Чернокрылая Мария

Сестра Смерти

Кто-то сказал, что Смертям не положено

Сердце иметь и дарить его Вечному.

Все, что заставило вздрогнуть встревоженно

Должно быть отдано первому встречному.

Кто написал эти рамки для Вечности?

Кто же посмел Ей поставить запреты?

Все повторяется до бесконечности…

Сможет ли кто-то исправит заветы?

Пролог

Она стояла около кухонного стола и задумчиво крутила в руках маленькую чашку. Чашка была красивой, из белого тонкого фарфора с позолоченной веточкой сирени на боку. Да, любой, даже не очень разбирающийся в посуде человек, мог бы с уверенностью сказать, что перед ним не простой предмет сервиза, который можно запросто купить в магазине. Из такой посуды чай могла бы пить сама королева. Но невысокая, темноволосая девушка спортивной комплекции, в руках коей и находился этот маленький шедевр, не проявляла к нему никакого благоговения или хотя бы толики восхищения. На ее взгляд чашка была непростительно мала. Но выбирать не приходилось.

Тяжело вздохнув, она вернула чашку на блюдечко и, не спеша, направилась к буфету. Этот предмет мебели тоже удивлял своей роскошью. Впрочем, как и все, находящееся в этой комнате, которую запросто можно было окрестить столовой. Шкаф был темного дерева, с серебряными ручками. Да и тот самый сервиз, к которому относилась чашка, находившийся за одним из тонких стекол по центру, внушал неподдельное восхищение. Приоткрыв стеклянную створку, девушка достала еще одну чашку с блюдцем, а затем, открыв другую полку, достала оттуда какой-то пакетик и небольшую стеклянную вазочку с шоколадными конфетами. Вернувшись к столу, она без особой аккуратности расставила все это на белоснежной скатерти и окинула сомнительный шедевр скептическим взглядом. Картина, по мнению девушки, выходила не вдохновляющая. Решив, что чего-то не хватает, она поспешно удалилась на кухню.

Спустя пять минут, она вернулась с маленьким заварником, чайником и тарелкой, на которой лежал свежеиспеченный пирог. Как она все это унесла сразу, остается загадкой даже для самой девушки, но факт остается фактом: картина на столе стала более живописной. Довольно ухмыльнувшись, девушка посмотрела на часы, стрелки которых уже перевалили за шесть вечера. Кое-кто непростительно опаздывал, особенно по такому сомнительному способу исчисления времени. Осуждающе покачав головой, она решила не ждать своего гостя и уселась за стол. Не успела девушка протянуть руку за заварником, как на плечо ей легло нечто холодное и вцепилось в него сильной хваткой.

Чуть вздрогнув от неожиданности, девушка медленно повернула голову. Перед ней стоял некто, одетый в черный плащ, капюшон которого скрывал его лицо. В свободной руке гость держал косу. От странного субъекта потянуло холодом и каким-то странным могильным запахом. Столовая стала как будто меньше в размерах, а люстра начала мигать. Девушка ни секунды не сомневалась, кто сейчас стоял перед ней. Это была Смерть.

Глава 1

— Деса!!! Ты можешь появляться без своих спецэффектов?! — заорала я на сестру, после некоторого шока. Нет, я, конечно, привыкла к ее внешнему виду и всяким причудам, но, кажется, расслабилась за последнее время и просто не удержалась оттого, чтобы не накричать. Да, иметь в сестрах настоящую Смерть — задачка не для слабонервных. Тем более ее техника появления так усовершенствовалась…

— Ой, прости, прости, прости, — быстро затараторила она, ставя в угол косу и снимая «рабочую одежду». Я глубоко выдохнула. Ну что ты с ней делать будешь?

— Ладно, — быстро согласилась я, скрещивая руки на груди. — Только, прошу тебя, больше так не делай, если не хочешь остаться без сестры. И еще, почему ты опаздываешь, м? У меня тут уже чай остыл, а пирог испортился. Твой любимый, между прочим!

— Ну, прости, — в сотый раз повторила сестра, присаживаясь рядом за стол и устало откидываясь на спинку стула. — Просто работы на сегодня много было. Зато теперь я на весь вечер в твоем распоряжении, — продолжала оправдываться она, между тем придвигая к себе пирог. — Мое личное присутствие больше нигде не понадобится, а с остальным справятся мои девочки.

Я еще раз вздохнула и покачала головой. Нет, на нее невозможно сердиться! И оправдание всегда найдется, и вообще, что с нее взять? Да и умеет она все споры сводить на нет одним своим присутствием. Кстати, внешность для Смерти у нее была очень даже ничего. Вьющиеся белоснежные волосы чуть ниже талии, иногда голубые, но чаще серые, всегда искрящиеся каким-то весельем (кроме время работы, конечно) глаза и немного детские черты лица. Ростом она была немного выше меня, что, наверно, могло бы удивить, принимая во внимание то, что она младшая. Да и фигура у нее была, прямо скажем, женственней, чем у меня.

Кстати, я являюсь вообще особым случаем в нашей семье потомственных Смертей. Ни по каким критериям — внешность и способности — я не похожа на Смерть. Поговаривают, что я могла пойти в отца, что было почти нереально, поскольку дети в нашей семье всегда рождались исключительно в маму и только девочки. Увы, но этот вопрос еще и невозможно было проверить, потому что ни разу за всю историю нашей семьи Смерть не выходила замуж, а ребенка рожала от того, кто был ей наречен Судьбой. Кстати, Судьба на вопрос того, почему я родилась немного неправильной, только загадочно улыбалась и молчала… В общем, из-за этого в мое двадцатилетие произошла первая за последнее столетие глобальная ссора между семьями Судьбы и Смерти… Так мы с сестрой и остались сиротами, и Деса была вынуждена начать исполнять долг нашей семьи всего лишь в восемнадцать лет. И, кстати, должна отметить, что жизнь Смерти и Судьбы (так же, как и других семей) намного длиннее, чем у жителей миров. Можно также сказать, что нас практически невозможно убить. Но это не столь важно. Важно то, что в «должность» Смерть обычно входит не раньше, чем в свое пятидесятилетие…

— Креста, ау! — вывела меня из задумчивости Деса, помахав рукой перед лицом. — О чем задумалась, сестричка? Снова перемываешь косточки Судьбе?

— Как ты догадалась, сестренка! — поддельно удивилась моя персона. Сестра в ответ только хмыкнула, а я заметила, что пирог почти целиком куда-то пропал… Кинув на сестру осуждающий взгляд, потянулась за совсем уже остывшим чаем. Наливая в страшно маленькую чашечку из любимого бабушкиного сервиза бывший кипяток, я снова вернулась в свои размышления. Почему бы не освежить память?..

С тех пор прошло уже десять лет. Деса со временем начала привыкать к своей «работе», а я, наконец, смогла чуть-чуть свободней вздохнуть. Правда, груз вины все равно порой очень сильно давил мне на плечи. Все-таки это я была причиной той ссоры, из-за которой мы с Десой лишись матери, а за отсутствие у меня способностей пришлось расплачиваться младшей сестре… Да, в первое время с ней было очень трудно. Нет, она никогда не обвиняла меня в случившемся, за что я ей была страшно благодарна, но… Работа Смерти не такая простая. А моя сестра была еще не готова для всей ответственности. Она мне никогда не жаловалась, нет. Но видеть в ее глазах ту боль, которую она испытывала первые два года… Слышать, как она плачет по ночам… тихо, навзрыд… Видеть ее опущенные плечи и бессмысленный взгляд в пустоту… Да еще и с маленькими Смертями (как в нашей семье называют помощниц Смерти) Деса совершенно не могла ладить… В общем, первые пять лет нам обеим дались очень тяжело. Вина тяжелым камнем висела у меня на шее, в любую минуту готовая потянуть меня вниз, но я не могла сдаться и оставить Десу. Говорят, общее горе сближает людей. Оказывается, не только людей, но даже сестер семьи Смерти.

На этот раз от мыслей меня отвлек удивленный вскрик Десы и живописная лужица, растекающаяся по столу и быстро впитывающаяся в белую скатерть.

— Зараз-з-за, — прошипела я сквозь зубы, поднимая чашку и любуясь на действительно очень красивую лужу.

— Да уж, — согласилась со мной сестра. — Что-то ты сегодня слишком часто задумываешься. Это на тебя так повлияло мое появление? Или твое возвращение домо… Ой! — Она стукнула себя ладонью по лбу, вспомнив очень важную вещь. Ага, особенно в данный момент! — Совсем вылетело из головы. И как только могло?.. Ну да ладно. Как ты съездила-то? Отдохнула?

— Отдохнешь с вами, — с некоторым сожалением выдохнула я, вставая и вместе с чашкой отправляясь на кухню за тряпкой (нравится мне самой работать, нравится). Деса, конечно же, сразу вскочила и поспешила за мной, не забыв между тем стянуть конфетку из вазочки. Сластена.

Пока я ставила кружку на столик рядом с плитой и искала в кухонном творческом беспорядке то, за чем, собственно, явилась на кухню, она выжидательно молчала, явно надеясь на продолжение. Какая же она у меня все-таки наивная! Я молчала как партизан, делая вид, что очень увлечена уборкой со стола и спасением скатерти. Деса от меня не отставала, но и вопросов пока не задавала. Однако, хорошая тактика, действенная. Только не на меня. Мне она вообще не мешала. Я откровенно наслаждалась тишиной родного дома и присутствием сестры. Как же все-таки дома хорошо!

— Ну, Креста-а-а, — все-таки не удержалась и начала канючить Деса, дернув меня за рукав.

— Что? — повернулась я к ней, с самым удивленным видом, будто для меня это было просто огромной неожиданностью. В ответ она возмущенно ткнула локтем мне в бок:

— Ну, расскажи! Ну, пожалуйста!

Нет, и это Смерть?! Хотя, с другой стороны, я ее понимаю. За последние десять лет я впервые покинула наш дом.

— Ладно, ладно, — сдалась я, проходя из кухни в коридор, а оттуда в зал. За мной спешила просиявшая Деса, снова молча ожидая рассказа. Я уселась на диван, закинув ногу на ногу, и начала рассказ. Хотя, на мой взгляд, ничего такого там не произошло.

— Как помнишь, меня удостоили чести встречать новую сестру семьи Ведьм…

Как справка несведущим поясняю: семья Ведьм, в отличие от других семей, семьей как таковой не является. Связан этот факт с тем, что ведьмовский дар не передается по наследству. Хотя это все еще остается под вопросом, поскольку Ведьмы крайне редко выходят замуж. А все почему? Какой же нормальный мужик выдержит ночные «прогулки» жены, котлы с зельями вместо нормальной еды и шабаш по пятницам? Правильно, почти никто. Да и Ведьмы очень в этом плане, так сказать, придирчивы: предпочитают, чтобы мужья сильнее их были. А таких только в других семьях найти можно. И тогда ребенок рождается в папу… Кстати, семья Ведьм — это не те ведьмы, которых люди в своих книгах описывают. Ведьмы — это те, кто наделены даром ведать и знать. В этой семье всегда заправляют три женщины. Те же, кто собирается на шабаши в разных мирах и обладает средней или малой Силой, являются, с точки зрения параллели, всего лишь младшими или, как их иногда еще называют, колдуньями, волшебницами или чародейками. Младшими может стать кто угодно, а вот Ведьм ищут долго, еще при жизни той, чье место она займет…

Но что-то я отвлеклась.

* * *

Переместилась я вполне удачно — всего на десять сантиметров левее кресла. Учитывая то, что это было мое первое перемещение в миры, то, и правда, довольно удачно. А вот если бы сантиметров на — дцать назад, пришлось бы из стены вытаскивать…

Пока я, бормоча под нос проклятья и кряхтя, поднималась с пола, Лена (а именно так звали будущую сестру семьи Ведьм), продолжала спокойно спать. Хм… С одной стороны это немного странно, а с другой это очень даже хорошо, что она не видела моего «мастерства», а то потом доказывай, что мне можно доверять… Бесшумно сев в злополучное кресло, я негромко хлопнула в ладоши, зажигая свечу на столе девушки, а затем тихо, но чтобы меня услышали, произнесла:

— Лена, пора вставать.

Девушка на мою просьбу отреагировала весьма странно: натянула одеяло по самые уши, перевернулась на другой бок и пробормотала что-то типа: «Мам, ну сегодня же воскресенье». Я на это заявление умилилась, прекрасно помня, что сегодня в этом мире пятница. Точнее, уже суббота, но это не имеет значения. Пришлось щелкнуть пальцами, заставив девушку подскочить. Все же хорошее, а главное проверенное, заклинание. Суть его в том, что у пробуждаемого создается впечатление, что щелкнули у него прямо под ухом, и в тот же момент кто-то укусил за пятку.

Вскрикнув, Лена присела на кровати и принялась тормошить одеяло, в поисках взявшейся из ниоткуда гадюки. Я терпеливо ждала, оглядывая в это время девушку. Н-да, для ведьмы внешность так себе: коротко стриженные непослушные пряди спадали на лицо и наполовину скрывали темно-синие глаза; слегка бледная кожа смотрелась на фоне черных волос просто белоснежной; строгие черты лица «портили» слегка вздернутый нос и бледные губы, а в правом ухе виднелось около пяти сережек. Сперва я даже подумала, что ошиблась комнатой, но, посмотрев на девушку по-иному (в некоторых мирах это называют чем-то вроде просмотра ауры), убедилась, что наследница семьи Ведьм найдена.

Пока я разглядывала Лену, час истины пробил.

— Ты кто? — мягко говоря, удивленно посмотрела на меня девушка.

— Я — Креста, сестра Смерти, — как можно любезней представилась я. Зря. Все-таки, я в первый раз на задании… Хотелось бы верить, что не в последний.

— Кто?! — переспросила меня ошалевшая девушка.

— Э… Понимаешь, Лена…

— Откуда вы знаете мое имя?!

Ой. Н-да, как жаль, что Ведьм нужно встречать за два дня до открытия дара. А то тут произойдет такой взрыв, что моей сестренке работы на трое суток хватит. Может, даже и больше.

— Так, Лена, успокойся, — велела я голосом, не допускающим возражений. Опять же спасибо за практику Десе. — Я — Креста. Имя у меня такое. А еще я — сестра Смерти. Да, да, той самой, с косой. Зачем я пришла к тебе? Только не надо делать выводы раньше времени! Меня прислал совет Глав, чтобы встретить тебя и дать тебе новое имя, потому что ты — третья сестра Ведьм. Вот и все. Есть вопросы?

— Есть, — кивнула спустя пару мгновений на диво спокойная девушка.

— Задавай, — разрешила я.

— Зачем тво… вашей сестре коса?

Я удивленно посмотрела на девушку, потому что ожидала чего угодно, кроме этого вопроса. Кое-как справившись со своим удивлением, я постаралась ответить, что это, мол, традиция семейная. А может и не традиция… И вообще, откуда мне знать? Я — не исполняющая долг семьи…

— Ага, ясно, — кивнула девушка, будто разобрала что-то в моих путаных объяснениях, хотя, на мой взгляд, это было сделать практически невозможно. Кстати, надо будет как-нибудь у Десы поинтересоваться про косу. Что-то я раньше об этом даже не задумывалась.

Следующее действие девушки заставило меня глубоко задуматься, то есть застыть в состоянии шока. Она укуталась в одеяло и устроилась на другом боку, спиной ко мне. Пару секунд молча разглядывая ее спину, а вернее одеяло, я пыталась понять, что это значит. Интересненькое дельце.

— Ты что собралась делать? — с неподдельным любопытством поинтересовалась я.

— Как что? Спать, разумеется. И больше не буду читать на ночь. Обещаю. Спокойной ночи.

— Какой «спокойной ночи»?! — возмущенно прошипела я. — Пять утра на дворе!

— Тогда утра, — меланхолично согласилась будущая Ведьма и зевнула.

В следующее мгновение я вскочила с кресла и стянула с девушки одеяло. Она возмущенно вскрикнула и попробовала отобрать мой трофей обратно, но не тут-то было! После моей сестренки я стала победительницей в перетягивании каната, тьфу, одеяла!

— Да что ж ты за сон такой навязчивый?! — прорычала Лена спустя пять минут, сидя на полу.

— Ты не спишь, — невозмутимо заметила я, восседая на кровати девушки в обнимку с ее одеялом.

— Значит, я сошла с ума, — тяжело вздохнула она. — А ты мой глюк.

— Почему это сразу ты сошла с ума? Может, это мир вокруг сумасшедший? Или это ты являешься моим глюком, а вовсе не я твоим?

Девушка хмыкнула в ответ, подняв на меня глаза, в которых я сразу заметила первые ведьмовские огоньки.

— Я не могу быть твоим глюком, — уверенно и дерзко заявила она. — Потому что я, в отличие от тебя, не несу всякий бред и точно знаю, кто я есть.

— Ну, это смотря с чьей стороны посмотреть, — поделилась я разумной мыслью в ответ, отбросив одеяло и сползая к ней на пол. — С точки зрения параллели вообще и меня в частности, бред несешь как раз ты. К тому же я прекрасно знаю, кем являюсь на самом деле.

Усевшись рядом с ней и скрестив ноги, я поняла, что сейчас все-таки сильно покривила душой. Ну как я могу прекрасно знать, кто я есть, если даже не знаю своего отца? Или не знаю того, почему я не похожа на мать и сестру? Все-таки я — старшая Смерть, а исполнять долг семьи не могу… Да и вообще, даже внешне не похожа на представительниц своей семьи. Хотя, честно говоря, у нас в параллели внешний вид играет весьма маленькую роль.

— То есть ты утверждаешь, что ты не глюк? — уточнила она и даже потыкала в меня пальцем для того, чтобы точно убедиться. Я утвердительно кивнула в ответ. — Ну, предположим. И что тебе… э-э Вам?.. надо от меня?

— Я тебе уже говорила, — мягко уклонилась я от ответа, удивляясь такой короткой памяти девушки. Не самое хорошее качество для Ведьмы, честно говоря. Но, думаю, когда откроется дар, это изменится. Надеюсь в лучшую сторону. — И, кстати, мы же вроде перешли на «ты».

— Угу, — согласно кивнула она, задумавшись. Кажется, наконец-то она задумалась о деле.

Пока девушка о чем-то размышляла, обдумывая все услышанное, я наконец-то смогла рассмотреть комнату. Кроме кресла, которое должно было стать для меня местом «посадки» после перемещения, и кровати, на которой, до моего наглого появления, спала будущая Ведьма, здесь еще находился небольшой рабочий стол и довольно-таки громоздкий книжный шкаф. Мебель была сделана из светлого дерева и занимала собой практически все свободное пространство комнаты. Еще на полу, на котором мы в данный момент с Леной восседали, лежал мягкий ковер. Что на нем было изображено, я так и не смогла понять. На потолке висела изящная люстра, а стены, что было слегка удивительно для меня, были абсолютно белыми и чистыми. Наверно, для жителей этого мира такая обстановка комнаты была самой обычной, но говорить об этом уверенно я не могла. Практически ничего меня не удивило, но книжный шкаф привлек мое внимание. Поднявшись с пола, я подошла к нему и провела рукой по книжным переплетам. Не знаю, что случилось, но я почувствовала какое-то странное чувство… Хотелось взять их в руки, открыть, прочитать… Не выдержав, я взяла в руки первую попавшуюся книгу и наверняка бы ее открыла, если бы в это самое время не очнулась Лена.

— Я согласна, — твердо произнесла она, поднявшись с пола и посмотрев на меня. Я обернулась и удивленно приподняла бровь, решив уточнить:

— На что?

— Пойти с тобой, — пояснила она, немного неуверенно. Это решение явно далось ей не так просто, как она пыталась показать.

— А разве тебя кто-нибудь о твоем согласии спрашивал? — мягко улыбнулась я, ставя книгу на место и игнорируя недоуменный взгляд Лены.

— А… — протянула она, не находя более сформулированного ответа.

— Почему? — перевела я и, дождавшись утвердительного кивка, пояснила. — Если бы ты сегодня не согласилась уйти со мной, то в следующие две ночи к тебе бы снова приходили, но уже менее вежливые… люди. Ты не думай, мы не хотим конфликта или утащить тебя против твоей воли. Просто нам очень не хочется потерять этот мир. Чем-то он весьма дорог Авриону, главе семьи Мира.

— А как я связана с потерей этого мира? — Глаза девушки удивленно округлились.

— Просто если ты не уберешься отсюда в течение трех ночей, то, когда у тебя откроется Сила, как минимум половина этого мира просто-напросто взорвется. Дело в том, что для того, чтобы твоему дару открыться, ему нужен толчок, которым послужит окружающая энергия. А этот конкретный мир очень скуден на нее. И поэтому, чтобы восполнить хотя бы часть той энергии, которая потребуется твоей Силе для полного пробуждения, ему придется уничтожить все живое, а затем и неживое, что на нем есть.

— Почему ты мне об этом сразу не рассказала? — хрипло спросила она, а я невольно заметила, что кожа ее еще немного побелела. Хм, может, не надо было ей об этом рассказывать?.. Ладно, что сделано, то сделано.

Как можно более невозмутимее пожав плечами, я с некоторым сожалением вернула книгу на полку и негромко ответила:

— Потому что об этом нельзя рассказывать до того, как Ведьма официально согласится… — И, повернувшись к ней, добавила. — А теперь я, наконец, поняла, почему. Потому что согласие должно быть добровольным, а не из жалости к родному миру. Хотя он, наверно, никогда не был для тебя таковым, правда?

Девушка промолчала в ответ, отвернувшись к окну. Каким-то седьмым чувством я понимала, что она чувствует, и не торопила ее. Впрочем, нам больше и некуда торопиться. На самом деле я солгала, когда сказала, что ее согласия никто не спрашивал. Оно очень важно. После ее фразы «Я согласна», она стала медленно, но неумолимо стираться из памяти людей, которые ее когда-либо знали. Теперь девушки Елены Комсомольской больше не существовало, как и всех жителей параллели. Теперь она всего лишь безымянное существо, принадлежащее пустоте. Хорошо, что она об этом пока не знает…

— Что мне можно взять с собой? — тихо спросила она, не отрывая взгляда от начавшего светлеть горизонта.

— Все, что захочешь, — так же негромко откликнулась я, переводя взгляд с книг на девушку. И когда я успела снова к шкафу повернуться?

— Хорошо, — протянула она, отлипая от стекла. Я скромненько присела в кресло, чтобы не путаться под ногами.

Спустя чуть больше получаса бесцельных метаний по комнате, было собрано: тетрадь — одна штука; набор сережек (сколько их там не знаю) — одна штука; альбом с фотографиями — одна штука; любимые книги — три штуки; любимое кольцо — одна штука; альбом с рисунками — четыре штуки. И это притом, что в ходе сборов была образована относительно небольшая кучка забракованных вещей, от которых мне удалось ее отговорить, за ненадобностью таковых. Я еще уговаривала ее оставить здесь серьги, но она была в этом вопросе ну очень упряма. На мой вопрос, зачем оно ей надо, мне ответили непреклонным «Чтоб было». В общем и целом получился небольшой рюкзак, который будущая Ведьма тут же повесила на плечо. Кстати, в ходе сборов, пижама девушки была заменена более практичными джинсами и топиком. Мой намек на то, что там, куда мы пойдем, может быть холодно, был проигнорирован. А зря. Может быть.

— Ну, я готова, — сообщила мне уже не-Лена, нервно крутя кольцо на безымянном пальце левой руки.

— Это хорошо.

Окинув девушку критическим взглядом, я поднялась с кресла и небрежным жестом погасила свечу. Комната, как ни странно, во тьму не погрузилась. Наверно потому, что солнце уже приподнялось над невысокими домами, и наступило время просыпаться. Это же сколько я тут торчу-то?

— А куда мы идем? — спросила она, переведя заинтересованный взгляд со свечи на меня. — И как?

— Сначала пойдем в соседний мир. Там я дам тебе имя… — задумчиво пробормотала я, прикидывая, как лучше построить портал, и, еще больше задумавшись, ответила на второй вопрос: — Телепортируемся, конечно.

Девушка послушно кивнула, пока больше не задавая вопросов. Хотя, несомненно, очень даже хотела… И я была очень благодарна ей за это, потому что мне сейчас не до лишних разговоров. Все-таки телепортироваться одной и телепортироваться с кем-то — это большая разница. И лучше всего для этого хорошо сконцентрироваться. Может, проще построить знак?.. А, была — не была! Схватив свою подопечную за руку, я закрыла глаза и решила положиться на удачу…

Это перемещение было не похоже на другие. Обычно это раз — и все. Никаких ощущений или чего-либо подобного. А этот… как будто с разбега в ледяную воду с головой ушел, а всплыть не можешь. Сначала было просто немного неожиданно и страшно холодно, а потом стало не хватать воздуха. Я уж было решила, что скоро нас придет встречать моя сестра с косой, как в голове помимо воли всплыли мамины слова о том, что такое бывает, когда телепортируешься с существом, не обладающим открытой силой. И сейчас нужен был толчок…

Не успела я этого додумать, как мы оказались на твердой земле, а в легкие ударил прохладный свежий воздух. От неожиданности ноги отказались нас держать, и мы вместе упали на мягкую траву. Пару секунд мы просто жадно глотали воздух и оглядывали ошалелыми взглядами себя, друг друга и окружающее нас пространство. Где-то далеко за горизонтом виднелись заснеженные вершины гор, справа радовал глаз темно-сине-зеленый лес, слева стоял дом, в котором после некоторой паузы я узнала тот, в котором мы вообще-то должны были оказаться. Но больше всего нас обеих, наверно, удивило темнеющее вечернее небо, по которому плыл перевернутый на бок месяц… Здорово, все-таки я хорошо выбрала мир. Удачно, так сказать. Не знаю, о чем думала будущая Ведьма, пока я размышляла над тем, туда ли мы попали, но дар речи вернулся к ней первой:

— А это всегда происходит… э-э… так? — неуверенно уточнила она, не торопясь подниматься с земли и не отрывая взгляда от неба.

— Почти, — уклончиво ответила я, вставая на ноги и потягиваясь. Ну что, я вполне довольна своей работой. Подумаешь, что не внутри дома очутились… Но ведь это такие мелочи, правда? И хорошо, что здесь вечер. Как раз спать что-то захотелось… Посмотрев на девушку, я бодренько так спросила: — Ну, что сидим, кого ждем?

— Чуда, — со вздохом ответила она, наконец-то поднимаясь с земли. Отряхнув джинсы и заметив мой немного удивленный взгляд, будущая Ведьма пояснила, — Что вдруг я все же сплю и еще немного, и я проснусь в своей комнате, а ты окажешься просто очень навязчивым сном…

— И не надейся, — усмехнулась я, направившись к дому. Убедившись, что она идет рядом, как можно спокойней и убедительней я попыталась объяснить ей, что все, что сейчас происходит, происходит на самом деле, что она — третья сестра семьи Ведьм, и что уже через два дня откроется ее Сила. Убеждать ее в том, что я сестра Смерти, пока не стала. Надеюсь, что она потом сама поймет. И сейчас прислушается…

За всеми этими моими рассуждениями о насущном, мы зашли в дом. Девушка свалила вещи в угол, а я, сняв обувь, залезла на печь, с самыми коварными планами поспать. Лена за этим наблюдала очень внимательно, то есть большими, удивленными глазами. Только когда я укуталась в плед, заботливо кем-то оставленный специально для нас, она наконец-то смогла ошеломленно пробормотать:

— Что ты делаешь?..

— Спать собираюсь, конечно, — честно призналась я, отчаянно зевнув.

— Как спать?.. — еще тише переспросила она, сама не заметив, как села на лавку.

— Так ночь на дворе, — пояснила я, поворачиваясь на другой бок, к ней спиной, и устраиваясь поудобней.

— А как же мое имя?..

— Ничего, — еще раз зевнула я, — одну ночь можно прожить и без имени.

Эта фраза на нее подействовала слабо и, прежде чем она еще что-нибудь спросила, я пожелала ей приятных снов и закрыла глаза, давая понять, что разговор окончен. Последнего моего действия девушка, конечно, уже не увидела, но мне стало как-то легче, что ли. Спать на самом деле хотелось страшно. И не потому, что до прихода к Лене домой я не спала, а потому, что так с непривычки сказывается довольно большая затрата Силы. А я сегодня целых два раза перемещалась, да и вообще…

В общем, с такими мыслями я и уснула…

* * *

Мой рассказ в на удивление удачном месте, прервал настойчивый стук в парадную дверь. Удивленно переглянувшись, мы сестрой вместе пошли смотреть, кого к нам занесло. А ведь правда, кого? На моей памяти после той истории с Судьбой это первый гость в нашем доме. Маленькие смерти не считаются, они, можно сказать, члены семьи. Вновь переглянувшись с Десой, я открыла дверь. На пороге стояло низкорослое существо с большой сумкой на плече, в котором я сразу узнала помощника семьи Мира. Узнать помощника каждой семьи не так уж сложно, а знать их «в лицо» обязан каждый житель параллели. Кроме своего малого роста внешность помощника так же выделялась болотным оттенком кожи, большими ярко-зелеными глазами и большими же ушами. Помнится мне, когда-то в одном из миров их называли дэфами, но эти имена в параллели никогда не использовались. Между тем, пока я выжидательно молчала, помощник изящно поклонился и достал из сумки конверт.

— Уважаемые леди, глава семьи Мира просил передать Десините и Кресте из семьи Смерти приглашение на торжественный бал в честь третьей сестры семьи Ведьм, — в меру торжественно произнес он, протягивая нам, как я успела понять, приглашение.

Мы с сестрой поспешили кивнуть в ответ, чтобы скрыть свое удивление. А удивляться-то было чему! Правда, не стоит забывать об этикете…

— Как старшая семьи Смерти благодарю вас, — произнесла я.

— Как младшая, но исполняющая долг семьи Смерти перед мирами и параллелью, прошу вас передать нашу искреннюю благодарность главе семьи Мира, — подхватила Деса слова, положенные в таких случаях.

— Наше решение мы передадим с вестником, — снова кивнула я.

— Тогда я поспешу откланяться, — поклонился помощник и произнес коронную фразу своего дома: — Пусть пребудет мир в вашем доме.

— Пусть ваш дом обойдет стороной Смерть, — поспешила вставить последнее слово и кивнуть Деса.

Распрощавшись с помощником и закрыв дверь, мы с сестрой, как по команде, уставились на конверт в моих руках.

— Что это было? — шепотом спросила я.

— Приглашение, — так же тихо, явно сама не веря в то, что говорит, ответила Деса.

— Нам?

— Нам.

— Ты уверена? — недоверчивым шепотом снова уточнила я.

— Открой конверт, и проверим, — внесла здравую мысль сестра.

Я послушно потянулась к восковой печати, чтобы вскрыть письмо, как вдруг Деса вскрикнула:

— Стой! Не здесь…

Я понятливо кивнула и направилась вместе с письмом на кухню. Деса семенила за мной, бросая недоверчивые взгляды на мою ношу. И было от чего! Во-первых, нам с сестрой еще нет пятидесяти, то есть официального совершеннолетия. Хотя это давно в нашей параллели стало чисто символичным. Во-вторых, опуская все наружные факторы, это было наше первое официальное приглашение на бал. Раньше, когда мама была еще жива, порой у нас в доме происходили балы, но чаще всего приглашали две-три самые близкие семьи, а здесь будут все семьи! Вся параллель соберется не где-нибудь, а в доме семьи Мира! Наверно, это сложно понять… Для справки: семья Мира по негласному договору считается главной. После Совета Глав, конечно. Членов семьи Мира люди, то есть жители миров, порой называют демиургами. Они создают, объединяют и заведуют мирами, на которых есть жизнь (под ней подразумевается почти все). Также они в содействии с семьей Судьбы и еще несколькими семьями заведуют канцелярией. Кстати, должна заметить, что наша параллель миром не является. Скорее, это пространство, связывающее все миры. Строго говоря, нас не существует. Или мы существует в пустоте. Кстати, этот факт замечательно решает «жилищный» вопрос… Но что-то я снова отвлеклась.

Так вот. Мы сидели с сестрой за небольшим кухонным столом, а перед нами лежал белый, запечатанный воском конверт. Открыть его мы пока еще не решились, хотя уже делали две попытки. Но нам все время что-то мешало. Просто напасть какая-то!

— Ну что? — спросила шепотом Деса.

— Что «что»? — в тон ей уточнила я.

— Открывать будем?

— Будем, — уверенно кивнула я и совсем неуверенно добавила: — Наверно…

— Что значит «наверное»? — возмутилась она. — Я здесь старшая или ты? Открывай! Нам еще ответ до полуночи надо отправить.

Я согласно кивнула. Медлить больше было нельзя. Глубоко вздохнув для смелости, я дотянулась до конверта и, предварительно зажмурив глаза, взломала печать. Ничего страшного или неожиданного, типа фейерверка или еще какого-нибудь спецэффекта, не произошло. Осмелившись открыть глаза, я вынула из конверта довольно толстую гербовую бумагу бежевого цвета. Развернув ее, мы с Десой увидели вязь золотых букв, которая сложилась в следующий текст:

«Уважаемые

Десинита, из семьи Смерти и исполняющая долг своей семьи перед мирами и параллелью, рожденная под звездой Вечности, и названная Черной Лилией и

Креста, из семьи Смерти и старшая в семье, будущая Глава семьи Смерти, уважаемая Советом Глав, крестная третьей сестры семьи Ведьм, рожденная под звездой свободы и меча, и названная Черным Вереском,

С великой радостью семья Мира и Совет Глав параллели приглашают Вас на торжественный бал по случаю вступления третьей сестры семьи Ведьм, юной Хастин, в нашу параллель и в Совет Глав. А так же в этот вечер госпожа Десинита будет представлена Совету.

Место и время бала будет присланы Вам, после получения Вашего ответа.

С уважением, Аврион, из семьи Мира и глава своей семьи, уважаемый Советом,

создавший и защищающий миры, рожденный под звездой гармонии и названный Белым Ирисом»

Неужели мне действительно довелось увидеть подобную бумагу с максимальным количеством титулов и с минимальным количеством информации? Кажется, да. Так что я, вместе с сестрой, временно (минуты на три) выпала из реальности. И это еще учитывая, что мы прекрасно понимали, что Аврион опустил как минимум две трети своих титулов, то есть спокойно могли позволить себе на две минуты шокового состояния больше!

Хм, пожалуй, стоит объяснить, что означает титул для каждого жителя параллели. На примерах, представленных в письме.

В начале титула всегда стоит имя, данное от рождения или после посвящения, затем пишется происхождение, то есть семья, к которой принадлежит называемый, а дальше его положение в своей семье. Почему про меня написано, что я в будущем стану главой семьи? Потому что главами семей становятся старшие в семье, достигшие своего пятидесятилетия или утвержденные Советом.

Дальше в титуле следует положение в обществе, а точнее взаимоотношения с Советом Глав. «Уважаемая Советом Глав» означает, что я представлена Совету и выполняю его задания правильно, то есть, достойна уважения. Если же житель параллели представлен Совету Глав, но по каким-то причинам не выполняет его задания, то в титуле пишется просто «Представлен Совету Глав». Чаще всего такое связано с возрастом или положением семьи. А вот Деса, например, вообще Совету не представлена и поэтому эта строчка у нее в титуле пока пропущена. Как говорится: «Либо хорошо, либо ничего».

Далее в титуле следует твое положение в параллели в отношении других семей. Я встретила и нарекла Хастин и поэтому являюсь ее крестной, что и указано у меня в титуле. Для Десы это пункт опять же опускается, а вот у Авриона должно было быть указано, что он женат на одной из семьи Времени. Но это все же не столь важно.

Дальше обычно указываются, так сказать, личные заслуги, коих у нас с сестрой пока нет. А вот у Авриона пропущено как минимум три.

Следующее место в титуле занимает то, под какой звездой ты рожден. Это может обозначать как дату твоего рождения, так и краткое, но емкое описание характера. Правда, иногда звезды с характером все же расходятся. Но это, опять же, не суть. Пожалуй, что значит каждая звезда и сколько их всего, я рассказывать не буду.

Заключающей деталью в титуле идет что-то вроде официального имени. Чаще всего оно обозначает цвет семьи или самого того, кого называют, и цветок, так или иначе связанный с владельцем имени. Так же эти «имена» не являются постоянными и порой меняются. Самое противное в этой части титула то, что оно утверждается и меняется исключительно Советом Глав, а точнее его половиной, в содействии с семьями Ведьм и Судьбы и без участия того, кто будет его носить. Просто на следующий день или в следующем приглашении тебя оповестят о новом имени. Кстати, на эту часть титула так же опираются, чтобы подобрать цветовую гамму для наряда на бал. Например, Десе нужно будет одеть что-то черное с белыми или желтыми деталями. Но, учитывая то, что ее еще и Совету представят…

В общем, титул для жителя параллели — это что-то вроде маленькой истории о себе любимом. Довольно короткое, но ужасно емкое. И чем оно короче, тем хуже. Если это, конечно, не связано с возрастом. Это вызывает подозрение, ибо если титул короткий, то все твои заслуги таковы, что о них нечего сказать или вообще лучше не говорить. Самым важным моментом в титуле, на мой взгляд, является тот, в котором указаны твои взаимоотношения с Советом Глав.

Глава 2

— Ну, что будем делать? — поинтересовалась я после затянувшейся паузы. И, ткнув в строчку «госпожа Десинита будет представлена Совету», добавила: — Судя по этому, нам все-таки придется пойти, хотим мы того или нет. Хотя, по-моему, мы все же хотим…

— Угу, — согласно кивнула сестра и вновь пробежалась по тексту взглядом. После тяжелого вздоха голос у нее стал каким-то обреченным. — Ужас.

— В чем именно? — уточнила я.

— Во всем.

— Ну а конкретней?

— Конкретней? — спросила она, перетягивая к себе письмо, и ткнула пальцем в строчки. — Смотри! Во-первых, раз это торжественный бал, мне придется идти в моем обмундировании, пусть и без косы. Во-вторых, ты посмотри, какое они мне имя дали! Черная Лилия! Ты когда-нибудь видела черные лилии?

— Нет, — спокойно ответила я и резонно возразила: — А ты когда-нибудь видела черный вереск? Ты же знаешь, что означают эти имена. К тому же в том, что тебе нужно идти в твоей «рабочей» одежде, есть свой плюс: тебе не надо заморачиваться нарядом. К тому же, ты что, не рада? Тебя наконец-то представят Совету! Да и неужели тебя не вдохновляет сам бал? Неужели не хочешь познакомиться с кем-нибудь, кроме Судьбы?

Деса на некоторое время задумалась. Отложив письмо, она вздохнула:

— Хочу.

— Значит, нужно писать ответ и звать вестника, — решила я. — Причем лучше поспешить, до полуночи не так уж много времени. Ты зови вестника, а я пока настрочу что-нибудь…

На том и решили. Я пошла в кабинет и, сев за стол, взяла в руки перо и бумагу. Деса в это время направилась в тренировочный зал. Эта комната представляла собой пустой зал с черным мраморным полом. Там мы обычно тренировались или, как сейчас, призывали вестников или совершали другие, требующие много пустого пространства, «обряды». Вызов вестника — полуматериального существа, принимающего облик заданный вызывающим и служащего в нашей параллели кем-то вроде почтальона, — представлял собой кропотливую работу, требующую довольно большой затраты Силы. Поэтому его вызовом обычно занималась сестрица. Нет, у меня, несомненно, тоже запросто получится эта процедура, но неизвестно, как поведет себя моя Сила. Смешно признаться, но за всю свою жизнь ничего больше перемещений и «пробудок» я не делала. Даже домашние дела делала вручную. А все из-за того, что неизвестно, чья кровь и чей дар текут во мне. Мама всегда опасалась, что я не смогу контролировать свою Силу… Хотя мы никогда толком и не знали, сколько ее у меня. Дело в том, что пока мама была жива, Сила находилась в состоянии нестабильности из-за возраста, а после, когда она установилась, сказать, сколько ее у меня было уже некому…

Оторвавшись от задумчивого изучения дубовой двери, я перевела взгляд на гербовую бумагу и чернильницу с пером. Не знаю почему, но перья мне всегда нравились намного больше, нежели шариковые ручки или самозаполняющаяся бумага. Да и вообще у нас в параллели несколько презирали изобретения миров. Наверно, дело было в том, что от некоторых мы отличались наличием Силы, а от некоторых ступенью этой самой Силы. Хотя, признаюсь, изобретениями других, не подходящих под эти два описания, миров мы иногда пользовались. Те же вестники, например. Но, должна заметить, что семья Смерти все-таки не входит в число самых нормальных семей, то есть вопреки мнению остальных, мы все-таки предпочитаем вещи некоторых миров, особенно до-техногенных.

Так, вернемся к нашим баранам. Что же в ответ писать? Стоит ли перечислять все титулы? Ведь наверняка пропустят при прочтении… Макнув перо в чернильницу и стряхнув лишнюю каплю, я снова задумчиво уставилась на бумагу. Времени думать было не так много, но и переписывать тем более. Ну что ж, чернил мне не жалко…

Спустя пятнадцать минут я с гордостью любовалась своим ответом к полученному приглашению. Если не читать все титулы и формальности, которые заняли где-то полтора листа, вся суть письма сводилась к одной фразе, выражающей искреннюю благодарность за оказанную нам честь и согласие. Учитывая то, что почерк у меня всю жизнь был довольно мелкий, читать им придется довольно-таки долго. Довольно улыбаясь, я еще раз пробежалась по вязи черных букв и сложила листы в конверт, который в последствии запечатала восковой печатью с нашим семейным гербом. Бросив взгляд на часы, я откинулась на спинку кресла и расслабилась, поскольку теперь осталось только дождаться сестру с вестником и можно будет, наконец, отправить письмо. После того, как глаза сами собой закрылись, в голову стали пробираться разные мысли, заставляя задуматься. Интересно, как сегодня будет выглядеть вестник Десы? Хотя все-таки мысли не о том были. Меня больше занимали вопросы, связанные с предстоящим балом. От риторического «Что надеть?» и до более сложных и важных, типа: «Будет ли Судьба на этом балу, как всегда, предсказывать, а точнее предрешать будущее?» Конечно, это обычно выглядело не более, чем простым шоу, но именно на таких мероприятиях сообщались довольно важные и не очень вещи. Такие, как определение «отцовства» в семье Смерти. Нет, нам с Десой на этом балу точно ничего такого не сообщат, поскольку мы с ней еще слишком юны, но все равно ничего хорошего от Юстисс, главы семьи Судеб, ждать не приходилось…

Мои мысли, как всегда, прервала Деса, почти влетевшая в кабинет.

— Ну что, написала? — с порога спросила она, а я сразу заметила вестника у нее на плече. К моему глубокому разочарованию он выглядел всего лишь как обычный сокол.

— Угу, — почти гордо за длину написанного ответа, кивнула я и поспешила поинтересоваться: — А что у тебя вестник нынче такой неинтересный? Прошлое твое творение было намного более… м… экзотичное.

При этих словах я невольно усмехнулась, а Деса немного смутилась. Дело в том, что мне сразу вспомнилось, как в мой «отпуск» прилетел цветочек с крылышками. И все бы ничего, но этот представитель флоры был на диво кусачий для полуматериального вестника и, кажется, голодный. Ох, как мы с Хастин от него бегали, пока чары не развеялись!

— Ну, это так, для Совета… Не думаю, что им мои эксперименты понравятся, — пробурчала она в ответ, бросив на своего вестника недовольный взгляд. Я же с каким-то странным удовольствием представила, как Совет Глав и Аврион побегали бы от прошлого творения Десы. А сестра в это время с любопытством посмотрела на меня. — А тебе правда понравился мой вестник?

— Оч-чень, — подтвердила я, кивнув согласно и пряча в глазах ехидство. — Настолько, что я была готова просто удушить тебя от восторга! А Хастин была готова мне помочь.

Деса насупилась, явно не уловив в моем голосе ни капли восторга или одобрения, и протянула мне вестника. Я поспешила привязать конверт к лапке сокола, предварительно шепнув вестнику, кому он должен отнести письмо. Как он найдет адресата, уже не наша проблема — вестники всегда четко выполняют свои задания. За это ими чаще всего и пользуются.

Проводив вылетающего через окно в пустоту вестника, я повернулась к сестре и поинтересовалась:

— Ну, что теперь делать будем?

— Как что? — вздохнула она, присаживаясь ко мне на край стола. — Готовиться к балу, конечно, Черный Вереск.

Я тяжко вздохнула в ответ, вылезла из-за стола и присела рядом с ней на столешнице. Пару минут мы с сестрой сидели молча, каждая задумавшись о своем. Хотя, я уверена, что где-то наши мысли все же сходились. Перспектива выходила невеселая. Первой нарушила молчание Деса:

— Крест, ты мне сделаешь прическу? — поинтересовалась сестра. Странно, внешность ее обычно не особенно волновала. Подозреваю, что она это спросила, просто чтобы не молчать.

— Угу, — особо не вникая в вопрос, задумчиво кивнула я.

— Это хорошо… — как-то грустно вздохнула она. — А то, сама знаешь, у меня постоянно черте-что получается…

— Деса, — перебив сестру, я внимательно посмотрела в ее серые глаза, — а ты-то хочешь идти на бал?

Она честно задумалась на некоторое время, и я понимала ее. Все-таки это наш первый выход в свет после смерти мамы… А это очень страшно, покидать свой маленький и хрупкий домик, который мы с таким трудом когда-то склеили. Мы ведь с сестрой очень любили нашу мать. Да и как же могло быть иначе? Она была для нас всем — семьей, опорой, наставницей, учительницей и, в первую очередь, нашим самым родным человеком. А когда ее с нами не стало… как будто нас толкнули вниз с обрыва, а летать не научили. И только то, что мы были вместе, дало нам сил не разбиться. А этот бал… Просто появляется детский страх, что нас разлучат, и мы больше никогда не увидимся… Даже уезжать за Хастин было легче, честное слово!

— Да, наверно, — неуверенно и тихо произнесла Деса, опустив глаза. — Просто… просто мне немного страшно, Креста.

Я вздохнула и взяла ее за руку. Руки у сестры всегда были теплыми, что, наверно, для некоторых будет немного удивительно. Все-таки она Смерть, как-никак. А ногти у нее до последнего времени всегда были погрызены…

— Я понимаю, — тихо прошептала я в ответ, слегка улыбнувшись, подбадривая, и снова встретилась взглядом с Десой. — Но мы же будем вместе, верно? Никто никогда не отнимет нас друг у друга… И я никогда не позволю никому даже думать об этом.

Сестра улыбнулась мне в ответ. В ее глазах было довольно легко прочитать, что и она всегда будет со мной, что бы не случилось. А может, это просто я научилась понимать ее без слов. Мы — сестры. И мы навеки связаны кровью. У нас одни воспоминания на двоих. Мы — семья. И, какие бы мы ни были разные, всегда поймем друг друга. И я, несмотря ни на что, счастлива, что у меня есть такая младшая сестренка. Больше мне в жизни ничего и не надо, лишь бы она улыбалась. Ведь я очень сильно люблю ее и живу только ради нее.

Спасибо, сестренка, что ты у меня есть.

* * *

По молчаливому согласию все сборы мы перенесли на следующий день. Вернее, вечер. А куда торопиться? Кстати, спустя час после отправки вестника, когда мы сидели на кухне и по второму кругу пили чай, нам пришло письмо от Совета с датой и временем бала. Как и ожидалось, его назначили через день. То есть у нас был целый вечер, чтобы собраться и окончить дела. К слову сказать, наши балы происходят как бы вне времени. Точнее сказать, семья Времени останавливает все миры, пока проводится бал. Это делают для того, чтобы можно было собрать все семьи без опасений, что миры рухнут. Там это, конечно, не ощущается, зато тем, кто не приглашен на бал, даются лишние часы отдыха.

Проснувшись где-то к обеду, я с некоторым удивлением поняла, что Деса отправилась «на работу» голодной. Странно, ведь она почти всегда завтракала… начиная с третьего года на службе, разумеется. А в том, что дома ее нет, сомнений у меня не было — она вчера предупредила, что уйдет рано. Может, сама что-нибудь приготовила? Ага, как же. Если есть в доме я, она не готовит. Не потому, что ей лень или она не умеет, а потому, что у нас в семье всегда так было. Что-что, но дар к готовке у меня был всегда! И вовсе не я это сказала, а еще мама…

Свесив ноги с кровати и потянувшись, я поняла, как все-таки хорошо дома! Никто не будит, никуда не надо спешить… Красота. Я прошлепала босыми ногами на кухню, все еще позевывая, и, наконец, вспомнила, что завтра-таки бал, а значит сегодня надо готовить наряд. Эх, с детства шить не люблю. Но делать нечего, придется взяться за иголку. Только сначала позавтракаю…

* * *

Деса вернулась ближе к позднему вечеру. К тому времени я заочно ненавидела все миры и параллель в придачу. А еще я была твердо убеждена, что ткань — это живое существо, и я в прошлом ему здорово насолила, за что оно мне теперь мстит. Под цвет вереска был выбран спокойный темно-розовый цвет, который должен был тонким кружевом идти по рукам от середины плеча, таким же полупрозрачным кружевом «прикрывать» декольте и вырез на юбке от бедра. Скажете, можно было выбрать вариант и попроще и так не мучаться? Ан нет, я упрямая…

Обведя комнату, особенно задержавшись на разбросанных по всему залу тряпкам и самом платье, и меня задумчивом взглядом, сестра молча скинула плащ, поставила косу в угол и отобрала у меня мою работу, обозвав ее издевательством над искусством шитья. Я облегченно вздохнула, с неимоверной радостью отдав сестре иглу. Выслушав, чего я, собственно, хочу от этих несчастных тканей, Деса принялась за работу, а я с такой огромной благодарностью посмотрела на сестру, что она невольно пробурчала нечто вроде «да не за что». Если за иголку берется сестра, ждать надо настоящего чуда! Уж не знаю почему, но шила она просто восхитительно. Причем еще и утверждала, что ей это нравится, чего я, в свою очередь, понять не могла. Впрочем, каждому свое. Деса вот готовить не любит. Кстати, про «готовить» — я обещала приготовить ее любимый тортик после бала в знак благодарности.

Хм… Мне вот интересно, сейчас лучше сестре не мешать или все же посидеть рядом и немного поболтать? А то я что-то совсем заскучала дома одна. Не успела я додумать мысль, как Деса первая нарушила молчание, не отрываясь от работы:

— Ты мне так и не дорассказала про ваше знакомство с Хастин, — тонко намекнула она, бросив на меня веселый взгляд.

— Неужели интересно? — не совсем искренне удивилась я. Хотя почему, собственно, нет?

— Угу, — кивнула она, улыбаясь лукавой улыбкой.

Ну что ж, можно и продолжить рассказ.

* * *

С утра мы с Ведьмой принимали почту. Точнее, «милого» вестника моей сестрицы. Что и сказать — замечательная зарядка с утра пораньше.

— Что это было?.. — выдохнула девушка, повалившись прямо на пол, после дематерилизации «дружелюбно» настроенного цветочка.

— Письмо от сестры, — кое-как выдавила из себя я, устраиваясь рядом и отчаянно пытаясь отдышаться.

— Милая у тебя сестра, — посочувствовала в ответ она, принимая сидячее положение и немного грустным взглядом окидывая комнату, а вернее то, что от нее осталось. — Теперь я верю, что она у тебя действительно Смерть.

Я неопределенно хмыкнула в ответ и, не поднимаясь с пола, постаралась нашарить взглядом Десино письмо. Искала долго. Даже присела. Пока не поняла, что я его в руке держу. Негромко посетовав на свою рассеянность, а точнее, тихо чертыхнувшись под нос, я вскрыла конверт. Без пяти минут Ведьма в это время поднялась с пола и начала тщательно исследовать наш домик, что не решилась сделать вчера, очевидно боясь меня разбудить. Зря боялась. Я очень крепко сплю. Если, конечно, меня не будит Деса… Кстати, о ней. В письме сообщались последние новости параллели, которые сестра для меня специально собирала. Быстро пробежав по ним глазами, я не нашла ничего интересного и, аккуратно упаковав письмо обратно в конверт, запихнула его в карман.

От бывшей Лены этот мой жест не скрылся.

— Что пишут? — без особого интереса спросила она, заглядывая в один из шкафов, до которого еще не успела добраться.

— А, ничего важного, — отмахнулась я, наконец, поднимаясь с деревянного пола. — Такое ощущение, что в параллели полное затишье. Но оно и не удивительно.

— То есть? — повернулась ко мне девушка, а я, наоборот, отвернулась к печи, в надежде где-нибудь рядом с ней найти что-нибудь съедобное. Не то, чтобы очень есть хотелось, просто что-то мне подсказывало, что впереди предстоит не самый легкий день…

— Так всегда бывает, когда намечается какое-нибудь важное событие, которые у нас происходят не так уж часто, — пояснила я, открывая очередную дверцу и снова поражаясь удивительной пустоте предположительно кухонных полок. — Это как затишье перед бурей. В данном конкретном случае особым событием является твое появление.

Кстати, должна уделить несколько слов обстановке нашего временного местообитания. Дом состоял всего из двух комнат: той, в которой мы, собственно, и находились, и небольшой ванной. Основная комната представляла собой спальню, кухню и гостиную сразу, причем печь играла в ней универсальную роль: она была как кроватью, так и средством приготовления пищи. Помимо нее в комнате находились многочисленные шкафы, тумбочки, буфеты, ящички, полочки и диван. Зачем нужно было столько лишней мебели здесь ставить, лично мне не понятно. Но безусловным преимуществом этой комнаты были четыре больших окна, выходящих на каждую сторону света. Хотя то, что их всего четыре, было, разумеется, очень спорно с точки зрения жителей параллели, а так же нескольких миров… Ну да ладно. Еще должна отметить ковер, висящий на западной стене дома. Вообще-то, его можно было бы назвать гобеленом, но я в этом не сильна. Рисунок, изображенный на нем, складывался в причудливый узор, который с разных ракурсов выглядел по-разному. Если хорошенько присмотреться, можно было увидеть: карту этого мира, карту звездного неба, иллюстрацию к легенде о драконах и самые прозаичные цветы. В общем и целом — красота.

— Так почему мое появление является таким уж грандиозным событием? — кажется, уже второй раз переспросила меня девушка. — Ведь я всего лишь обычная ведьма…

— Ты не «всего лишь обычная ведьма»! — резко развернулась к ней я, отчаявшись что-либо найти съедобное в этом доме. Кажется, она приняла мой яростный взгляд на свой счет, потому что невольно отшатнулась. Я глубоко вздохнула и попыталась спокойно разъяснить разницу между сестрами семьи Ведьм и «всего лишь обычными ведьмами». По-моему выходило плохо.

Терпеливо выслушав все мои доводы, девушка лишь кивнула в ответ и вернулась к обыску шкафов. Я присоединилась, и теперь мы работали вместе, но, вот незадача, цели у нас были разные. А жаль.

Убедившись в полной несправедливости мироздания в целом, и несправедливом отношении к моей семье главы семьи Удачи в частности, я со вздохом скорби уселась на диван. Будущая Ведьма, тоже не найдя в этом доме ничего интересного, уселась рядом. Пару минут мы сидели молча, каждая раздумывая о своем. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем девушка решилась нарушить тишину, но я успела за это время припомнить дом, свою любимую кухню и наверняка голодающую сестру…

— Ты что-то вчера говорила о том, что ты должна дать мне имя… — нерешительно и тихо произнесла она, поглядев на меня. Я в ответ повела плечом, внутренне удивляясь такой хорошей памяти. А ведь еще вчера, как мне помнится, с ней у девушки были проблемы.

— Да, — просто ответила я.

— …а еще ты говорила, что через два дня, а вернее уже завтра, у меня должен открыться дар… — продолжила она, не обращая внимания на мои поддакивания.

— Ага, — кивнула я.

— Ну и… — совсем нерешительно произнесла она, посмотрев в окно напротив.

— Ты хочешь спросить меня о том, когда ты получишь имя от меня? Или о том, что такое открытие дара? — невозмутимо поинтересовалась я, внимательно посмотрев на девушку. Странно, но почему-то мне кажется, что кожа у нее стала темнее и волосы длиннее, чем вчера… Может, это из-за освещения?

— Мне бы хотелось сначала узнать об имени…

— Так! — резко перебила я ее, выйдя, наконец, из «голодного» ступора и поднявшись с дивана. Сурово посмотрев на девушку, я поинтересовалась: — Ну, и что мы тут сидим? Кого ждем? Мы уже как пол человеческих часа должны были выйти отсюда.

Опешив от такого моего резкого перехода от слов к действию, девушка пару минут просто сидела, глядя на меня круглыми глазами. Я в это время подошла к одному из шкафов, в котором было зеркало, и начала снимать с себя все, хоть немного содержащее металл, а также обувь. В итоге своих манипуляций я осталась в тонкой черной рубашке и черных же штанах. Пока я довольно улыбалась своему отражению и немного зябко переступала босыми ногами по полу, ведьмочка (как я решила ее временно окрестить) не только пришла в себя, но и поднялась с дивана и, подойдя ко мне, поинтересовалась:

— А что ты делаешь?

— Готовлюсь к дальней дороге, — негромко усмехнулась я, повернувшись к ней. Придирчиво оглядев ее, а в особенности серьги в ушах, я пришла к выводу, что ей тоже не мешало бы приготовиться. — Советую сделать тебе то же самое. Сними все, хоть чуть-чуть смахивающее на металл, и обувь.

Она удивленно посмотрела на меня, но сделала все, как я сказала, без лишних вопросов. Только покосилась на меня с некоторой надеждой, когда осталось снять только серьги из ушей. Я категорически покачала в ответ головой. Если не хочет остаться без ушей, думаю, она меня поймет. Когда она выполнила все мои поручения, я уверенно зашагала к двери, негромко пропела, заранее пресекая все возможные вопросы:

— Ничего объяснять не буду.

С этими словами мы и вышли из дома. Легкие сразу наполнились на удивление свежим и легким воздухом, а солнечные лучи нежно мазнули по нашим лицам, заставляя чуть прищуриться. По небу медленно и чинно проплывали кучерявые белые облака, которые, однако, не торопились заслонить собою два солнца, которые парой красовались на небосводе этого мира. Под ногами мягким ковром стелилась зеленая трава, с непривычки щекочущая ступни. Нежные и мягкие порывы ветра легонько трепали волосы и ласково касались кожи, заставляя слегка улыбнуться. День обещал быть хорошим.

Весело улыбнувшись, я отбросила все свои мысли и заботы, оставив их на пороге нашего временного жилища. Все-таки сейчас мне нужна свежая голова и чистый разум, чтобы дать правильное имя, потому что потом его поменять уже будет нельзя, никогда. Не хотелось бы, чтобы у девочки было неверное имя. От этого вся жизнь ее пойдет кувырком. А впрочем… все будет хорошо. Главное — не сомневаться, а все сомнения вместе с заботами и проблемами теперь остались позади. Бросив веселый взгляд на девушку и заметив на ее лице такой же восторг от этого мира, я двинулась вперед неспешным — хотя хотелось бегать, смеяться, петь — и немного танцующим шагом. Жизнь прекрасна!

Пару минут я шла-танцевала в гордом одиночестве, затем меня догнала будущая Ведьма и, подцепив под ручку, с детской улыбкой поинтересовалась:

— А куда мы идем?

— Прямо, прямо и только прямо! — рассмеялась я в ответ.

Думаю, то, что нас окружало, описывать бесполезно, потому что с каждым нашим шагом природа вокруг менялась. Только небо и ветер оставались неизменными шаг за шагом. Весело улыбаясь и понимая друг друга с полу-взгляда, мы шли с ведьмочкой и впитывали в себя каждую частичку этого мира, потому что каждая из нас понимала, что такое случается только раз в жизни. Наверно, я не ошибусь, если назову это состояние эйфорией. Все вокруг казалось неимоверно ярким, теплым, родным, хотя и непонятным, удивительным. Казалось, что вся прошлая жизнь, все сомнения и переживания были лишь сном, от которого мы проснулись только сейчас. Это было чарующим, удивительным, неописуемым чувством. И что-то в нас с каждым шагом менялось навсегда. И это было поистине волшебно…

…Когда прошла первая волна этого одуряющего чувства, природа вокруг замерла в одной твердой картине. Вместе с нею остановились и мы. Это было кристально чистое горное озеро, в которое тонкой струей водопада впадала вода, стекая прямо с горы. На берегах озера, почти полностью скрывая его своими ветвями, стояли странные деревья, похожие на ивы. Теряясь в ветках, над водой кружились светлячки, которых было отлично видно, из-за созданной деревьями тени и из-за внезапно набежавших облаков. Чистый горный воздух наполнился тонким и сладким ароматом цветов, которые я так и не смогла рассмотреть. Трава ближе к воде сменялась круглыми серо-белыми камушками, которые еле заметно светились изнутри, что создавало впечатление какой-то нереальности. Озеро было просто чарующим.

— Что это за место? — завороженным шепотом спросила девушка, о существовании которой я на время забыла, зачарованная красотой этого места.

— Горное озеро… — так же тихо отозвалась я, не отрывая взгляда от воды, в которой таинственными бликами отражались светлячки, но не отражалось ни небо, ни деревья, ни мы. Это было странно… Странно, но красиво. Будто в озере лежал кусочек звездного неба, а не вода.

— Искупаемся? — задорно улыбнулась ведьмочка, повернувшись ко мне. Я улыбнулась в ответ…

…Не знаю, сколько прошло времени, перед тем как мы продолжили путь. Время и окружающая нас природа снова стали какими-то таинственными, недосягаемыми вещами. Мы шли, о чем-то весело перешептываясь, а с наших волос все еще стекала вода. Небо затянулось облаками, которые, однако, далеко не походили на дождевые. Сквозь них любопытно проглядывали солнышки, которые совсем недавно начали свое медленное, будто не желая расставаться, расхождение в разные стороны. Небо было потрясающе красивым и манящим.

Вторым местом, на котором остановилось время, стало поле. Безграничное поле, уходящее за горизонт, у которого, кажется, и вовсе не было конца. Золотая трава удивляла своим видом не только потому, что когда мы вышли, на дворе еще было лето, но и потому, что своей высотой доходила нам до пояса. Воздух наполнился неповторимым ароматом осенних колосьев, а вместе с ним запахом свободы. И вроде смотреть здесь было особо не на что, но взгляд от этого поля, уходящего куда-то в облака, было не оторвать.

Как-то задумчиво улыбаясь, я сорвала один золотой колосок и с удивлением проследила, как на сорванной травинке распускаются нежные золотые цветы. Они были похожи на колокольчики или вереск, и в то же время не похожи ни на что. На лепестках цветов удивительно красиво отражались любопытные солнечные лучики, создавая впечатление, будто цветы и правду были сделаны из золота, но в то же время то, как они еле заметно покачивались при порывах ветра, убеждало в обратном. Впервые в жизни я видела такие удивительные цветы.

Ведьмочка, которая тоже со смесью удивления и восхищения наблюдала за тем, как распускаются золотые цветы, сорвала другую травинку-колосок. Помимо наших ожиданий, на ней не распустились цветы-колокольчики. Вместо этого колосок сам начал медленно «распускаться» и через пару мгновений в руках девушки было золотое перо. Когда на него упал лучик солнца, оно загорелось огнем, напомнив о волшебных перьях жар-птицы…

…Долго задержаться на золотом поле нам не дали, и вновь время и события пустились в яркий хоровод, бегущий мимо нас. Впервые с начала нашего путешествия я заметила, как на самом деле поражает это зрелище. То медленно, то быстро горы перетекали в холмы, зелень сменялась камнем, деревья превращались в кусты, земля сменялась водой, восход становился закатом… а мы шли мимо всего этого, словно проходили стену времени насквозь. Это было воистину удивительно: наблюдать, как одно сменяется другим. Хочется остановиться, уловить хоть какую-то долю этой красоты, но ты твердо знаешь, что еще рано. От этого становилось немного грустно, но эта грусть постепенно переходила в светлое ожидание, торопя миг, когда природа вокруг снова замрет в одной четкой картине, в одной грани своей красоты.

Третье место застывшей реальности стало для нас неожиданностью. Неожиданность эта выражалась в том, что, сделай мы еще один шаг — и полетели бы вниз с вершины горы… Да, каким-то удивительным образом мы оказались высоко над землей. Камни под ногами были на удивление и, что скрывать, на радость мягкими, но все же холодными. Ветер здесь был намного холоднее, а порывы его начали безжалостно бить по лицу и путать волосы. Дышать стало труднее. Переведя дух после осознания того, что только что мы могли начать свой захватывающий, но недолгий полет, я посмотрела вниз. Вид, открывающийся отсюда, был не просто завораживающим, а неописуемо поразительным. Справа от нас было бушующее море, уходящее куда-то очень далеко, и чьего конца нельзя было разглядеть даже отсюда. Волны разбивались о скалы, бывшие раза в три ниже той горы, на вершине которой мы находились, и становились белой пеной, которую можно было различить лишь за счет ее количества. Но стоило посмотреть налево, и становилось сложно поверить, что только что мы видели море. Леса, поля, луга, равнины — все это тянулось и сменялось друг другом на протяжении тысячи километров, и сложно было отличить одно от другого.

Высота горы, на которой мы находились, просто поражала. Да, думаю, я ошиблась, назвав возможный полет недолгим… Площадка, на которой мы стояли, была настолько мала, что мы еле помещались на ней вдвоем — было страшно не то, что шевелиться, но и дышать. Все, что мы сейчас видели, заставляло восхищаться, но только вперемешку со страхом. Некоторые называют его адреналином…

— Что делать будем? — шепотом спросила я, но из-за порывов ветра ведьмочка даже не расслышала мои слова. Кричать было страшно.

Я взяла ее за руку и ободряюще улыбнулась, стараясь сделать это поубедительней. А что еще делать? Не орать же и не ругаться на фокусы этого мира… Хотя так и тянуло это сделать. Она на удивление спокойно улыбнулась мне в ответ, а в ее глазах я не заметила страха. Это меня удивило. Может, просто не заметила? А может, она просто становится настоящей Ведьмой?..

…Одно неловкое движение, шаг… и снова закружился хоровод ярких картинок. Только небо потемнело, затянулось тяжелыми грозовыми облаками. Погода начала стремительно портиться. Даже теперь, когда мы больше не находились на вершине горы, ветер не успокаивался, а, наоборот, сильнее и громче завывал свою песню, слова которой понять дано не каждому. Я не понимаю ветер. Он не моя стихия. Но сейчас с удивлением для самой себя я различала мотив и слова какой-то старой, но удивительно знакомой песни. Ветер пел о войне, о звоне стали и об угрозе, идущей с запада. Песнь захватывала и немного пугала. Невозможно было не поверить ее словам, которые заставляли обернуться в поисках запада или хотя бы того менестреля, кто был обладателем такого странного голоса. Песня ветра будоражила кровь, звала пойти за ней, ускорить шаг, взять в руки клинок, защитить то, что тебе дорого…

— Слышишь? — тихо спросила девушка, выводя меня из какого-то транса и заставляя сбавить шаг.

— Что? — так же тихо спросила у нее я. Кто знает, что поет для нее ветер? Каждый понимает его по-своему.

— Песню… — тихо и заворожено, будто боясь спугнуть невидимого певца, пояснила она.

— Да… О чем она, ведьмочка?

— О свободе… и войне… Ты слышишь?

— Да…

…Кажется, это был самый длинный наш переход, будто время нарочно ждало, когда ветер окончит свою песню. Когда реальность замерла перед нами в четвертый раз, меня это даже огорчило, потому что ветер сразу затих. Из-за этого огорчения я не сразу обратила внимание на то, как отличается то место, куда мы вышли на этот раз, от всего, что мы видели ранее.

Это, кажется, снова было поле. Но в его центре, куда мы и вышли, на земле лежали огромные валуны, поросшие от времени мхом. Они лежали не хаотично, как того следовало ожидать, а по кругу, и казалось, что они создают своеобразную беседку. К камням-колоннам были прикреплены деревянные факелы, давая понять, что все это не создано самой природой. Хотя, кто знает, что за природа у этого мира? Аврион, разве что. И все же это было удивительно, потому что факелы были зажжены. Небо было затянуто облаками настолько, что сквозь них не проскальзывали лучи солнц, поэтому создавалось такое впечатление, что над этой «беседкой» повисла темная тень. Под ногами был мягкий мох, что тоже должно было бы удивить, учитывая то, что это поле и, вроде как, тут должна расти трава, но сил удивляться таким мелочам уже не было. Я, как завороженная, смотрела на эту странную беседку, не в силах отвести взгляд.

Сделав пару шагов в ее сторону, я замерла, услышав под ногами какой-то шорох. Опустив голову, я увидела, что мои любимые штаны превратились в подол черного, предположительно, платья. Подняв взгляд выше, мои предположения нашли себе подтверждение. На мне действительно было черное платье, которое сложно описать словами, из-за того, что просто нет слов для каждой его детали. Больше всего оно напоминало ритуальное платье какого-то племени в одном из миров, потому что от лопаток по подолу его были нашиты черные перья. Подняв руку, я заметила, что на моих запястьях появились тонкие серебряные браслеты, к которым была то ли пришита, то ли привязана тонкая ленточка, так, что вместе с рукой, как шаль, поднималась часть подола, так же обшитая перьями, что создавало впечатление крыльев. Коснувшись рукой волос, я обнаружила, что в них искусно вплетены тонкие нитки черного жемчуга, которые согласно традициям все того же племени обозначали мою склонность к водной стихии. Как это могло случиться так, что я не заметила? Это и вправду удивительный мир…

Посмотрев на девушку, я увидела, что ее привычная одежда тоже изменилась. На ней было надето что-то, напоминающее топ, который подчеркивал ее фигуру, и длинная, до пола, юбка, которая держалась на бедрах. Обе части ее наряда была темно-коричневыми, правда, по подолу юбки еще шла вязь светло-коричневого узора. Плечи и живот были открыты, что смотрелось немного странно из-за светлой кожи девушки. Со спины к топу на уровне лопаток была пришита нежно-коричневая легкая ткань, которая, как и у меня, крепилась тонкими ленточками к золотым браслетам, поблескивающим на запястьях девушки. На юбке с левой стороны от бедра шел разрез, что было заметно лишь при движении девушки. Что поразило меня во внешнем виде девушки больше всего, так это то, что волосы у нее сзади стали намного длиннее, дойдя до лопаток, однако спереди ее темно-синие глаза по-прежнему скрывала челка. Да, теперь я знаю, как ее назвать…

Слегка улыбнувшись, я протянула ей руку. Она улыбнулась мне в ответ и взяла меня за руку теплой ладонью. Не говоря ни слова, мы двинулись в сторону «беседки», каким-то седьмым чувством понимая, что сегодняшний день вместе с нашими шагами подходит к концу. Оказавшись внутри, я провела девушку точно в центр образованного валунами круга и встала напротив нее, взяв в свою ладонь ее вторую руку. Внимательно посмотрев ей в глаза, я негромко произнесла:

— Имя тебе Хастин.

Мои слова подхватил неожиданно появившийся ветер и намного громче разнес их над полем. Как только эхо перестало повторять их громче и громче, потухли факелы, освещавшие поляну, и облака пролились ливнем. Но для нас это не стало неожиданностью. Так и должно быть. Этот мир приветствует новую сестру Ведьм, имя которой отныне — Хастин…

Глава 3

Следующее утро было, как и ожидалось, угроблено на сборы. Ох, ну и караул стоял у нас дома!.. Ни словом сказать, ни пером описать. Деса, отложив все свои дела (представляю, чем это ей в последствии грозит), позвала нам на помощь нескольких маленьких Смертей и взяла на себя командование сборами. Причем все это произошло до того, как меня разбудили… Потому я проснулась от того, что где-то в доме упало что-то тяжелое.

Вскочив с кровати, я сначала пару секунд пыталась сообразить, где я и кто я. Получилось сие незамысловатое действие на удивление быстро, поэтому уже через минуту я бежала по коридору, ориентируясь на звуки возни и приглушенных ругательств, ибо по-другому в нашем доме было в принципе невозможно за счет бесчестного блуждания комнат. По пути я размышляла на тему того, какое предсказание уважаемой Судьбинушки дернуло Десу проснуться так рано. Ведь обычно-то первой просыпается моя персона и, скажу честно, довольно рано просыпаюсь. По крайней мере, отоспаться от души, так, как на самом деле хотелось, не получалось. Бежала я со всех ног, а поскольку пол у нас в коридоре был еще и довольно скользким, то было неудивительно, что чуть не проехала, за счет скольжения, мимо двери и не въехала в стену. Чудом удалось этого избежать. Уж не знаю, реакция моя ли этому причина или просто выработанная привычка, но я успела зацепиться рукой за дверной косяк.

Как и ожидалось, картина, представшая пред мои темны очи, удивляла своей оригинальностью. Впорхнув в комнату, которая на поверку оказалась Десиной спальней, я увидела следующее: по ковру перед кроватью были разбросаны всевозможные вещи, так или иначе способствующие сборам на бал, чуть дальше от них прямо на полу лежал на деревянном боку комод, в котором, предположительно, и лежали вышеназванные вещи, и который, по всей видимости, и произвел столько шума при падение. Вокруг всего этого беспорядка хлопотали маленькие Смерти, а моя сестричка, гордо восседающая на кровати, всем этим старалась весьма безуспешно командовать. Обозрев все это в мельчайших деталях, я аж замерла на пороге, удивленно хлопая глазами. Да, такого у нас в доме вроде еще не было. По крайней мере, на моей памяти.

Кстати, надо, наверно, сделать небольшое отступление, дабы рассказать немного о том, кто такие маленькие Смерти. Как я уже говорила, они — помощницы семьи Смерти. Думаю, о том, как они появились у нашей семьи, рассказывать не следует, потому что это не самая приятная и интересная история. Да и древняя она настолько, что записи о ней, если таковые вообще существуют, сохранились разве что в Главном Архиве Объединенной Семерки (обычно используется сокращение). ГАОС представляет собой огромное здание, которым не заведует ни одна из семей, однако управление его происходит посредством специальной семерки, в которую входят представители семей, так или иначе связанные с архивами, документами, историей и так далее. Но сейчас не о том. Сколько всего маленьких Смертей, сказать сложно, но на службу ежедневно приходит ровно девятнадцать. Каждая маленькая Смерть имеет свои обязанности и редко пересекается с, так сказать, сородичами. Имен они, как ни странно, не имеют, потому что запомнить их всех было бы довольно проблематично, учитывая то, что они еще и сменяют друг друга. Называют их по номерам эориэсского языка (язык одного из миров. Почему его использует в семье Смерти, остается для меня загадкой), различают номера по виду деятельности, коей маленькая Смерть занимается. Внешностью все девятнадцать различаются, но не сильно. Чаще всего это что-то незначительное, типа цвета глаз, наличие крыльев, хвоста, копыт и так далее. Объединяет всех их небольшой рост, где-то чуть больше метра, темно-бордовая, почти черная, кожа, вертикальные зрачки глаз и удивительно длинные заостренные уши. Обычно к людям они появляются в темных плащах с капюшонами или совсем невидимыми, но бывали случаи, что в нескольких мирах их видели в их обычном обличье и довольно часто путали с бесами, хотя, на мой взгляд, ничего общего между ними не было. Также по внешности в принципе можно определить и номер маленькой Смерти, поскольку у каждого номера есть свои отличия. Маленькие Смерти обычно подчиняются всей семье Смерти, но больше все-таки той, кто исполняет главные обязанности. Вот, в общем-то, про них и все.

— Десочка… — протянула я как можно мягче. Она вздрогнула, услышав свое имя в такой интонации, ибо, наученная горьким опытом, знала, что ничего хорошего это не предвещает, и обернулась ко мне.

— А что здесь происходит, сестренка?

— К балу готовимся… — довольно тихо пояснила она, вжав голову в плечи. В комнате повисла нехорошая тишина, ибо маленькие Смерти, до моего прихода изображавшие бурную деятельность, в нерешительности замерли.

— Милая моя, а ты уверена, что приготовления к балу — это ломание мебели и разбрасывание вещей? — с интересом и так же мягко поинтересовалась я, пристально на нее глядя и скрестив руки на груди.

Она в ответ потупила глаза и покачала головой. Помощницы, которых в комнате было около трех, незаметно, по их мнению, переглянулись, и стали с интересом прислушиваться, делая вид, что усердно размышляют о том, как лучше поднять комод и стоит ли это делать вообще. Я осуждающе покачала головой и приняла командование на себя, прогнав Десу из ее же комнаты на кухню с заданием приготовить на всех, включая Адар (четвертую), Фара (девятую) и Рание-Ранни (одинадцатую), чая. А что? Им отдых тоже не помешает, тем более после командования моей сестры.

