Будет ночь – она вернется…

Лариса Соболева

Глава 1

Труп прибило к берегу. Он зацепился за каменный выступ, торчащий из воды, и покачивался на едва заметных бугорках волн в трех метрах от берега. Двое патрульных наткнулись на него ранним утром, встали у кромки воды и принялись почесывать затылки. Одному из них было больше сорока, он был упитанный и низкорослый, второй – молодой, худой, длинный. Стояли они и думали, что делать. Дело-то предстояло тягомотное: сообщить о находке, ждать приезда группы, потом пойдут протоколы, осмотр места происшествия, осмотр трупа и т. д. Это значит, домой удастся попасть во второй половине дня как минимум, а дежурство-то подошло к концу.

– Это уже не наш район, – сказал старший, следовательно, главный.

Молодой милиционер понял, о чем идет речь, но, поскольку на милицейскую стезю ступил он недавно, соответственно не успел закостенеть. Оттого на вполне однозначный намек старшего товарища ответил робким возражением:

– По инструкции черта города заканчивается за скалой.

Оба долго молчали, глядя на спину утопленника и не решаясь сообщить по рации, что найден труп. А вокруг – никого…

Раннее утро конца августа дышало свежестью, плотный морской воздух впитал в себя ароматы зелени, моря и земли, а тихий шепот прибоя ласкал слух. Это лучшее время для отдыха, когда не терзает зной, но еще очень тепло, фруктов – море, само же море приносит удовольствие, и купаешься не в парном молоке, не таешь под изнурительным солнцем, и народу на пляжах меньше. Если бы не труп…

– Интересно, баба или мужик? – вытирая платком лоб, произнес старший.

– Фиг поймешь, – отозвался молодой, пытаясь рассмотреть особенности строения фигуры. Но из воды торчала одна спина, ну, еще затылок с короткими волосами, разве по ним определишь, кто утоп? – Сообщим?

– Думаешь, начальство обрадуется, что мы ему утопленника подсунем?

– Скажи спасибо – не убитого.

– А ты что, уже знаешь, утоп он сам или его утопили? – слегка раздражаясь, спросил старший. Напарник попался туповатый, и это его нервировало. Он намекает-намекает, а тот никак не врубится. – Вдруг его пришили? Тогда это глухой висяк. А за висяк нам столько насуют… мало не покажется. Процент раскрываемости сразу упадет.

– И что делать? – растерялся молодой.

– Сам он не выплывет в открытое море и за скалу не заплывет… – рассуждал старший, сунув сигарету в рот и щелкая зажигалкой. – Труп найдут и догадаются, что мы его кинули. А, черт, газ кончился. Дай зажигалку.

– Мы его пока не кинули. – Парень отдал зажигалку и с опаской уставился на коллегу. – Давай сообщим, а?

– У меня кент в Ростове-на-Дону живет, тоже, как мы, патрулирует…. – не спешил сообщать о находке первый. – Так он рассказывал, как у них висяков скидывают.

– Куда скидывают?

– Город там на реке Дон стоит, знаешь такую? – принялся объяснять первый, ибо почувствовал, что парня уломает, уж больно робко тот возражал ему. – Широкая река. И тянется город по берегу на многие километры. А течение в реке… нормальное. И вот. Когда плывет труп по Дону, его, конечно, к берегу прибивает. Ну, а милицейский патруль берет багор и отталкивает труп от берега, тот и плывет дальше. Сам пойми, никому неохота висяк заиметь. Значит, плывет труп себе и плывет, а все равно приплывает к берегу, но уже на территории следующего отделения милиции. Те глядь – труп! Знают же, что приплыл он из предыдущего отдела. Берут багор и назад его… в реку. Так и плывет он, пока какой-нибудь придурок его не выловит.

– У нас нет багора… багра… короче, палки.

– А ты поищи. Вон сколько тут деревьев растет.

– Ты хочешь труп… спихнуть подальше?

– За скалу транспортируем, там не наша территория, и доложим, мол, полный ажур. Из-за скалы он не переплывет обратно.

– Нам за это не…

– А кто узнает? Ты же не скажешь? И я нет. Давай, ищи длинную палку.

Долго искать не пришлось. Чуть отойти от берега – попадаешь в заросли, где полно сухих веток. Парень отыскал длинный шест, который, видимо, туристы-дикари бросили, подошел к напарнику и растерянно посмотрел на него. Чтобы оттащить труп за скалу, надо войти в воду, а ни одному из них не хотелось это делать.

– Раздевайся, – скорее попросил, чем приказал, первый.

– А почему я? – Парень перевел брезгливый взгляд на труп. – Меня вырвет.

– Ты что, трупов не видел?

– Трупы видел. Плавать с ними не хочу.

– Понимаешь, у меня ревматизм…

– А меня вырвет, – отказывался парень.

– Ну, придется сообщать, – вздохнул первый. – Домой попадем вечером. (Парень молчал, что означало: лучше вечером домой попаду, чем с трупом в одной воде бултыхаться буду.) Ладно, раздеваемся вдвоем. Найди еще палку.

Молодой человек сбегал за палкой, отыскав подходящую, вернулся. Первый нехотя снимал штаны. Разделся и парень. Взяв в руки импровизированные шесты, оба замерли, не решаясь ступить в море. Наконец первый попробовал ногой воду:

– Прохладная. Ну, пошли? Всего-то метров двадцать протащить. Только осторожно трогай его, а то повредим, потом нас подвесят за одно место.

– Да кто узнает?

– У нас ребята – Шерлок Холмс отдыхает. Не все, конечно, но есть сыщики крутые. Сразу догадаются, чем нанесли повреждения трупу и почему. Дознаются, кто был в патруле, нас и подвесят… К тому же трупный яд в воду пойдет.

– Бе-е, – выразил гадливость парень. – Ни за что больше не буду купаться в море. Плавают тут всякие… трупы… Фу!

Они осторожно, словно им предстояло приблизиться к морской мине, вошли в воду, погрузившись по пояс. Юноша вытянул шест и осторожно оттолкнул утопленника от каменного выступа. Труп легко закачался из стороны в сторону, отсоединился от камня… мелькнуло распухшее лицо.

– Баба утопла, – сообщил старший. – Иди в обход, а я ее…

– Молодая или старая? – не разглядел парень.

– Хрен поймешь… распухла вся… Толкай… Не-не! Ты поддень за футболку и переводи шест. А я подхвачу… Гляди, не порань ее! Трупы от воды размягчаются, не рассчитаешь силу… сразу разлезется и потечет… Не, ты за лямки на поясе штанов ее подхватывай… так надежней… ага… а теперь я…

Они потолкали ее до скалы, взобрались на камни и продолжили переправлять тело шестами, перебегая по острым выступам. Когда она с их помощью переплыла на нос скалы, оба вдруг разом вскрикнули от ужаса. Нет, вокруг была тишина, кроме трупа и патрульных – никого, и внезапно раздается голос:

– А чего это вы нам свой труп сплавляете?

За скалой стояли два милиционера в полной экипировке. Наверняка тоже патрульные, но из прилегающего к городу поселка, а это – другое отделение милиции. Двое первых, которых застукали на месте преступления, окаменели. А двое вторых с ехидными рожами скрестили на груди руки и криво улыбались.

– Ай, нехорошо, – сказал один из них, качая головой. – Это как называется? У вас завалили женщину, а вы ее к нам, да? Нехорошо.

Но тут парень заметил шлюпку у берега, а на ней, помимо весел, лежал багор, причем натуральный, с крючком.

– Данилыч, – шепнул он потерявшемуся напарнику, – глянь: шлюпка и багор.

Данилыч мгновенно сообразил, кто и кому подсунул труп, повернулся к двум наглым рожам и упер руки в боки:

– А вот мне интересно, откуда вы знаете, что труп был женщиной и что женщину эту завалили? Леня, – обратился он к напарнику через плечо, – ты рассмотрел, что бабу завалили?

– Не-а, – заверил Леня. – Я не рассмотрел, что это баба. Я думал, это мужик. Данилыч, эти гады приперли нам труп на шлюпке, ты понял?

– Понял, понял, – покивал довольный Данилыч. – Так что, ребята, забирайте свой труп, нам чужого не надо.

– А мы сейчас звякнем вашим, пусть приедут и посмотрят на вас. Мы в одежде, а где ваше обмундирование? Стало быть, это вы приперли нам труп, а не мы вам. Э! Стойте, голубчики! – Он ловко сделал несколько прыжков по скале, отрезав путь к отступлению полуголым коллегам. – Не уходите.

– Спокойно, спокойно, – слегка поднял руки вверх Данилыч. – Давайте полюбовно решим проблему. Труп вы нам подсунули…

– А ты докажи, – распетушился второй из поселковой ментовки.

– Будь уверен, докажу, – хорохорился Данилыч. – Ладно, мы ответим за то, что вам труп обратно сплавили, но и вы ответите, что нам его подбросили. Вы его нам доставили вон на той шлюпке, подцепив….

– Багором… багром… Тьфу ты! Палкой с крючком подцепили, – подсказал Леня. – Зачем вам палка с крючком? У нас простые палки, мы их нашли. А вы взяли специально…

Оценив ситуацию, противоборствующая сторона поняла: положение паршивое. Если они смоются на шлюпке, эти два полуголых негодяя сплавят труп на их территорию. А если накляузничают городскому начальству, то полуголых потребуется задержать до приезда группы, но они молчать не будут. Короче, хоть так, хоть эдак, а начальство взгреет.

– Ваши предложения? – смягчился старший из второй группы.

– Давайте оставим труп на границе… – предложил Данилыч.

– А кто границы установил? – возмутился одетый мент.

– Послушай сначала! – рявкнул Данилыч. – Оставим на носу скалы, вызовем наших и ваших. Пусть сами разбираются, чей труп.

Подумав, все пришли к выводу, что это наилучший вариант, хотя домой теперь никто из них не попадет вовремя.

Глава 2

Алина гнала машину не хуже гонщика «Формулы-1». Разумеется, гнала там, где трасса была свободной и не стояли на обочинах вымогатели в форме. Она уже выложила приличную сумму дорожным троглодитам, ведь путь проделала неблизкий – от Москвы. Да и платила, лишь бы от нее отстали, даже не спрашивая, за что платит, где и когда нарушила правила. Алина гнала машину, потому что это был единственный способ хоть как-то унять разыгравшуюся бурю внутри. Сзади спали Сема и Наденька, ее дети, которым было, соответственно, пять лет и три года. Их сон оберегала нянька Галка двадцати пяти лет, прибывшая с Украины в Москву на заработки. Галке повезло, она не попала на панель, потому что имеет добрых знакомых, порекомендовавших ее в няньки состоятельным людям. А вот Алине не повезло сказочно!

Со стороны ее считают потрясающе удачливой. Но это со стороны. Да, она девушка из обычной, ничем не примечательной московской семьи и вдруг вышла замуж по любви, да еще за принца – красивого, молодого банкира (правда, тогда он не был банкиром, банкиром был его папа) с изящным именем Владлен. Короче, тривиальная «лав стори» из голливудского меню – белое подвенечное платье, лимузин, взрывы шампанского, поцелуи под крики «горько». Но Алина теперь знает, что «лав стори» не заканчивается свадьбой, дальше она плавно перетекает в другую стадию – шипы и слезы. Уже во время первой беременности муж изменял ей направо и налево, вперед и назад. А она, как последняя дура, преданно, до одури, самозабвенно любила его. Почему же последняя? Первая! Другой такой дуры не сыщешь во всем белом свете. Наденьку Алина вообще родила недоношенной, потому что муж совсем обнаглел. Он разъезжал по кабакам в компании вульгарных девиц, а доброжелатели докладывали ей о похождениях мужа – дескать, прими меры. Интересно, какие? Случалось, ей звонили его пассии и нагло заявляли, что Владлен не любит ее. А она молчала, стиснув зубы, и выхаживала слабенькую Наденьку. Ну, кто она после этого? Первейшая дура. Кончилось тем, что недавно он уже открыто восхищался новой секретаршей, рассказывая ей, своей жене(!), о прелестях этой блудливой кошки. Как будто Алина – уродина, выхухоль из болота. Да у нее один рост сто восемьдесят, на каблуках – все сто девяносто, ноги от ушей растут! В юности ее хватали прямо на улице:

– Не хотите ли поучаствовать в конкурсе красоты?

Но она не гналась за карьерой топ-модели, ибо имела весьма смутное представление об этой сфере, а училась в университете, куда поступила благодаря своим знаниям. Правда, студенткой снималась в рекламных роликах, но снималась, исключительно чтобы подработать. А почему ее снимали? Потому что Алину считали красивой девушкой и фотографии ее помещали даже на обложках журналов. Но разве она изменилась? Было бы не так обидно, если бы она постарела, подурнела, растолстела. Тридцать один год всего-то! Выглядит – супер, мать и жена – каких поискать, с редким терпением и самоотдачей. Но терпение и «лав», оказывается, не вечные, как и скоропортящиеся продукты. Владлен так расписывал прелести новой секретарши, что Алину переклинило. Как гнусно – секретарша! Не бизнес-леди, не актриса, не партийный лидер, в конце концов! А тупой примитивизм – секретарша. И как обидно… Алина на собственном опыте уяснила: все секретарши – шлюхи. Пардон, ошибочка, шлюха – это черта характера, достается с рождения, а проститутка – это стиль жизни. Секретарши и есть проститутки, которые стоят на пару ступеней выше панели, продаются за стул и стол возле кабинета шефа.

Итак, последнее событие привело Алину в ярость. Муж не хотел брать ее на корпоративную вечеринку, и Алина впервые проявила упрямство. Не просто упрямство, а жестко сказала: хочу и пойду. Полдня она провела в косметическом салоне, потребовав:

– Сделайте из меня шлюху.

Косметички не удивились, видимо, она была не первой желающей приобрести фальшивый блеск куртизанки, и требование исполнили. С новым обликом, с прической «ветерок погулял по моей головке», в шикарном костюме, она и явилась в ресторан, намеренно опоздав. Несмотря на исключительно «семейный» круг вечеринки, Владлен пригласил нескольких бизнесменов-друзей. Друзья-то как раз и остолбенели, увидев Алину. Она снисходительно разрешала за собой ухаживать, заметив, что лучше ее здесь никого нет. В это время муж куда-то исчез. Алина, зная, что кабак принадлежит приятелю Владлена, интуитивно направилась в кабинет директора. Полового акта она не застала, может, рановато пришла, но пылкие поцелуи ей удалось лицезреть. С секретаршей, которая сидела на столе (тоже пошлость – дальше некуда), целовался ее муж. Даже не удосужились дверь запереть! Разумеется, они отпрянули друг от друга, секретарша соскочила со стола и поправляла на себе одежду, скромно опустив блудливые глазки.

– Не смущайтесь, – с усмешкой сказала Алина, погружаясь в мягкое кожаное кресло. – Продолжайте, продолжайте.

– Уйди, – буркнул муж секретутке.

Та беспрекословно, опасливо обходя Алину в кресле, заскользила к выходу.

– И ты бросаешься на это?! – тоном, полным презрения, и одновременно с чувством превосходства сказала Алина, указывая ладонью на проходившую мимо секретутку. – Какой у тебя дурной вкус!

Самое отвратительное, что муж даже не оправдывался, не извинялся за свинское поведение. Он считал, что ничего в этом нет предосудительного, напротив, любовница – это хороший тон! Владлен отошел к окну и закурил, как ни в чем не бывало. Кстати, он не позволяет называть себя Влад, говорит, это упрощает имидж. После паузы, во время которой Алина боролась с искушением убить его, она вздохнула, не показывая истинного своего состояния:

– Жаль. Мне хотелось посмотреть, как вы это делаете.

И гордо удалилась. В отместку она принимала ухаживания, нагло кокетничая с мужчинами. И надо же, ее поведение не понравилось мужу! Она пользовалась повышенным вниманием, это Владлена разозлило, или ревность взыграла – черт его знает. После вечеринки он отчитал ее дома, все же она его жена и должна соответствовать… Алина оставила его пыхтение без внимания, разделась и легла спать. А утром, не предупреждая мужа, собралась, взяла няньку с детьми, кучу денег наличными и укатила на юг. Главная причина – она бежала от искушения убить его. Да, да, это не просто слова, это было непередаваемое желание отомстить за унижения, и Алина даже нашла средство мести – яд. Испугавшись, что перебороть себя не сможет, она придумала выход – поставить между мужем и собой преграду из тысячи километров. Конечно, можно было воспользоваться самолетом, на худой конец поездом, но куда в таком случае деть энергию, которая кипит и нуждается в выходе? Алина предпочла сесть в машину и ехать, ехать, ехать… К тому же торопиться некуда. Муж опомнился через день, позвонил на мобильник:

– Алина, в чем дело? Куда ты пропала?

– Проветриваюсь, – и ни слова более.

Теперь, пока у него не вырастут рога аж до космоса, она не успокоится. И один рог уже имеется, правда, не ветвистый, но все еще впереди. Приходилось делать остановки в крупных городах по дороге, ведь ей и детям необходим отдых, ну и переспала с одним… не важно. Она прихватила портрет мужа размером с плакат и первый рог с удовольствием пририсовала к его голове фломастером. Притом не испытывала угрызений совести ни на йоту: Владлен ее уничтожил. Немного противно, да не смертельно, пройдет. Она ехала туда, где еще жарит солнце, а люди там и без того горячие. Алина подогрета тоже основательно, так что ветви у рогов скоро появятся.

– Алина, пожалуйста, не гоните, – долетел до нее голос Галки.

Скорость она сбавила, но не очень. Даже если врежется, пусть это будет мгновенная смерть. Но, бросив взгляд на спящих детей, Алина уменьшила скорость до нормы. Это ее дети, которых она безмерно любит, лишить их жизни – преступление. Они-то ни при чем. Да и Галка не виновата, что Алина зла на весь мир.

Руслан сладко потянулся, сбросив простыню, зевнул и открыл глаза. Легкий ветерок теребил штору, и, когда она слегка вздымалась, в комнату врывались яркие лучи солнца. А сколько времени? Он потянулся за часами, лежавшими на полке у софы. Десять? Никогда еще он так не залеживался. Но, припомнив, что как раз сегодня никуда не надо мчаться, Руслан спокойно встал, набросил рубашку, вышел из комнаты и остановился у двери на кухню. Кларисса колдовала у плиты, да так сосредоточенно, что не заметила его. Он подкрался сзади и обхватил ее руками, от неожиданности она вскрикнула, а потом откинула голову ему на плечо:

– Напугал.

– Сильно? – спросил он, целуя ее в шею.

– Немножко. Погоди, а то завтрак сгорит.

Она отстранилась, перевернула кусок мяса и накрыла его крышкой.

– Что ты готовишь? – снова привлек ее к себе Руслан.

– Насколько я поняла, завтракать ты любишь плотно, поэтому готовлю тебе свинину с овощами. А я ограничусь бутербродами. Не могу с утра наедаться.

– Я бы тоже ограничивался бутербродами, да только при моей работе поесть не всегда удается. Я пошел в душ, освежусь. Кстати, какие у тебя планы?

– За сыном пора съездить…

– Отлично, у меня свободный день, – отправляясь в ванную, сказал он. – Я отвезу тебя и привезу. Как?

– А ты не считаешь, что дома надо появиться? – крикнула ему вдогонку Кларисса. – Ты живешь у меня несколько дней.

Руслан вернулся:

– Я тебе надоел?

– С ума сошел! – вспыхнула Кларисса, восприняв его слова всерьез. Она была очень импульсивной, как девчонка, это его смешило. – Скажет тоже! Человек, которого любишь, надоесть не может.

– Тогда почему прогоняешь?

– Разве прогоняю? Напоминаю. Понимаешь, я не хочу осложнять твою жизнь, ставить перед выбором… Меня все устраивает.

– А меня нет. И перед выбором я все равно поставлен.

Он скрылся в ванной, а Кларисса вернулась к своему занятию. К сожалению, готовит она не очень, это ее смущало, а хочется… наверное, угодить Руслану. Странно, это первый в ее жизни мужчина, которому хочется угодить. Раньше такие мелочи, как неумение готовить, Клариссу не волновали, да и с мужчинами вела она себя одинаково: позволяла себя любить. Но едва у партнера в голосе появлялись первые признаки хозяйских ноток по отношению к ней, мгновенно охладевала.

Кларисса превыше всего ценит независимость, хотя и не занимается бизнесом, так что в полной мере назвать ее независимой было бы неправильно, она пашет на трех работах, как проклятая. Но независимость – это не только деньги и престижная работа, это состояние души. Отсюда следует: независимая женщина не станет пресмыкаться перед мужчиной, не будет унижаться, чтобы удержать его всеми известными способами. Независимая женщина наделена самостоятельностью, надеется только на себя, не боится одиночества. До недавнего времени и Кларисса соответствовала данным стандартам, была довольна, что она именно такая, а не другая. Но ее занесло, и занесло, кажется, по макушку. В принципе этому можно радоваться, но положение осложняется тем, что Руслан женат. Она хотела бы подумать обо всем наедине, однако, когда он уходит от нее, все мысли концентрируются только на нем, а не на том, что из этого выйдет.

– И где мой завтрак? – Руслан потянул носом.

– О, боже! – вскрикнула Кларисса, схватив сковородку. – Подгорело…

Увидев, насколько она расстроилась, Руслан со смехом забрал сковородку, скинул мясо на тарелку:

– Сойдет.

– Давай сделаю бутерброды… – и она попыталась забрать еду.

– Ни-ни! – загородил он тарелку ладонями. – Я съем.

Мясо захрустело на зубах Руслана, он был вполне доволен, а она подперла ладонью щеку и умильно смотрела на него. Ну ее к черту, эту независимость! Ей показалось, что ближе и родней этого человека у нее никого на свете нет. Сын не в счет, сын – это сын.

Зазвонил мобильник, Руслан поднес трубку к уху, выслушал, лицо его стало озабоченным. Ни слова не говоря, он набрал номер:

– Сева? У нас труп… Жду у дома Клариссы. – Он положил трубку на стол и вздохнул: – Извини, но я не могу поехать с тобой.

– Ничего страшного, в поселок ходит автобус.

– Я постараюсь приехать за вами…

– Не беспокойся, занимайся своим трупом.

В прихожей они целовались, как мальчишка с девчонкой, будто у них больше не будет на это времени. Руслан убежал, а раскрасневшаяся Кларисса вернулась на кухню, опустилась на стул и сказала себе:

– Спокойно. Это все временно. Никаких планов.

Сева уже ждал у дома, прохаживаясь взад-вперед. Когда они сели с Русланом в машину и проехали какое-то расстояние, Сева, до этого находившийся в глубокой задумчивости, вдруг повернулся к другу:

– А что ты делал у Клариссы с утра?

– Да так… кое-какие дела были.

Ни смущения, ни намека, мол, дела-то интимные, о которых особо не распространяются, Сева не уловил в тоне Руслана. Значит, он действительно заехал к ней по делу. По какому? Все дела с Клариссой недавно закончились, она здорово помогла им. Но Сева не спросил, какие дела пригнали к ней Руслана с утра пораньше, а только пристально изучал его. И обнаружил нечто неестественное в нем. Всегда смурной Руслан…

– А почему ты сияешь, как новый рубль? – вырвалось у него.

– Разве?

Руслан мельком взглянул на Севу и пожал плечами, дескать, не пойму, о чем ты. Но именно его светящиеся глаза и просветленное лицо дали повод к подозрениям, причем к крупным. Тут же Сева тряхнул головой, отгоняя их. Нет, Руслан – человек порядочный до кончиков волос, иногда даже страдает из-за собственной порядочности, на сторону ходить – не в его духе. В таком случае отчего он так сияет? Но тут они подъехали к месту находки, посему Сева не стал приставать с расспросами.

Труп уже лежал на расстеленной пленке и представлял собой уродливое зрелище. Жутко смотрелась на трупе одежда, будто надели ее на резиновую куклу, затем надули, в результате чего одежда оказалась мала. Руслан обрадовался, что первое исследование трупа делает Яловой, он мужик толковый, с хорошими знаниями. И еще одна черта нравилась ему в эксперте – интеллигентность на генетическом уровне, ее не подменишь внешней прилизанностью и выработанными манерами. Яловой стоял на одном колене у трупа, когда Руслан подошел к нему и скорчил брезгливую мину, поздоровался, продолжая изучать тело, бывшее когда-то женщиной, усмехнулся:

– Не нравится?

– К утопленникам не привык.

– Что поделать, всплывший труп распухает в считаные часы за счет образования гнилостных газов, поэтому перед нами предстает в изуродованной фазе.

– Сколько она барахталась в воде?

– Максимум двое суток.

– Утопла или?..

– Или! Стали бы тебя вызывать, если бы она утопла. По моим скромным выводам, эту даму удавили. А теперь, Руслан, отойди, и подальше. Труп разлагается на глазах под воздействием солнечных лучей, перевозить его нецелесообразно, поэтому все, что возможно, придется делать здесь же.

Первым рванул в сторону Сева, даже при его исключительной любознательности смотреть на экзекуцию над трупом охоты не было. Руслан поинтересовался, как был найден труп, кто его нашел. Ему указали на четверых патрульных, сидевших чуть поодаль на валунах. Он приблизился к ним с Севой:

– Здорово, мужики, – те встали, нестройно поприветствовали его, излучая из зрачков вину, словно это они убили женщину. – Ну и как вы обнаружили тело?

– Мы… это… – взял на себя инициативу Данилыч. – Шли по берегу. Ну, дошли до скалы. Потом я говорю младшему лейтенанту: «Сгоняй на скалу». Он по камушкам добрался…

– А мы уже обнаружили труп, – сказал патрульный из поселковой милиции, отчего-то волнуясь. – Он как раз на границе лежал…

– На какой границе? – не понял Руслан.

– Между их и нашим участком, – отрапортовал Леня.

– Это как? – хмыкнул Сева. – Что за граница? С таможней?

– А на носу скалы, – пояснил Данилыч, слегка обидевшись. Какой-то сопляк из уголовного розыска подковыривает, а он все же прослужил достаточное время, чтобы иметь право на уважение. – Прямо на самом-самом. Короче, труп не наш и не ихний… то есть ничейный. Ну, мы сообщили сообща… ихним и нашим…

– Понятно, – перебил его Руслан с недовольной миной. Он не терпел мямлей, которые лишь вносят путаницу, поэтому удалился в тень.

Сева, хихикая по поводу границы, присоединился к нему. А четверо милиционеров, обнаруживших труп, с облегчением вздохнув, сели на камни и закурили, воровато подмигивая друг другу. Руслан и Сева издали наблюдали за Яловым, который работал четко, быстро и уверенно. Ему помогал второй эксперт, третий, находясь в сторонке, составлял акт, иногда переспрашивая, что ему писать.

– Слушай, как Сергей Сергеевич после всего этого есть будет? – спросил Сева. – Мне лично сегодня кусок в горло не полезет.

– Привычка. Кто-то же должен это делать?

– Да ему платить следует в десять раз больше. Ну и противное это занятие – потрошить утопленника.

– Не смотри, – посоветовал Руслан.

– Так тянет! Противно, а тянет посмотреть. Может, у меня развиваются патологические наклонности?

– Отстань. Кажется, закончили. Идем.

Труп завернули в целлофан, на котором он лежал, потом поместили в черный полиэтиленовый плотный мешок, застегнули «молнии». Яловой снял перчатки, сорвал повязку с лица, закрывавшую нос и рот:

– Уф! Теперь могу со всей ответственностью заявить: ее удавили. Причем удавили редким способом – зажав ладонью рот и нос. Во всяком случае, в моей практике с этим способом я встретился впервые. Обычно душат руками за горло, подушкой, шнуром, даже кляпом, когда его просовывают глубоко в горло, а тут – рукой обработали.

– Иди ты! – Руслан с интересом уставился на черный мешок с трупом, который грузили в машину. – Как ты определил, чем удавили? По-моему, это просто невозможно…

– Это по-твоему, – разминал Яловой затекшие ноги, болтая ими в воздухе по очереди. – Видишь ли, на внутренней поверхности слизистой рта есть ссадины и кровоподтеки, образованные вследствие придавливания губ к поверхности зубов. Жертва сопротивлялась, в смысле – вырывалась, поэтому есть и прикусы губ. Ну, еще на лице имеются кровоподтеки неправильной формы. Подобные кровоподтеки возникают в результате скольжения и перемещения пальцев по лицу, значит, душили рукой. Помимо этих, существует еще ряд признаков, позволяющих сказать, когда она попала в воду. То есть – живой или мертвой. Например: легкие дамы водой не заполнены. По этим признакам я и определил, что ее сначала удавили, а потом бросили в воду. Как видишь, это несложно.

– Еще какие есть мысли?

– На одежду обратил внимание? Футболка и шорты дорогие, фирменные, не подделка. А белье на ней стоимостью с твой месячный оклад. Поверь, в женском белье я разбираюсь. У нас таких бюстгальтеров и трусиков не продают.

– Ага, значит, приезжая, – огорчился Руслан. Поди теперь найди, где эта женщина обитала до удушения.

– Думаю, да. Но ты не расстраивайся. Дамы в такой дорогой упаковке не селятся в частных хибарах. Они выбирают место шикарное или хотя бы со всеми удобствами. Да! Самое главное: у нее разорвана мочка уха.

– Так, так, так, – оживился Руслан. – Ограбление?

– Причин убийства может быть десяток, тебе это известно, – сказал до этого скромно молчавший Сева. – Если сережки она носила дорогие, то преступник подумал: зачем их на ней оставлять? Завалил тетку, заодно повысил свое материальное положение.

– Верно, – согласился Яловой. – Конечно, серьга могла зацепиться за одежду убийцы в момент борьбы, в результате чего и была вырвана, но… в этом случае осталась бы вторая. М-да, полагаю, серьгу вырвали. Наверное, дело было ночью, убийца одну расстегнул, а вторую не смог, поэтому сорвал с уха. Пока все.

– В карманах что-нибудь нашли?

– Ты имеешь в виду, удостоверение личности или ключ от гостиничного номера? – сострил Яловой. – Увы.

– А возраст какой?

– Пока затрудняюсь сказать, все же труп претерпел изменения. Но ей не семьдесят, судя по зубам, так не больше сорока будет.

Руслан, Сева и Яловой некоторое время молча смотрели на машину, увозившую труп. Каждый из них понимал: дело-то, в общем, безнадежное, но даже в безнадежности всегда есть маленький процент удачи.

Глава 3

Алина въехала в Краснодар около четырех часов, узнала, где находится лучшая гостиница, и направилась туда.

– Два номера «люкс», – бросила администраторше.

– Вам? Два? – вытаращилась та, ведь за спиной Алины не было ни одного человека. Обычно все, кто желает получить номера, толпятся в ожидании бланков, хотя взять их может всего один человек.

– Мне два номера «люкс», – отчеканила Алина, раздражаясь. – На сутки.

– Заполняйте, – протянула администраторша бланки.

В одном номере она поселила детей и няньку, второй заняла сама, приказав Галке погладить платье и принести его в восемь вечера. Зайдя в двухкомнатный номер, даже не удосужившись рассмотреть, за что заплатила бешеные деньги, она упала на кровать и проспала до вечера. Проснулась, когда постучала Галка. Алина лишь забрала платье, не пустив няньку на порог, приняла душ, броско накрасилась. Спустившись в бар, вскользь оглядела зал, но ни одна личность из мужского состава не заинтересовала ее. Про себя она отметила, что несколько экстравагантно оделась, публика здесь сидела в более скромных нарядах. Ну и ладно. Алина села на высокий стул у стойки.

– Что будем пить? – спросил бармен.

– Спиртное, – угрюмо ответила она.

– А что именно?

– Все равно.

– Ну, а если я налью водки, вы тоже будете пить?

У бармена приятная улыбка, и внешне он очень хорош. Только один намек с его стороны, и… Раздевая его глазами, она ответила:

– Буду.

– Тогда начните с наших фирменных коктейлей.

Ей безразлично, что пить и что есть. Получив высокий стакан, Алина вынула из него соломинку, небрежно бросила ее на стойку и осушила добрую половину. Ничего напиток, по московским меркам недорогой. Видя, что бармен намеков не делает, Алина слезла со стула и двинула к свободному столику. «Первый, кто подойдет, хоть страшнее Квазимодо», – решила она, усаживаясь. Закурила. Алина не курит, в студенческие годы баловалась, потом бросила, но сейчас красный огонек и голубоватая струйка дыма от него являлись молчаливыми собеседниками. В обстановке, где ты чужая – как Алина в баре, – сигарета необходима, придает уверенности, ведь сидеть за столиком одной – дело далеко не из самых приятных. Сигарета становится единственным другом, когда одиноко, она не только читает мысли, но и отвечает на них.

А мысли вертелись вокруг мужа и секретутки. Невооруженным глазом видно, что она – дешевка с жидкими волосенками, плоскогрудая, сутулая, с губами-варениками, размазанными по лицу. И сколько же у него их было? Чего ему не хватало, чего? Как раз у Владлена всего в избытке. Вот! Избыток земных благ и сделал его порочным скотом. О, если бы деньгами можно было измерить счастье, Алина была бы мультисчастливой. Но большие деньги уродуют человека, потому что ведут к вседозволенности, они изуродовали Владлена, теперь изуродовали Алину. Наверное, ее ситуация – глупейшая донельзя: есть деньги, нет счастья. Школьная подруга, которой она однажды, давно, поплакалась в жилетку, окатила:

– С жиру бесишься! Подумаешь, изменяет он ей! Да простой сантехник изменяет поварихе, а тут банкир! Ты ноги лижи ему, чтобы не бросил тебя. Ух, мне бы так повезло, я бы сама поставляла ему девок, даже третьей согласилась бы быть! Не дури, у тебя все есть, у детей тоже. Нянька, кухарка, домработница! Шмотки в Европе покупаешь. Кому еще так повезло? Ты должна перед ним буквой «Г» ходить и не забывать произносить: «Чего изволите». А ты ноешь! Совесть имей.

Все есть… А где тепло, человеческое участие, радость общения с близким человеком, уважение? Без этого жизнь невозможна. Может, и возможна, но не нужна. Впрочем, Алина приняла жизнь такой, как есть. Чего конкретно хочет, она пока не знала, то есть планов на будущее не строила. Одно-единственное желание одолело: отыграться. И ей все равно, с кем лечь в постель – с хачиком, папуасом или чукчей. Тут главное – количество. Возможно, после этого она приобретет относительное равновесие.

– Скучаете?

Алина подняла глаза. У столика стоял симпатичный мужчина лет тридцати. Ну вот, очередной рог муженька не заставил себя ждать.

– Скучаю, – сказала она с заметным вызовом.

– Разрешите?

– Присаживайтесь, – разрешила Алина, но без улыбки. Не хочется улыбаться.

– Вы из Москвы, – определил он.

– На мне написано?

– По выговору слышно.

– А, да… – все же натянула на лицо улыбку Алина, а то завлекать мужчину с хмурой миной как-то противоестественно. – А мне кажется, что здесь говорят необычно и смешно.

– Россия бескрайняя, в каждом районе свой говор, по нему легко определить, откуда человек. Но я нездешний, как и вы. Мой ареал обитания – Крайний Север.

– Боже, так далеко? А как вас зовут? – нарушила она церемонию знакомства, ибо мужчина должен первый спросить имя.

– Кирилл. А вас?

– Алина.

– Алина, – повторил он, улыбаясь.

Что вызвало у него улыбку? Ее имя? Чем? Наверное, нелепое имя, как она сама. Нелепое имя, и нелепо она построила свою жизнь. Все Алину поучают, поучают… Вторая подруга, ставшая модным дизайнером, сознательно окрутившая высокопоставленного чиновника и умело сунувшая его под каблук, тоже поучала, когда Алина поделилась с ней своими проблемами:

– Сама виновата. Мужчин следует держать в постоянном напряжении. Когда мужик знает, что в любой момент может потерять женщину, только тогда он, опять же из чувства собственника, дорожит ею. Жизнь надо строить не с учетом его и детей интересов, а твоих, только твоих. Если у тебя есть мозги, построишь отношения так, как тебе удобно, а не мужу. А ты во что превратилась? В ничто. Ну, кто ты такая, чтобы тобой дорожить? Хранительница домашнего очага, красавица? Да таких, как ты, – тысячи. Любить мужа и детей – это не заслуга, а глупость. Владлен знает, что ты никуда не денешься, поэтому ведет себя соответствующе.

Уничтожила. Алина перестала делиться с подругами своими горестями, осталась одна, то есть с детьми, но этого так мало. Неужели нельзя жить по-другому?

– У вас такое выражение лица, будто вы сидите на пороховой бочке, – сказал Кирилл.

Она очнулась. Совсем забыла, что ее цель – соблазнить этого человека.

– Простите, я много времени провела за рулем. А чем вы занимаетесь?

– Я нефтяник. Приехал на юг погреться на солнышке, у нас ведь солнца мало, а зимой его вообще нет. Я остановился в небольшом городе на побережье, а в Краснодар приехал встретить друга, он завтра утром прилетит…

Собеседником Кирилл оказался весьма занятным, он много путешествовал и по стране, и за рубежом. Собственно, и Алина побывала во многих странах, но об этом ей не хотелось говорить, она больше слушала. Время летело незаметно. Он предложил пойти к нему в номер, потому что в баре слишком шумно, но Алина вышла со встречным предложением – у нее номер с прекрасным видом и балконом, там будет уютно. Но суть ее предложения состояла в другом – на своей территории легче отбросить условности. Кирилл взял бутылку вина, фруктов, и они перебрались к ней.

Если первое дорожное приключение принесло моральное удовлетворение, оставив неприятный осадок, то на этот раз Алина убедилась, что существуют мужики получше ее мужа в постели. Владлен занимался сексом торопливо, заботясь о себе и только, потом поворачивался спиной и быстро засыпал. Кирилл это делал куда добротней! Алина впервые за долгое время по-настоящему расслабилась. Договорились встретиться днем и пообедать, но в десять утра Алина, пририсовав еще один жирный рог к голове мужа, села в машину и помчалась дальше на юг. Испугалась, что ей понравится спать с малознакомым человеком, прирастать она больше ни к кому не намерена.

В приморском городке Алина надумала остановиться, хотя мчалась в Сочи. Галка привела ее в чувство, сказала, что дети устали. А действительно, какая разница – Сочи или любой другой город у моря? Тем более что к Сочи дорога тянется по серпантинам, это опасно, так как Алина задумывается и забывает, что она за рулем. Единственное, чего в данном городе недоставало, – нормальных отелей. Алине пришлось объехать гостиницы, выбирая номера. М-да, курортный городок, а убогий. Еле нашла приличные номера, конечно, не ахти какие, но сойдут. Закрывшись в «люксе», она с час стояла под душем, потом легла и заплакала горько-горько.

Руслан и Сева до ночи объезжали гостиницы, санатории, пансионаты, дома отдыха в надежде, что в одном из этих мест обнаружилась пропажа женщины. Пока поездки не увенчались успехом, но далеко не все точки удалось объехать, а близился вечер. За это время установили примерный возраст убитой – от тридцати до сорока лет. Но кто она, откуда, где жила, с кем встречалась? Это и предстояло выяснить… если получится. Причем Сева не верил в положительный результат поисков, на что Руслан ответил:

– Такого не может быть, чтобы о ней никто ничего не знал. Тело-то есть, значит, должны быть и люди, знавшие ее.

– Вот именно – тело! – фыркнул Сева. – Изуродованное соленой водой и распухшее до неузнаваемости. У нас даже толковой фотки нет, ни один человек не опознает ее.

– Личность убитой мы все равно установим. Если она приехала на отдых, ее хватятся родные, когда не получат от нее известий, следовательно, обратятся туда, где она находилась последние дни, то есть к нам. А если она местная, это произойдет раньше. Я лишь хочу ускорить процесс. И потом, Всеволод, неужели у тебя не возникает желания распутать дохлое дело? Убийца думает, что он спрятал концы в воду, что он умный. А мне нравится, когда я оказываюсь умнее. Это же головоломка! Любишь головоломки?

– Нет, – буркнул Сева, отвернувшись.

– Ничего, под моим чутким руководством полюбишь.

Раньше был смурной Руслан, а Сева – весельчак, теперь они немного поменялись местами. Ну, к балагурству Руслан вообще не склонен, но некоторый подъем в нем заметен, во всяком случае, на работу он приходил последнее время в приподнятом настроении. Севу недавно бросила девушка, поэтому он немного расклеился. Ничего, пройдет. Кого в юности не бросали? Руслан намеренно не трогает больную тему, старается загрузить парня работой. За работой неприятности отступают на второй план.

А наутро к Руслану вернулось его обычное состояние – пасмурность. Он не подозревал, что встреча с женой будет невыносимо трудной. Собственно, он изменил жене в первый раз, отсюда – не имел опыта лжи, не знал, как ведут себя мужики в подобных случаях. Утром жена подала завтрак, мясо не высохло на сковородке, было сочным и вкусным, а есть не хотелось. Вчера, когда он приехал домой, она не спросила, где он пропадал несколько дней, подала ужин, что-то лепетала о подготовке сына к школе, о текущих проблемах… М-да, проблемы… вчера все казалось ясным и простым, а сегодня простота превратилась в стопудовую гирю, давящую на грудь. Оказывается, обманывать нелегко, стыдно. Руслан елозил вилкой по тарелке, с неудовольствием запихивая в рот куски. Наконец встал…

– Когда вернешься? – спросила она.

– У меня убийство, – буркнул он.

– Завтра сыну в школу, ты проводишь его?

– Конечно. – Зазвонил мобильник. Выслушав, Руслан с радостью сообщил жене: – И еще одно убийство. Когда вернусь, не знаю.

Черт, он подготавливает почву для очередной лжи. Конечно, не новое убийство его обрадовало, чему тут радоваться? А то, что сегодня он заедет к Клариссе и оправдание перед женой готово: два убийства – шутка ли! Но противно. Он разозлился на жену из-за того, что ему приходится врать, разозлился на себя, что причина злости высосана из пальца, а дело в чем-то другом…

– Шура! – Он вздрогнул от резкого окрика жены, когда пересекал двор по направлению к гаражу. Она звала соседку, территория которой отделена от территории Руслана невысокой оградой. – Шур! Помнишь, ты весной давала мне варенье из алычи? Так я тоже сварила, скажу, не хуже твоего. Ты попробуй, попробуй, а то можно подумать, лучше тебя никто не варит…

– Прекрати, – тихо бросил Руслан.

– А что такое? – захлопала карими глазами Неля. – Пусть не хвалится зря, у меня варенье вкусней, не кислое, а у нее кислое…

Руслан развернулся к ней лицом и хотел сказать… Ничего он не сказал. Она не услышит, что варенье в жизни не главное, и сколько баллонов законсервируешь на зиму – не главное, не главное и одежда, и ремонт. Главное – они чужие. Это как раз и тяжко сказать. Руслан выехал из гаража, позвонил Севе, что едет к нему.

Глава 4

Пансионат «Южная ночь», в котором до известных исторических событий нежились партийные руководители, практически пустовал. Даже в разгар сезона находится мало желающих оставить здесь целое состояние, чтобы ночевать с комфортом. День отдыха на черноморском побережье и так стоит за пределом разумного, поэтому основная масса курортников предпочитает жить в фанерных клетушках на две-три койки, понастроенных аборигенами, а тратиться на фрукты и вкусности, продаваемые в изобилии на каждом углу. Более состоятельные люди выбирают пансионаты, относительно недорогие, существуют и любители «дикого» туризма, то есть живут в палатках, которые притащили на плечах. Но в последнем случае желательно отдыхать с большой компанией, чтобы защититься от хулиганов. И только самые претенциозные легко швыряют деньги на ветер и селятся в престижном заведении, где они ходят по ковровым дорожкам, где обслуживание приличное, кормят неплохо и по часам, имеется собственный пляж и парк.

На пляже утром Кристина и Лика лежали в шезлонгах под огромным куполом зонтика и наблюдали за игрой в волейбол. Играли четверо: трое парней и Любочка. Парни как на подбор – крупные, мускулистые, жизнерадостные. Возраст у всех шестерых примерно одинаков – около тридцати или чуть за тридцать. Ребята отдыхают здесь неделю, а девушки прибыли недавно, поскольку в пансионате народу мало, все довольно быстро перезнакомились.

– М-м-м… – потянулась Кристина, жгучая брюнетка с огненно-красными прядями в волосах, кругленькими формами и с капризным лицом. – Мужика хочу…. Третий день здесь, а курортного романа и близко не намечается. Я презервативов навезла чемодан.

– Интерфейс смени, – промурлыкала Лика, достала из пляжной сумки масло для загара и принялась натирать ноги, поглядывая в сторону волейболистов.

Лика – белокожая, с прямыми белыми волосами до лопаток, тонкая, с длинными ногами, на первый взгляд флегматичная, но это не так. За медлительными манерами в ней угадывается редкая стерва, Кристина это сразу почувствовала. Самое поразительное, что Лика и слово «красивая» не сочетаются, но она, как магнит, притягивает к себе не одних мужчин, женщин тоже. Это изысканная штучка из Питера, впрочем, вздыхала Кристина с завистью, они там все продвинутые, продвинутой хотелось выглядеть и ей, хотелось подражать Лике. А та уловила, что новой подруге нужен наставник, и с удовольствием взяла на себя эту роль.

– У тебя выражение, будто ты всех мух в этом городе съела, – сказала Лика. – Вон, посмотри на мужиков. Кровь кипит, энергию девать некуда, вот и бросают мячик. Только свистни, они в очередь выстроятся.

– Что, прямо так и сказать: не желаете со мной переспать? – К сожалению, у Кристины нет опыта по соблазнению мужчин, оторваться она надумала впервые.

– Тогда жди, когда они сами догадаются, теряй время. Мужчины сейчас пошли безынициативные, инфантильные, их нужно пальчиком манить. – Лика помолчала, затем, натирая живот и грудь, хотя эти части тела находились в тени, лениво похвастала: – А мне вчера неплохой массаж кое-кто сделал…

– Кто? – оживилась Кристина и села в шезлонге.

– Угадай.

– Максим? Нет, не он… Эдвард? Нет, он слишком старомодный… Егор? – в это время прибежал еще один парень, встал в круг волейболистов. Это был самый видный молодой человек, пышущий здоровьем, загорелый до шоколадного цвета. При его появлении Лика томно поежилась. – Неужели Вик?! Ах, да, он же массажист… Скажи, Вик?! Он?!

– Что тебя так удивляет? – оскорбилась Лика. – Я недостойна трахнуться с ним?

– Нет, но… как тебе удалось так скоро?

– Пожаловалась вчера на ноющую боль в спине, он предложил сделать массаж. Скажу тебе, Вик прекрасный массажист, я просто улетела. А потом я повернулась на спину, и он все понял. Учись, пока я жива.

В чем прелесть курортных знакомств, так это их родственность с попутчиками в поезде. Люди встретились случайно, далее судьба развела их, сто процентов из ста, что никогда больше они не увидятся. Но на курорте можно приоткрыться полностью, особенно когда встречаешь аналогичную душу. И времени больше, и не ограничен тесным пространством купе, где все же четыре человека, ведь откровенничать со всеми сразу не станешь. Посему отношения полной доверительности на отдыхе не редкость между людьми, живущими в разных концах страны. Лика из Питера, Кристина из Ростова, ни одна из них не заложит временную подругу ее мужу из любви к пакостям. К тому же обе явились сюда с определенной целью, которую не скрывали друг от друга.

– Все же здесь скучища… – протянула Кристина.

– Ехала бы в Сочи, это единственный приличный город на побережье, развлечений там тьма, бойфренды тоже в избытке. Лично я так и сделаю, если скука заест.

– В Сочи! – фыркнула Кристина. – С удовольствием поехала бы. Но там и сейчас народу тьма, по закону подлости обязательно встретишь знакомых. Как увидят, что я кручу роман, незамедлительно доложат мужу. А он ревнивый. Я не хочу с ним ссориться, меня все устраивает… кроме постели. Он за день намотается, ему не до секса. Пару раз в месяц меня не устраивает. Дома не рискую завести любовника, слишком дорожу тем, что имею.

– Как мы с тобой похожи, – потянулась Лика. – Вернее, ситуации с мужьями у нас похожи, но я и дома рискую. Однажды я читала, что по статистике у семидесяти процентов мужчин наступает ранняя импотенция. Что же нам, бедняжкам, делать? Постоянного любовника не завожу, это действительно опасно, довольствуюсь временными связями. Кстати, обожаю массаж… вернее, массажистов. С какой стати я должна жить, как монашка? От воздержания характер портится. А чем занимается твой муж?

– Машинами торгует.

– Неплохой бизнес. А мой что-то с инвестициями делает, я не вдавалась в подробности, – зевнула Лика. – От меня он без ума, бабки дает, что еще нужно? А где он их берет, меня это не касается. Ой, всю ночь не спала… освежиться в море, что ли? Должна сказать, Кристина, у нас отличные мужья, нам их беречь надо. Сколько женщин вокруг красивее нас? А повезло нам. Но я намерена всех этих мальчиков-волейболистов…

– Что ж, принимаю вызов, – в знак шутливой клятвы Кристина показала ладонь Лике. – Клянусь, что сегодня же затащу в постель…

– Ой, девочки! – упала в шезлонг Люба. – Устала.

Люба приехала вчера, но о ней уже много известно. Ей двадцать девять лет, не замужем, работает в НИИ. Красавицей ее не назовешь, но хорошенькой – да, правда, ростом невелика, зато фигуркой мама-природа наградила ее качественной.

– Охота тебе скакать под солнцем? – поморщилась Кристина.

– У меня привычка выработалась, – улыбнулась Люба. – В джунглях по нескольку километров проходили пешком с рюкзаком за плечами. (За сегодняшний день это была первая ее ложь.) Между прочим, не по ровному месту шли, там дикие заросли, которые прорубать приходилось топором, конечно, не мне, но от этого легче не становилось. А влажность… на тебе одежда мокрая становится. О пустынях и говорить нечего. Вот где выносливость нужна! Причем днем в пустыне жара несусветная, как в аду, а ночью холод пробирает до костей.

– Ты и спала в палатках? – покривилась Кристина, которую в палатку не загонишь даже под пистолетом.

– Спала, а что делать? – гордо сказала Любочка и рассмеялась. – И не только в палатках, например, в бунгало из тростника, накрытого пальмовыми листьями (это вторая ложь). А однажды в одном африканском племени меня выдали замуж (третья ложь).

– За пигмея? – вяло поинтересовалась Лика.

– Что ты! За нашего парня. Экспедиция у нас была сборная… Я тогда только переехала в Москву, вещи не успела распаковать, сразу же в экспедицию попала. В мою задачу входило изучение выносливости человека в непривычных условиях, кстати, это тема моей докторской диссертации (четвертая ложь). С нами поехали и географы, врач-гомеопат, один мальчик снимал путешествие для центрального телевизионного канала, ну, и этнограф был. Так вот этнограф записывал обряды, свадебные тоже. Пришлось выйти за него замуж, потом в спешном порядке развестись, так как он уже был женат. Обожаю Африку, особенно Центральную. Северная слишком архаичная, там царят мусульманские обычаи, от которых я не в восторге. А Центральная Африка полна разнообразия и таинственности.

– Негров пробовала? – кто про что, Кристина об одном.

– В каком смысле? – не поняла Люба.

– В прямом. Говорят, они лучше всех трахаются.

– А я читала, что самые длинные пенисы у арабов, – певуче сказала Лика. – Значит, арабы стоят на первом месте в постели. Мне в Эмиратах не удалось снять араба, они там помешаны на жирных бабах с сиськами, как у коров вымя. Представляете, для них третий номер груди – все равно что горошина! Больше в арабские страны я не езжу. А в бархатный сезон предпочитаю сделать кратковременный вояж на наше побережье, так сказать, набраться сил перед зимней спячкой.

– Девочки, ну что вы такое говорите, – с легкой укоризной сказала Любочка. Для ее «научных» ушей это были циничные и непривычные откровения.

– А что такое? – повернула к ней лицо Лика, из-за очков не было видно ее глаз, но тон ясно говорил: тоже мне, целомудрие в бикини. – Разве жизненно важные потребности не входят в объект изучения? Вон ученые говорят, без секса люди долго не живут. И ты должна была подойти к сексу в Африке с научной точки зрения и с большой ответственностью. То есть выяснить, сколько раз человек способен совершить половой акт в непривычных условиях. Какова длительность, какие ощущения под кокосами среди диких обезьян. Так ты спала с неграми, пигмеями… кто там еще живет в Африке?

– Нет, не спала, – мягко улыбнулась Люба. – Я, признаться, не за тем туда ездила. Но пристают там откровенно, даже не пристают, а открыто предлагают заняться любовью.

– Следующим летом поеду в Африку, – вздохнула Кристина. – Или зимой рвану.

– Люба, для африканочки ты чересчур бледненькая, – заметила Лика.

– В джунглях не загоришь, – ответила та, не смущаясь. – Представь: над тобой густые кроны деревьев с широченными листьями, лианы. Все это переплетается, растет этажами, солнце едва достает до земли. А внизу травы в человеческий рост, а то и выше, даже гориллу в них не заметишь. Кстати, в джунглях мы все время в шляпах ходили, чтобы змеи и пауки не падали на голову. И это заблуждение, будто в Африке всюду несносная жара. В центральной части много горных районов, температура держится двадцать восемь градусов круглый год, растительность – с ума сойти, дивной красоты.

– О, я бы и с гориллой не прочь, он такой большой… – мечтательно произнесла Лика, после чего все дружно расхохотались.

– Девочки, пива не желаете? – подбежали к ним парни с запотевшими бутылками и банками в руках.

– С удовольствием…

С шумом взлетели пробки, зашипело холодное пиво.

Максим – черноглазый спортсмен-пятиборец из Уфы, участвовал он и в крупных соревнованиях, в Олимпиадах, имел неплохие результаты, а недавно перешел на тренерскую работу.

Эдвард – менеджер из Калининграда, наполовину русский, наполовину литовец, а похож на англичанина. Он элегантен, хорошо воспитан, молчун. Эдвард – натуральный человек-амфибия, плавать и нырять может часами.

Егор – из Ставрополя, занимается бизнесом, не вдавался в подробности, каким именно. Собственно, поле его деятельности мало кого интересует. Егор немножко похож на братка, немножко на гориллу – мечту Лики. Шутки у него плоские, стрижен он коротко, почти без шеи, зато плечи ого-го, впечатляют.

Викентий, сокращенно – Вик, парень из местных, работает в пансионате массажистом. Это бронзовый красавец с выгоревшими волосами, компанейский. Все парни без исключения общительны и притягательны, без видимых проблем. Компания выпила пива, Максим предложил посетить все бары и рестораны в городе, его дружно поддержали. А что – гулять так гулять, живем-то один раз! Потом парни, Кристина и Лика с шумом ринулись в синее море, а Люба осталась в шезлонге, наблюдая за пловцами.

Никакая Любочка не сотрудница научно-исследовательского института, никто не приглашал ее работать в Москву по причине острого дефицита гениальных специалистов. Она довольно скромный дистрибьютор, живет в Воронеже. Чтобы заработать, Люба ноги сбивает, носится по городу и окрестностям, как бобик. Предлагает народу все – от биологически активных добавок до косметики. Да, да, поспевает и там и сям, в принципе зарабатывает относительно неплохо как раз потому, что товар у нее разнообразный. А какой смысл мотаться с одной косметикой или кастрюлями? Разумно загрузить несколько видов товара разного предназначения в сумку на колесиках и навязывать клиентам все разом.

Вам не нужен крем, который сделает вас на двадцать лет моложе и восстановит красоту, которой у вас в помине не было? Нет? Тогда купите кастрюлю, в ней полностью сохраняются витамины, пища готовится в считаные минуты, экономится время. Съев еду из этой кастрюли, вы ощутите прилив сил, у вас снизится (или повысится) давление, вы вообще избавитесь от недомоганий. И все благодаря кастрюле или сковородке! Дорого? Да в такой посуде готовят повара королевским семьям в Европе! Это новые технологии, их выпускают поштучно, просто у нас существует выход на производителя… Все равно не хотите? Тогда вот, только для вас: выпиваете добавки, и все – здоровы на сто процентов. У вас что, рак? После добавок рака не будет! Проверено, люди встают со смертного одра! Ах, нет рака? Будет! Если не станете принимать наши добавки. Таким образом Любочка пашет не по семь часов, а по десять-двенадцать. И все ради того, чтобы накопить денег, приехать раз в году на курорт и стать… необычным человеком с удивительной судьбой.

Ради этих двух недель Любочка отказывает себе во всем, даже в хлебе насущном. Но покупает пару шикарных купальников, летнюю фирменную одежду, всяческие аксессуары. По ее мнению, эти мелочи должны соответствовать уровню мозговитой и высокооплачиваемой леди, без которой столица просто задохнется. Потом приезжает на море, причем каждый год в разные города, чтобы случайно не встретить прошлогодних знакомых, селится в приличном пансионате или в гостинице и… преображается. Она находит свободные уши и вливает в них все, что придумала и прочла за год.

Любочка якобы ездила с экспедицией в Мексику, а в позапрошлом году в Латинскую Америку. На себе испытала великую магическую силу пирамид майя. А в Кордильерах едва не погибла под лавиной снега, сошедшей прямо на экспедицию, пряталась в пещере несколько дней, голодала, пока их не отыскали спасатели. В Амазонке ее укусила пиранья, Любочка демонстрировала шрамик на ноге. Шрам от укуса есть, но не пиранья его оставила, а маленькая соседская шавка, злющая, как сатана. А еще Любочка собственными глазами видела, как от электрического угря (тоже обитателя Амазонки) загораются обычные лампочки. В прошлом году она побывала на Мадагаскаре, а в этом – зимой – в Африке!

Ее скучная, однообразная жизнь без проблесков и надежды на лучшее озаряется только в это время года. Видя, с каким интересом ее слушают, Любочка увлекается и начинает свято верить в то, что говорит. Она поднимается не только в глазах собеседников, но и в своих собственных. Наверное, лгать нехорошо и некрасиво, но кому от ее фантазий бывает плохо? Любочкина ложь никому не приносит вреда. Куда больший вред она наносит, продавая чудодейственную посуду и черт знает что еще! В добавках Люба тоже сомневается, во всяком случае, сама их не глотает. Зато потом она долго живет воспоминаниями, словно действительно побывала в тех странах, о которых так убедительно рассказывала. У нее нет ни семьи, ни детей, есть только эти две недели, наполненные симпозиумами и открытиями, путешествиями и приключениями, романтикой и опасностями. Ей не нужны мужчины и вся эта суета вокруг постели, она прекрасно обходится без любовных страстей. Но без фантазий, без преображения она не может. Две недели она живет по-настоящему полно, потому что ее мечты воплощаются в воображении. А главное – она встречается с уважением и поклонением, пусть даже с завистью, но на этот раз завидуют ей, восхищаются ею. Поэтому остальное время она спокойно переносит неустроенный быт, одиночество и нудное существование.

Не очень повезло на этот раз – Кристина и Лика не слишком увлекаются ее рассказами, но парни слушают, открыв рты. Впрочем, этих двух богатых девиц уже ничем не заинтересуешь, они отупели от богатства, пресытились, помешаны только на сексе. Первое впечатление от Кристины и Лики – будто их родила одна мать. Кристина – типичная жгучая южанка, смуглая, темноглазая. Лика – белокожая аристократичная северянка, а похожи они, как сестры, несмотря на внешнее различие. Да, до того одинаковые, до того у них сходны мысли и поведение, что тоска берет. Ну и бог с ними.

Любочка выпила пива и с наслаждением погрузилась в воду.

Глава 5

– Море подсунуло нам еще один трупик, – констатировал Сева.

Труп женщины обнаружили рыбаки за километр от берега и сами же доставили его на берег, а уж потом сообщили о находке в милицию. Труп хорошо сохранился, водичка-то уже холодненькая, хотя изменения были очевидны. Впрочем, уже в первый час после смерти происходят изменения, а соленая вода дополнительно модифицирует труп. На женщине было надето красивое вечернее платье сине-серебристого цвета, сохранились следы косметики на лице.

– Ребята, все один к одному, как и первое убийство, – доложил Яловой. – Дайте закурить, я сигареты забыл.

– Не понял, – слегка опешил Сева, протягивая ему пачку. – Два одинаковых убийства… убиты женщины… это сделал маньяк? Сексуальный маньяк?

– Ну, раз тебе так нравится… – с наслаждением затягиваясь дымом, произнес Яловой. – Тогда особенный маньяк.

– Почему особенный? – спросил Сева.

– Потому что следов жестокого насилия при осмотре трупа не обнаружено. За исключением тех, что в лицевой области. Но это от сдавливания рукой. Конечно, выясним при более тщательной экспертизе, была ли половая связь. Может, он убил ее, потом изнасиловал, потом бросил в море, такое тоже случается в мировой практике. А может, в половую связь не вступал. Но маньяки, Сева, потому и маньяки, что они кровожадные. Как раз кровожадности я не заметил, он не истязал жертвы, а попросту удушил. Единственное, в чем я уверен, – обеих женщин убил один и тот же человек.

– На моей памяти маньяков у нас не было, – сказал Руслан.

– Видишь ли, наш райский уголок не располагает к обострению психических расстройств, – рассуждал Яловой. – Я, конечно, не спец, но, по моим наблюдениям, море, щедрая природа, тепло – все это факторы, располагающие к расслаблению, беззаботности. Не задумывались, почему из наших мест нет и не было выдающихся личностей?

– Я точно не задумывался, – доложил Сева.

– Зря, – усмехнулся Яловой. – Анализ окружающего мира полезен и в нашей работе. Вот смотри, Сева. Где чаще появляются маньяки? (Тот пожал плечами.) Угу, не знаешь. А маньяки чаще появляются в перенаселенных районах, где уровень жизни заметно разнится, то есть существует видимое неравенство между классами. А по последним данным ученых, самое большое количество жестоких маньяков выдала та же Ростовская область. Связывают это с геопатогенной зоной – область стоит на тектоническом разломе, на людей влияют всякие перекрестные энергетические поля, плюс перенаселение, плюс социальные проблемы, у граждан срывает крышу. Одновременно повышается процент выживаемости, но выражается выживаемость по-разному. Одни мобилизуют волю и ум, другие падают на дно, третьи живут по инерции, четвертые предпочитают преступный мир.

– Преступников и у нас навалом, – возразил Сева.

– Я говорю о крайних проявлениях, – уточнил Яловой. – К тому же ученым свойственно заблуждаться. А у нас на побережье люди живут, как правило, вольготно, с душевным комфортом, к этому сама природа располагает. Здесь не хочется думать над проблемами, а хочется жить и наслаждаться. Я из собственного опыта это знаю. Когда переехал сюда, год не мог включиться в работу на сто процентов. Отсюда следует: у нас нет предпосылок к психическим расстройствам, мозги расслаблены. Люди, конечно, сходят с ума, но не до крайней агрессивности. Поэтому не было и нет маньяков, но не было и не будет выдающихся личностей. Понятно?

– Ну, вы загнули, Сергей Сергеевич, – протянул Сева. – Мне обидно за наш край, и я не согласен с вами. Значит, это не маньяк, я правильно понял?

– Угу, – кивнул Яловой.

– Убийца в любом случае преследовал какие-то цели, должен быть мотив, – произнес Руслан. – Убил мужчина, так?

– Конечно, – сказал Яловой, сбрасывая пепел в сторону, чтобы он не попал на труп. – Я даже немного могу рассказать о нем. Убийца рослый, выше убитой примерно на голову, атлетического сложения, правша, не стрижет коротко ногти. Думаю, он привлекательный и обаятельный, а также молодой, то есть не старше сорока лет. Если Всеволод не возражает, то в сорок лет мужчину можно считать молодым. Лично я себя считаю очень молодым, несмотря на седые волосы, и мне как раз сорок стукнуло.

– Офигеть! – выразил восторг Сева и тут же съязвил: – Вы с ним знакомы?

– Доживешь, Всеволод, до седых волос, научишься рисовать портрет убийцы заочно, – пошутил Яловой с едва заметными нотками самодовольства в интонации.

– Нет, погодите, Сергей Сергеевич, – недоверчиво сказал Сева. – Разъясните мне, недалекому и без седых волос, на основании чего вы нарисовали портрет?

– Опыт, Сева, – ответил тот. – Почему человек идет на преступление? Потому что уверен, что сбросил концы в воду, как в данном прискорбном случае. Ведь никто не мечтает попасть за решетку, и преступник продумывает до мельчайших деталей свое будущее преступление. Раньше я считал, что это своеобразное кокетство, когда говорят «нет преступлений, не оставляющих следов». А потом поднабрался опыта и согласился: действительно – нет. Если бы он стрелял в нее из пистолета, я бы не нарисовал его портрет, поэтому многие заказные убийства остаются нераскрытыми. Хотя, думаю, и там есть свои зацепки, всегда существует причина, по которой совершено убийство. Но убийца не предполагал, что именно способ убийства позволит представить его внешность.

– И все же, на основании чего вы представили его таким? – не унимался Сева.

– Обрати внимание, женщина не хрупкая, наверняка занималась модными видами спорта, она способна была оказать сопротивление, если бы убийца был мелким. Отсюда следует: рука убийцы должна быть большая, способная перекрыть доступ кислорода в легкие, стало быть, надежно закрыть разом рот и нос. Ну и силу он должен иметь достаточную, чтобы жертва не вырвалась. Далее, обрати внимание: женщина выше среднего роста. О чем это говорит?

– Мужик был высокий, – догадался Сева.

– Молодец, – похвалил Яловой. – Но разреши дополнить. Он душил ее со спины, не повалив на землю и не навалившись сверху, а прижав к себе, то есть – стоя или сидя сзади женщины. Одновременно он обхватил ее второй рукой под грудью. Обхватил левой рукой, потому что существуют характерные следы на теле от сдавливания. Если мы ее перевернем, то на правой стороне спины, ближе к боку, ты увидишь полукруглые следы пальцев. Платье у нее с оголенной спиной, кровоподтеки видны четко. Кстати, мне нравятся такие наряды у женщин, очень сексуально.

– Ну-ну? – подгонял его Сева.

– В момент удушения убийца прилагал огромную силу. Поэтому и рука, перекрывшая рот с носом, и рука, обхватившая женщину, работали с одинаковой мощью – рефлекс сработал на обе руки. Далее. Нос и рот перекрыла правая рука. Обрати внимание на ее лицо. С левой стороны в районе крыльев носа и на щеке не только размытые кровоподтеки от сжатия, но и полулунные ссадины от ногтей в результате сдавливания, проще говоря – царапины. Идентичные царапины были и на предыдущем трупе. Но они подверглись деформации от долгого пребывания трупа в воде, поэтому сразу я не разобрался в причинах повреждений на лице первой убитой. Надеюсь, теперь понятно, почему я сделал вывод, что убийца крупный, атлетического сложения, ибо имеет достаточную силу и ловкость, а также почему он правша и не стрижет коротко ногти?

– Понятно, – кивнул Сева. – А почему он выше убитой на голову?

– Видишь ли, кровоподтеки довольно четкие, труп в воде пролежал мало времени. Иди-ка сюда, Руслан, мы с тобой одного роста, стань ко мне спиной, – тот выполнил просьбу. Яловой взял его за подбородок ладонью и прижал к себе. Руслан запрокинул голову ему на плечо. – Видишь, что происходит? При таком положении душить сзади можно, но неудобно. К тому же были бы повреждения шейных позвонков, возможно, и гортани, или хотя бы кровоподтеки на шее и затылке, ведь преступник прилагал огромную силу, чтобы задушить, плюс жертва отчаянно сопротивлялась. С уверенностью могу сказать, что шейные позвонки у нее в норме, а кровоподтеков на шее сзади и в нижней части затылка нет. А вот если ты, Всеволод, будешь душить Руслана, он упрется головой в твою грудь, ведь ты выше ростом. О чем я: в момент удушения ее голова находилась в вертикальном положении, давление равномерно распределилось на голову, затылок, шею и плечи, поэтому кровоподтеков нет.

– А почему вы решили, что он обаятельный и привлекательный? – подлавливал его Всеволод. – По каким признакам?

– Дай еще сигаретку, тогда скажу, – вынув из пачки сигарету, Яловой сначала закурил. – Женщина в нарядном платье, значит, вчера…

– Он убил ее вчера?

– Вчера, Сева, вчера. Так вот, скорей всего у нее было свидание с убийцей.

– Но почему вы так думаете?

– Не перебивай, – мягко осадил его Яловой. – Она пришла к нему на свидание, решив, что они пойдут в ночное заведение выпить, поэтому соответствующе оделась. А он, я думаю, пригласил ее прогуляться по берегу. Иначе как он доставил труп в море? Не убил же ее в городе? Он задушил ее на берегу, а труп потом бросил в море. Чтобы заманить женщину на отдыхе, надо быть по меньшей мере обаятельным и привлекательным, вызывать доверие. Романтический вечер, шум прибоя, безлюдное место… это так располагает к интимной близости. Не секрет, что на курортах в людях играет кровь, некоторые едут к нам исключительно оторваться.

– Я в ауте, – взмахнул руками Сева. – А откуда вы знаете, что убита она вчера? Все-таки труп побывал в воде.

– Элементарно. В нашей терминологии есть великолепное слово – мацерация. Обозначает оно степень размягчения кожи вследствие пропитывания ее водой. Мацерация кончиков пальцев развивается в течение двух-трех часов, что мы имеем в избытке. А мацерация ладоней и подошв развивается в течение одних-двух суток, чего не наблюдается, то есть размягчения незначительные.

– Незначительные? – удивился Сева. – Смотреть жутко.

– Совершенно верно, незначительные, – подчеркнул Яловой. – По данным признакам можно сказать, что труп в воде болтался максимум часов двенадцать. Да и не мог он убить ее днем, это опасно – заметят, а убил поздним вечером.

– Подведем итог, – вступил в диалог Руслан. – Значит, убийца не маньяк…

– Маниакальных признаков нет, – подтвердил Яловой.

– Он встретился с женщиной, – продолжил Руслан, – заманил ее на берег и убил… Лодка! Он где-то брал лодку, шлюпку, катер или хотя бы плот. На чем-то он доставил ее в море, так? Рыбаки выловили труп в открытом море.

– Вполне возможно, что и душил он ее в лодке, сидя сзади, – согласился Яловой. – Прокачайте лодочные станции, включая частные, не брал ли кто напрокат плавучее средство. О первой что-нибудь известно?

– Ноль, – ответил Руслан. – Времени было мало.

– С этой, думаю, будет проще, чем с первой, – сказал Яловой. – Эту легко опознать, она прекрасно сохранилась, возьмете фотографии. Убитая в вечернем платье, следовательно, она где-то оставила остальные вещи. Если учесть, что на коже ярко выраженный загар, то она приехала на отдых. Местные дамы ленивы, они не знают, в какой стороне простирается море.

– Опять приезжая… – с неудовольствием протянул Сева. – С этими приезжими одна труба. Где искать место ее поселения?

– Ждите, когда обнаружится пропажа женщины, – произнес Яловой.

– Не будем ждать, – возразил Руслан. – Сегодня же продолжим объезд точек отдыха. Пока первостепеннейшая задача: установить личности убитых, без этого мы не установим личность душителя.

– И то верно, – вновь согласился Яловой. – Два убийства в короткий промежуток времени лично меня наводят на мысль, что душитель осуществляет некий план. Отсюда вытекает следующее предположение: убийца тоже приезжий. Он торопится, осуществит план и улетит. Так что ты, Руслан, прав, вам поднапрячься стоит. У нас не мегаполис, а почти деревня, основной поток отдыхающих схлынул, что несколько упрощает задачу.

– Тогда не будем терять время, – сказал Руслан, хлопнув по плечу Ялового.

Алина провела не только ночь в кровати, но и весь следующий день. Сказалась усталость – и физическая, и психологическая. Потом наступило опустошение, словно осталась одна оболочка, а внутри нет никакой жизни. Галка несколько раз стучала и сообщала, куда собирается пойти с детьми, спрашивала, не желает ли Алина присоединиться к ним. Алина не желала, разговаривала с нянькой через закрытую дверь. К вечеру она вспомнила о своей цели, и вдруг совсем неожиданно ее стукнуло: а зачем ей все это надо? Отомстить мужу? Месть хороша, когда о ней знает тот, кому мстят. Например, подаешь бокальчик шампанского мужу, он выпивает, а ты потом смотришь на его предсмертные судороги и говоришь: «Это тебе за то и за это». Алина же не собирается рассказывать мужу о своих похождениях. Что же получается, она хочет досадить ему, но не хочет, чтобы он узнал? Выходит, после скоропалительного побега Алина вернется домой и все будет так, как было? Или она надеется, что Владлен изменится, осознает, как подло поступал, лишившись на несколько дней жены и детей? Ни на один вопрос, заданный себе, она не ответила твердо: «Да».

А ведь ей все равно, узнает муж или нет о ее случайных связях. Жить, как раньше, она не хочет, потому что это неправильно, мерзко, унизительно. Владлен не изменится, у него особые принципы, которыми он дорожит и с которых его не сдвинешь. Тогда зачем она пустилась в разгул? Чтоб утвердиться в собственной неотразимости, мол, я кое-чего стою? На мимолетных связях неотразимость не проверяют, да и нужно ли ее проверять? Так кому и что она хочет доказать, вообще, чего она хочет? На последние вопросы у нее был ответ: ничего. Нынешнее ее состояние хуже, чем недавняя одержимость «орогатить» мужа. Ничего – это пустота и апатия ко всему на свете. И самое страшное – Алина не знала, как быть дальше. Наверное, надо еще поспать, может, после этого придет в голову ценная мысль. Но спать не хотелось. Включив телевизор, Алина без интереса смотрела на экран минут десять, затем выключила. Если бы и ее саму можно было выключить на некоторое время!

Зазвонил сотовый, Алина вынуждена была встать и подойти к столу, на котором лежала трубка, – вдруг это звонят родители. Но на табло высветился номер Владлена. Она послушала музыкальный сигнал, одновременно раздумывая, отвечать или не стоит. Собственно, почему не поговорить с ним? Едва она произнесла «слушаю», он взорвался:

– Алина, в чем дело, почему ты не берешь трубку?

– У меня кончилось время, а здесь сложно купить карту.

– Куда тебя занесло, если даже карту негде купить?

– Под Курск. Я у подруги на даче.

– Тебя всегда тянуло в захолустье. Дети с тобой?

– Да. И дети, и Галка.

– Ну, тогда порядок. (Алина горько усмехнулась: дети с ней, ему волноваться нечего.) Ладно, когда вернешься?

– Через неделю. Может быть.

– Ну, отдыхай в своем захолустье, раз тебе нравится. Я очень волновался, рад, что у вас все хорошо. Пока.

– Переживешь, – буркнула Алина в трубку, хотя он уже не слышал, так как отключился от связи.

Что ж, муж – человек занятой, и так уделил сбежавшей жене целых три минуты. А вот интересно, как он себе представляет Алину? Бесплатным приложением к его особе? Конечно: мать его детей и красавица жена одновременно – это дополняет респектабельности. Алина никогда не закатывала скандалов, у него прекрасная атмосфера в доме, он полностью обеспечивает семью и горд собой. Даже его волнение по поводу пропажи жены и детей непохоже на волнение, это обыкновенное уточнение. По-настоящему его волнует только курс валют на фондовом рынке, ну, еще сделки. Ему хорошо, а Алине плохо, очень плохо, так плохо, что выть хочется. Еще часок проведет взаперти – и завоет. Следует уйти куда-нибудь.

За окном только-только вечерело. Приведя себя в порядок, Алина решила прогуляться, но сначала зашла к детям. Галка кормила их манной кашей.

– Почему не в ресторане кормишь ребят? – спросила Алина, присев на стул у стола.

– Зачем же лишнее тратить? – затарахтела Галка. Она вообще говорит быстро, словно боится, что ей не хватит времени все рассказать.

– Тебя не в экономки нанимали, – проворчала Алина. – Не смей экономить на детях.

– Разве же я экономлю? Вон, молоко купила натуральное, договорилась с бабкой, будет мне оставлять литр в день. Фруктов купила. А что полезного в ресторане? Ну, супа нальют, суп мы уже ели, а остальное там – отрава. Я вон и плиточку прихватила, чтобы готовить, с горничной договорилась, тут люди понимающие, разрешили. А вы отдыхайте, не беспокойтесь.

Алина не стала спорить, поцеловала ребятишек в головы и вышла на улицу. Завтра первое сентября, в Москве уже чувствуется осень, а здесь теплынь совсем летняя, будто зима никогда сюда не придет. Алина брела по улицам, вдыхала дивный морской воздух, смотрела на праздничные лица. Странно, одеты многие небрежно, да и праздника как такового нет, но лица людей светились беспечностью, были по-праздничному веселы. Возможно, такое впечатление создалось из-за ярких красок в одеждах, из-за множества улыбчивых лиц, гуляющих по городу без цели, как это бывает в праздничные дни. Только Алина среди беззаботных людей ощущала себя посторонней. И не потому, что была одна, а потому, что не имела с ними ничего общего. Этим людям легко, а ей нет. Противоестественно чувствовать себя инопланетянкой, но именно так можно ее назвать.

Семь лет замужества выхолостили в ней чувства, отгородили от общества друзей и подруг, отгородили от личных интересов. Она уже не помнила, какая была до замужества, не помнила, когда радовалась простым вещам, например, тому же морю или новому платью. В студенчестве каждую копейку приходилось экономить и зачастую делать тяжелый выбор: колготки или мороженое, театр или какая-нибудь необходимая мелочь. Конечно, когда удавалось достать билет на модный спектакль, Алина мчалась в театр, и это был огромный праздник, масса впечатлений, которых хватало на целый месяц. А кабаки! Когда водились лишние деньги, компанией шли в кабак, долго изучали каждую цифру в меню, а потом кутили, заказав самые дешевые блюда, танцевали до упаду… Сейчас Алина имеет возможность пойти в любой театр или на концерт, сидеть на лучших местах, ужинать в дорогих кабаках, одежду купить в Париже или в Риме, но не испытывает при этом счастья. Тошнотворно-банальная история: сначала удачливая Золушка, потом изнывающая от тоски богачка. Впрочем, деньги не ее – мужа, а она иждивенка, не имеющая права голоса.

Алина купила мороженое. Ела его и неторопливо шла по набережной. Видел бы Владлен, как его жена ест мороженое, стекающее на пальцы, прямо на ходу! За семь лет ей приходилось бывать на высшем уровне, она научилась вести себя подобающе, хотя и воспринимала светские выезды как игру. Правда, заигралась до того, что маска приросла к ней, а себя она потеряла. И вот результат: чего хочет – не определилась, планов никаких, внутри полный разлад. Вот уж верно: за все приходит расплата. Только знать бы: за что платит она?

Алина выбросила остатки растаявшего мороженого в урну, вытерла пальцы платком, но они остались липкими. Купив минеральной воды, слила на руки…

– Алина!

Она оглянулась. Это как раз тот случай: один процент из ста подвел.

Глава 6

– Ну, есть у нас одна жиличка, которая вчера ушла, пока не вернулась, – настороженно сказала дежурная в пансионате «Южная ночь».

Дежурная сидела за уютным столиком с настольной лампой. Ей лет пятьдесят, но она тщательно следит за внешностью, наверняка перед дежурством посетила парикмахерскую, ибо ни одна прядь на ее голове не находилась в свободном полете, а выглядели волосы добротной и большой шапкой. Разумеется, у нее были накрашены губы и веки, на коротких ногтях алел маникюр. Дежурные в таких заведениях наиглавнейшие люди, потому что нос суют во все закоулки, следовательно, знают о жильцах много. На втором месте – горничные, эти с удовольствием залезут и в грязное белье, а потом расскажут дежурным.

– А что вас смущает в ее отсутствии? – спросил Руслан.

– Ее отсутствие меня как раз не смущает, – ответила она и понизила тон до исключительно доверительного: – Случается, жильцы не ночуют. Понимаете, люди приезжают отдохнуть, встречаются, влюбляются… временно. За сезон на столько романов насмотришься… некоторые потом уезжают вместе, но редко. Может, наша жиличка отправилась покататься на корабле… с кем-то. Пройдет пара-тройка дней, и вернется. Это их право. А почему выспрашиваете?

– У нас задание: выяснять, все ли отдыхающие на месте, – выручил Сева, так как Руслан раздумывал, что ей ответить. Говорить прямо: мы обнаружили труп женщины – он не посчитал нужным. Руслан предпочел пока не поднимать панику в среде отдыхающих. Тем временем Сева продолжил вешать лапшу на уши дежурной: – Обстановка в стране накаленная, терроризм, воруют людей, наш долг уберечь граждан от посягательств на их жизнь, имущество и свободу. А сколько времени отсутствует жиличка?

– Мне передали по смене, что она вчера вечером ушла, в номере не ночевала, – так же доверительно рассказала дежурная. – Еще не вернулась.

– В чем одета была? – поинтересовался Руслан.

– В платье.

– Я понимаю, что не в купальник, – сказал он. – В какое платье? Цвет, фасон.

– Не понимаю, зачем вам это знать…

– Гражданка, отвечайте на поставленные вопросы, если не хотите иметь неприятности с вашим начальством, – раздраженно бросил Руслан.

Работы в городе нет, лишь в курортный сезон можно устроиться на непыльное место, да и то по знакомству. Дежурная, конечно, знала, с кем имеет честь разговаривать, но привычка подкузьмила – конфиденциальная информация здесь стоит денег.

– Да что же вы сердитесь, – обидчиво поджала она губы. – Мы не имеем права рассказывать о наших жильцах…

– Я задал конкретный вопрос, – набычился Руслан. – Отвечайте: в какое платье была одета ваша жиличка?

– А я не знаю, – вызывающе сказала она, хотя наверняка знает. У дежурных и горничных одна радость – сплетни. Они не упускают случая, чтоб поделиться сплетнями, но Руслан повел себя с ней грубо, и она элементарно мстила. – Не я дежурила вчера.

– Адрес дежурной. – Он терял терпение. – Заодно напишите имя и фамилию отсутствующей женщины.

