Рейнольдс Мак

Фиеста брава

1

Наконец-то Сид Джейкс — Контролёр Секции «G», Бюро Расследований, Департамент Юстиции, Комиссариат Межпланетных Вопросов — был поражён. Безмятежное выражение сошло с его лица как прошлогодний снег.

Он бесстрастно сказал:

— Вы хотите сказать, что Ли Чанг Чу посылает вас на Фалангу?

Ему ответил крупный человек, представившийся как Дорн Хорстен. Его лицо не выражало ничего, кроме простодушия:

— Да, это так, гражданин Джейкс.

— Хорстен… Хорстен. Дорн Хорстен. Вы случайно не доктор Хорстен, специалист по морским водорослям?

— Да.

Служащий Секции «G» посмотрел на него в замешательстве.

— Но… Но что вы делаете в моём офисе? В Секции «G»? Ли Чанг сказал мне, что сформировал небольшую группу для засылки на отдалённую планету, причиняющую нам некоторые неудобства…

— Я понимаю, — кивнул Хорстен. — Размер вашей организации, естественно, мешает вам знать всех агентов, Контролёр Джейкс. Я был завербован Ронни Бронстоном — после того, как он спас мне жизнь при несколько необычных обстоятельствах.

Сид Джейкс покачал головой и повернулся к мужчине и женщине, спокойно сидящим за столом. Оба были среднего возраста, женщина — невысокая и серьёзная, мужчина — склонный к полноте. С первого взгляда в них угадывались служащие, немало проработавшие в сфере обслуживания — он, скорее всего, дворецким, она — горничной или кухаркой.

— И вы двое — тоже агенты Секции «G»?

— Мы трое — агенты Секции "G", — мягко сказал мужчина.

Сид Джейкс посмотрел на маленькую девочку с большими голубыми глазами, в розовом платье и голубой лентой в светлых волосах:

— Как вы ухитрились получить пост Октагонской гвардии с этим ребёнком?

"Ребёнок" звонко рассмеялся.

— Елене… двадцать пять? — сказала женщина, вопросительно взглянув на девочку.

— Двадцать шесть, — ответила Елена и сделала Джейксу детское лицо. Тот моргнул.

Женщина, которая представилась как Марта Лоранс, произнесла:

— В действительности, конечно, Елена — не наша дочь. Это камуфляж. Мы тянем упряжку вместе. Ли Чанг думает, что это будет неплохой маскировкой.

— Особенно, — добавила Елена, — с тех пор, как я стала работать под маленькую девочку.

— Но… тогда вы лилипут?! — ляпнул Джейкс.

— Не совсем, — сказала Елена, и в голосе её мелькнуло раздражение. — Ситуация на нашей планете такова, что учёные не могут разрешить эту проблему. Кроме того, мы не уверены, хотим ли мы решать её. Кто собственно решил, что люди должны быть высокого роста? Почему идеалом считается викинг, а не японец?

— Из-за одной вещи, — бесстрастно сказал Хорстен. — Викинг может исколошматить японца.

Елена взглянула на него и фыркнула:

— Не всегда, дылда. Вспомни, японцы создали дзю-до и каратэ. Но даже если во времена копий и мечей большой человек доминировал над маленьким, то эти времена давно прошли.

— И что? — спросил Джейкс. Ему показалось, что разговор начал приобретать оттенок нереальности. Он хотел иметь группу хорошо подготовленных оперативников Секции «G», и его коллега Ли Чанг Чу сообщил ему, что в неё входят средняя семья — мать, отец с восьмилетней девочкой — и степенный учёный с межпланетной репутацией.

Елена ответила:

— Я только сказала вам, что на моей планете, Гандхарвасе, все люди маленького роста, и это единственное наше отличие от всех остальных. Более того, такой внешний вид часто бывает удобен. Если взять мой случай — то в этих обстоятельствах я использую детскую одежду и причёску. Небольшое количество косметики помогает достичь желаемого эффекта.

— Желаемого эффекта? — растерянно проговорил Джейкс. — Во имя всего святого, какого эффекта хотел достичь Ли Чанг? Мне нужна группа агентов, крутых агентов, способных справиться с ситуацией на Фаланге!

— Насколько крутых? — сладко спросила Елена.

Обстановка накалилась до предела. Сид Джейкс уставился на Елену:

— Круче, чем некоторые, выглядящие как восьмилетние девочки, — съязвил он. — Послушайте, мы потеряли там в прошлом году трёх агентов. Каждый был разоблачён и против каждого было сфабриковано обвинение. Один был обвинён в убийстве, другой — в попытке ниспровержения Каудильо. Их Секретная Полиция — одна из самых эффективных среди трёх тысяч миров Объединённых Планет! Они должны иметь — и имеют достаточную практику. И сейчас они сидят там и ждут следующую партию оперативников Секции «G»!

Сид Джейкс поднялся и прошёлся взад-вперёд по комнате.

— Отнюдь не простое дело — даже просто побывать там, не говоря уж о свержении этого чокнутого правительства.

— Свержение правительства? — заинтересованно спросил Пьер Лоранс. — Ли Чанг не сказал нам, что входит в наше задание.

Контролёр Секции «G» повернулся к нему:

— Я полагаю, что вы должны быть достаточно ловким, раз стали агентом Секции «G». Что вы делали до того, как вас завербовали?

— Я был шеф-поваром, да и сейчас им являюсь, — ответил Лоранс.

— Шеф-повар! — Джейкс поднял глаза к небу, как бы прося у него помощи. Затем он взглянул на побледневшую женщину. — А вы?

— Я — домашняя хозяйка.

— Домашняя хозяйка! Святой Дзэн! — он снова обошёл вокруг стола, уселся на стул и закрыл глаза.

— Я отказываюсь! Я капитулирую! Три наших лучших агента пошли коту под хвост, а взамен я получаю яйцеголового учёного, миниатюрную девушку в упаковке ребёнка, шеф-повара и домашнюю хозяйку!

Доктор Хорстен тяжело поднялся со стула. Это был крупный мужчина, по крайней мере шесть футов четыре дюйма ростом, и весил он около 250 фунтов. Однако, старомодное платье, пенсне и выражение лица скрадывали его размеры. Он нежно произнёс:

— Елена, я думаю, что мы можем попытаться объяснить, почему Ли Чанг выбрал именно нас для выполнения этого задания.

Маленькая девочка посмотрела на него широко раскрытыми невинными глазами.

— Алле-оп! — внезапно вскрикнула она.

Неуклюжий ученый быстро наклонился, схватил ее за ноги и, раскрутив, бросил головой вперед на дальнюю стену.

Джейкс сделал было какое-то движение, но остановился на полпути.

Елена перевернулась в воздухе, ударилась ногами о стену, отскочила, снова перевернулась, ударилась ногами о потолок, отрикошетила на пол, вспрыгнула на стол Контролера Секции «G», подскочила в воздух и через тройное сальто опустилась на пол. Она сидела на его стуле и его нож для разрезания бумаги находился в ее крохотной ручке. Острие ножа было возле его правого глаза.

Доктор Хорстен бесстрастно поднял большой стол Сида Джейкса и перешагнул вместе с ним через стенку, на которую он облокачивался до этого.

Хорстен мягко сказал:

— Широко распространенное предубеждение, что яйцеголовый — это, кажется, ваш термин? — ученый не имеет мускулов, не имеет хождения в моем родном мире — Фтерсте, Гражданин Джейкс. Видите ли, сила тяжести на Фтерсте равна 1.6 земной. Таким образом, первые колонисты были просто мальчишками по сравнению с нами. И я берусь утверждать, что также, как уроженец Гандхарваса гораздо меньше среднего гражданина Объединённых Планет, уроженец Фтерсты — гораздо сильнее.

Сид Джейкс все еще был в шоке. В растерянности он пробормотал:

— Вы не могли поднять его. Он весит около тонны.

— Я думаю, вы преувеличиваете, — спокойно сказал Хорстен. — По-оему, раза в два меиьше.

Елена соскочила на пол и скользящими, полными грации движениями вернулась на свое место. Доктор вернул стол на место и сделал извиняющийся жест.

— Эти экспромты иногда имеют мелодраматический оттенок, — сказал он.

Сид Джейкс прикрыл глаза рукой. Затем он посмотрел на мистера и миссис Лоранс.

Пьер Лоранс слегка приподнялся со стула и сказал:

— Я бросаю предметы.

— Я готов заключить пари, что вы можете это делать, — пробормотал Джейкс. И затем:

— Что вы имеете в виду?

— Ну, это всегда было моим хобби. Еще с детства я упражняюсь в метании различных предметов.

Он подошел к столу служащего.

— На довольно большое расстояние, — добавил он, беря нож.

Офис Сида Джейкса был построен в викторианском стиле. На задней стене висел старинный календарь.

— На большое расстояние… — повторил Лоранс. — Смотрите, 23 июня.

И он метнул нож.

Нож вонзился точно в цифру 23. Лоранс вытащил его и вернул Джейксу.

— Я могу метать не только ножи, — сказал он. — Копья, топоры, мясницкие ножи…

Джейкс вздрогнул….

— шарикоподшипники…

— Шарикоподшипники? — удивился Джейкс.

— Хм-м, — рука Пьера появилась из кармана с металлическим шариком. — Вы бы удивились, узнав, что можно сделать с таким вот шариком. Видите правый глаз вон на том портрете?

— Не надо… — сказал Джейкс, но опоздал. Шарик свистнул в воздухе, попал в правый глаз портрета и застрял в стене….

— Бейсбольные мячи, — продолжал Пьер. — Бумеранги, лопаты, ломы, гаечные ключи…

— Лопаты! — сказал Джейкс. — Хорошо. Садитесь. Не надо больше ничего метать. Я вам верю на слово.

Он посмотрел на миссис Лоранс:

— Вы тоже занимаетесь метанием?

— О, что вы, — ответила она. — Пьер и я встретились в классе Особенных Талантов Контролёра Ли Чанга…

— Я все собираюсь посмотреть на этот любимый проект Ли Чанга, да все времени не хватает, — сказал Сид.

— Мы были бы рады, если бы вы пришли. Я никогда раньше не видела, чтобы кто-нибудь так метал различные предметы, как Пьер. Вы бы посмотрели, как он кидает вилы!

Джейкс пробормотал слова благодарности и спросил:

— А ваш Особенный Талант?

— Сейчас, — ответила Марта. Она встала со стула и направилась к старинным книжным полкам, пошевелила губами и выбрала том "Британской Энциклопедии".

— Святой Дзэн! — встревоженно воскликнул Джейкс. — Полегче с этим. Она ценится на вес платины. Не вздумайте бросать ее!

— Я не собираюсь ее бросать, — она положила книгу на стол, раскрыла ее наугад, посмотрела на страницу несколько секунд, пододвинула книгу Джейксу и вернулась на свое место.

Он вопросительно уставился на нее.

Ее взгляд стал отсутствующим и она начала речитативом:

— "…котором изображен лев, держащий меч. Все это на желтом фоне. Флаг был впервые поднят утром 4 февраля 1948 года и стал…"

Она монотонно продолжала.

Сид Джейкс сидел с хмурым видом, переводя взгляд с одного из четверки на другого и, наконец, остановил его на книге. Он моргнул.

Миссис Лоранс декламировала, слово за словом, статью о флагах "Британской Энциклопедии" — слово за словом и без единой ошибки.

— Хорошо, — наконец прервал он ее и произнес обвиняющим тоном:

— Вы можете так до конца страницы?

— Да.

— Вы можете продекламировать всю "Британскую Энциклопедию"? — спросил он недоверчиво.

— Если я пробегу глазами каждую страницу.

— Святые Основы! Почему вы не сдаете себя напрокат как компьютерный банк данных?

— Я предпочитаю заниматься другим делом, — сказала она.

Глядя на них, Сид Джейкс сидел так в течение довольно долгого времени. Наконец, он произнес:

— Простите меня, но, честное слово, вы — самая удивительная четверка из всех людей, побывавших в моем офисе.

Доктор Хорстен бесстрастно сказал:

— В действительности, мы не настолько необычны, как вы думаете. Даже на Земле в прошлые века были люди, которые тренировались сами и могли поднять 4000 фунтов — две тонны. Были такие, что объезжали совершенно диких лошадей. Гимнасты вытворяли черт-те что, почище чем Елена. Были и люди с феноменальной памятью — такие, как Флорд Мак-Кейли; люди с фантастическим мозгом, решавшие сложнейшие математические задачи в уме. Я даже не упоминаю людей, обладающих пси-феноменами — начиная с левитации и кончая предвидением.

Сид Джейкс отбросил со лба волосы и сказал:

— Прекрасно. Но все-таки, о чем думал Ли Чанг, посылая вас ко мне?

Елена посмотрела на него с усмешкой, ее детские глаза сверкнули.

— Но вы ведь сами упомянули причину. Как вы там говорили? Секретная Полиция планеты Фаланга нацелена на Секцию «G», они сидят и ждут следующую группу агентов.

Она покачала худенькими плечами:

— Вы рассчитываете, что ваша следующая группа будет способна высадиться с оружием модели «Н» и всеми техническими новинками Департамента Грязных Хитростей? Да они засекут ваш корабль до того, как он сядет!

— Святые Основы! — пробормотал Джейкс. Наконец-то они собрались сделать сюрприз. — Но как вы собираетесь пробраться на Фалангу? Они не приветствуют чужаков. Туристов тоже не приглашают. Они — один из немногих закрытых миров Объединенных Планет и хотят оставаться таким и дальше.

Хорстен сказал:

— Все планеты, заселенные людьми, существуют благодаря растениям, содержащим хлорофилл. Все они имеют проблемы, связанные с водорослями. Гражданин Джейкс, я не знаю мира, ученые которого отказались бы от визита Дорна Хорстена. Простите меня, я говорю так не из бахвальства — дело действительно обстоит так. Малейший намек коллегам на Фаланге — и я буду буквально завален приглашениями.