Пожалуй, творившийся в нашем доме кавардак описывать смысла нет. Скажу только, что если бы не маленькие Смерти, то моя прическа могла бы в лучшем случае выглядеть, как осиное гнездо… Просто моя младшая сестренка не была наделена способностью к парикмахерскому мастерству. Да и, если честно, я не очень-то люблю пышные наряды, украшения, белила и тому подобное. Волосы на голове были у меня уложены в довольно простую, на первый взгляд, прическу. Я попыталась объяснить Рание-Ранни и Фара, какая прическа была у меня в тот день, когда Хастин получила имя… Получилось довольно интересно. Только черный жемчуг чередовался с темно-розовым, глянцевым. Сначала я с сомнением разглядывала себя в зеркале, размышляя о том, как это все выглядит со стороны, но мои сомнения быстро развеяла Деса, убедив в том, что все просто шикарно. Кстати, платье, которое она сшила, просто превзошло все мои ожидания. Описать это чудо было невозможно…

Как ответную услугу, я постаралась уложить сестре волосы как можно красивей. Признаюсь честно, укладка волос не была моей очень сильной стороной, но это дело я любила так же сильно, как кулинарию. В своей работе решила опираться на второе имя сестры. На мой взгляд, вышло очень даже ничего. В описании причесок, так же, как в описании платьев, я не сильна, но все же… От висков, «охватывая» всю голову, шла корона, представляющая собой подобие тонких косичек, сплетенных из белых волос сестры. В нее были аккуратно вплетены небольшие черные цветы, чем-то напоминающие лилии. Остальные волосы были распушены, только иногда тут и там ненавязчиво выглядывали такие же маленькие цветочки. Не знаю, как другим, но нам с маленькими Смертями понравилось. Десе шло, и это несказанно радовало меня.

За полчаса до того момента, как семья Времени должна была остановить время во всех мирах, мы впятером направились в ту самую комнату, в которой обычно тренировались. Когда я описывала эту, пустую на первый взгляд, комнату, я забыла упомянуть о том, что эта комната играет роль переходной точки, в которой создавается портал, чтобы попасть куда-либо. Нет, конечно, если тебе надо куда-либо в миры, то можно перемещаться из любого места нашего дома в частности и параллели в общем, а вот если ты хочешь походить по самой параллели, у тебя есть всего два варианта: либо через дверь, либо через комнату, являющуюся точкой перехода, которая есть в доме каждой семьи в количестве одной штуки. Правда, вторым вариантом можно пользоваться только тогда, когда ты идешь в общедоступное, как ГАОС, место, или в дом, куда у тебя есть приглашение. Кстати, если ты идешь через дверь, то желательно уметь летать или что-то в подобном роде… потому что за порогом двери, да и стеклами окон, всегда находится одно — пустота, название которой Вечность. Вернее, та ее часть, которая когда-то давным-давно было отдана в личное пользование таким, как мы, и была названа параллелью. Люди в одном из миров называют это Вселенной, в другом мире называют Эраоес, в третьем еще как-то, только сути это не меняет. Говорят, что если уметь путешествовать по Вечности (настоящей, а не нашей), то можно попасть в любой мир, любую часть параллели и в любое временное пространство. Вообще-то это все только легенды (да, да, у нас в параллели они тоже есть, и немало), потому что такое невозможно. Спросите кого угодно — хоть Время, хоть Судьбу, — все скажут то же самое. Правда, Ведьмы на этот вопрос отвечать отказываются… Хотя они никогда не отвечают на такие вопросы, складывая все эти обязанности на семью Судьбы. Говорят, что члены семьи, которая умеет ходить по вечности, называются Странниками… Но все же, я таковых не встречала, посему склоняюсь к мнению, что это просто красивая легенда.

Да, сложностей с перемещением по параллели немало. Облегчает все это лишь то, что почти все, живущие здесь, с самого рождения умеют «летать», потому могут спокойно выходить за дверь, чтобы добраться до нужного дома. И все же летать в пустоте и путешествовать по Вечности — разные вещи… Но что-то я не о том.

Следующие пятнадцать минут мы с сестрой потратили на то, что внимательно следили за тем, как Фара, Адар и Рание-Ранни вырисовывают на полу знак портала. Забыла упомянуть, что чтобы переместиться по параллели в определенный дом, надо изобразить на полу комнаты, в которой находится портал, нужный знак. Каждый знак, представляющий собой набор символов, геометрических фигур, рун и просто красивых закорючек, обозначает свой дом. Это было введено для того, чтобы случайно не ошибиться домом, потому что если попытаешься пробиться в не ждущее тебя место, то в лучшем случае ты просто никуда не переместишься, а в худшем… В общем, истории известны разные случаи. Кстати, было бы неплохо, если бы мы с сестрой сами чертили рисунок, но заниматься этим в парадной одежде было как-то неудобно, да и опасность испачкаться была велика. Хотя о чем это я? Нам ли грязи бояться? Но все же, как бы то ни было, знаком занимались маленькие Смерти. Надо сказать, неплохо занимались… под нашим чутким руководством. Что меня немного удивило — это то, что в совместном командовании с сестрой мы не спорили, не замедляя тем самым ход работы.

И вот, знак был нарисован, а у нас оставалось всего пять минут, прежде, чем мы с сестрой активируем знак портала, переместившись тем самым в бальный зал. И кто знает, что ждет нас там, по ту сторону параллели? Все-таки сегодняшний день может изменить нас навсегда… Нда, ну и мысли бродят у меня в голове. Так и нагнетают тоску. Чуть вздохнув, я проследила, как из комнаты тихо выскользнула Адар. Интересно, куда это она? Повернувшись, я посмотрела на Десу, которая, склонившись к Фара и Рание-Ранни, негромко что-то им говорила. Сейчас сестра выглядела намного старше и серьезней, чем всегда, и сразу становилось понятно, что она дает последние указания по своей «работе» на время ее отсутствия. Интересно, зачем она это делает? Ведь время-то в мирах остановится и делать младшим Смертям будет, в принципе, нечего. Хотя, может, именно поэтому она так усердно и пытается им что-то вдолбить? Судя по хитрому блеску в глазах Фара и серьезному виду Ранние-Ранни, сегодня в рядах маленьких Смертей будет небольшой раскол: на тех, кто захочет провести, так сказать, активный отдых во время нашего отсутствия, и тех, кто серьезно относится к приказам своих несовершеннолетних хозяек. Ни тех, ни других я не осуждала, только чуть-чуть улыбалась, в красках представляя все это.

Оторвала меня от раздумий Адар, которая только что вернулась обратно в комнату, аккуратно неся в руках что-то черное. Я вопросительно посмотрела на маленькую Смерть, когда она подошла ко мне. Адар немного хитро улыбнулась мне и протянула это нечто:

— Семейная мантия, госпожа Креста. Вы забыли.

— А зачем она мне? — удивленно спросила я, между тем приняв из ее рук сию, несомненно, важную вещь.

— Вы старшая в семье, — с некоторой укоризной, будто это должен знать каждый, произнесла маленькая Смерть. Деса с двумя своими подопечными с интересом на нас посмотрели, прервав разговор. В глазах Фара и Рание-Ранни я мельком уловила какое-то подозрительное ехидство. Так, что все это значит?

— Ну да, — осторожно кивнула я в ответ.

— И поэтому Вы должны явиться на бал в семейной мантии, как и Ваша сестра, — как маленькому ребенку разъяснила она. Я в ответ лишь удивленно приподняла бровь, мол, с чего бы это? Маленькая Смерть покачала головой, всем своим видом показывая, какая же я дура… — По традициям параллели, в которой мы с Вами живем, глава семьи или старший в семье и тот, кто исполняет долг семьи, обязаны появлятся на бал в парадной одежде, которая у каждой семьи вообще-то своя. Обычно это один и тот же человек, потому ни у кого никогда не возникало с этим вопросов… Ну, по крайней мере, в нашей семье. Так вот, насколько мне известно, то в нашей ситуации Вы, как будущая глава семьи, тоже должны появиться на бал в этом, — она кивнула на мантию и сделала многозначительную паузу. Я смотрела на нее круглыми глазами и с невероятной тоской осознавала, что все труды сестры насмарку… Обидно до слез.

— Но в отличие от Вашей сестры, вы можете во время бала ее снять… — спустя минуту мучительного молчания и вселенской тоски произнесла Фара, а Адар с самым невинным выражением лица пихнула мне в руки мантию и подозрительно быстро начала продвигаться к выходу.

— Убью, — сквозь зубы прошипела я, пристально смотря на одну конкретную маленькую Смерть и всем своим видом выражая готовность придушить ее прямо сейчас. Я бы это, наверняка, и сделала, если бы не сестра…

— Пора, — негромко и серьезно произнесла Деса.

Я тихо охнула и быстро надела на плечи мантию. В общем-то, этот предмет одежды, олицетворяющий парадную одежду нашей семьи, ничего особенного собою не представлял, лишь серебренная застежка в виде ящерки выделялась на черном фоне. Не знаю, к чему у меня в голове промелькнула мысль насчет мантии. Мотнув головой, я сделала шаг к сестре, которая уже стояла в предположительном центре знака. Повернув головы, мы заглянули в глаза друг другу и, ободряюще улыбнувшись, взялись за руки. Перемещение с кем-либо через знак портала подразумевает под собой разделение сил поровну, поэтому синхронность в мыслях, а вернее в работе с Силой, здесь играла немаловажную роль. Как ни странно, но у нас с сестрой это всегда получалось лучше всего. Наверно от того, что мы просто очень хорошо друг друга знаем…

Кстати, такое перемещение очень отличается от перемещения обычного. Как ощущениями, так и тем, как это выглядит со стороны. Помню, как-то в детстве я видела, как это делает мама. Эта картина очень запала мне в память, потому что выглядело все это просто завораживающее: сначала у мамы начали легонько развеваться волосы и полы мантии, будто подул слабый ветерок. Потом он будто начал нарастать, а затем, когда легкий бриз перерос в штормовой ветер, фигура мамы просто рассыпалась в пепел, который подхватил и унес с собою ураган. Помню, я тогда еще подошла на место, где стояла мама и проверила, не осталось ли ее частички здесь… Ощущения при перемещении такие же. И хоть доводилось мне это испытать лишь раз, я никогда не спутаю это с чем-либо еще. Немного страшно, но безумно интересно чувствовать, как твое тело рассыпается на песчинки и улетает за сознанием, а потом собирается в единое целое.

Последнее, что я увидела, исчезая в портале, это как Фара, Рание-Ранни и вернувшаяся Адар махали нам на прощание черными платочками… И откуда они их только взяли?

Как только мы с сестрой сделали шаг из портала, мы очутились в огромной пустой комнате и, если бы не «собирающиеся» то тут, то там жители параллели и более тусклое освещение, можно было бы подумать, что никуда мы с сестрой и не переместились. Похоже, все, или, по крайней мере, большинство домов имеют совершенно одинаковую тренировочную комнату.

Повертев головами по сторонам и отыскав глазами дверь, мы с сестрой поспешили из комнаты, чтобы не задерживать прибывающих гостей. Повезло нам, что в комнате как раз было пустое место, а то еще неизвестно, что бы получилось, поскольку мы не умеем определять, есть ли пустое место. Ну, или, по крайней мере, моя персона не умеет. Слегка отстав от сестры, я поправила капюшон, который накинула перед самым началом перемещения и который полностью скрывал мое лицо. Как ни странно, но главы семей и исполняющие долг семьи появлялись на балу, полностью скрывая свое лицо, и ни с кем не здоровались, пока всех гостей официально не поприветствует глава приглашающей семьи. Смешно, что я помнила об этом и забыла о том, что мне надо надеть мантию. Не зря маленькие Смерти надо мною смеялись…

Задумавшись, я чуть не упустила Десу из виду и чуть не попала в контур появляющегося знака… Да, это было немудрено среди такого хаоса. Правда, несмотря ни на открывающиеся порталы, ни на уже прибывших гостей, толкотни здесь не было, все двигались уверенно и четко, будто отрепетировав свое прибытие заранее. А еще в зале царила почти полная тишина, нарушаемая лишь шорохами одежды и тихим перезвоном, который появляется вследствие «срастания» песчинок обратно в единое целое. Это было слегка неожиданно и казалось немного неправильным… Уловив знакомый блеск бордового огонька, я в ритме танца (а иначе все же было довольно проблематично) двинулась за ним. Интересно, что мантии между собой у разных семей различаются чаще всего не очень сильно, по большей части только застежками. Цвета мантий зависели от того, к какой «группе» можно отнести семью, хотя все же все эти правила довольно размытые и неопределенные. Более стандартным и чаще встречаемым цветом является белый. Черный же цвет встречается довольно редко, но, все-таки, не только у семьи Смерти. Различать семьи по парадной одежде гораздо проще по застежкам, но с этим тоже есть определенные трудности. Дело в том, что каждое поколение одной и той же семьи будет носить разные застежки… В общем, различить жителей параллели проще уже после официального приветствия, а для того же, чтобы не потерять друг друга, намного проще создать между друг другом мыслесвязь или же таскать рядом с собой небольшой маячок, который кроме членов твоей семьи никто увидеть не сможет. Что мы и сделали с Десой, выбрав бордовый огонек.

Настигла я сестру только уже у двери. Слегка коснувшись ее плеча, дала ей понять, что нахожусь рядом. Еще днем, когда вместе с маленькими Смертями пили чай, мы договорились, что до начала бала, то есть до приветствия Авриона, мы переговариваться не будем, чтобы никто случайно не узнал, что мы вместе. Не знаю, почему лица до официального начала главам семей нельзя было никому показывать, но мы с сестрой решили, что если таковы традиции, то еще и не будем общаться друг с другом. Честно говоря, я так и не поняла, с какого перепугу нам пришло это в головы, но от этой идеи веяло такой таинственностью и детской игрой в прятки, что не претворить эту идею в жизнь было невозможно. Чуть улыбнувшись под капюшоном, я, вслед за Десой, переступила порог двери, ведущей в главную на сегодняшний вечер комнату.

Бальный зал поистине потрясал воображение. Я даже не думала, что можно в доме создать такую большую комнату… Хотя, чего можно было ожидать от семьи Мира?.. Судя по тому, как замерла Деса, она тоже была заворожена. Пол в зале был выложен плиткой, хотя это было бы невозможно определить, если по ней так звонко не стучали каблуки прибывших на бал дам, ибо представляла она собой темно-синий узор, который, казалось, постоянно двигался, создавая ощущение, будто по полу была разлита вода. Ступив шаг вперед, чтобы освободить проход, я с восторгом увидела, как от того места, куда я наступила, разбегаются по «воде» круги. Справа и слева от меня зала до самых стен (а стены были очень далеко) представляла собою лишь пустое пространство, которое неспешно заполняли жители параллели. Посмотрев налево и немного подняв голову, можно было увидеть небольшую площадку, похожую на балкончик. Это место было отведено оркестру, представляющему собою одних из лучших музыкантов параллели и совершенно пеструю компанию. Кого там только не было! Кстати, должна заметить, что оркестром занимается семья Музыки… Да, да, есть и такая семья, причем она является одной из самых древних, ибо почти от самого начала мироздания Вечность наполняли звуки, складывающиеся в мелодию, которую способны услышать далеко не все, но которая звучит в каждом с самого его появления, где бы он ни родился.

Стены залы были исполнены так, будто их и вовсе нет, а есть только высокие белые колонны, уходящие прямо в потолок. Должна сказать, что вместе с темно-синим полом, колонны эти смотрелись как-то необычно, сказочно, а самый обычный дикий плющ, который обвивал их, выглядел необычным и таинственным. Высокий потолок представлял собой звездное небо, которого, к сожалению, большинство жителей параллели в повседневности своих дней были лишены. Причем это было не просто ночное небо и далекие звезды, а самое настоящее небо, по которому то и дело проплывали темные облака, а звезды были будто гораздо ближе, чем должны были бы быть. Их свет был удивительно теплым, а не холодным, каким ему полагается быть. Казалось, что стоит протянуть руку — и в следующий момент ты будешь сжимать в ладони самую настоящую звезду…

Оторвав завороженный взгляд от неба, я посмотрела на стену, противоположную двери, в которую мы вошли. Эта стена отличалась от других, потому что у нее не было колонн. Да и казалось, что ее самой вовсе и не было, а она была сплошным водопадом, по которому прямо с неба падала на пол вода. Ровно посередине стены-водопада было небольшое возвышение, на которое вели белые мраморные ступеньки. Там стояло тринадцать резных кресел, которые больше походили на троны. На них, после официального приветствия, должны будут сесть тринадцать жителей параллели, которых во время приветствия выберет Совет. Обычно там сидели сами представители Совета и хозяин дома, а также те, кто, так или иначе, связан с сегодняшним мероприятием. Полагаю, что в центре сегодня точно сядет Аврион, а по правую руку от него три места займут сестры семьи Ведьм. А вот обо всех остальных приходится только догадываться. Учитывая то, что мы с сестрой знаем большинство присутствующих здесь лишь заочно, то догадаться мне точно не светит. Еще должна заметить, что, пока кресла не заняты, они все выглядят совершенно одинаково, но стоит кому-либо занять свое место, как кресло принимает индивидуальный вид, подстраиваясь под своего, пусть и временного, хозяина.

Освещение в зале, несмотря на отсутствие любого источника света, если не принимать в расчет звезды, было весьма приятно, ибо зал находился в полумраке, но не в таком, когда почти ничего не видно, а когда просто свет не режет глаза, а приятно успокаивает. Чаще всего такое бывает, если комнату освещает живой огонь. Пока что в зале царила относительная тишина, только тихо перешептывались о чем-то прибывшие гости, да шуршали одежды. Атмосфера зала как нельзя лучше подходила к самому залу и его завораживающей обстановке. В воздухе витало настоящее волшебство, заставляющее забыть обо всем и просто слегка улыбаться. Не знаю, всегда ли такое волшебство царит на балах, но этот бал все же запомнится мне навсегда. И не только потому, что он — мой первый серьезный бал, но из-за того чувства, которое наполняет здесь все вокруг… Говорят, когда каждый твой день наполнен чудесами, то чудеса становятся обыденностью. Возможно, так оно и есть. Только не для меня. Каждый раз, сталкиваясь с самым простым чудом или волшебством, я не могу хотя бы просто не улыбнуться, а в душе появляется смешанное чувство восторга, радости и какой-то странной гордости, будто в этом есть и моя заслуга тоже. А этот зал был наполнен волшебством до каждого листика плюща и каждой капельки несуществующей воды…

Внезапно где-то в груди появилось чувство, что перестало существовать то, что, наверно, должно существовать всегда. Замерло мгновение, смолкли все звуки, замерли гости… чтобы в следующее мгновение вновь ожить и зашуметь в два раза громче. В голосах появились нотки радостного возбуждения, будто только что случилось чудо, которого все ждали. Только странное чувство отсутствия чего-то важного не отпускало. Лица, которые не были скрыты капюшонами, озарились улыбками, послышался чей-то смех… И только я стояла и непонимающе смотрела по сторонам, ища ответа на свой немой вопрос. Что случилось? Что за странное чувство? На меня не обращали внимания. Наверно потому, что под капюшоном не видно растерянного выражения моего лица и немого вопроса в глазах. Почему никто не замечает? Или…

— …время остановили! — донесся до меня чей-то восторженный шепот, поставив все на свои места.

Я облегченно вздохнула, покачав головой и мысленно себя ругая за свою недогадливость. Неужели с тех пор, как мы покинули наш дом, прошло всего десять минут? А казалось, что не менее получаса… Может быть, просто время сначала замедляется, а потом уже останавливается? А, впрочем, какая разница? Бал начался!

Будто в подтверждение моих слов, посреди зала образовался свободный круг, в котором появился глава семьи Мира. Он появился бесшумно и не так, как при перемещение из дома в дом. Собственно, это выглядело бы странно, если бы он появился в знаке портала. Скорее это было похоже на перемещение в мир. Ну да это как-то, вроде, и не важно. Выглядел Аврион как мужчина лет тридцати, и только по глазам можно было определить его возраст, но и то, если сильно постараться. Это качество неопределенного возраста было свойственно всем жителям параллели. Статный, высокий, сильный. Белоснежные волосы были длиной до плеч, в серых, почти белых (но радужка от белка четко отличалась), глазах выражалась смесь вежливого гостеприимства, гордости, величественности, которую никак нельзя было спутать с холодностью, и… детского любопытства. В его глазах легко было заблудиться, утонув в столь завораживающей смеси чувств, что и случалось порою у не представленных ему дам. Он был чертовски красив. Вот только имел большой недостаток — он уже был женат. Одет Аврион был в парадную мантию его семьи, и потому сейчас от одного взгляда на него при другом освещение резало бы глаза от белизны. Теперь я поняла, почему в зале царил полумрак… Слегка кивнув всем присутствующим и еле заметно улыбнувшись, глава семьи Мира начал свою приветственную речь:

— Уважаемые главы всех семей и домов, исполняющие долг семьи перед параллелью и мирами, представители своих семей, родов и даже миров, жители параллели! Я, Аврион из семьи Мира и глава своей семьи, уважаемый Советом Глав, супруг Анальты, создавший и защищающий миры, рожденный под звездой гармонии и названный Белым Ирисом, хозяин этого дома, рад приветствовать вас в эту ночь от себя, своей семьи и от всего Совета Глав. Я безмерно благодарен всем, кто смог сегодня собраться в этом зале, и хочу поблагодарить семью Времени за то, что это стало возможным. Сегодняшний бал посвящен двум событиям, которые весьма важны для всей параллели и для каждой семьи по отдельности. Эта ночь будет и торжественной и печальной, ибо мы навсегда прощаемся с Гуарной, первой сестрой семьи Ведьм, и приветствуем юную Хастин, которой заняла ее место в семье Ведьм и параллели, но не в нашей памяти…

Здесь он сделал паузу, дав время подумать над сказанным и проститься с Гуарной тем, кто знал ее при жизни. А я тихо вздохнула, отыскав глазами сестру. Даже зная, что все происходит в срок, некоторые жители параллели и большинство жителей миров всегда будут винить в случившемся нашу семью. А еще встречаются те, кто лезут с вопросами, а как это, забирать жизнь… Из-за этого наша семья живет обособленно, очень далеко от других. Мы почти не общаемся с другими семьями, только с теми, кто понимает, что все происходит только ко времени. Чаще всего это семья Судьбы или Ведьм, только вторые тоже сторонятся других жителей параллели. Не потому, что боятся чего-либо, просто это тяжело — осознавать и знать все, но не видеть понимание остальных. Вообще в параллели большинство семей так и живут, общаясь только со своей семьей. Потому что все мы просто не можем понять друг друга, нам это не дано…

Между тем, Аврион продолжил свою речь, плавно подводя ее к концу:

— Вечность скоротечна, у всего есть свое начало и конец, но в то же время конец одного может стать началом чего-то нового, совершенно другого и удивительного. Сегодняшняя ночь посвящается Хастин. Я приветствую тебя, юная сестра семьи Ведьм. Я приветствую и вас, собравшиеся сегодня здесь с единой целью. Пришло время, и с этого момента бал объявляется открытым!

Как только последнее слово приветственной речи разнеслось над залом, те, кто пришел сюда в мантиях, отбросили капюшоны, открыв свои лица. Большинство оставалось в мантиях и далее, что означало, что они исполняют долг семьи. А вот те, кто не причислялся к первой группе, проявили изобретательность со своими мантиями. У кого-то она просто растворялась по кусочкам в воздухе, оставляя своего владельца в бальном наряде, кто-то прятал ее в пространственный мешок, который заменял сумки, у кого-то она эффектно сгорала, не причиняя вреда ни хозяину, ни окружающим его гостей, у кого-то рассыпалась пеплом, у кого-то водой стекала на пол и будто уходила в «озеро» на полу… Я стояла и заворожено за всем этим наблюдала, даже забыв снять капюшон. В себя меня вернула Деса, ткнув в бок. Ощутимо так ткнув… Как бы мне ни хотелось произвести впечатление, я этого не сделала, потому что для такого мне надо было бы подготовиться заранее, ибо моя Сила мне самой неведома и спонтанное ее применение может привести к неожиданным последствиям. Посему мантия была аккуратно свернута и уложена в пространственный мешок (удобная вещь, надо отметить).

Оглядев присутствующих, я поразилась разнообразию нарядов, причесок, цветов и красок. Удивительно пышные юбки, строгие прямые платья, официальные костюмы, фраки, плащи, невесомые ткани и тяжелый шелк. Невозможно описать каждое платье и каждый костюм. И как бы дико они ни смотрелись на фоне друг друга, они каким-то удивительным образом словно составляли одну картину, в которой каждая деталь находится на своем месте.

Чуть улыбнувшись своим мыслям, я повернулась к Десе и, пока Аврион, который снова пропал из зала, или кто-либо вместо него не продолжил официальную речь (а надо еще назначить тринадцать «королей» бала), поинтересовалась у нее шепотом:

— Ну что? Как тебе тут? Как себя чувствуешь?

— Здорово, — весело улыбнулась она мне в ответ, с интересом изучая окружающих. Они, окружающие, как ни странно, тоже на нас посматривали. Лично мне от их взглядов становилось немного не по себе… А Деса будто их и вовсе не замечала. Спустя минуту она повернулась ко мне. — А ты?

— Нормально, — тихо усмехнулась я, пытаясь скрыть свою неуверенность. Она кивнула в ответ и вернулась к своему прерванному делу, да так рьяно рассматривала всех и вся, будто пыталась найти кого-то. А может, и правда искала? Хотя… о чем это я? Кого ей искать?

Не знаю, почему, но, в отличие от сестры, в этом зале мне вдруг стало как-то неуютно. Наверно, я просто не привыкла к такому большому количеству внимания сразу. То и дело ловила на себе чужие взгляды. Чаще всего это были заинтересованные взгляды тех, кто пытался понять, кто я такая, или откровенно изучающие, оценивающие. Но пару раз взгляды были какими-то странными, неприязненными… Я не могла понять, откуда они такие, хотя какая-то мысль вертелась на грани сознания. Заметить же того или тех, кто так на меня посматривал, было невозможно. Я пару раз пыталась, но как только оборачивалась, взгляд непременно был отведен. Спустя пару минут мне это откровенно надоело, и я просто постаралась об этом не думать. Правда, все равно мысли порою к этому возвращались, игнорируя мои попытки их отогнать.

Интересно, что на самом деле бал еще не был открыт, даже после приветствия Авриона, музыка не заиграла, гости не начали знакомиться и здороваться с теми, кто был под капюшонами, а скорее наоборот, притихли, только поглядывая по сторонам. Особенная тишина образовалась после того, как последний гость снял капюшон, открыв лицо. Кстати, как ни странно, последней оказалась не я. Дело в том, что до того, как будут выбраны те, кто займут тринадцать кресел на возвышение, бал не может быть открыт. То есть чисто официально он начался, а вот на деле не может быть начат. Традиция, ничего не попишешь. Хотя, не спорю, какая-то немного странная.

Между тем, пока я размышляла над всем этим, около кресел, вновь из ниоткуда, появился Аврион. Сначала я этого даже не заметила, занятая своими мыслями и внимательным изучением гостей, в пока тщетных попытках отыскать свою ведьмочку. К происходящему меня, как всегда, вернула сестра, вновь ощутимо ткнув локтем в бок. Я тихо охнула и, одарив Десу убийственным взглядом, обратила свое внимание на главу семьи Мира. К тому времени он уже торжественно провозгласил (читая с пергамента, который держал в руках) первого жителя параллели, который на сегодняшний бал будет назначен «королем», то есть займет одно из кресел. К моему неудивлению, это оказалась одна из сестер семьи Ведьм. Но не Хастин, что меня все-таки немного удивило. Я, честно говоря, думала, что сначала занять место на возвышении пригласят самых, так сказать, главных.

К тому времени, когда Аврион назвал пятого «счастливчика», меня потянуло в сон. А что? Он представлял, как и положено, каждого всеми его или ее титулами. А их, я должна сказать, у всех, кого только что называли, не меньше, чем у самого Авриона. Посему не удивительно, что половина присутствующих то и дело начинали засыпать прямо стоя, хотя очень убедительно пытались изобразить на лицах внимание к происходящему. Правда, что меня несказанно удивило, вторая половина слушала все это с неподдельным интересом! Наверно, ожидали услышать свое имя. Не знаю, чем их прельщает возможность весь бал просидеть на одном месте. Лично я была не в восторге от такой перспективы. Да и еще я твердо знала, что мне сегодня это точно не светит. Все же моя персона еще даже не является официальной главой семьи.

Вновь внимательно прислушиваться к речи Авриона я стала лишь тогда, когда оставалось три пустых кресла, а Хастин все еще не была названа. Да и в зале я ее, как ни присматривалась, обнаружить не смогла. Но, наверно, это было сделано специально, чтобы новая сестра Ведьм появилась эффектно. Как ни странно, но незанятыми остались центральные кресла. Еще оставался вопрос, кто займет их. Все, кого только можно было предположить, уже заняли свои места. Да и два из трех займут Аврион и Хастин — это точно. А вот кто третий?..

Сейчас к речи главы семьи Мира прислушивались абсолютно все, очевидно, задаваясь тем же вопросом, что и я.

— Кресло по левую руку от центрального, вопреки некоторым традициям, займет… — торжественно провозгласил Аврион, сделал эффектную паузу перед тем, как назвать имя. Ой, надо было видеть, как загорелись глаза присутствующих в зале! А меня как-то насторожили слова «вопреки традициям»… — Креста, из семьи Смерти и старшая в семье, признанная отныне Главой семьи Смерти, уважаемая Советом Глав, крестная третьей сестры семьи Ведьм, рожденная под звездой свободы и меча и названная Черным Вереском!

Глава 4

Кажется, в этот момент я должна была упасть в обморок. Но, почему-то, устояла. Если не считать глубокого шока, конечно. Нет, я не ослышалась? Меня назначили одной из «королев» бала! Хотя шут с ним, с приглашением занять одно из кресел. Меня признали Главой семьи! Вечность, и почему я все-таки не упала в обморок?..

Перед глазами смазались лица и предметы, вокруг зашептались гости сего торжественного вечера, Деса смотрела то меня, то на главу семьи Мира круглыми глазами, Аврион чуть насмешливо на меня поглядывал, ожидая, пока я сделаю хоть шаг, а в голове была абсолютная, чарующая пустота. Как ни странно, но я все-таки двинулась в сторону кресел даже без тычка от сестры. Правда, как я дошла, для меня остается тайной. Честно говоря, после заявления о моем признание, для меня перестало существовать все. Будто отключилась я от всего происходящего, уйдя куда-то глубоко в себя. Правда так глубоко, что кроме пустоты в голове ничего не было. Ни единой мысли и ни единого чувства.

Некоторая часть бала просто выпала из моего сознания. Сомневаться даже начала, была ли она вообще. Однако когда я немного пришла в себя, начав реагировать на происходящее, уже звучала тихая лиричная музыка, справа от меня сидел, как и ожидалось, Аврион, за ним кое-как была видна Хастин, и, то и дело, я ловила на себе встревоженные взгляды Десы. Судя по всему этому, мимо меня прошли следующие события: были провозглашены последние два «короля» сегодняшнего бала; была произнесена торжественная речь Совета, обращенная к новой сестре семьи Ведьм; была произнесена речь самой Хастин о том, что она рада приветствовать всех в этом зале; гости, Совет и все остальные в нашем лице вспомнили и простились с Гуарной; Аврион от лица Совета поприветствовал оркестр. За-ме-ча-тель-но. Пора возвращаться в реальность.

Чуть качнув головой, я нашла среди гостей белую голову своей сестры и взглядом дала понять, что со мной все нормально. Она облегченно выдохнула и целеустремленно направилась куда-то в зал. Интересно, куда? Стоп. Я совсем забыла: ведь ей еще предстоит представление Совету. Да, сегодняшний день для нашей семьи наполнен событиями…

Тихо вздохнув, я прикрыла глаза, стараясь собраться с навалившимися на меня мыслями. Что мы имеем? А имеем мы вот что: меня признали главой семьи Смерти. Хорошо это или плохо? Если рассуждать с точки зрения Совета, то я, честно говоря, не понимаю, почему меня в моем возрасте признали главой семьи. Я еще слишком молода, о своих возможностях даже не догадываюсь, да еще и ко всему не могу исполнять долг нашей семьи. Картина явно не вдохновляющая. А если рассуждать с моей точки зрения? То я не понимаю, почему именно сейчас. Да, это большой почет и тому подобное… только мне этого не надо. По крайней мере, сейчас. Как я понимаю, то с признанием меня главой семьи у меня резко ограничивается свобода, то есть я не смогу просто так, если мне взбредет в голову, отправиться, например, в какой-нибудь мир. Еще, наверно, придется посещать не только балы, которые как-то связаны со мной или моими родными, но еще и просто официальные мероприятия. Да и, скорее всего, придется делать для параллели что-то постоянное. Я имею в виду, что, как глава семьи, я теперь обязана постоянно присутствовать на всех собраниях, которые так или иначе связаны с семьей Смерти. А их, уж поверьте, немало. Да и других обязанностей теперь будет гораздо больше… Нет, мне такого «счастья» не надо. Да, мне нравится время от времени исполнять задания Совета, но не все то, что теперь свалится на мою бедную голову! Не зря ведь я была рождена под звездой свободы. Правда, что теперь с нее, с этой звезды, возьмешь? Я ведь с самого рождения знала, что когда-нибудь это все на меня свалится. И не стоит возмущаться, что так рано…

Горько усмехнувшись про себя, я открыла глаза, постаравшись придать лицу как можно более невозмутимое и радостно-спокойное выражение, и затолкала все свои тяжелые думы куда подальше. Еще будет время их оттуда выудить. Взгляд скользнул по залу. Как ни странно, но кое-что в нем изменилось. Теперь не все пространство зала было пустым (если не считать гостей, конечно), но около стен стояло по нескольку удобных диванчиков. А еще среди жителей параллели тут и там встречались невысокие фигурки помощников семьи Мира, которые разносили то ли напитки, то ли закуски — с моего места подробнее было не рассмотреть.

Только сейчас я обратила внимание, что зал наполнен музыкой. Нет, я уловила, что она звучит уже довольно давно, но прислушалась только сейчас. Дивная музыка, исполняемая оркестром, волшебным образом изменяла зал. Она то тихо переливалась, как ручей, то нарастала, как будто перед грозой, то пела далекую песню ветра, зовущего за собою. Никогда в своей жизни я не слышала такой удивительной, невообразимо красивой музыки. Она наполняла весь зал, зависала в воздухе, а потом змейкой заползала в самое сердце, прогоняя все плохое и зовя танцевать. Погрузившись в музыку, как в воду, я и правда забыла все, что только что носилось у меня в голове и не давало покоя даже из самой глубины моей души. Кажется, почти все, находившиеся в этом зале, так же, как и я, заблудились в прекрасных звуках, не горя желанием возвращаться обратно. Каким-то удивительным образом жители параллели преобразились, став совсем не теми, кем были раньше. Дамы в удивительных нарядах слегка улыбались, с особой нежностью смотря на своих партнеров. Галантные кавалеры улыбались в ответ, аккуратно обнимая за талию партнерш. Безумно красивые в своей несхожести пары кружились в центре зала в каком-то волшебном танце, который никто никогда не учил, а который рождался вместе с музыкой…

Правда, может, мне все это лишь показалось?

Только когда мелодия стихла, чтобы смениться следующей, я смогла прийти в себя. Что-то слишком часто за сегодняшний вечер моя персона отключается от реальности. Снова чуть-чуть помотав головой, стряхивая последние нити наваждения, я оглядела зал и с некоторым огорчением отметила, что все снова стали самими собой. Все, кроме одной пары. Не могу объяснить, чем, но они как-то странно выделялись на фоне других танцующих пар, будто они светились изнутри. Они были совершенно не похожи друг на друга, я бы даже сказала, были полной противоположностью друг друга. Он был одет в темно-коричневую мантию, из-за которой нельзя было с уверенностью судить о его фигуре. Короткие черные волосы выглядели слегка растрепанными, придавая ему какое-то странное очарование. На лоб падала челка, которая, однако, совсем не закрывала его глаз, хотя мне отсюда было видно не очень хорошо. Он нежно улыбался, смотря своей даме в глаза. Она была ниже его ростом, но не намного. Ее фигуру, в свою очередь, скрывала черная мантия, так же не давая говорить о ее фигуре, хотя двигалась она легко и плавно. Ее белоснежные волосы были уложены в довольно простую прическу. Она так же нежно улыбалась ему в ответ, а у ее левого плеча я заметила небольшой бордовый огонек… Так. Стоп. Что?!

Да, я чуть не свалилась с кресла, узнав в беловолосой девушке свою сестру. А с кем это она танцует? И что, вообще, все это значит?!

Наверно, в этот момент на моем лице выразилось столько эмоций, что я сразу почувствовала на себе вопросительные и недоуменные взгляды, как гостей, так и своих соседей. Но мне было как-то все равно, потому что я сверлила спину Десы в тщетных попытках обратить на себя ее внимание. Жаль, что я так и не научились проводить мыслесвязь. От всего этого меня отвлек чуть насмешливый голос справа:

— Что с Вами, госпожа Креста? — чуть наклонившись ко мне, с нескрываемым любопытством и толикой какого-то странного сочувствия поинтересовался глава семьи Мира у моей скромной персоны. Я мысленно мотнула головой, отгоняя от себя мысли.

— Нет, ничего, уважаемый Аврион, — поспешно ответила я, повернувшись к неожиданному собеседнику и постаравшись натянуть на лицо вежливую улыбку. Интересно, получилось? Судя по веселой насмешке в его глазах — нет.

— Не врите, Черный Вереск, — тихо прошептал он с лукавой улыбкой.

Я внутренне напряглась. Мне почему-то показалось, что ничего хорошего сейчас мне ждать от Авриона не придется. Неожиданно в голове промелькнула мысль, что он может знать, кто танцует сейчас с моей сестрой. Даже наверняка знает! Только я собралась задать интересующий меня вопрос, как глава семьи Мира сам продолжил разговор:

— Вас терзают сомнения из-за того, что вас признали главой семьи. Я прав?

Я удивленно приподняла бровь, вопросительно заглянув в глаза Авриону. Он ожидал от меня ответа на свой вопрос. Скорее утверждение, чем вопрос. Я, честно говоря, и не знала, что ему сказать. С одной стороны, было как-то невежливо или даже неправильно говорить правду. С другой — врать у нас в параллели не принято. С третьей — вопрос прозвучал слишком неожиданно, чтобы ответить на него сходу. Не была я готова к такому вопросу, тем более после того, как все мои мысли на эту тему были отложены на потом и хорошенько припрятаны. Я даже на какой-то момент забыла о сестре…

— На данный момент мои мысли полностью занимал слегка иной вопрос, — уклончиво ответила я, найдя нужный компромисс. И правду сказала, и больной для себя темы не коснулась. Я была вправе гордиться собой.

— И все же Вас волнует вопрос о вашем признании, — какие-то странные нотки скользнули в его голосе, когда он, посмотрев на меня с каким-то странным любопытством и азартом, вернулся к тому, что я не хотела обсуждать. Эх, не сработало. Жаль. Где-то внутри начала подниматься легкая паника, но я постаралась не позволить ни одной эмоции отразиться на моем лице. Только легкая вежливая улыбка. Правда, это не помешало левой рукой чуть сжать подлокотник ни в чем не повинного кресла… Я, наверно, должна была что-то возразить, но я банально не успела. — Не возражайте. Скажите, Черный Вереск, Вас не устраивает решение Совета?

— Нет, совсем нет, — поспешно возразила я, по-прежнему чуть улыбаясь. Слишком поспешно. Да и улыбка, судя по проскользнувшей серьезности во взгляде Авриона, стала неубедительной. Пришлось убрать ее с лица и сосредоточиться полностью на том, чтобы не отвести взгляда от глаз своего собеседника.

— Вы не хотите становиться Главой семьи Смерти? — продолжил допрос он, не отрывая от меня своего испытывающего взгляда и явно получая от этого разговора какое-то свое, непонятное мне, удовольствие.

— Дело не в этом, — серьезно и четко ответила я. Все же, это правда. Дело совсем не в этом. Я ведь с самого детства знала, что в будущем тяжелый груз обязанностей главы семьи ляжет на мои (как хочется добавить «хрупкие») плечи. Кажется, главу семьи Мира мой ответ совсем не удивил.

— Тогда, может, Вы не желаете быть на постоянной службе параллели? Или Вам в тягость посещать балы?

Эх, как же он попал в точку! Но, все же, это была не основная причина. Совсем не основная, которая таилась где-то в глубине моей души. Посему я смогла вполне спокойно ответить свое короткое «нет». Аврион чуть улыбнулся как-то загадочно и еще немного склонился ко мне, сокращая расстояние между нами. На мой взгляд, слишком сокращая. Интересно, и куда только смотрит его жена? Следующие его слова прозвучали совсем тихо, чтобы их могла расслышать только я. Как-то странно и необычно прозвучал его шепот. Так же странно, как блеснули его глаза.

— А может, Вы просто не хотите, чтобы Вам ограничивали свободу? — выдвинул он следующее предположение. И это прозвучало совсем не так, как другие вопросы. Будто он меня понимал… Я даже не нашлась, что ответить, только невольно слегка отодвинулась от него, да постаралась не выдать своего ответа даже взглядом. Прождав некоторое время моего ответа, Аврион тихо усмехнулся, наконец, отодвинувшись от меня, и обычным голосом продолжил беседу. — Что ж, если дело только в этом, то вам нечего бояться. Семья Смерти никогда не вписывалась в рамки обычных семей. — Здесь он как-то странно, по-доброму улыбнулся, посмотрев с доверием мне в глаза. Кажется, я заметила какую-то светлую грусть на дне его зрачков… Но, наверно, мне только показалось. — Думаю, Вам никогда об этом не говорили ничего, что я собираюсь вам сказать… на это были причины. Но, понимаете, Креста, ваша семья является одной из двух семей, которые, как кажется некоторым, имеют свою власть, как над мирами, так и над самой параллелью. Пусть все и происходит так, как велит сама Вечность, и это знают все жители параллели, но именно члены вашей семьи являются за тем, чтобы отобрать жизнь. Только Вы способны это сделать. Даже если ни Вы, ни ваши предки, ни ваша сестра никогда не позволят себе самовольно забрать жизнь, вас боятся. Некоторым кажется, что Вы имеете над ними власть. Потому и происходит так, что Ваша семья живет более обособлено, чем остальные. Именно поэтому Вы, как глава своей семьи, не обязаны появляться ни на балах, ни на каких совещаниях. Именно поэтому ваша свобода никак не пострадает…

Аврион явно хотел сказать что-то еще, но сделал паузу, дав мне время обдумать сказанное. Он даже отвернулся от меня, чтобы не мешать своим вниманием моим мыслям, хотя я была уверена, что стоит мне что-либо произнести, как он вновь повернется ко мне, готовый продолжить беседу. И за это все я была ему искренне благодарна, потому что мне действительно было о чем подумать. И я снова отключилась от реальности, так и не вспомнив про Десу и того, с кем она танцевала.

Все, что я только что услышала, никак не хотело укладываться в голове. Да, почти все, сказанное главой семьи Мира, было для меня самой обычной истиной, но в такой формулировке, как сказал он, я слышала это впервые. И мне показалось все это странным, как никогда ранее. Нас боятся? За что? Ведь, как и сказал Аврион, мы никогда не идем наперекор Вечности и не забираем жизнь раньше положенного ей срока. Почему раньше никто не говорил нам об этом, пусть в глубине души я и догадывалась об этом? Какие были на то причины? И неужели я действительно не обязана никуда ходить, ничего не посещать? Разве так оно должно быть? Ведь другие семьи были обязаны… Другие семьи. А что же в нашей семье не так? Да, вопросов у меня было много и они никак не хотели помещаться в моей голове. А еще я знала, что ни у кого не найду ответов на них. Единственный, кто мог ответить на мои вопросы, уже давно покинул нас… Мама, почему ты мне всего этого не рассказывала? Вечность, почему ты так рано лишила нас с сестрой мамы?

Внезапно на меня, как никогда раньше, навалилась детская обида за все то, что с нами произошло. За то, что мы остались одни. За то, что мама нас бросила, пусть и совсем не по своей воле. За то, что нам пришлось с Десой пережить. За то, что мне не у кого искать ответов на свои вопросы. Та самая обида, которая долго-долго копилась у меня в душе, которую я так старательно и умело прятала в сердце, сама себя заставляя о ней забыть, потому что надо было заботится о сестре. Обида маленького брошенного ребенка. И пусть к тому времени, как умерла мама, мне было уже двадцать, я все еще была ребенком, не готовым к этому. Та самая обида, которая поселилась в сердце и вместе с невыплаканными слезами терзала душу. Сейчас мне, как никогда, захотелось плакать. Наверно потому, что я тогда, как следует, не простилась с матерью, отказываясь поверить в утрату… Стало очень больно, а горло сдавило от подступающих слез…

Не знаю, смогла бы я удержаться от этого жгучего желания заплакать, если бы я сквозь свое состояние не почувствовала легкое мысленное касание, будто кто-то потянул за рукав. Быстро сбросив с себя оцепенение, я затолкала обратно глубоко в душу свою детскую и нелепую обиду и непонимающе посмотрела по сторонам. Причина нашлась довольно быстро, стоило мне только посмотреть на гостей и заметить пристальный взгляд Десы. Как только наши взгляды встретились, она попыталась сказать мне что-то жестами, но я только непонимающе хмурилась в ответ. Ну как можно понять заламывание рук, козу, биение себя пятой в грудь, стучание кулаком по лбу и кивки в мою сторону? Вот и мне смутно представлялся общий смысл этих действий, пусть они и были использованы в другой последовательности. Тем более Деса пыталась их исполнить как можно более аккуратно, чтобы не привлечь к себе внимания. Как ни странно, но у нее это получилось. Только ее бывший кавалер, стоявший сейчас около стены, с интересом посматривал то на меня, то на нее. Интересно, и что ему надо? Хотя сейчас это не главное. Деса, бросив бессмысленные попытки и явно плюнув про себя на все, нагло заползла ко мне в голову:

— Кресточка, сестричка моя любимая… — подозрительно ласковым и прямо-таки угрожающим тоном прозвучал у меня в голове ее голос. — Ты что, решила совсем уйти в мир иной раньше времени, а? Ты там случайно не забыла, где мы находимся? Нет? Ну тогда, может, наконец вспомнишь крохотную строчку из приглашения, которое принес в наш дом два дня назад милейший помощник семьи Мира?

— К-какую? — неуверенно подумала я, очень надеясь, что сестра меня услышит. Чудо произошло! Но лучше бы не происходило…

— О моем представлении Совету! — мысленно крикнула она, от чего я непроизвольно слегка вжала голову в плечи. Если бы она говорила вслух, то я бы этого никогда не сделала, просто сейчас крик отозвался в висках острой болью. В таком состоянии я видела сестру впервые. И все же, сколько бы раз она ни была права, я не удержалась от ехидства:

— А сама-то об этом как вспомнила? Мне почему-то казалось, что, кроме своего кавалера, ты вообще ничего не замечаешь…

Деса вспыхнула, как маков цвет, что сестре было совсем не свойственно. Как-то слишком подозрительно, на мой взгляд, это выглядело… Неужели влюбилась? Нет, такого быть не может. У нас испокон Вечности было негласное соглашение с семьей Любви о том, чтобы они на нас не воздействовали. Влюбленная Смерть — нонсенс. Даже звучит как-то смешно. Что же тогда? Хороший вопрос. Только Деса никак на это мое ехидное заявление не ответила. Ну, хотя бы кричать перестала, и то хорошо.

— Так ты собираешься представлять меня Совету, новоиспеченная Глава семьи? — негромко поинтересовалась она, явно борясь со своими чувствами и стараясь убрать с лица предательский румянец. Я только слегка кивнула в ответ.

Недолго поразмыслив о своем положении (в прямом смысле) и задумчиво покусав губу, я повернулась к Авриону, предварительно слегка улыбнувшись, и вежливо спросила:

— Уважаемый Белый Ирис… — сделала небольшую паузу, подождав, пока он повернется ко мне и вопросительно приподнимет бровь. — Позволите ли Вы мне отлучиться на пару минут?

— Разумеется, госпожа Креста, — улыбнулся в ответ Аврион.

Я про себя облегченно выдохнула, немного побаиваясь того, что меня никуда не отпустят. Благодарно улыбнувшись, повернулась к залу в поисках сестры. Нашлась она быстро, и я уже собиралась встать, когда меня остановил заинтересованный и будто немного ехидный голос главы семьи Мира:

— А зачем Вы спрашивали, Черный Вереск? Неужели думали, что обязаны весь вечер просидеть здесь?

Я недоуменно вновь посмотрела на него. В моих глазах явно застыл немой вопрос «А что, это не так?», потому что Аврион негромко расхохотался, отвернувшись от меня, давая понять, что моя особа может быть свободной. Пару секунд я в немом удивлении смотрела на него, пока Деса снова нетерпеливо не дернула меня за рукав с помощью Силы. Я мотнула головой, собралась с духом и встала с кресла, которое уже с гордостью могла именовать своим. Ко мне сразу же было обращено несколько взглядов, будто от меня чего-то ждали. Я чуть улыбнулась, пытаясь скрыть неуверенность, и как можно величественней спустилась в зал. Как ни странно, но стоило только спуститься с последней ступеньки и пройти несколько шагов вглубь зала, как на меня перестали обращать внимание. Я тихо и незаметно выдохнула с облегчением и невольно повернулась, посмотрев на оставленное мной место. Как и ожидалось, кресло было совершенно не похоже на то, каким оно было еще до начала бала. Резные ножки, тонкая спинка, изящные, но крепкие подлокотники, черный бархат сидения, темное дерево. Красиво. Особенно мне понравилась верхняя часть спинки, которая была вырезана в виде дракона, раскинувшего свои крылья и мудро смотрящего куда-то поверх голов гостей.

Пока я была увлечена рассматриванием своего кресла, ко мне незаметно, что неудивительно в таком шуме, подкралась Деса и негромко поинтересовалась над самым моим ухом, заставив невольно вздрогнуть:

— Ты спустилась только для того, чтобы рассматривать свое сидение? — тихого ехидства в этом голосе было больше, чем за всю свою жизнь я слышала от сестры. Стало сразу видно, что она волнуется. И я ее понимаю.

— Нет, — спокойно ответила я, повернувшись к ней и оценивающе оглядев с ног до головы, словно за то время, пока мы здесь находимся, Деса могла измениться. Как и ожидалось, ничего нового я в ней не увидела. Покивав собственным мыслям, я негромко попросила ее не нервничать, и, пока она не успела что-либо ответить, взяла ее под руку и неспешно повела обратно к возвышению.

Стоило сделать пару шагов в сторону кресел, как к нам обратились все двенадцать пар глаз, будто только нас они и ждали. Десять из них были слегка заинтересованными и вопросительными, один добрый и любопытный и еще один задумчивый. Встретившись взглядом с Хастин, я чуть улыбнулась ей и сразу получила ответную улыбку. Ведьмочка ни сколько не изменилась с нашей прошлой встречи. Даже сережки в ушах слегка поблескивали в тусклом свете. Разве что где-то на дне зрачков поселилась мудрость, вытеснив оттуда неуверенность и любопытство. Интересно, как ей тут? Надо будет потом обязательно спросить. А пока у меня другое дело…

Крепко и ободряюще сжав напоследок ладонь сестры, я остановилась в трех шагах от возвышения и отпустила руку Десы. Она чуть опустила голову, как и полагалось при представлении. Я же, наоборот, голову подняла и, встретившись взглядом с главой семьи Мира, который незаметно подобрался и величественней уселся на «троне», собралась начать свою речь. Но, до того, как я успела хоть что-либо сказать, Аврион сделал жест и оркестр замолк. Все гости, присутствующие в зале, обратили на нас внимание. Я как-то не ожидала такого и даже чуть сбилась, но быстро постаралась взять себя в руки и все же начала свою торжественную речь:

— Уважаемый Совет, — встретилась взглядом с каждым представителем Совета, сидящего сейчас передо мной, — уважаемый Глава семьи Мира, Аврион, — вновь встретилась с ним взглядом, — и уважаемые жители параллели! — на секунду обернулась, чтобы кивнуть гостям. — Прошу толику Вашего внимания. — дождалась короткого кивка Ариона. — В сегодняшний торжественный вечер, посвященный памяти первой сестры семьи Ведьм Гуарне и приветствию юной Хастин, третьей сестры семьи Ведьм, я… — терпеливо перечислила все свои титулы, — хочу Вам всем с радостью и гордостью представить свою сестру, Десиниту, из семьи Смерти и исполняющую долг своей семьи перед мирами и параллелью, рожденную под звездой Вечности и названную Черной Лилией. Прошу уважаемый Совет официально признать ее достойной Вашего уважения и доверия.

С этими словами я склонила голову, давая понять, что моя речь закончена, и я жду их ответа. В зале повисла пугающая тишина, которая немного действовала мне на нервы, а Десе, наверное, и подавно. Даже не поднимая головы, я могла с уверенностью заявить, что «короли» и «королевы» сегодняшнего бала переглянулись, как будто раздумывали над моей просьбой. На самом деле признание сестры было решено еще тогда, когда нам писали приглашение, а то, чем занимались они сейчас, было чистой воды издевательством. Вернее будет назвать это игрой на публику, наверно. Кажется, прошла целая вечность, прежде, чем Аврион нарушил тишину, поднявшись со своего места.

— Поднимите головы, госпожа Креста и госпожа Десинита, — торжественно попросил нас глава семьи Мира. Мы поспешно, но величественно исполнили его просьбу. — Черный Вереск, уверены ли Вы, что Ваша сестра готова принять официальное признание? Уверены ли Вы, что Ваша сестра достойна нашего уважения?

— Да, — спокойно и твердо. Так, что ни у кого не осталось сомнений.

Аврион чуть улыбнулся, от чего вся его официальность сразу куда-то делась. Правда, он тут же скрыл свою улыбку, спрятав ее куда-то на дно зрачков.

— Что ж… — будто глубоко задумавшись, произнес он и, посмотрев сестре в глаза, торжественно провозгласил: — Совет Глав официально приветствует тебя, Десинита из семьи Смерти, исполняющая долг своей семьи перед мирами и параллелью, рожденная под звездой Вечности и названная Черной Лилией. Мы признаем, что ты достойна нашего уважения и доверия.

Я слегка улыбнулась, проследив, как сестра вновь чуть кивнула, а на возвышении поднялись со своих мест и другие «короли» сегодняшнего бала. Деса, подняв голову и взгляд, посмотрела в глаза Авриону. Настало ее время поучаствовать в ее признание. Негромко, но так, чтобы ее услышали, она проговорила:

— Я благодарю Совет Глав за оказанную мне честь. Обещаю исполнять свой долг перед мирами и параллелью так, чтобы не заставить Совет сомневаться во мне. Обещаю следовать законам Вечность и быть верной им. Обещаю с честью выполнять задания Совета Глав во благо равновесия в мирах и параллели.

Совет всем составом чуть склонил головы, давая понять, что они услышали и приняли ее обещания. Я быстро скрыла свою улыбку, вновь став предельно серьезной. Так называемый обряд подходил к концу. Осталась всего по одной фразе с каждой стороны. Как и ожидалось, сказал последнюю фразу от всего Совета Аврион:

— Пусть вечность к Вам будет благосклонна, Черный Вереск и Черная Лилия.

— Пусть Ваши дома обойдет стороной Смерть, — ответила я за нас с сестрой.

Вернулась я на свое почетное место только где-то через пол часа (если бы время шло). Вообще-то я могла и раньше, но так не хотелось. Пока мы с сестрой непринужденно стояли у стеночки, я пыталась выведать у нее, с кем же это она танцевала. Деса упорно отмалчивала, умело переводя разговор на другую тему. Кстати, этот ее кавалер неоднократно подходил к нам, как только сменялась музыка, и упорно выпрашивал у меня мою собеседницу на танец, но я была непреклонна. Вернее, это Деса строила мне страшные гримасы, явно показывая, что меня она ну ни в коем случае не бросит одну. Стоило только загадочному типу отойти от нас, а мне красноречиво посмотреть на сестру, как она тут же начала возмущенно что-то втолковывать мне самым зловещим шепотом, при этом непременно краснея. Еще должна заметить, что Десин бывший партнер по танцу так ни разу и не представился, сколько бы ни приглашал мою сестру на танец. Это несколько настораживало меня, хотя, вообще-то, у нас и не принято обязательно называть свои имена, приглашая на танец. В общем и целом меня эта ситуация очень забавляла, что было весьма трудно скрывать от сестры. Я не выдержала на одиннадцатом приглашении и смылась от них на свое кресло, не переставая немного ехидно и весело улыбаться, стараясь удержать смех. Мне даже не обязательно было оборачиваться, чтобы знать, что на этот раз Деса согласилась, и ее кавалер уводит ее в круг танцующих.

Аккуратно усевшись в свое кресло и вежливо улыбнувшись Авриону, я стала наблюдать за залом. Интересно, сколько уже идет бал? И сколько он еще будет длиться? Казалось, что находимся мы здесь уже целую вечность. Все-таки жить без времени немного странно. Наблюдать за гостями было сущим удовольствием. Смотря на них, казалось, что бал только-только начался, потому что почти все танцевали, будто забыв даже о слове «усталость». Буквально на второй минуте своих наблюдений я снова как-то незаметно для себя провалилась в музыку. И снова весь зал будто преобразился, а вместе с ним и танцующие. Это было удивительным зрелищем, за которое можно было считать этот бал удавшимся. Да, этот вечер удался!

Правда рано я решила, что он уже закончился…

— Не подарите ли Вы мне один танец? — осторожно ворвался в мои размышления приятный бархатный голос, который был обращен ко мне. Не знаю, с чего я это решила, но была полностью уверена, что именно ко мне и ни к кому другому.

Убрав с лица глупую мечтательную улыбку, а вернее, заменив ее на легкое удивление, я повернулась к обладателю этого голоса. Передо мной, опустившись на колено и поставив ногу на вторую ступеньку лестницы, ведущей на возвышение, стоял один из представителей нашей параллели. Весьма интересный представитель, надо отметить. Но как-то я не сразу обратила на это внимание, уделив большее внимание его позе, которая, честно говоря, немало меня удивила. Интересно, что бы значило то, что он стоит передо мной на одном колене? Да, раздумывать я об этом могла бы долго, если бы вовремя не вспомнила один из уроков своей матери, когда она рассказывала про манеры поведения на официальных балах, а в особенности приглашение на танец. Ага, как ни странно, но дам, выбранных «королевами» бала, приглашать надо именно так. Но я никак не ожидала, что меня пригласят! Вернее не так: я не ожидала, что меня посадят на одно из кресел, и потому к такому вообще не готовилась. Так, надо бы вернуться в параллель, а то как-то неприлично так долго молчать.

Вот только когда все эти мысли пронеслись у меня в голове, я смогла уделить внимание необычности того, кто сделал мне столь неожиданное для меня приглашению. Необычность его выражалась в двух вещах: первое — его мантия. Было непонятно, одет ли он в нее или нет. В отличие от других мантий, она совершенно не скрывала его фигуры, а только прикрывала спину, держась между тем, как и положено, на застежке под шеей. Смотрелось это, как ни странно, эффектно и даже, можно сказать, красиво. Из-за этого всего было сложно судить, исполняет ли он долг своей семьи или нет. И, кстати, цвет ее был черный. Второе, что удивило меня — его уши. Как бы это ни звучало странно (по крайней мере, для меня), они были длиннее, чем у обычных жителей параллели, да еще к тому же и заострены. Вообще, у нас нет особых правил или рамок для внешности, потому что нас, как бы, и не существует. Но, все же, после одного из экспериментов главы семьи Мира (тогда еще это не был Аврион) много лет назад, у нас стала более популярным, а затем и более привычным образ, так называемого, минимализма. Это произошло так давно, что некоторые молодые жители параллели и не догадываются о своей способности менять внешность по желанию. Да и вообще… как-то сейчас это и не принято. Да, как ни посмотри, но вопрос внешности все равно выходит странным. Надо будет как-нибудь потом посмотреть в архивах ГАОСа. И все же, как бы там ни было, сейчас передо мной стоял весьма обаятельный обладатель длинных ушей. В остальном его внешность была менее экстравагантной: длинные, немного выше пояса, темно-коричневые волосы были заплетены в тугую косу, приятные, правда немного острые, черты лица и черные глаза, которые сейчас смотрели на меня с нескрываемым интересом и ожиданием. Одет он был, помимо мантии, в простую черную рубашку и черные же штаны. Что вызвало у меня улыбку в его внешности, так это маленькая сережка в левом ухе, которую я не сразу заметила.

Как бы там ни было, но он все равно терпеливо ждал от меня ответа на его приглашение. Да, хорошо, что мысли проносятся в голове намного быстрее, чем если бы эти самые мысли кто-нибудь записал, а то бы он наверняка счел мое молчание в лучшем случае за отказ, а в худшем — за оскорбление. Поэтому я слегка улыбнулась, заглянув в его черные глаза, и негромко произнесла:

— Приму за честь.

Стоило лишь моим словам достичь его длинных (нет, я явно это ему так просто не прощу) ушей, как он с легкой улыбкой на губах протянул мне руку. Я с благодарностью приняла ее, чтобы в следующее мгновение легко спуститься к нему вниз. Оказавшись на таком близком расстоянии от своего неожиданного кавалера, я заметила, что брошь, исполняющая роль застежки на его плаще, была выполнена так же, как и у меня, из белого металла, но на серебро он не походил. Изображала она дракона, чем-то очень похожего на того, что смотрел со спинки моего кресла — он так же раскинул крылья и смотрел куда-то вперед. Кстати, его глаза представляли собой маленькие, едва различимые красные камешки. Выглядел этот миниатюрный дракончик на удивление впечатляюще. Также с этого небольшого расстояния мне удалось заметить, что серьга в ухе моего, так сказать, сопровождающего в круг танцующих, тоже была не так проста, как казалась издалека. Это была небольшая подвеска, исполненная так же из неизвестного мне металла и изображающая собой глаз. Камень, вставленный в нее, был темно-серым, только вертикальная полосочка, изображающая зрачок, была черной.

Провожали меня все двенадцать пар заинтересованных глаз, которые я предпочла не замечать. Мой новоиспеченный кавалер поднялся с колена и, запечатлев легкий поцелуй на моей ручке, повел меня в круг танцующих. Какие-то странные мысли в этот момент крутились в голове, явно отказываясь воспринимать все происходящее всерьез и заставляя слегка улыбаться немного странной улыбкой. Как только мы оказались в предположительном центре зала, оркестр, будто только этого и ждал, изменил исполняемую мелодию на что-то неимоверно красивое, как тогда, в самом начале бала. Снова чуть не провалившись с головой в музыку, я и не заметила, как на мою талию легла его рука, а я положила свою ладонь на его плечо. Заглянув своему партнеру в глаза, я обнаружила в них какой-то странный интерес, и, вновь слегка улыбнувшись, позволила ему вести в танце. Ну что ж, станцуем.

Глава 5

Не знаю, сколько длился весь бал. Даже примерно не могу сказать, потому что первая часть его тянулась безумно долго, а вторая пролетела совсем незаметно, хотя вообще-то должна была бы быть длиннее первой. В общем, жить без времени и говорить о том, сколько что длилось — вещи несовместимые в принципе. Поэтому скажу одно: бал был. И никто оспорить это не сможет. А вообще, я начала рассуждать об этом лишь затем, чтобы сказать, что в тот день, когда мы вернулись домой, единственное, что мы смогли сделать — завалиться спать.

На следующее утро я обнаружила свое бренное тельце в гостиной на диванчике. Это первое, что осознала моя полностью пустая голова. Вот не знаю, с чем это связано, но она на самом деле была абсолютно пуста, даже мысль не валялась. Странно это, потому что я точно помню, что вовсе вчера не пила. Кстати, второе, что я осознала — это то, что мне почему-то трудно дышать. Это было странно вдвойне. А еще перед глазами стояла такая темнота… вплоть до того времени, пока я не додумалась разлепить глаза. Как только было выполнено сие незамысловатое действие, было обнаружено еще два интересных факта: я нагло спала в парадном платье и туфлях, а рядом, положив голову мне на живот, спала Деса. Эти открытия меня немало удивили, заставив глубоко задуматься, смотря на спокойное лицо сестры.

Пока я была занята размышлениями, мои воспоминания решили уже проснуться и весьма бесцеремонно ворвались в голову.

Как ни странно, но после танца с Дравенном, как, оказывается, звали моего странного ушастого, ничего особенно интересного не произошло. Правда, мой танец как будто бы стал открытием новой части бала, потому что стоило мне только вернуться на место, как Аврион произнес речь-тост, с которого началась их череда. За что только не звучали тосты! За Хастин, в память Гуарне, за то, что Деса была официально представлена Совету, а вернее пожелания ей не подвести параллель. Даже за мое признание главой семьи выпили. Ну, точнее не то, чтобы выпивали, а просто слушали кого-нибудь из присутствующих в зале, вежливо кивали, выражая свое согласие, и спокойно продолжали заниматься своими делами. Тостом это называлось лишь потому, что говорящий был обязан держать в руке бокал во время своей речи. Кстати, стоило кому-либо поднять бокал, как оркестр тут же замолкал, заставляя всех хотя бы невольно обратить свое внимание на собирающегося толкать речь. Правда, мне это все дело не очень-то нравилось. И совсем не потому, что замолкала музыка, нет! Просто слушать речь, три четвертых которой занимают титулы… мягко говоря, не очень интересно.

А еще начались танцы. Ну, то есть для меня начались, потому что то и дело кто-нибудь, а чаще Дравенн, приглашал меня танцевать. Один раз даже Аврион пригласил, что выглядело весьма занятно: он встал со своего места, спустился вниз, встал передо мной на колено (я в это время не к месту пожалела его белые штаны) и протянул руку, хитро сверкая глазами. Выглядели мы с ним со стороны, наверно, еще занятней, учитывая цветовую гамму каждого из нас. Честно говоря, я откровенно не понимала, почему меня приглашают танцевать. Самое смешное, что почти никто из моих временных партнеров по танцу даже и не представился. Ну, кроме Дравенна. Правда, ему деваться все равно было некуда, потому что танцевали мы с ним раз пять так точно.

С Десой мы больше так и не смогли поговорить спокойно, только мельком перекидывались парой фраз, сводящихся к вопросам: «Как ты?». Но я точно знаю, что сестра не скучала. То и дело, пока я спокойно восседала в своем родном и почти любимом кресле, мне удавалось вылавливать ее из гостей, и постоянно рядом с ней был тот весьма подозрительный, на мой взгляд, тип. Они то танцевали, то просто стояли у стеночки (вернее, Деса сидела, а он рядом стеночку подпирал) и болтали, то что-то яростно обсуждали, то и дело выдергивая кого-нибудь из гостей и пытаясь от него чего-то добиться. Их к концу бала даже стали немного побаиваться. Но, как бы то ни было, Деса была счастлива, и я не могла этого не замечать. Осталось выведать у сестры хотя бы его имя, интересно ведь.

Самое обидное за весь бал было то, что мне так и не удалось перекинуться с Хастин хотя бы парой слов. Только в самом конце она аккуратно ворвалась в мои мысли и сообщила о том, что, если мы с Десой не против, то она наведается к нам в гости послезавтра. Я была только «за, а до сестренки было просто не достучаться. То ли я этого просто не умею, то ли еще что, но факт остается фактом: она не знает о намечающемся визите сестры семьи Ведьм. Да и если бы знала, что бы она сказала? Она ведь даже не знает Хастин. Вот и познакомятся как раз. Надо будет приготовить что-нибудь вкусное и особенное. Жаль, что я не знаю, что ведьмочке больше нравится из еды. Может, попробовать что-нибудь новенькое? Или лучше не экспериментировать? А то еще отравлю бедную Хастин, а потом меня Совет тихонечко прибьет. Не знаю, как он это сделает, но сомневаться в этом не приходилось.

Кстати, забыла рассказать о том, что на балу еще был Вечный танец. Это когда дама приглашает кавалера. Его еще в каком-то из миров называют белым, кажется. Так вот. Самое смешное, что я не помню, кого я пригласила. Хотя точно помню, что кого-то приглашала. А все произошло из-за чего? Из-за того, что я снова с головой провалилась в музыку, а сознание само потребовало от меня танец. Помню, что это был самый волшебный и прекрасный танец, который мне когда-либо пришлось танцевать. А вот с кем… И это настолько смешно звучит даже для меня самой, что мне стыдно об этом вспоминать. Хотя я этого не забуду никогда! Потому что даже не подозревала, что могу так танцевать. Единственное, что я помню про Вечный танец — это что Деса пригласила своего загадочного кавалера, а Хастин, чего я от нее совсем не ожидала, пригласила Авриона. Ой, совсем забыла упомянуть: от приглашения нельзя отказаться. То есть, если тебя пригласила дама, то тебе придется танцевать, даже если тебя уже ноги не держат. И к чему я это вспомнила?

Все эти воспоминания плавно пронеслись у меня в голове, будто легкий ветерок, заставляя пережить все во второй раз. Сколько же я вчера танцевала? Когда я припомнила это, в душу закралось смутное подозрение, что подняться с этого мягкого удобного диванчика у меня сегодня не получится. Правда, проверить мне этого не дали, потому что Деса зашевелилась. Подняла голову с моего живота и удивленно-вопросительным взглядом обвела меня, себя и комнату, явно не совсем хорошо соображая. Окончив осмотр и снова устроив голову на прежнее место, она хрипло и сонно вынесла вердикт:

— Безвременное последействие.

— Что? — точно так же, только еще и шепотом поинтересовалась я.

Сестра в ответ широко зевнула, прежде чем сказать что-либо.

— Безвременное последействие, — повторила она чуть менее хрипло. Я непонимающе нахмурилась, пытаясь вспомнить, что бы это могло значить. Деса явно заметила мои бесполезные мысленные потуги, потому что поспешила разъяснить: — Такое бывает после того, как впервые долго побываешь в безвременном кот… контини… континууме, вот.

Я согласно покивала головой, будто все поняла из ее слов. На самом деле я не поняла ровным счетом ничего, но решила не заморачиваться раньше времени. Потом спрошу. Кстати, заодно надо спросить про косу — я Хастин обещала. Но в данный момент меня больше интересовал другой вопрос: как это лечится. О чем я и не замедлила поинтересоваться у Десы.

— Лечится, — согласно кивнула она, закрыв глаза и снова широко зевнув. — Говорят, помогает какой-нибудь неожиданный испуг. Но это мнение дилетантов. Специалисты же советуют… — тут она сделала паузу, толи стараясь добиться нужного эффекта, толи просто вспоминая, что именно они советуют, — поспать. Или выпить чая. Но лучше поспать.

Задумчиво промычав что-то в ответ, я начала размышлять о том, что из трех приведенных сестрой вариантов подходит больше всего. Как-то я даже не задумывалась о том, что тут такое простое средство лечения. Хотя, согласна, это немного странно. Но не нам ли к странностям привыкать? В общем, картина складывалась весьма неутешительная. Спать мне не хотелось совершенно, в отличие от сестры. Чай — идея хорошая, но трудновыполнимая, потому что я все еще сомневалась в своей способности перемещаться вообще, а доползти до кухни и заварить чайник в особенности. Оставался неожиданный испуг. Но кто может меня сейчас неожиданно испугать, если Деса вроде как уже почти уснула, да и если бы была способна меня испугать, не испугала бы за счет того, что это она предложила напугать. В общем, этот вариант тоже не подходил. И что же делать? Кстати, между тем я совершенно не чувствовала своего тела. Или просто не хотела шевелиться? Но все-таки, как бы оно ни было, лежать здесь и сейчас мне почему-то совершенно не хотелось.

Проблема моя разрешилась быстро. Стоило лишь через потолок с тихим шипением просочиться чему-то слегка светящемуся и упасть прямо мне на лицо. Не заорала я по одной простой причине. И это вовсе не страх разбудить Десу. Просто было страшно, что это нечто попадет мне в рот. Еще повезло, что на глаза не попало, хотя косоглазия мне, кажется, не избежать. В этот момент я от всей души поблагодарила Вечность, что дышать мне не обязательно, по крайней мере, несколько минут без этого я прожить могу. Близкое рассмотрение странного нечто результатов не дало, зато спустя пару секунд немой сцены стало понятно, что я наконец-то могу пошевелиться. Наверно, это открытие стало самой большой радостью за всю мою жизнь. Кое-как сняв с лица и шеи (все-таки оно было не маленьким) это нечто и постаравшись оттолкнуть его подальше, я, долго не раздумывая, аккуратно заменила себя подушкой. Ну, то есть Десину голову устроила на ней. Посмотрев на спокойное лицо сестры я кисло подумала, что такое начало дня ничего хорошего не предвещает.

Только после всех этих действий я, наконец, смогла обратить внимание на то, что так оригинально помогло мне излечиться от безвременного последействия (если Деса не выдумала). К моему удивлению, неизвестное Нечто уже успело исчезнуть, оставив вместо себя белый свиток. Мысли в голове все еще ворочались неохотно, и посему сообразить, что же это такое, я смогла только после трехминутного глупого хлопанья глазами. Вестник. Все просто и понятно. Только вот от кого он? И что он с собой принес? И вообще, что и кому надо от нас на следующий день после бала?

Покачала головой. Слишком много вопросов. Ответы на них, конечно, узнать безумно легко — стоит лишь вскрыть печать и развернуть свиток… Но делать это совершенно не хотелось, потому что стоило только взглянуть на послание, как сразу становилось ясно, что ничего хорошего оно не принесет. Даже то, что это было не письмо, а свиток, говорило о многом. Например, о том, что таким образом обычно отправляют послания только члены Совета. И этот факт как-то сразу меня настораживал. Если новости приходят на первый же день после бала, то это должно быть что-то срочное. И это мне тоже не нравилось, поэтому свиток вскрывать не хотелось вдвойне.

Спустя несколько минут я взяла свиток в руки и… бесшумно вышла из комнаты, чтобы не разбудить Десу. Все-таки умный был тот, кто сказал: если не можешь решить проблему, отложи ее до лучших времен. Вот я и решила воспользоваться этим мудрым советом, объединив приятное с полезным. То есть отсрочку вскрытия свитка и чай. Такое решение принялось в связи с тем, что мысли в голове все еще не могли прийти в полный порядок, а, по словам сестры, я сейчас шла принимать лекарство. Таким образом, никто меня не осудит за глупое поведение. Думаю, если я еще к себе в комнату загляну, это ничего не изменит. Ведь не ходить же мне в парадном платье по дому, в конце концов.

Таким образом, до послания я добралась только полчаса спустя, удобно устроившись на своей кровати. Надела я, конечно, свои любимые черные штаны и такого же цвета кофту с вязью серебряного узора на плечах. Моя любимая, между прочим. Она мне еще от мамы осталась. Ну да сейчас не время уходить в воспоминания моего безоблачного, в прямом смысле слова, детства. Сделав глубокий вдох, я аккуратно взломала печать, а затем развернула свиток в полную длину. Как и ожидалось, был он не слишком-то длинным, но крайне вместительным. А вместил он в себя вязь черных букв:

«Уважаемая

Креста, из семьи Смерти и старшая в семье, Глава семьи Смерти, уважаемая Советом Глав, крестная третьей сестры семьи Ведьм, рожденная под звездой свободы и меча, названная Черным Вереском.

Ввиду недавних событий, которые в большинстве своем касались Вашей семьи, просим Вас прибыть в Главный Дом Советов. Убедительная просьба явиться одной, и никому не рассказывая о нашей просьбе. А так же прибыть в официальной одежде семьи Смерти.

Дата: сегодня. Время: сразу же после прочтения послания.

Совет Глав в полном составе.

Как только я прочитала последние слова и скользнула взглядом по штампу Совета, где-то внутри проснулся настоящий страх, смешанный с легкой паникой. «Просим Вас прибыть…» — явиться. «Никому не рассказывать…» — даже не надейтесь ни на что хорошее. Но это еще ничего не значило бы, если бы не«…в полном составе…» Будут бить. Вечность, что я им сделала?! Мамочка, я не хочу туда! Вот только стоило это подумать, как строчка «сразу же после прочтения» загорелась огнем, что означало, что Совет Глав уже в курсе, что я это прочитала. Руки предательски затряслись.

Как бы мне не хотелось даже показываться на глаза членам Совета, выбирать не приходилось. Быстро вскочив с кровати и мысленно не переставая жалеть себя любимую, я забегала по комнате в поисках своей мантии. Наверно, это могло бы затянуться надолго, если бы я не вспомнила, что вчера положила ее в пространственный мешок. Застежка на мантии как-то подозрительно не желала сначала застегиваться, а потом держаться, все время спадая с плеч, пока мои силы были направлены на тщетные попытки отыскать дверь в тренировочную комнату. Да что же это такое?! Ощущение, что все внезапно встало против меня, будто в воздухе повисло навязчивое пожелание мне: опоздать и еще позлить Совет. Паника не утихомиривалась, а, наоборот, нарастала. Особенно когда я, наконец отыскав тренировочную комнату, чертила знак перехода. Еще и, как назло, из головы совершенно выпал знак Главного Дома Совета. А ведь когда-то мама заставляла меня его зубрить наизусть!

Не знаю, сколько времени было потрачено на все это, но я безвозвратно опаздывала. Правда где-то на краю сознания вилась слабая надежда, что если они меня не дождутся в течение часа, то потом спокойненько разойдутся по домам. Но вот, неимоверным усилием воли, знак, наконец, вспомнился и даже нарисовался на полу, мантия была крепко застегнута, капюшон накинут на голову, а я стояла босыми ногами в центре портала. Стоп. Босыми?! Тихо и зло пробормотав себе что-то под нос, я уже сделала шаг обратно в комнату… но, как всегда, по закону подлости, который действует даже на жителей параллели, знак был активирован и спустя мгновение комната потеряла свои привычные мне очертания…

И вот, уже около получаса я стояла перед Советом Глав, то и дело переминаясь с ноги на ногу, стараясь сделать это как можно незаметнее, чему очень способствовала ранее ненавистная мне мантия. Каменный пол был холодным. Члены Совет, грозно восседая за длинным прямоугольным столом, что-то мне втолковывали с самыми серьезными лицами. Как ни странно, но полный состав так и не собрался, решив, что двенадцати глав вполне хватит. Из всех них в лицо я знала только Авриона. Остальные, кажется, представлялись, да только я не обратила внимания, полностью занятая проблемами с обувью, а вернее с ее отсутствием. Самое интересное, что так было совсем не страшно стоять перед Советом.

