому я с деланой бодростью прикрикнула на них:

– Ну-ка, сменили пластинку! Поговорим о чем-нибудь другом…

– Жаль, что я так и не попаду на вашу свадьбу, – вздохнула Женька. – Но я уверена, что она будет незабываемой!

– Я тоже хотела бы, чтобы ты присутствовала… – пробормотала я.

– Было бы здорово, если бы я вышла замуж за Раджа, – размечталась Женька. – Мы бы с вами дружили семьями, ходили бы друг к другу в гости… По магазинам бы вместе с тобой шатались…

– Прекрати, – велела я дрогнувшим голосом, – а то я сейчас разревусь…

В это время в дом стремительно влетел Радж.

– Дженни, ты готова? – спросил он. – Тебе надо ехать в отель, собирать вещи…

Вероятно, на моем лице отразились все чувства, которые я испытывала в тот момент.

– Джули, что с тобой? – удивился Радж.

– Переживает из-за того, что Дженни уезжает, – ответила Гульназ и с материнской нежностью обняла меня.

– Не грусти, Дженни уезжает, но у тебя же остаюсь я! – пошутил Радж.

– Не могу сказать, что меня это очень радует, – хмуро отозвалась я. Да я его убить была готова за эти его неуместные шуточки в такой момент!

– Ну давай, давай, – поторопил Радж Женьку, – пойдем…

Мы всей толпой вывалились на улицу и стали нежно прощаться. Женька обняла Гульназ и Санни, поблагодарила их за все… Подошла ко мне… Обнялись мы с ней – у обеих глаза на мокром месте. Ну просто слезливая сцена прощания из индийского кино!

– Все будет хорошо, слышишь? – говорю я ей. – Не переживай, ты сюда еще обязательно вернешься…

Наконец Радж и Женя уселись на мотоцикл. Женька постоянно оборачивалась на нас с Санни и махала рукой. Взревел мотор… Еще пара секунд – и они скрылись за углом дома. А у меня ком стоял в горле… Было так пусто и тоскливо на душе…

Я вдруг осознала, что у меня здесь больше вообще никого не осталось. Санни не в счет, он – свой, родной и любимый человечек, но мне все-таки очень нужна была подруга в Индии… Русская подруга…

Санни, видя, что мне плохо, старался веселить меня весь вечер. Однако единственное, что меня сейчас действительно бы развлекло, – это возможность набить морду Раджу.

– Я очень зла на него, – призналась я Санни, – и пусть он твой друг, все равно он – скотина!

– Он просто еще не созрел для брака, – вздохнул Санни, пряча глаза, – несмотря на свой возраст, это все еще большой ребенок…

– Этот большой ребенок сделал очень несчастной мою подругу! – заорала я. – И мне плевать – созрел он или не созрел… Не мог даже в аэропорт девчонку проводить, сволочь, а ведь ей сейчас это было бы так нужно!

– Погоди-погоди… – опешил Санни. – А он что, не поехал ее провожать?!

– А ты что, не в курсе? Дженни же говорила… – И тут я сообразила, что наш с Женькой разговор шел по-русски, а не по-английски – откуда же Санни мог знать?

– Она что, поехала одна?! – Санни пришел в ярость. – Ты уверена?!

– Абсолютно, – кивнула я, – он никогда ее не провожает…

– А мне он этого не говорил!

Санни с гневным видом схватил мобильник и принялся звонить своему непутевому другу – выяснять, что это еще за дела такие. Поговорив с Раджем пару минут, он растерянно обернулся ко мне и развел руками:

– Ты права, он не поехал в аэропорт… Сказал, что у него сегодня вечером очень много срочной и важной работы…

Я безнадежно вздохнула и покачала головой.

Когда, по моим расчетам, Женя должна была уже подъезжать к Дели, я отправила ей ободряющую эсэмэску:

«Выше нос, дружочек! Знаю, ты сейчас плачешь, так вот – хватит мокроту разводить, это приказ! Все еще будет зашибись! Мы с Санни тебя целуем и любим! ДО СКОРОЙ ВСТРЕЧИ!»

Вскоре прилетел ответ:

«Спасибо! Я вас тоже очень сильно люблю и искренне желаю вам СЧАСТЬЯ…»

Тогда еще ни я, ни Женька не знали, что больше мы с ней никогда не увидимся…

Инспектор полиции и прочие глупости

Несмотря на то что до свадьбы оставались считаные дни и, казалось бы, все уже давно решено, нас с Санни (чаще, к сожалению, меня) периодически продолжали беспокоить различные официальные инстанции.

– Джули, – начал Санни осторожно как-то вечером, когда я уже почти заснула. – Ты только не волнуйся…

– Что такое?! – перепугалась я. С меня моментально слетел всякий сон, потому что больше всего на свете я ненавижу такие вот «гениальные» фразы, предваряющие заведомо неприятный разговор.

– Завтра к тебе в отель явится один человек… Полицейский инспектор, – вздохнул Санни.

– Господи, зачем? – поразилась я.

– Чтобы задать тебе несколько вопросов…

– Ты убил кого-нибудь? Или ограбил банк? – на всякий случай поинтересовалась я, чтобы быть в курсе, о чем полицейский будет со мной беседовать.

– Да нет же, он придет по поводу нашей свадьбы! – объяснил Санни.

– Не поняла… А что в нашей свадьбе такого криминального? – насторожилась я.

– Да ничего криминального, это чистая формальность… Поспрашивает тебя кое о чем, сравнит имеющуюся у него твою фотографию с оригиналом, то есть с тобой, а затем напишет рапорт начальству, вот и все дела… У нас такие порядки, я же тебе уже объяснял – к бракам с иностранными гражданами наше правительство относится очень серьезно… По сто раз все перепроверяется, контролируется буквально каждая мелочь…

– Да уж, это мне давно стало понятно… – Я вздохнула. – И о чем же он будет спрашивать?

– Не беспокойся, все вопросы будут касаться исключительно нашей женитьбы. Например, когда и где мы с тобой познакомились, действительно ли ты меня любишь, готова ли выйти за меня замуж… В общем, как обычно, тебе не привыкать. Единственное… – Тут он посерьезнел.

– Что еще? – перепугалась я.

– Если он спросит тебя, при каких обстоятельствах мы с тобой встретились, пожалуйста, не говори, что я был твоим гидом…

– Почему? – поразилась я.

– Ну, знаешь, это не очень хорошо, если гиды заводят знакомства с туристками…

– В таком случае, что же мне ему сказать?

– Ну, скажи, допустим, что мы познакомились… В Макдоналдсе! Запомнишь?

– Чего ж тут не запомнить, – послушно кивнула я, – в Макдоналдсе – так в Макдоналдсе, хотя, откровенно говоря, я этот американский фастфуд терпеть не могу, не перевариваю во всех смыслах этого слова!

– Постой, – встревожился вдруг Санни, – да ты хоть знаешь, где в Агре находится Макдоналдс?

– Господи, – вздохнула я, – ну разве мне обязательно это знать? Скажу, что просто вышла из отеля, остановила рикшу и попросила его доставить меня в Макдоналдс – а уж где это заведение находится, не моя забота…

Санни с полминуты потрясенно смотрел на меня, а затем расхохотался и притянул к себе:

– И как у меня еще язык поворачивается иногда называть тебя глупенькой?! Да ты же просто гениальна! – в восхищении воскликнул он.

Я польщенно улыбнулась и скромно потупила глазки:

– Наконец-то ты это понял…

– Ты, главное, не дергайся, – дал Санни последнее напутствие. – Отвечай все, как есть… Тебе нечего опасаться. Если кому и стоит бояться – так это мне.

– Почему это? – осведомилась я.

– Допустим, ты скажешь ему всего лишь: «Нет, я не готова выйти замуж…» Меня тут же обвинят в похищении русской туристки, схватят и посадят за решетку…

– Ты шутишь?! – расхохоталась я. – Боже милостивый, ну и порядки у вас тут! Да ты, получается, полностью в моей власти – твоя судьба зависит от того, что я про тебя скажу…

– Надеюсь, ты это несерьезно… – вздохнул Санни.

На другой день с самого утра я принялась ждать прихода полицейского. Помыла голову, надела свой самый нарядный шальвар-камиз, немного прибралась в комнате… Санни предупредил меня, что визитер может явиться в любое время, но, скорее всего, это будет после обеда.

Разумеется, после обеда никакой полисмен не явился. Привыкшая к «обязательности» и «пунктуальности» индийских граждан (да простят мне мою язвительность, которая позволила заключить оба этих слова в кавычки), я терпеливо прождала его до шести вечера. Кто скажет, что шесть часов – это не «после обеда», пусть бросит в меня камень!.. Как, собственно, и следовало ожидать, после шести тоже никто не явился. Не пришел он и после семи… Зато надолго отключили свет. Я сидела как дура в темноте, ибо свечи тоже закончились, и ждала уже не полисмена, ибо потеряла всякую надежду, а Санни с работы. Санни задерживался, я начинала потихоньку скучать… А тут еще, совершенно неожиданно, хлынул дождь! Это зимой-то! Настоящий ливень, с громом и молниями! Для севера Индии это явление крайне редкое и потому удивительное. Я, кстати, дождь очень люблю и потому была ему рада. Но, как выяснилось, именно из-за этого дождя мы с Санни чуть было не остались без ужина!

Объясняю. Обычно мы ужинаем у Гульназ, я рассказывала. Но в тот день она отсутствовала – отбыла с семьей в другой город на свадьбу подруги. Санни думал, что купит, как обычно, готовый обед и принесет его в отель. Но ему не повезло! В связи с внезапно начавшейся грозой ресторанчики, кафешки и магазины, торгующие готовыми блюдами, стали поспешно закрываться, ибо практически все они находились под открытым небом. Никто не был готов к такому сильному дождю. В общем, Санни объехал половину города, но все как будто вымерло – нигде не удалось найти готовой еды или хотя бы купить продукты, чтобы эту еду приготовить!

Хорошо, подумал Санни, закажем ужин прямо в отеле… Но не тут-то было!!! Он же не знал, что в отеле уже несколько часов нет света! Что там могли ему наготовить в темноте?!

В общем, Бола в конце концов (подозреваю, что исключительно из глубокой личной симпатии ко мне) согласился испечь для нас несколько лепешек паратха с картофельной начинкой и подогреть молоко. Это и должно было составить весь наш ужин…

Санни был голоден как волк, ибо работал целый день без передышки и даже не пообедал. В ожидании паратхи я предложила ему пока то, что у меня было – фрукты и печенье. Он в секунду проглотил банан и торопливо сжевал печеньку; у меня аж слезы навернулись от такой картины, честное слово… До чего человека довели!

Вскоре появился Бола с паратхой и молоком. Не успели мы с Санни расположиться за столом, как раздался ненавязчивый стук в дверь… Я открыла и остолбенела. Это явился инспектор с проверкой!!! И в этот самый момент наконец-то включили свет…

Полицейский, видимо, решил проявить бдительность и застать меня врасплох – уж в половине одиннадцатого мы его никак не ждали! Но мы с Санни держались молодцами, проявив удивительную находчивость и сообразительность. Санни одним ловким незаметным движением руки торопливо сорвал мои мокрые трусы с ручки кресла, где они, пардон, сушились, и моментально засунул их под подушку. Я же мгновенно вырубила певшего у меня в ноутбуке Диму Билана и запустила какую-то традиционную индийскую музыку. В общем, вполне пристойная получилась картинка – «все так чинно, благородно»!

Полисмен был не один, а в сопровождении еще четырех человек. То ли для устрашения, то ли для большей важности – на фоне пришедших с ним парней он казался просто человеком-горой! Такой солидный, высокий, толстый… Слава богу, он хотя бы явился не в полицейской форме, иначе бы мне совсем жутко стало. Обычная одежда, очевидно, должна была придать нашей встрече дух неформальности – мол, я просто по-дружески зашел на огонек, не волнуйтесь!.. Нормальный в принципе дядька оказался. И с Санни, как выяснилось, он был даже немного знаком. Так что этот визит, собственно, ничем нам не грозил. Мы с Санни оба знали, что полицейский подаст положительный рапорт относительно нас. Просто старались держаться спокойно, чтобы произвести на него как можно более благоприятное впечатление.

Визит продлился минут двадцать пять. Все это время сопровождавшие полисмена четыре личности хранили безмолвие и неподвижно сидели на кровати рядом с боссом. Тот осмотрел мой номер (хорошо, что трусы спрятали), выкурил сигаретку (о том, что не выношу запаха сигаретного дыма в комнате, я решила не заикаться), с удовольствием съел банан (кстати, взял его без спроса, но я не стала реагировать на такие мелочи), выпил минеральной водички прямо из бутылки, хотя рядом на столе стояли стаканы… Нет, вы не подумайте, я не придираюсь, но просто мне, например, как-то не улыбается пить воду из этой же бутылки после незнакомого человека, такая вот я брезгливая… Затем полисмен дружески потрепался о чем-то с Санни на хинди и наконец, откашлявшись, приступил к моему «допросу»:

– Как вас зовут?

– Джулия.

– Откуда вы приехали?

– Из России.

– Вы работали там преподавательницей японского языка?

– Нет, – опешив, осторожно ответила я. – Вообще-то, моя специальность – журналист, а еще учитель литературы… Но, если вам угодно, я могу начать изучение японского языка, – пошутила я.

– Простите, – он не понял иронии, – я просто перепутал… Итак, мистер Сирадж хочет на вас жениться?

Хмм, а я-то думала, что у меня должны были спрашивать, хочу ли я замуж за Санни…

– Ну-у-у, надеюсь на это, – нервно отшутилась я, – если он не передумает… Это вам лучше у него спросить.

Непринужденно-светски помолчали. Я с умным видом уткнулась в свой сотовый, перечитывая в двадцатый раз эсэмэску от Дашки, она мне ее прислала еще утром. Санни делал вид, что ему вот-вот должны позвонить, и тоже теребил свой мобильник. Инспектор полиции задумчиво жевал второй банан. Наконец его осенило:

– А как вам индийская еда? Нравится?

– Поначалу казалась немного острой, – призналась я, – слишком много специй…

– Но сейчас она уже привыкла! – торопливо вставил Санни.

– Да-да, привыкла! – подтвердила я.

– Индийская музыка, как я погляжу, вам тоже нравится? – заметил он. Хорошо, что проявили смекалку и Билана выключили – вряд ли инспектор бы оценил…

Я кивнула, сделав преувеличенно восторженное лицо:

– Да, я люблю индийскую культуру – музыку, песни, танцы, фильмы…

– А индийского мужа? – сострил полисмен и захохотал, радуясь своему тонкому чувству юмора.

– Не знаю, – кротко отозвалась я, – у меня раньше никогда не было индийского мужа… Но, даст бог, в будущем это мне тоже понравится…

Все громко загоготали, даже сопровождающие.

– А вы сможете жить в доме господина Сираджа? – был задан мне новый вопрос.

– В каком смысле – смогу ли? – удивилась я. – Почему бы, собственно, и нет – чего там мочь-то…

– Ну, вы же в России привыкли к другому уровню, – принялся объяснять он, – а тут такое маленькое скромное жилище…

Ха! Можно подумать, россияне все во дворцах живут! Обычно те же самые стандартные две комнаты… Ну, может, чуть попросторнее…

– Я смогу там жить, – заверила я. – Мне там очень-очень нравится. Главное, согласитесь, не размеры дома, а царящая в нем атмосфера…

Согласившись со мной всем сердцем, инспектор доел банан, положил кожуру от него на кровать и сменил тему на более ему близкую:

– А в России вы ели когда-нибудь бананы?

– Да, конечно… Много раз. Хоть у нас они и не растут, но продаются практически всюду…

– А яблоки у вас тоже можно купить? – заинтересовался Санни.

– Яблоки у нас можно не только купить, но и вырастить, – поведала я с гордостью. – В России полно яблоневых деревьев… А вы думали, там вечная мерзлота и сугробы?..

В общем, беседа, как говорится, прошла в «теплой, дружественной атмосфере». Когда я уже была готова убить этого полисмена, кидая тоскливые взгляды на остывающую паратху и замечая голодный блеск в глазах Санни, визитер собрался уходить. Санни, правда, в душевном порыве приглашал его с нами отужинать, но тот, к счастью, отказался и отбыл в ночь со своей свитой. Хороший человек, дай бог ему здоровья и успехов по службе!

А мы с Санни принялись кушать. «Если бы „кушать", а то ведь „жрать"!» – как заявил однажды мой знакомый кавээнщик. Я к тому времени тоже изрядно проголодалась, поэтому нам обоим этот скромный ужин показался поистине королевским!..

– Джули, – сказал Санни после еды, – завтра мы с тобой поедем в Дели.

– Вот так новость… А зачем? – удивилась я.

– Тебе необходимо получить одну важную справку в твоем посольстве…

– Что еще за справку? – испугалась я. – Что случилось?

– Не бойся. – Санни потер виски. – Опять эти бумажные заморочки, простая формальность…

– Да сколько можно формальностей?! – возмутилась я. – Нам уже дату свадьбы назначили, даже фотографию нашу в загсе на стене вывесили, а тут какие-то справки новые требуют… Что на этот раз и кому от меня понадобилось?

– Для официальной регистрации требуется согласие от российского посольства – мол, они не имеют ничего против того, чтобы гражданка России такая-то связала себя узами брака с индийцем…

– А если они будут против? – перепугалась я еще больше. – Что, тогда нам не позволят пожениться?

– Да с чего это они будут против, – удивился Санни, – они должны, наоборот, тебя всячески поддерживать, ты же гражданка России, они русским во всем помогают! Говорю тебе – простая формальность, правило просто такое.

– Ох, как я устала от этих, абсолютно тупых, правил! – вздохнула я.

– Да ты не нервничай. Это легко: придешь и скажешь – так, мол, и так, мне нужно от вас разрешение на брак для загса города Агры… Вот и все! Дела-то – на полминуты…

К сожалению, он ошибся.

С самого начала ничто не предвещало хорошей поездки. Я проснулась в шесть утра в отвратительнейшем настроении – невыспавшаяся, нервная и дрожащая от холода, потому что этот негодяй Санни для скорейшего пробуждения бесцеремонно стянул с меня одеяло. В такое время суток, на мой взгляд, вылезать из теплой постели вообще противопоказано! А я к тому же еще и жуткая «сова»… Злая как черт из-за предстоящего визита в российское посольство (меня одолевали дурные предчувствия), я с отвращением отправилась в душ. К моему удивлению, оказалось, что в этот раз там была горячая вода! Я хоть согрелась немного… Вот, оказывается, когда мыться-то надо – ранним-ранним утром… Чаю попить мы не успели, ибо к отелю уже подъехала машина. Нас должен был везти в Дели Саннин знакомый водитель; кроме того, юрист Санни тоже собирался поехать с нами «на всякий случай» (это усилило мои нехорошие предчувствия), поэтому нужно было еще заехать за ним домой, а жил он где-то у черта на рогах.

Проехались по утренней Агре… Было серо и уныло, солнце еще не взошло. Несмотря на это, жизнь в городе уже кипела вовсю. Всюду сновали прохожие, зябко кутающиеся в теплые одежды и зевающие. Водители рикш, пока у них не начался рабочий день, разжигали костры прямо на улицах и рассаживались вокруг них на корточках. Мне на них даже смотреть было холодно…

Подъехали к дому юриста. Он пригласил нас зайти и выпить чаю на дорожку. Зашли… В большой комнате, продуваемой всеми ветрами, стояли впритык друг к другу три индийские кровати – ну, такие легкие плетенки, которые можно быстро убрать и снова поставить, это под силу даже ребенку. Какая-то женщина стала торопливо снимать постельное белье и уносить кровати в соседнюю комнату. Для этого ей пришлось согнать с одной из них сонного малыша лет пяти, который, еще не совсем проснувшись, тер кулачками глаза и поеживался от холода. Я почувствовала неловкость – вторглись в чужой дом, как говорится, «с ранья», людей перебудили, да еще и чая требуем… Впрочем, женщина держалась с нами вполне приветливо и чай подала очень скоро. Кстати, или я просто привыкла, или это факт, но самый вкусный чай готовит Гульназ; в остальных же домах, где меня угощают, чаю всегда чего-то не хватает!

Итак, мы отправились в Дели… Было около семи часов; мы планировали добраться до российского посольства где-то к десяти утра. На половине пути сделали остановку у придорожного ресторанчика, чтобы позавтракать. Милое местечко… Санни сказал, что это заведение пользуется огромной популярностью у всех, кто здесь ездит. Действительно, кормят там очень вкусно. Ресторанчик называется «Паппу»; будете проезжать по дороге Агра – Дели, не пропустите! Мы взяли себе на завтрак по паратхе: Санни и юрист – с овощами и острым соусом, а я – с сыром и сметаной. Безумно вкусно, и все такое свежее, горячее!..

Вот только три фактора омрачали мою радость от вкусной еды. Первый – это, собственно, нервозность из-за предстоящего визита в посольство. Второй – холод, ибо ресторанчик располагался под открытым небом, а воздух к тому времени еще не прогрелся, и было по-прежнему очень зябко. Третий – я, как на грех, безумно захотела в туалет. Несомненно, в ресторане туалет был, но я постеснялась спросить у Санни, где он находится. Это ужасно глупо, я знаю, но мне до сих пор неловко обсуждать с любимым такие интимные вопросы. Даже в отеле, когда мне захочется, простите, по-маленькому, я никогда не делаю этого так, чтобы Санни заметил, – потерплю, а потом, только после того как он заснет, осторожненько иду в туалет. Вроде я такая вся чистая и непорочная, никогда не писаю! Идиотское поведение, согласна. Санни вот никогда не стесняется при мне в туалет зайти – и что, я его от этого стала меньше любить, что ли? Конечно нет! Все понимаю, но ничего поделать со своей ложной скромностью не могу.

В общем, захотела я в туалет. А в Дели мы приехали не в одиннадцатом часу, как рассчитывали, а после полудня – из-за пробок. Мой мочевой пузырь уже готов был лопнуть…

Да к тому же еще и посольство долго отыскать не могли, никто не знал, где оно находится. Примерным ориентиром служило посольство США – как нам объяснили, оно «где-то рядом с российским». Наконец отыскали мы то посольство, а там и до нашего было рукой подать. Возле американского выстроилась очередь длиной в километр, состоявшая в основном из индийцев. Я была поражена – что они все так рвутся в Америку?

У российского же посольства вообще никого не было. Мы с юристом (кстати, его зовут Назир, что я о нем вечно, как о неодушевленном предмете!) вдвоем вошли в здание посольства. Назира пропустили внутрь без всяких вопросов. Очевидно, в «прихожую» пускали всех без разбора, а не только граждан России. Санни остался ждать нас на улице.

Внутри – в зале, так сказать, ожидания – было несколько застекленных окошек, а за ними я увидела РУССКИХ людей, которые общались с посетителями, выписывая им пропуска туда-то и туда-то. Боже, как оказалось приятно их видеть! Я так соскучилась по простым славянским лицам!

Я подошла к освободившемуся окошечку. За стеклом сидел худощавый блондинистый парень, совершенно рязанской наружности. Может, наше посольство отбирает сотрудников и по внешнему признаку тоже? Чтобы уж русский – так русский, чтобы это прямо в глаза бросалось! Вон как на меня это подействовало, я аж рассиропилась…

Однако долго млеть от радости встречи с соотечественником мне не пришлось.

– Российское посольство не дает таких разрешений, – выслушав, «обрадовал» меня паренек.

Я растерялась:

– Почему это?

– Да потому, что российские граждане имеют право самостоятельно вступать в брак, не спрашивая позволения ни у кого. Вы хотите замуж, вы совершеннолетняя – в чем проблема? Никакого разрешения вам не требуется, идите и женитесь!

– Но в индийском загсе требуют это разрешение, – растерялась я еще больше. – Что же мне делать?

– Ох уж, эти индийцы! – Парень с досадой покачал головой. – Сколько раз мы объясняли их правительству, что никаких разрешений нашим гражданам не выдаем. Девушка, скажите им – вы, как гражданка Российской Федерации, вольны поступать, как вам хочется.

– Но как я им это скажу? – начала горячиться я. – Меня специально послали сюда, в посольство, из Агры – именно за разрешением!

Он снова принялся доказывать мне, что они не имеют права требовать это разрешение. В общем, еще некоторое время мы с ним возбужденно спорили (пена, конечно, изо рта у меня не пошла, но Назир затем уверял Санни, что даже в другом конце холла было слышно, как я возмущалась, переругиваясь с этим пареньком). Но, несмотря на то что я продолжала по инерции гнуть свою линию, в глубине сознания у меня уже поселилась тоскливая мысль – ничего я тут не добьюсь…

Мы с Назиром понуро вышли из посольства. Санни тут же бросился к нам. Мы разъяснили ему ситуацию.

– Ты сказала, что без этого разрешения нас не хотят поженить? – спросил он.

– Сказала, я же не дура, – буркнула я, – но это ни капельки не помогло. Не выдают они здесь таких разрешений, понимаешь! Вот и весь разговор… – Мне хотелось плакать от досады.

Назир посоветовал пока не падать духом и обратиться теперь не в само посольство, а в российское консульство – может быть, там смогут разрешить нашу проблему. Слава богу, у нас был номер телефона консульства, и я с надеждой тут же принялась звонить. Девушка на том конце провода пришла в замешательство.

– Что вы говорите? Разрешение на брак? – недоуменно переспросила она. – Да ну, это ерунда какая-то… Мы таких разрешений не выдаем и никогда не выдавали. Граждане Российской Федерации могут заключать брак с кем угодно без чьего-либо согласия, – почти слово в слово повторила она фразу рязанского паренька. – Это исключительно ваше право, и никто не может вам это запретить или разрешить.

– Но как же нам тогда быть? – чуть не плакала я. – Вы таких бумаг в принципе не выдаете, а загс Агры их в принципе требует…

– А они хоть раз в жизни получали от нас подобный документ? – поинтересовалась девушка.

– Не знаю конкретно насчет вас, но посольства Австралии, Польши и еще каких-то других стран предоставляли такие разрешения… Именно их примерами загс и руководствуется, – объяснила я в отчаянии.

– Ну, так это же иные государства, у них, возможно, это и правомерно… А у нас свои законы, у нас этого не нужно.

Я была в жутком смятении.

– А может быть, вы тогда дадите мне какую-нибудь справку, что мне это разрешение не требуется?

Девушка расхохоталась:

– Это же идиотизм! Справка о том, что вам не нужна справка… Нет, таких глупых документов мы тоже не составляем.

На том и распрощались. Я объяснила Санни и Назиру, что разрешение мне и здесь не выдадут.

– Позвони еще раз, – предложил Санни, – и спроси у них – может, они просто дадут тебе справку, что тебе не нужно это разрешение?

– Не считай меня совсем уж тупой, – обиделась я. – Я об этом спрашивала! Меня практически обозвали идиоткой и сказали, что таких справок тоже не выдают.

– Почему? – удивился он.

Я начала злиться:

– Что – почему?

– Почему не выдают? Разве это сложно? Пусть засвидетельствуют документально – мол, нет такого правила…

– Да невозможно это, пойми! – совсем разошлась я. – Если есть закон – будет тебе документ. Если нет закона – нет и никаких документов по этому поводу, потому что это бред! Пустая трата времени и бумаги…

– Что же теперь делать? – расстроился Санни.

– А я знаю?.. Это из-за ваших дурацких правил столько проблем, волокитой занимаетесь… – проворчала я, и тут мои нервы сдали: злость улетучилась, остались только страх и растерянность; я закрыла лицо руками и горько заплакала.

– Джули, что ты, успокойся, – бросился ко мне Санни, – не плачь, мы обязательно что-нибудь придумаем…

Охранник-индиец, дежуривший у ворот российского посольства, выскочил из своей стеклянной будочки и торопливо подошел к нам.

– Что случилось? – спросил он бдительно. – Почему девушка плачет? Вы ее обидели?

– Это не мы ее обидели, – вздохнул Назир, – это наши дурацкие законы… В загсе требуют справку из посольства о том, что они не против ее брака с гражданином Индии…

– Чушь, – пожал плечами охранник, демонстрируя поразительную осведомленность в российских законах, – таких справок посольство не выдает…

Услышав это, я зарыдала еще горше. Санни обнял меня за плечи и повел к машине.

– Пожалуйста, перестань плакать, – уговаривал меня он, – мы непременно найдем выход из этой ситуации. Доверься мне, вот и все…

– Если честно, – всхлипывала я, – то мне уже не верится, что мы с тобой когда-нибудь вообще поженимся…

– Не говори глупостей, – мягко прервал он меня, – все будет хорошо… Мы обязательно поженимся!

– Ага, может, лет через пять, – прорыдала я, – потому что с каждым днем будут появляться новые проблемы – очередные полицейские проверки и визиты людей из министерства, разрешения, справки, документы… Какого черта вообще тогда было назначать дату свадьбы, – воскликнула я, – если им нужна от меня еще куча бумаг?!

– Не беспокойся, – решительно произнес Санни. – Наша свадьба состоится 8 января, как мы и планировали, день в день. Я верю в Бога и знаю, что Он нас не оставит, Он поможет… Джули, только не плачь больше, прошу тебя! Я сделаю все, чтобы решить этот вопрос, но сейчас мне нужна поддержка – твоя улыбка, твой смех, твоя любовь… Но только не твои слезы.

Я храбро изобразила для него улыбку – представляю, как она смотрелась на моей зареванной, распухшей физиономии…

– Не переживай, Джули! – подбодрил меня и подошедший Назир. – Все уладится… У меня есть один знакомый парень, он индиец, но работает в вашем посольстве. Я только что звонил ему; он согласен сделать для нас любую справку со штампом посольства… Правда, за свою работу он хочет десять тысяч рупий.

Примерно двести долларов… А морда у него не треснет, подумала я сердито, а вслух сказала:

– Отдавать такие деньжищи за одну паршивую бумажку, которая фактически и не нужна!.. Уж лучше напрямую дать денег работникам загса – глядишь, дешевле, да и быстрее, обойдется…

– А что, это здравая мысль… – задумчиво произнес Санни.

– Я не хочу, чтобы ты тратил на это деньги, – сказала я ему, – никто не имеет права требовать с меня этот документ… Вернее, я имею право этот документ не предоставлять…

– О деньгах не беспокойся, это не твоя забота, – сказал Санни непререкаемым тоном, совсем как Гоша из фильма «Москва слезам не верит»: «Запомни на будущее, что все вопросы я всегда буду решать сам – на том простом основании, что я мужчина…»

Я послушно заткнулась.

– Говоришь, российское посольство уже объясняло нашему правительству, что таких справок не выдает?.. – спросил Санни.

– Да, парень мне так сказал… – вспомнила я. – А девушка из консульства вообще смеялась – мол, это так глупо…

– Смеялась? Отлично, – распалялся Санни, – я так и заявлю в загсе: мол, вы что здесь все, сдурели?! Да над вашими замшелыми правилами другие государства смеются!..

– Так их!.. – подхватила я. – Скажи им, что Индия не может считаться цивилизованным государством, если здесь встречаются такие тупые законы! Стыд и позор!..

– Скажу! – заверил меня Санни. – Ишь, зарылись по уши в свои бумажки и штампы, ничего вокруг не видят и не слышат!..

– Да! – с воодушевлением подпевала я; слезы мои совсем высохли. – Скажи им еще – то, что они от меня требуют, является нарушением прав человека!!! Я буду жаловаться в посольство, что мои законные права здесь ущемляют! Или нет, я буду жаловаться сразу Путину!

– Путин будет в ярости, – подтверждал Санни, – он живо настучит всем нашим бюрократам по ушам!..

В общем, спасибо моему золотцу – Санни: он сумел поднять мой боевой дух и улучшить настроение. Я была готова сражаться за свою любовь! А что, поборемся!.. Мы им всем еще покажем! Никто, кроме Бога, не вправе разлучать нас, да и не под силу это никому… Санни в это верит – верю и я; значит, все будет в порядке!

…Вернулись в Агру мы около девяти часов вечера. Я чувствовала себя вымотанной до невозможности. Ей-богу, если бы в тот момент кто-нибудь спросил меня, чего я хочу, я бы ответила совершенно искренне – абсолютно ничего я не хочу, ничего мне сейчас не надо…

На другой день Санни отправился объяснять работникам загса, что все они – непроходимые болваны. Вернулся оттуда жутко раздраженный.

– Оказывается, в индийских загсах вообще нет такого правила – что положено предоставлять разрешения посольств. Это наше гениальное министерство само придумало. Я сказал им, что россиянам посольство такие разрешения не выдает. В ответ на это мне сказали, что выдает, и предъявили в качестве доказательства… разрешение из посольства Казахстана!

«Ну, тупы-ы-ые!» – как сказал бы Михаил Задорнов. Он, правда, говорит это об американцах, но это он просто, наверное, еще с индийцами не сталкивался!

– Я пытался объяснить им, что Россия и Казахстан – это сейчас разные государства и что граждане России, в отличие от граждан Казахстана, имеют право жениться и выходить замуж, не спрашивая ни у кого позволения. Я поинтересовался, для чего им вообще нужно это дурацкое разрешение. Знаешь, что они мне ответили?

– Что? – обуреваемая дурными предчувствиями, спросила я.

– Разрешение им нужно для того, чтобы в будущем у них не было проблем с российским посольством. Например, а вдруг посольство спросит, почему нас поженили без их согласия…

Ух, и раскричалась же я!.. Я была просто вне себя от злости!..

– Идиоты, кретины, дебилы!!! – вопила я. – Мое посольство никогда не спросит, почему нас поженили без разрешения, потому что это разрешение НЕ ТРЕБУЕТСЯ!!! Тупицы недоразвитые!!!

– Я-то все это понимаю, а вот они – нет… – Санни развел руками. – Замкнутый круг какой-то получается…

– Хорошо, – сказала я, пылая от бешенства. – Они боятся проблем с посольством? Что же, проблемы они получат, я им это гарантирую! И гораздо большие, чем те, которых они опасаются. Они боятся, что у них будут неприятности, если они нас поженят без разрешения?.. Они еще и не подозревают, какие их ждут неприятности, если они нас НЕ поженят! Вот этого-то им следует опасаться гораздо сильнее!

Санни от души веселился, глядя, как я распаляюсь все больше и больше. Нет бы поддержать меня!..

– Прекрати смеяться! – оборвала я его. – Я говорю серьезно!.. Они меня надолго запомнят!.. Пусть дадут мне официальный документ – мол, мы не поженим этих людей без разрешения. И с этим документом я поеду в российское посольство! Вот тогда-то у всех работничков вашего загса будут ОЧЕНЬ большие проблемы!!! Их всех просто-напросто вышвырнут с работы пинком под зад – полетят со своих мест только так!.. Как они смеют так грубо нарушать мои права?! Они не уважают гражданку другой страны – значит, они не уважают и другую страну! Дело закончится международным конфликтом!!! Что ж – пусть получают свои неприятности, сами напросились… Я им такое устрою!!!

Санни искренне любовался этой вспышкой. Ему моя ярость нравится куда больше, чем мои слезы… В конце концов он протянул мне руку:

– Джули, что бы ты ни задумала – я с тобой! Мы их всех порвем!..

Уж не знаю, как он всех «рвать» собирался, но я была взбешена как собака! Да по сравнению с индийскими недоумками в России вообще нет бюрократов!..

Одно я знала точно: что-что, а плакать из-за них я больше не буду – много чести!

Очень вовремя на ум пришли слова моего дедушки: «Внучка, крепис, не поддавайса!» «Не поддамся, дедуля! – пообещала я мысленно. – Я же оптимистка по натуре – вся в тебя… Все будет хорошо, обещаю! Я еще покажу этим индийцам, где раки зимуют!»

