Царева Маша

Пошутил

В тот вечер Галина задержалась в офисе. Чертов годовой отчет! И почему вся нудная и кропотливая работа всегда достается ей, а не ее коллеге, вертихвостке Жанночке? Из года в год Галина сотрясала воздух пустого кабинета этим риторическим вопросом. И сама же на него отвечала: да потому что у всех коллег, кроме нее, есть личная жизнь. Они едва досиживают на рабочем месте до шести, а потом, как самоубийцы с крыши, десантируются в бурлящий город. С кем-то встречаются, с кем-то целуются, с кем-то спят, на ком-то женятся, кого-то бросают беременными и несчастными, кому-то покупают у Tiffany браслеты и серьги.

Ей было всего сорок лет – ничтожно мало, учитывая, что в ее ровесницах ходили Деми Мур и Кристин Дэвис. Но Галина выглядела куда старше – плохая пористая кожа, седые у корней волосы (в парикмахерскую забежать и лень, и дороговато, да и ни к чему), траурные складки у крыльев носа, печально поникшие уголки губ, а под глазами кожа, словно мятая копировальная бумага. Неудачный ли гормональный пасьянс, плохая ли наследственность или тотальная нехватка времени на себя – но женственность ее, не успев распуститься, неумолимо увядала. Ей еще и тридцати не было, когда некоторых ее подруг стали принимать за ее дочерей. К тому же особенной красотой бог ее не наградил. Полновата, простовата, широковата в кости. Глаза тусклые, бутылочного цвета. Ноги кривоватые – приходится под юбками прятать. Кисти рук широкие, как у мужчины, и от детской привычки грызть ногти она так и не избавилась. Косметики – ноль. Почему-то Галина стеснялась краситься. Ее смущало то, что окружающие могут подумать, что в ее годы можно питать по поводу столь неудачного экстерьера какие-то розовые иллюзии.

Взлелеянные еще в школьные годы комплексы остались с Галиной на всю жизнь, как талисман-оберег (оберегало это в основном от мужского внимания).

Нет, девственницей она не была – не то время, не тот город. Но все ее связи (точнее – все четыре ее мужчины) были случайными и после серии эротических потуг исчезали из ее жизни бесследно и навсегда.

Это не значит, что в любовь Галина не верила. С годами это смутное ожидание чуда плавно опустилось на самое дно ее существа. Опустилось на дно – не значит исчезло. Какая-то ее глубинная частичка все еще верила в инфантильную легенду о прекрасном рыцаре на белом BMW (или, уж бог с ним, пешего), который за дряблостью ее очертаний и тусклостью волос разглядит в ней Богиню. И тогда… Что случится в этом неведомом «тогда», Галина не знала. Но уж точно что-то более значимое, чем будничные страсти ее коллеги Жанночки.

Чертов годовой отчет. Теперь она не успеет зайти в гастроном и останется без привычной вечерней отрады – баночки шоколадного суфле. Может быть, оно и к лучшему – ей давно не мешало бы сбросить пяток килограммов. Но все равно обидно.

Она спустилась в метро, купив в ларьке кипу газет с кроссвордами. В вагоне почти никого не было, и Галина уютно устроилась в самом углу. Она любила кроссворды – это успокаивало. Еле слышно, вполголоса проговаривала вопросы, с энтузиазмом водолаза-поисковика рылась в бездонном море собственной памяти, радовалась, когда из темных глубин сам собою всплывал правильный ответ.

– Очаровательно!

Чужой голос раздался так близко, и это было так неожиданно, что газета хрустко дрогнула в Галининых руках. Она подняла голову и близоруко прищурилась. Рядом с ней сидел мужчина, вида вполне нтеллигентного, на хамоватого метрополитеновского приставалу совсем не похожий. Было ему лет сорок пять – пятьдесят. Пробивающаяся седина была ему к лицу – так часто бывает у брюнетов. Тонкие усики, бакенбарды, отлично сидящий клетчатый костюм, проницательный взгляд. Она немного расслабилась – от него не исходило угрозы, ну а то, что человек решил ни с того ни с сего с ней заговорить, – что ж, бывает.

– Очаровательно – что?

– Вы, – улыбнулся брюнет, – я уже три остановки вами любуюсь.