Находилась я в большой, на удивление светлой комнате с высокими потолками. Больше она была похожа на бальный зал, который по размерам, конечно, уступал вчерашнему, да не намного. Всего лишь только в два раза меньше, если не в три. Но все равно большой. В зале не было ничего, кроме стоящего напротив двери длинного стола, за которым восседал Совет. Кресла, думаю, не считаются, принимая их как неотъемлемую часть стола. Светло здесь было за счет окон, находящихся под потолком, через которые непонятным мне образом светило солнце. Хотя, возможно, и не солнце, но очень хотелось верить, что именно оно. Пол здесь, как я уже успела заметить, был каменный, а, вернее, мраморный, белого цвета. Стены были темно-коричневыми, а колонны, изящно исполненные на них, были под цвет пола. В общем, ничего интересного я не нашла.

— Вы нас слушаете, госпожа Креста? — вернул меня в настоящее насмешливый голос Авриона, заставив застыть на одной ноге.

Я поспешно кивнула, не снимая с лица маски вежливого внимания и полной серьезности. Меня окликали уже в третий раз, если я не сбилась со счета. Мне, как ни странно, верили и продолжали речь, пытаясь донести до моего сознания нечто очень важное. Лично моей персоне было холодно, а этого понимать никто упорно не хотел. На этот раз мне все так просто с рук не сошло.

— И о чем же мы говорили, Черный Вереск? — все так же насмешливо поинтересовался глава семьи Мира.

Подняв на него удивленный взгляд, я, честно говоря, растерялась. Такой поворот стал настоящей неожиданностью. Некоторое время я упорно пыталась вспомнить хоть что-нибудь из слов Совета, но безрезультатно. Было такое ощущение, что все время нахождения здесь я просто была отключена от окружающего и ушла куда-то в себя, сосредоточившись лишь на том, что в зале холодные полы. Но до этого момента меня это даже немного радовало, а сейчас внезапно стало стыдно. Опустив взгляд, я дала понять, что понятия не имею о том, что мне тут рассказывают, и приготовилась ждать худшего. Вместо него я дождалась тихого смеха Авриона и осуждающих вздохов остальных глав Совета.

— Замечательно, — отсмеявшись, прокомментировал Аврион, затем сделал пасс рукой, явно что-то приколдовав. — Тогда, пожалуй, начнем сначала. Присаживайтесь, госпожа Креста.

Я кинула на него удивленный взгляд, но спорить не стала, обернувшись. Позади стояло кресло, такое же, как те, на которых сидели представители Совета. Теперь понятно, что сделал Белый Ирис. Этому креслу я обрадовалась так, как если бы мне сейчас дали тапочки с подогревом. Кинув благодарный взгляд на Авриона и аккуратно усевшись в кресло, я посмотрела на собравшихся, всем своим видом показывая, что теперь готова внимательно слушать. Хотя вообще-то так оно и было. Не просто же так Совет захотел на меня посмотреть.

— Что ж, — через пару минут, убедившись в моем неподдельном внимании, начала с начала свою речь представительница Совета Глав, которая сидела по левую руку от Авриона. Выглядела она, на мой взгляд, довольно интересно: короткие рыжие волосы, ярко-красные радужки глаз, острые черты лица и светло-розовая мантия, скрывающая фигуру. Такой цвет мантии был весьма редким, но я никак не могла вспомнить, чей же он. — Мы попросили Вас сегодня прибыть сюда, чтобы разъяснить некоторые события вчерашнего торжественного бала и… — Тут она сделала паузу, как-то странно посмотрев на меня.-…дать вам новое задание.

Интересно, неужели только ради этого они хотели меня видеть? И написали про полный состав? Что-то я здесь явно не понимала, но вопросов пока не задавала, потому что права слова мне не давали. И хотя я была очень удивлена, постаралась этого не показать. По крайней мере, пока мне не разрешили задавать вопросы, которые я начала заранее придумывать.

Следующим, кто продолжил нашу, так сказать, беседу, стала жена Авриона, Анальта. Не знаю, как я ее узнала, но, встретившись взглядом с ее золотыми глазами, почему-то сразу так и подумала. Длинные светло-коричневые волосы были заплетены в косу, которую она перебросила через левое плечо. Ее мантия была нежно-золотой, с белым узором на плечах, который спускался почти до локтя — это означало, что она принадлежит сразу к двум семьям, но не в равной степени. Например, Анальта принадлежит к семье Времени, но замужем за главой семьи мира. Может, я именно по мантии и узнала ее? Кстати, а что она делает в Совете Глав? Она же не является главой ни одной из семей. Хороший вопрос. Добавить его к уже придуманным, что ли?

Она начала рассказывать, а вернее, разбирать вчерашний день. Голос у нее был на удивление мягким и мелодичным, и я сначала просто прислушивалась к нему, не очень вникая в смысл, но вскоре заставила себя вернуться к реальности. Думаю, я теперь понимаю, почему Аврион решил жениться именно на Анальте: причин, как оказалось, предостаточно. На мой взгляд, он сделал совсем неплохой выбор. По большей части она рассказывала то, что я и так знаю, даже коснулась темы, на которую мы беседовали с главой семьи Мира. Теперь стало понятно, с чего вдруг они меня пригласили. Наверное, думают, что раз я росла почти без матери, то ничего и не знаю о балах. Думают, что мама не успела мне многого рассказать и объяснить. А она успела… Подавив тяжелый вздох, я старалась внимательно слушать Анальту и других, старательно делая вид, что мне это интересно. Мысленно же я глубоко жалела, что говорить мне все еще нельзя, иначе я давно бы высказалась насчет того, что все это мне и так известно. Внезапно даже стало жалко, что мои предположения, построенные по письму, не оправдались. Очень хотелось дождаться второй части нашего «разговора». Так и тянуло узнать, что же за задание мне собираются дать.

И я ее дождалась! Через час. Все свои силы я последние минут пятнадцать тратила на то, чтобы не зевнуть и не закрыть глаза. Анальту пару раз уже сменяли и другие члены Совета, имена которых я все так же не знала. Почему-то, как бы я не надеялась на обратное, ничего нового узнать не удалось. Совершенно. Разве что Десе теперь придется чуть легче, но этого вопроса они коснулись как-то вскользь, дав мне возможность придумать еще один вопрос. Когда они закончили свою речь, у меня было всего три вопроса. Сама себе удивляюсь, что такая нелюбопытная. Правда, я большую часть со временем отбросила, подумывая о том, что если сестренка проснется и меня не застанет, то она начнет беспокоиться.

— Вот, в общем-то, и все, — ворвался в мои размышления о вечном голос той, кто сидела слева от Авриона, заставив меня невольно вздрогнуть. Уловив мое движение, она чуть улыбнулась, а в глазах мелькнула веселая искорка. — Теперь можете задавать вопросы.

Выпрямив и без того ровную спину и тихо кашлянув, я посмотрела в красные глаза напротив и начала свои вопросы:

— Если можно, я хотела бы узнать, почему в письме было написано, что Совет Глав соберется в полном составе, а на самом деле… вышло по-другому?

Члены Совета как-то странно переглянулись, будто они были великими заговорщиками, чей хитрый замысел разоблачил восьмилетний ребенок. А еще мне показалось, что они выбирают, кому за всех сейчас отдуваться. Я мысленно хихикнула, с любопытством ожидая ответа. Не ответить они, кстати, не могли, потому что обязаны ответить на все вопросы, которые я задам. Если они, конечно, касаются собрания. Пауза слегка затянулась, однако я все же дождалась, пока тишину нарушат. А нарушил ее тот, кто был вторым с правого конца стола. Он был явно высокого роста, пшеничные волосы были элегантно зачесаны назад, а изумрудные глаза не выражали ровным счетом ничего, что слегка пугало. Мантия была точно под цвет глаз (или же наоборот…), а отличительной чертой его лица стал для меня орлиный нос. Странно, но ничего привлекательного я в его внешности, сколько ни искала, найти не смогла. Кстати, он еще вчера на балу сидел на три кресла левее меня.

— Мы собирались собраться полным составом… — как-то виновато начал он, но, спохватившись, откашлялся и продолжил абсолютно серьезным голосом. — Но многие члены Совета Глав не смогли прийти на собрание… по личным причинам.

Я-а-асно. Значит, после бала еще не оклемались. Стараясь удержать ехидненькую улыбку, я с серьезным видом кивнула и снова проследила, как сидящие за столом перекинулись какими-то слегка виноватыми взглядами. Вечность, еле удержалась от того, чтобы хихикнуть. Постаравшись взять себя в руки, я задала следующий интересующий меня вопрос, осторожно заглянув в глаза Авриону, поскольку он сидел в предположительном центре:

— А зачем Вы, уважаемые члены Совета Глав, мне все это только что рассказывали?..

В зале повисла тишина. Кто-то негромко кашлянул, кое-кто опустил взгляд, а кто-то смотрели на меня с немым вопросом, мол: «Неужели ты это и так знала?» Я тяжело вздохнула. Значит, не ошиблась. Ну что ж, они ведь хотели как лучше.

— Можете не отвечать, — тихо сказала я, временно подняв взгляд к одному из окон. Немного помолчала. Молчали и все остальные. Вновь посмотрев на Совет Глав, но уже в глаза Анальте, я продолжила задавать свои вопросы как ни в чем не бывало. Точнее сейчас задала как раз таки последний. — Как я могу теперь помочь своей сестре?

Те, кто чаще всего со мною сегодня беседовали (их было трое, в центре), перекинулись заговорщическими взглядами, и та, чье имя я пока еще не знала, чуть прищурившись, посмотрела на меня. В ее глазах я заметила отблеск, который возникает только тогда, когда назревает что-то грандиозное и увлекательное. Мне стало интересно.

— А это напрямую связано с Вашим новым заданием, — негромко протянула она, поблескивая глазами. — Готовы слушать?

— Уг… то есть, да, — кивнула я, не отрывая взгляда от ее красных зрачков. За весь сегодняшний день во мне впервые проснулось неподдельное любопытство. На лице моей собеседницы появилась довольная и немного интригующая улыбка.

Дальше произошло то, чего я совсем не ожидала. Девять членов Совета Глав встали, молча поклонились мне и оставшимся сидеть, и покинули помещение, куда-то телепортировавшись, причем без знака телепорта, то есть недалеко. С их уходом зал слегка изменился, став как-то неуловимо уютней. Стол и пустые кресла исчезли, арки на стенах тоже сошли на нет, заменив себя красивыми фресками, а пол покрылся мягким теплым ковром, которому я весьма обрадовалась, потому что держать ноги на весу мне уже надоело. Быстро окинув зал заинтересованным взглядом, посмотрела на тех, кто сидел сейчас передо мной. Это были Аврион, Анальта и пока безымянная представительница Совета. Легкий пасс главы семьи Мира — и между нами появился небольшой круглый столик, а мое кресло само собой, без моего ведома, но вместе со мной, приблизилось к столу, оказавшись совсем рядом со своими, так сказать, новыми собеседниками. Пока я удивленно хлопала глазами, в зал вошел помощник семьи Мира и торжественно внес поднос с чаем и какими-то толи фруктами, толи конфетами. Сознание полностью отказалось понимать происходящее.

— Я решил, что беседовать так будет гораздо удобней, — пояснил негромко Аврион, вежливо и весело улыбнувшись. Я кивнула, все еще продолжая осмысливать произошедшие перемены. Хотя, чему мне удивляться-то? Мотнув головой, я улыбнулась в ответ.

Между тем помощник семьи Мира закончил расставлять все на столе, а Анальта налила мне в кружку ароматного чая. И вновь я слегка кивнула, но теперь в знак благодарности. Интересно, о чем же таком они хотят со мной поговорить, если из всего Совета Глав осталось всего три человека? Что это за задание-то такое? Ладно, не буду думать об этом раньше времени, все равно все сейчас узнаю. Осторожно взяв в руки тонкий фарфор, я с грустью отметила, что и в этом доме чашки такие же маленькие, как и у нас. Обидно. По бокам ее были выведены красивые позолоченные цветочки, придавая чашке еще более хрупкий вид, чем на самом деле, хотя, должна признать, выглядело это красиво.

— Меня зовут Камаша, — оторвал меня от изучения чашки негромкий голос. Подняв глаза, я немного удивленно посмотрела на только что представившуюся жительницу параллели, на что она мягко улыбнулась мне. — Я из семьи Любви и глава своей семьи, уважаемая Советом Глав, сама являюсь членом Совета Глав, крестная второй сестры семьи Ведьм, мать Гаранга из семьи Удачи, рожденная под звездой творчества и названная Рыжим Шиповником. Рада с тобой познакомится, Креста.

— Взаимно, — чуть улыбнулась я в ответ.

Чем-то мне очень нравилась Камаша. Наверно тем, что она, не смотря на разницу у нас в возрасте (судя по тому, что у нее есть сын), так легко перешла на «ты», обращаясь ко мне. Да и вообще, она мне просто нравилась. Живая, веселая, но в то же время мягкая и добрая. Наверно, такой и должна быть Любовь. Весело улыбнувшись своим мыслям, я сделала небольшой глоточек чая, терпеливо ожидая, когда мои «собеседники» первыми начнут говорить. Они себя ждать не заставили.

— Скажите, Черный Вереск, что Вы знаете о долге своей семьи? — поинтересовалась Анальта, заглядывая мне в глаза. Я в ответ повела плечом.

— Семья Смерти занимается тем, что, следуя правилам Вечности, забирает души тех, чье время покинуть свой мир пришло. Дальше мы, если требуется, очищаем их, полностью стирая память, и передаем ее семье Жизни или семье Мира. «Очистка» не требуется только тогда, когда мир, в котором она жила, существует не обособленно, а является частью цепи миров, в котором душа может найти новое пристанище, не забывая о своем прошлом. Правда, если мир находится в конце цепи миров, то очистка все-таки происходит, и семья Жизни переселяет ее в следующий мир. Некоторые души становятся настолько сильными, что в следующее свое перерождение рождаются кем-то из жителей параллели…

Я замолчала, подумывая о том, не забыла ли я чего-нибудь. Вроде нет. Аврион согласно кивнул, Анальта задумчиво посматривала на мужа, а Камаша невозмутимо мешала сахар в кружке. Повисло молчание, которое между тем совсем на меня не давило. Чуть подумав, решила присоединиться к главе семьи Любви, то есть допить чай и терпеливо ждать продолжения разговора.

— Хорошо, — задумчиво протянул Аврион и посмотрел мне в глаза. Как-то серьезно посмотрел, что ему было не свойственно. — А что Вы знаете о богах?

Немного удивленно изогнув бровь, я постаралась припомнить, что же мне о них известно. Как оказалось, немного. Сосредоточенно нахмурившись, то есть, стараясь сим действием ускорить копание в собственной памяти, неуверенно проговорила:

— Боги — своеобразные помощники семьи Мира. Они управляют мирами, однако, в ограниченных рамках своих возможностей. Так же их существование напрямую связано с тем, верят ли в них те, кто населяет подвластный им мир. Еще, кажется, души у них довольно странные, чем-то даже напоминают наши, только намного слабее.

— Правильно кажется, — улыбнулась мне Камаша, отчего я сразу почувствовала себя немного уверенней.

— Это все? — уточнила Анальта, так же внимательно, как глава семьи Мира, глядя на меня.

— Ну да, — коротко кивнула я, немного поразмыслив и с некоторой грустью смотря в пустую чашку.

— Не много, — вздохнула она.

Согласно покивав, потянулась за заварником. Почувствовав на себе три внимательных взгляда, подняла глаза и вопросительно на них посмотрела, не переставая лить чай в чашку. Результат: полная до краев чашка, такое же блюдце и красивая лужица на столе. Виновато ойкнула, с опаской посмотрев на Авриона. Он сделал вид, что ничего не произошло. Я отставила от себя заварник под осуждающим взглядом Анальты и сложила руки на коленях, сделав ужасно внимательное лицо. Камаша тихо закашляла, пытаясь скрыть смех. Я почувствовала себя до ужаса глупым существом и виновато улыбнулась. Моей гримасы предпочли не замечать, а глава семьи Мира снова заговорил:

— Боги на самом деле помощники, как Вы выразились, не только семьи Мира, но и всех семей. В частности, и Вашей. Как Вы должны были бы знать, если у мира несколько богов, то каждый отвечает за что-то свое. Например, есть боги войны, боги, а чаще богини красоты, боги мудрости и… боги смерти. Последние выполняют часть обязанностей семьи Смерти, то есть собирают души в своих мирах, а исполняющий долг Вашей семьи после забирает их у богов. Это намного облегчает работу Смерти, потому что не приходится заниматься каждой душой самой. Только в тех мирах, в которых по тем или иным причинам богов вовсе нет. Так же есть некоторые трудности с теми мирами, у которых Бог один, но это больше касается Вашей сестры. Кстати, Деса все это прекрасно знает, а иначе у нее не было бы столько свободного времени.

Некоторое время мы все помолчали, дав мне поразмыслить над сказанным. Интересное дело, ничего не скажешь. А я об этом всем раньше и не догадывалась. Хотя это нормально, потому что мне все это, к сожалению или к счастью, знать было совсем не обязательно. Теперь же все изменилось из-за того, что я теперь глава своей семьи. Кое-как, не без труда, переварив услышанное, я все еще не понимала, какое у меня новое задание. И зачем они, кстати, заговорили о богах? В душу стали закрадываться какие-то смутные сомнения на счет всего этого. Еще чуть-чуть помолчав, я решилась спросить:

— А зачем Вы мне все это рассказываете?

Камаша мягко улыбнулась, посмотрев на меня, но на этот раз мне ее улыбка показалась то ли немного зловещей, то ли немного ехидной. Внезапно как-то неуютно мне тут стало.

— Так все это напрямую связано с твоим новым заданием, — заявила мне глава семьи Любви.

— В смысле? — опасливо уточнила я. В этот раз мне ответил Аврион:

— Ваше новое задание, Креста, посетить несколько миров и проверить, как работают боги в этих мирах. Особенно проследите за богами смерти, это в Ваших же интересах. После каждого мира Вы будете присылать нам с вестником письменный отчет о работе богов и кратенький очерк о состоянии самого мира. Кстати, доношу до Вашего сведения, что попасть к богам можно только через мир, то есть, прямого портала к ним нет даже у семьи Мира. Думаю, это будет только Вам на руку, потому что сразу можно будет оценить состояние мира, так сказать, изнутри. Список миров, которые Вам нужно будет посетить, мы пришлем Вам завтра с вестником. На подготовку у Вас три дня, то есть, отправиться в первый мир вы должны будете на четвертый, после нашего сегодняшнего разговора. И… ах, да, Вы еще отправляетесь не одна. К Вам в спутники назначен Дравенн, из семьи Музыки.

Глава 6

Все, мне надоело, что каждый день за последнюю седмицу моей жизни меня вгоняют в ступор. Кстати, я наконец-то поняла, зачем господин Аврион наколдовал этот милый столик, а помощники его семьи принесли чашки и чайник… чтобы отпоить меня чаем после провозглашения моего задания. Правда, я уже ничему не удивлялась. Я просто пребывала в состоянии шока, а эта поистине великая троица в шесть рук пыталась привести меня в себя. Даже не хочу углубляться в подробности, что меня так удивило, а скажу честно: все. А еще я не помню, удалось ли Анальте, Камаше и Авриону меня отпоить. Также не помню, как я добралась до дома, и как меня встретила Деса.

Очнулась только к вечеру, когда сестра принесла мне в комнату чай. Обнаружила я свое несчастное тельце у себя в комнате на кровати и с холодным полотенцем на лбу. Оглядев комнату бесцельным взглядом и убедившись, что все, как ни странно, на месте и даже не изменилось, я встретилась с встревоженным взглядом Десы.

— Чего?.. — недоуменно пробормотала я, кое-как стащив полотенце со лба. Услышала в ответ ее облегченный вздох.

— Ну, наконец-то, — радостно воскликнула сестричка, поставив мою любимую кружку (да, да, настоящую кружку) на тумбочку рядом, и забралась с ногами на кровать, устроившись чуть-чуть левее меня. — А теперь, когда ты вернулась к жизни, рассказывай, что ввело тебя в такой шок. Ни за что не поверю, что у тебя это все еще после вчерашнего. К тому же, когда я проснулась, тебя в доме не было.

Я невольно состроила умирающий вид и тихо из себя выдавила:

— Меня Совет вызывал.

— Для чего? — удивленно посмотрела на меня Деса.

— Много для чего… В особенности для того, чтобы отпоить меня чаем, — не меняю интонацию в голосе. Удостоилась нахмуренного взгляда сестры с немым вопросом в глазах. Тяжелый вздох сам собой вырвался изнутри. — Мне дали новое задание.

— И что? При чем здесь чай? Это же хорошо, что новое задание… да?

— Ты просто не знаешь, какое, — тихо усмехнулась я.

— А ты расскажи, — ни за что, ни про что получила от Десы ощутимый пинок в ребра. Ну что ж, она сама напросилась.

Следующие полчаса я посвятила тому, что пересказывала мою «беседу» с Советом в лицах. Нет, первую часть про вчерашний бал я, конечно, опустила, но и оставшееся у меня не получилось уместить в более короткий срок. Ну, надо же было еще зал описать, внешность Анальты и Камаши, то, что было на столе и другие мелочи. Правда, их я старалась только-только касаться, больше обращая внимание сестры на диалоги. Деса оказалась прекрасным слушателем. Не перебивала, вопросов не задавала, страшных глаз не делала, а сидела (вернее, уже лежала) себе спокойненько, попутно обдумывая все услышанное. Да и мне, честно говоря, после того, как я выговорилась, стало значительно лучше.

— …и вот через три дня я отправляюсь неведомо куда, да еще и не одна, а с этим ушастым! — закончила я свою «предсмертную» речь на повышенных тонах и посмотрела на сестру, тяжело дыша и теперь сидя на кровати, скрестив ноги.

— С каким ушастым? — удивленно посмотрела на меня сестра, будто очнувшись от своих мыслей.

— Ну, с Дравенном.

— А это кто?

— Тот, с кем я вчера танцевала на балу, — покосилась я на Десу, раздумывая о том, не издевается ли она надо мной.

— Ты много с кем танцевала, — дернула она плечом, мол, выражайся конкретнее.

— Если бы ты не была так занята своим странным типом, — ехидненькие ноты помимо воли прозвучали в голосе, — то знала бы, что только с одним из гостей я танцевала более одного раза.

— Это еще каким «странным типом»?!

— Тем самым, — фыркнула я. — Чьего имени не знаю даже я, твоя сестра.

— А ты не спрашивала, — как-то гордо мотнула головой Деса.

— Как это не спрашивала?! — пришла моя очередь возмущаться. — Я у тебя вчера раз десять поинтересовалась, и это ты все время переводила тему разговора со своего нового знакомого на другие!

Сестра виновато опустила глаза. Я снова за сегодняшний вечер тяжело вздохнула, прикрыв глаза и разлегшись поудобнее на подушках. В комнате повисло молчание, потому что разговор явно зашел в тупик. Пока Деса раздумывала о чем-то своем, а скорее всего, о вчерашнем и о своем уже бывшем кавалере, я с каким-то удивлением поняла, что мне, в общем-то, как-то все равно, расскажет ли мне сестра что-либо или нет. Просто пришла к выводу, что это личное. Эх, надо будет как-нибудь у Камаши спросить, не задумала ли она влюблять кого-либо из нас. Кстати, а ведь завтра к нам с визитом прибудет Хастин. А еще завтра прилетит вестник со списком миров… Но о печальном мы подумать еще успеем.

— Слушай, Дес, а у нас завтра гости будут, — задумчиво протянула я, посмотрев на потолок.

— Кто? — удивленно спросила она, оторвавшись от своих мыслей.

— Моя крестница…

— Ведьма? — еще больше удивления в голосе.

— Угу, — ленивый кивок с моей стороны. — Ты ведь не против?

— Ну, нет, конечно, — неуверенно пробормотала она. Так неуверенно, что я приподняла голову, вопросительно на нее глянув. Она виновато улыбнулась. — Меня просто завтра дома не будет. За два дня дел накопилось много, и маленькие Смерти без меня уже никак не справятся.

— А-а, — понятливо протянула я, опустив голову обратно, и чуть вздохнула. — Жаль. А я так хотела вас познакомить. Допоздна?

— Угу, — спокойно и как-то легко согласилась она, а затем чуть улыбнулась мне. — Ты не волнуйся, мы потом обязательно познакомимся.

Я лишь кивнула в ответ, на миг прикрыв глаза. Так, если завтра надо ждать гостя, да еще и такого, то надо приготовить что-нибудь вкусненькое. Но у меня все еще нет никаких идей, что можно было бы такое сделать. Если рассуждать логически, то выходит следующее: если надо готовить, надо идти на кухню. Там явно лучше думается о еде. Кстати, а ведь мы с Десой за сегодняшний день так нормально и не поели. Ну что ж, выходит, что все пути ведут на кухню. Но для этого надо подняться с кровати. А так неохота… В который раз тяжело вздохнув, я кое-как сползла со своего любимого и родного места в доме и, не обращая внимания на вопросительный взгляд сестры, выползла (в переносном смысле слова, к сожалению) из комнаты в сторону кухни.

И уже у двери меня догнал тихий голос Десы:

— Знаешь, а я рада, что тебе дали такое задание… Потому что твоя помощь с богами мне очень поможет. Спасибо тебе, что не отказалась.

А я имела право отказаться? Как всегда я обо всем узнаю последней. Впрочем, теперь не жалею об этом.

* * *

Послышался тихий звон. Открыв дверцу духового шкафа, полюбовалась на творение рук своих и взмахом руки выключила духовку. Надеюсь, Хастин понравится. Кстати, из-за моего незнания ее предпочтений готовка была весьма усложнена. Но я старалась, потому что очень хотелось хоть чуть-чуть порадовать свою крестницу. Все-таки не самая простая у нее теперь семья.

Что приготовить, я решила еще вчера, когда готовила нам с Десой ужин. Идея пришла неожиданно, но мне чем-то понравилась, даже сестра поддержала, тонко намекнув, что неплохо будет, если и ей что-нибудь достанется. Вообще-то ничего особенного, зато я хотела попробовать приготовить что-нибудь, что будет ближе всего к тому, что готовили в мире Хастин. Так и выбрались булочки с корицей, ягодное желе и мороженое. Я решила, что готовить супы или главные блюда немного нелепо, принимая такую гостью, поэтому решила ограничиться чаем, ну или кофе. Хотя не знаю, любит ли крестница сладкое… Но на всякий случай у меня еще где-то фрукты были, так что голодать ей не придется.

Тихо напевая себе под нос какую-то песенку, вытащила булочки. Красивые, только, кажется, корицы маловато. Дома я была одна: Деса уже давно ушла, а Хастин должна была прийти (судя по моей готовности) с минуты на минуту. Чайник поставить уже, что ли? Хотя моя гостья может и опоздать, поэтому пока лучше вспомнить, куда я, а вернее сестра, дела конфеты. Это вопрос, честно говоря, сильно меня озадачил. А ведь правда, куда? Пробежавшись беспомощным взглядом по шкафам и полкам, я поняла: искать придется долго.

— А ты в буфете поищи, — донесся до меня веселый и такой знакомый голос.

— Хастин? — удивленно обернулась я.

Точно, она. Меня даже не удивило, что она появилась так неожиданно и бесшумно. Вот если бы я могла настроиться с помощью Силы на свой дом, тогда было бы другое дело. А так ничего удивительного. С бала крестница почти и не изменилась, разве что ее парадная мантия была заменена на джинсы и короткий топ. Да еще и в ушах стало больше ее горячо любимых серег. Она стояла, прислонившись плечом к косяку и скрестив руки на груди, и улыбалась задорной улыбкой. В глазах, слегка прикрытых черной челкой, вместе с ведьмовским огнем то и дело мелькали веселые искорки. Вот если бы не глаза, никогда бы не поверила, что вот эта девчонка, стоящая передо мной, может быть сестрой семьи Ведьм.

— А ты ждешь кого-то еще? — «удивленно» поинтересовалась Хастин.

— М-м… и да, и нет, — задумчиво протянула я и полезла-таки проверять наличие конфет в буфете, вдруг моей гостье виднее, где у нас что в доме лежит? С ней все может быть. Такие мысли заставили меня слегка улыбнуться.

— Вестники не считаются, — негромко пропела она, проходя на кухню.

— Все-то ты знаешь, — негромко усмехнулась я, с довольной улыбкой на лице: конфеты нашлись.

— Это моя работа, — улыбнулась крестница. — Я поставлю чайник?

И, не дожидаясь моего ответа, поставила сей предмет кухонного интерьера на плиту. Я в это время достала коробку, убедилась в целости ее содержимого и пошла в столовую, где украсила ею стол. Он уже, кстати, был почти накрыт, остались только булочки, желе, мороженое и чайник. А так все на месте. Вернувшись на кухню, решила исправить одну упущенную деталь:

— Здравствуй, кстати, — улыбнулась я.

— И тебе не болеть, — негромко буркнула она, пытаясь понять, почему плита упорно отказывается греть чай.

— А я думала, ты все знаешь, — понаблюдав за ее действиями, ехидненько протянула я.

— Нет предела совершенству, — со вздохом ответила Хастин, уступив мне торжественное право разбираться с моей любимой плитой.

А она изменилась с нашего последнего разговора. Стала более уверенной, что ли. Впрочем, я этому даже рада — значит, она не чувствует себя у нас чужой. Хотя, может, так оно и должно быть, и никак иначе? Наверно, но я все равно почему-то волновалась за нее. После того, как я дала теперь уже сестре семьи Ведьм ее имя, она стала для меня родным существом. Не как Деса, конечно, но все же. Как если бы она была моей племянницей. По крайней мере, в свою семью я бы могла спокойно и даже с некоторой радостью отнести Хастин. Правда, может быть, мы и есть одна семья. Нет, надо будет обязательно познакомить ее с Десой.

Перекидываясь фразами и поддерживая разговор, в общем-то, ни о чем и обо всем сразу, мы накрывали на стол, при этом еще стараясь как можно незаметней изучить друг друга, словно убеждаясь в том, что я — это я, а Хастин — это Хастин. Такими темпами до самого чаепития мы дошли только через полчаса, зато теперь я с большим удовольствием заметила, что изменилась-то крестница несильно. А посему можно перейти и к более серьезному разговору. Интересно, она не обидится, если я ей задам пару отстраненных вопросов?

— Деса сегодня весь день занята, да? — поинтересовалась Хастин, протягивая ручку за булочкой с корицей, к которой уже довольно давно присматривалась. Кстати, от мороженого и желе она категорически отказалась, мотивируя это тем, что их мало и сестре моей не достанется.

— Да, — чуть кивнула я в ответ, наливая ей в чашку чай. — За прошедшие двое суток дел у нее накопилось как минимум дня на три. Да и маленькие Смерти, честно сказать, без нее невообразимо ленятся. Так что, думаю, перед своим отъездом мне не удастся даже поговорить с собственной сестрой.

— Отъездом? Это из-за него ты ждешь вестника сегодня?

— Угу, — снова кивок, но теперь в сопровождение тяжелого вздоха. Между тем я начала аккуратно, стараясь на этот раз не отвлекаться, наливать чай себе в чашку. Что-то в последнее время у меня это простое занятие выходит из рук вон плохо. — Ты ведь знаешь, что за задание мне дал Совет?

Она внимательно, словно тоже за меня опасалась, проследила за моими действиями, о чем-то задумавшись. Даже булочку, а вернее ее половину, отложила. Чашка как раз наполнилась, и я смогла поднять вопросительный взгляд на свою гостью. Ответ ее меня несколько удивил.

— Вообще-то нет, — немного задумчиво произнесла Хастин, встретившись с моим взглядом. — Если ты заметила, то нас с сестрами вчера на собрание Совета не было, а то, что на нем говорилось, мне было как-то неинтересно, потому я не узнавала. Просто пришла к выводу, что на первый день после бала ничего интересного сказать не могут. Скорее просто кому-нибудь из тех, кто впервые побывал на таком мм… мероприятии будут объяснять, что к чему. А что? Там было что-то другое?

— Ну, в каком-то смысле, — тихо усмехнулась я, сделав небольшой глоточек из чашки. Все-таки какая она маленькая, посуда из любимого бабушкиного сервиза. А новым обзавестись все никак руки не дойдут. — Были там и эти самые объяснения. Правда, я не понимаю, к чему они вообще были…

— Наверно, это из-за твоего семейного положения, — осторожно предположила она, бросив на меня опасливый взгляд, мол, не задела ли, и заставив меня вновь негромко усмехнуться и покачать головой.

— Неужели они думали, что мама не успела все мне рассказать?

— Им-то об этом откуда знать? — резонно спросила она, снова с чистой совестью продолжив поедать мои булочки. Немного помолчав, она как бы невзначай заметила: — Кстати, а ведь ты мне соврала тогда, в первый день нашего знакомства…

— Это когда это? — удивленно посмотрела на нее, чуть не подавившись чаем.

— Когда сказала, что знаешь, кто ты, — отложив булочку и посмотрев мне в глаза, спокойно пояснила Хастин. — Ведь ты не знаешь, кто твой отец. И на мать ты совсем не похожа, что для твоей семьи не совсем нормально.

— А, ты об этом, — чуть вздохнула я.

В правоте ее слов меня даже убеждать не нужно, потому что все это я прекрасно понимала еще тогда, когда мы с ней только познакомились. Интересно вот, а это считается полноценной ложью? Ведь я же знаю, что я — старшая семьи Смерти, к тому же теперь еще и глава своей семьи. А то, что я не знаю, кто мой отец, почему я не похожа на сестру и мать, и свою Силу — так это не беда. Мало ли таких Смертей в нашей истории? Хотя я не припомню, чтобы все это мешало исполнять долг своей семьи…

— Тебе бы хотелось узнать, кто твой отец? Не так ли? — прервала мои размышления крестница, все так же внимательно глядя на меня.

— Конечно, хотелось бы, — негромко фыркнула я. — И, по-моему, это совершенно нормальное желание в моем положении. Да и, думаю, почти каждой из моей семьи интересно было бы узнать, кто ее отец. Разве не так?

— А Деса когда-нибудь задавала подобный вопрос? — в ответ прищурилась Хастин.

Этот вопрос заставил меня задуматься. А ведь правда, спрашивала ли она о таком когда-нибудь? Нет. А интересно ли ей это вообще? Не знаю. Может действительно, это интересно только мне одной? Наверно, так оно и есть. Все же у сестры, как и у других Смертей, все было просто и понятно: «Я — Смерть», и никаких вопросов, кто твой отец. Потому что это неважно. А вот для меня важно, потому что, кажется, именно в этом причина того, что я не такая, как мои родственницы. Такие размышления заставили меня тяжело вздохнуть, давая понять моей гостьи, что она во всем права.

— И что ты предлагаешь? — горько усмехнулась я, опустив взгляд вниз, словно в моей чашке могло плавать что-нибудь интересное. — Отбросить этот вопрос, за неимением хоть какого-то шанса узнать ответ, и жить дальше спокойно?

— Нет, — спокойно произнесла она, как-то странно улыбнувшись, немало меня тем самым удивив. — Я предлагаю тебе начать, наконец, нормальные поиски.

— В смысле? — недоуменно переспросила я.

— Ну-у, — задумчиво протянула она, отпив чая из чашки. Отставив ее, крестница продолжила. — Во-первых, я советую тебе заглянуть в ГАОС. Ты ведь все равно туда пойдешь в скором времени, как мне почему-то кажется. Во-вторых: почему бы тебе не поспрашивать о своем отце у знающих семей? Например, у семьи Судьбы. И, в-третьих, поспрашивай у тех, кто знал твою мать при жизни. Почему нет?

Я задумалась. Первое, что предложила мне Хастин, было весьма разумно. К тому же я и правда собиралась сходить в Главный Архив после того, как получу список миров, которые мне надо будет посетить. Неплохо же будет, если я заранее подготовлюсь к тому, что меня ждет. Тем более хорошо было бы узнать языки этих миров, а также хоть что-то о тех, кто его населяет, ну и, собственно, о богах что-нибудь. Так почему бы не попробовать поискать информацию о моем отце? Вот только есть у меня один вопрос: как? У меня ведь совсем никаких зацепок-то и нет, а искать книгу о том, не знаю о ком — глупо. К тому же его вроде и не должны были записывать ни в какой архив, даже в наш семейный. Третье предложение моей крестницы было, конечно, интересным, но совершенно лишенным смысла. Ну кто может знать, кем был мой отец, если этого точно не знала даже моя мать? Ага, весело получается, да ничего смешного. Судьба во всем виновата, Судьба. Про второй пункт «плана» по нахождению моего отца я вообще молчу. Хотя…

— Слушай, Хастин… — протянула я, стараясь скрыть заговорщическую улыбку, — у меня тут к тебе вопрос…

— Какой? — насторожилась она, явно уловив в моем голосе что-то этакое, но чашку с чаем не поставила обратно на блюдечко.

— Скажи, родная, а ты случайно не знаешь… — продолжала я все тем же тоном. Даже чуть прищурилась, глядя на крестницу. Она подозрительно покосилась на меня в ответ. Я помолчала, дожидаясь, когда моя гостья первой не выдержит.

— Чего? — в конце концов, спросила она.

Я, резко перейдя на свой обычный тон, быстро задала то, что, собственно, и хотела задать:

— Кто мой отец?

Хастин недоуменно похлопала глазами, явно не успев сообразить, чего от нее хочет эта странная личность, то есть я. Моя персона терпеливо ждала, не отрывая внимательного взгляда от крестницы. Спустя некоторое время, она ожила, а я дождалась ответа.

— Прости, но нет, — пожала плечами Хастин.

— Как «нет»? — недоуменно переспросила я. — Ты ведь Ведьма!

— Это я и без тебя знаю, — чуть ехидно ответила она. — Но это же не значит, что я знаю абсолютно все. Хотя, да, я могу знать все, если захочу. Но, ты не представляешь, это так скучно! Просто сил моих нет. Вот я и решила, что все знать мне не обязательно, и поэтому часть знаний удалила.

— Как «удалила»? — опешив, негромко переспросила я, непонимающе смотря на свою гостью.

— Ну, не совсем удалила… Скорее временно отложила в надежное место, — простодушно пожала она плечами, взяв между тем следующую булочку с тарелки. — По большей части я отложила информацию о других семьях, о мирах и о будущем. Сама подумай, зачем оно мне надо? По крайней мере, сейчас. А когда понадобится, я смогу достать их.

Хм, а я о таком никогда не слышала. Интересно, как это она сделала? В прочем нет, не хочу этого знать. Это, так сказать, не мое дело. Жаль, что так… хотя, стоп. Хастин же сказала, что сможет их, если понадобиться, достать. Так чем не повод?

— А… только о моем отце ты не можешь узнать? — умоляюще посмотрела я на нее.

Подняв на меня вопросительный взгляд, сестра семьи Ведьм оторвалась от выпечки. Ну что ж, пришло ее время задуматься. Что-то я не уверена, что процедура по возвращению знаний простая и легкая. Я ждала, но на этот раз совсем не терпеливо. В душе все будто замерло, в ожидании того, что скажет мне сейчас Хастин. Появилось такое ощущение, что от ее ответа зависит моя дальнейшая жизнь. Хотя, так оно и есть. Ведь если я узнаю, кто мой отец, то я смогу с ним поговорить. А еще я, может, наконец, узнаю, кто я такая. И еще на много вопросов, скорее всего, найдутся ответы, если я узнаю, кто же мой отец. Тем более так хочется знать, к чьей семье принадлежит половина меня.

Время тянулось так долго, как никогда раньше в моей жизни. Я даже начала подозревать семью Времени в том, что у них произошел какой-то сбой в работе. В комнате висела тишина, нарушаемая только тиканьем часов, и она заставляла ожидание все нарастать и нарастать. Все это время я, не отрываясь, смотрела на свою крестницу, словно боясь пропустить любое ее слово. Она же, наоборот, отвела взгляд, наблюдая за мерным покачиванием маятника все в тех же часах. Это наблюдение натолкнуло меня на смутное подозрение, что она просто сидит и отсчитывает секунды, чтобы помучить меня подольше. Надеюсь, я не права. И все это не дало мне возможности точно узнать, сколько прошло времени перед тем, как Хастин ответила.

— Думаю… — задумчивая пауза, — …если тебе это очень надо… — то же самое, — я могу! — в конце концов, жизнерадостно выдала она.

— Хастин — ты прелесть! — на радостях сообщила я своей крестнице, хотя только несколько секунд назад была готова попробовать ее удушить. Знаю, что не получилось бы, но попробовать-то можно.

Она довольно улыбнулась в ответ, но тут же, словно спохватившись, серьезно произнесла:

— Но не раньше, чем через декаду.

— Почему? — вопросительно посмотрела я на нее.

— Почему… — тихо и как-то недовольно повторила Хастин и, отодвинув блюдечко с уже пустой чашкой в сторону, поставила локоть на стол, чтобы потом рукой подпереть щеку. — А потому, Креста, что на возвращение памяти, тем более частичное, нужно как минимум шесть дней. А в данный момент у меня нет свободных шести дней подряд, потому что в пятницу меня официально представят волшебницам, магичкам, колдуньям, магам, колдунам, волшебникам, некоторым алхимикам, некоторым представителям «нежити» и другим не менее интересным личностям на шабаше. Не могу пропустить это событие. И не только потому, что оно официальное… я бы даже сказала, что совсем не поэтому. Просто мне еще в моем мире было интересно, что такое настоящий шабаш. Плюс еще день после шабаша, чтобы в себя придти. Вот и считай.

— А-а, ясно, — протянула понятливо я, покивав головой. — Хорошо, буду ждать.

А что? Неужели я не подожду еще десять дней, если и так уже всю жизнь, можно сказать, жду? Тем более, я вообще не надеялась, что Хастин согласится. И все-таки она замечательная. Сказать ей об этом, что ли? Нет, пусть сама догадывается. Она улыбнулась в ответ и, ничего больше по этому поводу не сказав, поменяла тему:

— Слушай, ты так и не рассказала, что за задание дал тебе Совет на этот раз.

— Правда? — неискренне удивилась я. Эх, а я только обо всем этом забыла. Хм, может, они обо мне тоже забудут? Ну, надеяться-то на это хоть можно…

— Ага, — покивала крестница. — Так что давай, колись.

— В смысле «колоться»?

— Ну, рассказывай, в смысле. Я тебя слушаю.

Я и рассказала. Все, как было, стараясь, каждое слово точь-в-точь припомнить, а особенно тот момент, когда Аврион провозгласил мое задание. Как ни странно, но Хастин тоже слушала весьма внимательно, сочувственно кивая, когда я начала рассказывать о том, как меня отпаивали чаем в самом конце моей беседы с тремя представителями Совета Глав. Кстати, про двух из них.

— Слушай, а можно тебя спросить на счет Камаши и Анальты, а? — закончив повествование, но без перерывов спросила я.

— Что именно? — поинтересовалась она, будто только и ждала этих вопросов.

— На счет Камаши: когда она представлялась, она сказала, что она глава своей семьи, однако не упомянула, что исполняет долг своей семьи. Почему? Не думаю, что она просто забыла об этом сказать.

— Ты права, она не забыла, — согласно кивнула в ответ крестница. — Просто в семье Любви, как ни странно, долг семьи исполняют все и сразу. Вот такой вот легкий парадокс. А ты думала, что только в моей семье есть «отличительные признаки»? Ан, нет, такие странности-не странности есть у каждой семьи, только у семьи Ведьм они более выделяющиеся. Вообще-то, как ты должна знать, в параллели вообще нет граней нормального и ненормального. Здесь все так, как должно быть.

— Ясненько, — чуть вздохнула я своим мыслям. — Теперь об Анальте, если ты не против.

— Не против, — мотнула она головой, показывая, что согласна ответить на еще один вопрос.

— Что она делает в составе Совета Глав? Она ведь не является главой ни семьи Времени, ни, тем более, семьи Мира.

— Ой, на этот вопрос не знаем ответа даже мы, — отмахнулась Хастин, весело улыбнувшись. — Она там просто сидит. И все. Правда, некоторые особенно болтливые убеждают, что она там присматривает за мужем своим, но все это пустые сплетни.

— Интересное дело, — удивленно пробормотала я.

— Еще какое, — согласно закивала она, а затем хитро прищурилась. Мне это заранее не понравилось. — А можно теперь я задам тебе вопрос?

— Можно, — осторожно согласилась я. Этот вопрос насторожил меня еще больше.

— Ты узнала?

— Про что?

— Как, неужели забыла? — полу-удивленно, полу-возмущенно посмотрела она на меня. Я непонимающе покосилась на нее, мол, о чем ты? — Ну, про косу узнала у сестры своей? Ты мне, кажется, обещала узнать…

— А, ты про это, — протянула я, старательно растягивая время. — Понимаешь, тут такое дело… В общем, я вчера, конечно, спрашивала у Десы, но она мне не ответила. Мол, это профессиональная тайна и распространению не подлежит.

— Жаль, — тихо вздохнула она.

И тут произошло это! Нет, потолок не обрушился, стол не убежал, крыша не уехала, ни один из миров не взорвался, и даже Хастин не свалилась со стула. Все намного хуже. Без стука и без звука вообще, сквозь левую от меня стену в комнату влетела черная ворона. И все бы хорошо, только к левой лапке ее был привязан белый свиток с золотой ленточкой, содержание которого я знала наперед. А эту почтовую птичку можно было назвать одним словом — вестник. Интересно, они нарочно сделали ее черной вороной? Кто их знает. А между тем птичка спикировала над столом, метко кинув свиток в чашку. Слава Вечности, пустую чашку. С кислым видом проследив, как птичка улетает обратно через ту же стену, я покосилась на свиток. Разворачивать его меня не тянуло совсем. В комнате повисла немая сцена.

— Ну чего? — спустя несколько минут почему-то шепотом поинтересовалась моя крестница. — Разворачивать собираешься или как?

— Хотелось бы «или как», — честно призналась я, чуть отодвинув от себя блюдечко, на котором стояла чашечка, в которой лежал свиточек. Что-то мне это напоминает…

— Крест, ну так нельзя, — осуждающе посмотрела на меня Хастин. Я никак не отреагировала, смотря на свиток, как на врага народов, а вернее моего личного. Немного помолчав, она предложила: — Если хочешь, я могу открыть…

— Правда? — сама не ожидала, что столько надежды прозвучит в моем голосе.

Неожиданная спасительница только кивнула в ответ, уже протягивая руку за свитком. Я следила за этим так, как если бы она сейчас собиралась прочитать мой смертный приговор, если бы такой у меня вообще мог бы существовать. Ну, хотя бы от руки подруги умру, тьфу, узнаю правду, чем сама. И почему мне так не нравится это задание? Ведь вроде как уже смирилась с ним. Так чем же я недовольна? А между тем Хастин уже развернула письмо и сейчас внимательно вчитывалась в его строки. Я ждала. Спустя пару минут она вынесла вердикт:

— Ну что, вроде неплохие миры тебе достались. Да и немного совсем. Я бы даже сказала, что мало. Всего-то четыре штуки.

Хм, и правда не много. Я даже как-то удивилась. Но об этом поразмыслим чуть позже. Сначала узнаем, что это за «неплохие» миры, а то вдруг еще записали такие, что лучше посетить десять, лишь бы другие. Жаль, что названия миров мне совсем ничего не скажут. Но все же.

— Какие? — поинтересовалась я, все так же не горя желанием заглядывать в свиток самостоятельно.

— Кхаглньер, Минор, Аэ'нгнели и Йак, — оторвавшись от письма, оповестила она меня.

Я в ответ только коротко кивнула. Все о них завтра узнаю в ГАОСе. И, если что, пусть Дравенн за меня там шастает, а я так, понаблюдаю. Кстати, совсем забыла об этом ушастом. Надо будет ему завтра вестника послать, а еще лучше сегодня. Хотя нет, иначе вдруг пересечемся в Главном Архиве. Мне вот интересно, его Совет-то предупредил? Или эта обязанность сама собой легла на мои хрупкие плечи? Узнаем. Все узнаем. И пусть нас боятся.

— Не делай такое страшное лицо, все булочки распугаешь, — негромко фыркнула моя крестница, вернув меня в действительность.

— Да что тут пугать-то? — выразительно посмотрела я на тарелку, на которой каким-то таинственным образом осталось всего две булочки.

И я весело улыбнулась, решив, что последний спокойный день можно провести и без раздумий о скорой поездке по мирам.

* * *

Вот и наступил тот страшный день, которого боятся и ждут все без исключения. Завтра. И вроде он начался как все предыдущие завтра, и вроде совсем по-другому. Проснулась, покормила Десу, сама позавтракала — это все как всегда. А вот потом я убила целых полчаса на то, чтобы, наконец, вспомнить знак портала в ГАОС. На свое несчастье вспомнила. Вот уже битый час шатаюсь по Главному Архиву в надежде найти то, что мне нужно. И ведь спросить-то некого! Тоже мне Архив… Даже не знаю, чего мне хочется больше: плакать или ругаться?

За этот час я успела найти краткие архивы всего двух миров: Минора и Йака, но решила, что лучше найти сразу все, а потом уже засесть за чтение. Вот такая я глупая и недальновидная. Теперь вот пытаюсь понять, по какому принципу здесь расставлены эти самые архивы. Вообще-то должны были бы стоять по временам, ну или хотя бы по алфавиту. У меня же сложилось впечатление, что они как хотят, так и стоят. А сколько их тут бы-ыло! Эх, если бы здесь не было чар, не дающих скапливаться пыли, это здание утопало бы в ней, как в снегу. Карту потребовать, что ли? Да я бы давно, только не у кого. Сколько ни шастаю по этому ГАОСу, так еще ни одной живой души не встретила. Думаю, они погибли смертью храбрых, не отыскав нужный архив. Правда, костей я тоже пока не видела, но это, кажется, дело времени. Может, предложить Основной Семерке повесить на входе табличку: «Оставь надежду, всяк сюда входящий»? Чтобы такие, как я, знали заранее, что их ждет.

Так, все. Еще час я не выдержу. Уйду, плюнув на все и вся, и пусть Дравенн за меня работает, а я только так, для фона буду рядом топать. Даю архивам еще полчаса хорошенько подумать, а потом, если они ничего путного не надумают, ухожу только с этими двумя. И все. Хм, еще было бы неплохо засечь на чем-нибудь время. Ну да ладно, и сами справимся.

Как ни странно, но архивы и правда будто одумались, потому что уже через пять минут возобновившихся поисков я нашла книгу еще и по Кхаглньеру. Кажется, даже с иллюстрациями. Здорово. Остался один единственный архив. Вот только где же его искать-то? Позвать его вслух, что ли? Авось сам прибежит, прилетит, приползет — нужное подчеркнуть. Ага, мечтать не вредно. Особенно мне и особенно сейчас. Тяжелый вздох сам собой вырвался из груди. И все-таки мне не дает покоя то, что здесь никого нет. Я понимаю, что жители параллели заглядывают сюда довольно редко, но кто-нибудь из помощников должен же здесь быть. Ну, или хотя бы кто-то вроде библиотекаря. Нет, надо все-таки тщательней по сторонам смотреть. Я еще не потеряла надежду найти чьи-нибудь кости…

— Ну где же ты, архив по Аэ'нгнели? — обреченно прошептала я, переходя неизвестно к какому стеллажу по счету.

Ответа не последовало. А жаль, аж до слез. Зато взгляд зацепил один интересный архив. Название его гласило следующее: «Тайные семьи параллели. Предположения и факты». Хм, интересненько. Взять ее для отвлеченного чтения, что ли? А почему, собственно, нет? Все равно если не найду нужный мне архив, эти три прочитаю очень быстро. Вообще-то я надеялась потратить на Главный Архив всего полдня, но рассчитывала я на более быстрые поиски нужного материала. Теперь же получается так, что я целый день трачу неизвестно на что. И снова передо мной встал тот, самый первый вопрос, но теперь я больше склонялась к тому, что плакать хочется все-таки больше.

Медленно, я бы даже сказала, не торопясь, прошли еще двадцать минут, прежде чем свершилось то чудо, на которое я уже не надеялась. Да, нашелся тот самый знаменитый архив по миру Аэ'нгнели! Не знаю как, не знаю почему, но это чудо свершилось, и я теперь могла с чистой совестью ползти в читательский зал. Знать бы еще, где он находится… Но это необязательно, потому что туда можно просто телепортироваться. Только я потом все свои архивы возвращать не собираюсь, и все тут. Пусть сами на место ставятся, если захотят.

В читательском зале и закончился этот день, но я об этом совсем не пожалела. Единственно, от чего было немного грустно — я, к сожалению, не успела почитать «Тайные семьи параллели. Предположения и факты». В ходе изучения экскурсов в историю, описаний и других подробностей о мирах, выяснилось следующее:

Мир Йак. Этот мир представляет собой некое пространство, отделенное незримой гранью (для его жителей, конечно) от остальных. Скорее, он похож на большой океан, по которому тут и там разбросаны разные по размеру острова и материки, соединенные между собой мостами. Вот только океанскую воду заменяло вязкое и черное ничто, что красоты миру не добавляло. Уровень магии там довольно высокий, а вот населения мало. Йак огражден от других миров, то есть телепортации из него на другие могут случаться только спонтанные и совершенно случайные как, например, в ходе какого-нибудь эксперимента. Это немного усложняло нашу задачу, ну да об этом потом. Вообще этот мир можно охарактеризовать коротко: мир теней. Но и тени разделялись на несколько рас, а вернее будет сказать на несколько кланов, отличных между собой. Так появляются там те, кто внешне похож на дроу, демонов, падших ангелов, но тени. То есть не имеют определенной внешности, немногословны, скрытны и темны. А еще есть так называемые простые тени, которые не имеют определенной внешности вообще. Названия кланов я решила пока не заучивать, а записать в заранее приготовленную тетрадку. Богов там, как ни странно, целых четыре, причем менее любимый — Унрак, так сказать, отвечающий за новый день и лунное сияние. Кстати, солнца на Йаке в принципе нет. Языка у них, как такового, тоже нет, так как тени общаются ментально. Это было некоторым плюсом для нас.

Мир Аэ'нгнели. Довольно красивый и живописный мир, по форме своей похожий, как это ни типично, на шар. Уровень магии средний, что немного удивляло, если брать во внимание то, что населили его не кто-нибудь из семьи Мира, а свободные драконы. Коренное, если можно так сказать, население представляет собой пять не совсем типичных рас: гарцки (некто, похожие на русалок), лонги («огненные духи»), наги (полу-змеи), ранх (крылатый народ) и хорты (сложно в двух словах описать). Аэ'нгнели мир открытый, проходной, то есть помимо главных рас его населяют множество и других, прибывших рас. Даже пара городов «чужими» основана. Впрочем, живут они все мирно, только иногда повздорят приезжие за земли или с гарцками из-за водного пространства поцапаются. Язык у каждого народа есть свой, но все они прекрасно понимают и всеобщий: путешественники с других миров выучить вынудили. Богов у этого мира трое, правда и богами-то их назвать сложно. Скорее хранители. Драконы-хранители, отдавшие души этому миру и населяющим его существам.

Мир Кхаглньер. Самый обычный, на мой взгляд, мирок. Большую часть его площади занимают горы — это единственная его большая особенность. Уровень магии там даже чуть ниже среднего, правда, зафиксированы какие-то странные перепады. Основные расы, населяющие его, это: орки, гномы, тролли, эльфы, драконы и люди. Общаются на всеобщем, причем все поголовно. Ну что тут можно еще сказать? Богов у них довольно много, то есть десять, да еще где-то, кажется, их дети завалялись. То есть, нужного искать придется довольно долго.

Мир Минор. Если смотреть с нашего угла зрения, то этот мир больше похож на свободно парящий материк… очень большой материк. Это значит, что если очень хорошо поискать, то у него можно найти край света. Попасть в этот мир сложно, зато выбраться и вернуться довольно легко. Стоит лишь посмотреть на его описание, как становится понятно: его создавала романтичная девушка. Природа и виды там просто очаровывают своей красотой и неуловимым изяществом. Уровень магии там высокий, но очень уравновешенный и утонченный. Расы, населяющие его: фэйри (внешне похожи на фей, только человеческого роста), морфимы (чем-то на оборотней похожи) и морфии (половинки морфим, только внешностью немного на демонов смахивают), светлые эльфы, лонгриффы (на русалок похожи), нимфы и амани (сложно двумя словами описать). Язык там свой, на удивление певучий и красивый. Богов, а вернее богинь, пять.

Глава 7

Сумасшедший день. Нет, правда. Даже хуже, чем мое вчерашнее блуждание по ГАОСу. С самого утра бегаю по дому из комнаты в комнату и пытаюсь успокоить Десу, которая ради меня снова взяла так называемый выходной. И все бы ничего, если бы не вестники, которые почти каждые полчаса залетали в комнаты и быстро бегали по ним, не даваясь в руки. Сразу видно, что Дравенн не лишен чувства юмора. Что-то мне начинает казаться, что такой суматохи наш дом не видел даже за день до бала.

Весь день у меня в голове крутилось лишь одно желание: упасть куда-нибудь и больше не вставать. А еще лучше при этом ничего не видеть и не слышать. Тем более не получать больше писем. Вечность, никогда в своей жизни не видела таких коротких и на удивление бессмысленных сообщений! К середине дня я просто не выдержала и написала ушастому, чтобы он прекращал дурью маяться, а лучше явился бы к нам в дом. Больше писем я от него не получала, а посему оставалось гадать, появится он или нет. Правда, на всякий случай все-таки попросила Десу, чтобы было разрешение Дравенну попасть к нам. Кстати, моя сестренка еще и маленьких Смертей к моим сборам-проводам подключила, хотя они больше мешали, нежели помогали. Поэтому через час я просто не выдержала и прогнала их. Порой у меня возникало желание еще и Десу на работу отправить, да только рука не поднималась.

В общем, ближе к вечеру я была уже никакая и настойчиво потребовала отдыха. Мне его дали, только, к моему невероятному разочарованию, ненадолго. Кому бы рассказать о том, что я подумала об одном… ушастом, когда он явился через два часа после приглашения и именно в мой законный отдых. Когда Дравенн появился на пороге моей комнаты с задумчивым лицом, я посмотрела на него таким убийственно-жалобным взглядом, что он должен был бы как минимум отшатнуться от меня как от чумной. Но нет, выдержал.

— Пусть в Вашей душе всегда звучит музыка, — как ни в чем не бывало поприветствовал он меня и слегка улыбнулся.

— Угу, — буркнула я в ответ, упав обратно на подушку. Как-то мне без разницы, что он подумает обо мне. — И Вам не болеть.

— А я думал, что глава семьи Смерти должна здороваться как-то иначе, — слегка ехидно протянул ушастый, без спросу и без зазрений совести усаживаясь ко мне на кровать и окидывая комнату задумчивым взглядом.

— Вы ошиблись, — тихо фыркнула я, наблюдая за ним.

Как ни странно, но Дравенн совершенно не изменился с нашей последней встречи. Даже одежда почти не изменилась, только мантия отсутствовала. Все те же острые и длинные уши, та же тугая коса, те же черные глаза и немного острые черты лица. Даже сережка в виде кошачьего глаза не изменилась. Для меня он так же по-прежнему остался немного странным, но, не буду отрицать, довольно привлекательным. А еще я заметила у него на правом запястье интересный браслет из того же, немного похожего на серебро, металла. Вот только что он собой представлял, разобрать мне не удалось. Странное плетение, то и дело, где-то превращающееся то в острые листы какого-то растения, то в незнакомые мне символы, и такой же темно-серый камень, что в серьге.

— Так зачем Вы меня звали, госпожа Креста? — мягко поинтересовался Дравенн, перестав, наконец, изучать мою комнату.

— Ну, во-первых, просто Креста, — протянула я, меняя лежачее состояние на сидячее, скрестив ноги. — Нам же теперь долго, так сказать, терпеть общество друг друга. И поэтому предлагаю сразу перейти на «ты».

— Хорошо, — легко согласился он, поудобнее устраиваясь на моей кровати, то есть подтянул к себе одну ногу и заглянул мне в глаза с легкой улыбкой.

— Вот и славненько, — чуть улыбнулась я в ответ и, залезая в свой пространственный мешок, продолжила. — А во вторых, я хотела бы с тобой обсудить наше новое задание. Причем совместное задание. Ты знаешь, в какие миры нас посылают?

— М-м… Тебе ответить честно?

Что-то мне не нравится этот вопрос. Подозрительно покосившись на него, не прекращая поисков нужных мне предметов, я чуть кивнула, заранее боясь того, что я сейчас услышу. Дравенн же, беззаботно улыбнувшись, ответил следующее:

— Нет.

Я впала в ступор. Нда, это уже какая-то традиция получается. Правда вчера, вроде, меня никто так сильно не удивлял, то есть в шоковое состояние не вводил. Не дав мне додумать эту мысль, ушастый, вдоволь налюбовавшись на мое обалдевшее лицо, тихо рассмеялся.

— Да знаю, конечно, Креста, — отсмеявшись, сказал он, улыбнувшись и заглянув мне в глаза. — Неужели ты думаешь, что я такой идиот?

Честно говоря, я только что как раз об этом подумала. Но его этой новостью радовать не захотела. Только негромко фыркнула, вернувшись к своим поискам, при этом стараясь не замечать его внимательного и любопытного взгляда. Ну не виновата я, что мне Деса уже напихала какие-то вещи в так называемый отъезд, а мне теперь мучаться, чтобы отрыть свои вчерашние записи. Как же мне вчера было обидно, что архивы из ГАОСа выносить нельзя! Пришлось самое важное переписывать, а кое-что еще и перерисовывать. Надеюсь, срисовала я хоть приблизительно правильно, иначе заплутаем, а я виновата буду. Между тем, как ни в чем не бывало, продолжила свой небольшой допрос:

— А что ты знаешь о самих мирах?

— На самом деле немного, — серьезно ответил он. — Только по рассказам родителей, да еще одной родственницы из семьи Мира. Больше всего я, конечно, знаю о Миноре. Все-таки к его созданию приложили руку и мои родственники.

Я задумчиво кивнула, наконец, выудив четыре толстых тетради, блокнот и пять больших листов, сложенных в несколько раз. Его ответ, в общем-то, ничего мне не дал, потому что осталось неясно, что же ему известно, а что придется рассказывать мне. Ну, по крайней мере, карты точно придется показать. Их я вчера особенно тщательно срисовывала, потому и задержалась в Главном Архиве до глубокой ночи. Потому и не выспалась. Хорошо хоть сестра догадалась не будить меня рано утром, а дождалась хотя бы десяти часов. Кстати, что-то я не помню, была ли она дома, когда я вернулась.

— Так, ладно, — разложив все на кровати, произнесла я. — Тогда, думаю, я не буду рассказывать тебе все, что вчера в ГАОСе узнала. Если что, по ходу дела спросишь. И не смотри на меня так скептически, я вчера с архивами провела целый день, потому, скорее всего, знаю чуть больше, чем твое «наверно». Насколько я помню, Совет не говорил, в какой последовательности надо посещать миры? — Дождалась утвердительного кивка. — Тогда предлагаю начать с Аэ'нгнели.

— Почему именно оттуда? — поинтересовался ушастый, разглядывая карту, которую я только что развернула и расправила. Немного полюбовавшись своим трудом, я осталась довольна. Не зря работала.

— Потому что этот мир является проходным, что нам очень на руку, — пояснила я, переведя взгляд на своего будущего спутника. — Во-первых, не придется менять внешность. Во-вторых, никто не обратит на нас внимания, приняв нас за очередных путешественников. А в-третьих, здесь будет легче всего узнать, как искать богов. Ты ведь знаешь, что нам придется через мир их искать?

— Знаю, — чуть кивнул он, не отрывая заинтересованного взгляда от карты. — А почему нельзя просто спросить у кого-нибудь, а не самим узнать?

— И как ты себе это представляешь? — иронично изогнула бровь. — Подходишь к кому-нибудь и говоришь: «Здравствуйте, я — Музыка, а моя спутница — Смерть. Не могли бы вы подсказать, где находятся ваши боги, нам с ними потолковать надо»?

— Ну зачем же так, — задумчиво протянул он, подняв на меня взгляд. — Если этот мир проходной, то будет вполне нормально, что мы интересуемся местными богами. Потому что перед тем, как поселиться в новом мире, мы должны будем спросить разрешения у его богов.

— Да, логично, — не могла не согласиться я. — Но все равно, даже если так, на Аэ'нгнели нам, как новичкам в таких заданиях, будет проще всего.

— А с чего ты решила, что я новичок в таких, как ты выразилась, заданиях? — заинтересованно спросил он, вновь переведя взгляд с карты на меня.

— С того, что если бы ты не был новичком, ты бы хотя бы заглянул в ГАОС. Да и не изучал бы с таким интересом мои карты, а сам бы такими же обзавелся. Или скажешь, что я ошиблась?

— Да нет, ты права, — тихо вздохнул Дравенн на мои доводы. — И про Аэ'нгнели ты права. Значит, начинаем оттуда. А дальше?

— Что дальше? — не поняла я, взяв в руки одну из тетрадей, в которой были мои заметки по этому миру, и как-то слегка невнимательно прослушав последнюю фразу ушастого.

— В какой мир пойдем после Аэ'нгнели, — терпеливо повторил он.

— А там и решим, — заявила моя персона, торжественно передав свои труды своему будущему спутнику. — Вот, возьми. Здесь все мои заметки, которые я выписала вчера из архива. Прочитай, а еще лучше выучи. Я этим занялась еще вчера, когда, порассуждав маленько, решила, что лучше всего будет начинать наше задание именно оттуда. Язык там понимают и всеобщий, но я на всякий случай еще и язык хорт выучила. Тебе не обязательно, да и вообще не желательно. Хортам точно не понравится. Кто они такие, там поймешь.

— Хорошо, — согласно кивнул он, взяв в руки тетрадь.

Дальше мы немного помолчали, каждый занимаясь своим делом. Дравенн с любопытством и интересом рассматривал мой вчерашний труд, особенно удивляясь картинкам, которые сопровождали каждое описание народов, населяющих Аэ'нгнели. Честно говоря, все это я могла бы вчера не рисовать, но почему-то очень захотелось это сделать. Как видно по уважительным взглядам ушастого, не зря. Я же между тем изучала карту, хотя вообще-то могла ее уже нарисовать и с закрытыми глазами. Все старалась понять, в каком месте лучше всего нам завтра встретится с Дравенном. Как мне помнится, самое открытое место переходов находится, как ни странно, около северных гор, но оттуда, по моим подсчетам, идти очень далеко, а телепортацией по миру лучше не пользоваться. Еще одна переходная точка находится гораздо ближе к конечной цели, но, к несчастью, находилась где-то в океане. Мы, конечно, можем спокойно и без воздуха обходиться, но гарцкам это будет довольно трудно объяснить. Третья точка, по данным архива, была намного слабее, чем первые две, но находилась в более удачном для нас месте, на окраине леса. Оттуда, кстати, не так далеко до одного из городов. Только нам в город как раз не надо было. Хотя, можно зайти, если захочется.

Еще немного поразмыслив над этим самостоятельно, решила поделиться своими соображениями с «братом по несчастью». Он, терпеливо выслушав все мои «за» и «против», тоже весьма глубоко задумался. Не помню, с чего все началось, но мы начали спорить, то и дело пытаясь что-то доказать друг другу. Так нас и застала Деса, решившая, что неплохо было бы напоить нас чаем.

— Это вы так готовитесь? — с любопытством поинтересовалась она, прервав наш спор. Мы замолчали, посмотрев на нее как на подопытного кролика, который может решить все наши проблемы. Ей этот взгляд явно не понравился, но она решила, что ничего мы ей не сделаем и, поставив поднос с чашками (их, кстати, было три) и заварником на тумбочку около кровати, осторожно поинтересовалась: — О чем спорите-то?

И мы наперебой (Деса нас каким-то чудом понимала) начали все с самого начала.

* * *

Проснулась я довольно поздно и еще некоторое время полежала в кровати, размышляя о предстоящем путешествии. Вчера мы все-таки, как ни странно, сумели договориться, что встречаемся в третьей точки и идем сначала в город. Думаю, если бы не сестра, мы бы так ничего и не решили, да еще и поругались бы в пух и прах. А нам этого, как ни смотри, не нужно. Все-таки теперь довольно долго будет вместе блуждать по мирам. А еще мы договорились, что лучше всего будет выходить в так называемый поход ближе к вечеру, чтобы добраться до города и там сразу же и переночевать. Он, кстати, назывался Тлаан, в честь единственной богини-дракона Аэ'нгнели.

Незаметно для меня, мои мысли перешли на другие темы. Сначала я с грустью осознала, что Деса меня сегодня никак не сможет проводить. Зато она сказала, что постарается каждый день мне писать, особенно уделяя много времени на все события, что будут происходить в параллели. Правда, я была почти уверена, что после бала в честь Хастин, довольно долгое время будет затишье. И все же, с нашей параллелью быть полностью уверенным просто невозможно. Кстати, о моей крестнице. Где-то через восемь дней она должна будет написать мне и сообщить имя моего отца. Только теперь это предстоящее событие вызывало у меня двоякое чувство. Все же я не знаю, кем он был, и не могу сказать уверенно, понравится ли мне то, что я узнаю или нет. Вот, сомневаться начала. Только бы не струсить и открыть письмо, когда я его уже получу. Кстати, к этому времени мы уже, вроде бы, должны будем перебраться в другой мир. Еще было бы хорошо подумать, куда нам следует пойти дальше. Впрочем, лучше смотреть по ситуации, потому что по-разному может все сложиться. Правда, я бы, наверно, выбрала Йак из принципа, что чем раньше произойдет самое неприятное, тем скорее оно забудется. Вот не нравился мне этот мир заранее и все тут, ничего не могу с собой поделать.

А между тем у меня осталось ровно три часа.

Тяжело вздохнув, сползла с кровати и, потянувшись, отправилась на кухню, справедливо рассудив, что день должен начинаться с хорошего завтрака. Тем более если даже не знаешь, чего ждать на ужин. Тем более надо бы еще Олли (восьмой) оставить записку на счет домоуправления. Эта маленькая Смерть, во время моего отсутствия, брала на свои хрупкие плечи заботы о том, чтобы Деса нормально питалась, а то знаю я свою сестру. Вообще Олли была мне почти подругой, потому что только она одна воспринимала меня всерьез. Ну, до того, как я стала главой семьи. Теперь-то маленьким Смертям просто деться некуда, обязаны меня слушать беспрекословно.

Еще неплохо было бы проверить, что лежит у меня в пространственном мешке, а то вчера до этого так руки и не дошли. После того, как все вопросы о сегодняшнем отбытии были решены, мы все втроем перебрались на кухню, где еще долго болтали ни о чем. Как ни странно, но с Дравенном мне было довольно легко общаться, будто я его очень давно знаю. Да и Десе он явно понравился, что весьма немало значит. А мне вот интересно, почему Совет Глав назначил мне в спутники именно его? И, кстати, знал ли ушастый о предстоящем задании до бала или он все же просто так меня танцевать приглашал? Надо будет непременно поинтересоваться, а то я раньше об этом как-то не подумала…

В общем, за всеми этими делами и прошли мои последние три часа в родной обстановке. Из вещей, собранных вчера, я как минимум две трети оставила дома, и от этого факта мне стало почему-то легче, словно все эти вещи я должна была бы носить самостоятельно, а не так, как оно есть на самом деле. Правда, все же, небольшую сумку пришлось нести самой, чтобы не выглядеть странно. Ну что за путешественник идет налегке? Вот сейчас я и стояла посередине тренировочного зала, отсчитывая последние минуты и оценивая свой внешний вид в зеркале на стене, которое появилось по моему желанию. Сейчас на меня оттуда смотрела невысокая, немного смуглая девушка с длинными черными волосами, свободно спускающимися чуть ниже плеч. Одета она была в темно-коричневую мантию, по вороту которой шли руны, которые означали, что девушка эта — свободный воин, то есть наемник, обладающий небольшим магическим даром. А еще под мантией у нее на поясе спокойно висел меч, да через плечо сумка была перекинута. Сама не знаю, почему выбрала себе именно такую «судьбу», но ощущать, как бок немного тянет крепкая сталь, было весьма приятно. Надо будет себе еще кинжалов прикупить… Стоп, о чем это я? Хотя для так называемой маскировки как раз здорово. Все детали, то есть руны и внешний вид, мы с Дравенном продумали еще вчера. А еще мы решили, что он будет эльфом, а я простым человеком. А еще, я должна была считаться его половинкой, чтобы никто не задавал лишних вопросов… Вечность, как же мне вчера хотелось ругаться в ответ на это предложение! Но понимала, что так действительно будет лучше, да и не хотелось портить мнение ушастого о себе портить еще больше.

За всеми этими мыслями я, как всегда, чуть не пропустила нужный момент, что могло привести к весьма нежелательным последствиям. Спохватившись и поправив на плече сумку, я сосредоточилась, представив нужное место… чтобы в следующий момент услышать приглушенную ругань Дравенна, на которого я так удачно свалилась. Нда, даже не следовало ожидать от себя нормального перемещения.

— Слезь с меня, — тихо прохрипел он, и я поспешила последовать хорошему совету.

Усевшись рядом и с сочувствием глядя на своего новоиспеченного спутника, я внимательно оглядела его. Он был в такой же мантии, как и я, только руны на вороте имели совершенно другой смысл. Если судить по ним, то Дравенн был свободным менестрелем. Это меня немного удивило, но я была вынуждена признать, что это ему как раз подходит лучше всего, если вспомнить, из какой он семьи. И все же по этому поводу у меня была масса «но», о которых я решила благоразумно промолчать. Уши его были прежние, только серьги больше не было. Почему-то мне кажется, что ее отсутствие очень огорчало моего спутничка. А еще я заметила лютню, сейчас валяющуюся рядом со мной на траве. Мне вот интересно, он на ней играть-то умеет? Вдруг еще кто-нибудь попросит его сыграть…

Тем временем Дравенн, наконец, поднялся и сейчас с интересом изучал окружающее его пространство. Я поспешила к нему присоединиться, только подниматься лень было. Да и лютню одну валяться на земле оставлять как-то нечестно… Как и ожидалось, с одной стороны был лес, а вернее, это мы находились на самом его краю. Увидев, что в двух шагах от меня пустил свои корни довольно крепенький дубок, я снова поразилась своей чудесной везучести. Ведь могла бы не на ушастого упасть, а прямо в дерево переместиться… Кстати, это был один из моих доводов против третьей переходной точки. Когда я повернула голову в другую сторону, то увидела огромное поле, уходящее куда-то далеко-далеко, а вернее, упирающееся в другой лес где-то на горизонте. В ста метрах от нас текла река, под названием Шарна, в переводе с древнего языка этого мира «спокойная». В ширину она была где-то метров двадцать и являлась чем-то вроде границы, которая отделяла лес от поля. Вот если идти по правому берегу этой реки, можно добраться до Тлаана. Весь путь должен занять не более часа, так что в городе мы будем еще до заката.

— Ну что, идем? — поинтересовался с улыбкой Дравенн, который, по-видимому, уже простил мне все мои грехи.

Я кивнула в ответ и поднялась с травы, бросив извиняющийся взгляд лютне, мол прости, подруга, но мне пора. Правда, теперь уже эльф не оставил ее валяться в тенечке, а каким-то чудом устроил ее у себя за спиной, поверх плаща. Терпеливо дождавшись, пока я отряхнусь, он двинулся вперед, начав что-то тихо насвистывать. По тому, что пошел ушастый верно и уверенно, я поняла, что мои заметки он все-таки успел прочитать. Ну что ж, это хорошо.

Некоторое время мы шли молча, каждый размышляя о своем. Не знаю, о чем думал Дравенн, а я просто прислушивалась к этому миру, чтобы понять то, о чем никогда не напишут в архивах. Чтобы понять душу мира. А она у Аэ'нгнели была очень сильной, потому что когда-то объединила в себе три души драконов. Как только я смогла поймать волну мира, все вокруг будто преобразилось. Воздух наполнился приятным сладковатым ароматом. Шум реки превратился в удивительно волшебную и прекрасную мелодию, а листья деревьев шуршали так, словно о чем-то шептались. Они и шептались! Это стало понятно при втором взгляде на них. Удивительно, но они были… живыми. Действительно живыми, и никак иначе их не назвать. Удивительный мир. А еще в его душе я слышала какой-то знакомый отклик, словно кто-то родной тихо зовет…

— Эй, не спи, — обратился ко мне «эльф», когда я замерла от чувств, переполнивших меня.