— Хм-м-м, — сказал Джейкс. — Я думаю, вы правы.

Он вопросительно посмотрел на Пьера Лоранса.

Пухлый человек, который любил кидать предметы, почесывал щеку. В его венах, определенно, присутствовало некоторое количество галльской крови. Он задумчиво произнес:

— Я повар-нувориш. Одна из моих специальностей — блюда Пиренейского полуострова. Я уверяю вас, моя «paella» — непревзойденное кушание. В наше время, однако, многие из кушаний, ранее известных в Испании, встречаются только на планете Фаланга, где они появились столетия назад, когда этот мир был колонизирован. Гражданин Джейкс, существует очень немного — если они вообще существуют — планет, которые отказались бы принять повара-нувориша. Я прибуду туда не только для того, чтобы изучать кушания Фаланги, я также продемонстрирую им свои знания и искусства. Да, конечно, меня будет сопровождать Марта, бесцветная жена, и моя маленькая дочь. Что может быть более невинным?

Сид Джейкс снова оглядел их, одного за другим. Он усмехнулся и сказал:

— Да, пожалуй. Это будет прекрасная хитрость. А теперь позвольте мне обрисовать ситуацию.

Он нервно поёрзал на стуле и начал:

— Вы знаете, что большинство людей одобряет прогресс. Однако, этот термин довольно гибок. Несколько столетий назад ядерные физики нашли способ расщепления атома. Но их открытия были повернуты в военную сторону и использовались для изготовления бомб. Это несколько затормозило движение прогресса. Легче всего миссионеры продвигались на южных островах Тихого Океана. К середине столетия население этих островов резко сократилось. Однако аборигенов успели окрестить, прежде чем они все вымерли от туберкулеза, сифилиса, кори и платья Матери Хаббардс. Миссионеры тоже называли это прогрессом. Сид Джейкс немного помолчал, а затем продолжил:

— Однако, не всем нравится прогресс в смысле движения вперёд.

И правящая элита Фаланги — среди них. Кто-нибудь из вас слышал о гражданской войне в Испании?

Трое Лорансов отрицательно покачали головами. Доктор Хорстен серьезно кивнул и сказал:

— Немного. Девятнадцатый или двадцатый век по старому календарю, не так ли?

— Примерно так, — ответил Джейкс и продолжил:

— Это была странная война. Предполагают, что она в действительности была подготовкой к глобальной войне. Испанию использовали как плацдарм для оружия и солдат — десятков тысяч европейцев, азиатов и американцев. Это была жестокая война и Испания была разрушена. Когда дым рассеялся, силы фюрера и дуче позволили наиболее реакционным элементам привести к власти диктатора — Каудильо. Конечно, неважно, кто сидит сверху, когда он действует правильно. Но элементы, выдвинувшие Каудильо, не нуждались в развитии страны. Форма правления и социально-экономическая система страны безнадёжно устарели и это сильно сказывалось. В то время, как остальная часть Европы была покрыта снегом второй Индустриальной Революции, Испания оставалась неизменной. Скоро наиболее интеллигентные и образованные люди страны оценили ситуацию и начали действовать как могли.

Несмотря на то, что Каудильо победил на поле брани, развитие гражданской жизни практически остановилось. Необразованные крестьяне были неспособны управлять техникой. Низкооплачиваемые рабочие трудились неэффективно, потому что им не хватало нормального питания. Цены расли. Туристы не приезжали в страну, где действовала вселяющая ужас секретная полиция. Победа Каудильо стала распадаться в пыль.

Руководители государства, конечно, извлекали прибыль и были довольны — Испания понемногу продвигалась по пути остальной Европы. Однако, создалось крепкое ядро недовольных элементов. Они жили в прошлом и хотели там и оставаться. Когда же это стало невозможным в Европе, они стали одной из самых первых групп, колонизировавших другой мир — Фалангу.

Маленькая Елена нахмурилась:

— Я могу представить этих косных, отсталых людей, желающих вернуть свои привилегии, вновь обрести силу. Я могу представить как они эмигрировали на новую планету, где могли идти к черту своим собственным путем. Но я не могу поверить, что они взяли с собой крестьян и слуг. А правящая элита только тогда правящая элита, когда есть кем управлять.

Джейкс довольно хихикнул:

— Вот здесь вы неправы, моя дорогая. В любой социальной системе большинству людей нравится, что ими управляют. Если им это не нравится, они что-нибудь делают. При рабовладельческом строе большинству нравилось быть рабами, иначе они сопротивлялись бы, пытаясь избавиться от этого. При феодализме крепостным в деревнях, ремесленникам в городах и среднему классу — торговцам — нравилось, что ими управляет аристократия. Когда же это перестало им нравиться, они ее свергли.

Елена скорчила гримасу:

— Возможно, вы правы, — сказала она, — но вам вряд ли бы удалось сделать из меня рабыню или крепостную.

Джейкс снова довольно захихикал. Ему начинал нравиться этот оперативник.

— Я уверен, что вы либо стали свободной, либо умерли, и, конечно, умерли бы не рабыней. А теперь продолжим. Наши недовольные набрали себе всех, в ком они нуждались в своей новой колонии. Всего эмигрировало несколько тысяч человек. Их новое общество было посвящено сохранению прошлого и всяческому предотвращению изменений. Вот так это обстоит сегодня…

— Там, куда отправимся мы, — добавил Хорстен. — Но зачем?

Сид Джейкс посмотрел на него:

— Я был уверен, что вы знаете это. Ведь вы агент Секции «G».

Пьер Лоранс сказал:

— Конечно, мы знаем причины создания этого департамента плаща и кинжала. Это продвижение миров, заселенных человеком, вперёд по пути прогресса, чтобы мы были сильны, насколько это только возможно, когда произойдет неизбежная конфронтация с неизвестно как настроенными инопланетянами. Но почему необходимо свергнуть правительство Фаланги?

Контролер Секции «G» кивнул:

— Ничто не цепляется так упорно и ничто не может причинить больший ущерб прогрессу, как старая социально-экономическая система. Определяющим фактором тормозящим прогресс на высокоиндустриальных планетах, таких как например, Авалоне и Каталине, является недостаток редких металлов, которые в изобилии присутствуют на Фаланге. Разработка их ведется примитивными методами, а если бы Фаланга была бы более развита, или пригласила бы инженеров с более развитых миров, в этих металлах недостатка не было бы.

Доктор Хорстен снял свое пенсне и стал его протирать:

— Очень хорошо. То есть наша задача — свергнуть это правительство и установить новый режим, положительно относящийся к прогрессу.

Сид Джейкс внимательно посмотрел на всю четверку. Все-таки трудно было вообразить более странную группу для совершения революции.

Пьер Лоранс поинтересовался:

— Какая у них форма правления?

— Абсолютный диктатор, — ответил Джейкс. — Каудильо, который правит в течение всей жизни.

— Но режим существует уже века. Когда диктатор умирает, кто занимает его место? — спросил Пьер.

Джейкс оглядел их всех:

— Лучший матадор.

— Кто??? — переспросила Елена.

— Лучший матадор планеты.

2

Не было особых причин избегать друг друга на космическом корабле "Золотая лань". Для доктора Дорна Хорстена, который путешествовал один, было вполне естественно завязать знакомство с Пьером Лорансом и его женой, тем более, что ехали они в одно место — в главный город Фаланги — Нуэва Мадрид.

Поэтому доктор Хорстен не откладывая дела в долгий ящик нанес визит семье Лоранс и очень скоро стал постоянным компаньоном шеф-повара, который специализировался по блюдам Пиренейского полуострова. Они вместе проводили время за шахматами, в то время, как миссис Лоранс читала книги из корабельной библиотеки, а маленькая Елена играла взятыми с собой игрушками.

Со своей обычной милой улыбкой она выглядела так безобидно, что пассажиры очень скоро привыкли к ней и перестали обращать на нее внимание, считая, что она еще слишком мала, чтобы понимать разговоры взрослых. Бизнесмены и политики обсуждали свои дела, не обращая внимания на маленькую девочку.

На третий день Елена пришла в библиотеку, где читала Марта Лоранс. Со стороны это выглядело так, будто бы она, что-то ища, быстро просматривала все книги подряд. Мужчины, как обычно, сидели склонившись над шахматной доской.

— Что ты впитываешь? — спросила Елена.

Марта посмотрела на нее, медленно возвращаясь к реальности:

— О том, как движется этот корабль, — ответила она.

Елена вздрогнула:

— Надеюсь, это нам не понадобится.

Марта рассмеялась.

— Ты не права, — сказала она, — бесполезных знаний довольно мало.

— Хорошо, но я надеюсь, что все будет по-прежнему, — сказала Елена. — Скажи, а как насчет того, чтобы пойти к капитану и попросить его отправить телеграмму по суб-радио на Авалон?

Доктор Хорстен посмотрел на нее и спросил:

— Авалон? Почему?

— Я хочу купить там что-нибудь.

И пояснила:

— У меня есть небольшие сбережения в разменном банке Земли. Я хочу перевести их на Авалон и вложить в Корпорацию Высокого Развития.

Глаза Лоранса сузились:

— Почему?

— Ну, я просто хочу.

Доктор Хорстен кивнул и спросил:

— Что это за корпорация?

— Она находится в процессе организации.

— Хм-м-м. А почему ты хочешь вложить в нее деньги?

— Просто слышала в корабле несколько слухов.

Доктор Хорстен схватился за голову:

— Ах ты маленькая негодяйка. Да, я поручил тебе играть с куклой под столом этих двух мошенников с Авалона, но не больше. Теперь смотри сама: если Марта сделает так, как ты просишь, эти два бизнесмена могут узнать об утечке сведений с корабля. Семья Лорансов может попасть под подозрение. А ведь мы не хотим никого удивлять ни семьей Лорансов, ни их другом, доктором Хорстеном.

— Маленькая негодяйка, — повторила она. — А ты — большой буйвол. Тебя следовало бы отколотить за это.

Марта Лоранс рассмеялась.

— Это я наблюдаю каждый день полета. Но Дорн прав, Елена.

Елена заспрыгнула на стул, одернула платье и сказала:

— Тогда какого черта обладать знанием, когда не можешь его использовать!

Остальные вернулись к своим занятиям.

Через несколько минут Елена сказала:

— Я все еще не совсем понимаю, Марта, что там у них с матадором?

Марта посмотрела на нее с удивлением:

— О чём это ты?

— Мне непонятны некоторые детали из истории боя быков! Пережиток Империи, дошедший до XX века и дальше.

— До XX века, — повторила Марта. — И все особенности этого пережитка представлены на Фаланге.

— Это невероятно, — сказала Елена. — Только представь, сколько боставила беспокойства перевозка достаточного количества быков этой породы… Как, Марта, она называется?

— Bos taurus ibericus.

— Они ведь абсолютно бесполезны для всего, кроме так называемой фиесты — фиесты брава*). Того количества, что они вывезли с Земли, хватило бы на целую животноводческую ферму.

— Финкас, — сказала Марта, — Они называют такие фермы «финкас».

— Действительно, — сказал Хорстен, — это их национальный спектакль. Фетиш, если хотите. Каждый фалангист страстный болельщиком боя быков.

— Да, но использовать этот метод для выбора главы государства! Когда каудильо умирает, матадор, провозглашенный Нумеро Уно, становится новым каудильо. Какая нелепость? Никакого коэффициента образования или интеллигентности. Никакой подготовки к управлению… На Объединенных Планетах не было ничего похожего.

— Да чего уж говорить, — сказал Пьер Лоранс. — Это довольно глупый способ выбора правящего элемента. Но… Вершина матадорства достигается превосходством не только в физическом плане. Он должен быть жестоким и быстрым, или он никогда не станет Нумеро Уно. Он не может быть совсем уж глупым, потому что дурак даже с хорошими рефлексами не сможет выступать на арене в течение достаточно долгого времени. С ним будут происходить самые различные случайности, если он будет спасать себя от бедствия, используя только чужие умы.

— Ничего себе аргумент, оправдывающий глупейший метод выбора диктатора, — хмыкнула Елена. — Когда-нибудь он станет роковым.

Доктор Хорстен положил фигурку, которую держал в руках, и задумчиво произнес:

— Чего я не понимаю, так это каким образом удаётся уберечь элиту от опасности, угрожающей ей со стороны непривилегированных классов. Ведь элита никогда не сдаст свои позиции без боя. Если не тот человек — не тот с их точки зрения — придет к власти, то он может причинить им массу неприятностей.

Марта сказала, или, вернее, продекламировала:

— Наша информация об этом аспекте жизни Фаланги ограничена. Это может оказаться одним из факторов, составляющих статус кво среднего фалангиста — то, что теоретически каждый может стать каудильо. Когда старый каудильо умирает, ликование населения планеты оставляет далеко позади все известные праздники и карнавалы других систем. В течение недели вся планета находится в состоянии эйфории, которое невозможно вообразить человеку, не присутствовавшему при этом.

Доктор Хорстен снова взял шахматную фигурку в руки и сказал:

— Я все-таки не могу представить силы Фаланги, способные противостоять крестьянину или неквалифицированному рабочему, ставшему каудильо.

Елена спрыгнула со стула на пол.

— Я думаю, пора посетить Ферда.

Дорн Хорстен взглянул на нее:

— Кого?

— Фердинанда Зогбаума. Это волшебник электроники.

— Что же это за аттракцион Фердинанда Зогбаума, — спросил доктор Хорстен.

Елена улыбнулась:

— О, это ближайший человек моего роста.

Марта сказала:

— Что ж, сходи к нему. Я видела, как вчера ты сидела у него на коленях и дёргала за галстук. Ему потом пришлось выдержать серьезную беседу со вторым офицером.

— Он умный, — сказала Елена и вышла.

— Маленькая ведьма начинает делать ошибки, — произнес доктор Хорстен, глядя ей вслед.