Предновогодний дурдом

Ближе к Новому году нервы мои сдали окончательно. Я стала плакать каждый день, чем ужасно расстраивала Санни. Но я ничего не могла поделать со своим состоянием – все время находилась на грани истерики и взрывалась по любому пустяку. Сказывалось все: постоянное ожидание, усталость, волнение, переживания из-за предстоящей свадьбы…

Прежде всего, на меня давила неясность в плане того злосчастного разрешения на брак от российского посольства. До сих пор было неясно, что делать: наш брак категорически отказывались регистрировать без разрешения, а посольство категорически отказывалось это разрешение выдавать… Оставалась последняя надежда – дать взятку либо работникам посольства, либо работникам загса. Больше всего меня раздражало то, что, казалось, я одна так переживаю, Санни же был спокоен как танк! На все мои тревожные вопросы он лишь отмахивался: мол, не бери в голову, все будет хорошо… А я не могла быть такой же спокойной, как он, – до нашей свадьбы оставалось всего две недели!

Санни говорил мне, чтобы я не думала о подготовке к свадьбе, потому что все заботы об этом он возьмет на себя. Но именно потому что я ни в чем не участвовала, мне казалось, что ничего и не происходит! Я не была в курсе, как идет подготовка, да и идет ли вообще?! Что делать с разрешением?.. Известно ли время нашего бракосочетания – утром, в обед, вечером?.. Состоится ли религиозный обряд («никах») в тот же день, что и гражданский, и если да – то договорился ли Санни со священнослужителем?.. Успеют ли сделать ремонт в нашей квартире?.. Смогу ли я переехать в наше новое жилище сразу после свадьбы или придется подождать какое-то время?.. Санни покупает новую мебель в дом, а мне можно хоть взглянуть на нее – вдруг у нас с ним вкусы не совпадают, вдруг мне совсем-совсем не понравится?.. Где будет устроена свадебная вечеринка с угощением (на улице или в помещении), когда (днем или вечером), да и будет ли она вообще?.. Санни, вовсю занятый обустройством дома, ремонтом, рабочими (ну все, засосало мещанское болото!), лишь неопределенно пожимал плечами, оставляя все мои вопросы без ответа. Да, в конце концов, как насчет моего свадебного платья?! Я пыталась серьезно поговорить об этом с Санни, но он отговорился чем-то вроде:

– Да не волнуйся, ты же не индианка, тебе вовсе не обязательно надевать традиционный свадебный наряд – ленг ху. Сошьем тебе обычный камиз, и ладно!..

Эх, и ни фига себе! «Необязательно надевать»… Как будто для меня это – неприятная обязанность! Я САМА хочу облачиться в традиционный костюм индийской невесты. Я хочу, чтобы у меня был настоящий свадебный наряд!

Свадьба – это же такое важное событие, оно раз в жизни бывает (обычно), а он хочет, чтобы я напялила простой шальвар-камиз?!

Между тем по городу стремительно расползались слухи и сплетни относительно Санни и меня. Недавно на улице Санни повстречал соседа, и тот с ходу принялся выговаривать:

– Ты почему не угощаешь меня сладостями, поросенок этакий?

– А с какой стати? – безмерно удивлся Санни.

– А то ты не знаешь! Ай-ай-ай, нехорошо… Зажал угощение!

– Да ничего я не зажал, ты мне просто скажи, по какому поводу я должен тебя угостить, и я с удовольствием это сделаю! А сейчас – ну, правда, не знаю…

– По какому поводу?! А то, что ты недавно женился, – это тебе недостаточный повод?!

Санни мягко объяснил, что тот несколько торопит события, что до женитьбы, собственно, дело еще не дошло, поэтому сладости они поедят попозже…

Буквально в этот же день Санни отправился в аптеку, чтобы купить себе новую бритву (да, в Агре почему-то бритвы продаются в аптеках). Едва он вошел, как хозяин аптеки схватил его за руку и принялся энергично трясти, приговаривая:

– Поздравляю! Поздравляю!

– А с чем? – растерялся Санни.

– Как это с чем? Со свадьбой, конечно!..

М-да… Как это говорят у нас в России: «В одном конце деревни пукнешь, в другом скажут – обосрался!»

Между тем мой дорогой Бола, чувствуя, что срок моего проживания в отеле подходит к концу, заметно грустнел.

– Скоро вы нас покидаете, мисс Джули? – спрашивал он, тихонечко вздыхая. – Мне будет вас очень не хватать…

Вы не забывайте нас, этот отель… Приходите в гости! Вы так давно здесь живете, что стали для всех нас значить намного больше, чем все остальные постояльцы, вместе взятые…

Верный мой Бола… Я тоже буду скучать по нему. Я даже подарила ему матрешку на память…

Санни чувствовал мое подавленное состояние и просто из кожи лез вон, чтобы как-то развеселить меня, поднять мой боевой дух. Он видел, что я очень нервничаю из-за всего подряд… Я уже знала, что к свадьбе он собирается подарить мне золотые украшения – таков обычай. Так вот, чтобы хоть немного развеселить и порадовать меня, Санни вручил мне этот подарок немного раньше, чем полагается. Индийское золото – очень необычное, сильно отличается от российского. Наше – бледно-желтое, а индийское – очень яркое, даже с каким-то оранжевым оттенком. Настолько насыщенный желтый цвет, что золото кажется ненастоящим. В Индии просто культ золота, и благосостояние семьи чаще всего оценивается именно по тому, сколько золотых украшений у женщин. Да и украшения такие… массивные, крупные, в России подобные постесняешься надеть, а для Индии – как раз самое то! Санни подарил мне цепочку с кулоном, серьги и кольцо – все безумно красивое и, видимо, жутко дорогое…

– Тебе, правда, нравится? Честно-честно? Действительно, нравится? – не переставая, спрашивал меня он, пока я примеряла его подарки. Я заверила его, что нахожусь в диком восторге.

31 декабря утром Санни, как обычно, ушел на работу, оставив меня одну. Что уж тут поделаешь, в Индии встреча Нового года – вовсе не такой культовый праздник, как у нас. Если где-то его широко и отмечают, так только в Гоа. У индийцев есть свой собственный праздник такого масштаба – это Дивали, «фестиваль огней», и проводится он осенью, а 31 декабря и 1 января для них – обычная календарная смена года, не более того. Да уж, подобного Нового года у меня, ей-богу, никогда еще не было… Ни снега, ни елки, ни шампанского… Радовало только то, что друзья периодически присылали мне эсэмэски: «С наступающим!», и это не давало окончательно забыть о том, что сегодня – все-таки праздник…

Я сидела на крылечке у себя в отеле, разглядывала сад и предавалась размышлениям о России. Там сейчас вовсю идет предпраздничная суматоха, спешно выбирают подарки, кто еще не успел, наряжают елки, режут салатики, по телевизору непременно показывают фильм «Ирония судьбы, или С легким паром!»… Ровно в полночь Путин подравит всех с наступлением 2007 года… Как же я теперь далека от всего этого – даже не верится, что где-то продолжается ТА жизнь…

В принципе я не могла сказать, что скучаю по традиционному новогоднему застолью, когда все только и делают, что едят, пьют да пялятся в телевизор, где по всем каналам показывают одни и те же рожи, прости господи, представителей отечественного шоу-бизнеса… Абсолютное большинство встреч Нового года в моей жизни проходило именно так. Нет, если я и скучала малость по всему этому – то только из-за того, что жутко хотелось банального оливье и селедки под шубой. Но вот по чему я всерьез тосковала – это по всей новогодней атмосфере, по наряженным елкам, по разноцветным гирляндам, по серебристому «дождю», хлопушкам и фейерверкам… По снегу, в конце концов…

А с другой стороны, думала я, этот Новый год я встречу вместе с любимым… Это ли не счастье?

Отправила маме эсэмэску – поздравила с наступающим и посетовала на то, что не брала в рот ни капли алкоголя вот уже два месяца. Она ответила: «Ничего, вот я приеду, мы с тобой втихаря где-нибудь пива купим и ночью в отеле выпьем!» Посмешила… Еще она написала мне, что наготовила много-много холодца – и я поспешила свернуть переписку, дабы не захлебнуться голодной слюной.

К вечеру я почувствовала ставшее уже привычным смутное раздражение и обиду на Санни. Потому что именно в такой день он оставил меня так надолго одну. До половины десятого вечера я сидела в номере, отвечала на поздравительные эсэмэски из России и раз за разом слушала на компе новогодний альбом Селин Дион… Весело, ничего не скажешь… Чем больше времени проходило, тем больше мне становилось жалко саму себя.

Санни явился в половине десятого. С порога принялся извиняться – мол, прости, так занят был, мне во столько мест надо было съездить, да я еще и ремонтом в нашем доме занят, там много работы… А я стою, надувшись как мышь на крупу, и настроение мое все падает… Вижу – он ужин привез с собой, значит, мы тупо поедим в отеле и ляжем спать, никаких походов в ресторан или хотя бы праздничного ужина у Гульназ не предвидится: накрылся мой Новый год медным тазом…

– Ты сердишься на меня? – спрашивает. Подумай, какой проницательный…

– Нет, не сержусь, – отвечаю я, готовая разреветься из-за того, что я такая несчастная.

– Я же вижу, что ты очень грустная, – огорченно произносит он и принимается снова извиняться – мол, пойми, действительно был очень занят и никак не мог вырваться…

А у меня все – и праздник испорчен, и настроение испорчено… Молчим оба. Наконец он спрашивает:

– Ужинать сейчас будем или позже? Я за тарелками к Боле схожу…

Я пожимаю плечами:

– Мне все равно. Как скажешь.

– Как это все равно? – удивляется он. – Либо ты хочешь сейчас есть, либо нет!

– Как ты скажешь, – повторяю я. – Мне действительно все равно. Ну, давай сейчас…

Он расстроился, поняв, что на контакт я идти отказываюсь, продолжаю дуться… Молча встал и вышел из номера – за тарелками.

Я осталась одна. Сижу на кровати, насупившись, и вдруг думаю – ох, ну что же я такой стервой-то становлюсь прямо на глазах? Пилю и пилю парня, постоянно пробуждая в нем чувство вины и неполноценности – мол, ей со мной плохо, она из-за меня всегда плачет… Да в чем он виноват-то, в конце концов?! Он же меня не обманывает – он действительно ужасно занят, устает и выматывается жутко… Для меня же, неблагодарной, старается – ремонт делает, новую мебель в дом закупает, все там обустраивает… Мне ведь там жить! А до свадьбы совсем мало времени осталось, вот он и торопится все успеть… А я, понимаешь, губы надула – мол, не сидит мой благоверный со мной целыми днями напролет и за руку не держит! А дела, наверное, сами собой все сделаются! Ну, не сука ли?!

В общем, стало мне жутко стыдно за свой эгоизм. А тут еще смотрю, что Санни привез – это не просто банальный ужин, это праздничный ужин, состоящий из множества вкусных блюд, включая даже торт… Плюс свежевыжатый ананасовый сок, который я обожаю… И в довершение вижу – он мне еще и коробку шоколада привез… Причем шоколада не абы какого, а специального, новогоднего – коробка вся изрисована фейерверками и исписана поздравлениями… А внизу – подпись: «Шоколад такой-то – лучший подарок для любимых!» То есть Санничка специально для меня эту коробку выбирал, старался… А я тут взъелась на него…

Короче, когда он вернулся, я бросилась ему на шею, обняла и говорю:

– Прости меня…

– За что простить? – удивляется он, а сам такой печальный…

– За то, что испортила тебе настроение… – говорю.

– Нет, это ты меня за это прости, – протестует он, но я его перебиваю:

– Ты ни в чем не виноват, я все-все понимаю… Я действительно была немножко грустная, когда ты пришел, но, поверь мне, причина вовсе не в тебе!

– Я знаю в чем, – вздыхает он. – Ты привыкла всегда отмечать наступление Нового года, а в этот раз из-за меня у тебя ничего не получилось…

– Это все ерунда, – горячо говорю я, – главное, что ты рядом со мной, мне больше ничего не надо…

– Прости, – еще раз говорит он, – этот Новый год мы пока еще не можем встретить в нашем с тобой доме… Но обещаю тебе, даю слово – в следующем году мы будем с тобой в нашем собственном жилище, и отпразднуем так, как ты этого захочешь…

– Я тебе верю, – говорю.

В общем, совместными усилиями мы восстановили мир, согласие и покой.

– Я сначала хотел тебя в ресторан отвести, – говорит он, – но, знаешь, сегодня на улицах и в ресторанах очень много пьяных… Не хочу, чтобы ты на них смотрела, не надо…

В Индии ведь считается, что нехорошо не только тогда, когда ты пьешь, но и когда кто-то пьет на твоих глазах, тем самым тебя оскорбляя.

– Ничего страшного, – говорю. – Мне гораздо приятнее провести этот вечер здесь, с тобой, чем в каком-нибудь шумном ресторане…

…Как встретишь Новый год – так его и проведешь. Согласно этой примете, весь 2007 год я должна буду только и делать, что заниматься любовью! Собственно, я и не протестую…

О наступлении новогодней полуночи мы узнали по донесшимся с улицы залпам салютов, в то время как сами лежали, обнявшись, в постели. Санни сразу стал очень серьезным, крепче прижал меня к себе…

– Джули, – говорит, – поздравляю тебя с Новым годом… Обещаю, что я сделаю все для того, чтобы ты была счастлива… Это будет прекрасный и незабываемый год для тебя, даю слово…

– Я тоже сделаю все для того, чтобы ты был счастлив… – отзываюсь я.

– Я люблю тебя больше жизни, – говорит он.

– Я тоже…

– С Новым годом!

– С Новым годом!..

Да-а-а, такого Нового года у меня еще никогда не было…

Приезд мамы

Итак, Новый год наступил. Было очень занятно утром первого января отправлять эсэмэски своим российским друзьям и обнаруживать, что все они поголовно умирают с похмелья. Я даже порадовалась за себя, что бодра, весела и свежа – в отсутствии алкоголя есть свои плюсы!..

Однако затем мое настроение вновь сменилось на мрачное, полное дурных предчувствий и печальных раздумий.

Нет, это был не предсвадебный мандраж – это была настоящая предсвадебная паника! Разрешение на брак от посольства России мы до сих пор не получили, и не было надежды, что получим в ближайшее время, ибо в посольстве наступили новогодние каникулы; а через несколько дней уже прилетала моя мама. Прилетала на нашу с Санни свадьбу!!! Мне было страшно даже подумать о том, что свадьба может не состояться. Что я скажу маме? Да и вообще, глупая ситуация…

За два дня до маминого прилета я решила ей звякнуть – сердце все-таки было не на месте. Она же впервые летит за границу… Да еще и с багажом… Как одна справится?

Когда мы приехали в дом к Гульназ, я спросила у Санни (напоминаю, что звонить в Россию я могла только с его мобильного, потому и приходилось всегда спрашивать разрешения):

– Могу я сегодня маме позвонить?

– Сейчас? – удивляется он. – Зачем? Она же скоро и так приедет…

И вот тут я взрываюсь:

– Зачем?! У меня МАМА прилетает, я волнуюсь за нее!!! Она одна совсем – и английского языка не знает!!! Я просто хочу дать ей несколько советов и задать пару вопросов, что тут непонятного?! Я попросила о чем-то запредельном?

– Все понятно, не кричи, – пожимает он плечами. – Я просто подумал, может, ты хочешь ей пожаловаться на проблемы с разрешением… Скажешь, что свадьба под угрозой… В общем, напугаешь ее еще, чего доброго…

– Ты что, больной? – говорю я не очень-то вежливо. – Или это я похожа на идиотку? Меньше всего мне хочется, чтобы мама из-за меня нервничала и расстраивалась. Но если я не могу ей позвонить – просто скажи сразу «нет»…

– Ну почему же «нет», звони, – протягивает мне мобильник. Но я вижу, что он все равно насторожился. Не понимает, балда, что я действительно не собираюсь маме ничего рассказывать и выливать на нее весь свой негатив. Я просто очень сильно скучаю по ней, а уж за два дня до приезда – особенно…

Дозвонилась до дома быстро, поговорила с мамой тоже коротенько – чтобы не рассиропиться и не выдать свое состояние дрожащим голосом. Сказала, чтобы в Шереметьево-2 перед посадкой в самолет она завязала знакомство с кем-нибудь из русских пассажиров; пусть они ее в индийском аэропорту, по прибытии, направят куда надо – где паспортный контроль, где багаж получать, где выход, где что…

– Да не волнуйся ты за меня! – смеется она. – Все будет в порядке, я же у тебя пробивная!..

Это правда. Уж кто-кто, а мама нигде не растеряется… Но как я могу не волноваться?! Все-таки мама… Она у меня одна…

Отдаю Санни мобильный, а на душе – такая тоска и пустота… Я бы с этим, может, и справилась сама, но тут вездесущая Гульназ заметила, что у меня глаза на мокром месте. Слезы еще не текли, нет, но глаза ими уже наполнились… Она тут же заохала, заахала, сказала об этом Санни, они вдвоем кинулись ко мне – мол, Джули, Джули, что с тобой?! Вот это они зря, конечно… Потому что, когда меня жалеют, я еще пуще плачу… А реветь при всех ужасно не хочется – в комнате еще и Джавед-бхай, и Увез, и папа Санни… В общем, нервы у меня сдали, я вскочила с дивана и побежала в туалет – рыдать. Стыдно было, что не сдержалась, поставила всех в неловкое положение (вот как им на это реагировать прикажете?), но… это было уже выше моих сил. Не могла я терпеть…

Гульназ побежала было за мной, но поняла, что Санни лучше сможет меня успокоить, и уступила ему дорогу. Он зашел за мной в туалет, обнял, начал успокаивать… А я рыдаю взахлеб, никак не остановлюсь.

– Я устала, не могу больше, – говорю ему. – Сил нет…

– Понимаю, – кивает он, – ну конечно, устала…

– Ты не можешь понять всего до конца, – возражаю я, – потому что ты в иной ситуации… Ты занят целыми днями, то работой, то ремонтом – в общем, какими-то делами… У тебя просто нет времени так беспокоиться о проблемах, как я это делаю… Мой день не занят ничем, и я постоянно думаю, думаю, думаю, потому что мне просто не на что больше убить время… Вот уже два месяца, каждый Божий день, я переживаю из-за нашей свадьбы…

– Да, мы ждали два месяца, – соглашается он, – но ведь осталось совсем чуть-чуть, потерпи еще пару дней! И мы будем вместе – навсегда…

– Это для тебя прошло два месяца, – вздыхаю я, – для меня же они тянулись как два года… Ты даже не представляешь, насколько длинный, насколько бесконечный каждый мой день в отеле! Потому что каждый день полон размышлений, переживаний и ожиданий…

Вижу – он понемногу начал «въезжать» в мою ситуацию, ему стало по-настоящему меня жалко, а не просто «Джули, не плачь!»…

– И если ты думаешь, что каждый новый день придает мне сил, – продолжаю я, – то ты ошибаешься. Наоборот, я слабею с каждым днем… Мне уже ничего не хочется. И бороться за свое счастье тоже не хочется… Мне практически все равно… Я уже почти ненавижу эту свадьбу, у меня с ней больше негативных эмоций связано, чем радости… Ненавижу, потому что ожидание этой самой свадьбы меня медленно, но верно убивает… И я знаю, что в любой момент может опять случиться что угодно, потому что это Индия!.. Завтра они захотят какую-нибудь очередную бумажку для свадьбы, которую мы не сможем достать…

В общем, рыдала я минут сорок, а он меня успокаивал… Потом Гульназ позвала ужинать. Я сказала Санни, что есть не буду и в комнату тоже возвращаться не хочу – еще не хватало, чтобы все пялились на мою зареванную физиономию. Разумеется, я знала, что никто не осудил бы меня за мой плач, они все понимали (Санни вкратце объяснил – мол, нервы у человека сдали, волнуется сильно, замучили все эти бюрократы), но все равно не хотелось в таком виде на глаза показываться.

– Хочешь, я возьму еду и мы поужинаем в отеле? – предложил Санни. Я с облегчением согласилась. Он вынес мне в коридор стульчик, а сам пошел ужин в термос укладывать, чтобы не остыл. Из комнаты вышла Гульназ, обняла меня, что-то говорит на хинди – утешает, видимо… Достала из холодильника яблочко, протянула мне – скушай, мол, и успокойся… Я сижу, держу это яблоко в руке, есть его нет ни настроения, ни желания… Но Гульназ практически насильно заставила меня открыть рот и откусить кусочек яблока. Я невольно рассмеялась, она тоже… Хорошая она все-таки… Неудобно так перед ней – разревелась в ее доме…

Мы с Санни быстренько собрались и уехали. В отеле молча поужинали и легли спать. Я уснула с абсолютно пустой головой – думать ни о чем не хотелось…

На следующее утро Санни долго не мог уехать из отеля – видимо, помнил, как сильно я вчера плакала, и боялся оставить меня одну. Перед уходом крепко обнял меня и всю-всю расцеловал, да с такой нежностью, что меня аж пробрало…

– Хорошая моя девочка, – говорит он и целует по очереди мои руки. – Храбрая девочка, сильная девочка… Все будет хорошо!

После его ухода я немного встряхнулась, заставила себя не думать о плохом. Мамино «пришествие» все приближалось – сейчас она едет в поезде до Москвы, а завтра ночью будет уже в Дели! Даже не верится… Я стала готовиться – попросила Болу хорошенько убраться в номере, поменять постельное белье, вымыть пол… Бола проявил большую заинтересованность: мол, мама ваша приезжает? В самом деле? На свадьбу? А все ваши остальные братья и сестры приедут? Как, у вас всего одна сестра? У нее сессия?.. Высказал предположение, что я сейчас, должно быть, очень счастлива… Я сказала ему, что ужасно нервничаю. Он посочувствовал… Да и вообще, говорит, в отеле, наверное, надоело?.. Еще бы не надоело… Больше двух месяцев уже я живу в этой комнате…

Вечером того же дня Санни признался мне, что остается только один выход – нужно пойти в загс, упасть в ножки самому главному министру и уломать его, чтобы нас поженили без разрешения. Ну, дать ему денег в случае чего… И лучше с этим делом не затягивать, потому что приезжает моя мама. Санни очень не хотел, чтобы она была свидетельницей всех наших бюрократических заморочек, пусть лучше просто наслаждается тем, что приехала на свадьбу к дочери.

Но на следующий день в загс мы не успевали – нужно было ехать в Дели, чтобы встретить маму в аэропорту. Неожиданно помощь предожил Биту-бхай, тот самый строгий и авторитетный кузен Санни, которого побаивалась и уважала вся семья. Биту-бхай искренне мне симпатизировал и заверил, что сам отправится в загс и поговорит с министром. Не сказать, чтобы у меня прямо камень с души упал после его обещания, но немного от сердца отлегло – это правда… Биту-бхай – уважаемый в городе человек, министр должен пойти ему навстречу… Ну, должно же, должно у нас все быть наконец хорошо?!

На следующий день мы отправились в Дели.

Ожидание маминого рейса было нервным и бесконечно долгим. Мы, перестраховавшись, выехали из Агры задолго заранее и потому были в международном аэропорту имени Индиры Ганди чуть ли не за два часа до прилета! С нами приехал и Назир, юрист. У него в столице оказались какие-то свои дела, вот он и попросил нас захватить его с собой, а потом, соответственно, доставить обратно в Агру.

За час до прибытия самолета из Москвы раздался звонок мобильного телефона Санни.

– Это Биту-бхай, – сказал Санни, глядя на определившийся номер и бледнея на глазах. Сердце у меня ушло в пятки. Что-то он нам скажет сейчас?..

Пока Санни разговаривал по сотовому, я с волнением наблюдала за его лицом и нервно вслушивалась в интонации. Вижу – он засиял, заулыбался, начал горячо и благодарно говорить что-то в трубку, а сам глазами мне показывает – мол, да, да, да!.. А я и верю, и не верю… Думаю, неужели свершилось?.. А Санни все говорит и говорит по телефону, несмотря на то что я рядом уже подпрыгиваю и скулю от нетерпения, так хочется узнать точную информацию… Наконец минут через десять Санни закончил разговор и радостно заорал:

– Джули, нам позволяют пожениться без разрешения!!! Биту-бхай все устроил…

От счастья я чуть было не рухнула в обморок – с меня разом схлынуло напряжение всех последних дней. Я принялась визжать, прыгать, вопить, несмотря на то что на меня пялились люди, затем кинулась к Санни на шею:

– Ура, ура, ура, УРА!!!

Господи, думаю, спасибо, спасибо, спасибо, спасибо, спасибо, спасибо, спасибо, спасибо, спасибо…

Когда я немного успокоилась, Санни рассказал мне подробности. Оказывается, Биту-бхай сегодня провел в кабинете министра два с половиной часа, все это время пытаясь убедить его. Как я поняла, решающим фактором послужило то, что Биту-бхай упомянул о приезде моей мамы.

– Поймите, – втолковывал он министру, – мама этой девушки прилетает из России специально на свадьбу, она с трудом смогла вырваться с работы… Вы подумайте – лететь из такой дали на свадьбу дочери! А тут такая неприятность – отсутствие маленькой, никому не нужной бумажки ставит под угрозу этот брак и счастье молодых…

Это и добило министра.

– Ну хорошо, хорошо, – махнул он рукой, подписывая соответствующую бумажку, – пусть женятся, исключительно из моей личной симпатии и уважения к вам…

Не передать словами, как я была счастлива!.. Я готова была целовать на радостях всех пассажиров и служащих аэропорта!

Вскоре объявили о прибытии аэрофлотовского рейса. Санни, чтобы я не скучала, предложил мне разыграть маму – точно так же, как это сделал он в день моего прибытия.

– Скажи ей – мол, Санни не смог приехать, у него работа…

Я развеселилась – а что, идея неплохая!

Сказано – сделано… Объявили посадку ожидаемого нами рейса. Я, опасаясь пропустить маму, тут же кинулась к выходу, откуда должны были появиться прибывшие пассажиры, а Санни с Назиром скромно отошли в сторонку.

Мама вышла спустя примерно полчаса, после того как самолет сел. Я за это время проглядела все глаза, всматриваясь в пеструю толпу. Очень волновалась за нее: как она там, как прошла паспортный контроль, как вообще в индийском аэропорту сориентировалась… Гляжу – идет моя маман, тащит свои сумки, озирается испуганно, дуреха моя любимая… Я бешено замахала ей руками, закричала:

– Мама!..

Как она ко мне кинется!.. Как разревется – вот так, прямо с ходу! Я ей говорю – идем, мол, на выход, что ты меня через забор обнимаешь… А она вцепилась в меня мертвой хваткой и рыдает! Я даже испугалась поначалу.

– Тебя обидел кто-нибудь? – спрашиваю.

– Нет, – отвечает, – это я от радости…

И продолжает реветь, к величайшему удовольствию публики.

– Поехали домой обратно, – говорит мне сквозь слезы, – ну ее, эту Индию, к черту! Я не могу привыкнуть, что ты так далеко…

В общем, я-то думала, что наша встреча будет радостно-приподнятой, восторженной и счастливой, но мама с первой же секунды взяла надрывно-слезливую ноту. Если честно, я жутко огорчилась… Потому что сама-то была в очень хорошем настроении – из-за разрешения ну и из-за ее приезда… В такой ситуации шутить про то, что Санни не приехал в аэропорт, было как-то неуместно… Но поздно – Санни уже спрятался, смешался с толпой…

– А где Санни? – проревевшись, спрашивает меня мама. Я делаю деловито-озабоченное лицо:

– Да понимаешь, он на работе сильно занят, не смог вырваться…

– Как же ты приехала? – ахает она.

– Да он послал со мной машину с водителем…

В общем, схватили мы ее баулы вдвоем и потопали к выходу из аэропорта. Вскоре нас догнал Назир – видимо, не выдержал зрелища того, как мы тащим неподъемный багаж. Догнал, схватился за мамин чемодан. А она перепугалась:

– Ой, это кто?

Мне пришлось сказать:

– Он с нами, это водитель…

Назир, наверное, был бы в шоке, если бы понял мои слова – подумать только, его, высококлассного юриста, обозвали водителем такси! Зашагали мы к стоянке. Тут дорогу маме преграждает Санни, встает перед ней и выпаливает по-русски:

– Привет, как дела?

У мамы – настоящий шок!!!

– А это кто?! – говорит ошарашенно. – Это Санни, да?!

Тут до нее дошло, что мы над ней подшутили. Обняла она Санни и опять как зарыдает в голос!.. Мне неловко стало, да и Санни, гляжу, растерялся. Уж скорее бы, думаю, она плакать прекратила…

Все, разобрались, познакомились, пошли все вместе к машине. Мама, узнав, что Назир – никакой не водитель, а юрист, пришла в большое смущение и попыталась вырвать у него из рук свой чемодан – мол, ах, не надо, что вы, что вы, я сама донесу!.. Но тот в честном бою чемодан все-таки отбил.

Подходим к нашей машине. Мама, увидев, кто у нас настоящий водитель, пришла в ужас:

– Это вот ОН нас повезет?! А он водить-то хорошо умеет?..

Что и говорить, выглядел наш шофер неказисто – худенький, усатый, простуженный, в шерстяной шапочке… И это после Назира – красавец, косая сажень в плечах! Вот такому водителю мама бы доверилась…

Сели в машину, поехали…

Если честно, всю дорогу мама меня расстраивала все больше и больше. Одобрения и поддержки от нее я получила ничтожно мало… Она постоянно охала, вздыхала, жалела меня, принималась плакать… В общем, то радостно-приподнятое ожидание, которым я была полна в аэропорту, сменилось обидой и разочарованием. Так тоскливо сразу стало на душе… Я понимала, что она просто жутко устала. От поезда, от самолета, от обилия новых впечатлений, от волнения… Но меня, наверное, тоже можно было понять – я-то от нее не этого ждала. А тут еще, видимо на нервной почве, мама начала показывать свой характер.

– Не хотите перекусить? – спрашивает Санни.

Я перевожу маме его вопрос, она качает головой – нет, мол. А потом, спустя какое-то время, заявляет мне:

– Мы с тобой, когда приедем, в какой-нибудь магазин сбегаем, купим чего-нибудь поесть…

– Ты есть хочешь? – удивляюсь я.

А она мне, с таким раздражением:

– Да уж не отказалась бы!

– Тебе же предлагали… – напоминаю я. – Где мы с тобой ночью в Агре магазин искать будем?

– Что, там нет круглосуточных магазинов? – начинает злиться она.

– Может, и есть, но я не знаю, где они…

– Ну, так спроси у Санни! – почти уже кричит она на меня.

– Спрошу, – говорю я примирительно, – только вот что ты там купить хочешь?

– Колбаски какой-нибудь…

– Ну какой, подумай, колбаски?! – начинаю злиться уже я. – Тут в круглосуточном магазине ты точно колбаску не найдешь…

– А сосиски? Сосиски тоже не продаются? – с возмущением спрашивает она.

– И сосиски тоже не продаются…

– Ну, мы можем просто зайти в магазин! – взрывается она.

– Мы можем просто сказать Санни, что ты хочешь есть, и он все сделает…

– Да не хочу я зависеть от твоего Санни!!! Я хочу есть, когда мне вздумается, а не когда он мне эту самую еду принесет!..

Ну все, думаю, начинает качать права… Понесло ее, вот ведь!.. Свое внутреннее раздражение срывает на мне, с ней это бывает…

– Что случилось? – спрашивает у меня Санни обеспокоенно. Разумеется, он не понял ни слова из того, что мы с мамой говорили, но интонацию-то, общий настрой он чувствует…

– Ничего, все в порядке, – отвечаю я с вымученной улыбкой. Мамочка приехала…

Возле ресторанчика «Паппу» Санни попросил водителя остановить машину, чтобы купить нам всем чай и печенье. Мама от чая отказалась.

– Ну, съешь хотя бы печенье… – предложила я.

– Да не хочу я ваше дурацкое печенье! – психанула она снова. – Я есть хочу! Мне бы бутерброд с колбасой…

Далась же ей эта колбаса!.. (В итоге, кстати, печенье она потом уписывала в отеле за обе щеки.)

В общем, дорога оказалась очень нервной. Когда мама не злилась, она принималась жалеть меня и причитать: какая я худенькая, и бледненькая, и как же я смогу здесь жить, и как мне тут будет плохо, и так далее, так далее, так далее…

Санни, правда, сразу же попросил меня перевести ей следующее: мол, за Джули не беспокойтесь, я все для нее сделаю, я ее очень люблю… Уж не знаю, насколько его слова маму убедили, но, слава богу, хоть Санни ей очень понравился. С первой же минуты знакомства. Сказала, что по нему сразу видно – очень хороший парень…

Кстати, в конце нашей поездки, когда мы уже подъехали к отелю, мама заметила с немалым удивлением:

– А сопливый-то хорошо ведет машину!.. – как будто, если у человека насморк, он по определению не может считаться хорошим шофером.

Было уже около четырех утра, когда мы попрощались с Санни (не мог же он оставаться ночевать у меня в номере, когда приехала мама!) и упали на кровать как подкошенные – безумно хотелось спать…

Мама и Индия

На следующее утро мы проснулись рано и вышли позавтракать в сад. Бола при виде нас прямо-таки расплылся в улыбке:

– Мисс Джули, к вам мама приехала?..

Выразил сожаление, что не встретил нас лично – в тот момент, когда мы приехали в гостиницу, он крепко спал. Принес яичницу, кофе и тосты, пожелал приятного аппетита и деликатно удалился. Мама со вкусом принялась уплетать завтрак, нашла, что он очень даже недурен. Вообще, выспавшись и наевшись, она немного подобрела и пребывала уже в более благодушном настроении, чем ночью, когда ее бросало то в слезы, то в претензии. Она даже сделала несколько фотографий в саду отеля – особенно ее умиляли сновавшие туда-сюда юркие бурундучки.

Ближе к обеду приехал Санни и предложил отвезти нас к Гульназ домой. Улучив момент, шепнул мне, что очень плохо спал этой ночью – потому что меня не было рядом, пришлось ему обнимать подушку. Да и я, признаться, уже успела по нему соскучиться… Ведь за эти два месяца почти ни разу не случалось, чтобы мы не ночевали вместе… Только однажды, когда ему пришлось уехать в Дели по делам…

Знакомство с Гульназ и ее семьей прошло в целом нормально. Мама, правда, все время упорно разговаривала с индийцами по-русски. Ей почему-то казалось, что, если она будет орать как можно громче, они ее сразу поймут. Но за всей ее внешней раскованностью скрывалось жуткое эмоциональное напряжение – уж мне-то это было легко заметить, я хорошо ее знаю. Очевидно, она еще не совсем освоилась в новой, непривычной для себя обстановке и потому нервничала. Мы поднялись наверх, в наше с Санни будущее жилье. Санни (тоже, кстати, жутко нервничающий) показал ей, как продвигается ремонт – пара флегматичных рабочих в тот момент как раз укладывала кафельную плитку в ванной комнате. Мама постоянно улыбалась – не сказать, чтобы натянуто, но со слишком уж преувеличенной радостью, кивала к месту и не к месту и все время орала:

– Гуд! Гуд! Гуд!..