Такой простой комплимент, а внутри у Галины словно смертоносный вулкан взорвался фонтанами оранжевой лавы. Ее бросило в жар, в щеках пульсировало дрожащее тепло. С ней никогда не пытались познакомиться на улице, ни разу, даже в студенческой молодости, когда она еще на что-то надеялась и носила джинсы с вышитой на коленке дерзкой розой.

– Не пугайтесь, это не то, о чем вы подумали.

– А я ни о чем не подумала, – пролепетала она.

– Любите кроссворды?

– Как все, – пожала плечами Галина, – мне почти целую ветку ехать.

– А что же так поздно?

– Вам это действительно интересно?

– Удивительно, но, кажется, да!

Улыбка делала его глаза светлее – поразительный эффект. Вообще, приглядевшись к случайному собеседнику, Галина про себя отметила, что есть в нем что-то демоническое. Плавный изгиб темных бровей, еле заметная смешинка, притаившаяся на дне серьезных глаз. Он был красив, действительно красив. Галина посмотрела на свои туфли – стоптанные, пыльные. С годами обозначившаяся косточка у большого пальца деформировала правый ботинок. В тот день на ней был легкий плащ цвета крепкого кофе. Волосы забраны в непритязательный хвостик, на руке – пластмассовый браслет. Что она себе вообразила?! Мужчины вроде него не знакомятся с такими женщинами. Да он мог бы претендовать на любую долгоногую студенточку с копной молодых струящихся волос.

И все же, зачем-то он подошел.

Галина незаметно пощупала кошелек, спрятанный на дне сумки.

– Я не вор. Не приставала. И молодые девушки меня не интересуют, – рассмеялся странный мужчина.

– Тогда кто же вы? – она посмотрела ему прямо в глаза, хотя выдержать его взгляд было ох как трудно.

– Меня зовут Борис, и я… Исполнитель желаний.

– Что?

– Знаю, в меня сложно поверить вот так сразу. Но вы привыкните.

– Что-то я вообще ничего не понимаю! Что вы от меня хотите?

– Ничего, – Борис обнажил ровные белые зубы, – захотеть должны вы. Мое дело – исполнять ваши желания.

Внезапно открывшаяся правда березовой розгой хлестнула по щекам. И правда эта была так унизительна, что на ее глаза навернулись слезы.

– Так вы – жиголо, – упавшим голосом констатировала она.

Однако Бориса ее прозорливость не смутила, скорее наоборот. Он развеселился и рассмеялся так звонко, как беззаботное дитя.

– Какая вы смешная! Разве жиголо пристают к женщинам в метро? Я послан к вам с неба.

– Понятно. Значит, шизофрения. А жаль…

– Вы недоверчивы, и это хорошо. Легкомысленные женщины вызывают у меня лишь чувство необоснованной брезгливости. Что ж, придется предоставить доказательства. Вот, что вы хотите?

– В каком смысле? – растерялась Галина.

– В самом прямом. Называйте желание, и я его исполню. Ну не смотрите же на меня так. Что вы хотите?

Он улыбался так лукаво, и на его гладко выбритых щеках плясали такие забавные инфантильные ямочки, что Галина подумала – а чего терять? – и вступила в игру.

– Что хочу? Хочу быть счастливой, здоровой и богатой, – улыбнулась она.

– Ну, это слишком расплывчато. Говорите конкретнее, а то в небесной канцелярии могут вас и не понять.

– Цветов хочу! – неожиданно брякнула она. Мужчины никогда не дарили ей цветы. Дежурный букет мелких розочек от генерального директора на день рождения – не в счет.

– Пожалуйста! – Борис звонко щелкнул пальцами и полез в кожаный портфель.

Галина изумленно смотрела на то, как он с озабоченным видом копается в каких-то бумагах и неожиданно вытаскивает с самого дна картонную коробочку с одной полиэтиленовой стороной – а там, в наполненной специальным раствором стеклянной колбе цветет розовая орхидея, безжалостно срезанная у самого бутона. Галина видела такие в цветочных палатках – они стоили около трехсот рублей. Конечно, было бы эффектнее, если бы он, как цирковой фокусник, торжественно достал из-под полы пиджака пышное розовое соцветие. Но орхидея была прекрасна такой нездешней красотой! Поднеся ее к лицу, Галина почувствовала тонкий сладковатый аромат влажных тропиков. Ее глаза расширились от удивления, как у маленькой девочки, которая только что узнала о шарообразной форме земли.