— Но ведь ей так трудно. Целыми днями изображать ребенка. Посмотрел бы я на тебя, когда бы ты не мог ничего читать, кроме нескольких детских лент? — возразил ему Лоранс.

***

Прибытие в космопорт Нуэва Мадрида, единственных ворот на Фалангу, оказалось даже менее насыщенным, чем они могли предположить. Надежная виза, выданная посольством Фаланги на Земле, значила весьма немало. Однако ни один человек не мог въехать на Фалангу без тщательного досмотра.

В этом лишний раз убедилась делегация биохимиков из Фалангийского Университета, прибывая встречать знаменитого доктора Хорстена, который был оттеснен от них группой конных корруадисов.

Семья Лорансов наблюдала за этим.

— Святые Основы, — удивленно сказала Елена. — Я никогда не думала, что увижу всадников не только в исторических фильмах по Три-ди.[1]

— Я думаю, что теперь ты на них насмотришься вдоволь, — сказала Марта. — По-моему, это основная форма местного транспорта.

Их встречали представители иммиграционной и таможенной служб, одетые в костюмы, которые носили на Пиренейском полуострове в XIX веке, и два человека, одетые как дипломаты викторианской эпохи.

— Сейчас подойдем и мы, — произнес Пьер.

— Погляди, Марта, — тихо сказала Елена. — Ферд Зогбаум напоролся на местную полицию.

Марта посмотрела в том направлении. Молодой инженер-электронщик, или кем он там был, стоял в окружении вооруженных людей.

— Возможно, какие-нибудь технические вопросы. Он не кажется сильно обеспокоенным, — сказала Марта. Их очередь подошла и голос Марты тут же изменился:

— Ну, что, конфетка, будь хорошей. Мамочка и папочка должны поговорить с этими славными джентльменами.

Люди в форме, после поклонов и бормотаний приветствий, взяли их паспорта и межпланетные документы. Люди в гражданском оказались служащими Департамента Культурных Проблем.

Когда бумаги были проверены и проштампованы, беседа стала менее натянутой. Марта даже позволила поцеловать себе руку.

В порыве детского энтузиазма Елена подпрыгнула и ее ручки обхватили одного из фалангистов.

— Какой хороший дядя!

— Елена! — укоризненно сказала Марта.

— Не будь такой невоспитанной, шоколадка, — заметил Пьер.

Конечно, земное посольство на Фаланге хорошо знало повара-нувориша Пьера Лоранса. Это было даже почетно — пригласить известного виртуоза кухни на Фалангу. Возможно даже, что он удостоится аудиенции у самого Каудильо. Каудильо обожает баскскую кухню. Возможно, сеньор Лоранс…

Сеньор Лоранс надул щеки и важно произнес:

— Джентльмены, я — лучший специалист по приготовлению bacalao a la vizcaina u angulas a la bilbaino на всех Объединенных Планетах.

Один из встречающих, представившийся как Манола Камино, растерянно сказал:

— Но, сеньор Лоранс, у нас нет ни трески, ни угрей. Эти блюда мы знаем только из истории.

Лоранс поглядел на него в изумлении:

— Ни bacalao, ни angulas! Вы что, варвары? Как может ваш… каудильо, или как его там, быть знатоком баскской кухни, если он не пробовал ни bacalao, ни angulas. Скоро вы мне скажете, что у вас нет фасоли для fabada!

Фалангист вздрогнул, открыл рот и снова закрыл его.

Другой фалангист предложил:

— Наверное будет лучше, если мы продолжим беседу в «Посаде».

Они двинулись, Лорансы последовали за ними. Елена шла что-то напевая, и в ее детском голоске нежно звучали колокольчики.

Сеньор Манола Камино подвел их к двум экипажам, видимо местным эквивалентам такси и они медленно поехали в отель. Эти экипажи оказались самым распространённым транспортом на улицах Нуэва Мадрида, да и на всей остальной планеты. Фаланга жила в дни лошадей.

"Посада Сан-Франциско" был единственным отелем в городе, предназначенным для инопланетников. Так или иначе, это делало его лучшим отелем города и все высокопоставленные лица автоматически поселялись там. Скоро Лорансы смогли увидеть доктора Хорстена, окруженного стаей биохимиков. А пока их регистрировали у стойки портье, они заметили Фердинанда Зогбаума, которого всё ещё сопровождали двое полицейских.

Их программа начиналась только со следующего дня, поэтому супруги Лоранс решили зайти в лучший ресторан Нуэва Мадрида. А когда они вернулись в отель, гиды покинули их, и они наконец смогли распаковать багаж.

Комнаты были устрашающего размера. Зал, две спальни и сверкающая ванна. Вся мебель, казалось, была перенесена из викторианской эпохи. Потолки были сводчатыми. Был даже камин.

Пока Марта и Елена распаковывали вещи, Пьер ходил по комнате, что-то бормоча себе под нос.

— Ты что-то сказал, дорогой? — сказала Марта, появляясь из соседней комнаты.

— Я говорю, как можно приготовлять кушанья баскской кухни без bacalao? Они считают меня идиотом!

— Дорогой, не сердись, они ведь были очень любезны… Это была довольно славная встреча.

— Три маленькие девочки в голубом, тра-ля-ля. Три маленькие девочки в голубом, — пропела Елена.

Пьер посмотрел вверх. Посреди потолка висела люстра, совершенно не вписывающаяся в интерьер. До потолка было добрых двадцать футов. Марта кивнула Пьеру.

Пьер достал из своего багажа шарик от подшипника… Секунду спустя он удовлетворённо хмыкнул:

— Я сомневаюсь, что здесь их больше.

— Я думаю, что в течение дня или двух мы будем в относительной безопасности. Они вряд ли заподозрят нас в порче клопа. И до завтра, когда они займут все твое время, мы свободны. И вообще мы будем действовать в основном ночами, — сказала Елена.

— И что? — сказала Марта. — На Земле нам даже не дали ключа к тому, как начать это большое ниспровержение.

Елена вздохнула:

— Что ж. Будем искать местное подполье.

Пьер Лоранс взглянул на нее:

— Интересно, а как мы выйдем на него? И вообще, существует ли оно, это подполье?

— Должно существовать. У любого правительства существует оппозиция. Она может быть большой или маленькой, но она существует. И Фаланга, я думаю, в этом плане не исключение.

Марта медленно произнесла:

— Возможно, ты права, но как нам выйти на него? Если даже секретная Полиция не смогла найти их, то как сможем мы?

Тут Елене в голову пришла мысль.

— А что говорил Джейкс, о том что случилось с теми тремя агентами?

Марта закрыла глаза и продекламировала:

— Все они были разоблачены и против каждого были сфабрикованы обвинения. Один был обвинен в убийстве, другой — в попытке ниспровержения каудильо, все — уголовные преступники.

— О'кей, — сказала Елена. — Ну, что ж. Один из них был обвинен в попытке ниспровержения. Человек не может совершить такое в одиночку. Он работал с группой, подпольной организацией.

— Так, — обронил Пьер.

— Так что оперативники Секции «G» были не одиноки. Другие наверное были тогда же схвачены. Это даже не предположение, это почти уверенность.

— Возможно, — сказала Марта. — Но, если так, что из того. Уверена, что их уничтожили.

— Не обязательно. Они могли убить только агентов Секции «G», опасаясь того, что Объединенные Планеты примут меры, по его спасению. Но остальных могли оставить в живых в надежде вытянуть из них информацию.

— Хм-м-м, — сказал Пьер.

— И что нам из этого? — сказала Марта.

— Разве вы не понимаете? Если они живы, мы можем попытаться найти их, и вытащить из тюрьмы.

— Мы даже не знаем, где их держат — если они вообще еще живы, — сказала Марта.

— Мы знаем, что это держат в секрете, — возразил Пьер.

— Теперь наша задача — найти их, — сказала Елена. — Завтра вы будете разъезжать по всему городу. Эти хлыщи из Департамента Культуры будут вам показывать достопримечательности. Среди них будут апартаменты каудильо, почтовые офисы, музеи и клубы. Старайтесь выходить из экипажа, пользуясь каждым удобным случаем. Не думаю, что что этому будут препятствовать — так ведут себя все туристы.

— А ты? — поинтересовалась Марта.

— Скажи им, что я устала и не хочу выходить из отеля. Тем временем я увижу Дорна и поговорю с ним.

Елена вышла из комнаты и пошла по коридору. На широкой лестнице она встретила Фердинанда Зогбаума с двумя сопровождавшими его полицейскими и несколькими коридорными, несущими его багаж.

Она бросилась им навстречу.

— Дядя Ферд, почему эти противные полицейский ходят за тобой?

Тот слегка покраснел. Положив руку на ее плечо, он оглянулся на полицейских. Те, казалось, слегка опешили от этой детской атаки.

Он погладил ее по голове:

— Не волнуйся, Елена, все в порядке. Я не арестован. Эти джентльмены — мои друзья.

— Они — полицейские, — настаивала Елена. — Мама сказала мне, что они — полицейские. Почему они ходят за тобой, дядя Ферд?

Один из полицейских улыбнулся, а другой лишь поморщился.

— Это моя охрана, милая. Не беспокойся. Твой дядя Ферд — очень важная персона, он прибыл с Земли для очень важной работы, так что эти большие полицейские всего лишь охраняют его.

— Это правда? — требовательно спросила Елена.

— Конечно, моя лапочка, — ответил Зогбаум.

— Я люблю тебя, дядя Ферд, — сказала она. — Ты должен будешь сказать мне "до свидания", когда будешь уезжать из отеля. Или я пойду в посольство Объединенных Планет и скажу, что тебя похитили. Я могу врать очень правдиво.

— Не беспокойся, — повторил Ферд. — Если я буду уезжать отсюда, я скажу тебе "до свидания".

Елена улыбнулась, чмокнула его в щеку и запрыгала дальше по лестнице. Некоторое время Ферд глядел ей вслед со странным выражением на лице. Затем он отвернулся и продолжал восхождение, окруженный своей свитой.

3

Елена пробежала по коридору и остановилась у стола смотрителя.

— Где дядя Дорн? — требовательно спросила она.

Тот вопросительно поглядел на нее:

— Кто, сеньорита?

— Дядя Дорн!

Незаметный человек, стоявший за соседней колонной, наклонился и прошептал смотритлю что-то на ухо.

— А, сеньор доктор. Он уединился в своем номере, маленькая синьорита.

— Что это за сеньоры и сеньориты, о которых вы все время говорите? — Елена взглянула на него так наивно, как могут смотреть только маленькие дети.

— Видишь ли, девочка, когда мы покинули Землю — а это было много, много лет назад — земной бейсик уже был в обращении, но в соответствии с традициями мы сохранили несколько слов нашего старого языка. Ты понимаешь?

— Нет, — капризно сказала Елена. — Где дядя Дорн?

Коридорный ответил с профессиональным апломбом:

— Он в своем номере. Но я не думаю, маленькая сеньорита, что ему понравится, что его потревожили.

— Он — мой дядя Дорн, — проинформировала его Елена и направилась к указанной двери.

Подойдя к ней, она постучала. Дверь открыл один из фалангистских ученых, встречавших знаменитость в космопорте. Елена проскользнула под его рукой и очутилась в комнате.

Дорн Хорстен сидел в низком кресле викторианского стиля и беседовал с двумя местными биохимиками.

— А, маленькая принцесса. Ты тоже остановилась в этом отеле, моя дорогая? Как чувствуют себя твои родители?

Елена невинно посмотрела на него своими голубыми глазами и сказала:

— Дядя Дорн, я хочу сказку перед сном.

— Сказку перед сном, — доктор растерянно посмотрел на своих коллег, а затем в окно. — Но ведь сейчас полдень, милочка.

— Мама и папа поехали в город и оставили меня одну. Я устала и хочу сказочку, — капризно заявила Елена.

Доктор Хорстен поднялся кресла.

— Сейчас, моя дорогая…

— Я не хочу здесь, — заявила она. — Я хочу домой.

— Сейчас, сейчас, Елена. Твои папа и мама…

— Я хочу сказку, — потребовала девочка.

Доктор растерянно посмотрел на фалангистов.

— Сеньоры должны извинить меня, я вынужден их покинуть. Может быть, мы продолжим нашу дискуссию завтра?

Его коллеги поднялись прежде, чем он сказал первые три слова. Через несколько секунд они удалились.

Хорстен взглянул на маленькую агентессу:

— В чем дело…

Она приложила палец к губам….

— Какую же сказочку ты хочешь, маленькая принцесса?

Ее голубые глаза внимательно оглядывали комнату. Наконец, она обнаружили «клопа» и показала на него Хорстену. Он находился в том же месте, что и в комнате Лорансов.

Хорстен одел пенсне и посмотрел вверх.

— Хочешь сказочку про Алле-Опа? — спросил он тоном человека, говорящего с восьмилетней девочкой.

— Нет-нет, дядя Дорн. Ты всегда ее рассказываешь. Я хочу что-нибудь другое. Мы пойдем в наше место и там ты мне расскажешь другую сказку.

Он последовал за ней и они опустились в холл напротив номера Лорансов.

— Здесь будет одно из наших мест, — сказала она. — Пьер разбил нашего «клопа». Не мешало бы сделать то же самое и в твоем номере.

Хорстен нахмурился:

— Мне это не нравится. Комнаты оборудованы «клопами»… Ты думаешь, нас уже подозревают?

Елена пожала плечами. Они сидели в холле, держась за руки и представляли собой замечательную картину: большой мужчина и маленькая девочка, слушающая сказку.

— Может быть, они следят за каждым инопланетником 24 часа в сутки. Тогда это сделано не специально для нас.

— Значит, у нас будет хвост, — резюмировал доктор. — Это ограничит наши действия.

Они открыли дверь в номер Лорансов и вошли внутрь. Елена рассказала ему, куда и с какой целью пошли Пьер и Марта. Хорстен задумчиво кивнул:

— Возможно это ничего и не даст, но сейчас я не могу придумать ничего лучшего.