Слабо кивнув в ответ, я не смогла даже сдвинуться с места. Шепот деревьев, хотя они довольно далеко стояли от нас, становился все громче, и начало казаться, будто звучат в нем знакомые слова, которые с трудом можно было объединить в одно предложение. Деревья шептали: «чужой», а ветер приносил это мне. Они говорили: «своя», и казалось, что каждая травинка отвечала им тем же. Слышалось еле внятное: «останься», которое с каждым вздохом становилось громче. Это было завораживающе, но… так страшно. Какая-то неясная тревога билась в душе, и нарастало желание развернуться и бежать отсюда как можно дальше. А еще не было сил, чтобы последовать своему желанию. И чем громче звучали голоса, тем меньше сил оставалось хотя бы на то, чтобы просто стоять. Медленно-медленно, будто не решаясь, сознание покидало меня, каждой клеточкой своей желая отозваться на эти голоса, понять, кто такой родной зовет меня и куда. Кажется, Дравенн пытался трясти меня за плечи, только это было так далеко. Целый мир был между нами сейчас…

Неожиданная и резкая боль, будто сквозь тело прошел разряд электричества, заставила громко закричать, заглушив тем самым чужие, но в то же время такие родные голоса. Они, словно испугавшись, вздрогнули и резко замолчали. Я замолчала вместе с ними, совершенно не понимая, что произошло и почему только что было так больно. Было темно, но эта проблема решилась быстро, стоило лишь мне открыть глаза. Перед глазами была зеленая, свежая трава, по которой куда-то по своим делам ползло маленькое, незнакомое мне насекомое. Оказывается, сейчас я лежала на земле, скрючившись от боли и выдрав левой рукой пучок травы. Разжав кулак и кое-как присев, непонимающе посмотрела по сторонам, тут же встретившись с встревоженным взглядом ушастого. Я уже хотела спросить, что произошло, даже уже открыла рот, но он не дал мне возможности говорить, присев рядом на корточки.

— Прости, что я так… просто не знал, что еще можно сделать, — извиняюще и как-то облегченно сказал он. — Не знаю, что с тобой, да и с миром вокруг произошло, когда ты внезапно остановилась и не отозвалась, когда я тебя позвал. Лес внезапно начал как-то зловеще шуметь под неизвестно откуда взявшимся ветром, а ты начала что-то тихо бормотать. При этом у тебя в глазах появился такой страх, что я даже сначала растерялся… Но меня вернул в себя чей-то незнакомый голос, будто эта река шепнула… Она сказала, что тебе еще слишком рано уходить, пока ты не познаешь себя, и попросила вернуть тебя назад. Тогда я попробовал трясти тебя за плечи, но ты будто вовсе этого не чувствовала. Ты пробормотала что-то странное на незнакомом мне языке и начала оседать на землю… Честно сказать, здесь я немного запаниковал и как-то совершенно случайно ударил тебя Силой. Надеюсь, не очень сильно…

Он замолчал, все еще немного встревоженно поглядывая на меня. Я глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. Совершенно не помню ничего произошедшего за последние десять минут. Последнее, что осталось в моих воспоминаниях — это моя попытка прислушаться к миру. Еще помню, что он откликнулся… А дальше пустота. Будто вырезали из моей памяти кусок, а вместо него вставили черное пятно, которое заканчивается в тот момент, когда внезапная боль ударила по нервам. Со мной подобное произошло впервые, и почему-то мне оно совсем не нравилось.

— Как ты? — тихо спросил Дравенн, внимательно разглядывая мою несчастную тушку.

— Нормально, — немного хрипло пробормотала я и попыталась встать.

Как ни странно, но сейчас я чувствовала себя действительно нормально. Да и встала с первого раза, чего явно не ожидал мой спутник, все время порываясь помочь мне подняться. Еле отбилась. А заставить эльфа продолжить путь было вообще безумно сложно, потому что он, якобы беспокоясь за меня, предлагал сделать привал, ну, или хотя бы отдать ему мою сумку, чтобы не я не таскала такие тяжести. Мне так хотелось его этой самой тяжестью стукнуть, даже представить сложно! Ну или покусать этого ушастого… В общем, в конце концов, я не выдержала и, тихо рыча, сама пошла вперед. Хм, рычания и желания покусать я за собой раньше что-то не замечала. Все, с этого момента надо за собой следить, а то еще превращусь не пойми во что. Как ни странно, но Дравенн послушно топал следом, а все его попытки отнять у меня сумку я сопровождала такими убийственными взглядами, что он таки отстал. И снова в полном молчание мы шли вдоль реки, а солнце не спеша уходило за горизонт. Значит, до заката мы в Тлаан уже точно не успеем. Окружающая природа действовала на меня явно успокаивающе, и я вскоре все всем простила, а поскольку молчать вдруг стало неинтересно, поинтересовалась у своего спутника:

— Слушай, а ты придумал, как тебя теперь будут звать?

— В смысле? — непонимающе посмотрел он на меня, чуть приподняв вопросительно бровь.

— Ну, насколько я знаю, у эльфийских имен в большинстве миров есть одна особенность: все они кончаются на «эль». Вот я и предлагаю тебе придумать имя, чтобы не сильно выделяться на фоне других ушастых.

— Не называй нас ушастыми, — мягко попросил он, как-то странно сверкнув глазами. — А на счет имени ты, пожалуй, права. Есть какие-нибудь предложения?

Я некоторое время помолчала, хорошенько задумавшись.

— Как на счет Дравиэля? — предложила я.

— Неплохо, — немного подумав, согласился он. — А ты так и останешься Крестой?

— А почему нет? Я же не эльфийка. Да и, честно говоря, не хотела бы ей быть даже просто внешне. Для человека, на мой взгляд, имя Креста вполне подходит. Тем более для воина. Ты мне лучше скажи, из какого мы с тобой мира свалились.

Дравенн тихо выругался, что означало, что об этом он как-то не подумал. Да и мне эта мысль пришла только что. И хорошо, что пришла хотя бы сейчас! А то спросит нас кто-нибудь, откуда мы прибыли, и все, привет. Мы с эльфом остановились и задумчиво посмотрели друг на друга.

— Надо выбрать тот, о котором мы хоть что-то знаем, — выдвинул умную мысль ушастый.

— Ага, — согласилась я. — Идеи есть?

— А у тебя?

Снова замолчали, продолжая смотреть друг на друга. Думали мы явно об одном и том же, и так же одинаково пока не находили ответа. Мои познаниями в мирах ограничивались пятью штуками: тот, на котором мы находились сейчас, тот, в котором раньше жила Хастин, Йак, Минор и…

— Кхаглньер! — радостно сообщила я, удивляясь своей гениальности.

— Он разве открытый? — задумчиво вопросил Дравенн.

Нда, а я об этом и не подумала. Оглядевшись по сторонам и убедившись в том, что никого рядом нет, залезла в пространственный мешок и на удивление быстро выудила оттуда одну из толстых тетрадей. Вот только искать нужную информацию было довольно долгим занятием, учитывая, что небо-то стремительно темнело, прощаясь с солнышком. Только пролистав больше половины тетради, я нашла то, что было нужно.

— М-м… и да, и нет, — задумчиво протянула я.

— Это как? — удивленно поинтересовался эльф.

— Так, что в принципе телепортация оттуда возможна, только у местных жителей магического резерва на это не хватает.

И снова мы задумчиво посмотрели друг на друга. Лично я других вариантов не видела. Судя по глазам Дравенна, он тоже. Значит все, мы прибыли из Кхаглньера и пусть только кто-нибудь попробует что-нибудь нам сказать. Кивнув своим мыслям, убрала обратно тетрадь и, не обращая внимания на эльфа, который продолжал задумчиво на меня смотреть, огляделась по сторонам. Почти незаметно наступил вечер, а на горизонте теперь была видна только небольшой краешек красного диска солнца. В воздухе появился едва уловимый аромат вечера. А еще я уловила какой-то приятный запах цветов. Удивленно поглядев по сторонам, заметила, что прямо у нас под ногами распустились удивительно красивые и нежные белые цветы. Их было так много, будто на землю выпал снег. Снег… Никогда в жизни его не видела. Помню, мне как-то мама рассказывала, что он очень красивый, а когда на него падает солнечный свет, он светится тысячей огней. Интересно, а в этом мире бывает зима? Кажется, да. Жаль, что сейчас лето.

Оторвав взгляд от нежных цветов под ногами, подняла взгляд на темнеющее небо и заметила, как откуда-то из-за леса, того, что был сейчас от нас по правую руку, робко поднимается тонкий серебряный месяц. Красиво.

— Пойдем дальше? — негромко предложил Дравенн, слегка коснувшись моего плеча. — Мы ведь должны были быть в городе еще до заката. Больше задерживаться нельзя, а то не пустят.

— Пойдем, — тихо согласилась я, через силу оторвав завороженный взгляд от месяца.

И опять мы идем. И снова молча. Только говорить теперь совсем не хотелось. Я старалась идти осторожно, пытаясь не наступить на цветочки под ногами, а эльф шел впереди, зорко вглядываясь вдаль, словно боясь не увидеть город. Честно говоря, я его не понимала. Вокруг такая красота, а он даже не обращает на нее внимания. Неправильный какой-то эльф. Если бы, конечно, Дравенн был бы им. А может он и был в какой-нибудь своей прошлой жизни? Поэтому сейчас и шастает с длинными ушами. Все может быть. Жаль, что он на этот вопрос ответа знать не может, а то я бы спросила. Кстати, у меня, кажется, был какой-то вопрос, который я хотела ему задать… Вспомнила.

— Дравиэль, скажи, а когда ты узнал о нашем общем задании? — задумчиво и негромко спросила я, заметив, что скоро река повернет направо, а оттуда уже будет виден Тлаан, и мы некоторое время не сможем нормально поговорить.

— Тебе ответить честно? — чуть вздохнув, уточнил он, остановившись и подняв взгляд к небу. Я остановилась рядом, внимательно разглядывая его и с каким-то удивлением замечая, что в его черных глазах очень красиво отражаются последние лучи солнца.

— Да.

— Совет Глав сообщил мне об этом за день до бала, тонко намекнув, что будет совсем неплохо, если я познакомлюсь с тобой на балу, — посмотрев мне в глаза, без выражения произнес он, а потом, развернувшись, быстрым шагом продолжил путь.

Некоторое время я смотрела ему в спину, пытаясь понять услышанное. Почему-то вдруг стало немного больно, как будто я узнала о предательстве родного мне существа. От его ответа в голове у меня появилось намного больше вопросов, чем было до этого, а еще появилось желание крикнуть ему в след: «И ты танцевал со мной только из-за этого?!» Но я сдержалась, плотней сжав губы. Он мне ничем не обязан, это был простой танец. Хотя нет, простые танцы. Хорошо, что я не уверена в том, что Вечный танец танцевала именно с ним. С такими мыслями я и тронулась с места, чтобы догнать Дравенна, который уже успел скрыться за поворотом.

Как только я повернула, следуя изгибу реки, я будто попала в другой мир, который был до этого отгорожен какой-то невидимой гранью. Небо уже полностью потемнело, но меня удивило совсем не это. Мы оказались на небольшом пригорке, с которого открывался прекрасный вид на… город. Это был поистине удивительно красивый город, особенно сейчас, ночью. Он не был отделен стеной, как положено городам, а просто стоял, начинаясь из ниоткуда и заканчиваясь в никуда. Казалось, что это вовсе не город, а простые шалаши и палатки, поставленные какими-то путешественниками, остановившимися на ночлег. По крайней мере, именно так он выглядел отсюда. Белые стены домов, широкие в центре и зигзагообразные к краю города улицы, высокие остроконечные башни, серебряные крыши некоторых зданий. Все это было освещено каким-то волшебным светом факелов и, как ни странно, костров. Даже отсюда было видно, что на улицах было полно самого разнообразного народа. До нас едва-едва доносился смех и музыка, однако не приходилось сомневаться, что вблизи это не просто громко, а очень громко. Но в то же время так красиво. Кажется, мы пришли в разгар праздника.

Не отрывая завороженного взгляда от этого необычного города, я негромко спросила своего спутника, о котором только каким-то чудом не забыла совсем:

— Пошли?

— Пойдем, — кивнул он, задумчиво посмотрев на меня.

На деле мы побежали. По крайней мере, я побежала, а Дравенну просто деваться было некуда. Чем меньше было расстояние между нами и городом, тем громче и ярче он казался. А еще до моего слуха долетела музыка. Веселая и живая, красивая и задумчивая. Каким-то непонятным мне образом все это слилось в одну мелодию, от которой так и хотелось танцевать. Еще я начала различать людей, которых на окраине города, вообще-то, было мало. Они все были в каких-то странных масках и удивительно ярких и красивых нарядах. Они весело смеялись, то и дело поворачивая к нам головы, хотя я не представляю, как они могли заметить нас на таком расстояние. И это только добавляло мне желания оказаться в круговерти этого живого и яркого праздника, что царил сейчас в городе и отражался в каждом окне.

Таким образом, расстояние, которое мы должны были бы преодолеть за пятнадцать минут, закончилось всего за четыре, если не меньше. Шагах в двадцати от первых домов я замедлила шаг, хотя хотелось наоборот побежать быстрее. Поэтому оставшееся расстояние растянулось для меня в целый километр. Когда я поравнялась с жителями города, я невольно замерла, с любопытством разглядывая их наряды и маски. Каким-то неизвестным мне образом я почувствовала, что ушастый только сейчас остановился позади меня.

— Зачем вы прибыли в Тлаан, путники? — на удивление тихо спросил нас тот, кто стоял в удивительно большой шляпе с пером и в маске кота, да и нотки в его голосе были явно кошачьи. Самое интересное, что я его прекрасно расслышала, несмотря на громкую музыку.

— Мы только сегодня прибыли в ваш мир, — ответила я, не сумев убрать с лица восторженную улыбку. Как-то не до того мне, что за нас вообще-то должен был отвечать Дравенн. — Если можно, мы бы хотели остановиться у вас в городе.

— Милости прошу в наш славный Тлаан, — галантно поклонился он в ответ, махнув шляпой и чуть не подметя пером улицу.

Глава 8

Попав в круговерть неизвестного мне праздника, я восторженно смотрела по сторонам, то и дело останавливая свой взгляд на чужих ярких нарядах и странных масках, и на огне, который, казалось, был везде и взлетал к самому небо. А еще вокруг гремела музыка. Такая же живая и немного странная, что была слышна на подходе к городу. Чем ближе к центру мы продвигались, тем больше вокруг было движения, красок, смеха, огня и музыки. Пробираясь сквозь толпу танцующих и веселящихся, меня то и дело останавливали, что-то громко кричали и звали присоединиться, пытаясь за руку затянуть в танец. А как же мне хотелось к ним присоединиться! Вот только мой личный зануда не дал, сказав, что надо найти таверну или что-то подобное, где можно будет переночевать. Тем более он начал сомневаться, найдем ли мы такое место. В общем, расслабиться мне не дали чуть ли не волоком таща куда-то сквозь толпу. Причем я не сомневалась, что он не знает куда идти. А спросить-то гордость не дает. От этих мыслей моя восторженная улыбка приобретала ехидный оттенок.

Спустя минут пять блужданий по городу, мы вышли, как мне показалось, на главную площадь. Она была шире остальных, но сейчас была заставлена какими-то палатками, а там, где площадь упиралась в большое здание с двумя высокими башнями, был образован веселящимися большое пустое пространство. Когда мы подошли (а вернее проходили мимо) ближе, я заметила, что там идет какое-то выступление толи магов, толи лонгов, то есть там было огненное представление. Как же это было красиво! Даже тот кусочек, который успела заметить я, пока Дравенн тащил меня неведома куда, был завораживающий. Из небольшого фаербола распускался огромный огненный цветок с которого, после того, как распустился последний лепесток, взлетела стайка огненных бабочек, разлетевшаяся по всему кругу, взмывая над толпой, и в каком-то замысловатом танце улетала в высь. Как же хотелось проследить, что будет, когда они долетят до неба, но и на этот раз ушастый не дал мне такой возможности, затащив меня в какое-то здание.

Внутри, как я думаю, таверны было на удивление людно, хотя у меня успело создаться впечатление, что все, кто только мог, сейчас веселились на улице. Небольшой зал был заставлен столами, а в дальнем углу, около камина, стояли два кресла. Все сидячие места были заняты сами разными людьми и нелюдями. Шума и смеха здесь было даже больше, чем на улице. Единственное, чем отличались празднующие на улице и в таверне — это отсутствие у вторых масок. Только официантки, ловко блуждающие между столиками с подносами, были одеты в кошачьи наряды. Хотя может они и были кошками? Кто знает, кто знает. Пока я с интересом оглядывалась по сторонам, Дравенн потащил меня за руку к стойке, за которой виднелся высокий крепкий мужчина. А вернее, как оказалось при ближайшем рассмотрение, наг. Честно говоря, это открытие немало меня поразило, потому что в роли хозяина (а это был именно он) трактира я представляла кого угодно, только не полу-змея. Правда, честно говоря, его верхняя часть была вполне привлекательна. Волнистые черные волосы спадали на плечи, голубые глаза с веселыми искорками излучали гостеприимство, а на лице блуждала веселая улыбка. Сразу видно, проникся праздником. Кстати говоря, а каким именно праздником-то?

Между тем Дравенн постарался привлечь внимание хозяина таверны своим приветствием. И чуть не сгубил нас обоих! Хорошо, что я вовремя успела поправить его (по средствам наступания на ногу), и он, вместо того, чтобы вякнуть свое: «Пусть в Вашей душе всегда звучит музыка», сказал вполне нормальное: «Пусть в Ваше. й таверне всегда будет много посетителей». Правда прозвучало немного странно, особенно с такой дикой миной на лице. Ну не виновата я, что сил не рассчитала. Честное слово!

— Пусть будет легким Ваш путь, странники, — добродушно улыбнулся наг в ответ, как будто не заметил убийственного взгляда, которым ушастый меня наградил. Зато заметила я…

— Скажите, у Вас есть свободная комната? — поинтересовался эльф, чуть оперевшись на стойку.

Как он к ней пробрался, для меня остается вопросом. Я же стояла на два шага позади, то и дело ловя на себе заинтересованный взгляд какого-то наемника, который расположился за самым дальним столиком в компании, как ни странно, орков. Его лица я рассмотреть не могла, потому что оно было спрятано в тени капюшона. Интересно, что такая темная личность делает в забитой доверху таверне в разгар праздника? Хотя, судя по его спутникам и вину на столе, как раз-таки празднует. А от меня ему что, что-то надо? Сходить спросить, что ли, пока Дравенн пытается достать нам комнату? Кстати, неплохо было бы, если бы он догадался еще и спросить про праздник. Немного помявшись на месте и кинув на ушастого неуверенный взгляд, решила, что сейчас ему не нужна, и все-таки отправилась к изучающему меня наемнику. Авось что интересное узнаю. Тем более за себя я могу не бояться совершенно, ничего они мне не сделают, даже если очень захотят. Все-таки я почти бессмертная, а то, что скрывается под «почти» обычным жителям миров неизвестно.

Ловко продвигаясь между столиками, я каким-то чудом умудрилась ни с кем не столкнуться и даже ничего не уронить. Даже начала сама собой гордиться. Но это продолжалось недолго, потому что я дошла до нужного мне столика и стало немного не до того. Дождавшись к себе внимания (негромко постучала по столу), обворожительно улыбнулась, обведя взглядом каждого, кто находился за столом, и негромко поинтересовалась:

— Можно к вам присоединиться, мальчики?

Эффект был потрясающим. Три обалдевших взгляда орков, один негромкий хмык и вежливо уступленное мне место. Благодарно улыбнувшись, элегантно присела за стол и, поставив локоть на стол, а затем подперев кулаком подбородок, выжидательным и томным взглядом посмотрела на все еще скрывающего свое лицо незнакомца. Один из орков предложил мне вина, на что я лишь слегка кивнула, неотрывно глядя все туда же. На губах блуждала легкая обворожительная улыбка, в которую удачно было замаскировано мое любопытство. В ответ из-под капюшона блеснули золотые глаза.

— Вам что-то от меня нужно? — наконец поинтересовался незнакомец, а я удивилась мелодичности его голоса, хотя мягких нот в нем не было.

— Скорее Вам от меня, — невозмутимо проговорила я, постаравшись придать голосу нотку легкого флирта и продолжая гипнотизировать его своим самым обольстительным взглядом. Вечность, и зачем я это делаю?

— С чего Вы так решили? — легкое удивление в голосе было явно наигранным.

— Не уверена, что те заинтересованные и оценивающие взгляды, направленные в мою сторону, были всего лишь доказательством моей красоты.

В ответ послышался слегка хриплый смех.

— Вы весьма наблюдательны. Думаю, я не ошибся в Вас.

И капюшон был отброшен. На меня чуть насмешливо смотрели завораживающие золотые глаза с вертикальными зрачками. Их взгляд был настолько гипнотизирующий, что я не сразу заметила все остальные особенности его лица. Их было на самом деле не так много, если не считать ровных золотистых бровей, прямого носа и четко очерченных губ. Выражались особенности в недлинных бело-золотистых перьях на висках и чуть ниже на щеках. Думаю, по сравнению с ними золотые волосы, стянутые в высокий хвост, и чуть заостренные, но недлинные уши совсем не вызывали удивления. Ранх? Не похож, у них не бывает таких глаз. Но у других рас, на сколько я знаю, перья на лице не встречаются. По крайней мере в тех мирах, которые так или иначе связаны с Аэ'нгнели. Тогда кто? Неужели полукровка? И кто же второй родитель? Наг? Смешно, ранх и наги почему-то терпеть друг друга не могут, хотя спокойно сосуществуют в общих городах и даже иногда открывают общее дело. Наверно дело в противоположности стихий, которыми обладают эта два народа. Хм, кажется мне везет на странных типов.

— Меня зовут Шерган, — представился теперь уже не незнакомец, а затем чуть усмехнулся. — Как я вижу, Вы знакомы с особенностями тех, кто населяют этот мир. Ваш удивленный взгляд говорит все за Вас.

— Не буду скрывать, я весьма удивлена, — вновь обольстительно улыбнулась я, разглядывая его теперь из-под полуопущенных ресниц. — Мое имя Креста.

— И Вы не из этого мира, — утвердительно произнес он, откинувшись на спинку кресла, скрестив руки на груди и не сводя с меня заинтересованного взгляда.

Я чуть качнула головой, показывая, что он прав. Не было смысла отрицать очевидное, тем более он не спрашивал. Когда я уже собиралась задать интересующий вопрос, один из орков протянул мне бокал, наполненный пряным красным вином. Странно ли, но про их существование я вообще забыла, потому что они весь наш разговор с Шерганом молчали, а вернее просто не вмешивались, продолжая праздновать. Одарив благодарной улыбкой того, кто дал мне вино, приняла бокал и сделала небольшой глоток. Никогда раньше не пробовала вин, но могу сказать, что это конкретное было довольно вкусным. Сладковатый вкус, слегка похожий на ягодный, но я не могу сказать наверняка, потому что они, ягоды, скорее всего были мне неизвестны, не терпкое и довольно легкое. В общем, мне понравилось. А еще я краем глаза заметила, что торжество вокруг продолжает только нарастать, явно не собираясь утихать до самого утра. Кстати.

— Скажите, — обратилась я к своему новому знакомцу, — а что за праздник сегодня царит в этом городе?

— Ежегодный летний карнавал. В этот день жители свободных городов, а так же лонги празднуют, восхваляя богов. Если посмотреть историю нашего мира, то именно в этот день, много тысячелетий назад, Огненный Дракон дал жизнь своим детям. В наше время это событие отмечают не только лонги, но и жители свободных городов. Не знаю, с чем именно это связано: с тем, что они любят повеселиться или считают справедливым отмечать день рождения каждого народа, но так повелось вот уже несколько столетий. Если хотите, можете присоединиться к празднику, Вам будут только рады.

— Благодарю, — негромко усмехнулась я.

Ругательств на себя не хватает. Ведь только вчера читала историю этого мира, могла бы и запомнить. Да я бы и запомнила, если бы еще не забыла учесть, что в этом мире время идет по другому. Кстати, если переводить мой возраст на мерки этого мира, то мне уже двести семьдесят три. И к чему я об этом подумала? Но все равно запомню на всякий случай.

— Не за что, — слегка улыбнулся Шерган в ответ, все так же не отрывая от меня взгляда.

Я вопросительно приподняла бровь, вновь очаровательно улыбнувшись.

— Что Вы на меня так смотрите?

— Думаю, почему такая очаровательная девушка путешествует одна, — слегка прищурившись пояснил он, с весьма странной интонацией в голосе. — И почему она не побоялась подойти к совершенно незнакомым нелюдям, только почувствовав их заинтересованный взгляд.

Моя улыбка невольно стала шире, приобретая немного кошачьи очертания. Меня эта ситуация начала забавлять и даже расхотелось пока интересоваться, зачем же я ему все-таки понадобилась. Вновь разглядывая его из-под полуопущенных ресниц, я уже собралась ответить ему что-нибудь не в меру интригующее и слегка ехидное, как…

— С чего Вы взяли, что она путешествует одна? — холодно спросили из-за моей спины, и на плечо опустилась чья-то рука.

Я еле сдержалась, чтобы не вздрогнуть, а обернуться назад и вопросительно посмотреть на своего ушастого. Ага, а кого еще можно ждать так невовремя? Только взгляда его я не узнала. В черных глазах так и плескалась холодная ярость и тихое презрение к незнакомой ему личности. Я даже умилилась, посмотрев на это. Иш как в роль эльфа-собственника вжился! Даже невольно его немного зауважала. Совсем чуть-чуть.

— А Вы кто такой? — в ответ спросил Шерган, а я поразилась его хладнокровию. Я бы, будь на его месте, спряталась под стол от взгляда Дравенна, а он не только не вжался в стул, а еще и вот так спокойно что-то спрашивает.

Переведя задумчивый взгляд с одного, на другого, я невольно подумала о том, что стало еще интересней. Честно говоря, я была довольна, как Деса, когда я готовлю ее любимый пирог. Вот не знаю, что на меня так подействовало, но мне было до ужаса любопытно на них смотреть. Интересно, чем все это дело кончится-то? Такое ощущение, что в конце-концов меня будут бить. Ну как крайнюю. Не друг друга же им бить, в самом деле.

— Я — муж этой, как Вы успели заметить, очаровательной девушки, — все тем же холодным тоном заявил ушастый, чуть сжав мне плечо.

— Это правда? — чуть склонив голову на бок, внимательно посмотрел на меня полу-ранх.

Не ожидала такого поворота событий, не ожидала. Я была не мало потрясена заявлением Дравенна… потому что на мужа и жену я вообще не соглашалась! Ну понимаю, побыть его якобы половинкой, но не так же. Нехорошо прищурившись, посмотрела на своего «муженька», а затем перевела взгляд на Шергана и, вновь невольно натянув на лицо кошачью улыбку, спокойно заявила:

— Нет.

В первые с момента нашего знакомства в глазах полукровки мелькнуло легкое удивление и явное любопытство. Плечо сжали сильней, словно надеясь мне его сломать. Тихо усмехнулась про себя на это, мол не на ту напал. Даже не поворачиваясь к эльфу лицом, я кожей чувствовала его убийственный взгляд. Лично я этот взгляд упорно не понимала, ведь сам виноват. Нечего меня женой называть. Я вообще замуж не собираюсь выходить, да и не судьба мне. Кажется, одной смерти сегодня точно не миновать. Ну или хотя бы попытки убийства.

— А Вы вообще знаете этого эльфа? — продолжал легкий допрос Шерган, не обратив внимания на еще один убийственный взгляд Дравенна, только теперь направленный на ни в чем не повинного полу-ранх.

Обернулась, задумчиво посмотрев на «этого эльфа». Хм, а знаю ли я его?

— Нет, — простодушно заявила я, заглянув в глаза ушастого. Тот явно не ожидал от меня такой подлости и от неожиданности отпустил плечо.

Решив не упускать такой возможности, я поспешно поднялась со своего места и, заглянув в золотые глаза на против, в который раз за сегодняшний вечер обворожительно улыбнулась:

— Скажите, Шерган, могу ли я просить Вас показать мне город?

— С удовольствие, Креста, — легко согласился он, тоже встав на ноги и подав мне руку.

Я с благодарностью приняла протянутую мне ладонь и, не обращая внимание на находящегося в ступоре Дравенна, поспешила к выходу из таверны, ведомая своим неожиданным спутником. Еле сдерживалась, чтобы не расхохотаться на все помещение. На сердце вдруг стало так легко, будто с него спал тяжелый груз, который давил меня с тех пор, как кое-кто заявил мне, что приглашал меня танцевать только из-за намека Совета. И на душе стало так весело, что она требовала праздника. А праздник-то как раз под рукой! И кавалер даже есть. И даже настоящий, а не подосланный ради выполнения какого-то задания. Кажется, жизнь начала налаживаться, по крайней мере настроение точно.

Как только мы оказались на свежем воздухе, Шерган, чуть склонившись к моему уху (а он был выше меня ростом, что неудивительно), негромко прошептал:

— На сегодняшнем празднике все, кто выходят гулять на улицу обязаны быть в маске. Да и вещи не мешало бы Вам где-нибудь оставить. Может зайдем на несколько минут ко мне в дом? У меня как раз есть одна лишняя маска для Вас.

Немного подумав, скорее ради приличия, я согласилась и меня повели сквозь толпу танцующих, к сожалению не давая как следует рассмотреть происходящее вокруг. Кажется, сегодня меня кое-кто уже водил по этому городу таким вот способом. Ну вот, еще один неценитель красоты и веселья.

К дому полу-ранх мы добрались весьма быстро, что не могло не порадовать меня. Потому что чем быстрее мы придем сюда, тем быстрее можно будет пойти на карнавал. Дом был весьма большим, что немного меня удивило, но Шерган пояснил, что живет здесь не один, а просто снимает комнату. Снаружи дом выглядел как все остальные — белые стены, довольно много окон и серебряная крыша. Правда последняя деталь, так сказать, архитектуры была далеко не у каждого домика. Этажей в нем было пять, если я не ошибаюсь, а комната конкретно моего знакомого была на третьем этаже. Как пролетели мимо коридоры и лестница я даже не заметила, как-то сразу оказавшись во владениях Шергана.

Как оказалось, снимал он здесь вовсе не комнату, а где-то пол этажа, то есть две комнаты, кухню и ванную, что весьма удобно. Оказавшись на третьем этаже и войдя в правую дверь из светлого дерева, мы оказались в небольшом коридорчике, где полу-ранх помог мне с плащом. Я упорно отказывалась, но меня даже слушать не захотели. Оглядев меня откровенно оценивающим взглядом, особенно задержавшись на мече, Шерган пригласил меня пройти на кухню, которую я смогу найти за второй левой дверью, а сам скрылся за другой. Мне ничего, кроме как последовать хорошему совету, делать не оставалось. Зайдя в небольшое светлое помещение, я удивилась, на сколько здесь было удобно. Просто не кухня, а мечта. В таком малом пространстве умещались духовка, небольшой буфет, шкаф (как я думаю, со льдом — холодильник), небольшая тумбочка два стула и стол. А главное все это каким-то чудом было расположено очень и очень удобно. Даже не знаю, как это словами описать — просто слов нет. А еще тут было большое окно, выходящее на одну из площадей, около которого я и заняла выжидательную позицию, разглядывая празднующий народ. Кстати, музыка, громко гремевшая на улице, здесь была почти не слышна, что лично меня наталкивало на мысль о звуковых чарах.

Ждать Шергана пришлось относительно долго, а вернее десять минут, которые для меня одновременно растянулись на целый час, но и пролетели совершенно незаметно. Заглядевшись на карнавал за окном, я даже не заметила, как ко мне подошел полу-ранх, и еле заставила себя не вздрогнуть, когда он, чуть склонившись к моему уху, негромко прошептал:

— Я принес Вашу маску, Креста.

Я обернулась, с некоторым сожалением оторвав взгляд от окна и, почему-то стараясь не встречаться взглядом с полу-ранх, взяла в руки хрупкую, на первый взгляд, маску. Белое фарфоровое лицо (вернее половина лица — от лба до носа), украшенное золотыми нарисованными лозами и листьями, а по бокам ее были красиво прикреплены длинные черные перья с невесомым пушком, что придавало им легкости. Замечательная маска и даже подойдет к моему скромному наряду. Осторожно коснувшись фарфорового лица, подняла взгляд на Шергана, слегка улыбнувшись.

— Благодарю Вас, — негромко произнесла я, снова удивляясь на сколько у этого полукровки гипнотизирующие глаза.

Только сейчас заметила, что он, вообще-то, тоже уже в маске. Она была похожа на мою, только перья по бокам были нежно-рыжие, да и позолоченный узор был другой. А еще я заметила, что он успел переодеться, а может просто снять плащ, и сейчас стоял передо мной в изящном белом костюме, а правое плечо скрывала то ли мантия, то ли еще как, которая была под цвет перьев на маске. А еще наряд дополняла шпага, висевшая на левом боку. Выглядело это, как ни странно, весьма красиво и изящно. На его фоне в своих дорожных черных штанах и любимой черной кофте чувствовала себя просто нелепым пятном. Вот бы сейчас оказаться в том платье, которое подарил мне на одну ночь пустой мир, когда я давала имя Хастин. Он бы как раз подходило к моей маске, да и вообще к празднику. От этой мысли аж носом хлюпнуть захотелось.

— Не за что, — обворожительно улыбнулся Шерган, аккуратно взяв мою руку в свои и легко коснувшись ее губами, а я почувствовала себя еще неуверенней. Даже на праздник идти расхотелось. Ведь не в чем. Хотя…

Неожиданная идея меня сильно вдохновила и я, слегка улыбнувшись, попросила полу-ранха, если можно, на пару минут зайти в одну из комнат или удалиться его с кухни, чтобы я могла переодеться. На его немой вопрос, тихо рассмеялась, заметив, что у меня, вообще-то, есть вещи, а среди них может найтись кое-что весьма подходящее случаю. В общем, через пол минуты я была препровождена в комнату хозяина этого жилья. Как только дверь за Шаргеном была заперта на ключ, я, ни на миг не задумываясь, сбросила с плеча сумку и сняла с пояса меч. Что я хотела сделать дальше, должно было остаться тайной для всех и вся, от чего эта довольно легкая задача была весьма усложнена. Дело в том, что я собиралась нагло использовать магию, переделывая одетую на мне одежду в другую. Занятие это было весьма простое, особенно если не нарушать так называемых законов природы и использовать тоже количество ткани, какое есть на момент превращения. Плюс именно этой идеи был в том, что если заклятие развеется раньше времени, моя персона все равно останется в одежде, просто в первоначальном ее варианте. Минус, который появился только из-за того, что окружающее меня пространство не смахивало на параллель, заключался в том, что придется ставить магический блок, а потом убирать все ниточки Силы, чтобы никто ничего не заподозрил. Кстати, и то и другое, и третье я собиралась делать впервые. Ну что ж, все происходит впервые.

Вся процедура, как и ожидалось, заняла у меня гораздо больше времени, чем если бы этим занимался кто-нибудь другой или просто в другом месте. Зато я осталась довольна результатом. То, что сейчас было одето на мне очень напоминало то платье, которое мне хотелось бы одеть, но я просто не имела на это право. Одежда, которая получилась у меня, была намного проще и представляла собой следующее: простые прямые черные штаны, держащиеся на бедрах, с разрезами от колен и ниже; простую черную кофту, чуть украшенную на плечах и где могло бы быть декольте золотой вязью листьев, похожих на те, что были на маске; высокие сапоги на шнуровке. А еще я не смогла отказать себе в том, чтобы сделать такие же «крылья», как были у того платья. Сейчас они прикреплялись не к запястьям, а к средним пальцам обеих рук, да и были почему-то чуть тяжелее тех. Они-то и стали самой сложной деталью, потому что перья пришлось делать буквально из воздуха. Но зато я могу с уверенностью сказать, что до утра наряд мой точно продержиться. Не знаю, почему я так в этом уверена, но просто уверена и все.

Аккуратненько отпихнув свои вещи в далекий угол комнаты, я надела маску и, выдохнув, как перед прыжком, вышла из комнаты. В коридоре, что было совсем неудивительно, никого не было. Шергана я нашла на кухне. Он, как и я минутами пятнадцатью ранее, стоял у окна, но взгляд его был устремлен на черное звездное небо, на котором почему-то не было месяца. Неуверенно замерев на пороге, я внимательней оглядела своего неожиданного знакомого и, убедившись, что он не изменился пока меня не было, негромко проговорила:

— Я готова.

Он обернулся и, чуть удивленно осмотрев мой наряд, слегка улыбнулся, как будто бы потрясенно прошептав:

— Вы прекрасны.

Я немного скептически ухмыльнулась в ответ, мол так мы вам и поверим, однако сразу стало как-то приятней и веселей. Все-таки ласковое слово, оно и вестнику приятно. Веселая улыбка помимо воли коснулась моих губ, и я в меру жизнерадостно поинтересовалась:

— Ну, что, пойдемте?

— Можем и остаться, если Вы хотите, — как бы не в значай предложил он, коварно улыбнувшись.

Тихо фыркнув в ответ, развернулась к двери и, никого не дожидаясь, отправилась вперед, в праздник. Как я и ожидала, Шерган последовал за мной и даже успел галантно открыть входную дверь, выпуская меня на волю, а точнее пока что только в коридор третьего этажа. И снова я как-то не заметила, как мы прошли лестницу и коридоры. А потом мы вошли в яркую круговерть красок, музыки, огня и танцев.

И это был словно совершенно иной, живой мир, в который я попала по совершенной случайности, но от куда не хотела уходить. Окунувшись в него, как в воду, просто отбросила все, что связывало меня с этим миром, с его жителями, с параллелью, с ее жителями, с Шерганом и Дравенном, с Советом Глав и всеми-всеми остальными. Они все попросту перестали для меня существовать, а осталась лишь эта ночь, полная огня и музыки. Я танцевала, отдавая всю себя этому танцу и убрав запреты со своей души. Я пела неизвестные мне песни так, как будто знала их с самого детства, отдавая им свое сердце. Я ловила огненных бабочек, не боясь обжечься и отпускала их к небу. Я жила этой ночью так, как если бы она была моей последней. А те, кто был вокруг, совершенно незнакомые нелюди, стали для меня внезапно самыми родными во всей Вечности.

А звезды на небе казались намного ближе, чем раньше. А музыка была такой живой, как будто это были не просто звуки, а сама жизнь, такая, какая она есть. Неизменная, вечная, грустная и весела, живая и яркая, печальная и незабываемая. И она не казалась больше мне странной, она казалось безумно знакомой, просто забытой почему-то. Она забиралась в самую душу, не оставляя выбора и давая право выбирать все и сразу. И я опять танцевала. Танцевала так, как никогда еще в жизни. Да и наверное больше никогда так не смогу. Танец — это огонь в чистом виде, который дает право забыть себя и родиться вновь совсем другим, не тем, кем ты был раньше. А каким же родным казался этот огонь, заменивший на эту ночь мне кровь в жилах! И я была не я. А пламя, взмыющее в небо, шептало, что больше уже никогда не буду собой прежней. Почему? Я не думала, я просто верила, снова и снова входя в круг танцующих, чтобы выйти из него последней. В моих глазах плясали языки огня, и я видела их отражения в чужих глазах. Огню не нужен язык, чтобы понимать и говорить. И он не нужен был нам этой ночью.

Ночь, которая забирает душу, возвращая ее иной. Ночь, полная жизни. Ночь, которая бывает раз в Вечность. Ночь Огня.

* * *

Я не помню, как, почему, где и зачем я заснула. Вообще не помню, как закончилась да кончалась ли вообще вчерашняя ночь. Я совсем ничего не помню, кроме огня, загоревшегося в сердце в эту ночь. И я совсем не заметила, как погрузилась в темноту сна. А еще совершенно не помню, что стало с моим кавалером вчера, а так же был ли вчера на празднике Дравенн. Не помню ничего, да и, почему-то, не хочу.

Проснувшись, первой мыслью, которая посетила мою пустую головку, была мысль о том, что в сердце все еще бьется огонек огня. И я, сама не знаю почему, была уверена, что теперь он никогда не затухнет. И от осознания этого стало так тепло на душе, как никогда раньше или только в самом-самом детстве, когда редкими вечерами мы с мамой сидели у камина, и она рассказывала мне разные истории. Улыбнувшись сквозь сон своим воспоминаниям и мыслям, я чуть шевельнулась, устраиваясь удобней в кольце теплых рук, обнимающих меня… Так. Стоп. Ко мне пришла вторая мысль. И была она такой: «Что?!»

Резко распахнув глаза, я попыталась вырваться из чьих-то объятий. Но не тут-то было! Мои попытки увенчались полным провалом, а меня наоборот крепче обняли. Вот только, кто?! Этот вопрос на давала мне покоя, и я раз за разом повторяла свои попытки, неимоверно удивляясь, что у меня ничего не получается. Обычные жители миров не способны сделать такого в принципе! Тогда кто? Неужели Дравенн?! От этой мысли моя паника начала только нарастать и я начала пинаться, кусаться и орать. Мои попытки были проигнорированы. Это меня поразило до глубины души, и я впала в полную прострацию. А самое обидное, что мне даже не удалось увидить лица этого… этого… бессовестного, ужасного, бесчестного и просто отвратительного субъекта! Вечность, что было вчерашней ночью, и что я сейчас делаю в чьих-то объятиях?..

Спустя пять минут от собственного бессилия мне захотелось плакать и я не стала лишать себя такой сомнительной радости. А то ведь совсем забуду, как это делается. Честно постаралась заплакать, даже носом похлюпала, только, как ни старалась, не смогла извлечь из себя хоть одной слезинки. И точно, разучилась. Вот только хорошо это или плохо? Вечность! О чем я думаю в такой момент?! И снова я начала пинаться, кусаться и орать. Правда, теперь не особо надеясь на результат. Но, как ни странно, неожиданное приходит всегда тогда, когда его не ждешь.

— Успокойся, девочка, — мягко прошептал мне на ухо, предварительно заправив за него прядку моих волос, совершенно незнакомый голос.

Я замерла. Нет, не от того, что послушалась этого неизвестного кого, а просто от шока. Мамочка! Что же это такое? А вернее кто?! Паника дремать не собиралась и сейчас бушевала во мне с новой силой, пытаясь достучаться до совести памяти, чтобы она хоть как-нибудь намекнула нам, что же вчера была. Но тщетно, от чего паника билась в голове еще громче. Между тем тот, кто был виновником ее появления, одобрительно прошептал мне на ухо:

— Молодец, так держать. А теперь еще и паниковать перестань.

Перестать паниковать?! Ему легко говорить, он не просыпается в компании неизвестной личности, да еще и в такой, строго сказать, позе!

— А вот и неправда, — послышался насмешливый совсем близко к моему уху, чуть не касаясь его губами. — Именно так я сегодня и проснулся.

Вот, блин, даже не знаю, чему удивляться больше! Тому, что он меня тоже не знает (по его словам), тому, что мои мысли нагло читают или тому, что при всем этом ко мне лезут целоваться? Все, конец. Приехали. Бросаю танцы под луной раз и навсегда.

— Зря, — тихо и завораживающе прошептали мне все на то же ухо. — У тебя прекрасно получается.

Что? Я не ослышалась? Ну вот, а говорил, что не знает меня. И пора уже что-нибудь делать с тем, что кое-кто нагло шарит в моей голове. Полностью собравшись с мыслями, а вернее отбросив их лоскутки, сосредоточилась на том, как ставить ментальный блок. И, о чудо, у меня это получилось! Определила я это по тихому шипению над ухом. Ну не виновата я, что опять сил не рассчитала! Между прочим сам виноват, нечего было даже лезть. Тем более ко мне. Тем более сейчас. Зато его стальная хватка чуть ослабла и я смогла дышать. Этот факт меня очень обрадовал и я даже теперь была не так против вот так вот лежать. А-а, стоп! О чем это я?! Хм, а этот… незнакомец что, еще и гипнозом обладает?

— Да, я правда тебя не знаю, — с тихими шипящими звуками (явно сильно ударила его, аж стыдно стало) вновь прошептали мне на ухо, но чуть дальше от него, чем раньше. — Просто видел, как ты танцевала на Ночи Огня.

Как он назвал вчерашний карнавал?.. Это название знала только я, я была в этом уверена. До этого момента. Да кто же он такой-то?! Или просто и вчера мои мысли читал? Может быть. От этой мысли мне стало значительно легче, но я все же решила переспросить.

— Где танцевала? — получилось почему-то немного хрипло. Наверно из-за того, что так долго сидела, а вернее лежала, без воздуха. Смешно, но я этого почти и не заметила.

— На Ночи Огня, — вновь у самого уха, чуть касаясь его губами, произнес этот… изверг. И ведь знает, что я ничего сделать не могу! — Не думай, что я читал твои мысли. Вчера это для меня было просто невозможно. Просто я знаю… и все.

— Отпусти меня, — тихо и неожиданно даже для самой себя попросила я.

— Чтобы ты сбежала? — негромко усмехнулся он, чуть-чуть отдалившись от моего несчастного ушка.

— Я не сбегу…

Как-то тихо и жалобно у меня получилось. Аж сама испугалась. Но, самое смешно, я правда не собиралась убегать. Просто вдруг стало безумно интересно, кто это такой. Почему-то после того, как он назвал вчерашний праздник так, как назвало вчера его мое сердце, этот незнакомец перестал вызывать у меня неприязнь или панику. Нда, и что это со мной такое происходит? Сама себя бояться начинаю. Но ничего, к сожалению или к счастью, я уже не могу изменить. Да и не хочется как-то, честно говоря.

— Ну хорошо, — тихо прошептали мне на ухо и осторожно отпустили.

Я осторожно перевернулась на живот (почему-то с закрытыми глазами) и, упершись локтем во что-то мягкое, а предположительно в то, на чем мы лежали, решилась посмотреть на того, с кем так удачно проснулась сегодня с утра. И тут же встретилась с янтарными глазами, в которых в пору было утопиться. Они с любопытством и какой-то непонятной мне нежностью смотрели на меня, а я почему-то подумала о том, что надо бы покраснеть, что ли. На его лицо спадали редкие мягкие пряди, от чего так и тянуло коснуться его лба, чтобы убрать их, дабы не мешали разглядывать этого странного незнакомца, а остальные волосы картинно разметались по подушке. Они были черным, как смоль, и только две прядки на висках были огненно-красного оттенка. Дальше я рассмотреть его не успела, потому что неловко повернулась и случайно, чтобы не свалиться на этого незнакомца целиком, уперлась ладонью ему в грудь…

Что ж, могу поздравить саму себя. Я, сама того не ведая, отыскала бога.

Потому что в груди у него тихо билось пламя, которое было не сложно разобрать даже просто положив руку на грудь дракону.

Глава 9

Отскочила я от дракона с поистине нечеловеческой скоростью, усевшись на самый край кровати, и, неожиданно даже для самой себя, зашипела. А еще я краем сознания отметила, что на мне все-таки надета моя старая черная одежда, то есть походные штаны и любимая кофта. Значит между нами, слава Вечности, ничего не было. А жаль, я была бы не против родить ему красивую дочь… Стоп! О чем это я?! Мама, я продолжаю пугать саму себя. Хорошо хоть он этой моей мысли точно услышать не мог, хотя его, как мне кажется, этот факт очень удивлял. Ага, он же не знает, кто я такая. А может и не говорить? Нет, нельзя. Как обидно… От всех этих мыслей мое воинственное шипение приобрело какие-то грустные нотки, и мне пришлось заставить себя замолчать. Почему-то от сложившейся ситуации так печально на сердце стало.

Не обратив ни малейшего внимания на легкое удивление в янтарных глазах, я как-то безжизненно произнесла, отведя взгляд:

— Приветствую тебя, бог мира Аэ'нгнели. Пусть твой дом обойдет стороной Смерть.

Не замечая, а вернее просто стараясь не замечать, реакции дракона на свои слова, я оглядела помещение, в котором мы находились. Кажется, раньше это было пещерой, а потом стало вполне уютной комнатой. По крайней мере, мне так показалось. Стены были каменные, причем явно не обработанные, а так же кое-где то тут, то там виднелся зеленый мох. Пол покрыт какой-то травой на вид очень мягкой. Под потолком на стене была косая, но широкая щель, из которой в комнату лился солнечный свет. Что-то я не думаю, что свет здесь бывает очень часто, а значит должен быть и другой его источник. Будто в подтверждение моих мыслей, я наткнулась взглядом на пять факелов, прикрепленных на стенах. Странно, но раньше я их почему-то не замечала. Впрочем, моя персона и не отличалась никогда особенным вниманием к деталям. А еще я заметила самую обычную деревянную дверь в стене, которая в данный момент была по правую сторону от меня. Единственным предметом мебели в этой комнате являлась широкая кровать, на которой мы, собственно, и сидели-лежали.

Пока я с интересом, но украдкой изучала комнату, дракон присел на кровати и, близко придвинувшись ко мне, осторожно коснулся моего подбородка, ненавязчиво заставив посмотреть в его янтарные глаза. В них читалось столько разных эмоций и даже мыслей, смешанных с каким-то странным, внутренним огнем, что я была просто не в силах шевельнуться и чуть не забыла, как надо дышать. А еще я краем глаза заметила, что одет он был только в черные штаны, то есть отсутствие рубашки открывало весьма впечатляющие виды.

— Ты хочешь сказать, что…? — Тихий голос завораживал, забираясь в самую душу, и что-то мне в этом чувстве показалось до боли знакомым. Хотелось слушать и слушать его, а так же верить всему, что он говорит. Вечность, да что же это такое? Хм, а может этот дракон потихоньку приколдовывает на мне? Нет, не чувствую магии…

— Что я — Глава семьи Смерти, — тихо закончила я его предложение, не отрывая взгляда от янтарных глаз.

Его взгляд стал каким-то откровенно изучающим, словно он пытался отыскать в моих глазах подтверждение моих слов. И он его там найдет… Вертикальный зрачок как-то странно сжался, приняв более округлую форму, и мне почему-то это не понравилось, словно от этого янтарные глаза стали чужими и холодными. Дракон продолжать изучать мои глаза, а мне от этого стало не по себе. Захотелось отвернуться, чтобы не видеть в янтаре этого странного холода, чтобы вообще больше никогда не видеть этого лица. Еще бы чуть-чуть и я бы не выдержала, отвела взгляд, но внезапно дракон как-то странно улыбнулся, чуть прищурив глаза, и негромко прошептал тем же завораживающим голосом:

— Это же хорошо…

А в следующий миг произошло то, чего я совсем не ждала. Меня, заставив забыть все на свете, поцеловали…

Не знаю, чтобы произошло дальше, если бы меня не стукнуло что-то прямо в темечко, словно птица клювом. Ощутимо так стукнуло, у меня даже мысли на место вернулись. Мой тихий вскрик заставил дракона меня отпустить из своих объятий. Кстати, я совершенно не заметила, как он обнял меня, а мои руки сами собой обхватили его шею. От этого открытия я невольно отшатнулась, свалившись с кровати на траву, которая таки оказалась весьма мягкой. Негромко зашипев, скорее от неожиданности, чем от боли, и сфокусировав взгляд, я увидела склонившегося надо мной… аиста.

Пока я удивленно таращилась на птичку, она клюнула меня еще и в лоб, причем совсем не менее болезненного. Кажется, даже до крови. Что ж это за аист-то такой? Как оказалось, думать — вредно, потому что я чуть не пропустила еще одну атаку птички, но теперь она собиралась клюнуть меня прямо в сердце, поставив лапу на живот. Но этого не произошло. Не знаю, что этому поспособствовало: то, что я успела укатиться в сторону, или то, что кое-кто умело сцапал птичку, но факт остается фактом — злостные планы кровожадного аиста не осуществились. Облегченно выдохнув, я приползла обратно к кровати, устроившись рядом с драконом, который с интересом изучал птичку, крепко сжимая ей одной рукой клюв, а второй прижимая к себе так, чтобы она не могла ни пинаться, ни, так сказать, лягаться. Нагло опершись на плечо того, кто так ловко поймал моего обидчика, я заглянула в глаза аисту и поняла, что в них отражается нечто смутно знакомое…

Тихо и зло пробормотав на родном для себя языке короткое ругательство, негромко попросила:

— Отпусти птичку… — Дождавшись его полувопросительного взгляда, поспешила пояснить. — Это ко мне.

Негромко усмехнувшись, аиста отпустили, и он снова попытался полезть ко мне, дабы клюнуть в какое-нибудь мягкое место, но я успела ловко его перехватить, вновь заглянув в черные бусинки глаз.

— Ну, Деса, погоди, — угрожающе произнесла я, вновь перейдя на незнакомый (надеюсь) дракону язык. — Отдавай письмо, вестник.

Честно говоря, я даже не надеялась, что на этот раз так просто получу письмо. Однако аист, настойчиво потребовав отпустить его крыло, еще раз треснул меня по макушке, а когда перед глазами перестали прыгать звездочки, в руке у меня был свиток. Тихо простонав, потерла свою несчастную макушку и, не обращая никакого внимания на то, что дракон тем времен встал и куда-то пошел, развернула письмо. Только подняла голову, когда он закрыл за собой дверь. Вздохнув, наконец, вчиталась в смысл написанного. Смысла я, к своему сожалению, не нашла. Зато новостей было много. Чуть улыбнувшись, я разлеглась на кровати и с увлечением принялась за чтение.

Сестра писала обо всем и подробно. Писала, что дома у нас царит полный кавардак без меня, что пироги у Олли получаются какие-то неправильные. Рассказывала, что работы у нее сейчас хоть отбавляй, а маленькие Смерти что-то обленились. В этой части письма было еще описано несколько событий, объясняющих, что значит «обленились». Дальше она писала, что наш дом навещала Хастин, приглашала на шабаш и просила передавать мне привет. Здесь меня особенно порадовала приписка, что сестра семьи Ведьм очень ей понравилась. Еще была небольшая приписочка, явно написанная рукой самой Ведьмы, в которой она говорила, что через семь дней точно вышлет ответ на мой вопрос. А еще Хастин тонко намекнула мне, что к Десе в гости приходил еще кое-кто, но кто — она написать не может, потому что обещала молчать. Какими намеками она написала, надо было читать! Я бы на месте своей сестры сгорела бы со стыда, а так — ехидненько посмеялась. Дальше снова пошли письмена Десы, в которой она докладывала новости параллели. Как ни странно, но они были. Главной новостью стало то, что в семье Времени пополнение — мальчик. Все остальное, в большинстве своем, было сплетнями. Заканчивалось письмо пожеланиями скорейшего возвращения, и чтобы я не упустила свой шанс. Что скрывалось под последней фразой, мне оставалось только гадать.

Дочитав письмо, а вернее перечитав его два раза, я с улыбкой аккуратно свернула его и бережно уложила в карман. Настольгически вздохнув, вновь оглядела комнату, убедилась в отсутствие кого-либо и поудобнее разлеглась на кровати, не имея ни малейшего желания шевелиться. Впервые за сегодняшний, да и за вчерашний, день я могу нормально подумать. Вечность, сколько всего произошло за последнее время. А особенно за сегодня. Невольно вспомнились сильные и нежные руки, обнимающие меня, янтарные глаза, теплые губы и поцелуй… От этих воспоминаний я, наверно, должна была бы покраснеть, вот только с детства была лишена такой возможности. Почему — никто не знает, просто так оно было и, думаю, будет. Хорошо хоть кожа не бледная, а то совсем была бы похожа на нежить. Кстати, о нежити. Где Дравенн?

Этот вопрос заставил меня вскочить с кровати. Бешено заозиравшись по сторонам, словно этот ушастый мог бы находиться в этой комнате, мой взгляд сам собой остановился на двери. Вот так всегда, только расслабишься, как придется куда-нибудь бежать. А в том, что это необходимо я просто не сомневалась. Резко дернув на себя дверь, я уткнулась носом в чью-то грудь. Чуть опешив от такого поворота событий, подняла взгляд и встретилась с уже знакомыми мне янтарными глазами. Несколько мгновений мы просто стояли, смотря друг другу в глаза. Я — немного удивленно, совсем чуть-чуть испугано и задумчиво. Он — с любопытством и какой-то непонятной мне нежностью. Затем он поднял руку, нежно коснувшись моего лба. Отведя взгляд от его глаз и проследив за этим движением, я только сейчас вспомнила, что у меня вообще-то кровь идет, после особо удачной атаки вестника сестры. Странно, что она шла до сих пор, то есть пока теплые пальцы не коснулись раны. Странно тем, что рана должна была затянуться уже давно, и даже шрамика не должно было остаться. Н-да, сразу возникает вопрос, что Деса сделала со своим вестником… Нет, ей точно влетит от меня, когда я вернусь домой. Если не забуду, конечно.

— Ты же обещала не сбегать, — тихо и серьезно прошептал дракон, осторожно коснувшись моей щеки.

— Я… мне надо, — неуверенно прошептала я, уже почти забыв, зачем именно. Кажется, это как-то с нежитью было связано. А может я и ошибаюсь. Что же мне надо было? Вечность, да что же это такое?! Стоит только заглянуть в эти янтарные глаза, как все здравые и не здравые мысли поспешно ретируются. Ну, почти все мысли… А те, что остаются — определенно не для чужих ушей.

— Куда? — в его завораживающем голосе я, к своему немалому удивлению, услышала нотки разочарования.

А ведь, правда, куда? Каких же усилий мне стоило вспомнить ответ на этот вопрос!

— Спасать одного ушастого.

— Какого ушастого? — чуть нахмурился дракон, ласково коснувшись моих волос и легонько играя прядями. Это незамысловатое действие заставляло мою голову отключаться полностью, но я все же собралась и смогла выдавить из себя короткое:

— Моего…

Его рука замерла, а глаза посмотрели на меня со смесью удивления и какой-то… боли? Я невольно моргнула, удивленная таким наблюдением. Нет, мне только показалось, потому что стоило второй раз заглянуть в янтарные глаза, как я не нашла там ничего, кроме какого-то холодного и спокойного отблеска. В следующий миг дракон убрал свою руку совсем и, сделав два шага назад, пропуская меня, негромко проговорил:

— Что ж, в таком случае, иди.

Некоторое время я не могла шевельнуться, пытаясь что-то отыскать в его глазах, только он отвел взгляд. Как-то неожиданно для меня самой в сердце трусливо дернулся огонь, который появился в нем после вчерашней ночи, причинив мне какую-то странную боль. В мысли сам собой забрался непонятный мне вопрос: неужели он правда так просто отпустит меня? Захотелось протянуть руку, коснуться его щеки или просто обнять и никуда уже не уходить, но я неимоверным усилием воли заставила себя не делать этого, а пройти мимо него, неестественно выпрямив спину. Куда идти, я не знала и просто пошла в ту сторону, где не было дракона. Уже развернувшись к нему спиной, чтобы он не видел моих глаз, я тихо прошептала:

— Прощай.

И пошла дальше, не разбирая дороги и вообще не представляя, куда надо идти. В сердце стучала какая-то странная надежда-просьба, что он меня сейчас остановит и не даст уйти. Но этого не произошло. Наверно, так будет правильно. Ведь нам все равно никогда не быть вместе. Слишком мы разные с ним. Жаль только, что я даже не узнала его имени. Наверно, можно было бы остановиться, обернуться и спросить, но что-то останавливало меня, заставляя идти вперед по широким коридорам, чувствуя на себе его взгляд. Наверно, твердая уверенность, что если сейчас обернусь, то уже не уйду. А еще жаль, что он не попрощался.

Следуя какому-то восьмому (или какому там по счету?) чувству, я повернула направо, во второй по счету коридор. Понять то, что это решение было не ошибочным, дала лестница, ведущая, почему-то, только наверх. Тяжело вздохнув и только сейчас, когда уже никто не смотрел мне в след, обернувшись назад, решила, что раз наверх, то наверх. Лестница была сделана из серого камня, а вернее просто высечена, и по ней было как-то холодно идти. Почему, я узнала только тогда, когда опустила взгляд. Оказывается, обуви у меня не было. Это открытие, честно говоря, немало меня удивило. Хм, странно ли, но у меня такое чувство, что по холодному каменному полу я уже шастала босиком и совсем недавно. Чуть улыбнувшись своим воспоминаниям, я решила, что если идти быстро, то будет не так холодно. Таким образом, я и не заметила, как дошла до самого верха и оказалась перед дверью. Интересно, куда она может вести? Ну, поскольку у меня нет другого выхода, сейчас и узнаем.

Открыв массивную дверь, в первые минуты я зажмурилась от яркого солнечного света, а волос коснулся шаловливый ветерок. Вдохнув полной грудь свежий воздух, невольно улыбнулась, от неожиданной мысли, что таким воздухом я дышала лишь раз, когда мы с Хастин стояли на самой вершине гор. Когда глаза привыкли к свету, смогла оглядеться. Вышла я, как ни странно, на нечто вроде балкончика. Такой же, как и раньше, каменный пол, только нагретый солнцем, а в шагах десяти от меня массивные перилла. Решив проверить неожиданную догадку, отправилась по предположительной крыше вправо. Спустя пять минут, не поворачивая назад, я вернулась обратно к двери. Ага, значит это что-то вроде смотровой площадки, с которой можно смотреть во все стороны сразу. Вид, открывающийся отсюда, был по-настоящему потрясающим. Отсюда можно было увидеть и океан, распростершийся далеко на востоке, и, если постараться, можно было увидеть тот лес, на окраину которого мы с Дравенном вчера прибыли, тянущийся где-то на севере от сюда, а так же горы поменьше на западе.

Выбрав для наблюдения север (хотя тянуло на восток), я, повиснув на перилах, глубоко задумалась. Первым вопросом на повестке дня был такой: где мне искать ушастого? Второй: как? Третий: каким образом я вчера сюда попала? Четвертый: что там стало с моими вещами, которые я вчера оставила в доме Шергана? А пятый… пятый я гнала от себя как можно дальше, стараясь полностью уйти в первые четыре. Еще был, конечно, вопрос, как написать ответное письмо Десе, но он был сейчас не столь важен. Так, если рассуждать логически, получается, что лучше рассуждать как-то иначе. Не весело, однако. У меня есть один вариант, как решить первые два вопроса, но только очень уж не хотелось к нему прибегать. Идея была до банальности простой: просто телепортироваться к Дравенну, настроившись на его душу. Но мы договорились, что по миру перемещаться не будем, тем более без разрешения богов. Все-таки это их мир, а значит и их правила. А после того, что произошло сегодня, я начала сомневаться, что боги дадут мне такое право. С третьим вопросом тяжелее всего, потому что я почти ничего не помнила из вчерашней ночи. Что-то слишком частые у меня провалы в памяти в последнее время. Не к добру это, не к добру. Нет, можно было бы предположить, что моя душа просто откликнулась на его душу, и мы разделили эту ночь на двоих, а потому и назвали ее одинаково, но это, право, смешно. Потому что я просто не принадлежу эту миру, а значит не смогу откликнуться на его душу. Нет, понять или услышать, наверно, смогу, если очень постараюсь, но отозваться… На такое я не способна. Да и, думаю, никто не способен, кроме, разве что, членов семьи Мира. Хотя мне почему-то кажется, что я совсем недавно что-то об этом слышала, но сейчас не до этого. Все-таки сначала надо найти Дравенна, а потом уже все остальное.

Отвлечься от мыслей и невольно вздрогнуть заставил меня скрип открывающейся двери. Обернувшись, я с удивлением увидела странную девушку, которая с таким же удивлением рассматривала меня. У нее были длинные, почти до колена, прямые темно-изумрудные волосы, которыми сейчас ласково играть несильный ветер. Ростом она была выше меня на сантиметров пятнадцать, но фигура, если говорить честно, у меня была лучше. Хм, странно такую характеристику от самой себя слышать. Глаза у нее были глубокие и светло-коричневые, а формой чуть миндалевидные. Черты лица были четко очерчены, но в то же время весьма сложно сказать, строгие они или нет. На запястьях рук тихо позвякивало множество золотых браслетиков, а одета незнакомка была в невесомый изумрудный костюм, что делало ее волосы на оттенок темнее. Я даже не смогла бы подобрать одного слова, чтобы описать ее внешность, если бы оно кому-нибудь было нужным. Красивая? Не особо. Изящная? Не то, чтобы. Легкая? Но в то же время сразу было видно, что просто так ее не сдвинуть с места. Наверно, я бы назвала ее необычной.

— Кто Вы? — негромко спросила она, а голос ее мне напомнил, как ни странно, шум воды в реке.

Внимательно посмотрев в ее глаза, я невольно вспомнила Тлаан. Город, названный в честь этой богини. Немного кривая улыбка коснулась моих губ — у меня сегодня явно счастливый день на богов. Хотя чему я удивляюсь, если вообще-то нахожусь на их горе? Интересно, а давно они тут обосновались? В архиве, насколько я помню (а помню я, как ни странно, хорошо) об этом ничего не говорилось. Хотя, наверно, тот, кто составлял архив на Аэ'нгнели счел это не столь важной информацией, потому что он и не подозревал, что Совету Глав придет в голову послать кого-нибудь с инспекцией. Чуть склонив голову, то ли в знак приветствия богине, то ли просто соглашаясь со своими мыслями, я так же негромко представилась.

— Я — Креста, Глава семьи Смерти.

Кажется, этих слов ей вполне достаточно, если судить по нескрываемому удивлению в ее глазах. Она сделала два шага вперед, сократив расстояние между нами до полутора шагов, и ответно склонила голову, в знак приветствия.

— Я — хранительница и богиня мира Аэ'нгнели, названная здесь Тлааргневой, приветствую Вас в нашем мире, — вновь негромко, но теперь с некоторым уважением, произнесла она. — Что привело Вас к нам?

— Задание Совета Глав, — про себя поморщилась я. — Но об этом, с Вашего позволения, чуть позже. Мне бы сначала отыскать своего спутника…

При последних словах невольно чуть вздохнула, бросив тоскливый взгляд туда, где должен был быть город, а значит, я надеюсь, там находиться и мой ушастый. Вечность, только бы он был там и не успел куда-нибудь вляпаться! А то вдруг еще полезет мстить Шергану за то, что я вчера ушла с ним, а не осталась с «эльфом». Тем более я все еще придерживаюсь мысли, что это он во всем виноват. А какой еще реакции он от меня ожидал, объявив (без предупреждения!), что я, видите ли, его жена? Появилось такое ощущение, что кое-кому влетит гораздо раньше, чем Десе.

— Что же с ним произошло? — вопросительно приподняла бровь богиня, проследив за моим взглядом.

Вот и что мне ответить на такой вопрос? Сказать правду или придумать что-нибудь? А, была-не была! И я поведала Тлааргневе все, как было. Только о сегодняшнем утре умолчала, сказав, что проснулась здесь, на балкончике. Еще, конечно, умолчала о том, что вчерашняя ночь была Ночью Огня. Она слушала внимательно, не перебивая и устремив свой взгляд куда-то далеко, предположительно, как и я, на север, в сторону Тлаана. Меня это почему-то немного раздражало, потому что складывалось впечатление, что она и вовсе не слушает. Рассказ оказался на удивление коротким, так что уже через пять минут богиня была в курсе моих приключений с того момента, как я распрощалась с ушастым в таверне. Замолчав, тяжело вздохнула, в подробностях вспомнив то, что произошло пока я якобы «спала здесь около стены и проснулась совсем недавно». Да, нелегко будет это забыть, а придется. От этой мысли снова дрогнуло сердце, от чего и вырвался вздох. Думаю, драконша спишет его на тоску по своему спутнику или что-нибудь подобное. Ну и хорошо.

— Знаете, — задумчиво проговорила она, по-прежнему смотря куда-то вдаль. — Я не смогу помочь Вам разобраться с тем, почему Вы проснулись сегодня здесь. Потому что просто не знаю, как могло так получиться. А вот с Вашим спутником я могу легко Вам помочь. У меня есть три варианта, как это сделать. Первый и, как мне кажется, самый надежный: дать Вам разрешение переместиться к нему. Но потом Вам двоим придется возвращаться сюда пешком. Второй вариант таков, что можно отправить Вашему спутнику письмо, в котором Вы укажете время, на которое я смогу открыть разрешение переместиться ему. Но в этом случае вы встретитесь только завтра. А третий вариант… он не нравится мне. Я могу в облике дракона донести Вас до Тлаана, а от туда привести уже вас обоих. В нашем мире мы с братьями довольно часто летаем по миру, так что жителей это не очень удивит, но зато они не отпустят меня как минимум до завтра. И мне еще повезет, если среди них будет хоть одна хорта, иначе мы не поймем друг друга. Вернее они не поймут меня. В итоге получается, что таким образом вы с Вашем спутником будете здесь вдвоем только завтра к вечеру.

Тлааргнева замолчала, а я крепко задумалась. Нет, все-таки нет в нашей жизни совершенства. И почему нельзя, чтобы мы с Дравенном могли встретиться именно сегодня и именно здесь? Хотя…

— Скажите, а если письмо до моего спутника дойдет сегодня, Вы сможете дать разрешение на телепортацию, например, вечером? — задумчиво поинтересовалась я, переведя взгляд с горизонта на свою, так сказать, собеседницу.

— Смогу, — немного подумав, кивнула она. — Вот только как Вы собираетесь доставить письмо именно сегодня?

— Есть один способ, — загадочно улыбнулась я.

Вежливо попросив богиню принести перо и бумагу, а точнее просто спровадив ее с крыши, я принялась за вызов вестника. Впервые в своей жизни, надо отметить. Достав из пространственного мешка тонкую, специально заговоренную, иглу, осторожно проткнула себе указательный палец. Заговор, лежащий на игле, делал так, чтобы ранка не заживала до тех пор, пока это не нужно, то есть значительно облегчала, на мой взгляд, этот обряд. Мне вот стало интересно, а почему вестники вызываются именно на крови? Впрочем, не важно. Сосредоточившись на том, что должно было у меня в конечном счете получиться, я принялась вырисовывать знак вызова на каменном полу. Хорошо, что после появления вестника он исчезнет, а то потом заставили бы еще и убираться. Так, все, не отвлекаемся, а то получится невесть что с рожками.

Весь рисунок занял у меня около минуты, однако отнял довольно много Силы. Кажется, я уже говорила, что это энергоемкое заклинание, если можно так назвать то, что я делаю. Дело в том, что в каждой капле крови, «вложенной» в рисунок, было две мини-капли Силы. Зато не надо было ничего шептать. Поднявшись с колен, я с гордостью оглядела свое творение и занесла над ним ладони, сложенные лодочкой. Если смотреть за этим действием со стороны, то сначала совершенно не понятно, зачем вызывающий вестника застыл столбом, однако я не просто так стояла, а сосредоточенно скапливала в своих ладонях Силу. Когда ее ставиться достаточно, на руках сам собой начинает появляться вызываемый, словно сплетаясь из воздуха. Чем четче становится его фигура, тем больше сужается узор на полу, а затем и вовсе исчезает, полностью впитываясь в, так сказать, новорожденного вестника. И вот, спустя пять минут моих усердных трудов, у меня на ладошках сидит небольшой крылатый ежик, смешно водя носиком и фыркая. Я могла собой гордиться.

Богиня появилась на крыши в удивительно удачный момент, то есть когда я, уже закончив «обряд», сидела на горячем каменном полу, скрестив ноги и тихо сюсюкаясь с ежиком — пыталась научиться фыркать так же смешно, как он. Ежик на меня за это не обижался, продолжая водить носиком, будто в поисках чего-нибудь вкусного, а еще слегка разминал свои полупрозрачные крылышки. Под очень удивленным взглядом, я могла начать с чистой совестью гордиться своими трудами в два раза сильней. Кстати, мой запас Силы если и уменьшился, то не на много, а это означает, что так называемый маг из меня, если, наконец, начать учиться, получится хороший. А так же это означает, что я теперь сама смогу спокойно посылать письма Десе и Хастин. Кажется, это первая хорошая новость за сегодняшний день.

— Откуда он? — с любопытством разглядывая ежика, присела рядом Тлааргнева, держа в руках чернильницу, перо и пергамент.

— Прилетел из далеких теплых краев, — тем же голосом, каким я только что сюсюкалась с вестником, ответила я. — Правда, ежик?

Он не ответил, зато богиня улыбнулась. Впервые, с момента нашего знакомства. Предложив ей немного подержать вестника (ей явно идея пришлась по душе), я принялась за письмо. Что написать, у меня даже не возникало вопросов. Да и торопиться мне было некуда. Подробно расписав ушастому план его ближайших действий и уточнив у Тлааргневы время, я свернула пергамент, связав его тонкой ленточкой, которую незаметно для богини вытащила из своего пространственного мешка.

— Ну вот, готово, — с некоторой гордостью объявила я, повернувшись к драконше, которая вместо меня сюсюкалась с ежиком. Выглядело это со стороны так забавно, что я невольно улыбнулась.

Под разочарованный вздох, ежик перекочевал обратно ко мне на руки, где получил четкие инструкции к кому ему надо и как себя вести. Ох, весело будет Дравенну после прилета моего вестника — это я обещаю. Злорадная улыбка не сходила с моего лица, пока я смотрела в след улетающему ежику. Единственное, что было явно печальным во всей этой истории — это то, что я не увижу погоню ушастого за ежиком и обратно собственными глазами. Надеюсь, те, кто в этот момент по великой случайности окажутся рядом, получат массу положительных эмоций. А еще надеюсь, что никто не догадается помочь эльфу с поимкой вестника, а то я им не завидую. От моих торжествующих мыслей, меня отвлекла Тлааргнева, коснувшаяся рукой моего плеча, а вернее будет сказать, звон ее браслетов, предшествующих этому. Она, слегка улыбнувшись, негромко предложила:

— Пойдем внутрь. Я тебя чаем или, если хочешь, завтраком угощу.

Я улыбнулась в ответ, чуть было не согласившись на ее предложение, но как только открыла рот, чтобы ответить, меня остановили мои же воспоминания. Ведь там, внутри, я могу встретиться с ним. А я не могу. Просто не могу и все.

— Нет, прости, — чуть качнула я головой, а улыбка моя невольно стала чуть печальней. — Я лучше здесь побуду. Тут такой вид, что хочется любоваться им вечно.

— Ладно тогда, — неуверенней и грустней улыбнулась она, убрав руку и поведя плечом. — Наше дело предложить, ваше дело отказаться.

Чуть кивнув в ответ, я вернулась к любованию видами, чтобы подавить невольный вздох. Завтрак. Еда. Со вчерашнего утра не ела, если не считать глотка вина, предложенного орками. Так и до голодного обморока дожить недолго. И все-таки, подавить вздох не вышло. Богиня, услышав его, остановилась, хотя уже собиралась уйти, и вновь негромко проговорила:

— Может, все-таки зайдешь? Никуда не денется твой спутник, а, стоя здесь, ты ничего не изменишь, разве что солнечный удар заработаешь. Тем более, что-то мне подсказывает, что ты голодна.

Этими словами она заслужила еще одного вздоха. Положив локти на перила, опустила на них голову и тихо пробурчала:

— Прости, но не могу…

Получилось так жалобно, что мне самой себя жалко стало. Тлааргнева тоже пришла к выводу, что меня надо пожалеть. Подойдя ко мне ближе, она вновь легонько коснулась моего плеча и тихо поинтересовалась:

— Почему?

И что же мне ей сказать? Не знаю. Не рассказывать же ей утренние события, в самом деле! Что она обо мне подумает? И вообще, это личное. Уткнувшись носом в свои руки, пробормотала что-то невнятное, даже сама не очень-то понимая, что именно. Богиня, что не странно, тоже не поняла, а потому отставать не стала, а наоборот, мягко, но настойчиво, развернула меня к себе и, заглянув в глаза, повторила свой вопрос. Я отвела взгляд, невольно вспомнив, как на меня точно так же внимательно смотрели сегодня янтарные глаза другого дракона. Тихо вздохнув, негромко пробормотала:

— Просто не могу.

— Просто ничего не бывает, — спокойно и немного настойчиво проговорила она, пытаясь заглянуть мне в глаза. — И ты, как житель параллели, должна знать это лучше других. В прочем, это не мое дело.

И она, теперь уже стараясь не встречаться со мной взглядом, удалилась с крыши, плотно прикрыв за собой дверь. Некоторое время я просто стояла на одном месте, задумчиво разглядывая дверь, будто она могла мне что-нибудь подсказать или хотя бы осуждающе покачать ручкой. Но нет, дверь молчала и не шевелилась, всем своим видом показывая, что она тут не при чем. В который раз вздохнув, я подняла взгляд на небо, чтобы прикинуть, где находиться солнце, а вернее где искать тень. По всем приметам выходило, что поиски свои я должна осуществлять на юго-западе, куда и направилась. Там, найдя искомое, я уселась прямо на полу, прижав к себе колени, и закрыла глаза, приготовившись хоть немного нормально подумать. Но и на этот раз моим планам было не суждено сбыться, потому что коварный сон уже на пятой минуте моего отдыха коварно сграбастал меня в свои объятия.

Как и ожидалось, снов я не видела. Жители параллели вообще снов не видят, потому что они имеют привычку не только сбываться, но еще и создавать собственные миры, над которыми после очень сложно установить контроль. Один из таких миров попросту пришлось уничтожить, хотя он представлял собой самое настоящее произведение искусства. А еще спала я так крепко, словно всю ночь и не спала вовсе. Хотя, может, так оно и было? Кто теперь разберет. Правильно, никто. Да и не надо. И так проживем как-нибудь. Не на все вопросы должны быть ответы, особенно на риторические.