– Это… Ну ничего себе! – выдохнула она.

– Это вам, – Борис слегка поклонился.

– Здорово! А еще можете? Например, я бы не отказалась от черной икры. Сто лет ее не ела, цены, по-моему, чересчур завышены.

Исполнитель желаний легонько щелкнул ее по носу – это было скорее кокетливо, чем обидно.

– Не все сразу. Но ваша прыть мне нравится.

– Ну вот, – с притворным разочарованием вздохнула она, – значит, деликатесов мне не видать.

– Зато я исполню самое главное ваше желание, – улыбка исчезла с его лица так внезапно, как будто в его личном пространстве вдруг наступила ночь. Даже глаза его потемнели. Серьезный, Борис выглядел немного старше – сейчас Галина подумала, что ему уж точно не меньше пятидесяти лет.

– Какое? – у нее внезапно пересохло в горле, – Какое желание?

– Вы сами знаете, – и снова этот взгляд.

Всем телом она вжалась в спинку сидения.

Она посмотрела на него недоверчиво. Потом оглянулась по сторонам – нет ли вокруг скрытой камеры? Не смеются ли над ней, дурой великовозрастной, другие пассажиры? Но никто не обращал на них внимания. Девушка лет девятнадцати, сидевшая напротив, красила ресницы в отчаянно синий цвет – и как у нее рука не дрогнет, в тряске такой? Два подростка громко обсуждали, какой размер женской груди стоит считать оптимальным (они произносили не «грудь», а «буфера» – и по их наивным детским еще лицам Галина поняла, что если они где-то и могли увидеть эти самые «буфера», то разве что в тайком от родителей купленном «Плейбое»).

– Вы так мило смущаетесь, – приглушенно протянул Исполнитель желаний, – даже не представляете, как я рад, что в наше время еще остались женщины, не разучившиеся смущаться.

А потом он вдруг взял ее за руку – его движения были плавными и вкрадчивыми, как у ворующего колбасу кота. Он поднес Галину ладонь к глазам, и ей вдруг стало неудобно за свои обкусанные ногти, за отсутствие маникюра, за шершавую кожу на тыльной стороне. Она решила завтра же перед работой купить в аптеке ланолиновый крем. Вот что странно – почему-то у нее и мысли не возникло отнять руку, поставить этого Бориса на место. Загипнотизировал он ее, что ли? Или и в самом деле было в его сущности что-то магическое?

– Так и есть, не сомневайтесь, – и снова он словно прочитал ее мысли, – я – Исполнитель желаний, и сегодня… Вам удобно сегодня?

Судорожно сглотнув, Галина кивнула.

– Вот мы и договорились. А сейчас я выйду из вагона. Увидимся вечером.

И он действительно поднялся с места.

– Постойте. Но как же? Как же вы узнаете мой адрес? – всполошилась она. Еще десять минут назад Борис был уличным приставалой, который искал знакомства с ней и рисковал нарваться на грубость. Но бац! – и роли поменялись, и вот уже она смотрит на него снизу вверх, и верит в его сказочную версию, и вся ее воспитанная не на реальности, а на любовных романах душа жаждет продолжения банкета.

– Вы что, забыли? – приподнял бровь Борис, – я не человек. Я знаю такое, что вам неведомо. И уж, конечно, ваш адрес не является для меня секретом. Если сомневаетесь, посмотрите на орхидею.

И ведь было в Борисе что-то такое, что заставляло ее верить ему безоговорочно.

– Не против, если я приду в половине десятого? – уточнил он перед тем, как выйти из вагона.

– В половине десятого, – одними губами прошептала она.