Он встал и подошел к окну. Елена присоединилась к нему, и они вместе стали смотреть на расстилающийся под ними город.

— Это очень красивый город, Дорн. Как будто бы он взят из исторического фильма по Три-ди.

Дорн ответил:

— Он выглядит как Мадрид девятнадцатого века. Видишь ту площадь? Это почти точное воспроизведение Плаза Майор.

— Она прелестна, — сказала Елена неожиданно мягко.

— Да, возможно. Правда, мадридская Плаза Майор использовалась инквизицией для проведения аутодафе. Интересно, что служит эквивалентом этому здесь?

Елена взглянула на него.

— Ты думаешь, здесь есть эквивалент?

— Я боюсь этого. Местная культура не продвинулась ни на йоту. Если кто-то пытается подтолкнуть ее, он погибает. Они создали для этого надёжную систему. Далеко не случайно Секретная Полиция схватила и уничтожила трех оперативников Секции «G». Они были эффективны на других планетах, но справиться с этим обществом, отступившим назад, они не смогли.

— И все-таки это красивый город — местами он похож на музей.

Доктор поднял голову и посмотрел на небо.

— Где-то там, — сказал он, — находятся Планеты Зари. Пугающе близко. Рано или поздно человек обязательно встретится с ними лицом к лицу. Но чем дальше мы будем оттягивать эту встречу, тем будет лучше.

— Знаю. И поэтому мы не можем позволить существовать таким анахронизмам, как Фаланга.

— Что мы будем делать, когда найдем протоколы суда над нашими предшественниками?

Елена опустилась в кресло и нахмурилась.

— Давай не будем заглядывать так далеко.

***

Пьер Лоранс сидел за столом в ресторане отеля, и недоуменно на тарелку супа, которую официант поставил перед ним.

— Что это такое? — спросил он.

— Это gazpacho, сеньор Лоранс. Повар ждет вашего вердикта, — почтительно сказал официант.

— Ну, — сказал Лоранс, — тогда он будет ждать, пока ртуть не замерзнет.

Елена хихикнула.

Марта сказала:

— Не надо, Пьер.

Пьер игнорировал ее замечание и продолжал промывать косточки официанту.

— Gazpacho, без сомнения, вершина холодных супов. В основе своей это масло или уксус, но это еще не gazpacho, пока вы не добавите помидоры, чеснок, хлебный мякиш, свежие огурцы, зеленый перец и лук.

Официант вздрагивал, его глаза нервно бегали по залу. Все ближайшие столы заинтересованно слушали. Лоранс не обращал внимания на то, как громко он говорил.

— Да, сеньор Лоранс, — пробормотал официант. И тут он снова допустил ошибку; — Шеф-повар ждёт вашего мнения.

— Мое мнение, что он — идиот, — брюзгливо сказал Лоранс. — Где, во имя Святых Основ, огурцы?

— Огурцы? — официант прикрыл глаза. — Я не знаю, что такое огурцы.

Лоранс посидел с минуту в молчании, а потом взорвался:

— Я уверен, что ты не знаешь этого. Пожалуйста, убери эти помои с глаз долой. На этой богом забытой планете нет угрей, нет сушеной трески, а теперь еще выясняется что нет огурцов! Пойди с этим прочь!

Официант взял тарелку с супом и повернулся в сторону кухни.

— И забери тарелки моей жены и дочери. Я запрещаю им есть эти помои.

— Но, Пьер, — начала Марта. — Это совсем не так плохо, как ты говоришь. Я это попробовала…

— Я сказал! — рявкнул Пьер.

Елена снова хихикнула:

— Мне тоже суп не понравился.

Тут она заметила доктора Хорстена, сидящего за столиком у дальней стены, и закричала ему:

— Дядя Дорн! Дядя Дорн!

Тот услышал ее и помахал рукой в ответ.

Лоранс мрачно водил пальцем по полированной поверхности стола. Даже непоседливая Елена замерла, под гневным взглядом отца.

Когда официант вернулся с новым блюдом, его сопровождал главный официант.

— И что это? — подозрительно спросил их Лоранс.

— Pastel de Pescardo, сеньор Лоранс, — ответил главный официант.

— Это печеная рыба? Значит на этой богом забытой планете есть рыба?

— Да, сеньор Лоранс. Если я не ошибаюсь, белая рыба, которую использовал шеф-повар для приготовления Pastel de Pescardo, удивительно похожа на земную камбалу.

Пьер Лоранс осторожно попробовал предложенное блюдо. Затем он сказал главному официанту:

— Все имеют выходной день. Без сомнения, у вашего повара сегодня выходной. Возможно, он серьезно болен. Может быть, даже при смерти. Марта! Елена!

Он поднялся из-за стола.

Марта и Елена, хорошо знавшие его привычки, не теряли даром времени. Пока он говорил, они быстро ели. После вторичного окрика они тоже поднялись.

Испанское лицо главного официанта исказилось от отчаяния. Все присутствующие наблюдали как известный на многих планетах повар, направился к выходу, а его жена и дочь последовали за ним.

Пьер Лоранс задержался возле стола Дорна Хорстена и заглянул в его тарелку.

— Ну разве это испанская flan?

— Я думаю, да, — доктор для верности заглянул в меню и подтвердил: — Да, flan.

— Дорогой доктор, вы рискуете отравиться. Окажите нам честь, отобедав вместе с нами в нашей комнате. Мы никогда не путешествуем без некоторых запасов. И среди них имеются несколько бутылок шамбертена — настоящего, из Нормандии. А также одна или две бутылки «Мартеля» многолетней выдержки. Уверяю вас, обед будет гораздо лучше, чем эта псевдо-flan.

— О'кей, — согласился доктор, заметив, как Марта подмигнула ему.

— Очень хорошо, весьма вам благодарен. Значит, настоящий, несинтетический коньяк? Это звучит заманчиво.

***

Войдя в номер, Пьер бросил взгляд наверх, затем взглянул на Елену и на Дорна, в то же время продолжая говорить что-то об угрях, треске и огурцах.

— Алле-оп, — крикнула Елена.

Доктор поднял ее и подбросил вверх так, что она чуть не коснулась потолка. Приземлившись, она сказала:

— Все в порядке.

Лоранс прекратил говорить о недостатках снабжения на Фаланге и посмотрел на часы.

— О'кей, — сказал он. — Пятнадцать минут.

Затем он продолжил свой монолог, говоря так, чтобы было слышно в холле за дверью.

Доктор Хорстен подошел к окну, открыл его и прыгнул вниз.

— Я никогда не привыкну к этому, — сказала Марта.

Елена залезла на подоконник и посмотрела вниз:

— На самом деле, ничего страшного. Всего четыре этажа, да еще и мягкий газон внизу. И еще учти, что он с планеты с высокой гравитацией.

И прыгнула вслед за ним.

Марта снова глубоко вздохнула.

Внизу доктор подождал свою маленькую партнершу и, взяв ее на руки, быстро зашагал в сторону ближайшей окраины Нуэва Мадрида.

Хорстен торопился. Они должны вернуться прежде, чем их отсутствие обнаружится.

— Я надеюсь, мы найдем то, что видели. Хотя и сомневаюсь в успехе

— Ты думаешь, что я глупая, ты, большой простак.

— Нет, — сказал доктор Хорстен, — я не думаю, что ты глупая. Но я определенно рад, что ты именно такого размера.

— Почему? — подозрительно спросила Елена.

— Потому что, если бы ты была моего роста, я попросил бы тебя выйти за меня замуж.

— Фу, переросток!

— Ну ладно, лучше смотри по сторонам. Ни одно другое здание не может выглядеть так угрюмо и мрачно. Ты е помнишь, что Марта говорила о том, как узнать это окно?

Вскоре они нашли место, с которого Марта осматривала здание.

— Как ты думаешь, там есть охрана? — спросила Елена.

— Конечно. Это одно из немногих светлых окон в здании. А в этом крыле только оно и светится.

Хорстен задрал голову, изучая ситуацию:

— Я надеюсь, они не часто проверяют его. Думаю, что мне это удастся, — продолжил он. — Притяжение здесь слабее, чем на Земле. Вот только я не смогу попасть в это окно, если там будет вооруженная охрана. Они схватят меня раньше, чем я смогу что-нибудь сделать.

— Трусишка, — сказала Елена. — Ты хочешь возложить драку на плечи маленькой девочки.

— Да ладно тебе, — сказал Хорстен, примеряясь к стене. — У тебя есть идеи получше?

— Нет, — ответила она. — Алле-оп!

Она сильно оттолкнулась от земли и в немыслимом прыжке схватилась за железный подоконник, затем подтянулась забралась внутрь.

Комната была довольно просторной. Через несколько секунд она выглянула и сделала очень древний жест: круг из большого и указательного пальца. Хорстен быстро полез по стене. Затруднение вызвал лишь железный бордюр вокруг окна, но Хорстен успешно преодолел и его. Вскоре он оказался на полу комнаты. Елена стояла возле окна, сжимая в правой руке кастет.

— Где ты пропадал столько времени, медлительный олух?

Хорстен оглядел комнату. Она была прекрасно отделана. Затем он перевел взгляд на человека, растянувшегося на полу.

— Что ты с ним сделала? — спросил он.

— Ничего страшного, — ответила Елена.

— Хотел бы я знать, когда он теперь очнется, — пробормотал Хорстен. Он опустился на колено и потряс лежащего фалангиста за плечо.

Через несколько секунд его глаза раскрылись. Он обвел мутным взглядом Елену, Хорстена. После этого его рука метнулась к оружию, валявшемуся рядом. Доктор Хорстен перехватил его и взял оружие. Это был длинноствольный пистолет, калибра 9 миллиметров, такого старого образца, что на Земле ему было бы уготовлено место разве что только в музее. Хорстен завязал ствол в узел и вернул оружие охраннику.

Затем он нежно спросил:

— Где документы следствия по делу землян?

Фалангист выпученными глазами уставился на искореженный ствол.

— Пожалуйста, сеньор, ведь вы же не хотите, чтобы я… — Хорстен многозначительно не закончил предложения.

— Нет. Нет-нет. Я не знаю, чего вы хотите. Но это невозможно.

— Что невозможно?

— Я не знаю шифр.

Хорстен снова взял в руки пистолет и превратил его в подобие сухого бисквита, который немцы подают к пиву. Лицо охранника исказил ужас.

— Простите, я не расслышал, что вы сказали? — снова мягко спросил Хорстен.

Охранник глотнул и выдавил из себя:

— Это высший секрет правительства каудильо.

Хорстен поднялся на ноги, презрительно глядя на фалангиста. Елена, расхаживавшая во время всего разговора по комнате, подошла поближе.

— Мы должны обезвредить его, — пробормотал ученый. Он наклонился и нанес короткий удар в челюсть. Глаза фалангиста закрылись.

— Найди какую-нибудь проволоку или веревку. Надо связать его.

Елена тут же принесла телефонный провод и они надежно связали охранника.

Через некоторое время тот очнулся настолько, что смог различить фигуры напавших на него: человек с шестисотфунтовым сейфом под мышкой уходил прочь, держа на плечах маленькую девочку.

Елена заметила, что он открыл глаза и помахала рукой:

— Спокойной ночи, сеньор полицейский.

Тот снова закрыл глаза и стал истово молиться, чего не делал с самого раннего детства.

4

Инспектор, полковник Мигель Сегура, обвел взглядом комнату. Его взгляд остановился на представителе Гражданской Охраны.

— Что-нибудь еще?

— Сеньор полковник, я не знаю, сколько их здесь было. Я даже не знаю, как они проникли сюда. Они просто появились передо мной. Их было по меньшей мере шестеро.

— Похоже, что, он говорит правду, — подтвердил один из помощников полковника. — Ведь они должны были спустить сейф вниз и унести его.

— Хорошо, Рауль. Продолжай, — это уже относилось к охраннику.

— Я боролся, как только мог. Но их было слишком много. Они избили и связали меня. Когда я очнулся, сейф исчез.

Полковник поглядел на него подозрительно. Он вспомнил про разбитое окно.

— Они разбили окно. Как? Почему? Они не могли сделать это так, чтобы ты не услышал. Но даже если и смогли, то зачем? Ведь сейф слишком велик, чтобы протащить его через окно.

— Сеньор полковник, — проникновенно сказал охранник. — Я не знаю. Это так похоже на работу дьявола.

Полковник глубоко вздохнул.

— Если бы не тот факт, что сейф был найден в парке, я бы вряд ли поверил бы твоим словам.

В комнату вошел другой помощник. Инспектор посмотрел на него.

— Ну?

— Клерк проверил бумаги, лежащие в сейфе. Недостает очень немногих.

— Ну?

— Они похитили только документы следствия по делу агента Секции «G» и его компании.

Полковник покачал головой и взглянул на охранника.

— Откуда, ты сказал, они появились? Дверь, предположительно, была закрыта изнутри, но ты сказал, что они неожиданно появились перед тобой.

Предмет допроса взмолился:

— Сеньор полковник, я не знаю. Дверь была заперта. Это выглядело, как будто они сошли с небес.

Полковник Мигель Сегура был главным инспектором Секретной Полиции Нуэва Мадрида. Ходили слухи, что он достаточно влиятелен, чтобы проводить свои вечера за картами с каудильо в президентском дворце. А также попивать шерри, привезенное с Земли и наслаждаться танцовщицами фламенко, причем уделяя больше внимания их миловидности, нежели опытности в испанских танцах.

Полковник был в полной форме и его сопровождал только молодой помощник Рауль Добарганес.

Доктор Хорстен до сих пор находился в номере Лорансов и все происходившее в равной мере относилось также и к нему. Все сидели в креслах. Только Елена, расположилась на коврике среди игрушек и с интересом глядела на молодого человека.