Потом мы вчетвером – я, мама, Санни и Гульназ – поехали выбирать мне материал на свадебный шальвар-камиз. Санни все-таки решил не ограничиваться «простеньким», обычным нарядом – мы купили по-настоящему красивую ткань! Затем Санни хотел нас свозить еще куда-нибудь – например, просто покататься по городу – но мама сказала, что очень устала и хотела бы вернуться в гостиницу. Видимо, у нее началась акклиматизация, и она чувствовала себя неважно. Санни отвез нас обратно и пообещал, что вернется за нами к восьми, чтобы ехать на ужин к Гульназ.

Итак, мы с мамой остались вдвоем в гостинице… и вот тут ее как прорвало!!! Она начала ругать меня изо всех сил и плакать.

– Да куда ты попала, посмотри?! – восклицала она со слезами на глазах. – Что это за страна?! Я в шоке! Я не ожидала, что все будет настолько ужасно… Грязь, нищета, неграмотные люди, попрошайки… Я-то думала, что отпускаю тебя в цивилизованное место… А тут просто кошмар!!! Я не хочу, чтобы ты здесь оставалась, я заберу тебя домой…

Я тоже разревелась, а она все продолжает высказывать претензии: и район, дескать, где мы с Санни жить будем, плохой, и дома там все обшарпанные, и у Гульназ все в квартире так бедно, и что хуже живут только бомжи… В общем, много чего лишнего и несправедливого сгоряча наговорила. Я так плакала… Было настолько больно и обидно… Понимаю, конечно, что первая встреча с Индией – это всегда потрясение, Индия всех шокирует, даже если до этого они многое знали об этой стране… Но нельзя же вот так, сгоряча, делать в самый первый день скоропалительные выводы и вообще обвинять Индию во всех смертных грехах! Что «бомжи живут хуже» – это уже был откровенный поклеп… Да, в доме у Гульназ, конечно, не было евроремонта, и стены выглядели обшарпанными – но не потому, что Гульназ с мужем так бедны, а потому, что это район такой, здесь влага сочится из всех щелей, и краска на стенах постоянно выглядит облупленной…

– Ты из-за этого Санни готова закрыть глаза на все! – говорит мне мама, продолжая рыдать. – Совсем голову потеряла от своей любви…

И вот как, скажите, объяснить ей, что я не закрываю глаза – наоборот, держу их широко открытыми, и то, что я вижу, мне действительно НРАВИТСЯ?! Я люблю эту страну, этих людей, эти традиции… Я чувствую себя здесь спокойно и комфортно, у меня душа прикипела к Индии… И ведь не доказать маме, что я такая не одна – многие люди просто болеют Индией, навеки отдав сердце этой стране. Но ничего этого, разумеется, я ей не сказала – момент был неподходящий. Мне просто было очень горько. Нестерпимо… Я ждала от мамы если не бурных восторгов, то хотя бы моральной поддержки, а не этих слез, причитаний и осуждения…

К вечеру, когда Санни заехал за нами, мама сказала, что кушать не хочет, плохо себя чувствует, и что, мол, мы можем ехать вдвоем, а она останется в отеле и ляжет спать. Санни очень расстроился, тем более что из-за мамы и я стала отказываться ехать – ну как я оставлю ее одну?! В конце концов решили, что мы с Санни уедем буквально на полчасика, там быстренько поужинаем, а потом вернемся в отель с едой для мамы. Сказано – сделано…

Когда мы приехали обратно, я сразу заметила, что мама немного успокоилась и выглядела менее взвинченной, чем днем. Санни ушел, и мама с теплотой отозвалась о нем – какой, мол, он все-таки замечательный парень, и что он ей очень нравится, и что сразу видно, как сильно он меня любит – заметно хотя бы по тому, как он на меня смотрит…

В общем, заснули мы с ней обе, немного успокоенные…

А на следующий день мама проснулась вообще в превосходном настроении, и, как результат, день прошел просто отлично, замечательно, великолепно!

Утром, как обычно, завтрак на свежем воздухе – тосты с джемом, кофе, омлет… Маме очень понравился Бола (она даже с первого раза запомнила, как его зовут), потому что он все время ей почтительно улыбался и вообще был с ней вежлив и обходителен. Самое смешное, что мама, абсолютно не зная ни английского, ни хинди, умудрялась с Болой как-то общаться! (Как-то раз я выскочила из номера на крыльцо, где мама курила, и застала их с Болой мирно беседующими о постояльцах-итальянцах из соседнего номера… Сказать, что я была потрясена, – не сказать ничего!)

После завтрака мы с мамой решили немного прогуляться. Санни, боявшийся отпускать меня куда-либо одну, беспрекословно позволил нам выйти на улицу вдвоем. (Смешно, можно подумать, что мама более ориентирована в жизни Индии, чем я!) Мы вышли на Малл-роуд и двинулись по направлению к переговорному пункту – маме не терпелось позвонить домой и узнать, как там без нее Дашка и дядя Володя.

Манера всех встречных индийских прохожих улыбаться, махать руками, здороваться – я к ней уже привыкла – маму просто поразила.

– Хэлло, мадам! Хау ар ю?[27] – И все так искренне, от души, сверкая белозубыми улыбками…

– Какие они все открытые и доброжелательные, – подивилась мама. Теперь ее уже даже не так пугало количество бедняков и грязи на улицах, она всему радостно удивлялась… Когда нам навстречу попался малыш лет пяти (шел куда-то один, такой деловой, самостоятельный, заулыбался нам, помахал ручкой, поприветствовал…), мама даже прослезилась – так ее это растрогало. Когда же мимо нас проехала на велосипедах группка девочек-школьниц (все в одинаковой форме, красивые, как с картинки), мамино сердце было покорено окончательно, поскольку одна из учениц на ходу протянула маме пакетик сладостей, который держала в руках, – мол, угощайтесь, мэм!..

– Может, в этом и есть их сила?.. – задумчиво проговорила мама, пока мы шли по дороге, встречая все новых и новых индийцев. – В их душевности? Или даже – духовности?..

Ее поразило, насколько сильно индийцы любят свою страну и гордятся ею. А мы, русские, вечно хаем Россию – это наша отличительная черта… В общем, мамин настрой относительно Индии менялся прямо на глазах.

В отель вернулись уставшие, но довольные – успели и деньги поменять, и сувениров приобрести (русским друзьям и родным раздаривать), и позвонить в Самару, и – самое главное – купить маме сигарет! А то она мучалась изза того, что все ее сигареты закончились, а просить Санни она не решалась. Потом мама захотела есть, и я попросила Болу принести нам овощной салат и картофельную лепешку – паратху. Бола ответил, что ради моей мамы он готов лично заняться приготовлением паратхи (видимо, это следовало расценивать как большую честь, оказанную нам, – ведь Бола-то не повар!). После того как мы с аппетитом пообедали, Бола прислал к нам в номер дядечку-уборщика, чтобы тот вымыл полы и сменил постельное белье. Маму больше всего умилило то, как уборщик разулся перед дверью и прошлепал в комнату босиком.

– Какие у него ножки тоненькие! – воскликнула она со слезой в голосе, а затем дала ему на чай сто рупий – он был в диком шоке, потому что это составляло примерно десятую часть его месячной зарплаты.

После обеда приехал Санни и отвез нас с мамой в Тадж-Махал. У него самого было полно дел, связанных с нашей послезавтрашней свадьбой, поэтому мы великодушно разрешили ему не идти с нами, просто договорились, что он заберет нас через полчаса.

Про посещение Тадж-Махала, собственно, писать не буду – можно почитать путеводители. Скажу только, что мама была в диком востороге и даже попросила меня отправить со своего телефона эсэмэску Дашке о том, что она «потрясена».

Вечером ехать к Гульназ мама уже не отказывалась – отправилась туда с удовольствием! По дороге мы заехали в кондитерскую лавку и купили коробку сладостей в подарок Санниной родне. Ужин прошел весело и непринужденно, никто больше не стеснялся и не ощущал неловкости. Поднялись на второй этаж – посмотреть, как движется работа. Всего за один день там настолько все изменилось! Душевую не узнать – все блестит и сверкает, мама визжала уже в непритворном восторге, как все замечательно! Я видела, что она не прикидывается, на этот раз ей действительно все нравилось… Даже про дом Гульназ она не говорила больше, что хуже живут только бомжи, наоборот, заявила мне:

– Как у них все чистенько, культурно… Скромненько, но со вкусом… А холодильник у них какой хороший, дорогой! Новый! И тарелки фарфоровые – красивые…

На следующий день было Рождество и канун нашей с Санни свадьбы. Будущий муж был по горло занят делами, поэтому мы с мамой весь день развлекали себя сами. Сначала поехали с ней на рикше в христианскую церковь. Не православную, конечно (в Агре с православными церквями проблематично), а в католическую, ну да все равно, Бог-то один… Церковь была закрыта, поскольку служба, как нам объяснил местный работник (индиец лет двадцати), начинается в пять вечера. Но, увидев, как мы расстроились, парень сходил куда-то за ключами и отпер нам церковь – заходите, мол! Нашей благодарности не было предела… Мы с мамой помолились (все-таки Рождество!) и, успокоенные, умиротворенные, отправились дальше по своим делам.

Поехали на Садар-базар – самый главный туристический район Агры. Мама решила докупить подарков и сувениров в Россию всем тем, кому еще не успела. Если честно, вот тут мне пришлось с ней порядком помучаться! Я помню еще по тому времени, когда жила в Самаре, что с мамой совершенно невозможно спокойно ходить по рынкам и магазинам. В Индии же хождение это превратилось в сплошной кошмар! Совершенно не зная языка, мама, тем не менее, умудрялась как-то торговаться, спорить и ругаться с индийскими продавцами. Еще и меня заставляла тоже торговаться с ними, а я это дело терпеть не могу!.. В общем, весело…

Когда мы вернулись в отель, мама заявила мне, что ее мнение об Индии поменялось кардинально. Теперь она чувствует, что может быть спокойной за меня, потому что с такими замечательными людьми, как Санни и его семья, у меня все непременно будет хорошо! Отныне и впредь мама стала смотреть на Индию другими глазами – позитивными и оптимистическими…

Затем приехал Санни, и мы отправились в ателье – забирать готовые свадебные наряды. Санни выглядел жутко уставшим – еще бы, столько предсвадебных забот, а он все взвалил на свои плечи, оберегает меня от хлопот и переживаний, дурашкин мой… А сам последнюю неделю спит по два часа в сутки… Похудел, щеки ввалились, не брился уже дня четыре – времени не хватает… Сказал, что ремонт в нашей квартире завершен, но сегодня ночью нужно довести жилище до ума – до блеска отмыть все от пыли, отчистить от известки, расставить новую мебель… Мы с мамой предложили помочь. Но Санни великодушно отказался от нашей помощи – сказал, что сегодня ночью к нему специально приедут друзья, они и займутся генеральной уборкой. Милые, милые люди… Готовы не спать всю ночь ради предстоящей свадьбы друга… Мы с мамой были тронуты до слез.

– О чем ты все время думаешь? Ты какая-то необычная сегодня… – заметил Санни, весь вечер искоса поглядывавший на меня.

– Честно, мне не верится, что завтра мы с тобой станем мужем и женой… – тихо отозвалась я. – Как-то все… нереально. Мы так долго этого ждали, и все равно… это наступило как-то очень неожиданно… Как будто не со мной это все происходит, а наблюдаю со стороны…

– Мне тоже не верится, что завтра ты будешь моей женой… – признался Санни. – Но я все равно очень, очень, очень жду этого…

При прощании с Санни (до завтрашнего дня) моя мама вдруг расплакалась.

– Что случилось? – испугался будущий зять.

– Я так за вас счастлива… – ответила мама сквозь слезы. – Я никогда в жизни еще не видела такой любви, как у вас…

Они обнялись, и Санни тоже вытер набежавшие слезы.

А завтра… завтра…

Краткость – не моя сестра. Ибо все-таки свадьба!

Как и следовало ожидать, в день регистрации возникли новые проблемы. Неожиданно выяснилось, что чиновник, который должен нас расписать, отсутствует – уехал из города в неизвестном направлении на неопределенный срок, а кроме него, никто этого сделать не может (обожаю тебя, Индия!)… К чести Санни, следует отметить: он не стал «радовать» меня с утра пораньше новостью, что наш с ним брак под угрозой. Я оставалась в счастливом неведении – он раскололся уже после того, как все уладил…

Санни буквально поднял всех на ноги, заплатил кому-то огромные деньги, договорился, что нас распишет другой человек; но тот выдвинул условие – тогда давайте женитесь немедленно, прямо сейчас (было утро, а планировалось, что нас поженят после обеда).

Я была абсолютно не готова к поездке в загс. Мы с мамой валялись на кровати в гостиничном номере и лениво болтали, обсуждая предстоящее событие. Времени, как мы думали, у нас было еще навалом… Вдруг раздается телефонный звонок:

– Джули, срочно будь готова… Я заеду за тобой через минуту!

Какое там – «будь готова»! Ни я, ни мама не одеты, не накрашены, не причесаны… Мне одних только украшений сколько надеть надо! Я попыталась ему как-то деликатно об этом намекнуть, а он в ужасе вопит в трубку:

– Мы уже опаздываем, поторопись, а то потом будет поздно!

Короче, мы с мамой «в темпе вальса» стали наряжаться, торопиться, суетиться… Санни уже стучал в дверь, а мы еще бегали полуголые.

– Быстрей, быстрей! – страдальчески застонал он, узрев, в каком мы виде.

Путаясь в одежде, я раздраженно ответила ему:

– Между прочим, это твоя вина – надо было предупредить заранее, а не в последний момент…

– Так вышло, я потом тебе все объясню, а сейчас, я тебя умоляю, побыстрее! Да не наряжайся ты так, сдались тебе эти серьги…

– Между прочим, у меня сегодня свадьба, – огрызнулась я, – и я не хочу явиться на регистрацию, как последний бомж…

Вылетаем мы втроем из отеля, я – злая как черт, несемся к ожидающей нас машине практически бегом; я на ходу застегиваю сумочку, потому что все из нее вываливается; мама лихорадочно проверяет, не забыла ли она фотоаппарат и расческу… Золото, которое подарил мне Санни – цепочку с кулоном, серьги и кольцо, – пришлось взять с собой, я принялась надевать их прямо в машине… Затем, в машине же, я торопливо красила губы и причесывалась, поправляла одежду (шальвары у меня перекосились просто невероятно – в такой спешке я их натягивала)… Про браслеты я вообще забыла, так что руки мои остались неукрашенными. В общем, хорошенькое начало: я нервничаю, Санни расстроен из-за того, что я нервничаю, мама психует из-за того, что я злюсь на Санни, и начинает шепотом на меня орать, все на взводе… Настроение – с ума сойти!..

Плакать хочется. А мы к тому же уже здорово опаздываем…

Как мы неслись!!! Водитель гнал так, что я всерьез боялась попасть в аварию и дрожала от ужаса. В центре города мы угодили в пробку (час пик); обгоняли кого-то, сигналили, объезжали препятствия прямо по тротуарам, выделывали такие пируэты… Как нас не арестовали, удивляюсь! У меня просто душа в пятки ушла от страха.

По дороге Санни разъяснил мне сложившуюся ситуацию.

– Я понял, что никак не смогу сказать тебе сегодня, что наша регистрация отменяется или переносится – ты бы меня просто убила! – ухмыльнулся он невесело.

– Нет, ну нормально, да?! – возмущенно воскликнула я. – Не перестаю удивляться, что за порядки тут у вас… Нам же официально назначили дату регистрации, а этот человек вдруг взял и так запросто уехал из Агры по каким-то своим дурацким делам!!!

– Ну, не я же это специально подстроил! – вздыхает Санни устало.

Подъехали к загсу. Настроение паршивое. С мамой не разговариваем – по дороге поцапались, она меня до слез довела даже… Как будто не понимает мое состояние…

Завели нас в какой-то кабинет. Ну, правда, назвать это помещение кабинетом можно было только с большой натяжкой… Так, каморка какая-то. Грязная и убогая. В нее втиснулись все – мы втроем, четыре свидетеля (два Санниных и два моих), Саннин юрист Назир (на всякий пожарный случай) и еще несколько совершенно посторонних личностей, непонятно что вообще тут делающих. Оказалось, это – очередь: все были с какими-то прошениями, бумажками, документами… Мама была в шоке от внешнего вида этого «офиса»; особенно ее потрясло, когда через открытое окно она увидела на соседней крыше стайку обезьян. Две обезьяны подрались у нас на глазах – большая отлупила маленькую, причем маленькая вопила и ругалась на всю округу. Все ждали того же чиновника, что был нужен и нам. Традиционно, как это водится, выяснилось, что спешили мы зря – он еще не появился в загсе. Нам пришлось ждать его около часа. К счастью, когда оне все-таки соизволили приехать, нас с Санни приняли первыми, невзирая на вопли возмущенной очереди в духе: «Вас здесь вообще не стояло!»

Чиновник, которому предстояло поженить нас, с интересом принялся изучать все наши документы с самого начала (честное слово, меня уже тошнило от одного только вида этих бумажек, которые порядком поистрепались за два месяца!). Затем он устроил мне небольшое интервью на плохом английском («Вы уверены, что хотите выйти замуж за этого человека?» – мой «любимый» вопрос, мне его в Индии задали, наверное, сто миллионов раз!!!), после чего сказал, что для полного комплекта необходимы фотография и подпись моей мамы (ну просто уже не знают, что еще придумать!!!).

– А то вдруг ваша мама против этого брака, – важно заявил он.

Ага, разумеется, она против. Она и в Индию прилетела просто так, и в загс приехала только с нами за компанию. А так вообще-то она против, ага… Вот не надоедает же им всем переливать из пустого в порожнее! Ведь есть же у них уже документ – согласие моих родителей на этот брак, нет, ему еще дополнительно подпись моей мамы понадобилась… Ну, благо, юрист был с нами, он быстренько состряпал нужную бумажку, мама расписалась на ней, и все было готово к таинству бракосочетания. Мы поднялись на второй этаж, в зал регистраций, если это можно было так назвать. На стене, в «расписании брачующихся», висела наша с Санни совместная фотография. Мистер такой-то женится на мисс такой-то… Так забавно! Я смотрела на наши лица со стороны – и веря, и не веря… Сама регистрация заняла не больше минуты. Я даже не поняла, что замуж вышла. Все так обычно, без помпы, без торжественности… Мы подошли к столу, где сидел какой-то человек, сосредоточенно писавший в толстой тетради. Мне дали бумажку, сплошь покрытую индийскими иероглифами, и заставили расписаться. Затем то же самое сделал Санни. Я подумала, что это очередная бюрократическая формальность… А оказалось – это, собственно, и есть заключение брака! В тот момент, когда мы с Санни расписывались, мама, раньше меня понявшая, что к чему, умудрилась нас сфотографировать, да еще и кричала при этом:

– Юля, Юля! Посмотри в кадр!

Нормально, да?! Я тут расписываюсь в свадебных документах, а она мне в кадр велит смотреть и улыбаться…

Затем расписались по очереди все наши свидетели. Но я все еще не понимала, что происходит. Когда мы вышли из этого зала, все вдруг кинулись к нам с Санни обниматься, жать руки, улыбаться, аплодировать и кричать:

– Поздравляем!!!

– А что, все уже? – ошарашенно спросила я. Все захохотали и принялись горячо заверять меня – мол, да-да, дело сделано, назад пути нет!.. Мама фотографировала нас всех, как заправский папарацци, успевая при этом смахивать слезы с глаз…

– Жена! – Санни шутливо толкнул меня в бок.

Я захихикала и отвесила ему тумака:

– Муж!

– Ну вот, – заметил «бхай-джан», – не успели пожениться, а уже дерутся!..

Правда, для Санни, его родственников и друзей большее значение имел все же религиозный обряд – «никах», который должен был состояться вечером. Только после него Санни мог с полным правом назвать меня своей женой и, по местным обычаям, привести в свой дом на правах хозяйки.

Не успела я толком прийти в себя после загса, как муж (как же приятно, хоть и немного пока непривычно, было думать о нем – «мой муж»!) заявил:

– Сейчас поедем расписывать тебе руки хной…

– Зачем это? – испугалась я.

– Так положено, ты же вышла замуж, и вообще – это очень красиво…

– Это на всю жизнь? – ахнула в ужасе мама.

– Нет, всего на пару недель, – успокоил Санни, – это же не тату, постепенно сойдет…

(Кстати, враки! Полностью хна смылась с моих рук лишь спустя три недели…)

Мы отправились на Садар-базар, где профессионально делали «мехнди» – рисунки хной. Мастера росписи действовали быстро, умело и слаженно: пока главный «художник» занимался моей правой рукой, его ученик расписывал левую. Разрисовывали с обеих сторон, начиная с ладоней. Какой-то дядька все время суетился с фотоаппаратом и без конца щелкал меня. Я подумала, что это просто турист, здесь это обычное дело: снимает индийские обычаи в действии… Но нет!.. Когда Санни сказал мне: «Ну все, завтра в газетах появится твоя фотография!», я думала – он шутит, посмеялась и забыла. Но об этом – позже…

Минут через десять—пятнадцать все было готово: хной расписали обе мои руки. Я стала абсолютно беспомощной – пока рисунки не высохли, мне нельзя было ничего делать руками, ни к чему прикасаться, чтобы не смазать свежую хну. Так я и ходила, растопырив руки и пальцы в стороны, как идиотка. Санни взял мою сумку, открыл передо мной дверцу машины, закрыл ее – я НИЧЕГО не могла сама сделать!!!

«Сохла» я часа полтора. Зато результат был потрясающим! Так красиво! Даже маме понравилось, хотя она все эти индийские прибамбасы не любит.

У нас дома (да, теперь я уже могла называть эту квартиру НАШИМ домом: за ночь он преобразился самым волшебным образом!) к вечеру собралось полно народа – все желали лично присутствовать при священном обряде. Как водится в Индии, присутствующие разделились на кучки («мальчики отдельно, девочки отдельно»); вся женская часть подхватила меня под белы рученьки и повела в спальню – одевать. Гульназ усадила меня на кровать. Ну, как говорится, понеслася!..

Мне самой не дали сделать абсолютно ничего – я просто куклой какой-то себя чувствовала, которую наряжают, словно играя в дочки-матери… Полностью процесс «одевания невесты» занял, наверное, минут сорок. Все время пелись песни – словом, весело было!.. Пока кто-то из девушек расчесывал мне волосы и заплетал их в косу, Гульназ принялась торжественно надевать на мои руки браслеты – красные с золотым, Саннин подарок к свадьбе. Естественно, сама бы я справилась с этим делом куда быстрее, ведь Гульназ не могла чувствовать, как мне удобно, а как неудобно, и даже изрядно поцарапала мне запястья в процессе надевания… Хорошо хоть, на разрисованных хной руках это было практически незаметно… Затем на голову мне накинули красную дупатту и множеством шпилек и заколок-невидимок закрепили ее, чтобы не спадала. Далее, несмотря на мое сопротивление и вопли, что я ненавижу пользоваться косметикой, вот если только губной помадой, меня попытались накрасить. Я отбивалась руками и ногами. Понимаю, что, может быть, это и было бы красиво, но от туши у меня на второй минуте бы слезы потекли, проверено; и сидела бы я, такая вся раскрасавица невеста, с черными потеками на щеках!.. С честью выиграв этот бой, я уступила лишь в одном – позволила ярко-ярко накрасить мне губы красной помадой (не могла долго сражаться с толпой теток, орущих: «Джули, липстик! Липстик!»[28]) под цвет наряда, хотя вообще-то я предпочитаю более сдержанные тона…

Санни постоянно заглядывал на «женскую половину» и пытался разглядеть мое лицо под дупаттой. На меня тем временем стали надевать золотые украшения – цепочки, серьги, кольца, и еще одну штучку – висюльку на лоб, забыла, как называется, она постоянно уползала вбок… Я ощутила себя новогодней елкой, такой же сверкающей и блестящей.

После того как все было готово («Как картинка!» – ахнула моя мама, а «картинка» сидела и боялась пошевелиться, чтобы ненароком не испортить всю эту красоту), начались бурные дискуссии – какое имя мне предстоит получить во время обряда; о том, что имя сменить все-таки придется, я была предупреждена заранее, поэтому особо не удивилась. Предлагались и активно обсуждались следующие варианты: Зара, Риджа, Анила, Зоя… В итоге остановились на имени Арсила (ударение на «А»). Мне-то в принципе было безразлично – я знала, что для Санни и всех его родственников я останусь Джули, так что, как говорится, «хоть горшком назови – только в печку не ставь!».

Наконец прибыл священнослужитель, который должен был нас «соединить перед лицом Божьим», то есть перед лицом Аллаха, если уж по мусульманской традиции. И в ту же самую секунду, как он появился, в доме и вообще во всем квартале погас свет!!!

Собственно, сам факт отсутствия света никого не удивил, я уже писала, что такое здесь случается постоянно. В общем, это было не ново, но – как же не вовремя!!! Но мы не стали ждать, когда свет вновь дадут (кто знает, может, пришлось бы просидеть в ожидании несколько часов). Гульназ принесла несколько свечей. Наше бракосочетание совершалось в кромешной темноте – ах, как романтично!.. Не каждый индиец может похвастаться, что женился при свете свечи, а уж про русского тем более молчу…

Священник сел напротив меня. С ним пришел переводчик. Мне было велено повторять за священником все слова, что он говорил, – это были слова брачной клятвы пополам с молитвой. Я послушно проговаривала все, что он произносил, не понимая ни слова – для меня это был лишь бессмысленный набор звуков… Хотя всю важность момента я, несомненно, осознала и прочувствовала! Затем меня три раза спросили, согласна ли я на этот брак. Три раза я должна была ответить: «Да, да, да». Меня начал разбирать глупый смех, и я боялась, что сейчас расхохочусь и испорчу весь пафос ситуации. Далее я поставила свою подпись несколько раз в какой-то «священной книге» (религиозные обряды тоже фиксируются документально!), причем переводчик подсвечивал мне карманным фонариком – обхохотаться можно!

Далее священнослужитель подступился с такими же церемониями к жениху. В темноте я не могла видеть Санниного лица, но голос его был таким серьезным, особенно когда он отвечал – да, мол, согласен, что я немного устыдилась своей смешливости. Напоследок священник даже запел что-то религиозное. Женщины тут же накинули на головы дупатты и сделали серьезные лица. А я сидела и соображала – мы уже муж и жена по религиозным обычаям или пока еще нет (ну что ты будешь делать, ни в загсе не поняла, что дело сделано, ни во время «никах»)?.. Священник замолчал, все тут же принялись дружно аплодировать, громко заговорили разом, кинулись обнимать, целовать и поздравлять… Короче, я сообразила – обряд совершен!..

Мама моя рыдала в три ручья и обнималась с Санниными родственниками. Такая сентиментальная стала, прямо кошмар! Я ее в Индии просто не узнавала… Постоянно плакала – от счастья… Все-таки впервые дочь замуж выдает! И когда все уже было закончено, в ту же самую секунду дали свет! Должно быть, Бог просто не хотел испортить священнодействие какими-то пошлыми благами цивилизации и соединил нас наиболее естественным образом.

Мне принесли чашку сладкой воды и заставили выпить – это как бы символизировало начало сладкой семейной жизни. Затем гостей принялись обносить сладостями и фруктами. Ну, а дальше… Дальше – свадебная вечеринка!

От процесса подготовки к «гулянке», как я уже упоминала, Санни нас с мамой полностью отстранил. Даже неловко было – жених все организовывает от начала до конца, и приглашения, и праздничную программу, и угощение, и оформление, и т. д. и т. п., ночами не спит, с ног валится от усталости, а мы с мамой едим сладкие ладу, гуляем по городу, занимаемся шопингом… Поначалу Санни еще настаивал, чтобы на свадьбе присутствовало около двух тысяч человек – все его родные и друзья. Но потом мы вместе решили, что не стоит особо выпендриваться (для меня две тысячи – это не то что перебор, это вообще что-то запредельное и нереальное), и свадьбу решено было сыграть скромно – пригласить «всего» двести человек. Ну, может, двести пятьдесят… Только самых-самых близких друзей и родственников.

Вечеринку решено было устроить прямо в нашем дворе. Ну, и устроили… Всего за одну ночь строители воздвигли огромный шатер: с потолка свисали настоящие хрустальные люстры, пол устелили коврами, стены украсили гирляндами цветов и разноцветных лампочек… Сам шатер был разделен на три больших зала – в одном гостям подавали угощение, там стояли рядами множество длинных столов (этакий банкет а-ля фуршет); в другом была украшенная сцена, на которой установили два красивых трона для нас с Санни, а перед сценой – стулья для гостей-зрителей; в третьем зале располагался танцпол, и диджей не переставая менял там пластинки…

Дом тоже был украшен до самой крыши, и в саду на деревьях были развешаны лампочки… В общем, красота неописуемая! У моей мамы был буквальный шок – она никогда раньше не видела, как в Индии проходят свадьбы и, по ее собственному признанию, не представляла, что все будет НАСТОЛЬКО потрясающе! Впав в ступор, она только и повторяла:

– Боже, как все красиво!!! Как все здорово!!!

До официального начала самые близкие родственники периодически группами заходили к нам домой, осматривали все, хвалили ремонт и обстановку, фотографировались со мной и с Санни… Все были такие нарядные! Я многих даже не сразу узнавала. Вроде бы в быту какая-нибудь обычная тетка, толстая домохозяйка с тремя детьми, а сейчас – «прынцесса, как есть – прынцесса!». Вся в золоте, сверкает, улыбается, даже дотронуться до такой страшно… Хотя, конечно, я тоже была «прынцессой», чего уж тут скромничать…

Санни в своем костюме смотрелся великолепно – черные пиджак и брюки, белая рубашка и красный, в тон моему наряду, галстук. Бедненький, он в этот день мучился ужасно – купил по случаю свадьбы новые черные туфли, а они немилосердно натерли ему ноги, и он ходил прихрамывая весь вечер.

Наконец пришла пора торжественного выхода из дому – гости уже расселись в шатре перед сценой, ждали только нас.

Спустились мы по лестнице, вышли из дому, зашли в шатер, поднялись на сцену, уселись на своих тронах…

Далее в течение двух или двух с половиной часов происходило следующее – все гости по очереди поднимались к нам на сцену, говорили слова поздравлений, фотографировались с нами, вручали цветы, подарки и конвертики с деньгами. Мне подарили много золота – в основном родня. Но один подарок меня тронул особенно сильно. Ваджид, мой дорогой братец, несравненный «бхай-джан», подарил мне на свадьбу золотые серьги, цепочку с кулоном и кольцо. Такой дорогой подарок… Как будто я и в самом деле его родная сестра. Мне даже неудобно стало.

Если честно, к концу официальной части у меня затекли ноги и спина, но я стойко позировала фотографам, ощущая себя немножко куклой, декорацией, на фоне которой все эти двести пятьдесят человек по очереди фотографируются… Но все равно, я чувствовала себя очень счастливой – как никогда раньше…

Были и забавные моменты. Санни даже во время «официоза» не выпускал из рук мобильный, ему периодически кто-то звонил, он отдавал какие-то очередные распоряжения по свадьбе… В общем, даже сидя на троне, контролировал весь процесс – чем не государь-император, а? Один раз его зачем-то на пару минут отозвали со сцены; он ушел, а на его место тут же уселся какой-то парень, чтобы сняться со мной. Так вот, некоторые сгоряча подумали, что вот это и есть мой муж, и сердечно нас обоих поздравляли. Я так смеялась…

Мама, правда, почему-то думала, что индийским невестам смеяться не положено, и постоянно шипела мне из зрительного зала: «Не улыбайся! Не улыбайся!» – до тех пор, пока не вернулся Санни и не сказал, что все нормально, улыбаться вовсе не запрещено, а даже приветствуется.

Постепенно, вручив все подарки и вдоволь нафотографировавшись, народ стал перемещаться в соседний зал, к угощению. Сначала – мужчины, как положено по местным обычаям, потом – женщины. Банкет, надо сказать, удался на славу! Санни все переживал – говорил, что найти хороших поваров для свадебного ужина не так-то легко. В итоге все было очень вкусно – пальчики оближешь, гости то и дело бегали за добавкой. Курочка тандури, плов бриани, тушеная баранина, панир в соусе (домашний сыр), овощное ассорти, лепешки чапати, фруктовый десерт, халва… Все остались очень довольны угощением.

Ну, а затем – танцы!!!

По индийской традиции, плясали одни мужчины. Ну, и дети еще. Женщины скромно наблюдали за весельем в сторонке, сидя на стульях, как в театре.

Едва мы с Санни и с мамой появились в поле зрения танцующих, как те тут же схватили Санни в охапку, подняли на руки, усадили на плечи и потащили его на танцпол! Он поначалу немного стеснялся, да и ноги болели, но потом зато разошелся так, что его оттуда самого за уши утащить невозможно было! Вот наяривал!.. Затем из толпы выскочил мой дорогой «бхай-джан» и потащил меня тоже танцевать. Мне поначалу было неловко, я была единственной девушкой среди танцующих парней, но потом утешилась – я, в конце концов, невеста, даже уже жена, и значит, мне сегодня все можно! Тем более мужчины меня встретили таким дружным восторженным ревом и аплодисментами, что я совсем раскрепостилась! Мы с Санни принялись отплясывать вдвоем от души!..

А потом… потом на танцпол притащили мою маму. Ну, она у меня женщина абсолютно без комплексов. Так зажигала!!! По-нашему, по-русски! Все индийцы просто остолбенели – такого они еще не видели… И тут настал апофеоз – к нам на площадку выскочил танцевать старенький дедушка, родственник Санни – отец Биту-бхая. Мировой дедок, вообще-то мы с ним здорово подружились… Ему мама моя приглянулась, он все говорил, что, мол, «Джули красивая, но мама у нее – вообще невероятная!», за что каждый раз получал тычок от своей престарелой супруги… Так вот, выскочил он, значит, на танцпол и давай отплясывать! Ух, он перед мамой и хорохорился! Поклонник нашелся!..

– Классно он танцует, – сказала я Санни в восхищении, на что тот ошеломленно ответил:

– Честно, я и сам не знал, что он так умеет… Он НИКОГДА не танцевал раньше, никто не мог его уговорить, он все время стеснялся… А сейчас я его просто не узнаю!!!

Вот как моя мама индийского деда раскрепостила!..

…Позже я спросила у Санни – как, мол, вообще гостям наша свадьба?.. Нам-то с мамой понравилось, а по индийским меркам?.. Он ответил, что все очень-очень-очень довольны, понравилось абсолютно все: организация, музыка и наша пара (ведь большинство родственников и друзей впервые увидели меня только на свадьбе).

Все дети, которые были с родителями на нашей свадьбе, на следующее утро дружно не пошли в школу, ибо танцевали целую ночь напролет, и родители разрешили им остаться дома, признав повод уважительным.

Уже под утро мы отвезли маму в отель, а я вернулась вместе с мужем ДОМОЙ. К нам домой… Поначалу я хотела было остаться с мамой в гостинице или предлагала ей переночевать у нас, но мама, свято соблюдая традицию «первой брачной ночи», наотрез отказалась от таких жертв с моей стороны.

… А на следующее утро, когда мы с Санни проснулись в НАШЕЙ кровати, к нам вереницей потянулись соседи. У каждого в руках был свежий номер утренней газеты, и все довольно тыкали пальцем на вторую полосу, где я увидела… свою фотографию!!! Я была запечатлена в тот момент, когда мне разрисовывали руки хной на Садар-базаре… Тот парень и правда оказался репортером!..

Прощание со старой жизнью. Начало новой

В день свадьбы я получила множество поздравительных эсэмэсок из России, в том числе и от Женьки из Мурманска. На следующее утро я вспомнила об этом и вдруг удивилась, что на нашем празднике не было Раджа – ведь он все-таки друг Санни, пусть мне и не доставило бы удовольствия видеть его физиономию… Я спросила Санни, в чем дело.