Она настрочила несколько строк, протянула ему бумажку. Когда вышли из здания пансионата, Сева, стараясь не подогревать злость Руслана, пробормотал:

– Тетке поговорить охота, а ты наехал на нее. Представляешь, если убитая окажется жиличкой из этого заведения? Нам придется ехать сюда еще раз.

– Приедем, – коротко бросил Руслан.

– Да показал бы ей фотку…

– Что сказал Яловой? Убийца, возможно, тоже приезжий. Эта крыса разнесет новость по всему берегу, убийца соберет манатки и дунет отсюда, тогда точно два трупа останутся глухарями. Меня такой вариант не устраивает. Лучше подпольной тактики ничего нет, вот и будем действовать тихой сапой до последнего. Поехали.

Она была уверена, что больше никогда не увидит его, но именно он торопливо шел к ней. Алина разволновалась, хотя по ней это не было заметно. А подошел не кто иной, как второй «рог» мужа, то есть Кирилл:

– Здравствуй, Алина.

– Здравствуй, – опустила она глаза и с усердием рассматривала конфетную обертку под ногами. Отчего-то стало неловко. Алина понятия не имеет, кто он такой, что за человек, а между ними уже все случилось.

– Почему ты не пришла? Мы же договорились…

– Не спрашивай, – перебила она, раздумывая – отшить его или повременить.

– Не буду, – сказал он с улыбкой. – Я рад, что мы встретились.

Она не могла ответить тем же. Одно дело, когда знаешь, что этот человек навсегда исчезнет из твоего поля зрения, отсюда отключаешь тормозные центры и совершаешь то, что при иных обстоятельствах тебе в голову не придет сделать. Надо сказать, для первого раза она вела себя слишком раскрепощенно, поэтому ей и стало неловко. Другое дело, когда, переспав с ним, трусливо сбежав, по идиотской случайности снова встречаешь его. Не повезло. Он явно будет настаивать на продолжении, а она уже отказалась от идеи наставлять рога мужу. Конечно, не совесть в ней заговорила и тем более – не раскаяние. В какой-то мере уже удовлетворила злость на мужа, теперь следует подумать обо всем и принять хоть какое-то решение.

– Раз у нас не состоялся обед, я приглашаю тебя на ужин, – сказал Кирилл.

Алина подняла на него глаза. Отказаться? И… согласилась:

– Идем.

По пути Кирилл рассказал, как встретил друга, а тот сразу же поехал к родственникам приятеля, который погиб накануне отъезда при пожаре нефтяной скважины. Друг прав: необходимо морально поддержать родителей, ничего, приедет к морю позже. К сожалению, пожары случаются, ведь оборудование устарело, люди гибнут. Во время его монолога Алина думала: «Зачем я согласилась? Потом он пойдет меня провожать, потом напросится в гости, потом… так зачем?» Если бы она сама знала!

Сели за столик на открытом воздухе, с площадки кафе открывался великолепный вид на море, до ушей долетал размеренный и ленивый шум прибоя. Алина улетела от проблем, глядя на тускнеющее небо и бледную поверхность воды. Мир прекрасен! Плохо, когда в этом мире ты вроде бы занимаешь некое место, но тебя оно полностью не устраивает. Алина изредка отрывала взгляд от моря и переводила его на говорившего Кирилла. А вот у него место вполне определенное, он им доволен. В сравнении с рафинированным Владленом Кирилл как на ладони – открытый до первобытной простоты. Или он тоже играет роль, поставив перед собой цель – понравиться Алине, а на самом деле другой? Когда он закурил, она попросила сигарету.

– Ты ведь не куришь, – протянул он пачку.

– Почему ты так решил? – удивленно вскинула она брови.

– Это всегда видно: курит женщина или не курит.

– А что ты еще заметил во мне? – вопрос Алина задала просто так, ее не занимало мнение Кирилла о ней.

– У тебя неприятности, ты их скрываешь.

– Плохо скрываю, раз заметно.

– Да нет, скрываешь неплохо. Просто люди с неприятностями – обособленные, они погружены в себя. Они общаются, выполняют обязанности и вместе с тем отстранены от людей и жизни. Это неправильно. А знаешь, как избавиться от неприятностей?

– Ну и как? – искренно заинтересовалась она, вдруг он действительно подаст идею, до которой Алина сама не додумается.

– Бросить их.

– Как это – бросить?

– Уйти от них. Разом отрезать от себя, начать заново строить жизнь, карьеру… ну, то, что считаешь важным для себя.

Совет прост, как все гениальное. Только следовать ему непросто. Правда, совет отдает эгоизмом, но разве эгоизм бывает с обаятельным лицом? Она спросила:

– А как же те, кто вокруг тебя? Их тоже отрезать?

– Если неприятности происходят от этих людей, то сначала отойди и посмотри со стороны на них. Может, они не стоят того, чтобы ты жертвовала собой, заботясь об их благополучии, спокойствии и прочем. Понимаешь, подминать себя можно только в одном случае: когда ты видишь отдачу от тех, кто с тобой рядом. Если же отдача идет только с твоей стороны, ты всегда будешь в проигрыше, точнее – жертвой. Некоторым нравится быть жертвой, нравится жалеть себя, но такие люди, в конце концов, становятся нытиками и циниками. Поверь, это не лучший вариант.

– Я выгляжу жертвой? – ее начал забавлять их диалог.

– Немножко, – полушутя-полувсерьез ответил он.

– И ты решил пожалеть меня, поэтому подошел в баре.

– Я подошел, потому что ты понравилась мне. Если тебя что-то тяготит, хотя бы отстранись от проблемы на некоторое время, и решение придет само собой. Комплекс головных представлений иногда имеет хлипкое основание и лишь отдаляет от истины. Поэтому очень полезно попытаться разобраться в себе и окружении, я это по себе знаю. К тому же, если тебя пугает правда, ведь часто люди сознательно уходят от нее, так вот знай: никогда не поздно начать сначала, важно определиться, чего ты хочешь.

– А если я ничего не хочу?

– Так не бывает. Иначе в твоих глазах не сверкал бы протест. Ты же из протеста пригласила меня к себе в номер, разве не так?

Алина откинулась на спинку стула и заинтригованно изучала его. Он расчленил ее буквально на части. Она давно не слышала, чтобы вот так запросто говорили – кто ты есть. Поразительная наблюдательность и неприятная откровенность. Плохо это или хорошо, сейчас она бы не сказала, потому что забыла, что плохо, а что хорошо. В тех кругах, где ей приходилось вращаться, господа заняты лишь собственным «я», тебя рассматривают как потенциальную возможность решить собственные проблемы, а что делается в твоей душе – никому не интересно. В какой-то момент Алина осознала, что страшно не хочет оставаться в одиночестве, когда даже поговорить не с кем хотя бы на абстрактные темы. А Кирилл, сам того не желая, чуточку обозначил путь, который стоит попробовать пройти, внушил, что она не пешка, а в подобной подпитке Алина нуждалась. Может быть, ей эта встреча была нужна? К тому же они немного сроднились, во всяком случае, переспали, что значительно упрощает отношения. Тем не менее они оба все равно с разных планет, и кажется, он тоже это чувствует.

Компания из шести человек дружно явилась на ужин, приодевшись, чтобы не тратить время на переодевание. Сразу после ужина было решено отправиться в бар, только встал вопрос – в какой, это и обсуждали перед столовой.

– Я хочу в престижный бар или клуб, – поставила условие Лика. – Терпеть не могу дешевые забегаловки. А в этом городе есть престижные заведения?

– Спросим у Вика, он же местный, – подсказала Кристина.

– Но давайте сразу обговорим щепетильный вопрос, чтобы не возникло недоразумений, – предложила Лика. – Каждый платит за себя сам. Идет?

– Обижаешь, – шутливо надулся Егор. – Мужики, неужели мы не доставим удовольствие нашим женщинам и не оплатим их капризы?

– О чем речь! – воскликнул Макс, соглашаясь с ним.

– Я не хочу, – заявила Лика. – Не хочу попадать в зависимость. Думаю, все в состоянии оплатить свои капризы. Ой, я слышала, Люба, что научные кадры получают мало, поэтому разрешаю платить за…

– Ошибаешься, – зарделась Любочка. В этот миг она возненавидела Лику за беспардонность и унизительное высокомерие. Сразу потянуло похвастать тем, чего нет и в помине. – Зарплаты у научных сотрудников действительно могли бы быть лучше, но мои статьи публикуют в зарубежных журналах, а гонорары там, да будет тебе известно, выше скромных. Намного выше.

– Тогда все вопросы решены, идемте кутить? – очаровательно улыбнулась Лика. – Кстати, кто вызовет такси? Нам нужны две машины.

– Вик обещал, – сказал Эдвард. – Он будет ждать нас у въезда.

Глава 7

Дежурная жила в частном секторе, в небольшом доме. Она вышла к Руслану и Севе с мыльными руками, узнав, кто они такие, пригласила во двор, извинилась:

– Я тут стирку затеяла… Сейчас освобожу табуретки…

Посреди двора стояла круглая стиральная машина с облупившейся краской, которую давно пора было сдать в утиль, стояло корыто с водой, груды белья лежали на табуретках и старых стульях. Убрав с двух табуреток белье, она тщательно вытерла их фартуком, поставила перед Русланом и Севой:

– Садитесь. Что случилось?

– В «Южной ночи» живет Татьяна Фатеева. Она нас интересует.

– Слава те, господи! – живо воскликнула женщина и перекрестилась. – Я уж думала, мой пацан натворил что! Ух, аж от сердца отлегло. А что с Фатеевой?

– Пока ничего страшного, – сказал Руслан. – По нашим данным, она ушла вчера вечером и до сих пор не вернулась. Это уже повод к беспокойству, так?

– Ну, да, – согласилась женщина, но глаза ее были несогласными.

– Вы вчера дежурили. В чем она ушла?

– Э… в платье красивом.

– А цвет помните?

– Конечно. Платье такое… синее… блестящее. (Руслан переглянулся с Севой – именно такое платье было на второй убитой.) Она одевается хорошо, дорого. А красится, как курва! Ой, простите…

– Ничего, ничего… – подбодрил ее Руслан. – Значит, платье синее, серебристое. Закрытое или открытое?

– Вся спина голая аж до… ниже поясницы. Она очень оголяться любит. Бывает, как вырядится… грудь наружу, трусы просвечивают… Тьфу, прости, господи! В общем, все делала, чтоб мужиков завлечь.

– А что еще на ней было? Держала она что-нибудь в руках?

– Держала. Сумочку без ручек типа косметички. Сумочка вся из камешков, таких… как в бижутерии, красивая сумочка. На шее у нее висели три цепочки золотых, одна с крестиком, вторая с кулоном… э… знак зодиака, а третья широкая, плоская. Еще на руке браслет был, золотой, точь-в-точь как широкая цепочка на шее. А, да! Еще кольца! Колец у нее… на некоторых пальцах по два! Все золотые. И часы, тоже золотые.

– У вас отличная наблюдательность, – похвалил ее Руслан. – Как вы только заметили все украшения?

– Да что тут замечать? Мы сидим, делать нечего, вот и наблюдаем за жильцами. К тому же она подходила ко мне, я ее хорошо разглядела.

– А серьги на ней были?

– Серег не заметила, потому что волосы Танька распустила. У нее каштановые волосы, крашеные, она их накрутила на бигуди и распустила. Но серьги у нее есть, и не одни. Эта Фатеева напялит на себя килограмм золота и на пляж прется. Зачем, спрашивается? Знаете, сколько в море утонуло золота? Да там, на дне, клад можно в розницу отыскать! Потом по два дня всем пансионатом ныряют, ищут. Не дорожат люди ценностями, потому что легко им достались.

– А о чем она с вами говорила, когда подошла? – полюбопытствовал Сева. – Случайно не сказала, куда идет?

– Вам подробно?

– Желательно, – сказал Руслан.

– Значит, было это в половине девятого вечера. Ужин у нас в восемь…

Лидия Михайловна читала книгу, поглядывая на отдыхающих, возвращающихся с ужина. Переворачивая страницу, она в очередной раз глянула на ленту коридора, убегающую вдаль, и не опустила глаза в книгу. Все шли в одну сторону, то есть по номерам расходились, а навстречу потоку плыла Фатеева, сверкая, как новогодняя елка. И приплыла к дежурной, которая встретила ее сладкой улыбкой:

– Ой, какая вы красивая… просто загляденье. На ужин ходили?

– Нет, – ответила Фатеева, встав перед дежурной и позвякивая ключом от номера. – Ужин сегодня я отдала врагу.

– Какому врагу?

– Так говорится: завтрак съешь сам, обед подели с товарищем, ужин отдай врагу.

– И куда же вы на ночь глядя идете?

– В казино.

– Вона как! В казино… – осматривая ее с нескрываемой завистью, проговорила Лидия Михайловна. – Не боитесь? Вернетесь поздно, а у нас парк, ночью страшно.

– Я не одна буду.

– А с кем? – задала далеко не наивный вопрос дежурная, хотя выглядел он невинно. Так хочется знать, кто с кем шашни крутит. У самой в жизни интереса нет, так хоть на людей посмотреть, проникнуться их любовями, а потом кости перемыть с горничными.

– Вам все надо знать, – игриво прочирикала Фатеева.

– Не все, а про постояльцев желательно. Вдруг случится с вами неприятность, мы же помочь обязаны. Да не бойтесь, Танечка, я – сплошная могила.

– Со мной ничего не случится, не волнуйтесь. – Она наклонилась к ней и прошептала: – У меня пистолет есть, так что от неприятностей я защищена.

– Ой, – всплеснула руками дежурная. – Пистолет?!

– Что вы запаниковали? – рассмеялась Фатеева. – Пистолет зарегистрирован, документы я ношу с собой, и вообще он газовый.

– Понятно, – в который раз смерив ее взглядом с головы до ног, вздохнула дежурная. – Пиджачок прихватили бы, а то ночью уж холодно.

– Полагаю, мне будет жарко, – улыбнулась Фатеева.

Ну, что за жар ее ожидает, Лидия Михайловна просчитала без дополнительных объяснений, потому что вычислила улыбку Таньки, как большой намек на разврат.

– Ключик сдайте, – напомнила она.

Фатеева на секунду задумалась, после чего положила ключ в сумочку:

– Я вернусь поздно, вы будете спать. Не хочу вас будить.

– Непорядок это, – не сдалась Лидия Михайловна. – Не положено уносить ключ с собой. Начальство нагоняй даст…

– Да бросьте, не узнает ваше начальство. Вот, держите.

Она протянула сто рублей. Лидия Михайловна поколебалась, но купюру взяла и быстро спрятала в стол. За молчание платит Фатеева, это понятно, поэтому она с жаром заверила ее:

– Удобства клиентов для нас превыше всего. Идите, идите… Ох, и красавица… – Фатеева, виляя бедрами, ушла, а Лидия Михайловна плюнула ей в след: – Тьфу, выдра бессовестная! Страхолюдина, а туда же, куда и молодые…

Ничего не скрыла Лидия Михайловна, даже то, что стольник взяла у Таньки. У ментов, по ее мнению, работка не пыльная, майор так и вовсе с откормленной рожей, им не понять, какие она испытывает трудности. Раз есть дураки, которые швыряются стольниками, значит, деньги у них даровые, не горбом нажитые. Отчего же Лидии Михайловне не взять то, что они выбрасывают?

Откровенная неприязнь дежурной к курортнице не удивила Руслана и Севу. Отдыхающие бывают не слишком щепетильны, приезжают на юг со своим уставом – и далеко не идеальным, развращают местную молодежь, опять же, цены взвинчиваются, поэтому аборигены их недолюбливают, несмотря на доходы от курортников.

– Простите, а почему она не сдала ключ? – спросил Сева. – По логике, хранить у вас ключ надежно, чтобы не потерять.

– У них логика не ваша, – отмахнулась Лидия Михайловна. – Танька мужика надумала привести в номер. Вот зачем.

– А разве она не могла взять у вас ключ, когда придет, и заодно привести мужика? – не понимал Сева.

– У нас комнатушка есть, – терпеливо принялась объяснять Лидия Михайловна. – Не всю же ночь нам сидеть! Мы прячем ключи в стол, запираем их в комнатушке, сами ложимся на диванчик. Если жильцы возвращаются поздно, нас будят. Но мы-то чужих не пустим, потому многие не сдают ключи, ну, когда привести кого-то хотят.

– Значит, она решила привести чужого, – расстроился Руслан. То, что вторая убитая и есть Фатеева, он не сомневался – приметы совпали полностью. Но то, что убийца живет за пределами «Южной ночи», – это паршиво, его отыскать сложно.

– Со стороны редко приводят, в основном живут в родном коллективе, – успокоила его Лидия Михайловна. – Наши, из пансионата, не любят, чтоб их видели дежурные с любовниками. Большинство приезжает женатых, но без жен и мужей, естественно, распускаются, при том осторожничают, потому что люди сейчас подлые, от них жди всяких гадостей. А еще нашим постояльцам почему-то хочется порядочными выглядеть. Танька как раз из этих. Стольник зачем дала? Чтобы я глаза закрыла, если случайно увижу, кого приведет. Вот этого лицемерия я не люблю в курортниках. Но многие не стесняются шашни разводить, эти стольники не кидают, эти открыто живут.

– Сколько ей лет? – спросил Руслан.

– Да сорок, – презрительно бросила женщина. – Ну, не сорок, но тридцать семь будет, не меньше. И такая наглая, сама вешается на мужиков. А рожа… хуже, чем у меня!

Сева незаметно прыснул, низко опустив голову. Такой нелестный отзыв о себе кого угодно насмешит. Чего уж там, Лидия Михайловна далека от идеала. На вид ей за сорок, но это обманчивое впечатление, наверняка ей меньше. Но заботы, неуверенность в завтрашнем дне, нехватка денег и скверный характер наложили отпечаток на внешность, состарив ее раньше времени. Она изнывает от зависти ко всем, кто приезжает с набитыми бумажниками и швыряет деньги направо и налево, завидует красивым женщинам, которым, по ее мнению, не надо прилагать усилий, чтобы жить нормально, а достаточно продать себя с выгодой. Фатеева злила ее незаслуженным благополучием, ибо была не красоткой, а имела все, чего душа хотела. Это несправедливо.

– С кем же Фатеева «шашни разводила»? – воспользовался ее выражением Руслан.

– Я же говорила: на всех вешалась, – возмущенно ответила она. – Есть у нас один мужчина… такой видный… Кириллом зовут, он с Севера. Так она ему прохода не давала, как последняя… завлекала. И так и эдак хвостом крутила.

– Завлекла?

– Про него не знаю, замечено не было. Наши горничные такое иногда видят… не приведи бог. Ну, совсем у людей стыда нет! Так вот с этим, с Севера, Танька пока не замечена. А с другими…

– Их много было? – вставил Сева.

– Двоих точно видели у нее в номере. Один нашенский, Викентий, массажистом работает, несколько раз утром от нее выходил. Знаете, некоторые дамочки массаж в номер заказывают. И скажите на милость, что это за массаж с вечера до утра? Правда, он тоже кобель безотказный. Да мужикам простительно, так уж они устроены.

– А второй? – напомнил Сева.

– Второй из отдыхающих. Максим… фамилии я не всегда запоминаю, на кой черт мне их фамилии? Этот к ней потихоньку шастал, думал, не заметим. А они же у нас, как на выставке.

– Скажите, эти трое, которых вы назвали, где были вчера?

– Затрудняюсь сказать. Кирилл приехал в пять, он уезжал на сутки в Краснодар и предупредил об этом. Уважительный человек! А когда вернулся, вроде бы из номера не выходил, в общем, ключ не сдавал. Викентия я вообще не видела вечером. А Максим… бегал туда-сюда. У них там компашка образовалась, в нее и Викентий входит, так они все время где-то бродят.

– Что за компашка?

– Из кого состоит? – уточнила она. – Две бабы и четыре мужика, Танька тоже к ним примкнула, когда эти две приехали, значит, она третья была. Горничная мне по секрету утром сказала, что Викентий у Лики из Питера уже побывал… с массажем, – ехидно произнесла Лидия Михайловна последнее слово. – А всего-то у нас она третий день! Вторая… Кристина. А из мужиков – Максим, Эдвард… откуда-то из Прибалтики. Третий, Егор, из Ставрополя. Ну, и Викентий с ними.

– А Кирилл? – напомнил Сева.

– Кирилл нет. Он особняком держится, но знаком со всеми.

– Что ж, спасибо, – сказал Руслан.

– Не за что, – махнула рукой дежурная. – Все ж таки скажите: что с Танькой стряслось? Вы же не зря интересуетесь.

– Пока ничего не знаем, – поднялся Руслан. – Пропала. То есть не ночевала в номере и днем не пришла.

– Понятно. Понаедут к нам, приключений ищут на свою задницу! Нет, чтоб отдохнуть, в море поплавать, на солнце полежать, так им еще секс подавай в большом количестве!

– И что, все-все за сексом приезжают? – не поверил Сева.

– Не все, конечно, но большинство, – категорично заявила дежурная.

Ей видней. Руслан и Сева отъехали от ее дома, выбрали место у лесочка и остановились. Руслан открыл дверцу, чтобы свежий воздух влетал в салон, и задумался. Сева тихонько насвистывал, закатив глаза к потолку. Наконец пауза ему надоела:

– Долго торчать будем здесь? Ночь уже.

– Сколько надо, столько и проторчим, – отозвался Руслан. – Я думаю.

– Угу, Чапай думает. Поехали в пансионат?

– Нет.

– Почему? – Сева перевел на него удивленный взгляд. – Фатеева и наш труп – одно лицо, ты разве не понял? Она, то есть наш труп и Фатеева, одета была в платье…

– Знаю, во что она была одета, – бросил Руслан, повернувшись к нему корпусом. – Дай сформулировать мысль, елки-палки!

– Ну, формулируй, – пожал тот плечами. Помолчали. – Мне, значит, свои мысли нельзя высказать, так?

– Ладно, валяй, высказывай, – разрешил Руслан.

– Пока у меня созрела одна версия: убийство с целью ограбления. На Фатеевой висели гроздья золота. А у второй… то есть у первой убитой разорвана мочка уха.

– Ну, допустим. Дальше что?

– Обыск надо сделать в номере, вот что! Ключ-то лежал у Фатеевой в сумочке. Возможно, убийца проник в ее номер, чтобы забрать остальные ценности. Лидия Михайловна говорила, что у Фатеевой полно было серег…

– Ну, это мы сделаем. Сейчас меня интересует, кто первая убитая, где она жила все это время. Но как это выяснить, я не знаю.

– Какая разница? Все равно это станет известно. Главное, мы знаем, кто вторая убитая. Осталось запротоколировать, что это Фатеева, а не другая тетка, для чего свозим на опознание тех же дежурных…

– Вариант в корзину.

– Почему – в корзину?

– Я же говорил: до последнего будем действовать тихо.

– Тогда я не понимаю: как ты собрался раскрутить эти дела?

– Ну, не знаю! – вскипел Руслан. – Не знаю!

– Что ты сразу, как бомба, взрываешься? – в свою очередь взорвался Сева. – Нам сейчас надо по горячим следам опросить всех, кого назвала Лидия Михайловна. Те обязательно тоже расскажут подробности из курортной жизни Фатеевой, таким образом…

– Таким образом, мы обеспечим себя висяками, – закончил Руслан. Сева невнятно пробубнил что-то под нос и отвернулся, очевидно, обиделся. Руслану пришлось сбавить тон: – Понимаешь, Сева, что-то мне не нравится в данных убийствах, а что – не пойму.

– Ты даешь! С чего это убийства вообще должны нравиться?

– Не пыхти, а выслушай. Убиты две женщины, срок короткий между убийствами, убивал не маньяк, это, надеюсь, ясно. Но убил один и тот же человек! Тут я верю Яловому на сто пятьдесят процентов. Теперь – его цель. Он снял с убитых ценности… Ну, да, да, я согласен, скорее всего это ограбление. Но он как-то заманил женщин, следовательно, был знаком с ними. Во всяком случае, с Фатеевой он был знаком, она шла к нему на свидание…

– Давай смотаемся в казино? Раз она была там, ее должны запомнить, соответственно запомнили ее спутника.

– Идея принята, – согласился Руслан, поворачивая ключ зажигания.

Глава 8

Круглая луна поднялась высоко, отражаясь в ряби моря, пересекая его широкой и нестройной дорожкой. Небо черное, как тушь. Впрочем, море тоже выглядело бездонной ямой, оно раскинулось впереди, слилось с небом в одно черное пространство. Звезды яркие и крупные, но разбросаны только по горизонту. Диск луны и вокруг него – огромное кольцо из рассеянного бледно-желтого света занимали почти весь купол над головой. Только несколько кораблей выдавали себя электрическими огнями, а из звуков – предупредительно шуршали камешки, которые трогала вода: «Чшшш! Чшшш!»

Алина и Кирилл шли молча, медленно по пустынному берегу. Она заметила, что он тонко чувствует ее настроение, поэтому не лезет с объятиями и поцелуями, это радовало. Значит, у него не атрофированы такт и элементарные человеческие свойства, что является сейчас редкостью, да и собеседник он приятный.

– Не устала? – в тон шуршанию воды у ног спросил он.

– Нет.

– А замерзла?

– Нет.

– Ты немногословная, я заметил.

– Говорят, немая женщина – золото, – усмехнулась она.

– Болваны так говорят. Мне нравятся умные женщины, с которыми интересно. Кстати, о золоте. В следующий раз, если пойдешь гулять по городу одна, сними украшения. А почему ты отправилась в машине на юг одна? Это опасно.

– Не одна. С подругой.

– Окунуться хочешь?

– Я не надела купальник.

– Голой купайся. Здесь людей нет, а я тебя уже видел.

Так, первый намек на постель уже есть. Он ее видел, значит, уверен, что увидит еще. К тому же Кирилл органично перешел к покровительственному тону, как будто знакомы они всю жизнь и с горшка между ними были близкие отношения. У мужиков потрясающая способность превращать в собственность все, к чему они случайно прикоснутся. Алина подумала, что надо было сразу «окатить» его двумя детьми, может, сбежал бы. Но как тогда остаться наедине с собой? М-да, Алине любой вариант не по нраву. Может, она зануда, вредная грымза, которой не угодишь, как ни старайся?

– А я окунусь, – сказал Кирилл, раздеваясь.

Он разделся донага (раз и она его видела, чего стесняться-то?), с разбегу нырнул в море, затем вынырнул. Хотя Алина не видела его, но по фырканью поняла, что он уже на поверхности.

– Алина, море теплое, – крикнул Кирилл. – Вода светится, видишь?

– Не вижу, – откликнулась она с берега.

– Иди сюда! Это надо посмотреть! Как северное сияние, только в воде. Ух, здорово!

Он так соблазнительно говорил, что Алина решительно сбросила платье и белье, шагнула в воду. Она показалась холодной, а черная бескрайность манила, звала. И вдруг Алина ощутила себя маленькой девочкой, какой была в детстве. О, сколько счастья она испытывала, когда приезжала с родителями на Черное море! Из воды ее никакими силами невозможно было выманить. Только восторг наполнял ее, оттого что есть эта громада прозрачной и синей воды, которая принадлежит, казалось, тебе. Алина визжала и без конца ныряла в воду, а мама зорко следила за ней с берега, стоя под зонтиком. И сейчас Алина взвизгнула, как в детстве, и бултыхнулась в воду. Тело обдало холодом, но уже через минуту вода приятно ласкала. Алина поплыла, перевернувшись на спину и слыша частые гребки Кирилла: он подплыл к ней.

– Теперь смотри, – сказал он, вспенивая воду.

Вдоль его рук тянулось зеленовато-синее сияние, затем множество светящихся и мельчайших точек переливались, отсвечивая всеми цветами радуги, а потом гасли в воде.

– Ой! – воскликнула Алина. – Почему это? Как красиво!

– В августе и в начале сентября в море размножаются какие-то микроорганизмы, они и светятся, когда их тревожишь.

– Я никогда не купалась ночью.

– Да? – Он положил на голову Алины руки и погрузил ее под воду.

– А Люба пластичная, – выпустив струю дыма, сказала Кристина. Она уже научилась держать сигарету, как держит Лика, научилась курить элегантно.

Лика повернулась корпусом к пятачку в центре зала, на котором танцевали несколько человек, но все без исключения смотрели на Любочку. А уж она старалась произвести впечатление: извивалась в легком платьице, вертелась и дергалась в такт ритмичной музыке, как гибкая ящерка. Максим был под стать Любочке, скакал, будто бес в него вселился, зато Эдвард скромно пританцовывал рядом. Лика повернулась к Кристине и подытожила увиденное:

– В племенах научилась дикарским припадкам. Не эстетично.

– Ты несправедлива, – возразила Кристина. – Она хороша. Все мужики облизываются, глядя на нее. Странно, что мадам от науки такая раскрепощенная. Мне они представлялись очкастыми кикиморами, которым, кроме науки, ничего не нужно.

– Исключения подтверждают правило. Собственно, для чего существует танец? Чтобы сблизиться с партнером. Мне по нраву медленные танцы, когда партнер прижимается к твоему телу. Его и мои биотоки встречаются, от этого происходит взрыв внутри, кровь закипает, а наши руки импульсивно сжимают тела. В какой-то момент мы понимаем: это многообещающая прелюдия. Вот для чего нужен танец. В конце концов, мы не балерины, чтобы ишачить на публику, а Любовь пашет на народ в баре.

– Откуда ты знаешь? Вдруг она кадрит Эдварда или Максима.

– Не думаю. Взгляни на нее. – Лика теперь повернула лишь голову к танцующим и продолжила комментировать: – Да она даже не смотрит на партнеров. Волосы растрепаны, лицо горит, погружена в себя. Ей сейчас важно произвести впечатление на всех, а не на кого-то одного. А когда танцуешь для определенного человека, он все равно становится эпицентром. Кстати, Кристина, ты определилась с кандидатом на ночь?

– Нет.

– Тогда начни с Вика. Он неплохо владеет техникой. Только не забудь сунуть ему пятьдесят баксов, это освобождает от всяких последующих посягательств. Лично я за хороший секс кидаю сотню. Но если у тебя нет таких денег…

– У меня есть деньги, – поспешила сказать Кристина, смутившись от слов подруги. – Как-то неудобно платить мужчине… а он возьмет?

– Что? – фыркнула Лика. – Не смеши. Конечно, возьмет. А ты при этом можешь послать его в любой момент.

– Ты всем парням собираешься платить?

– Нет. Остальные нуждаются не в деньгах, а в сексе.

– Может, с Эдварда начать? Он такой респектабельный. Прибалт.

– Какой, к черту, прибалт! Он из Калининграда. Впрочем, это одна смесь. А чем Эдвард привлек тебя? Он же сухарь, постоянно молчит. Его пока раскочегаришь, времени уйдет куча. Ну, если хочешь его, попробуй. А я возьмусь… за Егора.

– Егор? Он как от сохи прибежал. Кондовый.

– Мне хочется от мужчины чего-нибудь натурального, земного. Наши мальчики, к сожалению, это мифические образы, они стараются выглядеть в соответствии с нашими представлениями о мужчинах, в общем, играют роли. Знаешь, Танька познакомила меня в день приезда с одним… Кириллом зовут, он откуда-то с Севера. Занесет же людей нелегкая! Так вот в нем есть загадочная простота, которая меня привлекает.

– Простота разве бывает загадочной?

– Она всегда загадочная, – поучительно сказала Лика. – Ведь ты не знаешь, что скрывается за простотой. Может, это безбрежный темперамент, о котором ты мечтаешь, или волшебная нежность, которая несвойственна современным мужчинам.

– Чем же тогда Кирилл лучше наших мальчиков? – недоумевала Кристина. – По твоим словам выходит, что он тоже играет.

– Э, нет. Разницу легко распознать. Наши мальчики работают на наше представление о них. Вспомни, с первой же встречи они старательно пытаются понравиться нам. А Кирилл не преследует такой задачи. Только он исчез, но сегодня я встретила его в парке. Короче, займусь им, однозначно, потом тебя познакомлю. – Лика вытянула шею, выискивая у стойки бара Егора. – От сохи, говоришь? Запомни: разнообразие полезно. Это как сидеть на изнурительной диете – через месяц сдохнешь от дистрофии. Между тем разнообразная еда доставляет не только удовольствие, но и делает тебя цветущей. Разнообразный секс имеет те же преимущества.

– Тихо, идут! – предупредила Кристина.

Лавируя между столиками и держа по нескольку бокалов в руках, шли Викентий и Егор. Осторожно поставив бокалы, они сели на стулья и уставились на Любочку.

– Здорово пляшет, – выразил восторг Егор.

Закончился танец, раздались нестройные аплодисменты, предназначенные Любочке. Пылая от удовольствия, она подлетела к столику, упала на стул и принялась поправлять волосы, облепившие вспотевшую шею.

– Ты прелесть, – сказала ей Лика обидным тоном. – Правда, так можно умереть на танцевальном плацу. Не жалеешь ты себя, Люба.

– Танец – одна из форм релаксации, – часто дыша и обмахиваясь салфеткой, сказала Любочка. Но тон взяла чуточку надменный, а то Лика вообразила себя центром вселенной, иногда и ей полезно столкнуться с таким же высокомерием. – В человеке скапливается множество зарядов – положительных, отрицательных и нулевых. Последние – это так называемые заряды равновесия, они держат психику человека в умеренном покое, который необходим, чтобы сублимировать положительные и отрицательные заряды. Нулевой заряд, случается, переходит в отрицательный, если человек переполнен негативными эмоциями. Тогда изменяется баланс в человеке, он заболевает. Поскольку все заряды оказывают влияние на субкортикальный раздел головного мозга, то есть подкорку, заболевания связаны с психическими расстройствами. В этом смысле ритмичные танцы способствуют сбрасыванию части негатива, отчего становится легко. Я до этого сама додумалась, когда наблюдала в Латинской Америке пляски шаманов. Кстати, я договорилась с журналом, где напечатают об этом мою статью в ближайшем номере. (Данная ложь уже не имела порядкового номера, так как Любочка сбилась со счета, сколько раз за сегодняшний день упоительно врала.) В индейских племенах Южной Америки интересные танцевальные традиции. Раньше шаман, исполняя ритуальный танец, брал на себя отрицательные заряды и… умирал в конце! Его предназначение было – освободить племя от агрессивности, значит, и от болезней.

– Какой ужас, – покривила тонкие губы Лика. – Апробируем теорию на себе. Егор, а не сбросить ли нам часть негатива?

– С удовольствием! Но я не умею так, как Люба.

– Мы просто подвигаемся. А Вик хочет пригласить Кристину.

Викентий с готовностью поднялся, предложил руку Кристине. Та встала и вышла на середину небольшого пятачка между столиками, исподволь наблюдая за Ликой. О, Лика! Таких женщин мало. Кристина слегка завидовала ей: и умению заставить всех выполнять ее капризы, и умению подать себя, и отношению к жизни. У Лики поразительная способность подчинять людей, превращать их в добровольных слуг. Делает она это нехотя, с томной ленью и одновременно обворожительно. А ведь красотой не блещет! Кристина поддалась влиянию Лики, потому что сама мало что умеет, во всяком случае, главенствовать ей никогда не удавалось.

Но как рассказать Лике, что муж бьет Кристину? Она же поднимет на смех, мол, ты позволяешь какому-то выродку колотить себя? А что делать? Он страшно ревнивый, переживает, что Кристина не может родить ребенка. Какой уж тут ребенок! У него и так есть двое детей от первой жены, хватит. Да и страшно, вдруг он бросит ее, что тогда делать одной с ребенком? Кристина ничего не умеет, как тогда жить? На копейки существовать, которые изредка подбросит муж? А если он не будет давать достаточное количество денег? Пардон, пусть безмозглые идиотки возятся с детишками, считают копейки, пашут на работе. К тому же и без ребенка Кристины в мире перенаселение, а нищета – не слишком большая заслуга в жизни. Нет уж, она мечтает посмотреть мир, сногсшибательно одеваться, носить украшения, ездить на шикарной машине. Неужели это преступление? Тогда пусть кто-нибудь объяснит – почему преступление? Неужели абсолютно всем надо рожать детей, стоять у плиты, работать, как ломовая лошадь, за нищенскую зарплату? Ради собственного благополучия Кристина потерпит садистские наклонности мужа. Да и у кого нет недостатков?

За две недели отдыха на Черном море без мужа придется расплатиться синяками, несмотря на то, что он разрешил ей поехать на юг одной, дал кучу денег. Он всегда так делает: разрешает, а потом лупит. Когда она приедет, будет большой скандал с рукоприкладством. Но Кристина пошла на это, потому что решила хоть раз в жизни оторваться. Пусть уж кулаки и синяки будут заслуженными. А то ведь бьет ее ни за что. Подруги уговаривали бросить его, но Кристина никогда не пойдет на это. Ну, потерпит немножко, недели две никуда из дома не выйдет. Зато после он везет ее в лучшие магазины и покупает все, на что укажет жена, становится ласков, ужинают они в ресторанах, занимаются любовью… в общем, идиллия. Длится идиллия недолго, потом снова муж впадает в злобу, которая копится-копится и вырывается в виде кулаков, обрушивающихся на Кристину. В такие периоды они не занимаются любовью, а это дополнительные неудобства, потому что Кристина – на редкость темпераментная женщина.

Муж любит ее, в этом нет сомнений. Недаром в народе бытует мнение: не бьет, значит, не любит. Просто бизнес – штука тяжелая, отражается на нервах, и Кристина это понимает, а также принимает свою участь. К тому же есть намного хуже мужики, уж Кристине это известно. Любит ли она мужа? Привыкла к нему – это точно. Но разве существенно – любишь или привыкла? Эти понятия мало чем отличаются, по мнению Кристины. Сама по себе любовь – дело хлопотное, не всегда разумное, часто приносит страдания (по подругам знает), поэтому Кристина предпочитает привычку и разум. Привычка помогает сносить истерики мужа, а разум не дает сделать глупость. В этом вопросе они похожи с Ликой – обе умно распорядились собой. Так что Кристина довольна. Но легкий роман во время отдыха не помешает и восстановит справедливость. Нет-нет, это не назло мужу, просто ей действительно не хватает ласки и обожания.

Она снова взглянула на Лику. О, Лика уже обвила бычью шею Егора, а он держит руки ниже ее спины. Пора и Кристине браться за Вика. Она заглянула ему в лицо, улыбнулась, затем, уткнувшись лбом в его грудь, тихо пролепетала:

– У тебя волшебные руки.

– Я же массажист, – сказал он и провел ладонями по спине Кристины, отчего она слегка задрожала.

– Ах, да, – пробормотала Кристина и смелее прижалась к нему, обхватив шею руками, как это сделала Лика. – Массаж… я не очень люблю, когда терзают мое тело.

– Тебе попадались плохие массажисты.

– Да? Тогда докажи, что есть другие. – Лицо залила краска, к счастью, незаметная на смуглом лице. А ведь впервые в жизни Кристина намекнула постороннему мужчине, что хочет его.

– Когда желаете? – обдал он горячим дыханием ее затылок.

– Хоть сегодня, – отступать было некуда. – После бара.

– Забито.

Кристина вернулась за стол разгоряченная и взбудораженная.

– Мальчики, вы не знаете, куда делась наша Танечка? – вдруг вспомнила Лика. – Вчера она не была на ужине, сегодня весь день не появлялась…

– Ой, зачем она тебе нужна? – заворчала Кристина, невзлюбившая Фатееву из-за ее плоских шуток и откровенного приставания к парням. У некоторых женщин есть отвратительная черта: не стесняются лезть в штаны к мужикам. Да еще при всех! И выдают свое поведение за жирный плюс, мол, я – свободная от комплексов и раскрепощенная. Такие бабы роняют не только свое достоинство, но и достоинство остальных женщин. Однако вслух Кристина высказала свое мнение по поводу Танечки мягче, чем думала: – Не люблю женщин, занимающихся бизнесом. Они становятся вульгарными и грубыми.

– Потому что дело имеют с такими же вульгарными и грубыми мужиками, – поддержала подругу Лика. – А у нашей Танечки есть еще небольшие проблемы со вкусом. Я видела ее в таком наряде… просто гирлянда! Кстати, это же вчера было. Ну, да! После ужина она, блестя, как бижутерия, куда-то очень торопилась.

– Точно! – подтвердил Максим. – Я тоже видел, как она бежала, подворачивая ноги на шпильках, через парк. Друзья мои, а пить-то будем? Лед растаял.

– Эдвард, – потянулась к нему Лика, как потягивается кошка после сна, и тронула его за руку. – Будь другом, принеси лед.

Эдвард неторопливо двинулся исполнять приказание. В который раз Кристина позавидовала Лике: она наметила Егора и одновременно флиртует с Эдвардом. Как ей удается так ненавязчиво… навязывать себя?

Вопреки предположениям Кристины, Эдвард, который якобы спекся от одного прикосновения Лики, пригласил на танец Любочку. Странно, ученая мартышка никого не завлекала, а на нее и Максим поглядывал плотоядно. Но Викентий дарил загадочные взгляды только ей, Кристине. Она мечтала поскорее попасть в номер.

Приехав в казино, Руслан вызвал Клариссу и попросил узнать, не видел ли кто из обслуги Фатееву. Почему он так осторожничал, а не разузнал этого сам или не послал Севу? Без удостоверения не станут давать информацию, но и с удостоверением далеко не каждый откроет рот. Убийца мог захаживать в казино не раз, возможно, он с кем-то познакомился из обслуживающего персонала. Если он вчера был здесь с Фатеевой, то его непременно предупредят, что ментовка интересовалась им и его спутницей, поскольку клиентами здесь дорожат. А Кларисса работает в казино – она хореограф, здесь танцуют ее девочки, но сама не общается с клиентами, даже не появляется в залах, следит за танцорами из укрытия. Ее расспросы о знакомой ни у кого не вызовут подозрений.

Кларисса выбежала из казино, села в машину.

– Ну? – нетерпеливо спросил Руслан.

– Значит, так, – начала отчет она. – Я подходила к бармену, к крупье и вышибалам. Вашей женщины вчера никто из них не видел в казино.

– Ты приметы все перечислила? – засомневался Руслан.

– Женщина примерно тридцати семи лет с каштановыми волосами ниже плеч, – перечисляла приметы Кларисса, – в сине-серебристом платье с оголенной спиной, с сумочкой из стразов в руках и в золотых украшениях… я правильно назвала приметы?

– Точно, как в аптеке, – подтвердил Сева.

– Я могу идти? – спросила Кларисса. – Сейчас начнется шоу.

– Конечно, – сказал Руслан. Она вышла из авто, и вдруг он кинулся за ней. – Кларисса! Постой, – пошептавшись с ней, вернулся.

– И что у тебя за секреты от меня? – строго полюбопытствовал Сева.

– К делу наши секреты не относятся, – отговорился Руслан. – Значит, Фатеева не попала в казино. А Яловой как в воду глядел.

– А что тут глядеть? Танька из воды и выплыла.

– Вот и я о том же: убийца сыграл на доверии, Фатеева была уверена в нем, поэтому согласилась на прогулку к морю перед посещением казино. Интересно, где она с ним познакомилась?

– Где угодно.

– Где угодно? – скептически переспросил Руслан. – Я так не думаю. Доверие, Всеволод, не вызовет первый встречный. Это кто-то из «своих». Либо из «Южной ночи», либо из пансионатов и домов отдыха рядом. – Он достал мобильник, набрал номер. – Алло? Вас беспокоит начальник уголовного розыска. Фатеева вернулась?.. Спасибо.

– Не вернулась? И не могла вернуться. Из морга дорога одна: на кладбище.

– О, – взглянул на часы Руслан. – Пора по домам. Я отвезу тебя…

– Не узнаю вас, Руслан Шалвович, с каких пор вы стремитесь домой попасть? – съязвил Сева. – А думать кто будет?

– У меня есть ночь. И у тебя.

– Много! – хмыкнул Сева.

– Надо что-то придумать, иначе этот товарищ смоется.

Он отвез Севу и рванул к Клариссе в казино.

Глава 9

– С ума сошел? – вынырнув, возмутилась Алина. – Я едва успела набрать воздуха!

– Успела же! – хихикнул Кирилл. – Ух ты! Твои волосы светятся!

– Взрослый человек, а ведешь себя… У тебя глупые шутки.

Кирилл погрузил ее под воду второй раз. Вынырнув и отплевавшись, Алина с угрозой взвизгнула:

– Все, ты утопленник!

Ловко выпрыгнув из воды, она обрушилась на голову Кирилла, затем оттолкнулась от него и поплыла на скорости, какую могла себе позволить. Только он оказался отличным пловцом, быстро нагнал ее и утопил. Алина схитрила: поплыла под водой, где Кирилл не мог ее найти при всем желании.

Она плыла долго, наслаждаясь дивной водой, плотно обтекавшей тело. Никогда она раньше не замечала, что вода плотная и держит сама. Алина открыла глаза. Сплошная темнота не испугала ее, а дала ощущение космического пространства, и уж совсем неожиданно нахлынуло ощущение гармонии. На минуту Алина отключилась от жизни на поверхности. Ты одна в бесконечном пространстве, ты и бездна, которая отделила тебя от всего человечества и показала совсем другую твою сторону – сильную. Именно силу в себе с каждым гребком рук ощущала Алина. Наверное, есть те, кто бросается в эту бездну, чтобы навсегда покинуть тот мир, наверху. Но Алина ощутила непередаваемое желание жить. Да, есть бездна и ты, человечек, капелька в ней. Но капелька, умеющая мыслить и понимать многое, значит, важная, для чего-то рожденная. Наверняка Алина родилась не для того, чтобы покорно сносить унижения и обиды, а чтобы жить, радоваться, что-то делать. Но для этого нужно потрудиться, изменить себя, заслужить право на счастье. Что-то не то делала Алина, не так, поэтому и живет так никчемно. Как ни странно, бездна дала ей не только силы, но и наполнила надеждой, что Алина способна противостоять невзгодам. Впрочем, под водой и в темноте невзгоды показались мелкими неприятностями, не стоящими ни одной слезы. Все, что с ней было, – преходяще. Алина плыла и знала: будет не так, как раньше, а по-другому, лучше, правильней. Когда без воздуха больше не смогла обходиться, она осторожно вынырнула и огляделась.

– Алина! – панически звал ее Кирилл. – Черт! Алина! Ты где? – Всплеск воды… пауза… затем снова всплеск и фырканье. Алина рассмотрела его голову между лунными бликами и тихо рассмеялась. Глупый Кирилл ныряет, пытаясь отыскать в черноте ее. Он закричал на весь берег: – Алина!

– Я здесь. – Она не стала мучить его, а то еще утонет от ужаса, вини потом себя.

– Где? Где ты?

Она поплыла ему навстречу, почувствовав его руки, схватившие за плечи, зависла, перебирая ногами.

– Ты сумасшедшая, – буркнул он. – Нельзя же так пугать.

– Там, внизу, совсем другой мир. И так тихо… таинственно…

– Надеюсь, тебе не захотелось там остаться?

– Нет, – звонко рассмеялась Алина и вдруг осеклась. Уже несколько лет она не смеялась, забыла, как это делается. Не смеялась и на концертах, где состязались в остроумии сатирики. Вежливую улыбку натягивала при встрече со знакомыми, но смеяться… Может, это выздоровление? Пока она раздумывала над скорыми переменами в себе, Кирилл прижал ее к груди. Алина снова рассмеялась, уже без причины. – К сожалению, остаться внизу невозможно. Но признаюсь, меня тянуло в глубину.

– Поплыли, а то мы удалились от берега.

Алина перевернулась на спину и плыла, глядя в небо. Ночь, луна…

– Господи, как хорошо… – вырвалось у нее.

Она встала на колючие камни дна и подставила лицо луне, прикрыв веки. Казалось, что от луны идет ласковое тепло, которое легонько прикасается к коже и приносит потрясающий покой. Особенно удивительно, что Алина – как будто и не Алина, а совсем другая женщина. Недавние злость и отчаяние куда-то исчезли, может, их забрало море и утопило в своей глубине? Без них так свободно! Да разве можно оставаться несчастной среди потрясающего величия, где есть место и Алине? Она правильно поступила, приехав сюда. Словно некто невидимый специально гнал ее в этот город, где Алина обретет себя, всего лишь побывав две минуты под водой.

Вкус соли на губах… приятный, горячий, влажный… Соль не может быть горячей… Алина открыла глаза. Прямо перед собой она увидела лицо Кирилла, на котором задержались лунные блики. Это его губы, горячие и соленые от морской воды. Губы Кирилла. Их целует Алина. А как получилось, что она обняла его? Не помнит. Не собиралась этого делать, он же первый встречный! Алина хотела отстраниться от него, но держал он крепко, что-то шептал, кажется, ее имя… Ее имя шептало само море, воздух. И свечение вокруг от малейшего движения завораживало, сотни микроскопичных фонариков задержались в волосках на коже, гасли, а потом, когда вода попадала на тело, вспыхивали вновь. Нежный шепот Кирилла и шепот воды перемешались, Алина их плохо различала. И кто ее ласкал – море или руки Кирилла? Тоже плохо понимала, в голове – один туман. Проносились мысли, что похоть – это нехорошо, грязно, и так Алина опустилась ниже всяких норм, но мысли не задерживались, мчались мимо, мимо…

А стоит ли думать, когда так хорошо? Все равно между ними все было, и пусть будет еще, именно сейчас. Потому что Алине необходимо освобождение от всех условностей, даже таким азбучным способом. Может, в эту минуту она начинает все с начала? Жажда мести изжила себя, злость не требует удовлетворения, а мир вокруг повернулся неожиданными гранями, он уже не казался безнадежно гнусным.

Алина и Кирилл выбежали из моря, держась за руки и дурашливо смеясь. Она чувствовала, что способна взлететь, но… А где одежда?! Кирилл остановился, оглядываясь по сторонам, Алина тоже. Одежды нет.

– Может, мы потеряли ориентиры? – робко, боясь поверить в случившуюся катастрофу, спросила она. – Бывает, даже днем, когда плаваешь, тебя относит течением.

– Бывает, – угрюмо согласился Кирилл, продолжая изучать берег.

Одежда на обоих была светлая, а платье на Алине вообще белое, белая сумочка, белые босоножки. Луна неплохо все вокруг освещает… Кирилл пошел вдоль берега, каждый светлый предмет привлекал его внимание, он подбегал к нему. Но одежду не находил. Вскоре паника завладела обоими, они носились взад-вперед, наконец, Кирилл, споткнувшись о какой-то предмет, сказал:

– Все, Алина, нашу одежду увели.

– Боже мой, – прикрыла в ужасе ладонью рот она. – Как же мы?.. Может, плохо искали? Давай еще пройдемся по берегу…

– Не стоит. – Он нагнулся и поднял кроссовки. – Вот что осталось от нашей одежды, мои кроссовки. Грабители или потеряли их, или не взяли, чтоб мы попусту не бегали по берегу. Ублюдки!

Он сел на камни, рядом присела Алина, обняв себя за плечи. На воздухе стало прохладно, она ежилась.

– Что же делать? – всхлипнула Алина.

– Сейчас отойду от злости и что-нибудь придумаю.

– Придумай! Пожалуйста, придумай… Если хочешь ругаться, давай, не стесняйся, но придумай что-нибудь…

– Не паникуй. – Он обнял ее. – Замерзла?

– Не знаю. Как я появлюсь в гостинице голая?

– По-твоему, я одетый? Черт! У меня в бумажнике документы… паспорт. Без паспорта я не улечу. Хорошо хоть, денег взял немного. Ну, узнаю, кто нас…

– Ай! – вскрикнула Алина. – Сумочка! Моя сумочка! У меня там тоже паспорт! Телефон… водительское удостоверение…

– Так… Значит, мы теперь никто. Завтра заявим в милицию.

– А сегодня? Что нам сегодня делать?

– Надевай кроссовки.

Алина послушно сунула ноги в кроссовки…

– Они мне велики. У тебя какой размер?

– Сорок шестой. Извини, других нет. По каменистому берегу ты разобьешь ноги в кровь. Надела? Пошли.

– Куда? – засеменила она следом, шаркая кроссовками, нормально поднимать ноги не могла – обувь спадет. – Кирилл, куда мы идем?

– В пансионат, где я живу.

– А как туда придем? Голые?

– Алина, в городе мы не можем появиться, нас арестуют за аморалку или сразу в дурку сдадут. Согласись, голыми ходят по улицам только шизики, да и то редко. Остается один вариант: пробраться в дом отдыха. А уж там я как-нибудь…

– Это далеко?

– Не близко. Но зато добраться можно по берегу, не заходя в город. Так что наберись терпения. Давай руку.

Они шли часа два, если не больше. Иногда приходилось входить в море, чтобы обогнуть скалистые выступы, вставшие на пути. Идти через лес не решались – и темно, и неизвестно, какая там дорога. Алина безумно устала, все равно стерла ноги, замерзла, периодически чихала.

– Как холодно… – выговорила она.

– А ты представь, что мы первобытные люди и холод нас не берет.

– На них были шкуры, – возразила плаксиво Алина. – В шкуре тепло. Я хочу отдохнуть. Давай постоим? Ну, хоть немного?

– Нельзя. Ты совсем замерзнешь.

– А тебе разве не холодно?

– Нет. Я могучий северянин. Идем, Алина, идем, и быстрее, иначе схватишь воспаление легких. Найду, кто нас ограбил… в асфальт укатаю! Ну, взял бабки и отвали! Зачем же одежду забирать, документы? Ничего, они у меня носом землю вспашут! Пожалеют, что на свет появились!

Наконец они попали на территорию «Южной ночи», вышли на пляж. Здесь было светлее – горели фонари, но, как оказалось, не безлюдно. Заслышав сопение, явно человеческое, оба тихонько побрели на звуки. Вдруг Кирилл остановил Алину рукой. Они забежали за раздевалку, выглянули оттуда. На деревянном лежаке парочка занималась любовью, накрывшись одеялом.

– Д-д-д… – стучала зубами Алина. – Почему они не в постели?

– Приспичило на свежем воздухе, – пробормотал Кирилл. – Нам тоже приспичило в море… у всех свои завихрения. Стой здесь, я сейчас…

– Т-т-ты украсть одежду соб-бираешься? – задержала она Кирилла, схватившись за него руками.

– Попрошу! Стой, и ни звука. Не вздумай чихать, а то поднимут панику. Представляешь, если сюда сбегутся? А мы – в чем мама родила. Мне не хочется, чтобы меня обозревали со всех сторон.

Кирилл на цыпочках подбежал к парочке, поискал одежду, но не нашел. Жаль, а то бы стащил потихоньку, потом так же тихонько вернул бы. Видимо, любовники кинули одежду на лежак, чтобы мягче было. Он присел возле них, прикрыв руками низ живота:

– Извините, можно вас отвлечь?

– А! – завизжала женщина, судорожно натягивая одеяло на головы себе и партнера, в результате стали видны голые ноги.

– Тебе чего? – прорычал мужчина под одеялом.

– Вы не могли бы одолжить мне брюки? Мою одежду украли…

– Вали отсюда, козел! – негодуя, рявкнул мужчина.

– Да поймите! – почему-то шепотом убеждал Кирилл. – Мы замерзли. Я ненадолго возьму, сейчас же принесу обратно. Только в номере заберу свои вещи…

– Я сказал: вали! – свирепо повысил голос мужчина, откинул одеяло и намерен был встать с женщины, которая прятала лицо.

Кирилл отскочил назад, понимая, что в состоянии прерванного кайфа даже карлик способен его уничтожить.

– Ладно, ладно, – отступал он. – Продолжайте, не буду вам мешать.

Он вернулся к Алине, взял ее за руку и потащил к корпусу, в котором жил. По дороге Кирилл подходил к растениям, но, разочарованно вздыхая, шел дальше.

– Что ты ищешь? – спросила Алина.

– На картинах я видел листочки, прикрывающие… это самое место. Короче, я ищу что-нибудь типа фигового листочка.

– Как ты его прицепишь? Апчхи!

– Вот и я думаю: а как этот самый фиговый листок держался? – Кирилл даже остановился, настолько его занимала проблема фигового листа на картинах. – Может, его клеем приклеивали?

– По-моему, это выд-д-думка художников, чтоб приличней было, – ответила Алина, дрожа от холода, как осиновый лист. – В те времена и клея-то не было.

– А смола с деревьев? Смола же была? Была!

– Кирилл, умоляю! Потом выясним, как д-держался лист. Я сейчас умру от холода.

– Прости. Подождешь меня в беседке. Я оденусь и принесу тебе одежду.

– Я б-б-боюсь… оставаться… од-дна. Апчхи!

– Думаешь, брошу тебя? Обижаешь.

– Извини. А как ты явишься в… в…

– Обыкновенно. Алина, иди в беседку, я скоро.

Она юркнула в белую ротонду посреди цветов и присела на корточки. Кирилл изучил растения, сорвал большой цветок в форме метелки, кинул взгляд на ротонду и решительно ринулся в корпус. Он открыл дверь, которая, к счастью, не была заперта, подошел к комнате дежурной, постучал в окошко. Она сонно что-то пробормотала…

– Ключ дайте от номера двести шестнадцатого.

– Вот полуночники… – проворчала дежурная, зевая и поднимаясь с дивана, который адски заскрипел. – Сейчас. И чего вас носит среди ночи?

Она вышла к нему и… разинула рот, как Родина-Мать на Мамаевом кургане. Глаза дежурной за долю секунды вытянулись в вертикаль, излучая ужас, словно перед ней стоял не мужчина (правда, совершенно голый мужчина, прикрывающий причинное место цветочной метелкой), а огнедышащее исчадье ада. Какой там ключ, который она держала в руке! Дежурная забыла про ключ, и что совсем несуразно выглядело – она глупо кивала головой. Кирилл догадался – в холле ведь полумрак, – что дежурная не кивает, а рассматривает его обнаженную фигуру сверху вниз, потом снизу вверх. С каждым кивком все ее существо наполнялось жутью, она явно восприняла голого Кирилла за насильника, который вот-вот должен кинуться на ее дряблое тело. Он взял ключ, поблагодарил:

– Спасибо. Да, я голый! Голый! Купался в море. А мою одежду в это время стащили. Что же мне, утопиться теперь? Извините за беспокойство.

Он повернулся спиной, цветочек переместил на зад и чинно двинулся в номер. В корпусе было тепло, это подействовало расслабляющее. Захотелось рухнуть в постель и заснуть, забыв о кошмаре. Но в беседке мерзла Алина. Кирилл мигом оделся, прихватил кое-что из своих вещей, взял деньги, которые наверняка понадобится сунуть в пасть дежурной, чтобы та не возражала против появления Алины, и спустился вниз.

– Вы куда? – Дежурная словно караулила его.

– На поиски грабителей, – огрызнулся он.

Алина безумно обрадовалась его возвращению, стуча зубами от холода, надела джинсы, рубашку, свитер и носки. Все было страшно велико, но в данную минуту Алина пошла бы даже на великосветский прием в этой одежде.

– Готова? – спросил он. – Пошли ко мне.

– Я хочу в гостиницу. Подруга весь город поднимет… Умоляю тебя, давай поедем в гостиницу? У меня хороший номер…

– Алина, сейчас три часа ночи. Мы не найдем такси. А у меня в номере коньяк, тебе необходимо согреться. Да и мне тоже. Идем.

Ничего не оставалось делать, как плестись следом за Кириллом.

– Куда? – встретила их дежурная, подбоченившись. Ну, точно караулила. – Посторонним вход воспрещен!

Кирилл пошептался с ней, сунул деньги и провел Алину. В номере она кинулась к телефону, конечно, разбудила Галку.

– Алина! Где вы? – завизжала та.

– У знакомых. Извини, раньше не могла сообщить. Как дети?

– Спят. Алина, так же нельзя! Я волновалась…

– Все, я спать хочу. Завтра утром приеду.

Кирилл налил коньяк, протянул ей стакан. Она взяла, покривилась, ибо предстояло выпить половину, а такими дозами она не пила ни разу в жизни.

– Ты пей залпом, – подбодрил ее Кирилл. – Отличная вещь, сразу согреет.

Алина мужественно выпила, глаза ее сразу сфокусировались в одну точку, она задохнулась. Вместо закуски он сунул ей в руки второй стакан с водой, так как закуски у него не было. Алина выпила воду, захлебываясь, потом долго морщилась, как от кислятины, и передергивала плечами. Мгновенно ее разморило, стены закачались, она повалилась на кровать. Кирилл накрыл ее одеялом, выпил сам и лег рядом, потеснив Алину. Кровать не была предназначена для двоих, тем не менее это – желанная кровать. И желанное тепло. Они заснули почти одновременно.

Глава 10

Руслан отвез утром сына в школу, как обещал жене, и поехал на работу. В кабинете открыл окно, курил, думая. А думы раздваивались. То он анализировал вчерашние опросы, то возвращался мыслью к жене. Руслан привык думать в одном направлении, в основном по работе, бытовые мелочи его не интересовали. Наверное, это ненормально, потому что человек обязан заботиться о семье, достигать так называемого благополучия. А у него это никогда не получалось, дома бывать он не любит, однако свыкся. Руслан считал себя стабильным человеком, которого свернуть с пути невозможно, а всякие телячьи нежности представлялись ему дикими и бессмысленными. Основной инстинкт у него связывался с работой, где Руслан перерождается в хищника, четко идущего по следу, пусть это и звучит грубо. Здесь нужны ум, интуиция и все те свойства, которые другие люди тратят на мелочи. Но нежданно-негаданно он встретил Клариссу и поступил как истинный эгоист, забыв обо всем, о семье тоже. Впрочем, он всегда поступал как эгоист. Только раньше от этого никто не страдал, а в данной ситуации страданий не избежать. От Клариссы он отказываться не собирается, жаль, они поздно встретились. А как теперь быть с женой? На два фронта жить он не умеет и не хочет уметь.

Руслан выбросил окурок в окно и тряхнул головой. Личные проблемы как-нибудь уладятся, а вот два убийства сами по себе не раскроются.

– Я пришел, и отмахнуться от этого факта нельзя, – возвестил Яловой и направился к стулу. – Доброе утро, Руслан. Оно действительно доброе. Первый день осени ознаменовался великолепной погодой. Я шел пешком и наслаждался. Горы в голубой дымке, солнце сияет волшебно, природа чарующе прекрасна. А скоро задуют ветры, нагрянет мокропогодица… Хотя я не прав, еще пару месяцев мы насладимся теплом.

– Ты по делу? – прервал поток этих восторгов Руслан.

– М-да, – усмехнулся Яловой. – Нет в тебе поэтической искры…

– Нет, – согласился Руслан. – С чем пришел?

– Да просто зашел проведать, заодно результаты экспертиз занес, читай. – Яловой бросил на стол листы, подошел к окну. – Что ни говори, а нам повезло. Живем в раю!

– Всем привет! – ворвался в кабинет Сева.

– Падай на стул, – бросил ему Руслан, просматривая листы, но не читая. – Сергей, а нельзя на словах? Тошнит от подробных описаний, которые можно свести к двум фразам.

– Я могу обойтись и одной фразой. Налицо механическая асфиксия, то есть препятствие поступления воздуха в организм путем перекрытия рта и носа ладонью.

– Понятно, ничего нового, – сказал Руслан, отбросив листы. – Ты уверен, обеих точно убил один и тот же человек?

– Сомневаешься в моих способностях? – с шутливой интонацией спросил Яловой. – Дамочек задушил один человек. Даже когда стреляют на расстоянии, оставляют не только пулю в трупе, но и почерк. Кстати, вам не кажется, что у нас давненько не стреляли? Последнее время почему-то все больше прибегают к удушению. Как вы думаете, у преступников нет денег на пистолеты?

– Может, они больше кайфа получают при удушении, или это последний брэнд, – сострил Сева.

– Что такое «брэнд», Сева? – заинтересовался Яловой.

– В журналах часто встречается, а перевода там не дают, – сказал Сева. – Но брэнд – это что-то супермодное, я так понял.

– Слава богу, – усмехнулся Яловой. – А то уж я подумал, что преступный мир кичится образованностью, перейдя на иностранный язык.

– Поговорили ни о чем? – постукивая пальцами по столу, произнес Руслан. – Вернемся к насущным проблемам. У нас есть положительные новости.

– Да ну! – оживился Яловой. – Вам тогда крупно повезло. Обычно девушки, которых выловили из моря, мечтают о возмездии на небесах, но мечты их не сбываются.

– О возмездии говорить рано. Но в «Южной ночи» пропала отдыхающая. По описаниям, это вторая убитая. Зовут Татьяна Фатеева. Ушла позавчера, до вчерашнего вечера не вернулась.

– И сегодня не вернется, – заверил Сева.

– Так в чем дело? – поднял брови Яловой. – Проведите опознание.

– Нет, – категорично сказал Руслан. – Мне без опознания понятно, что это Фатеева. Она собралась в казино, дежурной намекнула, что у нее свидание. Одета была в сине-серебристое платье с открытой спиной, в руках держала сумочку, на ней висело множество ювелирных изделий из золота. Но в казино не пришла, мы справлялись.

– Золота на трупе не было, – пробормотал разочарованно Яловой. – Значит, примитивное убийство с целью ограбления? Впрочем, подавляющая часть убийств имеет примитивные мотивы, но при этом встречаются изощренные методы достижения цели, правда, редко. Обычно для убийцы характерна одна извилина, идеальная жестокость и звериная осторожность. Впрочем, современный преступник умнеет, как минимум заканчивает половину средней школы, смотрит телевизор, поэтому ищет неординарные ходы. И что ты намерен делать, Руслан?

– Во-первых, мы приняли меры, то есть в городе проверяют граждан, вернувшихся из мест заключения. Также шерстят шизофреников, способных на убийство. К счастью, и тех и этих немного, думаю, результаты проверок получу уже сегодня. Во-вторых, пока подпольно выясним все о Фатеевой, произведем обыск у нее в номере.

– Руслан, твои действия неправомочны, – мягко возразил Яловой. – Надо знать наверняка, чтоб и одного процента сомнений не было. Вдруг это похожая женщина, а настоящая Фатеева где-то гуляет? Тогда вся ваша работа полетит в трубу, да еще неприятностей наживешь после обыска. Тебе придется провести опознание, и сделай это как можно быстрей. Не хочешь, чтобы убийства получили огласку? Придумай какой-нибудь ход, но опознание проведи. Да, а плавучее средство? Что об этом известно?

– Пока ничего.

– Прими совет, если посчитаешь нужным. Проверьте лодочные станции не только в городе, но и в близлежащих поселках.

– Спасибо, это как раз мы не учли.

– Ну, я пошел, – встал Яловой. – Руслан, опознание надо провести.

Он ушел, Руслан, скрестив пальцы рук, уперся в них подбородком. Прошла минута, вторая, третья… Сева не выдержал:

– Чапай, ты скоро думу додумаешь? – Руслан кинул в него пластмассовой линейкой, Сева ловко перехватил ее. – Тебя давно пора привлечь за неуставные отношения.

– Поехали! – решительно встал Руслан.

– Куда?

– Не закудыкивай!

Приехали к дому Лидии Михайловны, вызвали ее. Она была одета не по-домашнему, видимо, куда-то собралась.

– Вы можете поехать с нами на опознание? – спросил Руслан.

– Опознание? – растерялась та. – Какое?

– Нужно посмотреть на одного человека, – обтекаемо ответил Руслан. – Много времени это не займет.

– Но мне на дежурство…

– Не волнуйтесь, с вашим начальством я договорюсь.

– Ну, не знаю… – не решалась согласиться она, подозревая подвох.

– Очень вас прошу, нам позарез нужно ваше подтверждение.

– Ну, раз недолго… А кого опознавать?

– На месте узнаете.

Перед моргом Руслан попросил подождать ее и Севу в машине, причем Севу оставил, чтобы свидетельница не сбежала, а сам вошел внутрь, предупредил, что привез гражданку на опознание второго трупа. Затем вернулся, открыл дверцу, приглашая выйти Лидию Михайловну, и начал психологическую подготовку, чтобы женщина – не дай бог – не грохнулась в обморок:

– Лидия Михайловна, вам предстоит опознать… всего лишь труп.

– Ой! – неожиданно вскрикнула она, схватившись за сердце. – Труп? А кто-нибудь другой не может… опознать? Я страшно боюсь трупов!

– Больше некому, Лидия Михайловна, только на вас мы надеемся, – нагружал ее ответственностью Руслан. – Вы нам очень поможете, очень.

– Да? – растерянно лепетала та. – Я? А смогу?

– Конечно! – заверил он. – Вы только посмотрите на лицо, весь труп вам не покажут, клянусь. Ну, готовы?

– Ой, не знаю… Труп! Я… попробую.

Они вошли в морг, Лидия Михайловна вся напряглась, достала платочек из сумочки и приложила его ко рту, очевидно, боясь учуять трупный запах. Ее подвели к накрытому простыней трупу, по знаку Руслана работник морга приоткрыл лицо…

– О-о-ой… – протянула Лидия Михайловна. – Это же… – и оглянулась на Руслана, тот подбодрил ее кивком головы, мол, кто? – Она… Танька это…

Работник морга тут же накрыл голову трупа по знаку Руслана. Лидия Михайловна всхлипывала, жалко ей стало Фатееву Таньку. Хоть и не любит она бесстыжих баб, но смерти им не желает. Сева шепнул Руслану в ухо:

– Второй труп. То есть…

– Понял, – чуть слышно отозвался Руслан и подошел к Лидии Михайловне: – Вы хорошо себя чувствуете?

– Я? Ну, да. А почему она?.. Что с ней случилось?

– После поговорим. Скажите, можете еще на один труп взглянуть?

– Еще?! – широко раскрыла она глаза. – И кто этот труп?

– Не знаем. Вообще не знаем, кто та женщина.

– А труп… женщина? – мямлила Лидия Михайловна, нервно оглядываясь по сторонам, словно искала лазейку, чтобы срочно убежать. – Не знаю… А очень надо?

– Очень, – сердечно сказал Руслан и приложил руку к груди.

– Ну, давайте… А меня не стошнит? После Таньки мне не совсем…

– Возьмите, – сунул ей целлофановый пакет работник морга, позаботившийся заранее о возможной реакции со стороны свидетельницы.

Лидия Михайловна робко взяла пакет. Руслан дал молчаливую команду работнику морга приготовить второй труп, а сам успокаивал женщину:

– Не бойтесь. Просто вам непривычно находиться в морге, а на самом деле это обыкновенные трупы. Вы же убедились, что опознание не так страшно?

– Нет… страшно… – захныкала она. – Как же так случилось?

– Ну-ну, Лидия Михайловна. Представьте, никто не знает, что за человек у нас… А вы… вы все знаете. Надо же родным сообщить, правильно? Представьте, как они волнуются. Ну, готовы?

Она лишь махнула рукой с платочком, мол, готова, и прижала платок ко рту. Ее подвели к следующему трупу, который оставили в черном мешке, но перед опознанием работник морга накрыл труп простыней. Кому охота браться за разложившееся тело, его хоть и подморозили, а все равно противно. Сева слегка поддерживал женщину под локоть. Работник морга освободил голову покойной так, чтобы Лидия Михайловна увидела все подробности. Но она не рискнула подойти вплотную к трупу, поэтому ей пришлось вытянуть шею, дабы разглядеть подробности. Лицо Лидии Михайловны перекосила страдальческая и одновременно брезгливая гримаса. Вдруг она ринулась к стене, судорожно раскрывая пакет. Послышались рвотные звуки.

– Извините… – бормотала она в перерывах между рвотой.

– Ничего, ничего, – успокаивал ее Руслан. – Вам помочь?

– Н-нет… Да что же это?.. Фу, ты…

Наконец она утерлась платком. Руслан не дал ей опомниться:

– Вы узнали ее? Кто это?

– Не совсем…

– Лидия Михайловна, взгляните на нее еще раз.

Она поняла, что от нее не отстанут, того хуже – не выпустят отсюда, живи тогда с этими трупами! Лидия Михайловна, закрыв рот и нос платком, осторожно приблизилась к телу и посмотрела на обезображенное лицо. Секунд тридцать она внимательно изучала его, после чего молча попятилась задом.

– Узнали? Или нет? – допытывался Руслан. Она лишь судорожно, но утвердительно закивала. Он взял ее под руку и вывел на улицу, где Лидия Михайловна принялась шумно вдыхать воздух. – Вам знакома вторая женщина, так?

– Кажется… Я могу ошибиться… Она очень изменилась…

– Ну-ну? Кто она? Мы проверим ваши предположения.

– Ульяна… фамилии не знаю. Она сначала в нашем корпусе жила, а потом перебралась в другой, номер ей не понравился, вид плохой. Отдыхающих столько у нас бывает… кто на три дня, кто на неделю, кто на месяц приезжает, разве ж всех упомнишь по фамилии? С Танькой мы все же часто перекидывались словами… А эта… Ульяна… она заносчивая… была. Похожа на Ульяну. Но не очень. Может, это не она?

– А почему в пансионате не обратили внимания на пропажу Ульяны? – спросил Сева. – Ведь ее несколько дней нет.

– Потому что уехала она. Горничная из второго корпуса рассказывала, мы с ней дружим. Ульяна доставала ее придирками. Ой, не она это. Похожая… наверное.

– Лидия Михайловна, – обратился к ней Сева, – все же вы сказали, что женщину зовут Ульяна. Почему вы сразу вспомнили ее? Приметы есть особые, да?

– Д-да… есть… Вообще-то она такая страшная стала… теперь сниться мне будет!

– А что за приметы? – настаивал Сева на вразумительном ответе.

– Да пятно на подбородке, – сказала она, и вдруг ей пришла в голову идея: – Или это не пятно вовсе, а грязь? Может, труп выпачкался? Вы потрите пятно, чтоб проверить…

– Да нет, на подбородке не грязь, а родимое пятно, – «успокоил» ее Руслан.

– Тогда это Ульяна, – взялась всей пятерней за щеку Лидия Михайловна. – У нее три дырки в ухе (она видела левое ухо, а не правое, разорванное). По три серьги в уши вденет и ходит. Что за мода? Всем богатство свое надо показать. Еще волосы… в три цвета покрашены… Я понимаю: все красят волосы, я тоже, но в три-то цвета зачем? Особенно в фиолетовый? И брови… у нее густые брови, дугой… Да, это она, Ульяна. Как же так? Выходит, две наших жилички… окочурились?

– Куда уехала Ульяна? – спросил Руслан.

– Куда, куда… Домой, наверное, куда же еще! Вещи собрала, номер сдала. Горничная мне говорила, радовалась, что та уехала. Вы в администрации узнайте, там все сведения о жильцах есть.

– Обязательно узнаем, – сказал Руслан. – Мы сейчас отвезем вас домой, на работу сегодня не ходите, у вас был трудный день, вам необходимо отдохнуть. Мы поедем в пансионат, предупредим вашего директора.

– Вот спасибочки, – залепетала она, садясь на заднее сиденье в машину. – А то я после трупов этих… Вот страсти! Что же с ними случилось?

– Утонули, – кратко объяснил Сева.

Глава 11

Кристина нежилась на солнышке, по очереди подставляя ему бока. Бюстгальтер от купальника она сняла, чтобы не осталось белых следов на загаре. Грудь, когда лежала на спине, прикрывала двумя зелеными листиками. Время от времени она поднимала голову и выискивала Лику. Ей не терпелось поделиться с подружкой впечатлениями о проведенной ночи с Виком, заодно узнать, как обстояли дела у той с Егором. А Лика не появлялась, к тому же не завтракала вместе со всеми.

На пляже народу было совсем мало, многие предпочитают с утра валяться на солнце. Кристина не боится сгореть, она смуглая. Ровно в двенадцать прибежала Любочка, бросила пляжную сумку рядом с Кристиной, сняла парео и ринулась в море. Вернулась минут через десять, вытираясь полотенцем, воскликнула:

– Ух, красота… А ты все лежишь?

– Нельзя? – промямлила Кристина. Ей понравился тон, каким Лика разговаривает с Любочкой, – чуточку надменный, к нему не придерешься, потому что слова при этом вежливые, она и взяла это на вооружение. А что, Кристина не хуже ученых мартышек.

– Конечно, нельзя. Прямые лучи способствуют образованию злокачественных опухолей.

– Все-то ты знаешь, – зевнула Кристина. – Прямые лучи только ускорят процесс превращения кожи в золотистый оттенок. А ты уже? Загорать не будешь?

– Нет. Я не рискую собственным здоровьем. К тому же мы договорились с Эдвардом пойти в город и погулять.

– Эдварда закадрила? – оживилась Кристина, даже села, прикрыв ладошками грудь. О, как ей нужно удостовериться, что все без исключения на отдыхе крутят романы, дабы оправдаться в собственных глазах. Вообще-то Любочка девушка свободная, ей не возбраняются интрижки. Другое дело Кристина, воспитанная в традициях доисторического периода: муж есть – о других забудь. Ночью, конечно, было хорошо. Но утром привязалась совесть: мол, плохо ты, детка, поступаешь, наставляя рога мужу. Ну почему в хорошем всегда имеется обратная сторона – неприятная, типа совести?

– Бог с тобой, – рассмеялась Любочка. – У меня нет задачи закадрить его. С ним интересно, он начитан, обходителен, неглуп. Ой, я побежала.

– Беги, беги. Не ты его, так он тебя окрутит. – Наконец она увидела, как ленивой походкой по пляжу идет Лика и явно ищет ее. Кристина помахала ей, крикнула: – Я здесь!

Лика не прибавила шаг, так же лениво подошла к ней:

– Пойдем в тень, не хочу сгореть.

Кристина скоренько надела бюстгальтер, собрала вещи и подбежала к подруге, которая расположилась в шезлонге под куполом зонта. От долгого пребывания на солнце ее слегка зашатало, но Кристина списала свое состояние на бессонную ночь. Сев на краешек шезлонга, она подалась корпусом к Лике:

– Ну и как?

– Ты о Егоре? – повернула лицо в солнцезащитных очках Лика. – Силен, как бык-производитель, будто у него полгода ни одной женщины не было. Мало тратится на предварительные ласки, но это придает остроты. Я, честно, не рассчитывала на изнурительно долгий секс в течение всей ночи. Устала. Надо хоть днем выспаться. А у тебя получилось?

– Получилось, – стыдливо улыбнулась Кристина. – Вик… о! Не хочу его менять.

Это истинная правда. Ну, один любовник – куда ни шло, совесть поквакает и заткнется, а два-три – уже чересчур, это разврат называется. Вдруг понравится, что тогда дома делать?

– Зря, – наставляла ее Лика. – Долгие отношения ни к чему хорошему не приводят. Появляются обязательства, ты уж ни с кем и словом перекинуться не имеешь права, потом возникает привычка, потом отношения переходят в нечто большее. На юге связи развиваются скоротечно, поверь моему опыту. А со стороны мужчины просматривается полный комплекс хозяина-барина по отношению к тебе. Зачем это? У меня хозяин есть – муж, он хоть деньги дает, обожает меня, а эти – неизвестно какие на самом деле.

– Ты права. Ну, тогда я с ним еще немножко… потом посмотрю.

– Как хочешь. А я предпочитаю свободу и разнообразие.

– Так я тоже свободная. Заплатила ему.

Лика продвинутая во всех смыслах. Главным своим достоинством она считает ум, а ум в совокупности с изысканностью и утонченностью дает массу преимуществ. Стратегическую задачу Лика выполнила: закончила институт и вышла замуж за человека вдвое старше себя, но со средствами. Более того, отбила его у жены. Мало кому удается отбить мужа, обычно женатые скоты предпочитают встречаться тайно, жену и не думают бросать. Но Лике удалось! О любви даже заикаться смешно в данном случае. Вот уж чего не желала себе Лика – так это любви. Поскольку к замужеству она подошла рационально, то и мужа смогла убедить, что боготворит его. Далее она сделала еще один умный тактический ход. Лика всегда встречает его, как королева, при полном параде, но королева, которая не считает зазорным подать тапочки мужу, выслушать, не вникая в смысл, его нытье, ухаживать за ним, как сестра милосердия, когда он болеет. В результате он обходиться без нее не может. Но при всем при том отпускает погреться на солнышке, ведь его девочка-лапочка такая нежная, а климат в Питере такой скверный. Разумеется, он балует ее: это и наряды, и украшения, и бассейны, и косметические салоны, и поездки. Не муж, а клад.

Но какой толк от мужика, который пашет до ночи, находится в постоянных стрессах, приходит домой выжатый как лимон вместе с цедрой, к тому же еще и вдвое старше? Тут уж так заведено: где-то привалило, а где-то убыло, совершенства не бывает. И, слава богу, что секс с ним редко случается, не очень-то приятно, когда на тебя лезет старая рухлядь. Как раз на юге или где-нибудь за рубежом Лика отрывается на сто процентов, компенсируя недостачу в сексуальном плане. К счастью, он редко ездит с ней, ему некогда. В Питере Лика не может себе позволить разгуляться. В Питере она идет в сауну и потихоньку занимается сексом с массажистами, затем сует им сто баксов и была такова. Она отдает себе отчет: если муж узнает о ее проделках, голову отрежет, а потом скажет, что так и было. Но она осторожна, даже подругам не доверяет, а искренне возмущается, когда те ведут себя подобным образом. В общем, Лика прекрасно приспособилась и поставила себе высшую оценку.

И сейчас, когда рассказывала Кристине о доблестях Егора, Лика воспользовалась умом. Ожидания не оправдались, Егорушка производит впечатление самца гориллы, способного оплодотворить целое стадо, а на деле далеко не кобелино, но у него завидная уверенность в собственных возможностях. Впрочем, ей на него теперь плевать. Лика намерена сплавить Егора Кристине, чтоб подружка не путалась под ногами, когда она надумает вернуть Викентия, лучше уж заплатить за удовольствие, чем бесплатная и никакая халява. Конечно, претенденты есть, но вдруг они окажутся наподобие Егора, без острых приспособлений, которых так ждала Лика? Получится – время она потратит зря. Однако кастинг пройдут все кандидаты, ведь еще две недели предстоит провести в этом приморском захолустье. Лика закинула руки за голову и негромко застонала.