Двое полицейских офицеров неуклюже поклонились. Пьер Лоранс вскочил, прижав руки к груди.

— Я признаюсь, я позволил себе вчера лишнее.

— Лишнее? — инспектор посмотрел на него.

— Да, лишнее. Я никогда раньше не был на этой варварской планете. Везде полиция. Я не могу говорить неискренне. Я хочу умереть.

Он твердо сжал губы и выпрямился.

Марта заплакала.

Елена даже не повернулась. Она продолжала смотреть на лейтенанта, стоящего в трех футах от нее.

Доктор Хорстен бесстрастно осматривал окружающих. Полковник взглянул на своего помощника. Тот пожал плечами. Тогда полковник снова перевел взгляд на повара:

— Итак, в чем вы сознаетесь?

— Я оскорбил эту погруженную во мрак, возможно погибающую от голода планету. Эта пища, этот повар, это отсутствие таких простейших вещей, как угри или огурцы. Это…

Инспектор сделал ему знак остановиться.

— Может быть, вы присядите, сеньор Лоранс? Это очень серьезное дело.

На висках Пьера вздулись жилы.

— Не надо, Пьер. Пожалуйста, сядь, — стала успокаивать его Марта. — Тебя никто не хотел оскорблять. Мы должны послушать, что нам скажет сержант Как-там-его-зовут. Никто не станет тебя арестовывать, Пьер.

Когда Пьер снова опустился в свое кресло, полковник начал:

— Дорогие гости Фаланги…

— Мне кажется, вы очень милый, — сказала Елена. Но сказала она это лейтенанту Добарганесу.

Лейтенант почувствовал, что покраснел.

— Черт возьми, вы даже краснеете очень мило, — сказала Елена.

— Елена, перестань сейчас же, джентльмен хочет что-то сказать. — Марта улыбнулась инспектору.

— Продолжайте, пожалуйста.

Инспектор Сегура открыл рот, затем снова закрыл его. Через несколько секунд он начал заново. Он сказал Пьеру Лорансу:

— У нас полная свобода, сеньор. У нас наиболее стабильная социально-экономическая система. Все счастливы. Каждый находится на своем месте. Те, кто должны управлять, делают это. Те, кто волей судьбы оказались слугами — служат. Многие ли члены Объединенных Планет могут сказать о себе то же самое?

— По-моему, это звучит очень славно, — кивнула Марта.

— Тогда зачем вы привели сюда столько копов? — возразила Елена.

Полковник и его помощник одарили его долгим взглядом.

— Да, — пробормотал Дорн Хорстен, — это интересная точка зрения. Устами младенца, как известно, глаголет истина.

Его глуповатое лицо казалось теперь задумчивым. Он продолжал:

— Я думаю, здесь можно провести историческую параллель с тем, что происходило на Земле несколько веков назад. Страны, которые на каждом углу кричали о своей приверженности к миру, добру и порядку, имели самые большие армии и самую многочисленную полицию. И наоборот, Нидерланды, или страны Скандинавии, например, не нуждались в подобной декларации, так как имели маленькие полицейские силы.

Когда инспектор продолжил, в его голосе появилась нотка раздражения.

— Простите меня. Мы, кажется, немного отклонились от темы. Я должен объяснить вам причину своего появления. Прошлой ночью было совершено преступление. Особенности этого преступления заставляет думать, что в нем замешаны инопланетники. Вы — инопланетники, одни из немногих, зарегистрировавшихся по соседству с местом преступления, и вы прибыли вчера с Земли, замешанной в этом преступлении.

— Мать Земля? — потрясенно пробормотал Пьер.

— Да, в последнее время до нас доходят слухи, что Мать Земля удивительно переменилась. Итак, ваша гостиница находится всего в миле от места, где совершено преступление, и вы прибыли с Земли.

Доктор Хорстен сказал задумчиво:

— Преступление… Когда оно произошло, мой дорогой инспектор?

— Почти точно в 23.00, - ответил инспектор.

Ученый попытался вспомнить:

— Мне кажется, что у меня нет… Как там говорили в криминальных фильмах по Три-ди?.. Нет алиби.

Инспектор посмотрел на своего помощника. Тот старательно записывал разговор. Елена продолжала следить за ним пристальным взглядом.

— В 11 часов, прошлой ночью, вы были у нас в комнате. Вы ужинали вместе с нами, — напомнила Марта.

— Да-да! — произнес Лоранс, вставая.

— Вы правы, — сказал Хорстен.

— Я ужинал вчера с семьей Лорансов, — произнес он, обращаясь к инспектору. — Значит, у меня есть алиби. Находясь здесь, я не мог совершить это преступление.

Он снял свое пенсне и протёр стекла.

— Я очень люблю криминальные фильмы. Что именно случилось прошлой ночью? Серия убийств? Вооруженное ограбление? Может быть…

— Может быть, они похитили национальное сокровище? — подхватил Пьер Лоранс. — Я представляю себе это. Банда с бесшумным оружием перебила всю охрану и…

Инспектор утомлённо закрыл глаза. К этому испанскому выражению агонии оперативники Секции «G» уже начали привыкать.

Но тут вмешался Добарганес.

— Пожалуйста, сеньор Хорстен, все было совсем не так. Сядьте, пожалуйста, — он усадил доброго доктора в его кресло и обернулся к своему начальнику.

Полковник открыл глаза.

— Мне донесли, — сказал он. — Чо вы вчера жгли бумагу. Исследование пепла установило идентичность с теми бумагами, которые были похищены. Мне хотелось бы услышать ваши объяснения.

Все, кроме Елены, посмотрели на него. Елена же с самого начала беседы не отрывала глаз от лейтенанта.

Марта сказала:

— Я действительно вчера ночью жгла бумагу.

— Мой дорогой инспектор Соргум… — начал Хорстен.

— Сегура, — быстро поправил его лейтенант.

— Я уверяю вас, — продолжал Хорстен, — что на Земле существует множество различных типов бумаги. И среди них наверняка есть такие, которые дублируют ваши.

— С другой стороны, — демонстрировал свои познания доктор Хорстен, — вы всегда можете допросить миссис Лоранс, используя… скополин… скополамин, вот. Сыворотка правды, а? Уверен, что вы сможете это сделать — вытянуть из нее каким образом она смогла выбраться с четвертого этажа вниз, похитить эти документы, вернуться обратно, и, спасая свою шкуру, сжечь их.

Он посмотрел на Марту:

— Моя дорогая миссис Лоранс, это вполне в духе этих криминальных фильмов. В довершение всего вам нужно было проглотить пепел.

Лицо Марты показывало, что она не понимает, о чем идет речь.

Инспектор встал с кресла. Он был раздосадован из-за того, что зря потерял столько времени. Ведь это мог сделать любой из сотни чиновников, находящихся под его началом. Он уже направлялся к выходу, но тут вмешалась Елена.

Она загородила ему дорогу и с детской требовательностью спросила:

— Что вы сделали с моим дядей Фердом? Вы арестовали его, да? Вы не должны причинять ему вреда.

Инспектор взглянул на своего помощника, который спешил к нему на помощь с другого конца комнаты. Но лейтенант опоздал. Елена уже вернулась к матери.

— Вы не должны трогать моего дядю Ферда! — настаивала она.

— Кто такой дядя Ферд? — спросил инспектор.

— Наверное, она имеет в виду техника для корриды, сеньор полковник. Он прибыл на том же корабле. Сеньор Зогбаум.

— Ах, да, — инспектор улыбнулся ребенку. — Ваш дядя Ферд в безопасности, маленькая сеньорита. Он был под охраной… у вашего друга всю ночь был постоянный караул, сеньорита, — поправился инспектор. — Так что он не мог бежать… быть одним из этих плохих людей. А сейчас, сеньоры, сеньора, маленькая сеньорита, вы должны меня извинить, я вынужден покинуть вас. Служба!

Полковник и его помощник покинули комнату гораздо быстрее, чем обычно.

Вернувшись в номер, Марта сделала жест в сторону «клопа».

Пьер Лоранс достал из кармана складной нож и открыл маленькое лезвие, которое могло служить отверткой и протянул его Елене.

— Алле-оп, — Елена прыгнула вверх. Одна её маленькая рука держалась за ободок люстры, в то время как другой она орудовала отверткой. Через секунду Елена спрыгнула на пол.

— Готова поклясться, что тот, кто сидит сейчас на подслушивающем устройстве, по меньшей мере удивлен.

Вернувшись в кресла, они посмотрели друг на друга.

Хорстен взглянул на Марту:

— Ты запомнила все протоколы, прежде чем их сжечь?

— Да, конечно.

— Почему ты не выбросила всю золу?

— Потому что скрыть все следы было практически невозможно. Там осталось так мало золы, что определить, какая это была бумага, было бы невозможно. Они пытались взять нас на испуг. Им это не удалось.

— Я надеюсь на это, — сказал Хорстен. — Сегодня, пока Пьер будет занят со своими коллегами, Марта должна сходить в библиотеку и почитать все о законах Фаланги. Это нам может понадобиться.

Елена задумчиво произнесла:

— Особенно законы, имеющие отношение к бою быков, с помощью которого они выбирают своего каудильо.

— Я сделаю это, — сказала Марта.

— Нам нужно действовать быстрее, — сказал Хорстен. — Они продолжают следить за нами. Да и вообще, они могут выкинуть нас с планеты, даже не раскрыв нас как агентов Секции «G».

Лоранс усмехнулся:

— Они не выкинут нас. По крайней мере до тех пор, пока я не задам им завершающее пиршество. Кроме того, они сейчас боятся нас трогать. Я получил приглашение во дворец каудильо и много голов покатится, если со мной что-нибудь случится до того, как каудильо оценит мое искусство… Теперь надо подумать о том, как нам заполучить этих двух подпольщиков из их морозильника.

— Морозильника? — удивленно спросила Марта.

— Из Алказарской политической тюрьмы.

— И что же мы будем с ними делать, когда их вызволим? — спросил доктор. — Мы не знаем, где сейчас их друзья — если у них вообще есть друзья. Вполне вероятно, что они даже не смогут найти место, где смогли бы спрятаться.

— А почему бы и не здесь? — предложила Елена.

Доктор Хорстен задумчиво сказал:

— Это не так просто. Сегодня Пьер ходил покупать местную одежду. Он приобрёл три костюма, которые очень похожи на форму коридорных. Большинство фалангистов среднего роста. Хорошо, мы освободим этих двоих заговорщиков и спрячем их в номере Пьера.

— Сначала мы должны их одеть. Если появится полиция, они смогут уйти в виде официантов с подносом или с чем-нибудь еще. Кто станет обращать внимание на коридорного?

— А как насчет настоящих коридорных? — скептически сказал Пьер.

— Здесь четыре комнаты, включая ванную. Мы можем перемещать их из комнаты в комнату, в туалеты, в конце концов, спрячем их под кровать. Марта может не желать, чтобы горничная убирала её кровать, или даже вообще заходила в её комнату. Так что мы сможем спрятать их в комнате Марты. Я думаю, мы сможем провернуть это дело, — заключил Хорстен.

— Прямо как в "Похищенном письме"[2] — пробормотал Пьер.

— У нас нет другого выхода. Но если ты можешь предложить что-нибудь получше… — сказал Хорстен.

— Как мы проберёмся отсюда в тюрьму? И как мы вернемся с ними обратно? Кстати, как их зовут? — обратился к Марте Пьер.

— Бартоломью Гверро и Хосе Ходжос, — ответила Марта и добавила: — Пожалуй, я смогу найти в библиотеке план этой тюрьмы.

— А заодно и план электростанции, питающей Нуэва Мадрид, — добавил Хорстен.

***

Полковник Сегура, проделав весь путь с фонариком, оказался в маленькой комнате. Он осмотрелся и даже опешил от удивления — в комнате царил хаос.

После осмотра места происшествия полковник вернулся в комнату, где под охраной Рауля Добарганеса находилось двое испуганных людей. Это были электрики отеля.

— Вы арестованы, — равнодушно бросил им полковник. — Возможно, вам будет предъявлено обвинение в саботаже. «Посада» находится под особым наблюдением. Секретная Полиция должна наблюдать за инопланетниками, и вы это прекрасно знаете.

— Если вы сознаетесь, для чего сделали это и выдадите своих сообщников, то смягчите свое наказание, — продолжал Сегура.

Техники покачали головой и безнадежно уставились в пол.

— Весь свет в здании погас и все электроприборы перестали действовать. Какую цель вы преследовали?

Один из техников начал что-то говорить, но осёкся.

— Повтори-ка мне свою сказку… предатель, — сказал полковник.

— Я не предатель. Сеньор полковник, клянусь святыми небесами, все было как я говорю. Странный крутящийся предмет проник через дверь. Он медленно двигался и кружился. Я был как будто загипнотизирован. За всю свою жизнь, сеньор полковник, я никогда не видел такой странной вещи. Я был парализован. Эта штука покружилась по комнате, вернулась обратно, и……

— И ударила тебя в голову, дурак, — презрительно сказал полковник.

— Да, сеньор полковник, — потеряно произнес техник.

— И когда ты очнулся…

— Когда я очнулся, в комнате был бардак. Все, что можно разбить, было разбито.

Презрительная усмешка не сходила с лица полковника. Он взглянул вверх.

— Так. А как насчет того устройства под потолком? Достать до него можно только с помощью лестницы. И ты хочешь уверить меня, что группа саботажников проникла в отель и пронесла с собой лестницу?

— Нет, сеньор полковник, — пробормотал техник. — Я не знаю.

— Зато я знаю, — сказал полковник. — Все эти твои кружащиеся штуки — это попытка скрыть реальные факты. А факты вот какие: группа саботажников проникла через дверь. Ты был сообщником и вы вместе устроили этот бардак.

— Нет… нет.

В комнату вошел еще один полицейский. Он подошел к Раулю Добарганесу и прошептал ему что-то на ухо. Полковник вопросительно взглянул на своего помощника.