Усталость как рукой сняло. От метро Галина бежала в таком темпе, словно за ней гналась дюжина насильников с электропилами. Отдышавшись, переоделась в старенький спортивный костюм и приступила к экстренной зачистке территории от стародевической ауры. И откуда силы столько взялось, откуда столько решимости? За полчаса она сделала то, на что не могла решиться полтора года. Трогательные тюлевые шторки – к черту! Кружевную старушечью скатерку – к черту! Покрывало в розовый цветок – к черту! Она взрослая женщина, а не малолетняя поклонница barbie-style. Пыльный катус с подоконника – в подъезд. Говорят, кактусы питаются энергией, а к чему ей тоскливая энергетика женщины, в жизни которой ничего не происходит? Залежи журналов со сплетнями – к черту! Зачем уделять столько внимания гламурной жизни знаменитостей, если твоя собственная жизнь утекает сквозь пальцы?

Покончив с уборкой, она забралась в ванную. Ледяной отрезвляющий душ, потом горячий расслабляющий – и так до тех пор, пока кожа не приобрела ровный розовый оттенок.

Жаль, что у нее нет прозрачного нижнего белья – наподобие того, что носят развратные девки с уличных рекламных щитов. Тело у Галины еще вполне ничего, даже несмотря на полноту. Ну а белья можно ведь и вовсе не надевать. Пусть под летним ситцевым халатиком угадывается заманчивое колыхание обнаженного тела. Вот ее коллега Жанночка уверена, что женское нижнее белье придумали гомосексуалисты, чтобы завлечь большее количество мужчин в свой порочный лагерь. «Все эти кружева, лямочки, тесемки – это так антисексуально, – с умным видом рассуждала Жанночка, – к тому же от них на теле остаются следы, некрасивые замятинки. Никогда не ношу белья!»

Обычно Галина таких особ, как эта Жанночка, обходила за три километра стороной, но сейчас решила ее обращенным в никуда советом воспользоваться. Наверняка Жанночка знает, что говорит, ведь не зря же с ней спит сам генеральный директор.

У Галины не было секса страшно представить – три с половиной года!

«С чего ты взяла, что сегодня у тебя будет секс?» – одернула она сама себя.

И сама себе же ответила:

– Ну, он же сам Исполнителем желаний назвался. А желаю я… ммммм, – Галина улыбнулась своему зеркальному отражению, показавшись себе порочной. Это было удивительно! – Странно, странно, но я действительно этого желаю!

Телефонный звонок – как электрический ток по позвоночнику. Пришлось отдышаться и медленно сосчитать до трех, прежде чем с дозированной негой произнести «Алло».

– Галка? Это ты? – на проводе была ее единственная подруга, Ольга Николаевна.

Ольге было под шестьдесят, и работала она в районной библиотеке. Дружба их носила скучноватый характер пенсионерского товарищества. Обе некрасивые, одинокие, с похожими комплексами и похожей судьбой, они приглашали друг друга на домашние пироги и иногда по воскресеньям вместе чинно прогуливались по аллеям Измайловского парка.

– Олечка, прости, сейчас никак не могу! – казалось, даже голос ее помолодел.

– А что случилось? – подозрительно осведомилась библиотекарша.

В отличие от покорной обстоятельствам Галины в ней еще теплилась неприятная бабская зависть к чужой занятости. Галина об этой особенности подружкиного характера знала и сначала хотела соврать о внезапном гриппе и визите врача из районной поликлиники, но потом… Словно бес в нее вселился! Вдруг захотелось почувствовать на себе чужую зависть, искупаться в ее отравленных волнах. «Ну и Исполнитель желаний! – восхищенно присвистнула она. – Всю жизнь мне перевернул, и ушло на это всего пять остановок, от „Бауманской“ до „Первомайской“!»

И она сказала:

– Ко мне сейчас придет мужчина.

– Кто? – напряглась Ольга Николаевна.

– Мужчина, – скромно подтвердила Галина, – у нас свидание.

Ба-бам! Словно беззвучная бомба взорвалась в телефонной трубке.

– Не знала, что ты встречаешься с мужчиной, – сказала Ольга после паузы. Такой мертвой и продолжительной паузы, что Галина уже подумала о поломке телефона.

– Ну не то чтобы встречаюсь. Так… – улыбка рвалась из нее наружу, новая, ослепительная, порочная улыбка! – Вообще-то мы только сегодня познакомились. В метро.

Она как наяву видела недоверчивое лицо Ольги Николаевны.

– Ты знакомишься с мужчинами в метро? В твоем-то возрасте?