– Не знаю, – ответил он. – Я его приглашал…

– Однако он проигнорировал твою свадьбу… – подытожила я.

Санни помолчал, а затем выговорил, запинаясь:

– Я не хотел об этом, но… Думаю, Радж не пришел потому, что он изначально был категорически против нашей женитьбы…

– Что значит – против? – изумилась я. – Он-то тут при чем? Кто он нам – брат, сват, мать родная?..

– За несколько дней до свадьбы он спросил у меня: ты что, вправду собираешься на ней жениться? Я ему говорю – конечно, а ты еще не понял?.. Он мне в ответ: не женись на ней, это нехорошо, ты же индиец и потому должен жениться только на индианке, иностранка тебя недостойна…

– Ничего себе, новости! – Я обалдела от такого заявления. – То есть он считает, что брак с иностранкой – это нехорошо, это ниже его индийского достоинства. А просто спать с ней и пудрить ей мозги – это, стало быть, нормально?! Посмотрите-ка, какой правильный! А то, что он Дженни уже более двух лет просто использует, – это, значит, удовлетворяет его высокую нравственность и моральные устои?..

Честно, я была на Раджа дико зла. Хорош гусь, ничего не скажешь! И ладно бы, только Женьке лапшу на уши вешал – так он еще и в нашу с Санни жизнь влезть пытается, рекомендации Санни дает, жениться ему на мне или нет! Ну вот наконец-то он и сбросил маску – каков негодяй, а? Теперь я была убеждена на сто процентов, что он НИКОГДА не женится на Женьке, что бы он ей там ни говорил про временные затруднения и большие перспективы…

Между тем моей маме пора было уезжать. Несмотря на то что мы с Санни звали ее хотя бы заключительную ночь провести не в отеле, а у нас дома, она по-прежнему отказывалась. Поэтому в последний вечер мы, как обычно, отвезли ее туда. (Мне как-то еще не верилось, что это больше не МОЙ отель, не моя комната… Я забрала из номера все свои вещи – и следа от меня там не осталось!) До этого мы возили маму повидаться напоследок со всеми Санниными (и, значит, теперь уже и моими) родственниками. Она попрощалась со всеми очень бурно, как это повелось у нее в Индии – со слезами. Впрочем, родственники моего мужа тоже не остались в долгу. Обнимались, рыдали… Как говорил дядя Митя в фильме «Любовь и голуби»: «Однако, потоп сейчас будет!»

В отеле, перед тем как попрощаться с мамой до утра, я дала ей две тысячи рупий – для Болы. Очень уж хотелось как-то отблагодарить его за все, что он для нас сделал. А то, думаю, мало ли – завтра мама выселяется из отеля в шесть утра, мы едем в Дели, в аэропорт. Может, Болу увидеть с утра и не удастся… Да и неудобно как-то – вдруг завтра, при выселении, рядом будет начальство Болы – например, хозяин отеля. Это же не положено – влетит еще бедняге, чего доброго, да и деньги отберут…

Мама рассказывала потом, что вечером попросила Болу принести в номер бутылку воды – вот тогда-то и отдала ему деньги, без свидетелей: мол, это от нас с дочкой… Говорит, что он чуть не ошалел от радости! У него глаза едва не вылезли из орбит, когда он увидел, сколько ему дают – две тысячи для него это огромные деньги… Он быстро спрятал их в карман, принялся горячо маму благодарить и упрашивать, чтобы она никому про это не говорила – вот дурачок!.. Сказал, что мы с мамой очень добры к нему и что он скоро поедет домой, в отпуск, – вот детишки и жена обрадуются!.. А я-то, грешным делом, думала раньше, что двух тысяч может быть мало… Не представляю, кстати, на каком языке у них шел разговор, но что они поняли друг друга – ни капли не сомневаюсь.

Утром мы заехали за мамой на машине. Закрывая дверь моего номера НАВСЕГДА, Санни поинтересовался у меня:

– Ну как, ты готова распрощаться с этим отелем?

Мне было очень трудно себе это представить… Я жила в отеле «Хилл Топ» больше двух месяцев, он стал моим домом, фактически, здесь прошла целая маленькая жизнь…

– Обещай мне, что мы будем сюда приезжать… Просто так, иногда, ненадолго, – попросила я Санни. – Повидаться с Болой, и вообще – навещать это место…

– Обещаю, – ответил он серьезно, без тени насмешки. Он прекрасно понимал мои чувства…

Больше всего я переживала за маму – как она будет в аэропорту? Провожающих внутрь не пускают, и ей необходимо будет всюду ориентироваться самой – куда идти, где стойка регистрации, где паспортный контроль, где выход к самолету… Одно дело – улетать из Шереметьево-2, где весь обслуживающий персонал – русские, и совсем другое – аэропорт Индиры Ганди, где кругом одни индийцы… Я ей, конечно, все подробно расписала и даже набросала примерную схему аэропорта в ее записной книжке, вплоть до расположения табло, и как это все по-английски называется; научила ее нескольким ходовым фразам на инглише (в том числе и «Я не говорю по-английски, мне нужна помощь»), но все равно беспокоилась… Даже больше, чем в день ее прилета – прилетать в иностранный аэропорт всегда легче, чем улетать из него… Как назло, у нее и мобильник не работал – не было роуминга, так что, случись с ней, не дай бог, какая неприятность в аэропорту, она даже позвонить не сможет, мне придется ждать от нее вестей уже после ее прилета в Москву…

При прощании мама держалась молодцом, даже не рыдала на этот раз, что удивительно. Впервые за все свое пребывание в Индии она удержалась от слез в столь щекотливой ситуации… Зато Санни, хорошо изучивший меня, сообщил маме:

– Джули сейчас будет плакать…

И в самом деле – у меня глаза были на мокром месте… Я вдруг почувствовала себя очень одинокой. Несомненно, я оставалась в Индии с самым своим любимым и дорогим человеком – с Санни, но в тот момент я впервые осознала на все сто процентов, что все, игрушки закончились, начинается моя новая, отдельная, самостоятельная и независимая от России жизнь…

Мама прошла внутрь аэропорта, помахала нам рукой через стеклянную стену, и тут я разрыдалась в голос… Санни повел меня, плачущую, обратно к машине, обнимая за плечи. Я не могла успокоиться половину дороги до Агры – больше двух часов… Всю вторую половину я проспала на плече у мужа, почувствовав вдруг, как смертельно вымоталась за эти дни – и физически, и эмоционально…

Когда мы уже подъезжали к городу, я проснулась, и Санни признался мне:

– Ты знаешь, мне сейчас на какое-то мгновение показалось, что нам нужно ехать в отель. Я забыл, что ты там больше не живешь…

Я окончательно проснулась и поняла – мы едем ДОМОЙ…

Старая жизнь закончилась. Впереди была новая жизнь, огромное непройденное расстояние…

Часть 3

ИНДИЙСКАЯ ЖЕНА

Горькая правда о Радже

Женька из Мурманска стала писать мне эсэмэски все реже и реже – очевидно, ей не нравился мой новый тон, взятый по отношению к Раджу. Я не собиралась скрывать от нее правду и пудрить мозги, обещая: «Ну конечно, Женечка, он обязательно на тебе женится, все будет хорошо!» После того как этот тип не явился на нашу свадьбу, мотивируя тем, что он против подобных мезальянсов, я поняла, что моей подружке необходимо знать истинное положение вещей. Я не могла спокойно слушать, какие радостные планы она строит на совместное будущее с этим мерзавцем. Бедняжка мечтала о том, что мы будем дружить «семьями»… И я должна была поддерживать ее в этом стремлении жить и дальше в мире лжи и самообмана?!

Раджа я терпеть не могла. Он мне стал неприятен физически; каждый раз, когда я его видела, мне казалось, что от него дурно пахнет, что он неопрятно одет, что волосы у него сальные и неухоженные… Впрочем, это, скорее всего, была просто игра моего воображения – в связи с предвзятым отношением к данному персонажу. Но и Санни разделял мою убежденность, что Радж, мол, Женьке совсем не пара.

– Ей бы найти себе кого-нибудь другого, а то так и останется одна до самой старости, – горестно вздыхал Санни.

– Не так-то это просто – выкинуть из сердца того, кого любишь… – отзывалась я. – Ведь она и в самом деле его любит… Она просто не хочет смотреть в глаза реальности…

Но, как оказалось, всей правды о Радже не знала даже я. Как-то, во время нашего очередного разговора с Санни по поводу Раджа и Женьки, муж вдруг нерешительно произнес:

– Джули, я должен тебе сказать одну очень серьезную вещь… Возможно, ты будешь на меня сердиться… Прости, что не говорил этого раньше, но я просто не решался…

– В чем дело, что такое? – испугалась я, поскольку больше всего на свете ненавижу такие вот долгие предисловия – всегда ожидаю самого худшего.

Санни взял мои руки в свои и, глядя в глаза, тихо сказал:

– На самом деле… Радж женат…

Мне показалось, что я ослышалась.

– Что-что?! – переспрашиваю. – ЖЕНАТ?! Как это?

А он прячет глаза в невероятном смущении:

– Прости, что скрывал это от тебя так долго… Пожалуйста, не говори об этом Дженни… Я знаю, что она твоя подруга, но все же… Я дал Раджу слово, что буду молчать об этом. Да, Радж женат, и это не какой-нибудь тайный брак, об этом знает все его окружение, все родственники и друзья.

– Как давно он женат? – спрашиваю я ошарашенно, все еще не в силах отойти от шока.

– Я думаю, уже лет шесть-семь… – отвечает Санни. – Прости…

– Да ты-то за что извиняешься, это же не твоя вина…

– Прости за то, что скрывал…

– А женат он на индианке?

– Да, она местная, тоже из Агры…

– Дети есть?

– Двое, мальчик и девочка…

Я была просто в ужасе… Сидела как оглушенная и переваривала полученную информацию. Я, конечно, знала до этого, что Радж – врун и трепло, но то, что его ложь достигла таких поистине чудовищных размеров, я даже и не подозревала… Как он может!.. Два года морочит Женьке голову, она мотается к нему в Индию (ближний свет!), как девочка по вызову, за свой счет, и живет надеждой, что когда-нибудь они поженятся… Как это все подло, низко, грязно… Я не могла понять одного – зачем в таком случае Радж вообще предлагал Женьке выйти за него замуж? Для красного словца, что ли? Или чтобы она ему быстрее отдалась?..

Я вспомнила, как Женька во время своего пребывания в Индии целыми днями просиживала у Раджа в офисе. И все вокруг – Санни, Ваджид (мой «бхай-джан»), другие приятели и сотрудники Раджа, – все знали, что Радж женат, и для них Женька была просто его любовницей… Теперь я начинала понимать, почему так по-разному относились ко мне и к Женьке некоторые Саннины друзья…

И вот интересно, ЧТО Радж плел жене в те периоды, когда к нему приезжала Женька? Как он объяснял в семье свои частые отлучки и ночевки вне дома? Правда, он не так уж часто оставался с Женькой по ночам, просто трахал ее – и уходил спать домой. И ведь каков наглец – даже не боялся, что кто-нибудь увидит их вместе с Женькой и расскажет обо всем жене…

Потом выяснилась еще масса неприятных подробностей. Радж, говоря Женьке, почему он не может сейчас на ней жениться, всегда называл причиной какую-нибудь очередную проблему. Одной из проблем, я помню, он назвал смерть матери – «смерть, с которой он до сих пор не может смириться», как говорила мне Женя. Так вот, Санни пришел в шок, когда узнал это.

– Что?! – воскликнул он. – Радж сказал ей, что его мама умерла?! Да она ЖИВА!!! Я ее недавно даже видел…

Мы оба потрясенно замолчали.

– Да как только его поганый рот открылся и произнес такое! – наконец выговорил Санни в сердцах. – Как он мог желать смерти собственной матери?!

В общем, я видела, что Санни уже сам стал с трудом выносить своего дружка, еле сдерживался… Я запомнила один эпизод – у Санни зазвонил мобильный, и определился номер Раджа. А у Санни уже много лет он записан в телефоне как «Раджа-бхай» – «братец Радж», значит…

– Братец, – презрительно произнес Санни, глядя на определившийся номер. – Какой он мне, к черту, братец… Такой предаст – и глазом не моргнет…

А еще мне почему-то вспомнилось, как точно охарактеризовал Раджа мой дорогой «бхай-джан» – коротко и ясно:

– Грязный человек…

Тут еще, как нарочно, ситуация усугубилась и деловыми отношениями. Слава богу, Радж с Санни не были постоянными партнерами по бизнесу, но кое-какие общие дела у них все же имелись; например, Санни поставлял в офис Раджа питьевую воду, и Радж постоянно задерживал оплату… Не говоря уже о таких «мелочах», когда Радж брал у моего мужа деньги в долг и не возвращал их…

Короче, я сказала мужу, что он, конечно, может поддерживать с Раджем отношения, дружеские ли, просто приятельские ли, деловые ли, но в одном я была категорична – ноги Раджа не будет в нашем доме. Никогда, ни за что. Если когда-нибудь эта сволочь вздумает явиться к нам в гости, я просто спущу его с лестницы, не постесняюсь…

(Несколько месяцев спустя общественность Агры была потрясена скандалом. В одном из отелей три индийца изнасиловали японскую туристку…

А потом выяснилось, что одного из этих индийцев я ЗНАЮ!!! Я была в шоке, в буквальном шоке – это был Радж…

Итак, сначала он испортил жизнь моей подруге Женьке, причем испортил крепко, она ведь его так сильно любила, что рана эта до сих пор не зажила… А теперь вот изнасиловал туристку… Такого, признаться, я не ожидала даже от него. В голове все перемешалось, я отказывалась это понимать. Раджа арестовали и посадили в тюрьму…

Честно, я не думала, что от этой новости у меня будет так погано-препогано на душе. Мне было очень жаль его несчастную жену, она-то не в курсе была всех похождений супруга, а тут такой кошмар – ворвалась полиция, мужа арестовали, его офис опечатали… Ей с детьми только и оставалось что плакать от ужаса… Родне Раджа было стыдно выходить на улицу и смотреть соседям в глаза. И все из-за одного этого негодяя, так-то семья у него очень хорошая, все – милые, славные люди… Верно говорят, в каждом стаде есть своя паршивая овца. Я всегда знала, что все в жизни компенсаторно. Все зло, которое он кому-то причинил в своей жизни (а зла было немало), аукнулось ему… Впрочем, Бог ему судья.

Что стало с Раджем дальше – мне неизвестно. Да и не хочется знать…)

Проблема нижнего и постельного белья

Я просто наслаждалась своим новым статусом замужней дамы! Так приятно было каждую ночь засыпать и каждое утро просыпаться рядом с мужем, вместе завтракать и ужинать, провожать его на работу и встречать по вечерам…

Кстати, да – хотела рассказать про небольшой конфуз, который случился со мной вскоре после свадьбы. Я уже писала, кажется, что во время свадебной вечеринки нам с Санни подарили множество конвертов с деньгами. Когда Санни не было дома, я решила вскрыть конверты (благо они хранились у меня, ибо по обычаю принято отдавать деньги в руки жены), пересчитать и рассортировать купюры по достоинству, а затем отдать мужу все деньги сразу – облегчить, так сказать, задачу: ему останется только убрать их в сейф. Потратила на это около часа, все сделала как надо и была при этом страшно довольна собой – мол, теперь Санни напрягаться не придется… Конверты же выбросила за ненадобностью. Когда Санни узнал, что я наделала, он сначала пришел в ужас, а потом хохотал до слез…

Оказывается, прежде чем вынимать деньги из конвертов, нужно было подробно записывать, кто сколько дал! И не только «для порядка»… Просто, если потом кто-нибудь из этих людей позовет нас с Санни на СВОЮ свадебную вечеринку, мы не имеем права положить для них в конвертик меньшую сумму, чем они вручили нам, – нужно даже чуть больше, таков индийский этикет. Эту традицию свято чтут в Индии, а я мужу вот так удружила, оказав медвежью услугу… Санни, правда, утешил меня, сказав, что это не моя вина, я ведь не знала и никто не объяснил мне заранее… Но все равно мне было страшно неловко. Ситуация напомнила мне эпизод с галстуком из фильма «Любовь и голуби»:

– Ты что сделала?!

– Погладила…

– Да кто ж его теперь завяжет-то?!

Впредь буду аккуратнее с местными обычаями…

Были и маленькие победы. Например, спустя неделю после свадьбы я собственноручно приготовила мужу завтрак на нашей кухне! Настоящий, полноценный завтрак – чай, гренки и яичницу! Заслуга, конечно, не бог весть как велика, но для меня это было ВАЖНЕЙШИМ событием.

Потому что это был мой кулинарный дебют в Индии – раньше мы завтракали внизу, у Гульназ, поскольку на нашей кухне еще не все было готово. Да и вообще, мне все было в новинку, в диковинку – и индийский чай, приготовленный на молоке (Санни меня научил), и знаменитое индийское топленое масло – гхи, на котором жарится практически все… Зато какова была моя гордость, когда утром Гульназ пришла звать нас на завтрак, а Санни ей так важно ответил:

– А меня уже жена завтраком накормила!..

У нее был настоящий шок! Она, наверное, считала меня маленькой глупой девочкой, которая не умеет ничего делать по дому… Убирать в квартире она мне до сих пор не дает – сама приходит и моет полы, несмотря на мои протесты… А тут я посмела приготовить мужу завтрак!!! Она не могла поверить своим ушам. Санни ушел на работу, а она стояла вместе со мной на кухне и наблюдала, как я мою сковородку, периодически пытаясь отнять ее у меня и сделать по-своему.

Начались и небольшие неясности. Например, в последнее время я стала задаваться интимным вопросом – а индийские женщины вообще-то носят нижнее белье?.. И если да, то как они его сушат?.. Я имею в виду не ориентированную на Европу современную индийскую молодежь, а тех женщин, что воспитывались в истинно индийских традициях. Почему, собственно, этот вопрос стал меня мучить? Объясняю.

Каждое утро я, постирав, пардон, свои лифчики-трусики, развешиваю их для просушки на веревке у нас на балконе. По-моему, совершенно нормальная ситуация. Я могла бы, конечно, вешать свое нижнее белье на батарее в ванной, но вся проблема в том, что в индийских домах нет батарей. Но когда ко мне в гости заходит Гульназ, то у нее вид моего исподнего неизменно вызывает шок. Она всегда берет большое махровое полотенце и – ненавязчиво так – накидывает его на веревку поверх моих мокрых лифчиков и трусов. А теперь скажите мне: кто-нибудь пытался высушить мокрое белье, повесив на него сверху тяжелое махровое полотенце? И каков результат? Правильно – ну никак оно за день не высыхает!

Я всякий раз – так же ненавязчиво, с милой улыбкой – снимаю полотенце, давая ей тем самым понять, что ничего страшного не происходит, пусть себе белье сохнет, и Санни от вида моих трусов в обморок не упадет, а даже, быть может, наоборот, где-то порадуется… Бесполезно! Стоит мне зазеваться – опа, она уже опять сверху полотенце накинула. Очевидно, зрелище сохнущих женских трусов считается в Индии ну о-о-очень неприличным. Вопиющая несправедливость, потому что, когда Санни развешивает свои мокрые трусы на балконе, как гирлянды, никого их вид не возмущает, не смущает и не шокирует. А мне приходится каждый вечер снимать с веревки влажное белье (на ночь мы вещи на балконе не оставляем – обезьянки могут утащить). Ну, и что мне делать?..

Еще одна индийская черта, которую я не понимаю и не принимаю, – это милая привычка всех гостей усаживаться с ногами на кровать в спальне. Дело-то, в принципе, не такое уж и страшное (обувь они конечно же снимают, а ноги у них, как правило, чистые), если бы не одна специфическая особенность. Поясняю…

В большинстве индийских домов не принято заправлять кровать. То есть вообще. Утром одеяло складывается и убирается куда-нибудь в шкаф, а постель остается, как есть – с простынями и подушками. И вот в течение всего дня гости, которые приходят в дом, да и сами хозяева постоянно садятся (а то и ложатся – в Индии это считается нормальным) прямо на эту постель. В той же одежде, в которой они ходят по улицам и на которую оседает дорожная пыль. В той же одежде, которой, быть может, они недавно обтерли нечаянно какую-нибудь стену. В той же одежде, в которой они разгуливают в толпе людей. В той же одежде, в которой они готовят еду, моют пол и так далее, так далее, так далее… Нет, я отказываюсь это понимать!!!

Именно поэтому в первые же дни совместного существования мужу было заявлено весьма категоричным тоном: нам жизненно необходимо приобрести на кровать покрывало! Моя хрупкая и ранимая душа просто не выдерживала зрелища гостей, рассевшихся на наших простынях (вообще-то мы гостей чаще в другой комнате принимаем, но иногда, увы, их и в спальню заносит)!

Покрывало было немедленно куплено. Я с облегчением стала накрывать им наше семейное ложе. И что бы вы думали!.. Когда гости оказываются в нашей спальне, они деликатно ОТКИДЫВАЮТ с кровати краешек покрывала и вновь усаживаются прямо на простыню!!!

Нет, товарищи, умом индийцев не понять…

Просто праздник какой-то!

Вообще-то, думаю, все влюбленные девушки мечтают немного о других подарках. О бриллиантовых диадемах, шиншилловых шубах, доме на Канарах, крутой тачке или (хотя бы!) миллионе красных роз. Я мечтала о другом. Стыдно признаться, но… Ох, ладно, так уж и быть, скажу – я мечтала о венике и половой тряпке!

Поясняю…

По индийским обычаям, первые два месяца жена не должна ничего делать по дому: ни готовить, ни стирать, ни убирать. Мол, нехорошо это, пусть «молодая» отдыхает и наслаждается медовым месяцем! Обычай, спору нет, хорош. Но дом зарастать грязью тоже вроде как не должен. Именно поэтому каждое утро ко мне является вездесущая Саннина сестра Гульназ со своими веником и тряпкой и… принимается за уборку. У меня просто сердце кровью обливается, когда я вижу, как она моет полы у нас дома. Попытки отнять у нее тряпку и заняться уборкой самой неизменно встречают решительный отпор. Пару раз она даже полушутя-полусерьезно погрозила мне веником…

Как-то она забыла «орудия труда» у нас дома. С какой радостью поутру я вцепилась в этот веник и в эту тряпку! С каким удовольствием я сделала уборку!!! Когда, спустя некоторое время, явилась Гульназ (уже полная мрачных предчувствий) и увидела, что уже все «убобрано», ее чуть не хватил инфаркт – она верещала как пожарная сирена. Видимо, очень уж ее беспокоило мнение общественности на этот счет – мол, что скажут соседи, если узнают, что она заставила невестку спустя всего месяц после свадьбы убирать в доме?!

Честное слово, мне надоело каждое утро биться с Гульназ за право обладания половой тряпкой. Поэтому еще в первую неделю совместного существования я попросила Санни, чтобы он купил мне нормальные, свои собственные, веник и тряпку! (Тряпки тут продаются в магазинах, кстати, такого интеллигентного вида, веселеньких расцветок, специально для мытья полов… Мыть пол старой одеждой, как это случается в России, тут почему-то не принято.) Я бы и сама купила, честно. Но я пока еще не знаю, где тут находятся хозяйственные магазины! Мы один раз с Санни ездили в такой магазин, но это было давно и очень далеко от дома, я не запомнила дорогу…

В душе Санни, видимо, тоже не хотел, чтобы я занималась уборкой в первое время, но отказать мне прямо не мог. Поэтому он нашел мудрый выход: каждое утро, в ответ на мою просьбу, он кивал – хорошо, мол, куплю… А вечером, возвращаясь домой, благополучно «забывал» об этом.

Короче, каждый день у нас с мужем проходит по такому сценарию: утро, завтрак закончен, муж собирается на работу; я, убирая со стола посуду, как бы между делом ненавязчиво напоминаю:

– Милый, купи мне сегодня веник с тряпкой, пожалуйста.

– Хорошо, любимая, куплю!

Вечер, Санни возвращается с работы, я встречаю его в дверях и первым делом страстно интересуюсь:

– Купил?!

Он (театрально хлопнув себя по лбу):

– Ох, забыл! Вот весь же день помнил, а вот сейчас забыл!..

В общем, эта канитель с веником продолжалась около месяца. Наконец настало 14 февраля…

Мы с Санни оба, к стыду своему, забыли, какой нынче праздник. Просто в Индии его не особо отмечают, ну, и прошло это мимо нас… Правда, муж с утра пораньше притащил мне чай в постель, но это было не из-за Дня всех влюбленных, а потому, что он обычно и так каждое утро подает мне чай в постель – как-то оно у нас повелось. Сидим, значит, на кровати, пьем чаек и закусываем печеньками… Тут мне прилетает эсэмэска от мамы:

«Дорогие мои Юлька и Санька! Поздравляю вас с Днем святого Валентина!»

Мы с Санни сконфуженно переглянулись (ведь точно!), расхохотались, поцеловались…

– Знаешь, что я хочу на День святого Валентина в подарок? – мечтательно говорю я.

– Что? – интересуется муж, готовый на все.

– А ты мне обещаешь, что подаришь ЭТО?

– Обещаю!

– Что бы я ни попросила?

– Что бы ты ни попросила…

– Веник хочу! – обрадовалась я. – И половую тряпку! Купишь? Ты же обещал!..

…Весь день я с нетерпением ждала возвращения мужа с работы… Мол, в такой-то день он не отвертится у меня, что «опять забыл»!

И только представьте – НЕТ!!! Он мне в тот день веник тоже не подарил!!! Сволочь такая Забыл, говорит!!! Главное, цепочку золотую он купить не забыл и сладостей килограммов десять!!! Не забыл!!! А веника у меня ТАК И НЕТ!!!

Но, видимо, у меня был настолько удрученный и расстроенный вид, что «душа поэта» не выдержала. На следующее утро, уже в восемь часов, Санни преподнес мне долгожданный веник с половой тряпкой. Уря-уря! Я была так счастлива, что добрых полчаса скакала по дому с веником в обнимку, прижимала его к сердцу и пела что-то восторженное (муж был в шоке, ибо думал, что у меня поехала крыша).

Ближе к обеду, по обыкновению, пришла Гульназ со своими орудиями труда, но с ними же и была отправлена обратно! По-моему, она обиделась… Но мне было все равно, потому что я была по-настоящему счастлива – я постепенно утверждалась в своих хозяйских правах у себя дома!

Веник с тряпкой – лучший подарок ко Дню святого Валентина!

Брат

А теперь, с вашего позволения, я немного побрюзжу. Можно?..

Меня, конечно, радует, что индийцы так свято почитают свои традиции и семейные узы… Родственников любить надо, да-да, ничего плохого в этом нет. Но когда эти родственники начинают наглеть и тобой пользоваться – это, по-моему, уже не есть хорошо.

Есть у Санни двоюродный брат. Старший, и это многое объясняет. Его имя вы уже неоднократно встречали в ходе моего повествования – Биту-бхай. Это должно произноситься вот так, с благоговейным придыханием и трепетом: «Биту-у-у-бха-а-ай!» Потому что в Санниной семье просто какой-то культ личности этого самого брата! Его все уважают, его все боятся, его все любят – как Сталина, наверное… Дело в том, что, как я уже упоминала, этот Битубхай – очень уважаемый в городе человек, занимает какой-то высокий пост в мэрии, я толком даже сама еще не разобралась какой. Ну, бог с этим. Подумаешь – большая шишка!!! Я вон тоже живого Путина три раза видела (из них один раз Путин видел МЕНЯ и даже пожал мне руку) – что ж теперь, ходить и гордиться, что я такая вся крутая?!

Но факт остается фактом – от слова Биту-бхая зависит ВСЕ. К его мнению вся родня не то что прислушивается – она все беспрекословно выполняет! Все боятся с ним спорить, боятся ему отказать… Мой муж его просто боготворит! Я, например, не понимаю такого вот фанатизма. Мужик как мужик… Немного даже зазвездившийся от своей исключительности.

Вот вам яркий пример из жизни: приходит этот самый Биту-бхай к нам в гости с женой. Я готовлю им чай.

– Хороший чай, вкусный, крепкий, – хвалит меня его жена.

– Она просто знает, что я люблю крепкий чай, – с гордостью заявляет Биту-бхай. – Потому и готовит именно так, как я люблю…

Честное слово, я чуть не сдохла, когда это услышала!!! Главное, я даже понятия не имела, что он крепкий любит, – предполагается, что все должны быть в курсе его вкусов и привычек?! Я просто сама такой чай люблю и готовила вовсе без оглядки на Биту-бхая! Если бы я любила некрепкий чай, я бы не посмотрела, что там Биту-бхай любит и что предпочитает… Но эта его уверенность в том, что все делается так, как он хочет, – вот это меня взбесило…

Или вот еще пример. Я ненавижу запах табачного дыма, и муж никогда не курит в доме – всегда выходит на балкон. Так вот, сидел у нас в гостях как-то уважаемый Биту-бхай. Сидел-сидел, пил чай (крепкий!) и тут вдруг спрашивает:

– А можно, я прямо в комнате покурю?

И мой муж просто НЕ СМОГ ему отказать, хотя знал, как я ненавижу это… Так этот Биту-бхай весь вечер курил у нас дома, да еще и тушил окурки в чайной чашке!!! Тьфу… Я была так зла! Звезда, блин, со своими барскими замашками…

Даже на всевозможных семейных и дружеских вечеринках, когда всем гостям предлагается множество вкусностей, он желает отдельное меню – не то, чем довольствуются все, а особое, изысканное… Он, понимаете ли, кебабы уважает! Нужно ему их приготовить отдельно. Да побольше, побольше!.. И ведь готовят же… Та же Гульназ с радостью бежит на кухню, чтобы услужить «барину»…

Еще эпизод, который меня просто убил. У Биту-бхая есть друзья-индийцы, которые живут и работают в Канаде. Он решил послать им фотографии себя, любимого, и своей семьи. То, что он захотел воспользоваться ради этих целей моими цифровым фотоаппаратом и Интернетом, – это мелочи. Мне не жаль скинуть пару снимков (в итоге там вышло несколько десятков) по электронной почте в Канаду. Но проблема-то не в этом! В пятницу, когда у Санни единственный выходной за всю неделю, мы с ним планируем отоспаться. И вот в очередную пятницу мы просыпаемся с ранья от стука в дверь. Примчался «гонец» от Биту-бхая – господин изволит звать Санни к себе домой, чтобы тот сфотографировал дражайшего в кругу семьи, а то потом, видите ли, Биту-бхаю будет НЕКОГДА!!!

А вчера случился апофеоз…

Санни не было в городе в течение полутора суток – уезжал по делам. Господи, как же мы скучали друг по другу… Он звонил мне каждый час! И вот наконец вчера я дождалась свое солнышко… Сначала он позвонил мне – мол, жди, выезжаю, часа через четыре буду в Агре. Потом позвонил уже с вокзала: через двадцать минут буду дома… Я все эти двадцать минут как дура торчала на балконе и вглядывалась в темноту – не едет ли?.. Когда муж наконец подъехал к дому, я чуть не сошла с ума от радости! Он меня увидел, смеется:

– Ждешь?..

Да я не просто жду – я аж повизгиваю и подпрыгиваю от нетерпения!..

И вот тут из соседнего дома выходит этот самый знаменитый братец Биту-бхай и давай звать моего мужа к себе: зайди, мол, поговорить надо…

– Да я только приехал… – начал было оправдываться Санни, а сам с такой тоской смотрит на балкон, где я стою!.. А Биту-бхай все машет – зайди, зайди!..

Санни так виновато-превиновато смотрит на меня и говорит:

– Пять минут…

И плетется к дому своего братца. Так обидно было, честное слово!

Конечно, минут через пять муж действительно пришел домой – дело у братца было пустяковое, как и следовало ожидать. Конечно, он горячо и долго извинялся. Но вот я подумала – скоро мне предстоит поездка в Россию; а если, когда я прилечу в Индию спустя месяц разлуки, Биту-бхай снова моего Санни позовет – что, он тоже первым делом побежит к нему, а не ко мне?..

Правда, был один раз в жизни такой случай, когда Санни пошел против воли старшего братца. Это когда он на мне жениться собрался. Просто, когда я в Индии в первый раз была и со всей Санькиной родней перезнакомилась, Биту-бхай как раз уезжал по делам в Англию. И тут он возвращается и узнает новость – младший брат, мол, жениться собрался! На русской! На христианке! Он и сказал Санни, чтобы даже и не думал. Но тот уперся… И сделал-таки по-своему. Впрочем, конфликта из этой ситуации не вышло, ибо при личной встрече (когда я прилетела во второй раз, уже замуж выходить) Биту-бхай меня одобрил и вообще сказал, что я очень хорошая партия для его братишки… Впрочем, я об этом уже писала.

Но вот скажите, пожалуйста, – что мне делать с этим братцем? Как на него реагировать?! Обожать его, подобно всем остальным, я не могу, но демонстрировать открыто свою неприязнь – тоже, он ведь так нам помог со свадьбой, уговорил чиновников в загсе поженить нас без разрешения посольства… Вот и разрываюсь… С одной стороны, люблю мужа и не хочу его огорчать (для него будет просто кощунством, что я, оказывается, не люблю Биту-бхая), а с другой стороны… Что же, всю жизнь я должна теперь этого человека терпеть стиснув зубы?..

Лингвистическое

Не знаю, как обычно происходит с моими соотечественниками за границей – многие хвастаются, что всего за месяц осваивают язык, как минимум, на разговорном уровне. Мне же, честно признаться, до подобных высот еще ой как далеко… Нет, хинди я конечно же учу. Но не очень усердно.

Потому что девяносто пять процентов общения у меня – с мужем, а с ним мы прекрасно понимаем друг друга и на английском. Стоит ли париться из-за каких жалких оставшихся пяти процентов? Поэтому и продвигается моя учеба так медленно…

Собственно, сам словарный запас у меня не такой уж и маленький, но есть нюансы. Путаюсь во временах, в наклонениях – да во всем! Порой, вместо того чтобы сказать мужу мирное: «Пойдем!», я ляпаю грубое: «Пошел!»

Хотя, конечно, не только я выдаю «перлы»…

Вчера вечером в гости пришел мой названый братец, дорогой «бхай-джан». По-английски он знает от силы десять слов, а уж как правильно их связывать – о том вообще не догадывается! И вот сидит он вчера, значит, у нас в гостях, пьет приготовленный мною чай и изрекает после глубоких раздумий и пристального разглядывания меня со всех сторон:

– Джули стала толстая!

Я чуть не сдохла!!! Ничего себе, думаю, комплиментик! Сидит у нас дома, пьет наш чай, ест наши сладости и еще и обзывается! Тем более сам факт того, что меня обозвали толстой, меня жутко обидел – я в Индии здорово сбросила вес, каждый вечер по десять кругов вокруг парка нарезаю, весь гардероб, привезенный из России, стал мне велик в два раза…

А потом выяснилось, что «бхай-джан» имел в виду абсолютно противоположное! Он хотел сказать: мол, Джули не мешало бы немножко поправиться, а то она так сильно похудела; но вместо условного наклонения «ей бы потолстеть» он заявил, что я толстая!..

Впрочем, Ваджид так и не понял, почему я рассвирепела от его оговорки. Дело в том, что обсуждать чужой вес – как за глаза, так и в глаза, откровенно, – является одной из милых местных особенностей.