— Сеньор полковник, во всем городе отключено электричество. Полнейшая темнота. Освещен только дворец каудильо, но у него автономная электро станция.

Полковник посмотрел на него, как на идиота.

— И что, на станции тоже всё также разбито?

— Нет, сеньор полковник. Со слов этого человека я понял, что там не имеющий прецедента саботаж.

— Ты сошел с ума! Там же сотня охранников.

— Тем не менее, это так, сеньор полковник.

— Идем быстрее. Madre de Dios! Весь мир сошел с ума! — и полковник стремительно вышел из комнаты.

5

После того, как они пробежали очередное открытое пространство, Пьер сказал:

— Мы должны благодарить правительство каудильо за то, что он расположил все основные учреждения в столице. Представьте себе, как бы тяжко нампришлось, если бы тюрьма находилась на другой стороне планеты.

— Я все еще не понимаю, каким образом мы собираемся освободить этих бедняг, — сказала Елена. Она забралась на плечи Дорна Хорстена, как всегда, когда приходило время действовать.

— Если я не ошибаюсь, они держат государственных преступников в левом крыле, — сказал Хорстен.

— Это все хорошо, но там их могут быть тысячи.

— Я не думаю, что их тюрьмы настолько заполнены, — покачал головой Хорстен.

Они подошли к стене. Пьер достал веревку и подал ее Елене. Она вскочила на руки Хорстена и тот подбросил ее вверх.

— Я надеюсь, они не найдут мой бумеранг, который я забыл на электростанции, — высказал мучившую его мысль Пьер. — Интересно, что они подумают, если всё-таки обнаружат его?

— Они не найдут его, — усмехнулся Хорстен. — Пока ты не показал мне, как он действует, я даже не слышал о нем. И до сих пор не понимаю, как он действует.

Лоранс вздохнул:

— Это было мое любимое маленькое оружие… И одно из немногих, к-оторые мы могли взять с собой, — в ящике с игрушками Елены. Что она делает там так долго?

Как раз в этот момент сверху спустился конец веревки.

Без лишних слов Хорстен подергал за него, проверяя, надежно ли закреплен верхний конец, поправил пенсне и полез вверх.

Через некоторое время конец веревки задергался, сигнализируя, что все в порядке. Лоранс схватился за веревку и Хорстен втянул его на вершину стены.

— Все в порядке, — прошептал Хорстен. — Мы видели несколько охранников с импровизированными факелами. Там действительно царит суматоха.

— Теперь вниз, в левое крыло, — шепнула Елена.

Они подошли к запертой двери. Хорстен внимательно её осмотрел.

— Хорошая вещь, — пробормотал он. Его руки напряглись, послышался звук рвущегося металла и дверь открылась.

— Как насчет сигнализации? — шутливо спросил Хорстен.

— Не будь глупым, — сказала Елена. — Не зря же мы поработали на электростанции? А теперь пропусти меня вперед. Я пойду на разведку.

Она не возвращалась довольно долго, и когда, наконец, показалась, оба с облегчением вздохнули. Елена тяжело дышала.

— Что случилось? — спросил Лоранс.

— Я встретила двух охранников, пришлось их успокоить.

Доктор взглянул на ее тоненькую фигурку и покачал головой.

— Я нашла, где они находятся, — продолжала Елена.

— Кто они?

— Не будь так глуп. Наши парни. Ходжос и Гверро.

Мужчины с удивлением взглянули на нее.

— Как ты нашла их? — спросил Пьер.

— О, один из охранников… — просто сказала Елена. — Пошли.

— Подожди минутку. — сказал Лоранс. — Что ты сделала с охраной? Я хочу быть уверенным в своем тыле.

— Я связала их, — ответила Елена.

— Ты дала им увидеть себя, — констатировал Хорстен.

— Ну и что с того? — пожала плечами Елена. — Неужели ты думаешь, что он побежит докладывать начальству о том, что его избила восьмилетняя девочка?

Они последовали за ней. Время от времени они выглядывали в окна и видели охранников, снующих по двору тюрьмы.

— Кажется, это здесь, — прошептала Елена.

***

Вернувшись к отелю, они проникли в номер Лорансов тем же образом, каким штурмовали тюрьму. Только сейчас их группа увеличилась на два человека.

Хорстен первым влез по стене и втащил одного за другим всех остальных.

Очутившись в номере, Пьер спросил у Марты:

— Что-нибудь произошло, пока нас не было?

— Нет. Все было тихо.

Лоранс повернулся к бывшим пленникам:

— Если вы согласны следовать нашим указаниям, мы дадим вам новую одежду, а затем доктор или я введем вас в курс дела.

Он пригласил немного удивленных фалангистов в свою спальню.

Тем временем Дорн Хорстен открыл дверь в холл и крикнул в темноту:

— Эй! Как долго будет продолжаться это безобразие? Мы хотим света, есть и пить!

Довольно скоро прибежал коридорный со свечой и Хорстен закатил большой скандал.

Высказав все, что он думает о гостиничном сервисе, доктор вернулся в номер.

Из спальни появился Лоранс с двумя освобожденными революционерами. Следующие пятнадцать минут ушли на объяснение плана Хорстена-Лоранса как их спрятать в одежде коридорных.

Старший из них, Бартоломью Гверро, был высоким изможденным человеком. Он явно был лидером. Другой, к удивлению агентов Секции «G», был юношей, не достигшим еще и двадцати лет. Среднего роста, он двигался с кошачьей гибкостью и, казалось, был неспособен сделать неловкое движение.

Более близкое знакомство это объяснило. Хосе Ходжос был полным матадором и последней, отчаянной надеждой партии Лорка, нелегальной подпольной организации, поставившей своей целью свержение существующей системы. Хосе был представителем класса, желающего изменить существующую систему. Его рефлексы были быстры, движения точны, грация была выше всяких похвал. Елена с трудом отвела от него взгляд.

Подпольная организация подготовила его для участия в национальных играх после смерти каудильо, в которых выбирается новый верховный правитель планеты — в Национальной фиесте брава.

Они ждали, ждали, ждали. Шаг за шагом Хосе продвигался к вершине пирамиды. Сейчас он был Numero Tres, третьим человеком в иерархии матадоров. Двое первых были оба лет на десять старше его и были героями прошлой Национальной фиесты брава.

Таким образом, партия Лорка с нетерпением ждала, когда же умрет нынешний каудильо. Само сабой разумеется, что тот не торопился.

Бартоломью Гверро оглядел агентов Секции «G».

— Потом появился ваш коллега, Фил Бирдман. Он решил ускорить дело.

— Вы думаете, ему нравилось убийство? — спросила Марта с беспокойством в голосе.

Фалангист взглянул на нее:

— Нет, не думаю. Убить каудильо невозможно. У него великолепная охрана. Бирдман пытался найти другой способ ускорить дело.

Хорстен покачал головой.

— Любую политическую фигуру можно убить, если она хотя бы изредка показывается публике. Достаточно подобрать нужных людей в нужном количестве.

Юный Хосе, молчавший до этого возразил:

— Только не каудильо. Его охрана непробиваема.

Доктор Хорстен усмехнулся:

— Конечно, я не призываю вас к убийству, но послушайте одну историю. Несколько столетий назад на Земле одной радикальной политической группе потребовалось убрать титулованного иностранца, который проводил парад. Его охраняли войска и полиция — их было несколько тысяч. Двадцать пять членов этой группы разделились на пять пятерок и договорились, кто где встанет. Жеребьевкой выбрали пятерых, которые собственно и должны были совершить покушение. Если же кого-нибудь из них схватила бы охрана, остальные должны были убить его и так далее по цепочке. И, хотя у этого иностранца была прекрасная охрана, он был убит, а убийц так и не схватили. Имя иностранца было — эрцгерцог Фердинанд, а дело происходило в Сараеве. Его смерть повлекла за собой первую иировую войну.

Бартоломью Гверро размышлял над услышанным. Затем он спросил:

— Зачем вы это рассказали?

— Ну, просто для примера. Решительные люди всегда смогут сделать то, что хотят. Ваша проблема, конечно, несколько другого рода…

— Да, разумеется, — фалангист опустился в кресло. — Хосе и я должны восстановить наши контакты, связаться с ячейкой нашей организации в Нуэва Мадриде.

— И ещё нам нужно уточнить один вопрос, — сказал Хорстен. — Наше руководство считает, что нынешнее правительство Фаланги стоит поперек пути прогресса и не дает ему двигаться. Нам нужно, чтобы это положение изменилось. Какова же ваша концепция правительства, сеньор Гверро?

Гверро подумал с минуту, а затем произнес:

— Правительство должно быть из элиты. Но элита для каждого поколения должна быть своя. Дети элиты не должны автоматически становиться элитой.

Лоранс с Хорстеном кивнули. Затем доктор спросил:

— А каков ваш метод отбора элиты?

Фалангист взглянул на него и медленно сказал:

— Это внутренний вопрос нашего мира. Мы учтем все местные условия, нужды, традиции, — все факторы, специфику нашей планеты.

И добавил еще медленнее:

— Мы даже не нуждаемся в помощи внешних миров, которые не до конца понимают чего мы хотим. Мы благодарим вас за помощь, но настаиваем на праве самим строить будущее своего мира.

— Чертовски хорошо сказано, — сказала Елена.

— А сейчас мы должны идти, — сказал Гверро.

Марта спросила его с беспокойством:

— Вы уверены, что вы будете в безопасности? Мы хотели спрятать вас здесь.

Гверро и Ходжос поднялись из кресла:

— За нас не беспокойтесь, — успокоил ее Гверро. — Ваша группа будет здесь?

— Да, — ответил Хорстен. — Когда ваши люди придумают план действия, дайте нам знать. Мы тем временем тоже подумаем над этим вопросом.

Хосе Ходжос оценивающе взглянул на Елену и спросил с извинением в голосе:

— Скажи честно, сколько тебе лет.

Елена ответила обиженно:

— Такой вопрос женщине не задают.

Он снова посмотрел на нее, одетую в детское платье с цветочками и покачал головой.

— Я должен попросить прощения? — в его голосе прозвучало смущение.

— Оставь его в покое.

— Я побью его, — сквозь зубы пробормотала Елена. — Я нормальная молодая женщина.

Доктор проводил двух фалангистов до двери и вернулся в комнату.

— Черт возьми, — сказала Елена. — А все-таки он прелесть. Видели бы вы, как он хлопал глазами, когда я пролезала через прутья его решетки.

***

Инспектор полковник Мигель Сегура сидел за своим тяжелым, столом кастильского стиля. Стол был завален бумагами, которые прижимал к столу используемый вместо пресс-папье тяжелый армейский револьвер. Наконец полковник обратил внимание на сидящего перед ним человека.

— Ну, — сказал он. — Так что вы хотели мне рассказать?

— Сеньор полковник, я прогуливался в парке…

— Это я понимаю. Два часа утра — прекрасное время для прогулок, — сухо заметил полковник.

Сидящий перед ним человек покраснел:

— Я вам объясню… Я и моя жена…

Полковник махнул рукой:

_ Меня не интересует, почему вы там оказались. Что вы там видели?

— Сеньор полковник, это было невероятно…

Полковник хмыкнул:

— За последнее время в этом городе случилось столько невероятных вещей. Дальше!

— Сеньор полковник, клянусь — я не пил!

— Я же сказал — дальше, — прорычал Сегура.

Человек, сидящий перед ним, глубоко вздохнул и выпалил:

— Я видел человека, идущего вверх по стене "Посада Сан-Франциско".

— Что ты видел?

— Сеньор полковник, я не был пьян. Я сказал про это жене, та — соседу, и скоро за мной пришли из Гражданской гвардии. Они всегда интересуются, если происходит что-то необычное.

— Отлично. Что ты имел в виду, когда сказал, что человек шел по стене. Что он карабкался вверх?

— Сеньор полковник, это было довольно далеко. Но это был человек, и он не карабкался. Он просто шел вверх по стене. Он добрался до четвёртого или пятого этажа и исчез.

— Исчез? Ты хочешь сказать, что он влез в окно?

— Возможно. Но для меня он просто исчез.

— Гм, — задумчиво сказал полковник. — Быть может из окна свисала веревка и он держался за нее, идя то стене?

— Может быть, сеньор полковник. Но это было далеко.

— Хорошо, можешь идти, — сказал полковник. — Повтори всю историю секретарю за дверью.

Через несколько минут после ухода информатора в комнату вошел Рауль Добарганес. Он держал в руках кусок дерева, похожий на изогнутую дубину.

Полковник вопросительно посмотрел на него и сказал:

— Ну?

— Это бумеранг.

Полковник продолжал вопросительно смотреть на своего помощника.

— Оружие австралийских аборигенов.

— Во имя небес, кто такие эти австралийские… Как их там?

— Это примитивные люди, когда-то жившие на Земле, сеньор полковник. Вы бросаете эту штуку, она описывает круг и возвращается к вам. Этот бумеранг является скорее игрушкой. Военные и охотничьи бумеранги намного тяжелее. Они поражают дичь или врага на большом расстоянии, с большой силой и точностью.

— Значит, ты просто бросаешь эту вещь и всё? Почему же тогда она летит не так, как простая дубинка?

— Не просто бросаете, сеньор полковник. Его нужно бросить определенным образом, он вертится и действует, как разновидность крыла.

— Дай мне посмотреть эту проклятую вещь, — проворчал полковник. С минуту он разглядывал оружие, а потом приказал:

— Принеси мне таможенную декларацию семьи Лорансов и доктора Хорстена.

— Хорошо, сеньор полковник.

Когда декларацию принесли, полковник сосредоточенно ее просмотрел и удовлетворенно откинулся назад, в кресло. Он щелкнул пальцами и сказал:

— Вот оно. Ящик с игрушками.

Рауль вопросительно посмотрел на него.

— Что в нем было? — спросил Сегура.