* * *

Проснулась я оттого, что меня негромко позвали по имени. Какой-то смутно знакомый голос, только я никак спросонья не могла вспомнить чей, а глаза отказывались открыться. Зевнув, я постаралась перевернуться на другой бок, натягивая на себя одеяло, да вот только отсутствие оного очень мешало. Но все же это не помешало мне сделать попытку вернуть ускользающий сон. За это меня безжалостно потрясли за плечо, а затем еще и щипаться начали. Тихо айкнув, резко присела, постаравшись еще и отпрыгнуть, да только немного не в ту сторону, потому стукнулась головой о каменную стену. Вечность, какой раз за сегодняшний день-то уже, а? Так и головы недолго лишиться.

Тихо шипя и потирая место удара, догадалась-таки открыть глаза и увидела перед собой трех странных личностей. Странными они были первые несколько мгновений, а потом в одном из них я узнала Тлааргневу, а в третьем — того, с кем лучше бы вообще никогда не встречалась. Второй из присутствующих был мне не знаком. Мне вот интересно, не могли они, что ли, решить познакомиться со мной чуть попозже, нет? А то я со сна, во-первых, в неважном настроение (после удара оно вообще испортилось), во-вторых, я совсем не уверена, что в данный момент могу выглядеть хоть чуток привлекательно, а в-третьих, это просто-напросто невежливо, заставать даму врасплох и вгонять в смущение. Правда, смущения они от меня точно не дождутся. Пока эти мысли лениво, но возмущенно шевелились в голове, а я пыталась унять головную боль, богиня, присев рядом со мной и чуть улыбнувшись, тихо проговорила:

— Время пришло, пора давать разрешение на телепортацию твоему спутнику. Мы решили, что ты должна при этом присутствовать, тем более это все равно лучше проводить здесь.

Я слабо кивнула в ответ, не совсем вникая в суть услышанного, а когда вникла… Чтобы меня еще и этот ушастый увидел в таком виде?! Ну нет, не дождетесь. Стараясь не показать своего поистине зверского оскала, я поднялась на ноги, стараясь не опираться на стену. Состояние мое, честно говоря, оставляло желать лучшего, но я постаралась ускорить свою регенерацию. На голодный желудок получалось плохо, ну хоть что-нибудь. В общем, когда я полностью выпрямилась, старательно отказываясь от помощи Тлааргневы (боги безучастно стояли в сторонке), я смогла заметить, что солнце уже село, а небо стремительно темнело. Да, а ровно сутки назад я впервые увидела Тлаан…

Еще я обратила внимание, как выглядит третий дракон. Ростом он был примерно с богиню, может чуть выше, фигура мускулистая. Огненные волосы коротко стрижены, а челка спадала на глаза, почти полностью скрывая их. Они у него, кстати, были светло-голубые. Чуть курносый нос выглядел немного странно, вместе с донельзя серьезными глазами. Интересно, он всегда такой? Одет он был в простую белую рубашку с расстегнутым воротом и черные прямые штаны. В вырезе рубашки виднелся довольно большой золотой медальон, который мне сейчас было сложно разглядеть получше, хотя очень хотелось. А еще я заметила, что он, как и я, пренебрег на сегодня обувью. Кстати, должна отметить, что к вечеру здесь стало гораздо холоднее, а камень с каждой минут отдавал воздуху все больше и больше тепла, которое успел скопить за день.

Теперь в лицо я знала каждого бога этого мира, вот только вопрос: кто есть кто? Единственная, с кем вопросов нет — Тлааргнева.

— Готова? — обратилась ко мне богиня, внимательно разглядывая, словно пытаясь понять, шатаюсь я или нет. Я старательно делала вид, что нет.

— Как Ведьма к шабашу, — бодренько заявила я, тихо усмехнувшись.

Драконша чуть кивнула в ответ, а затем посмотрела на своих братьев. Как ни странно, но ничего, чего можно было бы ожидать, не произошло. Просто на долю секунды в воздухе повисла неживая тишина, а в следующее мгновение в трех шагах от драконов и в шести от меня появился ушастый собственной персоной. Оглядев его с ног до головы и уделив особое внимание забинтованным рукам, я осталась вполне довольна, только зловещая улыбочка больше не желала скрываться. Вообще эльф с нашей последней встречи не изменился, разве что измотался за день, бедненький. Дравенн с удивлением и некоторым неверием, огляделся по сторонам, но, встретившись с моим взглядом, нехорошо так прищурился. Тут же скинув все вещи на каменный пол (в том числе и мои), он, не обращая внимания на присутствующих здесь богов, подошел ко мне и ла-асково так поинтересовался:

— Это что такое? — при этом продемонстрировав мне свои бинты.

— Это? — неискренне удивилась я. — Это, кажется, руки. Или все же лапы?

— Я спрашиваю не об этом, — обманчиво спокойно пояснил он. — А о том, что сделал твой вестник.

— А что он сделал? — море «удивления» с моей стороны.

— Сама прекрасно знаешь. Что это было, Креста?

— Моя маленькая месть, — хищно улыбнулась я, отбросив препирательства.

— И за что же ты мне мстишь? — нехорошо так усмехнулся ушастый, а дальше он перешел на нарастающий крик. — Это я тебе должен мстить за то, что ты вчера сказала этому… полукровке, что не знаешь меня, а после ушла в неизвестном направление!

— А нечего было называть меня своей женой, ушастый! — не осталась я в долгу, глядя на него не скрывая только что появившегося желания оторвать ему эти самые уши по самые плечи.

Он тихо зарычал, чего от настоящего эльфа в принципе дождаться невозможно (по крайней мере, в большинстве миров), а я в ответ зашипела, слегка выгнув спину, что было, к сожалению, весьма не выгодно при моем росте. Но на тот момент я об этом как-то не задумывалась. Смотря друг другу в глаза убийственными взглядами, мы продолжили выяснения отношений на повышенных тонах дальше, то и дело попеременно рыча и шипя. Каждый из нас был готов броситься на другого при удобном случае и было совершенно неважно, где мы находимся и что у наших разборок есть свидетели.

В общем, встреча старых знакомых произошла.

Глава 10

Растаскивали нас по разным углам в шесть рук, причем лично меня удержать не мог никто, потому что я рвалась в бой. Нет, кто бы слышал, какие обвинения этот ушастый мне предъявлял! Хотя да, драконы слышали. Как же меня тянуло оторвать Дравенну уши, ну или хотя бы просто испортить его прическу по средствам выдирания волос. Единственный, кто смог удержать мою воинственную персону, стал мой утренний знакомец, который просто-напросто поднял на руки, крепко к себе прижал и, не обращая внимания на возражения, потащил в «дом». Успокоилась я сразу, как осознала, кто меня обнимает, то есть минуты через две после того, как на глаза мне перестал попадаться эльф. Кстати, мы-таки успели друг друга задеть, а вернее оставив по несколько царапин, украсивших мне руки и бок, а ему лицо. А от того, что регенерация у меня сильно замедлилась, мои ранки заживать не хотели. От этого всего стало очень обидно, и я тихо всхлипнула. Дракон явно от меня такого не ожидал, что можно было сказать по тому, как он сбился с шага, да и его немного встревоженный взгляд говорил о многом.

— Что такое? — тихо спросил он, вновь завораживая меня своим голосом.

— Ничего, — шепотом отозвала я и, наконец осознав ситуацию полностью, попросила: — Отпусти меня…

Вечность, кто бы знал, как мне не хотелось, чтобы он выполнил мою просьбу! И в то же время мне казалось, что так будет лучше для нас обоих. Вот вернусь в параллель и пойду разбираться с Камашей…

— Нет, — ласково улыбнулся мне дракон, а затем, чуть склонившись к моему уху, шепотом добавил: — А блок, между прочим, после сна снимается.

Я посмотрела на него с неподдельным ужасом, понимая, что дур вроде меня Вечность не видывала. И что мне теперь делать?! Сгореть от стыда или провалиться сквозь пол? Второе, конечно, было более выполнимым, но, вот беда, меня держали на руках, а сквозь них проваливаться что-то не хотелось. А может просто переместиться отсюда куда-нибудь? Ну, например, в Минор?..

Меня опустили на ноги, при этом продолжая крепко обнимать, и прижали к каменной стене. Янтарные глаза, находящиеся так близко, заставляли забыть все свои нелепые мысли о побеге, да и все остальные тоже. Теплые пальцы нежно коснулись моей щеки, и дракон тихо и серьезно прошептал:

— Даже не думай сбежать. Все равно найду.

— Ты ведь не можешь покинуть этот мир, — слабо возразила я, не отрывая взгляда от его глаз.

— Тем более. Если сбежишь, вина за погибель этого мира будет на твоей совести, — мягко улыбнулся он мне в ответ и, пока я не ляпнула чего-нибудь еще, поцеловал, чуть крепче прижав мою тушку к себе.

Интересно, я когда-нибудь упоминала о том, что до сегодняшнего дня никогда не целовалась? А то, что считала это глупым занятием? Но этот дракон заставил меня изменить мнение. Не знаю, сколько мы так простояли, потому что как-то неожиданно секунды стали часами, а минуты — Вечностью. Я чувствовала, как совсем рядом бешено бьется пламя его сердца, а мое ему будто вторит. А еще я неожиданно вспомнила, что произошло тогда, у реки, и чей голос звал меня… Его. Моего дракона. Именно моего. Главе семьи Любви все-таки не избежать разговора со мной…

Кстати, у меня появился вопрос. Чей голос тогда услышал Дравенн, который заставил его остановить меня?..

— Вармалиерх! — неожиданно громко где-то рядом прозвучал смутно знакомый голос.

С явной неохотой немного отстранившись от меня, но не выпуская из своих объятий, дракон повернулся на голос. Я, загоревшись желанием как можно быстрей смыться с «места преступления», с опаской проследила за его взглядом. Желание сбежать резко удвоилось. В шагах пяти от нас стояли трое: обалдевший эльф, недоуменный незнакомый мне дракон и яростно поблескивающая глазами Тлааргнева. Вечность, умела бы краснеть, была бы похожа сейчас на помидор. А так просто давила в себе паническую мысль, что надо бежать. В ответ на эту мысль мой дракон чуть крепче прижал меня к себе, намекая на то, что все еще слышит мои мысли. Я поставила мысленный блок (теперь более аккуратно), оставив себя с паникой наедине. Ну то есть свои мысли, потому что сама сейчас находилась в коридоре, в котором толпились два дракона, житель параллели и еще один дракон, обнимающий меня. Нда, разборок нам точно не избежать, как мне почему-то кажется.

— Ч-ш-што ты делаеш-шь? — прошипела богиня, нехорошо сузив глаза. Кстати, она перешла на другой язык, явно полагая, что мы с Дравенном его не знаем. Ну, ушастый и правда не знает. А я решила сделать вид, что не понимаю. Зачем? Сама не знаю.

— Обнимаю Кресту, — чуть насмешливо пояснил он, в ответ спокойно глядя в глаза Тлааргневы.

— Я не об этом, — резкий, как пощечина, тон. — Ты же видешь, кто она такая!

— Вижу, — спокойно ответил дракон. — И что с того?

Богиня в ответ снова зашипела, от чего понимать ее мне стало немного сложнее. Кстати, для окружающих я очень умело изображала непонимание, переводя взгляд с одного дракона, на другого. Дравенн делал почти тоже самое, только иногда еще поглядывал на меня со смесью ошеломления, непонимаю и некоторого ужаса. От этого взгляда становилось немного не по себе.

— А ещ-ще ты видеш-шь, ч-ш-што ее дар не открыт. И то, ч-ш-што она сама ещ-ще не з-снает, кем являетс-ся.

— И? — в голосе моего дракона послышался какой-то холод, словно он совсем не хотел всего этого обсуждать. А мне становилось все интереснее и интереснее. Неужели они знают, кто я?

Тяжелый и усталый вздох драконши.

— И… — тихая усмешка. — Ты не задумывался о том, что сейчас ей лучше вообще не общаться с такими, как мы? О том, что еще слишком рано?

— Тогда Совет не отправил бы ее в наш мир. Не думаю, что они не знают, кто она. А вернее, кем станет. Или еще вернее будет сказать, кем уже становится? — легкая и немного странная усмешка на его губах. — Вчера она перешла первую грань.

— И в это полнос-сть твоя вина, — прошипела богиня, вновь нехорошо сузив глаза.

Мой дракон тихо фыркнул, явно собираясь что-то возразить, но этому весьма содержательному разговору не дал продолжиться властный, но негромкий голос третьего дракона:

— Хватит. У меня начинает складываться ощущение, что вы вообще забыли про то, что оба наши гостя находятся сейчас здесь. И пусть они не понимают, о чем вы говорите, даже по вашей интонации можно не трудно догадаться, что вы ругаетесь. Кстати, — легкая усмешка в голосе, — Вармалиерх, смотри не задуши Кресту. — И, немного помолчав, как-то загадочно добавил: — Ей еще многое предстоит пережить.

Слегка ухмыльнувшись, мой дракон послушался совета и объятья были слегка ослаблены, хотя я не жаловалась. Подняв вопросительный взгляд, попыталась заглянуть в янтарные глаза, мол что случилось? В ответ, тут же обратив на меня все свое внимание, дракон нежно улыбнулся, ласково убрав прядку моих темный волос за ушко. Я слегка улыбнулась, как-то сразу от одного его взгляда забывая все и вся. Только краешком сознания уловила, как Тлааргнева немного зло фыркнула, бросив на Вармалиерха убийственный взгляд. Странно, что я тоже почувствовала этот взгляд, хотя была уверена, что он был адресован не мне. Словно в ответ на это, меня вновь обняли чуть крепче. А я была как-то и не против…

Вот не знаю, как бы дальше складывались события, если бы совсем неожиданно не проснулся бы Дравенн, тут же задав слегка отстраненным голосом весьма оригинальный на данный момент вопрос:

— А нас сегодня покормят?..

Не знаю, что удивило в этом вопросе остальных, но лично для меня приятным удивлением стало то, что не смотря на недавние происшествия, он сказал «нас». За это я простила ему все и сразу.

* * *

Спустя пол часа мы с ушастым в гордом одиночестве и молчание трапезничали в небольшой столовой. Не знаю, почему молчал он, но я просто было чуть ли не до смерти голодной, а потому сейчас просто не могла отвлекаться на что-то еще. Мой дракон, кстати, донеся меня на руках (опять же совершенно не обращая внимания на протесты!) прямо до стола, куда-то ушел с другими драконами, на прощание меня поцеловав. Некоторое время после этого я прибывала в некоторой прострации, пока мой нос не учуял ароматный запах чего-то вкусного.

Утолив первый голод, я задумчиво ела какие-то ягоды, похожие по вкусу на черешню, а по внешнему виду на малину. Думала я о подслушанном разговоре. Что я из него узнала? Ни-че-го. Совсем. Что значит эта странная фраза про «первую грань»? Или последние слова Шер'унжа (третьего дракона)? Нда, вопросов стало намного больше, чем раньше. И спросить не у кого. Тяжелый вздох помимо воли вырвался наружу, от чего на меня покосился Дравенн. Я посмотрела на него в ответ, ради этого даже временно оторвавшись от ягод. Не долго продолжая молчать, он все-таки нарушил тишину:

— Скажи… а тот вестник, что ко мне прилетал, он чей? То есть кто его делал?

— Я, — честно призналась моя персона, пока не очень понимая, к чему был задан этот вопрос.

Эльф неожиданно улыбнулся, сообщив мне:

— Хорошая работа. Это ведь, если я не ошибаюсь, твой первый вестник?

— Первый, — чуть улыбнулась я в ответ. Все-таки приятно слышать в свой адрес похвалу.

— Тогда поздравляю, — чуть кивнул он, став вдруг каким-то серьезным. Поднявшись со своего места и посмотрев мне в глаза, Дравенн заявил еще более неожиданную вещь: — Знаешь, мне пора.

— Куда? — очень удивленно посмотрела я не него.

— В другие миры. Здесь я уже узнал все, что требуется. И за тебя, кстати, тоже. Кажется, по заданию Совета миров осталось еще три, — спокойно пояснил он, а затем, немного помолчав и переведя взгляд куда-то в сторону, добавил: — А ты, как я понимаю, остаешься здесь.

— С чего ты взял? — непонимающе нахмурилась я, смотря на него снизу-вверх.

Ушастый в ответ еле заметно напрягся, обманчиво невозмутимо ответив:

— С того, как ты ведешь себя с этим драконом. Хотя, это можно понять даже по тому, как ты на него смотришь.

— И что с того? — невольно в моем голосе проскользнули раздраженные нотки. — Это все еще ничего не значит.

— Неужели? — иронично посмотрел он на меня. — И ты сможешь просто так его оставить?

Вечность, а ведь об этом я еще не думала, хотя должна была. И еще как должна была! Смогу ли я уйти теперь, оставив его? А разве у меня есть выбор? Совет Глав не поймет, да и не одобрит этого. Тем более, как же там Деса будет без меня? Нет, я не могу остаться. Но и уйти не могу! Просто знаю, что умру без него. Без его глаз, голоса, губ… Странно, а ведь мы знакомы с ним меньше суток. Что же мне делать? И, как всегда, спросить не у кого…

— Дай мне подумать до утра, — тихо попросила я, опустив взгляд. — Все равно на ночь глядя не имеет смысла никуда идти. Даже если там сейчас другое время суток.

Дравенн в ответ тихо хмыкнул:

— Хорошо.

И ушел, оставив меня в гордом одиночестве. Не знаю, куда он может пойти в совершенно неизвестном ему месте, но что он не вернется я знала точно. Тяжело вздохнув, подтянула к себе колени, весьма неудобно устроившись на стуле, и устремила свой взгляд на факел, благодаря которому и его собратьям в комнате царил приятный полумрак. Мне нужно было подумать. Очень о многом подумать и многое решить. И на все это у меня всего лишь одна ночь. Надеюсь, хозяева дома не будут против, если я займу эту комнату на столь короткое время? Легонько взмахнув рукой, будто отгоняя назойливую муху, закрыла все три двери на замки, предварительно подкрепив их заклинаниями. Простите, но мне нужно побыть одной…

* * *

Секунда дрогнула, отсчитывая время. Первый луч скользнул по земле. Вместе с ними вздрогнула я. Проведя рукой по лицу, немного удивленно обвела комнату взглядом, словно видела ее впервые. Странно, неужели уже прошла вся ночь, не оставив после себя и следа? Быстро. Даже слишком. Хотя для других, оказавшихся на моем месте, она бы тянулась бесконечно долго. У меня просто было о чем подумать.

Потянувшись, по-кошачьи спрыгнула со стула. Ох, как все затекло-то! Всю ночь, между прочим, провела даже не шелохнувшись. Правда факел порывался потухнуть, да я ему помешала. Зато я теперь точно знаю, что делать… и знаю, в какую дверь выходить, чтобы не встретится ни с драконом, ни с ушастым. Нет, вот им делать было нечего, что ли? Дравенн вернулся через час, после того как ушел и пытался зайти, явно полагая, что тут осталось еще что-нибудь съедобное. Очень удивился, когда дверь не смог открыть. Хорошо хоть, что не знал, где находятся две другие. Почему он решил остаться спать в коридоре, для меня остается загадкой, но хотя бы догадался кресло принести. Вармалиерх пришел на пять минут позже и пытался достучаться до меня. Вот в том, что он заснул у другой двери уже виновата я. Просто, узнав себя получше, поняла, что если он будет меня звать, долго сидеть не месте я не смогу, а поэтому пришлось его усыпить. Как ни странно, но за это моя совесть меня не тревожила.

Еще раз потянувшись, легкой походкой отправилась к той двери, которая вела на кухню. Да, все-таки когда перед тобой не стоит никаких вопросов, жизнь становится легче. Даже если решение далось тебе нелегко и принесет много боли. Кстати, пока я ночью здесь сидела, я смогла «просканировать» дом. Зачем я это делала? Просто чтобы голова не заболела от долгих размышлений, да еще напряжение, так сказать, сбрасывала. Так что теперь я знала наверняка, что и где находится, а посему могла спокойно дойти до нужного мне места. Эх, а ведь дел-то еще много надо сделать. Хотя и время у меня есть — пусть утро уже и наступило, дракон и эльф еще как минимум час точно проспят. В этом я была уверена, хотя виновата была только во сне первого.

Мне нужно было на третий этаж. Всего их здесь было четыре, при чем тот, на котором я сейчас находилась, считался первым. Находилась я на самом верхнем, кстати. Для этого сначала надо было найти лестницу, а это значит выйти из кухни в коридор, повернуть на втором повороте налево, на цыпочках пройти мимо Дравенна и еще раз повернуть налево. Весь этот путь я преодолела меньше, чем за минуту. Быстро спустившись по лестнице, скользнула на третий этаж и почти сразу оказалась у нужной мне двери. Замерев перед ней, положила ладонь на теплое дерево и прикрыла глаза. Если бы кто-нибудь видел меня со стороны, подумал бы, что я немного не в себе, хотя на самом деле я просто слушала, а вернее пыталась понять, не помешаю ли я. Убедившись в том, что нет, тихо проскользнула внутрь, а затем подошла к кровати. На ней, мирно сложив руки на груди, спала Тлааргнева. Она-то мне и нужна была.

Легко коснувшись ее лба, негромко мысленно обратилась:

— Мне нужно с тобой поговорить.

Она резко открыла глаза, немного вопросительно посмотрев на меня. Тихо хмыкнув про себя, подумала о том, что такая реакция на мои действия мне нравится. О самих действиях я старалась не задумывать — времени не было. Да и ночью все решила. Сделав шаг назад, внимательно посмотрела ей в глаза. Негромко вздохнув, она присела, не отпуская одеяла, и спокойно произнесла:

— Я тебя слушаю.

— Я ухожу, — спокойно и уверенно произнесла я, чтобы она, да и я сама, не сомневалась в моем решение.

— Куда? — немного удивленно произнесла она.

— Выполнять дальше задание Совета.

— Ясно, — спокойно кивнула она и немного иронично поинтересовалась. — Но ты ведь пришла не за тем, чтобы сообщить мне эту радостную новость?

— Нет, — согласилась я. — У меня к тебе есть одна просьба.

— Какая? — немного то ли удивленно, то ли заинтересованно спросила богиня.

Я тихо и немного горько усмехнулась.

— Понимаешь, я собираюсь уйти, как Удача, не попрощавшись, — немного помолчала, отведя взгляд в сторону. Тлааргнева ждала продолжения, хотя, наверно, обо всем уже догадалась. — Не могла бы ты проследить, чтобы Вармалиерх не попытался меня остановить или вернуть?..

Голос мой звучал как можно спокойней и как будто меня это совершенно не волновало, хотя на самом деле эти слова, да и это решение дались мне нелегко. Но уже поздно что-либо менять. Нам ведь все равно никогда не быть вместе. Слишком мы разные и далекие друг от друга… А там, в параллели, меня ждет сестра и крестница. Да и должна же я, в конце концов, узнать имя того, с кем Деса танцевала на балу?

Богиня долго и внимательно смотрела мне в глаза, пока наконец не произнесла:

— Хорошо.

— Спасибо, — облегченно выдохнула я и, посчитав разговор оконченным, направилась к двери.

— Скажи… — заставил остановиться меня ее голос. Я обернулась, уже протянув руку к ручке двери. Не могла я тут на долго задерживаться, у меня до нашего с Дравенном ухода есть еще дела. — Ты больше не вернешься?

Сердце, помимо воли, дрогнуло. Как же я не хотела сейчас отвечать на этот вопрос… потому что не отвечая на него, можно было спокойно обманывать саму себя. Но, нет, мне не дали такого права. В последний раз посмотрев в глаза драконше, я тихо и убежденно произнесла короткое:

— Нет.

Она в ответ вздохнула, ничего не сказав, а моя персона поспешила удалиться, тихо закрыв за собой дверь. Следующим пунктом в моем плане «побега» было спящее тельце ушастого. По лестнице и коридорам я старалась идти как можно быстрее, словно пытаясь тем самым убежать от себя и своих мыслей. Не до этого сейчас. Их, мыслей, время было ночью. Теперь же настало время воплощать все мысли и решения в дела. Честно говоря, сама удивилась, как быстро оказалась около Дравенна. Он, склонив голову, спокойно спал в кресле. Чуть улыбнувшись этой картине, легонько коснулась его лба. Нет, будить его я не собиралась. Просто оставила мысль о том, чтобы когда он проснется, искал меня на обзорной площадке. Туда-то я и отправлялась.

В общем, спустя всего две минуты после разговора с Тлааргневой, я открыла уже знакомую дверь. Вдохнув полной грудью свежий утренний воздух, с легкой грустью осознала, что это конец. Не важно чего именно, просто конец. Больше ничего не будет так, как было. А еще этот конец никогда не станет началом чего-то другого. А жаль. Из этого получилась бы хорошая история. Ну и ладно, не будем грустить о том, чего не будет. Подняв взгляд в небо, удивилась, каким же оно бывает красивым на рассвете. Солнце в этом мире восходило на юге, а сейчас оно любопытно выглядывало из-за горизонта, чуть-чуть разогнав тьму. На севере небо было еще по ночному черным, с россыпью маленьких звезд. Вечность, почему у нас в параллели нет такой красоты? А вернее, почему мы совсем лишены возможности смотреть на небо хоть изредка? Эх, эти вопросы из разряда о вечном, а потому лучше просто ловить момент, а не жалеть себя любимых. В прочем, у меня, к сожалению, на это нет времени сегодня.

Выбрав запад, обошла башню вокруг, и уселась на полу, скрестив ноги. На миг прикрыв глаза, чуть улыбнулась — день начинается хоть и не важно, но красиво. Затем достала из своего пространственного мешка перо, бумагу, ленточки, чернильницу и иголку. Хм, интересно, а один вестник может перенести сразу четыре письма? В прочем, рисковать не будем. То есть таким образом не будем… С такими мыслями я и принялась за написание писем, количество которых составляло число три — Хастин, Десе и Камаше. Последней особенное письмо.

Писала я с вдохновением, то и дело немного странно улыбаясь. По большему счету в моем письме к Хастин было больше вопросов, но и подробностей моей «командировки» было больше. Странно ли, но я ей даже про дракона рассказала. Хотя она и так, наверно, все знает, а мне просто необходимо, как оказалось, хоть кому-нибудь рассказать всю правду. Письмо сестре семьи Ведьм получилось самым длинным. Кстати, надо не забыть будет поздравить ее в конце с первым шабашем… Письмо Десе состояло из последних, но мало важных для меня новостей. Ну и вопросов, конечно, было не мало. Все-таки интересно, как там моя младшая сестренка без меня. Да и пару советов, как попинать маленьких Смертей я подкинула. Пусть они меня и в грош не ставили раньше, я-то знала, как с ними обращаться, просто применять не хотела. А вот письмо Камаше оказалось самым коротким, ветвистым и немного дерзким. А что делать-то? Вообще-то это она, а вернее ее семья, во всем виноваты. Ну нельзя влюблять Смерть, а тем более в бога, нельзя! Пусть исправляет. Надеюсь, хоть сердце и душа против, она это сможет.

Все три письма заняли у меня где-то около двадцати минут, то есть всего времени у меня оставалось где-то около получаса. Эх, неплохо было бы, если бы как раз сейчас явился ушастый. Ведь и Совету надо письмо отправить с докладом, а без него мне не написать — фактов маловато будет. Но пока его нет у меня есть еще одно дело, которое, боюсь, плохо на мне потом скажется. Я собиралась вызывать вестников. Четырех и сразу. Вот не знаю, делал ли это кто-нибудь когда-нибудь, но из моих знакомых точно нет. Ну, надеюсь, мое бесчувственное тело потом найдут и заберут с собой в следующий мир. Кстати, а в какой именно-то? Надо будет у эльфа спросить. Вечность, а ведь еще внешность менять придется! Если мы не в Кхаглньер переместимся, конечно.

Решив, что от размера вестника напрямую зависит потраченная энергия, решила создать маленькую стайку воробьев. Интересно, получится ли их сразу создать? Вот сейчас и узнаем. И, как-то зловеще хихикая, принялась за работу.

Спустя больше двадцати минут, я в полной прострации сидела, привалившись спиной к пока еще холодному камню. На руке прыгал маленький воробейчик. Рогатый. Ну и пусть. Зато не лысый и не имеет змеиного конца. Кстати, первого я отправила Десе, а второго Камаше. Третий, как ни странно, получился очень даже нормальным, но вот с вредным характером, а поэтому отказался нести письмо всем, кроме Хастин. Да, теперь я буду знать, что при большом количестве призываемых, есть побочные эффекты. Зато у меня получилось! Я могла бы с чистой совестью собой гордиться, если бы не было так плохо. Магического резерва у меня осталось едва на то, чтобы сейчас спокойно сидеть, правда с каждой минутой он медленно, но верно пополнялся. Это хорошо, а то я даже не представляю, что бы делал Дравенн в другом мире с моим бесчувственным тельцем. Кстати, странно, что он еще не появился. Я даже начала немного волноваться, что дракон может проснуться раньше него. Если это произойдет, проблем будет…

Спустя еще пять минут, я уже смогла вполне нормально соображать, а потому, посмотрев на воробья, спросила:

— Ты как думаешь, этот ушастый еще долго будет бессовестно дрыхнуть?

Ответа услышать я не надеялась, однако получила его в слегка насмешливой интонации:

— Сколько можно тебя просить, не называть меня ушастым?

Удивленно вытаращившись на своего рогатика, я даже потыкала в него пальцем. Ничего не произошло, то есть воробей не заговорил снова, а просто нагло перелетел мне на голову, мол нечего тыкать пальцами куда попало. Я попыталась его от туда достать, однако меня остановил тихий смех. Только сейчас я поняла, что это был не воробей, а неизвестно откуда появившийся здесь Дравенн. Тихо фыркнув, мол ничего смешного, я попробовала подняться, чтобы, так сказать, встретить его, но потерпела неудачу. Эльф удивленно на меня посмотрел и подошел ближе, а затем присел на корточки рядом.

— Что это с тобой? — поинтересовался он.

— Заработалась, — тихо и невесло усмехнулась я, все-таки сняв вестника со своей головы.

— Из-за него? — кинул вопросительный взгляд на вестника ушастый.

— Из-за них, — мягко поправила я, пригладив воробушку перышки между рогов.

— Них? А их много?

— Четверо, — простодушно и честно призналась моя персона.

— Сколько? — не поверил мне он.

Я терпеливо повторила цифру и, прежде чем он успел сказать что-нибудь еще, протянула заранее приготовленный листок бумаги, непреклонно заявив:

— Пиши.

— Что? — ошарашенно переспросил он.

— Письмо Совету, конечно, — тихо хмыкнула и разлеглась на полу, прикрыв глаза. Наконец-то появилось время хоть чуть-чуть отдохнуть.

Время, пока Дравенн послушно строчил отчет, я потратила с пользой. То есть ни о чем не думала, а прислушивалась к почти неслышной песне ветра, вдыхала утренней воздух и наслаждалась каждой секундочкой. Хорошо-то как! Эх, была бы у меня возможность, никогда, наверное, не покидала бы этот мир. Тем более что здесь живет тот, кому я невольно отдала сердце… Нет, нельзя об этом думать. Нельзя! И так тяжело.

Между тем оставшееся время стремительно кончалось.

— Все, — торжественно провозгласил эльф, прекратив водить пером по бумаге.

Лениво открыв один глаз, потребовала перевязать письмо ленточкой. Только когда моя просьба была выполнена, я присела, подозвав к себе вестника. Тот послушно перелетел на руку и терпеливо вытерпел мои издевательства, а вернее попытки привязать к его лапке получившийся свиток. Когда я начала ему давать четкие указания, лицо воробья выглядело поистине страдальчески. Или мне это только показалось? Отпустив птичку в почти свободный полет, повернулась к ушастому и ненавязчиво поинтересовалась:

— В какой мир идем дальше?

Он бросил на меня удивленный взгляд, но вопросов задавать не стал.

— Я хотел двинуться дальше в Йак, — поведал мне Дравенн, усевшись на камнях по удобнее и начав запихивать свои вещи в свой пространственный мешок. — Возражений, надеюсь, нет?

— Нет, — немного подумав, согласилась я, в свою очередь начав разборки со своими вещами, а заодно вытащила тетрадь по теневому миру. — Ты знаешь о том, что это закрытый мир теней?

— Знаю.

— И нам надо менять внешность, — задумчиво пробормотала, протянув ему тетрадь. — Держи. Просмотри быстро все самое основное, а я пока займусь своим внешним видом.

— У тебя сил хватит? — с сомнением спросил ушастый, приняв тетрадь из моих рук и временно закончив разборки с вещами.

— Если не будешь отвлекать — да, — тихо усмехнулась я, отползая от него на три шага в сторону.

Дальше я никого и ничего не слышала и не видела. Честно говоря, такие эксперименты я делала в первый раз. Зато точно не в последний. Тихо полу-вздохнув полу-усмехнувшись, закрыла глаза, полностью сосредоточившись на себе и на том, кто должен из меня получится. Так, что я знаю о тенях? К сожалению, довольно много. Они не имеют голоса, кожа черная, глаза пустые, постоянное тело отсутствует. Правда, тень тени рознь. Я решила, что буду демонической тенью. Почему — сама не знаю. Просто захотелось и все тут. Кстати, магический резерв надо будет замаскировать под средний, чтобы не очень выделяться. Сильные маги даже для мира с высоким магическим уровнем — редкость.

Вся процедура заняла у меня чуть больше десяти минут, хотя должна была бы занять не более трех. Но, учитывая мой немного «потрепанный» резерв, я справилась довольно быстро. Во рту непривычно ощущались довольно длинные клыки, хвост как-то сам собой немного дергался, на голове непривычно ощущались небольшие рожки, а когти на руках резко скрипнули по полу, когда я задумавшись начала что-то на нем выводить. Открыв глаза, по достоинству оценила свою черную кожу, немного нечеткие очертания и отсутствие на полу собственный тени. А еще моя персона с удивлением отметила, что в глаза лезла челка, а волосы как-то подозрительно укоротились. С чего бы это, а? Кстати, моя одежда тоже немного изменилась. Кофта стала слишком, на мой взгляд, короткой, оголив живот, а вернее прикрывая его непонятно откуда появившимися лоскутками ткани, будто кофту разодрали чьи-то когти. Да и сама ткань ее изменилась, став более легкой, но в то же время более прочной, что ли. Штаны теперь держались на бедрах, но, что меня порадовало, короче не стали. Самым значительным их изменением стали железные заклепки на бедрах. К чему они, мне было непонятно. Так же было обнаружено, что теперь я осталась совершенно без обуви, потому что с коготками, думаю, было бы весьма проблематично ее носить. Зато на левой лодыжке появился тоненький серебряный браслетик. Интересно, это так должно быть для конспирации или это просто моя больная фантазия? В общем и целом, я осталась довольна, но немного ошарашена своей работой. А еще появилось невыносимое желание посмотреть в зеркало на то, как все это выглядело вместе и как изменилось мое лицо. А изменилось оно точно, потому что я это чувствовала.

С легкостью поднявшись на ноги, обнаружила, что вместе с внешними изменениями мое тело изменилось и внутренне. Вес сильно убавился, зато физические качества сами собой прибавились. Сделав пару движений на проверку, поняла, что ловкость и скорость увеличились как минимум вдвое, да и силы маленько прибавилось. Здорово, однако. Хотя я уверена, что среди теней я буду весьма посредственным воином. Что не говори, но все познается в сравнение. Но тело тени мне почему-то начало нравится больше, чем предыдущее. Правда, я никогда не смогу прибывать в нем долго. Просто не хочу и все. Сложно объяснить. Привычка, что ли?

Только после того, как я для себя отметила все это, вспомнила про существование своего спутника. Поозиравшись по сторонам, нашла эльфа очень даже быстро. Увидев его, невольно ухмыльнулась, показав клычки. Так и думала. Тень-дроу. Вообще в нем мало что изменилось, кроме цвета кожи, прически и одежды. Стал он, как и я, чернее ночи, что очень даже хорошо в нашей, так сказать, ситуации. Волосы почернели, став черными, как смоль, а привычная тугая коса уже дроу была распущена. Длинна не поменялась совершенно. Одежда тоже поменялась мало, разве что плащ стал чисто-черным. У него даже обувь осталась, что меня несколько расстроило. Это что же, мне теперь одной страдать? Нечестно, моя персона против! Хотя, кажется, Вечность отомстила этому ушастому, лишив его как серьги в ухе, так и браслета на руке. Ну что ж, тогда пусть живет. Интересно, а у него тоже изменилось внутреннее строение мышц или нет? Спросить, что ли? Не забыть бы.

Пока я рассматривала дроу, дроу рассматривал меня. Чуть приподнятая в удивление бровь, говорила о многом, даже чересчур, а потому не понятно, нравится ему или нет. Немного нервно дернув хвостом, заметила, что он вполне достает мне до лба, что и решила тут же проверить, смахнув с глаз челку. Как ни странно, получилось. Это открытие почему-то меня порадовало. Правда, не пойму, почему, ну да разберемся позже. Вновь посмотрев на все еще изучающего меня ушастого, слегка улыбнулась, показав клычки, и ехидненько поинтересовалась:

— Что ты на меня так смотришь? На мне узоров нет.

— Как нет? — удивился в ответ Дравенн. — А на правой руке у тебя что?

Я удивилась больше его, решив проверить, что же там у меня на руке. Проверила. Рукав моей любимой кофты нагло отсутствовал, являя всему миру мою черную руку, по которой шел какой-то странный серебряный узор. Это еще что такое? Недоуменно потерла руку левой ладонью, наивно надеясь оттереть «каракули». Их две минуты назад не было. Странно…

— Хм, интересненько, — хмыкнула я между тем. — А ну-ка посмотри в тетради, встречается ли такое у теней-демонов.

Ушастый послушно начал листать тетрадь, подобрав ее с пола. Кстати, надо будет ему имя придумать похожее на теневое. Да и мне оно не помешает. А еще было бы очень славно, если бы мы заранее с ним проговорили нашу историю. Не можем же мы появиться из ниоткуда, честное слово! Хм, а как объяснить то, что дроу путешествует вместе с демоном? Любовная история? Ни-за-что. В прочем, мне кажется, что там это не такая уж редкость, потому что кланы-то между собой вполне мирно общались. Редкие стычки из-за земель не в счет, там с ними некоторые проблемы. Все-таки острова, тем более чаще всего небольшие. И все-таки заранее продуманная история означает меньше головной боли в будущем. Да и проблем меньше.

— Встречается, — между тем задумчиво изрек Дравенн, как-то странно на меня покосившись. Я сразу подумала, что это не к добру.

— И? — осторожно поинтересовалась. — Что это значит?

— Встречается у теней-демоц. При чем в исключительных случаях, но рано или поздно почти у каждой демоницы появляется такое вот. А если сказать вернее, то этот узор появляется на теле тени… — как-то странно начал он. — …когда она ждет ребенка.

— Что?! — помимо воли то ли закричала, то ли зашипела я. — А ну дай сюда эту тетрадь!

Отобрав у странно (и было от чего!) смотрящего на меня дроу тетрадь, яростным взглядом пробежалась по строкам. Нет, ушастый меня не обманул. Действительно было написано именно это! Моей собственной рукой, то есть моим почерком! Нет, я упорно не верила своим глазам. Что это такое?! Я спрашиваю, что это значит?! Вечность, и как всегда ответить некому! Между тем ушастый осторожно у меня поинтересовался, предусмотрительно отойдя на пару шагов назад:

— Креста, а у тебя ничего не было с тем драконом?..

Мой убийственный взгляд говорил лучше любых слов, но я все-таки прорычала очень веско:

— Нет.

Дравенн благоразумно умолк и не лез больше со своими глупыми предположениями. И правильно делал! От этой новости я готова была рвать и метать, только бы понять, что все это значит. Тихо рыча, ходила из стороны в сторону, пытаясь собраться с мыслями и хоть немного успокоиться. Это выходило плохо, потому что уже поднявшееся над горизонтом солнце то и дело норовило своими лучами осветить роспись у меня на руке, а та, зараза этакая, немного светилась от этого! Так, стоп. Солнце уже где?! Вечность! Разом плюнув на все и вся, а вернее временно списав все свои проблемы на больную фантазию, велела дроу срочно придумывать какую-нибудь правдоподобную историю про нас двоих, предупредив, чтобы не было никаких любовных историй. А сама достала специальный мел и начала чертить знак телепортации. Зачем? Так это же закрытый мир, в него так просто не попадешь. Вернее попадешь, но, с моим резервом на данный момент, это было все-таки невозможно. Ушастого с собой потащу, как раз всю силу на двоих разделим.

Как ни странно, но на данный момент я рассуждала на удивление ясно, хотя в голове так и крутились мысли кого-нибудь как минимум укусить, а как максимум очень извращенно убить. Ну не понимала я, откуда мог появиться этот узор! Вспомнился и нарисовался знак быстро, даже очень. Поднявшись с пола, осмотрелась по сторонам на наличие забытых вещей, а затем резко повернулась к дроу.

— Придумал? — грозно рыкнула я на него.

— Да, — тут же закивал он в ответ, с некоторым ужасом в глазах.

— Молодец, — похвалила я его, невольно продолжая рычать.

Внезапно я услышала на лестнице быстрые шаги. Блин, надо торопиться. Схватив Дравенна за руку, затащила его внутрь знака и сжала его руку так, что он как-то сам понял, что надо начинать заклинание. Уже начав рассыпаться пеплом, я облегченно выдохнула — успели. Хоть одной проблемой меньше. И все же, перед тем как окончательно оказаться в темноте перехода, я успела увидеть такие дорогие янтарные глаза, в которых была смесь удивления, горечи и боли, от которых мое сердце дрогнуло, хотя было уже не в этом мире…

Глава 11

Темно и холодно. Не видно абсолютно ничего. Интересно, так должно быть или произошел какой-то сбой в перемещение и мы с Дравенном просто-напросто умерли? Кстати.

— Ушастый, — тихо позвала я мысленно, хотя мысль стала вполне, как говорится, материальной.

— Ты нарочно или у тебя проблемы с памятью? — ласково так поинтересовались в ответ. Я облегченно выдохнула.

— Проблемы, — успокоила я его. — Слушай, а где мы?

— Как я успел понять, в каком-то замкнутом пространстве. Слушай, а ты вообще знала, куда мы переместимся или действовала наугад?

Я прикусила губу, решив не отвечать. Ну не признаваться же ему, что я и правда действовала наугад? Вечность, а как нам теперь отсюда выбираться? Что-то я ее слишком часто вспоминаю в последнее время… Так, ладно. Протянув перед собой руку, осторожно двинулась вперед. Раз, два, три и стенка. Холодная и влажная стенка. Как мне подсказывает интуиция, мы в подвале. А раз мы в подвале, то тут должна быть дверь. Или люк. Но я надеюсь все же на первое. Начав осторожно продвигаться по стеночке, на удивление ловко обходя все вещи (с тихим стуком, конечно), вспомнила о вещах насущих.

— Так какую ты нам там историю придумал? — поинтересовалась я у дроу. Тот стоял на месте, что я могла сказать по слегка светящимся глазам. Интересно, с чего это они вдруг светятся? Тут начали закрадываться смутные сомнения, что этот ушастый все прекрасно видит.

— Ну, — немного замялся Дравенн. Так, что, опять?! — Учитывая твое положение… — Нда, как многозначительно звучит-то. — …я решил, что ты можешь быть моей сестрой, хотя бы двоюродной, и мы ищем отца ребенка, который сбежал.

Я тихо хмыкнула.

— От чего сбежал-то? Или ты тонко намекаешь, что от меня мужики бегать должны?

— Ну не сбежал, — покорно согласился дроу. — Уехал в столицу к отцу, а о ребенке еще ничего не знает. Вот ты и поехала чтобы, так сказать, обрадовать своего любимого. А меня отправили с тобой, типа тени в твоем положение опасно путешествовать одной.

Задумалась. Странно ли, но идея довольно-таки неплохая. Молодец ушастый, может, когда хочет. А что? Звучит же правдоподобно, вроде. Да, со своим «положением» я уже успела смириться. А что делать-то? Верить в то, что я могу действительно ждать ребенка сознание отказывалось, а внешность изменить еще раз я не могу по двум простым причинам: раз — не хватит резерва, два — в новом для нас мире это вызовет большое магическое возмущение, чего нам не надо. Да и боги, думаю, будут не очень этому рады. Кстати, я вот тут подумала, а как их искать-то? Думаю, именно поэтому Дравенн и выбрал столицу для «родины отца моего возлюбленного». Между тем я сделала полный круг, что поняла, когда снова тихо стукнулась об ящик с чем-то тяжелым. Остановившись, обернулась к дроу. Он явно ждал моего решения, а вопросы, появившиеся в моей голове, требовали поговорить. А почему, собственно, нет? Все равно время у нас теперь хоть отбавляй. Немного подумав, уселась на тот же ящик, в который до этого дважды врезалась, и задумчиво подумал «в слух»:

— Знаешь, мне твоя идея нравится. Согласна. — При этих моих словах ушастый облегченно выдохнул. — Только у меня несколько вопросов.

— Давай, — согласился он, тоже на что-то усевшись. Нет, он точно здесь все видит! Ну да ладно.

— Вопрос номер один: как нас зовут?

Дроу задумался. Я за компанию. Все равно молчать просто так скучно. Пока я думала над этим вопросом, а вернее старалась думать, случайно, задумавшись, поцарапала коготком по ящику. Эх, кто же знал, что он может треснуть? Вскочив с ящика, поняла, что он для сидения больше не пригоден и молча пошла искать себе другое место. Ушастый проводил меня взглядом, но промолчал. Вскоре моя тушка величественно восседала на бочке. Мыслительный процесс продолжился. Неужели это и правда такой сложный вопрос? Ну да, ведь надо, чтобы оно на местное походило. Кстати, тут у каждой тени два имени: данное от рождения и семейное. Это если не считать тайного, конечно. Но их нам, слава Вечности, придумывать не надо, потому что тайные имена говорятся только очень близким людям.

— Раз мы двоюродные брат с сестрой, у нас должно быть одно фамильное имя? — задумчиво поинтересовалась я, незаметно для себя помахивая хвостиком.

— Как-то я об этом не задумывался еще, — честно признался Дравенн.

— Задумайся, — серьезно посоветовала я.

И снова воцарилось молчание. Думать стало неожиданно лень. Чуть вздохнув, коснулась рукой холодной стены и прикрыла глаза. Ну должна же я знать, где мы находимся или нет? Домик оказался маленький — всего две комнаты, не считая парадной кухни-коридора. А еще абсолютно пустой. Не в смысле, что сейчас пустовал, а в том, что в нем никто не жил. Это можно было понять по грустным ноткам в голосе дома, если прислушаться. А домик-то хороший, крепкий и даже уютный. Главное из всего того, что я только что узнала — местонахождение люка, который ведет от сюда. Только пока что говорить об этом ушастому не буду. Вот договоримся обо всем, и сообщу.

— Придумал? — поинтересовалась я, повернувшись к дроу. Видно, кстати, стало намного лучше. С чего это?

— Кланк Д'раавек, — задумчиво предложил он, посмотрев на меня как-то серьезно. — Как тебе?

— Мне нравится, — чуть пожала плечами и наклонила голову на бок. — А меня как теперь зовут?

— Как на счет имени Аманисс?

Немного подумав, выдала вердикт:

— Сойдет. А семейное имя?

— Я думаю, что оно может быть у нас одно на двоих. Если ты, конечно, не против имени Д'раавек.

Я тихо усмехнулась в ответ. «Если ты не против…» Не думаю, что у меня есть возможность быть против. Эх.

— Ладно, с этим разобрались, — кивнула я, смахнув заодно со лба челку хвостом. С непривычки она ну очень мешалась. Зато хвост радовал. — Теперь второй вопрос: ты можешь сделать так, чтобы нас все видели как двоюродных брата и сестру? Я имею в виду по крови и по ауре.

Дравенн задумался. Правильно, думать иногда полезно. Я тихо вздохнула, подняв взгляд к потолку. Интересно, что просто так люк было не увидеть, только если знать, где искать. То ли из-за того, что глаза привыкли к темноте, то ли просто зрение перестроилось, но теперь я все почти прекрасно видела. А еще мне захотелось спать, но это желание я прогнала как можно дальше, потому что за сегодняшний день нужно успеть хотя бы осмотреться, куда мы попали и далеко ли отсюда до столицы. Ею на Йаке называли средний по размерам остров, на котором помимо зданий и улиц ничего не было. Там же, кстати, находилась главная академия. Чему в ней только не учили! Вот это было поистине интересное место. Если будет возможность, нужно будет зайти. Так же в столице находился главный храм. И в него мы зайдем обязательно. А где искать богов, если не в храме?

— Могу, — наконец изрек ушастый и тут же попросил: — Дай руку.

— Зачем? — осторожно поинтересовалась я, но требуемую конечность все-таки протянула, подойдя к нему. Зря.

Как только моя рука оказалась в теплых (надо исправить) ладонях Дравенна, по ней безжалостно резанули непонятно откуда взявшимся клинком. Я тихо зашипела и попыталась отобрать руку назад, но на меня не обратили ни капли внимания. Между тем из раны выступила серебряная, что меня несколько удивило, кровь. Следующее действие ушастого ввело меня в состояние легкого шока. Нет, я бы даже поняла, если бы он начал пить мою кровь, честное слово! Однако дроу начал рисовать на тыльной стороне своих ладоней какие-то странные знаки, беря «чернила» из моей раны. Увидев это, я даже невольно замерла, открыв от изумления рот. Серебряная кровь, кстати, только коснувшись его кожи сразу пропадала, то ли впитываясь, то ли наоборот испаряясь. Все это заняло не более двух минут, которые я провела с ну очень задумчивым лицом.

— Все, — оповестил меня ушастый, вернув мне руку и встав со своего места. — Теперь даже сами бога этого мира не скажут, что мы с тобой не брат с сестрой.

Я в ответ глупо похлопала глазами.

— А… что ты сделал? — осторожно поинтересовалась моя персона, наблюдая, как рана быстро стягивается. Хм, как-то забыла о том, что у теней просто удивительная регенерация.

— Да ничего особенного, — пожал плечами Дравенн. — Простенький обряд.

Я покивала, мол все понятно. Что-то мне расхотелось знать, откуда этот дроу его знает. Интересно, с чем связано, что я стала такой нелюбопытной? Наверно, от недосыпа. Кое-как подавив зевок, поняла, что о нем лучше не думать, а то усну прямо здесь и сейчас. Кстати, а мне вот интересно, какое сейчас время суток в этом мире? Что-то мне не кажется, что оно совпадает с Аэ'нгнели. Вот бы здесь сейчас была ночь… Да, мечтать не вредно.

— Ты не знаешь, как отсюда выбраться? — отвлек меня от моих мыслей ушастый.

— Знаю, — пожала я плечами в ответ.

— Откуда? — удивленно повернулся ко мне Дравенн.

— Стены нашептали, — тихо хмыкнула я, между тем двинувшись в то место, над которым находился единственный путь на волю.

— Ну тогда выпускай нас из этого замкнутого пространства, пока ни у кого из нас не разыгрался приступ калустрофобии, — бодренько попросил он, внимательно поглядывая на меня.

Тихо фыркнув и ничего не сказав в ответ, посмотрела на потолок. Высоко. Точнее не очень, но при моем росте почти все потолки высокие. Поглядев по сторонам увидела бочку, которая раньше заменяла мне кресло, и решила, что подставки лучше мне не найти. Она оказалась тяжелая, а этот ушастый помогать мне явно не спешил. Катила я ее минуты три, хотя расстояние, на которое нужно было сдвинуть бочку было не более четырех шагов, бросая на дроу убийственные взгляды. Ему каким-то чудом удавалось их игнорировать. Даже насвистывать что-то веселенькое начал, паразит. Нет, и это в моем «положение»! Были бы мы действительно из этого мира и с такой историей, пожаловалась бы родным, что такой защитничек свою сестру скорее в гроб вгонит, чем поможет ее личному счастью и будущей семье.

К моей великой радости мой труд остался ненапрасным, то есть люк оказался и вправду там. Правда, пожалуй, не следовало его опускать, стоя прямо над ним. Нет, от лестницы я увернуться успела, а вот пыль меня догнала. Вечность, никогда не подозревала, что от простой пыли можно так чихать. И откуда она только взялась в мире теней? Хотя, собственно, чем этот мир отличается от других? Наверно только тем, что жители, населяющие его, не слишком разговорчивы, предпочитая ментальное общение. Может и чем еще. Но это мы узнаем после, когда выберемся из этого дома. Тем временем я поднималась по лестнице наверх, не дав шанса ушастому быть первопроходцем. Подвал (или кладовка?) находился точно под одной из спален. Хорошо хоть никто не догадался люк кроватью прикрыть, а то тяжело было бы выбираться оттуда. Так вот. Комната оказалась небольшой, зато с большим окном, выходившим толи на восток, толи на северо-запад, в которое сейчас заглядывала большая белая луна. Не повезло, тут только полдень. Жаль.

В спальне не было ничего, кроме старой, запыленной кровати, находящейся точно под окном. Ну это, конечно, если не считать паутины на потолке, стенах и стекле. Окно, кстати, было полностью целым и даже чистым, что меня лично несколько удивило. Деловито оглядев сию смутную красоту, я прошествовала к двери, ведущей в кухню, которая играла роль коридора одновременно, то есть из нее можно было сразу выйти на улицу. Старая дверь открылась с жутким скрипом, от которого у меня свело зубы и клыки. Смазать ее, что ли? Жаль, что нечем. Кухня представляла собой помещение, раза в два больше той комнаты, из которой мы выбрались, да и мебели здесь было немного больше — две лавки, низкий буфет и небольшой книжный шкаф в углу. Весьма странный набор, на мой взгляд. Как тут готовить? Куда вещи повесить, после входа в дом? Да и зачем книжный шкаф здесь нужен? Нда, как всегда полно вопросов, а ответы дать некому. А еще тут находилась большая печь, которая, однако, больше подходила для отопления дома, а не для приготовления пищи. Интересно, кто же здесь жил-то? Хотела бы я увидеть эту тень и порасспрашивать о ее жизни. Правда, думаю, она со мной не захочет говорить.

— Интересный домик, ты не находишь? — поинтересовалась я у дроу, подойдя к одной из лавок. К моему разочарованию, пыли здесь было не меньше, чем в предыдущей комнате, а посему от идеи посидеть пришлось отказаться.

— Согласен, — тихо хмыкнул ушастый, подойдя к печке. Интересно, что он там забыл?

Недолго поозиравшись по сторонам, сама не заметила, как смахнула хвостом пыль. Хм, интересное решение проблемы, ничего не скажешь. Мысленно поблагодарив свой хвост (да, пора подумать о своем психическом состояние), присела на краешек лавки и прикрыла глаза, пока Дравенн делал какие-то манипуляции у печки. Лично мне было совершенно все равно, что он делает. Протянув ноги и упершись затылком в стену, я сама не заметила, как уснула. А ведь упорно пыталась дождаться хотя бы вечера. Нет, что-то я в последнее время слишком сильно выбиваюсь из жизни нормального жителя параллели. Они ведь могут спокойно не есть неделями, а не спать так вообще месяцами, а я страдаю снижением регенерации при суточной голодовке и буквально не могу соображать, две ночи почти не спав. Странно это, очень странно.

Проснулась я от того, что что-то где-то взорвалось. С перепугу, не открывая глаз, скатилась с лавки на пол и поползла куда-то. Оказалось, что в стенку. Тихо зашипев и потирая свою несчастную головку, догадалась оглядеться. Шагах в трех от меня сидел Дравенн. Думаю, если бы он сейчас не был бы тенью-дроу, он все равно был бы черным, только от копоти. Волосы на голове у него стояли дыбом, глаза были круглее луны за окном (значит еще день), зато все остальное выражало такой восторг, что я невольно испугалась за его психику. Оглядевшись по сторонам, заметила, что печь тоже как-то странно почернела, и от нее валил дым, который медленно, но верно заполнял всю комнату. Закашлявшись, поползла в сторону двери, мысленно спросив у ушастого:

— Чего это у тебя тут произошло, пока я решила вздремнуть?

— Опыт, — с каким-то странным благоговением ответил он.

— Что ж ты… за опыт ставил? — мило так поинтересовалась я, наконец распахнув дверь и жадно вдыхая свежий воздух. А луна на небе такая красивая, оказывается.

— Проверял, зачем нужна эта печь, — все тем же тоном заявил он.

— И как? — тихо усмехнулась я, усевшись на пороге, скрестив ноги и внимательно глядя на него. — Узнал?

— Ага, — сообщил ушастый, посмотрев на меня с донельзя счастливым видом. — Это что-то типа трех в одном, только использовать надо уметь. Это и мини-лаборатория, и что-то вроде кузни и в то же время обычная печка! Даже не знаю, как все это объяснить!

Его тон и неподдельный восторг в глазах меня заразили. Чуть улыбнувшись, невольно показав клычки, поползла к нему обратно. Усевшись напротив, с любопытством в мыслях заявила, сделав попытку хвостом смахнуть с его плеча копоть:

— А ты покажи.

Упрашивать его не пришлось. Он показал. В общем, где-то через час домик сотрясся от еще одного взрыва, а на полу в этот раз сидело две восторженные тени, со стороны наверняка похожие на несовсем нормальных. Но это печка такая вещь! Да, прав был ушастый, когда сказал, что ею пользоваться надо уметь. Мы не умели, потому такие плачевные результаты и получались. Зато некоторые вещи мы все-таки смогли увидеть. Например то, что печь внутри может изменять на три разные конструкции, каждая из которых представляет весьма интересный механизм. Первая, так сказать, форма печи была почти нормальной. Почти, потому что ей совершенно не требовались дрова, то есть огонь разжигался сам собой, а задача хозяина печи была в том, чтобы правильно ее настроить. Кстати, заклинание, приводящее механизм в действие, подпитывать было не нужно. Почему — нам разобраться не удалось, потому что как раз в эти попытки и происходили взрывы. Именно поэтому эту функцию печи Дравенн показывал мне в самом конце. Вторая форма печи представляла собой что-то вроде наковальни, которая разогревалась докрасна без видимых, то есть по внутренним причинам. Как, мне объяснил дроу, уже успевший провести и с этой функцией печи несколько экспериментов, после того, как железо, положенное в печь расплавится до жидкого состояния, наковальня меняла свою форму, а вернее в ней появлялась нужная выемка. Дальше печь сама собой закрывалась, не давая посмотреть, что же происходит внутри, но конечное изделие получалось весьма неплохим. Правда, делать получалось только бытовые приборы, то есть ложки, вилки, ножи, да еще наконечники на стрелы. Таким образом дроу лишился своего клинка, но приобрел пять наконечников для стрел. Как бы не было интересно, что делает печь с раскаленным железом, залезть внутрь мы не решились. Третью форму печи описать вообще почти невозможно, потому что ее, как таковой, и вовсе нет. Просто внутренность печи растягивается, предоставляя для работы столы, колбы и другие, нужные для опытов вещи. При чем все появлялось только тогда, когда оно нужно было, словно печь все сама прекрасно знала. Правда, нас она слушалься не хотела, что можно было объяснить тем, что мы просто напросто не являемся ее хозяевами. В общем, после второго взрыва, я поняла, что в этом доме жил или ученый, или алхимик, или маг-мастер (тот, кто занимается сплавами магии и науки). И от этого почти все встало на свои места.

Моему восторгу не было предела, даже на пыль и копоть я больше внимания не обращала. Вот только к печи меня Дравенн больше не пустил, мол нечего соседей пугать. Я возмущалась, ругалась, кусалась и царапалась, но ушастому все было ни по чем. Этому факту я даже удивилась. Устав со мной ругаться и препираться, ушастый просто и нагло закинул меня на плечо и понес из дома прочь, читая мораль на счет того, что мы вообще-то на задание, что нам некогда тратить время на баловство с чудо-печками и что я вообще-то разумный и взрослый житель параллели, о чем в последнее время слишком часто забываю. Сначала моя персона пыталась возражать и лениво пинаться, а потом начала вслушиваться в мысленный голос дроу, не вникая в смысл. Таким образом я очень скоро уснула вновь, позабыв об удивительном для меня открытии.

На этот раз меня разбудили еще наглее. Взяли и бросили мою несчастную тушку в воду. Холодную воду! Нда, попробуй от такого не проснуться. Вынырнув из-под воды, просто убийственным взглядом посмотрела на Дравенна, спокойно стоящего на берегу.

— Это еще что значит? — мысленно кричать, оказывается, несколько проще. Можно не бояться голос сорвать.

Ушастый в ответ даже бровью не дернул, невозмутимо усаживаясь на темно-коричневый песок, и мило так пояснил:

— Ты просто была вся в копоти, вот я и решил, что ты не будешь возражать против небольшой ванны.

Я даже слов не нашла на такое заявление. Ах, не буду возражать? Ну-ну. С грозным видом выкарабкавшись из воды, обошла этого нахала, который тут же напрягся, будто его для меня вообще не существует, а когда он вновь расслабился, нагло пихнула его в спину в сторону воды. Каким-то чудом (а вернее помощью заклинания, хе-хе) мне удалось-таки допихнуть его до цели своей небольшой мести. Берег тут был крутой, то есть шаг в воду и сразу трехметровая глубина. Когда он вынырнул, мило улыбнулась и заявила:

— А на тебе копоти было не меньше. Да и кроме нее у тебя на правом ухе висела паутина с милым таким паучком. Надеюсь, несчастное насекомое умеет плавать.

Его взгляд стал не менее грозным, чем мой ранее, на что я продолжала демонстрировать свои клычки. Он только фыркнул и, отвернувшись от меня, поплыл на середину реки. Кстати, красивое здесь место. На обоих берегах возвышались густые деревья, надежно скрывая воду от чужих взглядов. Сама река была довольно широкой, имела весьма сильное течение, и, как я уже заметила, очень крутые берега. А еще на водной глади очень красиво вырисовывалась лунная дорожка. Да, что ни говори, но теневые миры тоже имеют свою прелесть. Кстати, судя по положению луны на небесном своде, время уже клонилось к вечеру. Между тем дроу достиг своей цели, и я решила к нему присоединиться, потому что с одного раза копоть-то не отмыть. Как бы то ни было, но мой спутник молодец, что догадался прийти к речке.

Вода по началу казалась просто ледяной, но привыкла я к ней на удивление быстро. Да так вошла во вкус, что даже не заметила, как Дравенн выполз на берег и сейчас стягивал с себя мокрую рубашку, дабы отжать ее. Интересно, а у меня где-нибудь случайно не завалялось сменной одежды? А то чует моя интуиция, ночи тут холодные, а вещи до ее наступления не высохнут. Размышляя на эту тему, я уселась на траве, по привычке протяну руки к волосам, чтобы их выжать, но, наткнувшись на свою короткую прическу, выжала кисточку хвоста. Ему это явно не понравилось, что он заявил, стукнув меня в лоб. Нда, и почему мне кажется, что я веду себя странно, когда мне начинает казаться, что моя шестая конечность живет сама по себе? Хорошо хоть, что этих моих мыслей никто не слышит, да и не видит, как хвост начинает сам собой мне перечить. Тем временем я начала замерзать, а потому полезла в свой пространственный мешок, в надежде найти там что-нибудь полезное. Нашла запасные штаны, а вот кофты с длинными рукавами, на которую я очень надеялась, не обнаружила. Ну хотя бы майка нашлась, и то хорошо. Правда, мне все же очень хотелось скрыть узор на своей правой руке… Поднявшись с земли, гордо прошествовала мимо дроу в сторону кустов, дабы там спокойно переодеться.

Спустя пять минут мы с Дравенном сидели рядом на траве около реки и с жаром обсуждали, куда нам лучше идти. Я убеждала его в том, что лучше идти на небольшой остров, который находится на севере от нас. Мои доводы были просты: первое — там был хоть и небольшой, но город, второе — как мне кажется, от него будет довольно просто дойти до столицы, правда весь путь обещает занять несколько дней, если путешествовать пешком, третье — он ближе всего. Дроу же предлагал идти на северо-запад, а причинами такового решения были: расстояние до столицы было короче, чем от моего острова, и он был больше, то есть и город, а то и города там должны быть больше. Но вот одно но — до него нам сегодня не дойти без привала. Да, компромиссы мы с ушастым искать не умели. Вечность, почему с нами нет Десы? Она бы точно решила, куда нам нужно идти. Ну по крайней мере в прошлый раз именно она нам помогла.

Неожиданно пришедшее мне в голову предложение идти раздельно прозвучало дико, однако Дравенн всерьез о нем задумался. Даже замолчал. Я терпеливо ждала ответа, отведя взгляд на воду. На самом деле я вовсе не хотела быть одна, потому что в таком случае мысли, которые так усердно были запихнуты вглубь сознания, точно выползли бы наружу. Но признаться в этом ушастому я не могла, а поэтому как он решит, так и будет. Будь, что будет, как говорил некто умный.

Тишина, нарушаемая только шуршание воды, затягивалось, становясь все невыносимей и невыносимей. И вот, когда я уже собралась что-то сказать, дроу, внимательно посмотрел на меня.

— Хорошо, я согласен, — спокойно и задумчиво заявил он, а потом добавил: — Думаю, нам лучше путешествовать в одиночку. Вместе мы постоянно спорим, а это делу не помогает. Скажи, ты можешь сделать копию этой карты?

Сердце дрогнуло, захотелось заплакать. Появилось такое ощущение, что меня просто напросто бросают. Прав этот дроу был, когда предлагал версию того, что от меня возлюбленный сбежал. В прочем, я сама во всем виновата.

— Могу, — тихо и безжизненно отозвалась я, залезая в пространственный мешок за чистым листом бумаги.

Около двух минут спустя у нас на руках было уже две карты. Нет, я не перерисовывала ее. Просто скопировала на новый лист. Совсем несложное заклинание. Я им в детстве часто пользовалась, когда рисовала. Да, давно это было. Помниться мне, у меня довольно неплохо получалось. А еще я очень любила заниматься рисованием, даже больше, чем готовить. Рисовать меня учила еще бабушка, которая, к моему горю, занималась этим совсем недолго, всего год. Начала она это, когда мне был всего годик. Но оно и не удивительно, потому что мы, жители параллели, очень быстро растем и к году уже достигаем пятилетнего возраста обычных жителей миров. В десять лет рост и развитие замирает, и больше мы не меняемся, потому и сложно рассуждать о возрасте по нашему внешнему виду. Кстати, память у нас за период активного роста почти не работает, то есть сознательная жизнь так же начинается только в десять лет. Но я почему-то очень хорошо помнила свою бабушку, которая показывала мне самые легкие приемы рисования, учила рисовать кружочки и плоские домики. После ее ухода из наших жизней, мое обучение продолжала мама. Она говорила иногда, что из меня получится великая художница, а вернее самая искусная в нашей семье. До сих пор я вспоминаю эти уроки с улыбкой. Но после смерти матери я просто не могла брать в руки что-либо, чем можно рисовать и смотреть на чистый белый лист. Даже не знаю, остались ли у меня эти навыки. Единственное, что у меня осталось с тех времен — это привычка всегда и всюду носить с собой стопку бумаги и карандаш, которые лежали у меня в пространственным мешке. И к чему я все это вспомнила?

Полюбовавшись на точную копию своей карты, протянула ее Дравенну, кое-как подавив вздох. Он оценивающим взглядом пробежался по моему творению и как-то странно глянул на меня. Я не обратила это внимание, старательно делая вид, что прикидываю примерное количество дней, которое придется мне затратить на путь. Дроу сложил карту, встал с земли, кинул взгляд на небо и внимательно посмотрев на меня, негромко подумал:

— Ну, я пошел. Надо еще до ночи успеть добраться до моего острова, а времени осталось совсем мало. Удачи тебе.

— И тебе не болеть, — тихо хмыкнула я, подняв на него взгляд. А что еще сказать? Не люблю прощаний.

Он ухмыльнулся в ответ и, отсалютовав мне на прощание, пошел прямиком в лес, двигаясь четко на северо-запад. Проводив его тоскливым взглядом, тихо вздохнула, вновь посмотрев на воду, которая красиво серебрилась в лунном свете. И вот, она снова одна. То есть я. Ну и что с того? Ничего. Совсем ничего. Только я так не привыкла к полному одиночеству, когда даже не знаешь, придет ли к тебе кто-нибудь. Появилось такое ощущение, что мне в жизни еще не доводилось быть абсолютно одной. Даже когда Деса уходила на «работу», я ведь знала, что ночью она вернется, а поэтому совершенно не чувствовала себя одиноко. А сейчас, смотря на реку, оказалась совсем одна. Может не поздно позвать ушастого, а? Нет, не могу. Почему? А по кочану. Нет для этого ни причины, ни повода, просто не могу и все, хоть убей меня, что весьма сложно.

Тихое журчание реки немного успокаивало, и с подобием истерики моя персона справилась довольно быстро. Интересно, а если двигаться вдоль ее берега, куда я приду? Смахнув челку с глаз хвостом, заглянула в карту и поняла, что туда лучше не идти, потому что там находится край острова, то есть река утекает прямо в ничто. Интересно, а от куда она тогда берет начало? Сходить посмотреть, что ли? Времени у меня теперь много, потому что некому меня торопить. Кстати, а ведь мы не договорились о том где, как и когда мы встречаемся в столице. А, ладно, это проблемы дроу, пусть сам меня ищет. Подняв взгляд на луну, поняла, что мне все же лучше поторопиться, иначе ночевать придется прямо в лесу, а ночи в этом мире такие, что хоть глаз выколи, ничего не увидишь. Даже тени не видят. А вот звери, обитающие здесь, ориентируются на запах и мысленные волны, то есть найдут заночевавшего в лесу в два счета. И пусть днем они не нападают из-за того, что даже собравшись в стаю у них нет возможности победить тень, то ночью, принимая во внимание эффект неожиданности, становятся весьма опасными противниками. И меня что-то не прельщала перспектива погибнуть смертью храбрых. Хотя, если хорошенько подумать, мне-то они ничего не сделают. Ну по крайней мере не убьют, это точно.

Еще раз сверившись с картой, поднялась на ноги и направилась на поиски приключений. А вернее города, ночлега и отдыха.

* * *

До моста, соединяющего два острова, я дошла где-то через час. Ничего и никого интересного мне по пути не встретилось, потому я откровенно засыпала на каждом шагу, изо всех сил стараясь просто не упасть. Даже спеть во весь голос я не могла, потому что петь мысленно оказалось весьма скучно. А еще вдвойне скучнее было от того, что я себя заставляла не думать ни о чем, что произошло за прошедшие три дня. Потому что сразу вспоминался тот, о ком я должна была забыть в самое ближайшее время.

Как же я обрадовалась мосту! Появилось такое ощущение, что этот мост мне самое дорогое существо, которое я не видела как минимум месяца два. Правда, подойдя к нему ближе, мне стало страшно. А что еще можно чувствовать, когда видишь километровый подвесной мост веревочной конструкции, протянутой над черным и пустым ничто? Вечность, как же они по этому ходят?! Наверно, именно по этому остров, который я выбрала, был весьма незаселенным. Честно говоря, увидев такое чудо, я чуть было сама не передумала туда идти. Вот только решение менять было поздно. И потому я, мысленно попрощавшись со всеми, сделала первый шаг на мост. После этого страшно стало до слез. Он зашатался! Хорошо, что никого не было рядом, а то мне самой страшно становится, как только представлю, как я выглядела со стороны, осторожненько, бочком продвигаясь по этому мосту, зажмурив глаза и до боли сжав веревочные перила. Нет, мое упрямство точно когда-нибудь меня доведет. И я не уверена, что до чего-нибудь хорошего.

Оказавшись на нужном мне острове, я упала на землю, чуть ли не целуя ее и мысленно благодаря Вечность, а заодно и богов этого мира за то, что я добралась. Кто бы знал, какая у меня началась истерика! Правда, я так и не заплакала, что было весьма странно. Да неужели я целиком и полностью разучилась плакать? Странно, но похоже на то. В общем, за всеми своими всхлипами, поглаживаниями травы и мысленными причитаниями на разные темы, я даже не заметила, как ко мне кто-то подошел, а потому я невольно вздрогнула, услышав чужой взволнованный голос в своей голове:

— С Вами все хорошо?

Подняв голову, увидела молодую тень, стоящую в шаге от меня. Это была весьма привлекательная дроу с красивыми очень темно-зелеными глазами. Черные волосы у нее на голове были заплетены в какую-то сложную, но красивую прическу, открывающую длинные ушки. Одета она была в короткое легкое черное платье, которое подчеркивало все достоинства ее изящной фигуры. Ну что тут можно сказать? Дроу, она и в Йаке дроу. Правда необычно было на лице темной эльфийки видеть такое неподдельное беспокойство о совершенно незнакомом ей существе. Я присела на траву, скрестив ноги, а ее взгляд скользнул по моей правой руке. В глазах ее появилось неподдельное удивление, смешанное с еще большим беспокойством. Хм, может она и не обо мне вовсе беспокоиться, а о чем-то своем?

— Да, — тихо ответила я, в последний раз всхлипнув.

— Тогда почему Вы сейчас так громко несли всякую околесицу? — присев рядом на корточки, не отставала она все с теми же, непонятными для меня, встревоженными нотками в мыслях.

— Впечатления после Вашего моста остались, — угрюмо усмехнулась я, бросив взгляд на предмет моих впечатлений.

— А-а, так Вы с той стороны, — непонятно чему улыбнулась дроу. Я отрицать не стала.

— Да.

— А к ком… куда Вы идете? — осторожно, будто боясь меня задеть, со странной запинкой спросила она.

— В столицу, — тихо вздохнула я.

— А к нам на остров какими мостами попали? — удивленно округлила глаза моя неожиданная собеседница.

— Я подумала, что так короче, — пожала плечами в ответ. — Хочу добраться туда побыстрей.

— Понимаю, — согласно кивнула она. Интересно, у меня просто легкие галлюцинации или она действительно говорит полу-намеками?

— Мне бы хотелось у Вас в городе остановиться на ночлег, — красноречиво посмотрев на клонящуюся к уже почти докатившейся до края горизонта луну, «вслух» подумала я. — Скажите, у Вас есть какая-нибудь таверна или постоялый двор, где могли бы приютить меня на ночь?

— Зачем Вам постоялый двор? — неподдельно удивилась она, я бы даже сказала, немного ужаснулась. — Вас же в Вашем положение в любом доме приютят не то, что на ночь, на неделю. И при этом совершенно бесплатно. Неужели Вы думаете, что…

Она тараторила что-то дальше, но я временно отключилась от смысла подуманного. Ах, вот оно в чем дело! В Вашем, то есть моем, положение. Вечность, а я и забыла, что я «жду ребенка». Только вот не понятно, с чего это вдруг меня в «моем положение» примут в любом доме, и почему она начала так возмущаться, когда я заикнулась о постоялом дворе. Надо будет по этому поводу заглянуть в свои записи, вдруг я что-нибудь упустила, а вернее уже просо забыла.

— Хотите, можете переночевать у меня, — между тем предложила дроу, прекратив свою праведную речь, и ласково мне улыбнулась.

Я, не задумываясь, согласилась. А что? Она вроде нормальная тень, я бы даже сказала, милая. Вот, поднявшись на ноги даже протянула мне руку и поинтересовалась, как себя чувствует моя персона. Невразумительно подумав что-то типа «хорошо, не волнуйтесь», я на самом деле просто падала. Вечность, как же я, оказывается, хочу спать! А ведь вроде совсем недавно на плече ушастого бессовестно дрыхла да и до этого в том домике успела вздремнуть. Что-то явно со мной не то. Даже не помню, как мы дошли до дома моей новой знакомой, которую, кстати, зовут Сарранит. Вот ее имя — это последнее, что я уловила, прежде чем провалиться в удивительно мягкий и теплый сон.

Глава 12

Проснулась я сама. Одна. Никто меня не будил. Никто меня не обнимал, в воду не бросал, ничего не взрывал. В ходе последних событий мне показалось это странным. Ну да ладно. Чувствовала я себя просто прекрасно, если не считать, что огонь в сердце жег сильнее, чем позавчера с утра, и это слегка мешало дышать. Да что же это такое? Вчера ведь почти не чувствовала ничего. Сев на кровати, глубоко вдохнув, надеясь, что от этого незамысловатого действия все пройдет. Не прошло, но стало легче, а посему я решила об этом временно не задумываться. Больше меня интересовал вопрос, где находилась моя персона. Эта была небольшая и довольно уютная комната. А еще она была светлой. Интересно, это я так привыкла к темноте или тут действительно до неправильности много света? Кстати, окно здесь было довольно небольшим и располагалось как раз напротив кровати, на которой я в данный момент сидела. Около нее находилась небольшая тумбочка, а на ней стоял кувшин с водой, стакан и больше ничего. Еще в комнате находился небольшой шкаф, разделенный на две части: книжные полки и закрытое, явно вещевое отделение. Повернув голову, заметила на стене за кроватью картину, на которой был изображен, как я поняла, остров, где я и находилась. Выглядело это красиво и добавляло комнате какого-то уюта.

Судя по положению луны за окном, время клонилось к полудню. Вспомнив карту, поняла, что мне неплохо было бы поторопиться, чтобы успеть в столицу к вечеру завтрашнего дня. Эх, а так неохота. Потянувшись, лениво сползла с кровати и направилась к двери, размышляя о том, удастся ли мне сегодня позавтракать или, как всегда, нет. Вышла я из спальни в коридор, что натолкнуло меня на мысль о том, что дом-то довольно большой. А еще передо мной встал вопрос, в какую из семи предложенных моему вниманию дверей мне выбрать. Четыре из них, включая мою, отпали сами собой, поскольку находились на той стене, за которой, как мне сразу почему-то показалось, находится так называемое жилое крыло. И того выбор мой сокращался до трех. Интересно, а из них мне как выбирать? Можно было бы, конечно, попробовать вспомнить вчерашний день, но почему-то мне казалось, что это пустая трада времени. А значит будем угадывать.