– Видела Прию? Что-то она похудела не на шутку… Болеет, наверное…

– А Гурия-то, Гурия!.. Разжирела, как слон!..

– Послушай, Сумера, ты поправилась сильно…

– Да, я растолстела – ты посмотри, какое пузо!.. Это же кошмар! Скоро в двери пролезать не буду!..

На свою беду, я имела неосторожность сказать мужу, что у нас в России затрагивать тему веса (особенно тему увеличения этого самого веса) считается бестактным, допустимым лишь между близкими людьми и родственниками. А малознакомым людям у нас как-то не принято лепить в лоб: «Ух, как вы потолстели!..»

– И вообще, – говорю ему, – если ты хочешь заиметь злейшего врага – скажи любой русской девушке, что она толстая. Возненавидит на всю жизнь!..

Он страшно обрадовался такому обстоятельству и теперь, если хочет меня подразнить, зовет меня moti ladki – «толстая девчонка». Я бешусь, а он хохочет.

– Ну ты же знаешь, что это неправда… Чего же ты злишься? – спрашивает.

– Я русская девушка, и мне ваш тонкий индийский юмор не понять, – отвечаю. – Смотри у меня, возьму вот, когда поеду в Россию, отъемся там, как бегемот… Все равно ты меня уже толстой называешь, чего терять-то?

Он сразу пугается до смерти:

– Нет, не надо!!!

– А что, – поддразниваю его уже я, – если я буду толстой, ты меня любить перестанешь?

– Не перестану, – вздыхает он, – даже если ты сто килограммов будешь весить – не перестану… Но давай ты не будешь толстеть, а? Мне, как сейчас, нравится…

Кстати, все помнят знаменитую рекламу телефонов «МОТОРОЛА»: «Хэлло, Мото!..» Так вот, этот рекламный слоган индийцы обыгрывают весьма своеобразно. Они говорят:

– Хэлло, мота!

Или:

– Хэлло, моти!

В чем соль? «Мота» в переводе означает «толстяк», а «моти», как я уже упоминала, – «толстуха». Шутнички, блин!..

Так о чем это я? Ах, да – о языковых проблемах. Да, товарищи, без знания языка нынче никак!.. Про великолепное индийское словечко hui я уже писала. Для индийцев оно обыденно, а я каждый раз краснею.

Однако случается и наоборот – смущение со стороны индийцев. Есть у меня подруга по имени Лора. Мы частенько болтаем с ней в аське. Там ее имя написано как Lora. Санни как-то увидел – так его чуть удар не хватил!!! Оказывается, в Индии слово «лора» обозначает… как бы это помягче сказать… мужской орган, вот! Или, допустим, когда я разговариваю с кем-нибудь из своих русских друзей по телефону и произношу невинное «чуть-чуть», Санни краснеет до ушей! На хинди слово «чут» означает женские гениталии, причем в грубой форме. (Впрочем, мне грех жаловаться – с хинди еще не так много заморочек, как, например, с малайским. Так, фраза «мальчики любят купаться» в переводе на малайский будет звучать, простите, «бля-бля сука манду»! Так что с языком мне еще повезло…)

А на днях муж вдруг изъявил желание выучить русский алфавит и, собственно, научиться писать и читать по-русски. Потому что сказать-то он много чего может, а вот прочесть написанный на русском языке текст – для него проблема. Не знаю уж, зачем ему это понадобилось, быть может, собирается писать мне письма, пока я буду в России… Но, в любом случае, делать было нечего, пришлось мне взвалить эту педагогическую обязанность на свои хрупкие (ну, почти хрупкие) женские плечи. Теперь каждый вечер мы с ним усиленно занимаемся, зубрим алфавит. Санни уже блестяще исполняет песню «АБВГДейка, АБВГДейка!»

(Правда, возникли некоторые сложности с отдельными буквами. Так, например, муж глубоко убежден в ненужности Й, Ы, Щ, Ц, Э, Ъ и Ь. Он в принципе не понимает, для чего они. Звук «ы», например, в языке хинди вообще не встречается. А «ц» можно с успехом заменить сочетанием «т» и «с».)

Как и положено учительнице, каждый вечер я даю ему домашние задания. Как правило, велю написать то или иное слово. Вчера я сказала ему:

– Валяй напиши сам несколько слов по-русски. Какие первыми придут в голову. Это будет неплохой практикой…

С полчаса он корпел над своей тетрадкой (да! он завел себе для уроков специальную тетрадку!), высунув язык от напряжения и что-то старательно выписывая. Сам писал, сам проверял, сам правил… Затем сдал мне тетрадь на проверку… Привожу сие творение полностью, чтобы вы смогли в полной мере оценить полет мысли и фантазии моего ненаглядного, а также мой восторг. ДЖУЛИ САННИ ЧУХА. ЧХА. ПРИЭТ. ПРИВЗТ. ЮЛЯА ПРИВЕТ КАК ДИЛА.

АРСИЛА. ХАМКО (Арсила – имя, данное мне при религиозном обряде на свадьбе, а «хамко» в данном контексте обозначает «я»)

ЕДЖИК. ОЛЯ. МАМА. ПАПА. ДАША ЛУВЛУ. ЛЮБЮ. ЛЮБЛЮ ЯА ТЕБЯ ЛЮБЛЮ

САБАКА.

ЧУЯА НАРАЗ ХЭ (мышка сердится – это он про меня так говорит)

РАСИА.

ДЕДУШКА. ДОЧКА. СВЕТ. БАЗАР.

САМАРКАЯ САМАРА

ЧАЯ ЧАЕ ЧАЭ (слово «чай» ему так и не далось)

САЧИН ТЭНДУЛКАР

ИНЗИМАМ УЛХА

АНДРУ ФЛИТОФ (оказалось, это имена знаменитых крикетистов – Сачин Тендулкар, Инзимам Улхак и Эндрю Флинтофф)

В общем, его учеба доставляет мне немало радостных и смешных минут… Как-то он рассматривал мои старые семейные фотографии. Комментировал вслух, по-русски:

– Монакова Юля…

Смотрит дальше:

– Монакова Даша… – Это о сестре.

Подумав:

– Монакова мама…

Еще подумав:

– Монакова папа…

Вот еще кое-что из его русскоязычных перлов. Пристал ко мне на днях: почему да почему? («Пачиму? Пачиму?»)

– Потому, – лениво отвечала я, лишь бы он только отвязался.

– Пачиму??? – настаивал он (ей-богу, иногда он бывает удивительно нудным).

– Потому, – не сдавалась я.

– Пачиму! Пачиму! Пачиму!..

– Потому что, – поменяла я репертуар.

Муж тут же нашелся:

– Пачиму што?..

Еще Санни порадовал меня тем, что изобрел новое русское слово – смесь «дурочки» и «глупой»: ГЛУПОЧКА! Это я его вдохновила на такой «комплимент»…

А вчера я решила пересмотреть в сотый раз фильм «Ирония судьбы». Санни участия в просмотре не принимал, но находился в той же комнате. Утром слышу – он бреется в ванной и мурлычет себе под нос:

– Яспраси уясина де мая лубимая…

Представляю, на какой дикой смеси английского, хинди и русского будут разговаривать наши будущие дети… Хотя, с другой стороны, больше всего я опасаюсь, что дети предпочтут только ОДИН язык – хинди…

Почему меня терзают такие сомнения? Дело в том, что как-то у нас были гости.

Моя новая знакомая Таня со своим семейством – индийским мужем и двумя детьми. Таня замужем уже тринадцать лет. Ее старшему, Артурке, десять, а младшенькой, Анжелике, скоро исполнится полгода. Несмотря на то что муж Тани превосходно разговаривает на русском языке (семь лет прожил в России), я с грустью обнаружила, что их сын уже совсем не говорит по-русски, хотя кое-то и понимает. Но родной для него теперь – все же хинди…

Таня даже с малышкой Анжеликой, которая только-только начинает все понимать и усваивать, общается только на хинди… Обидно до ужаса… Неужели это все-таки неизбежность – когда «лишний» язык просто вычеркивается ребенком за ненадобностью?..

Зато Таня щебетала на хинди так, что мой муж и Гульназ просто млели от восторга. Я чувствовала собственную никчемность и вяло пыталась оправдаться тем, что, мол, посмотрим, как я сама буду шпарить на хинди десять лет спустя…

Драка

Как-то одна из моих подруг в разговоре по аське высказалась так: мол, жизнь моя напоминает ей индийский фильм, этакую любовно-приключенческую мелодраму…

Так вот: спокойствие, только спокойствие! Сейчас я вам такой индийский фильм представлю… Настоящий!!! Где не только любовь, песни, пляски и традиции, но еще и драки!!! Настоящие индийские ДРАКИ!!!

Итак, как это обычно бывает, с утра ничто не предвещало беды… Я собиралась встретиться со своим индийским другом Сентилом и его русской девушкой Юлей. Муж любезно согласился подбросить меня на машине, несмотря на то что сам опаздывал на работу. Место встречи, надо сказать, мы с Сентилом и Юлькой выбрали не очень удачное – в том районе очень узкие, извилистые улочки, где даже рикша с трудом проезжает, на машине туда добраться практически невозможно. В итоге мы с Санни решили, что он высадит меня примерно за квартал до нужного места, а там уж я доберусь сама.

Не успел он остановить машину, как из соседней лавчонки вылетает какой-то толстый мужик. С ходу толкает Санни в грудь и начинает орать, что мы не имеем права тут парковаться, что это его место. Хамло. Мы с мужем оба просто обалдели от неожиданности. Растерялись. А этот толстяк продолжает на мужа напирать, толкаться, да еще и вопить при этом. В это время из той же лавчонки вылетает другой, не менее толстый мужик (оказалось, брат) и тоже начинает наезжать на моего Санничку, толкать его изо всей силы и обзывать по-всякому…

Меня это так взбесило! Ведь если ты вежливый человек, просто подойди и скажи: «Не ставьте здесь, пожалуйста, машину», тем более что Санни парковаться-то и не собирался, просто высадил бы меня и уехал! Зачем человека сразу в грудь толкать?! Зачем глотку драть?! Оскорблять?!

Зная взрывной характер Санни, я жутко перепугалась. Боялась, что он сейчас по морде тому толстяку даст, и начнется така-а-ая заварушка… А тут еще, как назло, толпа вокруг нас стала собираться, зеваки уличные (индийский люд страх как охоч до такого рода скандалов в общественном месте, а если уж и драку повезет увидеть – ну все, день удался!)…

Как выяснилось позже, Санни сдерживался только из-за меня. Он не хотел при мне устраивать драку, зная, что я непременно начну кричать, визжать, плакать и все такое. Поэтому он просто сказал мне:

– Иди к своим друзьям, а я поеду на работу…

Я, немного взволнованная этой неприятной ситуацией, но все же не ожидая никакого подвоха, отправилась к Сентилу и Юле.

Теперь, собственно, немного расскажу об этой парочке, с которой я собиралась встретиться.

У меня есть индийский приятель Сентил. Он живет в Ченнае (бывший Мадрас). У него есть русская девушка по имени Юля. Она живет в Архангельске. С обоими я общалась по аське, переписывалась по электронке, а с Сентилом еще и частенько болтала по телефону.

Два дня назад Юля прилетела в Индию к своему возлюбленному. Перед тем как вдвоем отправиться к нему домой в Ченнай (это юг Индии), они решили провести несколько дней на севере (Дели, Агра, Джайпур – золотой треугольник). Ну, и заодно повидаться со мной. Юле нужна была моя помощь – поскольку она собирается замуж за Сентила, ей необходимо было узнать все о тех справках-бумажках-документах, которые ей понадобится собрать для бракосочетания.

Юлька в жизни оказалась намного проще, чем на фотографиях. Рыжая такая, кудрявая, веснушчатая, смешная… Мой муж позже сказал про нее, что она выглядит совсем ребенком, несмотря на свои 25 лет. А Сентил… Если честно – страшненький он, конечно. Санни за глаза всегда называет его «усатая обезьяна». Он вообще немного ревнует меня к нему, хоть и знает, что мы с Сентилом просто друзья. Но, как говорится, на вкус и цвет… Юлька вот действительно от него без ума, она его ТАК любит… Она даже первая призналась ему в любви в свое время.

Мы втроем очень неплохо провели время. Сначала просто гуляли, фотографировались, болтали, посетили Тадж-Махал… На нашу компанию пялились прохожие, а Сентил шутил:

– Они все мне завидуют! Ведь со мной сразу две такие красивые девушки…

Часто прохожие обращались ко мне с просьбой сфотографироваться вместе. Не знаю, почему именно ко мне, а не к Юле, она ведь тоже для них выглядит экзотично – белокожая, рыжеволосая… На все просьбы я отвечала мягким, но решительным отказом: мол, извините, неважно выгляжу сегодня… Лишь один раз я согласилась сняться – когда мне протянули очаровательного малыша. Его родителям сказать «нет» я не смогла… Только вместо того, чтобы смотреть в фотокамеру, ребятенок во все глаза пялился на меня, как родители ни заставляли его повернуть голову. Такое чудо…

Потом я пригласила своих друзей к нам домой. И Сентилу, и Юльке у нас очень понравилось. Сентил даже сказал ей с грустью:

– Ты, наверное, думаешь, что у нас после свадьбы будет такое же жилье… А вот это вряд ли я могу тебе обещать…

Да, жилищные условия у Сентила оставляют желать лучшего, я знаю – предел мечтаний, если молодоженам выделят отдельную комнату в доме, где живет вся его многочисленная семья: родители, брат с женой и детьми, сестра с мужем, еще один холостой брат… В худшем случае комнату придется делить с кем-нибудь из родни. Но, думаю, с Юлей проблем не будет – она так любит Сентила, что готова жить с ним даже в соломенной хижине.

А мой Санни в это время… разумеется, об этом я узнала позже… Санни в это время позвонил моему дорогому братцу «бхай-джану», взял его с собой, и они вместе вернулись на то самое место, где мы с ним чуть раньше встретили склочного мужика-лавочника.

Они зашли в ту гнусную лавчонку и… угадайте, что сделали? Они ИЗБИЛИ двоих жирных братьев. Причем избили здорово. Одному из них даже сломали руку… Это мне Санни уже потом рассказал. Честно говоря, я поначалу была в шоке.

– Да зачем тебе это нужно было?! – сказала я ему в сердцах. – Ну, дурак-человек, ну, плюнь на него, забудь!

– Ты не понимаешь, – ответил он. – Меня оскорбили и унизили прилюдно. Да еще и в присутствии любимой. Ты думаешь, я смог бы после этого считать себя мужчиной?..

А я-то в то время, пока мой муж дрался, как последний хулиган, ни о чем не подозревая, поила Юльку и Сентила чаем, угощала сладостями и халвой… Тут и Санни домой заявился. Только что после битвы – такой… свежеподравшийся. Правда, тогда еще я об этом не знала. Муж держался как обычно и даже, пересилив себя, был очень мил и любезен с «усатой обезьяной». Сентил и Юля сказали, что мы непременно должны приехать в Ченнай к ним на свадьбу в следующем году. Что ж, поживем – увидим…

А Санни тогда от меня, кстати, здорово влетело. Ох уж этот горячий индийский темперамент! Еще хорошо, что все обошлось, а если бы те два толстяка заявили в полицию?!

– Пообещай мне, – сказала я ему, – если только я тебе дорога, пообещай… что никогда больше не будешь ввязываться в скандалы такого рода. Ты уже не мальчик, на тебе ответственность не только за себя, но и за меня…

Пообещал…

Клинический случай

Вчера мы были у доктора.

Муж обеспокоен тем, что у меня сердце периодически побаливает – очевидно, из-за смены климата. Решили провериться. Итак, кто не понял, вчера я впервые посетила индийскую больницу!

Вы готовы внимать? Ибо мне есть о чем поведать!

Поначалу мы долго сидели в коридоре на деревянных скамейках, ожидая появления врача (как нам объяснили в справочной, он уехал по вызову). Перед нами в очереди была всего лишь одна семейная пара, беззастенчиво на меня пялившаяся. Запах в больничном коридоре был такой же, как и во всех российских больницах, – лекарственный. У меня неприятно засосало под ложечкой… Кроме меня и Санни приехала еще наша «группа поддержки»: мой братец «бхай-джан», а также друзья мужа, Ганжа и Азам, – ни одно событие в жизни не обходится без публики. Оказывается, врач, которого мы ждали, был «семейным доктором» Азама, он лечил его и всех его родственников, и они были им очень довольны. Короче, я так поняла, что мы попали на прием к этому доктору по великому блату.

Наконец с улицы раздался рев подъехавшего мотоцикла – доктор вернулся в больницу.

– Он очень простой, – шепотом объяснил мне Санни, – он мог бы жить в шикарном доме, разъезжать на крутой машине… Просто он не любит роскошь. А вот, например, его брат – тоже врач, и у него своя клиника в Америке, он очень богатый…

Я решила смолчать и не комментировать, что, мол, возможно, это не доктор не любит роскошь, а роскошь не любит его, извините за неудачный каламбур…

Доктор оказался симпатичным молодым человеком лет тридцати пяти, с усиками, в джинсиках и футболке (чем-то похож на актера Далипа Тахила). Действительно, «простой»… Начал прием пациентов, даже не надев белого халата… С семейной парой он расправился очень быстро – минуты за четыре. Они вышли от него довольные, с какимто рецептом в руках.

– А он точно хороший специалист по сердечным заболеваниям? – подозрительно спросила я у мужа.

– Ну… э-э-э… он вообще хороший врач, – уклончиво ответил Санни.

«Хороший врач» вызвал звонком следующих пациентов. Следующими были как раз мы. В кабинет вошли я, Санни и Азам.

– Это мой друг… – Азам представил доктору моего мужа. – Он мне практически как брат. А это его жена – моя невестка, «бхаби». Пожалуйста, помогите ей!

С этими словами Азам удалился.

– На что жалуемся? – поинтересовался у меня доктор.

Я пожала плечами:

– Сердце иногда пошаливает…

Доктор пощупал у меня пульс.

– По-моему, все нормально, – сказал он. Я чуть не свалилась со стула. Вот это диагност! За полсекунды определил, что я здорова!!!

– Но иногда ей бывает очень плохо, – вмешался Санни.

– Ладно, посмотрим, – вздохнул доктор и полез за прибором, которым измеряют давление. Прибор валялся в одном из ящиков письменного стола – очевидно, им нечасто пользовались, у всех пациентов дальше прослушивания пульса дело не доходило. Прибор был совершенно доисторический! По виду напоминал огромный-преогромный градусник со шлангом, и выглядело это весьма устра шающе.

– Давление в норме, – констатировал врач.

Вообще-то для меня это открытием не стало. Я на давление и не жаловалась! «Сейчас, наверное, попросит меня открыть рот и показать язык, – подумала я. – Либо будет мерить мне температуру…» Но Бог миловал…

– А может, все-таки что-то с сердцем?.. – робко, но настойчиво напомнил муж.

– Ну, хорошо, – еще более глубоко вздохнул врач, – ложитесь на кушетку, мадам…

Я уже поняла, что никакой кардиограммы мне здесь в принципе ожидать не следует, и потому покорно отправилась к кушетке. Кушетка почему-то оказалась на высоте полутора метров над уровнем пола. Чтобы на нее взобраться, нужно было воспользоваться специальной лесенкой. А-а-а, ну понятно!!! Это сделано для удобства доктора – чтобы наклоняться над пациентом не пришлось! А если пациент, допустим, умирает и еле дышит – это уже проблемы его, а не врача, все равно придется карабкаться вверх по лесенке!..

Доктор достал из другого ящика стола пыльную «слушалку» (ей-богу, именно «слушалку», мы такими в детском саду орудовали, когда в «больничку» играли). Слава богу, хоть не скальпель, мельком подумала я… Несколько секунд с озабоченным видом он прикладывал мне это орудие то к правой, то к левой стороне груди.

– Практически здорова! – заявил он наконец. – Можете спускаться, мадам…

Далее он уселся за стол, придвинул к себе лист бумаги и принялся с умным видом что-то писать, попутно задавая мне вопросы – не в тему, но зато о-о-очень серьезным тоном.

– Откуда вы?

– Из России.

– Как долго замужем?

– Почти два месяца.

– Мама у вас не болеет?

– Да нет вроде, слава богу…

– Спите хорошо?

– Обычно да.

– Понятно. Все понятно… – загадочно бормотал он, продолжая строчить что-то на листке. – Вот я вам тут выписал несколько лекарств… Два принимать после ужина, по одной таблетке, одно – перед сном, тоже по одной…

– Доктор, – волнуясь, сказал Санни, – а может, ей надо меньше кофе пить?!

– Да, кофе пить надо меньше, – покладисто согласился доктор.

– И меньше принимать в пищу острые блюда?..

– Да, острого поменьше…

– Доктор, а вот она рис ест, а лепешки чапати – нет, – наябедничал Санни, тоже совершенно не в тему.

– Пусть ест лепешки, – сурово покачал головой доктор. – Это будет хорошо для сердца…

– Доктор, а может, ей и газированные напитки нельзя?

– Нельзя, – благосклонно кивнул он (надо же, какой сговорчивый!).

«Э-э-э, чё началось-то?!» – возмутилась я про себя.

– И жирного поменьше?

– Жирного поменьше, да…

– Доктор, а МОРОЖЕНОЕ ЕЙ МОЖНО?

Я вздрогнула, как если бы меня ранили в нежное место. Меня прошиб холодный пот. Как?! Покушаются на святое?! На МОРОЖЕНОЕ?!

Я немедленно принялась посылать доктору телепатические сигналы – мол, попробуй только сказать, что мороженое мне нельзя, и я тебя убью!.. Не знаю уж, обладал ли доктор способностями телепата, но читать по выражению лица он, видимо, умел.

– Мороженое можно, – разрешил он.

Я вздохнула с облегчением.

– Доктор, – не унимался Санни, – и меньше физической нагрузки? Не нервничать, не плакать, больше спать?..

– Да, да, все так, – кивал доктор, продолжая усиленно писать что-то на листочке.

– Спасибо вам, доктор!!! – прочувствованно сказал Санни.

Тот кивнул со сдержанным достоинством:

– Не за что, это же мой долг… С вас сто рупий!

По-моему, это доктор должен был заплатить моему мужу! Но я, разумеется, смолчала.

– Ну что?! – в кабинет ворвался Азам с округлившимися от ужаса глазами. В этом «Ну что?!» явственно слышалось: «ОНА БУДЕТ ЖИТЬ?!»

– Практически здорова, – кивнул доктор.

– …Чудесный человек, – восторженно сказал Санни, когда мы ехали домой. – Такой простой!..

– Простой, – кивнула я. – Но в следующий раз, милый, давай не поедем к «семейному доктору»! Выберем кого-нибудь нейтрального, со стороны… Для большей объективности диагноза.

– Ты что, не веришь, что он хороший врач? – заподозрил Санни. – Наверное, потому, что все прошло очень быстро… Это потому, что он – настоящий профессионал! – гордо заключил он.

…Дома я тайком собрала в кучу все таблетки, выписанные «настоящим профессионалом», и отправила их в мусорное ведро. От греха подальше…

Тьфу!

Удивительно «тактичные» и «милые» люди встречаются порой среди знакомых моего мужа. Нет, конечно, про родню и близких друзей не говорю, с ними у меня отношения превосходные (тьфу-тьфу-тьфу!). Но есть такие личности, которые и меня толком не знают, и с Санни не очень тесно общаются, – так вот, они почему-то всегда норовят влезть в нашу жизнь с «добрыми» советами и «дружественными» пожеланиями.

Смотрю – муж ходит мрачный. Спрашиваю, что случилось, – не говорит. Манера у него такая: он никогда меня не тревожит, со всеми неприятностями справляется сам и ни за что не скажет мне, что ему плохо или он чем-то озабочен. А меня это бесит, бесит, бесит! Проблемы у тебя – ну ты и скажи это мне, попробуем вместе разрулить ситуацию! Нет, понимаете ли, он «щадит мои нервы»…

Чтобы разговорить его, я приложила массу усилий, применив тяжелую артиллерию: и ласку, и грубость, и лесть, и запугивание… Наконец раскололся…

Оказывается, многие знакомые его спрашивают, когда я собираюсь поехать в Россию. И когда Санни отвечает – через месяц, мол, в марте, – ему непременно задают вопрос:

– А ты уверен, что она потом к тебе вернется?

Вот так. Ни больше ни меньше – уверен ли он, что я вернусь!!!

Поначалу, конечно, он крутил пальцем у виска и отвечал:

– Вы что, сбрендили? Конечно, она вернется! Она же моя жена! Она меня любит!

На что доброжелатели принимались серьезно рассказывать ему «реальные» случаи из жизни, когда жена-иностранка сбегала от мужа-индийца (все такие специалисты!).

Какая я злая! Нет, не так – КАКАЯ Я ЗЛАЯ!!!

Само собой, Санни отшучивался, но когда ему этот вопрос задали уже в десятый раз, он, понятное дело, начал беспокоиться… А они еще масла в огонь подливают:

– Так часто бывает, жена наобещает мужу, что будет с ним всю жизнь, а потом приедет домой, встретится с родными, с друзьями и поймет, что не хочет больше возвращаться в Индию… Так и твоя Джули – вдруг она захочет остаться в России?

(Уфф… Если бы я ЗАХОТЕЛА остаться в России, то я, черт возьми, ОСТАЛАСЬ бы!!! И никакой свадьбы в принципе не состоялось бы. Но я-то здесь – а значит, приняла ОКОНЧАТЕЛЬНОЕ решение!)

И все вот эти «прогнозы» – что я не вернусь – неизменно сопровождаются сочувственным похлопыванием по плечу и вздохом:

– Ой, не следовало тебе жениться на русской… Бедняга…

Санни, конечно, психует, ругается с ними, спорит до хрипоты – мол, вы совсем ее не знаете, как же можете так о ней говорить?!

– Ты просто ее любишь – и потому слеп, – отвечают они снисходительно: мол, нам-то все видно…

Вот убила бы, честное слово! Уроды!!! Лезут ведь, сволочи, не в свое дело совершенно! И Санька из-за этого расстраивается…

– Ты-то хоть, дурашка, не сомневаешься в том, что я вернусь? – спросила я его, когда он немного успокоился.

– Ну… надеюсь на это, – отвечает он, пряча глаза.

Получив от меня хорошенькую затрещину, расцвел, заулыбался:

– Да нет, не надеюсь… Уверен!

Вроде бы конфликт замяли, но неприятный осадок все равно остался…

Это – из наиболее крупных неприятностей.

Хватает и мелких…

Например, есть у мужа кузен, про которого вся родня говорит, что он глупый. Мне довелось это прочувствовать на собственной шкуре.

Пришел он, значит, к нам в гости. Я ему, как положено, предлагаю: мол, чай, кофе, колд дринк?[29] Он говорит – просто холодной воды. Ну, приношу я ему эту воду, подаю стакан… Так он мне потом очень строгое замечание сделал – мол, неправильно я ему воду поднесла, нужно было подать на подносе.

Блин, я чуть не сдохла!!!

Нет, ну я понимаю, когда чай со всякими сладостями – тут без подноса никак, ага. Но когда ОДИН стакан воды! Ладно бы еще несколько стаканов было, для нескольких человек, там еще поднос уместен, но для одного!!! На подносе!!! Из рук моих его, видите ли, не устраивает. Я их, наверное, неделю до этого не мыла, а перед тем как воду подать, еще и унитаз чистила. А он показал мне, понимаешь, как НАДО… Воспитанный нашелся знаток хороших манер…

А что ему самому этих манер еще надо поднабраться, его, видно, никто не просветил! Сам такой бесцеремонный, просто хамло: как вошел, сразу хапнул (без спросу, разумеется) мой мобильный телефон, начал в нем копаться и разглядывать, сбил все настройки, потом вообще отключил его и снова включил, потом два раза ввел неправильный пин-код… и все без моего ведома! Благовоспитанный выискался! На подносе ему все подай-принеси, нашел официантку…

Он когда ушел, я даже немного всплакнула от обиды. Всякое ничтожество меня еще учить будет… Знаю, повод вообще-то пустяковый, но мне было неприятно. Санни долго выпытывал у меня, в чем дело (он при эпизоде с подносом не присутствовал), а когда узнал, рассмеялся и сказал, что я глупенькая, что не стоит обращать внимания на дураков, а в том, что его кузен – дурак, сомневаться не приходится…

И пусть меня назовут мелочной, мстительной тварью, но я теперь принципиально буду подавать ему воду не на подносе, а из рук – может, это отобьет у него охоту приходить к нам в гости вообще. Потому что не нужны мне такие поучения. На мой взгляд, человек, который говорит другому: «Ай-ай-ай, ты нож держишь неправильно и не в той руке!», более невоспитан, чем тот, который этот самый злосчастный нож держит. Вот так…

Раз уж взялась ругаться, то сделаю это оптом.

Я ненавижу людей, которые считают, что все им что-то должны. По определению должны в принципе перманентно, а не по какой-то конкретной объективной причине. Я их готова просто покусать!..

Когда мы с Санни еще не были знакомы, у него снимал комнату парень по имени Джавед. Почему-то он решил, что раз он снимает жилье, то хозяин этого самого жилья теперь считается его лучшим другом, и потому у них не должно быть друг от друга секретов. Санни рассказывал мне, что Джавед за пару лет совместного проживания достал его буквально до печенок. Он вмешивался во все домашние дела, в разговоры Санни с друзьями, в работу, даже в готовку, вроде: «Так, что это вы сегодня приготовили?.. Нет, рыбу я не хочу, подайте мне цыпленка!» Если учесть, что кормежка в договор о найме не входила изначально, я считаю, было просто наглостью со стороны постояльца заявлять практически каждый день:

– А я сегодня у вас поужинаю, неохота в ресторане питаться…

Самое интересное, что Джавед обладал каким-то удивительным умением контактировать с людьми так искусно, что никто и никогда его открыто не ставил на место. Просто не получалось! Если Санни, допустим, мягко намекал, что, мол, со следующего месяца надо освободить помещение, Джавед наивно округлял глаза и заявлял:

– Ты что, куда же это я пойду?! Не-е-е-ет, мне у тебя нравится. Если ты подыщешь мне хорошую недорогую квартиру в этом же районе, то я, так и быть, перееду…

К счастью, пару лет спустя Джавед перебрался в другой город и освободил Санни от своего присутствия.

Но… Как говорится, ИНОГДА ОНИ ВОЗВРАЩАЮТСЯ… Даже если ничто не предвещает беды…

Сегодня вламывается к нам домой (именно вламывается, я другого слова подобрать не могу, ибо я даже не успела до конца открыть дверь, как он по-хозяйски ввалился в квартиру) НЕЧТО, лысенькое и плюгавенькое, вроде как мужеского полу. Мне, естественно, ни «здрасьте», ни хотя бы «можно войти?» не говорит, сразу:

– Где Санни?

– В ванной, – отвечаю я ошарашенно и даже слегка напуганно (мало ли, может, что случилось). – А вы, простите, кто?

НЕЧТО, игнорируя мой вопрос, плюхается на диван, сообщает мне, что оно желало бы сначала испить холодной водицы, а потом можно и чайку. Я, словно под каким-то гипнозом, плетусь на кухню, наливаю ему воды… Приношу…

– Ты Саннина жена, что ли? – спрашивает небрежно.

– Нет, – отвечаю на полном серьезе, – я служанка.

ОНО кивает, то ли принимая мою версию, то ли оценив шутку.

– А я друг Санни, Джавед. Ты не представляешь, какой это человек – Санни. Человечище! Мы же с ним ближе, чем родные братья!

Щас расплачусь просто. Умереть – не встать. ОНО продолжает грузить меня подробностями их прекрасной дружбы, и тут мало-помалу до меня начинает доходить, КТО это. Тот самый Джавед, о котором я так наслышана… Понимаю, что с ним можно не церемониться.

– А чего вас к нам-то занесло? – спрашиваю. – Вы же вроде в Удайпуре живете?

Джавед с гордостью сообщает мне, что у него здесь кое-какие дела, ну и заодно решил повидаться со старым другом, тем более тот никогда не отказывал ему в гостеприимстве… Услышав про гостеприимство, я забеспокоилась – уж не собирается он у нас остановиться?

В это время из ванной вышел муж.

– Дружище!!! – заорал Джавед, вспорхнув с дивана ему навстречу, словно ласточка. Санни инстинктивно отпрыгнул от него метра на два в сторону, но Джавед настиг его в углу и сжал в крепких мужских объятиях.

– Я у тебя поживу несколько дней. Ты рад? Черт побери, мы так давно не виделись, столько всего надо рассказать друг другу! Кстати, – поворачиваясь ко мне, – я чай просил. Я люблю к чаю пакоры[30] с луком и картошкой…

Я чуть не села. Ничего себе, думаю, заявочки! Это мне что, сейчас надо бежать на кухню, специально для него замешивать и готовить пакоры??? С луком и с картошкой??? А морда не треснет, как говаривала одна моя знакомая…

К мужу наконец вернулся дар речи – ну, по крайней мере, какое-то подобие речи.

– Э-э-э, – говорит, – это ты хочешь жить здесь, что ли?

– Ну да, – сияя, как начищенный пятак, отвечает Джавед, – я же сказал, ты что, не понял?

– Э-э-э, – продолжает мычать Санни, – но я же… как бы это сказать… женат!

– Очень женат! – мрачно подтверждаю я.

– Ну и что? – непонимающе переспрашивает Джавед.

– Э-э-э, – мучается мой муженек, – ну, так ведь это значит, я теперь как бы не один живу…

– А с кем? – наивно спрашивает Джавед.

– С женой, то есть со мной, – ласково подсказываю я (может, и вправду поверил, что я служанка, – с него станется).

– И что с того? У вас же две комнаты! – невозмутимо отзывается Джавед.

Вот тут, товарищи, я взбесилась. «Две комнаты» – это что, значит, теперь можно к нам вселяться и жить, когда вздумается? Нет, ну я понимаю, еще бы кто близкий приехал, родственники там, братья-сестры… Или какой-то экстренный случай… Но кто-то практически вообще со стороны, да еще и на неопределенный срок! Мне как-то не улыбается перспектива поселения у нас в доме совершенно постороннего человека. В большой комнате его устроить – так это ни телик посмотреть толком, ни за компом посидеть нельзя будет… А в спальне… Ну, извините, во-первых, я не могу себе представить, что придется уступить кому-то нашу кровать, а во-вторых, лишний раз в ванную-туалет не зайдешь, постесняешься! Да и вообще, простите, в одних трусах (а то и без оных) по квартире уже не побегаешь! Я так не хочу! Нету моего согласия! А-а-а-а-а!!!

Полная мрачных раздумий, я приготовила всем чай.

– Что там мои пакоры? – ненавязчиво напомнил мне Джавед.

– Не знаю, что там с ВАШИМИ пакорами, а у НАС сегодня в меню их не предвидится, – ответила я с наивной физиономией. – Если только вы за картошкой сгоняете… У нас она как раз на исходе.

Санни поперхнулся чаем, но промолчал, хотя, видимо, был в шоке от моих слов. Вот не умеет он этому типу ответить как следует, не умеет! Может, тот его и вправду гипнотизирует? Да нет, скорее уж, муж просто слишком застенчивый… Я поняла, что придется самой спасать ситуацию. Не в моих правилах вообще-то хамить людям, я человек по жизни очень мягкий, но с некоторых пор научилась отваживать ненужных людей, стала жестче…

– А я вот женюсь скоро, друг, представляешь? – счастливо сообщил моему мужу Джавед.

– Поздравляю! – влезла я с невинным видом. – Это у вас второй брак?