– Егорушку вспоминаешь? Или о следующем думаешь? – напомнила о себе Кристина с легким смешком.

– Отдыхаю.

– А все же, кто следующий? – не унималась Кристина.

– Не сегодня. Я устала. (Бессилие Лики как раз и должно убедить Кристину, что Егора срочно надо затащить в постель.)

– Как он тебя уходил, – посочувствовала та.

– Помолчи, а? Дай насладиться покоем.

На Лику упала тень. Перед ней стоял мужчина с ярко выраженной кавказской внешностью и улыбался.

– В чем дело? – промямлила Лика.

– Девочки, пазнакомица хачу, – сказал он.

– У нас нет настроения, – ответила Лика и отвернулась от него.

Он надулся, отошел. Кристину так и подмывало спросить Лику: а как насчет угрызений совести? И не решилась, побоялась выглядеть несовременной.

Ночное приключение обернулось для Алины небольшой простудой, заложило нос – не продохнуть. Утром в наряде от Кирилла и с ним же она села в такси и подалась в гостиницу. В номер детей вбежала, словно на пожар. Галка готовилась к выходу, собирала Сему и Наденьку, надевала на их головы панамки.

– Мои золотые! – кинулась Алина обнимать и целовать малышей. – Мои цыплята… мои крохотули… как я соскучилась!

– Алина! Что это на вас?

– А что на мне? – продолжая целовать детей, спросила Алина.

– Где вы взяли одежду? А это кто?!

Алина оглянулась, в дверях стоял Кирилл, на него и указывала пальцем Галка.

– Знакомый, – ответила она, не придавая значения ужасу в глазах няньки. – Зовут Кирилл. Не показывай на него пальцем, так поступают невоспитанные люди. Куда ты?

– На пляж, – рассеянно сказала Галка, не спуская с Кирилла глаз. – Где вы были?

– Ты задаешь слишком много вопросов, – выпрямилась Алина. – Мы сейчас в милицию едем. У меня украли паспорт и одежду.

– У вас?! – удивилась Галка. – С вас сняли одежду?

– Отстань, – и Алина двинула к выходу. – Идем, Кирилл.

Галка выбежала за ними и смотрела вслед, пока они не зашли в номер Алины. Кирилл стал у двери, скромно облокотившись о стену, а Алина ушла во вторую комнату переодеться. Она вынула из чемодана немнущиеся вещи, торопливо одевалась.

– Почему подруга называет тебя на «вы»? – долетел голос Кирилла.

– Это тебя очень волнует? – отозвалась она.

– Не очень, а все же?

– Ладно, скажу. Галка работает у меня нянькой.

– А что ты мне еще не рассказала?

Это уже интересно. Разве она обязана докладывать ему о себе? Застегивая кофточку на груди, Алина вышла к нему:

– Давай сначала съездим в милицию, а потом я отвечу на все твои вопросы, раз уж они у тебя есть. Договорились? Тогда вперед.

В милиции проторчали два часа, написали заявление, сели в «Феррари» Алины, хотя она не имела права вести машину без водительских прав, и поехали в гостиницу.

– Ты надолго приехала? – по дороге спросил Кирилл.

– Как получится.

– Что значит – «как получится»?

– То и значит. (Ей только разборок не хватало, а, кажется, к этому все шло.)

– Не хочешь переселиться в «Южную ночь»? – не оправдались ее опасения. – Это лучше гостиницы, там есть парк, собственный пляж, спокойно. Твоим детям будет лучше.

– Меня никто не поселит. Паспорта нет.

– Эти вопросы улаживаются с помощью денег. У твоей няньки паспорт есть? (Алина утвердительно кивнула.) Одной проблемой меньше. Только придется дать главному администратору или директору. Я улажу этот процесс.

– Уж не собираешься ли ты платить за меня и моих детей? Сама улажу все вопросы. Честно говоря, я собиралась найти что-нибудь более подходящее, поэтому не распаковала вещи. Что ж, «Южная ночь» – так «Южная ночь».

– Ты замужем?

Есть вопросы неуместные. В данном случае Алина сочла вопрос Кирилла неуместным. Юг, море… здесь царят свои законы, люди встречаются и разъезжаются, может быть, они никогда не вспомнят друг о друге, какие бы ни завязались между ними отношения. Так зачем вопросы – ты замужем, а ты женат? Она проигнорировала вопрос.

– Значит, замужем, – сделал вывод он. По его интонации было невозможно определить, как он к этому относится.

– Слушай, я же не спрашиваю, женат ты или нет, – таким образом Алина поставила его на место, мол, меня твоя частная жизнь не интересует, отсюда вывод: тебя тоже не должна интересовать моя жизнь за пределами этого места.

– Я был женат, – посчитал своим долгом сообщить он. – То есть еще не развелся, но мы уже два года живем врозь.

– И что это меняет?

– Не знаю, – пожал плечами Кирилл.

– Вот именно, ничего не меняет, – буркнула она.

Алина переехала в «Южную ночь». Идея поселиться в пансионате пришлась ей по душе, но не потому, что рядом будет Кирилл. Здесь действительно великолепно, тихо, детям будет хорошо. А Кирилл… своим нездоровым любопытством он немного разозлил Алину. Кажется, он недоволен итогами недавнего разговора, отчего-то надулся. Что он там себе вообразил? В конце концов, не жениться же на ней надумал, а детишки вдруг спутали карты? Смешно, честное слово.

Глава 12

Руслан остановился возле пансионата «Южная ночь» и сунул в руку Севы бутылку пива со словами:

– Из машины ни шагу.

– Не понял, – протянул тот, глядя на пиво с огромным изумлением.

– Что тебе непонятно? Сидишь, смотришь вокруг и пьешь пиво.

– Зачем?

– Пиво зачем пить? Потому что жарко. Жди меня.

– Опять что-то придумал? – крикнул ему вслед Сева, но Руслан, идя на территорию пансионата и не поворачиваясь, махнул рукой, мол, отстань.

Он атаковал директора, встретившего его с недоумением:

– Прошу вас… садитесь, товарищ майор. А в чем дело?

– Во-первых, мне нужно осмотреть номер, в котором жила Фатеева. Но я не хочу, чтобы номер показывала дежурная или горничная. Это сделаете вы.

– Что-нибудь случилось?

– Случилось, но об этом позже, – сухо сказал Руслан. – Далее. Мне нужен номер. Для одного молодого человека.

– Да сколько угодно, у нас много свободных…

– Извините, платить он не будет, – огорошил заявлением Руслан. У директора вытянулось лицо. – Он поживет некоторое время, надеюсь, недолго, так что слишком большого урона не нанесет вашему дому отдыха. И об этом никто из ваших сотрудников, тем более отдыхающих, не должен знать. Вам понятно?

– Да что происходит? – открыто разнервничался директор. – Почему я должен селить непонятно кого?! У нас дорогостоящие номера, четырехразовое питание… Прикажете из собственного кармана платить за вашего молодого человека?

– Вы поселите старшего лейтенанта милиции в хорошем номере, – отчеканил Руслан. – Не прикидывайтесь бедненьким. Думаете, нам неизвестно, какими делами вы тут занимаетесь и каковы реальные ваши доходы? Сейчас я прошу вас помочь нам. Но если вы откажетесь, будем действовать другим путем.

Угрозу директор прекрасно понял, а поскольку Руслан был тысячу раз прав, сдался:

– Хорошо. Это все?

– Нет. У вас есть две дежурных. На время пребывания старлея сделайте так, чтоб они не дежурили. Разумеется, с сохранением заработной платы.

– А кого я поставлю дежурить вместо них?

– Хоть сами дежурьте, хоть жену и дочь приведите, но должно быть так, как я сказал. Вот теперь – все. А сейчас проводите меня в номер Фатеевой, я подскажу, в каком это корпусе, если вы не в курсе, где она жила.

Руслан знал, как достать директора без лишних хлопот. Загляни к этому товарищу домой – и ахнешь, все в доме будет по высшему классу, не соответствующему заработной плате. Ни для кого не секрет, что должности директоров или управляющих в подобных заведениях весьма прибыльны. Прибыль идет не только в процентах от количества отдыхающих, которых смогли заманить именно в этот пансионат администраторы, что обязательно фиксируется на бумагах. Существует ряд статей дохода нелегальных. Это и проституция – предоставляемая форма услуги с разрешения директоров, мало того, девочки выплачивают налог директору лично. И незаконная торговля контрабандными спиртными напитками, и «левые», то есть не зафиксированные в накладных, продукты, и заселение лиц, которых не вносят в специальные журналы прибытия, следовательно, доходы от их пребывания в пансионате идут в карман директора, и аренда помещений… Да статей дохода на берегу Черного моря миллион, кого ни копни – окажется настоящий вязальщик ажурностей. Поэтому Руслан не церемонился с ним.

Директор взял ключ у горничной, та не преминула сообщить, что это запасной ключ, жиличка ушла, а ключ унесла с собой.

– Вы в номере Фатеевой делали уборку? – поинтересовался Руслан.

– А как же! – ответила горничная. – Каждый день.

Это его расстроило. Он неопределенно покивал и прошел с директором к номеру. Открыли дверь, Руслан вошел в небольшую прихожую, осмотрел ее, затем толкнул дверь в комнату, задержался на пороге. Кое-какая одежда брошена на стуле и на кровати, значит, непосредственно к вещам горничная не прикасалась. Он позвонил по телефону:

– Яловой? Дуй в «Южную ночь». Срочно. Надо обследовать вещи Фатеевой… Да, опознание провели, не волнуйся, все подтвердилось. Приезжай, только быстрее.

Пока Яловой ехал, он курил, не отпуская директора. Интересно наблюдать за людьми, у которых рыльце не то что в пуху, а в перьях. Директор тоже курил, но, в отличие от Руслана, как на иголках дергался. Он не понимал, что происходит, и под крокодильим взглядом майора чувствовал себя беззащитным теленком. Ну, а Руслан смотрел на него и думал, что никогда не удастся искоренить жульничество. Это своеобразная неизлечимая болезнь, поэтому бороться с ней бесполезно. Причем все, кому удается занять кресло, вокруг которого летают деньги, быстро вникают в суть, кардинально меняют свои принципы и принимаются жульничать. Был человек как человек, а стал жулик и вдобавок ханжа, потому что более удачливых жуликов судит весьма строго.

Яловой приехал не один, а с двумя ребятами из отделения милиции. Когда Руслан ему сообщил, что горничная тщательнейшим образом убирала номер в течение трех дней, Сергей Сергеевич расхохотался:

– Интересно, что ты теперь от меня хочешь?

– Потряси ее личные вещи, может, все же остались отпечатки душителя? Ключ от номера был в ее сумочке, он попал к убийце, почему бы не предположить, что он здесь побывал и забрал остальные ценности?

– Ты как маленький, – смеялся тот. – Мне давно не попадались отпечатки преступников, они же сейчас грамотеи. Ну, раз тебе так хочется, я – пожалуйста.

Яловой приступил к исследованию вещей убитой, а Руслан вышел в коридор, где стоял директор, покрывшийся испариной.

– Скажите, Фатеева что-то натворила? – беспокойно спросил он.

– Она утонула.

– Как! – похолодел директор. – Утонула! Где?

– Вы идите, занимайтесь своими делами. Да! Подберите приличный номер для моего парня, чтоб жил он, как принц из Сомали. Еще есть просьба. У вас проживала некая Ульяна. Мне бы хотелось знать ее фамилию, а также откуда она приехала. Имя редкое, вряд ли у вас еще проживают Ульяны, так что задача несложная. Сведения о ней расскажете старшему лейтенанту, когда он придет к вам. И ни звука, понятно? Никому.

– Конечно. Я все понял. Я все сделаю, – попятился директор, подозревая, что тут дело пахнет не просто жареным, а горелым.

Руслан вернулся в номер, сел у стены в кресло, скрестил на груди руки, сосредоточенно о чем-то думая. Вдруг он вспомнил:

– Опознание прошло удачней, чем мы рассчитывали.

– В смысле? – бросил через плечо Яловой.

– Дежурная опознала Фатееву, но она также опознала и первый труп. Некто Ульяна. Жила здесь же, но перед убийством сдала номер и выехала.

– Неужто? – повернулся к нему Яловой. – При таком везении выйти на убийцу не составит труда, бог помогает. А фамилию ты узнал?

– Нет. Это будет выяснять Всеволод. Он здесь поселится.

– Что ты задумал? Да колись, я не сдам тебя.

– Учитывая, что обе женщины убиты одинаковым образом, к тому же проживали в одном пансионате, убийца где-то поблизости. Едва он почует опасность, моментально рванет отсюда. Поэтому мне пришла в голову гениальная идея.

– О, да! – скептически хохотнул Яловой. – Идеи тебе приходят всегда гениальные. А потом всех трясет от них.

– Потрясет и перестанет. Ну, как там? Нашел что-нибудь?

– Какой ты быстрый, – усмехнулся Яловой. Через час он поставил на стол квадратную сумочку с округленными углами. – Руслан, можешь подойти ближе, – тот живо сорвался с места и подлетел к столу. – Ни в карманах, ни в ящиках ничего странного или удостоверяющего, что здесь побывал посторонний, не обнаружено. Отпечатков, конечно, много, но… сам понимаешь, необязательно их оставил преступник. Только вот эта сумка. Обрати внимание: замок кодовый, но он взломан. Не радуйся, это могла сделать Фатеева, к примеру, забыла код и взломала замок. Единственное, что меня озадачивает, так это – ни одной копейки денег. А вот смотри, – он открыл сумочку, на дне лежал билет и ничего больше, – авиабилет на седьмое сентября, а где же деньги?

– Может, она пользовалась пластиковой карточкой?

– Может, – согласился Яловой. – Но банкомат находится в городе, да и то в банках. Согласись, путь туда неблизкий, а в пансионате всегда нужны наличные деньги, чтобы купить воды, пива, конфетку. Я прав?

– Она шла в казино, значит, взяла все деньги с собой, – напомнил Руслан.

– Конечно, она взяла приличную сумму. Но не оставить денег в номере, хоть немного… это как-то противоестественно. Представь, если бы она проигралась вчистую, ночью из банкомата денег не добудешь, как же без них обходиться здесь?

– Утром поехала бы в город… Погоди, а какие у тебя мысли?

– Твоя версия верна: здесь некто побывал. И еще есть одно доказательство в пользу моих заключений. Насколько я помню, у Фатеевой было много серег. То есть, возможно, она надела все имеющиеся ювелирные изделия на себя, а серьги – наверняка один комплект.

– Ну да, – подтвердил Руслан. – Лидия Михайловна утверждала, что серьги у нее были не одни. Хотя у первого трупа по три дырки в ушах…

– А у Фатеевой по одному проколу, я это хорошо помню, – возразил Яловой. – Так вот, сережек в номере нет, как и денег. Если она не сдала деньги и золото в камеру хранения или в сейф, то их утащили. Скорее всего это сделал убийца, так как именно он снял с Фатеевой ювелирные изделия, а также забрал сумочку и получил ключ от номера.

Руслан помчался в камеру хранения – в специальную комнату на первом этаже, где вязала пожилая женщина.

– Фатеева сдавала вам на хранение вещи?

– Сейчас посмотрю по журналу. – Она долго листала журнал, потом сняла очки. – Не сдавала. Наши жильцы редко сдают вещи, а надо бы! Уж какие у нас именитые ни живут, а воровство случается. В прошлом году горничную за руку поймали…

– А ценности сдают? Есть для этого специальный сейф?

– Специального сейфа у нас нету, – ответила она. – Обещают поставить. Ну, бывает, сдают по описи украшения, когда на длительные экскурсии уезжают, мы их в ящичек с ячейками кладем и закрываем на ключ. Но все равно, очень редко сдают.

– Фатеева ценности сдавала?

Она пролистнула вторую тетрадь с записями, кто и что сдал да когда забрал, отрицательно покачала головой. Руслан вышел на воздух, где ждал Яловой.

– Выводы делать, конечно, рано, но… это ограбление, Руслан, – сказал Яловой. – А убийство – всего лишь способ спрятать ограбление, ведь мертвая женщина не скажет, кто ее ограбил. Видимо, у наших дамочек было что взять, хотя… в наше время и трех цепочек достаточно, чтобы тебя отправили на тот свет. Глупые женщины. – Он вздохнул. – Приезжают на отдых и везут с собой ценности, вместо того чтобы оставить их дома…

– У меня такое ощущение, – перебил Руслан, – что убийца совсем рядом.

– Согласен, он где-то поблизости. Причем его хорошо знают дежурные, горничные. Зайти в корпус постороннему нельзя, не пустят, так? Посторонний всегда привлекает внимание, а зайти может только с человеком, который проживает здесь. Но и этот вариант рискованный. Дежурная и горничная всегда подскажут, кто из жильцов приводил посторонних. А вот отдыхающий передвигается свободно, он не привлечет внимания, даже когда покрутится у номера убитой.

– Значит, он приезжий. И приехал за добычей.

– Неплохо придумано, если это так. Ограбил парочку женщин, попутно кокнул их, чтобы не накатали заявлений в милицию, потом смылся, а ты ищи его. Так что поторопись, а то как бы мы не выловили еще один труп. Успех всегда окрыляет, и преступника тоже.

Яловой сел в «Жигули», а Руслан направился к Севе. Всеволод отогнал авто под тень, дремал. Когда Руслан плюхнулся на сиденье водителя, он промямлил:

– Почему так долго? Я думал, испекусь.

– Эх, Всеволод! – загадочно улыбнулся Руслан. – Повезло тебе!

– Да? – сразу проснулся тот. – В чем?

– Нравится тебе «Южная ночь»?

– Южные ночи всем нравятся, особенно если проводишь их не один.

– Я про пансионат веду речь. Здесь отдыхают белые люди. И тебе предоставлена такая возможность. Как мое предложение?

– В кайф! – воскликнул Сева, подпрыгнув на сиденье. – Ты серьезно?

– Еще как серьезно, – завел мотор Руслан. – Будешь жить, как принц, трескать на халяву четыре раза в день. Ну, естественно, пить пиво, коктейли…

– Бабок дашь на коктейли? В этом заведении чашка кофе стоит ого-го!

– О деньгах я не подумал, – пробормотал Руслан. – Значит, так. Сейчас я отвезу тебя домой, ты собери вещи, а я поеду добывать бабки.

Забросив Севу, он примчался к шефу:

– Мне нужны деньги. Срочно.

– Занять хочешь? – насторожился начальник.

– Нет. Потратить.

Шеф даже бровью не повел, не удивился.

– Ты хочешь денег, а отдавать не хочешь, я правильно понял?

– Все точно, – кивнул Руслан.

– А при чем тут я? – поднял плечи шеф.

– Дайте.

– Уфф! – хмыкнул тот, в дополнение крякнул и покачал головой. Кряки и хмыканье должны дать понять просителю, что просьба его наглейшая. Но проситель и не думал смущаться. – Руслан, тебе не кажется, что твое требование похоже на вымогательство?

– Мне нужны деньги. Очень. Для дела.

– Так у меня нет печатного станка. Говори, зачем деньги?

Пришлось коротко изложить идею, хотя на это действительно времени не было, следовало быстрее отвезти Севу в «Южную ночь». Во время его монолога начальник наполнялся удручающей тоской – не отстанет проситель. Когда Руслан включается в дело, жди чего угодно! Он не любит распространяться о ходе работы, обращается к начальству в крайних случаях, что, в общем-то, неплохо. Но уж если обращается, его просьбы выглядят… примерно как нынешняя. Одно его оправдывает: специалист он редкий.

– Другого способа нет? – недовольно проворчал шеф.

– Есть. Обычный. В этом случае мы спугнем убийцу, после чего рассчитывать на успех глупо. Он уедет, а мы останемся с двумя трупами.

– А если он уже уехал? – выставлял тот контрдовод, шеф – очень жадный человек.

– А вдруг не уехал? Пока в пансионате не знают об убийствах, думаю, он спокоен и не остановится. Мои предположения строятся на следующем. Обе женщины жили в «Южной ночи». Судя по Фатеевой, она была знакома с убийцей, доверяла ему и отправилась на свидание именно с ним. А убиты женщины одинаково, одним человеком, из чего следует, что обе знали убийцу. Яловой по методу убийства обрисовал примерный портрет преступника, а вместе мы пришли к выводу, что он проживает где-то поблизости, возможно, в самом пансионате. Мы думаем, он гастролер и приехал с определенными намерениями. Поскольку с убитых были сняты ювелирные изделия, у нас возникла версия – убийство с целью ограбления. Принцип его вроде бы ясен – грабить богатых, поэтому он поселился в престижном пансионате. Гастролер не остановится на достигнутом, следовательно, он готовится к следующему убийству.

– Тьфу, тьфу, тьфу! – постучал по полировке шеф. – Не дай бог!

– Я решил поселить Севу в «Южной ночи», ничего не обещаю, но он постарается предотвратить возможное убийство, а также выйти на убийцу. Дежурных, которые видели Севу, временно отстранят от работы, чтобы они ненароком не проболтались, кто он на самом деле. Ну, так как, будем ждать следующий труп или кинем туда Севу?

– Сколько надо денег?

– Чем больше, тем лучше. На первое время тысяч… пять.

– Ого! А как я их проведу? Что, возьму просто так?

– Премию выпишите! – пришла очередная гениальная мысль Руслану. – Мне, Севе, вам… ну, еще кому-нибудь. Не жмитесь, без денег там делать нечего. Сева ненавязчиво выяснит все об Ульяне, фамилия пока неизвестна, выяснит и о Фатеевой. Познакомится с их друзьями, имена нам известны. И ни у кого из отдыхающих не должно возникнуть ни грамма подозрений, что Сева не тот, за кого себя выдает. В таких домах отдыха не селятся бедные люди, какими являются работники правоохранительных органов. Что такое пять тысяч для них? Копейки. Если Всеволод будет экономить, убийца его вмиг раскусит и сбежит. Но, если он будет жить на широкую ногу, вполне возможно, что убийца попытается ограбить Всеволода, тогда он нападет на него.

Последняя мысль осенила Руслана внезапно. А почему нет? Почему убийца должен нападать исключительно на женщин? Он же не сексуальный маньяк. Но именно последние фразы убедили шефа, который процедил, погрозив пальцем:

– Ладно. Только попробуй, не найди убийцу в пику прокуратуре! Я тебе припомню и Турцию, и эти премии, и все остальное. Сколько, ты сказал? – а сморщился, будто из своего кармана должен выложить бабки.

– Семь штук.

– Пройдет еще минута, и ты потребуешь все десять, – буркнул начальник. – Иди, найди свободных ребят, а я пока подготовлю приказ на пять тысяч.

Руслан привел троих ребят, все получили по тысяче двести пятьдесят рублей, тут же он потребовал отдать наличность. Возмутился Гриша, он такой же жадный, как шеф:

– Не, а чего это я должен бабки тебе отдавать?

– А ты подумай, за что премию получил? – окрысился Руслан. Почему-то Гришу он терпеть не мог, хотя причин не было. – За какие заслуги? Вот! Заслуг не вспомнишь, поэтому давай бабки и иди к шефу, он тебе доступно разъяснит, что это за премия.

К начальнику Гриша не пошел, потому что шеф не любит объясняться с низшими чинами. Довольный Руслан сел в машину и направил колеса к Севе.

Глава 13

Всеволод ждал во всей готовности у своего дома. Руслан оглядел его, почесал в затылке и спросил:

– У тебя золотые побрякушки есть?

– Откуда!

– Хотя бы цепочку на шею повесить… А ну-ка, садись в машину…

Не в пансионат повез Севу, а домой. Не говоря ни слова жене, вбежал в дом, пересмотрел в шкатулке золотые украшения, но взял лишь цепочку с крестиком.

– Зачем ты взял цепочку? – вздрогнул он от голоса жены.

– Надо.

– Хотя бы раз объяснил…

– Некогда.

Руслан вернулся в машину, протянул цепочку Севе:

– Вешай на шею.

– А если потеряю?

– Вернешь две, – разворачивая машину, буркнул Руслан.

– Ишь, ростовщик! Куда мы едем? Пансионат в другой стороне.

– К Клариссе. Я видел у нее украшения.

– И она тебе их даст?! Я бы не дал.

К счастью, Кларисса оказалась дома, узнав, зачем они приехали, достала маленькую шкатулку и высыпала содержимое на стол. Серебро Руслан сразу же сложил обратно, а золотые вещи перебирал внимательно. Цепь заставил надеть Севу. Тот, извинительно поглядывая на Клариссу, мол, это не я грабитель, а Руслан, нехотя надел вторую цепочку. Тем временем Руслан рассматривал кольца, а они были женскими.

– Для чего ты его обвешиваешь? – осведомилась наконец Кларисса.

– Для маскировки, – осматривая Севу, сказал Руслан и остался недоволен. – Он должен выглядеть, как сынок богатых родителей.

– Понятно. – Кларисса принялась искать что-то в книжном шкафу, вынимая стопки книг. Достала небольшой пакет, положила перед Русланом. – Может, это подойдет?

В пакете лежали два массивных мужских перстня, один с камнем, брошь в форме жука и браслет.

– Отлично, – поднял на нее обрадованные глаза Руслан. – Откуда?

– От деда достались. Я даже не знаю, что там за камни. Ну, брошь Сева надеть не может, браслет тоже женский, а мой подойдет.

Она сняла браслет в форме цепочки с руки, застегнула на запястье Севы. Кольца он смог надеть только на мизинцы.

– Порядок, – сказал Руслан, улыбаясь. – Если б ему и серьгу в ухо…

– Ни за что! – воспротивился Сева. – Я мужчина, а не балалайка.

– Ладно, сойдет. Очень даже неплохо. Иди в машину, я сейчас.

– Учтите, Кларисса, если я все это потеряю, спрашивать будете с Руслана, – идя к выходу, предупредил Сева. – Пусть он тогда вернет вам все в двойном объеме, идет?

– Хорошо, – рассмеялась она. Сева захлопнул дверь, а Кларисса обняла Руслана за шею. – Какой он замечательный парень!

– Лучше меня? – сыграл обиду Руслан.

– Ну, лучше тебя быть невозможно. Когда придешь?

– Не знаю, – вздохнул он. – Правда не знаю. У нас два убийства… странные…

– У тебя все получится.

– Думаешь?

– Уверена. У тебя не может не получиться.

– Я побежал, Кларисса. Если приду очень поздно, пустишь?

– Пущу.

Упав на сиденье, Руслан завел мотор и только пыль оставил позади себя.

– А что это она отдала тебе гайки, цепи? – не то спрашивал, не то рассуждал Сева. – А почему не спросила, когда вернем? А ты почему у нее задержался?

– На заднем сиденье пакет, возьмешь его, – оставил вопросы без ответов Руслан. – Там бинокль и прибор ночного видения. Пистолет не забыл?

– При мне.

– А наручники? Учти, они могут понадобиться…

– Не забыл! – вскипел Сева.

– Держи бабки, – протянул Руслан пачку сторублевок.

– Вах! – воскликнул Сева, пролистнув пачку. – Где столько взял?

– Из горла у шефа выдрал.

– Иди ты! И он дал?!

– А куда денется? Но ты не очень-то… Главное, трать, когда зрителей полно. Кстати! – вдруг затормозил Руслан. – Сигарет купи в городе, в пансионате они вдвое дороже. Только – шнуром!

– Есть! – воскликнул Сева и ринулся в магазин. Через пять минут он кинул блок на заднее сиденье и доложил: – Купил «Мальборо», целый блок.

– Не жирно?

– Если я сын богачей, то какого черта буду курить дешевые сигареты?

– Действительно, – согласился Руслан, заводя мотор.

– А чей я сынок? – осведомился Сева.

– Например, банкира. Теперь слушай внимательно…

Сева получил ключ от номера из рук директора, который сопроводил его лично в двухкомнатный «люкс», расшаркался, будто прибывший юноша – на самом деле принц из заморской страны. Оставшись один, Сева упал на кровать и минут десять лежал, наслаждаясь мягким ложем. Затем взглянул на часы – половина шестого, подскочил, переоделся в пляжную одежду, вышел из номера, ощупывая на себе золотишко. Директор «Южной ночи» поведал отчего-то шепотом, хотя они были одни в кабинете, что Ульяна прибыла из города Твери, фамилия ее Харченко. На первое время вполне достаточно.

Сева расположился в свободном шезлонге, надел солнцезащитные очки и принялся изучать отдыхающих, которых было немного. Кто же из них кто? А попасть ему следовало в большую компанию. Это вовсе не означает, что кто-то из компании и есть убийца, но они способны навести на след. Мысленно Сева перечислял их имена: Лика, Кристина, массажист Викентий, Егор, Максим, Эдвард. Именно с ними водила дружбу Фатеева. По словам Лидии Михайловны, Фатеева вешалась на какого-то Кирилла с северных окраин. Значит, и с ним необходимо сойтись поближе.

Неподалеку под зонтом возились двое детей, рядом с ними сидела черноволосая упитанная молодая женщина. Нет, эта отпадает. Мать двоих детей не станет бегать по барам, водить дружбу с мужчинами, ей за детишками следить надо. Он остановил взгляд на парочке, прохаживающейся по берегу у кромки воды. Интересно, кто они? Пятеро играли в волейбол, несколько человек лежали трупами. Наверняка здесь собрались не все отдыхающие. В это время к берегу приплыл катамаран, с него спрыгнула белокожая и длинноногая девушка, крикнула:

– Кристина! Иди, твоя очередь кататься.

Сева приподнял корпус и поискал глазами Кристину. Не может же в пансионате отдыхать пять Кристин! Имя, к счастью, нераспространенное. К белокожей подбежала смуглая пышка в розовом бикини, взобралась на катамаран и помахала рукой подруге, отплывая от берега вдвоем с загорелым парнем. Белокожая погрузилась в воду и поплыла. Не раздумывая, Сева с разбегу нырнул в море, быстро настиг девушку.

– Далеко не заплывайте, – предупредил он. – Здесь в это время года много дельфинов плавает, некоторые люди сильно пугаются и тонут.

– Я не пугливая, – сказала она, с интересом разглядывая его. – Ни разу не видела вас. Вы новенький?

– Да, – улыбнулся Сева, зная, что его улыбка магически воздействует на женщин. – Сегодня приехал. Здесь классно, правда?

Главное, не давать возможности закончить диалог, то есть говорить так, чтобы собеседник вынужден был отвечать. Девушка и ответила:

– Да, место изумительное. Тихое. Красивое.

– Раз уж судьба забросила нас в этот уголок, может, познакомимся?

– Меня зовут Лика, – протянула она руку.

– А меня Всеволод. – Он пожал холодную ладошку.

Он был на коне, то есть на гребне волны! Задание выполнено, с остальными теперь несложно перезнакомиться. Кристина и Лика! Это те девушки, которые нужны ему. Сева от избытка чувств нырнул, чтобы новая знакомая не заметила его бурной радости, а когда вынырнул, Лика уже подплывала к берегу.

– Куда же вы? – крикнул он. – Лика!

– Сегодня танцевальный суаре после ужина, приходи! – крикнула в ответ она, бесцеремонно перейдя на «ты».

Великолепно! Сева был доволен собой. Яростно размахивая руками, он поплыл в море, выстраивая дальнейшую тактику. Руслан всего-то набросал план, а детали приходится продумать Всеволоду. Вдруг он вспомнил о цепочках и колечках, лихорадочно ощупал грудь, взглянул на пальцы. Уф, все цело. Нет, так не пойдет. Идя на пляж, следует снимать побрякушки, а то его инфаркт долбанет. Наплававшись вволю, он двинул в корпус. Взяв ключ у дежурной, не торопился уходить, стоял, словно вспоминал нечто важное. Дежурная спросила:

– Что-нибудь еще?

– Я вот что хотел узнать… Тут должна отдыхать моя знакомая. По фамилии Харченко. Из Твери. Вы не знаете, в каком она номере живет? Она звонила мне, называла этот корпус.

– Сейчас посмотрю… – Дежурная открыла внушительную тетрадь учета, водила пальцем по страницам. – Наплыв у нас сейчас небольшой, а до середины августа полно было народу, так что найдется ваша… Харченко, да? Заселены только два корпуса, и то не полностью… Так… есть и Харченко. Ульяна? Как же, как же! Вспомнила теперь. Выехала она. Но не при мне.

– А когда выехала? Какого числа?

– Двадцать седьмого августа.

По подсчетам, убили Ульяну как раз двадцать седьмого августа, а нашли двадцать девятого. Уехала, бедняжка, – на тот свет.

– Скажите, а когда примерно сдают номера? До двенадцати освобождают, как в гостинице, или это сделать можно позже?

– Когда удобно клиенту. Если поезд ночью, то и сдают ночью. Куда же человеку деться до ночи? У нас сервис, как в Европе.

– Отлично, – улыбнулся Сева. – Мне тоже в Тверь возвращаться, пока не решил, поездом или самолетом… Кстати, вы не знаете, как обратный билет взять можно без хлопот? Хочется насладиться морем, а не бегать за билетами. Я оплачу услуги, если такие есть.

– Конечно, есть. Сделайте заявку администратору, и все, купайтесь на здоровье. Билет вам доставят в номер.

– Спасибо, у вас действительно сервис классный. А в каком номере жила моя землячка Харченко?

– Могу и номер назвать. В двести первом.

– Странно, неужели в этом небольшом здании столько номеров?

– Первая цифра – порядковый номер этажа, а остальные – сам номер.

– Жаль, жаль, что я не застал ее, – изобразил разочарование Сева. Завтра он ненавязчиво опросит горничную, горничные ближе к жильцам. Ну и с администратором поговорит, заказывала ли Ульяна билет и на какое число. – Еще вопрос. В чем у вас ходят на танцы? Я имею в виду, одежда какая должна быть?

– Вообще-то одеваются, как на бал, особенно женщины. Но есть и такие, кто пренебрегает парадной одеждой.

Сева поблагодарил, вернулся в номер. Парадной одежды он не прихватил, к глубокому сожалению. Впрочем, из парадных одеяний он имеет только милицейскую форму, которую категорически нельзя показывать людям – напугает, и классический костюм из недорогих, что тоже не подходит сыну банкира. Переворошив скромный гардероб, он остановил выбор на джинсах и джинсовой летней рубашке. Одежда самая демократичная – хоть к мэру на прием, хоть на уикенд топай в ней. Пора на ужин. А есть хотелось – жуть!

Обеденный зал поразил его не только простором, но и убранством, как в лучших ресторанах. Столики на четверых, скатерти, тряпичные салфетки, а не бумажные, бокалы, а не стаканы, множество приборов, официанты. Улыбчивая девушка узнала, в каком он живет номере, и проводила за столик, где уже сидела пожилая пара и мужчина лет тридцати с хвостиком. Официант тут же принес меню, дал Севе:

– Вы можете заказать все, что пожелаете, но на следующий день. А пока воспользуйтесь меню.

Он заказал отбивную и понял, за что дерут здесь бабки – за обслуживание, потому что, вопреки ожиданиям, отбивная была не ах. Он ел, наблюдая за соседями, которые не проявили интереса к его персоне.

В управе, собрав оперативников, Руслан раскричался:

– В чем дело? Где сведения о плавучих средствах? Кто работал по шизикам и зэкам? Быстро мне доложить!

– Да что ты кричишь? – надулся Гриша. – В городе лодок, катеров, шлюпок, яхт не брали. Заказывали две прогулочные яхты на один и на два часа, как раз двадцать седьмого августа. Но на яхтах в это время, кроме отдыхающих, была обслуга в количестве трех человек. Яхты не дают туристам без матросов. И прогулочные катера целый день катали по морю курортников, убийств из них никто не совершал.

– А ты что, сообщил им об убийствах? – вытаращился Руслан.

– Сам сделал такие выводы, – поспешил успокоить его Гриша.

– Как обстоят дела с поселками?

– Из поселков не вернулись еще…

– Плохо… – нахмурился Руслан. – А шизики и бывшие зэки?

– Алиби у всех, – сказал оперативник Игорь. – У нас людей этих категорий мало, всех опросили, соседей тоже, даже детей и собак.

– Я не расположен к шуткам, – рявкнул Руслан. – Мы получили два плавучих трупа, а ничего не наскребли! Уф. – Он сбавил тон. – Значит, шизиков и зэков можно исключить… Собственно, я предполагал, что так и будет. А вот о лодках надо все выяснить более тщательно. Григорий, поскольку ты ответственный за данный участок работы, будь добр, завтра же утром(!) предоставить мне сведения по поселкам. Кстати, мы не учли еще один вариант – кражу лодки.

– Да все лодки-шлюпки пришвартованы цепями с висячими замками! – горячился Гриша. – А яхту вообще не уведешь…

– Ты все же узнай, – почти ласково сказал Руслан, – нет ли сорванных или перекусанных замков. Необязательно лодку украли, преступник мог вернуть ее после убийства. Панику в этом случае никто не поднимет. И еще, Гриша, сейчас же сгоняй в порт и выясни, просил ли кто шлюпку на кораблях, которые стоят на причале. Мы должны прокачать все варианты с плавучими средствами. Иди! – Гриша без особого желания встал и поплелся к двери. Не любит Гриша пахать, а незаслуженную премию примчался получать первым! Руслан не выдержал: – Передвигай копытами, поживей! Ну, а вам, ребята, задание такое…

Глава 14

Площадку посередине парка выложили плитами давно, в брежневское время, поэтому многие треснули, между плитами пробивалась трава. Именно эта площадка и предназначалась для танцев, когда же шел дождь, обязательные мероприятия по развлечению отдыхающих проводились в столовой или в холле одного из корпусов. Ротонда, построенная еще в сталинское время (и нигде не треснула!), располагалась у края площадки, ее использовали в качестве эстрады. А в наше время догадались украсить ротонду гирляндами из цветных лампочек. Такие же гирлянды обвивали и деревья вокруг площадки. В общем, миленько, празднично.

Сева пришел на вечер раньше всех, то есть сразу после ужина, слонялся по площадке, по периметру которой расставили пластиковые столики и кресла – тоже дух современности. Он намеренно явился раньше, чтобы видеть, кто и в каком виде придет на пляски под луной. Подойдя к эстрадной ротонде, он понаблюдал, как двое парней подготавливали аппаратуру, а моложавая женщина в черном нарядном платье пробовала микрофоны. На скамье в ротонде лежали мячи, кегли, игрушки и много чего еще. Кажется, готовилась многообразная программа, не только танцами будут потчевать изнывающих от скуки курортников.

Постепенно народ оккупировал столики. Женщины постарались выжать из своих внешних данных максимум – накрасились, надели вечерние наряды (и не лень было тащить на отдых чемоданы тряпок), завесили себя украшениями. Мужчины оделись более скромно, некоторые были в джинсах, значит, Сева не будет среди них выглядеть белой вороной. Он поторопился занять свободный столик неподалеку от импровизированной эстрады, откуда хорошо обозревается вся площадка, глазами искал Лику. Тем не менее его внимание привлекла одна молодая женщина, высокая, красивая. Одета она была со вкусом, но не вычурно, украшений на ней было немного, на плечах висела накидка из той же ткани, что и платье. Собственно, не одежда поразила Севу, а сосредоточенность в ее лице, как будто она ждала неприятностей. Пришла она не одна, с нею был сосед Севы по столику за ужином.

Вот и Лика, сверкающая, как звездное небо, то ли в греческой тунике с неровными краями подола, то ли она просто обмоталась куском ткани – не поймешь. В разрезах юбки до пят выглядывали стройные ножки, оголенные плечи были соблазнительно белы. Изобилие косметики на лице Лики не делало ее вульгарной, но притягательной – да. Наряд впечатлил Севу, сама Лика – тоже. Он алчно сглотнул слюну, но не решился вот так сразу подойти к ней, это будет несколько назойливо, пусть лучше она его заметит. Лика, поставив руку на бедро, прошлась глазами по столикам и вальяжной походкой подошла к трем парням. Сева пожалел, что не подошел к ней сразу, уже знакомился бы с ее друзьями, теперь надо ждать удобного случая…

– Господа, добрый вечер, – сказала в микрофон женщина из группы на эстраде, Сева догадался, что она и есть массовик-затейник, будет руководить, кому с кем и сколько танцевать, ну, может, петь заставит или прыгать со скакалкой. – Сегодня вас ожидает много сюрпризов, а пока мы предлагаем вам немного выпить и расслабиться. Вас приветствует наша вокально-инструментальная группа «Фокус»!

Козлиным голоском запел один из парней на эстраде, ударив по струнам гитары, второй лениво давил на клавиши электрического пианино, равнодушно рассматривая публику. Тем временем официанты разносили напитки, предлагая на выбор водку, шампанское и коктейль. Поднесли и Севе, он взял бокал с коктейлем, спросил:

– Сколько я должен? Хочу расплатиться сразу.

– Одна порция входит в счет, – ответил официант. – Если захотите выпить еще, тогда придется платить.

Сева успокоился и придал телу позу банкира, который получил с неба подарок в виде дождя из банкнот. А Руслан прав – ему повезло! Такой бомонд вокруг – глаза разбежались, к тому же кормят, поят, развлекают. Лишь бы из зарплаты не высчитали весь этот подарок с неба.

Алина лишь пригубила шампанское, отставила бокал, подперла щеку ладонью и рассеянно смотрела на эстраду. Именно она первоначально привлекла внимание Севы. Кирилл закурил, понаблюдав за ней, спросил:

– Не нравится, как поет?

– Я не об этом думаю. Разве вокально-инструментальная группа состоит из двух человек? Мне кажется, музыкантов должно быть больше.

– Сколько есть, – пожал он плечами, не понимая, почему ее смущает состав музыкантов. Его заметила Лика, помахала рукой, улыбнувшись, он махнул в ответ. – Извини, я увидел знакомых, подойду к ним.

– Конечно, – теперь пожала плечами она, мол, ты свободен, незачем спрашивать разрешения.

Кирилл отчалил. Алина опустила кисть руки на бокал, придерживая его, водила пальцем по краю. А Кирилл немного изменился. Не то чтобы холод шел с его стороны, но нечто подобное ощущалось. Он зашел за ней перед этой убогой вечеринкой, вызвался сопровождать, всю дорогу нетипично молчал и на пляже больше молчал, чем говорил. Что его охладило – дети или замужество Алины? Впрочем, невелика разница, это даже к лучшему. Точка еще не поставлена, но к тому идет. Немного защемило в груди, Алина встрепенулась: это что еще такое? Никаких серьезных увлечений она больше не допустит. Да и не увлеклась она им, просто чуточку грустно… отчего-то. Алина подумала, что ее грусть не связана с Кириллом, нет. Их отношения – мимолетные, как светящиеся точки в море ночью, это все пройдет и не оставит следа. А вот что будет, когда она вернется домой? Думы о возвращении и наводили грусть, только они.

Компания встретила Кирилла шумно, беспардонно заглушив музыкантов.

– Присоединяйся к нам, – пригласила его Лика.

Он галантно поцеловал ей руку:

– Не могу, я с дамой. Лика, ты выглядишь убийственно.

– Я такая страшная, что убиваю одним своим видом? – насмешливо спросила она.

– Ты прекрасна и лично меня сразила наповал, я доживаю последние минуты, – отшутился Кирилл, здороваясь за руку с Максимом, Эдвардом и надутым Егором, видимо, у последнего настроение было ни к черту.

– Однако в спутницы ты выбрал не меня, а вон ту изящную блондинку, – откровенно заигрывала с ним Лика.

– Она шатенка, – поправил ее Кирилл. – Извините, я должен вернуться к своей спутнице.

– А где же наша подружка Кристина? – вспомнил Макс.

– Перед зеркалом вертится, – перешла на тон «без красок» Лика. – Копуша. Придет, когда все закончится.

Сева сидел, едва заметно подергиваясь в такт музыке. Не песня его заводила, а усиленный поиск приспособлений, с помощью которых удастся завлечь Лику. Конечно, не в том смысле… хотя почему бы и не в том? Это неплохой способ забыть недавние обиды, ведь брошенному мужчине позарез требуется доказать себе, что он неотразим. Однако набор ее чар наверняка предназначен не для его зубов, а жаль.

– Ой, не те мысли, – пробормотал себе под нос Сева. – Руслан меня убьет.

– Поаплодируем нашим музыкантам! – призвала к элементарной вежливости ленивую публику массовик-затейник. Те вразнобой захлопали. – Господа! Я уже говорила, что вас ждут сюрпризы, но их нужно заработать. Итак…

– Я, как всегда, опаздываю! – Любочка схватила свободный стул рядом, подставила его к столику компании и села на него. На ней было открытое легкое малиновое платье, на шее и в ушах сверкали камешки. – Всем привет! Что тут интересного?

– Ничего, – промямлила Лика. – Сейчас начнут усиленно нас развлекать, а я, кажется, сдохну от скуки.

– Вечер только начался, а развлечь можно того, кто хочет развлечься, – возразил Эдвард. – Принести выпить? Любовь, что ты будешь пить? А ты, Лика?

– Я бы от глотка шампанского не отказалась, – сказала Любочка.

– А я буду пить коньяк, может, он меня вздернет, – вызывающе заявила Лика. – Какие на тебе, Люба, симпатичные камешки. Что это?

– В Анголе купила, – не без хвастовства сказала Любочка. – Там лучшие бриллианты.

Купила она их у бывшей генеральши. Генерал умер, а генеральша постепенно продает накопления всей жизни, чтобы достойно существовать. К бриллиантам Любочкины камешки отношения не имеют, это обыкновенные фианиты, но они всех впечатляют. Как утверждала генеральша, это экспериментальные кристаллы, поэтому их не отличишь от бриллиантов, а стоят копейки. Генеральша предупредила Любу, чтобы на металл не попадала вода, иначе он почернеет.

– Итак, – брала на себя внимание массовичка. – Мы объявляем конкурс! Да-да, господа, конкурс. Наверное, у всех есть таланты, надеюсь, у наших гостей тоже. Главный приз – бутылка конька! Коллекционный коньяк пятилетней выдержки получит тот, кто станет гвоздем сегодняшнего вечера. А пока мы должны набрать коллекцию гвоздей…

– Кися, ну ты залепила, – хмуро и тихо сказал музыкант, но Сева его услышал, так как сидел неподалеку и переговоры троицы массовиков долетали до его ушей.

– Я хотела сказать, – спохватилась массовичка, – мы должны набрать программу выступлений! Участник нашего концерта должен спеть, станцевать, прочесть стихи, можно свои, или рассказать смешную историю. Наши музыканты вам помогут. Должна сказать, что призы получат все участники, кто выступит на нашей сцене, но главный предназначен лучшему выступающему, которого определите все вы. Ну, кто первый?!

Молчание. Массовичка не терялась, хотя Сева увидел в ее глазах тоску.

– Я понимаю, мое предложение – неожиданное для солидных людей, – заводила массовичка гостей. – Тем не менее вспомните детство! Как легко мы включались в игру! Ну же! Кто смелый?

– Мальчики, никто не хочет поразить нас талантами? – спросила Лика.

– А ты не хочешь? – подловил ее Макс.

– У меня их нет.

– Неужели не найдется талантливых гостей? – удивленно и с напускной веселостью говорила в микрофон массовичка. С каждым словом она заметно расстраивалась, ведь ее работа летела в тартарары. – Не верится! Ах, ну да! Вы запутались в талантах, вам необходимо время, чтобы определиться…

– Кися, давай танец. Этих зажравшихся козлов не расшевелишь, – долетело до Севы. Ему стало жаль массовичку, и вдруг пришла в голову хулиганская мысль.

– Я буду первым! – подскочил он с пластикового кресла, выбросив вверх руку.

– Молодой человек выразил желание принять участие в нашем конкурсе первым! – закудахтала массовичка. – Идите сюда… так… Как вас зовут?

– Всеволод.

– Ба! Это же мой морской знакомый! – оживилась Лика.

– Какой знакомый? – нахмурился Егор.

– В море сегодня познакомились, не мешай, – отмахнулась Лика и перевела хищный взгляд на Севу. – Интересно, чем он нас поразит?

– Прекрасное имя, – млела от счастья массовичка, что хоть один «зажравшийся козел» вошел в ее положение. – И что же вы хотите нам показать?

– Спляшу, – тихо, только ей, сказал Сева.

– Прекрасно! Всеволод нам станцует!

– Парень! Че играть? – живо спросил музыкант, называвший массовичку кисей.

– Быстренькое и ритмичное, – бросил ему Сева, оглядывая толпу за столиками. А музыкант был прав: зажрались господа!

Не так давно ему пришлось всерьез заняться танцами, тогда он думал – скорее умрет, чем справится. И ничего, плясал, его еще и хвалили. И не где-нибудь отплясывал, а в Турции! Разумеется, не на заработки ездил Сева в Турцию, по делу, и пришлось напялить на себя шкуру танцора. А здесь – какая-то кучка сытых жлобов, да он их сейчас уложит на лопатки, особенно Лику. Сева не просто мент, а мент широкого профиля. После Турции он ничего не боится, даже в разведчики пойдет и запросто справится с любым заданием. Но после Турции он зарекся выписывать антраша, правда, до сих пор он и не знал, что это такое, видимо, выкручивание ног. Не думал, что когда-нибудь еще ему пригодятся скромные танцевальные навыки.

Кажется, музыканты тоже завелись, воодушевленно принялись наигрывать скорый мотивчик, массовичка застучала в тамбурин и подпрыгивала в такт, подбадривая тем самым танцора, который не сделал пока что ни одного па. Смешно! Сева вышел на середину, расстегнул рубашку и… пошел. Он усердно повторял все выученные за лето движения, мешая их, как придется, даже танцуя с воображаемой партнершей. Ого! Публика стала бить в ладоши.

– Молодец! – выкрикнул Кирилл, громко свистнул и рассмеялся. – Славный малый.

– Тебе кажется смешным его поведение? – Алина больше изучала Кирилла, нежели танцора. – По-моему, он неплохо танцует.

– Смешным? – хлопая в ладоши, переспросил Кирилл. – Вовсе нет. Я бы сам сейчас с ним… но не умею.

– Хорошенький мальчик, – плотоядно промяукала Лика на другом конце площадки.

– Скачет, как дурак, – высказался Егор.

– Я пойду к нему!

Подвыпившая Любочка перелетела от столика к Севе и закрутилась вокруг него. Это подогрело Всеволода, он схватил девушку за руку и шепнул:

– Ко мне! (Любочка сделала пару оборотов вокруг оси и прижалась телом к нему.) Неплохо. А теперь… держись! (Он перегнул ее назад, опустив голову к полу. Любочка и ногу выбросила вверх, отовсюду послышались крики «браво». Сева вернул ее в вертикальное положение.) Отлично, крошка. А теперь… держись за плечи! (Он подбросил ее вверх – легкая, Любочка взвизгнула.) Молодец!

Они выплясывали еще минуты две, затем Сева с достоинством поклонился, как учился в свое время. Музыканты закончили представление торжественными аккордами, исполнила реверанс и Любочка. Буря оваций ласкала слух танцоров, к ним рванула массовичка с двумя мягкими игрушками. Сева не упустил возможности проводить Любочку к столику, где их восторженно встретила Лика:

– Браво, браво. Всеволод, где ты научился танцевать?

– В Твери, – ответил тот, утирая пот с лица.

– Присаживайся к нам, – пригласила его Любочка.

– Сейчас, только стул возьму.

– Господа! – ликовала массовичка в микрофон. – Наш вечер начался с высокой ноты. Есть еще желающие получить главный приз?

На эстраду выползла низкорослая кадушка в длинном бархатном балахоне и на невообразимо высоких каблуках, она изъявила желание спеть русскую народную песню…

Сева прихватил свой бокал и пластиковое кресло, вернулся к компании, подарил игрушку Лике, познакомился со всеми под дребезжащие завывания кадушки, которая тоже получила приз – зайчика. Объявили танец. Довольно охотно публика потянулась на площадку, разбившись на пары. Кирилл пригласил Алину.

– Лика, потанцуем? – протянул к ней руку Егор.

– Не хочу, – но встала. – Я поищу Кристину. Почему она так долго возится?

– Тебя проводить? – вызвался Макс.

– Да что тут идти! Сама доберусь.

Едва она сделала пару шагов, как перед ней возник тот же кавказец:

– Меня зовут Расул.

– А меня Лика, – решила быть вежливой она.

– Танцеват хачу, – сказал он, показывая все тридцать два клыка.

– Со мной, что ли? – протянула Лика с удивлением.

– Тибя хачу, – утвердительно кивнул он.

– Хоти на здоровье, – и она проследовала дальше.

Эдвард пригласил на танец Любочку. Сева завязал диалог ни о чем с двумя оставшимися парнями. Макс охотно с ним говорил, а Егор ограничивался междометиями, по всему было видно, что он не в духе.

Лика торопливо шагала по аллее к корпусу. Стоит отойти от площадки – попадешь в темноту. В общем-то, ночью ходить по территории пансионата неопасно, но одной неуютно. Единственное, что ее не устраивало, так это спокойствие вокруг, хотя с площадки доносились музыка, смех, голоса. Однако это где-то там, за спиной, а кругом Лики – безмолвные кустарники и деревья, темнота. Фонари горят на протяжении всего пути, только толку от них немного, свет падает пятном вниз, не более. Лика не боялась, что из-за кустов вдруг выпрыгнет чудовище и нападет на нее, жутко ей стало по другой причине. Она не привыкла к покою и тишине, тишина давит на мозг монотонностью. Кто-то придумал, будто лучше всего достичь релаксации в покое и тишине. Чушь! Лика расслабляется в головокружительном вихре, в вечном празднике. Не важно, что сама Лика достаточно сдержанная, даже флегматичная, но обожает она, когда вокруг шумно, весело и беззаботно. Иначе зачем тогда жить? Лика спать ложится с включенным телевизором, потому что не выносит давления тишины. И сейчас праздник за спиной стал сродни веселью в соседней квартире, куда тебя не пригласили, а ты маешься от одиночества и тоски. Оглядевшись, Лика недовольно проворчала:

– Как в могиле.

Макс пригласил Алину. Во время танца они познакомились.

– Чем добирались? Самолетом или поездом? – спросил он.

– На своей машине. А здесь хорошо.

– Да… только молодежи мало. Мы все держимся вместе. Присоединяйтесь к нашей компании, иначе здесь свихнуться можно от скуки.

– Спасибо за приглашение.

Зайдя в корпус, где дежурная читала у настольной лампы, Лика спросила, выходила ли такая-то из такого-то номера.

– Ключ не сдавала, – ответила дежурная, посмотрев на щит с ключами.

Лика разозлилась: сколько можно прихорашиваться! В пансионате она нашла в лице Кристины единственную родственную душу, чего не может позволить себе дома. С ней Лика откровенна, ко всему прочему она является наставницей Кристины, рисуется перед ней, а это тоже приятно. В какой-то степени Лика утверждается на ней, ведь мужчины сначала предпочитают обольстить Лику, а не красотку Кристину. Стуча каблучками, она поднялась по лестнице и преодолела длинный коридор, где звуки шагов тонут в мягком ковре. Постучала в дверь номера, в ответ – ни звука.

– Где ее черти носят?

Она спустилась вниз, прошла мимо дежурной, а у входа задержалась. Все же куда делась эта глупая Кристина? Кстати, Вик тоже отсутствует…

– Да какая мне разница? – вслух сказала Лика и поторопилась назад.

Пройдя половину пути, она уловила краем уха шаги за спиной. И шаги осторожные, приближающиеся к ней. Лика напряглась, немного испугавшись, а потом резко обернулась… За ней кралась Кристина!

– Как это называется?! – Возмущенная Лика поставила руки на бедра, вздернула подбородок. – Ты что выкидываешь? Напугать меня хотела? Тебе это удалось.

– Ого, какая тирада! – со смешком сказала Кристина. – Я задержалась.

Проницательная Лика заметила, что у подруги лихорадочно блестят глазки.

– Постой! Ты с Виком была? – догадалась она.

– Была! Но не с ним!

– Его тоже нет на вечере, – не избавилась от подозрений Лика.

– Где он, я не знаю, а у меня была встреча… – Кристина поравнялась с ней, они продолжили путь. – Мы знакомы давно, а здесь встретились случайно. Большего сказать не могу, он просил оставить наш союз в тайне. У него здесь жена, представляешь?

– И даже мне не скажешь? – надула губки Лика.

– Прости, не могу. Обещала. Может, позже… Это так внезапно случилось… что-то на нас наехало!

– Трамвай, – желчно бросила Лика, поспешив на праздник.

Кристина семенила следом, уговаривая подругу не идти так быстро. Когда Лика поворачивала голову в ее сторону, невольно прыскала: Кристина из-за высоких каблуков смешно переставляла ноги и подпрыгивала, отчего сотрясалось все ее тело. «Как корова на шпильках, – подумала она. – И не комплексует».

А Кристина тоже хихикала про себя, глядя в спину Лики. Конечно, она была с Виком. Страсть – это такая захватывающая штука! Она всепоглощающая, действует спонтанно, стоит появиться партнеру. Вик зашел к ней в номер… Какая уж тут вечеринка! И как рассказать Лике, обожающей себя до самозабвения, что Вик отзывался о ней нелестно, назвал холодной лягушкой. Зато Кристина – огонь в постели, вьюнок, у нее великолепное тело. Это льстило. Удивительно и то, что совесть на сей раз ее не беспокоила, возможно, времени прошло мало.

Викентий уже сидел среди ребят, как ни в чем не бывало. Лика заметно успокоилась, что не ускользнуло от Кристины.

– Макс, идем танцевать? – протянула к нему длинные руки Лика.

Веселье набирало силу, уже и толстопузые дядечки выплясывали, рискуя получить удар, и пожилые тетеньки. Викентий пригласил Алину, вызвав ядовитые насмешки со стороны Лики, которой не понравилась новая отдыхающая. Сева танцевал с девочками, общался с парнями…

Глава 15

Только-только рассвело. Всеволод разлепил веки, зевнул. Голова пустая и большая, как цистерна. Сева всегда после принятия спиртного просыпается рано. Вчера коньяк заслуженно присудили ему, потом дружно распили его с новыми знакомыми. И с чего, спрашивается, гудеть голове? Досталось всем по пять капель!

– Надули, – дошло до Севы. Он поплелся в ванную, ведь теперь не заснуть, ворчал вслух: – Вместо коньяка этиловый спирт подсунули, закрашенный химией. Ну, погодите, химики! Я их спас от провала, а они меня этилом наградили. Ух, натравлю ОБЭП! – Правда, после коньяка пили еще виски… – Значит, и виски – пойло! – заключил Сева. – Виски им точно не прощу, потому что расплачивался я. А заплатил… Руслан меня убьет.

Он побрился, хотел принять душ и уже ногу занес над ванной, но вспомнил, что живет в двух шагах от моря. Сейчас в самый раз – окунуться в прохладную воду. Сева собрался в мгновение ока и снова вспомнил о золоте. Снял все с себя, долго соображал, куда спрятать. Номер прямо президентский – две комнаты, прихожая и ванная, мебели полно, а спрятать чужие побрякушки некуда. Он бросил золото в вазу для цветов, потом передумал, положил под матрац, опять передумал – везде могла залезть горничная. Кстати, о горничной. Сегодня же надо переговорить с ней, и не только с ней.

Не придумав ничего лучше, как спрятать золотишко в карман шорт и застегнуть его на «молнию», Сева очутился на воздухе и трусцой добежал до пляжа. Никого. Отлично, по карманам никто не будет шарить. Он разделся и с наслаждением погрузился в спокойное море. О, блаженство! Прохладная вода имеет полное право соперничать с докторами. Плавал и нырял он с полчаса. Ну, а теперь и полежать не помешает. Он развалился в шезлонге, отдышался, после чего достал мобильный и набрал номер.

– Руслан? Это я. Дело сделано, я перезнакомился с ними.

– Узнал что-нибудь?

– Так сразу?! Сам говорил, чтобы я был осторожней…

– И сейчас говорю: осторожно. Как намерен действовать?

– План у меня есть классный, – уверенно заявил Сева. – А пока кое-что выясню, при встрече расскажу подробно. Когда увидимся?

– Сегодня. Я остановлюсь у дороги к «Южной ночи», не доезжая метров пятьсот. До пяти управишься?

– Постараюсь.

Сева положил мобилу в карман рубашки, взглянул на часы – до завтрака больше часа, значит, он еще пару раз окунется в море. Он лег на спину, закинув руки за голову, прикрыл веки. Вскоре послышалось шуршание камешков – кто-то шел. Сева приподнял голову и увидел вчерашнюю женщину, которая в начале вечера привлекла его внимание. Она была одна, Всеволода не заметила. Подойдя к самой воде, бросила на камни полотенце, разделась, села, обхватив руками колени и устремив взгляд вдаль.

За двадцать шесть лет у Севы не сложилось четкого представления о женщинах, то есть одной краской он их не мазал, как зачастую мажут их мужики, хотя уже не миновал разочарования. Тем не менее иногда довольно одного взгляда, чтобы определить некоторые особенности или наклонности женщины, а также ее слабости. Ему понятны Лика, Кристина и Люба. Первая и вторая одной породы – хищницы, с той лишь разницей, что Лика – открытая хищница, а Кристина – затаенная. Люба же – хитренькая мышка, которая прячется за видимой простотой. Но сколько ни наблюдал он за этой пришедшей на берег девушкой, а Сева весь вечер время от времени таращил на нее глаза, четкого мнения о ней не составил. Наверное, стоит с ней пообщаться, тогда он поймет, почему она закрыта на все невидимые пуговицы, насторожена и далека от веселья. Интерес его – не от безделья, это задание Руслана: взять под прицел всех молодых дам пансионата. Конечно, задача непосильная, за всеми не уследишь. Но, учитывая возраст убитых – до сорока лет, следует обратить внимание как раз на женщин этого возраста. Разумеется, преступнику все равно, кого грабить и убивать, но бабульку он не обольстит, следовательно, не заманит ее ни на берег, ни в лодку – полагал Сева. Он вскочил на ноги, подошел к ней, сел рядом на камни.

– Куда вы смотрите? – спросил он.

– На море. На горизонт.

Она ответила, а на Севу даже не посмотрела.

– Понял. Вы медитируете. Нирвана, астрал, аура, хари Кришна, хари Рама и тому подобное. Это сейчас модно, необычно и очень туманно.

Она повернула голову, с насмешливым любопытством уставилась на него, затем улыбнулась:

– А… вчерашний гвоздь программы! Забыла, как вас зовут.

– Всеволод! – распушил он перья. Она узнала его, значит, он произвел на нее впечатление, это чертовски приятно. – А как зовут вас?

– Алина, – и опять повернула лицо к морю. – Нет, я не медитирую, Всеволод, просто смотрю. Даже не думаю ни о чем.

Очевидно, впечатление он произвел не то, на которое рассчитывал, правда, не огорчился:

– Я вчера выглядел глупо?

– Нет. Глупо выглядели те, кто прирос к стульям и ждал, что перед ними на пупе будут вертеться, развлекая их.

– Вы давно здесь отдыхаете?

– Со вчерашнего дня.

– Да? И я приехал вчера…

– Доброе утро, – сказал вчерашний спутник Алины на вечере и сосед Севы по столику. Всеволод встал, протянул руку и представился, тот тоже представился: – Кирилл.

– Извините, я пойду. – Сева догадался, что он лишний. Забрав вещи, он ушел с пляжа, но не дальше кабинок для переодевания. Став так, чтоб его не заметили, он надумал понаблюдать за новыми знакомыми.

Кирилл устроился, полулежа на камнях рядом с Алиной, спиной к морю, а лицом к ней. Вчера она не пустила его к себе под благовидным предлогом – устала, голова разболелась. Впрочем, он не настаивал. Вчера ее что-то раздражало, хотя наружу раздражение не вырывалось, но Алина была напряженная и меланхоличная. А сегодня она в задумчивой загадочности смотрит вдаль.

– Ты ждешь шхуну с алыми парусами? – спросил он с легким смешком.

Наконец-то глаза Алины оторвались от поверхности воды и остановились на Кирилле, а к шутке ее ответ не имел никакого отношения:

– Это было бы неплохо – шхуна. Даже без алых парусов.

– Нет проблем. Хочешь, закажу яхту и поплывем в открытое море?

– Можно и яхту. – Но радости в ее лице не обозначилось, дескать, как это здорово – поплавать на яхте в открытом море.

– Раньше я думал, светлые глаза продают хозяина, они всегда ясные, но по твоим ничего не определишь.

– А что тебе нужно определить?

– Ну, например, понравилось ли тебе мое предложение насчет яхты или нет.

– Понравилось.

– Алина… – Он потянулся к ней, взял за шею…

– Ух, ты, блин! – выговорил Сева, отступая. – Вчера приехала, а уже целуется!

Он выбрался на заасфальтированную дорожку и побежал к корпусу – переодеться к завтраку. Честно говоря, Сева завидовал Кириллу чисто мужской завистью. Как он так лихо окрутил Алину за полдня – загадка! Или они давно знакомы, или Алина не слишком щепетильна в связях… а производит хорошее впечатление.

Не только Сева наблюдал за Алиной и Кириллом. Лика ворвалась в номер Кристины, когда та умывалась в ванной. Счастье, что не появилась она полчаса назад, а то бы застала Кристину и Вика прямо на ложе, и теперь интуиция ей подсказывала, что подружке не все следует говорить. Однако от взора Лики не ускользнула перепаханная кровать, будто по ней прошелся табун.

– Кто? – коротко спросила она.

– Ты о чем? – прикинулась дурочкой Кристина, вытиравшая полотенцем лицо.

– Не хочешь говорить? – впилась в нее колкими глазками Лика. – У тебя секреты от меня? Ну-ну. А у меня секретов нет. Я прекрасно провела полночи с Максом.

– Знаешь, ты бы поосторожнее… – Кристина вернулась в ванную и далее говорила оттуда: – Егор в бешенстве. Он тебя ревнует.

– Ревнует?! – расхохоталась Лика. Она была довольна, что из-за нее сходят с ума. Это так будоражит, наполняет женщину новыми ощущениями. – Мне безразлично, ревнует он меня или нет.

– Мужики устроены иначе, чем мы, – доносился голос Кристины из ванной, она красила ресницы. – Ты переспала с ним, и он уже считает тебя своей. Егору неприятно, что его отставили. Тем более что ты не соизволила объяснить ему, почему это сделала.

– Ой, хватит о нем! Давай пройдемся к морю перед завтраком? Я часто болею ангинами, врач посоветовал мне дышать утренним морским воздухом. Утром большая концентрация йода в морской воде и воздухе.

Так они и набрели на Кирилла с Алиной. Кристина потянула подругу за край сарафана, мол, неудобно подсматривать, когда люди целуются. Вопреки ожиданиям, Лика послушалась, последовала за Кристиной, но настроение у нее испортилось, по дороге к столовой она ехидничала:

– Боже мой, какой у него скверный вкус! Она же тощая, как швабра. (Кристина покосилась на Лику – кто бы говорил про швабру!) Ты не заметила, это его вчерашняя спутница? А когда она приехала, ты не знаешь?

– До вчерашнего вечера я не видела ее, – слегка раздражаясь, сказала Кристина.

– Тогда она покруче меня, – с неудовольствием заметила Лика. – Не успела приехать, а уже подцепила Кирилла. Я все же два дня продержалась. Что в ней такого?

– Видимо, они знакомы, договорились встретиться здесь. – На секунду Кристина замолчала, раздумывая, говорить подруге или не говорить нелицеприятные вещи. Конечно, Лика современная, без комплексов, и поначалу Кристина чувствовала себя недоразвитой рядом с ней. Но вчера она заметила в подруге скользкие, гаденькие черты. Лика просто очаровательная хамка, ко всем без исключения относится потребительски, элементарные приличия не соблюдает, всех презирает. Кристине уже не хотелось походить на подругу, но общаться не с кем. Однако и молчать нельзя, иначе Лику занесет незнамо куда. Она решила сказать мягко: – Послушай, Лика, у тебя неправильный настрой. Каждый человек имеет право на выбор. Если бы ты была влюблена в него, я бы поняла, но он тебе нужен только на ночь. И почему ты не допускаешь, что Кириллу эта девушка нравится больше, чем ты?

– Сначала я, – остановившись, подняла указательный палец Лика, подчеркивая категоричность. – А потом – остальные. После меня! И это принципиально. Спорим, я отобью Кирилла у длинной швабры?

– Ты ничем не отличаешься от Егора, – только и посмела сказать Кристина.

После завтрака Сева сбегал к администратору, потом в своем корпусе – а поселили его отдельно от компании – заглянул в номер, откуда доносилось жужжание. Горничная, худая, как вобла, и жилистая, как моток проволоки, гоняла по ковру пылесос.

– Извините, вы убирали в двести первом номере?

– Я, – не оборачиваясь к нему, ответила горничная.

– Можно с вами поговорить?

Оставаясь согнутой, она лишь повернула голову, оценила его – не впечатлил, только потом осведомилась:

– На какой предмет?

– Я хочу узнать о Харченко Ульяне, – зайдя в номер, сказал Сева. Она отключила пылесос и еще раз оглядела его с головы до ног. – Понимаете, мы договорились в Твери… мы оба из Твери… договорились встретиться в этом пансионате, а домой полететь вместе. (К этому времени он выяснил у администратора, что Харченко заказала билет на самолет до Москвы, оттуда в Тверь. И самое любопытное – она должна была улететь девятого сентября, а сегодня только второе. Почему она уехала раньше времени?) Я приехал и вдруг выясняю, что она сдала номер, уехала…

– Так и сдала, я принимала номер. С чемоданами ушла.

– Не скажете, в какое время это было?

– Да вечером, после ужина. Обычно меня в это время уже нет в пансионате, но тогда приболела дежурная, я подменила ее.

– Не понимаю, почему она уехала раньше?

– Надоело на пляже валяться, – высказала предположение она.

– Но Ульяна не сообщила, что возвращается раньше. Я звонил в Тверь, дома ее нет.

– Значит, гуляет где-то…

По ее выражению Сева смекнул, что горничная подозревает, будто у него с Харченко роман, а Ульяна намного старше его. Кто Сева в глазах горничной? Альфонс. Местные жители не признают подобные отношения между полами, поэтому уборщица не распространялась об Ульяне, но наверняка знает о ней многое.

– Видите ли, Уля моя сестра. Старшая. Я волнуюсь, вдруг с ней что-то случилось?

– Да что с ней может случиться? – подобрела горничная.

– Так ведь она не прилетела домой! – Он уже не знал, как вытащить женщину на откровенный разговор. – Сейчас такое время…

– Ой, не говорите, – закивала та. – Время паршивое! Да вы не волнуйтесь, объявится ваша сестра. Знаете, кого поспрашивайте о ней? Есть у нас… этот… Максим. Так вот он, когда она сдала номер, нес ее чемоданы. Может, проводил ее до вокзала.

– Спасибо, – улыбнулся Сева. – А с кем она еще общалась? У нее появились здесь друзья? Уля человек общительный…

– Да не очень-то она общительная. Извините, конечно, но сестра ваша…

– Говорите, говорите, – подбодрил ее Сева. – Я знаю, что характер у нее тяжелый. Мы часто ссоримся, так что я не обижусь.

– Ну, раз вы хотите… Скандальная ваша сестра, то есть нервная. Пыль заметит – такой крик поднимает… А у нас на каждую горничную по нескольку номеров! Успеть бы влажную уборку сделать! Ну, пропускаешь где-то…

– Я вас понимаю. Она придирчивая, – согласился он и далее гнул свою линию: – Но общаться с людьми любит. Скажите, она здесь случайно не завела…

– Хахаля? – поняла горничная. Ее брови заиграли на лице вверх-вниз, а губы свернулись в трубочку. Все, она дала понять Севе, что роман у Ульяны был, возможно, и не один.

– Да вы что! – не убирал он улыбку. – Ай да сеструха! А дома муж…

– Так она ж говорила, что развелась… – недоуменно протянула горничная, вытаращившись на Севу. – Не мне, конечно. Дежурной.

– Кто развелся? Ульяна? Верьте вы ей больше! Она замужем! (Сева понятия не имел о семейном положении Харченко, но отступать было некуда.) Нет, они часто расходятся, потом опять сходятся… Скажу откровенно, муж у сестры – тяжелый. Доводил ее… придирками.

– А, так она в отместку ему?..

– Наверняка! А кто та дежурная, с которой Уля делилась секретами?

– У нас их три. Сутки работают – двое отдыхают. Жук ее фамилия, Тина Жук. Она с завтрашнего утра заступит на дежурство.

– Так у сестры появился здесь мужчина? Кто?

– Ну, этого я сказать не могу. Просто ваша сестра в своем номере часто не ночевала, а я за ней не следила, у меня своих забот полно.

– А подруг она здесь не завела?

– Подруг? Рядом дамочка живет, из столовой она и ваша сестра часто возвращались вместе. А подругами они были или так просто, по-соседски сошлись – я не знаю.

– Что за дамочка? Где живет?

– В двести втором. Алия Касымовна зовут. То ли казашка, то ли бурятка. Извините, мне убираться надо.

Сева сначала постучал в номер двести второй, ему не ответили, тогда он отправился искать женщину с ярко выраженной восточной внешностью. Но только за обедом, вертя головой на триста шестьдесят градусов, он увидел двух женщин с раскосыми глазами и круглыми лицами. Предположительно, одна из них и должна быть Алия Касымовна. Больше азиатов в обеденном зале не нашлось, Сева успокоился и приступил к обеду, перебрасываясь фразами с соседями. После обеда он догнал азиаток:

– Извините, кто из вас Алия Касымовна?

– Я. А что?

Ответила женщина постарше, довольно упитанная, с короткой стрижкой, а вот возраст ее Сева не смог определить, но где-то до пятидесяти.

– Я брат Ульяны Харченко, – и в обязательном порядке – улыбка.

– Да что вы! – ахнула Алия Касымовна, всплеснув руками. Акцента в ее речи не слышалось. – Уля ничего не говорила о вас.

– Зато мне она звонила и рассказывала, что здесь у нее появилась подруга. Откуда бы я узнал, как вас зовут? Откуда бы я знал, кого искать и к кому подходить, а?

– Верно, – в свою очередь улыбнулась она, показывая ровные и белые зубы, а глаза ее превратились совсем в узенькие щелочки. – Так вы ее брат? Похож.

«Наверное, для казахов мы все на одно лицо, как и они для нас», – подумал Сева, а вслух пожаловался:

– Мы разминулись с ней. Знаете, договаривались встретиться здесь, я приехал, а ее нет. Вы не знаете, куда она делась? Домой не приехала… я волнуюсь.

– Не знаю, что и сказать… Пойдемте в беседку? Не хочется возвращаться в номер. А ты иди, – приказала она женщине помоложе и с гордостью добавила: – Это моя дочь.

– Да что вы! Никогда бы не подумал. Вы так молодо выглядите…

– Не надо льстить, – но комплимент пришелся ей по душе.

Сева и Алия Касымовна сели в ротонде на скамейку, он закурил.

– Значит, вы приехали к Уленьке? – рассматривая его, произнесла она. – Я здесь уже две недели, а сдружилась только с ней. Ваша сестра тонкая натура, чувственная…

– В каком смысле – чувственная? – раскручивал ее Сева.

– В прямом. Я знаю, что она замужем, Уля рассказывала о муже…

– Да? И что же она рассказывала?

– Это будет неприлично, если я перескажу…

– Так я же ее брат. Родной. Единственный! Все, что касается сестры, для меня свято. Честное слово. Поймите, я не застал Ульяну, о ней ничего не известно, меня это тревожит. Я хочу знать о ней все.

– Да, конечно. Понимаете, она… не совсем уехала.

– Как это? – округлились глаза у Севы. Он наполнился ожиданием. Неужели это тот случай, который бывает всего раз в жизни, когда над задачей не придется ломать голову?

– Однажды Уленька вбежала ко мне в номер такая возбужденная…

Алия Касымовна переоделась, поправила платье перед зеркалом и укладывала шарфик на шее, чтобы красиво лежали складки. В пансионат привезли концертную программу, она купила билеты себе и дочери. Дочь поселилась в отдельном номере, так было удобнее для них обеих, договорились с ней встретиться на концерте. Вдруг раздался лихорадочный стук в дверь. Алия Касымовна крикнула: «Войдите». В комнату ворвалась Ульяна, упала в кресло и закрыла лицо ладонями. Не то плакала, не то смеялась. Алия Касымовна женщина уравновешенная, эмоциональных всплесков и спадов она не признает. Но почему-то сошлась с Ульяной, которая была ее полной противоположностью, как говорится, плюс и минус притягиваются друг к другу. Алия Касымовна потянулась к симпатичной, но взбалмошной и неуравновешенной, с частыми сменами настроений Ульяне. В пансионате так скучно, а Уля вносила разнообразие в вяло текущую жизнь. Тем не менее в таком состоянии видела ее впервые.

– Уленька, что стряслось? – осторожно спросила она.

– Я сошла с ума, Алия Касымовна, – убрала руки от лица Ульяна. Она смеялась и светилась счастьем.

– Сумасшедший никогда не признает, что он сошел с ума. Уля, успокойся и скажи мне: в чем твое сумасшествие?

– Я влюбилась! Окончательно и бесповоротно. Мы решили жить вместе, сняли целиком небольшой домик на возвышенности, из окна открывается чудный вид на море, слышен прибой. Отдохнем пару недель, а потом уедем вместе.

Она говорила захлебываясь, нервно, после каждой фразы смеялась, словно сказала глупость, после чего ей самой становилось смешно. Алия Касымовна взглянула на часы – время подходило к началу концерта, дочь будет переживать, если она не явится вовремя.

– Извини, мне пора идти на концерт… – засуетилась Алия Касымовна, беря сумочку.

– Это вы меня извините, – подскочила Ульяна. – Я тоже тороплюсь и не могла с вами не попрощаться… Знаете что, я позвоню, как только устроюсь на новом месте.

– Как! Ты сегодня съезжаешь?

– Да! Сегодня же! Хочу быть только с ним, чтобы никого больше не видеть.

– Погоди, погоди, – закрывая дверь номера, проговорила Алия Касымовна. – Почему на ночь глядя? Разве нельзя переехать утром? Мы бы обсудили…

– Обсуждать нечего, – прервала ее Ульяна. – Все, я так решила. Я без него жить не могу. Не верите? Но это так!

– Уленька, а как же твой муж?

– Не упоминайте этого жмота! – всплеснула руками Ульяна. – Не хочу о нем слышать. Видели бы вы его! За последние два года он превратился в жирную свинью. Меня каждой копейкой попрекает, будто нищий. Заставляет ходить на рынок, а не в магазины, там, видите ли, дешевле. Когда со мной едет на рынок, торгуется из-за пятидесяти копеек. А денег у него – вам и не снилось! Мне лишнюю пару обуви не купит, машину отказался купить, говорил, я разобью ее в первый же день. Да я еле выпросила деньги на отдых, видеть его уже не могла. Зато себе он ни в чем не отказывает. Знаете, сколько на переговоры потратил? Уйму. А все лишь потому, что я поселилась в «Южной ночи». Выговаривал, попрекал, мол, я бы обошлась более скромным жильем. Скряга. Тупица! Жирная свинья! Знал бы он, сколько я у него украла, – сдох бы! Когда он возвращался домой пьяный, а пьян он почти каждый день, я вытаскивала деньги из его карманов. Двадцать тысяч баксов насобирала! С собой вожу, потому что боюсь оставить дома, боюсь завести чековую книжку – вдруг найдет. Думаете, мне приятно так жить? Это невыносимо! Да я давно планировала послать его к черту, но не уходить же мне с пустыми руками? У меня есть украшения, деньги, на первое время нам хватит.

– Ты же сама его выбрала…

– Откуда я знала, что он такой?! До свадьбы это был совсем другой человек.

– А ребенок? Как же он, Уленька?

– Позже заберу его, как только устроюсь на новом месте.

– Но нельзя же так скоропалительно, безоглядно… – пробормотала Алия Касымовна, идя по коридору. – Мне кажется, тебе не стоит торопиться, подумай сначала, взвесь. Ну, хоть повстречайся со своим кавалером, у тебя есть время до отлета.

– Не хочу. Не хочу думать, взвешивать. Хочу жить, понимаете? Жить! Любить. Осталось каких-нибудь пятнадцать лет полнокровной жизни, а вы мне предлагаете провести ее рядом с жирным уродом и его попреками. Нет! Первый раз меня захлестнуло, я не знала, что так бывает. Встаю утром и радуюсь всему, всякой мелочи. Да я все равно собиралась бросить мужа, но мне повезло встретить свою судьбу. Я уже вещи собрала, а билеты сдала.

– Ты же не девочка, – уговаривала Алия Касымовна. – Тебе тридцать четыре. Это серьезный возраст для женщины. Мимолетное увлечение может тебе дорого стоить. Пожалуйста, милая, потерпи до утра. Или дождись меня хотя бы. Ох, Уленька, извини, дочь ждет, я опаздываю. Подумай, о чем я тебе сказала.

– Хорошо, хорошо, – пообещала Ульяна, но, очевидно, – лишь бы не слушать возражений.

– И это все? – разочарованно протянул Сева.

– Когда я вернулась после концерта, первым делом, не заходя к себе, постучала к Уленьке. А потом выяснилось, что она уже уехала. Так что вы не волнуйтесь, ваша сестра в городе. Правда, она так и не позвонила, как обещала, но… счастливые люди забывают обо всем на свете. Думаю, у нее полный порядок, потому и не звонит.

– Не знаете, с кем она собралась жить?

– Нет, – вздохнула Алия Касымовна. – Я тогда торопилась, рассчитывала, что она послушает меня и не уйдет, поэтому все вопросы отложила на потом.

– Где теперь ее искать? А с кем она дружила, кроме вас?

– Я, к сожалению, не заостряла внимания на ее знакомствах. Видите ли, мы с ней в основном беседовали у меня в номере или за обеденным столом. Специально я за ней не следила, это нехорошо. У меня проблемы со здоровьем, я больше о себе заботилась. А десять дней знакомства – слишком маленький срок, чтобы вытряхивать душу перед собеседником. Вы позвоните ей на сотовый…

– Звонил. Не отвечает.