— Игрушки для ребенка, я полагаю, — недоуменно ответил Рауль. — Куклы и все такое прочее.

— Ха, — сказал полковник. — Пошли человека в номер Лорансов. Пусть он обшарит комнату, когда они уйдут обедать, и проверит ящик с так называемыми «игрушками». И пусть заменит этот чертов микрофон, который постоянно ломается. И еще, Рауль. Эти техники из «Посада»… Пришли их ко мне. И охрану архива тоже. Пусть они снова расскажут свою сказку о полудюжине или даже больше людей, упавших с неба. И этих истеричных охранников из Алказарской тюрьмы.

— И еще, — остановил он своего помощника. — Пошли человека в храм и скажи, чтобы они не посылали своих монахов для борьбы с полтергейстом на электростанции. В этом нет необходимости.

***

Полковник Сегура сурово посмотрел на ночную охрану архива Секретной Полиции.

— А теперь я хочу услышать правдивую историю о том, что случилось той ночью, когда украли сейф, — холодно приказал он.

— Сеньор полковник… — на лбу говорившего выступили капельки холодного пота. Он казался более растерянным, чем в ночь преступления. В камере у него было много времени для того, чтобы обдумать все детали, и эти думы отнюдь не успокаивали.

— Ставка — это твоя жизнь. Я хочу знать правду, — немного мягче сказал Сегура.

— Сеньор полковник, я расскажу все как было. Хотя это загадка для меня самого. Они появились ниоткуда, из воздуха. Я ничего не смог сделать…

— Сколько их было?

Глаза охранника на секунду закрылись.

— Я… Я не знаю.

Полковник рванулся вперед.

— Их было двое… или трое, не так ли?

Допрашиваемый молчал. С его виска скатилась струйка пота.

— В пыточную его, — рявкнул полковник. — Рауль!

— Нет… нет. — закричал охранник.

— Я хочу знать каждую деталь из того, что действительно произошло в архивной комнате.

— Да, полковник, — бесстрастно ответил Рауль. Эта часть работы ему никогда не нравилась. Он подошел к двери и подозвал еще двух полицейских.

— А теперь, — сказал полковник, — приведи тюремных надзирателей. Пусть они вспомнят, как в действительности было дело.

***

Марта выглянула в окно и вскрикнула.

— Что случилось? — спросила Елена.

— Быстрее иди сюда. Полиция оцепляет парк.

Елена выглянула на секунду.

— Позови Пьера, — сказала она, и кинулась через холл к номеру Дорна Хорстена.

Она успела пробежать только половину пути. Из бокового коридора внезапно выскочили двое полицейских и схватили ее, несмотря на то, что она пронзительно кричала и сопротивлялась.

Пьер вышел из обеденной комнаты и спросил:

— Что случилось?

Марта испуганно ответила:

— Пьер, со всех сторон вооруженные люди. Это должно быть по нашу душу. Что делать? Сжечь бумаги, или…

— Все наши бумаги находятся в твоей голове. Где Дорн и Елена?

— Она побежала к нему. Ты думаешь, мы сможем выбраться отсюда?

— Нет. Но хотя бы попытаемся. Идем, Марта!

Они направились к двери, но не успели до нее дотронуться, как она сама распахнулась. На пороге стоял полковник Сегура, а позади него дюжина полицейских.

— Ага, — произнес полковник. — Великий повар, который не оценил по достоинству кухню Фаланги, не так ли? Мы видели следы вашего неудовольствия пищей в Алказарской тюрьме, где вам вздумалось освобождать подпольщиков, недовольных правительством каудильо.

Из нижнего холла доносился шум драки. Были слышны звуки ломающейся мебели, и крики раненых.

Полковник обернулся к одному из полицейских:

— Возьми четырех людей и иди вниз. Человек, который может нести сейф весом в шестьсот фунтов, наверняка очень опасен. Только не убейте его.

Он снова повернулся к Лорансам:

— Я направляюсь в управление. Вы составите мне компанию.

— Это грубое нарушение закона. Я требую, чтобы о моем аресте сообщили в консульство Объединенных Планет… и чтобы я смог пригласить адвоката.

Один из полицейских за спиной полковника хихикнул.

Полковник улыбнулся:

— Вы не знакомы с судебной процедурой на Фаланге, сеньор Лоранс. Адвоката для вашей защиты назначит суд.

— Фалангистский адвокат? Я хочу адвоката Объединенных Планет.

— Это их закон, Пьер, — Марта успокаивающе положила руку ему на плечо.

Они спустились в холл, где встретились с другой группой полицейских, которые вели Елену. Чуть дальше, посреди холла стояли двое полицейских в порванной одежде. У их ног лежал связанный, но непокорившийся Дорн Хорстен.

Эскалатор спустил их вниз. На улице их ждали полицейские машины, и всего через несколько минут они входили в Управление Секретной Полиции, которое так недавно оставили Елена с Дорном Хорстеном, унося с собой документы суда над агентом Секции «G».

Их отвели в большую мрачную комнату и толкнули в кресла.

Полковник не отрывал взгляда от Хорстена.

— Двое моих людей стоят с оружием за перегородкой. Оно направлено на вас. Если вы попытаетесь что-нибудь сделать, они пристрелят вас.

— У вас есть ордер на наш арест? — спросил Хорстен.

— На Фаланге мы обходимся без него. Вы являетесь временными гражданами Фаланги и, следовательно, попадаете под действие ее законов.

Полковник насмешливо улыбнулся.

— А сейчас позвольте мне проинформировать вас, что ваш суд состоится через час. А к полудню вы будете расстреляны. До этого вам введут скополамин, так называемую "сыворотку правды", и вы расскажете, что вы еще успели натворить.

— Зачем же нужен суд, если вы уже знаете, что нас расстреляют? — саркастически спросила Елена. Она перестала подделывать свой голос под детский.

Полковник посмотрел на нее.

— Я не забуду урок, который вы мне преподали, сеньорита Лоранс. Сейчас я уже знаю, что есть целая планета таких, как вы. А вы еще и прекрасная гимнастка. Лучшая гимнастка мира, который любит акробатику. Это объясняет многое.

Он повернулся к доктору.

— А, вы, Дорн Хорстен. Мы имеем информацию и о вашем мире — Фтерсте. Должно быть, это весьма странный мир.

— Я хотел бы видеть только два своих пальца на вашей шее.

— Не сомневаюсь, что вы этого хотите. Ну, что ж, время идет. Скоро над вами состоится суд. А теперь, я думаю, пора прибегнуть к помощи скополамина.

В этот момент в комнату ворвался лейтенант Рауль Добарганес. Его лицо было белее мела, он тяжело дышал.

— Во имя небес, что произошло? — прорычал Сегура.

— Каудильо, — прошептал Рауль. — Каудильо застрелен!

6

— Застрелен! — вскричал полковник.

— Да, застрелен. Парад в Альмерии в честь славных матадоров, победивших в этом году. Убийцы прятались в толпе. Их было по меньшей мере пятеро. И четвертый застрелил каудильо.

Хорстен поморщился и пробормотал:

— Я и не ожидал, что они так буквально воспримут всё то, что я им рассказал.

Елена с сомнением взглянула на него.

— Ты думаешь, они сделали так же?

— Я точно не знаю, — задумчиво ответил Хорстен. — Но думаю, что без особых отличий.

Полковник выбежал из комнаты.

Пьер Лоранс глубоко вздохнул:

— Ну, что ж, мы получили отсрочку на час или даже больше.

— Гораздо больше, — сказала Марта. Ее глаза сверкали в полутьме комнаты, когда она декламировала.

— Официальный Кодекс Фаланги, статья третья, раздел третий. В течение Национальной Фиесты брава и до утверждения нового каудильо на планете Фаланга нет преступников. Каждый гражданин, если захочет, может выступить в роли тореро.

Хорстен в изумлении взглянул на нее:

— Ты хочешь сказать, что мы свободны?

— Да! Эти дни будут напоминать сумасшедший дом.

— Значит, мы можем вернуться в отель, — воскликнула Елена. — И никто не сможет нас задержать.

Она взглянула на Добарганеса:

— Это так, милашка?

Тот находился в замешательстве. Ему было семь лет, когда происходила последняя Национальная Фиеста брава. Но он помнил большую суматоху. Сейчас он был настолько же смущен, насколько быстро агенты Секции «G» отреагировали на изменение ситуации.

Однако он знал закон. Поэтому Рауль кивнул головой.

— Да. Никто не помешает вам. Сейчас на Фаланге нет преступников. Но как только будет выбран новый каудильо, вы снова окажетесь в тюрьме и вас будут судить.

***

Они стояли на балконе номера Лорансов в "Посада Сан-Франциско" и смотрели вниз, на веселящуюся толпу.

— Вы только посмотрите на эти костюмы, воскликнула Марта. — Кажется, на изготовление некоторых из них пошли недели.

— Они появились на улицах всего через полчаса после известия о смерти каудильо, — сказал Хорстен.

Бартоломью Гверро, стоящий рядом с ними, объяснил:

— Для многих из них это единственная радость в жизни. Мир перевернулся. Пеон свободно покидает поле и приходит в город на местную корриду. Если у него есть деньги, он может сделать ставку на результат фиесты. Простой рабочий в нарядном костюме во время фиесты становится равным идальго и, если он красив, может получить поцелуй знатной леди.

Елена сказала, глядя вниз на танцующую и смеющуюся толпу фалангистов:

— И такое творится сейчас на всей планете?

Гверро кивнул:

— Везде. Всего несколько городков так малы, что не имеют арены для корриды. На Фаланге они служат той же цели, что и римские цирки. А это будет фиеста фиест — Национальная фиеста брава. Такое редко бывает больше одного-двух раз в жизни человека.

— И бои проходят по всей планете? — спросил Хорстен.

— Да. Местные тореро сражаются на местных аренах. Лучшие из них едут в ближайший город, а затем — в Нуэва Мадрид на финал. Тысячи коррид проходят сейчас по всей планете.

— А как же выбирается победитель? — спросил Пьер Лоранс. — Это наверняка сильно зависит от судей.

Гверро покачал головой.

— Правила очень просты, и, если судьи кому-нибудь подыгрывают, это видно. Если тореро сражается хорошо, он получает ухо. Если очень хорошо — два уха. Если он добивается триумфа — два уха и хвост. В редчайших случаях он получает копыто, но за последние сто лет таких случаев не было.

— Я удивляюсь, — начал Хорстен, — как правящий класс допускает к корриде пеонов и представителей других низших классов? Это же для них большой риск.

В ответ на это Гверро сказал:

— Теоретически, это все так. Однако, сыновья элиты начинают играть в бой быков с двух-трёх лет. Когда им исполняется десять лет, их инструктируют ветераны арены. Когда им исполняется двенадцать, они сражаются с молодыми быками. А когда они достигают шестнадцати лет, они знают и умеют все, что нужно для фиесты брава.

Агенты Секции «G» заинтересованно слушали. Хорстен спросил:

— А кто-нибудь еще участвует в корриде?

— Да, квадриллос — ассистенты матадора, пикадоры, бандерильеры и пеоны. У них два назначения: во-первых — они помогают матадору в случае опасности, и во-вторых — они делают ему рекламу. Если человек достаточно богат, чтобы нанять умелого квадриллос, он имеет большое преимущество. А какой-нибудь юнец из низов не может даже и мечтать о таких квадриллос.

— А как дела у Хосе? — спросила Елена….

— Нормально, — немного помедлив, ответил Гверро. — Толпа зовет его Хосеито и он все еще Нумеро Трес. Номер Один и Номер Два, идальго Перико и Карлитос всё-таки превосходят его в популярности.

— Третье место… А как насчет его ассистентов?

— Квадриллос? — переспросил Хорстен. — Все они — мастера своего дела, все — члены партии Лорки, все так же хороши, как и у Нумеро Уно и Нумеро Дос.

На мгновенье его глаза затуманились.

— О, если бы он только сделал это! Каудильо! Один из нашей партии!

— А можно ли нам попасть на финальный бой? — спросила Елена.

— Почему бы и нет?

— Дело в том, — сказала Марта, — что мы очень заинтересованы в победе Хосе. Если он победит, наша миссия будет завершена. Если же он проиграет, полковник Сегура заполучит нас обратно.

Гверро нахмурился:

— Разве вы не можете бежать сейчас?

Хорстен хмыкнул:

— Бежать? Куда? Они не дадут нам пробраться на борт космического корабля.

***

Фиеста брава на планете Фаланга так же, как и в далекие дни в Испании и Мексике, была необычно красочным представлением.

На многочисленных скамьях, амфитеатром поднимающихся вокруг арены, расположились 50 тысяч зрителей. Все были одеты в самые красочные одежды. Трубили трубы, лоточники разносили прохладительные напитки, друзья и знакомые переговаривались через головы соседей.

Агенты Секции «G», все еще сопровождаемые Бартоломью Гверро, сидели на варрера, местах, непосредственно находящихся над ареной. Это были самые лучшие места.

Никто из них, за исключением, конечно, Гверро, не видел раньше корриды, разве что в фильмах по Три-ди.

Время подходило к полудню, когда, наконец, началась Фиеста.

На арене появились три матадора, Нумеро Уно, Дос и Трес.

Карлитосу, высокому, грациозному человеку, было около тридцати. Он должен был сражаться первым. Он принадлежал к одной из самых именитых семей Фаланги, и в течение многих лет сохранял первенство.

Перико был невысоким, плотно сложенным мужчиной. На первый взгляд, казалось, что это не соперник Карлитосу, но, как объяснил Гверро, это впечатление было обманчивым. В прошлом месяце он, к восторгу толпы, схватил быка за рога и повалил его на землю. Естественно, он тоже был из именитой семьи.

Как на параде, за каждым матадором следовали его ассистенты с вышитыми на одежде именами своих хозяев.