Он вытаращил на меня глаза:

– Почему – второй?

– Ну, в вашем возрасте уже обычно, как минимум, троих детей воспитывают… – отвечаю и при этом улыбаюсь так нежно, что не придерешься: вроде бы и схамила, а вроде бы и нет…

– В каком таком «моем» возрасте? – забеспокоился он.

– Ну, вам же уже исполнилось сорок? – наивно спросила я.

Санни незаметно наступил мне под столом на ногу и громко сказал:

– Ну что ты, Джули, ему всего-то тридцать лет!

– Извините, – потупив глазки и приняв раскаивающийся вид, смиренно произнесла я, – это, наверное, мне так показалось из-за вашей лысины…

Санни был готов провалиться сквозь землю. Я понимала, что он меня потом либо убьет, либо… будет благодарен до смерти, что я избавила его от присутствия этого сокровища.

– Ну, тридцать лет – тоже немало, – храбро продолжаю я. – Чего ж затянули-то со свадьбой?

Джавед, оправившись от шока, начал со всей серьезностью объяснять мне, что, мол, его мама предъявляла к каждой потенциальной невестке кучу требований. Она должна обладать красотой, умом, порядочностью, богатством, быть из благородной семьи, хорошо готовить и вести хозяйство, иметь покладистый характер и так далее, так далее, так далее… Примерно на середине этого списка я заскучала, ибо поняла, что такой девушки, которую он мне сейчас описывает, не существует в природе. Либо она существует, но давно уже замужем, так как перестала ждать прекрасного принца в лице Джаведа.

– И что? – заинтересовался мой муж. – Ты нашел такую девушку, которая устроила твою маму?

– Нет, – покачал головой Джавед, – но мама умерла, поэтому я выбрал невесту сам…

Мне начинало это все уже порядком надоедать, поэтому я хлопнула себя по лбу, якобы вспомнив что-то важное, и завопила, обращаясь к Санни:

– Да! Нам же сегодня надо на Садар-базар!

Вообще-то мы действительно собирались на Садар-базар – выбирать мне материю на новый шальвар-камиз… Но только это стояло у нас в планах на субботу, а не на сегодня. Однако муж мгновенно подхватил:

– Да-да-да! И как это я забыл, нужно ехать, пока не поздно!

– На Садар-базар? – деловито переспросил Джавед. – Я с вами, мне как раз нужно кое-что купить… Вот удачно, что вы меня довезете, на рикшу тратиться не придется!

– Извини, дружище, – озабоченно сказал Санни, – ничего не получится, мы поедем на мотоцикле, а на обратном пути у нас с собой будет слишком много вещей… Так что мы не сможем тебя довезти.

– И вообще, – подхватила я, – потом нам надо заехать к дяде, мы сто лет как ему пообещали!

– Точно, – обрадовался Санни. – Так что, Джавед, ты прости, но мы с тобой сейчас попрощаемся…

– Во сколько вы появитесь? – немного расстроенный, уточнил Джавед. – Мне ночевать-то когда приходить?

Санни замешкался на секунду, но я – наглеть – так наглеть! – ответила с грустью:

– Ой, забыла предупредить… Мы же, наверное, у дяди в доме и останемся… А то обратно ехать придется слишком поздно…

Джавед некоторое время помолчал, лихорадочно поскрипел извилинами, а затем уточнил:

– У меня складывается такое впечатление, что вы не хотите, чтобы я у вас жил?

Поразительная догадливость!.. Наше молчание было красноречивее любого ответа.

Джавед с оскорбленным видом поднялся с дивана и гордо удалился, бормоча что-то себе под нос о том, как дешева нынче дружба и что он к нам со всей душой, а мы, такие-сякие…

Некоторое время мы с Санни сидели молча.

– Неудобно как-то получилось… – наконец смущенно пробормотал он, взглянув на меня. – Человека обидели…

– Неудобно?! – разозлилась я. – Да почему, в конце концов, мы должны испытывать неловкость оттого, что отказали балбесу, который своим присутствием доставлял неудобства НАМ?!

И в самом деле, что за дурацкое свойство человеческой натуры – чувствовать свою вину, отказывая человеку, который тебе же пытается сесть на шею?..

– Да, но… – Он подумал. – Как ты ему залепила-то, про второй брак…

Мы переглянулись… и принялись хохотать на весь дом!

«Русская красавица отдала свое сердце индийскому бизнесмену»

Да-да, вот так: «Русская красавица отдала свое сердце индийскому бизнесмену», ни больше ни меньше!

Именно под таким заголовком вышла заметка в сегодняшней газете. Заметка о нас с Санни. Итак, мы снова – ЗВЕЗДЫ!!! Вернее, я – снова, а Санни в первый раз. Обхохотаться можно!

Как дело было, короче…

Вчера мы с Санни поехали в загс – чтобы наконец-то забрать свидетельство о браке. Никак не могли его получить, ага. То есть оно было готово, но, как это полагается в Индии, нам вечно что-то мешало. То загс был закрыт, то там шла подготовка к выборам и все были заняты, то нужный нам чиновник заболел, то праздник, то выходной, то кто-то умер… В общем, узнаю старую добрую Индию! Много зря потраченного времени, много ожидания, много тупости, много нервотрепки, много писанины и совсем мало дела. Да, кстати, чтобы просто ПОЛУЧИТЬ эту одну-единственную бумажку, от нас потребовали три совместные фотографии, полный набор привезенных мною из России документов, а также присутствие всех четырех свидетелей!!! Я валяюсь…

Итак, вчера в полном составе (я, Санни, наши свидетели) мы сидели в этом идиотском загсе и ожидали, когда нас соизволят принять. Незаметно пролетело три часа…

Мой любимый братец «бхай-джан» подошел к стене, где висело «расписание брачующихся», отлистал его на январь, нашел нашу с Санни фотографию и начал ее отдирать.

– Ты спятил, мой уважаемый брат? – со всей почтительностью высказалась я.

– Как старший брат, я против того, чтобы на тебя пялились посторонние мужчины, – хмуро ответил он. – Свадьба-то уже состоялась… Чего тебе тут висеть, светиться?

Кстати, по поводу «посторонних мужчин»: я заметила, что какой-то молодой человек вот уже минут сорок не спускал с меня пристального взгляда… Он прохаживался неподалеку от нашей компании и то и дело бросал на меня пламенные взоры – то открыто, то исподтишка. Иногда, делая вид, что просто гуляет, медленно шествовал мимо нас, а затем оглядывался и снова откровенно изучал меня с ног до головы. Конечно, к таким взглядам я в Индии уже привыкла, но этот почему-то особо раздражал.

К сожалению, это было замечено не только мной, но и моим мужем. Обычно он нормально реагирует, когда на меня оборачиваются прохожие, даже гордится, но тут гляжу – завелся.

– В чем дело? – грозно спросил он у незнакомца.

– Ни в чем, – торопливо ответил тот.

– А чего ты уставился?

– Понимаете, я журналист, – сказал он. – Очень хотелось бы написать о вас… Вы такая прекрасная пара! У вас, наверное, очень красивая история? Расскажите, как вы познакомились! Можно сделать с вами интервью? С вами и вашей женой?

– Никаких интервью, – хмуро ответил Санни. Разумеется, он не поверил этому типу ни капельки (как и я, впрочем) – решил, что тот просто придумал объяснение, якобы он журналист, чтобы по морде не схлопотать.

– А можно мне вас сфотографировать?

– Никаких фотографий, – еще более хмуро ответил Санни.

Неизвестно, к чему бы привел этот увлекательнейший диалог, но тут нас наконец-то вызвали в приемную к нужному нам чиновнику.

Когда, получив свидетельство о браке, мы все вышли из кабинета, того подозрительного типа видно уже не было. Зная характер своего благоверного, я вздохнула с облегчением.

А сегодня утром (как всегда, нас известили соседи) в утренних газетах вышла публикация о нашей с Санни свадьбе!!! Тот человек и в самом деле был репортером (надо же, уже второй раз прокалываюсь, не могу распознать своих коллег!). Поскольку от нас он никаких сведений не добился, то пошел обходным путем – обратился к работникам загса. Те, благоговея перед представителем прессы, тут же выдали ему все наши бумаги, чтобы он с ними ознакомился и на основании этого настрочил статейку. Господи, глупые работники загса даже дали этому репортеришке фотографию – ту самую, которая фигурирует на всех наших с Санни официальных документах. Этот ужасный снимок, где у меня немытая башка и мятая футболка (не была готова к съемке), теперь опубликован в газете, и все его видят!!! Хороша «русская красавица», ничего не скажешь…

Когда Санни вслух зачитывал мне статью (переводя с хинди на английский), я хохотала до икоты. Поскольку журналист обладал весьма скудной информацией о нас (фотография, фамилия-имя-отчество, национальность, дата рождения), а ему нужна была КРАСИВАЯ ИСТОРИЯ ЛЮБВИ, то все остальные факты он просто придумал сам!

Оказывается, познакомились мы с Санни месяц назад (ага, умудрившись при этом пожениться полтора месяца назад). Оказывается, вся моя семья в полном составе приезжала на свадьбу (ну надо же, а я, кроме мамы, никого и не заметила). В общем, много всякой чуши и розовых соплей и пустословия на тему: «Две нации, две семьи, две культуры, два сердца слились воедино!..»

Отсмеявшись, я предложила Санни подать на этого репортеришку в суд.

– Ну, зачем же сразу в суд… – мягко ответил мой любимый. – Встречу – убью! И будет с него…

И это все о ней…

Девочки в основном рассказывают о своих отношениях со свекровью – еще бы, какая благодатная тема, куда богаче, чем, допустим, отношения зятя и тещи, хоть последние и чаще становятся героями анекдотов. Я же лишена такого счастья (или несчастья?), поскольку родители моего мужа живут в другом городе; но есть в семье мужа человек, который, несомненно, исполняет в моей жизни роль полноценной свекрови. Это старшая сестра мужа, хорошо знакомая вам Гульназ. Как я уже ранее упоминала, Санни жил вместе с ней с пятнадцати лет, поэтому, думаю, в глубине души он для нее является, скорее, не младшим братишкой, а старшим сыночком. Отношение у нее к нему такое… материнское, что ли.

Собственно, Гульназ была первой из родственников, кто одобрил меня в качестве потенциальной жены для Санни, хотя до этого она категорично отвергла предложения нескольких индийских семей – мол, давайте поженим вашего братика и нашу доченьку… Уж не знаю, что она во мне нашла, да еще и с первого взгляда: она же меня совсем не знала, к тому же известно предвзятое отношение индийцев к иностранцам, у которых «нет никаких семейных ценностей», – а только после первой же нашей встречи она сказала брату:

– Вот на ЭТОЙ девушке ты должен жениться!

Как вы уже знаете, мы живем по соседству – достаточно близко, чтобы постоянно ощущать присутствие друг друга, но и одновременно на расстоянии, чтобы не успеть примелькаться и начать конфликтовать. Мы с Санни обитаем в квартире на втором этаже двухэтажного дома, Гульназ с мужем и сыном – в квартире как раз под нами. Честное слово, когда Гульназ поднимается по лестнице, я могу узнать ее шаги из десятков других!

Сейчас мне смешно об этом вспоминать, но первое время я ужасно стеснялась своей золовки. Сидела как дурочка в углу комнаты и не знала, куда деваться от неловкости – о чем говорить, что спрашивать… Тем более с моим тогдашним уровнем хинди и ее практическим отсутствием познаний в английском…

Могла ли я предположить тогда, в самом начале нашего знакомства, что мы станем с ней такими подружками, как сейчас?.. Что мы будем вместе готовить на маленькой кухоньке (тесной, как все кухни в Индии – здесь же не едят на кухне, а только готовят), она станет учить меня всем премудростями непростой индийской кулинарии, а в перерывах между стряпней мы будем готовить ласси или манговый шейк на двоих и с удовольствием поглощать?.. Что мы будем дурачиться, брызгать друг на дружку водой, отстукивать музыкальные ритмы на кастрюлях и тарелках, распевать песни во весь голос, строить рожицы друг другу?.. Что она доверительным шепотом будет рассказывать мне о своих родах и интересоваться нашей с Санни интимной жизнью?.. Что она будет заучивать смешные стишки на русском языке и затем декламировать их вместе со мной?.. Тогда я сочла бы это чуть ли не святотатством – Гульназ мне казалась такой… недосягаемой, такой уважаемой матроной!

А еще она обожает меня наряжать! Может, подсознательно ей всегда хотелось иметь, помимо сына, еще и дочку, вот она со мной так и нянчится? Свитера мне вяжет, дарит браслеты, примеряет на меня свои праздничные сари и украшения «на выход», а потом смотрит на меня, восхищенно всплескивает руками, кидается обнимать и целовать… Вот на днях одела меня в свое любимое красное сари, и так я ей в этом виде понравилась, что она даже помчалась за фотоаппаратом, чтобы увековечить мою неземную красоту!

– Она любит тебя больше, чем меня, – ревниво заметил как-то Санни.

Тогда я приняла его слова за шутку, а теперь начинаю задумываться об этом всерьез. Во всяком случае, она всегда на моей стороне: даже когда мы с Санни дуемся друг на друга, она за меня готова ему глотку перегрызть, пусть он только как-нибудь не так на меня посмотрит!..

Разумеется, иногда она меня раздражает. Когда не вовремя приходит, когда начинает распевать песни, в то время как у меня жутко болит голова, когда пытается хозяйничать у нас в доме, когда очень предсказуемо и плоско шутит, в то время как я совсем не расположена к шуткам…

Вот, например, из недавнего. Сидели мы в гостях у Санниного друга – я, мой муж и Гульназ. Жена друга была беременна на седьмом месяце и потому постоянно плотно куталась в дупатту. Гульназ же бесцеремонно сдернула с нее эту самую дупатту и показала мне ее живот – смотри, мол, Джули, «гуд ньюз»![31] Положим, про «гуд ньюз» я и без нее знала, это давно уже не новость, и незачем мне было так наглядно это демонстрировать… А вот по отношению к девушке это было, по-моему, хамством. Я бы загрызла за такое!!! Пусть только сунется кто-нибудь когда-нибудь к моему животу!

Или вот что еще меня бесит. Когда мы все вместе ужинаем, она частенько бесцеремонно залезает в мою тарелку (спасибо хоть ложкой, а не руками) и начинает заботливо выбирать оттуда кости или, допустим, горошинки черного перца. Я что, совсем тупая? Сама не соображаю, что съедобно, а что нет?! Хотя понимаю, что она это делает от чистого сердца, из глубокой личной симпатии и душевной привязанности…

Но такое, я думаю, случается в любой семье – мелкие разногласия и недопонимания… А в целом… Да, теперь я это могу сказать совершенно осознанно – я очень люблю свою золовку, «Гульназ-баджи», как я ее называю. Я ее ЛЮБЛЮ!

Порой она выкидывает такие шуточки, что Петросяну давно пора сбежать на пенсию. С ее чувством юмора по ней давно «Аншлаг» плачет!

Раньше у нее был фирменный прикол – стучать в дверь и на мой вопрос «Кто там?» отвечать:

– Санни!

Очень смешно. Особенно каждый день в течение месяца.

Теперь у нее свежая «фишечка», которой она меня радует вот уже неделю: когда я открываю ей дверь, она стоит на пороге с закрытыми глазами – вроде как слепая, шарит вокруг себя руками и спрашивает:

– Это кто, Джули?..

Потрясающе весело. Иногда, честное слово, застрелить ее готова – жаль, ружья нет… Да и в тюрьму, наверное, посадят, а индийские тюрьмы меня как-то не прельщают…

Зато весело с Гульназ – это точно. Она очень любит разыгрывать людей по телефону – звонят ей, допустим, родственники из Гуджарата, она спрашивает:

– Хотите поговорить с Джули?

– Да, – отвечают.

Так она с ними начинает разговаривать «моим» голосом. Такую ерунду несет, мне просто страшно становится – вдруг они подумают, что это и вправду я… Да я провалиться сквозь землю готова, всегда вырываю у нее трубку из рук и ору, что это была не я!

Она вообще жутко непосредственна… Ей тридцать семь, но в душе, по-моему, она так и осталась четырнадцатилетней девчонкой. На днях ее муж брился, и у него закончился крем для бритья. Он попросил Гульназ сбегать к нам, попросить у Санни немного. Так она прибежала, заскакивает в ванную, хватает тюбик и со словами: «Джули, можно я тут у вас немного побреюсь?» – начинает выдавливать крем себе на ладонь… Я чуть не сдохла!..

Подруги мне сказали, что лучше пусть она шутит, чем козни строит – о да, я это понимаю и ценю! Я вообще жутко судьбе благодарна за то, что вся родня мужа меня действительно, не побоюсь этого слова, любит (тьфу-тьфу-тьфу)…

Чуть потише, пожалуйста!

Что меня бесит (по-настоящему бесит, а не просто изредка раздражает) в индийцах? Не в конкретных людях, а во всей нации в целом? То, как они орут. Боже, КАК они орут!!! Ладно, бог с ними, с уличными торговцами и зазывалами, которые начинают бродить по дворам с шести утра и будить весь честной народ своими завываниями.

(Ей-богу, визжат так, как будто их только что паровоз переехал… Я первое время пугалась их воплей, думала, что-то стряслось, а оказывается – просто молоко, овощи или фрукты предлагают купить.) Но как орут индийцы в повседневной жизни!.. Вот общаешься с человеком тет-а-тет – вполне себе вменяемый мужчина (или женщина). Но стоит собраться вместе хотя бы двум индийцам – все, прощайте, покой и тишина! Начинается кошмар: орут, размахивают руками, ржут, как кони, слюной брызжут – светская беседа…

Несколько раз я пыталась осторожно выяснить – а почему, собственно, нельзя те же самые вопросы обсудить спокойным голосом? По-моему, меня просто не поняли… Вот и приходится, находясь в компании индийцев, направлять все усилия на то, чтобы не оглохнуть. Потому что орут все разом, и стоит такой гвалт, что диву даешься – как они в принципе умудряются понимать друг друга в таком адском шуме?!

Кто-то из моих российских друзей высказался по этому поводу – мол, это все от недостатка воспитания, только малообразованные индийцы так делают. Ха! Ничего подобного! Орут и академики, и доктора, и учителя, и даже президент! Причем орут всегда, везде и по любому поводу.

Эпизод из жизни: мы с мужем сидим дома, у себя на втором этаже. Во двор выходит Гульназ. Что-то ей вдруг от Санни понадобилось. Она начинает орать снизу как зарезанная:

– Бра-а-ат!.. Бра-а-ат!.. БРА-А-АТ!!!

Муж, продолжая преспокойно сидеть в кресле, орет ей в ответ из дома:

– ЧТО?!

– Я У ВАС ДОМА, СЛУЧАЙНО, СВОЮ ШАЛЬ НЕ ОСТАВИЛА?! – ну, к примеру…

– НЕ-Е-ЕТ!!!

Выйти на балкон и поговорить спокойно, не повышая голоса, видно, не судьба. Все равно будут орать. Они привыкли…

Или вот еще пример. Допустим, вы сидите дома, и в это время раздается стук в дверь. Что вы сделаете? В абсолютном большинстве случаев подойдете к двери и спросите: «Кто там?» (или посмотрите в глазок). А что делают индийцы в таком случае? Они начинают орать «Кто там?» еще ДО ТОГО, как подойдут к двери!

Стук в дверь. Индиец орет из кухни, или из ванной, или из самой дальней комнаты:

– КТО ТАМ?!!

Пришедший с готовностью орет в ответ:

– Это я, ваш брат (сват, сваха, почтальон Печкин – принес заметку про вашего мальчика)!!!

И только ПОСЛЕ ЭТОГО типичный житель Индии не спеша закончит свои дела, которыми он до этого был занят, и пойдет открывать дверь. Благодаря этой милой привычке орать возле входной двери я всегда в курсе, кто приходит в гости к нашим соседям. Правда, они тоже в курсе, кто приходит к нам…

Вот еще яркий пример. В доме у нас нет мусоропровода, и помойки во дворе – тоже. Каждое утро по домам ходят мусорщики (принадлежащие, как правило, к одной из низших каст Индии) и забирают весь накопившийся мусор. К нам домой за мусором всегда приходит девчонка лет четырнадцати. Смешная такая, очень меня боится почему-то. Ну, так вот… Все бы ничего, но у этой девочки есть отвратительная манера являться с утра пораньше и… что делать? Правильно – орать! Вот представьте – спите вы сладким сном, горя не знаете, и вдруг в дверь начинают барабанить кулаком (или ногой?) изо всей силы и верещать на всю ивановскую:

– Мусор!!! Мусор!!! Давайте мне ваш мусор!!!

После таких воплей очень сложно не скатиться кубарем с кровати в холодном поту. Так и инфаркт заработать недолго… Ну ладно, я понимаю, у нее рабочий день «с ранья» (ох, нравится мне это выражение!) начинается. Но зачем трубить спозаранку, как бешеный слон? Достаточно просто постучать в дверь…

А иногда случается так, что мусора у нас нет. Просто нет. Ну, не накопили полное ведро за сутки, не такие мы уж и свиньи… Тогда мы дверь этой девочке не открываем, продолжаем спать. Вернее, пытаемся продолжить… Так она просто берет нас измором!!! Начинает долбить в дверь, как кузнец по наковальне, и призывно верещать:

– Мусор!!! Мне нужен ваш мусор!!! Мусор!!!

Нет бы сообразить – раз мы не открываем, значит, мы ее сегодня не хотим…

После пяти минут такого издевательства муж вступает с ней в диалог. Лежит в постели, глаза закрыты, и орет ей из комнаты:

– Мусора сегодня нет!!!

– Что?!!

– МУСОРА НЕТ!!!

После такой боевой переклички, ей-богу, весь сон слетает…

Эта наша «мусорная девочка» – какая-то форменная идиотка. Бесит порой ужасно! Я понимаю, конечно, что бедняжку нужно скорее пожалеть, чем осуждать: она вынуждена с детства работать, заниматься таким грязным в буквальном смысле делом – мусор по домам собирать… Но мозгов у нее нет, определенно. Вот и доводит регулярно меня и мужа до белого каления. Санни, кстати, уже неоднократно делал ей строгое внушение: мол, ты по утрам-то не визжи, как недорезанный поросенок, и не выламывай нам дверь. Стукни один раз, этого достаточно: если мусор есть – мы откроем дверь и все тебе отдадим, если мусора нет – мы не откроем, а ты оставь нас в покое и продолжай заниматься своим делом, поняла?.. Куда там – поняла она, ага, как же!.. По-прежнему долбится до последнего, если мы ей не открываем, и не дает поспать с утра пораньше. В конце концов нервы у нас не выдерживают, Санни распахивает дверь и грозно вопрошает:

– Ну чего тебе?! Сказано же – раз не открываем, значит, мусора нет сегодня!

– Ну, я думала – может, вы не слышите…

Хорошо, решили мы с мужем делать так – выставлять на ночь мусорные пакеты за дверь, пусть она по утрам их забирает и к нам в дверь вообще не стучится. Сказано – сделано, оставили пакеты под дверью. На следующее утро, по старой доброй традиции, эта курица безмозглая стала колотить в дверь и орать, чтобы мы отдали ей мусор. Ей-богу, было сильное желание взять ее за шкирку и ткнуть носом в тот самый мусор, который мы для нее приготовили и который она так жаждала заполучить.

– Ну, я думала – может, у вас дома еще мусор есть… – говорит.

Санни, судя по выражению его лица, собирался сказать ей несколько выражений, близких к непечатным. Но сдержался.

– Деточка, – говорит он, – вот мусорные пакетики стоят у нашей дверки. Взяла их – молча! – и чапай отсюда! И вообще, забудь, что это такое – стучать к нам…

Разумеется, на следующее утро раздалась долбежка в дверь.

– Вот скажи мне, ты дура или как? – ласково поинтересовался Санни. – Тебе же стучать было не велено, надо было просто взять пакеты и плюхать отсюда прочь!

– Но сегодня же нет пакетов…

– Значит, и мусора сегодня тоже нет!!! – рявкнул Санни.

– Ну, я думала – может, вы забыли положить…

Тупица, что с нее возьмешь!..

А вчера вечером мы положили для нее мусорный пакет у двери – так она его вообще не забрала, оставила стоять у двери, хотя сама приходила, по свидетельству соседей. Ох и овца…

Однако я отвлеклась. Я не про мусор, а про шум. Главное, ничего тут изменить я не могу – индийцы с детства так орать приучены, их уже не переделать. Правда, в последнее время муж стал отключать на ночь звук у своего мобильника, и, если ему звонит кто-нибудь часиков в семь утра, он тактично уходит с телефоном в другую комнату, но это – такая капля в море!..

Зато каждый индиец обладает завидной способностью спать при любом уровне шума, даже если над ухом у него пролетит реактивный самолет… В комнате, где есть спящий человек, никто из присутствующих не понизит голоса, так же будут орать: все равно спящий не проснется до тех пор, пока сам этого не захочет. Помнится, всякий раз, когда я, придя к кому-нибудь домой, видела спящего ребенка, я начинала разговаривать шепотом, так все смотрели на меня как на полоумную – мол, чего это она, а?.. Ребенку-то безразлично… Эх, мне бы вот так научиться!.. Или это – врожденное?..

Именно из-за того, что я вынуждена обитать в вечном шуме, я стала очень плохо высыпаться. Дело еще и в том, что индийцы – извращенцы в плане сна, все до единого. По крайней мере, те, с кем я общаюсь.

Всем известно, что существует деление людей на «сов» и «жаворонков». Вот я, например, патологическая «сова». Мне очень трудно проснуться ранним утром. Зато не спать до двух, трех, а то и четырех часов утра, да что там, вообще провести всю ночь без сна – для меня абсолютно не проблема, только дайте потом отоспаться хотя бы до обеда.

Индийцы же… Индийцы, чтоб их!.. Рано они не ложатся, это уж точно. У них только ужин может быть в десять-одиннадцать часов вечера, поэтому укладываются всегда сильно за полночь (у мужа есть парочка друзей, которые любят заглянуть к нам домой «на чашечку чая» после одиннадцати ночи). А просыпаются на следующее утро в шесть или в семь часов, и им этого хватает!

Мы с мужем обычно раньше двух часов не засыпаем, так хоть бы раз нам дали поспать часов до девяти!!! Ага, щас прям!.. Я сейчас даже не про «мусорную девочку», бог с ней, не мое дело менять ее устоявшийся рабочий график. Но остальные!..

Вот, например, соседи. Отношения у нас с ними дружеские: мы частенько, встречаясь на лестнице, останавливаемся и болтаем о том о сем, можем одолжить друг другу сахар, стакан молока или еще какую-нибудь мелочь.

Но для меня абсолютно непостижима другая индийско-соседская черта – они как будто понятия не имеют, что у нас вообще-то может быть своя личная жизнь и их неожиданные визиты в восемь утра или попытки забить гвоздь у себя в квартире в час ночи нами с мужем, мягко говоря, не приветствуются.

Если же в тот момент, когда соседи решили нанести нам визит, мы с мужем позволяем себе СПАТЬ (это в восемь утра-то – да мы вообще обнаглели!), они возьмут нашу дверь штурмом. Они не удовлетворятся тем, что мы не открываем. («Молчите, молчите, мы все равно знаем, что вы дома!») Они будут стучать до тех пор, пока мы, проклиная все на свете (какой уж тут сон!), волей-неволей не откроем! И ведь приходят за каким-нибудь пустяком, спросить что-нибудь вроде: «Как ты думаешь, кто победит на выборах?»

Как-то раз я не потрудилась даже принять счастливый вид, открыв дверь соседке, которая пришла ко мне только за тем, чтобы выяснить, цитирую: «Казахстан все еще принадлежит России или уже нет?» Вот, одолела с утра страсть к географии… Получив ответ на свой вопрос и созерцая мою заспанно-недовольную физиономию, она недоуменно и едва ли не с ужасом вопросила:

– А ты что, СПАЛА?

Ибо на часах была уже половина девятого, и, значит, само собой разумеется, спать я ни в коем случае не имела права.

Сначала я еще думала, что как-то смогу с этим справиться. Надеялась, что рано или поздно приучу всех знакомых и друзей не беспокоить меня спозаранку, ибо «с ранья» я страшный человек! Не только физически, но и морально. Но я поняла, что это безнадежно, когда однажды в шестом часу утра услышала на улице звонкие детские голоса.

– Им же в школу к восьми, – пробормотала я сквозь сон с удивлением, – что они так рано во дворе делают?

– Так они специально встали пораньше, чтобы часок перед школой успеть поиграть в крикет, – ответил муж.

И я поняла: ЭТУ СТРАНУ НЕ ПЕРЕДЕЛАТЬ…

Калейдоскоп повседневностей

…Недавно ездили покупать мне браслеты – специально под новый наряд (на празднике Ид буду блистать в таком оранжевом, сверкающем, роскошном, и сражать всех наповал своею неземною красою).

В магазине чуть было не влюбилась в продавца. Товарищи, это ТАКОЙ ПАРЕНЬ!!! Тако-о-ой!.. Нет, вы не подумайте, что я превращаюсь в идиотку Марию Арбатову, для которой все индийцы поголовно – красавцы, а все индианки – красавицы. Я все-таки отделяю зерна от плевел, уроды в Индии тоже встречаются. Равно как и симпатяги. Но я сейчас конкретно о том парнишке-продавце…

На его месте я давно бы оставила это неблагодарное занятие – торговлю браслетами – и со всех ног ломанулась бы в Мумбаи, в Болливуд, чтобы сниматься в самых хитовых фильмах в ролях героев-любовников! Такая внешность, просто слюнки текут! Белозубая улыбка, роскошные волосы, лучистые глаза, ямочка на щеке и, самое главное, совершенно нетемнокожий! А манеры какие: такой галантный, такой вежливый и обходительный!

В общем, я была влюблена в него целых полчаса, что мы провели в магазине. К счастью, рядом находился муж, который для меня, несомненно, в миллион раз прекраснее этого симпатяги… Это и не дало мне окончательно потерять голову.

Об одном жалею – постеснялась его сфотографировать… Дурища!

Последовавший за тем праздник не прошел для меня незамеченным (видимо, Бог наказал меня за мои прелюбодейские мысли). Ударил по печени… Нет, не в смысле – перепила до белой горячки, я же в Индии трезвенница стала просто невероятная. А в смысле переела: печень болит от обилия жареного, жирного и масляного. Представьте сами: все эти пакоры, папад, бриани, кебабы – ну все же, абсолютно все на масле!!!

Короче, вот итог месяца Рамадан и последующего за ним праздника Ид: два дня я полудохлой тушкой провалялась в постели с ноутбуком на коленях, изредка совершая набеги (простите, простите) в туалет, ибо мутило просто невыносимо. За два дня не съела ни крошки. Только пила воду и жалобным голосом пророчила себе скорую смерть.

Муж, конечно, суетился – бегал в аптеку за лекарствами, поил с ложечки, размешивал для меня всевозможные порошки, покупал свежевыжатые соки…

В конце концов я почувстовала себя лучше и позволила ему вечером ненадолго отлучиться на работу. Ну, дела-то надо делать! Решила в его отсутствие принять душик прохладненький. Сказано – сделано, освежилась на славу… Вроде даже и полегчало.

Напевая, выхожу из ванной комнаты и направляюсь к балкону, чтобы повесить там мокрое полотенце… Открываю дверь, выхожу на балкон и… В ТЕМНОТЕ ВИЖУ РЯДОМ С СОБОЙ СИЛУЭТ КАКОГО-ТО МУЖЧИНЫ!!!

Я не знаю, что бы вы сделали на моем месте. Возможно, принялись бы отмахиваться от незнакомца мокрым полотенцем. Возможно, рванули бы обратно в комнату и заперли за собой дверь…

Что касается меня, то я попросту заорала. Ну, согласитесь – не каждый день на вашем балконе объявляются какие-то подозрительные личности. В лучшем случае – обезьяны…

Мужчина шагнул ко мне, и, еще не прекратив орать, я уже поняла, что это – мой муж!!!

– Ты что тут делаешь?! – спрашиваю я потрясенно. Смотрю – а на нем лица нет, аж трясется весь. Схватил меня за плечи, говорит:

– Ты почему дверь не открывала??? Я стучал, стучал…

Оказывается, он что-то забыл дома и с полпути решил вернуться. Ключа у него не было, и он постучал, разумно полагая, что я больная, из дому никуда не денусь и потому должна открыть. Я же преспокойно кайфовала в ванной и стука не слышала… Он попробовал мне позвонить – но сотовый был поставлен на «вибро» и вообще находился в другой комнате… Короче, муж пережил чуть ли не самые страшные мгновения в своей жизни… Он вообразил, что со мной случилось что-то совершенно ужасное, что я либо сознание потеряла и теперь лежу одна, беспомощная, либо вообще копытца откинула.

Вот он и решил… пробраться домой через балкон! Что, к слову, является занятием рискованным и трудным, несмотря на всего-то второй этаж, потому что сорваться и упасть очень легко…

– Дурочка, дурочка, дурочка, – говорит он мне, а сам дрожит весь, – и почему ты мобильник с собой в ванную не берешь?!

Обнялись и разревелись как дураки – я за него испугалась, а он за меня…

Идиеты…

… А однажды к нам во двор приходил заклинатель змей. С коброй. Ребятишек набежало!.. Столпились вокруг него, стоят, глазеют, а он знай себе на дудке играет! Змея у него, конечно, какая-то полудохлая, даром что кобра. Подозреваю, что у нее и зубы ядовитые удалены. Но детишкам все равно нравится – пищат от восторга и ужаса одновременно.

Я сфотографировала пару раз это зрелище прямо с балкона. Заклинатель меня заметил, удивился безмерно. Должно быть, белая иностранка (в джинсах, с мокрыми волосами и с фотоаппаратом) на балконе индийского дома – это более экзотично и необычно, чем кобра… Принялся махать мне руками, трясти в воздухе своей змеюкой (бедная!) и вопить:

– Снэйк, снэйк![32] Кобра, мэм!..

Дети наперебой доложили «чародею», кто я такая и что здесь делаю. Тот проникся ко мне уважением и показал знаками – мол, не желаете ли спуститься, мадам, я вам разрешу со своей змейкой поиграть, пусть она у вас на шее повисит!

Я вежливо отказалась от столь заманчивого предложения.

Дура?..

… А еще мне посчастливилось понаблюдать воочию, как индусы справляют свой знаменитый праздник Холи! Праздник, знакомый, пожалуй, каждому любителю индийского кино, потому что он был показан в невероятном множестве фильмов!

Суть праздника? Он символизирует приход весны. Этакий весенний фестиваль. Молодежь – парни и девушки – собираются в группы, танцуют, поют и… обсыпают друг друга разноцветным порошком (сухой краской) либо обливают разноцветной водой. Страх, как весело!..

Правда, муж сказал мне, что абсолютно ничего веселого в этом нет, а вот неудобств – сколько угодно, потому что эта краска очень трудно смывается с тела и еще сложнее отстирывается с одежды (ну вот, разбитые иллюзии…). И что на фестиваль Холи лучше смотреть издалека, чем участвовать – иначе извазюкаешься как свинья! Причем народу будет безразлично, во что ты одета – в простенькое ли сари, в дорогой ли наряд… Закидают краской и разрешения не спросят, даже если ты будешь вопить, что тебя нельзя пачкаться… Слезы и мольбы не действуют, все равно тебя «разукрасят», они имеют на это официальное право – праздник-то государственный… Поэтому, если хочешь оставаться чистой, сиди дома! К такому гениальному выводу я пришла.