– В таком случае ей действительно хорошо.

– Да уж, хорошо…

Глава 16

Он ждал Руслана в условленном месте, развалившись на траве под сенью раскидистого дерева. Руслан подъехал вовремя – у него врожденная пунктуальность, – вышел из машины и упал рядом. Сева обстоятельно изложил все, что ему стало известно, ведь Руслан любитель подробностей, а в их работе незначительные детали могут сыграть огромную роль.

– Неплохо, неплохо, – одобрил Руслан, обычно от него слова доброго не дождешься. – Как думаешь, этот тип живет в «Южной ночи» или где-то в домах отдыха рядом?

– Понятия не имею. Кроме Максима, другого имени не назвали. Он провожал Харченко, во всяком случае, выносил ее чемоданы.

– Настоящий убийца светиться не будет при любых обстоятельствах, – рассуждал Руслан. – Тем более с чемоданами дамы, которую он решил замочить.

– Значит, Максима – в корзину?

– Не знаю… Все же он фигурирует и в обществе Фатеевой, тем более спал с ней. Ладно, кто там еще из спортивных, обаятельных и привлекательных?

– Все из компании Фатеевой плюс Кирилл, остальных я пока не высмотрел. Парни производят хорошее впечатление.

– Кирилл, говоришь? Который с Севера?

– Он самый. Утром я видел, как он целовался с одной девушкой, она вчера приехала. Не надо делать удивленное лицо, скорее всего они давно знакомы. Только…

– Что «только»?

– Не похожа она на влюбленную, печальная какая-то…

– Так, Сева, лирику по боку. Давай по делу. Что у нас есть? Посчитаем. Ульяна Харченко закрутила с неким товарищем. Он пообещал жениться на ней, предложил жить вместе, а она такая наивная в свои тридцать четыре года, что у меня просто нет слов. Они сняли домик… домик на возвышенности, откуда открывается вид на море, слышен прибой… – и задумался.

– Не вычислишь домик.

– Пока ты усиленно отдыхаешь, я все же попытаюсь найти это место. Раз она так красочно описывала его, значит, была в этом домике. И водил ее на смотрины душитель. Далее. Билеты она сдала, собрала вещи и выехала. Как же Алия Касымовна не заметила, с кем у нее роман? Не роман, а испепеляющая страсть! Харченко мужа надумала бросить.

– Прятались, наверное. Он убил Харченко, а через пару дней Фатееву, значит, одновременно обрабатывал обеих.

– Верно. Как зовут дежурную?

– Которой Харченко соврала, будто она не замужем? Тина Жук. Зачем она врала?

– Ай, да обычные женские уловки, чтобы в чужих глазах выглядеть святой. К Тине Жук не подходи, я сам это сделаю. А ты понаблюдай за обаятельными и привлекательными типами. Сколько их у нас на счету, пятеро? Маловато.

– Не сезон, – развел руками Всеволод. – И этих с головой хватит. Послушай, Руслан, на сто частей разделиться я не могу при всем желании. Даже надвое. Как быть?

– Спрашивать, подсматривать, подслушивать, на ус мотать, но трупов больше не должно быть, понял?

– Думаешь, он рискнет еще раз?

– Наверняка. А я начальству пообещал, что трупов не будет. На данную программу тебе выделили грант, как сейчас говорят, в виде пяти штук и апартаментов с кормежкой.

– Ты такой умный? – взвинтился Сева. – Давай поменяемся местами?

– Я бы с удовольствием, но моя рожа не внушает доверия приезжим гражданам, а ты у нас симпатяга. Теперь серьезно. Ты неплохую придумал легенду – брат, потерявший сестру, продолжай в том же духе. Особое внимание обрати на одиноких женщин, только они являются потенциальными жертвами убийцы. Почему до сих пор нет шума по поводу пропажи Фатеевой? Потому что хватиться некому, она приехала одна. Попутно приставай к этим дамам, посмотришь, кто и на кого глаз положил, возможно, убийца себя выдаст.

– Выдаст, если не смылся.

– Я теперь уверен – он не смылся. Гусь залетный, приехал с определенной целью. Пока не наскребет запланированного количества тех же убийств, не уберется отсюда.

– При чем тут запланированное количество? Яловой сказал, это не маньяк.

– Маниакальные наклонности выражаются не только в садизме. Есть еще тяга к убийству, которую с полным основанием можно причислить к маниакальным явлениям. Нам следует учитывать все отклонения, понял? Нет, он где-то здесь… Представь: все у него получилось, паники по поводу женщин нет, какова его логика?

– Замочить еще?

– Конечно. Кстати, наши ребята в соседних пансионатах и домах отдыха наводят справки, кто из отдыхающих любит посещать «Южную ночь». Подозрительных типов будут выслеживать. Несколько человек работают по городу. Но по логике, Сева, убийца живет в «Южной ночи». Так обработать Харченко, чтобы у нее крышу сорвало… надо находиться постоянно под боком. А Фатеева? На нее тоже нужно было время, и при этом требовалось не попасться на глаза Харченко. Так что будь внимателен и прикинь, кто из наших обаятельных и привлекательных мужиков теоретически способен на убийство. Смотри на поведение, отношение к людям, запоминай незначимые фразы, авось он где-то и даст промашку. Да! Ногти! Посмотри, кто не стрижет их коротко.

– Но расспрашивать я могу только о Харченко, а как быть с Фатеевой? Чем я объясню свой интерес к ней?

– Подумай, Сева, котелок у тебя неплохо варит. Иди.

– Легко сказать – подумай! – вставая, проворчал Сева.

– Э! Всеволод! – вдруг подскочил Руслан. – Где золото?

– Уй, забыл! – стукнул себя по лбу кулаком Сева. – В шортах оставил!

– Я тебе оставлю! Не снимать ни днем, ни ночью!

– Потерять боюсь в море! И тебя боюсь, ты с меня шкуру сдерешь. Не надейся, что на меня нападет убийца из-за золотых цепей, он не дурак и не голубой, как я понял.

– А ты порисуйся при народе: мой папа крутой банкир, «зелеными» мы стены обклеиваем. Может, он тебя похитит, потом выкуп попросит – миллион «зелени»…

– И где мне папу брать, который выкуп даст? – скептически хмыкнул Сева.

– Вместо папы выступлю я. У меня получится.

– Я побежал, а то вдруг горничная по карманам шарить начнет…

Ужин. Значит, дневная жизнь закончилась, начинается ночная – потайная, для многих более приятная. Это стало очевидным по одежде отдыхающих, а ее подавляющее большинство сменило на более изысканную. Чувствовалось по общему настроению, словно люди готовятся к чему-то запретному и необычному, оттого они слегка взвинчены. Один Всеволод погряз в расчетах, попутно общался с соседями по столику, в общем, делал два дела сразу, как Юлий Цезарь.

Теперь он более внимательно присматривался не только к женщинам до сорока, но и к мужчинам. К счастью, основной контингент отдыхающих – люди в возрасте, наверняка занимающие ответственные посты или занимавшие в прошлом, потому что чересчур уж важно они «несли» себя. Низкорослых мужчин он вообще выбраковал независимо от возраста, осталось действительно немного, и Сева поднял глаза от тарелки: Кирилл в том числе. С Алиной он не обменивался взглядами, не махал ей в знак приветствия рукой. Интересно, почему? А она сидела неподалеку в обществе тучной молодой мамаши с двумя детьми, тоже не делала особых знаков Кириллу. И это после жарких объятий и поцелуев ранним утром. Поссорились? Что ж, дело житейское – помирятся. Севу поразило, что Алина заботливо ухаживала за мальчиком и девочкой. Нет, не похожа она на дешевку, прыгающую в постель сразу после знакомства. Значит, с Кириллом они давно дружат. В таком случае за нее опасаться не стоит. В лапы убийце попадется та, которая познакомилась с ним недавно, а знакомых или родственников в пансионате не имеет.

«Трупов не должно быть», – помнил Сева слова Руслана. Это приказ младшему по званию, к тому же приказ начальника. Попробуй – не выполни. Остается два пути выполнения приказа. Первый: следить за потенциальными жертвами и намеченными преступниками днем и ночью. Это невозможно, ибо Сева один в этом раю безделья. Второй: если труп все-таки будет, привязать ему на шею камень и утопить, чтобы не всплыл до следующего лета. У Руслана есть плохая черта: каждого преступника он воспринимает своим личным врагом. Отсюда вытекает и своеобразное отношение к подчиненным: когда поиски идут неудачно, он звереет. Или это своего рода азартность, не допускающая поражения? А надо быть холоднее, рациональнее. Рациональность и подсказывала Севе: ты сначала определись, наметь жертву и преступника. Сева оглядывал зал, прикидывая, кто рвется в трупы.

В объектив попала Кристина. Мягкая, как подушка, пушистая, как лисья шубка, сладкая, как конфета. Режет мясо, а глазами из-под ресниц стреляет по сторонам. Ее глазная канонада во все стороны предназначена противоположному полу – тайком оценивает, кого ей соблазнить. Перед ужином Сева гулял в одиночестве и не случайно заглянул в окно массажного кабинета, а там – Кристина. Нет, все было пристойно – они стояли в одежде, но если считать жаркие объятия и поцелуи массажем, то Вик работает ударно даже после смены. Да, Кристина – податливая кокетка, кажется, ее легко увлечь, забив баки речами о любви с первого взгляда. Следовательно, она – прямой кандидат в трупы.

Теперь Лика, сама по себе приятная. Томная, завлекающая, самовлюбленная, изнывающая от избытка сексуальности, доступная. Стопроцентный труп.

Дальше идет Любочка – ученая мамзель, как воздушный шарик на веревочке, так и норовит вспорхнуть. Непосредственная, восторженная, общительная и… доверчивая до глупости. Как раз из-за доверчивости ее можно спокойно записать в трупы.

На очереди Алина. Красивая, загадочная, наверняка умная, холодная. В трупы не попадет, у нее есть бойфренд, если только он не убийца. А что, тоже выход: привез девушку на море, дал ей возможность насладиться последними деньками, потом кокнул ее и поехал домой. Где Алина? Бесследно сгинула.

Сева оглянулся. Кто еще? Дочь Алии Касымовны! Но она под надзором мамаши, значит, отпадает. Две супружеские пары примерно тридцати пяти лет, значит, тоже отпадают. Итак, всего-то четыре штучки наметил он в трупы, не так уж много. Севе остается только разделиться на четыре части, и будет полный порядок…

– Всеволод, ты служил в армии? – прервал расчеты Кирилл.

– Нет. Мой папа банкир, он меня отмазал, бабок отвалил кучу военкомату, – поспешил рассказать о своем социальном положении Сева. – А почему ты спросил?

– После армии несколько лет подряд сметаешь все, что стоит на столе, – пояснил Кирилл. – А ты к еде почти не притронулся. Я и сделал вывод, что ты не служил.

– Понимаешь, меня мама достала едой – ешь, ешь! Устрицы, лангусты, дичь… Я на отдых приехал, чтобы хоть здесь никто на меня не наседал. К тому же еда не очень… Но я съем все, потому что зверски голоден.

Сева с аппетитом уплетал ужин, поглядывая на Кирилла.

А Кирилл – очень любопытный субъект. Он доброжелателен, уверен в себе; или самоуверен – пока не ясно. Севу держит за мальчика-недотепу, это неплохо. Именно за ним охотилась Танька Фатеева. Ее понять можно, мужик Кирилл видный. Лицо волевое, даже жесткое, это, наверное, из-за резко очерченных скул. Глаза небольшие, с прищуром, так ведь прибыл он от белых медведей, там пурга метет чуть ли не каждый день, слепит северное сияние, вот и выработалась у Кирилла привычка щуриться. Ну, еще он здоров, как тот же белый медведь, явно силен. Ногти! Не стрижет коротко, но они и не длинные. Впрочем, длина ногтей позволяет впиться в щеку жертвы. На убийцу Кирилл тянет.

А Макс? Что-то его имя частенько слетало с уст свидетелей. И дежурная Лидия Михайловна упоминала… что именно? Ах, да, кажется, его застукали у Фатеевой. А вчера Макс обжимался с Ликой. Самец, пижон, спортсмен-пятиборец… нет, шестиборец! То к Фатеевой скакнул в номер, то с Ликой уединился, а Ульяне чемоданы выносил, если только дело ограничилось одними чемоданами. Чем не шестой вид спорта? Секс некоторые и величают спортом. Мускулы у Макса выпирают под рубашкой, морда обаятельная, даже слишком. Теперь поведение. Он беззаботный, часто ржет не по делу, а, в общем, на поверхностный взгляд неплохой парень. Как раз по этой причине убийца из него – классный. На его ногти Сева позже посмотрит.

Эдвард. Наверное, таких людей называют педантами. Все у него слаженно, каждое движение выверено, каждое слово весомо. Взгляд холодный, разумный, Эдвард аккуратный до тошноты и с непроницаемым лицом, что у него на уме – фиг поймешь. Всеволод представил, как он душит Фатееву – без каких-либо эмоций, судорожных сжатий, а спокойно, хладнокровно. Картина впечатлила и убедила, годится он в убийцы.

Егор что-то рассеянный. Сева проследил, кому предназначены его вороватые взгляды из-под насупленных бровей. Ага, Лике. Егор, без сомнения, спекся. Наверняка между ним и Ликой что-то было, да прошло по ее инициативе, оттого он и хмурый. От него за версту несет неандертальским нравом. «Мое» – это он усвоил хорошо. Егор несколько грубоват, хотя следит за речью, но грубости вырываются. Накачанный, как автомобильная шина. Ему задушить женщину – как нечего делать. А если Лика сорвалась с крючка? Если именно по этой причине он злится? Вполне может быть.

Викентий где? Так ведь ему не положено ужинать с отдыхающими, он – рабочая лошадь. О Вике Сева не успел составить мнения, надо бы на массаж к нему сходить. А это еще кто? Ага, вчерашний кавказец, набивавшийся Лике в хахали, а она на него – ноль внимания и фунт презрения. Он крепенький, ростом средний. А как обстоит дело с обаянием и привлекательностью? Вчера сорил бабками, словно миллионер. Поскольку толщина кошелька делает из любого мужчины супермена и красавца, значит, он способен с ума свести женщину. Кавказец подошел к столику, что-то сказал, обращаясь к Лике. Она, проигнорировав его, встала. У, как сверкнули его глаза! Наверное, с удовольствием задушил бы Лику, да народу много. И что выходит? Шестеро. Больше-то и нет мужчин, способных на убийство. Ого, Сева уже всех шестерых без оснований записал в подозреваемые! Ну и правильно, чего с ними чикаться? В процессе выяснится, кто есть кто. От неожиданности Сева вытаращил глаза – Лика приплыла к нему!

– Добрый вечер, – сказала она, встав рядом с Севой, но глядя на Кирилла. – Всеволод, мы едем в бар. Ты с нами?

– Конечно! – не удержался от громкого возгласа он, ибо только и мечтал сойтись поближе с веселенькой компанией, а нагло набиваться в друзья неудобно.

– А ты, Кирилл, присоединяешься к нам?

Лика буквально предлагала себя Кириллу. В том, как она стояла, как смотрела, как дышала – все в ней говорило: я твоя. Да Всеволод на его месте закинул бы ее на плечо и поскакал бы в номер. Но Кирилл, кажется, не понял, что придыхания и стрелы из глаз Лики предназначены ему. Вот тупой!

– У меня другие планы, – ответил он, вставая.

– Какие тут могут быть планы вечером? – повела беленькими плечами она, выражая недоумение. – Сплошная скука, время некуда убить.

– Скука? Я не заметил, – выкрутился Кирилл. – Да и заказана мне дорожка в город по вечерам, у меня документы украли.

– Как украли? – заинтересовался Всеволод.

– Ночью купался, а воры стащили вещи и документы.

– Ты в милицию заявил? – спросил Сева.

– Разумеется, – ответил Кирилл. – Но надежды ноль. Не представляю, что делать. Как лететь домой без паспорта…

– Тебе должны нарисовать справку, что пропали документы, по данному факту будет возбуждено уголовное дело. Прямо в момент заявления в милицию должны справку выдать.

– Откуда ты знаешь?

– Да так… – смутился Сева, но быстро сообразил, что ответить: – У меня однажды выкрали портмоне с документами и деньгами. Я заявил в милицию, мне и выдали справку.

– Спасибо, завтра же поеду добывать справку. Тем более что пострадал не я один, у Алины тоже украли паспорт и водительские права. Ну, желаю хорошо провести время.

Он вышел из столовой первый, а Лика фыркнула:

– Про паспорт он врет. Пренебрегает нами!

А Сева поверил ему, так как это далеко не первый случай, когда отдыхающих грабят во время купания в море. Но не это главное. Сева принят в компанию! Идя к месту сбора, он думал: «Все собрались, Вик тоже. Ну, что ж, начнем. Итак, мой выход, господа!»

Алина сама уложила детей, захватила шаль и выбежала к Кириллу, который ждал ее у входа. Они неторопливо побрели к морю…

Нет ничего сверхъестественного в том, что Алина не первый раз переменила точку зрения на Кирилла и после ужина согласилась погулять с ним. Наедине с собой охватывают безнадежность и отчаяние, в таком состоянии невозможно долго находиться. Может показаться, что ее проблемы ничтожные, но ими наполнено все ее существование, для Алины они глобальные. Кто-то вершит масштабными делами, купается в славе, а кому-то житейские мелочи отпущены. Алине предстоит разобраться в себе. И пока она видит единственный выход – воспользоваться советом Кирилла, то есть отойти от проблемы. Для этого надо забыть на время прошлое, как будто его не было, а потом, когда она вернется домой, как-нибудь все разрешится. В одиночестве не отойдешь от проблем, так зачем отталкивать Кирилла? Их отношения ни к чему не обязывают, но они дадут возможность переоценить настоящее, осознать свое место и подготовиться к будущему. А пока лучше не думать, вообще ни о чем не думать.

Ночь обложила густым кольцом парк и море. Луны не было видно, зато звезды величиной с кулак вздрагивали на черном куполе. Шумел прибой – подул ветер, взволновавший море, на порывы ветра листва отзывалась шуршанием.

– О чем ты думаешь? – спросил Кирилл.

– Слушаю море.

– Меланхолики любят треск костра, шум прибоя. Ты меланхолик?

– Не знаю. Я… никакая.

– Ты так плохо о себе думаешь?

– У тебя другое мнение обо мне? Говори, говори. Хочу услышать что-нибудь хорошее. Даже если соврешь, мне будет приятно.

– Зачем же врать? Сама знаешь, что ты красивая.

– И все? Красивых много. А что еще?

– Потом скажу…

Кирилл стал перед ней, обнял. Алина положила голову ему на плечо и едва не разревелась. Как хочется чувствовать себя защищенной, стабильно уверенной, знать, что ты единственная, неповторимая. Но этого никогда не будет…

Глава 17

Немногочисленные посетители кафе с опаской поглядывали на вновь прибывших молодых людей, над головами которых не хватало только плаката: мы пришли, все прочь. Они ввалили шумно, громко разговаривая и смеясь, не заботясь о том, что некоторые, возможно, хотят посидеть в тишине. Заказали выпивку, в основном пиво, расположились за двумя столиками, придвинув один к другому.

– По-моему, здесь нас ждет скука смертная, – протянула Лика. – Не рвануть ли нам в казино? Хоть немного нервы пощиплем за рулеткой.

– Раз уж пришли, давайте выпьем и потанцуем, – возразил Максим. – Лика, я приглашаю тебя на первый танец. Шеф! – крикнул бармену. – Музыку громче!

– Я бы хотела сначала посмотреть, как танцует Всеволод, – провокационно улыбнулась Лика. – Не откажешь нам в удовольствии, милый?

– Пожалуйста, – не стал ломаться тот. – Но с условием: кто пойдет танцевать со мной? Один я не буду.

– Выбирай, – обвела повелительным жестом зал Лика.

– Затрудняюсь выбрать.

– Что ж, в таком случае я иду, – вызвалась Любочка. – Мы с тобой прекрасно станцевались, Всеволод. Покажем им?

– Легко! – подмигнул Сева и взял Любу за руку.

На небольшой площадке между столиками они завертелись, закружились, дергались в такт без всякой системы. Сева четко помнил свою задачу – наблюдать. А ноготки-то почти у всех есть, кроме Егора. Только ногти еще не повод сказать: вот этот, их можно состричь. После каждого поворота он всматривался в тех, кто остался за столом. Натянув выражение самодовольства на лик, Сева попутно соображал, как завязать разговор о Харченко и Фатеевой. Если среди этих парней сидит убийца, то действовать надо аккуратно. А как? Любое упоминание об убитых женщинах может привести к необратимым последствиям. Либо преступник запаникует и смоется, либо Сева ускорит процесс – появится еще один труп. Какие положительные результаты можно извлечь из двух ситуаций? Первый. Если убийца смоется, тем самым он укажет на себя. Но для этого необходимо знать, когда намерены уехать парни. Если кто-то из них сорвется раньше срока – все встанет на место. Останется отыскать улики, что сделать будет проще, так как при поиске улик главное – знать убийцу. Значит, задача номер один ясна. Из второй ситуации положительных результатов не извлечешь. Вторая ситуация принесет по меньшей мере один труп. Начальство взвоет, да и самому будет противно, что не уберег одну из девчонок. Сева плясал, взяв Любочку за руки, и представил ее распухшим трупом на полиэтиленовой пленке… бррр! Как же быть? Идти ва-банк? Или не идти?

Эдвард начал помогать танцорам хлопками, затем и Макс, смеясь, захлопал в такт музыке. К танцорам присоединилась Кристина с Викентием, они двигались замедленно, поперек ритма. Лика сидела, закинув ногу на ногу, выставив на обозрение острые коленки, и раскачивалась в такт, прищелкивая пальцами. Егор, криво усмехаясь, потягивал пиво, держа высокий стакан в лапище. Сева еще и еще раз оглядел парней. Да зачем им убивать? Все, как один, самодостаточные, удовлетворены жизнью, обаятельные, привлекательные и спортивные. Но ведь кто-то пользуется внешними данными и заманивает доверчивых женщин в ловушку. Необязательно он из этих парней. В пансионате остались еще двое – Кирилл и кавказец. И все же кавказец среднего роста, а убивал высокий. Значит, остался Кирилл, и он тоже симпатичный.

Закончилась музыка, разгоряченные танцоры вернулись за столики.

– Ух, умаялся, – вытираясь платком, сказал Сева, тут же приступил к выполнению первой и пока единственной задачи: – Ребята, вы долго здесь пробудете?

Максим еще пару недель, Эдвард не более десяти дней, Егор не определился, ну, а сколько пробудут в пансионате девушки, Севу не интересовало.

– А ты надолго? – спросила Лика его.

– Да теперь даже не знаю, – протянул он, мучительно соображая, как выудить из них информацию и при том не навредить. А выхода нет, кроме как действовать напрямую. – Я приехал к сестре, а ее не застал. Говорят, уехала, меня не предупредила.

– Кто твоя сестра? – осведомился Эдвард.

– Харченко Ульяна. Вам знакома она?

– Конечно, – сознался Эдвард. – Она исчезла как-то внезапно. Не хочу тебя обидеть, но твоя сестра – взбалмошная особа.

– Она не взбалмошная, – рассмеялся Сева. – Наша Уля бешеная и упрямая. Не верите? Клянусь. Только не пойму, куда она пропала. Домой звонил – не появилась.

– Я помогал ей чемоданы нести, – сообщил Максим. – Она действительно уехала.

– Ты на вокзал ее провожал? – подхватил Сева.

– Нет. Она заказала тачку после ужина, я только перенес ее вещи в машину. Так что не переживай, думаю, твоя сестра нашла бойфренда и путешествует с ним по побережью.

– Ничего себе, успокоил! – Сева потянулся к стакану с пивом, искоса наблюдая за молчавшими парнями. Егор о чем-то глубоко задумался, а Вик тихонько переговаривался с Кристиной. – У нее муж дома, он ей устроит прогулки. А что будет, когда отец узнает… Наш папа строгий, он банкир, у него в городе лучший частный банк, – не преминул упомянуть несуществующего папу. – Муж Ульяны его лучший друг. Да папа из нее фарш сделает!

– А ты что, настучишь на сестру? – включился в диалог Егор.

– Нет, конечно. Но я же звонил мужу, спрашивал, вернулась она или нет, он психует. А если приедет сюда? Как я буду объяснять ему, что ее нет в «Южной ночи»?

– Это она должна объясняться с ним, а не ты, – заявила Лика.

– Тоже верно, – согласился Сева. – Ну, что? Еще потанцуем? Лика, не откажешь?

– Не откажу. Но не так быстро, – выйдя на пятачок, она обхватила шею Севы руками, приблизила лицо к его лицу. – Тебя правда волнует отсутствие сестры?

– А тебя не волновало бы? – произнес он, про себя радуясь, что тема продолжилась. – Ты что-нибудь знаешь о ней?

– Нет. Ты не очень переживай, вернется, раз вы договаривались. Я согласна с Максом, она наверняка поехала в круиз по побережью на каком-нибудь лайнере. Многие отдыхающие так делают: поселяются в пансионате и катаются на корабликах, чтобы избавиться от скуки. Одна наша знакомая тоже исчезла, не предупреждая, номер не сдала, значит, гуляет.

– Как зовут знакомую?

– Фатеева. Танечка. Вульгарная особа, невоспитанная.

– Но моя сестра сдала номер. – Сева не нашел подходящих вопросов, чтобы узнать подробности о Фатеевой. А вообще-то пока достаточно и Ульяны. Тот, кто замочил Улю, замочил и Таню.

– Ах, да… тогда я не знаю. Тебе следует поговорить с Виком. Он об отдыхающих знает больше, чем кто-либо. Все у него на глазах.

– Почему сейчас он ничего не сказал?

– Не знаю. Но информацией владеет только он.

После танца Лика вышла на площадку перед кафе подышать свежим воздухом, но при том захватила сигарету. Кристина и Максим танцевали медленный танец, тесно прижавшись друг к другу. Сева допил пиво, слушая Любочку, которая развивала тему «муж-жена»:

– Во многих племенах до сих пор существует матриархат. Женщина имеет право не только выбрать мужа, но и второго взять. Также она имеет право прогнать мужей за нерадивость. Современные ученые считают, что и цивилизованный мир постепенно вернется к матриархату. Причиной тому станут мужчины, в характерах которых заметно прогрессирует инфантилизм, неспособность к решению жизненно важных задач, женоподобность. А женщина зачастую становится на позицию мужчины, она жестче, материально обеспечена, успешно работает в мужских сферах деятельности, что делает ее независимой, вольной. Это как раз и есть движение к матриархату. Сестра Всеволода, наверное, из таких женщин. В ней проснулись дремавшие инстинкты, она взяла право решать, с кем ей быть и что делать, не считаясь с родственниками.

Егор под ученый лепет Любочки встал из-за стола, послонялся по залу, затем вышел из кафе. В это время Эдвард и Любочка подались танцевать. За столом остался один Вик, но на контакт с Севой он не шел. И не надо, Всеволод решил последить за Егором. Едва он очутился на площадке, справа от себя услышал Лику:

– Пусти! Да отстань…

Голос ее был недовольный, но и только. Сева выскользнул из кафе, метнулся влево и удачно спрятался за круглым кустом. В противоположном темном углу Егор грубо лапал – по-другому не скажешь – Лику, а та упиралась руками в его грудь, в одной из которых держала дымящуюся сигарету. Только Сева хотел броситься на помощь Лике, как она оттолкнула Егора:

– Вот пристал! Дай покурить спокойно.

– Дразнишь меня, да? – зло прошипел Егор. – Я тебе не пацан, навроде вашего слюнявого Всеволода, ему пудри мозги. (Сева ухмыльнулся, услышав о себе такой нелестный отзыв.) А я тебя быстро обломаю.

– Напугал! – презрительно фыркнула Лика, отвернувшись от него. – Иди ты со своими угрозами… к Кристине. Может, ей твои грубости понравятся.

– Обе вы шлюхи! – бросил Егор и вернулся в кафе.

Лика оперлась о бордюр руками, подняла голову вверх и тихо произнесла, надеясь, что ее не слышат:

– Хам. Лучше бы поучился трахаться с фантазией.

Сева тихонько проскользнул в кафе, вскоре пришла и Лика. Особенных изменений в ее поведении и лице не наблюдалось, очевидно, она не оскорбилась. Лика осталась в том же томно скучающем состоянии, что и была до этого. В отличие от нее Егор переменился, заметно повеселел. Что вызывало такой приступ веселья – Сева недоумевал. В пансионат вернулись около часа ночи.

Попав в номер, Сева постоял некоторое время в раздумье и кинулся к шкафу. Повесив на шею оба бинокля, он спустился вниз.

– Ключ! – гаркнула разбуженная дежурная, оттого злая.

– Я сейчас вернусь, поснимаю на пленку ночной парк, – сказал Сева и, не слушая ворчание дежурной, рванул наружу, к корпусу, где жили парни и девочки. А ведь он тоже не сдает ключ, так удобней.

Слежка в работе сыщика – святое дело, на нормы приличия тут уж приходится плевать. Перед ужином Сева выяснил, где располагаются окна парней, кроме кавказца. Если уж на то пошло, то кавказец с большой натяжкой вписывается в образ убийцы. Нет, вряд ли он способен сразу увлечь двух женщин, данных для этого у него маловато, поэтому кавказца разумнее пока отставить. Сейчас Севу интересовал Кирилл. Присмотрев дерево, он легко взобрался по веткам, поставив одну ступню на развилку, а вторую на крепкий сук, поднес прибор ночного видения к глазам и направил его на темное окно Кирилла. Постель пуста, его нет в номере. И где же он? Может, у Алины? Где располагается ее окно, он специально не узнавал, придется заглянуть во все, а корпус из трех этажей! Сева опустил бинокль, взобрался повыше, удостоверившись, что стоит надежно, приступил изучать окна, меняя бинокли.

Тускло горит настольная лампа, в номере никого. Ага, в комнату вошла замотанная в полотенце Кристина. И отчего это она расчесывает волосы перед сном? Торопится, словно на свидание спешит. Вдруг Кристина рванула из комнаты. Сева поспешил приставить бинокль к глазам…

– Ух, ты, блин! – не удержался от возгласа. – Макс! Интересно! – не успел Сева опомниться, как Максим и Кристина сошлись в едином страстном порыве, полотенце соскользнуло на пол. – Так она же с Виком… Стоп! Так ведь Макс за Ликой… Ничего не понимаю. У-у, народ к разврату готов!

Макс увлек Кристину на кровать, Сева переместил бинокль на другое окно, ибо с этими если не все ясно, то частично. Во втором окне тоже горел свет, но там жила пожилая пара, женщина читала в постели, а мужчина смотрел телевизор. Потом Сева взял прибор ночного видения, так как далее шли окна темные, внизу тоже. Ни в одном номере знакомых лиц не было, Сева спрыгнул с дерева, перебежал на другую сторону корпуса. На этой стороне живут остальные интересующие его личности.

Взобравшись снова на дерево, он сразу попал на окно Лики, да еще в самый острый момент. Уж как к ней ворвался Егор – этого он не видел, но между ними явно происходила тихая перебранка. Он что-то доказывал, она явно огрызалась. Вдруг Егор кинулся на Лику, заломил ей руку, поставил на колени. Да он насиловать ее вздумал! Все-таки придется вмешаться. Сева готов был нестись к Лике, но… а почему стычка у них происходила бесшумно? Окно открыто, Лика не издала ни единого крика, не звала на помощь, лишь яростно отбивалась. Да на ее месте пора поднять на уши весь корпус.

– Почему она не кричит? – прошептал Сева, приставив бинокль к глазам.

Да потому! Сначала убедись, что в твоей помощи нуждаются, а потом мчись спасать. Лика, что называется, тащится, и помощь Севы ей нужна так же, как мертвому горчичники. Видимо, она из тех, кого надо перед половым актом побить, тогда у нее обостряется чувственность. А акт действительно половой – прямо на полу, в пикантной позе, подтверждающей, что человек произошел от животных. Первые сладострастные вскрики Лики заставили Севу перенести бинокль на этаж выше.

Еще одна парочка бодрствовала – Любочка и Эдвард. Он сидел в кресле, пил чай, а Любочка, стоя перед Эдвардом, что-то с жаром рассказывала и даже показывала. Оба одетые, к счастью. Вдруг она затряслась, словно в припадке, затем странно завертелась, после чего оба расхохотались, Любочка упала во второе кресло и, жестикулируя, говорила без остановки. Сева подытожил:

– Эти пока на первой скорости. – Он исследовал еще пару окон. Вскрики Лики переходили в громкие стоны. – Да что ж она так орет! – возмутился Сева.

В нижнем окне появилось привидение в белом, как раз под окном Лики. Сева направил на привидение прибор. Бабулька с белыми волосами и в белой ночной сорочке перегнулась через окно и смотрела вверх. Что она хочет там увидеть?

Еще одно окно светилось матовым светом, но до него далеко. Сева слез с дерева, вскарабкался на огромную иву напротив светившегося окна. Хорошо, хоть деревьев здесь навалом, а иначе как подсматривать? Вот и Кирилл с Алиной. Естественно, на кровати, естественно, голые, но укрытые простыней по грудь. Они мирно беседовали.

– Да что же это делается! Прекратите оргии!

Это взбунтовалась бабулька под окном Лики. Сева начал тихонько хохотать, от его хохота гибкие ветви ивы ходили ходуном. Лика поутихла, а может, у них там с Егором кайф наступил. Подглядывать за ними Сева больше не рискнул – это уж совсем бессовестно. А Вик? Где он? Приехал вместе со всеми в пансионат. В общем-то, потенциальные жертвы в номерах, следовательно, волноваться за них нечего. Викентий наверняка завалился спать в массажном кабинете, не предполагая, что Кристина отдалась другому. Бросив взгляд на окно Алины, увидев, что от разговоров по душам там перешли к делу, Сева поспешил слезть с ивы, бормоча себе под нос:

– Ну, кино многосерийное! Такое за деньги не посмотришь, только бесплатно. – Завибрировал мобильник. Сева отбежал подальше от окон, поднес к уху трубку: – Да!

– Какого черта не отвечаешь? С десяти звоню! – раздался голос Руслана. – Я уж думал группу посылать на твои поиски.

– Мог бы до утра дождаться, сейчас два часа ночи, – буркнул Сева. – Как прикажешь отвечать тебе, когда я вел тайные наблюдения?!

– Ну и что там у тебя?

– Размножаются.

– Кто размножается?

– Подозреваемые и неподозреваемые. Ой, Руслан, завтра расскажу подробности, я устал как собака. Встретимся, как договорились. Пока.

Он побежал в номер, залез в кровать, а заснуть не мог долго – мыслей тьма.

И Руслану не давали покоя мысли, поэтому спать не хотелось. Он сидел на кухне Клариссы, переговорив с Севой, закурил, глядя на струю воды из чайника и… не видя ее. Кларисса пододвинула чашку с блюдцем к Руслану, но он и тогда не увидел ее. Она осторожно тронула его за руку и тихо напомнила:

– Ты хотел чаю.

– Извини, задумался, – встрепенулся Руслан. – А лимон?

– Забыла! – подскочила Кларисса, отрезала дольку и кинула ему в чашку. – Ты так сосредоточенно думал, о чем?

– Все о том же, – вздохнул он.

– Не хочешь рассказать?

– У нас не принято трепаться про работу.

– А ты представь, что я твоя оперативница…

– Упаси бог! – замахал руками он и рассмеялся. – Наша работа не любит женщин.

– Но мне так хочется знать о тебе, чем ты занимаешься. Ты говорил, убийства странные, а почему? Убили как-то по-особенному?

– Да нет, убили как раз вполне обычным способом. В сущности, способов не так уж много: пуля, нож, яд. А когда под рукой ничего нет, то орудием становятся руки.

– Значит, задушили? – догадалась Кларисса. – И что?

– Понимаешь, Кларисса, ничего нет особенного в том, что женщины задушены, а потом сброшены в море. Разве что промежуток между убийствами короткий – два дня, и обе женщины жили в одном пансионате, плюс сделал это один человек, значит, он тоже там живет. Меня поражает его наглость. Почему он убил женщин из одного пансионата? На что рассчитывает?

– Надеется, что наша доблестная милиция не узнает, где жили женщины. Вы же выловили трупы из моря? По-моему, надежно – сбросить убитых в море.

– Это глупо. Личности женщин все равно установили бы, они же не бомжи. Думаю, убийца об этом догадывался. А когда известна личность, восстанавливаются ее связи, знакомства, дальше вступает в дело логика. Нет, не на это он рассчитывал, а на что-то другое. Думаю, он уверен, что его не вычислят. А меня не покидает чувство, что мы не последний труп выловили. Не знаю, чем это объяснить, но нет-нет, да и кольнет: быстрее шевелись! Представляешь, кто-то приехал отдыхать, возможно, откладывал на поездку целый год деньги – и вдруг вместе с путевкой купил смерть.

– Ты ненормальный. – Кларисса пересела к нему на колени, взъерошила волосы. – Не похож на современных ментов.

Не встретил бы он Клариссу – не узнал бы, что существуют не менее важные вещи, чем работа. Есть глаза, и в них хочется смотреть, есть губы, их хочется целовать. И еще есть одно желание: чтобы так было всегда.

– Что нам делать, Кларисса?

– Милый, я же не сыщик.

– Я не о том. Нам с тобой что делать? Только не считай меня человеком, неспособным принимать решения. Но мне трудно самому решить. Как ты скажешь, так я и сделаю. Так что делать?

Кларисса посерьезнела, провела ладонью по его щеке и сказала:

– Не торопиться. Конечно, если ты переселишься ко мне, я буду на седьмом небе, даже научусь готовить. Но я не хочу, чтобы ты сделал опрометчивый поступок, а потом жалел. Пусть пока все остается, как есть, хотя мне нелегко это говорить.

Глава 18

Кристина незаметно наблюдала за Ликой, вяло поедающей завтрак. Еще пару дней назад Лика казалась недосягаемым эталоном, а потом Кристина кое в чем разобралась и пришла в бешенство. Злилась она на себя. Хватило всего нескольких дней, чтобы прошла эйфория от общения с новой подругой и вступили в силу иные законы, один из которых – конкуренция. Безусловно, Лика завораживающе притягательна, так ведь и Кристина не хуже, во всяком случае, внешне она выигрывает. А в Лике намешано много гаденьких черточек, она циничная, эгоистичная, завистливая и самовлюбленная. Ко всем этим недостаткам – ядовитая, как гадючка, не замечает, когда оскорбляет Кристину. Теперь, припоминая ценные советы Лики, Кристина видела в них одно жеманство и высокомерие патронессы. Разве можно это простить? Видимо, на юге скоротечно развиваются не только отношения между мужчинами и женщинами, но и между женщинами. Здесь словно убыстряются все процессы, день равен месяцу, а неделя году.

Когда Кристина разобралась, что Лика бравирует перед ней своей исключительностью и востребованностью, постоянно указывает ей на недоразвитость, подсмеивается над ней, Кристиной и овладел самый настоящий дух соперничества. На чем утвердиться? Конечно, на мужчинах. И стоило сделать пару намеков Максу в баре, как он прибежал вчера к ней, оставив Лику с носом. Нет, Кристина не станет хвастать перед Ликой, ей достаточно тайных побед. Потом, когда будет уезжать, предоставит список и посмотрит на личико подружки. А ведь далеко не все жаждут высохшего тельца и чахоточной бледности, да еще постоянного декадентского настроения. Макс ночью балдел от Кристины, говорил, она ни с кем не сравнима и, если бы сразу намекнула, он бы в сторону Лики даже не посмотрел. И так говорил уже второй по счету! Кристина напрочь забыла о совести, о муже-садисте (он все равно далеко и ничего не узнает, а синяки от побоев пройдут, зато впечатлений останется уйма). Она чувствовала свое превосходство.

Пожилая пара, сидевшая за столом Севы, выехала рано утром. На завтрак Кирилл пришел вместе с Алиной, усаживаясь за стол, спросил:

– Всеволод, ты не будешь против, если наше общество украсит Алина?

– Нет, – улыбнулся Сева, припоминая ночные подсматривания. – Наоборот, я только рад. Доброе утро, Алина. Как спалось?

Она приветливо поздоровалась, была не такая, какой ранее видел ее Сева, а умиротворенной, спокойной. И вообще она соответствовала слову «женщина», которое вмещает в себя мягкость, красоту, тепло. От современных эмансипе Севу выворачивает наизнанку. Извинившись, Алина подошла к столику с детьми и мамашей.

– Алина любит детей? – чуть ли не умильно спросил Сева. Ведь женщина, любящая чужих детей, это не просто женщина, это уникум.

– Конечно, – ответил Кирилл, – это же ее дети. А с ними нянька.

– Иди ты! – ахнул Всеволод и оглянулся на Алину.

Ничего себе! Привезла с собой детишек, подкинула их няньке, а сама пустилась в разгул. Интересно, у нее есть муж? Наверняка. Потому и приехали они с Кириллом сюда, скрылись от глаз мужа. Правда, теперь за Алину волноваться нечего, она под присмотром няньки. Да и Кирилл ему все больше нравился. Как он вчера Лику отставил, а? Потому что настоящий мужик, не купился на дешевые фокусы. Далеко не все способны отказаться от заманчивого предложения, когда женщина открыто предлагает себя. А вот другие парни…

Лика проследила за Алиной, которая вернулась к Всеволоду и Кириллу, приподняла одну бровь и проронила:

– Кирилл увлекся ею, но я его увлечение поломаю.

– Ты так уверена в себе? – не удержалась от язвительности Кристина.

– Я уверена в своих способах. Не мне – так никому, слышала такое?

– Ты же все равно не стала у него первой, зачем копья ломать? – подзуживала ее Кристина, хотя и не представляла себе, на какой шаг толкает Лику. Впрочем, что бы подружка ни сделала, она останется в проигрыше, почему-то уверилась Кристина. Ей так хотелось посмеяться над ней, как смеялась сама Лика. – Ночь с кем провела?

– Мечтала отдохнуть, но… – вздохнула Лика. – Не получилось. Егор ворвался ко мне, накинулся… как дикарь. Но в этом есть своя прелесть. Ты ощущаешь себя слабой, беззащитной, вся во власти звериной силы, которая подчиняет против воли. И боль, которую ты испытываешь, перестает быть болью как таковой, а возбуждает посильнее ласк. В сущности, одни и те же приемы обезличивают секс, делают его похожим на заученный ритуал. Егор с его хамством и грубостью показал ночью другую свою сторону, наконец я узнала, что такое страсть, неудержимая, жестокая. Оказывается, мне этого не хватало. В результате я получила умопомрачительный оргазм.

Лика говорила правду. Делясь с подругой, она больше прислушивалась к своим ощущениям, нежели пыталась донести их до ушей Кристины.

– Просто ты склонна к мазохизму, милая. – Это был не комплимент. По понятиям Кристины, люди с такими наклонностями психически ненормальные и распутные.

– Может быть, может быть… – задумчиво промурлыкала Лика и спросила без всякого интереса: – А что у тебя?

– Я спала, как младенец, одна, – хлопнула длинными накрашенными ресницами Кристина. – Ну и кто следующий? Эдвард?

– Пока возьму шефство над Всеволодом. Он такой юный, энергичный, немного застенчивый. Думаю, ему не помешают мои уроки, к тому же сейчас модно иметь любовника младше себя.

– Егор тебя убьет.

– Нет, только подогреется. Я поняла, его разогревать надо перед употреблением.

– А Кирилл? Ты же говорила, что его…

– Для Кирилла я приготовила фишку. – Вот когда Лика вынырнула из глубины собственных размышлений и преобразилась в прежнюю стерву. Томной задумчивости как не бывало, видно, равнодушие к ней Кирилла сильно ударило Лику по самолюбию.

– Я опять опоздала, – плюхнулась на стул Любочка.

– Чем ты занималась ночью, что опаздываешь? – подловила ее Лика, надеясь, что та расколется и поведает нечто интимное из своей курортной жизни.

– Ничем предосудительным, – ответила Любочка.

– А что ты считаешь предосудительным? – допытывалась Лика.

– То же, что и все нормальные люди, – отговорилась Люба, приступая к завтраку.

У Любочки на самом деле ничего не было с Эдвардом, после кафе они просто разговаривали до четырех утра. А если бы и было, она не рассказала бы Кристине и Лике, потому что отношения между мужчиной и женщиной не выносят на всеобщее обозрение, это касается только двоих. Любочка, конечно, не девственница, но и не пропитана современным духом сексуальной революции. Она увлеклась, это правда, Эдвард ей очень нравится. Вчера, прощаясь, они лишь поцеловались, причем в первый раз. А что касается постели, так не сразу же! Это только Лика и Кристина помешаны на сексе, никаких ограничений не признают. Люба другая. И Эдвард другой, кстати, он не в восторге от обеих подружек. Украдкой Любочка помахала Эдварду рукой, но Лика жест заметила и тут же подвергла осмеянию Любочку:

– Боже мой! У них, кажется, средневековый роман, пылкий и сентиментальный. Люба, вы только ручкой друг другу машете или?..

– Только, – отбрила Люба, сведя брови. – Это запрещено?

– Не сердись, Любовь, – усмехнулась Лика, отпивая из чашки чай. – В вашем возрасте и в наше время немножко нелепо смотрится лирическая дружба между партнерами.

– Это у тебя партнеры, – отпарировала Любочка холодным тоном. – А у меня будет любимый человек. И заниматься я буду с ним любовью, а не сексом.

– Как ни назови – смысл один, – не обиделась Лика.

Любочка отставила тарелку, выпила пару глотков чая и ушла, извинившись. Явный выпад Любочки не возымел должного действия на Лику, она с прищуром смотрела на Эдварда, чему-то ухмыляясь. «Придумала гадость, – догадалась Кристина. – Бедная Любочка! А Лика опасная штучка, ее не стоит дразнить». Но поскольку разозлить Лику Кристина надумала в самом конце, то и успокоилась.

Режим на отдыхе практически нигде не отличается: столовая, пляж, номер. Все это можно поменять местами, и в этом случае смысл действительно останется тот же. Ну, иногда по вечерам устраиваются вечеринки или просмотр концерта заезжих гастролеров, а то и вовсе местной самодеятельности. Как раз сегодня обещан концерт, но до него надо пережить однообразный день. А пока, после завтрака, прямая дорога ведет на пляж.

Кирилл с Алиной сели в машину и помчались в милицию выбивать справку, которую им бессовестно не дали. Сева ждал членов компании, чтобы с ними пойти на пляж. Вскоре собрались все, кроме Вика. Всеволод переменил решение, пляж никуда не денется, вряд ли днем грохнут одну из кандидаток, для убийства больше подходит ночь, поэтому сказал, что придет чуть позже. Он побежал к Викентию на массаж.

В десять часов утра Руслан прыгнул в катер, за ним Игорь. Двух оперативников он послал в библиотеку изучать объявления в местных газетах о сдаче домов за август месяц. А сам надумал с моря присмотреть домик, схожий с описаниями Харченко, затем отсортировать все подходящие по адресам, только после этого объехать их. Взревел мотор, катер, рассекая море и вздымая пену по бокам и сзади, запрыгал на волнах. Руслан приставил к глазам бинокль. По его просьбе Игорь фотографировал отрезки берега.

– Мартышкин труд! – крикнул Игорь, делая очередной снимок. – Ты не определишь, в каком доме она побывала. Все побережье – в частных домах. Вон, посмотри! Противоположный конец города усыпан частными домами, все они на возвышенностях, оттуда открывается вид на море. В каком доме она побывала? Их сотни.

– Целиком дома сдают немногие, – в ответ крикнул Руслан, так как рев мотора, встречный ветер и шум воды заглушали голоса. – Надеюсь, отыщем. Харченко смотрела его перед переездом, а кто ей показывал? Хозяева домика. И была она там с убийцей. Опишем приметы Харченко, возможно, получим приметы ее парня.

– Все равно мартышкин труд, – не согласился Игорь. – Нужен хотя бы примерный ориентир. Без него мы до следующего лета будем делать обходы.

– Ориентир? Харченко говорила, что из того дома открывается вид на море и слышен шум прибоя. Слышишь? Шум прибоя! Разве это не ориентир? На противоположном конце города прибой не слышен.

– Если ты считаешь эту примету отличным ориентиром, то я пас.

– За черту города идем? – повернулся к ним водитель.

– Да, – крикнул ему Руслан. – Прилегающий поселок надо посмотреть. А потом поедешь в другую сторону.

– В другой стороне дома отдыха, лагеря, – отозвался водитель.

– Знаю, но между ними и поселки стоят, и дачи. Гони.

– Позвоночник у тебя завидный, – выговорил Вик, разминая Севе спину.

– А моя сеструха делала у тебя массаж? – спросил Сева.

– Конечно.

– И осталась довольна? – а подразумевал он вовсе не массаж. – Ей трудно угодить.

– Не знаю. Она дней пять подряд приходила ко мне по утрам, потом перестала. Кстати, твоей сестре надо заняться своим позвоночником серьезно, я говорил ей, но она к моим словам отнеслась наплевательски.

– А как она тебе показалась, красивая? Только честно.

– Ну… симпатичная.

– Да не ври, – уловил Сева, что Вик не хочет обижать «брата» Харченко. – Она обыкновенная, а замашки у нее кинозвезды, считает себя суперледи.

– Есть такое, – согласился Вик.

– А скажи, у нее были здесь романы? Она с мужем не ладит. Муж сестры жуткий скряга, Уля еле выпросила у него бабок на отдых…

– Почему у отца не попросила? У вас же папа банкир.

– Гордая! – нашелся Сева. Как живут богатые, с какими проблемами сталкиваются, он понятия не имел, поэтому убедительно врал, подключая фантазию и те сведения, которые получил, беседуя с Алией Касымовной. – У отца ни за что не попросит. В этом году папа уже субсидировал поездку в Альпы, постоянно дарит ей шмотки, побрякушки. Этого, как он считает, достаточно, на остальные излишества муж есть. Но муж сестры не очень-то любит тратить бабки, она из-за этого с ним постоянно ссорится. И на отца дулась, что поездку в Альпы он им подарил на двоих, с мужем пришлось поехать, а она хотела одна. Я и подумал: почему она одна так рвется из дома? А потом дошло: оттянуться. Я правильно рассуждаю?

– Правильно. К нам многие едут оттянуться. Место у нас тихое, малолюдное, особенно с середины августа. Есть относительная гарантия, что не встретишь знакомых, некоторых именно это и привлекает. Не больно? А то, бывает, клиенты терпят, потом жалуются начальству.

– Нормально, – заверил его Сева. – Так у нее был друг?

– Ну, сначала она упала на Эдварда.

– А он? Как он к ней, а?

– Расслабься, ты зажат. Я им свечку не держал, уж извини. На танцах он танцевал с ней, больше ничего сказать не могу.

– Не знаю, как Эдвард, а ты в ее вкусе. На тебя она не упала?

– Допустим, что из того?

– Я так и знал, она не могла пройти мимо тебя! – воскликнул Сева. Лесть – недостойный прием, но это уникальная возможность понравиться собеседнику. Главное, искренности побольше. – А ты к ней как?

– Понимаешь, твоя сестра слишком взбалмошная. То восторгалась от малейшей ерунды, то психовала без повода, то в ней просыпался командир: пойди туда, принеси то. Отказываешься – обижается. Лично я сторонник умеренности. На фиг мне страсти-мордасти? Это только приезжие считают, что на юге люди сродни кипятку, на самом деле мы здесь умеренные, спокойные. А приезжие дуреют, будто с цепи срываются, попав к нам. Как последние дни доживают.

– Представляю, как сеструха взбесилась! – гнул свою линию Сева. – Она не любит, когда ее отпихивают. А за кем еще Уля бегала? Ты же сказал: «Сначала она упала на Эдварда». Значит, еще кто-то привлек ее внимание?

– Кирилл. Когда он приехал, у всех одиноких баб крышу снесло. Но он, кажется, спокойно относится к поклонницам. Правда, твою сестру однажды я видел с ним вечером, они прогуливались. Потом постоянно видел его одного, а Ульяна выпала из моего поля зрения.

Конечно, нельзя ставить парням в вину, что один с Ульяной прогуливался, а второй танцевал. Должны быть улики, но где их брать?

– Сколько здесь гостюет Кирилл? – на всякий случай спросил Сева.

– Дней десять.

Всеволод посчитал в уме, что этого времени вполне достаточно для обольщения двух женщин, которые сами вешаются на шею, и на подготовку к убийствам. Но, черт возьми, Кирилл все меньше вписывался в образ убийцы. В нем есть то, что безнадежно устарело, а хотелось бы встречать чаще, – доброта и открытость. Кирилл по-доброму относится ко всем без исключения, ни над кем не подтрунивает, ни разу Сева не слышал, чтобы он язвил, прост в общении. Он какой-то понятный, что ли… Нет, доверять своим симпатиям и поверхностным наблюдениям нельзя, значит, снимать подозрения с Кирилла рано. А вот Эдвард крайне заинтересовал Севу. Человек он скрытный или сдержанный, не в том суть. В Эдварде есть самоконтроль, осмотрительность, сторонний глаз – он за всеми нехотя наблюдает. Возможно, это черты педантизма, а возможно, преступника. И все же это не повод… Между прочим, Вик не упоминает Макса.

– Если она с кем-то уехала, то это не Кирилл и не Эдвард, – проговорил Сева, морщась под руками Викентия. И тут же подумал, что такие лапы запросто слона удушат. – С кем же она закрутила? Куда делась?

– Да что ты страдаешь? Найдется.

– Ну, ты даешь! Она моя сестра. Хоть и стерва, но я же люблю ее. По два раза на день домой звоню, там уже всех трясет от моих звонков. Где она шляется? Ума не приложу. Вон и Макс только ее чемоданы отнес в такси…

Внезапно Севу осенило: такси! Харченко вызывала такси. Заказы должны фиксировать в таксопарке, нужно срочно сообщить об этом Руслану. Кстати, Вик неохотно распространяется об отдыхающих, а в компании он свой в доску. Может, Викентий дорожит местом, поэтому старается держаться позиции: моя хата с краю, ничего не знаю. Но может быть и второй вариант: он сам и есть душитель. На фоне чего возникли подозрения? Опять же, недосказанность всему виной. Почему бы ему не потрепаться по поводу курортников? Мужики тоже любят сплетничать. Есть и вторая причина. Он молодой и красивый парень, а вынужден обслуживать капризных баб, которые зачастую лезут к нему в штаны. Не угодишь – выкинут с работы, от этого свернет мозги у кого угодно. Что, если из ненависти к богатым и развратным женщинам он уничтожает их?

– Макс? – заканчивая массаж, переспросил Вик. – Он ко всем женщинам неравнодушен, находит с ними общий язык. Ему лишь бы юбка была.

– Так и он с моей сестрой?.. – не договорил Сева.

– Макс общался с Ульяной, а было ли у них что – не знаю. Я тогда еще не сдружился с ним. Ты сейчас на пляж пойдешь? Я тоже закончу и прибегу.

Сева заплатил за массаж, так как этот вид услуги не входил в стоимость проживания, вышел из кабинета, где ждала своей очереди Алия Касымовна.

– Рад вас видеть, Алия Касымовна.

– Я тоже. Ну, как? Нашлась Уленька?

– Пока нет. Прошу вас, – галантно раскрыл он перед ней дверь в кабинет.

Выискав безлюдный уголок в парке, он набрал номер Руслана. В трубке затрещало, послышался невообразимый и непонятный гул.

– Руслан? Что так гудит?

– Мотор, – донесся слабый голос Руслана. – Говори, я слушаю.

– Плохо слышно. Ты где? – Неразборчивая фраза. – Не слышу! Вообще не слышу. Не могу же я орать! Перезвони! Когда позвонишь?

Руслан ответил невнятно, Сева отключил телефон и чертыхнулся. Итак, каков итог после массажа? Да, собственно, ничего, кроме того, что одни и те же имена крутятся вокруг одних и тех же лиц, как планеты вокруг солнца. И такси… а это уже существенная деталь, таксист должен помнить Харченко, у водителей память неплохая. Ну, а теперь – на пляж, где купаются вместе возможные жертвы и возможные убийцы.

Глава 19

Лика ушла с пляжа раньше всех. Море штормило, чего она не терпит, остальные безумно радовались волнам, особенно Любочка. А Лика решила осуществить свой план, а если получится, заодно и развлечься. Присев на скамью неподалеку от корпуса, она достала журнал, раскрыла его, но читать не стала, а положила на колени. Закурила, но сигарета не пошла, Лика бросила ее за скамью. Раскинув руки по спинке скамьи, задумалась. Прошло полчаса, с пляжа потянулись утомленные отдыхающие. И еще прошло минут двадцать…

«Феррари» остановилась у боковой стены корпуса, из нее вышли Алина и Кирилл, в приподнятом настроении вошли в здание. Лика взлетела со скамейки и рванула за ними, журнал упал, но поднимать его она не стала. Вбежав в корпус, Лика задержалась у входа, роясь в сумочке, а на самом деле ей ничего не было нужно, она слушала.

Кирилл и Алина взяли ключи у дежурной, переговариваясь, пошли по коридору к лестнице. Лика, не торопясь, дабы не обратить на себя внимания, поднималась за ними. Впрочем, парочка была увлечена диалогом, по сторонам и назад не смотрела. На втором этаже Алина сказала Кириллу:

– Я соберусь и зайду к тебе.

– Жду, – отозвался он, сворачивая в коридор, а она продолжила подниматься по лестнице на третий этаж.

Лика возликовала: вот он, подходящий момент, лучшего не представится! Дождавшись, когда Кирилл войдет в номер, она пролетела по коридору и постучала к нему.

– Войдите! – крикнул он.

Лика проскользнула в номер, затем в комнату. Кирилл, бросая вещи в спортивную сумку, удивленно произнес:

– Чем обязан?

– Ты на пляж? – спросила Лика, подходя к нему ближе и бросив пляжную сумку на пол. – Солнце в зените, загорать вредно.

– Да нет. Пришла в голову идея дать объявление в местную газету о потере документов, значит, сначала в редакцию, а потом… видно будет.

– Справку дали в милиции?

– Еще бы не дали! – ухмыльнулся он. – Дали! А ты что хотела?

– Понимаешь… – якобы без задней мысли Лика приблизилась к нему почти вплотную, надев на личико озабоченность. – Мне нужен твой совет…

– Ну, говори, говори.

– Да как-то неловко, – смущенно улыбнулась она, мяла длинные пальцы, а на самом деле тянула время. – Может, не совет, а помощь…

– Так в чем дело? Раз пришла, значит, неловкость следовало оставить за дверью.

– Ты прав, – улыбнулась она, но паузу завесила длительную. – Видишь ли… меня преследует один тип. Это бы еще ничего… если б дело ограничилось одними преследованиями… Ты мужчина, поэтому я к тебе… пришла. Так вот. Он сначала нормально вел себя, а вчера перешел в наступление. Ты понимаешь?

– Нет, – честно сознался он.

– Ну, как тебе объяснить… – а про себя думала: «Какого черта она копается так долго!» – Это такая деликатная проблема… В общем, вчера он ворвался ко мне…

Наконец раздался стук в дверь, Кирилл, естественно, крикнул: «Да!» – и повернулся лицом к входу. Лика всего на шаг отступила за него, когда же раздались шаги в прихожей, мгновенно, легким движением плеч сбросила верхнюю часть сарафана, оставшись с обнаженной грудью. В этот момент Алина застыла на пороге. Лика судорожно натянула на плечо одну бретельку, затем натянула вторую, стыдливо потупилась.

– Извините, – пробормотала Алина и… стремительно ушла.

– Алина! – оторопело крикнул Кирилл, затем оглянулся на Лику, которая пожала плечами – мол, ничего не поняла. Он кинулся догонять Алину.

Довольная Лика прошлась по комнате, пританцовывая. В одном она была уверена: Алина не из тех, кто закатывает скандалы при посторонних, бросается царапать лицо сопернице. Это всегда видно – на что способен человек. Конечно, она сейчас разъярена, предъявит претензии к Кириллу, скажет про обнаженную грудь… Но это ерунда. Лика будет все отрицать, широко раскрывать глаза, ведь когда Кирилл оглянулся, она была уже одета. Заодно выскажет свои предположения: твоя Алина искала повод для ссоры, вот и придумала его, прости, но я-то тут при чем?

Кирилл догнал Алину, взял ее за локоть:

– Что случилось?

– Нет, все нормально, – прикинулась она, что сцена в стиле ню ее не задела. – Извини, я помешала. Удаляюсь, удаляюсь, удаляюсь…

– Куда удаляешься? Мы же собрались на яхте…

– Вот и плыви. А меня уже тошнит.

– Да в чем дело?

– Нам было хорошо, прекрасно, но третьей я быть не желаю.

– Кто третий? Ты о Лике? При чем тут она?

– Все, все, все, Кирилл, – мягко высвободила она локоть. – Я не требую от тебя объяснений, не требуй и ты от меня. Наверное, ты не рассчитывал, что я не соберусь так скоро, а может, наоборот… в общем, я все поняла…

– Ты что, приревновала меня к Лике?! – Ему осталось только открыть рот, как это сделала дежурная, когда он предстал пред ее очами абсолютно голым.

– Я? – коварно улыбнулась она. – Не смеши! Мы с тобой не муж и жена, чтобы ревновать друг друга, а так, временные любовники. Но и в этом случае я предпочитаю не вписываться в твое постельное расписание. Одна, другая… это не для меня. Извини.

Алина развернулась и твердой походкой удалялась по коридору.

– Я ничего не понял, – догнал ее его голос.

Не оборачиваясь, она помахала ему рукой, дескать, прощай. Кирилл постоял, глядя ей вслед, вернулся в номер. Лика встретила его вопросом, полным невинности:

– Что произошло?

– Ничего, – бросил он, а желваки ходуном ходили на скулах.

– Почему она убежала? (Кирилл молчал.) Скажи, это из-за того, что я вошла в твой номер? – это очень тонкий ход, уничижающий соперницу, низводящий ее до уровня ревнивой, глупой дуры, следовательно, настраивающий нормального мужика на разрыв отношений. – Извини, конечно, но… это так странно!

– М-да, странно, – тряхнул головой Кирилл. – Так что там у тебя?

– Ты не в том состоянии, чтобы обсуждать мои проблемы, – подошла к Кириллу она и положила ладони ему на грудь. – Хочешь, утешу?

– Я подумаю.

– Ну, думай, думай.

Лика по-братски чмокнула его в подбородок, чтобы стимулировать думающее устройство, и выплыла из номера. В коридоре ее разобрал смех. Не в силах сдерживать себя, она постучала к Кристине, моля бога, чтобы та уже вернулась с пляжа. Кристина открыла, высунув голову в щель.

– Надеюсь, ты одна?

– Да, – пролепетала та.

Лика потеснила ее, врываясь в номер, и наконец-то дала себе полную волю! Она упала на кровать и каталась, стоная от хохота.

– Ты что? – вытирая мокрое тело, спросила Кристина, она вышла на стук прямо из ванной. – Что тебя так насмешило?

– Погоди, дай отсмеяться. – Лика еще долго хохотала, Кристина успела накинуть халат и закурить. Потом Лика с не присущим ей азартом и в лицах рассказала, что произошло в номере Кирилла. – Как тебе? Мне кажется, получилась классная фишка.

У Кристины чуть не сорвалось с языка: это подло! Не сорвалось, потому что тогда ядовитое жало Лики нацелится на нее, а зачем ей проблемы? Кристина приехала не в интригах участвовать, а бесшабашно провести время. И вдруг ее стукнуло: Лика втягивает ее в интригу уже тем, что рассказала об этом мерзком эпизоде, следовательно, сделала из нее сообщницу. Знать – все равно что участвовать. Кристина сроду на такое не способна! Она обдумывала, как сказать Лике, что в грязненьких делишках принимать участие не собирается, одновременно спросила без всякой интонационной окраски:

– Зачем тебе это нужно?

– Разве не весело? Мы теперь получили возможность понаблюдать, как будут развиваться их отношения. Будем следить за ними, ведь мы же знаем, как обстояло дело, а они нет. На наших глазах разгорятся дикие страсти…

– А если у них любовь?

– Что за бредятину ты несешь? – рассмеялась Лика. – Оглянись вокруг! В наше время любовь – это дремучесть. Те, кто утверждает, будто влюблен до потери пульса, на самом деле играют, четко выполняя установленные правила. Встретились, что-то у них там сдвинулось в нездоровых мозгах, они целуются-милуются, наконец, женятся. Через некоторое время любовь куда-то испаряется. Почему? Потому что наигрались, естественно, и устали. Но люди упорно живут вместе, то есть продолжают играть. Следующий этап – ссоры, ревность, придирки. А причина-то проста – стороны ищут способ избавиться друг от друга, а не всем это удается. Тут в силу вступают иные законы: детишки, общий шалаш, нажитая рухлядь, которую жалко делить, потому что она нажита непосильным трудом. Партнеров заполняет ненависть, в лучшем случае – равнодушие вообще ко всему, то есть начинается длительная депрессия. И никто не признается: это была игра, и мне она надоела. Мой муж тоже обожает игру, я ему подыгрываю, но выигрываю я, а не он. Выигрываю, потому что четко знаю: я приняла его условия.

– У тебя такой мрачный взгляд на жизнь… – протянула Кристина, ужаснувшись. Какое счастье, что Лика – временная подруга. Такую только заведи, и врагов не надо!

– У меня взгляд современного человека, а не маразматика, помешанного на пресловутых духовных ценностях, – возразила Лика. – В чем ценность? В том, что два дебила истязают себя ревностью, называя это любовью? А ведь довольно малюсенькой ерунды, чтобы поломать их любовь, как в данном случае. Почему Алина не поверила Кириллу? Он побежал ее догонять, а вернулся один, значит, она ему не поверила. Это лишь подтверждает, что в основе их чувств нет платформы. Вот посмотришь, как эта самая любовь переродится во вражду. Уже завтра они будут ненавидеть друг друга.

– Скажи, ты всегда такая… активная? – нашла подходящее слово Кристина вместо более уместного «подлая».

– Временами. Когда мне скучно.

Кристине страшно надоело слушать, что Лике скучно, будто все обязаны развлекать ее.

– А не боишься, что Кирилл узнает? Я, конечно, не скажу ему, – поспешила заверить подругу Кристина. – Но… если Алина расскажет, что видела тебя с голой грудью, он, думаю, поверит ей. И тогда… у нас за это лицо бьют даже женщинам.

– Это у вас, – фыркнула Лика. – Провинция всегда была отсталой и неотесанной. Кстати, чем она докажет? Лично я буду все отрицать.

– Какие у нас планы? – переменила тему Кристина.

– На очереди Эдвард, – сладко потянулась Лика. – Наша ученая мартышка зарвалась, а я не люблю, когда меня макают. Вот и посмотрим, она так же будет держать марку безупречной интеллигентки или взбесится и поскандалит, как деревенщина.

– Знаешь, Лика, я не умею всего этого делать, – робко выразила протест Кристина. – Ну, не по мне это…

– Да кто тебя заставляет! Я одна справлюсь. Пойдем, пройдемся перед обедом? Калории надо тратить до приема пищи.

Когда Лика поспешно ускользнула с пляжа, Всеволод пустился за ней. Причем предварительно она всех членов компании загнала в воду, а сама убежала. Заподозрив, что Лика сделала это неспроста, Сева торпедой вылетел из воды, оделся на ходу, стараясь не упустить Лику из виду. И разочаровался. Она около часа просидела на скамье, а он следил за ней, притаившись сзади за деревом. Сева уже намерен был прекратить бессмысленную слежку, но… Когда она так же поспешно, как с пляжа, рванула за Кириллом и Алиной, Сева плечи поднял до ушей и в таком положении простоял с минуту. А потом припомнил, как Лика «вышивала» перед Кириллом, побежал к его окну, вернее, на дерево, достал из спортивной сумки бинокль. Крона густая, он не боялся, что его засекут. Кирилл мирно разговаривал с Ликой. Но внезапно началась очередная серия из немого кино, потому что слов Сева не слышал, хотя окно было открыто. Вопреки ожиданиям кино закончилось быстро. Сева спрыгнул с дерева, сунул бинокль в сумку и побрел на обед, бормоча:

– Ну и шкура! Вот это интриганка!

Конечно, он имел в виду Лику. Ее цель понятна, но методы… зверские! Да она заслуживает хорошей взбучки. Сева получил отличный урок на будущее. Вот, значит, как некоторые наносят пробоину ниже ватерлинии в отношениях между людьми, оказывается, все так примитивно! За столик он сел таким образом, чтоб обозревать всех.

В столовой Алина вернулась на свое место – с нянькой и с детьми, вскоре пришел Кирилл. Сева поразился выдержке Алины – как будто ничего не произошло, она болтала с нянькой, пичкала детей, даже смеялась. Кирилл был чернее тучи, ни с кем не общался. Все ясно: они поссорились, и причина ссоры – выходка Лики. Наверняка и Сева на месте Алины послал бы Кирилла подальше, застукав его с другой женщиной. Жалко мужика, без слез на него смотреть нельзя. Видимо, Алина много значит для Кирилла, раз он так расстроился. Главное, не расскажешь им, что Лика просто мастерски исполнила трюк, подло выставив Кирилла дешевым бабником. Не имеет права. Он-то откуда знает? С дерева! К сожалению, придется молчать и ограничиться наблюдениями.

Лика тоже наблюдала за Кириллом и Алиной. Кристина веля себя скованно, то на Лику бросала осуждающие взгляды, то на Кирилла и Алину – сочувствующие, значит, она в курсе интриг подружки, догадался Сева. Любочка чопорно ела, с соседками по столу не общалась, кажется, ее не посвятили в тайну. Парни… парни как парни, ничего подозрительного в них нет. Уж кто отличается подозрительным поведением, так это Лика: спит с одним, флиртует с другим, третьему изгадила отдых, а возможно, и дальнейшую жизнь. Кто же она после этого? Если бы не одно обстоятельство, то Лику с успехом можно заподозрить в убийствах. Разве не могла она избавляться от соперниц путем удушения? Это в ее духе, но… Лика не обладает той силой, о которой говорил Яловой. Душил мужчина. А ни один из намеченных мужчин не вызывает серьезных опасений.

После обеда – сиеста. Отдыхающие либо спят, либо шатаются бесцельно по парку, мало кто плетется на пляж за очередной дозой облучения. У Севы – свидание с Русланом.

Алина отправила детей и няньку в корпус, сама же, видя, что к ней направляется Кирилл, рванула от него со всех ног. Она намеренно петляла по парку, чтобы Кирилл потерял след и не нашел ее. Прибежав на пляж, проскочила его, затем по скалистым уступам выбралась за территорию пансионата и неторопливо перескакивала с камня на камень по дикому берегу, выбирая ровное и тенистое место.

Недалеко начиналась территория следующего дома отдыха, а этот кусок берега из-за неудобного подхода к морю остался нейтральной полосой. Крутые скалы уходили ввысь, они поросли растительностью, корни которых обвивали камни, делая берег почти неприступным. В одном месте круча врезалась в море, отрезав дальнейший путь, она высилась над поверхностью воды метра на три и резко обрывалась, словно ее обтесали гигантским топором. Но сбоку выступал «козырек», дававший тень, под ним было ровное место, усыпанное галькой. У подножия этой скалы Алина бросила сумку под «козырек», в изнеможении опустилась на гальку. Наконец она нашла уголок, где ей никто не помешает.

Одиночества жаждут разочаровавшиеся люди, к таким людям Алина причислила и себя. Сцена в номере Кирилла ее просто убила. Значит, это правда: все мужики без исключения устроены одинаково, у них патологическая тяга к полигамии, а попросту – к похоти. Кирилл возмутил ее еще и тем, что предпочел удовлетворить похоть на ходу, перед запланированной поездкой на яхте. Зачем? Он же свободный, не обязан хранить верность Алине. При всем при том, у нее тоже есть права, даже при таких отношениях, какие сложились у них. И первое – право на элементарную порядочность. У него еще один романчик – пожалуйста, но он должен был вначале расстаться с Алиной, честно сознаться: мне понравилась другая. Разве это так сложно было сделать?

– Мерзость, – пробормотала она, расстелив полотенце под «козырьком». Алина легла на спину, закрыла глаза. – Не буду думать об этом, хватит.

Но мысли не поддаются уговорам. К сожалению, Алина, сама того не желая, успела увлечься Кириллом. Это произошло незаметно: он обладает качествами, которые нравятся женщинам. Вырвавшись из московских неурядиц, она круто вляпалась в курортные. Может, такова ее судьба – нарываться на прохвостов?

Нет, так нельзя! Чувствуя внутри кипение, Алина встала, сбросила одежду, взобралась на «козырек» и подошла к краю воды. А здесь глубоко. Ветер со вчерашнего вечера не утих, напротив, крепчал, волны с шумом разбивались о валуны и скалы. Но Алине необходимо было куда-то деть накопившуюся энергию, устать так, чтобы вообще ни о чем не думать. Рискуя разбиться, она разбежалась, оттолкнулась от края и плюхнулась в воду солдатиком. Действительно глубоко, даже дна не достала. Алина с невероятным трудом – ее то и дело бросало вперед, затем тянуло обратным течением назад, – выбралась на берег, снова взошла на скалу, прыгнула. Так она делала несколько раз. И пришла необходимая физическая усталость. Алина легла на полотенце под «козырек».

Минул час, потом еще один. Пожалуй, размеренный рокот волн воздействовал на Алину, как гипнотизер. В конце концов она пришла к выводу: все, что ни происходит, – хорошо. Ведь ее могло занести до потери рассудка. Раз все мужики одинаково похотливые, то чем плох муж? Алина вернется домой, перестроит свои отношения, на измены Владлена закроет глаза, займется собой. Есть дети и она, этого вполне достаточно для счастья, а мужа использует в качестве кредитной карточки.

Вдруг она услышала мужской, густой и резкий голос откуда-то сверху:

– Нет, сюда! Не считаю нужным менять место. Здесь отлично.

Этот человек пришел не один, потому что прозвучал и второй голос, но фразу полностью заглушил шум волны, разбившейся о камни, даже тембр голоса потонул в шуме. Алина затаила дыхание. Она одна, мало ли что за люди наверху, а поблизости – никого. Тем временем первый голос властно произнес:

– Я сказал, сегодня. Шторм меня не пугает.

Он слышался не очень отчетливо, но почти все долетало до Алины. Очевидно, мужчина стоял на «козырьке», как раз над Алиной. Вновь рокот моря полностью заглушил второй голос. Второй мужчина находился в отдалении.

– Сам говорил, что пацан психует! – резко бросил первый, явно ответив второму. Затем понизил тон, говорил он медленно и тихо, Алина напрягала слух. – Нет смысла тянуть. Когда их выловят, ментяры закрутятся, а мы не будем знать. Пока ментяры не зашебуршились, давай поторопимся. – Видимо, второй что-то ему ответил, потому что первый возразил: – Не думаю… Слухов нет. Обычно сразу ползут слухи разного толка, но разговоров нет. Значит, их не выловили. Дело надо делать быстро, понял? Это гарантия успеха.

Эти двое из бандитской среды – поняла Алина. Она постаралась тихонько забраться под основание скалы, чтобы ее ненароком не заметили, подтянула к себе полотенце. Только бы они не спустились вниз! Она попадется им, как в ловушку, ее криков отсюда никто не услышит. А двое бандитов не упустят возможности поиздеваться над ней, ведь такие утверждаются на слабых. В это время первый грубо ответил:

– У меня свой объем работы. Слушай, а давай поменяемся местами? Я лично – с удовольствием, это же сделать элементарно. Так махнемся? Ага, не хочешь? Тогда не ной. У тебя приятное поле деятельности, а у меня техническое…

Дальнейшее Алина не расслышала, видимо, он отошел от края.

Тишина. Только прибой бурлит.

Может, они ушли? Алина оперлась руками о гальку, собираясь вылезти из-под «козырька», на всякий случай решила задержаться и прислушаться. Но через некоторое время она похолодела – сверху посыпались пыль и мелкие камешки. Неужели они спускаются? Она вжалась в скалу, стукнувшись о камень затылком. Вдруг ее словно окатило кипятком – с «козырька» свесились ноги в кроссовках. Торчали одни ступни и края обтрепанных джинсов. Сейчас как спрыгнет…

– А ты скулишь, – послышался над головой отчетливый голос первого, хотя говорил он вяло, под нос. – Ты постоянно скулишь. Все оказалось не так страшно. Главное, не медлить, тогда нас не достанут менты.

Второй находился далеко, Алина снова не услышала, что он сказал, а видела она лишь ноги в кроссовках и края обтрепанных джинсов, только их. От напряжения рябило в глазах. Мысленно она посылала им импульс: уходите, уходите…

Глава 20

Для Руслана было не типично опаздывать и оправдываться, но он опоздал на час и оправдывался перед Севой. А у того на лице было написано: мог бы позвонить, чтобы я не торчал здесь, как дурак, но он не сказал ни слова, лишь молча слушал.

Причины задержки таковы: Руслан не хотел отдавать на откуп сверку домов, которые фотографировал Игорь, с адресами. Получив адреса сдаваемых домов за август, он отметил их на карте города, сверил с фотографиями. Руслан четко следует золотому правилу «сделай сам», в этом случае упрекать никого, кроме себя, не придется. В сущности, дело даже не в упреках, а в скорости и тщательности. Руслан полагает, что безответственных сотрудников расплодилось через край, доверяет он очень немногим, Севе в первую очередь. Впрочем, Всеволод не только коллега и подчиненный, он еще и друг, а друг обижаться не должен из-за незначительного опоздания.

– И сколько наскребли домиков? – спросил Сева.

– Одиннадцать. Остальные не годятся – далеко от моря.

– Так это же мизер.

– У тебя как? Что за бред ты плел с размножением?

Рассказ Всеволода довел Руслана до слез от хохота. Он давно не смеялся вот так, без остановок, и, разумеется, воспринимал интимные подробности из жизни отдыхающих, как анекдот, а не важные сведения. Севу реакция друга подзадоривала:

– Смешно, да? А я заснуть не мог почти до утра. Насмотрелся, можно сказать, от эротики до порнухи, аж липкий пот прошиб.

– Не терялся бы. Я ж говорил: приударь за девочками, раз они такие доступные. Ладно, давай еще раз с теми же подробностями, а то я не въехал, кто с кем и зачем.

Сева еще раз пересказал все, что ему удалось подсмотреть и узнать. Теперь Руслан не ржал, как помешанный, а внимательно слушал, иногда задавал уточняющие вопросы.

– Ну и как, по-твоему, у кого из парней далеко идущие планы?

– Руслан, я пас. То мне кажется – любой из них способен прикончить, то – не способен. Ребята в компании нормальные, разве что у Егора жлобские замашки, ну, Эдвард весь в себе, но это не повод подозревать их. Знаешь, у мужиков есть черта – хвалиться подвигами, так вот ни один не выставляется, даже когда девчонок нет рядом.

– Стоп, стоп, стоп, – слегка поднял руки Руслан, оторвав их от руля. – Но это, в общем, противоестественно. Среди богатеньких процветает хвастовство, особенно они любят бахвалиться победами над женщинами. У них стиль такой: всем они обладают, должны быть и победы в большом количестве.

– Ты откуда знаешь? Тоже мне, знаток богатеньких! Может, парни собрались порядочные… воспитанные…

– Ни один из них на интеллигента не тянет, как я понял…

– Эдвард тянет, – заверил Сева. – Он очень культурный.

– Да брось ты мне про культуру заливать! Частое явление на отдыхе – пари на баб. Среди культурных тоже, потому что в последнее время интеллигенцию подтачивает гнильца. Ставки делают крупные, побеждает тот, у кого список длиннее, причем обязательно в качестве доказательства предоставляется вещица из гардероба дамы, которую он поимел. Догадываешься – какую? Трусики, бюстгальтер, чулочек, пояс верности или ключик к нему. Это потом они бегут к венерологу, дома. А на курорте входят в раж, как петухи в курятнике, гоняются за курортницами. А тут… святоши, блин! Чтобы сдружившиеся на отдыхе мужики не прошлись языками по бабам, не хвастались друг перед другом, когда остаются одни? Такого быть не может.

– Но это есть! – вспыхнул Сева. – Вот упрямый! Не думаю, что они стесняются при мне сплетничать и похваляться: я вон ту имел, и эту тоже, а теперь примусь за третью.

– Не кипи, как самовар моей бабушки! – прикрикнул на него Руслан. – Хорошо, пусть они культурные, воспитанные, святые. Но хоть один из них должен быть малокультурный и маловоспитанный, которого так и тянет все растрепать. Что, нет?

– Нет. Даже жлоб Егор не треплется.

– Ты ведь недавно с ними подружился, всего не знаешь. Попытайся выведать, не было ли между ними, например, уговора: о бабах ни слова. И если был – кто инициатор?

– И таким образом мы выйдем на убийцу! – пессимистично хохотнул Сева.

– Может, и не выйдем, но под прицел возьмем. Если был уговор не трепаться о подвигах, то инициатором, возможно, действительно выступил убийца.

– Какой ему смысл? Чем больше трепа, тем больше подозреваемых.

– Не скажи. Ну, давай рассудим логически. Вот смотри: разболтались все, а убийца молчит, потому что ему нет резона выставлять свои связи. Допустим, мы ведем опрос твоих парней, они выкладывают нам сведения о себе и об остальных. В этом случае попадает под подозрение молчун. Это один вариант. Теперь второй. Убийца тоже хвалится победами. И в этом случае, сопоставив показания свидетелей и убийцы, мы можем вычислить, кто убивал. А когда никто ничего не знает, начинается путаница. Один одно сказал, второй – другое. На каждое «сказал» требуются доказательства, дополнительные свидетели.

– Знаешь, Руслан, мне иногда кажется, что ты муру затеял на этот раз. Конечно, хорошо жить без забот, но халява… это не по мне.