Угадала я, как и ожидалось, с третьего раза. В первую попытку я попала в ванну, а во вторую то ли в кабинет, то ли в библиотеку, в которой меня очень тянуло задержаться. Странным мне показалось то, что пока что я никого еще не видела и не слышала. Открыв третью, центральную дверь, наконец обнаружила то, что искала, то есть кухню. Это была довольно большая комната, одна стена которой была огромным окном. Вид из него открывался на деревья, за которыми просматривался край острова. А еще, если хорошенько всмотреться в даль, можно было увидеть вчерашний подвесной мост. Заметив его, я невольно отшатнулась от окна, к которому успела сделать два шага. Комната была визуально поделена на две части, одну из которых занимали кухонные приспособления, среди которых я заметила духовой шкаф и плиту, а вторую большой овальный стол с двенадцатью стульями. Дерево, из которых были сделаны обеденные места, было черным и явно незнакомым мне, но в остальном стол и стулья не представляли собой ничего интересного. Больше меня удивили местный холодильник и плита. Первый, кстати, был очень даже похож на тот, что стоял у меня дома, только вот, как я поняла, работал он на заклинание, буквально впаянном в него. Интересно, а я и не знала, что этот мир настолько развит. В прочем, чего еще можно ждать от высокого магического уровня? Кстати, про мир.

Вспомнив про свою немного странную встречу с юной дроу, я, подавив желание заглянуть в чужие шкафы в поисках чего-нибудь съедобного, уселась на один из стульев и достала из своего пространственного мешка тетрадь по Йаку. Искать пришлось довольно долго, потому что все мои записи шли в таком порядке: сначала особенности магического уровня и другие тонкости по этому вопросу; затем о местности, то есть о землях, лесах, горах, реках и тому подобному; затем разнообразие местной флоры и фауны, а так же о разумных расах, населяющих мир; дальше о населенных пунктах, то есть деревни, города и так далее; и уже в самом конце упоминалось о местных обычаях, профессиях, семьях и делению «по сословиям». В данный момент мне нужны были обычаи, то есть ближе к концу, но далеко не конец. Да еще и мой почерк довольно сильно усложнял поиски. Вечность, и почему я так пишу-то, а?

Когда я нашла нужную мне запись, я сначала обрадовалась. Затем, вчитавшись, немного удивилась и несколько озадачилась. Интересненько получается, ничего не скажешь. По всем приметам выходило, что я все-таки беременна, да еще и отдала свое сердце кому-то. Второе можно было судить по тоненькому серебряному браслетику у меня на лодыжке, который я немедленно попыталась стянуть, но попытка увенчалась провалом. Объяснение странному поведению Сарранит заключалась в том, что дети у теней рождаются не так уж часто, тем более у клана демонов. То есть женщину, ждущую ребенка, чтили почти как богиню (их в Йаке, кстати, было две) и долгом каждой тени было оказать ей помощь, если то понадобиться. Того же, кто отказывал ей в просьбе помочь можно было спокойно отводить к страже, а еще лучше в академию, где его начинали обвинять чуть ли не во всех смертных грехах сразу. Правда, в итоге максимум, что с ним делали — сажали на недельку в темницу, но клеймо почти что предателя оставалось за ним на всю жизнь. Хорошенькие обычаи тут, даже слов нет. В прочем, в этой ситуации для меня только плюсы. Но я все равно не хотела считаться находящейся в интересном положение! Ну это же не правда, как никак. Может все-таки попробовать изменить внешность? Эх, поздно уже.

Когда я со вздохом закрыла свою тетрадь и разлеглась на столе, в кухню вошел незнакомый мне дроу. Он меня пока не заметил, потому что уселась я на самый дальний стул, а посему моя персона решила воспользоваться ситуацией и рассмотреть его. По всем приметам выходило, что он брат Сарранит и, как мне кажется, старший. Ростом тень была чуть выше своей сестры, а вот по длинне волос она от нее не отставала, разве что они не были заплетены. Телосложение у него было весьма крепким, от чего можно было предположить, что он войн. Так же это можно было уловить в его легких, но четких движениях, в каждом из которых так и сквозила нечеловеческая сила. Ну, что нечеловеческая, можно было даже не говорить. А еще у него были острые черты лица и темно-зеленые, как у Сарранит, глаза, что я заметила, когда он наконец удивленно замер, уставившись на меня. Я мило и невинно улыбнулась в ответ, стараясь, чтобы не было заметно узоров на моей руке. Выходило плохо, но вроде все-таки выходило. Именно по этому он хищно прищурился, немного придя в себя, и обманчиво спокойно поинтересовался у меня:

— Что ты тут делаешь?

— Отдыхаю, — невинно похлопала глазками в ответ.

— Как ты здесь оказалась? — продолжил допрос дроу, сделав шаг ко мне.

— Через дверь, — продолжала строить дурочку я.

— Это понятно, что не через окно, — хищно усмехнулся он, явно стараясь меня запугать. Не на ту напал.

— Почему? — округленные глазки и неподдельное удивление в мыслях.

— Потому что они заговорены, — фыркнул он, сделав еще один шаг в мою сторону с самым грозным блеском в глазах.

Всю эту ситуацию испортила Сарранит, которая вошла в комнату, когда я уже собралась ответить что-нибудь невинно-ехидное. Увидев своего брата (а в том, что это именно он я уже не сомневалась), она удивленно замерла на пороге, а затем, проследив за его взглядом, невольно вздрогнула. После этих действий она набросилась на своего родственничка, грозно шипя и явно мысленно ругая его на все лады. Я уселась на стуле поудобней, откинувшись на его спинку и скрестив руки на груди так, чтобы рисунок в конце концов стал виден. Дроу это заметил и, кажется, немного побледнев, быстрым шагом удалился с кухни. Сарранит же наоборот подбежала ко мне с извиняющейся улыбкой и робко проговорила:

— Простите моего брата, пожалуйста.

— Да ничего страшного, — беззаботно улыбнулась я.

На самом деле мне было жаль, что я подольше не смогла пообщаться с этой милой тенью. Ну да ничего. Думаю, на моем пути теперь будут довольно часто встречаться такие интересные личности. Дроу же тем временем упорхнула ну кухню, бодренько, явно обрадовавшись, что я не сержусь, спросив:

— Вы есть хотите?

Есть я хотела, кажется, еще со вчерашнего дня.

— Было бы неплохо, — задумчиво мысленно протянула я, и ко мне в голову явилась одна интересненькая идея. — Вы не против, если я временно займу Вашу кухню?

— Зачем? — удивленно обернулась она ко мне, оторвавшись от изучения содержимого шкафа.

— Я бы хотела себе что-нибудь приготовить, если Вы не против, — пояснила я.

— Зачем же самой? — удивления в мыслях стало в два раза больше. — Я могу сама Вам что-нибудь приготовить, если хотите.

— Не хочу Вас утруждать.

— Что Вы, — улыбнулась она мне в ответ. — Мне совсем не сложно. Я люблю готовить.

Я вообще-то тоже. Но спорить не стала. Хочет тень покашеварить, моя персона не имеет права быть против. Интересно, что я только сейчас вспомнила почему те, кто населяют этот мир называются тенями. А все по тому, что если такая тень попадет в какой-нибудь другой мир, то она обретет там второе обличье, которое поможет ей беспрепятственно путешествовать по обычным теням, оставаясь совершенно незаметной. Эта способность является и хорошей маскировкой, и большим эффектом неожиданности, и довольно-таки удобна при перемещение из места в место — что-то вроде небольшой телепортации. Из-за всего этого они являются почти бесценными войнами, которых чаще всего нанимают для охраны. Тени по природе своей являются существами свободолюбивыми и непридерживающимися каких-либо рамок, но всегда честно исполняют свою работу, за которую получают плату. По этому среди них довольно много наемников. Только не стоит забывать, что плата не всегда будет в золоте. Еще надо отметить, что в своем родном мире возможности перевоплощаться у них нет, потому что здесь им это как-то и не нужно. Кстати, по моему у них в мире открыто пользуются телепортацией. Надо будет спросить у кого-нибудь, что ли.

Тем временем Сарранит, уже занявшаяся приготовлением чего-то вкусного, решила поговорить со мной, тем самым распугав все мои мысли.

— Скажите, Вы ведь хотели бы добраться до столицы пораньше, да? — спросила она, не отрываясь от своего занятия.

— Ну да, — кивнула я, переведя на нее задумчивый взгляд, который до этого был обращен к окну.

— А не хотели бы Вы туда просто переместиться? — бросила на меня заинтересованный взгляд дроу.

— Было бы неплохо, — с коротким вздохом согласилась я. Интересно, к чему это она? Может подслушала мои мысли? Нет, это просто-напросто невозможно, потому что блок я ставила на автомате, четко разделяя одни мысли от других.

— Значит я правильно сделала, что отправила брата к сейнеире, — неизвестно чему обрадовалась она.

Сейнеире? Хм, что-то знакомое. Незаметно для тени я заглянула в свою толстую тетрадочку, которую еще не успела убрать обратно. Нужная страница нашлась просто на удивление быстро, что меня несказанно порадовала. Если у меня тут все правильно записано, то сейнеире — это старший маг города или деревни. Именно старший, а не единственный. Хм, интересненько. И зачем она к нему отправила своего братишку?

— Зачем? — удивленно поинтересовалась я, чуть нахмурившись.

— Чтобы он Вам открыл портал, конечно, — беззаботно улыбнулась она, глянув на меня. — Если Заннир договориться, так Вас прямо до академии доставят.

— Здорово! — искренне обрадовалась я. — Спасибо Вам огромное!

Ура! Неужели мне и вправду не придется самой туда топать? Не верю собственным ушам. Вечность, кто бы знал, как я обрадовалась этой новости! Теперь не придется опасаться, что Дравенн доберется туда первым и, не дожидаясь меня, пойдет искать богов. А еще у меня, кажется, появилось немного свободного времени, чтобы просто погулять по столице. Значит я смогу наведаться в академию и, если меня пропустят, зайти в ее библиотеку. Может и по магазином похожу, куплю себе что-нибудь, если повезет. Еще было бы неплохо что-нибудь Десе и Хастин привезти, потому что если моя сестренка еще и может хоть краем глаза посмотреть на миры, то крестнице такая возможность выпадает только на шабаши, а там уже, как ни посмотри, не до достопримечательностей. Кажется, день сегодня обещает быть хорошим. Ну по крайней мере начало у него явно хорошее.

— Да не за что, — скромно улыбнулась Сарранит, вернувшись к своему занятию.

Я, решив, что в таком хорошем настроение никак нельзя сидеть на месте, пошла ей помогать. Сначала она отнекивалась, убеждала меня в том, что сама справится, чтобы я не беспокоилась и лучше пошла бы отдохнула. Мне на все эти заявления захотелось зарычать, но вместо этого я просто заявила, что отдыха лучше, чем около плиты моя персона себе не представляет. На это ей было нечем возразить, поэтому меня все-таки допустили до продуктов.

Ух, мы накашеварили! Не знаю названий к этим блюдам, но нами было приготовлено: первое, представляющее собой суп-пюре, второе — мясо, тушеное в сладком молочном соусе и легкий салат. Запах от блюд шел просто умопомрачительный, и я еле сдерживалась, чтобы что-нибудь из этого прямо так не съесть. Интересно, а с чего вдруг Сарранит решила закатить такой небольшой пир, хотя время было даже не обеденным? В прочем, на этот вопрос у меня и так имеются смутные подозрения. Кстати, во время совместной работы мы, сами того не заметив, перешли на «ты». Ну это же, право, глупо просить что-нибудь передать или попробовать исключительно на «вы». Мы сначала так и делали, но потом мне стало от этого смешно, и я первая начала ей тыкать. Она этого, кажется, и не заметила вовсе, словно так и было.

Брат дроу появился как раз к тому времени, когда у нас уже все было готово и мы, перекидываясь какими-то веселыми, ничего незначащими фразами, накрывали на стол. Меня такое совпадение даже несколько удивило. Зато пришел он с хорошими новостями.

— Сейнеире согласился доставить… э-э… — с порога заявил он, но тут же сбился, не зная моего имени.

Его сестра глянула на меня так же немного растеряно и вопросительно, как и он, а я только сейчас поняла, что забыла назвать свое имя.

— Аманисс Д'раавек, — смущенно улыбнувшись, представилась я.

— Очень приятно, — обаятельно улыбнулся мне дроу. — А меня зовет Заннир Дэ Наэрик.

— Взаимно, — чуть улыбнулась я в ответ, вернувшись к сервировке стола теперь уже на трех персон.

— Ты что-то хотел сказать, — напомнила брату Сарранит.

— Ах, да, — закивал он в ответ, подходя к столу. — Сейнеире согласился доставить Аманисс прямо в академию.

— Замечательно, — улыбнулась его сестра. Я же промолчала, тихо светясь от счастья.

— Но есть одно «но», — серьезно посмотрел на меня дроу. Остановившись, вопросительно выгнула бровь, сразу же готовясь к самому худшему. — Не раньше, чем завтра утром.

Честно говоря, я расстроилась. Потому что не знала, где мне провести эту ночь. Пользоваться гостеприимством семьи Дэ Наэрик было явно не удобно. Можно, конечно, поискать постоялый двор или какую-нибудь таверну, но, если ее и искать, то лучше уже в другом городе. Ну что мне тут делать? Как я понимаю, особенных достопримечательностей здесь нет, если не считать мостов. У меня такое чувство, что я теперь до конца своей жизни буду невольно вздрагивать от слова «мост»… Не веселая перспективка, как ни смотри. И все-таки мне было некуда идти на эту ночь и это факт. Тихо вздохнув своим мыслям, я подхватила кастрюльку с супом и направилась к столу.

— Не беда, — улыбнулась Сарранит, нагло отобрав у меня кастрюлю. — Сегодня ночью снова поспишь у нас, а завтра, как проснешься, сразу и пойдешь к сейнеире.

— Не могу, — покачала я головой, присаживаясь за стол напротив Заннира.

— Почему? — удивленно посмотрели на меня брат с сестрой.

— Просто неудобно, — повела в ответ плечом и потянулась к супу. Есть хотелось просто до ужаса. Может именно поэтому у меня так странно и работает, а вернее как раз-таки не работает голова?

— Не говори глупостей, — нахмурилась дроу, присев рядом.

— Вот-вот, — поддержал ее брат, хищно наблюдая за тем, как я наливаю себе в тарелку первое блюдо. От этого взгляда мне самой стало как-то неуютно и я постаралась побыстрее закончить процедуру наполнения тарелки супом.

— И все-таки я не хочу вам мешать, — упрямо заявила моя персона, оставив половник плавать в кастрюльке самостоятельно. Долго он там не поплавал, потому что к нему сразу потянулись две руки. Некоторое время брат с сестрой грозно смотрели друг на друга, но в конце концов Сарранит сдалась первой. Она-то и продолжила нашу беседу.

— Никому ты не мешаешь. Если ты заметила, то дом у нас довольно большой, а живем здесь только мы с братом. Знаешь, такое сожительство иногда надоедает, — косой взгляд на «сожителя», — так что лишней ты точно не будешь. Хоть какое-то время будет с кем поговорить.

Она улыбнулась, а мне неожиданно захотелось ей верить.

Обед у нас явно затянулся, зато прошел в удивительно дружественной обстановке. Больше всего в этом меня удивило то, что ни Заррин, ни Сарранит никуда не спешили. Правда, после я все-таки поняла, почему. Оказывается, сегодня был выходной день. В ходе разговора я узнала, что Сараннит обучается на знахарку у айнеире — главной врачевательницы поселка. Айнеире говорит, что у дроу талант, а тени поговаривают, что когда дни старой знахарки закончатся, Сарранит займет ее место. С этим для меня объяснилась ее любовь к кулинарии и умелое использование специй. Она мне, кстати, пообещала дать пару рецептов попозже. На счет Заринна я не ошиблась, он действительно был довольно умелым воином. Он служил в местной страже и сегодня должен был выступать в ночное дежурство, а поэтому сразу после обеда попросил его не беспокоить и ушел спать. Пока мы с его сестрой убирали со стола, она мне рассказала, что Заринн хорошо владеет парными клинками, но его настоящим оружием был арбалет, поэтому он почти все время сидел на обзорных башнях, главные из которых находились около мостов. На мой вопрос, почему у того, по которому я пришла, обзорной башни не было, она объяснила мне, что их сейнеире замаскировал все обзорные места, и предложила показать, если я захочу. Мне, честно говоря, было лень.

В ходе разговоров меня особо не расспрашивали, но история про «мою» жизнь появилась у меня как-то сама собой. По ней я училась у сейнеире своего городка на магичку, но уровень моей магии не такой уж сильный, а потому со мной иногда занимался мой двоюродный брат в мастерстве оружия. Не думала, что это произойдет, но Заррин все-таки спросил, а почему мой брат не провожает меня до столицы. Я на этот вопрос постаралась отшутиться, мол сама его никуда не пустила. Вроде бы они поверили. А еще у меня, оказывается, очень интересная история со своим возлюбленным. Он у меня, оказывается, хороший маг с довольно большим магическим потенциалом и поэтому его отправили учиться в академии. Сам он был из другого города, а в мой приезжал по какому-то заданию, про которое мне, к сожалению, ничего не рассказал. Здесь я по большому секрету добавила, что мне кажется, будто это как-то связано с главой города. Еще я им поведала, что мой возлюбленный о ребенке пока ничего не знает и именно поэтому я так спешу в столицу, чтобы обрадовать его и, если получится, переехать жить к нему в столицу, хотя мне этого очень и не хотелось. Причины на это у меня были такие: первое — далеко от моей семьи, второе — природа в столице плохая, третья — мне мой тихий городок больше нравится. Дроу в мою историю поверили, что не удивительно, потому что я сама в нее чуть не поверила.

После того, как мы с Сарранит убрались на кухне, мы хотели отправиться на экскурсию по окрестностям, однако стоило нам только сделать шаг за порог, как к нам подбежал мальчик-дроу и сказал, что айнеире срочно требуется помощь моей несостоявшейся провожатой. Она, извинившись, убежала, потому что если бы дело не было действительно срочным, айнеире не побеспокоила свою ученицу в законный выходной. Таким образом я осталась одна, поскольку Заррин беспробудно спал. Идти совершенно никуда не хотелось, поэтому я направилась в библиотеку, решив, что если почитаю какую-нибудь книгу, это никому не навредит. Вот только мои планы поменялись, когда я оказалась в кабинете. А все потому, что я заметила люк на потолке. Да, что ни говори, но после крепкого сна и хорошей еды любопытство берет верх над здравым смыслом. Потянув за кольцо, открыла люк и каким-то чудом умудрилась увернуться от упавшей почти что мне на голову лестницы.

Взобравшись наверх, я оказалась на пыльном чердаке, где потолки были низкими даже для меня. Все вещи, находящиеся здесь, были зачехлены, а потому не представляли для меня интереса. Тем более толстый слой были на них как-то отбивал желание что-либо в них искать. Кое-как, а вернее согнувшись, зачем-то решила пройтись по чердаку и, как оказалось, не зря. Спустя пару минут своих лазаний я нашла еще один люк, который, по моим подсчетам, вел прямо на крышу. Не знаю почему, но меня прямо-таки тянуло взобраться на нее и посмотреть вокруг. Это мне удалось через минуты три, потому что «дверку» явно заклинило. До сих пор не понимаю, как она, резко открывшись от моих потуг, не стукнула меня. Подтянувшись за край образовавшегося проема, я оказалась на плоской части крыши, которая была шириной всего в несколько шагов, а дальше шел черепичный «склон».

Вид отсюда, к моему разочарованию, открывался не такой уж интересный. Все по тому, что домик, в котором жила семья Дэ Наэрик, со всех сторон окружали деревья, только с одной пореже, с другого пониже, а с третьей среди них тянулась тропинка. Вот в ту сторону, где деревья были пореже мне смотреть совершенно не хотелось, потому что как раз там виднелся наводящий на меня некоторый ужас мост. Зато полная луна светилась необычайно красивым серебряным светом сегодня. А еще воздух здесь был удивительно чистым и легким. Тихое шуршание листвы под легкими порывами ветра успокаивали и расслабляли. Растянувшись на крыше, я решила, что самым красивым пейзажем на сегодня считается луна. Не знаю, сколько времени я просто смотрела на нее, ни о чем не думаю, но тут неожиданно случилось то, чего не было уже десять лет. Моя рука сама собой потребовала карандаш и я решила ей не перечить. Перевернувшись на живот, как можно быстрее, боясь упустить наваждение, достала из пространственного мешка бумагу и тонкий карандаш. Не знаю, как это получилось, но, как только орудие творческого труда легло в ладонь, на бумаге, будто сами собой, начали появляться первые, легкие штрихи. Как оказывается, забыть часть самой себя просто невозможно.

Когда наваждение, точно волна, отступила от моего сознания, я не могла смотреть на то, что только что сама нарисовала. Потому что сердце начинало щемить и очень хотелось плакать, а я забыла, как это делать. А все потому, что как-то само собой на чистой бумаге появилось знакомое лицо, с такими незабываемыми янтарными глаза. Не знаю, как у меня получилось простым карандашом показать то, что они именно янтарные, но именно так они и выглядели. А может мне просто кажется? Желаемое принимается за действительное и это вполне нормально. Вот только одно «но»: я не хотела больше видеть этих глаз. Но, как бы ни пыталась протянуть руку, чтобы смять этот портрет и закинуть его куда подальше, у меня просто не хватало на это воли. Поэтому я решила просто оставить его здесь, а самой уйти отсюда. Так и сделала, закусив до крови губу. Появилось ощущение, что я снова сбегаю от него. Странно. Почему именно он? Наверно потому, что как бы я ни старалась даже не вспоминать о нем, то и дело тоска давала о себе знать. И это было тяжело. Но я знала, что так и будет, когда уходила. Тогда почему я жалуюсь? А разве это жалоба? Просто самые обыкновенные факты.

Находясь в какой-то прострации я пробралась с чердака в кабинет, каким-то удивительным для себя образом не забыв прикрыть все люки. Усевшись в кресла, забралась в него с ногами и, в упор уставившись в книжный шкаф у дальней стены напротив, глубоко ушла в себя. К счастью, мыслей почти не было. Только одна: это была случайность или я вновь смогу рисовать? Этот вопрос очень навязчиво крутился у меня в голове, потому что другим я просто не давала разрешения в нее пробираться. Да и важно мне было узнать ответ на него. Очень. Все-таки для меня рисование — это то, что не смотря ни на что объединяет меня с бабушкой и матерью. Порой, в детстве, мне казалось, что это единственное, что я от них унаследовала. И сейчас, хотя бы временно обретя вновь этот дар, мне очень не хотелось его терять. Наверно, следовало бы сразу и проверить, но я просто боялась, что могу снова нарисовать эти янтарные глаза, в которых то и дело проскальзывает веселый теплый огонек…

Из сетей накатывающей тоски, меня как раз вовремя вытащила Сарранит, которой с интересом заглянула в комнату, будто искала кого-то. Кажется я даже догадываюсь, кого именно. Увидев меня она с улыбкой мысленно протянула:

— Вот ты где.

— Угу, тут она я, — немного угрюмо кивнула я в ответ.

Она этому несколько удивилась. Подойдя ко мне, присела рядом на корточки, чтобы заглянуть в мои глаза, и с неподдельным, но легким беспокойством спросила:

— Что это с тобой? Чего загрустила?

— Да не обращай внимания. Все хорошо, — попробовала улыбнуться я, но, судя по скептическому взгляду дроу, неправдоподобно.

— Точно? — внимательно переспросила она.

— Да, — уверенно заявила я, но невольно вздохнула, изменив незримо свой ответ на полностью противоположный.

— Ну, не хочешь говорить, не надо, — неуверенно поглядывая на меня, поднялась тень на ноги. Немного постояв рядом и помолчав, она поинтересовалась: — А тебе не интересно, зачем меня звала айнеире?

Я подняла голову, немного удивленно посмотрела на нее. Честно говоря, ожидала расспросов. Но как же я была благодарна Сарранит за то, что их не последовало! Наверно, она и так все поняла. Ну о чем еще может грустить тень в «моем положение», как не о любимом? Правда положение дел у меня было совсем другим, но сути-то это не меняло. В общем, я, чуть улыбнувшись, согласно кивнула:

— Интересно.

— Тогда пойдем на кухню, — командным, но мягким голосом велела она, весело шевельнув при этом правым ушком. Это действие меня несколько удивило, потому что наблюдала я его впервые.

— Зачем? — не поняла я, удивленно глянув на дроу.

— Чай пить, — улыбнулась она в ответ.

— Мы же только что обедали… — было начала возражать моя персона, но мне не дали, нагло перебив.

— Так, ты хочешь узнать последние новости?

— Хочу.

— Тогда идем на кухню и пьем чай, — с этими словами Сарранит, весело мне улыбнувшись, развернулась и направилась из кабинета. Мне ничего не оставалось, как последовать за ней.

Рассуждая логически, я поняла, что новости явно хорошие. Иначе с чего она такая веселая? Если это действительно так, то становится понятно, зачем нам нужен именно чай. Ну какие хорошие новости рассказываются без этого напитка? Оказавшись на кухне дроу продолжала молчать, пока чай не заварился и мы не сели за стол.

Как оказалось, сегодня одна тень родила. Причем двойню — мальчика и девочку. Айнеире звала Сарранит, чтобы та помогла ей принимать роды, мол она стара в одиночку этим заниматься стала, да и дроу на будущее нужна практика. В общем, сегодня в деревне настоящий праздник. Да и, как я поняла, не на один день, потому что детей теперь по обычаю должны были отнести в храм богини Дайнки, чтобы она дала им свое благословение. Это торжественное мероприятие должно было растянуться на целый завтрашний день. А через день малышам должны будут дать имена. В общем, как минимум трое лун деревня и ее жители будут праздновать. На мой вопрос не помешает ли это сейнеире переместить меня в академию, дроу заверила меня, что он переместил бы меня даже если бы на их остров, не дай боги, шли войной.

Беседа сама собой перешла на другую тему, а потом на еще одну и еще… В общем, болтали мы с Сарранит до самого вечера. Даже обменялись парочкой рецептов. С ней мне было как-то совершенно легко общаться, словно ее общество само собой располагало к этому. Пока мы разговаривали, мысли о грустном в мою голову не возвращались, потому что им там просто не хватало места. Единственное, что смогло прервать нашу беседу — это уже приготовленный ужин и проводы Заррина на работу. Странно, но в их доме я почувствовала себя в кругу семьи и теперь очень не хотелось с ними троими (дом тоже считается) прощаться, тем более зная, что больше мы ни увидимся.

* * *

Следующее утро выдалось на удивление тихим, спокойным и каким-то теплым. Словно я не должна была сегодня уйти навсегда, а просто выходила погулять под луной. Даже погрустить нормально не получилось. Завтрак мы с Сарранит готовили вместе, болтая обо всем на свете, словно вчера так и не наговорились, и то и дело смеялись. Заррин, уже вернувшийся домой, ел вместе с нами, но как только съел все, что мог, снова ушел спать. Жаль, что он со мной прощаться не собирается. Хотя оно и к лучшему.

Убирая со стола, я размышляла о том, что мне хочется оставить им что-то на память обо мне. Как ни странно, но стоило последней тарелке занять свое место, у меня зачесались руки. Посмотрев по сторонам очень внимательным, но быстрым взглядом, попросила у дроу принести мне бумагу и карандаш и желательно поскорее. Она сильно удивилась моей просьбе, но спорить не стала. Таким образом требуемое уже через пол минуты лежало передо мной, а я заняла место за столом.

— А зачем тебе они? — осторожно спросила она, присаживаясь рядом.

— Рисовать, — немного хищно улыбнулась я, внимательно осмотрев девушку. По моему, ей от этого стало немного не по себе.

Кажется, она спрашивала что-то еще, но я уже целиком ушла в черточки, штрихи, тени и линии. Незабываемо это чувство, когда рука сама собой водит по совершенно чистой бумаге, а на ней появляется целый мир. Кажется, не добившись от меня ни ответов ни внимания, дроу просто замерла рядом, внимательно вглядываясь в то, что я рисовала. Постепенно ее лицо приобретало удивленное выражение.

Сделав последний штрих, я оценивающе посмотрела на творение рук своих. На ней была Сарранит, изящно сидящая в кресле с резными ручками и чуть улыбающаяся своей невероятно светлой для тени улыбкой. Как ни удивительно, но она получилась у меня почти как живая. По правую руку от нее (для зрителя слева) стояла я, облокотившись на спинку ее кресла и хитро улыбаясь. Неужели я могу и так улыбаться? Сама себе удивилась. С лева от кресла стоял Заррин, положив правую руку на его спинку. Он смотрел с картины серьезным, внимательным и немного хищным взглядом, а губ только чуть-чуть коснулась улыбка. Больше на картине ничего не было, да и не должно было быть.

— Вот, — довольно улыбнулась я, осторожно проведя ладошкой по бумаге, а затем торжественно передала ее дроу. — Это вам от меня на память.

— Ух ты… — едва слышно, восторженно мысленно прошептала она, внимательно вглядываясь в каждую черточку. — Аманисс, у тебя настоящий талант…

Я слегка улыбнулась, посмотрев в удивленные, но все же в хорошую сторону, глаза Сарранит.

— Я рада, что тебе понравилось.

— Не то слово! — заверила она и, отложив рисунок на стол, неожиданно обняла меня.

Из дома мы вышли через пол часа. Я была как никогда счастлива и ничто не могло этого испортить. Во-первых, я действительно была рада, что мой рисунок понравился Сарранит и что теперь ей с братом будет довольно сложно забыть меня. А во-вторых, стало ясно, что моя способность рисовать ко мне вернулась. И осознание этого было настолько радостным, что я невольно светилась от счастья и чуть ли не порхала. Да, что ни говори, но эти два дня, что я провела в доме семьи Дэ Наэир были самыми спокойными и счастливыми днями за последнее время.

Как мы дошли до дома сейнеире я не запомнила, да и не видела в этом смысла. Мы шли о чем-то весело беседуя и то и дело смеясь. День на дворе стоял хороший, правда для моего настроения почему-то очень не хватало солнца вместо луны. Ну да это мелочи жизни. Не знаю, показалось мне или нет, но я даже слышала веселое и невероятно мелодичное щебетание птиц. А еще кажется, что трава под ногами была мягче, чем обычно. Но все же у каждой тропинки есть конец и эта, как ни странно, не стала исключением.

Снаружи домик, к которому мы пришли, выглядел небольшим, но уютным. Чем-то он мне сразу напомнил тот, в подвале которого мы с ушастым оказались, когда только прибыли в Йак. И труба была почему-то смутно знакомой или просто похожей на ту. Это натолкнуло меня на мысль о том, что маги предпочитают селиться в одинаковых домах. Очень хотелось проверить эту догадку и заглянуть внутрь, но этого мне сделать, к сожалению, не дали, потому что хозяин дома сам вышел нам навстречу. Это был на удивление (мое) молодой демон в немного потертой черной мантии, которая очень красиво подметала за ним пол. Интересно, это чтобы в доме полы были чистые или чтобы следы заметать? Спросить, что ли? Заметив мой выразительный и ну очень внимательный взгляд, направленный на его мантию, сейнеире негромко кашлянул, привлекая к себе внимание. Он его дождался, при чем самого заинтересованного.

— Приветствую Вас, найни, — слегка кивнул он. Найни? Да, мне стоило некоторых усилий, чтобы вспомнить, что так называют теней-девушек.

— Здравствуйте, сейнеире, — кивнула в ответ Сарранит, а я только слегка улыбнулась.

— Ну что ж, — еще раз кашлянул, бросив на меня странный взгляд, произнес демон. — Прощайтесь и приступим.

Чуть вздохнув, я крепко обняла дроу и чуть улыбнулась ей.

— Удачи тебе, — пожелала я, хотя в параллели бы меня за такое пожелание по головке не погладили бы.

— И тебе, — слегка улыбнулась она, отпустив меня и отойдя на шаг. — Пусть Дейнка бережет тебя.

— И тебе не болеть, — весело подмигнула я ей. — Брату от меня привет передавай и мое прощание.

— Хорошо, — кивнула она. — Ты к нам заглядывай в гости, если где поблизости будешь путешествовать.

— Обязательно! — пообещала я, и Сарранит ушла. В конце концов, если я действительно когда-нибудь окажусь поблизости, постарюсь навестить их. Проследив, как она скрылась за деревьями, я перевела свой внимательный взгляд на ни в чем не повинного сейнеире у которого, кажется, нет имени.

Спустя пять минут демон проводил инструктаж, что и как мне надо делать, а я стояла, смиренно сложив руки на животе и с донельзя серьезным видом смотрела на него. Стояли мы на заднем дворе, что меня немного расстроило. Ведь я так надеялась заглянуть в этот чудный домик! Но все же не всем мечтам суждено сбыться. Как ни странно, по тени в Йаке для перемещения используют что-то вроде наших знаков, только выглядели они иначе и работали тоже вроде по другому. Как мне объяснил сейнеире, то после активации знака (он называл его почему-то пентаграммой) я должна буду просто с тихим хлопком исчезнуть здесь и появиться там. Вроде ничего сложного, но он все это объяснял долго и занудно.

— Готовы? — в конце концов поинтересовался он. Я задумалась.

— Нет, — беззаботно заявила я и, поправив хвостом челочку, мило улыбнулась. — Теперь да.

И меня отправили, хотя мне почему-то показалось, что хотели послать. Вечность, и что я ему такое сделала? Вроде и слушала внимательно, и не перебивала и улыбалась… А он недоволен. Вот и пойми после этого этих сейнеире-безумных гениев.

Глава 13

Когда я открыла глаза (даже не заметила, когда закрыла), то единственное, что смогла сделать — открыть рот от удивления. Это был огромный зал со сводчатыми потолками. На полу был безумно красивый бежевый ковер, на котором был интересный, постоянно меняющийся рисунок. На мягком и теплом ворсе было очень приятно стоять после колкой травы. А еще комнату освещали десятки факелов, которые в этом мире я видела впервые. Думаю, они здесь висят только потому, что окон не наблюдалось. Стены были украшены разнообразными мозаиками, которые, как мне кажется, изображали те или иные сцены из истории мира. Наверно, кому-нибудь могло бы показаться, что ковер совершенно не смотрится с остальным убранством зала, но на мой взгляд выглядело все очень даже гармонично. А еще в зале не было никого, что меня немало удивило.

Неуверенно переступив с ноги на ногу, я осмотрелась в поисках двери. Не нашла. Странно. Может этот сейнеире все-таки решил от меня избавиться, замуровав в одном из залов академии? А что, хороший и, главное, доступный способ избавиться от моей персоны. Нет, я правда не понимаю, что я ему такого сделала. В прочем, прежде чем делать поспешные выводы, надо все разузнать. Поэтому я направилась к стене. Коснувшись ладонью мозаики, прикрыла глаза, прислушиваясь к самому зданию. Оно было не просто огромным, а громадным. Нет, даже не так. В общем, у меня слов не было, что описать его величину. Собственно, чему я удивляюсь? Это же главная академия Йака. В ней, между прочим, не только учатся, но и живут и практикуются… и от этого мне почему-то кажется, что долго целой она за всю историю еще не стояла. По крайней мере крыло магов. Ну да это сейчас для меня как-то не важно. Важно то, что здесь совсем не было двери. Вечность, и что мне теперь делать? Неужели меня и правда решили замуровать внутри академии? И еще мне было совершенно не понятно, зачем в учебном здание нужна огромная, пустая комната без двери.

Интересно, и что мне делать? Может покричать, чтобы спасли меня от сюда? Тяжело вздохнув, решила, что в ногах правды нет, и присела на пол, оперевшись спиной на стену. Ну вот, у меня появилось время подумать. Много времени. Вот только одно «но» — думать мне совершенно не хотелось, особенно долго. Идеи по своему собственному освобождению в голову почему-то не приходили. Нет, я, конечно, могла бы очень постараться и пройти сквозь стену, но тут же возникают два вопроса: в какую именно сторону и что об этом подумают шенаирэ (решила запоминать незнакомые слова) академии, то есть ее учителя. Идея покричать о помощи, конечно, интересная, но я сильно сомневалась, что меня услышат. Других идей что-то не было. Точнее была еще одна, но за ее воплощение в жизнь меня по головке не погладят.

Минут пять я посидела спокойно, в тайне надеясь на чудо. Оно, к моему глубокому сожалению, не произошло. Так же, как и не произошло ничего другого. Сидеть без дела мне уже надоело, а потому я просто взяла и вытащила из пространственного мешка бумагу и карандаш. Пока я их искала, мой взгляд сам собой наткнулся на кофту и штаны, в которых моя персона прибыла в этот мир. Недолго думая, решила их надеть. Зачем — сама не знаю. Просто какое-то неясное желание появилось, и я решила ему последовать. Когда штаны были уже переодеты, и я собиралась натянуть на себя свою бывшую любимую кофту, произошло Оно. То есть чудо. Прикрывшись кофтой, поскольку нацепить ее я так и не успела, со смесью ужаса и возмущения (второго было больше) проследила за тем, как в комнату, просто-напросто раздвинув стены, вошли трое, как я полагаю, шенаирэ. Недоуменно посмотрев в пустой центр зала, они не сразу обратили внимания на скромненько стоящую у стенки меня. Когда увидели, чуть рты не пооткрывали от удивления. Две из трех теней были падшими ангелами, а им составлял компанию дроу. Все, как на подбор, мужчины. Ужас ушел совсем, полностью уступив место возмущению. Нет, не могли они прийти пять минут назад или через две минуты?! Крепко, как родную, прижимая к себе кофту, я грозно на них зашипела, хищно поблескивая глазами. Ноль реакции и только немое удивление на лицах. Я не выдержала.

— Убирайтесь! — Рык у меня получился поистине грозным. Я даже не знала, что мысленно можно так рычать Шенаирэ вздрогнули.

— Извините, — пискнул один из падших ангелов и все поспешили удалиться. Слава Вечности, не закрыв проход.

Быстро нацепив на себя кофту и с раздражением запихнув все снятые вещи обратно в пространственный мешок, я вышла из зала, нервно дергая хвостом и бросая по сторонам убийственные взгляд. Вот умеют некоторые личности портить настроение, умеют. Эти «некоторые личности», кстати, дожидались меня около раскрытой стены, благоразумно не подходя к самому выходу ближе, чем на два шага. Бросив на них испепеляющий взгляд, гордо прошествовала мимо, ничего не сказав и ничего не слушая. Шла я по наитию поэтому совершенно не удивилась, когда поняла, что заплутала. Это произошло спустя три минуты, как я перестала чувствовать на себе чужие взгляды, избавившись от них простым способом: повернув направо. Как только мысль о неправильности моего пути дошла до моего сознания, я остановилась, озираясь по сторонам. Находилась моя персона, как ни странно, в коридоре, а вернее на перекрестке, соедияающем три коридора. Вопрос, заданный самой себе, был совершенно очевидным: куда пойти? Решив понапрасну не плутать, коснулась стены и прислушалась. Вновь невольно удивившись величине академии, я обнаружила, что, как на зло, шла в совершенно противоположную выходу сторону. Пришлось разворачиваться и, тихо ругаясь на академию, ее создателей, шенаирэ и саму себя, идти обратно.

Все блуждания по коридорам заняли у меня десять минут. За это время мне на пути попалось около ста теней, каждая из которых считала своим долгом проводить меня любопытным взглядом. Кое-кто пытался даже предложить помощь, но мой взгляд прекрасно говорил за меня. Те трое шенаирэ мне на пути, к их счастью, не попадались. Когда я наконец увидела огромную, в три моих роста, деревянную дверь, возмущение уже улеглось в душе, оставив после себя банальную усталость от однообразности коридоров. Даже встречающиеся тени стали все на одно лицо и клан. В общем, выходу я очень обрадовалась. Правда, если сравнить с той радостью, которую я испытала перейдя тот мост, это больше смахивало на просто облегчение, мол наконец-то я увижу свободу.

Вот только, выйдя из здания, поняла, что до свободы еще очень далеко. Потому что вышла я на территорию академии, а ворот от сюда было даже не видно. Моему взору открылась каменные дороги, а вернее настоящие улицы, тянущиеся в разные стороны между другими зданиями. Странно, но когда я в первый прислушивалась к академии, все они чувствовались как одно здание. Да, сглупила я немного, когда во второй раз решила взять круг обзора поуже, полагая, что выходов тут несколько. Спускаясь по ступеням с порога здания, из которого только что выползла, как-то отстранено подумывала о том, в какую же сторону мне идти. Этот вопрос не решался, потому что идти вообще не хотелось. Эх, как бы сейчас хотелось увидеть того сейнеире и настучать ему по головке как следует. В прочем, в чем он-то виноват? Его попросили докинуть тень до академии, вот он и докинул. И вообще, я же вроде сама собиралась посетить сие учебное заведение и посмотреть как тут и что. Вот-вот, так что нечего киснуть. От этих мыслей стало немного легче и я, слегка улыбнувшись самой себе, пошла куда глаза глядят, надеясь выйти к воинскому крылу академии или библиотеке. Ну или, на крайний случай, к выходу.

К своему удивлению и радости, первым зданием, которое привлекло мое внимание, как раз оказалось воинское крыло. Хм, а так ли оно называется на самом деле? В прочем, детали не важны, важен смысл. Внимание свое я обратила на него по одной простой причине: от туда шел какой-то странный шум, крики и что-то похожее на аплодисменты. По началу я немало удивилась, но, решив напрасно не гадать, поймала какую-то тень и спросила, что там такое происходит. Она-то мне и поведал, что там сейчас идут соревнования. Не долго думая, я решила зайти. Все равно времени у меня еще много, а что может быть интересней, чем посмотреть на настоящий бой?

Найти нужный зал не составило никакого труда, нужно было лишь идти на шум. Больше меня удивил сам зал. Он больше походил на стадион, то есть войдя внутрь, я оказалась непосредственно на трибунах. Только потолок все же имелся, в чем я убедилась, подняв голову наверх. Помещение так же, как и предыдущий зал, в котором мне выпала радость находиться, был без окон и освещали его факелы. Потолки были высокие, что меня лично совершенно не удивило. Кстати, входы в этот зал были сразу на трех этажах. С первого, а вернее подземного, этажа входили, как я понимаю, участники соревнований, а с двух других зрители, сразу попадающие на трибуны. Интересно, как это строили? В прочем, не нужно иметь большого ума, чтобы понять, что без руки мага здесь не обошлось. Вот только, сдается мне, что строили все-таки по плану какого-нибудь воина, потому что иначе здесь все выглядело бы как минимум изящней. От этих мыслей меня так и тянуло спросить у кого-нибудь, долго ли ругались маги с мастерами оружия. Хотя, думаю, именно за тем, чтобы избежать конфликтов, академию и поделили на несколько зданий.

Почти все места на трибунах были заняты, но мне все же удалось найти себе пустое местечко. Вернее мне его уступили. Я совсем не возражала, даже поблагодарила, слегка улыбнувшись. А затем все-таки посмотрела на то, что происходило на арене. Там действительно было на что посмотреть! В данный момент там уже подходили к концу соревнования стрелков из арбалетов. Стреляли, как ни странно, по полу-прозрачным птичкам, которых запускали маги. Если судить по непохожести птичек друг на друга и некоторым весьма экзотическим особенностям некоторых из них, например наличие двух голов, совместно с арбалетчиками соревновались и ученики магического крыла. По началу, когда «живые» мишени поднимались в воздух и в них запускали болты, мне было немного страшно от того, что кто-нибудь может промахнуться и попасть в зрителей, ибо птички высоко-то не поднимались. Но успокоил меня, как ни странно, один промах, потому что я заметила прозрачный магический купол, защищающий нас несчастных.

В соревнованиях арбалетчиков победил юный дроу, который не промахнулся ни разу. Правда, в финал вышло две тени, из которых никак не могли выбрать победителя. Честно признаюсь, я болела за противника дроу. Не знаю, с чем было это связано, но молодой демон мне нравился гораздо больше, да и его мастерство чувствовалось сильнее. Было немного обидно, когда на десятом выстреле он промахнулся, хотя на мой взгляд назвать это промахом было не честно. Ну не сбил он птичку, но попал же! Мои возмущенные мысли, как ни странно, подхватили довольно многие. Вот только это ничего не изменило и дроу признали победителем.

После этих соревнований была небольшая пауза, в которую маги переделывали арену для следующей части. То, что они делали, меня несколько удивило. Они обозначили на полу довольно большую овальную площадку, на которой в следующий миг появились небольшие, разные по высоте, столбы. Меня они натолкнули на мысль о том, что сейчас будут соревнования по акробатике. Это выглядело, на мой взгляд, немного странно. Недоуменно повертев головой, поняла, что никого кроме меня это не удивляет. Поэтому я приготовилась ждать. Когда обновили защитный купол, комментатор объявил начало третьей части сегодняшних соревнований. Жаль, что на первую мне попасть не удалось. Кстати, система распространения мыслей на такое большое количество слушателей было весьма интересной, поскольку любая тень, не желающая слушать чужих комментариев, могла просто напросто закрыться. Транслировать на весь стадион помогало, как я поняла, заклинание, потому что во время перерыва один из шенаирэ подошел к говорившему. Учителей от учеников я отличала сразу же. Может это было из-за их уверенности в каждом движение, может просто из-за специальных мантий.

Между тем на арену вышли все участники этой части соревнований. А вернее участницы. В руках каждой из них был… хлыст. Вечность, я чуть со своего места не свалилась от удивления! Неужели тут учат обращаться еще и с таким оружие?! Нет, я отказывалась верить своим глазам. Пока не назвали двух первых участниц, вышедших в круг со столбиками, а вернее встав на них, и не объявили бой. Соперницами стали две дроу. Что ни говори и как на это ни смотри, но зрелище было просто завораживающим. Они не уступали друг другу ни в ловкости, ни в скорости, ни в мастерстве. А какое нужно было равновесие, чтобы перепрыгивать со столбика на столбик и при этом не свалиться! Как объяснил комментатор для таких, как я, тень, коснувшаяся земли, сразу выбывала из соревнований. Каждое движение, каждый взмах хлыста был точно отмерен и высчитан. Прыжок, удар, кувырок, колесо (на столбиках!), удар… Выглядел этот бой, как безумный танец со смертью. Да, не знала бы я, что это лишь ученические соревнования и что здесь хватит всего одного удара, побежала бы их растаскивать по разным углам. И все-таки это выглядело просто завораживающе.

* * *

На свежий воздух я вышла только к вечеру до неприличного довольная жизнью. После мастеров хлыста, в которых, как ни странно, победила демоница, соревновались еще на копьях, парных клинках, булавах, секирах, бердышах, кистенях, косах (!), кастетах (это надо было видеть) и нунчаках. И это только те, чьи названия я знала! Так же прошли соревнования по метанию ножей и кинжалов, сюрикенов и дротиков. Как я из всего этого поняла, пропустила я бои на мечах. Еще несколько раз шло использование двух видов оружия сразу. В самом же конце устроили свободное соревнование, то есть кто с чем хочет с тем и выходит. Здесь, конечно, были ограничения по весу оружия, то есть, например, хлыст против секиры не выставляли. Какие же это были соревнования! У меня просто слов не было, чтобы все это описать.

В общем, когда я шла к выходу с территории академии, я совершенно не жалела о том, куда и как меня закинули сегодня с утра. Ворота было найти довольно легко, поскольку вместе со мной шла где-то половина зрителей сегодняшнего соревнования. То есть заблудиться я просто не имела возможности. Выйдя в столицу, невольно улыбнулась. Получается, что академия — это нечто вроде города в городе. Думаю, если бы в этом была бы надобность, ее могли бы объявить совершенно свободным городом, поскольку по размерам она совершенно не уступала столице, если брать ее без академии. Даже несколько больше, как мне кажется. В прочем, смысла в разделение столицы и академии не было.

Немного подумав, я пришла к выводу, что нужно искать место на ночлег. Где его, это место, искать, я пока не представляла, но решила, что нужно идти пока что на центральную улицу, а там видно будет. В пути я размышляла о том, что представляет собой столица. На самом деле она являлась не главным городом какого-нибудь государства (их было четыре, по количеству кланов), а общей столицей. На мой взгляд она вообще представляла собой отдельное государство. Должна заметить, что на Йаке царит республика, которая, между прочим, объединяет все четыре государства. Из-за этого когда-то и образовалась общая столица, в которой и собирались представители каждого государства, академии и магического братства. Вот эта шестерка и стояла у власти, но при этом каждое государство было абсолютно свободно и независимо. Честно говоря, во все эти тонкости я не вникала, потому что мне это было совершенно не важно. Для меня было важнее знать «небесный пьедестал», местонахождение храмов и вера самих жителей. В государства я полезла только тогда, когда поняла, что каждое из них почитает одного бога или богиню больше, нежели других, а значит и храмы строят, как это ни странно, только ему или ей. И только в общей столице был общий храм четырех богов, которым заправляли жрецы и жрицы, которые не относили себя ни к какому государству, а жили сами по себе. Еще интересно, что они совершенно не вмешивались в государственные дела. На мой взгляд, совершенно правильно делали.

За этими размышлениями я, как всегда, и не заметила, как оказалась на центральной площади. И только сейчас поняла, каким глупым было это решение. А все потому, что на ней сейчас располагался рынок, который уже скоро собирался закрываться на ночь. Тяжелый вздох сам собой вырвался из груди. Кстати, я тут только что подумала, а чем моя персона собиралась расплачиваться за ночлег? Права было мое сознание, когда решило, что таких дур, как я Вечность не видывала! И что мне теперь делать?! На улице спать? Нет, ну я понимаю, если бы у меня хотя бы подушечка была, а так… Нда. Не перестаю удивляться себе и своим мыслям. А между тем неспешно приближалась ночь. Решив, что хуже уже не будет, я направилась просто вперед, не слишком разбирая дороги.

Идея пришла сама собой. Точнее я к ней пришла. Точнее к нему. В общем, каким-то образом я пришла к храму. Задумчиво поизучав готическую архитектуру и на удивление большие витражные окна, решила зайти. Ну где, кроме как в храме, остаться на ночлег несчастной «беременной» женщине без гроша в кармане? Тем более, если тут почитают Дайнку, богиню жизни, здоровья и плодородия. Впрочем, здесь поклоняются всем богам вместе. Поднявшись по ступеням, ведущим в храм, бесшумно проскользнула в приоткрытую дверь.

Попала я в довольно большой зал, но, что меня удивило, почти пустой, если не считать четырех винтовых лестниц в каждом его углу и алтаря ровно посередине. Удивленно похлопав глазами, обвела взглядом пустые стены и сводчатый пол. На втором обнаружилась мозаика, изображающая чистое черное небо. Что это именно оно, можно было судить только по луне, ровно по центру потолка, то есть над алтарем. Опустив взгляд на пол, обнаружила нечто вроде знака или пентаграммы вокруг каменного «стола», который по началу представлял собой какие-то надписи, а после расходился простым узором, изображающим, предположительно, лианы или что-то очень похожее на них. Комнату, как я заметила немного позже, освещал не свет из окна, а небольшие серебристые огоньки, парящие около лестниц. Кстати, о лестницах. Каждая из них была какой-то особенной, например та, что стояла в дальнем левом углу была сделана из белого камня, а перила у нее отсутствовали. Та, что была ближе ко мне справа была сделана из бордового то ли камня, то ли дерева, а по ступенькам ее спускался черный ковер, явно ручной работы. Перила были изящно выточены из черного же дерева. Третья лестница, в дальнем правом углу, была сделана из светло-коричневого дерева и ее можно было бы принять за самую простую лестницу, если бы она буквально не парила бы в воздухе, держась на тонких цветущих лианах. Четвертая, ближайшая слева, была сделана из черного мрамора и от нее почему-то веяло холодом и забвением. Больше в последней лестнице не было ничего интересного.

Закончив осмотр зала, я сделала два шага вглубь, собираясь позвать кого-нибудь. Но сделать я этого не успела, поскольку передо мной сам собой появился жрец. Или жрица. Он был одет в длинную черную мантию, а лицо его скрывал капюшон. Некоторое время я удивленно рассматривала его, хотя ничего интересного не находила. Просто только две секунды назад его тут не было. Совсем. Впрочем, чему я удивляюсь? Телепортация дело обычное.

— Добро пожаловать в храм, наири, — поприветствовал меня мягкий мелодичный женский голос, уже привычно прозвучав в моих мыслях. Ага, значит все-таки жрица.

Я слегка поклонилась в знак приветствия. В первый раз в жизни, кстати. Но я совершенно не чувствовала в этом ничего зазорного, как некоторые весьма странные личности. Это храм, а передо мной стоит жрица — представительница богов этого мира. Я сейчас в их мире, а значит должна следовать их правилам и проявить хоть какое-то почтение. Тем более сейчас я самая простая тень.

Распрямившись, невольно, уже чисто по привычке, смахнула со лба челку хвостом и внимательно посмотрела на жрицу. Кстати, вовремя вспомнила, что в этом мире их называют иначе.

— Зачем ты пришла в Дом Богов? — мягко спросила она.

— Я ищу приюта, аланри, — подумала я в ответ, склонив голову.

— Что ж, ты найдешь его здесь, — последовал ответ. — Скажи, какой бог или какая богиня благоволит тебе?

Такого я, честно говоря, не ожидала. Этот вопрос поставил меня в тупик. И что мне ответить? Так, если рассуждать логически, то мне должна «благоволить» богиня смерти. Хм, а не странно ли это будет звучать? В прочем, терять мне нечего. Тем более, если мне повезет, я смогу и сама поговорить с богиней. Только, очень надеюсь, не сегодня. День и так был довольно насыщенный, хоть и, как мне показалось, безумно короткий.

— Богиня Жанкла, — негромко ответила я, не поднимая головы.

— В таком случае иди, — все тем же мягким голосом произнесла она, приглашающе указав мне рукой на четвертую лестницу.

Я этому даже не удивилась. Ну чего еще ждать от богини смерти, а вернее от части храма, построенного в ее честь? Только мрачной и холодной лестницы. Снова поклонившись аланри, направилась по указанному мне пути. Еле поднялась по этим ледяным ступенькам. Зато второй этаж несколько удивил. Даже то, что начинался он с черного ковра с очень теплым и мягким ворсом показался немного странным. Впереди виднелась статуя, явно изображающая Жанклу. Если судить по ней, то эта богиня с полу-кошачьим лицом, а в руках она, вместо привычной для смерти косы, держала хлыст. С интересом поизучав статую и решив не обращать внимания на капельки явно настоящей крови на подоле ее платья, я огляделась по сторонам и заметила несколько дверей. Интересно, куда мне теперь идти? На этот вопрос ответила мне совсем юная жрица, тихо подошедшая сзади. Она, в отличии от главной аланри, была одета в легкое черное платье, а на волосах ободком лежал венок из небольших цветочков. Они казались мне настоящими, что почему-то казалось совсем неправильным. Тень, стоящая теперь уже передо мной была ни демоном, ни дроу, ни падшим ангелом. Эта была «обычная» тень, которых за сегодняшний день я видела не более десятка. Кажется, это самый малозначительный клан. Или же самый скрытный, то есть не покидающий пределов своего государства. Между тем юная аланри поклонилась мне и попросила следовать за ней.

Очень скоро я оказалась в скромной и небольшой комнате, основной деталью которой являлась кровать. Тень убежала почти сразу же, как проводила меня, только объяснила, как найти ванну. Еды мне не предлагали, что было немного обидным. В то же время я понимала, что если посмотреть с другой стороны, они не обязаны были даже принимать меня в своем храме. Хотя, вспоминая принятые на Йаке обычаи, отказ женщине в «моем положение» означал бы некоторые разбирательства и возможное клеймо позора в будущем. Не думаю, что главной аланри храма оно нужно. Нет, все-таки есть некоторые прелести в том, что моя внешность оказалась вот такой.

Присев на кровати, я задумалась, а что бы такое сделать. Спать, как ни странно, мне не хотелось совершенно. Думать, конечно же, тоже. После недолгих размышлений пришла к тому, что неплохо было бы посетить местную ванну. А что? Я после той речки так и не успела нормально помыться, хотя возможность у меня такая была. Выскользнув из комнаты, на миг остановилась, поймав за хвост гениальную мысль о том, что комнату надо как-нибудь пометить, чтобы потом найти. Метка оригинальностью не отличалась, представляя собой алый крестик, нарисованный при помощи магии. Другим он виден не будет.

Обратно я вернулась только через час. Луна уже как пол часа назад села, поэтому пробиралась моя персона по коридорам на ощупь и бесшумно, чтобы никого не потревожить. С волос капала вода, а я тихо надеялась, что пока оставленный за мной водяной след не высохнет, никто своих комнат не покинет. Подскользнуться не подскользнуться, но приятного, на мой взгляд, мало. А я что, виновата в том, что в ванной не было нормального полотенца? Да и сама ванна была маленько ненормальной. Ну да ладно.

Кто бы знал, как я перепугалась, когда прямо из стены перед моим носом вылез огромный светящийся змей с крылышками и, грозно клацая пастью, направился ко мне. Я от ужаса чуть не упала на пятую точку, но каким-то чудом удержалась на ногах и даже смогла обернуться, чтобы побежать в обратную сторону. И у меня это получалось даже бесшумно! Я могла бы собой гордиться, если бы не была занята убеганием от огромного светящегося монстра. Как оказалось в ходе нашего забега, коридоры образовывали собой в какой-то степени круг, то есть я-таки добралась до своей комнаты, в которую сразу же и вбежала, закрыв за собой дверь. Зря, ой зря, я это сделала. Ну как я могла забыть, что это «милое» существо может проходить сквозь стены? Бегать по комнате было бессмысленно, потому я, вооружившись подушкой, пыталась от него отбиться. Как ни странно, но мое оружие через змея не проходило. Правда, пользы от этого было мало, а вернее никакой. В конце концов я просто зажмурилась, готовясь к неизбежному и закрыв лицо подушкой.

Как ни странно, но ничего не произошло. Я терпеливо прождала минуту, затем две, потом три. Ничего. Только после этого я решилась приоткрыть один глаз, дабы в следующий момент скрипнуть зубами от злости. Это кто у нас такой оригинальный, а?! В общем, на моей кровати аккуратненько лежало письмо. То-то я по нему могла спокойно заехать чем-нибудь, когда он спокойно проходит через предметы! Тихо рыча, я присела на кровать, забравшись на нее с ногами, и только после этого взяла в руки, как ни странно, конверт, а не привычный уже свиток. Как оказалось, сию рукопись прислала мне Камаша, явно впечатлившись моим воробьем со змеиным хвостом. Что ж, ей можно простить такую разминку перед сном.

С некоторым волнением я открывала это письмо, потому что в нем, можно сказать, решалась моя будущая жизнь. Было страшно. Даже руки немного тряслись, когда я, взломав печать, вытаскивала на свободу письмо. Как ни странно, но написанное мои глаза почему-то различали, хоть в комнате царил настоящий беспросветный мрак. Это, наверное, должно было бы меня обрадовать или хоть бы удивить, но из-за прочитанного я не испытала ни того ни другого. Отказалась. Она отказалась снимать с меня воздействие своей семьи, потому что так было суждено Вечностью. Впервые мне хотелось отказаться верить Вечности и заставить Камашу изменить свое решение. Я же ведь не смогу так жить… никогда… И если раньше я могла надеяться хотя бы на то, что произойдет чудо и глава семьи Любви все исправит, то теперь мне оставалось только удавиться. Потому что без этого дракона и его янтарных глаз я просто не смогу нормально жить. Не знаю почему, но я была твердо в этом уверена. И от этого было больней вдвойне.

В эту ночь я так и не смогла уснуть. Лежала, свернувшись калачиком прямо на одеяле и постоянно вчитывалась в строки письма. А еще думала. Много и с убийственной для себя честностью. Я люблю его. Вот только от этого жизнь легче не становится, ведь мы никогда не сможем быть вместе. Он прикован к миру Аэ'нгнели, а я глава семьи Смерти. Он был свободным драконом, а я так и не знаю, кто я есть. А еще у меня есть сестра, которую я никогда не брошу. Вот и все имеющиеся факты и несколько жестокая действительность. Любовь зла, как некоторые говорят. Никогда бы в это не поверила, тем более после беседы с Камашей, но так оно и есть. Под самое утро мои мысли перешли немного в другое русло, решив, что хватит уже мучить мое сердце и заставлять огонек в нем опасливо дергаться. Они перешли к делам насущным, которые не так больно отзывались. Думала о том, как встретится с Дравенном, а после попасть к богам. И если со вторым были хоть какие-то предположения, то с первым вопрос был действительно серьезным. Мне вот интересно, о чем он думал, когда бросил меня там в лесу? Нет, я понимаю, что идея была целиком и полностью моя, но это же не значит, что к ней надо прислушиваться. Еще в голове как-то быстро пробежала мысль о том, что первую часть письма Совету Глав я уже могу написать, но она, к сожалению, не задержалась там.

Когда луна только начала появляться над горизонтом, я наконец уснула, устав от всех этих мыслей и оставив их за гранью сознания.

* * *

Этот день начался для меня в полдень. На удивление меня никто не будил. Наверно, решили, что я устала с дороги или что-нибудь такое. Первым вопросом на повестке дня стал вопрос о чем-нибудь съедобном. По нему у меня выходил полный бесперспективняк. От этого вставать с кровати было лень. Но, вспомнив простую житейскую мудрость, поняла, что этим я точно ничего не добьюсь, а вот если выйду из храма на улицу и пойду на главную площадь, то может быть что-нибудь и выйдет. Денег у меня, конечно, нет, но вдруг мне попадется какая-нибудь добрая тень и угостит меня? Все-таки мечтать не вредно, а некоторые мечты иногда и в жизнь воплощаются.

В общем, уже через двадцать минут, попрощавшись и поблагодарив главную аланри (она снова появилась из ниоткуда, стоило мне спуститься вниз), я вышла из храма и направилась туда, где вчера даже успела побывать. В голове царил полный разлад, поэтому я старалась не думать вообще, а больше смотреть по сторонам. Как ни странно, но это действительно отвлекало. Глядя на совершенно разные дома справа и слева, в голове сами собой появились мысли о том, кто может в них жить. Сначала мне попадались самые обычные жилые домики, на первых этажах которых иногда были открыты те или иные лавки. В них я не заглядывала, потому что смысла в этом не было совершенно, правда в одну все же заглянула. В оружейную. После вчерашних соревнований я загорелась желанием улучшить свое мастерство в этом деле. Именно улучшить, потому что лет с пятнадцати, начитавшись книжек (что-то вроде облегченных архивов для детей), училась самостоятельно махать мечом. Занималась я не так уж усердно, зато регулярно, поэтому хоть какой-то отпор в случае чего могла дать. Теперь же мне очень хотелось научиться владеть чем-нибудь еще, кроме меча. Наверно, именно по этой причине меня вчера так заворожили вчерашние соревнования. Оружие в лавке было просто восхитительным. И таким разным, что глаза просто разбегались. В общем, саму себя я оттуда смогла вытащить только через час и то только из-за того, что вот уже второй день ничего не ела.

Дальше шла по городу в весьма приподнятом настроение, хотя все-таки немного сожалела, что денег не было. Иначе я бы точно себе купила тот прекрасный кастет или то оружие, которое так рекламировал мне продавец. Название его я, к сожалению, не запомнила, но раньше с таким явно не встречалась. Или, может быть, не удержалась и прикупила бы себе хлыстик? От этой идеи я невольно хихикнула, прибавив шага, чтобы не вернуться обратно и не присмотреть себе-таки хороший хлыст. А что, он всегда в хозяйстве полезен.

До главной площади я добралась удивительно быстро, полностью углубившись в мысли об оружие и преимуществе одного над другим. Когда же дошла до точки назначения, замерла на месте, удивленно разглядывая большое здание, смахивающее своим видом на замок. Странно, очень странно, что я его вчера не заметила. То есть совсем не заметила, хотя это явно было проблематично. Этот «замок» возвышался над другими домами почти в два раза. Вообще, кроме его размеров, необычными были только башни, с крыш которых развевались разные флаги. Если я не ошибаюсь, это главное здание столицы. Как только эта мысль пришла мне в голову, здание неожиданно потеряло для меня любой интерес, а посему моя персона отправилась на изучение товаров, продающихся на рынке.

Продуктовые ряды я старалась пропускать мимо, чтобы не травить себе душу. Но все же, как бы я не старалась их избегать, они все равноо несколько травили мне отдых и нагло мучили: когда до меня долетали умопомрачительно вкусные запахи, я была готова просто волком выть. А вот по вещевым я прошествовала неспешно, то и дело где-нибудь останавливаясь и что-нибудь рассматривая. Больше всего в этих рядах меня привлекли всякие безделушки. Среди них я приметила то, что можно было бы привезти сестре и крестнице, но проблема с деньгами исчезать не торопилась. Среди одежды себе я ничего найти не смогла, хотя очень искала. Вернее искала я любую черную кофту с двумя длинными рукавами, а не только с одним. После десяти лавочек мне начало казаться, что это заговор против меня. Нет, я упорно не понимаю, почему здесь не продают нормальной одежды. Вроде и погода не такая теплая, чтобы просто так гулять, да и зима уже близилась. Больше всего меня, конечно, задержали оружейные ряды… такое ощущение, что это начало мании. Нет, правда на нее смахивает. Ну какая нормальная девушка может десять минут рассматривать кинжал, спорить с продавцом о цене, сбивать ее, а потом со вздохом сожаления произнести, что денег-то у нее и нету?..

Когда я стояла у одной из оружейных лавок (с их счета я давно уже сбилась) и с интересом рассматривала весьма неплохие метательные ножи, за которые почему-то просили просто запредельную цену, позади себя я внезапно почувствовала чье-то присутствие.

— Здравствуй, — прозвучал у меня в голове такой знакомый голос. Неужели?..

Глава 14

Да, это был именно он. Ну кого еще я могла увидеть, развернувшись? Ох, как же этому ушастому повезло, что у меня нет реакции (вернее есть, но я ей не пользуюсь), а от неожиданности ножи выпали из рук! А он даже не подозревает об этом, а стоит и нагло улыбается. Этого я не выдержала. Зашипев, постаралась нащупать на прилавке ножи, не оборачиваясь. Дравенн отшатнулся. Вот только моим кровавым планам сбыться не удалось, поскольку продавец успел припрятать от меня холодное оружие. Бросив на ни в чем неповинную тень убийственный взгляд, снова посмотрела на дроу, продолжая шипеть и приготовив когти к бою.

— Это… что такое?.. — заикаясь (не знала, что мысленно можно это делать) и пятясь спросил ушастый.

— Что «это»? — сквозь шипение мило поинтересовалась я, продолжая наступать.

Вокруг нас образовался свободный круг, а вернее овал, который вытягивался по мере того, как Дравенн отступал, и сужался, по мере того, как я наступала. Ну и, конечно же, на нас стали обращать внимания. Меня это не удивило, а вернее я просто решила ничего этого не замечать. И что я, собственно, так взъелась на этого несчастного дроу? Ах да, он же меня тогда одну бросил. И как я этого не забыла?

— То, что ты делаешь, — в той же интонации ответил один конкретный дроу.

— А что я делаю? — невольно еще и осклабилась в улыбочке, показав клыки.

— Пугаешь меня, — очень тихо и с каким-то ужасом последовал ответ. Мне показалось или он немного побледнел?

— Так это ж я от радости, — «улыбка» стала шире. — Хочу тебя обнять, поцеловать… братик.

Все. На этом он не выдержал и побежал. Я, разумеется, за ним. Экскурсия по городу состоялась! Где мы только не были, чего и кого мы только не видели… Да, давненько я так не бегала. Даже вчерашний забег поменьше был. В конце концов мы просто упали на ступени храма и заключили негласное перемирие, потому что у меня сил, чтобы его достать, уже не было. Не знаю, как и почему мы остановились именно у этого здания, но оно явно было к лучшему. Первые минуты три мы просто сидели рядом, стараясь отдышаться и старательно не обращая друг на друга внимания. Первой не выдержала я, спросив, как он меня нашел. Дальше разговор пошел сам собой в довольно мирном тоне. А после мне вообще купили те метательные ножички в знак примирения. Я этому была так рада, что даже не спросила откуда у Дравенна деньги. Так же меня покормили, и я просто не смогла не простить этого ушастого. Даже темы не поднимала о том, где он шастал и почему без меня. Он в свою очередь делал тоже самое.

Таким образом сейчас мы сидели на краю фонтана, я ела какой-то сладкий, сочный фрукт, название которого мне было неизвестно, а дроу сидел рядом и задумчиво смотрел на луну. На поясе у меня висела перевязь с ножичками, и я была почти полностью довольна жизнью. Фонтан находился на парковой улице, и заметила его именно я, когда по второму (или все-таки третьему?) разу пробегала мимо в погоне за дроу. Ну что ж, главный вопрос на повестке дня был решен. Правда, его тут же занял другой, не менее важный. Доев фрукт и, нагло плюнув на приличия, облизав коготки, я решила начать беседу, непосредственно касающуюся нового вопроса.

— К богам идем сегодня?

— Ну, если ты не хочешь больше задерживаться на Йаке, то да, — задумчиво подумал Дравенн, не отрывая взгляда от небесного светила.

— Было бы, конечно, неплохо, — чуть вздохнула я, тоже посмотрев на луну. — Но я хочу побыстрее вернуться к сестре. А нам надо посетить еще два мира, если ты помнишь.

— Как же тут забудешь, — чуть улыбнулась ушастый, глянув на меня. — Некоторые постоянно напоминают.

— Это ты на что намекаешь? — негромко буркнула я, бросив на него подозрительный взгляд.

— Ни на что, — с улыбкой пожал плечами он и спрыгнул с фонтана.

Поскольку деваться мне все равно было некуда, я последовала за ним. Шли мы молча. Не знаю, о чем думал дроу, но я размышляла о том, какой вкусный был тот фрукт. Хотя нет, думала я совсем о другом, а это было просто приятными воспоминаниями. В голове крутились мысли о параллели. А действительно хочу ли я туда возвращаться? Что мне там делать? Размеренная, неспешная жизнь, редкие события и скучные балы, единственным украшением которых являлась музыка. Вот, что там ждало меня. А мне нравилось жить вот так просто, путешествуя по обычным мирам и верить, что все эти решения, принимаемые мной, они только мои, что все, что происходит — происходит случайно, а не по воле Судьбы. Верить, что любовь приходит сама собой… Мне нравились эти живые карнавалы, танцы с огнем и с клинками. Мне все это нравилось. И все же, как бы мне здесь ни было хорошо, придется вернуться. Тем более как я без своей сестренки проживу? Скучать ведь буду. Она — моя семья. Вся, что осталась.

Кстати, о семье. Осталось всего два дня до того, как я узнаю ее вторую половину. То есть от Хастин придет письмо. От этого открытия я замерла на месте, как вкопанная и бессмысленно посмотрела куда-то в пространство. Всего два дня?! Вечность, мне становится страшно.

Мое отсутствие в мире этом Дравенн заметил только через минуту или две. Ушастый вернулся, удивленно посмотрел на меня и помахал рукой перед лицом. Я продолжала стоять памятником самой себе. В голове не укладывалось, что осталось всего два дня. Неужели так быстро пролетело время? Хотя, в ходе последних событий это совершенно не удивительно. Ну как тут уследишь за течением дней когда в каждый из них происходит что-нибудь такое, что порой даже сложно себе представить? Да, после того собрания Совета Глав моя жизнь явно стала намного веселей. А главное, я совсем не жалуюсь.

Тем временем меня потрясли за плечи.

— Креста, приди в себя, — умоляюще прозвучал у меня в голове голос ушастого.

— Аманисс, — машинально поправила я.

— Что? — не понял он.

— Говорю, зови меня Аманисс, братишка. — С этими словами я хлопнула его по плечу и, слегка улыбаясь каким-то своим мыслям (каким, сама не очень понимаю) пошла вперед по направлению к храму.

Оказавшись перед ступенями к нужному нам месту, я остановилась, задумчиво разглядывая его. Со вчерашнего дня оно, конечно же, не изменилось. Но дело было и не в этом. Я просто не представляла, что делать дальше. Как обратится, а вернее попасть к богам через храм? Вопрос хороший. Когда рядом остановился дроу, этот вопрос был озвучен. Или обдуман? В общем, задан.

— Честно говоря, не знаю, — пожал плечами ушастый в ответ.

— Вот и у меня тоже самое, — хмуро призналась я. Немного помолчав и подумав о том, что меня почему-то туда не тянет, негромко поинтересовалась: — Может тогда не пойдем туда?

— А у тебя есть еще какие-нибудь идеи, как связаться с богами? — в ответ спросил он.

Я вздохнула. Идей у меня не было.

— Тогда идем, — кивнув на храм, скомандовал Дравенн.

Выбора у меня снова не было, а потому я храбро пошла вперед. Оказавшись внутри, ничего нового для себя не заметила, зато ушастый замер на пороге, с интересом изучая лестницы и алтарь в центре. Оставив его стоять около двери, сделала пару шагов вперед, надеясь, что сейчас передо мной появится главная аланри. Надежды мои оправдались, и передо мной вновь появилась высокая фигура в черном плаще. Я склонилась перед нею, как и вчера, а она вновь тем же мягким голосом спросила:

— Что тебя вновь привело в наш храм, найни?

Честно говоря, я не знала, что ответить. Правду? А разве она поверит нам? Кстати, Дравенна, все еще стоявшего прямо на пороге, аланри будто бы и вовсе не замечала. Он в свою очередь словно и не замечал ее, бросив на меня недоуменный взгляд, когда я поклонилась. Интересное дело получается. Неужели порог — это что-то вроде границы, за которой главной аланри не существует? Тогда… кто же она?..

Подняв удивленный взгляд на стоящую передо мной, я, сама не знаю почему, решила сказать правду.

— Нам нужно увидеть богов, аланри, — как можно серьезней подумала я. Ушастый снова бросил на меня недоуменный взгляд, но теперь он стал то ли немного настороженным, то ли слегка опасливым.

— Ты думаешь, это так просто? — в мысленном голосе появилось некоторое удивление, однако он остался столько же мягок и мелодичен.

— Для нас — да, — твердо произнесла я, сожалея, что не могу заглянуть в глаза аланри.

— Кто же вы?

Слегка вздохнув, я медлила с ответом. Что сказать? Нет, я не могу вести переговоры одна. Мне нужна хоть какая-то поддержка, что ли. В общем, я обернулась и, пристально посмотрев в глаза дроу, мысленно обратилась к нему одному:

— Слушай, будь добр, сделай пару шагов внутрь храма. Мне нужна твоя помощь.

— В чем? — недоуменно поинтересовался он, однако все же подошел ко мне. Как только он оказался у моего правого плеча, у него слегка округлились от удивления глаза. Аланри же в свою очередь совершенно не удивилась, вновь мягким голосом поприветствовав его:

— Добро пожаловать в наш храм, дрене.

Последнее слово в ее словах прозвучало для меня немного необычно, но его смысл как-то сразу дошел. По крайней мере по смыслу получается, что дрене — тень мужского рода. Между тем этот дрене склонился перед жрицей в поклоне, а выпрямившись, поинтересовался конкретно у меня:

— Кто это?

— Это главная аланри этого храма. Жрица, то есть.

— Ясно, — думаю, если бы он мог, он бы кивнул. — Так в чем тебе была нужна моя помощь?

— Я сказала, что нам нужно увидеть богов, — просто пояснила я. — На ее вопрос о том, думаю ли я, что это так просто, ответила, что для нас — да. Она в свою очередь, разумеется, поинтересовалась, кто такие мы есть и с чем нас едят.

— Зачем нас есть? — недоуменно поинтересовался он, явно сбившись с мысли, а затем, взяв себя в руки, вопрос сменил. — То есть я имел в виду, зачем ты сказала ей, что нам нужно увидеть богов?

— Сама не знаю. — Мой беззаботный голос ушастого не вдохновил.

Кажется, мы слишком долго молчали с Дравенном, потому что аланри вновь мягко переспросила, кто же мы есть. Переглянувшись с дроу, я тихо вздохнула, прекрасно поняв, что все переговоры сваливаются на мои плечи. Мол сама заварила кашу, сама же ее и расхлебывай. Вот приготовлю в следующий раз что-нибудь вкусное и нарочно не угощу этого ушастого! Так, стоп. Куда-то не туда зашли мои мысли. Еще раз вздохнув, я как можно уверенней (на грани обманчивой беззаботности) произнесла, мысленно решив, что хуже уже не будет:

— Я — Смерть, он, — тычок в сторону моего «братца», — Музыка.

В комнате повисло нехорошее молчание. Даже отключившись от мысленной связи с Дравенном, мне казалось, что я слышу его причитания со смесью ругани в мою сторону. Еще очень отчетливо чувствовались его убийственные взгляды. Аланри молчала. Я терпеливо ждала, стараясь не думать о том, какую глупость только что сморозила. Так, если что, я не виновата. Виноват тот, кто сейчас стоит у меня за плечом. Ну в самом деле, он ведь мог и сам что-нибудь сказать, не полагаясь на мой здравый смысл. Тишина затягивалась. Я начинала бояться. Когда я уже хотела ляпнуть что-нибудь еще, произошло то, чего я не ожидала. Аланри сбросила капюшон с головы, открыв… кошачье лицо. Я не поверила своим глазам.