В этот день не работает ни один магазин, ни одна лавочка – продавцы опасаются, что веселые любители Холи перепачкают весь товар!

У нас в районе праздновать начали еще накануне вечером – музыка и танцы всю ночь напролет… В пять утра праздник был уже в самом разгаре!

Часов в десять мы с Санни вышли на балкон, глянули вниз – мать честная!!! – весь асфальт, вся земля, все деревья – в краске… Прохожие все, как один, раскрашены в разные цвета…

– На улицу страшно выйти, – пожаловалась я Санни.

– Не беспокойся, – утешил он, – часа в три это закончится. Все разойдутся по домам принимать душ!

А на второй день празднования Холи, по обычаю, все замужние женщины отправляются в дом своих родителей – навестить папу и маму. М-да… Мне это пока что не светит… Вот через три недели – да, действительно поеду, ура!

…На днях я совершила подвиг, поздравьте меня… Правда, подвиг так и остался неоцененным.

Для меня это действительно было подвигом, ибо я не делала ничего подобного вот уже лет семь, как минимум. А именно – решив побаловать Санни русской едой, я приготовила вареники с картошкой! Сама приготовила, от начала и до конца («сама» – значит, сварила картошку, сделала из нее пюре, замесила тесто, налепила вареников, потому что купить готовые, как вы понимаете, в Индии нереально). Вареники получились красивые, как игрушечки!

Я сварила их для мужа (пора уже, в конце концов, приобщать его к национальной русской кухне), уверенная, что он будет в полном восторге, преисполнится благодарности и поймет, какое я бесценное сокровище и непревзойденная кулинарка, после чего немедленно завалит меня золотом-брульянтами-жемчугами или хотя бы миллионом алых роз…

Еще когда я ставила тарелку, полную горячих вареников, на стол, то почувствовала неладное. Санни как-то странно напрягся. Я посмотрела на вареники – очень аппетитные, с маслицем, чего он так насторожился?

– Джули, – наконец осторожно спросил он меня, – а ты уверена, что… гм… ну, что они вообще-то ГОТОВЫ?

– Конечно, что за вопрос! – оскорбилась я.

Муж с видимым отвращением смотрел на вареное тесто, затем неохотно взял один вареник в рот, задумчиво прожевал… По его лицу было видно, что ему очень бы хотелось соврать, что все супер, но это было выше его сил.

– Извини, – с видимым усилием произнес он, – я, наверное, не смогу это есть… Если только ты их поджаришь…

Сначала я хотела смертельно обидеться и не разговаривать с ним весь день. Но потом подумала, что глупо, наверное, дуться на человека, который всю жизнь прожил в стране, где даже вареные яйца часто обжаривают, после того как сварят. Похихикав, я пожарила ему уже готовые вареники, и он с удовольствием уплел их все.

– Очень вкусно, – похвалил он мои кулинарные таланты. – Так же, как паратха…

Хотела было я ему сказать, что их паратха (картофельная лепешка с маслом) и рядом не лежала с нашими русскими варениками, но промолчала. Я же мудрая женщина. Ведь так?..

З. Ы. Завтра попробую напечь драников!

Романтика

Вчера муж поведал мне трогательную историю из своего подросткового прошлого.

Случилось это в 1993 году, и, следовательно, ему было около пятнадцати лет. Санни тогда жил в Пенджабе. Был у него приятель, а у этого приятеля – старшая сестра. Ну, как – «старшая»… Года на полтора-два старше, не больше. Звали девушку Манджу.

И вот за какие-то грехи небо покарало Манджу любовью к Санни. Почему «покарало»? Потому что дело это было абсолютно безнадежное. В смысле, не светило ей с Санни ничего. В детстве мой муженек был настоящим чертенком. Он сразу раскусил, что Манджу к нему неровно дышит, и беззастенчиво этим пользовался в своих интересах!..

Впрочем, понять, что Манджу влюблена в Санни, было не так сложно, и все об этом знали! Бывало, она приходила в гости и часами могла молча сидеть в кресле где-нибудь в уголочке, наблюдая за Санни, который преспокойно занимался своими делами, не обращая на нее никакого внимания. Манджу позволяла себе только грустные взгляды, обращенные в сторону Санни, глубокие печальные вздохи и – изредка – слезы. Вот представьте картинку – сидит девчонка в гостях и плачет…

– Манджу, что с тобой? – спрашивали ее.

– Да так… Ничего… – отвечала она скорбно, с чувством собственного достоинства. – Это пройдет…

Когда мальчишки играли во дворе, она стояла на пороге дома и наблюдала за Санни… В общем, такой ненавязчивый теоррор любовью!

Разумеется, над ее симпатией к Санни все беззлобно подсмеивались, но в глаза травить все-таки не решались. Ну, первая любовь, с кем не бывает, все забудется…

Так вот, как я уже упомянула выше, Санни беззастенчиво пользовался ее чувствами. То, например, скажет ей:

– Ой, Манджу, что-то так халвы хочется… Ты не можешь для меня приготовить?

И бедная девочка с готовностью неслась на кухню, чтобы приготовить лакомство (думаю, не надо объяснять, насколько сложно приготовить традиционную индийскую халву: это требует и уймы времени, и массы усилий).

Или, например, набегается Санни во дворе, в крикет наиграется, проголодается, а до ужина еще далеко – увидит Манджу издали и кричит:

– Эй, Манджу, а свари-ка мне, пожалуйста, яйцо!

Та варила сразу четыре яйца и спрашивала с робкой надеждой:

– Давай съедим их ВМЕСТЕ? – Видимо, для нее совместное с Санни принятие пищи было наполнено сакральным смыслом…

– Ну уж нет, – отвечал Санни, забирая яйца, – это все мне, спасибо!

Ну, а потом Санни уехал в Агру, да так и не вернулся больше в Пенджаб.

Говорят, Манджу долго плакала, а спустя несколько лет вышла замуж и родила двоих детей.

А почему сам Санни о ней вчера вспомнил? Да просто звонила его пенджабская сестра. Рассказала, что Манджу заходила к ней в гости.

Слово за слово, разговор зашел о Санни, и сестра поведала, что брат женился на русской девушке, и даже продемонстрировала мою фотографию.

По ее словам, Манджу долго и жадно изучала снимок, а затем презрительно бросила в адрес Санни:

– Кобель!..

Я сначала смеялась, когда услышала эту историю. А потом мне вдруг подумалось – а ведь, наверное, у нее это и в самом деле была ЛЮБОВЬ, та самая, настоящая? Сложно представить, что женщина, удачно вышедшая замуж и имеющая детишек, будет так переживать и нервничать из-за какого-то, по сути, совершенно чужого ей человека… А?.. И мне почему-то стало очень грустно…

А вообще, только выйдя замуж, я начала задумываться о хрупкости человеческиз отношений. Я поняла, что настоящая любовь – это не та, которая выдержит разлуку. Настоящая любовь – та, что проверена долгим совместным существованием…

Почему такие мысли стали приходить ко мне в голову? По разным причинам…

Так, на днях моя золовка Гульназ поскандалила с мужем. Причем на моей памяти поскандалила впервые. Я вообще не представляла их себе до этого ругающимися. Муж у нее – добродушный толстячок-хохотун, неужели на него можно злиться?! Да и сама она – тетка юморная, никогда не видела ее в скверном расположении духа…

Что случилось – я не знаю, в подробности не вдавалась: не люблю лезть в душу. Факт в том, что вчера она весь день просидела у нас с Санни, наверху, вниз к себе даже не спускалась. С мужем своим разговаривать категорически отказывалась и вообще заявила, что он – полный придурок. Целый день лежала на диване лицом к стенке и молчала. Ей-богу, меня это даже напугало… Что же такое там могло случиться?.. Ее мужу и сынишке пришлось заказывать еду из магазина – Гульназ готовить (и есть, впрочем, тоже) категорически отказалась. Только после многочисленных уговоров сына она спустилась домой ночевать.

Сегодня весь день ее мужа не было дома. На мои расспросы Гульназ непреклонно отвечала, что все нормально, но я видела, что на сердце у нее неспокойно, да и сын ходил подавленный…

– Помирятся, – сказал мне мой муж. – У них такое бывает…

Не знаю… Видимо, верно говорят, что чужая душа – потемки, и до этого я просто не представляла себе, что такое может случиться с семьей Гульназ… А в принципе, ну откуда я могу знать про чужие ссоры? Ведь абсолютно в каждой семье это случается… Вот мы с Санни тоже, бывает, так сцепимся – орем друг на друга, до слез доводим, предметами разными в стены швыряемся… Всякое бывает. А скажи кому – не поверят ведь: «Да ла-а-адно, ты и Санни – ругаетесь?!»

Как-то в запале очередной ссоры я высказала мужу, что лучше бы он, дескать, женился, как и положено у них в стране, «по договоренности», на хорошей индийской девушке, которую ему выбрала бы родня… Нервов бы столько, сколько на меня, тратить не пришлось. После этих моих слов он тут же остыл, перестал дуться и заявил, что жизнь его тогда, несомненно, была бы более размеренной и спокойной, но и невыносимо скучной в то же самое время лишенной настоящих, ярких чувств и эмоций…

… А недавно мы смотрели с ним фильм «Привидение» с душкой Патриком Суэйзи, Деми Мур и моей обожаемой Вупи Голдберг. Он – впервые, а я, наверное, раз в сотый. Обожаю это кино! Правда, смотреть пришлось с хинди-дубляжом, но я осталась довольна, голоса подобрали очень похожие на оригиналы, даже Вупи Голдберг орала на хинди весьма убедительно.

В финале фильма разревелись оба… Вдруг стало страшно, что мы порой не ценим наши отношения, потому что вечно ссоримся по пустякам. А жизнь – она ведь штука непредсказуемая, и никогда нельзя знать наперед, наступит завтра или нет, будет ли твой любимый человек с тобой рядом всегда или не будет… Обнялись и долго-долго плакали…

Берегите свою любовь. Цените ее. Потому что ничто не вечно…

А я с каждым днем понимаю, что влюбляюсь в своего мужа все больше и больше. Вернее, даже не так. На смену влюбленности и страсти приходит настоящая ЛЮБОВЬ…

И я рада, что даже в браке дни мои полны острых ощущений, насыщенных эмоций и романтики…

Что такое для меня – романтика?

– когда он говорит мне по-русски «йа люблу тебья, йа тебья люблу!»…

– когда, даже если мы расстаемся всего на один день, он звонит мне каждый час и твердит, как сильно он по мне скучает…

– когда он плачет, если мы расстаемся надолго (и пошли в пень все, кто скажет, что настоящие мужики не плачут)…

– когда в два часа ночи он срывается с места и бежит в магазин, если мне вдруг захочется мороженого…

– когда он не просто кормит меня мороженым с ложечки, а еще и предварительно колдует над ним: крошит в мороженое кусочки печенья или фруктов, тертый шоколад, орешки, чтобы было вкуснее…

– когда он заваливает меня корзинами… нет, не цветов, а фруктов…

– когда он пишет мне эсэмэски, находясь в соседней комнате: «Подойди ко мне, пожалуйста, я хочу тебя поцеловать!»…

– когда он часами рассказывает моей маме, как сильно он меня любит и как будет заботиться обо мне всю свою жизнь…

– когда он разговаривает со мной голосами разных индийских актеров (он великолепный пародист) и признается в любви голосом Шахрукха Кхана, Митхуна Чакроборти или Амитабха Баччана (Максим Галкин, умри от зависти!)…

– когда он всем-всем-всем своим друзьям рассказывает, какая я замечательная хозяйка и как вкусно я готовлю…

– когда он тайком снова и снова пересматривает наш свадебный альбом…

– когда он перечитывает мои эсэмэски в своем телефоне…

– когда он каждое утро приносит мне в постель чай с печенюшками…

– когда он говорит мне «Какая же ты красавица!» даже в тот момент, когда я только-только проснулась – заценили картинку?..

– когда мы можем, не сговариваясь, вдруг высказать вслух одну и ту же мысль – просто потому, что она одновременно пришла нам в головы!..

– когда ночью, думая, что я сплю, он тихонько целует меня в щеку…

– когда он рассказывает мне такие вещи о себе, которых не знает, кроме него, больше никто – ни друзья, ни родные…

– когда он долго-долго смотрит на меня украдкой, думая, что я не замечаю его взгляда…

– когда перед уходом на работу он целует меня поочередно: в левую щеку, в правую щеку, в нос, в подбородок, в губы и в лоб…

В лоб не целуют, скажете вы? Примета?..

Мы в приметы не верим…

Сериальные страсти

Запись из дневника.

О, какие скандалы бушуют у нас по соседству – мало не покажется!..

У Санни есть приятель – наш сосед, живет неподалеку. У приятеля имеются две большие любви в жизни – это семья (жена, ребенок) и лучший друг, все как полагается… И вот на днях жена его бросает, сбегает из дома, да еще с кем! С лучшим другом! Прямо как в плохих романах… или в сериалах… Мало того что сбегает – она еще и замуж за друга выходит. Они снимают квартиру недалеко от дома бывшего мужа и бывшего друга (какое хамство!) и начинают там жить…

Индийская общественность, конечно, в шоке. Опозоренный муж со стыда не выходит из дому и сочиняет для всех какие-то детские отговорки – мол, жена уехала к родителям, скоро вернется… Надеется, что никто не узнает, а между тем уже весь город в курсе. Бедняга…

Я эту женщину и ее нового мужа осуждать не берусь, в отличие от Санни, потому что мало ли – а может, любовь?.. Санни, правда, такую любовь не понимает и понимать отказывается. Но я вот о другом думаю – как же она ребенка-то бросила? Оставила его на мужа, а сама, как говорится, предается разврату…

И еще одна вещь, которую я никак не могу понять, – как они с тем другом поженились-то?! Она же с первым мужем официально не разведена!

– Да она просто в загсе не сказала о том, что уже замужем, делов-то, – объяснил мне Санни.

Однако как снисходительны индийские загсы к местным жителям – верят на слово!.. С меня же, как с иностранки, столько бумажек в свое время стребовали – рехнуться можно!..

Вопиющая несправедливость…

Почему я привела здесь этот отрывок, написанный еще пару месяцев назад? Да потому что история, в лучших традициях незабвенной «Санта-Барбары», на этом не закончилась… Недавно я узнала ее невеселое продолжение…

Бедный муж, оставшись вдвоем с ребенком, погоревал некоторое время из-за такой вероломности супруги и лучшего друга, да и решил – а чего это я один? Надо тоже жениться. В дом хозяйка нужна, да и ребенку – мать…

Сказано – сделано, женился. Переехал с новой женой и ребенком в другой город – уж очень ему сплетни и пересмешки соседей надоели. Его можно понять…

И вот тут – па-ра-рам-пам! – на сцене возникает бывшая супруга, коварная изменница! Звонит она своему первому муженьку и начинает слезно жаловаться: мол, новый муж ее бьет и вообще всячески истязает, не любит, из дому гонит, а пойти-то ей, бедной-несчастной, некуда и не к кому…

И – что бы вы думали? Бывший муж ей говорит: «Ну, приезжай ко мне!»

Санни ему сказал потом:

– Ты что, спятил?! После всего, что она с тобой сделала?!

На что бедолага рогоносец ответил:

– Но она же – мать моего ребенка, и я люблю ее…

Вот и пойми эту загадочную индийскую душу!

(… А я, между прочим, в этой ситуации больше всего почему-то о новой жене думаю. У нее же теперь по закону тоже все права на этого мужика – каково ей будет, когда заявится его бывшая?! Ох, боюсь, не было бы драки…)

Ну, и на десерт побалую-ка я вас еще одной историйкой из сумасшедшей индийской жизни…

Случилось это, слава богу, не со мной, а по соседству. Но поскольку в этой стране все друг о друге все знают (или думают, что знают, что, однако, не мешает всем чесать языки на чужой счет), то я имела удовольствие наблюдать сию трагикомедию практически «из первых рядов партера».

Итак… Вместо предисловия.

В соседнем доме обитает обыкновенная индийская семья. Муж, жена и дочка-школьница. Не могу сказать, что у меня дружеские с ними отношения – так, здороваемся при встрече да идем своей дорогой. Однако женщина эта мне нравится – миловидная такая, еще молодая, всегда стильно одета, ухожена… И мой муж к ней очень хорошо относится, потому что его сестра Гульназ – близкая подруга той женщины. Она и на свадьбе у нас была…

Так вот, пару недель назад она прибегает к нам домой и со слезами на глазах принимается умолять моего мужа помочь ей в одном деликатном деле.

– Что случилось-то? – спрашивает он.

И тогда она, краснея от стыда, рассказывает душераздирающую историю. Муж, мол, завел себе любовницу, какую-то студенточку из колледжа. «Добрые люди» донесли, что видят их каждый день в таком-то месте, в таком-то кафе. Сама туда пойти и проверить она не может, ибо боится, что муж ее заметит.

А мой Санни как раз недалеко от того кафе работает, не мог бы он, словно невзначай, зайти туда, подойти к ее мужу, непринужденно поздороваться, поболтать? Ну, и заодно понаблюдать за реакцией мужа, как тот себя поведет – разволнуется, засмущается или спокойно представит свою спутницу? Быть может, она никакая и не любовница, а всего лишь знакомая? (Ну мало ли, может, и Дед Мороз существует…)

Мой муж отказался это делать, чувствуя себя очень неловко.

– Он сразу догадается, зачем я туда заявился и что это не «случайная встреча», – говорит, – я врать не умею… Неудобно как-то…

Тогда женщина решилась пойти и проверить сама. Единственно, попросила моего Санни в сопровождающие.

– Чтоб я там мужа ненароком не убила! – мрачно сказала она.

Когда муж вернулся домой, то рассказал мне, что поначалу преступную парочку они в кафе не обнаружили. Женщина даже повеселела, обнадеженная – может, это все наговоры злоумышленников и не собирался ей вовсе муж изменять… Однако тут они увидели машину ее мужа, припаркованную неподалеку… Подошли туда и… застали в машине ту самую парочку за… гм, скажем так, недвусмысленным занятием.

Дальше был просто цирк. Обманутая жена верещала, как пожарная сирена. Любовница от испуга забилась в угол машины и потеряла дар речи. Муж как-то оправдывался, в духе: «Дорогая, это не то, что ты подумала…» На крики и вопли сбежалась толпа (ну, индийский люд охоч до всякого рода зрелищ, особенно до скандалов), а затем явился и полицейский. Узнав, что парочка предавалась разврату в машине, он сказал подлому прелюбодею, что сейчас оштрафует его на немаленькую сумму. Тут у обманутой жены взыграли шкурные интересы, и она принялась орать на полицейского, что тот не имеет права штрафовать ее супруга, ибо лично ничего не видел, и вообще, подтвердить факт «предавания разврату» могут только она да Санни. Она подтверждать отказывается, ну а мой муж, понятное дело, тоже. В общем, и смех и грех…

Кое-как скандал удалось замять, любовница незаметно испарилась, муж-предатель чуть ли не на коленях вымолил прощение у жены, они помирились и поехали домой.

Дурдом, конечно, но чего в жизни не бывает… Я посмеялась, да и забыла об этой истории. Хотя женщину, конечно, жаль…

И вот несколько дней назад слышу какие-то вопли во дворе. Выбегаю на балкон – смотрю, та самая женщина ломится в запертые двери собственного дома, крича при этом что-то вроде:

– Скотина, я знаю, что ты там не один! Я знаю, что ты с НЕЙ!!! Открывай немедленно!..

Сбежалась, как водится, толпа соседей и прохожих зевак (торговец овощами забыл о своей тележке, и под шумок у него, кажется, кое-что свистнули), делают ставки на мужа и жену: откроет – не откроет, прибьет – не прибьет.

Жена продолжает верещать и ломиться в дверь. Дверь наконец распахивается…

И тут у всех зевак в буквальном смысле отвисает челюсть (и у меня, признаться, тоже). Ибо из дома выбегает не девица, чего следовало бы в принципе ожидать, а МУЖИК! А из дверного проема стыдливо выглядывает физиономия блудливого мужа, виноватая, как у нашкодившего кота…

ЗАНАВЕС!

Догоним и перегоним Айшварию!

Я опять начала понемножку танцевать. К великому своему огорчению, поняла, что даже мой прежний уровень теперь от меня ой как далеко! Совсем отвыкла от занятий, мышцы болят и ноют, гибкости никакой; увидела себя со стороны (попросила преподавательницу записать на видео, чтобы получше изучить свои ляпы и ошибки) – чуть со стыда не скончалась. Занимаются со мной на дому, что очень удобно как мне (не люблю коллективные занятия, индивидуальный подход для меня всегда более эффективен), так и преподавательнице (она живет недалеко). Зовут ее Гурия, окончила знаменитую школу искусств «Калакшетра» в Ченнае; мы с ней танцуем бхаратнатьям и немножко эстраду. Сказала, что хочет поставить со мной танец под песню из фильма «Гуру» с Айшварией Рай и Абхишеком Баччаном, а песня эта такая длинная, собака, пять с половиной минут…

– А вот сейчас мы немножечко прогнемся… хрясь! А теперь спинку ровнее, ровнее… хрясь! И ручки, ручки тянем… И улыбка, где твоя улыбка?! Шейку повернули… хрясь!!!

Это моя учительница танцев так со мной разговаривает. А «хрясь, хрясь!» – это те звуки, которые издают мои несчастные суставы во время занятий. Нет, честное слово, у меня всякий раз такое ощущение, что во мне что-то ломается со смачным треском! Какие-нибудь жизненно важные сочленения рвутся или там кости дробятся, честное слово, я не преувеличиваю!

«ДОГОНИМ И ПЕРЕГОНИМ АЙШВАРИЮ РАЙ» – под этим лозунгом мы принялись разучивать новый танец barso re megha. Танец мне в принципе понравился – намного интереснее, чем у самой Айшварии в фильме, где она то на качелях висит, то с коровами бодается, то курей-утей гоняет, то дергается на краю живописной скалы (что там твоя Шакира!). Вернее, красивым этот танец выглядел в исполнении Гурии, когда она мне его показывала. Все с виду так легко, так просто – прыг-скок, тут ножкой изящно помахала, тут ручкой всплеснула, тут улыбнулась этак загадочно (при этом прогибаясь так, что голова едва не касается пяток)…

Когда же Гурия (даже не вспотев после танца) пригласила меня, так сказать, «на арену», я ощутила себя настоящей неумехой. Никогда еще руки и ноги не казались мне столь бесполезными придатками собственного тела, как сейчас. Они могли делать что угодно – заплетаться, путаться, мешать, множиться до количества ста пятидесяти штук, не меньше, – но только не помогать танцевать!

Я-то, наивная, считала раньше, что сложнее, чем танцевать индийскую классику, ничего и быть не может. Тьфу на меня! Тьфу на меня еще раз! Чтобы не думала много в следующий раз. Ибо неправда это. Танцевать эстраду (или, я бы сказала, лучше называть этот стиль filmy) не просто трудно, а БЕЗУМНО трудно!!!

Когда Гурия легким движением руки скрутила меня, что называется, в бараний рог (да уж, теперь я на собственной шкуре прочувствовала это выражение) и при этом светски поинтересовалась, могу ли я еще немного нагнуться (очевидно, чтобы пятка оказалась за ухом, другого смысла я не вижу), у меня только и нашлось сил, чтобы благородно прохрипеть в ответ что-то вроде:

– Ну что вы, что вы, это для меня пустяк, я в такой позе обычно досуг провожу…

Ага. Вот сядешь, бывало, в минуту досуга в позу лотоса, ногу на затылок закинешь, книжечку в правую руку возьмешь (ибо левая твоя рука в этот момент застыла в немыслимом пируэте высоко над головой) – и отдыха-а-а-аешь!..

В самый неподходящий момент, то есть в разгар занятия, явился муж.

– Продолжайте, продолжайте, я вам не помешаю, – пробормотал он, устраиваясь в отдалении с мобильником в руках. Так я и знала – фотографирует, гад! А может, даже на видео снимает…

Конечно, чтобы не ударить в грязь лицом перед благоверным и предстать перед ним во всей красе, я выжала из себя все, что могла. С хрипом и стоном, но я изогнулась-таки именно таким кренделем, какого от меня требовала Гурия. Была горда собой страшно!

– Покажи, что ты сфотографировал? – подлетела я с любопытством к Санни, надеясь, что он запечатлел момент моего торжества и победы над собственным телом.

И что бы вы думали?! Думаете, этот подлец сфотографировал мой божественный изгиб, пластику или там хотя бы артистично-одухотворенное выражение лица, которое – уж поверьте! – далось мне ой как нелегко?.. Куда там!

Этот негодяй запечатлел крупным планом только мою ПОПУ!

– Просто мне нравится, как она у тебя выглядит в этих штанах, – доверчиво объяснил он.

Да уж, попа у меня что надо, Айшвария Рай умерла бы от зависти. Ибо по размерам я давно ее догнала и даже перегнала!

Право первой ночи

Запись из дневника.

Есть у моего мужа друг по имени Асиф. Этот самый Асиф обожает дурацкие шутки, приколы и розыгрыши.

Его любимая «фишечка» – погуляв у кого-нибудь на свадьбе, заявиться в дом к молодоженам (вроде как в гости) и обломать им всю брачную ночь! Хамло, правда?

Он запросто может просидеть в гостях до утра, тем самым не позволяя молодым приступить к «делу». И знает ведь, наглец, что его не прогонят – «гость подобен Богу!». Молодожены бесятся про себя, а он только посмеивается.

Этот Асиф таким же макаром и моему дорогому братцу «бхай-джану» первую брачную ночь испортил. И в день нашей с Санни свадьбы тоже планировал нанести нам с мужем «визит вежливости». Но Санни предупредил его заблаговременно: мол, только попробуй появиться, я тебя с лестницы спущу!.. Асиф не пришел. Испугался.

Правда, узнав об этом, я сказала мужу: а что, надо было тоже его разыграть! Если бы Асиф к нам пришел, мы бы радушно предложили ему присоединиться. (У моего порядочного до мозга костей мужа такая шутка вызвала глубокий шок, он потом со мной целый час не разговаривал!)

Ну, так вот. Скоро намечается свадьба у самого Асифа. Это «брак по договоренности», как принято в Индии, а не по любви: невесту сыну выбрали родители, они виделись всего пару раз в жизни. Тем не менее Асиф всюду ходит с фотографией невесты, очень вдохновленный, показывает ее всем друзьям и восклицает:

– Нет, я не могу поверить, что скоро буду ее трахать!..

(Вот так вот откровенно, уж извините. Я вообще-то в дневнике такими словами не злоупотребляю, но тут цитирую первоисточник…)

Но Санни и мой братец «бхай-джан» (который еще со времен собственной брачной ночи имеет зуб на Асифа и лелеет планы мести) мрачно пообещали, что «не будет Асиф ее трахать» – уж они об этом позаботятся! Они намереваются вдвоем нанести Асифу ответный «визит вежливости» в ЕГО первую брачную ночь!

Эта запись была сделана пару месяцев назад.

Ну так вот. История эта, я вам скажу, имела-таки продолжение! Причем весьма неожиданное для всех.

Итак, Асиф все-таки женился. К сожалению, мой муж так и не сумел воплотить в жизнь свой коварный план – явиться к нему домой после свадьбы и обломать молодоженам всю брачную ночь, – ибо, увы, в тот же самый день умер один из приятелей мужа: сами понимаете, не до веселья и гулянья на свадьбе…

Но – это уже во-вторых – надежды Асифа на то, что он «будет трахать» свою жену, как-то, я вам скажу, не оправдались… Вернее, как говорится, факт сожительства все же имел место, но Асиф почему-то от этого не стал порхать на крыльях счастья.

На следующее утро после свадьбы он вышел из дому весьма понурый (как у Рубиной – почти по тексту), хмурый и неразговорчивый. На все поздравления и расспросы друзей отвечал сдержанно и неохотно. Видно было, что желанная цель по достижении ее оказалась вовсе не такой уж и желанной.

С неделю Асиф маялся молча. Наконец «душа поэта» не выдержала, и он обратился к Санни за советом:

– Слушай, а вот что мне делать, если жена меня в постели ну совершенно не устраивает?

– То есть как это – совершенно? – оторопел Санни.

– Не нравится она мне, – мрачно разъяснил Асиф. – Вообще никак. Развестись, что ли?..

Знаю, что у человека, по сути, несчастье. Но – извините меня – я так смеялась, когда об этом узнала!.. Сейчас вот все голову ломаю: может, жена у Асифа тоже имеет какой-то тайный порок – например, бреется? Или, наоборот, не бреется? А?..

Ох уж мне эти браки по договоренности и «до свадьбы ни-ни»!..

Как меня обидели

Вот что меня в индийцах еще поражает – это насколько они внимательны к чужим физиономиям. Это же надо – ни один мало-мальски заметный прыщик, ни одна ссадина, ни один синяк, ни одна царапина не ускользнут от их всевидящего ока! Каждый встречный-поперечный (и хорошо знакомый, и практически чужой), увидев на твоей мордочке ровно на один прыщ больше, чем это было вчера, будет тыкать в тебя пальцем и требовательно вопрошать:

– Это что у тебя?

Что-что, блин, «месяц под косой блестит, а во лбу звезда горит!».

Проблема еще в том, что в Индии вообще все плохо заживает. Медленно. Климат, что ли, такой влажный или вода плохая, но любая ранка не затягивается месяцами; а если, пардон, вскочит какой-нибудь мелкий прыщик, так он не за несколько дней проходит, как в России, а через пару недель. И вот весь этот период ты подвергаешься допросам:

– Это что у тебя?..

– Это что у тебя?..

– Это что у тебя?..

Санни объяснил мне, что это ни в коем разе не бестактность и не оскорбление (видимо, Чехова, который сказал, что воспитание в том, чтобы не заметить, они не читали). Наоборот, спрашивая, что случилось с моим фейсом,[33] они тем самым выражают беспокойство за меня, демонстрируют свою симпатию, и надо, наоборот, насторожиться, если тебя НЕ спросят. Да господи боже мой, мне надоело за каждый синяк отчитываться!

Собственно, к чему это я. На днях меня угораздило налететь в темноте на дверь. Ну, с кем не бывает! Результатом явилась царапина на носу. Не сказать чтобы совсем уж большая, но не такая и маленькая, чтобы рядовой индиец смог ее пропустить.

Так вот, за истекший период я, наверное, раз сто услышала вопрос: «Это что у тебя?» И если поначалу я еще как-то сдерживалась, то потом мои нервы просто накалились до предела, и я едва ли не рычала в ответ, чтобы все пошли в задницу. Подумывала даже о том, что стоит, пожалуй, изготовить плакат: «Я УДАРИЛАСЬ В ТЕМНОТЕ О ДВЕРЬ!» – и повесить его у себя на носу, чтобы предупредить очередные расспросы, и меня остановило только то, что мой нос недостаточно велик для подобных демонстраций.

А сегодня утром к нам в гости явился Саннин дядя, только что прибывший из США. Милейший души старик, я его обожаю – хоть он и не был на нашей свадьбе, улетел в Америку к сыну, но познакомиться с ним прошлой осенью я все-таки успела.

Он провел у нас в гостях часа два. С ним была и его жена. На протяжении этих двух часов ни дядя, ни его спутница даже НЕ ЗАИКНУЛИСЬ о царапине на моем носу. Я была поражена!

«Какие милые, приятные, тактичные и деликатные люди», – подумала я, едва за ними закрылась дверь.

А Санни расстроился.

– Неужели им совершенно неинтересно, что случилось с твоим носом? – вздохнул он. – Я бы на твоем месте обиделся…

Проблема Киту

Запись из дневника.

Да, товарищи, кажется, попала я в переплет… Что делать – не знаю, но в положении нахожусь достаточно затруднительном…

Ох уж эти браки по договоренности!!! (Интересно, сколько раз на страницах этого произведения я допускала подобные восклицания?..)

Короче, есть у мужа кузина по имени Киту. Очень славная девочка, 22 года, студентка колледжа, интеллигентная, приятная, милая и… совершенно отличающаяся от традиционных индианок. Семья, муж, дети, дом – все эти извечные здешние женские ценности явно не для нее. Она грезит учебой где-нибудь за границей (в Канаде, США или Англии), перспективной и успешной карьерой, замуж в ближайшие лет пять точно не собирается, и уж тем более ей претит мысль о том, что мужа она себе выберет не сама. В общем, непонятно, откуда в такой консервативной семье родилась и выросла столь ярая феминистка?!

Помню, когда мы с ней познакомились (еще до того как я вышла замуж за Санни), одним из ее первых вопросов было:

– Получается, что ты оставила свою профессию, работу, карьеру – во имя любви?!

– Получается так, – кивнула я.

В ее глазах читался настоящий шок: сама она была уверена, что никогда в жизни бы так не поступила. Помнится, я тогда подумала: вот влюбишься по-настоящему – тогда поймешь, и все твои прогрессивные феминистические идеи испарятся как дым…

Но теперь вижу, что ошиблась: для Киту действительно карьера превыше всего. Я уверена, что она могла бы добиться многого, но, к сожалению, это зависит не только от нее. Есть много «но»:

– во-первых, семья (весьма среднего достатка, надо заметить) не может себе позволить отправить ее учиться за границу, ведь, помимо Киту, у ее родителей есть также младшая дочь Сумера, сын Аман и старенькая бабушка, и о них всех тоже надо позаботиться. Они и так позволили себе роскошь, отправив Киту в колледж (напомню, что в Индии даже обучение в школах платное), а уж об университетах Америки или Англии и мечтать нечего!..

– во-вторых (и это и есть источник моих терзаний), на днях стало известно, что к Киту посватался некий молодой человек по имени Кашим, ее дальний родственник. Вернее, не он сам посватался, а его мама пришла с предложением к маме Киту. Мамаши давно дружат между собой, вот и решили – а почему бы нам наших детей не поженить?..

Киту, конечно, в шоке. Замуж она не собирается, а тем более за Кашима: она его знает с детства и иначе, чем «тугодумом», не называет. Ей-богу, Кашиму намного больше подошла бы сестренка Киту – Сумера. Тоже девочка неплохая, и с Кашимом всегда ладит, к тому же типичная индианка… Но проблема-то в том, что родители не согласятся выдать младшую дочку замуж прежде старшей! А семья Кашима очень уж хочет породниться с семьей Киту. И что же делать?..

Вчера родители Киту приезжали к родителям Кашима на ужин и обсудили все, так сказать, за круглым столом. Обе стороны пришли к выводу – свадьбе быть!..

Самое ужасное, что все это было решено без ведома Киту, даже ради приличия ее мнения не спросили!

И вот тут-то и кроется самая главная для меня проблема…

Потому что, узнав о том, какую участь уготовили ей родные, Киту примчалась со своей бедой… КО МНЕ!!!

Почему ко мне? Бедняжка Киту понимает, что переубедить родителей она не сможет. Особенно на этом браке настаивает ее бабушка, слово которой, как самой старшей в семье, имеет решающее значение. Я, право, не понимаю, отчего это бабуля так загорелась идеей брака, она же не дура, видит, что ее любимая внучка вовсе не об этом мечтает. У меня только одно объяснение – бабулька боится отбыть в мир иной прежде, чем женится кто-либо из ее внуков, вот и торопит события. А Киту бабушку очень любит и уважает – и потому перечить не будет.