– Что-то тебе много кажется, – проворчал тот. – Понимаешь, в мировой практике к убийце приводила ничтожная деталь, одно слово, брошенное даже не преступником, наконец, маленький комок грязи, прилипший к ботинку. Давай не будем спорить, усмири свою совесть и действуй в том же духе.

– А если мы его не найдем?

– Все может быть, – вздохнул Руслан. – Шеф тогда меня живьем съест.

– И меня, – в тон ему вздохнул Сева. – Ты с Тиной Жук говорил?

– Ай, – недовольно махнул рукой Руслан. – Ничего существенного. Ну, да, однажды Харченко сказала ей, будто она развелась с мужем. Но Тина забыла, что за повод вынудил ее сделать подобное заявление. Близкой дружбы между ними не было, изредка недолго болтали. С кем Ульяна загуляла, Тина не знает. На ногти смотрел? У кого когти длинные?

– Знаешь, это совсем глупо – по ногтям определять убийцу. Он их состриг, а другой вырастил. Вон и у меня ногти есть, забыл срезать. Что, я тоже убийца?

– Ответ принят, – миролюбиво сказал Руслан. – У тебя все?

– Вай! – при этом возгласе колени Севы взлетели чуть ли не до подбородка. – Такси! Сейчас объясню. Харченко заказала такси, это Макс мне рассказал, он относил ее вещи. Она уехала после ужина на такси.

– Начинать надо было с этого! Сколько сейчас? Шесть часов… Выметайся!

Руслан развернулся и газанул прочь.

Они почему-то долго молчали. Если бы не кроссовки, Алина подумала бы, что два заговорщика ушли. Время от времени она поглядывала на часы. Секундная стрелка двигалась чудовищно медленно, просто еле ползла. Казалось, прошло десять минут, а на самом деле – тридцать секунд. Через семь минут на камни перед Алиной упал дымящийся окурок. Значит, они курили. Теперь пора им уходить.

– Место – супер, – сказал первый. – Я исхожу из целесообразности. Здесь не бывает людей, но перестраховка еще никому не мешала, поэтому наше время – ночь. А вот выбрасывать надежней в разных местах, так легче запутать, понял?

Пауза. Кроссовки не двигались ровно минуту. Долго они будут любоваться природой? И вторая минута прошла, а кроссовки так и висели. Алина прикрыла веки, чтобы не видеть их. Невнятно что-то бросил второй…

– Только не забудь пригнать… – далее она не расслышала, голос первого мужчины шел издалека. Алина открыла глаза, кроссовок не было. – Чтобы не получилось, как в прошлый…

Ей было глубоко плевать на их договор, она молила бога, чтобы они поскорее ушли. Море штормило все активнее, забивая голоса.

– …не катать ее буду… – долетали обрывки фраз первого мужчины. Второго Алина так и не услышала ни разу, а первый через паузы отвечал ему: – Прикрепишь за скалу, и не унесет… Что?.. Плевать. Ну, вытащи на берег, я сам потом столкну… На этот случай я приберег кусок рельсы, привяжу к ней, и не надо будет тащить в открытое море… Я все сказал!.. Хватит!… Нет! Сегодня с девяти…

Голос постепенно растворялся в рокоте волн. С замирающим от радости сердцем Алина прислушивалась. Шум прибоя, шипение пены, шелест листвы… Голосов нет. Но она не рисковала выйти из убежища. Уже было так – длинная пауза, но тогда кроссовки сверху свисали, не видя их, Алина вышла бы и попалась. Нет, лучше выждать минут пятнадцать. От длительной и напряженной неподвижности занемели ноги, спина, шея. Ничего, это терпимо. Надо выждать еще чуточку…

Прошло тридцать пять минут. В тот миг, когда Алина решилась выйти из укрытия, испуганно екнуло сердце – снова шуршание камней! Она замерла. Частое дыхание, которое раздалось совсем близко, переполнило Алину ужасом. Но это была собака. Дворняга. Она спустилась сверху, уставилась на Алину. Чья это собака? Вдруг тех двоих?

– Пошла вон! – шепотом приказала ей Алина.

Собака жалобно заскулила. Собираясь долгое время провести в одиночестве, Алина купила в буфете воды и два бутерброда. Какие бы ни были разочарования, а голод – не тетка. Рискуя обнаружить себя, она достала из сумки сверток, раскрыла его и кинула бутерброды собаке. Та съела только сыр и колбасу, хлеб не тронула, завиляла хвостом.

Больше невозможно здесь торчать, Алина выползла из-под скалы… а тело одеревенело, ноги не слушались. Панически оглядевшись, она едва не закричала от радости. Наверху никого не было. Подхватив сумку и полотенце, Алина помчалась в пансионат, соскальзывая с валунов и сбивая в кровь ноги.

Уже на территории пансионата она перевела дыхание, рухнув в шезлонг. На пляже – никого. Впрочем, уже почти семь часов, солнце село, наступили долгие сумерки, а темнота здесь приходит внезапно – раз, и ночь. Алина открутила пробку, зашипела вода в пластиковой бутылке. Она жадно выпила почти половину, откинулась на спинку шезлонга. Ну и нервотрепка была! Посильнее измены мужа. На собственном опыте Алина убедилась, что нет ничего страшнее угрозы для жизни, хотя, возможно, никакой угрозы не было, а просто ей так показалось. Но почему-то, согнувшись в три погибели под скалой, она ощутила всем своим существом животный страх. Наверное, ее пугали не столько слова первого мужчины, сколько его интонация, голос. Голос был дьявольски бесстрастный, ровный. Когда он раздражался, в его интонациях не чувствовалось злости, а лишь пренебрежение, снисходительность или высокомерность. Наверное, это контрабандисты, говорят, на Черном море их полно.

Взглянув на часы, Алина поднялась: скоро ужин, следует переодеться. Она побрела не по аллее к корпусу, а по бездорожью парка, потому что этот путь был короче. О, как ныло тело! Сколько же времени она провела под «козырьком» в неудобной позе? Пришла туда около трех, а те двое – в пять. Час они о чем-то договаривались, Алина не поняла, о чем. И столько времени она практически не шевелилась! В безопасности ей уже казалось, что вела она себя глупо. С чего она взяла, что они опасны? Мало ли кто боится милиции? А ей померещилось: контрабандисты, преступники, живодеры! Смешно.

Алина шла, глядя под ноги. Все равно некий холодок пробегал по спине, стоило вспомнить тех двоих. Интересно, о чем они договаривались? Неожиданно ее кто-то взял за плечи, Алина вскрикнула и подняла голову. Это был Кирилл:

– Извини, если напугал. Я искал тебя повсюду. Алина, ты можешь объяснить, что произошло? О каком постельном расписании ты говорила? Неужели ты разозлилась из-за того, что Лика вошла ко мне в номер?..

Она сначала не поняла, о чем он. Потом вспомнила. Как это мелко по сравнению с недавними страхами! Тем не менее проблема измены вернулась с той же силой. Алина спокойно высвободилась из его рук и холодно сказала:

– Не прикидывайся, что ты не понимаешь причину. Но если хочешь еще и услышать, то да, из-за Лики. Но не потому, что она вошла к тебе. Это я вошла не вовремя. А как бы ты поступил, увидев у меня мужчину со спущенными штанами?

– При чем здесь спущенные… Я был одет.

– Зато она была раздета. Во всяком случае, я успела увидеть, как Лика спешно натягивает верхнюю часть сарафана, пряча обнаженную грудь. В подобных ситуациях я предпочитаю уйти. А ты ждал другого? В общем, хватит об этом.

Она побежала к корпусу, а Кирилл развел в стороны руки.

Глава 21

В это время Кристина целенаправленно шагала к Эдварду, ругая себя самыми плохими словами: «Ну, что я за идиотка! Зачем согласилась? Эту чертову Лику родила ядовитая гадюка. Ей становится плохо, когда кому-то хорошо. Ну, почему я не отказалась? Дура, дура, дура!»

Но она не остановилась и не рассказала Любочке, шагавшей рядом, что Лика придумала пакость, а Кристину попросила об одной-единственной услуге. Возмущенная до глубины души поведением подружки, Кристина послушно побежала к Любочке с предложением. Ах, какой закат! Прелесть! Срочно надо сфотографироваться на фоне закатного моря и волн. Кто сфотографирует? Кристина искала парней, но не нашла ни одного, остался один Эдвард. Только нельзя терять ни минуты – стемнеет. Обе рванули к нему.

Примитивно. А как оправдать свое появление в его номере, да еще с Любочкой? Но Лика, если Кристина не выполнит ее просьбу, превратит отдых в ад. На что она способна – известно только рогатому и хвостатому сатане. Возьмет и приедет в Ростов, наговорит мужу Кристины гадостей… Нет, лучше с ней жить в мире. Кристина уже мечтала не о сексе, а о покое, мечтала уехать домой и навсегда распрощаться с Ликой.

В номер постучала Любочка и почти сразу открыла дверь. Эдвард панически закричал: «Кто там?» – а они уже миновали прихожую, очутились в комнате. Их очам предстала странная картина: на ложе лежала Лика, над ней склонился Эдвард, поставив одно колено на кровать и держа ее за голову, будто собирался удушить. Заслышав шум, он повернулся к вошедшим девушкам и растерянно пробормотал:

– Ей стало плохо… Я не знаю, что делать…

Любочка отбросила в сторону сумку и кинулась к ним.

– Не стой истуканом! Принеси мокрое полотенце! – крикнула она Эдварду. Тот умчался в ванную, а Любочка затрясла «бесчувственную». – Лика! Очнись! Лика! Кристина, что ты стоишь? Помоги!

– Я не медик, – уселась в кресло Кристина, достала сигарету, закурила.

– Не кури здесь! – командовала Любочка и бросилась открывать балконную дверь. – Ей нужен воздух…

– Сигаретный дым ее воскресит, – пробубнила Кристина.

– Вызывай «Скорую»! – приказала Любочка вернувшемуся Эдварду, забирая полотенце. Тот кинулся к телефону. В это время Лика издала стон, на что Кристина тихонько прыснула, а Любочка приступила хлестать по щекам «бесчувственную»: – Она открыла глаза. Лика! Лика!

– Черт, занято! – Эдвард был поглощен лишь телефоном.

– Что такое? – вдруг села на кровати Лика, театрально приложив тыльную сторону ладони ко лбу.

– Ты, дорогая, – выпустив струю дыма, пропела Кристина, – грохнулась в обморок. Ты случайно не беременная? Сейчас приедет «Скорая», поставит диагноз…

– Не смейте вызывать «Скорую»! – очень уж живо для умирающей запищала Лика. – Мне хорошо. Просто отлично…

– Врач должен осмотреть тебя, – размахивая трубкой от волнения, произнес Эдвард.

– Не должен! – огрызнулась Лика. – Со мной такое бывает. Из-за недостатка гемоглобина. Это не опасно и проходит быстро. Видите? – Она спрыгнула с кровати. – Полный порядок. Как ничего и не было. Извини, Эдвард, что тебе пришлось…

– Ничего, ничего, – залепетал он. – Любе скажи спасибо.

– Спасибо, милая, – и с чувством искренней благодарности Лика обняла Любочку. – Ну, мы с Кристиной пойдем.

Выйдя от Эдварда, Лика переменилась в лице, заодно перевоплотившись в обозлившуюся мегеру. «Не привыкла девушка к неудачам», – посмеивалась про себя Кристина, не поспевая шагать за ней. Лика выскочила под навес корпуса… а там был Кирилл. В который раз Кристина поразилась: маски Лика меняет, как на компьютере страницы, – она уже улыбалась:

– О, Кирилл. Привет. Все думаешь?

Кристина напряглась, переводя настороженные глаза с него на Лику. А он смотрел на них недобро, ой, плохо смотрел… На всякий случай Кристина отступила.

– Что ты устроила у меня в номере? – выговорил Кирилл мрачно.

– Когда? – наивно хлопнула глазами Лика, затем вспомнила: – А… когда я пришла к тебе? (Он молчал, нехорошо молчал, будто собирался стереть Лику и Кристину в мелкий-мелкий порошок.) А что я устроила?

– Что ты сделала за моей спиной? – требовал он определенного ответа. – Почему тебя видела Алина с голой грудью? Когда ты успела снять с себя платье и надеть?

– Я? – вытаращилась та, притом выглядела невиннее первоклассницы. Кристина продолжала незаметно отступать. Пусть сами разбираются, ей под горячую руку попадать нет охоты. – Я с голой?.. Шутишь? Это Алина так сказала? – Теперь Лику одолел благородный гнев. – Уволь меня от разборок! Я не виновата, если она решила дать тебе отставку, а в качестве причины приплела мою грудь. Это глупо и подло! Так и передай ей.

– Лика, – он приблизился к ней, от ярости сжимая челюсти, – я не стану обсуждать твой поступок и выяснять, почему ты это сделала. Но предупреждаю: держись от меня подальше. Я не выношу блядей!

Кирилл скрылся в корпусе, а Лика хватала ртом воздух, как рыбка без водички, выброшенная безжалостной волной на берег. Видимо, ее изысканные ушки впервые услышали нецензурную лексику в свой адрес. Наконец она набрала достаточно воздуха, чтобы выпалить Кристине:

– Это он мне?! Он назвал меня…

– А мы и есть эти самые, – успокоила ее та, подойдя и обняв Лику за плечи. – Временные. Я домой приеду – и стану верной женой. Скажи спасибо, что он тебе личико не набил…

– Перестань! – нервно дернулась Лика. – Только кретин и хам способен на такую выходку, нормальный человек посмеялся бы. Это же была шутка! Но теперь я рассердилась. Он надолго запомнит, что с женщиной следует быть обходительным.

– Ты еще не угомонилась? – Кристина старательно, но нежно, чуть ли не сюсюкая, гасила злобу Лики. При таких замашках, как у нее, обе схлопочут по личикам. – Плюнь.

– Позже плюну, – пообещала Лика, не оставляя ни малейшей надежды на мир.

Из корпуса вышла Алина, держа маленького мальчика за руку, сразу за ней с девочкой на руках появилась черноволосая пышка. Лика натянула на лицо обворожительную улыбку и подкатила к ней:

– Алина, извини, можно тебя на минутку? (Та задержалась, уставившись на Лику с неприязненным удивлением.) Понимаешь, мне неловко за тот эпизод. Кирилл… ты должна знать… он такой неуемный! Между нами был небольшой роман, но прошел. Я зашла к нему забрать одну вещь, а он… захотел меня… мужчины все такие.

– Что тебе от меня надо? – ласково спросила Алина. Но за лаской читалось огромное презрение.

– Не сердись на него и на меня. Это было нечаянно и несерьезно. Конечно, Кирилл – с большими сексуальными запросами, но я к нему больше не зайду, так что он твой.

Кристина только диву давалась: какая же Лика дрянь! Нет, срочно надо уезжать, а лучше – тайно переселиться в другой пансионат, а то раньше вернется домой, раньше и муж отлупит. Вдруг Алина, насмешливо глядя в глаза Лике, повертела пальцем у виска, одновременно присвистнув, потом легко сбежала по ступенькам и продолжила путь к столовой. Лика беззвучно рассмеялась ей в спину.

– И чего ты добилась? – едва сдерживалась Кристина, чтобы не наговорить грубостей подруге. – Ты унизила себя же!

– Я навечно уничтожила их романчик, – торжествовала Лика.

– Нарываешься на неприятности, – констатировала Кристина. – Куда ты? А ужин?

– Не хочу, – отмахнулась Лика, идя в корпус.

Навстречу ей вырулил Расул, развел руки в стороны, широко заулыбался:

– Лика! Звезда!

– Достал ты меня, миленький, – в свою очередь, улыбнулась она.

– А на концерт пойдешь? – не стала догонять ее Кристина, мечтавшая освободиться от этой язвы хотя бы на час.

– Нет, терпеть не могу халтуру.

– Лика, у мине шампанское, коняк… – намекал Расул.

– А в бар поедешь? – крикнула Кристина.

– Разумеется, поеду. – Лика зашла в корпус, Расул кинулся за ней.

– Идиотка, – тихо высказалась Кристина. Оскорбление предназначалось Лике, но и Кристина вполне соответствовала этому наименованию. Впредь ей наука: нельзя доверяться незнакомым людям, так недолго и смачный плевок получить в душу.

Руслан не застал директора таксопарка, а без него сведения не давали. Отступать он не собирался, заставил диспетчера позвонить шефу:

– Тут вас какой-то человек спрашивает…

– Не какой-то, а майор милиции и начальник уголовного розыска. – По мнению Руслана, звания должны были привести в трепет директора, соответственно он примчится.

– Он майор милиции и начальник уголовного розыска, – доложила диспетчер.

– Дайте-ка трубку, – протянул руку Руслан. – Алло, здравствуйте. Я к вам однажды обращался по поводу желтой тачки… Помните? Хорошо. Мне нужны сведения о вечерних маршрутах водителей за двадцать седьмое августа. Срочно.

– Журнал за август у бухгалтера, – подсказала диспетчер.

– А журнал за август у бухгалтера, – сообщил в трубку Руслан. – Как быть? Приедете? И бухгалтера привезете? Сделайте одолжение.

Положив трубку, он уселся на стул, ждать. Когда приехал директор с бухгалтером (собственной женой), он четко выложил, что ему нужно. Бухгалтер полистала страницы, затем подняла глаза:

– Есть вызов такси двадцать седьмого августа в пансионат «Южная ночь» на девять часов вечера. В этот день больше вызовов туда не было. Даже скажу, куда отвез клиента водитель. Улица Виноградная.

– Более точный адрес есть? – живо спросил Руслан.

– Нет. У нас диспетчер записывает только улицу, на которую водитель доставляет клиента, адрес должен знать таксист, если помнит.

– Тогда мне нужен водитель.

– Пройдемте в диспетчерскую, – предложил директор.

– Постойте, – вдруг вспомнил Руслан. Вторая убитая собиралась в казино, дело было вечером, возможно, и она вызвала такси. – А двадцать девятое число не можете посмотреть? Вечер. И тоже пансионат «Южная ночь»?

– Так… – листала страницы она. – Знаете, в городе, помимо таксистов, полно частников-халтурщиков. У нас идет жестокая борьба с ними, они цены сбивают. А люди – просто дураки, на частнике ведь опасно ездить, неизвестно, кто за рулем сидит! Тогда как у нас люди проверенные, психически здоровые. Нет, такого вызова не поступало.

Диспетчер вызвал водителя, тот приехал через тридцать минут. Директор поинтересовался у Руслана, чем он еще может быть полезен, но тот поблагодарил его, извинился за вызов и уединился с водителем во внутреннем дворике таксопарка. Расположились на скамье.

– Не пугайтесь, с вашей стороны никаких нарушений нет, – успокоил таксиста Руслан, заметив, как он нервно прикуривает. – Меня интересует одна клиентка, которую вы отвезли из пансионата «Южная ночь» на Виноградную улицу. Вызов был на девять вечера. К вам в такси села женщина тридцати четырех лет. Сумки ее нес молодой человек около тридцати лет. Вспомнили?

– От «Южной ночи» на Виноградную? – задумался таксист. – Ну, да… было такое. У той клиентки волосы смешно были покрашены, в три цвета.

– Да-да, это она. А точный адрес назовете, куда вы ее отвезли? Номер дома?

– Точного адреса не назову, а показать дом могу.

– Отлично. Едем. Я за вами поеду на своей машине.

В пансионат приехали, разумеется, не звезды, а камерный оркестр с такими же камерными певцами. На концерт ходили только Любочка и Эдвард, поскольку оба безумно любят классическую музыку. Ну и Кристина поплелась, не представляя, чем себя занять до бара. Остальные замахали на них руками, мол, мы скончаемся, едва запилят скрипки. Договорились встретиться в половине десятого и покутить в городе. У ворот пансионата собрались все, за исключением Лики и Викентия.

– Где Вик? – поинтересовался Сева.

– У него мать заболела, он отменил развлечения, – доложил Макс.

Прождали минут пятнадцать, Лика так и не пришла.

– Долго нам стоять в ожидании? – раздражаясь, спросила Любочка.

– Я схожу за ней, – вызвалась Кристина.

Без пяти десять она вернулась.

– Не пришла? – Кристина удивленно обвела глазами компанию. – В номер я стучала, но ее нет. Дежурная сказала, что Лика вышла, я думала, она уже здесь.

– Наверно, передумала ехать в бар, – высказал предположение Макс.

– Лика говорила, что поедет с нами, – протянула Кристина, хотя на самом деле радовалась отсутствию подружки.

– Семеро одного не ждут, – отрезала Любочка. – Это невежливо – заставлять себя ждать стольких людей. А мы торчим тут полчаса. Свинство с ее стороны!

– Люба права, – согласился Эдвард. – Если бы Лика хотела поехать, давно бы пришла. Ну, что? Едем без нее?

– Едем, – поддержал его Макс, – а то у пансионата дежурит одна тачка, скоро и та уедет, придется тогда идти пешком.

– Поехали, – тряхнула головой Кристина и решительно двинула к выходу.

– Я остаюсь, – бросил Егор.

Пять человек разместились в одной машине и помчались в центр города.

Сева занервничал. Когда Кристина появилась на концерте одна, он спросил ее, где Лика. Та буркнула, мол, дома, то есть в номере. Он сразу же помчался к корпусу, в окне Лики горел свет, Сева успокоился. И вот теперь его обуяла тревога. Что, если Лика очередная жертва? Кто остался в пансионате? Егор, Кирилл, Викентий неизвестно где, вполне возможно, что он соврал про больную маму, а сам ждет Лику где-нибудь на берегу и разминает натренированные массажем пальцы, готовясь к удушению. Сева улучил момент, вышел из бара и позвонил Руслану…

Сидеть в номере не было никаких сил, Алина гуляла по парку, кутаясь в шаль. Ночная прохлада действует, как холодная примочка на душу, гасит огонь негодования. Как ни старается Алина, а принять существующие принципы она не может, и все тут. Чтобы отвлечься от обрушившихся на ее голову мерзостей, она строила планы на будущее. Приедет домой и пойдет работать. Да, да, будет работать, и не в деньгах дело. В конце концов, у нее есть образование, опыта поднаберется, обретет независимость. У нее появятся если не друзья, то коллеги, возникнут какие-то интересы. Работа – отличный способ занять себя и почувствовать относительную свободу. Усевшись на скамью, Алина так увлеклась своими планами, что не заметила Егора, подсевшего к ней.

– Добрый вечер, – сказал он после паузы.

– Ой! – вздрогнула она.

– Испугалась? – усмехнулся он. Егор из тех, кто предпочитает сразу обращаться на «ты» к людям своего возраста. – Извини. А где Кирилл?

– Он не отчитывается, где и как проводит время.

– Передо мной тоже не отчитываются некоторые, – вздохнул он. Алина встала. – Не хочешь разговаривать со мной?

– Почему же? Просто сидеть на одном месте холодно.

– А мне можно… с тобой? Поговорить охота.

– Пожалуйста. Куда пойдем?

– А прямо.

Они медленно пошли по аллее, ведущей к морю.

Руслан ходил вдоль забора, заглядывая внутрь небольшого двора. Домик – просто находка. Стоит на возвышенности и на отшибе, ни слева, ни справа от него нет заселенных участков, чему виной неровный ландшафт. За домом, внизу, простирается море, слышен прибой, а напротив выстроены небольшие усадьбы вдоль кривой улочки.

Когда-то давно в этом районе располагались дачи, но постепенно их заселили, провели отопление, газ, сделали пристройки. И получили дома статус жилых, а не дачных. Но этот домик скорее всего так и остался дачным, то есть жить здесь можно лишь в теплое время года. А главное – район глухой. На достаточно просторных участках домá выстроили в разных частях: и посредине, и в отдалении от улицы, и близко к забору. Участки густо поросли высокими плодовыми деревьями, закрывающими обзор на улицу, да и сами домики едва виднелись сквозь густую листву. В этом районе, даже если что-то случится, вряд ли происшествие заметят соседи. То, что внутри указанного таксистом дома никого нет, Руслан понял по темным окнам. Стучаться в соседние владения не стал, ночью люди неохотно идут на контакт. Он вернулся к таксисту, наклонился к окошку:

– Вы уверены, что именно сюда привезли женщину двадцать седьмого августа?

– Ну! Она входила в тот двор, – указал он подбородком.

– Кто-нибудь ее встречал?

– Нет. Там темно было, как сейчас.

– С вами она разговаривала?

– «Спасибо» сказала, когда расплачивалась, и все.

Руслан вздохнул: не густо. Однако есть точный адрес, это уже удача. Собственно, удача сопутствовала им с самого начала, ведь достаточно просто выяснились личности убитых и где они жили до своей гибели. Везение – штука важная, необъяснимая, данная свыше. Под воздействием удачи Руслана окрылила уверенность, что дело они разгрызут, как орех. Он спросил таксиста:

– Вы не заметили что-нибудь необычное в ней?

– Ничего в ней не было особенного, кроме трехцветных волос.

– Ее провожал молодой человек. Может, он как-то странно повел себя? Или она себя – с ним?

– Честное слово, не помню, – и водитель приложил ладонь к груди, будто извиняясь за свою невнимательность.

– Что ж, и на том спасибо. Вы очень помогли. Поезжайте, а то я и так отнял у вас много времени.

Таксист газанул и укатил прочь, а Руслан сел в машину и задумался, что делать дальше. Разумеется, завтра он пройдется по соседям, узнает, кто хозяин этого дома, есть ли в нем квартиранты. А сегодня… Руслан бросил взгляд на дом. По словам Алии Касымовны, Харченко намеревалась жить здесь с мужчиной, и дом они сняли целиком. Раз она приехала сюда ночью, значит, с хозяином расплатились, ведь деньги обычно берут вперед, и, следовательно, где-то здесь ее и убили, а после доставили труп в море. Руслан не рассчитывал, что убийца живет в доме постоянно, иначе как тогда он познакомился с женщинами, как заманил их? Но он может наезжать сюда. Возможно, Руслан не уезжал потому, что надеялся – вот-вот придет квартиросъемщик, а он хотя бы посмотрит на него. Звонок мобильника прервал его расчеты.

– Руслан, я в тупике, – торопливо заговорил Сева. – Не знаю, где Лика. В номере ее не было, когда за ней ходила Кристина, а Лика собиралась поехать с нами в бар.

– Кто из обаятельных и привлекательных остался в пансионате?

– Когда мы решили ехать без Лики, Егор передумал и остался. Кирилл в пансионате, но он с нами не дружит. Еще Вик… то есть Викентий сказал, будто у него болеет мама. Да! Дежурная сообщила Кристине, что Лика вышла из корпуса.

– Ты сейчас где?

– В центре города. В баре.

– Какого черта ты поехал в бар при таких обстоятельствах?! Я же говорил: следить! Раз остались несколько человек, и ты должен был остаться.

– Я предупреждал, что не могу разорваться на части! – раскричался Сева. – Как бы я объяснил, что тоже передумал ехать? Это подозрительно.

– Не ори! Дуй в пансионат под любым предлогом, попытайся отыскать Лику. Может, она уже в номере, и ты зря паникуешь. Я позвоню Игорю, он прибежит к тебе из соседнего дома отдыха. Где ему тебя ждать? Называй место, живо!

– Дай сообразить… В ротонде! Это такая беседка с колоннами…

– Я знаю, что такое ротонда! Ориентиры назови.

– В середине парка. Там вымощенная камнем большая площадка, маленький искусственный водоем с фонтаном. А ты?

– Я подниму морской патруль, проедусь с ними по морю. Но это в том случае, если Лики нет в пансионате. При таком ветре ему понадобится много времени, чтобы вывезти ее в море. Сообщишь мне. Пока.

Руслан завел мотор, бросил последний раз взгляд на дом и уехал.

Глава 22

Игорь, завидев Севу, выбежал к нему из ротонды навстречу:

– Ты уже был в корпусе? Выяснил, она на месте?

– Нет, я из такси к тебе рванул. Идем, у меня бинокли в сумке.

Примчались к дереву, с которого Сева вел наблюдения за номером Лики, и он взобрался на него. В номере темно. Сева приставил к глазам прибор ночного видения – никого. Не мешкая, спрыгнул к Игорю:

– Нет ее. Пошли к другому дереву, может, она у Егора.

Егор – в номере, а Лики у него нет. Последняя и слабая надежда – она у Кирилла, ведь сегодняшняя сценка с оголением груди ясно говорила, чего Лика добивалась, вбивая клин между ним и Алиной. Кирилл в гордом одиночестве, Лики у него нет. Сева оставил Игоря у входа в корпус, рванул к дежурной:

– Извините. Не подскажете, когда ушла Лика?

– Из Питера? – осведомилась та.

– Ну да, да, из Питера.

– Ушла… на концерт.

– Лика сказала, что идет на концерт? – Странно, Сева видел в ее номере свет, когда начался концерт.

– Не сказала. Я и не спрашивала. Оно мне надо? А куда еще она могла пойти? Ну, погулять, может, решила. («Это уже точнее», – подумал Сева.) Все ушли на концерт, я и подумала, что она идет туда же.

– И не возвращалась?

– Пока нет.

– А ключ сдала?

– Она никогда его не сдает. Ей сто раз твердили, чтобы сдавала, а она не сдает. Горничной приходится запасным ее дверь открывать…

Сева выбежал из корпуса к Игорю:

– Не возвращалась. Что будем делать?

– Звони Шалвовичу.

Сева сообщил Руслану нерадостные новости, в ответ его ухо прострелило слово «шляпа», затем вместе с Игорем Сева побежал к морю. Преступник сбрасывает трупы в море, значит, он должен заманить Лику туда. Но куда именно? И было у преступника времени с половины девятого до половины двенадцатого – три часа. А на убийство требуется две минуты, для пули – вообще секунды.

Пляж находился в движении, на него яростно обрушивались волны. В дополнение к шторму вид обволакивала темнота, только под фонарями рассеянный свет освещал небольшие участки. Но фонарей мало, да и то они расположены на спуске к морю, а на пляже – раз-два, и обчелся. Игорь и Сева остановились оглядеться и перевести дух.

– Три балла, – определил Игорь на слух. – Он не сможет вывезти ее в море. Шлюпку просто выкинет на берег.

– При трех баллах спокойно выплывет, рыбаки-то плавают, – возразил Сева. – Думаешь, он оставил ее на берегу?

– Если убил, то оставил, – кивнул Игорь.

– Что будем делать? Фонарик бы…

– Имеется. – Игорь вынул из внутреннего кармана джинсовой куртки небольшой фонарик. – Пройдемся по берегу?

– А у тебя есть другие предложения? Тогда пошли.

Игорь шел впереди, освещая путь лучом фонарика, Сева же часто пользовался прибором ночного видения. Они обошли берег, включая пляж соседнего дома отдыха. Потом вернулись и побрели в другую сторону, выбрались на участок, где Алина оказалась свидетельницей договора двух неизвестных мужчин. Здесь стояла непроглядная темень, валуны наслаивались друг на друга, пробираться приходилось осторожно. Брызги попадали на ребят, иногда волны лизали их ноги.

– А местечко-то удобное, – произнес Игорь, освещая валуны и скалы. – Я имею в виду, для убийства удобное. Берег дикий, практически неприступный, море глубокое. Следующий пансионат далеко, да и с территории «Южной ночи» никто не прибежит на помощь, потому что не услышит.

– Ну, давай обследуем.

Если считать по прямой, то эта часть берега тянется примерно на пятьсот-шестьсот метров. А попробуй пройти эти метры, да еще в темноте! Расстояние увеличивается вдвое, а то и втрое из-за неприступности дороги! Ребята до рассвета обошли только этот участок, заглядывали под каждый камень, трупа не обнаружили, промокли и продрогли. С рассветом успокоилось море, но не до полного штиля, оно волновалось, правда, уже более лениво. Наконец Игорь опустился на валун:

– Все, Сева. Сил нет! Если твою Лику кокнули, искать ее нужно в море.

– Пойдем ко мне, чайку горяченького хлебнем. Я задубел. Теперь без разницы, когда обнаружат труп.

Шатаясь от усталости и стуча зубами от холода, они пришли в номер Севы. Игорь сразу залез под горячий душ, а Сева включил электрический чайник, заварил чай, потом тоже согрелся под душем. Выпив по три чашки, ребята рухнули на кровать.

Проспали немного, часа три, первым вскочил Игорь, разбудил Севу:

– Руслану звони!

Руслан, как выяснилось через минуту, прочесывал море на катере. Пока труп не нашли. Но найдут, в этом нет сомнений. Оставалось ждать, когда это произойдет. А ждать на пустой желудок противоестественно, и Сева предложил Игорю позавтракать с ним.

Кириллу Сева представил Игоря как двоюродного брата, который заехал к нему на пару деньков. Он купил «брату» завтрак, отказался от услуг официанта и, когда шел к столу, едва не выронил поднос.

На своем законном месте сидела Лика и пила кофе, болтая с Кристиной! В замешательстве Сева поставил поднос перед Игорем, в это время Кирилл встал, хмуро пожелал приятного аппетита и покинул столовую. Сева смотрел только на Лику.

– Почему ты не ешь? – спросил Игорь, уплетая завтрак за обе щеки.

– Видишь вон ту блондинку? – в ответ спросил Сева. Игорь повернул голову в сторону, прошелся по залу глазами. Сева внес уточнение: – В голубом платье.

– Тощенькую? Ну, вижу, – кивнул Игорь, отвернувшись от нее.

– Скажи, пожалуйста, она похожа на труп?

Игорь перестал жевать. С подозрением он посмотрел на Севу, затем на Лику, потом снова на Севу. Всеволод не отводил глаз от блондинки, словно безнадежно влюбленный.

– Что ты хочешь сказать? – выдавил Игорь.

– Что на труп она не тянет, – ответил Сева и позвонил Руслану: – Отбой! Она на месте… Да-да, жива!

Не дослушав тираду, состоящую почти сплошь из нецензурной брани, он отключил телефон, положил его в карман и скорбно вздохнул. Вот так: следил, сообщил о пропаже, ночь провел в поисках, а получил… пока – по ушам. Лика встала из-за стола и проследовала к выходу, махнув рукой Севе в знак приветствия. Он кивнул в ответ, проследил за ней, когда она выйдет, после чего бросился к Кристине:

– Где она была?

– Какое тебе дело? – вытаращилась та.

Сева был не в том состоянии, чтобы держать марку банкирского сыночка, которому все до фонаря. Он зашипел, присев на стул и подавшись корпусом к Кристине:

– Я спросил, где она была?

– Мальчик мой, ты сдвинулся? – вымолвила она, испугавшись его свирепого вида. – Что за вопросы? Я не обязана…

– Если не ответишь, будешь иметь дело с милицией, – перешел он к угрозам.

– Да в чем дело?!

– Я заявил в милицию, что Лика пропала, – выпалил Сева и дальше заехал еще круче: – Как прикажешь мне теперь перед ними оправдываться?

– Что за глупости! – вспыхнула Кристина. – Это не тюрьма! Лика имеет право уйти из пансионата, куда ей вздумается. Я тоже…

– Так, сейчас приведу мента, под протокол ему все и выложишь.

– Подожди! – удержала его за руку Кристина, не желавшая тратить время на какого-то мента. – Сядь, сядь. Вообще-то твое поведение странное, если честно. Какое тебе дело, где она была?

– Не хочу платить штраф за ложный вызов, – придумал оправдание он.

– Ну, хорошо, я скажу по секрету. Только не продай меня, ладно? Так вот, Лика всю ночь провела в другом корпусе, у Расула.

– Кто это?

– Кавказец. Кажется, азербайджанец… или дагестанец… может, армянин. В общем, я не знаю. Помнишь, он все время клеился к ней? И приклеился. Она говорит, хоть ростом он не вышел, а так – все у него в порядке. Видно, в корень пошел.

– А… – Сева вспомнил Расула, затем придвинулся к ней ближе: – Кристина, прошу тебя как человека, не рассказывай никому, что я поднял на уши милицию. Это было глупо с моей стороны. Я попытаюсь уладить недоразумение.

– Ладно, не скажу, – пообещала она, хотя женские обещания стоят полкопейки. – Да не смотри так, честно, не скажу. Лика вчера и меня взбесила, ведь могла предупредить, что не едет с нами в бар. Ей плевать на нас!

Сева вернулся к Игорю, прикончившему завтрак, бухнулся на стул и замер. Его навязчиво преследовала мысль, что Руслан пошел по ложному пути. Нет здесь убийцы!

Тем временем Руслан, уставший зверски, потому что ночь он провел, бодрствуя, приехал домой и проспал около четырех часов. Едва вскочил – схватил пару бутербродов и поспешил на работу. Тщательно проверив все адреса сдаваемых домов, объявления о сдаче дома на Виноградной улице он не нашел. Плохо! А ведь вместе с объявлениями обязательно указывают контактные телефоны владельцев сдаваемых домов или их адреса. Не мешкая, Руслан помчался на Виноградную улицу. Поскольку она располагалась в той же стороне, что и пансионат «Южная ночь», он заехал за Игорем, предварительно созвонившись. Сева тоже приплелся на постоянное место встречи, виновато развел руками, мол, хотел как лучше. Руслан приказал Игорю:

– В машину!

– А я? – проронил Сева.

– А ты веди паразитический образ жизни, – бросил Руслан и поехал.

– Знаешь, зря ты так, – позволил себе высказаться Игорь. – Мы обшарили берег, до утра возились, промокли. Не убивать же ему самому эту Лику, чтобы тебе угодить?

Руслан сдал назад, едва не врезавшись в Севу, открыл дверцу:

– Не дуйся. Ты все правильно сделал, было бы хуже, если бы мы нашли труп.

– Руслан, что-то мне подсказывает – мы идем по ложному пути, – заговорил Сева угрюмо. – Из тех, кого мы подозреваем, никто не собирается убивать женщин. У преступника была тьма возможностей убить. Я думаю, его нет в пансионате.

– Ну, подождем еще пару дней. Ему тоже нужно время.

– Я хочу поехать с вами. Днем все равно он никого не завалит…

– Не могу тебя взять с собой, – оборвал его Руслан. – Мы едем к дому, куда таксист привез Ульяну Харченко. Убийца не должен видеть тебя с нами, а такой вариант теоретически возможен.

– Ладно, езжайте, – досадливо махнул рукой Сева.

Приехав на Виноградную улицу, Руслан заглушил мотор.

– Вот эта улица, вот этот дом, – произнес он. – Давай-ка, пройдемся по соседям.

Прогулочным шагом она шли вдоль улицы, присматриваясь ко дворам. Как назло, кругом – пустота, будто все вымерли. Однако они заметили старика, сидевшего на табуретке в тени и латавшего сеть, которая свешивалась с виноградной беседки.

– Хозяин, можно тебя? – крикнул ему Руслан, остановившись у забора. Дед подошел к ним, с любопытством оглядел обоих. – Мы интересуемся: не сдает ли кто домик в этом районе? Хочется вдали от городского шума пожить.

– Ага, – кивнул дед и далее изъяснялся на смеси украинского и русского языка: – Сусидка принимае курортникив. Тики не дом сдае, а кимнату. Вы зайдить до неи, постояльцев у неи нема.

– Нет, нам дом нужен. Полностью. Чтобы мы одни там жили.

– Та не знаю, – пожал тот плечами. – Сдавали, кажись, и дом, но давно.

– Давно – это как?

– Та в начале сезону.

– А по какому адресу? – Дед указал на дом, куда привез таксист Ульяну Харченко. – А сейчас там живут?

– Та хто ж его знае, – снова пожал плечами дед. – Бывае, свит горыть в викне, а людей я не бачив.

– А как найти хозяев, чтобы договориться?

– Раньше там Маня жила, в позапрошлом годе умерла, дочери дом достався. А вона тики весной там порядок робит и бильше не приезжае. В прошлом годе усе лито там курортники жили, а в ентим – тики до середки августа. А живе хто щас… мабуть, живе, раз свит горыть.

– Я так понял, дедуля, ты не знаешь, где найти хозяйку?

– Не, не знаю. Та нихто не знае.

– А фамилию знаешь? Как зовут?

– Та не. Вона з нами не знается. Манину фамилию мы знали, а дочка стильки раз замиж выходила, шо даже Маня фамилий ее не помнила.

– Ну, спасибо. А нам бы тот домик подошел.

Игорь и Руслан вернулись к машине. Курили, молчали.

– Ты же дал задание искать адреса в газетах, – сказал Игорь. – В них этот был?

– Не было.

– А ты припомни, как у нас люди находят клиентов. Первый вариант: дают объявления в газету или развешивают бумажки на столбах и щитах. Так? Второй вариант. Встречают все поезда, в перерывах бегут на автовокзал ловить постояльцев, это те, кто не хочет платить лишнее.

– То есть обходятся без услуг и налогов! – дошло до Руслана. – И третий вариант: идут в специализированное агентство, где предоставляют приезжим адреса, за что взимается с хозяев жилья плата! Нам надо туда обратиться. Ну, это я сделаю и один. А ты, друг мой, останешься здесь, будешь пасти того, кто иногда включает свет в данном домике. Пошли, осмотрим местность и домик.

На этот раз он перешел границу частной собственности, постучал в дверь. Если там окажется живой человек, у Руслана готов целый монолог: мы ищем жилье, дед сказал, что в этом доме сдают. Но на стук никто не ответил. Тем временем Игорь прошел за дом, задержался у обрыва, любуясь видом моря внизу.

– В доме пусто, – сказал Руслан, став у него за спиной.

– Смотри, – указал Игорь в сторону. – А там тропинка.

Подошли ближе. Тропинка вела вниз. Спустились по ней на небольшую площадку, но тропинка здесь не заканчивалась, она струилась к берегу, который теперь полностью открылся взору.

– А ведь пансионат тут под боком, – сказал Игорь. – Посмотри вправо, отсюда даже часть пляжа видна. Кстати! Руслан, мы же с Севой до утра ползали по этому берегу! Ну, когда Лику искали. Точно!

– Выходит, из пансионата добраться сюда на машине и по дороге сложнее, чем с территории «Южной ночи»? Времени тратится много, потому что объезд большой. Сначала надо заехать в город, потом выехать на трассу, потом свернуть на дорогу, ведущую к поселку. А из пансионата… За сколько можно спуститься, как ты думаешь?

– Минуты три понадобится. А подняться – минут шесть-семь.

– Проверим? Засекаю время. Двинули?

Тропинка была протоптана довольно удачно, вела она между деревьями и кустарниками, которыми густо поросла гора. Внизу, перед спуском к морю, дорожка ухудшилась, на пути лежали валуны, их приходилось обходить. Очутившись почти у самой воды, Руслан посмотрел на часы:

– Четыре минуты, пять секунд, но мы не торопились.

– Вон за той скалой пансионат! И всего-то понадобится несколько минут, чтобы очутиться на пляже «Южной ночи». Интересно, это случайное совпадение?

– Нет, – уверенно заявил Руслан. – В случайные совпадения я не верю. Думаю, убийца уговорил ее ехать на такси одной, а сам пришел в дом коротким путем. Таким образом, он был на виду в пансионате, тем самым обеспечил себе алиби.

– Все равно замысловато. Не пойму, зачем надо было снимать дом, привозить туда Харченко? Можно было и без маневров грохнуть ее в этом местечке среди камешков, даже труп оставить. Кто сюда ходит?

– Может, из поселка детишки бегают купаться? Нет, он все правильно рассчитал. Явился к Харченко уже в новое жилье, предложил прогуляться перед сном к морю, ночью здесь наверняка никого не бывает, затем убил ее. Два вопроса мне не дают покоя: как он уговорил ее переехать на Виноградную одну? Почему не поехал вместе с ней? Чем мотивировал? Он забил ей баки любовью, значит, вне всякого сомнения, живет в пансионате, потому что в противном случае невозможно одурачить женщину. И второе, не могу понять: где он лодку брал?

– Да что ты привязался к лодке? Надувной матрац использовал в качестве катафалка! А на первый вопрос у меня есть ответ. Он был уже на месте, когда она приехала, ждал ее в доме.

– Ответ не принят. Таксист говорил, в доме было темно, когда он привез Харченко. К тому же убийце необходимо было крутиться на виду. Только глубокой ночью, когда все спят, он мог взяться за дело, на убийство и транспортировку трупа в море нужно время. Нашли-то мы ее далеко от пансионата.

– Тоже не убедил. В пансионате жизнь замирает далеко за полночь. Она что же, несколько часов ждала его у окошка?

– Тогда он прибежал сюда, задушил ее в доме, – сказал Руслан. – Двадцать-тридцать минут отсутствия никто не заметит, так? А уже глубокой ночью вернулся и сплавил труп.

– Версию принимаю, но с натяжкой. В твоих рассуждениях чего-то не хватает.

– М-да, с натяжкой, – задумчиво повторил Руслан. – А ведь воссоздание точной картины убийства – это залог успеха. Идем, присмотришь место, а вечером я привезу тебе на смену Гришку.

Игорь спрятался в кустах прямо у ограды дома, получил бутерброды, которые не съел Руслан, и остался один.

Глава 23

Мероприятия – зачастую насильственная составляющая отдыха, но важная для тех, кто их проводит. Отдыхающих баловали развлечениями, на свободное времяпрепровождение их отпускали максимум пару вечеров. Самое главное развлечение – танцы, их любят все курортники, поэтому проводятся они часто. На танцах отдыхающие охотней знакомятся, танцы сближают, раскрепощают, через танец можно подать сигнал партнеру – а не уединиться ли нам? К танцевальным вечерам и готовятся особо, но проходят они одинаково. Тот же состав из двух музыкантов и массовички занял ту же ротонду, для отдыхающих поставили столики по периметру площадки. Массовичка пробовала микрофоны, а музыканты настраивали инструменты.

Сева уже был «своим» в известной компании, которая собралась за двумя столиками. Опаздывали только Лика и Кристина, даже Вик примчался – маме стало лучше, он и удрал от нее. Официанты разнесли тот же набор спиртного…

Сева усиленно считал поголовье подозреваемых, в которых он уже сильно сомневался, а их вместе с кавказцем было шесть особей. Кстати, где он, где кавказец? Сева поискал глазами… нашел. Важно и чинно он подошел к столику Алины, очевидно, спросил, можно ли ему присесть, она разрешила. А где Кирилл? Нет его! И девчонок до сих пор нет. Сева решил вскоре идти на разведку, а пока не прошло пяти минут, он отметил в уме остальных. Ну, Вик после больной мамы так и шарит глазами вокруг, наверное, ищет, кому сделать массаж в ночное время. Егор опять хмурый, еще на пляже Сева заметил, что Лика всячески его игнорировала, вывод – он зол на нее. Эдвард ненавязчиво охмуряет Любочку. Максим не снимает с лица широкой улыбки, постоянно поворачивается к Любочке (она сидит за соседним столиком) и бросает ей комплименты. Сева вспомнил задание Руслана, тронул за плечо Макса и приблизил губы к его уху:

– Слушай, вы здесь аскетами живете?

– Не понял?

– Ну, я никогда не слышал, чтоб вы разговаривали о женщинах. Почему?

– А что о них говорить? – ухмыльнулся Макс. – Бери и действуй.

– Нет, мне странно. Вы никого из девочек не… а?

– У нас честь женщины – святое!

– И кто эту чушь придумал? – наивно вытаращился Сева.

– Эдвард. Он сказал, что хвалиться похождениями пошло и недостойно мужчины. Это одинаково унижает и женщину, которая отдалась, и мужчину, который становится на уровень сплетницы.

– Он такой правильный? – презрительно фыркнул Сева.

– Он прав, Всеволод. Лично я его поддержал.

Сева взглянул на часы. Шесть минут прошло, он поднялся, чтобы бежать на поиски девчонок… и сразу в поле его зрения попал Кирилл. Он стоял, заложив руки в карманы брюк, накинув свитер на плечи, и смотрел в сторону Алины с тоской голодного волка. Подозреваемые в сборе, следовательно, нечего беспокоиться за девчонок. Сева сел на место, не сводя глаз с Кирилла, а тот наступил на собственную гордость и двинулся к ней, оскорбленной его «изменой». Алина подняла на него ничего не выражающие глаза, Кирилл взялся за спинку пластикового кресла, спросил:

– Разрешишь?

– Пожалуйста, – небрежно бросила она, переключив внимание на эстраду.

– Добрый вечер, господа, – тем же псевдовеселым тоном, что и в прошлый раз, начала массовичка. – Сегодня вас ждет множество сюрпризов и призов. Но призы нужно заработать… (Сева хмыкнул: программа не меняется.) Я предлагаю вам выпить и немного расслабиться. А наша вокально-инструментальная группа «Фокус» споет для вас песню!

Впрочем, небольшое изменение массовики внесли, ибо песню запел музыкант, который играл на электронном пианино, а не гитарист. Песня длилась недолго, после нее массовичка сразу же взялась за дело:

– Господа, я объявляю танцевальный вечер открытым! (Аплодисментов не последовало.) Но прежде давайте предоставим честь первому выйти на площадку нашему прошлому победителю. Всеволод, выбирайте партнершу, и просим вас!

– Она бессовестно использует тебя, – сказала Любочка Севе.

– Работа у нее такая. Ну, что, Любовь, тряхнем стариной? А то мне ее жалко: не будут люди танцевать – ей не заплатят.

– Ты не похож на сына банкира, – встала Любочка.

– Почему? – ужаснулся он. Неужели так плохо выполняет свою роль?

– Сыновья банкиров никого не жалеют, никому не помогают, это равнодушные, пресыщенные люди. А ты пожалел бедную женщину. Она уже и не знает, как нас завести.

– Жалеть не трудно, Любочка, – сказал Сева, выводя ее на площадку.

– Господа, поаплодируем нашей первой паре! – говорила в микрофон массовичка. – Ну, кто еще? Смелее, господа! Какой чудесный вечер! Скоро вы вернетесь домой, будете вспоминать наши южные ночи холодной зимой и захотите еще раз вернуться в наш пансионат. Ну же! Чтобы ваши воспоминания были приятными, выходите!

«Глупость несусветная, – смеялся про себя Сева над массовичкой. – Будто им вспомнить будет нечего, кроме танцев с играми».

Музыканты заиграли медленный танец, Севе и Любочке не пришлось тратить силы, дабы поразить публику. Вскоре вышла танцевать еще одна пара, затем еще… Кавказец и Кирилл одновременно пригласили Алину:

– Можно вас пригласит?.. Алина, пойдем танцевать?

– Ты не умеешь, – сказала она Кириллу и подала руку кавказцу.

Он оказался намного ниже ее, но его это не смутило.

– Расул, – представился он.

– Алина, – глядя практически на его макушку, сказала она.

– Какой женщина! – говорил он с обычным акцентом. – Мечта!

– Вы о ком? – приподняла одну бровь она.

– Про вас. Полжизни с такой женщина!

– Что? – не поняла она.

– Можеть, поедем в казыно?

– Извините, но я не люблю казино.

– А к мине зайдете? У мине шампанское, коняк. Щиколад.

– Скажу вам по секрету, за столом с нами сидит мой муж. – Алина поняла, что он не отстанет, осталось напугать его Кириллом. – Мы… немножко поссорились.

– Так би сразу и сказаль, – почему-то обиделся он.

После танца Расул проводил ее к столику, затем некоторое время изучал площадку, наконец высмотрел новую цель – бойкую бабенку лет сорока пяти, с огромной копной волос, выкрашенных в платиновый цвет. Она громко хохотала. Расул взял курс на нее.

– Уф, я так бежала! – упала Кристина в кресло. – Привет.

– А где Лика? – поинтересовался Сева.

– Я ей не гувернантка, – тягуче выговорила Кристина. Подобный тон лучше раздраженной вспышки дает понять, что ее уже достали этой Ликой. Словно Кристина обязана знать, где она и что делает. Конечно же, пробует на прочность чью-то кровать. – Что тут новенького?

– Мы с Севой танцевали, – похвалилась Любочка.

– Это не новенькое, – обмахиваясь платочком, проговорила Кристина. – А где мое питье? Я вижу, вы уже выпили…

– Что тебе принести? – поднялся Макс.

– Коктейль, – ответила Кристина, но тут же передумала: – Или нет. Неизвестно, что там намешано. Шампанское неси. Оно хоть и паршивое, но все же…

Алина держала бокал в руках и смотрела исключительно на танцующих. Кирилл выпил водку, понаблюдал за ней, потом сказал:

– Значит, ты не хочешь танцевать со мной?

– Не хочу.

– Что за дурацкое положение? Я не виноват, но вынужден оправдываться.

– Тебя кто-то заставляет? – От того, что он был спокоен, Алина взвинчивалась. – Мне твои оправдания не нужны.

– Можно? – пригласил ее Макс.

– Конечно, – улыбнулась Алина, подавая ему руку.

Как кстати она ушла танцевать, иначе разбила бы бокал (бутылки, к сожалению, нет) о голову Кирилла. У, мужики! Пакостники. И все до единого – негодяи.

– Помощь нужна? – шепнул ей в самое ухо Макс.

– Какая? – слегка отстранилась от него Алина.

– Кирилл, я вижу, достает тебя. Только скажи, я разберусь с ним, – и в доказательство он очень уж жарко прижал ее к себе.

– О, о, о! – Алина уперлась ладонями в его грудь. – Не надо резких движений.

– Не буду, – ослабил он тиски. – А если я приглашу тебя, например, в бар?

– Я откажусь, уж извини.

– Почему?

– Потому что у меня здесь двое детей, я не отлучаюсь от них.

– Даже на пару часов?

– Даже на час.

– Жаль. Ты всегда такая пасмурная, я надеялся тебя развеселить.

Алина вернулась на место, пригубила из бокала и ни одного взгляда не бросила в сторону Кирилла, давая понять, что его не существует. Но он-то есть, о чем и заявил:

– Алина, Лика исполнила трюк для тебя за моей спиной. В чем же моя вина? У меня на затылке нет глаз.

Алина повернула к нему лицо, пышущее гневом:

– У тебя нет, зато у меня есть. Довольно об этом.

– Ты способна слышать? – Кирилл говорил спокойно, но было очевидно, что у него нервы на пределе. – Я не знал, что она вытворяет, не понял, зачем она пришла ко мне. Ну, хочешь, я заставлю эту стерву сознаться при тебе?

– Я ничего не хочу.

По Алине и Кириллу Сева определил – у них большой конфликт. Явно Кирилл оправдывается, Алина не верит ему, и оба даже не догадываются, что по их лицам легко читается, насколько они оба расстроены. Севе стало жаль этих двух дураков, поссорившихся по ничтожному поводу. Если честно, он симпатизирует обоим. Правда, его симпатии ни на чем не основаны, но почему обязательно во всем должно быть основание? Симпатия – это чувство, а чувства возникают спонтанно, не по воле рассудка. Уж кто-кто, а Кирилл не способен подло обольстить женщину, а потом убить ее с целью наживы. Уверенность эта выросла у Севы после сцены в номере Кирилла – он оказался беспомощным перед подлостью Лики, – а подтвердилась на ужине и вот сейчас. Нет, убийцы не бывают такими открытыми, не скрывающими глубокого огорчения по поводу ссоры с женщиной. Скорее это один из четверки способен убить, да и то с натяжкой. Эти парни хотя бы хитрые, а хитрость зачастую является отличительным качеством подлых людей. К тому же отношения с девчонками парни тщательно скрывают друг от друга, потому что прыгают в койку то к одной, то к другой. Допустим, Эдвард выделяется из парней, он вроде бы тяготеет к одной Любочке. Но где гарантия, что и Эдвард не тихоход? Просто Сева его не застукал. А у Кирилла на лице нарисовано: порядочный человек. Только Сева не имеет права рассказать, как было дело. А почему, собственно? Что в том плохого, если он воссоединит несчастных влюбленных?

Сева решительно подошел к Алине и пригласил ее на танец. Она буквально слетела со стула, короче, сбежала от Кирилла. Алина положила руки на плечи Севе, но мыслями находилась далеко-далеко, наверное, все равно с Кириллом. Сева несколько раз ухмыльнулся, она подняла на него глаза:

– Что вас смешит, Всеволод?

– Я думаю, как, оказывается, легко рассорить людей. Легко подстроить ситуацию и выставить человека подонком. А я и не знал этого.

– И кто кого выставил?

– Лика. Кирилла. – Он проверил реакцию Алины – она насторожилась и готовилась выпустить шипы. – Вы извините, что я вмешиваюсь, но мне обидно за вас, Алина. Лика здорово обвела вокруг пальца и вас, и Кирилла. Вы-то хоть видели, что она вытворяла за его спиной, а он – ни сном ни духом.

– Это Кирилл просил выступить в его защиту?

– Нет-нет! Я сам. Не говорите ему о моем вмешательстве, ладно? Когда двое хороших людей расстаются по недоразумению, больно на них смотреть.

– Какой вы благородный, – неопределенно сказала она.

– Не верите, да? Хорошо. Раскалываюсь! Лика рассказала мне по секрету, что специально пришла в номер к Кириллу. А когда вы вошли к нему, отступила на шаг, очутилась чуть сзади него и вот так вот плечами сделала… – изобразил он, передернув плечами. – Сбросила верхнюю часть сарафана, потом поспешно спрятала грудь, что и удалось вам увидеть. А вы подумали, что между ними «все такое» в тайне от вас? Когда он повернулся к ней, вы в это время уже убежали, а она была одета! Вот и все. Опять не верите? Тогда откуда я знаю такие подробности? От нашей Лики!

– Или от Кирилла, – упрямо не верила Алина. – Она же ваша подружка, а вы ее сдаете, вам не стыдно?

– Не стыдно. Просто здесь больше не с кем общаться. А мой папа-банкир учит меня справедливости.

– Терпеть не могу банкиров.

– Мой папа хороший банкир, честное слово.

– Хороших банкиров не бывает.

– Мы отвлеклись, – ушел от спора Сева, ибо не знал, какие бывают банкиры на самом деле. – Мое мнение такое: торжество Лики несправедливо, она поступила подло! Алина, простите Кирилла, он не виноват, что Лика тащится от него. Но она ему точно не нравится. И между ними ничего не было, он ее выставил из номера, когда вы ушли. Клянусь всеми клятвами на свете! Да она злая на него, как… не знаю кто!

Алина промолчала, но черты ее лица смягчились, значит, поверила. Закончился танец, Сева проводил ее к столику, Алина схватила шаль и ушла с площадки.

– Догоняй, все будет о’кей, – посоветовал Сева Кириллу, и тот, как ни странно, воспользовался советом.

Всеволод схватил свою сумку, висевшую на спинке стула.

– Куда ты? – спросил Вик.

– Сейчас вернусь, – отозвался Сева на бегу.

На повороте аллеи, когда сразу из светового пятна попадаешь в темноту, он едва не столкнулся с ними. Кирилл держал Алину, а она что-то в запале говорила. Да, нехорошо подслушивать и подсматривать в данном случае, но так хотелось знать, как там у них события развернутся. Сева на цыпочках подкрался к дереву, расположенному близко от парочки, достал из сумки прибор ночного видения.

– Не хочу, не хочу продолжения, – говорила Алина дрожащим голосом. – Все это не имеет смысла. Пожалуйста, оставь меня…

Что он говорит – не слышно. Сева ползком подобрался к кусту у аллеи. Тишина. Он осторожно приподнял голову над кустом. Ба! Целуются! Сева достоин гимна в свою честь из хора херувимов с крылышками, на худой конец сойдет и туш оркестра духовых инструментов! Черт, благородство – приятное дело, личный авторитет повышается в собственных глазах. А то все бандиты, убийцы, перестрелки – сплошная гадость. Вот, пожалуйста: двое симпатичных дураков могли навсегда расстаться, а он способствовал их воссоединению. Разумеется, уничтожить мафиозную структуру – дело масштабное, но почему надо пройти мимо маленького события? Сева с чувством выполненного долга тихонько опустился на землю, спрятал прибор в сумку и медленно, чтобы не обнаружить себя, отползал на четвереньках. Вдруг он услышал проникновенный голос Кирилла:

– Знаешь, мне сказать это трудно, но… я, кажется, люблю тебя…

Сева задержался, беззвучно смеясь. Пусть это не его пик удачи, а все же.

– Господи, ну, зачем… зачем ты это говоришь? – бормотала чуть слышно Алина. – Слова… они ничего не значат… Пусти…

Фиг она хочет, чтобы он ее отпустил, догадывался Сева. И вообще, пора уползать отсюда. Он попятился на четвереньках…

– Ну, хочешь, уйдем из этого гадюшника? Снимем дом где-нибудь на берегу…

Сева замер. Ликование его мгновенно смыло, как смывает волна рисунок на песке.

– Сейчас можно найти славный домик, ведь не разгар сезона, хватит места твоей няньке, детям… И никакая Лика больше не встанет между нами. Скажи, хочешь?

«Дом, дом, дом, – стучало в виски Севы. – Ульяна Харченко чокнулась на почве любви, уехала в домик на берегу к своей второй половине, как она полагала, а потом ее нашили распухшей, обезображенной, в море».

– Не знаю, – со страдающей интонацией произнесла Алина. – Я ничего не знаю. А потом? Я замужем! Что потом? Все это глупо… не нужно…

– Милая… потом будет потом. Алина…

Тишина. Сева приподнялся. Опять целуются, но умиления их поцелуи больше не вызвали. Дом! Он предложил Алине жить вместе и вдали от пансионата – сценарий один к одному. Ай, как полезно подслушивать и подсматривать, ай, как правильно Сева поступил. Неужели это Кирилл? Обаятельный, привлекательный, спортивный, производит впечатление порядочного и… влюбленного без памяти. Он добьется ее согласия, а потом Алину найдут в воде распухшую… Ужас! Мать двоих детей! Красавица! Детишек с нянькой он тоже придушит и выкинет в море? А что, у Алины одна «Феррари» стоит кучу «зелени», за машинку и детишек не жаль утопить, и няньку. Теперь Сева знает, за кем следить.

Всеволод вернулся на вечеринку, где плясали почти все отдыхающие, а массовичка подзадоривала их битьем в бубен и дурацкими возгласами. Сева бухнулся на стул, заказал водки. Сегодня Кирилл не задушит Алину, ему надо увезти ее отсюда. На «Феррари» увезти, чтобы потом присвоить машинку, перекрасить и толкануть за бешеные бабки. Если убийство и произойдет, то завтра или послезавтра. Наверняка ночью.

– Что ты все время с сумкой ходишь? – вывел его из задумчивости Вик.

Сева опустил глаза – на его коленях покоилась сумка, он забыл ее повесить на спинку, сжимал пальцами. Еще бы! Там у него два бинокля с инвентарными номерами.

– Привычка, – натянул он на лицо улыбку. – Не могу бродить с пустыми руками.

В это время с танцевальной площадки вернулись Кристина и Егор, настроение у которого не улучшилось, тем не менее он танцевал. Странно, ни Макс, ни Вик не оказывали Кристине особых знаков внимания, а ведь оба с ней спали. Впрочем, это уже не столь важно. Важно, что Сева определился, теперь не упустить бы главный момент.

После вечеринки, которая закончилась в час ночи, все разбрелись по номерам. Убедившись на опыте, что подсматривание – первейшее дело в работе, Сева перескакивал с дерева на дерево. Полный порядок! Пока… Алина с Кириллом, Кристина с Максом, Любочка с Эдвардом в платоническом экстазе. Лики ни в одном из оставшихся номеров Сева не засек. К кавказцу он тоже заглянул, у него в гостях сидела блондинка, но это пока – сидела, скоро она будет уже лежать в гостях. Егор в массажном кабинете водку хлещет вдвоем с Виком, заливает обиду на изменчивую Лику. Сева гадал, к кому бы еще заглянуть. Ух, Лика! Женщина-вихрь, идущая на поводу животных инстинктов. Куда ее занесло – неизвестно. Один раз он поднял все службы, второй раз ему не простят, еще из зарплаты вычтут ущерб, и будет он два года выплачивать, как алименты. Убийств сегодня не будет, а вот завтра… он с Алины глаз не спустит! И с Кирилла.

Гришу привез Руслан под покровом темноты примерно в восемь. Игорь боролся не только со сном – ведь ночь он и Сева провели фактически бессонную, – но и с голодом. Гриша занял его место, подстелив старое одеяло, которое привез с собой. А через полтора часа он мирно спал на посту – иначе заметил бы ноги, остановившиеся возле него.

Глава 24

Напряжение в течение нескольких дней и хроническое недосыпание привели к тому, что внутренний будильник разбудил Всеволода только в одиннадцать! Подскочив, как ошпаренный, он понесся сначала купить поесть, ведь завтрак проспал, а на аппетит, слава богу, жалоб у него нет при любых, даже смертельных, обстоятельствах. Жуя на ходу слойку и запивая ее водой, он пришел на пляж. Где еще всех найти? Конечно, у синего моря, которое находилось в покое. Кристина возлежала в шезлонге, наверняка дремала, устав после бурной ночи с Максом. Собственно, она Севу не интересовала, как и остальные члены компании. Мельком он заметил ребят, играющих в волейбол, а искал он Алину. Нет ее! Сева лихорадочно пробежал взглядом по головам пловцов – нашел. Алина доплыла до берега, вышла из воды и легла на живот – загорать. Кирилла не было с ней, его вообще не было на пляже. Сева подсел к ней:

– Доброе утро. А где Кирилл?

– Уехал на моей машине заказать яхту. Мы давно собирались покататься, а сегодня выдался отличный день, не штормит, как вчера.

– Так вы помирились? – изучая Алину во все глаза, спросил он. Хотя что он хотел разглядеть в ней – сам не знал. Скорее пытался понять, чувствует ли она приближение смертельной опасности. Нет, не чувствует.

– Вроде того, – ответила она на его вопрос. – Почему тебя не было на завтраке?

– Проспал.

Замечательное у нее лицо, не кукольное, с правильными чертами, с умными и понимающими глазами. Но что-то у нее не так, раз загуляла, имея двух детей и мужа. А вот с Кириллом ей хорошо, это сразу видно. Ну и положение! Вчера он толкнул ее в лапы коварного злодея, а сегодня как сказать: забирай детишек, садись в свою «Феррари» и со скоростью двести км в час катись от Кирилла без оглядки? М-да, не делай больше долга своего! А Сева сделал, вмешался, помирил, и теперь он обязан уберечь Алину, вернее, поймать душителя с поличным, значит, придется подвергнуть ее риску. Он должен знать их планы. Итак, яхта. «Смерть на яхте» – кажется, есть такой фильм. И не один! Всеволод живо представил белые паруса, надутые попутным ветром, палубу, Алину, лежащую у ног кровожадного Кирилла…

– А он ездит без прав? – освободился от жутких видений Сева.

– Права у него как раз есть. Кирилл оставил их в номере, здесь они ему не нужны. А вот оба паспорта и мои права украли. Справки, правда, выдали, только я не знаю, как они помогут, когда я домой поеду. Я же не могу бросить машину, а на дорогах полно господ вымогателей. Может, грабители вернут по объявлению за вознаграждение?

Видения наезжали на Всеволода, как локомотив. Теперь Кирилл вырывает серьги из ушей Алины, потом берет ее на руки и бросает в море. Она постепенно погружается в глубину, вот ее уже не видно, одни кончики волос…

– Это реально, – сказал он. – Грабители с удовольствием сдерут с вас дополнительные бабки. Значит, на яхте надумали кататься? Хорошо. А когда?

– Думаю, не раньше второй половины дня.

Наверняка это будет вечером. Закатное солнце садится за горизонт, вспыхивает последний луч, а рука Кирилла тянется… Что ж, Сева устроит ему прогулку!

Руслан с утра съездил в агентство, где располагают сведениями о сдаче квартир и домов приезжим, но… результат был неутешительным. Адрес на Виноградной улице в списках не значился. Он заехал за Игорем к нему домой, поделился с ним опасениями:

– Полагаю, хозяйка ловила клиентов на вокзалах, на улицах или знакомым сдала домик. В общем, тупик. Не представляю, как ее найти.

– Есть еще вариант, – успокоил его Игорь. Он прекрасно выспался, мозг у него работал отлично. – Нужно узнать через адресное бюро, на чье имя зарегистрирован адрес. Если нет, то тогда – кому принадлежит участок, это можно узнать в земельном комитете, там точно будет адрес фактического проживания хозяйки. Но адрес должен быть, я говорю на крайний случай.

– Правильно, – согласился Руслан. – Так и сделаем, а сейчас проведаем Гришу. Что-то он не звонил. Днем, конечно, не стоит туда ездить, но будем осторожны.

Оставив машину в начале улицы, Руслан с Игорем пошли пешком к месту засады, но встретили Гришу далеко от дома.

– В чем дело? – сорвался на него Руслан. – Какого черта ты гуляешь? Где ты должен находиться? Ни одно дело тебе нельзя доверить!

– Что ты кричишь? – возмутился Гриша. – У меня спина застыла. Всю ночь просидел на земле, а ночи холодные! Размяться вышел. Нет в том доме никого. Никто не приходил, не выходил…

– Кончайте спорить, – призвал их к миру Игорь. – Днем здесь бесполезно сидеть, а ночью я подежурю. Поехали выяснять адрес хозяйки.

Гриша вдруг рванул к дому.

– Куда? – рявкнул Руслан.

– За одеялом, а то уведут, – крикнул тот.

– Куркуль, – буркнул Руслан.

Гриша забрал одеяло и побежал к коллегам довольно быстро для человека, имеющего тучную комплекцию. В это время белая плотная занавеска с вышивкой «ришелье» в окне дома слегка отодвинулась…

Руслан на ходу достал звонивший мобильник.

– Это я, Руслан, Всеволод.

– Что случилось? – замедлил он шаг…

– Пойду, окунусь, – сказал Сева Алине, так как тем для разговора не находилось, а сидеть немым столбом – неловко.

– Ты хорошо плаваешь? – вдруг спросила она.

– Как дельфин, – прихвастнул он.

– Тогда пойдем вместе, – поднялась Алина. – Не рискую одна заплывать далеко, а так хочется удалиться подальше от берега.

– Не бойся, я тебя обязательно спасу, – пообещал он с оттенком некоего намека, который Алина не поняла. – Хочешь, наперегонки?

– Ну, давай, – приняла она вызов.

Они вошли в воду по пояс, затем по счету «три» разом нырнули в море, вынырнули и поплыли. Сева опередил Алину, хотя она плыла быстро. Удалились они далеко от берега, разумеется, Алина первая выбилась из сил, закричала:

– Всеволод! Все, не могу больше! – Он вернулся. Задыхаясь, Алина похвалила его: – Ты и правда дельфин, мне за тобой не угнаться.

– Ух, зря не поспорили! Я бы сейчас выиграл, почувствовал бы моральное удовлетворение, предвкушая и материальное.

– А что бы ты хотел выиграть? – Алчность Севы ее рассмешила.

– Ты не болтайся, как поплавок, ляг на спину, – посоветовал он, тоже перейдя на «ты». Алина послушалась, легла на спину, а он медленно плавал вокруг нее. – Что бы я хотел? Подумать надо. А что тебе не жалко проиграть?

– Ничего не жалко.

– Даже машину?

– Машину, пожалуй, жалко, – снова рассмеялась Алина и приняла вертикальное положение. – Ого! Как мы далеко заплыли! Смотри, весь берег виден.

– Ну, не весь, а часть. А мы в стороне от пансионата. Отдохнула? Поплыли назад.

– Вон там, видишь, скалы? – указала она на место, где пряталась от двоих неизвестных и где Всеволод с Игорем искали Лику. – Оттуда можно нырять. Я однажды попробовала, были огромные волны… я чуть не разбилась о камни…

– Ты одна туда ходила?

– Ну, да. Только больше не рискую, неуютно одной. Поплыли туда? Поныряем. Там сейчас здорово.

– Ладно, давай.

Да, он рад, что ему удалось подружиться с Алиной, будет легче выведать подробности о Кирилле. Неторопливо разгребая руками волны, они добрались до берега. Сева помог Алине выйти из воды, оба в изнеможении легли на теплые камни, отдыхали.

Алина искоса наблюдала за Севой. Этот красивый мальчик, которому на вид не больше двадцати двух лет, разительно отличается от золотой молодежи, если не сказать точнее – абсолютно не похож на отпрысков состоятельных родителей. Вчера его вмешательство было так трогательно, по-братски искреннее. Может, Алина и небогатого ума, но Севе она поверила. Какой ему смысл лгать? Собственно, человек верит тогда, когда хочет верить, так произошло и с ней. Кажется, она запуталась, вернее, увлеклась. Единственное, чем успокаивала она себя, – все пройдет, стоит вернуться домой. А здесь пусть уж будет, как есть, в конце концов, муж освободил ее от обязательств.

– Когда я ныряла отсюда, – сказала она, – волны были высотой три метра.

– Ха-ха! – выразил недоверие Сева. – Тебя бы такие волны в лепешку превратили.

– Ну, не три, а полтора метра точно были. Не веришь? Я разбегалась и прыгала солдатиком. А сейчас хочу вниз головой, здесь глубоко. Идем? Я первая.

– Долг мужчины уступать женщине, – поднялся Сева.

Алина подошла к краю, глянула вниз.

– Ой, все дно видно, – воскликнула она. – Рыбки плавают. Обожаю подводный мир, он никогда не бывает одинаковым. А давай, кто дальше под водой проплывет?

– Сколько тебе лет? – усмехнулся Сева.

– Тридцать один, а что?

– Хорошо сохранилась. Я думал, двадцать один. Вода прозрачная, потому что дно каменистое. Ну, плыви и жди меня. Только не вздумай жульничать.

– Кто, я? Я похожа на жулика?

– Немножко, – хохотнул он. Видя, как Алина наполняется негодованием, он попятился, выставив перед собой ладони: – Я пошутил. Верю: ты не отплывешь. Но на всякий случай я буду плыть с открытыми глазами. Старт!

Алина слегка разбежалась и, красиво исполнив дугу в воздухе, погрузилась в воду. Сева со скалы понаблюдал, как она плывет у поверхности воды, а когда Алина вынырнула, прыгнул он. Безусловно, Сева крепче ее физически, поэтому и проплыл дальше.

– Неплохо, неплохо, – сказала она недовольно. – А ты не производишь впечатления выносливого человека. Жди меня здесь, я попробую еще раз.

Она вернулась, взобралась на скалу, отдышалась и снова прыгнула. Алина поняла, что торопливость помешает достичь желаемого результата. Погрузившись под воду, она поплыла размеренно, вдобавок открыла глаза. Это не гонка, а удовольствие, зачем же торопиться? О, что за мир ей открылся! По камням на дне проходила та же рябь, что и на поверхности. Замысловатые растения всех оттенков бурого и зеленого цвета почти не шевелились, а между ними сновали рыбешки. Но встречались и совсем темные места, значит, там были ямы. Вот и ноги Всеволода, а она еще может оставаться под водой. Алина миновала его ноги, сделала еще несколько гребков. Черт, пора вдохнуть. Припомнив, что Всеволод просил ее не жульничать, Алина подумала: а почему нельзя? Осторожно вынырнув, она увидела затылок Севы, юноша ждал ее со стороны скал. Алина посмеялась про себя, вдохнула и поплыла под водой дальше. Ну и лицо будет у Всеволода, когда она окажется далеко от него. Вынырнув, она крикнула:

– Э-эй! А я здесь! – Сева повернулся. – Как я тебя, а?

– Обманула, да? Так долго оставаться под водой невозможно.

– А я могу, – и снова поплыла под водой, стараясь уйти в глубину и дальше от Севы.

Какая красота! Наверное, в прошлой жизни Алина была рыбой или кальмаром. Иначе откуда это благоговение перед морским пространством?

Она добирала воздуха и плыла дальше в море, Сева старательно догонял ее. Вдруг Алина заметила очертания фигуры на дне, но далековато. Что это? Камни расположились таким образом, что напоминают человека, или?.. Алина добрала воздуха и снова погрузилась в глубину, подплыла ближе… Камни не бывают пестрыми, с яркими цветами красок. Это человек в одежде! Алина пулей вылетела на поверхность и закричала.

– Алина! – всполошился Сева. Он приплыл к ней за секунды, поддержал руками, видя, в каком она неописуемом ужасе. – Ты что? Что тебя напугало?

– Там… там… кажется, человек, – вымолвила она шепотом.

– Где? Внизу? – Алина закивала. – Не бойся. Ты сможешь продержаться на воде? – Паника на воде опасна, часто тонут и хорошие пловцы из-за паники. – Я только нырну посмотреть, ладно?

– Всеволод, не надо… это жутко… Поплыли назад?

– Я всего-навсего посмотрю, – уговаривал он.

Не дожидаясь ответа, Сева несколько раз глубоко вдохнул, затем набрал полную грудь воздуха и нырнул. Осматривая дно, он погружался вниз по спирали. Заметил! Сева поплыл к распростертому на дне телу. Сердце стучало учащенно от волнения, кровь носилась в венах и артериях с бешеной скоростью, очевидно, по этой причине не смог долго оставаться под водой. Он выплыл, огляделся, Алина находилась в нескольких метрах от него.

– Алина, все в порядке, – сказал он. – Я сейчас.

Еще раз глубоко вдохнув, Сева погрузился под воду и теперь поплыл четко вниз. Не достигая дна, он замер. Под ним, на дне, лежала женщина. Первый порыв был – вытащить ее на поверхность, сделать искусственное дыхание… Он вовремя отказался от глупой затеи. Ей все равно, когда ее вытащат, и ничто не поможет ее воскресить.

Она лежала на спине с едва прикрытыми безжизненными глазами. Рот был тоже слегка открыт, возле него плавала маленькая рыбка, словно проверяла, все ли зубы на месте. Пестрое платье плотно облегало фигуру, в разрезе юбки виднелась нога, согнутая в колене. Да это же… Сева выплыл на поверхность.

– Всеволод! – нервно закричала Алина, увидев его.

– Я здесь, не бойся, – подплывая к ней, проговорил он.

– Ты видел? Или мне показалось?

– Поплыли к берегу, – не ответил он. – Не торопись. Все в порядке.

Когда они выбрались на берег, сразу сели, помолчали.

– Всеволод, – робко тронула его за плечо Алина, – там кто-то есть? Ты не ответил мне. Там человек, да?

– Ну, да, – утер он нос тыльной стороной ладони. – Алина, послушай, об этом никому не говори ни слова, поняла?

– Почему? Надо же вызвать… спасателей!

– Вызовем. Обязательно вызовем. Но пока об этом никто не должен знать. Ты умеешь молчать?

– Постараюсь. Боже мой… А кто там? Мужчина или женщина?

– Тч-ш… спокойно. Сейчас мы с тобой пойдем на пляж, я возьму мобилу и позвоню. Поняла? А потом я буду ждать милицию, а ты – никому ни слова.

– Хорошо. – Алину трясло. – Я с тобой подожду…

Они перебрались на пляж пансионата, который значительно опустел. Галка сидела в тени с детьми, заметив Алину и Всеволода, она на высоких нотах запричитала:

– Да что же вы так долго? Я думала, утонули…

– Отстань, – отмахнулась Алина. – Иди с детьми в корпус, я скоро.

– Алина, ты бы тоже шла… – попробовал отослать ее Сева.

– Нет, я буду ждать с тобой.

Схватив свои вещи, оба понеслись обратно. На границе территории пансионата и дикого берега Сева позвонил Руслану, который словно обо всем догадался:

– Что случилось?

– Жду на пляже пансионата, – коротко сказал Сева. – Прихвати Ялового, ребят… и пару водолазов с катером.

– Да что произошло? – гаркнул Руслан.

– На дне труп.

Глава 25

– Шли бы вы, девушка… отдыхать, – хотя и не грубо, но не очень вежливо предложил Руслан, стоя на том месте, откуда ныряли Сева и Алина.

– Меня зовут Алина, – холодно представилась она. – Почему это я должна уйти? Я нашла человека под водой, имею право посмотреть, кто это. И разве вам не нужны свидетели? Не бойтесь, я не упаду в обморок.

– Первый раз вижу, чтобы добровольно шли в свидетели, – вяло пошутил Игорь. – Девушка, это неприятно…

– Переживу, – упрямо заявила она. – А я первый раз вижу, чтобы прогоняли свидетелей.

Тем временем Сева прыгнул в катер. Двое водолазов надевали акваланги, третий завел мотор. Севе предоставили ласты и маску с трубкой, он должен был указать место нахождения трупа, так как знает ориентиры под водой. Катер отчалил, плавно преодолел метров двести, развернулся носом к берегу. Первыми прыгнули в воду аквалангисты и сразу же погрузились, за ними Сева. Да какие, к черту, ориентиры! В море нет фонарных столбов, нет особых примет. Крупные и мелкие камни, водоросли, впадины, расщелины – вот и все. Трубка Севы торчала из воды, а он отплывал от катера все дальше, поражаясь: неужели они с Алиной так далеко заплыли? Надо было хотя бы количество гребков сосчитать от места находки до скалы, но в свое время это не пришло ему в голову.

Аквалангисты двигались по обеим сторонам от Севы, внимательно изучая дно. Наконец один из них отделился, поплыл в сторону, замер, плавно болтая ластами. Кажется, он обнаружил труп. И точно, аквалангист развернулся к Севе и к напарнику, сделал знак рукой – ко мне, потом указал вниз. Сева подплыл к нему, сразу увидел тело, вынырнул и крикнул водителю катера:

– Есть! Сюда давай!

В общем-то, в этом месте неглубоко, тело достать не так уж трудно, тем более что в воде тяжесть значительно уменьшается, но аквалангисты почему-то возились. Сева подплыл к ним, задержался над их головами и понял, что там за возня у них. Аквалангисты освобождали тело от веревки, связывающей труп с железным бруском. Один из них достал нож и разрезал веревку, после этого они взяли труп за плечи и за ноги, поднимая его на поверхность. Сева не мог оставить улику на дне, он добрал воздуха на поверхности, погрузился. Подхватив железку за привязанную к ней через отверстие для болта веревку, он вытянул ее наверх с трудом, она оказалась тяжелой. На воде покоился и труп, его придерживал один из аквалангистов, второй взбирался на катер.

– Ребята, – обратился к ним Сева, – возьмите эту штуку.

Те затянули на катер фрагмент рельсы, потом Сева помог втащить утопленницу, давая ценные указания, чтобы аквалангисты не повредили труп.

– Идут, – подскочил с камня Руслан.