— Жанкла?! — произнесла моя персона впервые за последнее время вслух.

Кошка в ответ хитро улыбнулась и, подмигнув растерявшемуся дроу, мысленно посоветовала:

— Тише-тише. Здесь лучше вслух не говорить.

— А где говорить? — глупо поинтересовался все еще не слишком пришедший в себя Дравенн.

— Там, — серьезно кивнув в потолок, сказала богиня и, прежде чем мы что-нибудь сказали, коснулась наших плеч.

В следующий миг мир вокруг нас расплылся нечеткими мазками и мы оказались в удивительно светлой и уютной комнате. Как ни странно, но именно комнате. Небольшая с мягкими коврами на полу и деревянными стенами. На одной из стен висел красивый гобелен с изображением какого-то странного места, которое освещала не луна, а настоящее солнце. Из мебели здесь был небольшой круглый столик в углу, четыре стула, диван и буфет. На потолке, что меня удивило просто безмерно, была прикреплена люстра с электрическими лампочками, которые и были источником света здесь. Все вокруг на столько отличалось от виденного нами ранее в этом мире, что казалось просто нереальным. Окон тут почему-то не было вовсе.

Пока мы с ушастым с удивлением озирались по сторонам, Жанкла сбросила с плеч черную мантию на диван, слегка растрепала свои длинные каштановые волосы и с любопытством посмотрела на нас. После длительного общения с тенями она показалась мне необычно яркой. Светлая нежно-коричневая коша, изумрудные глаза с кошачьими зрачками, волосы чуть ниже лопаток, кошачьи уши. Странно, что от кошек у нее было всего две черты во внешности, но именно с этим животным тянет ее сравнить. Наверно потому, что глаза у нее очень любопытные, а в каждом, даже самом простом движение, улавливается кошачья грация. А еще, после того, как она сбросила капюшон, в ее голосе появились мурчащие нотки. Одета она была в длинное темно-коричневое платье, по покрою которого его можно было отнести к средневековью. После этого моего открытия я решила, что немножко схожу с ума. Почему-то у меня в голове совершенно не укладывалось, откуда здесь электричество, этот пейзаж на гобелене и почему вот такое платье одето на ней. Нда, что-то слишком я заморачиваюсь на детали. Все, пора меняться. В прямом смысле.

Поняв, что в мир мы уже не вернемся, я прикрыла глаза, сосредоточившись на своей прошлой внешности. Как же не хотелось расставаться с хвостом и когтями, кто бы знал! Но делать нечего. Если что, потом всегда смогу вернуть их обратно, если захочу. На этот раз смена внешности прошла гораздо быстрее и уже через полминуты я была прежней. Еще я с радостью отметила, что моя одежда тоже венулась обратно, а так же пропал серебрянный браслетик с левой лодыжки. Первым делом, вернувшись в себя, я проверила наличие, а вернее уже отсутствие, узоров на моей правой руке. Облегченно выдохнув, осмотрела комнату на присутствие кого-либо здесь. Жанклу не нашла. Видимо ушла за другими богами или же, на что мне хотелось в тайне надеяться, за чаем. В комнате обнаружился только эльф, то есть уже не дроу. Задумчиво поизучав его взглядом, я пришла к выводу, что как тень он мне нравился почему-то гораздо больше. Он же в свою очередь как-то удивленно разглядывал меня. Наученная горьким опытом, я занервничала.

— Что такое? — поинтересовалась я с некоторой опаской.

— Да, нет, ничего особенного, — задумчиво протянул он, продолжая меня изучать. — Только вот…

— Что?..

— Глаза у тебя красивые, вот что, — все так же протянул он. — И волосы…

Я удивилась. Нет, все можно понять, но при чем здесь и сейчас это?

— Ты к чему клонишь? — поинтересовалась моя персона.

— Будет поблизости зеркало, поймешь.

— А ты сказать, значит, не можешь? — нехорошо прищурившись, я смотрела в глаза ушастого.

— Нет, не могу, — просто пожал он плечами.

Дальше разговор нам не дала продолжить вернувшаяся богиня. Осмотрев нас с ног до головы и явно оставшись довольной нашим видом, она чуть улыбнулась особенной кошачьей улыбкой и произнесла (вслух):

— Идемте за мной. Другие боги уже собрались.

Тяжелый вздох помимо воли вырвался из груди. А я так надеялась избежать разговора со всеми четырьмя богами. Все-таки мне-то нужна была одна Жанкла, а остальные в компетенции Дравенна. Тем более по состоянию мира я и так могла сказать многое на основе своих собственных наблюдений. Бросив умоляющий взгляд на ушастого, медленно, но чтобы никто не заметил моей неохоты, поплелась к двери. К моему удивлению, меня остановили, поймав за руку. Повернув голову, я удивленно заглянула в глаза своего спутника.

— Что? — не поняла я.

— Креста, давай я сам схожу. А то мне что-то кажется, что ты устала.

— Так она всю ночь не спала, — хмыкнула богиня, нагло вмешиваясь в наш разговор. Я бросила на нее убийственный взгляд и она благоразумно замолчала, отведя глазки к потолку, мол она совершенно ни при чем.

— Тем более, — серьезно поддакнул кошке Дравенн. — Отдохни.

— Можете здесь располагаться, — снова влезла в разговор Жанкла. — А со мной переговорите вечером или уже завтра.

На меня смотрело два совершенно серьезных взгляда, а я все никак не могла решить: спать или не спать. Нет, ну вот что у меня за натура? Хочу спать, мне предлагают поспать, а я чисто из вредности могу отказаться. Никогда раньше о себе такого не знала. Наверно, это от того, что раньше таких ситуаций никогда не было. Тяжело вздохнув, словно это решение далось мне с трудом, проговорила:

— Ладно, уговорили.

— Ну вот и славненько, — по-кошачьи улыбнулась богиня и, подхватив ушастого под руку, увела его из комнаты. Мне показалось, или она действительно с ним заигрывает? Хотя, она кошка, что с нее взять.

Когда в комнате осталась я одна, передо мной встала одна проблема. Как выключить свет. Выключателей я не видела, а разбираться с магией совершенно не хотелось. Но и спать со светом не удобно. Правда, мне уже совершенно все равно. Такое ощущение, что те пять часов, что мне-таки удалось поспать, оказались не пятью, а всего двумя, а забег по городу и хождение по рынку отняли последние силы. Нет, я упорно отказываюсь понимать, почему мой организм стал таким слабым. Спросить у кого-нибудь, что ли? Вот только, как всегда, не у кого. Можно было бы, конечно, написать письмо, например, Авриону, но что мне даст его ответ? В прочем, это напрямую зависит от его содержания. Немного поразмыслив об этом, уже разлегшись на диванчике, я пришла к выводу, что это не на вечно, а значит пройдет. А если рано или поздно пройдет, то можно и подождать. Все равно у меня, если что, есть Дравенн. Кстати, такое ощущение, что после нашего несовместного путешествия, он стал относиться ко мне по другому. Вон даже комплимент сделал. Правда, немного сомнительный, но все же. Мне интересно, а что значила фраза о зеркале?..

Только додумать все это я уже не успела, провалившись в сон.

* * *

На следующее утро мы уже были готовы двинуться в путь. Вчера я проспала до вечера, а вернее уже до середины ночи, потому что когда проснулась каким-то восьмым чувством поняла, что на Йаке села луна. Как ни странно, но Жанкла с Дравенном вернулись только через три минуты после моего пробуждения и богиня смерти сразу же взяла меня в оборот, уведя на кухню и на последок как-то странно подмигнув ушастому. Разговор наш на долго не затянулся, поскольку он был исключительно деловым. То есть даже чаем меня не угостили. Напоследок кошка рассказала мне, что знает мою сестру и тонко заметила, что мы с ней совершенно не похожи. Я отрицать не стала. На том и закончили.

Вернувшись обратно в комнату, я застала Дравенна бессовестно дрыхнувшего на моем диване. Тяжело вздохнув, я уселась за стол, собираясь то ли писать письмо Совету, то ли рисовать, что можно было судить по приготовленным бумаге и перу, но снова заснула. Почему и как не помню. Только на утро с ушастым мы проснулись одновременно и, немного побеседовав на отвлеченные темы, то и дело зевая, принялись за совместное творчество, то есть за написание письма. Оно у нас получилось почему-то в два раза больше того, что мы отправили Совету про Аэ'нгнели. Наверно от того, что каждому из нас хотелось впихнуть что-нибудь свое. Таким образом это нехитрое занятие заняло у нас около часа. Как ни странно, но никто нам не мешал. Дальше мы с Дравенном долго спорили о том, кто вызывает вестника и почему именно он. К нашему обоюдному счастью, компромисс был найдем и птичку (никого другого мне просто не дали) мы призывали вместе. Вышло на удивление неплохо.

Проводив задумчивым взглядом птичку, которая с тихим шипением пролезла сквозь стену на волю, я достала из своего пространственного мешка две толстые черные тетради и две карты собственного перерисовывания. Мы с ушастым сидели напротив друг друга — чтобы удобнее было беседовать. Полистав одну из тетрадей, подняла серьезный взгляд на Дравенна.

— Куда идем дальше? — поинтересовалась я у него. Он задумался.

— Какие идеи? — задумчиво спросил он, разворачивая одну из карт.

— Представь себе, всего две, — тихо фыркнула я. — Либо в Минор, либо в Кхалньер.

— Это я, Кресточка, и без тебя знаю, — со вздохом заявил он. Я невольно поморщилась.

— Во-первых, не называй меня Кресточкой. Очень прошу. Во-вторых, если хочешь получить конкретный ответ научись задавать конкретный вопрос.

— Хорошо, — согласился он, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди. — Тогда зададим вопрос так: какой мир по твоему мнению нам лучше всего посетить следующим? И по каким причинам твой выбор выпал именно на этот мир?

Я задумалась, разглядывая разложенные передо мной карты. С одной стороны был практически горный мир, а с другой почти что сказочная страна. Плюсом первого было то, что точно известно, гда нужно искать богов. Вот только минусов у него было больше. В первую очередь его минусом был уровень магии. Мне не совсем нравилось то, что там зафиксированы какие-то странные перепады. Второй минус — сложно будет «влиться в толпу», поскольку мир этот практически закрытый, а расы, населяющие его, по большей степени очень скрытные. Третье, что мне там не нравилось — слишком много богов, у которых, как ни странно, еще и дети есть. То есть кто за что отвечает будет сложновато разобраться. В архиве по этому поводу было написано что-то вроде того, что они заправляют всем и сразу вместе. Как это, лично я не понимала. Минусами Минора, в свою очередь, было то, что мир почти закрытый и то, что с Дравенном там будет немного сложно путешествовать. Нет, там не царит полный матриархат, но и частичного вполне хватает.

Все эти доводы я сразу же и выложила ушастому, тонко намекнув на то, что в случае чего мы запросто можем сделать ему внешность похожую на женскую, чтобы меньше проблем было, если выбор падет на Минор. За это меня одарили таким убийственным взглядом, что если бы он приложил к нему силу, я бы лежала горкой пепла. А из нее, кстати, очень сложно регенерировать. И почему мне кажется, что это чем-то напоминает историю про фениксов?

— Значит ты предлагаешь переместиться в Минор? — на всякий случай уточнил Дравенн.

— Мне кажется, что там нам будет легче, — задумчиво кивнула я в ответ.

— И чей же облик из семи рас ты собираешься принимать? — вопросительно изогнув бровь, поинтересовался он.

— Вообще-то из шести, — поправила я. — Я подумывала о внешности амани.

Почему именно они? Не знаю. Кто такие амани? Это небесный народ. В прямом смысле этого слова. Они живут на облаках, сплетая из них дома и замки. В какой-то мере их относят к духам, хотя они полностью материальны. Есть легенда, по которой женщины амани были хранительницами драконов, берегли их сердца и путешествовали вслед за ними. Ничем кроме легенды эта история, к сожалению, быть не может, потому что нигде в архиве не упоминалось, чтобы на Миноре хоть когда-нибудь жили драконы. Не знаю, живут ли амани на других мирах, но в этом конкретном мире они не могли быть хранительницами небесных властителей. По внешности они напоминают обычных людей, разве что более нежных и невесомых. Многие уверяют, что амани умеют превращаться в туман или облака. Другие говорят, что во второй ипостаси они являются драконами. В общем, это самая загадочная раса мира Минор. Амани живут относительно не долго, но если кто-нибудь из них полюбит одного из долгоживущих, он может разделить с ним отпущенное ему время. Вспомнив все это, я так и не смогла ответить на вопрос, кто такие амани. Даже приблизительно описать их словами просто невозможно, хотя составители архивов очень старались.

— Тебе не кажется, что будет выглядеть немного странным, если амани будет путешествовать со светлым эльфом? — между тем поинтересовался ушастый, еле заметно улыбнувшись.

— То есть меняться ты не собираешься? — немного «удивленно» поинтересовалась я.

— А что такое? — «недоуменно» спросил в свою очередь Дравенн в притворном беспокойстве начав себя оглядывать. — Вроде я не так уж и плох… Но если тебе что-то не нравится, — поднял он на меня серьезные глаза с веселыми огоньками где-то на дне их, — я могу измениться.

— Станешь девочкой? — невинно похлопала глазками я, мило улыбнувшись.

— Знаешь, ради тебя… — донельзя задумчиво протянул он, словно действительно раздумывая над этим предложение. Я уж было начала тихо удивляться, как ушастый продолжил: — Я на такие жертвы не согласен.

Тихо фыркнув, я весело улыбнулась, начав складывать карты.

— Так значит в Минор? — уточнила моя персона на всякий случай, аккуратненько возвращая вещи на их законные места.

— Ну куда ж еще? — развел руками Дравенн, словно принять это решение было для него невыносимо трудно.

— Обратно к нам, — весело улыбнулась Жанкла, только что появившаяся на пороге. Заговорчески подмигнув нам, она сделала парочку тонких намеков: — Вот одному из вас даже есть где пожить. А другому где поработать.

Мы с ушастым подозрительно переглянулась. Это где он так работал? Почему мне ничего не сказал?

Между тем богиня, посмотрев на нас, звонко рассмеялась:

— Ну вы даете, ребята, — заявила она со смехом. — Никогда еще не видела таких взглядов между братом и сестрой, честное слово!

И снова мы переглянулись, только теперь понимающе и с намеком на легкую улыбку.

— Вообще-то мы с ним не родственники, — пояснила я Жанкле наши гляделки. — Просто для маскировки чуть-чуть изменили наши ауры.

— Нда? — недоверчиво изогнула бровь богиня. — И это называется «чуть-чуть»? Послушай, Креста, уж я-то разбираюсь в душах. Такими похожими они могут быть только у брата и сестры. При чем родных, но только по линии одного из родителя.

Я спорить не стала, лишь неопределенно поведя плечом. Ну зачем спорить по такому глупому поводу? Я же на сто процентов уверена, что этот ушастый не может быть моим братом, а тем более родным. Чушь.

— Ты зачем пришла-то? — поинтересовался Дравенн, обращаясь к Жанкле.

— Я-то? — переспросила она и снова улыбнулась своей неповторимой улыбкой. — Хотела пригласить вас на прощальный завтрак. Вы ведь нас, как я понимаю, покидаете?

— Да, нам уже пора, — кивнул ушастый, между тем как я ответила простое и короткое:

— Ага.

Встав из-за стола мы дружной троицей прошествовали на кухню, которая, что меня удивило, находилась совсем недалеко. Коридор, по которому мы до нее добирались, ничем интересным, кроме потолка, не выделялся. Потолок же представлял собой небо, причем совершенно точно не небо Йака. Оно было светлым, будто освещенным солнцем, а по небу медленно и чинно плыли белые облака. Я так на это засмотрелась, что чуть не протопала мимо, когда Дравенн с Жанклой вошли в одну из многочисленных дверей.

Кухня представляла собой довольно большое помещение и обстановкой напомнила мне дом семьи Дэ Наэрик. Она так же была визуально разделена на две части, одна из которых была, собственно, кухней, а вторая столовой. Помещение было очень светлым, в прочем, как и все остальные виденные мною ранее комнаты этого дома. А дома ли? Хотя не важно. В той части, которую можно было окрестить столовой располагался небольшой круглый стол, за которым сейчас стояло шесть стульев, трое из которых были уже заняты, а еще три были явно предназначены нам. Окон здесь, как и в той комнате, в которой мы спали с ушастым, не было, зато на стенах висели картины, пейзажи на которых спокойно заменяли окна. Пол, как и стены, был сделан из светлого дерева. Еще я заметила в дальнем левом углу небольшой буфет. Во второй части комнаты были кухонные приборы, а так же шкаф с посудой и приборами. С той части, кстати, сейчас очень вкусно пахло чем-то аппетитным. Выглядела кухня более чем уютно и тепло.

За столом, как я уже успела заметить, сидели трое. Даже гадать не нужно было, чтобы понять, что это боги. Один из них, Унрак, выглядел как седовласый старец с длинными волосами. Глаза его скрывала повязка. Одет он был в летящие, но не легкие на вид, нежно-голубые одежды. Этот бог контролировал восходы и заходы лун, а так же погоду, хотя о втором почти никто не знал. Если вспомнить храмовые лестницы, то его была белой без перил. Унрак восседал по центру стола, если, конечно, у круглого стола есть центр. Слева от него сидела молодая девушка, всем своим видом похожая на обычную тень, разве что в ее волосах то тут, то там были видны лианы с нежными ярко-красными цветами. Имя ей было Дайнка, богиня жизни и природы. Слева от Унрака восседал мужчина на вид лет тридцати. Если бы он был обычным жителем миров, его можно было бы принять за бывалого воина. Имя ему было Оракл, бог знаний, справедливости и мастерства. Лестница, ведущая к нему в том храме, была темно-бордовой с черным ковром на ступенях.

Все они, как только мы вошли на кухню, поднялись из-за стола в знак приветствия. Я в ответ чуть улыбнулась и с почтением кивнула головой. Меня посадили по левую руку от Оракла, а рядом со мной сел ушастый. «Прощальный» завтрак, неспешно переходящий в обед, прошел, как ни странно, в дружеской обстановке. Да, интересные существа, эти боги.

Вернулись мы с Дравенном к себе в комнату, весело смеясь по дороге, только через два часа. Я даже не заметила, как пролетело все это время. Нагло улегшись на диван, моя персона негромко произнесла:

— Хорошо тут. Не находишь?

— Нахожу, — согласно кивнул ушастый, присев рядом и доставая что-то из своего пространственного мешка.

Я с любопытством начала за ним наблюдать. Первым, что появилось на свет из мешка уже снова эльфа были клинки, которые он пока положил рядом на диване. Пробежавшись по стали уже почти профессиональным после позавчерашних соревнований и вчерашних скитаний по оружейным лавкам, я отметила, что оружие довольно-таки неплохое. Жаль, что мне теперь, как амани, оружие не полагается вообще. Разве что лук или посох, но такими на данный момент я не располагала. Да и, тем более, луком вообще пользоваться не умела. Разве что репчатым. Следующим, что достал из своей, в прямом смысле слова, необъятной сумы ушастый стал кинжал. Мой вопросительный взгляд был проигнорирован.

Поняв, что ничего интересного я не дождусь, прикрыла глаза, сосредоточившись на своей внешности. Да, амани очень похожи на людей, вот только внутреннее строение у них было совсем другим. Иначе они просто бы не взлетали на небо, да и не могли бы плести дома из облаков. Как они на самом деле выглядят я, честно говоря, не очень хорошо помнила, а потому полностью положилась на Силу. Спустя три минуты, открыв глаза, я столкнулась с донельзя удивленным взглядом эльфа. Что-то мне это почему-то не понравилось. Осмотрев себя, я обнаружила, что моя несчастная одежда вновь изменилась, став просто невесомой, а черный цвет стал чуть-чуть, еле заметно отсвечивать серебром. Так же моя любимая кофта вновь приняла другие очертания, заменив длинный рукав на него же, но в три четверти, может и меньше. Так же она вновь укоротилась, оголив живот. На коже своей я заметила тонкий серебрянный узор, спускающийся по левому боку до середины живота. Слегка насторожившись от этого факта, посмотрела на свои руки и увидела… новые узоры. Они шли на обоих руках от среднева пальца и чуть не доходили до локтей. Похожи узоры были то ли на лозы растений, то ли на причудливую картинку, нарисованную морозом на окне. Оглядев внимательно сие сомнительное счастья, я тихо буркнула:

— Надеюсь это не означает то же, что и в Йаке…

— Нет, — неожиданно для меня ответил Дравенн, продолжая разглядывать меня каким-то подозрительно удивленно-восхищенным взглядом.

— Тогда чего ты на меня так смотришь? — подозрительно уточнила я, слегка прищурившись.

— А ты посмотри наконец в зеркало и поймешь… — тихо проговорил он, переведя свое внимание на дальнейшие разборки с вещами.

Я, решив последовать хорошему совету, поднял на ноги, почувствовав при этом невероятную легкость, будто мое тело простая пушинка. Дул бы здесь ветер, меня бы, наверно, унесло. От этого было, конечно, немного приятно, но слегка непривычно. Сделав пару нерешительных шагов на пробу, поняла, что никуда улетать пока не собираюсь. Облегченно выдохнув, я отправилась на поиски зеркала. Кстати, моя обувь вновь бесследно исчезла, что мне несколько обрадовало. Стоило мне выйти в коридор, как из комнаты напротив вышла Жанкла, о чем-то размышляя. Увидев меня, она замерла, удивленно округлив глаза. Я от этого себя уверенней не почувствовала.

— Скажи, а у вас здесь есть где-нибудь зеркало, а? — неуверенно спросила я.

— У меня в комнате есть. Если хочешь, можешь зайти, — ответила богиня, придя в себя. Чуть улыбнувшись, она добавила: — Я тебя даже сначала не узнала. Здорово получилось.

— Наверно, — безрадостно ответила я, проходя в ее комнату.

Прикрыв за собою дверь, прошла в центр комнаты и, не задерживая взгляда ни на чем, поискала зеркало. Оно нашлось довольно быстро, и я так же быстро к нему подошла. На меня оттуда смотрела изящная девушка в невесомых черных одеждах. Почти на всем ее теле, — ногах, животе, руках, шее и даже чуть-чуть на левой щеке, — шла тонкая вязь причудливого узора цвета серебра. Волосы у нее были длинные, почти доходящие до бедер, но нельзя было сказать точно: прямые ли они, волнистые ли. Цвета они были черные с легким отблеском серебра. В волосы тонким венком была вплетена серебряная ниточка, по которой на лоб спадала изящная капелька, сделанная из неизвестного мне драгоценного камня. Несколько удивленным взглядом рассматривая амани, я не могла поверить, что это я. Сделав пару шагов к зеркалу, я наконец заметила то, что так удивило Жанклу и Дравенна. Глаза. Они были не привычного мне темно-коричневого цвета, а цвета стали. Их взгляд был каким-то странным, гипнотизирующим, будто на дне радужки покоился кусочек настоящего неба. Такого, какое бывает только перед грозой.

Единственная мысль, пришедшая мне в голову, когда я заглянула сама себе в глаза была о том, что слишком много серебра в моем новом облике…

Нетвердым шагом вернувшись обратно в комнату, я с удивлением, выведшим меня из состояния некоторого шока, заметила, что ушастый уже нарисовал знак прямо на ковре. Очень потянуло спросить его, как ему это удалось, но когда я открыла рот, у меня вырвался другой вопрос:

— Почему у меня все время получаются какие-то ненормальные обличья? — Прозвучало это как-то жалобно.

Дравенн удивленно обернулся ко мне.

— В смысле?

— Ну смотри, — задумчиво начала я, присев на краешек дивана. — Первый раз этот знак на правой руке. Откуда он появился? Как ты помнишь, он означает в Йаке, что демоница ждет ребенка. Но я-то была не беременна! А еще… ты заметил серебряный браслетик на моей лодыжки? Он означал, что я уже отдала кому-то свое сердце. Да и одежда сильно изменилась, хотя я и не подозревала, что она должна измениться. Во второй раз получилось… ну ты сам видишь, что получилось. Но это все мелочи. Объясни, почему изменились мои глаза? Ты же знаешь, что при превращение единственное, что не меняется никогда — это глаза…

Ушастый молчал, явно задумавшись над моими словами. Я же тяжело вздохнула и поднялась на ноги. Единственное, что почему-то не изменилось в моей одежде — это перевязь с ножами, крепко закрепленная на поясе. Это было странным, потому что амани не пользуются оружием, но мои перемены его оставили. Значит можно, решило мое сознание. Окинув комнату прощальным взглядом, я еще раз невольно вздохнула. Молчание затягивалось.

— Знаешь, Креста, я не знаю, — тихо признался Дравенн, отведя взгляд.

— Я знала это, — так же тихо и честно ответила я. — И все чаще мне кажется, что никто не знает ответов на мои вопросы…

Еще немного помолчав, я тряхнула головой, подумав о том, что в новый мир со старыми проблемами лезть нечего. Постаравшись отбросить их или просто отложить на потом, я чуть улыбнулась, посмотрев на ушастого.

— Пошли, что ли? — наигранно весело поинтересовалась я.

— Ну куда ж мы денемся, — улыбнулся в ответ эльф, немного помолчав.

И мы, переглянувшись, шагнули вместе в знак портала. В который раз уже? А, впрочем, без разницы. Вскоре нас уже не было в той комнате, в том доме и даже в том мире. А у меня почему-то появилось чувство, что новый мир принесет новые проблемы…

Глава 15

Легкий, но довольно сильный ветер ласково касался кожи. Ласково пригревали нежные рассветные лучи солнышка. Правда, их должно было быть, как ни странно, больше, ибо на Миноре два небесных светила, которые всходили с противоположных концов света. Да, здесь был именно рассвет, хотя на Йаке уже наступил вечер. Где-то совсем рядом шуршали листвой деревья и весело пели птички… а я стояла на вершине скалы.

С любопытством оглянувшись по сторонам и сделав попытку прикинуть расстояние до нормальной земли, я невольно задумалась. Еще сильнее заставлял задуматься тот факт, что ушастого рядом не было. Зато вид открывался красивый — прямо на песчаный берег и темно-синие морские волны, уходящие куда-то в темноту. Единственное, что не вписывалось в этот пейзаж — шелест листвы. Правда, мне не было видно, что находится прямо подо мной, поскольку все это скрывал туман, клубящийся среди скал. От этого создавалось впечатление, что внизу нет ничего и это немного пугало, но море впереди успокаивало. Сзади, к сожалению, снова не было ничего не было видно из-за тумана, что наталкивало на мысль, что это все еще скалы. Или горы? Мне было в общем-то все равно, кто они такие на самом деле. Солнце едва-едва выглядывало из клубов тумана. Красиво. Было ощущение, что оно выглядывает из-за моря, только туманного. Кстати, второе должно было вставать как раз из воды. Солнце выглядело на удивление большим, хотя я была уверена, что оно должно быть меньше. В голову пришла мысль о том, что нахожусь я где-то близко к одному из краев этого мира.

Не смотря на окружающую красоту, нужно было отсюда выбираться. Интересно, а почему я вообще сюда попала? Так, на этот раз знак рисовал Дравенн, а значит с него и спрос за ошибку. Вот только его бы сначала найти… Стоп. А он не мог не попасть на скалу и свалиться вниз? Я невольно покосилась вниз, но снова наткнулась на туман. Вообще-то мог. Только он разбиться точно не мог, потому что через знаки и путешествуют в неизвестный мир, что так намного безопасней. Да и, если бы разбился, жив остался бы. Так что за него можно пока что не волноваться. Вопрос, как найти ушастого, можно пока отложить, ибо для начала было бы неплохо самой выбраться от сюда. Только как? Переместиться пока не могу, крыльев нет, спасателей не видно. Хотя, стоп. Я же теперь вроде амани, так? Значит должна уметь ходить по облакам. А чем туман отличается от облаков? Вот только стала ли я после превращения полностью амани или только по внешности? Узнать это можно только посредством эксперимента, то есть шагнуть вперед. Это делать было страшно. Нет, в противном случае я, конечно, не умру, но вот покалечусь точно. Может немного подождать чуда, а?

В таких раздумьях я провела где-то около пяти минут, боясь сделать лишнее движение. Чудо, к сожалению, приходить не спешило. Еще немного постояв в нерешительности, плотно зажмурила глаза, вспомнила Вечность и сделала шаг вперед. К моему удивлению и невероятному облегчению я не упала. Нога стояла на чем-то воздушном и мягком. Решившись открыть глаза, убедилась в том, что стою я прямо на сероватом тумане, который сам собой будто стал плотнее, чтобы удержать меня. Немного постояв таким образом, собралась духом и сделала еще один шаг, покидая скалу. Повторилось тоже самое, то есть я не упала. Еще несколько неуверенных шагов и моя персона полностью убедилась в том, что туман запросто держит меня на себе. Значит, я теперь полностью могу считаться обычной амани. Улыбнувшись этому открытию и невероятному, пьянящему чувству свободы, побежала по туману вперед, к песчаному пляжу где-то впереди, гонимая туда ветром, который ласково подталкивал в спину.

До края «скальных земель» я то ли добежала то ли долетела очень быстро, а когда мне понадобилось спускать вниз, туман, будто поняв мое желание, сам собой сложился в лестницу. Легко перескакивая со ступеней-облачков, добралась прямо до золотистого песка, который пока еще находился в тени, падающий со скальной громады. Оказавшись на земле, я, не долго думая, направилась к морю. Только сейчас подумала о том, что оно может быть океаном. Зато других вариантов у меня не было, поскольку когда скальный ветер отступил, его место занял легкий бриз, доносящий до меня маленькие соленые капельки. Подойдя к самой кромке воды, присела на еще слегка прохладный песок и крепко задумалась, постаравшись заглушить чувство легкости и свободы, которое все еще пьянило кровь и мешало хоть как-то соображать.

Положение мое было весьма затруднительным, как ни смотри. Во-первых, у меня не было ни малейшего понятия, почему рядом нету ушастого. Во-вторых, скорее всего придется пересечь море. Как это сделать — ума не приложу. Честно говоря, я даже не представляла, где нахожусь. Решив начать разборки с самого легкого вопроса, я достала из своего пространственного мешка карту. Разлегшись на песке поудобнее, моя персона углубилась в ее детальное изучение в попытке обозначить свое местонахождение.

Мои худшие подозрения оправдались. Я и вправду находилась на краю мира, потому мне и не было видно второго солнца. Да и не скоро его увижу, кстати. Только если досижу тут до заката, когда небесные светила, встретившись на середине, поменяются местами. Интересно, что ночь, а вернее ее подобие, наступит гораздо раньше, когда это солнце доберется до середины. А все потому, что середина эта находится отсюда очень далеко. И это тоже не радовало. Второе предположение, которое несколько огорчило своим подтверждением, было о том, что мне необходимо пересечь океан, чтобы попасть туда, куда мне надо. Еще оказалось, что этот остров, на котором я нахожусь, незаселен. И это тоже меня не порадовало. Хотя бы по тому, что на корабль можно даже не надеяться. Да, невесело. Я бы даже сказала, что почти безнадежно.

Убрав карту за ненадобностью, разлеглась поудобнее на бархатном песке, закрыв глаза и тяжело вздохнув. Идей не было совершенно никаких. Только уснуть прямо сейчас и тут, а проснуться каким-нибудь образом прямо у богов. А почему, собственно, не попробовать? Ну один же раз получилось такое провернуть! Авось и Удача будет на моей стороне… Вот только впервые за последнее время мне не хотелось спать совершенно. Поэтому я просто лежала и лениво думала о том и о другом. Больше всего меня интересовал вопрос о том, как могло получится так, что нас забросило в разные места. А в том, что ушастый на Миноре, я совершенно не сомневалась. Знак-то был один, а значит и мир будет один. И все же совершенно не понятно, как мы оказались не вместе. За руки взяться нужно было, что ли? В прочем, уже поздно об этом думать. Ну почему все гениальные мысли приходят не тогда, когда они так нужны? Правда, иначе было бы скучно жить… хотя мне и сейчас совсем не весело.

Когда думать о делах насущных стало скучно, я подумала о делах прошлых и будущих. Как-то сам собой возник вопрос, как считать дни, если на Йаке был вечер, а тут утро? Ведь от этого напрямую зависит, когда придет письмо от Хастин. Если уже сегодня, то пора начинать легкую панику. А вот если завтра, то еще слишком рано о ней даже думать. Нда, оригинальная логика, ничего не скажешь. Кстати, о письмах. Почему мне Деса ничего не отвечает и не пишет вообще? Сколько дней уже прошло с тех пор, как я написала ей? Если я правильно считаю, то уже пять. Или все-таки шесть? Не помню. Но все равно слишком много. Или, если посмотреть с другой стороны, слишком мало… чтобы забыть обо мне. Здорово, я нашла еще один хороший вопрос. И как я только умудрилась? Хотя обстановка располагает на «подумать». Океанские волны тихо-тихо шептались о чем-то, забираясь на песочек и спускаясь вниз. Теплый ветерок ласково касался кожи и чуть-чуть трепал волосы. Птицы где-то вдалеке кричали о чем-то важном. Благодать, иначе не назовешь. Под такую обстановку было бы просто замечательно поспать или хотя бы подремать, да только мое сознание решило по другому…

Спустя полтора часа мне совершенно надоело валяться на песке и о чем-то думать. Тем более некоторые темы для размышления были для меня закрыты… те, что касаются богов одного из миров, на котором я уже успела побывать. Поднявшись на ноги, окинула внимательным взглядом окружающее пространство на наличие чего-либо изменившегося. Изменилось, как оказалось, довольно много, хотя произошло все одно-единственное событие — солнце поднялось из-за скал, осветив песок и пуская блики на океанские волны. Вода оказалась на удивление прозрачной, то есть через нее прекрасно было видно морское дно, по которому золотистыми и серебряными стайками плавали небольшие рыбки. Горы тоже будто бы изменились, став немного светлей. А еще с их вершин ушел туман, открыв острые в большинстве своем верхушки. И все же, большая часть скал была скрыта под серым занавесом. А так хотелось узнать, откуда же был слышен шелест листвы. Хотя, может, мне просто показалось? Спутала его с прибоем и все. Еще я заметила первых, если не считать рыбок, обитателей этого мира, встретившихся на моем, так сказать, пути. Это были крупные белоснежные птицы, стаей вылетевшие из тумана и направившиеся куда-то на восток. Когда я проводила их взглядом, ко мне пришла одна идейка.

Вновь развернув карту, прикинула примерное расстояние до земли. Да, не мало. Но нам ли трудностей бояться? Убрав обратно в пространственный мешок творение (а вернее срисование) рук своих, подошла к самой кромке воды, чтобы ступней едва-едва касалась вода, и решила испробовать свою силу амани. Прикрыв глаза, прислушалась к окружающему меня пространству и к самой себе. Отыскав тоненькую ниточку, связывающую мою сущность с этим миром, начала аккуратно плести из нее тонкое кружево. Если бы кто-нибудь смотрел на меня со стороны, то ничего необычного и не увидел бы. Когда я открыла глаза, то мир вокруг, как ни странно, ни капельки не изменился. Вот только я была уверена, что все у меня получится. Отступив на пару шагов назад, сделала легкий прыжок и… наступила прямо на воздух. Тихо рассмеявшись тому, что все-таки сумела это сделать, легко то ли побежала, то ли пошла, чуть пританцовывая, прямо по воздуху наверх. Туда, где виднелось одинокое белоснежное облачко.

Добралась я до него на удивление быстро. Облако оказалось, как ни странно, довольно большим. Почувствовав под ногой мягкую воздушную «землю», осторожно прилегла на нее, чуть-чуть улыбаясь. Опустившись на облако, как на перину, начала тихо и мягко уговаривать его, чтобы оно полетело на север, а заодно доставило меня бы до берега. Облачко было не в силах мне отказать, и мы полетели по заданному направлению. Нет, сказал бы мне кто-нибудь раньше, что я буду разговаривать с облаками, искренне рассмеялась бы. А сейчас это казалось совершенно нормальным… И почему я не догадалась до этого час назад? Да, что ни говори, но все гениальное просто и приходит совершенно не тогда, когда его ждут.

На пушистом, податливом облаке лежать было намного удобней, чем на песке. Под нами тихо и лениво волновался океан, а мы неспеша улетали все дальше от туманных гор, а с ними и от золотистого берега. Зачем-то махнув им рукой на прощание, я слегка улыбнулась, улегшись на спину и посмотрела на небо. Облаков, выше моего, не было, хотя мое облачко висело не так высоко над землей. Небо было светло-голубым и удивительно глубоким. Солнце пока что находилось прямо над нами, хотя я почему-то была уверена, что чуть позже мы его обгоним. Воздух тут был прохладней, чем внизу, зато намного легче и менее соленый. Он был на столько удивительным и пьянящим, что мне казалось, что им невозможно надышаться. На душе стало удивительно легко и хорошо, что было совсем не удивительно. А как еще может быть на душе, когда ты неспеша плывешь по небу на белом облаке, смотришь в чистые небесные глаза, вдыхаешь пьянящий и легкий воздух, а солнышко ласково касается кожи своими теплыми лучами?

Наверно, я могла бы всю дорогу просто смотреть на светло-голубой небосвод ни о чем не думая, но неожиданно в душе появилось незабываемое желание творить. И я взяла в руки карандаш с бумагой. Линии и штрихи сами собой ложились на чистый лист, создавая удивительный и странный рисунок места, в котором я никогда не была. Это была небольшая беседка, больше похожая на храм, стоящая, кажется, на небольшом островке, парящем прямо в воздухе. По каменным колоннам, на которых держалась крыша, вились цветущие лианы. Цветы были удивительно нежными и красивыми, а листья наоборот казались острыми с еле заметными зазубринками. Крыша беседки была не пологой, а чем-то походила на шляпу, то есть круглая, но с бортиком, который, собственно, и подпирали изящные колонны. К беседке вели невысокие каменные ступеньки, заросшие мхом и стелющимися побегами каких-то растений. У подножия колонн, вокруг всего храма росли невысокие и неправильные по форме кусты, в которых он должен был бы скрыться целиком, если бы они были повыше. Последней деталью картины был голубь, одиноко сидящий на краю крыши слева…

Всматриваясь в каждый штрих этого рисунка, я начинала сомневаться, нарисовала ли это я? Могла ли я сама нарисовать такое? Что-то неуловимо знакомое и тонкое сквозило в этом рисунке. А еще мне казалось, что чего-то тут не хватает. Того, что нельзя рисовать, но можно почувствовать. Этот храм-беседка был явно заброшен, но у меня почему-то создавалось впечатление, что он чего-то ждет. Словно кто-то обязательно должен прийти, сесть на незаметную взгляду каменную лавочку и просто молча наблюдать. Или так же молча что-то творить. Или ждать кого-то еще. Казалось, что должен быть кто-то, кто прогонит с этого места одиночество, разбив тем самым тихое очарование, но принеся вместо него что-то совершенно другое. Нет, больше я не могла нарисовать тут что-либо еще. Просто не могла разбивать эту безумную красоту, пусть в ней и кроется неуловимая печаль. Ведь все же она, печаль, была светлой.

После того, как легкая эйфория от полета на облаке вылилась на бумагу, мы летели еще где-то четыре или пять часов. Точно я сказать не могла, потому что задремала, растянувшись на мягкой «перине». Открыв глаза, я увидела, что солнце облачко все же обогнало, но от этого ничего толком не изменилось на небе, на котором стали встречаться редкие белые облака. Перевернувшись на живот и посмотрев вниз, заметила, что довольно близко первую полосу суши. На самом деле, если вспомнить карту, это еще острова, но они довольно близко находятся от материка, куда мне и надо было. Сообщив об этом облачку, я попросила спуститься его, если можно, еще чуть-чуть пониже. Оно, как ни странно, согласилось.

Я, свесившись с края облака, старательно разглядывала все, что находится на островах. Облачко, неожиданно для меня, начало меня придерживать, «обняв» за талию, явно опасаясь того, что я могу упасть… Дальше мы летели именно в такой позе. Только я иногда еще переползала к другому краю облака, чтобы разглядеть то, что не успела разглядеть с первой. Таким образом мы пролетели еще два часа.

Последние тридцать минут я откровенно скучала, потому что под нами снова тихо волновался океан. Смотря на синие волны и стараясь различить то, что находится на дне, по началу даже не заметила, как уже совсем близко вода перешла в золотистый песок. Заметив же, чуть не свалилась с облака, которое, к счастью, успело вовремя меня подхватить. Слезть мне разрешили только тогда, когда песчаный берег под нами перешел в зеленую траву и начался лес, который занимал две третьих всего материка. От всего сердца поблагодарив облачко, я легкой походкой направилась по воздуху вниз. В этот раз мне эта процедура удалась намного легче, я бы даже сказала, сама собой. Коснувшись ногами колкой травы, обернулась и на прощание махнула облаку рукой. Оно ничего не ответило, только поднялось выше и медленно поплыло дальше, куда-то по своим делам.

Не долго думая, я, немного постояв на месте, направилась в лес. Если моя память мне не изменяет, то где-то за лесом растянулось государство светлых эльфов. Или оно уже началось? Да, единственное, чего я не помнила совершенно, так это того, где проходят границы. Напомнили мне об этом довольно быстро, поскольку стоило пройти вглубь леса метра три, как мне на встречу вышел, как ни странно, эльф. Высокий, грациозный, неуловимо сильный. Волосы у него были цвета льна, длинной были чуть ниже плеча. Глаза зеленые. Черты лица были слегка острыми, уши, конечно же, заостренными. Одет об был в легкую белую рубашку и темно-коричневые штаны. Единственное, что удивило меня в его внешности — отсутствие оружия. Незаметно оглядев меня внимательным оценивающим взглядом, он спросил:

— Что Вам нужно на землях эльфов, амани?

Я про себя поморщилась. Прозвучала эта фраза, как если бы кому-нибудь из людей сказали: «Чего тебе надо, человек?» Хм, а какие обычно отношения между эльфами и амани? Да, жаль, что я на эти тонкости не обратила особенного внимания. Единственное, что мне помнилось более менее хорошо, так это то, что только эльфы создали собственное государство, отгородившись от других рас. Правда, при этом они совершенно спокойно общались и с морфимами, и с фэйри, и с нимфами, и с лонгриффами. Зачем они создали свое собственное государство, лично мне совершенно не понятно. Да, было бы гораздо проще, если бы я вообще не проходила мимо них. Обдумывая все эти мысли, я сделала легкий «балетный» (шаг в сторону, легкий взмах руки и короткий кивок головы) поклон, припомнив традиции, которые почему-то помнила лучше государственных проблем, и негромко ответила:

— Мой путь лежит дальше на север. Я прошу разрешения пройти сквозь Ваши земли.

— Что ж, тогда проходите, — холодно ответил эльф и уточнил: — Вы знаете, как идти?

— Да, — коротко ответила я, посмотрев тому в глаза.

Эльф в ответ коротко кивнул и, даже не попрощавшись, исчез с моего пути. От такого я впала в легкую задумчивость, а еще меня очень тянуло показать ему в след язык. Еле удержавшись от этого действия, направилась сквозь лес вперед, слегка улыбаясь. Лес был прекрасным. Негромко перекрикивались птицы, шелестела зеленая листва, цвели редкие цветы. Но в нем не было ничего особенного или удивительно, а от этого он казался ненастоящем. Такое ощущение, что на всех деревьях висит незаметная паутинка эльфийской магии, от чего исчезала красота дикого леса. Да, он был красив и изящен. Кто-то мог бы назвать его идеальным и самым прекрасным, но только не я. Мне по сердцу были больше дикие, заросшие леса, которые скрывали в себе многовековые тайны, в чьих деревьях жили дриады, а за ними в свою очередь приглядывал леший. В эльфийском же лесу дриады не жили, поскольку в этом мире они представляли отдельную расу, а эльфы хотели жить одни. Да и нечести эти светлые у себя в лесах не потерпят. Не знаю, почему я сравнивала этот лес с другими, хотя никогда в других и не была. И все же мне мои размышления казались не лишенными смысла. Кстати, проходя по нужному мне пути, я постоянно ловила на себе чужие взгляды, словно за мной наблюдали. От этого лес нравится мне больше не начал. Интересно, чем Дравенну нравятся эльфы? Хотя, может, в каждом мире все они разные? Надо будет спросить у моего ушастого.

Эльфийский лес я старалась пройти как можно быстрее, а потому уже через пол часа вышла из него. Понять это было довольно несложно, хотя лес продолжался дальше. Не знаю, как это объяснить, но чувствовалось это даже в воздухе. Он словно свободней стал, наполнившись ароматом диких трав. Вдохнув его полной грудью, я невольно улыбнулась и, отойдя от границы эльфийских земель шагов на пятьдесят, решила присесть на отдых. На самом деле я совершенно не устала, просто нужно было выбрать, куда идти дальше. Идей почему-то не было. Наверно по тому, что городов тут как таковых нет, государств в принципе тоже, а все расы, кроме светлых эльфов, жили на непостоянных местах, то есть, можно сказать, постоянно кочевали, смешивались, переселялись. Честно говоря, я даже не знаю, почему направилась именно сюда. Кстати, единственное, что было неизменным всегда — это храмы. Их было довольно много в Миноре, но на данном конкретном материке их было восемь (если не считать эльфийских). Самое странно, что общего, где поклоняются всем пяти богиням, не было, что несколько усложняло нам задачу по поиску богов. Интересно, что, если мне не изменяет память, богини постоянно спускаются в мир и, как самые обычные жители мира, путешествуют по нему. От этого искать их становилось еще труднее.

И все-таки мне почему-то казалось, что прежде чем искать богов, надо найти Дравенна. А где он может быть? А кто его знает… Вариантов много, способов поиска мало. Нет, я просто не представляю, как его можно найти. Ну понимаю еще, если бы был известен хотя бы остров или материк, на котором он находит, а так почти бесполезно что-либо делать. Потому что, если рассуждать логически, пешком я его не найду. Да и пройти весь мир будет весьма проблематично, особенно учитывая то, что ушастый-то на месте сидеть не будет. Прислушиваться к миру тоже бесполезно, потому что боги просто не дадут просмотреть весь мир. Что еще можно сделать? Письмо ему отправить, что ли?.. Стоп. А это хорошая идея, потому что вестнику знать точные координаты вовсе необязательно. Только одно но: меня никто не должен увидеть, потому что я немного сомневаюсь, что здесь в ходу такая магия, да тем более у амани. И с этим снова появляются проблемы, потому что дриады в лесу могут прятаться в любом дереве. Да и мало ли кто может блуждать по лесу в этот час? Кстати, два солнца только что встретились на небосклоне, временно став одним, а это значит, что время перевалило за пол день.

Немного (четверть часа) подумав, у меня нашлась идея, которая поможет решить проблемы с вызовом вестника. Даже две. Но вторая — забраться на облако — не спасла бы меня, если бы кто-нибудь из амани решил бы погулять по облакам. Хм, я и забыла, что они там вообще-то постоянно живут. В общем, я начала воплощать в жизнь идею под номером один. Просто напросто набросила полог иллюзии на пространство вокруг меня. Те, кто вдруг будут проходить рядом, будут видеть всего лишь спящую амани. Подойти ко мне никто не сможет, ибо просто не захочет. То есть на купол иллюзии я еще накинула отталкивающее заклинание. Вечность, и откуда я все это знаю? Меня ведь никто никогда этому не учил… Ну да ладно. Об этом подумаем позже.

Таким образом уже через десять минут, когда два солнца начали неторопливо расставаться друг с другом, собираясь занять чужое место, небольшая, очень похожая на живую, белка убежала от меня на поиски Дравенна. Я ей, на всякий случай, сделала еще возможность летать, если вдруг понадобиться куда-то забраться, чтобы доставить письмо. В письме я, немного подумав, местом встречи назначила условные земли морфим, которые ближе всего располагались от эльфов, да и один из храмов стоял именно там. Еще немного посидев на земле, проводив белку взглядом, я сняла иллюзию и сама направилась в нужном направление. Думаю, ждать мне ушастого придется довольно долго. В письме я еще сказала, что буду ждать его два дня, а в противном случае попробую сама отыскать богов, все у них узнать, написать письмо и отправится дальше. В общем, в самом крайнем случае через два дня мы с ушастым точно встретимся на Кхаглньере. Думаю, что два раза в разные места мы не попадем.

Глубоко задумавшись, я даже не заметила, как кто-то выпрыгнул откуда-то сбоку прямо передо мной, и налетела на этого кого-то. Итог: мы упали на землю и меня удивленно изучали карие глаза, каким-то образом оказавшиеся передо мной, то есть меня слегка вдавливали в землю. Я в свою очередь с неменьшим удивлением изучала того, кто, собственно, выпрыгнул на меня. Это был весьма красивый представитель фейри. У него были короткие каштановые волосы, чуток вострый нос и веселые глаза чуть-чуть больше человеческих. Уши у него были заостренные, но не длинные, слегка отклоненные в стороны. Самой главной деталью его внешности, которая, собственно, и причисляла его именно к этой расе — крылья. Они были похожи на изящные крылышки бабочки, черные с изящным голубоватым узором на них.

Пока я с неподдельным любопытством оглядывала его, на тропинке появился еще один персонаж. Это тоже был фэйри, только девушка. Волосы у нее были золотистыми, с легким голубоватым оттенком, достигающие талии, а в данный момент заплетенные в две нетугие косы, перекинутые вперед. Наверно, чтобы летать не мешали. Глаза у нее были нежно-голубые. Носик у нее был почти такой же, как и у первого попавшегося мне фэйри, да и вообще черты лица были чем-то похоже, кроме губ. У нее они были нежно-малиновые и создавалось впечатление, что она по-детски их надула. Крылья у нее выглядели не в пример легче и были нежно-голубыми. Одета она была в легкое голубоватое платьице. Увидев нас, ее глазки удивленно округлились и она звонким, как колокольчик, голосом спросила у парня:

— Кто это?

Тот не нашел ничего умнее, как перевести на меня взгляд и спросить:

— Ты кто?

Я задумалась. Вечность, ведь я даже не придумала себе имя! Пора исправляться, то есть говорить первое, что придет мне в голову.

— Ллионариль.

— Ллионариль, — послушно повторил фэйри, подняв взгляд на свою подругу. Та в ответ удивленно захлопала глазами. Так, мне это немного надоело.

— Слезь с меня, пожалуйста, — вежливо попросила я того, кто все еще не давал мне возможности подняться.

Он тут же слез, а вернее отскочил, как будто раньше и не замечал, что лежит на мне. Я тут же села, потерев ушибленное при падение место, то есть спину. Парень, заметив это, спохватился и поспешил извиниться. Моя персона в ответ только отмахнулась:

— Да ничего.

Между тем в себя пришла девушка и, тут же подбежав к своему другу, стала выпрашивать, цел ли он, не ушибся ли ну и так далее. Он отнекивался, повторяя раз десять, что все хорошо. Я немного понаблюдала за этим, потом поднялась и направилась дальше. Почему-то мне показалось, что они немного странные. Хотя, если подумать, как себя еще можно вести после такого столкновения? Интересно вот, а кто они друг другу? На родственников не похожи — это точно. Слишком крылья разные. А еще я так и не согла понять, сколько им может быть примерно лет. Что ни говори, но фэйри всегда выглядят очень молодо. Уйти одной мне не дали, уже буквально через пол минуты нагнав. Остановившись, я внимательно посмотрела на держащихся за руки фэйри.

— Прости еще раз, — смущенно произнес парень, чуть улыбнувшись.

— Говорю же, ничего, — пожала плечами я.

— Меня Лариш зовут, — представился он, а после представил и девушку: — А ее — Нания.

Я согласно кивнула, мол ясно, промолчав в ответ. Честно говоря, мне было непонятно, зачем они представились. На некоторое время повисло молчание, в котором я выжидательно глядела на фэйри. Девушка, словно она тут ни при чем, с великим интересом разглядывала окружающие нас деревья, а парень так же выжидательно смотрел на меня, как я на него. Складывалось такое впечатление, что от меня чего-то ждут.

— А… куда ты идешь? — как-то слегка неуверенно спросили меня наконец.

— Я направляюсь в храм, который находится на землях морфим и морфиев, — просто ответила я. Какой смысл скрывать цель своего пути? Лично я его не видела. Даже перед совершенно незнакомыми существами. Тем более они представились.

— А зачем? — поинтересовался Лариш.

— По моему, это мое дело, — мягко произнесла я.

— А какой… — уж было спросить что-то еще этот фэйри, но я его перебила.

— Слушай, что вам от меня нужно? — в лоб спросила моя персона, пристально посмотрев в карие глаза.

Он от этого растерялся и почему-то смутился. На меня перевела какой-то очень задумчивый взгляд девушка. Я ждала дальше. Честно говоря, эта ситуация начала меня немного то ли раздражать, то ли доставать — как будет вернее сказать так и не смогла решить. В общем, мне захотелось закончить разговор побыстрее. Парень молчал, а когда я уже была готова взять и развернуться, заговорила девушка:

— Ты имеешь право загадать одно желание, — негромко произнесла она, удивив меня до глубины души.

Желание? С чего это вдруг? Увидев мое неподдельное удивление, фэйри улыбнулась, слегка покраснев, и пояснила:

— Просто мы с Ларишом недавно поженились, а ты первая, кто не из фэйри увидел нас вместе. Поэтому, по традиции, мы должны исполнить одно твое желание, чтобы наш с Ларишом союз набрал силу и мы могли бы завести детей.

Я удивилась. Нет, не так. Я очень удивилась. Никогда не слышала о такой традиции. Интересно, а в архивах о ней что-нибудь упоминалось? И вообще какая-то странная традиция на мой взгляд. Я бы даже сказала несколько подозрительная. И откуда же она берет свое начало? Надо будет позже обязательно посмотреть в своей тетради, вдруг я сама что-нибудь упустила, а вернее уже забыла.

— А в каких пределах желание? — поинтересовалась моя персона между тем, стараясь скрыть свое удивление.

Нания в ответ звонко рассмеялась, а Лариш улыбнулся. Хм, я спросила что-то странно?

— Оно может быть совершенно любое, — донес до моего сведения парень.

— И нет совершенно никаких ограничений? — недоверчиво переспросила я. — И ничего невозможного тоже?

— Абсолютно, — уверенно произнесла девушка, отсмеявшись, но продолжая улыбаться.

— То есть если я попрошу звезду с неба, вы мне ее достанете? — продолжала не верить я.

— Если оно тебе надо, — серьезно кивнул Лариш. — Только прежде чем загадать такое желание подумай о том, что ты потом будешь делать с ней.

— А если богиней себя сделать попрошу? — ну не могу я спокойно в это поверить.

— Можем, — чуть повела плечом девушка, явно не впечатлившись такой перспективе.

Моему удивлению не было предела. Я просто не верила своим ушам. Неужели простые жители мира могут сделать такое? Не может быть. Очень захотелось проверить, но если это правда, то будет жаль потратить такую возможность в пустую. Если бы это было в Кхаглньере, можно было бы понять те странные перепады с магией. А пока что я все же отказывалась верить в то, что эти фэйри могут такое. Но все же, как говорится, попытка не пытка. Теперь оставалось дело за малым: придумать стоящее желание. Можно было бы попросить найти мне Дравенна, а вернее попросить его с доставкой на место. Тогда стало бы на одну существенную проблему меньше. Но ее я вроде бы и так решила, так зачем же зря торопить события, тем более упуская такой шанс? Если он, конечно, настоящий. И все же, даже если это не так, лучше подумать подольше. Можно было бы, наверно, попросить сделать так, чтобы я знала, кто мой отец. Но тут то же самое, что и с ушастым получается, ведь или завтра, или сегодня, или после завтра я и так это узнаю из письма Хастин. Поэтому это снова не то.

Чего бы я хотела больше всего? На этот вопрос за меня ответило мое сердце, чуть дрогнув от одной мысли. Если не смогла Камаша… может ли получится у этих двоих? Да и не буду ли я потом об этом жалеть? Нет, не буду. Потому что нам ведь не быть вместе. Так зачем же тогда так себя мучить? А вдруг я потом больше никого не смогу полюбить? Ну, это не так уж удивительно для моей семьи. Все-таки я до сих пор считаю, что влюбленная Смерть — это нонсенс. Но стоит ли доказывать это таким способом?

— Скажите, а вы сможете заставить кого-нибудь… разлюбить? — тихо спросила я, посмотрев в глаза девушке.

— Сможем, — уверенно ответила она, чуть кивнув, и, немного помолчав, робко спросила: — Но ты уверена, что тебе это действительно нужно?

Нет, я была совершенна не уверена в этом. Я ни в чем не была уверена. Мне нужно было подумать еще. Какое еще можно загадать желание? Чего еще попросить? На самом деле мне было больше не о чем желать. Эх, если бы мне предложили тоже самое около четырех дней назад, я могла бы попросить, чтобы ко мне вернулся мой дар рисовать. Но сейчас он вернулся ко мне сам собой. О чем может мечтать тот, кто был бы на моем месте? Ведь я — житель параллели. У меня есть все, что мне нужно, а ненужного — нет. У меня есть сестра и крестница. Правда, нет мамы, но ее уже не вернуть ничем. Да и не загадала бы я такого, даже если бы можно было. У каждого свое время и время моей матери, как это не грустно и больно, уже пришло. Я, можно сказать, даже свободна. Никто не держит меня тут или там, никто не заставляет делать что-либо против моего желания. Я вполне довольна тем, какое место занимаю в параллели и что не являюсь членом Совета Глав. Это, я бы сказала, просто замечательно. У меня есть возможность выглядеть так, как мне захочется. Так чего я могу желать? Я хочу перестать мучиться.

Но хочу ли я при этом разлюбить его? Забыть, вычеркнуть из сердца, души и памяти. Хочу ли я больше никого никогда не любить? Вечность, какие же сложные вопросы! Никогда бы раньше не подумала, что над вопросом о своем желание я буду думать так долго. Потому что раньше просто не представляла, что меня кто-то об этом может спросить. А сейчас передо мной встал выбор, в котором на одной чаше весов — любовь, от которой становится очень больно и которая когда-нибудь в конце концов доканает меня, а на второй — шанс забыть о ней, но больше не иметь возможности кого-либо когда-нибудь полюбить, потому что настоящая любовь дается только один раз. И что же мне выбрать? И если загадать не это желание, то какое?..

— Прости, пожалуйста, но ты не могла бы побыстрее решить? — робко спросила фэйри. — Мы ведь не можем с Ларишом стоять тут целый день.

— Да, конечно, — как-то слегка безжизненно произнесла я, вызвав тем самым некоторое удивление пополам с каким-то страхом в глазах девушки.

— Но ты можешь думать столько, сколько надо, — быстро успокоил меня Лариш.

Я лично больше думать не хотела. Но все еще сомневалась в правильности своего решения. Вечность, что же я делаю?..

— Я готова, — все тем же безжизненным тоном объявила я.

Фэйри переглянулись и как-то подтянулись, покрепче сжав ладони друг друга. Они смотрели на меня очень серьезно, и сразу становилось понятно, что они тоже немного волнуются. Я тяжело вздохнула.

— Загадывай, — произнесла Нания. — Мы слушаем тебя.

— Мое желание… Я хочу…

Глава 16

Резко замолчав, я неожиданно вспомнила его губы, теплые руки, обнимающие меня, янтарные глаза с непонятной мне нежностью, горячее сердце, бьющееся совсем рядом… Воспоминание было настолько ярким, что я невольно сделала шаг назад, словно пыталась сбросить наваждение. Сердце дрогнуло, а мне невыносимо захотелось убежать от сюда, от этих странных фэйри, предлагающих исполнить одно мое желание. Оказаться подальше и просто забыть, что такое вообще когда-либо происходило со мной. Вечность, почему меня пугает то, о чем мечтает почти каждый, сильнее чего-либо? Почему так трудно произнести то, что должно быть озвучено? Почему я не могу позволить себе забыть его?..

— Я… хочу… попасть к богам. Вместе со своим спутником, — неожиданно для самой себя выпалила я.

Фэйри немного удивленно переглянулись и, шагнув ко мне, одновременно легонько толкнули в плечи, что-то нашептывая. Я невольно сделала шаг назад. Тут же мне в глаза ударил яркий свет, заставляя зажмурится. Когда удалось их открыть, я различила перед собой заросшие мхом ступени, ведущие к воздушному то ли храму, то ли беседке. Мраморные изящные колонны были обвиты лианами, на которых распускались нежные светло-красные цветы. У подножия беседки, с обоих сторон от лестницы, росли дикие и немного кривые кусты, чьи побеги заползали на каменные ступеньки. На крыше сидел одинокий белый голубь… Это был тот самый храм, который только сегодня днем был нарисован моей рукой.

Ноги отказывались меня держать и я почти упала прямо на ступени. Закрыв лицо ладонями, невыносимо захотелось расплакаться. Ведь говорят же: «Поплачь — легче станет.» А мне сейчас как раз нужно было, чтобы стало легче… Я не смогла. Не смогла попросить, чтобы сердце разлюбило. Упустила тот единственный шанс, который дается не каждому. И на что я его потратила?! Чтобы попасть туда, куда бы и сама смогла добраться. Почему? Почему я не смогла произнести это желание вслух? Вечность, почему я такая дура? Почему, когда я уже почти была загадать это желание, я вспомнила его? Слишком много почему. И ответить, как всегда, некому.

Мне было плохо. Так плохо, как никогда раньше. Впервые в жизни мне захотелось просто исчезнуть, перестать существовать и обо всем забыть. Или вообще никогда не родиться. Или хотя бы просто забыть, что только что произошло. Забыть и никогда не вспоминать. Хотелось, в конце концов, просто заплакать. Чтобы с горячими слезами ушла хоть частичка боли. Чтобы хоть чуть-чуть стало легче. Хотелось убежать туда, где никто и никогда не найдет меня, где вообще никого и ничего нет. Улететь в Вечность, раствориться в ней, стать ею. Чтобы не было так больно сердцу, и не метался бы в нем загнанной птицей огонек. Чтобы не разрывалась на кусочки душа. Чтобы в голове не бились эти стаи «Почему?», на которых нет ответа. Чтобы просто ничего этого не было. Чтобы не было сейчас так невыносимо плохо. Чтобы… просто чтобы. Забыть все раз и навсегда. Не быть собой и перестать наконец страдать о том, чего никогда не будет и не должно было быть. Просто не быть…

Совсем рядом кто-то тихо прошептал, коснувшись моего плеча:

— Креста…

А для меня словно не было ничего этого. Словно не меня сейчас звали, не со мной говорят. Со мной рядом вообще никого нет. Пустота. Креста? Кто такая Креста? Это не я. Нет, не я. Я уже давно умерла… Нет, я много раз умирала раньше, но благополучно не помнила об этом. Ведь когда-то давно я, так же как и все в параллели, жила в мирах. Затем умирала, но не я, а просто мое тело. Не моя душа. А сейчас тихо-тихо умирала именно она…

— Креста!

Голос стал громче, но дальше. Все слышалось, как сквозь вату. Слышалось? Со мной рядом никого нет. Я одна. А вокруг очень холодно… И в душе стало холодно, и в сердце. Неужели такая глупость, как незагаданное желание смогло сломить меня? Нет. Просто до этого момента в душе, как в копилке мелочь, копилась боль. Мне без него было больно. Хотя я ни разу не призналась в этом самой себе. Влюбленная Смерть? Нонсенс. Но я — не Смерть, правда? Да, мать моя была именно Смерть. И моя сестра. И моя бабушка. И прабабушка. Все они были Смертями. А я — нет. Кто я? Теперь, наверно, уже никто. Поздно. Слишком больно. Как убить жителя параллели? Вырежьте ему душу, убедите его, что он — никто. Его нет. Его ведь на самом деле нет. Ни для кого. Мы не существуем. Да, именно так. Никто не знает о нас, а значит нас и нет. Только с самого рождения мы знаем о существование друг друга. Каждый из нас знает, что кто-либо, с кем он общается, знает, что он — есть. А меня нет. Вернее, скоро не станет. Потому что я не верю, что они верят в мое существование. Потому что душа, вместе с сердцем, рвется на кусочки. Души невозможно склеить. Это знает даже ребенок. И мне больно. Неужели любовь может так убивать? Неужели простые правила, придуманные жителями параллели, могут заставить думать о том, что твоя любовь невозможна? Да. Именно так. С самого детства мы знаем, что это именно так, а значит не может быть иначе. А может просто никто не пробовал?..

А мне уже, собственно, все равно. Слишком больно, чтобы думать здраво. Больно…

Прости меня, Деса… Деса? Кто это?..

Дальше наступила тьма, заставив наконец мысли покинуть меня.

* * *

Сознание возвращалось неохотно, касаясь души легким ветерком. Странное ощущение, даже сложно его передать. Зато приятно. Я слегка улыбнулась. Это было первым действием, которое я смогла осилить. Даже глаза было открывать трудно, а потому это так и не было сделано. Вокруг было тихо. Можно даже сказать нереально тихо. Не было ни тепло, ни холодно, ни мягко, ни жестко. Такое ощущение, что ничего не было. Единственное, что можно было сказать: я нахожусь в лежачем положение. Но разве можно лежать ни на чем? Не знаю. А еще рядом не было совершенно никого. Это я могла сказать точно.

В душе было так же пусто, как и вокруг. Совсем ничего. Только темнота и пустота. Странно, ведь недавно было очень больно. Недавно? А может давно? Сколько я тут лежу? И вообще, где именно? В прочем, мне это сейчас совершенно неважно. И так хорошо. Да, спокойно, тихо и хорошо. Даже шевелиться не хочется. Интересно, а получится? Надо будет проверить. Но позже.

Где я? Не знаю. Последнее, что я помню: как упала на ступени того храма, закрыв лицо руками. Дальше была одна боль и никаких воспоминаний. Может быть я у богов? Все-таки к ним и попросила меня отправить вместе с Дравенном. Хотя, нет, не там. Это точно. Я не слышу мира Минор совсем. Странно, а раньше даже внимания не обращала, что слышу его. Оказывается, это так. Наверно не обращала внимания из-за мыслей, бегающих по моей голове и поселившихся в моем сердце и душе. Чем они были вызваны? Любовью. Странно, но сейчас, когда я об этом подумала, мне не стало ни больно, ни горько. Только мягко-мягко колыхнулся в моем сердечке огонек, от чего стало приятно и тепло. Странно. А еще странно, что за последнее время я так часто подумала слово «странно». Даже как-то смешно от этого стало. Кстати, а «за последнее время» — это за сколько? К сожалению, я даже примерно не могла ответить на этот вопрос. Словно времени совсем не существовало здесь… Что?!

Резко распахнув глаза… я ничего не увидела. Та же темнота, что была и с закрытыми глазами. Разве что саму себя увидела. Такой, какой я была в параллели, то есть узоры с рук исчезли, как и со всего остального тела. Правда, меня сильно напрягло отсутствие какой-либо одежды. Но сейчас моя голова была занята совсем другими вопросами, то есть временно пришлось смириться. Посмотрев вокруг себя я не увидела ни-че-го. Да такого просто быть не может! Ни в мирах, ни в параллели таких мест нет. А значит… Этого быть не может! Так, спокойней. Сначала разберемся, прежде чем паниковать. Вот только почему-то не оставалось ни капли сомнений, где я нахожусь.

И все же я решила попробовать сделать хоть что-нибудь. А вдруг я все-таки ошибаюсь? Для начала решила присесть. Далось мне это на удивление легко. Единственное, что меня совсем не порадовало — было ощущение, словно двигаюсь я в киселе и в то же время не двигаюсь вообще. Следующим действием было поводить рукой в пространстве, в надежде отыскать хоть что-нибудь. И снова ни-че-го. Даже то, на чем я лежала, не ощущалось, а значит и не существовало…

Пришло время паниковать. Правда, если я действительно там, где думаю, то уже поздно. Да и что-либо другое делать поздно. Можно даже не думать, если очень хочется. Но думать, как ни странно, хотелось.

Интересно, почему это произошло? А еще интересно: как. В прочем, второе не столь важно. Может все потому, что я неистово этого пожелала? Захотелось умереть дурочке. Вот и умерла… Именно так все и получается! Ну где еще нет ни времени, ни воздуха, ни звука, ни голоса, ни осязаемых предметов, ни гравитации? Правильно, только здесь. Вечность, и что теперь делать? Нда, глупый вопрос. Хотя бы тем, что я обращаюсь к тому, куда попала. И это совсем не смешно!

Как ни странно, но, кажется, она меня услышала. Вернее он. Кажется, я должна была потерять сознание еще раз. Кстати, а оно у меня есть? Ну, судя по тому, что оно ко мне вернулось… Вечность, да о чем я думаю, в конце-то концов?! Кстати, о ней. Нет, все-таки о нем. В общем, передо мной прямо из темноты появился мужчина (если так это можно сказать) в, кажется, черной одежде. На нее я внимания не обратила совсем, ибо глаза у моего «гостя» были такими, что ни о чем другом думать было невозможно. А глаза ли это были? Скорее два осколка Вечности. Потому что такой глубокой, пустой, но в то же время полной, может быть только Вечность. Черные, совершенно черные. Чернота заполняла и зрачок, и радужку, и белок. Когда смотришь в них, то возникают смешанные чувства. Словно проваливаешься все ниже в пропасть, заранее зная, что от туда больше не выберешься, но делаешь это совершенно добровольно. В то же время было чувство, словно тебя видят насквозь. Твою душу, сердце, мысли и сознание. Но этот взгляд совершенно не заставлял сжаться посильнее и спрятать голову в песок, а скорее наоборот — расправить плечи и душу, показать себя во всей красоте и ужасе. Такой, какая ты есть. Без прикрас и масок, без лжи и фальши, без обмана и… веры.

«Я вижу тебя на сквозь. Тебе не страшно?»

«Нет.»

«Я это вижу.»

«Я знаю, что ты видишь.»

Тихая усмешка. «И это я знаю. Ты похожа на свою мать. Тебе кто-нибудь об этом говорил?»

«Нет. Никогда. Меня всегда сравнивали с отцом. Хотя никто его не знает.»

«Кое-кто знает. Но не говорит.»

«Я всегда об этом подозревала.»

«Я знаю.»

Молчу в ответ. Нечего сказать.

«Тебе интересно, как ты сюда попала?»

«Да.»

«Разве?» Вновь тихая усмешка.

«Я не вижу смысла врать тебе.»

«А самой себе?»

«Смысла не вижу. Но все равно ведь вру. Так ты скажешь?»

«Скажу. Только сначала хочу услышать, что думаешь по этому поводу ты.»

«Я умерла. Разве есть еще варианты?»

«Глупая. Или же еще совсем юная. Все-таки ты похожа на свою мать.»

Удивление с моей стороны. «Значит я не умерла?»

«Нет.»

«Тогда… как?»

Легка улыбка и снисходительный тон. «Вот теперь тебе действительно интересно.»

«Да, мне интересно.»

«Тогда я тебе скажу. Надеюсь, ты знаешь, что я не могу тебе лгать?»

«Откуда я могу это знать? Но приму к сведению.»

«Умница. Быстро соображаешь. Правда странно, что ты этого не знала. Неужели ваш Совет совсем ничего не говорит про Вечность?»

«Нет. По крайней мере ни мне, ни моей матери не было известно ничего.»

«Твоей матери. Ты права. Она тоже ничего обо мне не знала.»

«А кто ты?»

«Я — Вечность. Ее воплощение. Разве ты еще не поняла?»

«Поняла.»

«Тогда зачем спрашивать?»

«А вдруг я не права?»

«Я бы тебе об этом сообщил. Я же читаю твои мысли. Ты не знала?»

«Знала.»

«Наверно, у вас это в привычке. Все время все переспрашиваете. Хотя ты первая, с кем мне удалось поговорить за последние тридцать лет по вашему счетчику.»

«В смысле? И вообще, к чему ты это все?»

«К тому вопросу, как ты здесь очутилась.»

«И какая связь?..»

Тихий смех. «Просто думаю, что даже тебе нельзя все так резко выдавать. Могу и травмировать. Ты ведь еще совсем юная. Хотя, что значит возраст? Ничего. Ты со мной согласна?»

«Э-э… Да, наверно.»

«Ты сомневаешься.»

«Мы это и без твоего комментария знаем.»

Снова тихий смех. «Не боишься говорить со мной в таком тоне?»

«Нет. А ты со мной?»

Кажется, он слегка удивился. Но совсем чуть-чуть. «Мне тебя бояться нечего. И ты это знаешь. А вот тебе меня…»

«А почему я должна тебя бояться? Если я до сих пор жива, значит мое время не пришло.»

«Ты права. Но я же могу его ускорить. И здесь нет времени, не забывай об этом.»

«Как тут забыть-то? Постоянно напоминают.»

Легкая улыбка скользнула по его лицу. «Все-таки ты очень похожа на свою мать.»

«Почему ты все время это повторяешь?»

«Ты еще не догадалась?»

«О чем?»

«Что ты моя дочь.»

«Ч… что?!..»

Наверно, я бы упала. Скорее всего еще и в обморок. Но мне это не удалось по двум простым причинам: я не стояла и даже не сидела; я не являюсь на столько впечатлительно особой, чтобы падать в обморок по каждому пустяку. Но это не пустяк! Веч… нет, просто, куда я попала?! В прочем, глупый вопрос. Слишком глупый вопрос, чтобы ему было место в моих мыслях. Кстати, на них я повесила (чисто машинально) мысленный щит и, что странно, Он замолчал. Сложно сказать, удивился ли он, но я точно. Это что же значит? Это правда?! Ах, да, я забыла: Он не может мне лгать. Блин (все, теперь к нему буду обращаться), что мне теперь делать?! Захотелось мне, на свою голову, узнать своего отца. Вот и узнала!

Так, все. Спокойствие. Паника никому, тем более мне, не помогала. Глубоко вдохнув (как — сама удивляюсь), я насильно взяла себя в руки. Тем временем воплощение Вечности успело присесть прямо на ничто и внимательно смотрело на меня. Интересно, что теперь его взгляд не вызывал у меня тех эмоций, что возникли в первый раз. Я бы даже сказала, что он не вызывал абсолютно ничего. Именно по этому мне удалось рассмотреть его. Или все-таки ее? Что-то я сомневаюсь, что у него есть постоянный облик, внешний вид, голос и пол. Но как тогда мама смогла родить от него?! Так, я спокойна, как работники ГАОСа. Все лишние вопросы зададим позже. Если смелости хватит, то есть ума будет маловато. В общем, передо мной сидел мужчина неопределенного возраста, выше меня ростом на голову, а то и две. Лицо у него было то ли жесткое и немного грозное, то ли просто строгое. Волосы черные, почти как глаза, доходящие примерно до лопаток. Даже не знаю, что еще про него сказать. Почему-то мне кажется, что мы с ним чем-то похожи. Вот только чем? Этого я никак не могла уловить. Неужели он правда мой отец?..

— У тебя сильный блок, — довольно негромко, даже в этой тишине, прозвучал его голос. Странно, но я даже не удивилась, что он заговорил. Мягкий, обволакивающий и успокаивающий. Но в то же время в нем слышалась Сила. Не похож на тот, который звучал мысленно. А еще он прозвучал как будто бы немного гордо. Хотя, может быть, мне это лишь показалось.

— Было на ком потренироваться, — тихо хмыкнула я, пересев поудобней. К тому, что вроде как и не сижу вовсе, уже успела привыкнуть. Только тут вспомнила, что вообще-то без одежды сижу. Покраснеть, что ли? Эх, не умею. Тем более мой собеседник вроде как по совместительству еще и мой отец.

— Дракон. — Больше утверждение, чем вопрос.

— Он самый, — тихий вздох помимо воли вырвался наружу. Правда, при воспоминание о нем снова стало так тепло…

— Из-за него ты сюда и попала. Вернее из-за того, что думала о нем и своей любви. Скажи, что ты знаешь о свободных драконах?

— Мало чего, — честно призналась я. Да и как в разговоре с Ним можно признаваться? Даже не читая моих мыслей он все и так обо мне знает. И знает, что произойдет. Вообще все знает… потому что сам придумывает. Нет, не верю, что он может быть моим отцом.

— Я знаю, — кивнул он. Зачем тогда спрашивал? — Скажи, ты помнишь свою мать?

Я слегка удивилась такой резкой перемене темы.

— Помню, конечно, — тихо прошептала я. Все-таки больно во мне отзываются воспоминания о ней. Все еще больно.

— Иначе и быть не могло, — мягко улыбнулся он. Такая улыбка на его лице мне почему-то показалась странной. Ну она и стала таковой, когда Он заговорил снова. — Я тоже ее помню. Хотя, наверно, должен был бы забыть. Правда, это сугубо мое дело: помнить или нет. У нее была замечательная душа. И сама она была такой же. До сих пор помню, как попросил Судьбу произнести именно мое имя.

Я удивленно смотрела на него. Так он все-таки мой папа?! Веч… не верю! Так, спокойствие, только спокойствие. Интересно… а кто я? Дочь Вечности? Таких не бывает. Хотя бы потому, что у Вечности нет семьи. Она бессмертна, потому некому ее заменять. А еще она решает все и вся. Как должно быть, когда и почему. И неужели ее воплощение мой отец?! Ну вот, опять на панику скатилась…

— Как я сюда попала?.. — тихо и немного безжизненно спросила я, перебив его. Надеюсь, он на меня не обидится.