В общем, Киту прибежала ко мне и сказала, что у нее вся надежда на мою помощь (вот так задача…). Дело в том, что мама Кашима – мировая тетка, между прочим, – относится ко мне с особой симпатией. Она всегда, завидев меня, еще издалека начинает орать популярную песню: «Ju-u-ulie!!! I lo-o-ove you…»[34]

– Поговори с ней, пожалуйста! – попросила меня Киту. – Она тебя послушает, она тебя очень любит… Скажи ей, что этот брак – полная ерунда, что я не пара ее сыну, пусть они поищут ему какую-нибудь другую девушку…

И вот тут – внимание, вопрос!

ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ?!!

Я дала себе обещание: никогда, ни при каких обстоятельствах не вмешиваться в чужие семейные разборки, потому что толку от этого будет мало, а вот врагов себе наживешь запросто («Лезет не в свое дело!»).

Но Киту так надеется на меня!.. Ей почему-то кажется, что я смогла бы изменить сложившуюся ситуацию (я в этом, кстати, абсолютно не уверена, потому что одно дело, когда тетушка поет мне песенки, а другое – когда я вздумаю поучать, стоит ей или не стоит женить своего сыночка). А если я скажу «нет», для девушки последняя надежда рухнет!

И вот как мне теперь выкручиваться, товарищи, а?!

Ох уж эти индийские традиции и обычаи!!!

Обезьяны

Многие знакомые из России просят рассказать меня о животном мире Индии, в частности о слонах, обезьянах, кобрах и коровах.

Хотелось бы остановиться на обезьянках (с коровами, думаю, более-менее все понятно, а с кобрами и слонами мне как-то не приходилось особо часто встречаться). А вот обезьяны – это, я вам скажу, такие наглецы!..

Как-то мы ехали на рикше, и водитель остановился буквально на минутку – купить воды. В ту же секунду наша рикша оказалась буквально облепленной обезьянками. Это были детеныши, каждый величиной чуть побольше ладошки, но, господи ты боже мой, какой же они подняли гвалт!.. Они были всюду – на водительском сиденье, на руле, на крыше, на полу, кое-кто даже доверчиво пытался взобраться мне на колени… К счастью, вернувшийся водитель быстро разогнал их криками, что-то вроде нашего русского: «Кыш-кыш-кыш!», и обезьянки нехотя покинули рикшу, потеряв надежду на подачку.

Живется им здесь, откровенно говоря, неплохо. Их подкармливают и местные жители, и туристы. Поэтому зажравшиеся твари порой воротят нос даже от бананов, требуя чего-нибудь повкуснее и поблагороднее – например, манго. Если такового у вас не окажется, обезьянки начнут преследовать вас, трогательно заглядывать в глаза с немым вопросом: «Что ж ты, такой-сякой, меня не покормишь?..» Это в лучшем случае. В худшем – вас начнут дергать за одежду, вырывать из рук мелкие предметы вроде кошельков, фотоаппаратов или мобильных телефонов, шарить по карманам… (Отдают украденные вещи только в обмен на лакомство.) Некоторые обезьяны, говорят, даже кусаются. К счастью, у меня хватило ума не вступать с ними в серьезные конфликты… Хотя реальная угроза этого была – еще в мой самый первый приезд в Индию, в качестве туристки.

Эта история до сих пор вызывает гомерический хохот у всех моих друзей, и они просят рассказать ее снова и снова. Значит, дело было так…

Приобретя у уличного торговца тарелку фруктов, я отправилась кормить обезьянок (у торговца бизнес такой – продает фрукты, предназначенные не для людей, а для животных; он знает, что туристы всегда клюнут на этот незатейливый аттракцион). Сам процесс кормления казался мне достаточно простым – ты присаживаешься на корточки, тебя окружают мартышки, расхватывают с тарелки фрукты и разбегаются. Поначалу так оно и было – я присела, ко мне подошла одна обезьянка, взяла манго и честно отошла, затем подошла другая, тоже схватила угощение и удалилась… И тут из-под какого-то куста вылез очень серьезный обезьян. С невероятно деловым и одновременно хмурым выражением на морде он важно подошел ко мне и… потянул к себе всю тарелку!!! Признаться, я растерялась. Мне как-то не приходило в голову, что на посуду тоже могут быть посягательства. А вдруг торговец будет ругаться? Откуда мне знать, потребует он назад тарелку или нет? В общем, от растерянности я крепче вцепилась в эту тарелку, не давая обезьяну вырвать ее у меня из рук. Тот, в свою очередь, потянул к себе еще настойчивее – обеими лапами. Я не осталась в долгу, ухватившись за тарелку мертвой хваткой. Некоторое время мы тянули посуду друг у друга, пока у обезьяна, видно, не лопнуло терпение. Он открыл рот и громко заорал мне что-то на обезьяньем языке – очевидно, высказывал все, что обо мне думает. От испуга и неожиданности я выпустила тарелку из рук, а наглый зверь, все с такой же важностью, подхватил ее и неторопливо удалился.

Торговец позже, смеясь, объяснил мне, что тарелку можно было смело отдавать – все равно, когда у обезьян закончатся фрукты, они придут к тому же торговцу и предложат ему тарелку в обмен на питание.

Сейчас, живя в Индии, я научилась относиться к обезьянам уже не как к экзотике, а как к повседневности. Причем часто – весьма докучливой повседневности. Порой хочется объявить обезьянам настоящую войну! Совсем достали, подлые твари. Житья от них нет! Как дождь – так они прямо активизируются, с балкона на балкон скачут, в дом норовят залезть… На днях вот трусы у меня с балкона свистнули. Да, вот так висели мои трусики после стирки, пардон, сушились, а наутро выхожу – бац! Нет их там. И не говорите мне, что это был ветер, адвокаты обезьян! Трусы висели на ПРИЩЕПОЧКЕ! Это какой же должен быть тогда ветер???

Теперь с душевным трепетом ожидаю, как на улице появится какая-нибудь мартышка в моем нижнем белье…

А сегодня ночью эти хитрые животные залезли на крышу и перегрызли кабель от Интернета. Низкий им за это поклон, а лучше – пендель! Только недавно починили, я полдня провела без Интернета.

Вот еще недавно случай с мартышками был, порадовал. В дом к Санниному дяде влезла стая обезьян через окно. Ну, все бабы в доме, конечно, визжать, причитать, а выгнать боятся… И тут вошел, собственно, Саннин дядя. Мужчина такой… колоритный, да. Косая сажень в плечах. И в животе. Обезьяны как его увидели – так от испуга все вещи, что в доме похватать успели, выронили – и бегом оттуда! Вот так-то. Знай наших…

А пару месяцев назад в нашем районе завелась бешеная обезьяна. Никто не знал, откуда она появилась, но было известно лишь одно – несколько дней подряд это чудовище подстерегало маленьких детей, набрасывалось на них и кусало… Ужас. Санни строго-настрого запретил мне оставлять открытой балконную дверь, когда я нахожусь дома одна. По вечерам стало страшно выходить в сад – мало ли, а может, эта бешеная шимпанзе притаилась в кустах?

В результате дядя Санни выследил эту обезьяну и… пристрелил ее. Может, я и дура… Но мне почему-то было ее жалко… Конечно, покусанных детей мне было жаль еще больше, но… не знаю я, короче. Как-то муторно и противно стало на душе… Хотя я понимаю, что оставлять взбесившуюся тварь в живых было бы опасно – кто знает, что она еще могла натворить?..

Но иногда жестокость и озлобленность индийцев по отношению к обезьянам просто поражает. Эта злоба, на мой взгляд, переходит всякие границы.

Об одном случае проявления такой жестокости мне рассказала соседка – рассказала со смехом: мол, как забавно!.. А дело было вот в чем. Муж этой женщины – голубятник. Однажды в его голубятню на крыше пробрались мартышки, и одна из них нечаянно убила голубя. Почему «нечаянно»? Ну, они же не хищники, они фруктами питаются, вряд ли целью той обезьянки была голубиная смерть – вероятно, хотела просто поиграть с птичкой, позабавиться…

Ну, так вот. Птичку, конечно, жалко. Но метод наказания, который избрал оскорбленный в лучших чувствах дядька, меня потряс. Сначала он связал несчастную мартышку, чтобы она не убежала, и избил ее палкой. Представляете?! А когда бедный зверек потерял сознание от боли, мужик выкрасил ему мордочку черной ваксой, и мартышка стала похожа на лангура. Лангуры – это такая порода обезьян, очень дикая и очень опасная, их мартышки страшно боятся. Когда обезьянка пришла в себя, голубятник выпустил ее вот с такой черной мордой на волю. И когда животное вернулось в свою стаю, остальные обезьяны приняли ее за врага – лангура, набросились всей стаей и убили… Кошмар, короче.

Но когда жена голубятника все это мне рассказывала, она хихикала и восхищалась – до чего же остроумная выдумка пришла в голову ее мужу!..

…Ну, и напоследок – немножко веселенького.

На днях произошла занятная история.

Муж всегда покупает фрукты у одного и того же лавочника – мол, они у него особенно вкусные и сладкие. А тот держит свою палатку ну уж в очень глухом и безлюдном районе (причем, вопреки, казалось бы, здравому смыслу, дела его идут успешно).

Недалеко от этой фруктовой лавки облюбовала себе место стая обезьян. Нет, в открытую атаку они пойти не решаются – очевидно, наличие ружья у лавочника их немного смущает. Если честно, я не уверена, что ружье настоящее, и думаю, что застрелить обезьяну проще из рогатки, чем из этого вот дробовика.

Однако лавочник сосуществует с обезьянами в мире и согласии. Цель этих подлых мартышек иная – КЛИЕНТЫ лавочника.

Как только какой-нибудь покупатель отойдет от палатки, держа в руках пакеты с фруктами, обезьяны тут же налетают на него всей толпой, и бедняга даже не успевает опомниться, как оказывается лишен своих покупок – пакеты вместе с фруктами, а заодно и сами обезьяны, улетучиваются в неизвестном направлении.

И вот стоит, значит, мой Санни, расплачивается с лавочником, раскладывает бананы-яблоки-гранаты по пакетам и вдруг краем глаза замечает, что за ним СЛЕДЯТ. Стая обезьян, такая, знаете ли, немаленькая, поджидает его за углом.

Это только человек несведущий может счесть, что обезьяны неопасны (помнится, кто-то даже мне сказал, что их, наверное, так приятно «погладить и потискать»!). На самом деле, эти твари могут быть просто жутко невменяемыми!

Санни, понятное дело, начинает беспокоиться – ну, согласитесь, приятного мало, когда тебя поджидают с явной целью разбойного нападения и ограбления! А идти-то надо, не проторчишь же с этим лавочником весь день! Надо, стало быть, продумать пути отступления и средства обороны… Нет, ну вот зацените картинку, это нормально – стоит, понимаете ли, взрослый мужик на улице и боится пойти домой – чтобы его обезьяны не грабанули да еще и не покалечили, чего доброго?!

К счастью, спасение явилось неожиданно – мимо проезжала Киту на своем байке[35] (кто забыл, Киту – это та самая девочка, которую я пыталась спасти от нежеланного брака путем переговоров с ее родителями – к слову, свадьбу отменили, предки Киту решили не идти наперекор дочкиному желанию). Она несчастного моего Саньку подобрала и до дома доставила в целости и сохранности.

А в следующий раз, когда Санни пойдет за фруктами, я ему дам с собой какую-нибудь здоровую палку…

Как я училась готовить

Когда кто-нибудь из российских друзей меня спрашивает, как мне живется в Индии, я все время ною, что я жена какая-то… ненастоящая. До сих пор ничего толком не делаю по дому. Я уже писала о том, что, по индийским обычаям, первые месяцы после свадьбы жена вообще не должна заниматься НИКАКОЙ работой, только, стало быть, расслабляться и получать удовольствие. А я так не могу!!! Я, конечно, лентяйка еще та, но совесть-то у меня все же есть!

Ну да, право готовить чай и завтраки я отвоевала, мытье полов, вытирание пыли – тоже на мне… Но в остальном – ничего я не делаю! Ни-че-го! Не стираю, обеды-ужины не готовлю, не глажу, не там шью-вышиваю, по магазинам за продуктами не хожу…

Муж этой ситуацией забавляется. Видит, что я маюсь – чего бы по дому поделать? – и зовет меня:

– Джули, иди сюда, я нашел тебе занятие!..

Подхожу. Он торжественно протягивает мне свой мобильный телефон:

– Заряди его!..

Издевается, негодяй!..

Итак, в первые месяцы после свадьбы я вела жизнь безоблачную и бытом практически не замутненную. Готовить что-либо более серьезное и питательное, чем чай, бутерброды и яичницу на завтрак, мне было категорически не велено – как в фильме «Настя»: «Вам тут, девушка, делать нечего… Без вас, без вас! А вы гуляйте, веселитесь, развлекайтесь!..»

Вот я и «гуляла, веселилась, развлекалась», периодически глуша слабый голос совести, доносившийся из глубин подсознания: мол, Юленька, а не пора бы начинать учиться готовить настоящую индийскую еду? А? Сколько можно нагло пользоваться плодами чужого труда? Не обнаглела ли ты, дорогая, вконец? Я презрительно говорила этому совестливому внутреннему голосу «Ша!» и продолжала с упоением предаваться праздности.

К счастью, никто из индийского окружения в вину мне это не ставил, не осуждал, все были довольны уже тем, что я исправно кормлю мужа завтраком (пускай русским, а не индийским) да подаю гостям настоящий индийский чай (очень вкусный, по мнению всех тех, кого я угощала). Моя кухонька использовалась по назначению только раз в сутки – утром, во время приготовления завтрака, – и своим видом и содержанием ну ничем не напоминала настоящую индийскую кухню.

Время от времени я предпринимала слабые попытки проявить хоть какую-то кулинарную активность, предлагая золовке помочь ей с готовкой. В ответ на мои робкие просьбы она смотрела на меня как на дурочку и всплескивала руками:

– Ты что, с ума сошла? Какая готовка? Ты же только вышла замуж!!!

(О том, что «только-вышла-замуж» повторялось и спустя неделю, и месяц, и два месяца после свадьбы, история умалчивает.)

– Еще рано… Еще не время… Куда ты спешишь? Тебе не терпится нацепить этот хомут? Все успеешь, и готовить научишься, не торопись…

В общем, к священной корове, то бишь к кухне, меня и близко не подпускали, даже право помыть посуду после ужина отвоевывалось мной «потом и кровью».

– Да ты что?! – бурно протестовала золовка. – Сейчас же так жарко, а когда готовишь еду – особенно, как ты вынесешь это?!

И тут моя совесть все-таки взбунтовалась, сочтя, что «сейчас-же-так-жарко» – несерьезная отговорка, ибо жарко в Индии, как минимум, девять месяцев в году. Что же мне теперь – ждать, когда зима наступит?

Я нацепила на физиономию бронетанковое выражение и неумолимо последовала за Гульназкой в святая святых – на кухню, чтобы постигать, так сказать, азы кулинарии, сначала хотя бы в теории, а потом, даст Бог, и на практике… И это несмотря на то, что золовка пыталась меня оттуда выпроводить чуть ли не пинками (а драка на типичной индийской кухне – дело весьма героическое и трудновыполнимое, ибо размеры помещения не превышают какого-нибудь паршивого квадратного метра). Я сражалась, как тигрица, и все-таки отвоевала себе место под солнцем, то есть напротив плиты, после чего закрепилась там намертво – никакая сила не могла меня оттуда сдвинуть. Делать нечего – Гульназ, утирая горючие слезы и сетуя на мою баранью упертость, согласилась меня официально УЧИТЬ.

«Добро пожаловать в наши ряды, деточка!» Хе-хе-хе…

И я пожаловала…

Поначалу мне показалось, что я попала либо в музей, либо в камеру пыток, либо в цирк.

Потому что только в музее вы можете увидеть столько незнакомых и удивительных вещей одновременно! У меня даже голова закружилась от всевозможных баночек со специями, приправами, добавками и тому подобной мелочью.

И потому что только в камере пыток вам могут встретиться такие непонятные, устрашающие орудия и приспособления, предназначенные для того, чтобы со вкусом помучать человека и помочь ему хоть и медленно, но красиво издохнуть: какие-то жуткого вида изогнутые ножи с крючками на конце, камни, огромные черные щипцы-для-вырывания-по-меньшей-мере-ногтей-а-по-крайней-мере-зубов… Знакомого вида кастрюльки, ложки, чашки и сковородки на всем этом фоне выглядели жалко и ничуть не успокаивали.

И потому что только в цирке можно увидеть столько фокусов – ибо то, что моя золовка вытворяла со всеми этими хитроумными приспособлениями, специями, травами и вообще кучей непонятных и странных на вид продуктов, я иначе, чем фокусами, назвать не могла (например, как она голыми руками хватала лепешки роти со сковородки и переворачивала с одной стороны на другую).

И вот тут я поняла, что ПОПАЛАСЬ. Меня осенила страшная догадка – я никогда и ни за что на свете не смогу воспроизвести собственноручно все увиденное, и посему меня ожидает жизнь, покрытая тяжким, несмываемым позором. Воображение услужливо подсовывало картинку – я иду по улице, а все вокруг смеются, показывают пальцем и кричат: «Взгляните-ка на эту тупицу, она так и не научилась готовить индийскую еду!»

Однако отступать было уже поздно, потому я постаралась согнать с лица выражение полнейшей паники под названием «какое-я-никчемное-ничтожество» и нацепила маску «валяй-показывай-что-ты-умеешь-ну-ну!».

Вообще-то если отбросить излишнюю скромность, то готовлю я вкусно. Особенно когда мне не лень. Моя главная идея в том, что я никогда не следую четким прописным истинам и рецептам из прапрапрапрабабушкиной кулинарной книги. Когда готовлю, я часто импровизирую. Но это касается русской еды. «Черта с два мне тут удастся поимпровизировать!» – мрачно думала я, наблюдая, как Гульназ четкими, отработанными движениями смешивает в нужных пропорциях какие-то компоненты, ибо было видно, что за плечами золовки – не исключительно собственный опыт, а многовековые, несокрушимые традиции всех ее предков…

Поначалу приходилось тяжко, чего уж там. Тяжко даже тогда, когда я просто наблюдала за происходящим, томясь в жаркой тесной кухне, где и присесть было нельзя из-за тесноты, все стоя да стоя. Но незнакомые предметы постепенно обретали названия и смысл – правда, очень и очень медленно.

Однажды, когда у Гульназки «убежал» дал из скороварки и залил всю плиту, я внутренне возликовала: ну надо же, у нее тоже бывают ошибки, а я-то думала, она безупречна! Осознав это, я почувствовала себя лучше.

Спустя некоторое время мне доверили резать овощи. Затем – помешивать готовящееся блюдо в кастрюле или большом казане. Затем – под бдительным оком Гульназ – добавлять специи, причем она просто показывала мне, какие специи следует добавить сейчас, и командовала:

– Побольше… еще… нет, теперь поменьше… правильно, высыпай в кастрюлю!

Постепенно я начала запоминать, что и в каком порядке для какого блюда нужно делать; рука уже, не дрогнув, самостоятельно отмеряла необходимое количество специй. Сама я, кстати, не замечала, что становлюсь все более просвещенной в плане индийской готовки, но хитрая Гульназ-то видела все и с удовольствием рассказывала вечерами Санни втайне от меня (я об этом узнала позже):

– А сегодня она, даже не спросив меня, размешала дахи[36] и вылила в кастрюлю с курицей – как я обычно делаю!..

Мне же казалось, что я по-прежнему тупа, как сибирский валенок, и что осилить готовку мне не под силу (как же я намучалась с этими роти, которые раздуваются на огне, как подушки, и приходится ворочать их с боку на бок огромными неудобными щипцами!..).

Как-то вечером за ужином Гульназ, гордо подбоченясь, спросила Санни:

– Ну, как тебе сабджи?[37]

– Вкусно, – отозвался он, наворачивая уже вторую порцию (как там в «Девчатах» было: «Кто за добавкой – налево!..»).

– Твоя жена приготовила!.. – торжествуюше завопила Гульназ и, не сдерживаясь больше, расцеловала меня в обе щеки. Я открыла было рот, чтобы опровергнуть эту провокацию, хоть и лестную для меня, и… захлопнула его снова, молча.

Мне вдруг вспомнилось, что на кухне-то в этот день я орудовала практически самостоятельно. Гульназ, конечно, тоже суетилась рядом, но она была больше занята рыбой, а я между тем, незаметно для себя самой, почистила и порезала овощи, обжарила лук в масле, высыпала овощи в кастрюлю и… и продолжала готовить дальше, уже машинально!.. А когда уже все было практически готово, Гульназ сказала мне: «Ну, ты тут заканчивай сама, а я пойду в комнату, прилягу…», – но до меня и тогда не дошло, что я преспокойно закончила готовку САМА! Привыкла считать, что мною вечно руководят…

Кому-то, быть может, это покажется смешным – тоже мне, достижение… Но для меня это – поистине великое событие. Поздравляйте! Я это сделала! I did it!..[38]

Самые дурацкие вопросы

В самом начале своей повести я уже приводила хитпарад смешных фраз и высказываний, которыми напутствовали меня родные и друзья, узнав, что я собираюсь замуж за индийца.

Вернувшись в Россию уже ЖЕНОЙ, я имела удовольствие ответить еще на добрую сотню совершенно идиотских вопросов обо мне и моей жизни в Индии. Перлы, по традиции, привожу здесь – хоть посмеетесь! Мои комментарии – в скобках.

– Как это тебя угораздило?!

(Наверное, они полагают, что ЭТО случилось со мной в состоянии аффекта или какого-то наркотического дурмана, опьянения, когда я сама не соображала, что делаю. Когда же я объясняю, что, мол, добровольно и с песней, то едва ли не крутят пальцем у виска.)

– А что они потом с коровами делают, когда те старыми становятся? Как – не режут? Хоронят?! А как же мясо??? А как же шкура??? Ведь из этого можно сшить, ведь можно продать…

(О, практичные русские люди, везде ищущие выгоду, «чтобы ничего не пропало»!)

– Ой, а чё ты такая незагорелая приехала, ты же говорила, там +50° и солнце каждый день?

(Ну, я, наверное, не совсем идиотка, чтобы в плюс пятьдесят под палящим солнцем разгуливать…)

– А ты уверена, что у него там нет гарема из двадцати жен? Он же мусульманин…

(Дурацких сериалов насмотрелись, не иначе… Это же надо – думать, что я живу с мужем в одном доме и до сих пор не поняла, что у него, оказывается, ГАРЕМ!)

– Почему твой муж мусульманин, если он из Индии?

(Ничего, что индийцы бывают также и буддистами, и христианами, и даже атеистами, а не только индусами и мусульманами!)

– А он «Камасутру» знает? Все попробовали?

(А вот завидовать, товарищи, не есть хорошо…)

– Он тебе хотя бы звонит?

(Спрашивается сочувствующим тоном… Многие почему-то полагают, что я вернулась в Россию вовсе не за тем, чтобы решить кое-какие визово-бумажные вопросы, а просто мой муж меня выгнал к чертям собачьим!)

– Трудно ездить на слонах?

(Одна девочка с индийского форума посоветовала отвечать так: «А зачем мне слоны, если меня рабы носят в паланкине?»)

– А у него ТАМ тоже все черное?

(Почему-то все думают, что индийцы – чернокожие. Ноу коммент…[39])

– Ну, как там, в Индии-то? Вернуться сюда насовсем не хочешь?

(Это сродни тому, как если в загсе спросить молодоженов: «Ну, вы как? Разводиться не собираетесь?»)

– А видела ли ты там обезьян? Как?! Прямо на улице???

(Да мы с ними по вечерам в крикет играем и в карты режемся…)

– Пила ли ты там воду? Какую?!

– Чем ты мыла фрукты? «Fairy»?

– Как ты выжила? Как ты перенесла их продукты?

(Эти вопросы вообще оставляю без комментариев, ибо комментировать глупости не умею и не хочу.)

Собственно, я не хочу почем зря грешить на своих соотечественников, поскольку, задавая мне эти вопросы, они действительно не знали и не понимали предмета разговора, но искренне хотели в этом разобраться. Ведь, если честно, в Индии меня тоже терзали глупыми вопросами, например:

– У вас брак по любви или по договоренности? ПО ЛЮБВИ??????? КАК ЭТО ВАС УГОРАЗДИЛО?!

(В Индии до сих пор девяносто процентов браков заключаются по сговору, когда родители сами выбирают детям пару из хорошей, обеспеченной семьи. Бывает, что муж и жена впервые видят друг друга на собственной свадьбе.)

– Какой у тебя любимый индийский актер?

(Когда я начинаю перечислять, они впадают в ступор: «Ооооооо, как хорошо ты знаешь индийский кинематограф!)

– Россия? Это где? От Англии далеко?

(Для многих индийцев существуют лишь три главные страны на планете: Индия, Англия и Америка.)

– Вам нравится в Индии?

(На это вопрос надо отвечать всегда с придыханием: «Обожааааааааааю!..» – иначе смертельных обид не оберешься.)

– Какой в России курс доллара?

(Очень удивляются, узнав, что индийская рупия, оказывается, дешевле российского рубля.)

– А можно, сейчас мои подруги сюда придут и на вас посмотрят?

(Без комментариев…)

Но все же индийские наивные вопросы не задевают так больно, как вопросы от СВОИХ. Бестактность некоторых людей просто поражает. Нет, я сейчас не об индийцах (те не бестактны, а, скорее, просто очень инфантильны) – я о наших соотечественниках (вот у них все гораздо более серьезно и обидно).

Моя бывшая одноклассница, можно сказать – подруга, давно просила показать фотографии со свадьбы и вообще – моменты моей индийской жизни, так сказать.

Показываю, мне ж не жалко… На фото – обезьянки. Очень милые, кстати. Ее комментарий:

– Прям на улице можно увидеть? Дикость какая, кошмар…

– Ну почему же кошмар? – мягко возражаю я. – Для них это привычно… У нас вот по улицам кошки и собаки бегают – это тоже дикость?..

Далее – фотография сестры мужа с сынишкой. Комментарий:

– О, еще одни обезьяны! Только большие…

Ну, вот скажите мне, дуре, может, я чего не понимаю: это нормально, когда человек вот так, походя, оскорбляет совершенно незнакомых людей, которые к тому же являются теперь моими родственниками? Кто дал право ей судить, откуда вообще такое глупое убеждение, что люди с более темной, чем у нее, кожей – существа третьего сорта? Почему она считает, что если они более смуглые, чем она, то, значит, не обладают ни интеллектом, ни чувством собственного достоинства – они ведь «обезьяны»? И это не была плохая шутка, нет. Это было сказано со всей серьезностью и убежденностью в своей правоте. Вот у меня еще подруга есть, так она шутя зовет Индию «Цыганщиной» и говорит, что я уехала жить «к цыганам», но ведь это шутка, это не со зла, я это хорошо понимаю! А у этой – сколько презрения: «Еще одни обезьяны…» Самое удивительное – если исключить цвет кожи, то право называться обезьяной больше заслужила именно она, ибо, уж извините меня, внешностью ее Бог сильно обидел. Но нет же, в ее сознании твердо закрепилась мысль, что она – круче! «Белая госпожа», епрст!..

Не понимаю этого. И, убейте меня, никогда не пойму. А с такими людьми просто прекращаю всяческое общение. И точка.

В общем – здравствуй, родина…

Послесловие

Ах да, я же не написала о том, как прилетела в Россию…

Не стану подробно останавливаться на том, как я улетала и что при этом чувствовала; как мы плакали вместе с Санни, прощаясь в аэропорту, и не могли оторваться друг от друга, будто расставались на годы (а на самом деле всего на полтора месяца); как поразили меня по прибытии в Москву хмурые, неулыбчивые лица русских людей; как непривычно для моего уха звучало «Радио-Шансон» в такси и как необычно было видеть отсутствие рикш на дорогах… Хочу рассказать лишь о дне отлета.

В два часа утра я сидела в международном аэропорту имени Индиры Ганди, ожидая, когда объявят посадку на рейс Дели – Москва.

Рейс задерживался, я нервничала и мерзла (в аэропорту усиленно работали кондиционеры), на душе скребли кошки. Рядом со мной на мягких кожаных сиденьях расположилась компания русских – два парня и девушка, тоже с моего рейса. Один из парней время от времени бросал на меня искоса заинтересованные взгляды, но мне абсолютно не хотелось, чтобы он ко мне клеился, поэтому на всякий случай я сделала вид, что не понимаю по-русски. Парень, поверив в мое притворство, пойти в открытую атаку не решился.

Из обрывков разговора, долетавших до меня, я поняла, что ребята провели в Индии около недели туристами, а теперь возвращаются домой. Оба молодых человека, судя по всему, были вполне довольны поездкой, но вот девушка постоянно ныла и действовала мне на нервы.

– Господи, – тянула она гнусаво и противно, – как же мне надоела эта Индия! Как я ненавижу эту страну! Как меня достала эта индийская музыка! Как я хочу поскорее улететь отсюда!

Сначала я честно пыталась не обращать внимания на ее завывания, но постепенно, помимо собственной воли, заводилась все больше и больше. Меня безумно раздражала эта девица, хотелось заткнуть ее любым способом, даже если бы пришлось засунуть ей в рот кляп.

Сидевшие неподалеку индийцы о чем-то оживленно заговорили между собой. Девушка с отвращением взглянула на них, брезгливая гримаса исказила хорошенькое личико.

– Да заткнитесь же! – простонала она. – Я не могу больше слышать ваш невыносимый язык, вы, уроды!..

Индийцы, к счастью, ее не поняли. Но я просто заскрежетала зубами от злости и сглотнула ком в горле. Мне показалось, что этими словами девушка оскорбила и меня тоже. Просто Индия уже настолько стала для меня СВОЕЙ страной, что я, пожалуй, впитала в себя национальную гордость местных жителей. Обидно было еще и потому, что девушка поносила страну, испокон веков славящуюся своим гостеприимством. Я не могла понять, зачем эта барышня вообще поехала в Индию, если так ее ненавидит! Для чего ехать в страну, к которой не испытываешь хотя бы малого интереса?!

Больше всего было обидно еще и оттого, что я вынуждена была слушать истеричные стоны этой девицы в то самое время, когда мое сердце разрывалось от тоски при мысли о предстоящей разлуке с Индией. Разлука была не такой уж долгой, но Индия вросла в мою душу, влилась в мою кровь, стала моим дыханием, моей судьбой, моей любовью, моей песней и жизнью… И сейчас я отдирала все это от себя, как кусок тела, с болью, кровью и слезами…

Впрочем, Индия по-своему отомстила неблагодарной гостье. Позже, в самолете, я имела удовольствие наблюдать, как та девица то и дело бегала в туалет, прижимая бумажный пакет ко рту… Стыдно, но я даже немного позлорадствовала. Зря, наверное. Нельзя ведь навязывать свое мнение другому человеку, нельзя заставить полюбить что-то или кого-то насильно. Ну, не понравилось ей в Индии, что же это – преступление?..

А Индия у каждого – своя, и представления о ней тоже у всех различаются. Кто-то увидит только нищету и грязь на улицах, а кто-то в том же самом месте будет восхищаться новым чудом света, величественным Тадж-Махалом. Для кого-то Индия – это болливудские фильмы с милашкой Шахрукхом Кханом и Мисс мира – великолепной Айшварией Рай, а для кого-то – скучная и напыщенная книга Арбатовой «Дегустация Индии».

И написала я эту повесть именно потому, что захотелось рассказать вам о МОЕЙ Индии. О стране, в которую я влюбилась с первого взгляда, которая стала для меня домом и которая каждый день не перестает меня удивлять…

Примечания

1

Простите? (англ.)

2

Из какой вы страны? (англ.)

3

Национальная индийская одежда, наряду с сари: состоит из просторных шаровар, рубахи и накидки (хинди).

4

Приставка джи употребляется в знак особого почтения и уважения, чаще всего – в обращении к старшим по возрасту или вышестоящим по званию (хинди).

5

Why not? – Почему бы и нет? (англ.)

6

Я люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя (англ.).

7

Как поживаете, добро пожаловать в Казань! (англ.)

8

Добро пожаловать в Индию! (англ.)

9

Очень невинная (англ.).

10

Милая (англ.).

11

Сухая чечевица или горох, а также блюда, приготовленные из них (что-то вроде густого супа). Без дала традиционно не обходится ни один индийский ужин (хинди).

12

Пенджабский национальный костюм.

13

Традиционная точка на лбу индийских женщин (хинди).

14

Традиционная индуистская молитва, включающая зажигание светильников, песнопения, благовония, угощения.

15

Милая, прелестная (англ.).

16

Не волнуйся, будь счастливой (англ.).

17

Освежающий напиток из молока, кислого йогурта и льда с сахаром.

18

Милая (англ.).

19

Невинная (англ.).

20

Красивая (англ.).

21

Глупая (англ.).

22

Мелкая монетка.

23

Секрет (англ).

24

Традиционная индийская сладость в виде шариков.

25

Не так остро (англ.).

26

Дупатта – накидка от шальвар-камиза, чуни – то же, что и дупатта. Название чуни распространено в некоторых штатах Индии, но, по сути, означает то же самое.

27

Здравствуйте, мадам! Как поживаете? (англ.)

28

Губная помада (англ.).

29

Прохладительный напиток.

30

Крошечные пирожки, обжаренные в масле, с начинкой из картофеля, лука или творога.

31

Хорошая новость (англ.).

32

Змея (англ.).

33

Лицом (англ.).

34

Джули! Я люблю тебя… (англ.)

35

Мотоцикле (англ.).

36

Кислый йогурт (хинди).

37

Овощное блюдо (хинди).

38

Я сделала это! (англ.)

39

Без комментариев (англ.).

Content

Юлия Монакова
Подвенечное сари
Русские девушки в объятиях Болливуда

Часть 1 НЕПРИДУМАННЫЕ ИСТОРИИ

ИСТОРИЯ 1: ЮЛЯ

ИСТОРИЯ 2: КСЮША

ИСТОРИЯ 3: НАДЯ

ИСТОРИЯ 4: АНЖЕЛА

ИСТОРИЯ 5: ВИКА

ИСТОРИЯ 6: ТАНЯ

ИСТОРИЯ 7: МАША

ИСТОРИЯ 8: НАТАША

Часть 2 ИНДИЙСКАЯ НЕВЕСТА

Хит-парад идиотских фраз

Записки сумасшедшей

Суета сует

Индийские сценаристы отдыхают!

Женька из Мурманска

«Нервы ни в…» Никуда не годятся!

«А сейчас я буду с вами нежно прощаться!»

«Дорогая, это Индия!»

Семья Санни

«…И давай на ней жениться!»

Женька + Радж =?

Суровые будни и первые конфликты

Быт индийской семьи

Отцы и дети

Кстати, о яйцах

Одежный вопрос

Ода тупости индийских бюрократов

Разговоры за жизнь

Детки и зеленая тетя

Зять и теща: как слышно, прием!

Теряю подругу…

Инспектор полиции и прочие глупости

Предновогодний дурдом

Приезд мамы

Мама и Индия

Краткость – не моя сестра. Ибо все-таки свадьба!

Прощание со старой жизнью. Начало новой

Часть 3 ИНДИЙСКАЯ ЖЕНА

Горькая правда о Радже

Проблема нижнего и постельного белья

Просто праздник какой-то!

Брат

Лингвистическое

Драка

Клинический случай

Тьфу!

«Русская красавица отдала свое сердце индийскому бизнесмену»

И это все о ней…

Чуть потише, пожалуйста!

Калейдоскоп повседневностей

Романтика

Сериальные страсти

Вопиющая несправедливость…

Догоним и перегоним Айшварию!

Право первой ночи

Как меня обидели

Проблема Киту

Обезьяны

Как я училась готовить

Самые дурацкие вопросы

Послесловие

Примечания