Катер пришвартовался у скалы, на него прыгнул Игорь и Яловой. Алина, стоя у края, рассматривала тело и вдруг ойкнула:

– Боже мой… это же Лика!

– Ну да, это она, – подтвердил Сева, выбираясь из катера. В руках он держал рельсу, поэтому двигался, тяжело ступая.

– Как же так? – взволнованно лепетала Алина. – Почему она утонула?

– Гриша, поговори с девушкой, – приказал Руслан, что означало – отвлеки.

Гриша взял Алину за локоть и отвел в сторону, но она, отвечая на глупейшие вопросы, пыталась услышать, о чем Сева говорит с невоспитанным мужчиной. А тот бросил рельсу к ногам Руслана:

– Вот. Ну и тяжелая! Эта штуковина была привязана к ней. Веревка три раза обматывала талию, она и сейчас на трупе.

– Значит, все-таки Лика, – мрачно выговорил Руслан. – Ну и как же ты так опростоволосился?

– Прошлый раз ты отчитывал меня за то, что я поднял панику, сейчас – потому что не поднял, – спокойно ответил Сева. – Где логика? Вчера все подозреваемые были на вечере танцев… – Вдруг он широко открыл глаза и через секунду сказал: – Руслан! Ведь все были на месте! До единого! Так, подожди, не перебивай. Вчера Лика была на ужине, после ужина, минут через двадцать, пусть даже в девять, но не позже, начался вечер… Не понимаю!

– Что ты не понимаешь?

– Не понимаю, как это произошло. Когда? Все парни пришли до начала, то есть сразу после ужина. Немного запоздал… – Сева оглянулся на Алину, затем шепотом сказал Руслану: – Не при ней расскажу. Я хочу знать время убийства, только после этого попробуем посчитать.

– Тогда подождем, что скажет Яловой.

У Гриши кончился набор примитивных вопросов, раздражавших Алину, которая поняла, что ее попросту удалили. Она подошла к Севе с Русланом, уставилась на рельсу:

– Что это?

– Рельса, – хмыкнул Сева, подозревая, что Алина – тундра московская. Ну, как можно не узнать кусок рельсы? – Со дна поднял.

– Зачем она тебе?

– Мне? – удивился Сева. – Это улика, я правильно говорю, гражданин начальник?

– Правильно, – не взглянув на Алину, бросил Руслан через плечо.

– Что за улика? – нервничала Алина. – Какое она имеет отношение к Лике?

– Девушка, здесь вопросы задаем мы, – произнес банальную фразу Руслан. Банальные фразы зачастую ставят назойливых свидетелей на место.

– Но… я однажды слышала… не знаю, может, это имеет какое-то…

– Что вы слышали? – соизволил повернуться к ней Руслан.

– Сначала скажите, почему эта рельса – улика?

– К ней была привязана Лика, – ответил Сева. – А что ты слышала?

– Это было позавчера…

Алина торопливо рассказала о том, как пряталась под «козырьком», даже показала место, как слышала некий договор двух неизвестных.

– А голоса вам знакомы? – хмуро спросил Руслан.

– Нет, – ответила она. – Море сильно штормило. Я и первого мужчину плохо слышала, а второго вообще не удалось услышать ни разу, он стоял далеко. Но первый так и сказал: место здесь отличное… и что он не собирается ее катать…

– Катать на чем?

– Я же говорила: ничего не было понятно! Он просил пригнать что-то и привязать к скале или вытащить на берег, а он – тот, кого я слышала, – сам потом столкнет. И рельса… Да, он так и сказал: «На этот случай я приберег рельсу, привяжу к ней, и не надо будет тащить в открытое море». Только они договаривались что-то сделать позавчера вечером. Может, это не имеет отношения к Лике, ведь вчера она была жива и здорова. Поймите меня правильно, странно слышать, что привяжут рельсу «к ней», а потом узнать, что рельса привязана к утонувшей…

– Позавчера вечером поднялся шторм, утих к утру, – бубнил Сева себе под нос. – Наверное, планы поменяли, перенесли на следующий день, то есть на вчерашний.

– Что перенесли? – взволнованно спросила Алина. – А… понимаю, понимаю… Они убили Лику, да? Убили? Это они? За что?

– Они или не они, об этом пока рано говорить, – ушел от ответа Руслан. – Может, она сама привязала к себе рельсу, решила утонуть…

– Лика не из тех, кто кончает жизнь самоубийством, – возразила Алина. – Поверьте, я таких людей знаю. Да! Еще первый мужчина сказал, что у него работа техническая, а у того, кого я не слышала, – у него приятная работа, предложил поменяться местами, даже уговаривал… сказал, что сделать это элементарно…

– Алина, – смягчился Руслан, – вы нам очень помогли, а теперь все же идите в пансионат. Я позже с вами переговорю. У меня большая просьба. Об этом пока ни…

– Я поняла, – поспешно перебила она. – Никому не расскажу.

– Пойдем, я тебя провожу, – предложил Сева.

Он довел ее до скалы, отделяющей пляж, вдруг Алина спросила:

– Всеволод, ты кто?

– Я? Просто я.

– Почему ты с милиционерами на «ты»? (Вот это дал маху, вынужден был признать он.) Почему они тебя не прогоняют, как меня?

– Ну, во-первых, я здесь часто бываю, однажды познакомился с Русланом. Во-вторых, я все же мужчина…

– Ты врешь? Ну да ладно. Не бойся, я не проболтаюсь.

– Иди, Алина, отдохни. Тебе предстоит еще много…

Он не договорил, вернулся назад, а она перешла на территорию пляжа. Сева прибежал вовремя, так как Яловой дал первое заключение, находясь на катере:

– Удавили. Множественные кровоподтеки на теле говорят о жестокой борьбе. Так что она, разумеется, не сама привязала к себе рельсу, решив утопиться. Ее привязали, и привязали уже к трупу, чтобы он не всплыл.

– Когда ее убили? – спросил Сева.

– М-м-м… – промычал Яловой в раздумье. – Если логику поверить алгеброй, то примерно… с десяти до одиннадцати вечера.

– Не раньше? – требовал точного ответа Сева.

– Нет. Позже – может быть, но максимум на полчаса, а раньше – никак. Часто соприкасаясь с утопленниками, я наработал собственные методы наблюдений и исследований подобных трупов, поэтому могу подробно объяснить, на чем основываюсь.

– Не надо, – махнул рукой Руслан, поморщившись. – А то мы до следующего утра будем торчать здесь.

– Не понимаю, – взмахнул руками Сева. – Как ее заманил преступник? Все, все подозреваемые были на танцевальном вечере! Закончился он в час ночи…

– Разве ты не слышал, что говорила Алина? – произнес Руслан. – Их двое! Один живет в пансионате и выбирает жертву, второй устраняет ее. Нас они боятся, рельсу приготовили, чтобы привязать «к ней», домик, куда переехала Харченко, наверху. Все сходится. Теперь осталось поймать их.

– Ты не понимаешь, – горячился Сева. – У Лики, я думаю, было назначено свидание у моря. Почему же она сразу не сбежала, увидев, что на встречу пришел незнакомый мужчина? Она не слепая! Была.

– Ну, Сева… – развел руками Руслан. – Она же все равно пришла на свиданку. Остальное – дело техники убийцы. Допустим, увидела, кинулась бежать, он догнал ее, а вокруг не было ни души. И Фатеева, и Харченко попались в ловушку точно так же, как Лика. Только… на чем он доставил труп в море? Все же с рельсом и с трупом не поплаваешь на матраце, а труп нашли далековато от берега.

– Это тоже дело техники, – взорвался Всеволод. – Может, я не точно объясняю, но… что-то тут не то…

– Преступники отлично подготовились, – ввернул Игорь.

– Скажи лучше: что тебе удалось выяснить? – обратился Руслан к Всеволоду. – Что ты не хотел говорить при Алине?

– Я подозреваю Кирилла, – сказал Сева. – У него с Алиной роман, но они поссорились, а вчера на вечере помирились, и я подслушал их разговор. Кстати, явился он к началу вечера, значит, к девяти. Так вот, Кирилл предложил Алине пожить вместе! Не понимаешь? Снять дом где-нибудь на берегу.

– Это уже интересно. И что?

– А сегодня они собираются кататься на яхте.

– На яхте он не убьет Алину, – возразил Игорь. – Там обязательно капитан и пара матросов…

– Я не исключаю шайку, – предположил Руслан. – Возник же второй, почему не может быть третьего? И яхта, возможно, частная.

– Шайка! – хмыкнул Сева. – А отчего они тогда не орудуют по-крупному? Например, не ограбят местных толстосумов? У нас есть кого грабить. Что-то мелковато плавают. Кстати, Лика клеилась к Кириллу, попыталась рассорить его с Алиной. Что, если он устранил ее, чтобы она не мешала ему заманить Алину? Хотя… мои предположения без доказательств. Но он предложил снять дом, слышишь? Дом!

– У тебя одни эмоции, – вдруг Руслан вытянул шею, указывая в море. – А вон и плавучее средство.

Глава 26

Яловой переворачивал вверх дном номер Лики, ему помогали Игорь и Сева. Это время Руслан решил потратить на Алину. Встретила она его в плачевном состоянии – бледная, расстроенная. Обнаружить труп под водой и не захлебнуться при этом от ужаса – говорит о ней как о выдержанной личности. Осознание приходит позже, когда неотвязчиво одолевают воспоминания. Тогда-то и становится страшно, человек представляет себя на месте трупа, чувствует примерно то же, что и погибший в момент смерти. Ну, это закономерно – примерять на себя чужую трагедию, видимо, с Алиной происходило нечто подобное. Тем не менее она предложила Руслану выпить кофе, он отказался и затянул паузу, не зная, с чего начать. Да с чего ни начни, придешь к одному:

– Скажите, вы давно знаете Кирилла?

Алина опешила, мигом связала заданный вопрос с Ликой, поэтому ее ответ прозвучал категорично:

– Почему вы интересуетесь Кириллом? Если уж на то пошло, он весь вечер был со мной. Ночь тоже. Он ушел от меня утром, вернее, мы пошли на завтрак вместе.

– Мы обо всех будем расспрашивать, с кем вступала Лика в контакт.

– В какой контакт?

– Насколько мне известно, у Лики с Кириллом произошел конфликт.

– И вы считаете, мелкой выходки довольно, чтобы убить человека?

– Откуда вы знаете, что ее убили? Пока не было медицинской экспертизы, причина смерти останется под вопросом. Сейчас я хочу знать о людях, окружавших Лику.

– Но Кирилл ее не «окружал», он ее избегал, – защищала Алина друга.

– Тем более. Так когда вы с ним познакомились? Давно?

– Недавно, – напряженно ответила Алина. Его снисходительно-добродушный тон нервировал ее. – Бросьте чепуху говорить. Лику убили! Это даже мне ясно. И вы подозреваете Кирилла. Ее убили те двое, которые рельсу приготовили.

– Да я вовсе не утверждаю, что Лику убил Кирилл…

– Ага, все-таки вы сказали «убил»! – подловила его Алина.

– А вы уверены, что второй из тех двоих на берегу был не Кирилл?

– Уверена. Думаю, я бы узнала его даже по тембру, хоть и не слышала полностью, что он говорил. Но кое-что, то есть тембр голоса… В общем, это был не Кирилл.

– Что же вы тогда так волнуетесь? – усмехнулся Руслан.

С умной женщиной разговаривать – сплошное наказание, ее не уведешь в сторону, не навесишь лапшу на уши. Однако ни одной фразы второго мужчины Алине не удалось расслышать, а это значит, что на его месте мог оказаться любой из обаятельных и привлекательных, проживающих в пансионате, в том числе и Кирилл. Тембр, на который ссылается Алина, под воздействием ветра и шума меняется, а мужчина еще и стоял далеко. Ну, и самый важный факт: Кирилл предложил Алине снять дом и переселиться в него. Руслан все же нашел и верный тон, и подходящие слова, чтобы убедить Алину:

– Поймите, Алина, даже если Лика решила свести счеты с жизнью, мы все равно обязаны провести расследование. То есть выяснить, что побудило ее к этому, нет ли косвенно виновных в ее смерти. Так положено, а вы сердитесь на меня.

– Я не сержусь. Просто будет несправедливо, если обвинят невиновного человека в убийстве. Разве такого не бывает?

– Конечно, бывает. Поэтому я предпочитаю добыть неоспоримые факты, улики, мотивы, по которым мы определим, кто виноват и в чем. Думаете, мне все равно, на кого навесить смерть Лики? Уверяю вас, нет. Значит, вы с Кириллом познакомились недавно. А когда? Месяц назад, полгода? И где?

– Это произошло двадцать девятого августа в Краснодаре. Потом мы встретились здесь, то есть в городе, купались ночью в море, а у нас украли одежду и документы. Кроме кроссовок Кирилла. Нам пришлось идти берегом в пансионат. Потом я переехала в «Южную ночь». Вот и все.

– До «Южной ночи» вы где-то остановились?

– В гостинице.

– А почему решили переехать сюда?

– Разве гостиницу сравнить с пансионатом? Здесь просторно.

– Идея чья была с переездом? – Руслан одновременно подумал: «Если он уговорил ее переехать сюда, то девяносто процентов за то, что Кирилл и есть тот самый ловец простодушных девочек».

– Первый мысль о переезде высказал Кирилл, но я и без него переехала бы.

– Извините за нескромный вопрос. Ночью Кирилл отлучался?

– Нет.

– Ну, вот и все. А вы волнуетесь! Кирилл не отлучался, значит, порядок.

Он выяснил, что хотел, а читать мораль Алине, мол, доверять малознакомому человеку опасно, уже поздно. Если она предназначена в утопленницы, сама сделает выводы, но при условии, если останется жива. Если, если… Слово, допускающее большой процент промаха. А промах – это еще один труп. Руслан думал, как быть дальше. Вряд ли удастся сохранить смерть Лики в тайне, шила в мешке не утаишь. Когда Яловой заканчивал осмотр трупа на катере, приплыли двое любопытных на катамаране. Таким образом, определились и с плавучим средством. Катамаран подходит, он устойчив на воде, легко приводится в движение ногами, а на пляже пансионата катамаранов несколько штук, и все бесхозные, то есть не охраняются. Тех двоих на катамаране еле выдворили на территорию пляжа, но, кажется, они заметили возню вокруг трупа на катере, следовательно, тайны из смерти Лики не сделаешь.

– Слушаю, – поднес он к уху мобильник.

– Руслан, ты у Алины? – спросил Сева.

– Да.

– В номере Лики побывали. Ни денег, ни украшений. Мы ждем тебя.

– Угу. – Он повесил телефон на пояс. – Вот и выяснилось, что произошло. Сейчас мне звонили из морга, Лику не убили. Или несчастный случай, или она сознательно лишила себя жизни.

– Не верю, – отрицательно покачала головой Алина. – Она не могла сама расстаться с жизнью, или я вообще не разбираюсь в людях. И на несчастный случай этот случай не тянет. Зачем Лика обмотала себя веревкой три раза и привязала ее к рельсе?

– Следов насилия на теле утопленницы не обнаружено, – убедительно врал Руслан. – А веревке есть объяснение. Она каталась на катамаране, привязала себя, чтобы не упасть в воду. Рельса ей показалась надежным средством. Но Лика упала, потянула за собой рельсу… и утонула. В ее крови обнаружен алкоголь, это многое объясняет.

– Боже мой, какой вы бред несете, – проговорила Алина, растирая пальцами лоб. – А где же тогда катамаран? Раз она случайно с него упала, катамаран должен был плавать поблизости. Но его не было! Или он сам вернулся на место стоянки? Не стоит меня убеждать в том, что совсем неубедительно. Вам нужно, чтобы я поверила, будто Лика случайно утонула? Хорошо, верю. Вы довольны?

– Не совсем.

– Тогда клянусь: буду всем говорить так, как говорили вы. Всем без исключения.

Руслан вздохнул: слишком умна. Хватило бы ей ума вовремя распознать Кирилла и не угодить на дно! Он попрощался.

– Значит, в номере побывали, – оглядывая комнату и одновременно садясь в кресло, произнес Руслан. – Интересно, когда и как он это сделал?

– Как – не вопрос, – сказал Сева. – Дежурная говорила, что ключ Лика не сдала, он остался у нее. Пока обольститель находился на вечере, его сообщник убил Лику, потом зашел в номер и забрал все ценное. С Фатеевой было так же.

– А дежурная? – напомнил Игорь. – Она не пропустила бы постороннего, тем более одного. Мне кажется, убийца передал ключ тому же Кириллу, а тот зашел в номер и сделал обыск.

– Алина утверждает, будто Кирилл был у нее до утра, они вместе пошли на завтрак, – сказал Руслан. – Или она выгораживает друга, тогда ее не назовешь умной.

– Еще немного, и ты запишешь Алину в сообщницы, – подковырнул его Сева.

– Он мог выйти, когда она заснула, потом вернуться, – выставил свои доводы Игорь. – Или вообще сделать это утром.

– Утром сразу после завтрака Кирилл поехал в город, – возразил Сева. – Сходить за ключом, вернуться, сделать обыск и забрать ценности у Лики, потом забраться к Алине под одеяло, тихонько, чтобы она не заметила, – на это нужно много времени и ловкость.

– А что тут ходить? – возразил Игорь. – Мы установили, в какой дом приезжала Ульяна Харченко. Тело Лики обнаружили напротив нашего домика. И с сообщником убийца встречался там же.

– Стоп, ребята, – остановил спор Руслан. – Давайте определимся, чтобы не путаться, а то я уже теряюсь. Конечно, Кирилл у нас на первом месте, но пока желательно не называть его по имени. Мало ли, кто-нибудь случайно услышит нас, тогда пиши «пропало». Да и нам нужны доказательства, пока мы только одни предположения имеем. Итак, какие дадим условные клички преступникам?

– Одного Сева назвал точно: обольститель, – сказал Игорь. – Он присматривает и заманивает жертвы. А второго следует так и назвать: исполнитель, потому что он убивает.

– Простенько, но со вкусом, – вставил Яловой.

– Значит, выводы такие: исполнитель бывает в том доме, то есть подготовку к новому убийству он вел оттуда. Если обольститель, проживающий в пансионате, приходил за ключом от номера Лики к нему…

– …чем же тогда занимался Гриша? – закончил Игорь.

– У, гад! – процедил угрожающе Руслан, имея в виду Гришу. – Я ему покажу! Гриша у меня рыдать будет такими же жирными слезами, как он сам!

– Ребятки, вы отвлеклись. – Яловой встал, чтобы лучше всех видеть. – А тема у вас была: каким образом один из сообщников вошел в номер Лики? Когда вы решите эту задачу, считайте, оба преступника окажутся у вас в наручниках.

– Задача пока не решаема, – вздохнул Сева. – Ничего не стыкуется. Давайте подведем итог? Кирилл у нас на первом месте…

– Сложность заключается в том, – перебил его Руслан, – что у нас ничего нет на Кирилла, кроме его предложения Алине переехать из пансионата в частный дом. Это существенно, но предъявить ему обвинение в соучастии в убийстве мы не можем. А у него, ко всему прочему, есть алиби. Мы должны этих уродов поймать с поличным, по-другому не получится, слишком они хитромудрые. Пока, конечно же, под прицел возьмем прогулку на яхте. Этим займется Игорь, который организует слежку.

– Можно мне родить мысль? – спросил Яловой.

– Рожай, – разрешил Руслан.

– Я тут послушал вас и вот что хочу подсказать. Мне кажется, Сева очень точно определился с главным подозреваемым. Смотрите, что получается. Алина познакомилась с ним двадцать девятого августа. Познакомилась! Улавливаете? И за такой короткий срок у них разгорается бешеный роман. Очень уж скоротечно! После размолвки он предлагает ей переселиться в дом на берегу. Сюжет один к одному с Ульяной Харченко. Та же испепеляющая страсть, тот же ход с переселением. Теперь Лика. Как утверждает Сева, она вешалась на Кирилла, он от нее якобы отбивался. Тот же сценарий был и с Фатеевой. Ребятки, а это он! Улавливаете, как действует? Ни следов, ни улик, ничего не оставляет. Если бы Сева случайно не услышал, как он предлагает Алине переехать в дом на берегу, вы не вышли бы на него. Кстати, знаете, сколько у Лики было денег? Она привезла тридцать штук «зеленых». Верно, Сева?

– Верно, – кивнул тот. – Мне Кристина протрепалась по секрету, она последнее время, я заметил, не выносит Лику. Только у местных буржуев и больше можно взять.

– У буржуев охрана, дома заперты на сто замков, – выставил контрдовод Руслан. – А здесь беззащитные дурехи с бабками.

– Почти лимон рублей! – обалдел Игорь. – На хрен столько бабок ей одной?

– Для женщины это не так уж много, – улыбнулся Яловой. – Вдруг колечко присмотрит, у нас ведь неплохой выбор и стоимость удобоваримая. Я к чему? Это не просто грабеж, а грабеж с убийством. Одно преступление совершается, чтобы скрыть другое, такие преступления хорошо продумываются, а преступники крайне жестокие. Алина приехала на своей машине, очень дорогой, поселила няньку с детьми в великолепном номере, да и сама живет в двухкомнатном «люксе». У нее есть средства, и большие. Понятно, почему выбор преступников пал на пансионат «Южная ночь»?

– Об этом мы с самого начала догадались, – отмахнулся Руслан. – Что ты конкретно предлагаешь?

– То, что Кирилл попытается убить ее на яхте, лично у меня вызывает сомнения. Но! Если на яхте будет его сообщник, это вполне реально. Теперь! Ни в коем случае нельзя расслабляться, если покушения на Алину не будет. Есть второй вариант – дорога обратно. В то время, когда они поедут в пансионат, а за руль в моем раскладе сядет Кирилл, может забарахлить мотор, они остановятся обязательно в безлюдном месте, то есть за городом, и вот тогда… появится второй. Так что, Игорь, не теряй бдительности.

– В таком случае мне нужны люди, – испугался Игорь.

– Во-первых, буду я, – сказал Руслан. – Возьму еще пару ребят, подождем возвращения яхты. К тому времени я управлюсь.

– А я? – протянул Сева. – Я имею право участвовать в операции…

– А ты рассказывай своим друзьям, как вы с Алиной нашли Лику, – определил его участие в операции Руслан. – И побольше геройства в рассказе, хвастовства, обязательно подчеркни, что смерть наступила в результате несчастного случая.

Видя, что Севу не устраивает отведенная ему роль, Яловой поддержал Руслана:

– Он правильно поступает, Всеволод. Тебе следует остаться в пансионате и присмотреть за остальными кандидатками в трупы, которых ты верно определил. Не стоит исключать возможность, что исполнитель попытается уложить еще одну женщину и забрать из номера ценности, пока обольститель катается на яхте.

– Как, как он зайдет в номер? – не понимал Сева. – Он же посторонний. Станет он привлекать к себе внимание? Что он, идиот – так рисковать?

– Ну, не знаю, как зайдет, – развел руки в стороны Яловой. – До сих пор они работали слаженно. Понимаешь, Сева, они не рассчитывали, что Лику найдут под слоем воды. Пропала – и пропала, как та же Фатеева, номер не сдала, значит, вернется. А это дает им время, понимаешь? Теперь у них времени в обрез, им пора сматываться, думаю, об этом они догадываются, поэтому будут поторапливаться. Если не удастся поймать их за руку, считайте, весь ваш труд пойдет насмарку.

– А я выяснил, когда парни собираются уехать, – сказал Сева. – Как только срывается один из них раньше времени, он и есть обольститель… – Сева замолчал, что-то вспомнив. – А когда намеревался уехать Кирилл, я не знаю.

– Вот видишь? – усмехнулся Яловой. – Кстати, ранний отъезд тоже не повод, мало ли как сложились обстоятельства.

– Сцапать бы одного с поличным, – мечтательно произнес Руслан, – а второго вытрясем из него! Ну, а я срочно займусь хозяйкой загадочного домика наверху, попробую выяснить ее имя и фамилию.

– Я бы на твоем месте пообщался сначала с дежурной, – посоветовал Яловой. – Пока у нее свежи воспоминания, а то она за давностью все забудет. Показания дежурной могут оказаться ценными.

– Надежда на дежурную мизерная, – отмахнулся Руслан. – Да, она должна знать, кто выходил из пансионата или заходил в корпус в течение всей ночи. Но дежурные любят ночью спать. Ладно, займусь сначала ею.

– А дом? – напомнил Игорь. – Кто за домом будет следить?

– Некому! – вскипел Руслан. – Все ребята при деле, кроме паразита Гришки. У нас и так самая большая группа. Придется его сажать, авось между сном и бодрствованием заметит, кто захаживает в дом.

– Или крупно навредит, – хмыкнул Игорь.

– Ну, по коням? – встал с кресла Руслан. – Сева, сообщишь, на какое время закажет Кирилл яхту. И не забудь присмотреть за катамаранами. Я уверен, на катамаране исполнитель сплавляет трупы в море.

Глава 27

На обед Сева прибежал после Алины, она уже сидела за столом одна, теребила салфетку, о чем-то сосредоточенно думая.

– Где Кирилл? – был первый вопрос Севы.

– Не вернулся еще, – ответила она, не поднимая на него глаз.

– Ты как? – участливо спросил он.

– Сносно. Согласись, неприятно найти труп на дне. Как вспомню, так и пробегают мурашки по телу. Очутиться под слоем воды с привязанной железкой… как, наверное, страшно она умирала! Я физически ощущаю воду, заливающую мои легкие. Бррр!

– Не думай об этом. Твои впечатления со временем сотрутся.

– Мне теперь страшно в воду ступить, я буду думать, что дно моря усеяно утопленниками. А ты разве не потрясен? Ты что, каждый день видишь трупы?

– Не каждый.

Но чаще, чем хотелось бы. Не то чтобы он привык к трупам, просто это его работа, и – наверное, некоторым это покажется странным – работа ему нравится. Скорее всего Сева – человек авантюрного склада, поэтому он легко мимикрирует в любой среде, совмещая профессию сыщика с разведчиком и артистом. А куда денешься? Севе досталось время, когда подпольно ведется война, когда убийства, в общем-то, никого не удивляют, а статистика преступлений не пугает – все привыкли. Но если не будет раскрываемости, народ окончательно оборзеет, его обязательно должно что-то сдерживать, хотя бы страх перед наказанием. А чтобы наказание осуществилось, такие, как Сева, пашут сутками. Конечно, и дерьма полно среди ментов, но не все же они – гады.

– Почему у вас такие мрачные лица? – внезапно возник Кирилл. – Уф, чуть не опоздал на обед. Я голоден, как зверь!

– Где ты пропадал? – понуро встретила его Алина.

– Я не только заказал яхту, но и развесил везде, где можно, объявления, – сообщил он. – Пообещал щедрое вознаграждение. На газету надежды мало, вдруг грабители не читают газет? А что у вас?

– У нас ЧП, – поспешил сказать Сева. – Лика утонула.

– Как – утонула?! Не может быть!

Сева изучал его реакцию, но ничего особенного не приметил. Кирилл вел себя так, как вел бы другой на его месте, услышав трагическую новость – он был потрясен.

– Алина тебе расскажет, она обнаружила Лику в море, – вставая из-за стола, сказал Сева и словно невзначай полюбопытствовал: – А когда вы поедете кататься?

– В семь, на два часа яхта наша, – ответил Кирилл, глядя с жалостью на Алину. – Но думаю, Алина теперь не захочет…

– Напротив, я поеду, – встрепенулась она. – Может, отвлекусь.

– Конечно, поезжай, Алина, – убеждал ее Сева. – Яхта, закат, море… (Чуть не слетело с языка: темнота вокруг, легко соорудить несчастный случай, надо только рельсу привязать к телу.) Это отличное средство от стресса. Завидую вам! А я пойду, сообщу ребятам, кажется, они еще не знают.

– Ты ничего не ела, – произнес Кирилл, нежно взяв ее за кисть руки.

– Не могу. – Она увидела через большое окно столовой, как Сева, жестикулируя, с жаром что-то рассказывал парням, Кристине и Любе. Кристина схватилась руками за щеки и вытаращила глаза… Алина отвернулась от них. – Всеволод – милый мальчик, но немного глупенький. Для него это забавное происшествие, а ведь не стало человека…

– Алина, как это произошло? Почему она утонула?

– Несчастный случай. – Вдруг она вспомнила, что обещала Руслану говорить именно так. – Но, может, она сама… пьяная была, как говорят.

– М-да… я даже не знаю, что сказать…

– Ничего не надо говорить. И я больше не буду об этом.

– Мама твоя дома? – опустив голову вниз, спросил Руслан конопатую девочку лет одиннадцати, высунувшую голову в дверную щель.

– Она к бабушке уехала.

– Когда приедет? – Девочка пожала плечами. – Ты разве не знаешь, что чужим открывать дверь нельзя?

– А как бы я с вами разговаривала?

– Через закрытую дверь, поняла?

Очутившись на улице, он упер руки в бедра, раздумывая, куда лететь в первую очередь. В это время Сева сообщил:

– Кирилл заказал яхту на семь часов и до девяти. Он сам сказал, когда пришел на обед. Я лишь узнал точное время.

– Да? Разве яхтсмены работают допоздна?

– Хоть на всю ночь заказывай, хоть с пяти утра и до вечера, – подтвердил Сева. – Бабки плати – и яхта твоя. Пока. У нас тут траур.

– Пока. – Руслан набрал номер Игоря. – Яхта отчаливает в семь и до девяти будет болтаться в море. Возьми катер, двух парней с аквалангами, но трупа не должно быть! Я буду ждать у причала.

И помчался выяснять координаты владелицы домика.

В ротонде компания сидела молча, держа стаканы перед собой. На столике для шахмат стояли бутылка вина, коньяк, газированная вода и кое-какая закуска. Кристина хлюпала носом, вытирая щеки платочком, остальные были более сдержанны, но известие о нелепой смерти Лики сразило всех. Выпили молча, не чокаясь. Сева взглянул на часы – половина восьмого, стремительно наступает темнота, Кирилл и Алина уже в море полчаса. Любочка, покачав головой, проговорила, ни к кому не обращаясь:

– Не понимаю: как она могла утонуть? Лика прекрасно плавала.

– Как сказали, – Сева подразумевал милицию, – она в нетрезвом состоянии была. Наверное, под воздействием алкоголя ее стукнуло покататься немножко. Села Лика на катамаран… – и на каждом парне он поочередно остановил взгляд, но все они остались непроницаемыми, – …поплыла по морю, потом, когда удалилась от берега, испугалась и решила привязать себя к железке…

– Зачем? – всхлипнула Кристина. – Зачем ей железка?

– За тем, – сказал Сева с видом знатока, – чтобы не свалиться. Только железка выпала из рук и потянула ее за собой, а выбраться она уже не смогла. Там, то есть среди ментов, ходила версия, ну, будто Лика утопилась. Я сразу сказал, что утопиться она не могла. Лика и самоубийство – это…

– Бред, – согласился Эдвард. – Но и твой рассказ неубедительный. Почему Лика привязала себя к железке, а не к катамарану? И где она взяла железный брусок?

– Откуда я знаю! – натянул на лицо обиженную гримасу Сева. – За что купил, за то и продаю. Я же не следователь!

– Да ладно, не обижайся, – хлопнул его по плечу Макс. – Эдвард сто раз прав. Что-то тут крутят менты, не говорят правду.

– Менты все тупые, – зло процедил Егор. – Пахать им неохота, поэтому катают в протокол, что первое взбредет в башку.

– Точно! – согласился с ним Сева. – Я теперь вспоминаю: ни одной умной рожи ментовской я не видел. Да они меня с Алиной чуть не утопили за то, что мы Лику нашли! Знаете, ходят вокруг Лики эдак лениво и сразу выдают – мол, дело тут плевое, несчастный случай. Ой, я же забыл рассказать! На дне рядом с Ликой нашли бутылку виски (отличная ему в голову пришла идея). Наверное, вместе с ней она плюхнулась в воду, поэтому и возникла у них версия – напилась и нечаянно бултыхнулась в воду. Вообще-то каждый второй тонет по пьянке. Честно! По статистике. Поэтому я верю ментам.

– Ясно, значит, она напилась до чертиков, – вывел Макс.

– При всем моем отношении к Лике, я не заметила в ней признаков алкоголизма. – И Любочка туда же, не верит рассказу Севы.

– Да брось, – покривился Макс. – Лика любила выпить. Просто ты не обращала внимания, а пила она больше нас всех.

– Бедненькая, – разревелась Кристина. – Как представлю ее под водой… как она пытается выплыть, а не может… страшно!

– Кристина, а отчего это ей вздумалось одной по морю кататься? – спросил Сева.

– Не знаю! – подавляя рыдания, сказала она. – Последнее время она меня достала, я старалась избегать ее.

– Чем достала? – вытаращился Сева. – Вы же подруги.

– Поучала постоянно. Это теперь так мелко выглядит… Лучше бы она меня поучала, но была жива! Давайте выпьем, а то я не могу… – и Кристина снова разревелась.

Игорь, стоя на катере, смотрел в прибор ночного видения, обозревая плывущую вдалеке яхту. Подплывать ближе не рискнули, их могли заметить с яхты. Когда сумерки сгустились, он отдал команду:

– В воду.

Два аквалангиста надели маски и бултыхнулись в море. Доплыв до яхты, оба вынырнули и болтались у борта, как поплавки…

Яхту обслуживали всего два человека, которые находились внутри. Алина и Кирилл сидели прямо на палубе, подстелив коврик, рядом с ними стояла бутылка шампанского, но они не пили. Алина, опираясь спиной о грудь Кирилла, запрокинула голову на его плечо и смотрела в небо, а он смотрел на огни города. Так они сидели долго в полном молчании. Берег далеко, расцвечен крапинками огней, в этой бездонной темноте только яхта размеренно раскачивалась на небольших волнах. На море ночь – полный мрак, будто ты слепой. Глаза не видят, но мрак разграничивается на мягкость темноты воздуха и влажную плотность где-то внизу. Из звуков – только плеск воды, бьющейся о борта яхты.

– Что ты там видишь? – тихо спросил он.

– Звезды. Падают. Никогда не бывает времени посмотреть в небо.

– Ты всегда так занята?

– Нет… – Ему не объяснишь, что занята она лишь неурядицами. К сожалению, когда они есть, в небо не тянет смотреть, ибо голова сама опускается.

Кирилл пошевелился, задел локтем бутылку шампанского, та упала на бок и покатилась, но Алина быстро подползла к ней на четвереньках и поймала.

– Мы совсем забыли! – вскочив на ноги, рассмеялся он. – По глотку?

– Угу, – протягивая ему бутылку, кивнула она.

– Сбегай за стаканами.

– Хочу из горлышка.

– Алина, из горлышка пьют…

– Знаю. И я хочу. Стыдно признаться, но когда я была студенткой, мы, случалось, пили вино прямо из горлышка, да еще из в подворотне.

С хлопком выскочила пробка, вспенился напиток, вырываясь из бутылки…

Аквалангисты вздрогнули от хлопка, но, услышав смех, один из них тронул напарника за плечо, мол, пока там порядок…

Алина сделала несколько глотков, передала бутылку Кириллу. Выпив, он поставил бутылку у ног, притянул Алину к себе. Целовались они несколько минут.

– Ну, что бы нам такое совершить для полноты впечатлений? – спросил он.

– Не знаю. Здесь ничего не совершишь. Разве что на мачту залезем?

– У меня есть лучше предложение. Поныряем?

– С яхты? – оживилась она. – А можно?

– Кэп! – крикнул Кирилл. – Разрешишь понырять?

На палубу поднялся средних лет мужчина:

– Вообще-то не положено. Да еще ночью.

– А если очень хочется? Договоримся? – Намекнул Кирилл на дополнительную плату. – Мы отлично плаваем.

– Ну, давайте, – махнул рукой мужчина. – Только я сброшу круг на всякий случай. Трап будет с правого борта. Но вы уж поосторожней, а то нас всего двое.

– Не волнуйтесь, – сказала Алина, сбрасывая одежду.

Она встала на краешек носа и взглянула вниз. Опять – бездна. На этот раз она пугала, потому что внизу распростерлась черная пустыня. Где она находится точно, не определишь, оттого замирает сердце. Возможно, прыгнуть в море ее не пускала Лика? Страшная смерть – в воде. А так хочется пережить те же ощущения, как когда они купались в море ночью, а потом остались без одежды. Воспоминания вызвали улыбку у Алины. Ну и глупо, наверное, они выглядели, шагая нагишом по берегу…

Аквалангисты немного отплыли от яхты, и вдруг на одного упал спасательный круг. Тот мигом погрузился под воду…

Игорь сидел на носу катера, свесив ноги, и неотрывно смотрел в бинокль. Иногда уставали глаза, он тер их пальцами, после чего снова приставлял к ним бинокль…

– Тебя столкнуть? – коварно спросил Кирилл.

– Боже упаси! Я набираюсь храбрости.

– Страшно? Тогда уступи мне пальму первенства.

Кирилл взял ее за локти и легко переставил с носа на палубу, потом занял ее место. Практически не раздумывая, он прыгнул. Через несколько секунд послышался его голос:

– Не бойся, яхта невысокая.

– Может быть, – проговорила Алина, взбираясь на самый край носа. – У меня ощущение, что я прыгаю с огромного корабля в океан и назад дороги не будет.

– Ну же! Алина!

Она набрала воздуха и, зажмурившись, прыгнула…

Аквалангисты плавали под водой недалеко от парочки. Видимость – ноль. Яхта, конечно, освещена, бросает блики света на воду, только от этого никакого толку. Поскольку аквалангисты держались друг подле друга, то одними касаниями договорились всплыть. Оба поднялись так, чтобы над поверхностью воды оказались лишь глаза под маской. Алина и Кирилл находились в нескольких метрах от них…

– Ну и как? – спросил Кирилл, подплывая к ней.

– Это был смертельный номер, – призналась Алина, глубоко вдыхая. – Чувствуешь, какая глубина под нами? Если здесь утонуть, никогда не найдут.

– Собралась топиться? Тогда давай вместе.

Он обхватил ее руками и потянул вглубь…

Аквалангист тут же погрузился – второй остался наверху – и стремительно поплыл под водой к убийце и жертве. Да не рассчитал расстояние, врезался в спину Алины головой. Что ее удержало от вдоха, вызванного страшным испугом, как бывает в таких случаях, – трудно сказать. Очевидно, подсознание четко просемафорило: нельзя – и перекрыло дыхательные пути. Но это было не все. Почувствовав нечто живое, врезавшееся в спину, Алина содрогнулась всем телом, вырываясь из рук Кирилла. И вдруг произошло нечто совсем жуткое. Чья-то рука, но не Кирилла (!), схватила ее за бедро, затем сразу же отпустила. Ужас, который охватил Алину, был просто непередаваем. Она заработала руками, ногами, всем телом и вылетела из воды, как пробка, завизжав:

– Аааа! Аааа!

Визжала, пока не увидела луч от фонаря и не услышала голоса с яхты:

– Что? Что там? Эй! Вы где?

– Алина! – тронул ее Кирилл за плечи.

– Аааа! – взвизгнула она и на этот раз. Потом разглядела Кирилла, схватилась за его шею. – Кирилл… там… кто-то есть…

– Кто? Где? – оглядывал он пространство вокруг.

– Внизу! Я столкнулась с кем-то живым… Вернее, оно врезалось мне в спину! Оно дотронулось до меня!

– Успокойся, Алина, наверное, это была крупная рыба или дельфин.

– Поднимайтесь! – беспокоились на яхте.

– Дельфин? – нервно взвизгнула Алина, прижимаясь к Кириллу. – А почему у него руки? Человеческие руки? С пальцами?

– Тебе показалось. У страха глаза велики.

– Нет, не показалось. Меня схватила рука! Почти за задницу!

– Тогда это был морской дьявол, – рассмеялся Кирилл, не поверив ей. – Согласись, как он мог проплыть мимо? Ух, какой шалун!

– По-твоему, у меня мозги не в порядке? – дрожала от страха Алина. – Я в состоянии отличить человеческую руку. Хочу на яхту! Я хочу на берег! Больше не подойду к морю. Никогда!

Кирилл помог ей вскарабкаться по веревочной лестнице, потом до самого причала уговаривал, что рука ей привиделась…

Игорь отсмеялся, выслушав красочный рассказ аквалангистов. После, наблюдая за яхтой, набрал номер Руслана:

– Это я. Порядок, Руслан, она жива. Мы идем за яхтой.

И кратко поведал о приключениях аквалангистов.

– Жду яхту, – сказал Руслан. – Если не успеешь, бери тачку и дуй за нами, связь через мобилу.

Глава 28

Гриша, смертельно обидевшись на Руслана за строгий выговор, подождал, пока он уедет, затем пешком двинул к дороге. Смысла в ночном бдении он не видел, а Руслана считал придурком, который выслуживается перед вышестоящим начальством. Для кино хороши слежка, погони, перестрелка. А на самом деле все куда проще. Выловили трупы в море – получите висяки. Ну, не было такого случая на памяти Гриши, чтобы подобные убийства раскрывались. И вообще, это дело следователей – шариками ворочать, оперативник должен лишь выполнять задания следаков – поди туда, узнай то. Все! Такие, как Руслан, расплодили дармоедов, потому что лезут не в свое дело. А еще начальник! Начальник должен сидеть в кабинете и командовать, это его законное право.

Внезапно на повороте он столкнулся с крупным мужчиной. Тот отступил, уступая дорогу, Гриша прошел мимо, буркнув:

– Смотреть надо, куда прешь.

Мужчина и смотрел ему вслед, пока Гриша не растаял в темноте. Было уже поздно, ни одной машины ему не встретилось, пришлось добраться до трассы и поймать попутку. Гриша приехал домой.

– Ты же на дежурстве, – удивилась жена.

– А, – ухмыльнулся он. – Солдат спит, служба идет! Дай пожрать.

Съев половину курицы с картошкой и помидорами, Гриша посмотрел по телевизору дебаты политиков и заключил:

– Гавкаются, а толку ноль. Поставь будильник на половину пятого.

– Почему так рано? – снова удивилась жена.

– На дежурство, – хмыкнул он.

Гриша растянулся на кровати, а спустя две минуты раздался его раскатистый храп.

– Как мы и предполагали, – подытожил Руслан, резко свернув на обочину и притормозив. – Он сел за руль, остановился в безлюдном месте. Брать будем, когда появится второй или когда Кирилл нападет на Алину, но по моей команде. Близко к тачке не подходим. Ну, вперед!

«Феррари» тоже остановилась на обочине. По обеим сторонам дороги – буйная растительность, жилье далеко. Идеальное место для убийства, даже труп не надо сплавлять в море, достаточно отнести его в лес и закопать. Руслан вдвоем с оперативником Пашей осторожно двигались вдоль лесочка, прислушиваясь к звукам и шорохам, ведь неизвестно, с какой стороны подойдет сообщник. Оперативник Юра подбирался с противоположной стороны, прячась за растительностью. Ни одна сухая ветка не треснула под ногами, настолько тихо они шли, задержались метрах в пяти от машины, присели. Посторонних шумов не было, видимость плохая. Самое паршивое, что в салоне «Феррари» погашен свет, оставалось лишь гадать, напал на Алину Кирилл или нет. Гадание – плохой помощник, так и прогадать можно. Но из авто не слышалось движений, вскриков, лишь музыка…

– Мне эта тишина не нравится, – шепотом сказал Руслан, потом приказал Паше: – Подойди ближе, загляни в салон.

– А вдруг сообщник меня заметит? Он наверняка уже здесь.

– Если Кирилл ее задушит, оживить девушку мы не сможем. Иди.

Оперативник пригнулся, почти касаясь руками асфальта, подкрался к «Феррари», из которой тихонько доносилась музыка…

Фары осветили машину Руслана, Игорь дал команду – стоп. Таксист остановился далеко, к автомобилю Игорь добежал. Не найдя никого, он осмотрелся, ведь ребята где-то поблизости, заметил слабые огоньки на бампере, значит, Кирилл все же остановил машину Алины. Он вынул пистолет и тихонечко побрел на огоньки. Шел у обочины почти на цыпочках, понимая, что ребята притаились в засаде и могут ошибиться, приняв его за сообщника Кирилла. Метров за десять он вообще через каждый шаг делал остановку, прислушивался. Ну и покой! Вдруг кто-то потянул его за рукав, потом зашипел:

– Что ты, как носорог, топаешь?

– Фу, напугал! – утер рукавом пот Игорь. – Ну, как тут?

– Тише! – шикнул Руслан. – На разведку Пашку отправил. Ждем… – Через пару минут приполз Паша. – Ну?

– Гну! – хмыкнул разведчик и захихикал.

– Живо докладывай обстановку! – зашипел на него Руслан.

– Обстановку? Пожалуйста. Ночь. Машина посреди дороги. Никого. Они думают, что никого здесь нет…

– И что?

– Да то самое, – ухмыльнулся Паша.

Чуть слышимые стоны из «Феррари» объяснили, что там происходит.

– Эх-хе-хе-хе! – затрясся, сдерживая хохот, Игорь.

– Тьфу, блин! – выругался Руслан. – Другого места не нашли!

– Может, Кирилл раньше сообщника приехал, а? – предположил Паша. – И чтобы время зря не пропадало, решил оттянуться. Я бы так и сделал.

Дорогу переползла тень. Долго прождав в чащобе и не дождавшись сигнала к атаке, Юра кинулся на поиски товарищей. К счастью, он находился напротив, поэтому, перебежав в согнутом положении дорогу, сразу попал в компанию.

– Мужики, че делать-то?

– Тссс! Тише! – шикнули все. – Не мешай!

Помолчали, поглядывая в сторону авто. А Руслан все думал, считал.

– Курить охота, – шепотом сказал Игорь.

– Всем охота, – вздохнул Паша.

– Ну-ка, сгоняй к тачке еще разок, – попросил его Руслан.

Только Паша очутился на середине дороги, как «Феррари», взвизгнув тормозами… умчалась к пансионату. Паша выпрямился и вернулся к коллегам:

– Теперь можно закурить?

– Курите, – бросил Руслан, закурил и он, нервно сбрасывая пепел.

Ребята ржали в голос, строя предположения: если бы они обнаружили себя, что бы делала парочка в машине? Алина наверняка визжала бы, как и в тот миг, когда с ней столкнулся аквалангист. А Кирилл? Кинулся бы бить морды или нет? И вообще, данная слежка должна войти в историю следственных дел!

В насмешках не принимал участие лишь Руслан – он анализировал. Почему Кирилл не попытался инсценировать несчастный случай на яхте? Выходит, на яхте не было его сообщников. Либо он почувствовал неладное, когда с Алиной столкнулся аквалангист, который вдобавок еще и рукой схватил девушку. Ладно, с яхтой отчасти ясно. Но почему он не убил ее здесь? Потому что это не его работа, а исполнитель не явился? Стоп, стоп! Кирилл сам рассказал Севе, что заказал яхту. Всеволод уточнил время у него же. Станет осторожный преступник трепаться, где и сколько собирается провести времени с предполагаемой жертвой? Не станет. Следовательно, на яхте Алине ничего не грозило, это действительно была прогулка без задней цели. Теперь дальше. Сева знает, что Алина поехала с Кириллом. Не вернись она – как бы Кирилл объяснял, что Алины нет в пансионате? К тому же она наверняка сообщила няньке о прогулке на яхте. Что из этого следует? Элементарно: Кирилл и его сообщник не собирались убивать Алину сегодня. Главное, что выделило его из круга подозреваемых, – это предложение Алине переселиться в дом на берегу. И Кирилл уговорит Алину не рассказывать об этом в пансионате, как уговорил Ульяну Харченко. Мотивировка? Тоже элементарно: его замучили приставучие бабы, он не хочет, чтоб они выкинули какой-нибудь фокус и рассорили их, как рассорила Лика. Они попытаются убить Алину, когда она переедет, и произойдет это в ближайшее время. А сегодня…

– Ребята, мы олухи! – сказал он.

Задание у Севы было вполне конкретное – не упускать из виду катамараны и двух очередных кандидаток в трупы. Это перестраховка, не более того, так как главный подозреваемый уже определен, за ним установлена тотальная слежка. Но поскольку от ошибки никто не застрахован, перестраховка не помешает, поэтому Сева собирался основательно: упаковал бутерброды, не забыл минералку (на свежем воздухе жутко есть и пить хочется), положил в сумку оба бинокля. Пистолет сунул за пояс, не забыл наручники, хотя эти предметы вряд ли понадобятся. Итак, объектов три – катамараны, Кристина и Любочка.

Поразмыслив, Сева сделал вывод: разумнее посторожить катамараны, ведь убийца или его сообщник приходит за плавучим средством, которое потом возвращает на место. Да и девчонок заманивают к морю, прежде чем убить. Значит, место стоянки катамаранов – великолепный наблюдательный пункт. В хорошую погоду катамараны находятся у самой кромки воды, а при плохой погоде смотрители пляжа и спасатели вытаскивают их на берег, располагая вдоль скалы, которая отделяет пляж «Южной ночи» от дикого берега. Погода – супер, однако ночью в неподвижном состоянии продрогнешь до костей, следовательно, не помешает и одеяло. Сева надел куртку, взял сумку, сдернул покрывало с кровати, свернул его в рулон и перекинул через плечо.

Он пробрался на пляж, минуя аллеи, чтобы его не заметили знакомые и не прицепились, впрочем, парк пустовал, хотя времени было не так уж много – десять часов. Видимо, гибель Лики в пучине вод загнала потрясенных курортников в номера, подобные события всегда выбивают из равновесия.

Перетащив к скале лежак, Сева расстелил на нем покрывало и лег на спину. Жестковато, телевизора нет, сплошной дискомфорт. Взгрустнулось что-то. Наверное, в этом вина звезд – сияют, черт их возьми, и тоску нагоняют. Сева сел, прикурил, закрыв огонек со всех сторон, чтобы его не заметили, и сигарету держал двумя пальцами, остальными прикрывал ее. Это уже не просто осторожность, а профессиональные навыки, когда специально не думаешь, как что надо делать.

Вдруг он быстро сунул сигарету под кроссовку и загасил ее. Вдалеке на пляже он заметил чью-то фигуру. Она промелькнула под фонарем, затем растаяла. Сева достал прибор ночного видения, провел по линии берега. У самой воды ходила женщина, но к Севе она находилась спиной, и он не узнал ее.

– Какого черта она приперлась сюда? – пробормотал он, всматриваясь в фигуру. – Кого-то ищет… Так, так, так!..

Да, женщина вертела головой, рассматривая пляж, но не разворачивалась лицом к Севе, шла она в противоположную от него сторону. По темным местам он крался за ней и добрался до ступенек спуска. Вдруг его нога наступила на крупный камень, соскользнула… женщина обернулась на шум, а Сева мигом присел – инстинкт сработал, ведь она не могла его заметить в темноте.

– Кто здесь? – испуганно крикнула Любочка.

Сева, разумеется, не проронил ни звука, зато услышал голос:

– Я.

Очень хорошо, что он присел, так как по ступенькам сбежал Викентий и, к счастью, не заметил Севу. Это просто «ноу-хау»! Вик и Любочка? Случайно или?..

– Ты меня напугал, – сказала Любочка, когда массажист подошел к ней.

– Чем? – спросил Вик.

– Здесь тихо, никого нет, и вдруг… мне показалось, что за мной кто-то крадется! Ну, говори, зачем позвал? И почему сюда? Что за тайны?

Вон оно что! Викентий назначил Любочке свидание! Пригласил ее не в ротонду, не в бар, а на берег моря. Неужели это он? В мозгах у Севы все перемешалось. А Кирилл? Ведь он предложил Алине снять домик на берегу! Совпадений – учил Руслан – не бывает. И как раз совпадений, связанных с Кириллом, полным-полно. Харченко переселилась в дом, влюбившись по уши, ее нашли в море. Фатеева на него вешалась, как вешалась и Лика, обеих выловили в море. Что же сейчас-то происходит?!

Сева выпрямился и приставил прибор к глазам, стараясь не упустить ни слова, а главное – он должен следить за каждым движением Вика, массажиста с золотыми ручками, способными задушить Любочку без особых усилий.

– Люба, – тем временем произнес Вик. В одном-единственном слове Сева различил зловещее предзнаменование. – Я позвал тебя сюда, потому что здесь нам не помешают…

«Убить, конечно, не помешают», – догадался Сева. Вот и попался, паренек! Только надо быть осторожным, где-то должен находиться второй.

– Люба, я хотел сказать… ты мне нравишься.

– Что? – Любочка не ожидала услышать признание, поэтому растерялась.

Жутко противно завибрировал мобильник, отдаваясь во всем теле – явно звонил Руслан. Но Сева не мог ему ответить, хотя необходимо было сообщить Руслану о Вике и Любочке. Он неслышно подкрадывался к парочке, предполагая, что на Любочку будет совершено нападение – незамедлительно, следовательно, ему надо держаться поближе. И не забывал оглядываться по сторонам, ожидая сообщника. Однако вокруг было тихо. Вряд ли сообщник Вика будет таиться, вдвоем они запросто догонят Любочку, а ее криков отсюда никто не услышит. Сева слился с кабинкой для переодевания, Вик и Любочка стояли напротив него на волнорезе. Он присел, чтобы в любой момент положить прибор ночного видения и броситься на помощь. А мобила все вибрирует…

– Ты мне нравишься, – повторил Вик.

– Извини, но мне не нравятся мужчины, которые спят с женщинами за деньги.

– Кто тебе это сказал? – неприятно удивился Вик.

– Не важно. Например, Лика.

– Лика! – зло процедил Вик. – Лика была шлюхой. И Кристина – шлюха!

– Меня это не интересует.

Любочка хотела уйти, но он ее задержал, схватив руками за плечи. Сева мучительно соображал: пора или не пора вмешаться? Нет, надо ждать именно нападения, когда и Любочка поймет, что ее убивают, когда она позовет на помощь.

– Постой! – сказал Вик. – Не уходи, Люба. Да, я спал с некоторыми. Но не из-за денег. А бабки они мне сами кидали, я у них не просил. У таких, как Лика и Кристина, в голове – бардак. Они привыкли все и всех покупать, обесценили себя до того, что им кажется, будто спать с ними можно лишь за бабки. Почему же я должен отказываться, когда они сами суют мне их?

– Я не понимаю этого… – попробовала высвободиться Любочка, что у нее не получилось. – У меня, наверное, устаревшие взгляды…

– Взгляды у меня тоже устаревшие, – с жаром говорил Вик. Сева не понимал: какого черта он раскаркался, а не приступает к делу? Да, он ждет сообщника! И мобила изводит своей вибрацией. Сева положил мобильник у ног. – Ты просто не попадала в мою шкуру. Эти шлюшки вырываются от мужей и приезжают сюда не на солнце валяться, а трахаться, и море им – до фонаря. Куда они идут перво-наперво? Ко мне, в массажный кабинет! Откажешь – бегут жаловаться, мол, массаж плохо сделал, не профессионал, теперь вот боли в спине появились. Мстят! Извини, но работу у нас найти не так-то просто. А ты не такая… Ты совсем другая… у меня это впервые… Ты не подумай, я не со всеми, только когда мне нравилась…

– Оставь, пожалуйста, – и Любочка сбросила его руки. – Конечно, твоя исповедь впечатляет, но я не умею отпускать грехи.

– Люба…

Неожиданно Вик сгреб ее одной рукой и притянул к себе, а второй схватил… за горло. Любочка вскрикнула…

– Не отвечает, – беспокойно произнес Руслан, чертыхнувшись. Он звонил на телефон номера, в котором поселился Сева, и на его мобильник, но оба номера не ответили.

– Либо в пансионате что-то происходит, либо Сева спит, а мобилу отключил, – предположил один из оперативников.

– Не мели чепухи, – категорично возразил Игорь. – У него свой объем работы, кто-кто, а Сева, в отличие от многих, исполнительный. Ему ясно было сказано: второй, возможно, попытается убить еще одну женщину. Так что спать он не будет.

– Вот именно, – в раздумье сказал Руслан. – У нас уговор – мобилу держать при себе, где бы ни находился. Думаю, он ответить не может. Там что-то произошло… или происходит.

– А если мы вообще ошиблись? – высказался Паша.

– В каком смысле? – спросил Игорь.

– Если мы неправильно определились, следим не за тем парнем?

– Разреши с тобой не согласиться, – ехидно сказал Игорь. – Так не бывает, чтобы столько дорожек вели к одному человеку, а он был ни при чем. А вот второй… Руслан, мы все время говорили, что обольститель живет в пансионате, а исполнитель – за его пределами. У меня почему-то появилось мнение, что и второй живет в пансионате! Пока Кирилл обрабатывает Алину, второй то же самое проделывает с другой женщиной. Именно поэтому убийства идут одно за другим.

– Алина слышала одного из них… – проговорил Руслан. – И не узнала.

– Да она живет-то в пансионате всего ничего, – возразил Игорь. – Вряд ли Алина хорошо знает голоса всех подозреваемых, тем более что тогда был шторм.

– Ну-ка, ребята, в машину! – скомандовал Руслан.

Все четверо наперегонки ринулись к автомобилю.

Глава 29

Любочка вскрикнула, вырываясь из рук нахала. Маленькая, хрупкая, а силу приложила дьявольскую, которой Вик не ожидал от нее. И пока Сева положил прибор, пока он вскочил, кинулся к ним, Любочка и Вик упали в воду. Она вынырнула первая, громко вдохнув воздуха. В это время Сева закричал, выставив пистолет:

– Ни с места!

– А! – взвизгнула Любочка от испуга.

– Люба, иди ко мне! – приказал ей Сева.

– Кто это? – тряслась она.

– Я, Всеволод.

Любочка подскочила и кинулась к нему, высоко поднимая ноги из воды и ничего не понимая, только то, что с помощью Всеволода она избавится от приставаний Вика. А Викентий медленно поднимался из воды. Он встал во весь рост, недобро бросил:

– Откуда ты взялся, пацан?

– С неба упал, – желчно сказал Сева. Любочка подбежала к нему. – Он напал на тебя, да, Люба?

– Ну, в общем-то, да, – выливая по очереди из туфель воду, сказала она. – Ой, у тебя пистолет?!

– Эй, ты, ручки шаловливые! – крикнул Сева Вику. – Выходи! Только спокойно, без резких движений. Люба, он душил тебя?

– Нет, целоваться полез.

Вик вышел на берег, сел на камни и теперь расшнуровывал ботинки, сплюнув в сторону Всеволода. От подобной наглости Сева несколько остолбенел. Он едва не нацепил наручники на Вика, но вовремя сообразил, что как такового покушения на убийство не было, рановато он выскочил, жаль! Наконец Вик вылил воду из туфель, надел их, встал и ухмыльнулся:

– Гляди-ка, «пушку» наставил! В Зорро поиграть решил?

– Меня папа снабдил всем необходимым для отдыха, – мрачно сострил Сева.

«Что же с ним делать? – думал он. – Покушения-то не было, ну, не было! За насильственные поцелуи его не задержишь. Выходит, я ошибся? Завтра этот мастер эротического массажа все растреплет, слух дойдет до настоящих убийц… Руслан мне этого не простит! Как же выходить из ситуации?» Вслух он сказал:

– Сейчас вызову ментовку, тебе припаяют попытку изнасилования.

– Да пошел ты, сопля невызревшая…

Внезапно Вик ногой выбил пистолет! У кого? У Севы?! Это задело его самолюбие, причем – выбил за секунду. Сева уклонился от следующего удара ногой в пах. В драке главное – предугадать тактику соперника, иначе разобьют рожу или искалечат. Викентий оказался не так прост, он не только полез в драку, но и был уверен, что выйдет победителем, потому что, кроме массажа, явно изучил рукопашный бой. Нельзя недооценивать противника – учили Севу, а он немножко недооценил Викентия.

– Мальчики! – бегала вокруг дерущихся Любочка. – Прекратите!

Они мутузили друг друга с остервенением заклятых врагов, только Вика подвела злоба, а Всеволод оставался холодным. Хотя и темно было, но Сева изловчился, поймал Вика за руку, заломил ее назад, тот аж взвыл:

– Ты! Руку вывихнешь!

Чувствуя свое превосходство, Сева с удовольствием поставил его на колени, вынул наручники и защелкнул сначала на одном запястье, потом, несмотря на сопротивление Вика, и на втором. Все, обе ручки Вика – за спинкой, он теперь не опасен. И мысленно Сева воспел самому себе хвалебную оду: «Спасибо родной ментовской бурсе, спасибо учителям, спасибо мне, я был прилежным учеником».

– Вы с ума сошли! – лепетала мокрая насквозь Любочка. – Я милицию вызову! Дерутся только дикари… – Но вспомнила: она читала, что у дикарей тоже есть законы, которым они неукоснительно следуют, и добавила: – Даже дикари сначала решают сообща проблему, иначе за нарушение закона выгонят из племени, а это – смерть!

– Ну, гад сопливый, – рычал Вик. – Я тебе припомню, паскуда!

– Меня папа-банкир учит быть вежливым, – процедил Сева, утирая кровь с лица. Он принялся искать пистолет. – Люба, что стоишь? Ищи мой пистолет.

Внезапно послышались голоса… Это кто еще идет сюда? Сева схватил Вика под мышки и потащил к кабинке для переодевания. Тот нарочно обмяк и хихикал над усилиями Всеволода, а сам тяжелый – мрак! Едва он вздумал крикнуть, Сева зажал ему рот и прошипел прямо в лицо:

– Вякнешь – задавлю! Мне все равно ничего не будет, меня папа отмажет.

– За это я вас и ненавижу, козлов богатых! – цедил Вик. – Вы всегда откупитесь. Вас давить надо, как гнид… или стрелять без суда…

Рассчитывать, что Вик испугался, было бы глупо. Сева быстренько снял куртку, затем футболку и запихнул ее в рот Вика.

– Что ты делаешь? – пищала Любочка. – Это бандитизм!

– Люба! – зловеще рыкнул он. – Помолчи! А то и тебе суну кляп. Сядь! – Любочка под воздействием шока мигом присела рядом с Виком. – Не вздумай сойти с места! И ни звука, поняла? – Она ничего не поняла, но замолчала, зажав ладонями рот.

Всеволод схватил прибор ночного видения и лихорадочно искал пистолет под пьяное бормотание Кристины, которая спускалась по ступенькам:

– Куда ты меня тащишь? Я не хочу… идти. Хочу лежать… спать… одна. И плакать хочу. Как я хочу плакать… Вот пристал!

Сева нашел пистолет, ринулся к Вику и Любочке, присел рядом с ними на корточки и напряженно вглядывался в темноту. Кристина обняла фонарный столб:

– Не пойду дальше! Не могу. Какая я пьяная… Сигарету мне!

У Севы расширились глаза: к Кристине на слабых ногах приблизился Егор, взял ее за плечи и пытался оторвать от столба:

– Пойдем. Ос-свежимся.

– Куда? – встрепенулась Кристина.

– В море. Ок-кунемся.

– Не хочу окунаться! Хочу сигарету! Дай мне сигарету!

Егор прикурил, кажется, он тоже был пьян, слегка покачивался, сунул сигарету в рот Кристине, она затянулась, потом забрала сигарету из его рук. Сева шепотом приказал Любочке молчать, что бы ни случилось, сам же подкрался поближе к Егору и Кристине.

– М-м-м… – застонала Кристина. – Какая гадость эти сигареты… Все, сегодня покурю немножко и брошу. Навсегда брошу курить. Егор… мне плохо. А тебе?

– Плохо, – выговорил тот. – Окунемся? И будет хорошо.

Кристина не ответила, возможно, она задремала, обнимая фонарный столб. Егор воспринял молчание Кристины как знак согласия, долго возился с застежкой, наконец платье соскользнуло с нее вниз. И он сбросил с себя одежду, взял Кристину за плечи сзади, оторвал от столба.

– Что такое? – очнулась она. – Где мы? Куда?… – не договорила, запуталась в платье и шмякнулась на гальку. – Ой! Я, кажется, упала? Егор… я упала?

Тот наклонился к ней, помог подняться. Кристина обхватила бычью шею Егора, ибо самостоятельно стоять была не в состоянии, и протянула:

– Какая я неловкая… А почему ты голый? Ой, и я голая?

– Почти, – стараясь выговаривать каждую букву, сказал Егор.

Сева гадал: придуривается Егор или он действительно пьян? Однако он четко тащит ее в море. Тем временем Кристина спросила:

– Егорушка… а выпить у нас нету?

– Э-сть, – кивнул тот. – Стой прямо. Стоишь?

– Стою.

Он отлепился от нее, Кристина замерла в нелепой позе, стараясь не упасть. Егор обшарил одежду, сообщил: – Разбилась.

– Кто разбилась?

– Бутылка.

– М-мм!.. – издала стон Кристина. – Жалко. У меня есть. В номере…

– Не дойдем. Надо нырнуть.

– Тогда идем. Нырнем.

Егор вновь приклеился к ней, вдвоем они в обнимку кое-как и добрели до воды. Сева крался за ними. У кромки воды парочка остановилась, не отрываясь друг от друга.

– Холодно, – поежилась Кристина, стоя по щиколотку в воде.

– Море лучше вытрезвителя, – заверил ее Егор. – Идем?

– Привидений боюсь.

– Не понял.

– Вдруг Лика выйдет… из моря?

– Не выйдет. Идем?

– Мне ее так жалко… – захныкала Кристина.

– А мне?

– И тебе, – согласилась Кристина, всхлипывая.

Егор потянул ее в воду, они вошли по пояс и разом погрузились под воду. Сева вскочил, приставив прибор к глазам. Вынырнули. Кристина повизгивала, Егор фыркал. Они снова окунались, теперь уже порознь, в это время Сева услышал движение на пляже, оглянулся. Даже в полумраке он сразу разглядел Руслана и ребят, которые бежали к нему. Сева ринулся навстречу, предупредительно зашипев:

– Тсс! Тихо!

– Почему ты не отвечал? – шепотом спросил Руслан. – Мы переполошились. Что здесь происходит?

– Купаются, – бросил Сева. – Ну, вот что, раз уж вы явились, то это я вас вызвал, понятно?

– Не совсем…

– Потом объясню. Помогите вытащить пьяную парочку из воды и отвести в корпус. – Он подошел к морю и крикнул: – Вылезайте, хватит бултыхаться!

– Ой! – взвизгнула Кристина. – Кто здесь? Привидение?

– Это Всеволод и милиция.

Испуганные купальщики выползли на берег, кинулись к вещам. А Сева повел ребят к Вику и Любочке, которая дрожала от холода. Игорь посветил на них фонариком.

– Это что еще такое? – глядя на Вика с кляпом во рту, протянул Руслан.

– Понимаете, – бодренько начал Сева, – я надумал погулять. Прихожу на пляж, а здесь этот вот товарищ пристает к Любочке. Я нейтрализовал его, вызвал вас.

– Всеволод, зачем же было милицию вызывать? У меня нет никаких претензий, – выступила в защиту Вика Любочка.

– Выньте кляп, – приказал Руслан Севе, включившись в игру.

Тот выдернул футболку изо рта Вика, который еще не отошел от злости:

– Сексот паршивый! – Разумеется, сочная фраза предназначалась Севе. – У, гаденыш!

– Перестань, Викентий! – осадила его Любочка. – Ты сам виноват.

– Ну, что, будем составлять протокол? – подключился Игорь. Страшнее слов для населения, чем «будем составлять протокол», нет, отчего-то все этих слов пугаются, испугалась и Любочка, заныла:

– Не надо! Пожалуйста, не надо. У меня претензий нет.

– Лучше поинтересуйтесь у своего внештатного милиционера, откуда у него пистолет, – процедил Вик, злорадно глядя на Севу.

– Пистолет? – поднял брови Руслан. – Покажите.

Сева протянул ему пистолет со словами:

– У меня есть разрешение. Пистолет газовый.

– А наручники у него откуда? – не унимался Викентий.

– Снимите наручники, – приказал Севе Руслан. – Вам, молодой человек, придется давать нам письменные объяснения по поводу оружия и наручников. Мы обязаны сделать у вас обыск в номере.

– Да пожалуйста, – согласился Сева. – Вот так и делай добро людям, сам же станешь виноватым! Разве наручники входят в список запрещенных предметов?

– Объяснения дадите в номере, – отрезал Руслан.

– Вызвал милицию на свою голову! – желчно хихикнул Вик.

Любочку закутали в покрывало, которое Сева забрал с первоначального места засады, и все дружною толпой двинули к корпусу. Кристину поддерживал Игорь, она была никакая, несмотря на купание, да и Егор мало чем отличался от нее. У входа столкнулись с Эдвардом, державшим большой букет цветов. Любочка кинулась к нему:

– Эдвард, где ты пропадал?

– Ездил в город за цветами. Я жду тебя… а почему ты мокрая? Где ты была?

– Потом объясню. Пойдем ко мне.

Кристину уложили на кровать, закрыли ее на ключ, Егор добрался в свой номер сам, Викентия отпустили по настоятельной просьбе Любочки, не желавшей портить ему репутацию, а все остальные собрались в номере Севы и поделились результатами слежек.

– Хорошо хоть, вовремя сообразил и не раскрыл себя, – проворчал Руслан. – А вообще – не стоило вмешиваться. Мы пришли к выводу, что оба сообщника живут в пансионате. Это может быть и Викентий, и Егор.

– Мне показалось, что Вик хочет убить Любу, – оправдывался Сева. – Что же, надо было стоять и смотреть, пока она станет трупом?

– А ведь возможно, что сегодня один из них действительно намеревался прикончить девушку, – не слушая его оправданий, произнес Руслан. – Но ты помешал. Да и мы помешали. Теперь они оба будут осторожны или вообще улизнут отсюда. А у нас одни подозрения, пусть даже они имеют основание, но это только подозрения. Доказательств никаких.

– Да не переживай, – вступил Игорь. – Сева четко сработал, не выдал себя. На его месте каждый из нас попытался бы предотвратить убийство.

– Между прочим, – подскочил Сева, – я настаиваю! Если кто-то из парней уедет из пансионата раньше запланированного срока, он и есть один из убийц. Я выяснил: каждый из подозреваемых собирался провести здесь не менее десяти дней.

– Допустим, – неопределенно пожал плечами Руслан. – А как ты его брать будешь? За что? Улик-то нет. А вам не показалось, что Егор менее пьян, чем представлялся?

– Мне показалось, – согласился с ним Сева. – Кстати, очень странно, что он пил с Кристиной. Мы поминали Лику, потом разошлись по номерам, даже на ужин не ходили. И вдруг Кристина с Егором появляются на пляже!

– А что тут странного? – не понял Игорь.

– Спала она с Максом, – ответил Сева. – И с Виком.

– Значит, решила поменять партнера, – заключил Игорь.

– То-то и оно! – горячился Сева. – Пьяную в лоскуты Кристину Егор привел на пляж и настойчиво тащил в море!

– Так, ребята, – встал Руслан. – Сегодня мы ничего не высидим. Севе надо отдохнуть, неизвестно, какой завтра день выдастся. С утра Игорь займется хозяйкой дома на Виноградной улице, а я попытаюсь отыскать дежурную. Остальные до вечера свободны. Мобилы держать при себе. Поехали.

Руслан развез ребят по домам, а сам поехал к Клариссе. Она встретила его сонная, но обрадовалась, засуетилась, так как он попросил поесть. Пока она подогревала рагу, Руслан заснул мертвецки, сидя на диване. Кларисса не стала его тревожить, лишь уложила на бочок.

Глава 30

Кристина явилась в столовую в расклеенном состоянии, попросила официанта принести крепкий кофе, к завтраку не притронулась, в ожидании заказа обхватила больную головку руками.

– Плохо? – задала полный участия и сочувствия вопрос Любочка.

– У-у-у… – чуть слышно прогудела Кристина, что означало: я на грани вымирания.

– Выпей таблетку, – посоветовала Любочка, Кристина махнула кистью руки, мол, пила уже. – Тогда опохмелись. Это действенный метод.

– Похмеляются алкаши, – слабо возразила Кристина. Но когда официант принес чашку кофе на блюдце и поставил перед нею на стол, она выдавила: – Водки. Срочно. Сто.

К ним подошел Макс, оперся о стол руками:

– Что я вижу! Кристина в нулях.

Она никакого внимания на него не обратила.

– Не трогай ее, ей плохо, – сказала Любочка. Официант принес водку в небольшом графинчике и рюмку. Любочка налила полную рюмку и протянула Кристине: – Пей! – Та взяла рюмку, учуяв запах спиртного, скривилась и отвернулась, но рюмку не поставила. – Пей, пей. Честное слово, поможет, – и Кристина хлопнула рюмку, запила кофе. – Вот и молодец. Сейчас станет легче, а потом надо будет еще выпить и пойти отдохнуть. И обязательно поешь.

– Где же ты так надралась, что сегодня в состоянии нестояния? – забавлялся ее видом Макс.

– У Егора, – вяло выговорила Кристина. – Лику поминали.

– Знатные поминки справили! Так недолго и на тот свет отправиться от алкогольного отравления. Наверное, поэтому он не явился на завтрак.

– Макс, ты лучше сейчас уйди, – попросила Любочка.

– Да нет уж, я возьму шефство над ней и провожу в номер, – присел он на свободный стул. – Ну, Кристина, отошла немного? А теперь пей еще. Лечись.

Сева наблюдал за Алиной, сидевшей напротив. Налицо – все признаки угара. Какие там стрелы амура! Этот крылатый пацан молотком ее ударил и продолжает безжалостно добивать. Одно бесспорно: женщину украшает влюбленность. До чего же она стала хороша! Черты лица смягчились, серые глаза блестят, улыбается. Ей идет, когда она улыбается. Раньше Алина была напряжена, будто ждала неприятностей, а сейчас сияет, как маяк на берегу. Зря расслабилась.

А Кирилл? Севу аж перекосило, сами собой скрипнули зубы. У, злодей! Классический. Это ж как он умудрился обольстить Алину за короткий срок, что у нее автоматически отшибло разум? И кто же его сообщник? Главное, он ни с кем из парней близко не общается, только: «привет – как дела – пока», а поглощен только Алиной. Показушник чертов! Кто же с ним в сговоре? И была ли вчера попытка прикончить одну из девчонок на пляже? Первые на подозрении, конечно, Вик и Егор. Вик озлоблен на состоятельных граждан, как последний неудачник. Егор темная… даже не лошадка, а конь. Оба вообще с Кириллом не контачат. Но Алина слышала голос… Как же тогда она не узнала Вика или Егора? Пусть был ветер, шторм, пусть Алина практически не общается с парнями, но голос, который ее напугал, она должна была узнать, услышав его еще раз! Тембр не изменишь, как ни старайся. Что-то не вяжется теория с практикой. Но раз Руслан и ребята убеждены, что второй тоже живет в пансионате, значит, он где-то здесь. А если это Расул? Смерть Лики Расула не поразила, он продолжает ухлестывать за бабами с белыми космами. Если на диком берегу был он, куда же делся акцент? Нет-нет, голос Расула Алина узнала бы. Итак, он отпадает. А Макс? Алина с ним танцевала и разговаривала… Отпадает.

Макс взял под руку Кристину и вышел из столовой. К Любочке подсел Эдвард. Кстати! Эдвард ни разу не танцевал с Алиной, к тому же он молчун. Вот и сейчас говорит Люба, а он смотрит на нее и молчит. Пожалуй, его голос Алина не узнала бы…

– Всеволод, у тебя уставший вид, – сказала она.

– Спал плохо, – пожаловался он. И это правда, с момента переезда в пансионат Сева не высыпается катастрофически.

– А почему лицо разбито? (На его скуле действительно осталась отметка Вика.)

– Упал.

– Странно, люди в твоем возрасте должны спать крепко, – заявил Кирилл.

– А я сплю плохо. У меня невроз, аритмия, мигрени, начальная стадия диабета, хронический бронхит и колит. В детстве я болел энурезом.

– Серьезно? – ужаснулась Алина. – А на вид не скажешь.

– С таким набором тебе в санаториях лежать надо по полгода, – с насмешкой произнес Кирилл, видимо, не поверил списку заболеваний.

– Я и лежу, – убеждал Сева. – А здесь отдыхаю от санаториев. Да, а как прогулка на яхте? Катались?

– Замечательно, – улыбнулся Кирилл и лукаво покосился на Алину.

– О, да! – тоном возражения сказала она. – Представляешь, мы купались. И вдруг в мою спину врезается что-то живое! А потом хватает меня рукой! Я чуть не утонула.

– Это был морской дьявол, – подтрунивал над ней Кирилл. – И не рукой схватил, а пальцами с перепонками. Ты перепонки почувствовала?

– Никто мне не верит, – вздохнула Алина.

– Я верю, – на полном серьезе заверил ее Сева. – Какие у вас планы на сегодня?

– Еще не решили, – ответила она.

– Я предлагаю посмотреть достопримечательности, – сказал Кирилл. – В любом городе они есть, например, можно на экскурсию съездить. Поехали с нами, Всеволод?

– Не-не, – замахал тот руками. На экскурсии Кирилл не убьет Алину, он ее прикончит, когда отвезет в загадочный домик на крутом берегу. Кстати, насчет домика ни слова не говорит. Как бы спросить невзначай? – Мне тут уже надоело. А вам?

– Лично мне нет, – ответил Кирилл и многозначительно посмотрел на Алину. – Ты поела? Тогда, извини, Всеволод, мы пойдем и поваляемся на пляже.

Сева проводил их взглядом и сосредоточился на своей тарелке. Пустой базар был, ничего новенького он не вызнал. Столовая опустела. Любочка и Эдвард продолжали сидеть за столиком, воркуя. Эдвард… тоже темный скакун. Не спросил он Алину, знакома ли она с Эдвардом, а надо было. М-да, парни что-то все меньше ему нравятся. Стоп! Кого-то не было на завтраке. Егора! Очень удобный момент навестить его. Сева прикончил завтрак и поспешил к Егору в номер.

Руслан позвонил в дверь.

– Кто там?

Голос женский, а не детский, значит, дежурная дома.

– Это милиция вас беспокоит, – сказал он, доставая удостоверение. Дверь приоткрылась, он показал документ и усмехнулся: – Вот почему дочь ваша открывает дверь незнакомым людям – вы ей плохой пример подаете. В «глазок» надо смотреть на удостоверение, а потом открывать.

– Да нечего у нас брать, я не боюсь грабителей, – отмахнулась она. – Проходите на кухню. Уж извините, но я продолжу готовить. А то мне завтра на дежурство, дочка еще не умеет варить. Садитесь. Чаю выпьете?

– Не откажусь, – садясь на стул, сказал он.

Кухонька маленькая, но аккуратная, такая же аккуратная хозяйка, которой не дашь больше тридцати пяти лет, фартук на ней просто стерильный, причесана тщательно, очень милая женщина с приветливым лицом и наверняка образованная. Она налила в большую чашку заварки и кипятка, поставила на стол сахарницу и печенье в плетеной тарелке, подала ложечку.

– Странно, – усмехнулся Руслан, – в моей практике вы первая, кто не испугался страшного слова «милиция».

– А чего мне бояться? – принялась она чистить картошку. – Я ничего не натворила, дочери рановато проказничать, а раз пришли, значит, по делу, что-то узнать хотите.

– Точно, – улыбнулся он. – Вы одна живете?

– Одна. С мужем лет пять как разошлась. Нам с дочкой неплохо и вдвоем. Так что там у вас? Вы прямо говорите, без «подъездов». Кстати, меня Катя зовут.

– Очень приятно, а меня Руслан. В ваше дежурство в пансионате был танцевальный вечер. Не скажете, когда вышла из корпуса Лика? Она из Питера.

– Да у нас одна Лика. Вечер назначен был сразу после ужина… но мероприятия никогда вовремя не начинаются. Вам, конечно, точное время надо знать?

– Желательно.

– Сейчас припомню… – Катя перестала чистить картошку, задумалась. – К началу вечера корпус опустел. Потом где-то в половине десятого Кристина выбежала, ключ не сдала. Знаете, – она звонко рассмеялась, – наши отдыхающие не любят ключи сдавать. Многих дежурных это страшно злит, а мне все равно. Потеряют ключ – будут делать новый за свой счет, зачем же злиться?

– Это же ваша работа – требовать ключи, за порядком следить.

– Если честно, наша работа плевая, спасибо, что за нее платят. Так вот, Кристина вышла в половине десятого, а минут через десять – Лика. Я еще удивилась, что они не вместе, Лика и Кристина дружат.

– А кто заходил в корпус до окончания танцев?

– Заходили Кирилл и Алина. Вам они знакомы?

– Я почти всех ваших жильцов знаю. Во сколько они зашли, помните?

– Помню. У меня привычка: часто смотреть на часы во время дежурства. Днем через каждый час звоню дочери, я ведь одну ее оставляю, беспокоюсь, как тут она, а вечером и ночью – само собой получается. Кирилл и Алина зашли минут в пять одиннадцатого. Кажется, у них красивый роман.

– Что значит – красивый? Романы, по-моему, все одинаковые.

– Ой, не скажите! Я много видела интрижек, а романы редко случаются. У Алины и Кирилла именно роман. Не знаю, как объяснить, но по ним обоим это видно.

– Скажите, Катя, только честно, Кирилл ведь давно приехал, раньше за ним романов… или интрижек вы не замечали?

– Нет. Хотя он не обделен вниманием женщин. Кирилл из тех мужчин, кто знает себе цену. – Руслан не пропустил данное замечание мимо ушей. Знает себе цену, следовательно, владеет собой и способен хладнокровно ставить перед собой задачи. Люди с завышенной самооценкой – далеко не ангелы. У Кати было другое мнение: – Он не разменивает себя. Это редкое качество сейчас.

– Вы же не всегда в пансионате, может, слышали о нем слухи…

– Не забывайте, я дежурю сутки, а за сутки многое заметишь. Иногда приходится подменять заболевших дежурных или по их просьбе выручить, особенно сейчас, когда урожай на участках надо собирать. Так что у меня есть возможность для наблюдений. А слухи… не люблю сплетни. Я не рисуюсь перед вами, просто когда-то сама из-за сплетен разрушила собственную жизнь, муж не простил, что не поверила ему, а я извлекла урок.