– А что такого? Вообще-то я моложе Шерон Стоун! – дерзко ответила Галина. – Ладно, Олечка, я тебе потом перезвоню, о'кей?

Непонятная, неведомая радость веселящими пузырьками бурлила в ее жилах. Все ей было ново – и эта наглость, и эта стервозность, и даже несвойственное ее сдержанному лексикону молодежное слово «о'кей»!

Они холодно распрощались.

В половину десятого Галина, как солдат на плацу, стояла в прихожей. На ней был нарядный халатик – черный в алых порочных маках, на ногах – летние туфельки на каблуках. Убогость кухонной обстановки пряталась в желтоватом мерцании двух огромных хозяйственных свечей – одну Галина поставила на подоконник, другую – в центр стола. Два хрустальных бокала, приобретенных ею во время студенческой поездки в Чехословакию. Бутылочка дешевого красного вина, яблоки, орешки, сыр. А кровать покрыта свежим бельем, хрустко накрахмаленным. «Интересно, – подумала Галина, – привычка крахмалить простыни случайно не является отличительной чертой старой девы? Роковым-то женщинам некогда возиться с бельем». Впрочем, что-либо менять было уже поздно – Борис должен был появиться с минуты на минуту. Будь он обычным земным мужчиной, можно было бы сделать скидку на московские пробки или нерегулярный ход трамваев. Но Исполнители желаний не опаздывают, это не в их природе.

Без пятнадцати десять она все еще нервно маячила в прихожей. В десять ноль-ноль со вздохом вплыла в кухню, плеснула себе вина, надкусила яблоко. В половину одиннадатого скинула туфли – непривычные к каблукам ноги ныли в суставах. Исполнителя желаний все не было.

В тот день Галина не спала до полуночи. Свечи оплавились и превратились в некрасивые обмылки. Она то и дело вскакивала с дивана и подходила к окну – а вдруг он мечется по двору, смущенный миллионом энергетических помех? Вдруг он заблудился, не совсем правильно угадал адрес, вдруг ему что-то помешало?

Она и сама понимала, как все это глупо – все же Галина не была невротичкой, а крепко стоящей на ногах сорокалетней женщиной с чугунной нервной системой. По идее она и поверить-то этому Борису не должна была, но иногда даже самым расчетливым из нас неодолимо хочется чуда. И фокус с орхидеей выглядел так убедительно.

Он просто пошутил. Увидел ее – сосредоточенную, с вялым ртом и усталой кожей, с морщинками под глазами и в очках со сломанной дужкой. Она увлеченно разгадывала кроссворд, по-детски закусив кончик языка. Может, он на секунду заинтересовался, может, просто пожалел. И нечего обижаться – сама тоже хороша! Взрослая баба, а повелась на сказку, как пионерка какая-нибудь. Одна проблема: что сказать Ольге Николаевне, Олечке? Выдать все как есть, приняв на грудь порцию язвительных упреков, или соврать о мимолетном романе?

Проснулась она вялая, с головной болью и песком в глазах. Еле заставила себя спустить с кровати ноги, поплестись в ванную, констатировать досадную припухлость век и бледность лица. В метро было столько народу, что она еле втиснулась в вагон – какие уж там кроссворды. Она ничего не могла с собой поделать – все оглядывалась по сторонам, не мелькнет ли где знакомый клетчатый костюм? Естественно, ничего подобного не произошло – Москва богата случайными встречами, но они не имеют повторения почти никогда.

В офисе никто не обратил внимания на ее чрезмерно усталый вид.

А ближе к вечеру коллега Жанночка, та самая, что не носит нижнего белья, взмолилась: «Галина Антоновна, не могли бы вы сегодня задержаться вместо меня? Я совсем ничего не успеваю. И сегодня у меня свидание такого мужчину встретила, грех упустить! А у вас же все равно… То есть я не это сказать хотела. Короче, останетесь?»

И Галина уныло согласилась.

Снова она проведет целый вечер в мертвенном свете голубоватых офисных ламп. Точно увлеченный ловец жемчуга нырнет с головой в море расчетов и бумаг. Будет пить попахивающий хлоркой растворимый кофе и возвращаться домой ночью, разгадывая глупые кроссворды в полупустом вагоне метро.

Чертов годовой отчет.

Content

Царева Маша
Пошутил