Оркестр играл "Ла Голодрина", песню, под которую выходили тореро сотни лет назад на Земле. Тореро дошли до стола, за которым сидели судьи, и замерли в салюте, напоминая гладиаторов. Ave Cesar! Mortiort te salutant![3]

Квадриллос отошли на край арены, в ожидании момента, когда потребуется их участие. Пеоны Карлитоса побежали за первым быком. Появление на арене быка, было встречено диким ревом толпы.

Карлитос стоял в центре арены с красным плащом в руке.

— Он мастер стиля Вероники, лучший матадор после легендарного Манолете из Испании. Это очень изящный стиль, — объяснил Гверро.

Карлитос взмахнул плащом и отскочил в сторону. Разъяренный бык пронесся в нескольких дюймах от него. И ещё раз, и ещё. Толпа подбадривала своего кумира криками.

Гверро нахмурился:

— Он неподражаем, — сказал он. — Хосе никогда не сравнится с ним в Веронике.

— Значит мы проиграем? — живо спросила Елена.

— Никто на Фаланге не может сравниться с Карлитосом в стиле Вероники.

— Почему бык не изменит направление? — спросил Пьер. — Ведь стоит ему слегка отклониться в сторону и Карлитос окажется на его рогах.

— Это хорошо подготовленный бык, — сумрачно ответил Гверро. — Их специально воспитывают так, чтобы они могли бежать только по прямой. Если матадору достается такой бык, он может рассчитывать на триумф. Карлитосу улыбнулась фортуна. Мы можем только надеяться, что Хосе тоже повезет и ему тоже достанется подобный бык.

Матадор пропускал животное восемь раз, пока не нанес удар.

Пеоны вывели следующего быка.

— Снова обученный, — простонал Гверро.

— Какие странные рога у этого быка, — сказал Лоранс.

— Мясные быки, действительно имеют более короткие рога. Но эти быки были специально выращены для боя, им нужны широкие и длинные рога, — объяснил Гверро.

— Это не так, — возразил Лоранс. — Прежде чем стать поваром, я был мясником, и я хорошо знаю, какие рога бывают у самых разных пород. И я вижу, что…

В этот момент Карлитос нанес завершающий удар и трибуны взорвались криками и аплодисментами, не дав договорить Пьеру.

Карлитос победоносно прошествовал по арене, а за ним шли ассистенты и несли награду: два уха, хвост и копыто.

— Высшая награда, — сказал Гверро с отчаянием в голосе.

Теперь на арену вышел Перико. За пять минут он полностью оправдал свою репутацию.

Елена закрыла глаза. Казалось, она избегает смотреть на убийство. В этот момент Перико нанес удар. Зрители наградили его аплодисментами. Перико получил два уха и хвост.

Настала очередь Хосе. Кто-то из толпы закричал:

— Лорка! Лорка!

Дорн Хорстен вопросительно посмотрел на Гверро, который качал головой.

— Они специально распространяют слухи. Они знают, что Хосе из партии Лорка и что будет, если он станет каудильо.

Марта оглядела трибуны и сказала Елене:

— Я удивляюсь, почему не видно вашего друга-инженера.

Глаза Елены широко раскрылись. Она пробормотала:

— Инженер по электронике… — и быстро обернулась к Марте: — Ты не помнишь, что о нём сказал помошник полковника Сегуры, когда они приходили к нам в номер?

Марта закрыла глаза и сказала:

— Помощник сказал: "Скорее всего, она имеет в виду техника для корриды, сеньор полковник. Он прибыл на том же корабле. Сеньор Зогбаум".

— Техник для корриды, — повторила Елена. — А зачем в корриде нужен техник? Да еще по электронике?

Лоранс не слышал ее. Он смотрел на нового быка — быка Хосе, который кружился вокруг него, поднимая столбы пыли.

— Как мясник, — бормотал он, — я могу уверить вас, что более странных рогов я не видел. Это не…

— Это не рога, это антенны! — крикнула Елена. — Быстрее, Пьер! Это нечестная игра. Марта, оставайся здесь и держи глаза широко открытыми. Дорн, беги с нами, — она спрыгнула на край арены, через секунду за ней последовали Пьер и Хорстен.

— Это должно быть где-то рядом с ареной. — Елена лихорадочно оглядывала арену. — Что это?

— Это один из лазаретов, — ответил Пьер. — На всякий случай, как сказал Гверро. Позади него часовня.

— Темные окна, — воскликнула Елена. — Поляризованное стекло! Нам туда.

Двое людей из Гражданской охраны пытались помешать им, но отлетели под могучими ударами Дорна Хорстена. Елена кинулась к двери. Дверь была тяжелой и оказалась запертой изнутри.

— Дорн! — позвала она. Хорстен налег мощным плечом на дверь. Позади них взревели трибуны.

Наконец дверь поддалась и они ворвались внутрь. Там за контрольным пультом сидел Ферд Зогбаум под охраной полицейских.

У одного из окон стоял с биноклем офицер Секретной Полиции. Как раз в этот момент он скомандовал:

— Правый рог, быстро!

Руки Ферда Зогбаума заплясали над пультом.

— Пьер! — крикнула Елена.

Шарики, один за другим, выскочили из руки Пьера. Комната наполнилась треском коротких замыканий и дымом сгоревшей изоляции.

Елена подошла к Зогбауму и сказала:

— Неужели тебе не стыдно?

Он посмотрел на нее:

— Сказать по правде, стыдно. Но я ничего не мог поделать. Раньше у них был другой техник, с Земли, но он умер. Здесь у них нет людей, умеющих работать с этими устройствами, а они используют их при каждом значительном бое.

Хорстен выглянул в окно, предварительно отбросив офицера к противоположной стене.

— Я предполагал что-нибудь в этом роде с самого начала. — сказал он. — Управляемая коррида. Электроды вставлены в мозг животного и радиосигнал с контрольного пульта приказывает ему бежать прямо, ударить вправо или влево.

Позади Пьера появились Марта и Гверро.

— Что вы обнаружили? — спросила Марта.

— То, что и думали! — воскликнула Елена.

— Хосе, — безучастно произнес Гверро. — Он серьезно ранен и удален из корриды.

— Значит… значит мы не сможем победить.

— Нет, — раздался новый голос — голос полковника Сегуры. — Вы не сможете победить — ни партия Лорки, ни агенты Секции «G». Вы проиграли. Через пятнадцать минут все будет закончено. Или Карлитос, или Перико будет объявлен новым каудильо и вы все предстанете перед судом.

— Еще не все закончено, сеньор торопыга, — презрительно сказала Елена. — Марта, Пьер, Дорн, идемте к столу судей.

— Зачем? — с надеждой спросил Лоранс.

— Потому, что я вспомнила кое-что из древнего закона, который читала нам Марта.

Дорн как ледокол раздвинул кольцо полицейских у входа. Толкаясь в шумной толпе, они добрались до судейского стола.

Пара людей из Гражданской Гвардии попыталась задержать их, но Дорн отбросил их, как котят. Тоненькая фигурка Елены предстала перед тройкой судей. Она сказала:

— Я заявляю себя в качестве участника фиесты!

На лицах судей отразилось замешательство. Тут за их спинами появился полковник Сегура и, наклонившись, что-то им прошептал.

Один из судей сказал:

— Сеньорита, это очень серьезное дело. Сейчас не время для шуток. Хосеито удален из корриды, но два быка еще остались.

— Я не шучу, — заявила Елена. — Я требую, чтобы мне позволили участвовать.

— Эй, — вклинился Хорстен. — А как насчет меня?

— Ты, неуклюжий увалень, — бросила Елена через плечо. — Пропусти меня. У меня есть идея! — и обратилась к судьям:

— Мы ссылаемся на древний закон. Марта? Часть, касающаяся открытия обмана в Национальной фиесте брава.

Марта, закрыв глаза, продекламировала:

— Кодекс фиесты брава, статья восьмая, часть вторая. Если участник докажет обман в Национальной фиесте брава, он может вступить в корриду, даже если он был до этого удален.

— Вот! — торжествующе заявила Елена. — Я заявляю себя в качестве участника. Доказательства обмана вы можете найти в так называемом «лазарете». Быки управлялись по радио, через электроды, вживленные им в мозг.

Судьи поглядели друг на друга. Сегура снова что-то прошептал им и один из судей обрадованно сказал:

— Но ведь вы женщина!

— Марта!

— В кодексе ничего не говорится против участия женщин в фиесте брава. Женщины-матадоры были известны. Можно сослаться, например, на июньский, 335 года по летоисчислению Фаланги номер журнала «Коррида»: "Сеньорита Октовиана Гонзалес завоевала два уха на корриде в городе Нуэва Мадриде на Плаза дель Торес".

— Но вы преступники, да к тому же еще и инопланетники!

— В законе Фаланги нет ничего, что запрещает преступникам участвовать в корриде. Я — временная гражданка Фаланги и, следовательно, могу в ней участвовать.

— Да, но ведь вы даже еще не женщина, — возразил другой судья.

Ноздри Елены раздулись от гнева:

— Я — нормальная женщина и гражданка планеты Гандхарвас, где мой рост обычен. Но сейчас я гражданка Фаланги и требую участия в фиесте.

Тут заговорил третий, молчавший до этого судья:

— Очень хорошо, сеньорита. Однако вы должны знать, что существуют некоторые ограничения. Наше национальное представление — это высокое искусство. Участник должен сражаться согласно канонам одной из школ. Какую школу вы выберете?

— Школа? — растерянно переспросила Елена.

Судья, казалось, лучился от удовольствия:

— Мы не можем позволить, чтобы фиесту брава превратили в политический фарс. Вы будете бороться в стиле Ла Ронда, Севильском или Мадридском?

Елена поникла. Ее глаза вопросительно посмотрели сначала на Хорстена, потом на Лоранса, но те отрицательно покачали головами.

Судья решил закрепить свой триумф:

— Ну же, сеньорита! Какой стиль вы выбираете?

— Я буду сражаться в критянском стиле!

Все в изумлении уставились на нее.

Она пояснила:

— Я сомневаюсь, чтобы кто-то из вас знал о том, по каким законам осуществлялась коррида в Миноанском дворце Кноссоса на острове Крит. Ведь это было за 2000 лет до того, как в Испании только начали мечтать о корриде.

***

Глухой ропот удивления прокатился по трибунам, когда они увидели костюмы в "критянском стиле", сымпровизированные Мартой и Еленой. Они постарались, чтобы всё выглядело как можно воздушнее.

Дорн Хорстен выступал в качестве ассистента. Елена шла по арене, сопровождаемая неуклюжим на вид доктором.

Некоторое время она оценивающе разглядывала разъяренное животное, не сводившее с нее налитых кровью глаз. Теперь она уже не казалась ребенком. Это было заметно во всем.

Елена направилась к быку, и тот, как будто ждал этого момента, бросился на нее со скоростью локомотива.

В толпе послышались крики ужаса.

Быку оставалось всего несколько футов до цели, а тоненькая фигура Елены все еще находилась на его пути. Бык наклонил рогатую голову и, казалось, через секунду они сольются.

Маленькие руки взметнулись вверх, схватив быка за рога. Он взбоднул и Елена перекувыркнулась на его спину. Затем она сделала еще одно сальто и соскочила на землю.

Зрители сначала затаили дыхание, восторженно вскрикнули и бешено зааплодировали. Бык развернулся и снова бросился на тоненькую фигурку. Представление повторилось. И еще один раз. И еще.

Наконец сбитое с толку животное выдохлось и остановилось. Бык стоял, понурив голову, и глубоко дышал, загнанно поводя боками.

На трибунах царила неразбериха.

Больше с загнанным быком ничего нельзя было сделать. И Елена пошла по кругу перед трибунами, как шли ее предшественники с ушами, хвостами и копытами убитых жертв. Только с небольшой разницей: она не просто шла, она делала сальто и прочие чудеса акробатики, которых Фаланга не видела до сих пор.

А позади нее, так же, как прежде шли другие ассистенты, шел Дорн Хорстен. Только с небольшой разницей: он не нес наград вроде ушей, хвостов и копыт, подобно ассистентам Карлитоса и Перико. Он нес на плечах загнанного быка.

ЭПИЛОГ

Они сидели в немного переделанном номере "Посада Сан-Франциско": агенты Секции «G», Бартоломью Гверро, перевязанный Хосе и верхушка некогда подпольной партии Лорка.

Дорн Хорстен читал маленькую лекцию:

— Правительство не может устоять перед осмеянием. Правительство не может существовать без сохранения чувства собственного достоинства. Любое правительство, ставшее посмешищем, перестает существовать. Нерон со всей своей властью, со всеми традициями обожествления Цезарей, стоящих за ним, погиб, когда позволил себе стать клоуном.

Гверро кивнул, соглашаясь:

— Как быстро пало правительство каудильо, ставшее посмешищем, когда маленькая девочка раскрыла истинный механизм игры и превратило в издевательство национальный спектакль.

Елена вошла в комнату, одетая уже не как восьмилетняя девочка, а в стиле фламенко и с накрашенными губами.

Хорстен взглянул на нее и строго спросил:

— Где ты была?

Она беззаботно ответила:

— А тебе какое дело, большой увалень? Но если уж ты хочешь знать, Ферд Зогбаум назначил мне свидание. Сначала я собираюсь напрочь отказать ему, а потом смягчусь. В конце концов, он единственный мужчина моего роста в радиусе сотни световых лет.

Она весело засмеялась и добавила:

— Я надеюсь, что он получит новые впечатления о маленькой Елене после того, как видел ее в критянском костюме.

Примечания

1

Три-ди (сокр. Англ.) — трехмерное телевидение.

2

Рассказ Э. А. По, в котором похищенное письмо прятали на видном месте, вывернув конверт и написав другой адрес.

3

Да здравствует Цезарь! Идущие на смерть приветствуют тебя!

Content

Рейнольдс Мак
Фиеста брава

1

2

3

4

5

6

ЭПИЛОГ

Примечания