– А как вам Лика показалась? Только откровенно.

Катя отложила картофель и нож, подсела к Руслану, налила себе чаю. Он наблюдал за ее движениями и понял, что она подыскивает подходящие слова. Существуют женщины, выделяющиеся из общей массы. Вроде бы в них нет ничего особенного, а рядом с ними уютно будет даже в пещере. Такова Кларисса, Катя тоже, хотя они разные.

– Пустышка, – наконец ответила она. – И Кристина ей под стать. Жалко их обеих, жизнь прожигают вхолостую, неинтересно. Им чудится – они что-то недополучат, упустят, а что им нужно – сами не знают, поэтому кидаются в крайности. Слышали такое выражение «бизнес-вдовы»?

– Нет. А что это?

– Собственно, это выражение появилось недавно. Так психологи называют жен наших российских богачей.

– Странное определение.

– Но точное. Женщины выходят замуж за состоятельных людей, подавляющее большинство из них, разумеется, выходят по расчету и очень часто за мужчин вдвое старше себя. Им кажется, что они здорово устроились, получили возможность ни в чем себе не отказывать. И поначалу живут празднично, появляется тьма милых забот, о которых раньше они только мечтали. Они носятся по магазинам, приводят себя в порядок, ведут светский образ жизни. То эфемерное разнообразие, в которое они окунаются, возносит их над остальными людьми, и уже становится неинтересно общаться с друзьями, вникать в чужие проблемы, кому-то сочувствовать. Они отдаляются от всего, что хоть как-то привносит дискомфорт в душу. А позже начинаются и у них проблемы, ведь зачастую многие бросают работу. И когда наступает пресыщение богатством, а оно обязательно наступает, эти женщины остаются одни…

– И их одолевает скука, – догадался Руслан.

– Не только. Согласитесь, заниматься бизнесом – тяжелая нагрузка, особенно в нашей стране. Это обыватель пышет ненавистью: воры, негодяи, мерзавцы. Но не все же бизнесмены сволочи. Хорошо, допустим, они негодяи, а пахать-то им приходится все равно. И работают гораздо больше установленного законом времени, плюс конкуренция, козни соперников, криминальные разборки, вымогательство, зависть, поборы чиновников. Это далеко не полный перечень их проблем.

– Вы слишком великодушны к бизнесменам. По роду деятельности я не однажды сталкивался с ними, поэтому собственное представление имею и мне их не жалко.

– Я не о жалости веду речь. Вы попытайтесь взглянуть на них без предвзятости. Да, они добывают деньги, в сущности, нельзя ставить человеку в вину, что он хочет жить достойно. Но мир, в котором они вертятся, далеко не идеальный, зачастую грязный. Отсюда у бизнесменов наблюдаются постоянные тяжелые стрессы, на все их не хватает, поэтому первыми страдают жены. Муж на работе с утра до ночи, а жены маются от одиночества, лишаются мужского внимания, любви. В результате стрессов у мужей-бизнесменов слабеет потенция, значит, секс становится редким явлением, а это, в свою очередь, приводит к стрессам у жен.

– Простите, Катя, насколько я знаю, наши бизнесмены обязательно имеют любовницу. И не одну. Кстати, это в их кругах престижно.

– Конечно, имеют, – легко согласилась она. – Только мне думается, дело не в престиже. Разумеется, друг перед другом они выставляются, мол, я крутой половой гигант. А по сути, ими движет страх. Да, да, примитивный страх, что наступила импотенция. Согласитесь, для мужчины в любом возрасте это трагедия. Чтобы как-то себя «завести», они и заводят любовниц, это дополнительный допинг, прежде всего для психики. В результате еще больше выхолащиваются. Круг замыкается, понимаете?

– Мы отвлеклись. Почему вы назвали Лику и Кристину бизнес-вдовами?

– Я как раз о них и говорю. Имея мужей, подобные женщины живут на положении вдов, испытывают острый дефицит в мужском внимании, общении – в сексуальном плане. И тогда женщины ищут удовлетворения на стороне. А чтобы муж не узнал, меняют партнеров, затем привыкают к подобному образу жизни. Бедняжки не понимают, что постель с разными мужчинами изнашивает душу, как половую тряпку, в очень короткий срок. Недаром секс называют половым актом. Половой – не значит только между полами, а еще и низменный, подножный. Это происходит тогда, когда мужчину и женщину не связывают духовные ценности, взаимное обогащение от общения друг с другом, обоюдные открытия чего-то нового. Даже страсть часто бывает низменной, половой. Только когда присутствуют настоящие чувства, этот акт достоин называться любовью. В противном случае это даже не животный инстинкт, у животных он продиктован целью получения потомства. А у человека – страстью получить удовольствие, примитивное, но хочется-то получить его любой ценой! Бог дал человеку разум и тут же наделил его чертами, указывающими на его твареподобие, один процесс очищения организма весьма далек от возвышенности. Но разум нам говорит: это необходимо для жизнедеятельности, очищение по сути неприятно, грязно, поэтому это только твое таинство. Также и секс: он прекрасен, когда происходит между любящими людьми, он таинство для двоих. Когда же его множат с разными партнерами, он становится нечистоплотным. Надеюсь, вам понятно мое отношение к Лике и Кристине?

– Я не ошибся, это высказала… дежурная? – удивился Руслан.

– У меня два высших образования, а толку?.. Да это и не главное. Можно слыть образованным, а поступать, как дикарь. Мои дед и бабка были необразованными людьми в современном понимании, но они были образованными в житейском смысле, блюли себя и этому же учили меня. Некоторые думают, что с моими взглядами жить трудно, но они ошибаются – напротив, легко. И падение до уровня дежурной, где не нужно образование, в моем случае становится не драмой, а финансовой необходимостью.

– Еще кто-нибудь возвращался с танцев раньше окончания вечера?

– Вернулись двое пожилых людей… потом Максим забежал…

– В котором часу?

– Пожилая пара вернулась сразу же после Алины и Кирилла, минут через десять. А Максим… в одиннадцать… Нет, одиннадцать пробило раньше. Да, точно. Я посмотрела на часы, когда было без пяти одиннадцать, вскипятила воду в банке, заварила чай, почти выпила чашку. Вот тогда и вернулся Максим. Значит, это было примерно в пятнадцать минут двенадцатого.

– Он остался в корпусе или еще выходил?

– Почти сразу же выбежал назад, ну, минут пять пробыл в корпусе, может, чуточку больше. Извините, на этот раз я не засекала время.

– Может, заходил кто-то из посторонних?

– Нет, посторонние не заходили, я бы заметила, обязательно спросила бы, к кому идет этот человек.

– Но вы же не всю ночь сидите? Дежурные говорили, что ночью разрешено спать.

– У меня старое воспитание, то есть на работе я не сплю. Беру с собой интересную книгу, кофе и читаю. Дома почитать не удается, я использую рабочее время. Зато одновременно выполняю свои обязанности.

– А в какой последовательности возвращались с танцев? Меня интересуют Кристина, Люба, Эдвард, Егор и Максим.

– О, как много, – рассмеялась она. – Честно скажу, не обратила внимания. Все зашли после часа ночи, а в какой последовательности…

– Мне интересно ваше мнение о людях, которых я назвал.

– О Кристине и Лике я все сказала. А Люба очень симпатичная девушка, общительная, умненькая. Кстати, у нее тоже роман. С Эдвардом. Если у Кирилла и Алины отношения развиваются бурно, то у Любы и Эдварда трепетно. А Егор… сохнет по Лике. Должна сказать, выбор неудачный, но увлекся он, кажется, серьезно.

– А вообще как он вам?

– Ничего особенного. Типичный представитель класса лавочников, вырвавшихся из низов. Особых умственных способностей я в нем не заметила, когда он хочет, может быть милым, но обычно идет на поводу у собственного настроения.

– А Эдвард?

– По-моему, порядочный человек, обходительный, более конкретного мнения я не составила. Единственное, что удалось, так это немножко понаблюдать за ним и Любой.

– Остался Максим, – напомнил он.

– О, этот – ходок!

– Правда? И по кому же он «ходил»?

– Ну, как вам сказать… Макс, как его зовут, старается всем женщинам угодить – молодым, старухам, дамам среднего возраста. То комплимент отпустит, то вещи поднесет, то просто поговорит – никого не пропустит. Такой уж характер. Всегда улыбчивый, ни разу не видела его хмурым, в отличие от Егора. Неплохое производит впечатление. А насчет интрижек… он же молод, а легкодоступных женщин полно.

– Легкодоступные – это Кристина, Лика… А Татьяна Фатеева, Ульяна Харченко?

– Фатеева тоже легкодоступная, к тому же сама приставала ко всем мужчинам подряд, не считая это унизительным. А Харченко… она прожила в нашем корпусе два дня, потом перебралась в другой, я о ней практически ничего не знаю.

– Ну и последний: Викентий.

– Массажист наш? Честно скажу: неприятный тип, лично я Вика терпеть не могу. О его ночных массажах много слухов ходит по пансионату, говорят, он за деньги спит с дамами. Да и сама я часто его видела у себя в корпусе: заходит вечером, а выходит утром. Мужчина в роли проститутки – это отвратительно. Такой человек за деньги продаст абсолютно все, потому что он беспринципный.

– Катя, а из названных мною людей ночью из корпуса никто не выходил?

– Нет.

– Точно? Может, вы отлучались? Или легли полежать?

– Я не отлучалась и не ложилась. Даже туалетная комната находится рядом с дежуркой, но из нее слышны шаги. Никто не выходил.

– Ну, что ж, – поднялся Руслан. – Спасибо за чай и содержательную беседу.

– Все же скажите: что вас привело ко мне?

– Лика утонула, мы обязаны всех опросить, кто знал ее и входил в число друзей.

– Какой ужас! – схватилась за щеки ладонями Катя. – Когда это произошло?

– Вчера. То есть вчера ее нашли, а утонула она во время танцев.

– Несчастный случай или… она сама?

– Это я и выясняю. Может, у нее была причина утопиться?

– Ой, нет, – покачала она головой. – Лика утопилась? Это невозможно. Такие женщины не топятся, скорее других утопят. О, господи, что я говорю о покойной!

– Ничего-ничего, – поспешил успокоить ее Руслан. – О ней большинство отзывается негативно. Но человек погиб, мы обязаны выяснить обстоятельства. Все же, Катя, научите дочь разговаривать с незнакомыми людьми через закрытую дверь.

– Хорошо, – провожая его, сказала она. – Какое несчастье случилось!

У подъезда Руслан стукнул себя пятерней по лбу:

– Забыл! Гришка…

Глава 31

Вид у Егора был помятый, значит, вчера он не дурака валял, а действительно напился. Он пил пиво и собирал вещи, когда к нему вошел Сева и спросил о самочувствии.

– Оклемаюсь, – проворчал Егор, продолжая складывать вещи.

– Уехать надумал? – А счетчик в голове Севы отстучал: линяет раньше срока, притом торопится. – Почему?

– Изговняли отдых, – бросил Егор и приложился к банке с пивом.

Севу заполнила паника. Егора следует задержать любыми средствами, а как? Он присел в кресло, осмотрелся. На столе стояло несколько пустых банок, видать, похмелялся Егорушка с раннего утра, а пиво у него всегда есть в холодильнике. Да и морда красная, пиво на старые дрожжи подействовало ударно – он опьянел. Это неплохо.

– Кто изговнял? – задал невинный вопрос Сева.

– Все! – зло рыкнул Егор, потом из него полезло: – Все корчат из себя интеллигентов недобитых, а внутри воняют, как параша. Раздолбаи гребаные!

– Я понимаю, ты из-за Лики переживаешь…

– Да пошел ты… Лика! Ну, утонула, потому что дура! – Егор допил пиво, взял новую банку. – Хочешь?

– Н-нет… – отказался Сева. – Я бы водочки жахнул.

– Водки нет. – Егор плюхнулся во второе кресло, отпил еще пива, задумался. – Лика, конечно, заводила меня… знаешь, как тащилась, когда я ее… (Еще бы Сева не знал!) Уезжаю, потому что надоело подстраиваться. Я такой, как есть! Что, плох? Скажи, только честно, я плохой?

Пошло-поехало! Скоро начнется: ты меня уважаешь? Потом кинется драться, ибо заведен Егор сильно, непонятно, правда, по какому поводу. В таких случаях умные люди уходят от греха подальше, но Севе нужно оставить его в пансионате.

– Давай, сгоняю за пузырем? – предложил он. – Посидим… Мне, честно скажу, тоже поднадоела компашка, не люблю большого скопления народу. Я сбегаю? Выпьем, поговорим, а? Ты, Егор, один здесь, с кем поговорить можно. Дорожку обмоем, а?

Сработало, Егор кивнул:

– Беги.

Сева умчался за водкой, беспокоясь только об одном – пока он будет бегать, Егор смоется. Он купил бутылку водки, минеральную воду, закуски и прибежал назад в считаные минуты, тем не менее за это время Егор успел собраться и переодеться. Сева с облегчением вздохнул: осталось перекрыть Егору кислород.

– Ну, давай! – разливая водку в стаканы, сказал Сева.

– Знаешь, ты пей, а я не буду, – вдруг стал отказываться тот.

– Как это не будешь? А за дорожку?

– Мне еще билет брать, я не заказал… – нахмурил низкий лоб Егор.

– Не-не-не, так не пойдет, – выразил протест Сева, используя примитивную мужскую тактику – обиду. – Мы с тобой подружились? Скажи, подружились?

– Ну, да…

– А ты хочешь уехать, не попрощавшись? Нехорошо! Я к тебе со всем уважением… (Надежный способ достать подвыпившего мужика разговорами об уважении и дружбе.) А ты, выходит, брезгуешь…

– Вот привязался! – вскочил Егор, подошел к столу. – Ладно, пьем.

– Нет, так не пойдет, – все больше наглел Сева, ибо интуитивно нащупал струны Егора, на которых легко играть. – Сядем, давай, как культурные люди…

– Надоела мне ваша культура, – проворчал Егор, но сел за стол.

Выпили. Севе-то сто грамм на полный желудок – ничего, хотя напиваться с утра охоты не было. А Егорушку почти сразу повело, он покривил мокрые от водки губы, шумно втягивая носом воздух, взял кусок сыра и положил в рот, пропихнув его пальцем. Сева налил еще по полстакана:

– А теперь давай за Лику. Ух, и женщина была!.. Нравилась мне, – увидев, как Егор набычился, поспешил исправиться: – Не, ты не подумай, я с ней не был.

– Да? – взглянул на него из-под насупленных бровей тот. – Странно, она всех мужиков перетрахала.

– Ты не ошибся? Она их или они ее? – Сева на всякий случай хихикнул, мол, шутка. Но Егор был не расположен к шуткам.

– Сука она была последняя! Таких, как Лика, до фига. Бесплатная давалка. Меня другое бесит. Мужики, вроде бы все друзьями стали, а как дело до бабы доходит, так дружба по боку. Я сразу всем сказал: Лика моя. И что ты думаешь? Ну, давай, помянем…

Выпили. Сева запил водой, а Егор пивом – отлично!

– Ну и что? Ты сказал: Лика твоя… – напомнил Сева.

– Как настоящие мужики поступают? – раскачиваясь из стороны в сторону, спросил Егор и сам же ответил: – Отваливают. Потому что дружба. А они все ее трахали.

– Все-все? – уточнил Сева.

– Все! – стукнул кулаком по столу Егор. – И еще про культуру воняют, козлы!

– Про какую культуру?

– А про баб у нас табу. Никаких разговоров, мол, некультурно трепаться. А почему? Ты подумай. Не понимаешь? Потому что потихоньку от друзей… понял? Потихоньку, чтоб не обидеть меня! На хрен мне такая дружба?

– Точно, – подтвердил Сева. – А кто это придумал? Ну, про баб ни слова?

– Эдвард и Макс. А Вик поддержал.

– Эдвард тоже с Ликой?..

– Хрен его знает! Думаю, да. Она два дня с ним гуляла по вечерам, как только приехала. Чтоб Лика просто так гуляла… не верю. И чтоб мужик не воспользовался, когда к тебе льнут… А Вик с массажем к ней ходил. На ночь. И Макса я засек. Наливай!

Глаза Егора сфокусировались в кучу, морда приобрела бордовый оттенок, теперь он и шагу не сделает из номера. Но у Севы была задача – укачать его до лежачего состояния, поэтому он налил водки, схватил стакан первым:

– За настоящую мужскую дружбу!

– Поехали. Я им сказал… а они…

Выпили. Прошла минута, и Егор упал. Как сидел на стуле, так и – брык на пол. Всеволод затащил его на кровать, затем запер, вышел вдохнуть свежего воздуха, заодно позвонил Руслану:

– Егор надумал делать ноги.

– И что?

– Как что? По моим расчетам, сбежать должен…

– Короче, Сева, дуй на наше место, я скоро буду.

На место встречи Руслан приехал через пятьдесят минут, Сева успел соснуть под сенью дерева. Приехал Руслан не один, с Гришей, растолкал Севу, который спросонок не въехал, что происходит.

– От тебя несет, как из бочки, – вытаращился на него Руслан.

– Ай, принял грамм двести, – проворчал тот. – Попить нету?

– Не припас. С утра нажрался! – осуждающе покачал головой Руслан. – Совсем испортишься ты в раю бездельников.

– Не шуми. Егор собрался смыться, я его и укачал, он сейчас спит. Жаловался мне на друзей, в частности, на Макса и Вика, которые спали с Ликой, а он им сразу сказал: моя. И спать он будет до вечера, обещаю. Помнишь, я говорил, что смоется преступник, когда почует опасность? Вот, пожалуйста… но у меня есть еще кое-какие мысли.

– С мыслями пока погоди. Я узнал, что Лика вышла из корпуса без двадцати десять. А во время танцевального вечера минут в пятнадцать двенадцатого в корпус заходил Макс. Пробыл в корпусе минут пять, может, немного больше, и вышел.

– Этого не может быть, – категорично возразил Сева.

– Но ты же отлучался с танцевальной площадки.

– Этого не может быть! – повторил Сева тоном, не допускающим даже малейшего процента сомнения. – Я отлучался, да. Но Макс, если бы только пошел в корпус, обязательно прошел бы мимо меня и Алины с Кириллом. Он весь вечер танцевал, не отлучался.

– Мне дежурная сказала… – выпятил нижнюю губу Руслан.

– Ей померещилось, она обозналась, все, что хочешь, но он не отлучался.

– А не мог он пройти не по аллее, а прямиком, через клумбы и посадки?

– Стоп! Когда, ты говоришь, заходил Макс? Пятнадцать минут двенадцатого было? Так вот, в это время я уже был на танцевальной площадке. А вернулся туда в начале одиннадцатого, понял? Чтобы Макс отсутствовал пусть даже десять минут, ведь до корпуса надо дойти, потом вернуться, и я этого не заметил… За кого ты меня принимаешь? И потом, ты считаешь, что на обыск в номере Лики хватит пяти минут? Ха! Думаю, она не держала бабки на видном месте, чтобы их быстренько забрали.

– М-да… – почесывая лоб, произнес Руслан. – Тупой угол.

– Помнишь, ты просил узнать, кто был инициатором девиза «о бабах ни слова»? – переменил тему Сева. – Я узнал. Эдвард и Макс.

– Опять Макс!

– Но! Я тут на досуге посчитал… Алина утверждала, что голос, который она слышала на диком берегу, ей не знаком. Знаешь, к какому выводу я пришел? Алина должна была узнать голос в любом случае, потому что тогда он ее напугал. То, что пугает, запоминается! Единственный, с кем она вообще никак не общалась, это Эдвард. То есть его голоса она просто не знает. Но в этом случае из схемы вываливается Егор, несмотря на то, что он собрался сорваться, потому что она с ним танцевала. Танцевала, а значит, и разговаривала, с Максом и Виком. Но с Эдвардом… замечена не была, я за ней постоянно слежу. Мало того, он отличается ото всех немотой, то есть говорит редко и так: фразу, слово – все.

– Отлично! – невесело хмыкнул Руслан. – Полный комплект подозреваемых, и ни одного – конкретно.

– Почему же? Речь идет о человеке, которого слышала Алина на диком берегу, то есть об исполнителе. Первый есть: Кирилл. Согласись, это улика – предложение Алине снять дом. А второй – Эдвард.

– Хочешь сказать, Эдвард исполнитель?

– Я вообще в последнее время думаю, что у них нет разграничения обязанностей. Убивает тот, кому сделать это проще.

– Вспомни показания Алины. Мужчина, голос которого она слышала, говорил, что у него работа техническая, а у сообщника – приятная. И предложил поменяться местами, уверял, что сделать это будет элементарно. Отсюда следует: у них разграничены обязанности, один заманивает, второй убивает. Потом, Сева, Яловой утверждает, что почерк убийства один. Уж извини, а Яловому я верю.

– Тогда я ни хрена не понимаю! – сник Сева. – Все наши расчеты как в трубу вылетают. Ведь кто-то из пятерых парней…

– Давай-ка спокойно еще раз посчитаем? Эдвард был на вечере?

– Да.

– Отлучался?

– Нет.

– Точно?

– Не зли меня, я и так злой.

– Угу, значит, ни Эдвард, ни Макс не отлучались, – повторил Руслан, закладывая в память этот факт. – Остались еще двое: Егор и Вик.

– Все четверо были на вечере, все! – закипел Сева, и неудивительно – он устал.

– А Кирилл ушел с Алиной, всю ночь провел у нее, из корпуса не выходил, это подтвердила и дежурная. Также она сказала, что посторонних не видела.

– Тогда второго нет в пансионате, – вывел Сева.

– Но Макс заходил в корпус…

– Опять двадцать пять! – возмутился Сева. – Это напоминает стишок: «У попа была собака…» Начнем сначала? Гриша, а ты что молчишь?

– Слушаю, – ответил тот. Сева махнул на него рукой, от Гриши пользы – ноль.

– Я предлагаю не с начала начать, а подвести итог, – сказал Руслан. – Ни одно из показаний нельзя промахивать, понял? Мало ли, как они вплетутся.

– В Турции легче было девчонок в борделе отыскать, – досадливо усмехнулся Сева. – Чужая страна! А дома ни хрена не идет. Бродим вокруг пяти парней, а они как заколдованные. Ну, давай свой итог.

– Знаешь, ты пойди, отдохни, – пожалел его Руслан, – а я сам попробую проанализировать. Где-то у нас есть брешь, я попытаюсь ее вычислить, потому что один из преступников точно живет в «Южной ночи». Второй – я уже не уверен. К тому же дождусь Игоря, он занимается хозяйкой дома на Виноградной улице.

– Гришка, – повернул к нему голову Сева, – как у тебя-то слежка прошла?

– По нулям, – развел тот руками. – Никто даже близко не подходил к дому. Вы скоро? А то жрать охота. И спать.

– Поехали, – встал Руслан, отряхнулся. – Отдохни, Всеволод, а то выглядишь, как узник концлагеря.

– Отдыхать? Ты разрешаешь поспать, я правильно понял? А как же контроль над кандидатками в трупы и подозреваемыми?

– Ну, тогда поспишь, когда все закончится, – нашел выход Руслан.

– Ну и на кого мне обратить пристальное внимание?

– Разумеется, на Кирилла. Мне тебя, конечно, жаль…

– И на том спасибо, – угрюмо выговорил Сева.

– Но я не могу заменить тебя другим человеком. Пока. Уж ты крепись, Всеволод. А ты, Григорий, готовься вечером занять свой пост.

Руслан доставил Гришу домой – как-никак, а человек ночь бодрствовал – и не заподозрил коллегу в подлом обмане. С Игорем он общался по мобиле, направляясь в автомобиле к Клариссе:

– Выяснил?

– Есть! – завопил тот. – Есть имя, фамилия и адрес! Тамара Дубкова. Еду к ней, как только выясню, позвоню.

– Молоток! – воскликнул Руслан.

У Клариссы не бывает выходных, а случаются свободные дни, когда выдается «окно». Вот и сегодня день выдался свободный, естественно, она занималась каторжными работами по дому, когда пришел Руслан. Уборка, стирка, глажка, готовка – все пошло побоку, тем более что сына не было дома. Спустя сорок минут Руслан спал как убитый, а она вернулась к домашним занятиям, но ходила на цыпочках, стирала вручную, не включая машину, которая хоть и тихо, но гудит.

Глава 32

Небо постепенно становилось индиговым. Это начальный цвет южной ночи после сумерек, заметно переходящий в черноту. Руслан смотрел в открытое окно, курил, перед ним на кухонном столе лежали листы из тетради, авторучка. Он писал, писал, чтобы не упустить главное. На память не жаловался никогда, она фиксирует все мелочи, ставшие известными, но в данный момент Руслан хотел понять – в чем упущение, надеялся предугадать – чего ждать от сегодняшней ночи? Все вроде бы просто и ясно, и вместе с тем – полная неопределенность. Он записывал, потому что рассчитывал по сухим фактам, сравнивая их визуально, определиться, кто есть кто. Кларисса бесшумно двигалась по кухне, впрочем, сейчас никакой шум не способен был ему помешать. Руслан загасил окурок в пепельнице, взял авторучку и лист бумаги. Мотив понятен, но у кого он имеется? Итак, только факты…

Ульяна Харченко. Двадцать седьмого августа вызвала такси на девять вечера, сдала номер и переехала на Виноградную улицу. Жить должна была там вместе с мужчиной, с которым она сняла дом. С собой имела крупную сумму денег, украшения. Ее вещи отнес к такси Макс.

Татьяна Фатеева. Двадцать девятого августа ушла из пансионата в казино, куда не попала. Дежурной намекнула, что будет не одна, значит, ушла на свидание. На ней были ювелирные украшения, ключ от номера не сдала. В номере не обнаружено денег. Какая сумма имелась у нее в наличии – неизвестно. Вешалась на Кирилла, Викентий побывал у нее с массажем, шастал к ней и Макс.

Лика. Четвертого сентября вышла из корпуса, куда направилась – неизвестно, найдена пятого сентября на дне. Связи: Викентий, Макс, Егор, Расул. К Кириллу неровно дышала, попыталась внести раздор между ним и Алиной. Ключ от номера не сдала, крупная сумма в валюте и рублях из номера исчезла.

С бизнес-вдовами покончено. Теперь подозреваемые…

Кирилл. Познакомился с Алиной двадцать девятого августа, предложил переехать в «Южную ночь». В порочных связях замечен не был, но женщины его стороной не обходили. Характеризуется с положительной стороны практически всеми свидетелями. В результате дерзкой выходки Лики поссорился с Алиной, затем помирился, в момент примирения предложил ей снять домик где-нибудь на берегу…

Викентий. Услуги в номере оказывал Фатеевой, Лике, Кристине. На берегу моря в ночное время назначил свидание Любе, нагло приставал к ней. Отзывы о нем нелестные.

Макс. Характеристики разнятся, но все свидетели без исключений приписывают ему страсть к слабому полу. Связи: Фатеева, Лика, Кристина. Харченко только чемоданы нес. И по словам Кати, ненадолго забегал в корпус во время танцев, что отрицается Севой.

Эдвард. Молчаливый, педантичный, культурный, ухаживает за Любой. Образец для подражания по всем статьям. Именно он выступил с инициативой не хвалиться победами над женщинами, его поддержал Макс. Алина с ним не общалась.

Егор. Поведение не идеальное. Замечен только с Ликой, которая его злила беспорядочными связями, значит, ревновал ее. Однажды взял Лику силой прямо у нее в номере, что характеризует его как скотину. Но ей понравилось. С Кристиной ходил ночью купаться, настоятельно тянул ее в море. Был пьян или прикидывался? Собрался уехать.

Расул… внимание на нем заострять не стоит, Расула – в корзину.

Это голые факты, голые, потому что за ними – пустота, нет бесспорных улик. За отрицательные характеристики, предложение снять дом, за наглые приставания, за заботу о чести женщины не задерживают и не предъявляют обвинение в убийстве. В то же время Руслан готов дать голову на отсечение – это кто-то из этих парней. Потому что больше некому! Во всяком случае, один из них точно обольщает женщин. Но кто второй? По словам Севы, никто из парней не отлучался с танцевальной площадки, а Лика убита как раз в это время. Да, исполнитель не живет в пансионате. Но где он обитает? Ребята пашут сутками, обследовали ближайшие дома отдыха, но такого сексуального разгула не творится ни в одном из них, на территорию «Южной ночи» никто из отдыхающих мужчин не захаживает. А убивают только женщин из «Южной ночи».

– У меня такого еще не было, – произнес Руслан.

– Что ты сказал? – не поворачиваясь от плиты, спросила Кларисса.

– Так, мысли вслух. Представь, мы знаем точно, что один из пяти человек соучастник убийства, а на него ничего нет.

– Как это? – недоумевала Кларисса, развернувшись к Руслану. – Вы знаете точно, а не можете определить, кто из пяти человек убийца? Я не понимаю.

– Нет улик. Ситуация примитивная и недоступная. Преступников двое, один закручивает с женщиной интрижку, второй убивает ее. Тот, кто играет в любовь, все время на виду, то есть у него постоянно есть алиби. А второй… неизвестно где, но появляется он, когда подготовлена почва к убийству. При этом из номеров убитых пропадают крупные суммы денег и украшения. Главное, так нагло действуют, будто на двести процентов уверены, что не попадутся.

– Думаешь, это примитивный ход? Я бы так не сказала. Но знаешь, о чем бы я подумала на твоем месте? Не будешь смеяться?

– Постараюсь, – и он лукаво прищурился.

– Ну вот, ты уже готов хохотать, а я не произнесла еще ни слова, – с легким укором сказала Кларисса.

Он встал, обнял ее:

– Не сердись, воробышек.

– Опять называешь меня воробьем, – поморщилась Кларисса. – Ты не мог бы придумать другую птичку?

– Когда ты сердишься, похожа на взъерошенного воробышка. Так о чем бы ты думала, будучи на моем месте? Вещай уж.

– Раз твои два негодяя ничего не боятся и действуют нагло, причем в одном и том же пансионате, значит, у них заготовлена фишка.

– Не понял. Что ты имеешь в виду? И вообще, что такое фишка?

– Так говорят мои танцоры, а фишками называют приколы. Опять не понимаешь? Я думала, ты более сообразительный. Объясню популярно, но сначала скажи, как именно тот, кто прикидывается влюбленным, заманивает женщин?

– Разве ты не знаешь, как это делается? Ну, вот я, например, приглашаю тебя на свидание. Ты приходишь на берег моря, а там тебя…

– Встречает второй? – закончила она с сомнением. – Или дожидается все же якобы влюбленный, а потом за дело принимается второй?

– Нет, влюбленный в это время на виду, я же говорил, у него алиби.

– А как тогда женщина попадается в лапы убийце?

– Приходит на берег, партнера нет, она ждет его. Вдруг из засады выходит убийца и нападает. Это всего лишь техническая сторона. Лишь бы пришла, а дальше просто.

– Убедил, хотя и не очень. Я ставлю себя на место жертвы: прихожу ночью на пустынный берег, моего любимого нет, я злюсь, что он заставляет меня ждать. И тут, откуда ни возьмись, появляется мужчина. Да я, как только увижу его, кинусь бежать.

– Ты как Сева, – плюхнулся на стул Руслан, закурил. – Он примерно так же рассуждает. Не забывай: ночь! Ты разглядишь его, когда он подойдет почти вплотную.

– Да, действительно. А скажи, убийцы знают, что женщин, которых они убили, выловили из моря?

– Только о Лике. Правда, Сева распустил слух, что смерть наступила в результате несчастного случая. Полагаю, убийцы в полном неведении, если ты это имела в виду.

– Да, я именно это хотела знать. Но ты говоришь, убийцы уверены, что не попадутся, у них распределены роли или обязанности. Так вот, мне кажется, во-первых, они безоглядно верят друг другу и знают: ни один из них не подведет, этим и объясняется их наглость. Во-вторых, все равно они придумали хитрую фишку, имеющую цель одурачить вас, поэтому не боятся, поэтому действуют… дерзко, так будет точнее.

– Понимаешь, Кларисса, не продумывают преступление только дураки, дураков ловить проще. Основная же часть преступлений готовится серьезно.

– Что ты глаголешь прописные истины! Я не на луне живу, не в другом государстве, про наших преступников знаю много… Ой! Дым!

Кларисса кинулась к плите… еда подгорела. Руслан рассмеялся, но успокоить Клариссу, чтобы она не расстраивалась из-за пустяков, ему не удалось – позвонил Игорь:

– Как быть, Руслан? Я торчу у дома Дубковой, ее нет. Соседей, с которыми она дружит, тоже нет дома. Ждать, когда придут?

– Нет. Езжай в «Южную ночь», я заброшу Гришу на Виноградную, потом тоже приеду туда. Ночью нам желательно быть в пансионате. Встретимся на прежнем месте.

– Ты даже не поел, – протянула Кларисса.

– Ничего, похудею, – отшутился он, чмокнул ее и ринулся на улицу.

Компания распалась. Собственно, она держалась благодаря Лике, которая умела заставить плясать под свою дудку самых разнообразных людей. Весь день члены компании сидели по номерам, кроме Любочки и Эдварда. Эти поехали в город, чтобы освободиться от гнетущего состояния, связанного со смертью Лики. Впрочем, трагедия коснулась только членов компании, остальные отдыхающие старательно избегали упоминаний об утопленнице. Смерть – это то, о чем желательно не думать и не говорить, тем более когда она приключилась с посторонним человеком, да к тому же по неосторожности. Люди приехали отдыхать, а не страдать, посему все разговоры о Лике были прекращены с началом нового дня, а к вечеру о ней вообще забыли.

Викентий торчал у себя в кабинете в ожидании клиентов, возможно, прятался от друзей после эпизода на берегу. Он не извинился перед Любочкой, прошел мимо нее, как проходят мимо столба, очевидно, обиделся, но за что? Люба была возмущена его поведением и выпустила тираду, состоявшую из скромных ругательств, правда, слышал тираду лишь Эдвард. Он и предложил развеяться в городе. Любочка тут же позабыла о Вике, прихватила в номере соломенную шляпу и умчалась с Эдвардом на такси. Ее переполняли эмоции, она забыла о своем «научном статусе», не донимала друга рассказами о фальшивых путешествиях. А тем нашлось много – литература, музыка, мода, та же политика. В лице Эдварда Любочка встретила мужчину своей мечты, и все случилось после происшествия на пляже, когда она вернулась в корпус мокрая, напуганная приставаниями Вика и последующими событиями. Эдвард не воспользовался ее состоянием, Любочка сама бросилась ему на грудь, возможно, ища защиты, а может быть, потому что их отношения уже созрели. Так или иначе, но Любочка почувствовала себя впервые в жизни безмерно счастливой, почувствовала себя женщиной, а не ишаком, навьюченным проблемой – выжить. Она ехала на заднем сиденье рядом с ним, переплетя пальцы с его пальцами, а смотрела в окошко. Ни о чем не думала, просто улыбалась…

К обеду Кристине полегчало, но до идеального состояния было далеко. Она пообедала в одиночестве – Любочка отсутствовала, – потом вернулась в номер и до ужина лежала пластом, слушая телевизор, так как глаза открывала редко. О Лике почти не вспоминала, чему способствовал похмельный синдром. Кристина поняла, что в стрессовых ситуациях обязательно следует напиваться в стельку. Когда тебе плохо физически, внутри образовывается защитный слой, неспособный реагировать на внешнюю среду. При таком самочувствии случись хоть потоп, он не сдвинул бы ее с места. Однако к ужину наступило улучшение, только Кристина не представляла, чем теперь занять себя. Лика хоть и стерва была, а с ней не приходилось скучать. Любочка и Эдвард после ужина уединились, дав понять, что не нуждаются в общении. Вчерашний собутыльник Егор был мрачен – не подступись, запухший и с красными белками глаз, словно бык на корриде. У него явно трещала голова, после ужина он отправился в номер. Остальные неизвестно куда подевались, Кристина осталась совсем одна.

Чувствуя потребность в разрядке, она искала Вика. Усвоив уроки незабвенной подружки Лики, она намеревалась внести тариф в кармашек рубашки Вика, лишь бы не оставаться в одиноком затворничестве. Секс ей действительно необходим, чтобы окончательно встряхнуться, жизнь-то продолжается. Но в окнах массажного кабинета не горел свет, значит, Вика нет в пансионате – жаль. У корпуса встретила Макса, поболтала с ним, намекнула, мол, неплохо бы посидеть вдвоем, чуточку развеяться и так далее.

– Я весь твой, но позже, – подарил ей многообещающую улыбку Макс. – У меня ряд проблем, которые хочу решить сейчас.

– Какие проблемы ночью? – поразилась Кристина.

– Знакомый приезжает, просил встретить.

– Тогда это надолго, – разочарованно протянула Кристина.

– У нас вся ночь впереди.

Он убежал к воротам пансионата, а Кристина столкнулась с Севой.

– Как ты? – задал он дежурный вопрос.

– Вполне приемлемо, – растягивая слова, произнесла она.

Кристина вдруг посмотрела на юношу глазами Лики. Сейчас модно иметь молоденького любовника, энергии в мальчике хоть отбавляй, правда, наверняка он неопытный, но опыт дело наживное. Макс пусть отбывает повинность с другом, а она не даст себе засохнуть с Всеволодом. И когда Макс придет, Кристина его выставит, женщину нельзя менять на каких-то знакомых. Вдруг ее осенило: а не попробовать ли их друг за дружкой? Это будет стремный эксперимент! Идеи промелькнули с фантастической скоростью, Кристина сориентировалась и взяла Всеволода под руку:

– А не пойти ли нам ко мне? Такая скука… Выпьем шампанского. Ах, да! Ты предпочитаешь пиво… Найдем и пиво.

– К сожалению, не могу, – надел виноватую мину Сева. – Друзей жду.

– Вы сговорились встречать друзей? – бросила его руку Кристина и надулась.

– А кто еще встречает?

– Макс. К нему знакомый приезжает. Ну, как хочешь.

Кристина скрылась в корпусе, чувствуя на лице пощечину… две пощечины! Одну нанес Макс, вторую молокосос Всеволод. Как же надо не уважать женщину, которая сама предлагает неземное блаженство!

– Недотепы, – бурчала она, поднимаясь в номер. – Можно подумать, что у них отбоя нет от баб! Вик так не поступил бы. Уж лучше платить, за бабки тебя хоть не оскорбят.

А в номере – тоска. Один телевизор в качестве собеседника, но он не умеет слушать и отвечать, не умеет дарить наслаждение, только говорит. Кристина достала бутылку шампанского, открыла…

Тем временем Сева бежал к месту встречи. В течение дня он навещал Егора, но тот уже не собирался уезжать, так как был не в форме, поэтому безвылазно торчал в номере. И после встречи с Кристиной Сева «проявил заботу», спросил Егора – не нужно ли ему чего. Оказалось, ничего не нужно, кроме покоя и пива. Пива было в избытке, Егор затарился до ужина.

Сразу за воротами Сева прикурил, решил не торопиться, ведь до встречи время есть. Вдруг он заметил, как световое пятно под фонарем, где обычно дежурили таксисты, но сейчас ни одной машины не стояло, пересекал Макс. Сева помахал ему рукой:

– Макс! Макс!

Тот остановился на несколько секунд, всматриваясь в фигуру Севы, которую скрывала темнота. Не дожидаясь, когда Всеволод подойдет к нему, подбежал сам, держась за щеку ладонью.

– Встретил друга? – поинтересовался Сева.

– Ме-а, – отрицательно мотнул тот головой.

– Ты чего?

– Жуб… ммм…

– Сочувствую, но ничем помочь не могу. У меня, правда, зубы целые, но, говорят, это больно. Ладно, беги, прими таблетку. Аптечка у дежурной.

Проводив глазами Макса, который растаял в воротах, Сева миновал площадку перед пансионатом, очутился на заасфальтированной дороге, ведущей к городу. Сумка болталась на плече, ударяясь о бедро при каждом шаге, Сева остановился, поправил ремешок, затянулся дымом…

Внезапно послышался треск, будто на сухую ветку наступила тяжелая нога и сломала ее. Сева замер, прислушиваясь. Здесь ничего не увидишь – темнота, до ближайшего фонаря метров сто, по обеим сторонам – типичные южные заросли. Он пошел медленно, слушая тишину. Всеволод далеко не трус, но внутри сердце екнуло: здесь кто-то есть. Это неприятные ощущения, когда ты находишься один среди зарослей и не знаешь, кто притаился в них. Сева снова замедлил шаг, потом вовсе остановился, непроизвольно рука откинула полу куртки, легла на рукоятку пистолета. Второй рукой он отбросил окурок, поправил сумку и двинул дальше. Нет, показалось, либо собака пробежала. Звуки ночью усиливаются, давно подметил Сева, видимо, ночной воздух – хороший проводник шумовых эффектов.

Остальная часть пути выдалась без приключений. У обочины стояла машина, за рулем сидел Паша. Упав на заднее сиденье, Сева поздоровался с ребятами. Ждали Руслана, вполголоса анализируя все тех же пятерых подозреваемых.

Глава 33

Кристина выпила половину бутылки шампанского и опьянела. Ждать от сегодняшнего вечера уже нечего, а все из-за Лики. Вот стерва, не могла позже утопиться! Кристина стащила с себя платье, отбросила одеяло на кровати, включила настольную лампу, а верхний свет выключила. Собираясь лечь, она решила еще немного выпить, чтобы сон был крепче, налила в бокал шампанского почти до краев. Пила без удовольствия, а когда осталось совсем немного, раздался звонок телефона. Кристина сняла трубку.

– Слушаю, – проворчала.

– Жду тебя… – загадочно сказал мужской голос.

– Кто это?

– Не узнала? Ты что, пьяная?

– Немножко. Кто это?

– Придешь и узнаешь. У меня офигенный сюрприз! Жду на пляже.

С трудом припомнив, что вчера на пляж ее затащил Егор и заставил купаться в море, Кристина выговорила, с трудом ворочая языком:

– Егор, это ты? Опять купаться зовешь? Не хочу.

– Не скажу, – тихонько рассмеялся голос. – Начнем на пляже, продолжим у тебя в номере, не сдавай ключ.

– О! Это что-то новенькое. На пляже! Я иду.

Заинтригованная Кристина открыла шкаф, перебрала платья. У нее хватило соображения, что ночью не видно, в какой наряд она одета, поэтому торопливо натянула шорты, топ, сунула ноги в шлепанцы…

– Как обстановка? – наклонился к окошку автомобиля Руслан.

– В норме, – ответил Сева. – Вечером я выяснил…

– По дороге расскажешь, – перебил его он. – План такой. Сева берет под контроль катамараны. Игорь и Паша, ваш участок – дикий берег. Поскольку Игорь его неплохо изучил, думаю, вам будет несложно передвигаться. Ночь тихая, в случае чего подадите сигнал, Сева услышит и придет на помощь. Гриша сидит в засаде возле дома на Виноградной. Юра берет на себя противоположный край пляжа. А я сориентируюсь на месте. Все понятно? Закрывайте машину.

Первым выскочил Сева со словами:

– Ты уверен, что сегодня будет нападение?

– Конечно, нет! Не сегодня, так завтра. Где есть три убийства, будет и четвертое. Надеюсь, эти парни до сих пор не знают, что мы выловили все трупы. Проблема в чем? Нам бы их не проворонить! Готовы? Пошли. Что там у тебя новенького, Всеволод?

– Мои предположения подтвердились, – ответил тот, шагая рядом с Русланом. – Алина не знакома с Эдвардом, я за ужином узнал. То есть она вообще с ним ни разу не разговаривала.

– А как Кирилл?

– Нормально. О переселении в дом на берегу речи не ведется. Прямо спрашивать не могу, а намеки они не понимают.

– Ты поаккуратней, – предупредил Руслан. – А то после твоих намеков он придумает другую… фишку. Сегодня мне подсказали, что убийцы приготовили нам фишку, некий прикол. Может, это туфта, а может, суть как раз в фишке. Иначе чем объяснить их непомерную наглость?

– Алчностью, – бросил Паша.

– Э, ребята! – остановил всех Руслан. – Давайте-ка вспомним детство, перемахнем через ограду. У ворот сторож, не нужно, чтобы он нас останавливал, выяснял личности.

Преодолев ограду, они не воспользовались аллеями, а пошли напрямую через парк, а то и через цветники. Ребята остались неподалеку от корпуса, а Сева и Руслан двинули на разведку. Сева обследовал номера, прыгая по деревьям, затем отчитался:

– Егор у себя лежит. Кирилл в номере Алины, пьют вино и телек смотрят. Любочка и Эдвард куда-то собираются. У Кристины горит настольная лампа, но ее я не видел, наверное, она в ванной. Макс у себя.

– А Викентий?

– Вик не живет в корпусе, иногда он ночует в массажном кабинете. Перед нашей встречей я проходил мимо, свет в кабинете не горит. Где он, я не знаю.

– Говоришь, собираются? – задумчиво произнес Руслан. – Я послежу за ними.

– Внешность их запомнил?

– Ты же показывал мне парней и девушек. Уж как-нибудь узнаю. Иди.

Сева побежал к ребятам…

Кристина пожалела, что надела шлепанцы, быстро ходить в них не удается, а «на низком ходу» у нее больше нет обуви. На шпильках не походишь по гальке, поэтому Кристина предпочла, как ей казалось, удобную обувь. Но то одна, то другая нога вылетали из шлепанцев, когда она переходила на бег, приходилось останавливаться, искать обувь. Захмелевшая Кристина посмеивалась над своей неловкостью и бежала дальше, ожидая от встречи чего-то необычного, романтичного.

Романтики в ее жизни всегда недоставало. Некоторые связывают романтику только с влюбленностью, а у Кристины в данном вопросе был неудачный опыт. Как только она подросла, поклонников нахлынуло море, да все они были какие-то пришибленные, не как в кино или в книгах. Первый, сделавший ее женщиной еще в десятом классе, здорово вешал лапшу на уши, так как являлся студентом университета, а для нее – так почти академиком. Говорил без остановок, как радио, говорил умно и занудно, отчего Кристина тупела, считала себя беспросветной дурой, а потом глядь – оказалась в постели с ним! Короче, он гипнотизировал словами, внушил, что он самый умный на свете и оказал ей великую честь, переспав с ней. Честь он оказывал до тех пор, пока не обнаружилась беременность, после чего студента смыло. Родители едва не убили Кристину, заботясь теперь о своей чести, заплатили бешеные бабки врачу, который сделал тайком ото всех аборт на дому десятикласснице, чтобы ненароком не просочились слухи о недостойном поведении дочери. Где же тут романтика?

Кристина долго сторонилась мужчин, только на третий год после аборта повстречала «пацана» из братков. Поскольку «умных» она теперь на дух не переносила, он подчинил ее противоположными свойствами. Этот почти не говорил, в его лексиконе было слов двадцать, в основном он обходился междометиями, писал с ошибками в каждом слове, водку пил стаканами. Но иногда дарил цветы и подарки, кидая их на стол, а не давая в руки, мол, я и так снизошел – купил веник и подарок, а ты уж сама возьмешь. Он был здоровенный, как слон, и тупой, как валенок. Кристина сразу же переехала к нему, ибо видела в нем защиту и опору. Именно с него начались побои, поводом служила любая причина: пережарила мясо – недожарила мясо, хмуро встретила – не по делу зубы скалила, не ту рубашку погладила, не так посмотрела. Не любила его, боялась и раз в квартал делала аборты. Так прошло четыре года. Однажды ее вызвали в больницу, куда доставили ее сожителя с несколькими пулями в теле, на руках Кристины он и отошел, не приходя в себя. Родственники «братка» выставили ее из дома, так как прав у нее на жилье не было, ведь брак не был зарегистрирован, и она вернулась к родителям. В сущности, ей крупно повезло, иначе «браток» искалечил бы ее.

Снова пару лет Кристину от мужиков тошнило. Родители требовали, чтобы она шла работать, а куда? Техникум она бросила, когда связалась с «братком», делать ничего не умела. Устроили ее официанткой в ресторан – тоска зеленая, вечно пьяные рожи, норовившие хлопнуть ее по заду, а то и в сортир затащить, но хоть деньги приличные. В ресторане она встретила следующего – бизнесмена средней руки, тщедушного, всеми покинутого, несчастного и некрасивого. Ну, этот по идее должен был в ноги падать Кристине за то, что пожалела его и взяла на себя заботу о нем. Дудки! И он – маленький замухрышка, огородное пугало, весь в комплексах – поколачивал Кристину. Денег не давал, потому что его преследовали неудачи, в конце концов он разорился, а Кристина бросила его.

Среди друзей сожителя-бизнесмена был один довольно видный мужчина, обходительный, богатый. Он и подхватил ее на лету. Не успела Кристина переехать к родителям и выслушать попреки, он тут как тут: люблю давно, с ума схожу, жить без тебя не могу, выходи за меня замуж. Впервые Кристина услышала слова любви, впервые ей предложили выйти замуж, а не сожительствовать. Естественно, она влезла в свадебное платье на два размера меньше и чуть не задохнулась в нем, естественно, она с обожанием взяла под руку своего будущего мужа, естественно, она чувствовала себя на двадцатом небе. Было шикарно: ресторан, океан цветов, свадебное путешествие по Средиземному морю, собственный дом из двух этажей, подарок мужа – машина. И уже законный муж приступил к избиению, будто весь облик Кристины кричит: побейте меня, пожалуйста, без этого я не могу. Но это все-таки муж, который по-своему любит ее, к тому же обеспечивает, не жадный. Кристина смирилась и покорилась, вот и вся романтика.

Наверное, получивший жизнь в этом мире человек не имеет права ограничиваться лишь сугубо личными и мелкими потребностями, наверное, есть и другие интересы, дополняющие и обогащающие, делающие человека цельной натурой. Но выдающихся способностей у Кристины никогда не было, а ведь именно способности вносят живую струю в личность человека. «Я умею» – магические два слова, отделяющие личность от животного, они-то и привносят своеобразную романтику в существование, потому что нет ничего лучше, как заниматься увлекательным и любимым делом. И тогда мир поворачивается разнообразными гранями, неудачная личная жизнь облагораживается. А Кристина ничего не умеет, да и хочет она совсем немножко: нежной любви, заботы, уважения. Это же мизер, только почему-то недоступный ей.

Так и пришло решение урвать потихоньку от мужа то, чего у нее никогда не было. Уже здесь, на берегу Черного моря, Кристина пришла к парадоксальному выводу: любовники относятся к ней нежней и трепетней, чем все мужья, вместе взятые. Пусть это временно, пусть с разными мужчинами, пусть! Зато хоть раз в жизни она не чувствует себя узницей застенка, а в старости будет что вспомнить. Да Кристина чуть ли не танцевала в своих шлепанцах по дороге к пляжу, предвкушая маленький праздник. Безмятежный покой вокруг дополнительно завораживал, создавая настроение радости. Ни ветка, ни один листок не шевелился, все замерло в ожидании, замирала и Кристина.

Наконец она добралась до пляжа. Теперь уже не торопясь, она сошла с лестницы, огляделась и разочаровалась – никого. Хоть и пьяненькая была Кристина, но первая мысль обожгла ее обидой: кто-то жестоко подшутил над ней. На глаза Кристины навернулись слезы обиды.

– Ну, погоди! – пробормотала она, идя к морю.

Шурх-шурх-шурх… Услышав шуршащие по гальке шаги, она осмотрелась… и отлегло от сердца. Вот же он! Остановился и ждет ее. Конечно, в темноте не разглядишь, кто это, но Кристина ринулась к нему, рискуя окончательно потерять шлепанцы. Он стоял, поставив руки на пояс, на темном лице светились зубы – улыбался. Кристина, наконец разглядев, кто это, рассмеялась и положила руки ему на плечи:

– Так это ты! Ну и заинтриговал.

Он сильно прижал ее к груди. Кристина не любит в мужчинах силу, то есть любит, но не физическую. Она попыталась немного высвободиться:

– Понежнее, дорогой… не люблю грубости.

– Идем? – шепнул он в самое ухо.

– Куда? – кокетливо изогнулась она, рассматривая его лицо. – А… поняла. Сюрприз? Обожаю сюрпризы. Что это будет?

– Тсс… – приложил он свой палец к ее губам, затем взял за руку и повел за собой.

Одурманивающая ночь, звездная, теплая, безветренная, даже море не плескалось у берега, а лишь едва слышно давало о себе знать. Дикий берег, освещаемый только желтым серпом луны, выглядел загадочным и сказочно прекрасным. Кристина перепрыгивала с камня на камень, он помогал ей преодолеть препятствия. А она стремилась к чему-то необычному, красивому и романтичному…

Вскоре ребята очутились на пляже, они не разговаривали, двигались бесшумно и только по темным местам. Юра ушел влево, Сева притаился у скалы среди катамаранов, а Игорь и Паша перебрались на дикий берег…

Руслан крался за Любочкой и Эдвардом, прячась за деревьями. Шла парочка гуляющей походкой посередине аллеи, и не куда-нибудь, а по направлению к пляжу. Любочка смеялась, Эдвард что-то говорил, но тихо, Руслан не слышал его фраз. Оказывается, Эдвард отнюдь не немой, как утверждал Сева…

Кристина взобралась на плоскую площадку, с которой прыгали Алина и Всеволод в море, закинула за голову руки и произнесла с восхищением:

– Как здесь хорошо…

Глаза привыкли к темноте, серп луны, отчаянно сиявший вверху и на глади моря, давал возможность насладиться великолепным ночным пейзажем, от которого нельзя было отвести глаз. Кристина почувствовала, как ее обхватили руки сзади, заскользили по телу, по груди. Она догадалась, зачем он ее пригласил, рассмеялась:

– Что, прямо здесь? Это и есть сюрприз?

– Ключ не забыла? – его шепот перемежался с поцелуями в ухо, отчего Кристина подняла одно плечо.

– Не забыла… В кармашке шорт…

Несмотря на хмель, Кристину что-то насторожило, но не понимала – что. Она вдруг резко повернулась к нему. Скудный свет луны падал ему в лицо…

Паша шел первым, за ним Игорь. В напряженном покое ночи их передвижения были бесшумными, ребята вслушивались в тишину. Расставаясь с Севой, они договорились пройти весь дикий берег, затем, выбрав место, залечь где-нибудь посередине. Внезапно Паша остановился, схватив Игоря за плечо, тот мигом замер.

– Что? – чуть слышно спросил Игорь после минутной паузы.

– Кажется, я слышал женский голос, – вторил ему Паша.

– Где?

– Хрен поймешь, – и вновь они прислушались к густой тишине, плотной, как море. Паша вспомнил: – Бинокль захватил?

– Тьфу ты! Совсем забыл!

Игорь приставил прибор ночного видения к глазам, обвел гору и берег, затем взобрался на валун и снова изучал местность. Вдруг он опустил прибор и прошептал:

– Есть. Двое. Мужик и женщина. Пашка, обойди их поверху, а я пойду прямо. Но смотри, ни звука! Учует нас…

– Понял, – бросил Паша и, не теряя времени, принялся карабкаться на гору.

Для людей неместных темнота и крутой скалистый ландшафт представляют собой непреодолимые трудности. Но местным по плечу карабкаться по скалам даже в темноте, тем более менту, который просто обязан превращаться в альпиниста, когда это требуется. Игорь послушал незначительный шумок, производимый Пашиными ногами, беззвучно недовольно выругался, затем посмотрел в прибор на двоих вдалеке и поторопился к ним…

Любочка и Эдвард целовались, Руслан терпеливо ждал, скрестив на груди руки, когда же начнется главное действие. Он заподозрил, что Эдвард ведет Любочку на пляж с определенной целью. А они, придя на пляж и нацеловавшись, побрели в сторону Юры, теперь болтала без умолку Любочка…

Сева высунулся из-за катамаранов на голоса, всматривался, пытаясь различить, кто пришел на пляж. Это были две нечеткие фигуры, одна мужская, вторая женская. Вот они прошли под фонарем… Ага, это Эдвард и Любочка. Сева на всякий случай достал пистолет и раздумывал – идти за ними или все-таки остаться в засаде? Руслана видно не было, но раз он взял на себя слежку, значит, должен быть где-то рядом с ними. Да и движутся Эдвард с Любочкой в сторону Юры. Сева сел на место, все же держа пистолет наготове. В случае чего он поспеет на подмогу Руслану и Юре…

Кристина замерла. Скудный свет луны падал ему на лицо. Что-то не то в глазах. Возможно, так показалось из-за туманного света, обливающего его черты. Два почему-то синеватых белка глаз, а в них черные точки с замершим отсветом лунного блика пугали…

Игорь задержался, через прибор несколько секунд наблюдал за мужчиной и женщиной, которые стояли друг напротив друга. От напряжения он вспотел и дышал часто, но бесшумно, чтобы мужчина не услышал его. Игорь наполнился уверенностью, что наконец душителя возьмут с поличным…

Кристина съежилась, когда он взял ее за плечи. Что-то не то… не то… Вдруг он развернул ее спиной, она ойкнула…

Игорь услышал ее, увидел, что она стоит теперь спиной к мужчине…

– Ты не так меня обнимаешь, – выдавила Кристина, не понимая причин внезапно возникшего страха. – Непривычно…

И тут его рука перекрыла рот и нос! Как поздно она все поняла, как поздно спохватилась! Паника. Кристина успела вдохнуть, но не успела закричать, только отчаянно мычала и вырывалась, схватившись за руку, закрывшую половину лица. Кристина извивалась, боролась, как могла, царапала руку, перекрывшую доступ воздуха. Но его вторая рука обхватила ее под грудью, сдавила. Воздух застрял колючим комком в горле, бронхах, легких Кристины. Он искал выход, увеличивался внутри, распирал грудную клетку. Сердцу становилось все теснее и теснее, ему недоставало пространства, чтобы биться, а после очередного порыва вырваться оно безысходно трепетало, затем застывало, слабо вздрагивая. Наконец сжатая масса воздуха устремилась в голову, но, не найдя выхода и там, она разрывала виски, лоб, глаза. Боль! Ей казалось, что она сейчас лопнет. Дикая боль терзала все внутренности. Кристина поняла, что умирает. От этого ей стало еще страшнее, она не хотела умирать, задергалась из последних сил, которых становилось все меньше и меньше. Наконец она сдалась. Смерть теперь была даже желанной, но, подчиняясь инстинкту выжить, Кристина зашлась в судорогах, хотя не прилагала уже никаких усилий, чтобы освободиться от страшных рук. Она расцепила пальцы, потом в ее глазах взорвались причудливые шарики и… все.

Игорь выпрыгнул на площадку и закричал:

– Стоять! Выстрелю!

Женщина свалилась к ногам убийцы и больше не двигалась. Но чего не ожидал Игорь, так это того, что убийца выпрыгнул вверх, как пробка от шампанского, и почти одновременно его нога ударила Игоря в грудь. От удара парень упал плашмя и спиной на камни, стукнувшись головой. Мгновенно из глаз посыпались искры, а тело обмякло. Сквозь цветные искорки Игорь разглядел, как на убийцу прыгнул Паша. Собственно, видел он лишь его тень, выделяющуюся на фоне лунных бликов в воде, но она через мгновение скорчилась, а убийца как кошка запрыгал по камням, убегая в сторону пансионата. Игорь тряхнул головой, восстанавливая зрение, только двигаться он еще не мог. Он собрал все силы, оторвался от скалы, зашатался. По движению на площадке определил, что с Пашей порядок. А с женщиной? Только бы осталась жива…

– Как она?

Паша, получивший удар в солнечное сплетение, хоть и не отошел от боли, но вполне мог передвигаться. Он дополз до Кристины, приложил ухо к ее груди, сообщил:

– Не дышит.

Сжимая пистолет, как ребенок – бутылку с молоком, Игорь сообразил выстрелить вверх. Выстрел услышат ребята, значит, поспешат на помощь, следовательно, перехватят убийцу. После выстрела он крикнул Паше:

– Оживляй!! Времени прошло немного…

Паша захлопотал над Кристиной, а Игорь, несмотря на адскую боль в голове и горячую струйку, щекотавшую затылок и шею, бросился догонять преступника…

Выстрел услышали Любочка и Эдвард.

– Что это? – вздрогнула она, повернувшись на резкий хлопок.

– Похоже на выстрел, – произнес Эдвард удивленно.

Вдруг неизвестно откуда взявшийся человек побежал со всех ног в сторону лестницы… Нет, он пробежал мимо нее. Тут они вновь услышали топот ног, обернулись. На них неслось некое существо, Любочка прижалась к Эдварду. Существо мужского рода пронеслось мимо, как метеор.

– Кто это? – испуганно произнесла Любочка.

– Что происходит? – растерянно вымолвил Эдвард.

– Бежим отсюда! – запаниковала она…

Глава 34

Сева, заслышав выстрел, прозвучавший с дикого берега, подскочил одновременно с ним, пару секунд спустя он перепрыгнул через катамараны, метнулся к скале, отделяющей пляж от дикого берега. Чертова темень! Цепляясь одной рукой за выступы (в другой он сжимал пистолет), чтобы не упасть, он перебирался через скалу. Внезапно прямо перед ним возник человек. Сева выпрямился, но не успел разглядеть, кто это, – получил удар ногой в лицо. Размахивая руками, Сева упал в воду. Выбрался он из воды достаточно быстро и побежал за тенью, которая – Сева успел заметить – мчалась к лестнице, ведущей в пансионат. С противоположной стороны кто-то летел навстречу… Руслан? Или Юра?

Руслан заметил человека, бегущего навстречу. Кажется, и тот его заметил, резко изменил курс, перепрыгнул через каменный парапет, очутившись на лестнице. Еще не понимая, что это за человек, почему он бежит, но раз бежит – его следует ловить, Руслан заорал на бегу во все горло:

– Стой! Стрелять буду!

Мужчина перемахивал сразу через несколько ступенек, он убегал, не оглядываясь. Подоспел Сева, точно так же перемахнул через парапет и одновременно очутился с Русланом на середине лестницы. Не сговариваясь, они продолжили погоню, помчавшись по аллее.

Вдруг раздался короткий вскрик. На миг оба задержались, сдерживая дыхание и пытаясь определить точно, где вскрикнули. Сзади их кто-то догонял. Сева первый сообразил, что надо свернуть с аллеи, он, не объясняя ничего, ринулся через ровно подстриженные кусты, за ним Руслан. В нескольких метрах от аллеи они заметили лежащего на земле человека, он стонал и перекатывался с одного бока на другой, скорчившись, словно младенец в утробе. Сева, тяжело дыша, наклонился к нему:

– Макс?!

– У, гад! – жутко захрипел Макс, продолжая кататься по земле. – В горло…

– Где он? – Руслан догадался, что Макса ударил бегун. – Куда побежал?

Тот лишь указал рукой направление, затем схватился за горло, издавая хрипы. Руслан рванул туда, куда указал Макс. В это время подоспел Юра, не расспрашивая, что да почему, он кинулся за Русланом. Сева присел возле Макса, тронул его за плечо:

– Как ты здесь оказался?

– Гу… гулял… – выдавил Макс сипло и разозлился: – Нельзя? Уй, не могу… Кх! Кх! Сволочь… – У него окончательно пропал голос, он засипел: – А тут он… и в горло кулаком…

– Кто – он?

– Не… не знаю…

Зашуршали кусты, Сева вскочил, выставив пистолет, но это был Игорь.

– Поймали? – спросил он.

– Нет, – ответил Сева. – Туда побежал. За ним – Руслан и Юра…

– Кто это? – указал Игорь на Макса, который уже сидел, раскачиваясь взад-вперед и держась обеими руками за горло.

– Макс. Отдыхает здесь. На него напал… неизвестный, – сказал Сева и наклонился к парню. – Слышь, дойдешь сам до корпуса или тебе помочь?

Тот закивал, мол, дойду, тяжело поднялся, но сгорбился, а руки так и держал на горле. Игорь и Сева бросились догонять ребят.

– «Скорую» надо вызвать, – опомнился Игорь. – На диком берегу женщина… не дышит. С ней Пашка. Ее задушили…

– Звони! – закричал Сева, не останавливаясь. – Моя мобила в воде побывала. Давай, звони, а я за Русланом…

Игорь перешел на шаг, достал мобильник…

Паша зверски терзал Кристину, заставляя ее дышать. Дыхание останавливается, но это еще ничего не значит, главное – вовремя помочь и запустить в работу легкие. Ведь она была жива еще минуту назад, убийца не мог окончательно задушить ее, на это нужно время, как и на все остальное. Паша пружинисто давил ей на грудь, делал дыхание рот в рот, тряс ее и бил по щекам, но Кристина оставалась недвижимой. Как глупо, единственная свидетельница, способная опознать преступника, мертва!

– Ну же! – не терял надежды оживить ее Паша и затряс Кристину с новой силой. – Дыши, зараза! Дыши, черт тебя возьми! Дыши!

Еще и еще раз он хлестнул ее по щекам. Снова обеими руками пружинисто надавил на грудь несколько раз, приложил ухо к сердцу. Сердце толкалось медленно и протяжно, с большими перерывами, но Кристина не дышала. Возможно, и дышала, но Паша этого не ощущал. И опять проделывал те же манипуляции: рот в рот, на грудь обеими руками… результат тот же. От отчаяния Паша усадил ее, сам сел сзади. Обхватив ее руками за грудную клетку, он несколько раз резко сдавил ее и вновь отпускал, следя, чтобы голова Кристины не упала к груди, а была запрокинута. Кто его знает, что тут помогло, но вдруг откуда-то изнутри, из груди Кристины, раздался не то хрип, не то шипение. Паша гаркнул ей в ухо:

– Давай! Не будь дурой, дыши!

И прислушался. Шипение. Да, она дышит. Плохо, трудно, но дышит. Паша погладил ее по щеке:

– Умница… Какая ты умница… Все будет хорошо, не бойся. Ты слышишь меня? – Она не реагировала на его слова, да и похожа была скорее на труп, из которого вытекает жизнь. – Сейчас мы тебя в больницу… а там полный о’кей будет.

Он потрогал ее руки, они были холодные, как у покойника. Оставлять ее здесь нельзя, вдруг вздумает умереть, а без посторонней помощи ему не обойтись. Как же быть? Паша с огромными усилиями встал вместе с ней, поднял Кристину на руки. Ох и откормили ее – на совесть!

Где волоком, где на руках, а где и просто прислоняя ее к камням, от одного валуна к другому, Паша дотащил ее к пляжу. Не рисковал только взгромоздить девушку на плечо, это значительно облегчило бы его участь, но он боялся, что, если она повиснет головой, у нее снова остановится дыхание из-за неудобного положения. И не забывал послушать, дышит ли она; услышав подобие дыхания, Паша воодушевленно принимался перетаскивать ее дальше.

Очутившись вместе с Кристиной на пляже пансионата, он с облегчением опустил ее на гальку, ожидая, когда подбегут люди. А навстречу бежали Руслан, Сева, Игорь, Юра, вместе с ними какие-то люди, как оказалось, врачи, которые бросились к Кристине.

– Жива? – спросил Руслан, нервно утирая пот со лба.

– Кажется, – махнул рукой Паша. С чувством выполненного долга он отошел от Кристины, лихорадочно закурил. – Я делал все, что мог. Она не дышала.

– Жива, – подтвердил врач-мужчина. – Только очень плоха.

– Спросите у нее, кто с ней был, – подступил к врачу Игорь.

– Отойдите! – рявкнул врач. – Вы что, не видите? Она не способна отвечать на ваши вопросы.

Кристину уложили на носилки и отнесли к машине «Скорой помощи», которая стояла на аллее перед спуском на пляж. Оказали медицинскую помощь Игорю, у него была разбита затылочная часть головы, кровь залила воротник рубашки и куртку. Голову ему перевязали, предложили поехать в больницу, так как предположительно, помимо раны, у него должно оказаться и легкое сотрясение мозга, но он категорически отказался. И у Севы распухла половина лица, но ему медики порекомендовали делать примочки из бодяги и льда, пообещав, что опухоль спадет уже через несколько дней, а гематома – через пару недель. Тут же кто-то из «белых халатов» пошутил: а если ничего не прикладывать, то все пройдет через то же количество времени. Осмотры, советы, помощь производились походя, главным было – доставить Кристину в больницу. Перед ее отправкой Руслан подошел к врачу:

– Очень вас прошу, как только Кристина сможет говорить, обязательно спросите, с кем она была на диком берегу. Это очень важно.

– Ничего обещать не могу. Она жива, но неизвестно, выживет ли. Обычно после асфиксии у пациентов наблюдаются тяжелые последствия, и довольно часто они заканчиваются… летальным исходом.

– А какие последствия могут быть?

– Да разные. Тромбы. Пневмония…

– Вы уж постарайтесь. На парне, который ее душил, висят три трупа.

– Ничего себе! – поразился врач. – Мы отвезем ее, а там… как получится.

«Скорая» умчалась, некоторое время ребята стояли молча.

– Я так понял, вы этого урода не поймали, – осторожно выговорил Паша. Молчание говорило само за себя, а вокруг ребят витал сгусток злости. Паша разочарованно протянул: – М-да… а так хорошо подготовились… такую крепкую засаду организовали…

– Заткнись, – вяло бросил Руслан.

– Ну и силен же он! – проговорил Паша. – Ориентируется мгновенно. Мы с Игорем напали неожиданно, а он не растерялся, гад!

– Почему она оказалась там? – не спрашивал, а рассуждал Игорь. – Я видел, как они сначала просто стояли друг напротив друга, значит, разговаривали. А когда в следующий раз я посмотрел в бинокль, он уже ее душил. Значит, она пришла туда, так сказать, по доброй воле.

– Ага, – согласился Паша. – Он и привел ее туда.

– Я понял ваш намек, что наша версия о душителе и обольстителе летит к черту, – настороженно произнес Сева. Ведь если версия провалилась, значит, они шли по ложному пути. Он хотел сказать, что предупреждал об этом Руслана, да пожалел его, тот и так был в плохом настроении, мягко говоря.

– Почему летит? – недоумевал Игорь. – Сегодняшнее покушение только подтверждает, что убийца живет в пансионате. Кристина и пошла с ним на тот берег, потому что хорошо его знает.

– Я о другом, – сказал Сева. – Мы полагали, что их двое, что убивает как раз тот, кто не живет в пансионате. Выходит, обольститель и убивает. Может, второго вообще нет?

– Есть, – понуро произнес Руслан. – По всем расчетам и показаниям второй есть. Вспомни рассказ Алины, рельсу. Вспомни, что на вечере танцев, когда убили Лику, все подозреваемые были вместе. Значит, второй есть.

– Сева, – обратился к нему Юра, – ты не заметил, Кристина входила в контакт еще с кем-нибудь, кроме пятерых подозреваемых?

– В том-то и дело, что нет, – ответил юноша. – Кстати, с Кириллом она не общалась, только с теми четырьмя парнями. Да больше и не с кем тут контачить.

– Мистика, – хмыкнул Юра, трогая ушибленную голову.

– Все дело в фишке, – будто сам себе сказал Руслан. – Что же это за фишка? Почему им удается ускользать?

– Фишка состоит в везении, – заявил Юра.

– Сева, неужели ты не засек, кто это был? – повернулся к юноше Руслан. – Ну, хотя бы приблизительно. Ты же всех знаешь. Похож он на наших подозреваемых?

– Я не успел даже сообразить, что к чему, как очутился в воде, – произнес Сева, прикладывая к распухшему лицу пистолет. – Здорово он разбросал всех, кто встречался у него на пути! Встретил – вмазал, рванул дальше.

– Пошли, – вдруг сорвался с места Руслан.

Ребята не стали спрашивать, зачем и куда они идут, но по пути каждый думал, считал. Ниточки вроде бы в руках, это ясно, а протекают сквозь пальцы, как вода. Тут уж дело принципа – выловить хищную рыбку, значит, любая идея, и бредовая тоже, не должна обсуждаться – ее следует выполнять. Пришли к корпусу.

– Скачи, Сева, по деревьям, – приказал Руслан.

И этого не надо было объяснять – зачем. Когда Сева полез на дерево, прихватив бинокли, Руслан подумал, что ему крупно повезло. Повезло встретить ребят, которым не нужно давать дополнительные разъяснения. Тем временем Сева перескакивал с дерева на дерево, остальные стояли в темноте, даже не курили, молча ждали. Вернулся Сева:

– Все на местах.

– Идем к тебе, Всеволод. – Руслан первым двинул к корпусу.

В номере Сева переоделся в сухую одежду, достал из холодильника банку пива, но не выпил из нее, а приложил к лицу. Ребята разместились, кто где.

– А теперь подробно, кто и чем занимался в номерах, – сказал Руслан.

– Кирилл у Алины, – начал отчитываться Сева. – Лежат в постели. Просто лежат. Эдвард у Любочки. Они одеты, разговаривают, пьют чай. Егор спит, у него работает телек и горит настольная лампа. Макс тоже лежал в постели, когда я к нему заглянул. Один.

– А Викентий где? Ах, да, его не было в пансионате.

– Не было ли? – подал голос Юра.

– Вот именно, – кивнул Руслан. – Но пока речь не об этом. Сева, организуй чайку.

– Я организую, – поднялся Игорь и полез в шкаф, где у Севы стоял электрический чайник. Несмотря на рану, чувствовал он себя на удивление хорошо, возможно, последствия скажутся позже, но сейчас Игорю не сиделось на месте.

– Итак, ребята, двоих я вычеркиваю, – объявил Руслан.

– И кого же? – чуть ли не в унисон спросили ребята.

Вон из списка двоих – значит, вдвое увеличиваются шансы определить преступника. А где двое – там и третьего долой. Среди оставшихся подозреваемых будет не так сложно определить главное действующее лицо.

– Во-первых, Егора, – сказал Руслан. – До нашего похода на пляж он находился в номере, лежал, как лежит и сейчас. А во-вторых… Кирилла.

– Как! – аж подпрыгнул Сева. – Он же предложил Алине…

– Сева, – перебил его Руслан, – это, видимо, и есть редкое совпадение, которое пустило нас по ложному следу. Кирилл был с Алиной, он с ней и сейчас. Ко всему прочему, у него или у его сообщника была тьма возможностей убить Алину, но этого не произошло. Он же не знал, что за ним следят. Завтра мы, конечно, узнаем, отлучался ли он, но я уверен: не отлучался. А вот Эдвард привел Любу на пляж. Значит, он остается в подозреваемых.

– Погоди, погоди, – запротестовал Сева. – Иначе у меня съедет крыша! Мы же выяснили, что обольститель нарочно держится на виду, ему нужно алиби. При чем тогда – пришел на пляж или не пришел, выходил из номера или не выходил? При чем?

– Видишь ли, – терпеливо принялся объяснять Руслан, – после того, как мы обнаружили Лику, у убийц больше нет смысла долго торчать здесь. Вспомни рассказ Алины. Тот, кого она слышала, говорил, что дело надо делать быстро. Еще один интересный момент. Он беспокоился: «Когда их выловят, ментяры закрутятся». Помните эту фразу? Что выловят и откуда? Естественно, трупы из моря! Значит, они опасаются, что мы найдем убитых женщин. В этом смысле труп Лики, который, как им казалось, они спрятали надежно, должен ускорить их акцию. Думаю, они подготовили почву, чтобы сделать еще один бросок, возможно, последний, и разом уложить двух женщин, забрать из их номеров ценности и, пока суд да дело, спокойно уехать. Отсюда следует, что теперь им выгодно работать сообща, понятно? Поэтому я считаю, что Эдвард очутился на пляже не случайно. Но это одна из версий. Встретился нам и Макс…

– Пострадавший от бегунка, – ввернул Игорь.

– Да, он пострадал, но какого черта он так поздно делал в парке? – возразил Руслан. – Заметьте, Макс гулял не по аллее, а в зарослях. А наткнулись мы на него довольно близко от пляжа. Странновато!

– Руслан, – вступил Паша, – если Макс причастен к покушению на Кристину, то почему сообщник ударил его?

– Понятия не имею, – пожал тот плечами. – Может, душитель успел объяснить Максу, что за ним погоня, и, чтобы ввести нас в заблуждение, ударил его?

– За уши притянуто, – бросил со своего места Сева. – Не было у него времени на болтовню. Мы с тобой отставали от душителя на считаные секунды.

– И все же за эти секунды он успел смыться, – не согласился Руслан. – Я бегаю неплохо, а догнать его не смог. Он испарился. Это и вызывает лично у меня подозрение, что Макс неправильно указал нам направление, куда убежал душитель. И третий – Вик. Его нет в пансионате, а если у него нет и алиби, то душил Кристину он. Я даже допускаю мысль, что он в сговоре либо с Максом, либо с Эдвардом. Кстати, Алина голоса Эдварда не знает, она с ним не беседовала, следовательно, могла слышать на диком берегу именно его. Отсюда вытекает: Эдвард привел Любу, зная, что в это время Вик задушил Кристину, а Люба была на очереди.

– Из твоих версий я согласен с одной – что душил, возможно, Вик, – сказал Сева. – Когда мы с ним дрались, он неплохо нападал на меня. Короче, рукопашным боем владеет, реакция отличная.

– Ну что ж, ребята, – вздохнул Руслан. – Преступники теперь знают, что на них была устроена засада, и начнут что-то предпринимать.

– Смоются? – предположил Юра.

– Не думаю. Сорваться сейчас – это дать нам карт-бланш. Но мы все же не будем расслабляться, так как неизвестно, знают ли преступники, что Кристина осталась жива. Если знают, то попытаются добить ее прямо в больнице. Делаем так: Сева с Игорем ложатся отдыхать как наиболее пострадавшие. Паша и Юра идут к корпусу и караулят, чтоб никто из подозреваемых ненароком не сбежал. Потом вас сменят Сева с Игорем. Я буду в номере Кристины, вдруг туда придет убийца за добычей? В одном я уверен: покушений в ближайшее время не будет, а нам следует вычислить таинственную парочку как можно быстрей. На сегодня все.

Глава 35

Остаток ночи прошел безмятежно, вопреки всем ожиданиям в номер Кристины никто не пришел. Утром Руслан, запретив ребятам предпринимать что бы то ни было, помчался в больницу, где его ждали две новости. Частично плохая: Кристина в коме, но жива. Вторая была отличная, о чем поведал лечащий врач Кристины:

– Под ее ногтями мы обнаружили кровь и кусочки кожи, отдали их на анализ в лабораторию. Полагаю, вам пригодится.

– Чья это кровь?

– Явно не ее. В момент удушения она, очевидно, царапала убийцу.

– А какую часть тела она царапала? – спросил Руслан, хотя прекрасно догадывался, просто хотел получить подтверждение.

– Если мыслить логически, то именно ту, которая перекрыла ей доступ воздуха. Наверняка руку. К тому же только эта часть тела могла быть доступна ей и была голой. Ну, возможно, и шею царапала, лицо… впрочем, это вряд ли. И неудобно, и в такой момент не мозг руководит человеком, а рефлекторные импульсы. Я думаю, все же она царапала руку, потому что ей нужен был воздух.

– Спасибо, – пожал его ладонь Руслан. – Если она придет в себя, прошу вас, сразу сообщите мне. Но еще лучше, добейтесь, чтобы Кристина назвала имя – с кем она была вчера.

– Делаем, что можем.

– Кстати, вы не будете против, если мы приставим к ней охрану? И выделите Кристине отдельную палату.

– Она у нас в реанимации, другой подходящей палаты нет. Но охранника присылайте, раз беспокоитесь о ней. Неужели душитель рискнет прийти в больницу?

– Если знает, что она жива, обязательно придет. Она с ним хорошо знакома, а это, сами понимаете, для убийцы представляет огромную опасность. И еще. Вдруг будут интересоваться по телефону, как себя чувствует Кристина: дайте указания, чтоб на все звонки отвечали, будто она скончалась. До свидания.

Руслан позвонил ребятам и приказал Юре немедленно отправляться в больницу караулить Кристину. Следующий звонок он сделал Яловому:

– Ты не мог бы поиграть в доктора?

– Я все могу. А зачем?

– Придумай предлог, но осмотри парней из пансионата. Я жду тебя в управе, там объясню подробней, зачем это нужно сделать. Поторопись, прошу тебя.

– Боже мой, Всеволод! – увидев его лицо, воскликнула Алина за завтраком. – Что с тобой приключилось?

– Решил искупаться ночью, – врал он, не заботясь об убедительности. – Нырнул и ударился лицом о камни.

– Постарался ты расквасить физиономию, – посочувствовал ему Кирилл. – А похоже, будто тебе кувалдой врезали. Сходи к врачу, укол от столбняка сделай.

– Пройдет, – отмахнулся Сева и не забыл спросить: – А вы вчера гуляли?

– Мы вчера весь вечер просидели в номере, пили вино и смотрели телевизор, потом легли спать, – ответила Алина с едва заметным намеком, который Сева отлично прочел: Кирилл из ее номера не выходил.

– А по ящику показывали что-нибудь интересное? – подлавливал Сева прежде всего Кирилла, поэтому вопрос был обращен к нему.

– Боевик с Ван Даммом, потом ужасные ужасы, – шутливо ответил северянин. – В общем, боевик пыльный, а в ужастике грубый грим у актеров, много клюквенного сока, который выдали за кровь, и скука. Но Алина дрожала от страха, верно?

– Мне было страшно, – ответила она, глядя Севе прямо в глаза.

Красноречивые взгляды Севу не волновали: она подозревает, что он не тот, за кого себя выдает, – это ее дело. Кирилл не отлучался, значит, Руслан прав и северянина можно вычеркнуть из списка подозреваемых. А сколько бессмысленных хлопот он доставил единственным предложением снять дом! Случайное совпадение… Руслан сто раз говорил, что совпадений не бывает. Как же тогда быть в данном случае? Может, не стоит вычеркивать Кирилла? Сева переключился на компанию, сидевшую за одним столом – Любочку, Эдварда, Макса и Егора, которые с жаром что-то обсуждали. Егор выглядел значительно лучше, Макс перевязал шею платком. Сева подошел к ребятам:

– А где Кристина?

И мимолетным взглядом он скользнул по лицам четверки. Физиономии у всех были напряженные, немного озадаченные, видимо, внешность Севы произвела впечатление на всех без исключения.

– Спит, наверное, – сказал Егор. – Она вчера была не в форме. Кто тебе рожу-то разбил?

– Да так… напал один на пляже, – сказал он, продолжая изучать парней. Врать не было смысла, а правду необязательно говорить. Пока Руслан не обрисовал план действий, самодеятельность лучше не проявлять. А пора бы всех этих парней допросить, пора!

– Ночью на пляже стреляли, – поведала Любочка с таинственным оттенком в интонации. – Случайно не в тебя?

– Нет, не в меня, – заверил Сева. – А ты была на пляже?

– Да, с Эдвардом. А потом мы храбро убежали, – рассмеялась Любочка. – Как увидели нескольких мужчин, которые гнались непонятно за кем, так и дунули через парк. А что там случилось? Ты ведь тоже был на пляже? Я тебя видела.

– Да… – протянул он. – Обычная драка.

Севу сверлила мысль, что его ложь сейчас слушает и преступник, который знает, как было дело на самом деле. Вдруг в обеденный зал ворвалась докторша и прямиком направилась к ним, мало того, приказала тоном ефрейтора:

– Всем срочно на прививку в медпункт!

– Какая еще прививка? – изумился Егор. Недовольно загалдели и другие отдыхающие, находившиеся в это время в столовой, хотя вовсе не их докторша пригласила в медпункт. – На хрен мне ваши прививки?

– Зарегистрированы случаи укуса энцефалитного клеща, – сообщила докторша тем же ефрейторским тоном. – Это смертельно опасно! Вакцинацию сделают бесплатно, с вас и начнем. Поторопитесь!

– Терпеть не могу уколы, – огорчилась Любочка, поднимаясь.

Под конвоем докторши компания перекочевала к медпункту. Севу удивило, что прицепилась она именно к ним, будто эти несколько человек обязательно заразятся энцефалитом, а остальных клещ не возьмет, но он помалкивал. По дороге все обсуждали вчерашний выстрел, только Макс молчал. У него было повреждено горло от удара, к тому же болели зубы. Из медпункта выбежал Вик в накинутой на плечи рубашке, буркнул приветствие, специально ни к кому не обращаясь, и удалился по направлению к массажному кабинету. Сева вызвался первым сделать прививку, вошел в кабинет и едва не расхохотался в голос. Его встретили в белых халатах и в медицинских повязках на лицах… Яловой и Руслан.

– Что за маскарад? – выговорил Сева, давясь от хохота.

– Иди отсюда, – махнул рукой Руслан. – Потом поймешь. Тебе мы как бы сделали прививку, понял? Пригони Эдварда и Макса.

– Они под дверью, – пробормотал растерянно Сева. – А куда вы мне сделали прививку?

– В руку! – тихо рявкнул Руслан.

Сева вышел, потирая предплечье и морщась – мол, больно, и пригласил Эдварда. Потом в кабинет зашел Егор, за ним Макс. Любочка тряслась от страха, но и ей пришлось войти к «эскулапам». Все выходили, держась за предплечья, следовательно, им сделали уколы, что просто не укладывалось в голове Севы – зачем? Он расположился на скамейке, собравшись дождаться конца экзекуции, тем временем докторша привела Кирилла и Алину, и им тоже сделали по уколу! Сознательные отдыхающие или те, кто дорожит своим здоровьем, собрались у дверей медпункта, но прививкой осчастливили только Расула (без очереди, что вызвало бурю негодования), и докторша объявила: вакцина закончилась. Сева ринулся в кабинет. Яловой и Руслан сняли повязки и складывали медицинские принадлежности в сумку.

– Что происходит? – напустился он на них. – Вы что затеяли?

– Проверку, – хихикнул Яловой. – Ох, и надают нам по шапке, Руслан…

– Для достижения цели все средства хороши, – буркнул тот, явно недовольный результатами проверки.

– Да скажете вы, зачем это все? – вспылил Сева.

– Под ногтями у Кристины обнаружена кровь, – ответил Яловой. – Она царапала убийцу, предположительно за руку. Мы и решили проверить, кого она царапала, а также сделать забор крови. Я мастер делать это ненавязчиво.

– Судя по настроению Руслана…

– Правильно, – перебил Севу Яловой. – У всех парней руки целы, то есть без царапин. У Расула есть царапины в районе груди, но Кристина не могла его зацепить. Убийца душил ее сзади, значит, прижимал к себе. Я уверен, что отметины на груди Расула оставила некая страстная дама в момент соития. Осталось сделать анализ крови и сравнить ее с результатами анализа из лаборатории больницы…

– Погодите, я тупой мент, мне нужно въехать… – заметался по кабинету Сева. – А зачем вы всех проверяли? Руслан, ты же исключил Кирилла, Расула и Егора?

– Перестраховка, – бросил тот.

– Ладно, ответ принят, – но Сева распалился: – Вчера мы вычислили, что с Кристиной был мужчина, которого она хорошо знает, так? Иначе она бы не пошла с ним на дикий берег, так? Если нет царапин, то ни один из подозреваемых не встречался с ней, я правильно рассуждаю, скажите – правильно?

– Правильно, – хмуро буркнул Руслан. – Кристину душил исполнитель.

– А каким образом исполнитель познакомился с ней, если он здесь не живет? – прорычал Сева. – И главное: каким образом он заманил ее туда? Ответь мне, Руслан.

Руслан стянул с себя белый халат и в сердцах бросил его на стул. Это и был ответ. Сева понял: Руслан в том же состоянии, что и он, то есть основательно запутался. Обидно – нет слов, сил-то затрачено много, а толку… Мало того, чем дальше в лес, тем больше дров, то есть полная неразбериха. Яловой помалкивал, однажды он уже направил внимание ребят на Кирилла, на которого указывало буквально все, и вышел пшик. Но от ошибок никто не застрахован, поэтому Сергей Сергеевич виноватым себя не считал.

– К примеру, я – Кристина, – никак не мог успокоиться Сева. – Я получила записку с приглашением на свидание. Мне скучно одной, я лечу на пляж, а тут – мужик. Хорошо, я знакомлюсь с ним, он говорит, что я ему давно нравлюсь… Но какого черта я поперлась на дикий берег? Я что, дура?

– У женщин иная логика, – вставил Яловой. – Они зачастую ждут от жизни чего-то необычного, поэтому легко попадаются в ловушку. Очевидно, в арсенале убийцы – огромный запас лазеек, с помощью которых он одурачивает женщин. И думаю, он хорошо знает женскую психологию, играет на доверчивости.

Все это уже не раз обсуждалось, поэтому Сева лишь покачал головой в знак несогласия. М-да, видимо, Руслан прав: все дело в какой-то фишке, которую придумали преступники, поэтому они так лихо выкручиваются. По-другому просто быть не может! Но в чем эта самая фишка? Сева облокотился о стену спиной, оглядел двух «эскулапов» и спросил, сменив тему:

– Что вы им кололи, варвары? А женщин зачем мучили?

– Витамины, – усмехнулся Яловой. – На пользу пойдет, отдыхающие прибавят в весе. А женщины попали за компанию. Ребята, не стоит расстраиваться, по-моему, вы на верном пути. Мне кажется, не хватает какой-то маленькой детали, чтобы определиться. Но вы отыщете ее. Я нутром чувствую.

– А мое нутро уже отказывается чувствовать, – бросил Сева. – Ничего не понимаю. Ведь кто-то из них… У Вика тоже руки без царапин?

– Тоже, – ответил Яловой.

– Тогда я не знаю…

– У нас есть еще хозяйка дома на Виноградной, – вяло произнес Руслан. – Кристина, я надеюсь, придет в себя и… а может, не придет.

Последние слова Руслана дали понять, что он не верит в положительный результат. Не верил и Сева. Да нет, это просто невозможно!

– Руслан, давай допросим парней и отдыхающих? – последнее, на что Сева был способен, хотя в его предложении и сквозил махровый пессимизм.

– И о чем будем спрашивать? – понуро спросил Руслан. – С кем Лика и Кристина встречались, мы знаем. Круг подозреваемых определен. Во время вчерашних событий отдыхающие сидели по номерам, кроме известных нам одних и тех же личностей.

– Но почему у нас ничего не складывается?

– Не знаю! – психанул Руслан и тут же взял себя в руки: – Мы не допустили ни одной ошибки, я почему-то в этом уверен. Сегодня всю ночь в номере Кристины я анализировал наши действия… нет, ошибок нет! В чем дело, не знаю. Тем не менее из подозреваемых я выделяю троих: Эдварда, Вика и Макса.

Вдруг Сева стукнул себя по лбу:

– Голос! Руслан, мы… дураки! Голос, который напугал Алину… Короче, надо провести следственный эксперимент. Алина должна послушать Эдварда!

– Прекрасно, – не слишком-то воодушевился идеей тот. – Вот ты его и проведи. С Игорем и Пашей. Где проведешь?

– На диком берегу.

– При этом оставь все же Пашу в пансионате, пусть следит за остальными. А я поехал к Дубковой.

Руслан приехал к дому Тамары, позвонил в квартиру. Пусто. Словно сам дьявол мешает выйти на преступников. Руслан «завелся» и принялся звонить во все двери подряд…

Едва Сева завидел, как Эдвард с Любочкой появились на скале, а Алина залезла под «козырек» на диком берегу, как Игорь спрятался за валуном.

С Алиной договориться было проще простого, и произошло это прямо на пляже. Сева отозвал ее в сторону, попросил помочь и кратко изложил суть – она должна послушать голос на том месте, где слышала договор двух неизвестных типов. Потрясающе, но она не задала ни одного вопроса, согласилась сразу и предупредила Кирилла, что ненадолго отлучится и скоро вернется. Не привлекая к себе внимания, Алина и Сева добрались до скалы, она перешла на дикий берег, и дальше до места покушения на Кристину довел ее Игорь. Ребята не рисковали отправить Алину одну. Тем временем Сева вернулся к Эдварду. Поскольку с ним неотлучно находилась Любочка, пришлось и ее включить в эксперимент – за компанию. По величайшему секрету Сева сообщил, что у него есть один важный секрет, которым он жаждет поделиться только с ними, поэтому ждет обоих на диком берегу. Рассказал, как туда пробраться, и рванул к Игорю с Алиной.

– Я здесь! – закричал он Эдварду и Любочке, когда они оглядывали дикий берег.

– Всеволод! – тихонько позвала его Алина из-под «козырька».

– Что?

– Меня не видно?

– Нет, я проверял.

Эдвард в одной рубашке и Любочка в купальнике, парео и соломенной шляпе прыгнули к нему на площадку. Она восторженно всплеснула руками:

– Боже мой! Как здесь великолепно! А я и не знала, что рядом с нами есть такая красота. Всеволод, отсюда можно нырять? Я попробую.

– Не торопись, – сказал он. – Вчера на этом месте кто-то пытался убить Кристину. – Руслан просто сам задушит его. Но если Эдвард завязан с убийцей, то он непременно выдаст себя – хотя бы нервным тиком. – Как вам новость? Меня просили об этом не говорить, я только вам сообщил.

– Не может быть! – ахнула Любочка. – А кто пытался?

– Я без понятия, – ответил он, переводя взгляд с Любочки на Эдварда. – Пришел вчера на пляж, решил искупаться. Вдруг выстрел, представляете?..

– Да, да! – подхватила Любочка. – Мы слышали…

– Я рванул сюда, и вдруг мне – бац кто-то по лицу, и я упал в воду. А неподалеку менты собрались шашлыки жарить. И только-только собрали ветки, чтоб развести костер – так они мне рассказали, – как услышали выстрел. Они побежали сюда, помогли мне выбраться из воды, потом двое кого-то догоняли, а двое других решили обследовать этот берег. Выстрел-то отсюда послышался! Я пошел с ними. Видим – женщина лежит! Не дышит. Это была Кристина!

– Ее застрелили? – наконец-то разродился вопросом Эдвард.

– Крови не было, но она была…

– Мертвая? – прикрыв ладошкой рот, произнесла Любочка.

– Вроде того.

– Не понимаю, – сказал Эдвард. – Так ее убили?

– Менты вызвали «Скорую», Кристину сразу же увезли, но я так и не понял, жива она или нет. Менты пытались делать ей искусственное дыхание, но, кажется, не удалось… Поймите, мне самому было больно, неизвестный парень вмазал мне очень крепко, лицо прямо горело!

– Надо срочно поехать в больницу, узнать, как она, – забеспокоилась Любочка.

– Ты что! – возмутился Сева. – Я же обещал никому не говорить о происшествии. Если вы отправитесь в больницу, мне за разглашение… Я же доверился вам!

– Ну, хоть бы узнать, жива она… – пролепетала Любочка.

– Это я сам узнаю, – пообещал Сева. – Я почему с вами решил встретиться и рассказать. Вы случайно не в курсе, за что ее пришили?

– Я не знаю, – протянула Любочка, словно Сева ее спрашивал. Да он-то к Эдварду обратился, а Любочка влезла.

– Честно говоря, я даже предположить…. – не договорил Эдвард.

– Но ты же раньше меня приехал, подружился с ней, – вынуждал отвечать его Сева. – И кто это сделал? Кто стрелял, но почему-то не в Кристину? Мне просто интересно: за что ее пришили?

– Не говори так, накаркаешь! – Опять Люба, черт ее возьми!

– Знаешь, я в полном недоумении, – сказал Эдвард. – Какая-то нелепая история. А зачем она пришла сюда ночью?

– Откуда я знаю, – почесал в затылке Сева. Ему бы хотелось разговорить этого молчуна, но пока не получалось. – А ты не замечал за ней тайных делишек?

– Нет, – кратко ответил Эдвард.

– Мне кажется, что Кристина замешана в преступной группировке, – выдал Сева. – Ну, там… контрабанда… наркотики… А?

– По-моему, ты перебарщиваешь, – усмехнулся Эдвард. – Кристину, кроме мужчин, ничего не интересовало.

– Ой, мальчики! – в ужасе прошептала Любочка. – А ведь Лику тоже нашли в море! Вдруг и ее утопили?

– Ну, ты и загнула, – хмыкнул Сева. – Что значит – «тоже»? Это был несчастный случай. Да ее нашли чуть ли не в обнимку с бутылкой, забыла?

– И все же они были подружками, наверное, что-то узнали, чего им нельзя было знать, – не унималась словоохотливая Любочка. – Почему-то именно с ними обеими приключилось несчастье! Нет, между Ликой и Кристиной есть взаимосвязь!

– Знаешь, Всеволод, не лез бы ты в это дело, – посоветовал Эдвард. В общем-то, совет хороший, особенно если учесть, что дает его возможный преступник. – Лично я ничего не понимаю, но раз Кристину хотели убить, значит, произошло что-то серьезное. Без причин, да еще на отдыхе, не убивают. А если хвост за ними потянулся еще из Ростова?

– Верно, – согласился Сева. – Я постараюсь не думать об этом. Идемте? Только прошу: никому ни звука, ладно? – Втроем они дошли до скалы, и вдруг Сева «вспомнил»: – Черт! Я там рубашку оставил. Идите, я сейчас вернусь.

Он прибежал, когда Игорь помогал взобраться Алине на «козырек».

– Ну, ты узнала голос? – кинулся к ней Сева.

Глава 36

– Кто? – грозно спросил старушечий голос за дверью, когда Руслан позвонил в очередную квартиру.

– Это милиция вас беспокоит. Мне нужна Тамара Дубкова, вы не знаете, где она может быть?

– Тамарка? – переспросила старуха, не открывая дверь. – Не знаю. Давно ее не видела. С нами Тамарка не хочет знаться, заносится. Ты спроси у Юльки из пятнадцатой квартиры, Томка с ней водку вместе пьет.

– Я звонил в пятнадцатую квартиру, дома никого нет.

– Так на работе Юлька.

– Не подскажете, где она работает?

– В порту.

– Порт большой. Где именно?

– Бухгалтерша она. Не знаю, в бухгалтерии работает или в другой части порта, а только училась Юлька на бухгалтера и работала до порта бухгалтером. Не главным. Для главного у нее «тямы» нету.

Вон сколько интересного можно узнать о человеке даже из-за закрытой двери!

– Фамилию Юлькину знаете?

– На входе висит список жильцов, там ее фамилия.

Руслан вышел из подъезда, взглянул на затертый проржавевший жестяной лист со списком жильцов. Напротив номера 15 было написано: Ю. Сурина. Отлично!

Он помчался в порт, там выяснил, что Сурина действительно работает в бухгалтерии, но сейчас ушла в банк. Не теряя времени, Руслан поехал к Вику домой, зная, что тот находится в пансионате, это его вполне устраивало. Дома оказались мать и сестра Вика, хорошенькая девушка лет двадцати. Чтобы не пугать их раньше времени, он представился сотрудником пансионата – администратором, мол, приехал по делу. Сестра удивилась:

– А Вик в «Южной ночи».

– Да? – мастерски изобразил он растерянность и удивление одновременно. – Странно! Я там утром был, но вашего брата не нашел. Наверное, мы разминулись. Собственно, я хотел выяснить, почему он не пришел к нашей жиличке. На него поступила жалоба от нее, Викентий обещал сделать ей массаж, но не явился.

– У него есть часы приема, пусть ваши жилички в это время и делают массаж, – задиристо сказала девушка. – Он, как и все люди, тоже должен отдыхать!

– Конечно, но он же сам согласился. В десять, кажется… А где он был вчера, раз не смог прийти, как обещал?

– Дома, – ответила мать. – Последнее время я плохо себя чувствую, сердце барахлит, Викентий старается по возможности находиться рядом со мной.

– Значит, он был весь вечер дома? А в бар не ездил? У него друзья в пансионате, они гуляют по барам вместе.

– Нет, вчера он был дома, – заверила мать. – Мы телевизор смотрели до одиннадцати, потом он помылся в душе и ушел в свою комнату. Викентий любит музыку, долго слушал магнитофон, я попросила сделать потише, и он вообще его выключил. Знаете, Викентий хороший сын, он фактически содержит нас.

– Но он должен был… – вымолвил Руслан, собираясь уходить.

– А если Вик забыл? – так же задиристо сказала сестра. – Неужели нельзя забыть в нерабочее время о ваших жиличках?

Это называется – облом. Осталась надежда на Сурину, и только на нее. Последняя!

Женщина средних лет с тем самым выражением чрезвычайной ответственности, свойственной почти всем работникам бухгалтерий, встретила его сухой фразой:

– Слушаю вас.

– Меня интересует, где я могу найти Тамару Дубкову.

– У нее отпуск, она уехала еще в августе, – лаконично ответила Сурина.

– Куда же можно уехать с побережья? – улыбнулся он.

– К родственникам, конечно.

– К родственникам, – разочаровался он. – И надолго? Когда она вернется?

– После двадцатого сентября, может, позже. Сказала, что позвонит.

– Так… – протянул он досадливо. Долгонько собралась гостить Тамара Дубкова! – У бухгалтеров такой длинный отпуск?

– Такой же, как у всех, но она собрала отгулы, в прошлом году недогуляла отпуск, поэтому времени получилось достаточно. А почему вы спрашиваете о ней?

– У Тамары есть дача, она сдавала ее…

– Про дачу я ничего не знаю, – неожиданно живо сказала Сурина тоном, который не допускает дальнейших разговоров на эту тему.

Руслан сообразил, что она не хочет продавать подругу. О любых доходах положено заявлять, соответственно платить налоги, однако далеко не все это делают, в основном те, кто принимает у себя отдыхающих пачками. А те, кто сдает одну комнату или, как Тамара, дом на выселках, доходы утаивают, а квартирантов в этом случае представляют соседям как близких и любимых родственников. Но, кроме этой женщины, никто не может дать нужные сведения, поэтому Руслан мягко заверил ее:

– Вы зря думаете, что я доложу налоговой инспекции о Тамаре. Мне без разницы, как она зарабатывает и какие у нее доходы, но я хотел бы знать, кто поселился у нее на даче примерно в конце, а возможно, в середине августа. Только это.

– Мне она не отчитывается.

– Но вы же подруги…

– Ну и что? Тамара мне не рассказывала, а я не спрашивала, кому она сдает дачу. Если вам без разницы, чем зарабатывает Тамара, то почему вы спрашиваете о ее квартирантах? Это странно!

– Ничего странного. В районе дачи Тамары произошло происшествие, мы пытаемся найти виновных, опрашиваем весь поселок. Нам сказали, что и на даче Тамары живут люди, хотелось бы допросить их тоже. Вот и все.

– Не знаю, кто там живет, – отрезала Сурина, углубившись в бумаги, тем самым давая понять: ты, милицейское чмо, мешаешь мне работать.

Он едва сдержался, чтоб не наорать на нее, но сказал достаточно спокойно:

– Странные вы люди! Случись с вами беда, вы наберете номер милиции, будете надеяться на нашу помощь. Сейчас нужна помощь другим людям, от вас многое зависит, но вы не хотите помочь. Подумайте, может, от вас зависит чья-то жизнь! Вы и в этом случае не станете давать показания?

– Не стану, потому что нечего мне вам сказать, – проворчала она и добавила: – Как же, от вас дождешься помощи! И что это за попреки? Я не могу говорить то, чего не знаю.

– До свидания, – поднялся он, прошел к двери, открыв ее, развернулся корпусом. – А куда уехала Тамара? Надеюсь, это хоть не тайна?

– Не тайна…

Алина взобралась на площадку, Сева повторил:

– Скажи, узнала? Этот голос ты слышала здесь?

– Должна вас огорчить, – вздохнула Алина.

– Ты уверена? – отказывался верить Сева. – Точно не он?

– Не он, Всеволод, не он. Тот голос был совсем другой. Густой, низкий, жесткий. Если бы я его услышала еще раз, то обязательно узнала бы. У меня было достаточно времени, чтобы запомнить его. Ты огорчен?

– Да нет… – Но Сева заметно расстроился. – Возвращаемся на пляж.

– Ребята, а кого вы ищете? – вполне законно поинтересовалась Алина.

– Любопытной Варваре на базаре нос оторвали, – протягивая ей руку, дабы помочь перепрыгнуть на валун, сказал Сева.

– А я знаю. Убийцу Лики? – Игорь и Сева угрюмо молчали. – Не хотите говорить. Но я же не проболталась… даже Кириллу, что ты, Всеволод, из милиции…

– Алина, – развернулся к ней Сева, – помолчи! Я не из милиции, просто помогаю милиции. Меня папа-банкир учит…

– Хватит заливать, – прыгнула на следующий валун Алина без посторонней помощи. – Ты не похож на сына банкира, которых я прекрасно знаю. Ладно, я пошла, а вам, видимо, надо посовещаться.

Оставшись одни, Игорь и Сева присели на камни, закурили.

– Эдвард был последней нашей надеждой, – проговорил Игорь.

– Руслан занимается Виком и хозяйкой дачи. Так что еще есть две надежды.

– Значит, не Эдвард – один из этих заговорщиков. Если у Руслана будут те же результаты, что и у нас… считай, мы проиграли.

– Фиг тебе! Я тогда самолично всем пятерым… нет, шестерым! Расула тоже закую в наручники и применю к пацанам «запрещенные методы». Я их притащу на дикий берег, буду пытать долго и страшно, пока кто-нибудь не сознается…

Зазвонил мобильник Игоря, тот поднес трубку к уху:

– Да, я.

– Игорь, Сева с тобой? – раздался голос Руслана.

– Со мной. Руслан, эксперимент потерпел крах, это не Эдвард.

– Дай трубу Севе, – услышав Всеволода, он быстро заговорил: – Вспомни: кто из парней из Уфы?

– Если не ошибаюсь, это Макс. А что?

– Выясни точно и возьми парня под надзор, пока я не приеду.

– А в чем дело-то?

– Потом, потом. Глаз не спускать с него!

– Не отключайся, Руслан. Скажи, ты проверил Вика?

– Проверил. У него алиби стопроцентное. Пока.

– Я так и знал, – пробормотал Сева, передал мобильник Игорю, пожал плечами. – Ничего не пойму. Кажется, теперь у нас на очереди Макс. И я уверен, что данный подозреваемый тоже окажется ни при чем. Пошли?

Скоро выяснили, что Макс действительно из Уфы. Сева наблюдал за ним во время обеда, придумывал, какую ему устроить проверку до приезда Руслана. Дельных мыслей не приходило на ум, очевидно, неудачи способствуют разжижению мозгов. И почему-то Сева уверился, что Макс пройдет любую проверку, как прошли ее Эдвард, Вик и Кирилл. Основательной проверки не проходил Егор, у которого задатки настоящего мясника-садиста. Ну и что? Стоит устроить и ему проверку, и он тоже окажется невиннее младенца. А как их проверять? Мозги у Севы уже съехали набекрень от всей этой истории. С «живостью» сомнамбулы жуя мясо, он вспоминал день за днем свое пребывание в пансионате и в итоге пришел к выводу: действовала оперативная группа логично, вроде бы и ошибок не было, а тыкались все, как слепые котята, в результате их работа постоянно сводится к нулю. Может, все же была допущена ошибка? Где и когда? Неужели они неверно определили круг подозреваемых? Ведь только в этом и может крыться ошибка. Оглядев зал, он невесело усмехнулся: не подозревать же дядечек и дедушек, мечтающих о теплой печке? Да и с их животиками быстро не побегаешь, к тому же с Кристиной был молодой мужчина, как утверждает Игорь, во всяком случае, стройный. Увидев, что Егор и Макс допивают сок, Сева прикончил обед в считаные минуты, а когда они вышли из столовой, последовал за ними.

Игорь с яркой приметой – перебинтованной головой – не «светился», он находился в номере Севы, а Паша сидел на скамейке, оттуда обозревал вход в корпус. Сева упал рядом с ним, протянул пакет с едой:

– Жуй.

– Ну и раздуло твою физию! – посочувствовал Паша.

– Пройдет.

Паша ел, Сева проследил за Алиной и Кириллом, когда те заходили в корпус. Он забубнил, даже не обращаясь к Паше:

– Я бы Кирилла не вычеркивал. Слишком много совпадений сходится на нем.

– А что Руслан говорит?

– Не выпускать из виду Макса.

– Значит, не выпустим.

– Но мы серьезно не копали еще и Егора. Почему и его Руслан исключил? Лично меня не убедили его доводы.

Прошел час, второй. Севу не клонило в сон, хотя он уже забыл, когда вдоволь высыпался. В который раз Всеволод проворачивал события, свои и ребят действия – нет ошибок! При всем при том, исключать кого бы то ни было пока рано. Вот когда выловят этих уродов, тогда невиновные исключатся сами собой, а пока всех подозреваемых следует обложить, как волков. И куда запропастился Руслан? Где его носит? Сева посмотрел на дремавшего Пашу, взглянул на часы – ого, седьмой час! Он растолкал Пашу:

– Пойду побазарю с Максом, а ты вызывай Игоря, хватит ему дрыхнуть, и не вздумайте упустить остальных, я имею в виду Кирилла и Егора. Если Эдвард намылится из пансионата, то отправляйся за ним. Кстати, когда придет Игорь, сгоняй к Вику в массажный кабинет, посмотри, чем он там занимается. Я больше не верю ни одному алиби, а времени у нас, думаю, остался мизер.

Сева поднялся к Максу на второй этаж, постучал. В ответ – ни звука. Странно, он же зашел в корпус. Может, к Егору рванул, пива попить? На всякий случай Сева приложил ухо к двери, услышал шум текущей воды – работал душ, значит, Макс в номере. Сева постучал громче, не собираясь уходить, хотя толком и не придумал, о чем он будет с ним говорить. Вообще-то у мужчин всегда найдется тема для трепа. Повернулся ключ, дверь приоткрылась, и Макс с удивлением уставился на него.

– Можно? – спросил Сева, натянув на лицо подобие улыбки.

Макс выдержал короткую паузу, словно раздумывал – пускать или не пускать юношу, но, не говоря ни слова, распахнул дверь. Сева вошел. Номер у Макса был одноместный, повсюду разбросаны вещи, а производил-то он впечатление аккуратного человека. Раскрыт встроенный в стену шкаф, дорожная сумка стоит у дверцы, но пустая. А не смыться ли надумал Макс? Очень интересно! Вот и нашлась тема:

– Собираешься уезжать?

– Не решил пока, – сипло, с жутким хрипом выговорил Макс, плюхнувшись в кресло. – А что тут делать? Мне и зубы надо лечить. Егор тоже завтра уезжает.

Тоже? Очень любопытный факт. «Хрена с два вы уедете», – подумал Сева, настроение у него улучшилось, а вслух он сказал, придав голосу беспечности:

– А я еще поплаваю в море. С такой рожей папе нельзя показываться. Представляешь, что начнется дома? Как твое горло?

– Разве не слышишь? Слушай, что здесь происходит?

– Ты о чем?

– За кем ты гнался вчера? Кто напал на меня?

– А… – протянул Сева, но ложь уже была готова. – Вчера я хотел искупаться. Пришел на пляж, и вдруг – выстрел! Прозвучал он с дикого берега. Знаешь, я любопытный, решил посмотреть, что там происходит, и только взобрался на скалу, как мне по морде кто-то заехал, я и свалился в воду. Разозлился, конечно! Кинулся в погоню. А ты бы на моем месте стерпел, когда тебя ни за что бьют? Ну, бегу я… а навстречу мужики бегут и орут: «Стой, стрелять буду!» Мне орут, представляешь? Я им говорю, мол, стрелял не я, мне вон по роже кто-то съездил и убежал к корпусам. Ну, они тоже побежали к корпусам, и я за ними. Потом выяснилось, что это менты были. Они приехали сюда шашлыки жарить, только-только дровишки подпалили, а тут… Короче, я не понял, что произошло, меня прогнали. Нагрубили, представляешь? Я им помогал ловить мужика, а они меня под конвоем в корпус проводили. Во дают!

– А что с Кристиной? Говорят, ей вызывали «Скорую»?

– Это уж я не знаю. – Сева прищурился: интересно, откуда он знает, что Кристине вызывали «Скорую»? – С ней что-то случилось. А кто говорит?

– Вы и говорили вчера. Кажется, ты просил вызвать. Кх! Кх!

– М-да, тебе молчать надо. Чем он тебя?

– Кулаком. Кх! Прямо по горлу.

– А меня копытом! Вот гад! Ни за что саданул!

Макс курил, Сева постукивал себя по колену ладонью, лихорадочно подбирая тему для продолжения беседы, а на ум ничего путного не шло. Но кое-что полезное он выяснил, надо бы Руслану сообщить о срочном отъезде двух парней. Сева встал со стула, протянул руку Максу:

– Ладно, я пойду.

– Да, иди. Я хреново себя чувствую.

Рукопожатие Макса было крепким, Сева едва не поморщился, он опустил взгляд на сцепленные руки парня и вдруг сглотнул слюну от волнения…

Глава 37

Руслан делал обыск в доме на Виноградной улице. Приехал он туда с группой, выслушал тоскливые завывания Гриши, дескать, забыли про меня, а я тут сутки торчу. Руслан послал его… далеко. Он еле убедил судью дать санкцию на обыск, мотивируя запрос тем, что преступники находились в доме на Виноградной и скорее всего первое убийство совершили в дачном домике. Судья порычал, порычал, но санкцию все же выдал.

Шел третий час обыска, а ничего существенного они не нашли. Ну, был здесь наверняка мужчина, на столе в пепельнице лежали окурки, загашенные явно мужской рукой, Яловой пинцетом складывал их в пакет; были остатки еды, в углу – бутылки из-под пива. Все. Неужели и здесь провал? А Руслан взял всю ответственность на себя. Он злился. Когда зазвонил мобильник, Руслан, опасаясь услышать еще одну скверную новость, вышел во двор, так как в доме находились понятые и ему не хотелось, чтобы они слышали нецензурные выражения, которые уже готовы были слететь с его уст даже без повода. Звонил Сева. То, что услышал Руслан, просто не умещалось в голове, и он закричал в трубку:

– Повтори, что ты сказал!

Услышав повтор, Руслан кинулся в дом:

– Сергей! Григорий! За мной! Живо! А вы продолжайте.

– Да уж больше негде… – вдогонку крикнул один из оперов.

– Я сказал – ищите! – рявкнул Руслан. – Хоть перекопайте весь двор, заглядывайте в каждую щель, но улики должны быть найдены!

Сева и Паша ждали у ворот пансионата. Руслан примчался туда на бешеной скорости, резко затормозил, подлетел к ребятам с вопросом:

– Это точно?

– Клянусь! – сказал Сева. – Как вы-то смотрели?

– Глазами! – процедил Руслан. – Сергей, ты анализы крови сделал?

– Сделать-то сделал, но сравнить с больничными не успел. Да что, черт возьми, стряслось? Руслан, ты хоть объясни.

– На месте поймешь. Игорь где?

– У корпуса дежурит, – ответил Сева.

– Отлично. Идем брать. Паша, к окну! На всякий случай.

Руслан кивнул Кате, а дежурила именно она, и взбежал на второй этаж. Спасибо ковру – шагов, к счастью, не слышно. Подходя к номеру, он достал пистолет, достали оружие и ребята, не сговариваясь. У двери Руслан дал молчаливую команду Севе, тот постучал.

– Кто? – раздался сипло-хриплый голос.

– Всеволод. Открой, Макс, дело есть.

– Я уже спать лег.

– У меня такие новости, что спать тебе сразу расхочется, – убеждал его Сева.

Повернулся ключ, и, чуть только приоткрылась дверь, Руслан, Сева и Гриша навалились всем скопом и ворвались в номер. Макс не успел опомниться – его завалили на пол с дикими воплями:

– Лежать! Морду в пол! Руки! Не дергайся, козел!

Игорь, чтоб «утихомирить» Макса, приставил ствол прямо к его лбу, не без удовольствия процедив:

– Ну что, пацан, хана тебе!

– Вы кто? – со стоном выдавил Макс, лежавший на животе, сверху на него сел Гриша.

– Сергей! – крикнул Руслан. Яловой в захвате не участвовал, ждал за дверью. – Иди, взгляни на ручки.

Яловой вошел, оценив обстановочку, наклонился к Максу, бесцеремонно приподнял его руки в наручниках, тот заскрежетал зубами от боли.

– Потерпи, голубчик, – бросил Яловой, изучая руки Макса. После осмотра он озадаченно выпятил нижнюю губу, присел на кровать. – Днем на этой руке царапин не было, насколько мне не изменяет память. Выходит, мы совсем слепые с тобой, Руслан?

– Усадите его в кресло, – приказал тот, затем подошел к окну и свистнул. – Паша, все гуд! Давай к нам! – Сева и Гриша подхватили под руки Макса, бросили его в кресло. Руслан поставил перед ним стул, оседлал его. – Ну, рассказывай. Как тебе удалось изобрести такой каскад, где твоя шапка-невидимка? Или какую фишку ты припас для нас, а? Давай, Макс, колись.

– В чем меня подозревают? – прохрипел Макс, утирая плечом кровь с подбородка. Ему разбили губу, кровь текла рекой.

– Да уже не подозреваем, – ухмыльнулся Руслан. – Ты убил трех женщин из этого пансионата. Имена перечислить? Ульяна, Татьяна, Лика. Вчера ты душил Кристину.

– Докажите, – прорычал Макс.

– Да пошел ты, чтобы я еще доказывал тебе! Думаешь, ты такой хитрый, умный, а мы менты безмозглые и тупорылые? – пришел Паша. – Ребята, что вы стоите? Делайте обыск.

– Ордер где? – вновь прорычал тот.

В ответ Руслан подался вперед и перед самым носом Макса покрутил фигой:

– Вот это ты видел? Ордер ему! Кто тебя поцарапал? Только не заливай про кошку! Эти царапины оставила Кристина, когда ты душил ее! – Макс сплюнул на пол и уставился на Руслана с ненавистью. – Не сверкай буркалами, не поможет. Ты попался!

Паша поставил на стол барсетку:

– Руслан, есть.

В барсетке лежали золотые украшения, иностранная валюта и рубли в пачках. Руслан схватил барсетку, поднес ее к лицу Макса:

– Это что? Не знаешь? А это улики, мотивы и все прочее! Бабки и ценности принадлежат женщинам, которых ты убил! Что же не догадался спрятать понадежней? Так уж уверен в себе был? (Макс пыхтел, глядя в пол.) Не хочешь вякать, да? Ничего, мы тебя разговорим, ты у нас соловьем зачирикаешь. Поехали, ребята, все, что надо, мы нашли. Побеседуем в привычной обстановке. Для нас привычной, а для тебя, гниль, необычной!

Из корпуса вышли не сразу, сначала Руслан позвонил оперативникам на Виноградную, велел забить дом, опечатать его и срочно ехать в пансионат. Катя вытаращила глаза, когда мимо нее провели Макса в наручниках. Его втолкнули в милицейскую машину, которая подкатила прямо к входу.

Яловой, Сева, Игорь и Паша поехали с Русланом. Сергей Сергеевич был необычайно задумчив, парни на заднем сиденье безмерно радовались удаче, а Руслан находился в том состоянии, когда победа полностью еще не осуществилась, но уже близка. Головоломка, связанный с ней поиск, чистая работа мозгов встречаются не часто. Есть еще риск, но, если честно, рисковать никому неохота – жизнь-то одна, правда, всегда кажется, что у тебя в запасе есть еще парочка жизней. Только на деле она, случается, в неподходящий момент обрывается, и вторая жизнь, а уж тем более третья, не приходят, а человек не знает об этом, потому что просто перестал существовать. Однако риск – заманчивая штуковина, и обычно он вызван необходимостью. Тем, кто не отказывается рискнуть, результат приносит потрясающее удовлетворение. Руслан затеял рискованное, нестандартное предприятие, одна ошибка Севы или неправильный расчет позволили бы Максу утвердиться в собственной исключительности, и пошел бы он косить народ по всей стране, а мир получил бы еще одного безжалостного живодера. Но риск оправдался, ради этих минут Руслан и живет! Наконец он обратил внимание на эксперта:

– О чем задумался, детина?

– Я сейчас вспоминаю все детали, многое не стыкуется, – проговорил Яловой, не выходя из задумчивости. – Безусловно, Кристину душил вчера он, и подтверждение мы получим. Я готов ночь просидеть, сделать анализ его крови и сравнить с кровью, которую обнаружили под ногтями Кристины…

– Не понимаю, тогда что тебя беспокоит? – озадачился Руслан.

– Сегодня мы с тобой смотрели на его руки. Где были царапины?

– Разве сейчас нет средств, маскирующих царапины? – возразил Руслан. – Я вон иногда кино смотрю и диву даюсь возможностям грима. Молодой человек – и вдруг предстает стариком с морщинами, с отеками под глазами…

– Теоретически это возможно, – согласился Яловой. – В кино сделать такие фокусы вообще просто, ведь компьютерная графика на высоте. Но практически, в реальной жизни – это полный бред. Макс не мог предвидеть все неожиданности и запастись нужными средствами. И я не думаю, что достать эти средства легко.

– Почему же не мог? – вступил в диалог Сева. – Я бы на его месте представил себе, как душу женщину, а она сопротивляется, следовательно, царапается. Я бы достал средства…

– Сева, – повернулся к нему Яловой, – это все из области заумностей, фантазий, которые не имеют под собой почвы. Полагаешь, Макс гений, а я болван?

– Конкретней, – как всегда, Руслан требовал четкости.

– Существует второй! – сформулировал Яловой. – Он обеспечивал алиби Максу, или Макс обеспечивал алиби ему, я уже не берусь судить. Вы просчитали верно, но сейчас немного расслабились под нимбом удачи. Этот второй опасен тем, что попытается взять реванш, ведь то, ради чего эти парни затеяли убийства, вы сегодня изъяли, а ему надо убираться отсюда подальше.

– Не переживай, – сказал Руслан. – Мы сейчас выдавим из Макса признание. В конце концов, если второй действительно существует, в пансионат он не явится.

– Не явится? – усмехнулся Яловой. – Он туда позвонит, а Макс не ответит. Будет звонить несколько раз, потом придет в пансионат, чтобы узнать, где сообщник и ценности. По всей видимости, они не знали, что на них идет охота, вплоть до вчерашнего дня. А сегодня вещи у Макса были собраны. Не пойму только: почему они держали добычу в номере Макса, а не сдали, например, в камеру хранения на вокзале?

– Второй… – проговорил Сева, напрягая память. – Макс все время был на виду… но Кристину душил он… Черт! Черт! Черт! Руслан! Вчера перед пляжем я заглядывал в окно Макса, он был в номере! А Кристина в это время уже встретилась… с Максом?

– Ой, не могу! – истерически расхохотался Игорь. – Это мистификация! Такого не бывает, раздваиваться ни один человек не умеет. Или мы действительно тупые…

– Стоп! – поднял вверх руки Яловой. – Спокойствие, только спокойствие… Руслан, давай-ка посмотрим на парня еще разок. Я упустил одну важную деталь, вернее, две…

Макса привели в кабинет Руслана, усадили на стул. Яловой подошел к нему, некоторое время смотрел в его довольно симпатичное лицо, но в данную минуту озлобленное. Он уже догадывался, в чем тут дело, и если, не дай бог, он ошибается, то придется признать, что существуют потусторонние силы, параллельные миры и прочая ахинея.

– Подержите его, а то, боюсь, укусит, – пошутил он.

Макса придержали за плечи Сева и Паша. Сергей Сергеевич развязал платок, осмотрел шею парня и улыбнулся:

– Можешь больше не прикидываться, Макс, по горлу тебя никто не бил! – настал самый ответственный момент. – Снимите с него рубашку.

Сева и Паша, не заботясь о пуговицах, оголили торс задержанного. Яловому было достаточно одного взгляда, чтобы закатиться от хохота. Руслан подскочил к Максу, и… фишка прояснилась. Ребята переглядывались, ничего не понимая, Яловой все хохотал, но тихо. Руслан сел напротив Макса, подался корпусом к нему, приблизив свое лицо к его лицу, и смотрел задержанному только в глаза почти с восторгом.

– Здорово, – наконец сказал ему. – Фишка удалась, нет слов! Я теперь понимаю, почему ты предлагал сообщнику поменяться местами. Это действительно сделать проще элементарного. Мне теперь понятно, почему дежурные не видели посторонних – посторонних не было! Я понимаю, почему женщины так легко попадались в ваш капкан, а вы были так уверены в себе. Я понимаю, как ты исчез вчера. Просто ты и не исчезал! Опасаясь, что мы тебя догоним, ты вскрикнул и упал на землю, а нам представил все так, словно кто-то на тебя напал, ведь ты так и делал – бил всех, кто попадался на пути. И главное, голос… ты не мог говорить родным голосом, а хрипел, что нас убедило! Ход гениальный. У тебя завидная выдержка и отличная сообразительность.

Макс буравил его взглядом с ненавистью, с ненавистью же смачно плюнул на пол.

– Ты сейчас вылижешь весь пол, – спокойно сказал Руслан. – У нас полы моют честные, порядочные люди, и за маленькую зарплату. Но они не идут грабить, тем более не убивают.

– Может, и нам разъяснишь? – вскипел Сева.

– Сами посмотрите. У него нет следа от укола, который Сергей сделал сегодня утром! А царапины – есть! Это называется – идеальное преступление. Они так думали.

– Руслан, я все равно… – не закончил Сева, так как Руслан, не отрывая взгляда от глаз Макса, пояснил:

– У него есть двойник!

– Не двойник, – не без удовольствия заявил Яловой.

Он приехал в пансионат последним автобусом, когда смеркалось. Выходя из автобуса, задержался, глядя на мчавшуюся ментовозку. Милицейская машина въехала в пансионат. Сердце тревожно екнуло, а внутреннее чутье подсказало избрать другой путь. Он свернул в сторону, перелез через ограду и побежал к корпусу, постоянно осматриваясь, чтобы не столкнуться с людьми. У корпуса он перебегал от дерева к дереву, прячась за стволами, а потом подобрался к густым кустам на четвереньках и повел наблюдение оттуда. Ментовозка стояла у входа…

Глава 38

Двадцать девять лет тому назад в больницах еще не было ультразвука и прочих аппаратов, распознающих, кто именно находится в утробе – мальчик или девочка, тем более в районном центре. Живот прослушивали, сердцебиение слышалось мощное и частое, врач говорила, что родится богатырь. Врач не ошиблась – после тяжелых родов акушерка подхватила младенца и сообщила:

– Мальчик! Красавец! Крупненький!

Мать, чувствуя облегчение, произнесла со слезами счастья:

– Мирон…

– А отчего такое имечко не модное? – удивилась акушерка.

– В честь прадеда… – ответила мать и напряглась.

– Погоди! – закричала акушерка, передавая младенца медсестре. – Второй идет!

Второй родился быстро, с интервалом в пять минут. Обоим привязали на ручки бирки, где значилось не только имя матери, но и час рождения – минута в минуту, замотали новорожденных в выцветшие одеяльца и уложили на стол, неподалеку от роженицы.

– Ух, ты! – радовалась акушерка. – Близнецы! А мы ждали одного. Видно, сердечки мальцов бились разом, стало быть, дружными будут.

Да, их сердца бились в унисон. Мальчики стали неразлучными, любили одно и то же, одевали их одинаково, на расстоянии они чувствовали друг друга, когда заболевал один, сразу же начинал болеть и второй, которому дали имя Максим. Мирон и Максим – так решила мать: раз они одинаковые, то и имена им следовало дать на одну букву.

Два сына-близнеца были гордостью родителей, но когда мальчики подросли, они четко уяснили выгоду своего положения и пользовались уникальным сходством, что очень забавляло родителей, которые часто сами не различали, кто из них кто. Конечно, они были разными по характеру. Мирон главенствовал, от брата он отличался прямолинейностью и вспыльчивостью, а также ленью. Он не любил учебу, отлынивал от работы по дому, зато с удовольствием занимался спортом. Максим был более покладистым, но притом хитрющим проказником, немножко трусливым, немножко размазней. Вместе они дополняли друг друга.

До подросткового возраста у мальчиков даже голоса были одинаковые, чем они здорово пользовались. Дабы все различали сыновей, мать прикалывала им на рубашки разные значки. Но когда нужно было отвечать урок, Максим отвечал за себя, потом они тихонько менялись значками и местами, а делали это просто: Мирон кидал ручку на пол, лез под парту, в это время Максим перемещался на его место, Мирон вылезал из-под парты и садился на место брата. Разумеется, менялись они местами, когда учительница стояла спиной, но случалось, что и совсем нагло это делали, стоило учителю опустить глаза. Ну, а потом Максим отвечал урок вместо Мирона. Фокус в конце концов обнаружился, классная руководительница пересадила их за разные парты, нажаловалась родителям. Трепки дома не последовало, мать и отец безумно хохотали над проделками сыновей, с восторгом рассказывали друзьям и соседям, какие их мальчики сообразительные шалуны. Это лишь один из многочисленных примеров – проказам близнецов не было числа.

Но природа исправляет свои ошибки. Когда началась ломка голосов, вскоре обнаружилось, что у Мирона тембр будет низкий и густой, а у Максима – останется среднего регистра. Больше всех этому радовалась мать:

– Конец наступил вашим проделкам!

Она проявляла некоторую строгость в воспитании, в отличие от отца, однако строгость эта ограничивалась нравоучениями, которые можно было объединить одной фразой: «Ай-яй-яй, так поступать нехорошо». Отец, напротив, поощрял проказы сыновей, полагая, что в жизни надо использовать все возможности, добиваясь цели, детям же сама природа дала карт-бланш, это не случайно. Подросшим сыновьям он говорил уже откровенно:

– На земле живет бесчисленное множество дураков. Посмотрите, что делается кругом? Умные берут от жизни лучшее, берут, потому что никто никому даром не даст ни дом, ни машину, ни славу. Мы с матерью честным трудом многого добились? И уже не добьемся, так и будем доживать, перебиваясь с копейки на копейку. А вы вместе – добьетесь! Вдвоем вы – сила, только по уму применяйте ее. И учитесь у тех, кто берет! В споры не вступайте, спорят кретины, и они всегда проигрывают. Не доказывайте ничего и никому, доказывайте себе, действуйте исподволь, а не напрямую. Сильный соперник появился? Выбейте у него почву из-под ног, для этого все средства хороши. Вас никто не пожалеет, не жалейте и вы. Ко всему подходите с умом – у вас две головы, вы справитесь с любыми трудностями. Слушайте меня, иначе останетесь на задворках, как мы с матерью.

Наверняка он не думал, куда приведут его советы, а видел в сыновьях исполнение своей мечты. Отец был рядовым во всех смыслах, а когда-то мечтал о научной работе, изобретениях, практических опытах, открытиях. Но – увы, увы, увы… Большинство людей так и остаются с мечтами и неосуществленными планами. Силенок не хватило переть тараном, как признавался отец. Вот эту силу он и хотел воспитать в сыновьях.

Переехав в Уфу, ведь сыновьям следовало дать образование, он закалял их физически и нравственно, возил на охоту, не гнушался и браконьерством. Мирону нравилось стрелять по крупному зверю, он всегда делал выстрел первым, практически не промазывал. А потом от восторга выплясывал над тушей, в шутливых песнопениях славил свою руку и зоркий глаз. Максим старался подражать брату, но ему было трудно стрелять, особенно добивать зверя, когда тот заходился в судорогах. Отец учил: добить зверя – это гуманно, ибо тем самым его избавляют от страданий. Мать, конечно, предостерегала об опасностях, связанных с браконьерством, но у отца была наготове теория:

– Нас же ограбили – забрали нефть, газ, ресурсы! Почему мне нельзя? Я плохо жил всегда. Но тогда все жили одинаково, кто-то чуть лучше, кто-то чуть хуже. Откуда взялись миллиардеры? Они просто взяли и все прикарманили! Мы не людей грабим, а государство, которое постоянно «улучшает» нашу жизнь до скотского состояния. А я не скот! Я хочу кормить детей мясом, есть его сам и продавать излишки. Это моя месть сволочам, которые учат меня порядочности, но сами на нее плюют. И я плюю!

Мирон тяготел к спорту, отец одобрил его решение, одновременно наставлял, что в спорте не всегда побеждает сильнейший, а чаще умнейший. За Мироном потянулся и Максим, ведь они должны были по жизни идти вдвоем. Не привыкший к труду Мирон не добивался высоких результатов в спорте, ему казалось – слава, кубки и деньги должны прийти сами собой, ведь он и без изнурительных тренировок способен достичь вершин. Но спорт не прощает подобного отношения, и случалось, брата выручал Максим, как когда-то в школе. Мирона это не радовало, он все больше впадал в депрессию и агрессию, в конце концов перешел на тренерскую работу, а за ним и Максим. Со спортивной карьерой фактически было покончено. Воспитывать спортсменов и упиваться чужими результатами – значит признать себя побежденным. Но они работали за скудную зарплату, а чем еще заниматься? Ни Мирон, ни Максим не женились – достойных кандидатур не видели, к тому же девушки предпочитают обеспеченных мужчин. Впрочем, Мирон и Максим серьезно не увлекались девушками, соответственно не стремились создать семью, любили они только друг друга и родителей. Правда, девушек меняли как перчатки, попутно подшучивали над ними, меняясь местами. Проблема была единственная – голоса, но справились они с ней мгновенно: перевязывали шею платком и сипели, мол, сорвал голос, тренирую юниоров. Легко бросали девчонок, легко знакомились. Веселились.

В двадцать пять лет на них обрушилось горе: случайно на охоте убили отца. Парни лишились поддержки и опоры, как-никак, а именно отец внушал им, что все еще впереди, надо только выбрать удачный момент – и сделать рывок. Что это должен быть за момент и что за рывок им предстояло осуществить, они вообще не понимали, но надеялись, что случится нечто необычное, рывок они сделают, и начнется новая, интересная жизнь. Только ничего сверхъестественного не происходило. После нелепой смерти отца парни обозлились. Папа так и погиб, не дождавшись побед сыновей, пришло осознание, что побед и не будет, возраст подходил к тридцати годам, а что дальше?..

Одна радость оставалась – девушки. Теперь Мирон и Макс действовали изощреннее. Они спали с девушками по очереди, выдавая себя то за Мирона, то за Максима. При этом девушки не знали о наличии брата-близнеца, то есть знакомились парни отдельно, а на свидания ходили по очереди, а потом делились впечатлениями. Разница, конечно же, чувствовалась, Мирон был агрессивен в сексе, Максим – более нежен, но девушки полагали, что их бойфренд – такая уж нестандартная натура.

Однажды их приятель приехал из Штатов, где работал тренером, рассказывал чудеса, дескать, ТАМ хорошо платят, только надо знать язык. Он объездил полмира, на родину возвращаться не собирается, всем доволен. Одно дело, когда это слышишь по телеку от маститых тренеров, и совсем другое – когда такой же, как ты, парень рассказывает о своем опыте. Макс из любопытства залез в Интернет, кое-как владея языком, выяснил все, что касалось работы за рубежом. Имея неплохие результаты, но далеко не выдающиеся, и опыт на тренерском поприще, братья, к сожалению, не имели прославленных учеников, следовательно, работу за границей найти им было бы трудно. Есть еще вариант – собственный клуб, но где взять денег? А их надо немало, хотя в Штатах открыть собственное дело стоит всего триста долларов. А переезд, оборудование, помещение и т. д.?

– Их надо просто взять, – сказал Мирон, припомнив наставления отца.

Взять – значит отнять, а отнять – значит пойти на преступление. Братья думали, присматриваясь на улицах, у кого и как взять нужную сумму. Их начали раздражать юнцы за рулем крутых тачек, которым наверняка машину кинул папа. Девчонки за рулем раздражали их еще больше – эти вообще твари продажные. А двум братьям не на что даже уехать из страны! В городе опасно «брать» у кого бы то ни было, так где же «срубить» бабки? Максиму и пришла в голову идея – рвануть к тетке на юг, где они отдыхали почти каждое лето, только теперь им предстояло поехать туда с определенной целью. Выходило очень удачно: тетка собиралась погостить у сестры в Уфе, ее дача и квартира будут в распоряжении братьев. На юге много отдыхает состоятельных людей, их и намеревались ограбить братья. Опять встал вопрос: как это сделать и не попасться?

Тетка работала поваром в пансионатах, кашеварила и в «Южной ночи», но давно. Мальчики тогда жили на даче и постоянно бегали к ней, поэтому пансионат знали назубок, а с тех пор он не изменился. В прошлом там отдыхали важные люди, сейчас – богатые. Уже на месте, стоя на вершине горы за дачным домиком и обозревая берег с высоты, Мирон набросал план действий, который поначалу ужаснул Макса.

– А как ты хочешь забрать бабки? – ощерился Мирон, он не любил возражений. – Кто тебе их даст? Даже если будешь трахать старых крыс за бабки, много не соберешь. Я беру на себя техническую сторону, тебе же отводится роль разведчика. Ты поселишься в пансионате, присмотришь биксу и возьмешь ее в оборот. Старайся, чтобы тебя с ней поменьше видели. Наша сила в том, что нас двое и нас не различить, меня всегда примут за тебя, если я появлюсь в пансионате. Заимей парочку друзей, будешь гулять с ними, а я тем временем… Никому не придет в голову заподозрить тебя, ты же будешь всегда на виду, особенно в час моей встречи с твоей биксой – это называется стопроцентным алиби! Выбирай одиноких, пропажу одинокой бабы заметят не сразу. А когда заметят, мы уже будем далеко. Поэтому она должна иметь при себе ключ, и все станут думать, будто она уехала на длительную экскурсию. Это все твоя работа, остальное – моя забота. Запомни: свидетелей не оставляют. И нечего их жалеть, они же грязные шлюхи!

С первой – Ульяной – несколько изменился сценарий. Все получилось на удивление скоротечно, за каких-то пять дней она по уши втюрилась в Макса – еще бы! При всем при том ему удалось скрыть роман с ней, хотя это было крайне трудно. Он врал, что в пансионат приехала его жена, с которой он недавно развелся, но она пасет его, хочет вернуть, а папа у нее – крутой мафиози, он запросто убьет Макса. Показывать свою мегеру он наотрез отказался, дескать, Ульяна обязательно выдаст себя. Протяни он еще немного, Уля кидалась бы на него уже при всех, поэтому Макс предложил переселиться в домик на берегу тайком от бывшей супруги! Баба дура, а влюбленная баба – втройне дура. Он отправил ее на такси, мол, покручусь тут какое-то время на глазах у бывшей, а когда все лягут спать, примчусь к тебе навсегда. Результат превзошел ожидания. Ульяна привезла с собой двадцать «штук» «зеленых», которые скопила тайком от мужа и боялась оставить дома, и немного рублей – пятнадцать тысяч, к тому же у нее имелось достаточно украшений, парни планировали их продать.

Больше истеричек, подобных Ульяне, не попадалось, а жаль. Мирон делал обыск в номерах после того, как избавлялся от трупов. Затем встречался с Максимом в его номере, для чего тот сделал дубликат ключа. Если дежурная не спала, Мирон залезал в окно. Макс часто нервничал, ведь не все шло гладко. Например, ожидаемых денег у Фатеевой не оказалось, в сумочке лежало пять «штук», а в номере нашли бесполезную пластиковую карточку и всего «штуку» рублями, ну, еще украшения. Правда, Мирон заверял, что есть ребята, способные при помощи карточки снять бабки со счета Фатеевой, да только Макс не верил в это, значит, Таньку они убили напрасно. Лику не так-то легко было заманить на берег ночью, она оказалась любвеобильной, но поначалу Макс не привлекал ее.

Несколько раз Мирон видел у дачи странного мужика, один раз тот спал в кустах у дома, потом столкнулся с ним же поздно вечером, когда возвращался из города, и позже видел, что тот крутится на Виноградной. Мирон перестал включать свет и проявлял максимум осторожности, выходя из дома. Что это за мужик и почему на Виноградной появляется еще один неизвестный и общается с первым, братья не смогли вычислить, и Максим предложил убраться отсюда, пока не поздно. Но им крупно повезло, пожалуй, первый раз в жизни – только Ульяна и Танька мощно пополнили казну. Мирон сравнил цены в ювелирном магазине с золотой добычей и пришел к выводу, что тянет она тысяч на двести пятьдесят рублей, а если перевести ее в валюту?.. К тому времени Макс выяснил, что и Лика привезла с собой на карманные расходы крупную сумму, вот дура! Еще и пластиковую карточку прихватила, боялась, бабок не хватит! Мирон решил форсировать события, продумал следующее убийство, а вернее, как уложить труп под водой. Но Лику нашли на следующий же день!

А странный толстый мужик приезжал к тетиной даче, затем почему-то уезжал, возвращался рано утром. Макс заметил, что и в пансионате шныряют странные люди, и связал их с милицией. Каждая клетка организма трепетала: их ищут, но пока не знают, кто именно убивает. Макс позвонил брату, мол, срочно смывайся из тетиного дома, прождал его довольно долго у ограды, раздосадованный, вернулся в корпус. А Мирон не мог выбраться – снова приперся толстый мужик, пришлось дождаться, когда он отвалит. Мирон приехал в пансионат и столкнулся с Севой, который его принял за Макса, он подыграл парню, прикинулся, будто у него болят зубы, и помчался в пансионат. В корпус не заходил, бросил в окно камень, Макс вышел к нему, уговаривал брата остановиться, а завтра уехать подобру-поздорову. Мирон чуть не залепил брату оплеуху, так разозлился:

– Завтра и уедем! А сегодня еще одну… Не трепещи, если бы менты тебя заподозрили, давно бы арестовали. У тебя алиби, пусть шныряют. Иди и вызови бабу…

Остались две: Кристина и Любочка. Неизвестно, сколько денег привезла Любочка, но она имеет гарнитур из африканских алмазов, наверняка стоимость камешков аховая. Только от Любочки не отходил Эдвард, они постоянно были вдвоем. Значит, Кристина.

Макс забрал барсетку с ценностями, которая хранилась до этого на тетиной даче, остался в номере и позвонил Кристине. Он был прав тысячу раз: следовало остановиться. Мирон кинул камешек в окно, Макс спустил ему простыню, по ней брат забрался в номер и рассказал о провале. Одно утешало: менты приняли его за Макса, не заподозрили обмана, железно сработал старинный фокус с изменением голоса. Утешало и то, что Кристина задушена, она перестала барахтаться еще до нападения двух ментов, а это были наверняка они. Братья не рискнули смыться ночью, побоялись попасть в лапы милиционерам. Всю ночь Макса трясло, как отбойный молоток, но утром он успокоился – его не подозревают. Есть время! Он отправился в город купить билеты, проходящий поезд отправлялся только ночью. Макс переждал на квартире тети, ведь днем в пансионате появляться рискованно, отдыхающие нечаянно их могли встретить сразу друг за другом. Он позвонил Мирону, мол, полный порядок, приеду вечером, подожду тебя у ограды в зарослях, где мы встречались обычно, сдай за меня номер, чтобы комар носа не подточил. Тот посмеялся, мол, все обошлось, то есть Мирона все принимали за Макса на обеде и ужине. Всего несколько часов осталось до поезда… и вдруг ментовозка, Мирон в наручниках!!!

Отчаяние и страх овладели Максом, а это плохие помощники. Ему надо срочно дергать отсюда, но поездом теперь ехать нельзя. Как теперь вообще удрать из города? Всего-то надо выбраться, а там – в первом же населенном пункте он сядет на любой транспорт и поедет домой. Мирон его не выдаст, в этом Макс уверен, а менты не догадаются, что их двое. Спастись хотя бы одному… Самое страшное, что они наверняка нашли барсетку, а в ней… за такие бабки всю здешнюю ментовку можно купить, и простили бы они все на свете! У Макса в кармане практически нет денег, так, мелочовка. Как же удрать отсюда?

Он приподнял голову над кустами… «Феррари» стоит неподалеку от корпуса. Вокруг никого. Макс метнулся к машине… Наивно полагать, что Алина оставила ключи. Его трясло в лихорадке поиска выхода, по спине бежали струйки пота, пот катился и по вискам. Есть выход, есть, есть, есть… его надо найти! Уехать на «Феррари»… Как это сделать? Как, как, как?!

Мысль пришла внезапно, она ударила его мощным потоком крови по жилам, от чего они едва не разорвались. Макс твердым шагом вошел в корпус.

Глава 39

Катя оторвала глаза от книги, посмотрела на вошедшего человека и ахнула:

– Максим?! Вас же…

– Отпустили, – проходя мимо нее, сказал он. – Ошиблись, сволочи!

Катя пожала плечами и уткнулась в книгу.

Макс постучал в номер Галки, та открыла, вытаращила черные глаза.

– У меня небольшое дело, Галя, – улыбнулся он. – Можно войти? Если, конечно, вы одна. А то я могу и позже…

– Я с детьми, – отступила она. – Проходите.

Макс вошел в номер, захлопнул дверь и прижался к ней спиной.

– Мне нужны ключи от машины. Пойдите, Галя, и возьмите их у Алины.

– А отчего это я должна…

Он вытащил пистолет, газовый пистолет, который лежал в сумочке шлюхи Фатеевой. Наставив пистолет на Галку, он доступно объяснил:

– Мне нужна машина. Ненадолго, я верну ее. Но об этом Алине ты не должна говорить, поняла? (Насмерть перепуганная Галка утвердительно закивала.) Придумай что-нибудь, а я пока побуду с детишками. Ты же не хочешь, чтобы детишки…

– Я все сделаю, – залепетала Галка.

– Личико укрась улыбкой, – гаркнул он, от его резкого тона Галка вздрогнула и попятилась в комнату. – Не туда, дура. Тебе на выход! Предупреждаю: вздумаешь обо мне рассказать, убью детей и до тебя доберусь. Ключи принеси – и свободна.

Галка вылетела пулей, по дороге к номеру Алины отдышалась, пригасила ужас, постучала. Алина открыла.

– Дайте, пожалуйста, ключи от машины. – Галка не удержалась и всхлипнула.

– Почему слезы? И зачем тебе ключи?

– Ко…колечко потеряла. Серебряное. Поищу… в машине…

Алина достала из сумочки ключи, отдала Галке, и та унеслась как пуля. Алина вернулась к Кириллу, который курил у раскрытого окна.

– Галка какая-то странная, – подсела она к столу, взяла бокал с вином. – Колечко потеряла и ревет. А колечко просто серебряное.

– Может, оно для нее дороже изумрудного, – предположил Кирилл, загасил окурок в пепельнице, резко сел и неожиданно сказал: – Поехали со мной?

Чего она не ждала, о чем даже не помышляла, так это о подобном предложении. Проще простого сказать – извини, дорогой, но у тебя свое место под солнцем, у меня свое, с тобой было очень хорошо, я узнала много нового, буду помнить о тебе… Язык не повернулся так сказать. Незаметно Алина «приросла» к Кириллу, да она бы стремглав помчалась за ним куда угодно, бросив все, если бы не дети. У них есть отец, родной им, но – не родной, а совершенно чужой человек ей. Вот и получилось: Алина отошла, посмотрела со стороны на прошлое и очутилась перед серьезной проблемой выбора, которую решить в свою пользу не имеет права. Тем временем Кирилл снова подскочил к окну, закурил и, стоя к ней спиной, все возмущался:

– Да что вы держитесь за свою Москву, как будто на земле нет больше мест? Экология у вас хреновая, живете в тесноте, как термиты, каждый день тебе дышат в лицо тысячи людей, среди них половина больных.

– Я езжу на машине… – робко вымолвила Алина, ведь надо что-то говорить, хотя бы оттянуть время.

– Еще хуже! Ты находишься в вихре выхлопных газов. В Москве даже дождь загрязненный. А знаешь, что такое Север? Это белый простор, красота, вольность! И чистота. Если бы ты хоть раз увидела северное сияние, тебя бы оттуда не выманили ни за какие блага. А люди? У нас замечательные люди! Я живу в большом, просторном городе, его называют «город белых воротничков». У меня трехкомнатная квартира…

У него трехкомнатная квартира! Алина усмехнулась: ничего, в тесноте, да не в обиде, это действительно заманчивая перспектива. И помрачнела: она не способна на бесшабашный поступок.

– Между прочим, у нас работают москвичи, и возвращаться домой они не собираются. Ты поедешь? Ответь мне сейчас!

Галка тряслась, стоя у стены, и с ужасом наблюдала, как Макс вытряхнул из ее сумочки деньги, переложил их в свой карман, затем схватил Наденьку, сунул ее Галке в руки, сам взял на руки Сему, который захныкал. От каждого движения Макса в стороны летели капли пота с его лба и висков.

– Что вы делаете? – всхлипнула Галка. – Пожалуйста…

– Ты пойдешь сейчас со мной, проводишь меня, – лихорадочно говорил Макс, – а потом я отпущу тебя. Скажи пацану, чтобы он не хныкал!

– Вы же обещали… Им давно пора спать…

– Заткнись! – прошипел он. – Идем! Тебе ничего не грозит. И не вздумай… я буду сразу стрелять в детей, потом в тебя, поняла?

Галка погладила Сему по голове, сказала, чтобы он не плакал, сейчас они вернутся. Они вышли в коридор. Макс с ребенком на руках предварительно посмотрел, чтобы им никто не встретился, только потом дал Галке команду идти.

Катя снова оторвалась от книги, услышав шаги. Опять Макс. Галина с детьми. Что-то неестественное в них… Катя позволила себе спросить:

– Извините, вы куда?

– Прогуляемся перед сном, – натянул на лицо улыбку Макс.

И вдруг у Кати поползли мурашки по спине: проходя мимо, Галка бросила на нее молящий отчаянный взгляд. Катя успела заметить, что щеки у Галины мокрые. Почему? Когда они вышли, она непроизвольно поднялась, словно ее толкала неведомая сила, и вышла за ними. Прячась за углом корпуса, проследила, как Макс и Галина с детьми сели в машину Алины… Катя вернулась на место, сцепила пальцы в замок, опустила на них подбородок и так просидела минуту-другую. Взглянула на часы. А потом достала из записной книжки визитку, набрала номер:

– Извините, Руслан, что беспокою…

– Что?! – закричал тот, взлетев со стула. – Катя, куда они поехали?.. Спасибо, милая… Вы… вы просто… спасибо! Ребята, Макс – или не Макс – выехал из пансионата с нянькой и с детьми Алины на ее машине! Он не успеет выехать из города!

Всем постам было приказано задержать красную «Феррари».

Дороги на выездах из города перекрыли вмертвую. Готовились к тому, что преступник вооружен, окажет сопротивление, но ничего подобного не случилось. Едва Макс увидел заслон из автомобилей и милиции, он остановил машину, упал грудью на руль и замер, не двигаясь. В панике Галка вылетела из автомобиля, прихватив детишек. Когда приехал Руслан и ребята, она рыдала в голос и просила только не говорить об этом происшествии Алине. Сева с Игорем доставил ее с детьми в пансионат на «Феррари», поставили машину на прежнее место и заверили Галку, что Алина ничего не узнает, после чего решили переночевать в пансионате.

Любочка и Эдвард остановились возле вагона СВ, он поставил у ног ее чемодан и сумку. До отхода поезда осталось пять минут.

– Ну, вот и все, – грустно сказала Любочка, не глядя на него. Она как будто чего-то ждала, возможно, приглашения проводницы зайти в вагон.

– Люба… – тихо произнес он.

– Что? – встрепенулась она и посмотрела в глаза Эдварду.

– Ты же не бросишь Москву, – не спрашивал, а утверждал он.

Москва… Какая? На глаза Любочки навернулись слезы. Навернулись потому, что сейчас услышит – она это ощутила всем сердцем – то, о чем мечтала втайне, мечтала давно, отгоняя от себя всякую надежду на счастье вместе с любимым человеком. И вот встретила его на берегу Черного моря… Она не бросит Москву, потому что бросать нечего.

– Не брошу, – едва вымолвила Любочка.

– Я тебя понимаю, – вздохнул Эдвард, взяв ее за руку. – Научная работа, путешествия… ты без этого не сможешь.

Смогла бы. Ведь ничего этого нет, есть только Эдвард. Но как ему скажешь: я все выдумала, это мои мечты, которые не осуществились; наверное, я плохо поступаю, обманывая всех, прости. Простит ли? На человека, так легко лгавшего, нельзя положиться. Она ответила:

– Не смогу.

– Жаль, – сжимая пальцы Любочки, вздохнул Эдвард. – У меня хорошее дело в Калининграде, я тоже не могу его оставить. От меня зависит много людей…

– Я понимаю, – потупилась Любочка, пряча слезы.

А если сказать: я все брошу ради тебя? Нет, Эдвард потом, позже, все равно догадается, что его Любочка – лгунья. У нее нет ни фотографий, ни видеокассет, подтверждающих ее обширную научную деятельность на всех континентах. Есть только красочные фантазии маленькой лгунишки. А она простила бы ложь? Нет, конечно, – мы прощаем себе абсолютно все, но не прощаем других. Ужасно – она встретила человека, которого полюбила, любит и он ее, а соединиться с ним Люба не может!

– Пассажиры, зайдите в вагон, поезд отправляется, – скомандовала проводница.

Любочка поднялась на цыпочки и поцеловала Эдварда в губы, он импульсивно сжал ее в объятиях. Затем она подхватила чемодан и сумку и ринулась в вагон.

– Билет, пожалуйста, – напомнила проводница.

– Сейчас, – отмахнулась Любочка.

Поезд тронулся, она взмахнула рукой на прощанье. Эдвард шел рядом с вагоном:

– Все же, если ты передумаешь… я буду ждать.

Эдвард отстал – поезд набрал скорость. Машинально Люба достала билет, протянула проводнице, едва сдерживая рыдания.

– Вы не в тот вагон сели! – сказала та. – У вас плацкарт.

– Неужели? Извините, я перепутала. – Любочка взяла билет.

Конечно, она знала, в какой вагон должна сесть, но разве без пяти минут профессорша ездит в обычном плацкарте? Подхватив вещи, она понеслась по коридору, вырвалась в тамбур. Здесь и разрыдалась. Она плакала слезами раскаяния, взахлеб, закрывая рот платком, чтобы никто не услышал. Слышали только колеса и, словно в насмешку, твердили: дура-дура, дура-дура, дура-дура… Глупо! Она сама уничтожила свое счастье, которое судьба дарит один раз в жизни. Любочка достала карточку Эдварда и смотрела на нее несколько минут. А потом поцеловала маленький квадрат и разорвала его на мелкие клочки. Открыв дверь между вагонами, Любочка наблюдала, как слетают с ее ладони частички… Эдварда. Так лучше, не будет искушения…

Добравшись до своего вагона, Любочка залезла на вторую полку и полночи слушала, как колеса ругают ее. Слушала и плакала. Так ведь она и есть дура!

Кристина была еще слаба, но все же стараниями врачей шла на поправку. Ее навещали в основном милиционеры, которые спасли ей жизнь, но Кристина даже отблагодарить их толком не могла – не хватало сил. Однажды, открыв глаза, она увидела рядом с кроватью мужа.

– Забери меня отсюда… – еле выговорила Кристина.

– Я и приехал за тобой, – погладил он ее по голове.

Еще не осмыслив полностью, что она буквально вернулась с того света, Кристина думала теперь о возвращении домой, как будто она должна была вернуться из заточения. И заживет она, как прежде, временами мирно, временами буйно, а одна больше никуда не поедет и о любовниках думать забудет… уже забыла! Муж хоть и бьет, так не убивает же! Она улыбалась мужу, терлась щекой о его руку, не раз оставлявшую синяки на ее теле и лице. Какая все же она счастливая…

Гриша взял на себя приготовление шашлыков, он старался угодить ребятам, ловил их взгляды, угадывал желания. Мирон молчит, вообще не говорит ни слова, молчит и Макс. Гриша не знает, видели они его у дачного дома или не видели, но когда парней разговорят, тогда… страшно подумать! Впрочем, Гриша изобрел себе оправдание: он просто выбрал другое место, с которого лучше обозревалась дача. А что, нормально.

Расположились на диком берегу, Руслан настоял. Место убийства – не самое лучшее для отдыха, но здесь есть куда сеть – на камни, а еще его сюда необъяснимо тянуло. Возможно, это было своеобразное прощание с делом, последняя, так сказать, точка. Непросто им было, и не одни мозги понадобились – все ребята шариками крутили, и в душах теперь удовлетворение так и растекалось. Руслан стоял на каменной площадке, засунув руки в карманы, и смотрел вдаль. Море взволновалось, небо затянуто серой пеленой, кажется, скоро пойдет дождь. На площадку влетел Сева:

– Что ты стоишь здесь один как перст?

– На море смотрю. Эй, а что это за цепь у тебя на груди?

– Алина подарила, – заулыбался Сева. – С крестиком. С себя сняла и… а знаешь, что она мне сказала? Цитирую дословно: «Если бы все милиционеры были такими, как ты, я бы не боялась ходить по улицам». Понял?

– Был ты хвастуном, им и останешься. Что там с их паспортами?

– Я разве не рассказывал? Слушай, до чего людей жадность доводит! Представь, мы с Игорем привезли Галку, остались ночевать в пансионате. А утром ко мне прибежала Алина, сказала, что паспорта принес молодой человек, и Кирилл всеми силами задерживает его – может, это грабитель. Мы с Игорьком рванули к ней, а там Кирилл укачал парня коньяком якобы на радостях, тот уже и стоять не хочет. Ну, мы его прижали… культурно, он и раскололся, кто его прислал, назвал адреса. Пацанов прямо из постелей вынули, но уже не мы, а те, кому положено, – Игорь сразу же позвонил в отдел. Мы хоть и мусора, но элитная часть, мелкими воришками не занимаемся. А знаешь, эти пацаны не в первый раз отдают паспорта за вознаграждение, стиль такой выработали в процессе деятельности. И всем – от четырнадцати до шестнадцати лет, представляешь? Я в их возрасте был гораздо лучше, воровал только фрукты у соседей.

Сева вернулся к обычному своему состоянию, заметил Руслан, болтает без остановки, а то все страдал, когда его бросила… вспоминать не хочется. Работа – лучший лекарь от душевных травм.

– Господа! – крикнул им Яловой. – Не откушаете ли горячительных напитков с горячим же мясом? Мы уже и налили! – Руслан и Сева спустились к ребятам, потирающим руки от предвкушения трапезы. Яловой, отдавая шампур Севе, посочувствовал ему: – У, Всеволод, фонарь у тебя знатный. Еще недели полторы девушки любить тебя не будут.

– У него не фонарь, а прожектор, – сказал Игорь, раздавая стаканы. – За что пьем?

– Давайте… за удачу, – предложил Яловой. Молодые ребята захихикали, мол, тост отдает сединой. – Не надо иронизировать. Удача, ребята, нам нужна, особенно вам, вы же часто подставляете себя. А удача – женщина коварная, и дай-то бог, чтобы она всегда стояла у вас за спиной!

Октябрь. Дождь. И вовсе он не грязный, как говорил Кирилл, капли стекают, чистые, по стеклу. Алина, положив ладони на стекло, следила за каплями. Она не звонила Кириллу, хотя номера телефонов выучила наизусть, не звонил и он. Тоскливо…

Алина сделала выбор – вернулась домой, но вернулась другой, и об этом ей каждый день говорит Влад. Теперь она называет его Влад, что страшно его злит, а ей от этого ни холодно ни жарко. Пусто. Пусто внутри, в доме, где слишком много свободного пространства, от которого почему-то тесно душе. Все вернулось на круги своя, Влад задерживается до полуночи, иногда и совсем не приходит, при этом врет со священным блеском в очах, она слушает и… ничего. Ей все равно. От себя Алина ожидала совсем другого – спать с мужем она не может, ну, не может изменить Кириллу, и все. Если кому рассказать об этом, ее точно запихнут в дурдом лечиться. Влад пожимает плечами, иногда откровенно крутит пальцем у виска, впрочем, у него всегда есть замена – секретутка или какая-нибудь дешевая певичка, которой нужны бабки на раскрутку. И долго так будет продолжаться? Пока Влад не выгонит ее? Отличная перспектива. Плохо, плохо, плохо…

– Когда тебе станет плохо, открой, – на прощанье сказал Кирилл.

Она опустила взгляд на подоконник, где лежал маленький упакованный куб. Плохо стало в первый же день, когда она вернулась, но сверток Алина не вскрывала, а прошел уже месяц. Что там лежит, она не знает. Не вскрывала, потому что боялась увидеть нечто такое, что заставит ее пожалеть о своем решении. Страшно было вскрывать его и сейчас. Алина повертела кубик – он помещается на ладони, медленно сняла упаковку. А там второй кубик, стеклянный, и внутри – белая шхуна с белыми парусами. Алина улыбнулась: надо же, запомнил, как она мечтала о шхуне, даже без парусов, только бы умчаться на ней далеко-далеко! Присмотревшись, заметила гравировку: «Я жду».

Алина задохнулась от нахлынувших чувств: это была смесь из слез и смеха. А может, попробовать… рискнуть? Кинувшись к телефону, она набрала номер. Длинные гудки: один… второй… пятый… Наконец послышалось вялое и недовольное «алло».

– Кирилл… – Она не знала, с чего начать. – Это я.

– Алина? Ты… где?

– Дома. Что ты сейчас делаешь? – Очень «важный» вопрос.

– Сплю, конечно, у нас ночь! Алина…

– Я… я не изменяла тебе… – Большей глупости и придумать невозможно! – Кирилл, я не то хотела сказать… вернее, это тоже… Я не могу без тебя.

– Алина! – закричал Кирилл. – Срочно приезжай…

– Я приеду. Отвезу детей к маме, потом…

– Нет! Только с детьми! Иначе ты уедешь назад. Алина, дай сообразить… сегодня… семнадцатое, да? Это же потрясающая удача! Слушай меня внимательно. Из Москвы летит самолет… чартерный рейс… Сколько сейчас времени у вас?

– Одиннадцать. Утро.

– Отлично, у тебя двенадцать часов, успеешь собраться. Я позвоню, за тобой и детьми приедут прямо домой! Поняла? Ты меня поняла?

– Я поняла. Хорошо. Я приеду. Приеду!

Галка в панике присела в кресло и перепуганными глазами следила за Алиной, метавшейся по всем комнатам. Собралась она за какие-то три часа. Потом присаживалась в кресло перед часами, но вспоминала, что еще что-то не захватила, искала вещь и засовывала в чемоданы.

В семь вечера охрана внизу сообщила, что приехали какие-то летчики, Алина велела пропустить их. Ну, вот и все. Она достала фотографию мужа с пририсованными рогами. Один – просто рог, а второй – ветвистый, он шел вверх, но на снимке не хватило места, рог «сворачивал» и опускался вниз, его ответвления расползались по костюму… Детский сад! Алина сожгла портрет вместе с рогами на кухне в раковине, теперь это все уже не важно. А Галке отдала конверт со словами:

– Здесь рекомендательное письмо и адреса, куда тебе следует обратиться, там помогут найти работу.

– Что же вы делаете?! – завыла Галка, схватившись ладонями за румяные щеки. – Куда же вы?.. Зачем?!

– Не знаю. Вернее, знаю. Не могу здесь, не хочу! Прощай, моя хорошая.

Алина расцеловала мокрые от слез щеки Галки, летчики подхватили чемоданы и сумки, она взяла детей за руки… Уже в самолете раздался звонок.

– Алина, в чем дело? – надо же, Влад вернулся домой рано, а не за полночь. – Галка ревет, ты где?

– В самолете. Лечу на Север.

– Какого черта тебе надо на Севере?!

– Проветриться.

– Надеюсь, дети с тобой?

– Конечно.

– Тогда порядок. Проветривайся. Когда вернешься?

– Никогда!

Алина кинула мобильник в сумочку и уставилась в иллюминатор. А руки-то дрожат, и колени тоже. Взревели моторы, самолет покатился, потом разбежался и взлетел – в ночь. Бездна, которую отделяло от нее всего лишь стекло иллюминатора, вселила в Алину уверенность, что все теперь будет не так, как раньше, а правильней, лучше, чище. Алина откинулась на спинку кресла, прикрыла веки, представляя скорую встречу.

– Все в порядке? – послышался мягкий мужской голос. – Вам удобно?

Стюард или один из летчиков – Алина не знала, ведь самолет был практически пуст – склонился над ней. Она улыбнулась ему:

– Да, да. Мне хорошо… очень хорошо!

Content

Будет ночь – она вернется…
Лариса Соболева

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39