— Ты просто очень сильно хотела этого, — спокойно, словно ничего только что не говорил, произнес он. Затем тихо усмехнулся. — Вернее я больше не смог смотреть, как тебе больно. Тем более тебе пришло время все узнать.

— Что узнать? — насторожилась я. Что-то мне не нравится все это.

— Что ты моя дочь. И кое-что еще.

— Что «кое-кто»? — Ой, что-то мне это совсем не нравится.

— Чуть позже, родная. Сейчас ты должна немного отдохнуть. Конечно, у меня тут ты совсем не устанешь физически… Только для тебя гораздо важнее отдохнуть душевно. Я, конечно, забрал у тебя боль и соединил кусочки души, но такие раны с одного раза не могу целиком залечить даже я. Поэтому отдыхай. Когда будешь готова поговорить, просто подумай обо мне.

Он поднялся на ноги и внимательно посмотрел на меня своими бездонными глазами. Я находилась в какой-то прострации, а мысли в голове как-то разбежались. Вообще-то хотелось поговорить сейчас, но спорить с Ним совсем не хотелось. Но хотелось спросить еще кое-что, не касаемое нашего прежнего разговора. Интересно, что же именно? Ах да, вспомнила.

— Па… э-э… — Как я хотела его назвать?.. В прочем, не важно. Ну вот, сама того не заметив, сбилась. — В общем, можно мне какую-нибудь одежду, а?

— Конечно, — чуть улыбнулся он. — Просто подумай о том, чего ты хочешь. Эта пустота будет тебе так же покорна, как и мне. Ну может чуть меньше. Потому что вся Сила в тебе до сих пор не открылась. И все же. Ведь в твоей душе есть частичка моей.

С этими словами он просто ушел, оставив меня один на один со своими мыслями. А их было много. Даже чересчур. Ну хотя бы потому, что от последней фразы осталось у меня как минимум три вопроса. Первый: что значит «вся Сила во мне до сих пор не открылась»? Второй: в моей душе есть частичка его потому, что он мой отец или по каким-то другим причинам? И, самый главный, третий: как именно надо думать. Вариантов было много и я решила пробовать по очереди.

К моему великому удивлению мои попытки увенчались успехом с первого раза. Для начала я пробовала вызвать что-нибудь простое, вот и получила браслет на руке. Убедившись в реальности своего успеха, принялась и за одежду. Таким образом уже спустя пару минут (наверно) я сидела в длинных прямых штанах и короткой кофте, держащейся на одном плече широкой лямкой. Все, конечно же, черного цвета. Почему мне захотелось именно такой одежды — понятия не имею. Но я осталась полностью всем довольна. Оглядевшись по сторонам я пришла к выводу, что спать на ничем как-то не привыкла, а потому решила поэкспериментировать. Надеюсь, отец будет не против.

Эксперименты мои удались и теперь я лежала на широкой и мягкой кровати, довольно улыбаясь. Ну вот теперь, прежде чем поспать, можно и подумать. А подумать было много о чем. Первая тема для размышления была о том, что Он соединил мою душу. Значит, мне тогда совсем не показалось. Ве… нет, рано. В общем, что из этого могло получиться я просто себе представить не могла. Неужели я сумела себя так довести?! Да, чего только не бывает от любви. Кстати, про нее. После того, как отец сказал о том, что забрал мою боль, мне действительно стало намного лучше. И теперь о воспоминание о драконе вызывали только легкую улыбку и тепло. Странно, а ведь здесь действие семьи Любви вроде как должно проходить. Да, странно. Хотя, как я уже успела заметить, здесь слишком много странного. Ну хотя бы то, почему воплощение Вечности (считай она сама) стало мои отцом. Это у меня в голове не укладывалось совсем, каким боком только не пихай.

Решив отложить это пока что на потом, я перешла к другой теме. На этот раз это был вопрос о том, зачем в разговоре были упомяны свободные драконы. Ведь не спроста, я это знаю. А еще мне не нравилось то, что он начал говорить о том, что пришло время все узнать, но увернулся от разговора. Что это значит? Что такое это «все»? Неужели есть еще что-то, что мне нужно знать? Что-то я начинаю заранее этого бояться. Ничего хорошего ждать не приходилось. Так же мне пока не совсем понятно, что значит не вся моя Сила до сих пор проснулась. Что за сила? И, как всегда, никто мне ничего не сказал. Вот и сиди теперь, ломай голову. Да и собирается ли говорить? В прочем, куда он от меня теперь денется? Правильно, никуда. Потому что некуда…

Кажется, у меня были еще темы для размышления, да вот только спать захотелось сильней. И с чего бы это? Наверно, новоприобретенный отец «помог».

* * *

Когда я проснулась в следующий раз ничего, как ни странно, не изменилось. Я лежала на широкой и мягкой кровати, которая то ли парила, то ли стояла прямо в пустоте. Странное чувство, когда просыпаешься, открываешь глаза, а перед тобой пустота. В голове было удивительно пусто и, честно говоря, очень не хотелось, чтобы что-либо менялось.

А еще, кажется, мне снился сон. Или это была правда?..

Где-то далеко шумит прибой. Такой мягкий и успокаивающий шум. Ног нежно касается что-то холодное, словно набежала волна. Легкое удивление. Открываю глаза. Оказывается, что прибой гораздо ближе, чем мне казалось. Я стою на самом краю, разделяющем песчаный берег и синее море. Изредка более сильные волны даже касаются моих ступней. С моря дует легкий беспокойный ветерок, обещающий принести с собой бурю. Небо затянуто тяжелыми свинцовыми облаками. Легкая улыбка помимо воли касается губ. Будет гроза. А в чем легче всего забыть саму себя, как не в буйстве стихии?

Вода. Она может быть мягкой и спокойной. Может успокаивать и исцелять. А еще вода может замереть льдом, застыть, остановив мгновение. Стать неприступной и беспощадной. Но лед бывает и снегом. Легкими хлопьями, отдавшими себя целиком во власть ветра, позволив играть собой. Веселое время, когда каждый твой полет с неба становится незабываемым танцем. Последним в твоем одиночестве. А затем снежинка падает на землю и видит, что вокруг нее много таких же. Но как бы то ни было, каждая из них уникальна и неповторима. А еще вода может быть неистовой и беспощадной. Барабанить свою мелодию по земле и листьям. Не уступать. Позволить душам успокоиться в своем шуме. Вода может быть живой. А может быть мертвой. Вода — это непостоянство, удивительное в своей красоте. Она может принять чужой облик, приняв за свой. Она может убить и подарить жизнь. Вода может решать, и в то же время лишена такой возможности…

Особенно прекрасна гроза. Она сочетает в себе сразу три стихии, которые обращаются в одну в самом опасном танце. Невозможно разорвать то, что свяжет во время бури воздух, огонь и воду. Буря приносит с собой смерть и дарует жизнь. Неистово и безумно. Великолепно и смертельно опасно. Невозможно назвать эту стихию одним словом. Невозможно передать все ее величие в одном слове. Нет сравнения для нее. Так же, как и нет объяснения тому, почему так волнует она души.

Скоро, совсем скоро начнется гроза. Сильная. Я это знаю. И не собираюсь уходить с этого берега. Иду вперед, мягко ступая по остывшему песку и изредка по воде. Иду и жду. Ветер набирает силу, заставляя волны волноваться и все чаще и чаще касаться моих ступней. Где-то совсем далеко раздается первый раскат грома, заставляя душу встрепенуться. Все больше опасности витает в воздухе и все слаще становится она, заставляя бежать кровь по жилам быстрее.

Проходит совсем немного времени и ветер с моря начинает безжалостно путать волосы и пытаться порвать обманчиво легкую одежду. Волны, с небывалой силой накатывают на берег, в тщетной попытке ухватить меня за ноги и утащить на дно. Все чаще и чаще слышатся раскаты грома и все ближе становятся они. Небо потемнело до неузнаваемости, почти лишая возможности хоть что-либо разобрать в наступившей тьме. Первые нерешительные капли, словно слезы, падают на песок, гибнут в морской пучине и скатываются по моему лицу рукам. Зазвучала симфония грозы, загремели барабаны и зазвучала скрипка, предупреждая об опасности. Звуки становились все громче, сливаясь в непередаваемую, но до безумия прекрасную мелодию грозы, понятной лишь душам.

Я замерла, закрыв глаза, и впустила в себя бурю, становясь ею. Все остальное стало неважным и далеким, заблудившись в аккордах и нотах, ведомых лишь этой стихии. Осталось лишь вода, стекающая по моим волосам, лицу, шее, рукам и одежде. Лишь волны, беспощадно бьющие по ногам. Брызги смешивались с каплями и становилось непонятно, соленая вода или нет. Как слезы. Остался лишь ветер, играющий на скрипке нестандартную ему мелодию. Ту, которую он никогда бы не исполнил, если бы не вода и огонь. Остался лишь гром и яркие вспышки молний, рвущие небо на куски, которые, кажется, больше никогда не срастутся. Осталась лишь захватывающее чувство свободы, смешанное с восхищением и понимаем чего-то такого, что раньше было просто недоступно.

И осталось желание станцевать вместе с бурей свой танец. Танец, полный страсти, свободы, отчаяния и силы. Такой танец, который ты больше никогда не повторишь. Больше никогда и негде. И есть лишь один шанс исполнить его, вложив всю душу и сердце. Танцевать вместе с бурей. Под ее музыку, которую нельзя спутать ни с чем другим. Танец свободы и опасности. Танец смерти и жизни. Тот, который называют последним.

Вместе с тем, как набирает буря свою силу, движения становятся более быстрыми и неистовыми. Невозможно разобраться в их хаотичности, тем более если танцующая умеет вложить в них саму себя. Несмотря на это каждое движение перетекает в другое, словно так и должно быть. Гроза никогда не ошибается. Так же, как никогда не ошибется тот, кто рискнул станцевать вместе с ней, отдав всю свою душу в ее власть. Подчиняться лишь ее велениям, повторять каждый жест лишь за ней. Становится такой же беспощадной, как ветер. Такой же опасной и яркой, как молния. Такой же смелой, как волна. Такой же свободной, как капля, летящая на встречу своей смерти.

Внезапно, когда особенно яркая вспышка разделила небо ровно пополам, я услышала в музыке бури чей-то голос. Он казался смутно знакомым и в то же время был совершенно чужим. Слова вплелись в неистовую мелодию ветра, будто став ее частью, и я невольно остановилась. Это было похоже на песню, но в то же время вовсе не было ею…

Ты слышишь гром среди молчанья.

Ты слышишь в вое ветра боль.

Отдай себя и все страданья,

Оставь свою пустую роль.

Пусть по щекам бежит вода,

Пусть все вокруг горит и свищет,

Тебе от бури нет вреда.

Она твоей души не ищет.

Забудь о том, кем ты была.

Оставь себя за гранью грома.

Ты в танце бури будь смела

И не страшись души излома.

Отыщешь правду, коль нужна,

Ты в этой огненной стихии.

С тобой вода, смотри, дружна.

И звуки, слышишь, все лихии.

Танцуй свой дикий танец силы.

Быстрее ветра… С ветром спорь!

Огонь твои наполнит жилы.

Свои движения ускорь!

Ты видишь в буре тень свободы.

Ты ищешь то, чего не ждешь.

Коснулись сердца те невзгоды,

Которые приносят дрожь.

Забудь себя и стань другою.

Тебе ведь ждет иной исход:

Твою судьбу чужой бедою

Перечеркнет пустой восход.

Как только отзвучало последнее слово, буря, словно сорвавшийся с цепи пес, загремела вдвое громче, чем раньше. Ветер начал рвать мою одежду и волосы, что почти получалось у него. Капли хлестали по коже с неимоверной силой. А раскаты громка заглушали все и вся. Я упала на колени, словно во мне совсем не осталось сил и безучастно смотрела на сплошную стену дождя, за которой не было видно абсолютно ничего. Стало неимоверно холодно и пусто в душе, словно замолчала для меня гроза, словно смолкла музыка….

И я проснулась. Только по моему это было больше похоже на то, как если бы резким рывком вернулось сознание. Когда я увидела перед собой пустоту, я не могла поверить в ее реальность, потому что сон был гораздо живее того, что в данный момент находилось вокруг. Совершенно не верилось в то, что не бушует рядом море, не завывает ветер и не хлещет по щекам дождь. Не верилось, что здесь так сухо и совершенно нет никакого холода. А еще я не могла понять, что значат те слова. Они были неправильными, совершенно нереальными… но в тоже время невозможно было в них не верить. Но что они значат? Что значили те последние строки?..

Стоп. Мне снился сон?! От этого открытия я резко села, тут же постаравшись собраться с мыслями и задуматься о возможных последствиях. Жителям параллели нельзя видеть сны. Это слишком опасно для всех. Наши сны приобретают реальность, воплощаются и становятся совершенно неуправляемыми. Миры из наших снов почти невозможно покорить, то есть остается только одна возможность устранить их — уничтожить. Именно поэтому в самом раннем детстве, когда еще просто невозможно помнить самих себя, нас «заговаривают» от снов. Если мы не захотим — мы их никогда не увидим. После нам доходчиво объясняли, что такое сон для жителя параллели и желающих увидеть сны не оставалось. Потом отсутствие снов воспринималось как должное, то есть появлялась уверенность, что иначе, как без снов, спать вообще невозможно.

А сейчас мне приснился сон. Вечность, что же мне теперь делать?..

Эх, а я и забыла, что у меня появился папа. Поэтому я чуть не свалилась с кровати, когда он появился из неоткуда. Точно такой же, какой был вчера. Те же глаза-осколки Вечности, то же строгое и мужественно лицо, те же черные волосы. И снова, заглянув в его глаза, я на некоторое время забыла совершенно все. Все мысли вылетели из головы на какой-то миг, оставив лишь одну. Да и та не могла сформироваться во что-то одно, во что-то осмысленное и четкое. Вновь захотелось расправить плечи, выпрямить спину и показать, что моя душа не такая, какой ее представляют другие. Странное чувство. И почему-то мне казалось, что у других глаза моего отца вызывают совершенно иное чувство.

«Что такое, Креста?»

Его голос, прозвучавший в моей голове, заставил меня очнуться и вернуться в себя. Мотнув головой, я поставила блок (ну не люблю я, когда у меня в голове копаются) и вновь заглянула отцу в глаза, но теперь то странное чувство не появилось. Странно ли, но теперь называть стоящего передо мной отцом было совершенно естественно. Словно я наконец-то осознала целиком и полностью, что он действительно мой отец. Как будто бы по другому совсем быть не могло. И все же, я никак не могла понять, кто же я тогда такая. Надо будет спросить об этом. Но позже.

— Мне снился сон, — тихо произнесла я, не отводя взгляда от бездонных черных глаз.

— Да? И о чем же? — в голосе отца мне не удалось не уловить ничего, кроме легкого любопытства, словно ему действительно было интересно лишь то, что могло мне присниться. Меня это немало удивило.

— Не в том дело, что снилось… А в том, что снилось.

— Ты об этом, — понятливо кивнул он, как будто бы до этого еще не успел догадаться. Нет, я его не понимаю, честно. Хотя, чего еще можно ждать от воплощения Вечности? Представления не имею. — Ты можешь забыть все опасения жителей параллели. Твои сны сбудутся лишь если ты сама этого захочешь. Или того захочу я. Так что тебе снилось?

Как только я вспомнила свой сон, я как будто бы провалилась с головой в него вновь. Снова почувствовала соленую вперемешку с дождевой воду на своей коже, услышала раскаты грома, ощутила, с какой силой ветер спутывает мои намокшие волосы. И та песня. Она как будто бы прозвучала в моем сознание еще раз, повторилось каждое слово и даже каждая буква…

— Буря, — помолчав и отведя взгляд произнесла я.

— Расскажешь? — мягко спросил отец, удивив меня тем, что он не настаивает на этом. Немного подумав, я лишь отрицательно качнула головой. — Как хочешь, дочь. Тогда, если ты не против, продолжим наш разговор.

Я была совсем не против, потому пересела на своей кровати поудобнее и с неподдельным интересом посмотрела на отца. Он в это время, как и вчера, уселся прямо на ничто и несколько минут помолчал, внимательно глядя на меня. Я терпеливо ждала. Интересно, а мне дадут сегодня задать мои вопросы? Если нет, буду пытать. Как — не знаю, но буду.

— Ты можешь задавать мне любые вопросы. Только сейчас. После я возьмусь за твое обучение, во время которого буду отвечать лишь на те вопросы, которые будут непосредственно касаться дела. Второй шанс задать свои вопросы у тебя будет только после твоего, если можно так сказать, обучения. Как я вчера сказал, ответы будут только честные, потому что ты единственная, кому я не могу лгать. Ну, кроме твоей матери. Только не забывай, что недосказанная правда — это не ложь. И еще. Есть один вопрос, на который сейчас отвечать я тебе не буду. Этот вопрос: «Кто ты?» На него получить ответ должна будешь ты сама. Теперь можешь задавать свои вопросы.

Я сидела, удивленно моргая глазами. Это надо же! Разрешил задавать вопросы, обещает дать честные ответы и в то же время тонко намекнул, что может не сказать всей правды. Оригинальненько, ничего не скажешь. Ну да ладно. Приступим к расспросу, что ли?

Глава 17

Не знаю, сколько уже времени я поистине наслаждаюсь и завидую способностями моего папеньки. Вот уже на который вопрос он дает такой ответ, что вроде как говорит он много, а нужной мне информации — ноль. А как отец, оказывается, умеет говорить! Заслушаешься. Наверно, у него было много времени, чтобы этому научится. Может напроситься к нему в ученики, дабы уметь так же? Хотя, если вспомнить начало нашей милой беседы, меня и так собираются чему-то учить. Но на вопрос чему не отвечают…

В общем, сейчас я лежала на животе и очень задумчиво смотрела на папу. Кстати, в ходе разговора как-то незаметно начала называть его именно так. Так вот. Ни на один важный на данный момент мне вопрос он не ответил. Ну, вернее ответил, но не так, как хотелось бы. Приблизительно это выглядело как-то так:

«Кто такие свободные драконы?» — «Существа, которые могут перемещаться между мирами.» Правда? Правда. Но это-то я и так знаю! «Как я здесь оказалась?» — «Я тебя сюда перенес.» — «Зачем?» — «Потому что тебе было очень больно и я не хотел, чтобы моя дочь страдала.» — «И все?» — «Нет.» — «А что еще?» — «Я хотел сказать тебе, что я твой отец.» Правда? Еще какая! Только вот о том, что он говорил вчера (ну, в прошлое мое бодрствование) ни слова! «Почему моя сила до сих пор не открылась?» — «Потому что время еще не пришло.» — «А когда придет?» — «Когда придет, ты об этом узнаешь.» — «А какая она?» — «Кто она?» — «Сила.» — «Довольно большая.» За-ме-ча-тель-но. «А как вышло так, что я дочь Вечности?» — «А мне так захотелось.» — «С чего вдруг?» — «Интересно стало.» Вот от этого заявления я ушла в подобие некоторой прострации. Это что же получается, я родилась только из-за того, что моему папе стало интересно?! Постаравшись побыстрее придти в себя, продолжила допрос (иначе уже назвать не могу) с пристрастием. «А что именно стало интересно?» — «Кем родится моя дочь.» — «И кем она родилась?» — «А это тот вопрос, на который я заранее отказался давать ответ. Сама узнаешь.» Ладно. «А у тебя еще есть дети?» — «Родных — нет.» Хм. Здесь я тоже надолго задумалась, потому что звучало это как-то двусмысленно.

Вот на этом вопросе я пока что и остановилась, глубоко задумавшись. Отец терпеливо ждал, прекрасно понимая, что вопросы-то у меня еще не кончились. Но теперь передо мной встал такой вопрос, который задать ему было бесполезно. А именно: как задать вопрос так, чтобы узнать то, что мне нужно? И что задать меня тоже немало интересовало. С одной стороны особо важные вопросы уже закончились, но ответов нормальных, то есть нужных, так и не последовало. С другой стороны оставались неособо важные вопросы, на которые ответы узнать, конечно, интересно, но не так необходимо. Тем более меньше знаешь, крепче спишь. А мне почему-то захотелось спать именно крепко. Ну да ладно. Потом отосплюсь.

Еще немного подумав, я пришла к выводу, что хочу побольше узнать о своем последнем дне в мире Минор. А что? Если есть такая возможность, то ее нужно использовать.

— Пап, а почему те фэйри обладали такой силой? — чуть наклонив голову на бок и не отрывая взгляда от отца, поинтересовалась я.

— Из-за того, что Реналлей вместе со своим возлюбленным так решили, когда создавали Минор, — невозмутимо пояснил отец, но я одарила его таким тяжелым взглядом, что он невольно улыбнулся и добавил. — На самом деле фэйри, населяющие конкретный мир имеют довольно-таки слабый магический запас, хватающий едва ли на то, чтобы менять окружающую их природу по их желанию да на мелкие приколдовывания. Их становится настолько сильной лишь после брака двух молодых фэйри. Причиной этому служит то, что их союз заключает сама богиня, буквально сплетая их судьбы, в ходе чего большое количество Силы перетекает в тела этих существ. Но для хрупких фэйри ее слишком много, поэтому молодая пара не может завести детей. А исполнение желания — это лишь способ для того, чтобы истратить лишнюю Силу, которую на личные цели они истратить не могут. Если ты хочешь спросить почему, я, конечно, могу ответить, но это будет довольно долго.

— Да нет, не надо, — задумчиво пробормотала я, на миг отведя взгляд на черное ничто. Хм, интересно получается. Кстати, у меня сразу появилась куча вопросов… — А Реналлей, кто она?

— Реналлей — создательница мира Минор, которую сейчас называют простой богиней.

Я удивилась.

— А почему?

— Потому что она никогда не являлась жительницей параллели.

— Как так? — мое удивление стало больше.

— Все дело в том, кто стал ее возлюбленным. Это был свободный дракон, который не мог остаться в ее мире, а она не могла жить в других мирах. Он просил у Совета Глав помощи, но они ему отказали. Тогда он разделил с девушкой, имя которой было Амани, свою душу, жизнь и судьбу. От этого свободный дракон лишился права путешествовать по мирам и… еще кое-чего. Ему было позволено в последний раз переместится куда-либо со своей возлюбленной. Они решили, что лучше всего будет им на новом месте. Так и возник мир Минор.

— А почему тогда это все не было отмечено в архивах? — ошеломленно спросила я.

— Ты думаешь, что Совету было приятно вспоминать о том, что простой житель миров стал создателем мира вместе со свободным драконом? Нет, девочка моя, жители параллели всегда имели странное отношение к обитателям миров. А в чем, собственно, разница между ними? Просто души жителей параллели прожили больше жизней и из-за этого у них больше Силы, нежели у совсем юных душ.

— Почему? — с неподдельным любопытством поинтересовалась я. Да, что ни говори, но такая беседа мне нравилась не в пример больше, нежели начало моего допроса. Тем более столько всего нового узнается. Причем из первых, так сказать, рук. Кстати, а почему он сказал «ними», а не «нами», когда сравнивал жителей параллели и миров?..

— Из-за перевоплощения душ и их так называемого круговорота. Понимаешь, когда в семье рождается ребенок, он чаще всего получает частичку души матери и отца. Еще на этот процесс влияет то, что жители параллели очищают души, прежде чем переместить ее в новый мир. Таким образом Силы их не уменьшаются, но воспоминания полностью стираются, убирая ненужную боль, страдания и все то, что губит души. В каком-то смысле вы их даже лечите.

— Кстати, про лечить, — встрепенулась я, поймав шанс задать еще один очень интересующим меня вопрос. — А как ты вылечил мою душу? И зачем?

— Креста, я же все-таки воплощение Вечности, а ты моя дочь, — еле заметно улыбнулся отец, отвечая на оба мои вопроса.

Он снова это сделал… Да, он ответил. Да, он сказал правду. Но я же снова спрашивала не о том и ждала другой ответ! Хотя, сама виновата. Нужно было задать как-нибудь по другому. Ну да ладно. Настало время задуматься о том, что можно еще спросить. Вернее, что мне еще хотелось бы узнать. Пожалуй, у меня есть один вопрос, ответ на который знает только Вечность…

— Скажи, почему так рано ушла от нас с сестрой мама?.. — тихо спросила я, не поднимая глаз.

— Потому что пришло ее время, — так же негромко ответил отец, внимательно посмотрев на меня.

— Да, но… — подняв голову, я заглянула отцу в глаза. — Но время устанавливаешь ты.

— Я, — серьезно ответил он, посмотрев мне в глаза. — И ее время пришло.

— Но почему? — недоумевающе воскликнула я, пересев на кровати. — Объясни мне, почему?

— Потому что так было нужно.

Наверно, я зря затеяла этот разговор. Зря стала беспокоить старые раны и воспоминания. Но я не могла понять… почему? Почему мы остались с сестрой так рано без матери, единственного родного нам существа? Почему мы должны были все это пережить? Почему Деса в таком юном возрасте вынуждена была исполнять долг семьи? Почему она должна была пережить это? Столько почему и всегда без ответа… А сейчас, когда я могла получить ответ, мне сказали «Так надо было». Захотелось заплакать от бессилия и непонимания. Но вместо этого я просто закричала, неотрывно глядя в глаза Вечности, даже не пытаясь скрыть в своем взгляде и голосе боль.

— Кому? Кому нужно, папа?!

В ответ прозвучал сухой и твердый голос, словно ему тоже совершенно не хотелось отвечать на этот вопрос, но обещание было важнее.

— Тебе.

Я замерла, словно меня только что ударили. Предали. Обвинили в том, в чем я не виновна. Словно мне сообщили, что во всем виновата только я одна. В прочем, так оно и получается. Но… Что? Что значит то, что только что сказал мой отец? Почему?.. Зачем?.. Я не понимала. Совсем ничего не понимала. У меня просто не укладывалось в голове, что только что он сказал. Невозможно передать все те чувства, которые боролись во мне, мешая здраво рассуждать и думать вообще. Единственное, что мне удалось произнести было тихое-тихое:

— Зачем?..

— Я не могу ответить на этот вопрос, потому что он напрямую связан с вопросом о том, кто ты.

Вот такой ответ последовал от моего отца. В его голосе я не уловила даже отзвука хоть каких-либо эмоций. И только сейчас я осознала, кто мой отец. Он — Вечность. Ее воплощение. У него нет начала и нет конца. Он бессмертен в прямом смысле этого слова. Его жизнь бесконечна. Так же, как его знания и возможности. Он решает, чему быть, а чему — нет. Все зависит от его прихоти и желания. И я стала его дочерью лишь потому, что он этого захотел. Всего лишь потому, что ему стало интересно. Не больше.

От осознания всего этого у меня внутри все похолодело, а в глазах мелькнула безучастность. Я не испытывала ни страха, ни ужаса, ни отвращения, ни осуждения. Мне вдруг стало совершенно все равно. Ведь и изменить ничего нельзя. Потому что я не умру до тех пор, пока Вечность этого не захочет. И от сюда я не выберусь, пока Она не отпустит. Это клетка, в которую меня поймали. Мне от сюда не спастись, даже если очень захочется. И в это время я позавидовала простым жителям параллели, потому что до них Вечности нет дела, и они почти сами решают свою судьбу. Да, есть боги и жители параллели, которое многое решают за них. Но не все. А у меня больше нет выбора. Я, конечно, могу сама мыслить, говорить и даже действовать… но я никогда отсюда не уйду и не умру, пока того не захочет Вечность. И мне волей-неволей придется делать все, чего Она захочет.

Как же хорошо, что ментальный блок у меня настолько сильный, что даже воплощению Вечности его не сломить. Как же хорошо, что он не слышал моих мыслей, а просто терпеливо ждал от меня следующего вопроса. Вернее по началу терпеливо, а затем все-таки решил спросить:

— У тебя есть еще вопросы?

Есть ли у меня еще вопросы? Не знаю. Почему-то все вдруг стало мне неважным. Словно ответы перестали иметь для меня хоть какое-либо значение да и вопросы куда-то смылись. Неужели так оно и есть? Неужели я упущу свой шанс задать все-все свои вопросы? Не-е, не дождетесь. Слегка мотнув головой, я пришла к выводу, что все, что было, прошло. У меня есть настоящее, которое, независимо от того, что оно напрямую зависит от желания Вечности, я могу прожить так, как захочу. Авось все наладится, м? Надеяться-то можно.

— Есть, — заявила я, откинув все свои размышления на задний план.

— Задавай, — невозмутимо позволил отец, как будто бы не сидел здесь уже неведомо сколько, отвечая на вопросы своей дочки. Кстати, хороший вопрос.

— Скажи, а ничего, что ты тут со мной так долго сидишь? — поинтересовалась я, снова сменив свое положение на лежачее. — Ну, в смысле, никто там у тебя не убежит без твоего контроля?

— Почему что-то должно убегать? — его голос прозвучал слегка вопросительно, а губ коснулась еле заметная улыбка. — Со всем, происходящим в мирах разбираются жители параллели. Почти со всем. За сами же жителями параллели присмотр почти не нужен. Они бывают на удивление умны. Единственное, что необходимо делать мне — вовремя подсказывать им, когда приходит чье-либо время на то или другое. И еще несколько мелочей.

— Каких? — с любопытством поинтересовалась я.

— Разных, — просто ответил отец, а я сразу же поняла, что это один из тех вопросов, на которые ответы будут даны в весьма своеобразной форме. Ну и ладно. Все равно мне Вечностью не быть, то есть знать это как-то и не особенно нужно.

— Ясно, — с умным видом покивала я и решила продолжить допрос, но теперь задавая вопросы на бум. — Пап, а сколько я у тебя тут пробуду? Когда я в миры и параллель вернусь?

— Думаю, что не скоро. Тебе многое предстоит изучить.

Мне показалось или в его голосе вместе с легкой задумчивостью проскользнули довольные нотки? Так, что-то мне это не нравится. Но, к моему сожалению, узнать ничего определенного я не смогу, потому что про свое будущее обучение я уже спрашивала и не услышала ничего такого, что можно было бы считать пояснением к тому, что мне предстоит. Да, все-таки умеет мой папа уходить от вопросов. Причем иногда так ловко, что вроде как все понятно, но в то же время не понятно совершенно. Я могу только приблизительно пересказать те ответы, которые были в самом начале нашей беседы. Ну да ладно. Если вернутся к настоящему, то получается так, что застряла я тут надолго. И что-то меня в этом утверждение немало напрягало. Интересно, что? Такое ощущение, что мне из миров почему-то нельзя пропадать надолго… Вспомнила.

— Меня же там Дравенн ждет! — воскликнула я, попытавшись встать, в итоге чего просто скатилась с кровати. И только попав на ничто я поняла, что понятия не имею, почему оно меня держит, почему оно ощутимо и почему я не падаю. А ведь правда, почему?! Решив, что мне как-то слегка боязно стоять на ногах, я присела обратно на кровать, подтянув к себе ноги.

— Не волнуйся, не ждет, — успокоил меня отец. — После того, как ты узнаешь все, что должна, ты вернешься в то же самое время, когда упала на ступени перед тем храмом.

— Правда? — я удивленно посмотрела на отца, пересев на кровати поудобней. — А от этого ничего не будет? Ну, что реальности две пойдет…

На это мое заявление отец искренне, но тихо рассмеялся.

— Креста, откуда у тебя такие мысли? — отсмеявшись поинтересовался он. — Две реальности могут быть только в мирах и то на такие случаи в мире создаются простые отражения, в которые можно попасть. Это если жители миров в силах останавливать, ускорять и поворачивать вспять время, установленное их миру параллелью. В Вечности двух реальностей быть не может. Она всегда находится в движение, вечно меняется, не останавливается. И все, что происходит — реальность. Лишь одна для всех. У Вечности просто нет времени. Тут нет законов и рамок. В Вечности нет ничего и есть все. Все, что когда-либо произошло, произойдет, происходит может тут измениться так, что от этого изменится абсолютно все, но никто этого не заметит. Думаешь, если бы все было иначе, смогли бы сквозь Вечность проходить странники?

— Так странники правда существуют? — удивленно похлопала я глазами.

— Конечно. Может быть ты даже кого-нибудь из них увидишь.

Мне стало искренне любопытно. Неужели правда увижу кого-нибудь из странников? Интересно, а бывает так, что они попадают туда, где уже были? И сильно ли они меняют ход истории в том или ином месте? И вообще, как они хоть выглядят? Похожи на тех жителей параллели, к которым я привыкла за тридцать лет своей жизни или отличаются? Ух, сколько у меня вопросов! Бедный первый странник, который попадется под мое любопытство. Если попадется, конечно.

— Каким образом? — с любопытством поинтересовалась я, снова ложась на живот.

— Ты же все-таки здесь будешь жить, — вновь еле заметно улыбнулся отец. Интересная у него улыбка. Вроде есть, а вроде нет. Как неуловимая тень. Только я почему-то совершенно уверенно могла сказать, показалось мне она или нет. У мамы иногда тоже такая улыбка появлялась, и только я могла сказать точно, была она или нет… — Они довольно часто проходят сквозь Вечность. По крайней мере мне так кажется.

— Здорово, — обрадовалась я. — А сколько их всего?

— Странников? Об этом уверенно не могу сказать даже я, — на этот раз он улыбнулся открыто и даже подмигнул мне. — Вернее, конечно, могу, если очень захочу, но так жить не интересно. Вернее все-таки существовать, наверно. Но ведь разница не велика, правда?

Я только согласно кивнула в ответ, чуть улыбнувшись в ответ. Нет, все-таки странники — интересные существа. Они ведь могут придти из твоего будущего… То есть доживешь ты, например, лет до ста и встречаешь юного жителя параллели, который вроде бы младше тебя возрастом. Присматриваешься, присматриваешься и с удивлением узнаешь в нем того, кого ты встречала лет в двадцать и он был гораздо старше тебя. Такие случаи довольно известны. Чаще, конечно, бывает так, что странник просто появляется из ниоткуда и исчезает в никуда, не оставив за собой только воспоминания. Интересно, а какого это, путешествовать по Вечности? И встречаются ли они с моим папой, когда проходят сквозь Нее? Спросить у него самого, что ли? Нет, так не интересно. Вот встречу странника и у него спрошу. Почему-то я почти и не сомневалась, что обязательно встречу. Куда ж они денутся-то? Вот именно, некуда.

— Пап, а к тебе вестники залетают? — неожиданно даже для самой себя задумчиво спросила я. Кажется, отец не меньше меня удивился такому моему вопросу, только это не отразилось ни на лице, ни в глаза, ни в голосе. Тогда почему я так подумала? Наверно все же показалось.

— Нет, — спокойно сообщил он и все-таки не удержался от вопроса. — А зачем ты спросила?

— Да вот мне Хастин должна была на днях написать, — пробормотала еще задумчивей я. — Интересно, что она написала бы.

— Она бы не сказала, кто твой отец, — серьезно произнес он, заставив тем самым поднять на него глаза. — Во-первых потому, что узнала бы что-либо только весьма смутно, а во-вторых ее сестры и Совет ей просто не позволили бы, мотивируя это тем, что твоя Сила еще не открылась, а когда она откроется ты все узнаешь сама.

— А я правда узнаю? — невинно так поинтересовалась я.

— Кое-что — да, — чуть кивнул отец в ответ. Так серьезно, что я даже задумалась. Вот только спрашивать что именно было совершенно бесполезно, потому что он точно не ответит. А жаль. Ну да ладно. Подождем, увидим.

А пока продолжим задавать вопросы наугад.

Какое-то время я задавала полную ерунду и мелочи, на которые отец спокойно и терпеливо отвечал, хотя мне почему-то казалось, что у него появилась желание типа: «Глаза б мои тебя не видели!» Я внутренне тихо хихикала, даже не прислушиваясь к его ответам. А что я? Я ничего. Просто делаю то, что мне сегодня разрешили. А за всю мою жизнь собралось столько вопросов, что я решила за их количество сейчас и отыграться. И пусть они будут совсем не теми, которые я хотела бы задать когда-то тогда, в прошлом. Главное, что вопросы. И что звучат ответы. Это как-то успокаивало, что ли. А еще мне начинало нравится, что вокруг нас нет абсолютно ничего, даже звуков. Что здесь не холодно и не тепло. Что здесь нет света и нет тьмы. Что не понятно, день сейчас или ночь. Да и сколько мы уже говорим не понятно. Все это уже больше не настораживало, а скорее наоборот. Мне тут было почему-то хорошо. Хотя в душе я все равно знала, что долго здесь прожить не смогу. Просто потому, что это все не мое…

— Пап, а чего ты ждешь от меня? — неожиданно серьезно спросила я, внимательно посмотрев в осколки Вечности, по какому-то недоразумению ставшие глазами.

— Что у тебя наконец закончатся вопросы, — еле заметно улыбнулся он. Я в ответ мотнула головой:

— Я не об этом.

— Я знаю.

— Так ты ответишь на мой вопрос?

— Отвечу, — кажется, отец слегка вздохнул. — Я хочу, чтобы ты узнала, кто ты есть. И приняла это. Хочу, чтобы ты забыла все правила и рамки, которые знала в своей жизни и начала ее заново. Хочу, чтобы твоя Сила не стала бы для тебя неподъемным грузом и ты не прокляла бы меня за то, что я твой отец.

Неожидая от него такого ответа, я удивленно замерла, внимательно глядя в его глаза. Столько разных мыслей пронеслось в моей голове, что ни одна не смогла остановится так надолго. От чего-то стало грустно, но в то же время тепло. А в глазах отца я отчетливо различила легкую печаль и тепло, с которым может смотреть лишь отец на свою дочь. Почему-то мне казалось, что печаль в его глазах вызвана тем, что его так долго не было рядом со мной. Странно, но об этом я вообще не думала, принимая как должное. Всему свое время, ведь так? А сейчас я увидела, что Вечность хотела иначе, но по каким-то причинам пошла против своего желания. Почему? Неужели такое возможно? Правда ли, что мне это все просто напросто не показалось?..

Тряхнув головой, я, как всегда, решила все отложить на потом. Посмотрев на папеньку хищным взглядом, решила поспрашивать что-нибудь еще. Скажу честно, мне было его жалко. Но не на столько, что бы не спросить хоть что-нибудь еще. А что? Он сам предложил задавать любые вопросы и пообещал на них ответить.

— А ты можешь мне сказать, кто отец Десы? — с преувеличенным интересом спросила я.

— Могу, — невозмутимо ответил он. — Вот только ты уверена, что хочешь это узнать?

Я призадумалась. Но не на долго.

— Хочу, — согласно кивнула я и, пока отец не успел что-либо сказать, добавила: — Но не так и не сейчас.

Он в ответ лишь слегка кивнул головой, внимательно глядя на меня. Я продолжила, задав весьма оригинальный вопрос.

— Скажи, пап, я тебе еще не надоела? — Получилось слегка растяжно, потому что я неожиданно для самой себя начала зевать. Это что за новости? Я же совсем недавно проснулась. Хотя здесь об этом судить ох как сложно…

— Нет, — еле заметно улыбнулся он в ответ. — Довольно редко мне выпадает возможность поговорить с кем-нибудь. Тем более так, как с тобой.

— Со мной — это как? — слегка нахмурившись поинтересовалась я, перетянув к себе с другого края кровати подушку, а после устроив на ней голову.

— Не читая мысли собеседника, — пояснил отец, поднимаясь на ноги. Я за этим слегка удивленно проследила и поинтересовалась:

— Ты это куда? Сбежать решил?

— Ты уже засыпаешь, родная, — мягко ответил он, вновь еле заметно улыбнувшись. — На сегодня хватит, думаю. Ты ведь не против?

— Нет, — тихо вздохнула я, понимая, что больше вопросов при всем желание не найду.

— Тогда спокойных тебе снов. С завтрашнего дня начинаем твое обучение. Поэтому советую тебе хорошенько отдохнуть.

С этими загадочными словами он сделал шаг в сторону и исчез. Я серьезно задумалась. Перспектива чему-то обучаться нравилась мне все меньше и меньше. Почему? Хотя бы потому, что я даже представления не имею, чему меня будут учить. Зачем, мне тоже было пока непонятно. Надеюсь, что пока. В прочем, если и не узнаю, то обучится чему-нибудь дельному тоже полезно. Разве нет? Ну какие знания могут не пригодится абсолютно никогда? Что-то я таких не припомню. Знания — сила. Значит будем становится сильнее.

Тихо хихикнув, я перевернулась на другой бок и уснула, слегка улыбаясь непонятно чему.

* * *

К моему счастью мне в эту, скажем так, ночь, ничего не снилось. Правда, почему-то осталось такое впечатление, что что-то вроде бы снилось. Но я ничего не помнила, а потом склонялась к тому, что все-таки сон был полностью без сновидений. Хотя, может все они разбежались из-за того, от чего я проснулась?

А проснулась я, как ни странно, от внимательного взгляда, нацеленного на мой затылок. Сначала, находясь еще в полусне, была совершена попытка укрыться в одеяле от причины моего пробуждения. Затем я вспомнила, где нахожусь и кто может на меня смотреть. Пришлось, тяжело вздохнув, распрощаться с надеждой еще маленько поспать. Ну люблю я поспать, люблю. Никогда этого не отрицала. Вот только возможность хорошо и долго поспать мне почему-то все-таки очень редко выпадает. От таких размышлений я невольно еще раз тяжело вздохнула, присаживаясь на кровати, скрестив ноги, и внимательно посмотрев на своего отца. Что-то мне в его взгляде совсем не понравилось…

В общем, меня безжалостно вытащили из кровати, а на мой вопрос «Что дальше?» объяснили, что сейчас мы пойдем по тропам Вечности туда, где будут проходить наши занятия. Я сначала даже как-то не сообразила, о каких таких занятиях идет речь, а потому идти отказывалась. Дошло до меня лишь тогда, когда отец одарил меня таким тяжелым взглядом, что сразу как-то захотелось очутится подальше. Я даже ментальный щит как-то машинально поставила, даже не задумываясь о том, что, собственно, делаю. Папа от этого тяжело вздохнул, чего я от него совсем не ждала, и начал терпеливо объяснять, как именно мы пойдем. Еще он уделил особое внимание тому, что я ни в коем случае не должна сходить с тропы. Хотелось спросить почему, но ситуация к этому слегка не располагала. Вновь тихо вздохнув, я кивнула на вопрос о моей готовности.

Таким образом мы двинулись прямо в ничто, а я еле успела попрощаться со своей кроваткой. Дальше мне было как-то не до того. Тропами Вечности оказались довольно узкие дороги, которые излучали тусклый серебряный свет, от чего сойти с нее случайно было весьма проблематично. Ну да не это меня заинтересовало. Ничто, окружающее нас со всех сторон словно стало живое, меняя форму и очертания. Не знаю, каким образом мне удалось это заметь, но именно так оно и было, хотя вроде бы темнота и не шевелилась. Это открытие меня слегка озадачило и сильно заинтересовало. Захотелось-таки сойти с тропы и посмотреть, что же это такое происходит вокруг. Только сделать этого мне не дали. Вернее я сама себе не дала, потому что пришла к выводу, что просто так предупреждать о чем-либо мой отец не стал бы. Тем более он намного лучше меня знает местные причуды. Ну хотя бы потому, что просто напросто является частью всего этого.

Не знаю, сколько всего мы шли… Да и вообще невозможно здесь о времени судить, потому что его тут нет. В общем, заскучать я не успела, так что не очень-то и долго мы шли. Зато как же я удивилась, когда мы оказались у огромных деревянных дверей! Это при том, что всего шаг назад я их перед собой совершенно не видела. Двери были массивные, метра три в высоту. Я заинтересовалась, где могут стоять такие двери. Задрав голову вверх и стараясь не отступать назад, удалось различить лишь темно-серые стены и несколько признаков готической архитектуры. Остальное я не рассмотрела лишь потому, что мне просто напросто не дали, затянув внутрь здания.

Оказавшись внутри я, наверно, ахнула бы от удивления, если бы до этого мне не довелось повидать огромных красивых залов. Высокие, нет, очень высокие сводчатые потолки, каменный пол и стены. Вообще-то здесь не было ничего примечательного, кроме размера. И окон, находящихся на потолке, сквозь которые было видно затянутое облаками небо. Пол под ногами был темно-серым и даже на взгляд холодным. Стены тоже особо не радовали цветами или украшениями. Помещение было абсолютно пусто, а так же никакие лестницы или двери мною обнаружены не были, из чего я сделала вывод, что все это здание представляет собой лишь одну огромную залу. Нда. Мне вот интересно, что мы будем тут изучать? Ничего умного по этому вопросу мне в голову пока не приходило.

Отец молча стоял рядом, словно давая мне время осмотреться, что я, собственно, и сделала. Закончив с этим делом, обернулась к нему, решив уточнить:

— И здесь мы будем заниматься?

— Да, — серьезно ответил он, скрестив руки на груди.

— А можно поинтересоваться, чем именно? — неуверенно спросила я, вновь оглянув помещение взглядом.

— Можно, — согласно кивнул он, удостоившись моего косого взгляда. — Лично я буду заниматься твоим обучением.

— Здесь? — еще раз недоверчиво переспросила я. — И чему, позволь узнать, ты будешь меня обучать?

— А вот это уже совсем другой вопрос, — как-то загадочно произнес он, двинувшись в центр зала. Я за ним не пошла, ибо меня об этом не просили.

Следя за каждым шагом отца, я глубоко задумалась. Мне казалось странным его поведение. Каким он был вчера (я решила отсчитывать дни по своим «пробуждениям»)? Каждую эмоцию, интонацию и перемену настроения было практически невозможно уловить. Правда, у меня каким-то образом это получалось. Но не в том суть. Вчера он был похож на воплощение Вечности. Серьезным, бесстрастным, невозмутимым и немного холодным. Сегодня же он почему-то совершенно преобразился, став кем-то, кто несомненно старше меня, но не намного. Чего хотя бы стоит тот тяжелый вздох с утра пораньше. Интересно, что стало причиной такой резкой перемены? Хотя, может она и не такая резкая, но для меня стала, честно говоря, неожиданностью. От чего-то мне совершенно не верилось, что воплощение Вечности может быть таким… живым. Да, именно живым. Сколько он уже прожил? Сколько видел? Сколько знает? И неужели не смотря на все это еще испытывать какие-либо эмоции и показывать их? Не знаю, может это совершенно естественно и мне сложно судить обо всем этом, потому что раньше с таким еще не сталкивалось, но все же эта перемена заставила меня задуматься.

Из глубокой задумчивости меня вытащил чуть насмешливый голос отца:

— Креста, ты решила досмотреть свой сон прямо стоя? — мягко спросил он. Я мотнула головой, отгоняя от себя все ненужные в данный момент мысли.

— Да нет. Хотя бы потому, что мне сегодня ничего не снилось, — беззаботно отозвалась я.

— Тебя это радует или не расстраивает? — все так же чуть насмешливо поинтересовался отец, остановившись в центре залы.

— Скорее радует, чем наоборот, — задумчиво ответила я, еще раз оглядев зал и не заметив в нем никаких изменений.

— Тогда я попрошу тебя на время отвлечься от своих размышлений и отойти к двери, — уже серьезным голосом произнес отец, отвернувшись от меня. Я послушно исполнила его просьбу, до сих пор недоумевая, что он собирается сейчас делать, а вернее чему и как собирается учить меня. Отец поднял руки вверх, но, прежде чем что-то сделать, повернул ко мне голову, словно забыл что-то сообщить. — Ах, да, чуть не забыл. Креста, дочка, не держи на меня зла. Это все для твоей же пользы.

Меня это заявление ох как насторожило, но уточнить что-либо на этот счет не получилось, потому что отец уже отвернулся от меня и начал делать какие-то пасы руками. Я замерла и замолчала, побоявшись отвлечь, а вернее просто напросто не желая попасть под руку. Почему-то мне казалось, что делать какие-либо движение отцу совершенно не нужно, и он просто так это делает, для эффекта. Хотя, может я ошибаюсь? Кто его знает. Между тем с залом начали происходить перемены. Вернее не с ним, а с пространством вокруг.

В залу тут и там начали появляться тени, которые в последствие обретали весьма четкие очертания, становясь осязаемыми предметами. Правда, скорее всего это были все же не тени, а «сгустки» ничего, которое окружало все снаружи здания. Когда я присмотрелась к тому, что появляется в зале, мои глаза невольно расширились от удивления. В зале появилось несколько манекенов, больше смахивающих на чучел. В дальнем левом углу появилась небольшая площадка, в которой возвышались небольшие столбики разной высоты. Вот это мне что-то очень сильно, а когда я напрягла память, то вспомнила, что почти такая же площадка была на соревнованиях в академии Йака, когда на арену выходили девушки с хлыстами. У правой стены, почти во всю ее длину, стояли разные предметы, которые вместе, как я поняла, образовывали полосу препятствий. В центре, очертив площадку вокруг папы, зажегся огненный круг, который вскоре погас, оставив после себя на полу четкую белую линию. Слева от меня тени образовали нечто, чем-то смахивающее на перекладины, только висели они прямо в воздухе и на разной высоте. Где-то в трех метрах от центра зала появился канат, причем держался он явно на настоящем потолке, то есть был очень, очень длинный. Так же в зале появилось еще несколько предметов, названия которых я не знала и узнать их меня что-то совершенно не тянуло. Было понятно только то, что это скорее всего служит тем же целям, что и полоса препятствий и «перекладины», то есть для развития физической формы. А еще я заметила, что в противоположной входу двери появилась еще одна дверь, которая, как мне кажется, вела на улицу.

Оглядев все это, мне стало как-то совсем не по себе. С опаской и смесью беспомощности и некоторого ужаса я посмотрела на отца, который теперь развернулся ко мне лицом. Улыбка на его лице показалась мне хищным оскалом. Я невольно попятилась, но отходить было некуда, потому что почти сразу мою спину встретила прохладная каменная стена.

— Что все это значит? — едва слышно спросила я, вжавшись в «гостеприимную» стену и не надеясь, что меня услышат. Как ни странно, но меня все-таки услышали.

— А это значит, — довольно (как-то нехорошо так) улыбнулся отец, начиная сокращать между нами расстояние, — что с данного момента эта комната становится для тебя почти что домом родным, а я — злым дяденькой, который не дает тебе спокойно в нем отдыхать. То есть если говорить нормальным языком, то первая часть твоего обучения началась.

Последнее слово он произнес, стоя в шаге от меня и пристально глядя в глаза. Я на всякий случай мысленно простилась с жизнью и всеми, кто мне в ней был дорог, а так же тихо пожалела, что так и несказала одному дракону, что люблю его.

Где-то снаружи прогремел гром…

Глава 18

С тех пор прошло ровно пятьсот дней, а вернее моих пробуждений…

Мой папенька (добрейшей души изверг!) считает, что обучение мое проходит как нельзя лучше. Я его оптимизма, честно говоря, не разделяла совершенно. Последние полтора года моей жизни стали если не самыми ужасными, так самыми зверскими точно. Хотелось спать, есть, а больше всего просто умереть и не жить. Надо мной издевались так, как только могли. Правда, иногда мне начинало казать, что и как не могли тоже. Вся моя сознательная жизнь за последние полтора года была сплошными тренировками, а спала я только тогда, когда банально отключалась. При чем где упала, там и спала. Один раз даже на перекладинах умудрилась заснуть. Не кормили меня совершенно, мотивируя это тем, что в Вечности есть не хочется. Не знаю, то ли я была неправильно устроена, то ли папенька у меня мастер приувеличения, то ли он просто не знал, как должен реагировать мой организм на все эти издевательства под кодовым названием «обучение», но есть мне хотелось. И это неопровержимый факт. По крайней мере в первое время. Кстати, спать долго мне тоже не давали. Но все же есть хотелось больше, чем спать. Честно говоря, умереть или хотя бы сбежать от сюда хотелось гораздо больше.

Что я делала последние пятьсот дней своей жизни? Училась владению оружием. Какого оружия? Всего. То есть абсолютно всех видов оружия, начиная от банального кинжала и заканчивая всеми видами огнестрельного. Всего было так много, что мне не удалось даже запомнить названий. Самое смешное, что мой отец на этом и не настаивал, говоря, что главное, чтобы я научилась просто напросто им пользоваться. Кстати, огнестрельное оружие и стрелковое мы тренировали на улице. Тогда я очень сильно пожалела о том, что когда-то хотела узнать, что скрывается за той дверью.

Там была большая лужайка, которая по размерам своим была сравнима с полем. Безграничное поле, уходящее прямо в небо. Когда я впервые ее увидела, я просто не смогла высказать своего восхищения, но спустя неделю я просто возненавидела ее всей душой. А все потому, что каждый день с первыми минутами моей мучительной жизни меня отправляли в длительную пробежку по ее периметру. И все бы ничего, если бы надо было пробежать только один круг… Помнится, пару раз я спала и на улице прямо под проливным дождем. Дожди, кстати, шли почти постоянно, вернее небо было всегда затянуто тяжелыми серыми облаками. От этого еще, надо сказать, трава постоянно была мокрой и грязи чуть ли не по колено. Бегать было до ужаса неудобно. Как я умудрилась там уснуть да еще и проспать до следующего пробуждения до сих пор остается загадкой даже для меня. Кстати, если количество необходимых кругов становились для меня легкой победой (по мнению отца), добавлялся еще один круг.

Как же я проклинала своего папеньку за то, что он мой папенька!

Почти каждый день нагрузка увеличивалась, а спать мне давали все меньше и меньше. Самое интересное, что отец мой ни разу сам в руки оружие не брал, а только рассказывал мне, как им надо пользоваться. Причем «лекции» он проводил в то время, пока я, например, занималась на перекладинах или бегала круги по полю. Во втором случае он с помощью Силы делал голос раза в два, а то и в три (когда я пробегала дальнюю часть круга) громче. Хорошо хоть догадывался сбавлять голос, когда я пробегала рядом, а то ведь оглохла бы. Так вот. При этом всем отец пытался вдолбить в мою непутевую головку как надо правильно обращаться с тем или иным видом оружия и что именно я делаю не так. К моему счастью, он умудрялся объяснить мне это предельно понятно, то есть непонимания между нами не возникло. Сложнее всего для меня было освоить автоматы, поскольку здесь меня папа зачем-то учил еще и тому, как правильно их разбирать и собирать. Честно говоря, это занятие нравилось мне больше всего, потому что не приходилось бегать, прыгать, ползать, кувыркаться и так далее по списку.

А еще примерно через месяц своего мучения я узнала, зачем нужен был тот круг в центре комнаты. Это была своеобразная площадка, в которой мой папа мог спокойно колдовать, а мне приходилось бегать там с оружием на изготовку. Силы мои, кстати, мой папенька то ли перекрыл, то ли просто ограничил, а поэтому совершенно все мне приходилось делать собственноручно. Что делал папа в круге? А что он только не делал. Бывало так, что он вызывал морок кого-нибудь, а бывало, что и правда притаскивал живых существ. Еще были тренировки моей реакции и скорости. То есть «злой дяденька» (я наконец-то поняла, почему он себя так назвал в тот день) бросал в меня огненные шары, разряды молний, простые силовые волны и так далее и тому подобное. Я, наверно, могла бы перечислять все средства «пыток» моего отца до бесконечности, если бы каждому из них хотя бы знала названия. При чем папеньку совершенно не беспокоило то, что он может в меня попасть. Вернее то, что он иногда попадал. Было больно. Зато какой стимул! В общем, иногда я ползала по залу в синяках (от падений с перекладен, например), ссадинах (от падений во время пробежки) и ожогах (от папеньки). К моему великому счатью заживали они быстро, я бы даже сказала, что с каждым разом быстрее. Порой создавалось впечатление, что отец еще и мою регенерацию тренирует.

По какому-то страшному стечению обстоятельств дни для меня не слились в поток совершенно однообразного существования, как иногда описываются в книгах подобные издевательства над разумными существами. Я помнила каждый день своей жизни почти целиком. Я могла сказать на какой именно по счету день мы начали изучение того или иного оружия. А так же могла совершенно точно сказать, когда получила ушиб (ссадины и небольшие синяки не считаются) и какой именно. От жизни такой хотелось выть волком. Зато сбылась мечта идиотки! Я же мечтала научиться пользоваться каким-либо оружием. Кстати, когда мы принялись за владение мечом, оценкой моих уже имеющихся способностей было тихое хмыканье. Оказывается, переучивать гораздо сложнее, чем учится с нуля…

В общем, на скуку и нормальные мысли времени и сил у меня не хватало. Даже на ругательства через дней пятьдесят сил не осталось. А посему мне пришлось временно со всем смириться и тратить свободное время исключительно на здоровый сон. Кстати, о них. Иногда, раз в двадцать дней мне снились странные сны. Нет, гроза мне не встречалась ни разу. И не всегда сны были осмысленные. Иногда это были неясные видение, в которых я почему-то видела своих друзей, крестницу и сестру. Один раз мне даже приснилась тень Сарранит со своим братом. К счастью, в этом сне все было хорошо и так тепло, что следующий день я встретила с улыбкой и даже пробежка мне не показалась таким сильным издевательством над несчастной мной. А еще один раз мне снился дракон… Когда отец меня разбудил, он долго пытался выяснить у меня, почему во сне я тихо всхлипывала (наверняка разрыдалась бы, если умела), а я никак не могла объяснить, что кое-кому без меня очень плохо. Хорошо, что никто не догадался сообщить ему о том, что я «умерла», а то неизвестно, что бы тогда было. Почему-то я верила своим снам и видениям. Словно это были вовсе не сны, а просто картинки из реальности, которые по какому-то недоразумению превратились в сновидения. И мое предположение подтверждало то, что в этих видениях были остро ощутимы те эмоции, которые переживали «герои моего сна». Так я выяснила, что по мне кроме дракона еще очень сильно скучают Деса и Хастин, а ушастого мучает вина, словно это он не уследил за мной. Порой от этого всего становилось так больно, что только мысль о том, что я смогу после обучения вернуться в тот же момент жизни, в который ушла, удерживала меня от того, чтобы не сбежать отсюда и не вернуться туда, где меня уже успели похоронить. А что им еще оставалось? Вот уже полтора года я не появляюсь ни в параллели, ни в мирах. Даже семья Ведьмы, семья Судьбы и еще несколько семей не чувствуют меня, что было бы возможно лишь если бы меня не было в живых. Откуда же им знать, где я? Даже пусть Совет и Ведьмы знали, кто мой отец, или по крайней мере об этом догадывались, разве могли они предположить, что я смогу жить у него в Вечности?

И все же тосковать мне отец не давал. Где-то в глубине души я была ему даже благодарна за такое обучение… только никто никогда не дождется от меня этого признания! Да, да, неблагодарная я. Ну нельзя же так издеваться над живым существом, то есть мной, а потом требовать за это благодарности! Хотя с какого-нибудь «умника» станется. Хорошо, что мой папенька не из таких. Это подтверждает то, что он заранее попросил у меня прощение. И пусть я тогда еще не знала, за что именно, но сейчас уже просто не могла за все это на него сердится. Хотя ругалась знатно. Поначалу. Потом, как я уже говорила, меня загоняли так, что жизнь не мила стала.

Думаю, после таких тренировок мне никто не страшен. У меня увеличились ловкость, скорость, регенерация, сила, равновесие, четкость удара и меткость на столько, что какое бы я не выбрала для себя воплощение, никуда они от меня не денутся, даже если мышцы в теле перестроятся полностью. Для этого, кстати, отец иногда заставлял меня менять внешность на какого-нибудь жителя миров, объясняя это тем, что у этих существ есть такие мышцы, которых в принципе не должно быть в «человеческом» теле. Таким образом меня даже летать научили. Но об этом я предпочитаю не вспоминать… Так же отец учил меня пользоваться преимуществами других рас. Такими, например, как когти и клыки. Эта часть издевательств нравилась мне больше всего. Вот только не понятно почему. Но об этом мне, как всегда, подумать не дали. Единственная мысль, которая отзывалась в моей голове дикой тоской и редко убиралась прочь даже во время тренировок была мысль о том, что «злой дяденька» сказал такую фразу, как «Первая часть твоего обучения началась.» Думала я, собственно, о том, что может ждать меня во второй части. И сколько их всего. Предчувствие было не самым радужным.

Наверно, я должна заметить, что, к моему счастью, не все пятьсот дней были наполнены тренировками. Нет, было целых два дня, в которые их не было и в которые я могла немного отдохнуть и что-нибудь поделать лично для себя. Это были мои дни рождения. Не знаю, каким образом мне удалось их безошибочно определять, но именно в эти дни отец снимал с себя роль злого дяденьки и вновь становился моим папой. Смешно признаться, но за эти полтора года я на самом деле ощутила его своим отцом и даже каким-то образом сумела полюбить. В общем, в этом плане жизнь налаживалась. А мне исполнилось тридцать два года. И почему-то осознание этого убеждало меня в том, что даже если я вернусь в то же время в тот же час, я буду совершенно другой. А еще осознавалось, что встретить свое тридцати однолетие и тридцати двухлетие мне придется еще раз, но в этот раз с Десой и скорее всего Хастин. Только исполниться мне уже тридцать три и ничего этого не изменит. Правда, никто об этом знать кроме моего отца и меня не будет… Даже сейчас, еще не столкнувшись с этим, все это вызывало во мне какое-то двоякое чувство, которое я так и не смогла полностью понять.

Кстати, отдельно мне бы хотелось отметить, что я научилась обращаться с косой. Когда мне папа в один из дней, а именно в двести тридцать шестой, сообщил об этом, у меня была весьма странная реакция. Я долго по этому поводу хихикала, припоминая свою первую встречу с Хастин и мое обещание узнать у Десы зачем ей коса. Так же вспомнила ее ответ и как крестница тихо вздохнула, когда я ей его передала. Вообще весь этот день был проведен мною с полу-улыбкой на губах и воспоминаниями в голове. Это был единственный день, в который отец, завидев мою мечтательную мордашку, не отправил меня висеть на перекладинах или, что еще хуже, снова бегать по моему горячо любимому полю. С хлыстом, к сведению, я тоже научилась обращаться, что стоило мне довольно сильных ссадин на теле и нескольких весьма сильных ушибов, когда я падала со столбиков, запутавшись в «удавке». В конце концов мой папенька обучил меня обращаться сразу с двумя хлыстами так, что даже против секиры я смогла бы выстоять не ударив в грязь лицом. Ну или против мага. Кстати, про этот вид оружия у меня вопросов оказалось почему-то больше, чем про остальные. И я столько нового узнала, что хлысты чуть ли не стали моим любимым оружием. Особенно если заговорить их магически, чтобы они разбивали заклинания.

Как ни странно, но все мои мучения забылись на пятьсот первый день. Вернее не так. Они мне показались детскими играми, по сравнению с тем, что мой горячо любимый папенька устроил в этот день, а вернее в следующие двадцать дней. Это была полная проверка моих боевых способностей. И все бы ничего, если бы она не проходила в так называемых условиях реального боя. То есть отец отправлял меня в то или иное место с одним видом оружия, а стоило мне только присмотреться, куда он меня отправил на этот раз, хотелось только тихо-тихо позвать маму и сбежать куда подальше. Какие только не были предложены в качестве проверки моих способностей! Кто только не пытался покуситься на мою жалкою душонку! Это были и стаи неизвестных мне существ, некоторые из которых сравнивались со мной или по силе, или по ловкости, или по скорости. Так же мне довелось «посражаться» с армией какого-то народа из жителей параллели, которые были не людьми и очень далеко к ним стояли. Пару раз в эти армии еще и довольно сильные маги затесывались… В общем, из таких вот «походов» я не всегда возвращалась целой и невредимой. Уж не знаю, реальные ли это были сражения или просто безумно искусная материальная иллюзия, но пару раз возвращаться приходилось с кровью и не только с чужой. Честно говоря, мне совершенно не хотелось ни кого убивать, даже если это и была простая иллюзия. В первый раз я просто напросто отказалась, бросив посох (оружие на данный момент) на землю и меланхолично глядя в глаза своей неминуемой смерти, то есть нескольким десяткам оборотней, нападающих на меня. После этого случая отец мне предельно доходчиво и понятно объяснил, что мне это нужно сделать. Не хотела бы я вновь увидеть в его глазах такое выражение…

По началу было безумно тяжело сознавать, что я оборвала чью-то жизнь, потому что я до сих пор не знала, была ли это иллюзия, и в голове постоянно крутилось «А если нет…». Затем, день на пятый после начала проверки, наступила апатия, которая только в пылу боя сменялась боевым азартом и что-то такое, что пьянило кровь, заставляя забыть о совести. Ведь может же быть, что это все-таки всего лишь иллюзия и я просто напридумывала себе всяких заморочек. Тем более даже если это не иллюзия, то я же все равно вернусь в мир задолго до этих происшествий. А как мне объяснил потом отец, все, что сейчас происходит не запомниться ни мирам, ни параллели. То есть этого в новом будущем, которое пока значится как прошлое, этого всего просто не будет. Все происходящее сейчас происходит лишь во временном провале, ответвление Вечности, которого после не будет. То есть, если я захочу встретится сама с собой и случайно окажусь в армии, которую сейчас разбила, я с собой не встречусь в пылу битвы, потому что меня там не будет. Да, сложно объяснить все это на словах так, чтобы все стало понятным. Думаю, только мой папа на это способен.

Пятьсот двадцать первое пробуждение сразу же стало для меня слегка неожиданным. Начать хотя бы с того, что никто меня не будил, а засыпала я с мыслью о том, что, кажется, все свои знания я исчерпала. В день у меня проходило где-то от пяти до пятнадцати проверок, что изматывало меня просто до обморока и, стоило мне только оказаться в родном уже помещение, я просто напросто падала на пол и засыпала глубоким сном. За эти двадцать дней мне не снилось абсолютно ничего. Честно говоря, мне даже думать хоть о чем-нибудь времени не было, только оценивать ситуацию в бою и рассчитывать правильно силы и движения. И это еще при том, что иногда еще надо было пустить силу на регенерацию, которую я, кстати, научилась контролировать. Так же, как научилась контролировать боль. В общем, из непутевой сестры Смерти получился идеальный боец. И почему-то меня лично эта новость не радовала. Может потому, что я просто еще не смогла оценить ее по достоинству из-за недостатка сил и времени об этом подумать? Что-то мне в это не верится.

Второй неожиданностью в этот день стало то, что проснулась я на чем-то мягком и теплом, хотя точно помнила, что уснула на холодном каменном полу, как и двадцать раз до этого. Это меня очень удивило, но глаза открывать я не спешила, припоминая, не забыла ли я о своем дне рождение. Вроде нет. Да и странно было бы, если бы забыла. Все-таки такой день… когда не надо мучатся на тренировках. Честно признаюсь, для меня это стало лучшим подарком за всю мою жизнь. В эти два дня, кстати, отец даже не касался темы оружия и всего связанного с ним. И все-таки, к горю ли к счастью ли, сегодня не мой день рождения. Тогда почему меня никто не будет и просыпаюсь я на чем-то мягком? Может открыть глаза и посмотреть? Эта мысль показалась мне довольно разумной, а поэтому я решила воплотить ее в жизнь. Как только очи мои были открыты, перед ними появилась половина подушки. Значит, лежит мое бренное тельце на кровати, о чем моя головушка уже сообразила. Чуть нахмурившись, я перевернулась на спину, с удовольствием ощущая, что ничего-то у меня с утра по раньше не болит, как первое время моего обучения-мучения.

Перед глазами обнаружился до отвращения знакомый потолок, к которому раньше был привязан канат, с которого, оказывается, очень больно падать. Именно раньше. Это было третьим удивлением за это прекрасно начавшийся день. Присев на кровати и повертев головой, я обнаружила, что моя тренировочная зала полностью пуста, как полтора года назад. Если, конечно, не считать кровати, которая находилась в ближнем к входной двери (в которую я, кстати, так ни разу с тех пор и не выходила) правом углу. Это открытие поразило меня на столько, что я даже шевельнуться от удивления не смогла, только вертела головой и смотрела на все округлившимися глазами. Что все это значит? Неужели?..

Додумать мне, как всегда, не дали. Открылась тяжелая деревянная дверь и в залу размеренным шагом вошел мой отец, на которого, помимо моей воли, сработал уже почти что рефлекс, то есть я быстро вскочила с кровати, уже готовясь бежать ежедневный кросс или же отправляться в еще один мир, дабы разобраться со вселенским злом или на несколько минут стать им. Все мышцы в теле напряглись, зубы сжались, мысли разбежались. Нда, только сейчас я осознала до какого состояния довели меня эти тренировки. Я уже мыслить нормально не могу, а это лечится очень и очень трудно. Между тем папа, увидев меня в полной боевой готовности открыто улыбнулся, от чего я совершенно отвыкла, и неспеша подошел ко мне, остановившись в трех шагах.

— Поздравляю, Креста, первая часть твоего обучения окончена, — мягким голосом, который я в последний раз слышала когда-то давным давно сообщил мне отец, улыбаясь. — Должен признать, я ожидал куда более долго процесса, чем тот, за который ты выучила все это. Проверка твоих способностей доказала, что ты готова и мне больше нечему тебя учить в этой области. Я горжусь тобой, дочь.

От этих вроде бы простых слов у меня камень с души свалился. Появилось давно забытое ощущение… свободы. Почему-то именно оно накатило на меня в этот момент, заставив неловко улыбнуться в ответ отцу. Вечность, а ведь я почти забыла, как это делается! Хм, не странно ли обращаться мысленно к своему отцу, если он стоит прямо перед тобой? Нет, не странно. Может раньше таковым и казалось, но теперь нет. Тем более мои мысли папа прочитать не может, потому что ментальные щиты я выставляю на автомате с первой же секундой осмысленно жизни. Иначе, думаю, мне бы просто не удалось выжить на этих тренировках в первые дни. Меня бы просто собственный отец загонял бы от таких мыслей, которые крутились в то время в моей голове. Просто потому, что не ругательных там не было. Хотя, честно говоря, эти мысли иногда еще и с языка срывались, на что мой отец смотрел весьма философски, то есть считал, что раз я могу говорить, то тренировка явно слишком легкая для меня… В прочем, теперь это в прошлом. Уже в прошлом.

Наверно, кто-то мог бы сказать, что речь моего отца была слишком скупа после полутора года таких мучительных тренировок, но я считала иначе. Хотя бы потому, что он не развел торжественно речи в которой слов, конечно, будет много, но смысла и эмоций — ноль. А мне так стало приятно от слов, что он мною гордиться. Даже за эту маленькую фразу стоило так мучатся. Или я не права? Кто знает, кто знает.

— Правда? — неверяще переспросила я, слегка улыбаясь своему счастью.

— Разве я когда-нибудь тебе врал? — ответил вопросом на вопрос мой отец, лукаво подмигнув. Нет, ни разу он мне не лгал. Поэтому я могла бы и не переспрашивать. Но мне так не верилось, что все это закончилось! Мои радужные мечты разбил отец, невозмутимо так произнеся: — Теперь мы можем перейти ко второй части твоего обучения.

Я тихо застонала, опустившись на кровать. Честно говоря, мне не удавалось даже представить, чему еще можно меня обучать. Ну совсем в голову не шла ни одна мысль. Управлению Силой под кодовым названием «магия», что ли? А какой в этом смысл, если мой дар так по прежнему целиком не открылся? Вот это я знала точно, потому что отец сказал, что этого просто невозможно не заметить. И это наталкивало на вопрос о том, что значили те полунамеки о том, что время пришло как от папы, так и от всех остальных. Или они решили заранее, за полтора года до открытия Силы, подготовить меня? Все может быть. Жаль, что отец на этот вопрос пока не ответит, потому что второй шанс поспрашивать все, что меня интересует появится у меня только тогда, когда мое обучение окончится полностью. А кто сказал, что у него всего две части? От этой мысли я застонала громче.

— Не переживай так, дочка, — мягко и как-то до издевательства сочувственно произнес отец, коснувшись теплой ладонью моих волос, которые успели весьма сильно отрасти за полтора года, а сейчас были стянуты в тугую косу, которую я почти не расспускала. — Больше я тебя гонять по полигону с оружием не буду. Только иногда буду отправлять на добровольную тренировку с любым видом оружия, чтобы ты не забыла навыки.

Подняв на него хмурый взгляд, я попыталась как можно красноречивей показать, что мне в это верится слабо. И вообще слишком подозрительно прозвучала фраза о добровольных тренировках, чтобы поверить, что они действительно будут таковыми. Хотя, может будет и так. Вдруг мой горячо любимый папенька придумал для моего обучения что-то такое, что будет гораздо хуже обучения владению оружия. А в том, что он это сможет уже я не сомневалась. Тяжело вздохнув, все же решилась спросить:

— И чему ты теперь намерен обучить дщерь свою?

— Пойдем со мной и ты все узнаешь, — загадочно произнес отец, протягивая мне ладонь. Я скептически оглядела сию конечность, но спорить все равно было бесполезно, потому пришлось-таки покинуть насиженное место.

У двери папа отпустил мою руку, ничего не объясняя, но напомнил, что с троп Вечности сходить нельзя. Согласно покивав, я с какой-то детской радостью осознала, что наконец-то я покидала сию обитель военных наук, которая больше не смахивала на тренировочный зал, в котором мне с потом и кровью вдалбливали все тонкости боевого искусства, а так же навыки маскировки и слежки, только последнее весьма слабенько, что меня несколько возмущало, ибо это было действительно интересно. Короче говоря сбылась моя мечта, которая вот уже полтора года крутилась в голове, боясь показываться на глаза. Отец открыл массивные двери, выпуская меня на «свободу», а я, переступив порог, вздохнула полной грудью безвоздушное пространство. Как у меня это получилось — ума не приложу, но стало так легко-легко, что захотелось рассмеяться, что я, собственно, и сделала. Было такое чувство, что меня наконец-то выпустили из весьма надоевшей клетки. А еще я почувствовала, как по жилам души разлилась Сила, которая раньше была ограничена таким резервом, что я могла только менять внешность, если на то была нужда. Это было настолько приятно и естественно, что я невольно удивилась, как могла не заметить того, что мою Силу ограничили. Наверно, у отца это получилось очень аккуратно и изящно, то есть частичку меня самой он вытягивал медленно, но уверено. Ударить его за это, что ли? Почему-то я была почти уверена, что у меня это получится, если, конечно, отец не применит Силу. А все потому, что физически я стала гораздо сильнее его. Ведь не зря же он не брал в руки оружие? Кстати, во время тренировок папа меня уже научил нескольким приемам, с помощью которых физическими усилиями можно снять магический щит. Это жутко сложно и получилось у меня далеко не сразу. Сколько же раз за время этих тренировок меня ударило Силой? Много. Правда, честно говоря, все-таки не все щиты можно снять таким способом, но все же многие. А еще отец показал мне все болевые точки у самых распространенных рас и точки, ударив по которым, можно лишить мага Силы. Показывал он на мне…

Между тем отец, слегка улыбнувшись мне, пошел вперед по едва светящейся серебряным светом в ничто тропе. А я и почти забыла, как выглядит это самое ничто. Что в нем нет абсолютно ничего, в том числе и тьмы. Просто ничто. Даже слов, чтобы его описать у меня нету. Оглядевшись по сторонам и чуть улыбнувшись, я последовала за отцом.

Сколько мы шли — не знаю. У меня так и не получилось хоть приблизительно начать ориентировать во времени в безвременном пространстве. Может потому и не получилось, что не в чем ориентироваться-то? Я об этом думала и довольно много, принимая во внимания обстановку для размышлений, но к однозначному выводу придти так и не удалось. Смогла же я отсчитывать дни, в конце концов. По крайней мере в дату своего дня рождения попадала безошибочно, а значит считала приблизительно верно. Правда, это было намного легче, чем считать часы или минут. Проснулся — наступил новый день и все. А вот часы… Нет, я, конечно, могла бы высчитывать по шестьдесят секунд, которые превратятся в минуту, а потом высчитывать час таким же способом, но во время тренировок это было как-то несподручно. А сейчас, бодрым шагом вышагивая по тропе Вечности, просто напросто об этом даже не подумала.

Так вот. Сколько мы шли, лично я не знаю, но когда мы остановились перед большими, метра три, массивными деревянными дверьми, заподозрила что-то неладное. Успокоилась только тогда, когда подняла голову вверх и вместо готической архитектуры увидела белые стены и, кажется, краешек золотого купола. Еще мне удалось рассмотреть большие витражные окна Чем-то это здание напомнило церковь, вот только, как оказалось, размерами под нее не подходило. Слишком большое. Это я узнала, когда отец затащил меня внутрь, что было бы почти невозможно после моих тренировок, если бы это был бы кто-нибудь другой. И отнюдь не потому, что он был меня сильнее. Просто на папу у меня отчего-то не работали выработанные тяжелым трудом рефлексы. Исправить это дело, что ли? Только сейчас у меня это не получится, потому что я с любопытством оглядывалась по сторонам, но в то же время почти не удивляясь размерам. Больше меня удивляли многочисленные лестницы и двери. Стены, потолок и лестницы, которых я насчитала штук двадцать три, были сделаны из белого мрамора и прямо светились белизной. Наверно, если кто-нибудь догадался бы зажечь здесь свет, то просто напросто ослеп бы. Единственными яркими пятнами в этой зале были витражные окна на стене справа и слева от двери. Один витраж представлял собой удивительно красивый рисунок, на котором было изображено море днем, а на втором оно же, только ночью. Сквозь окна, кстати, лился приятный свет, словно с той стороны окна было солнце. Хорошо, что не дождь, а то я от него порядком устала.

— Ты решил меня обучить ориентировке на местности? — оглядев зал (если можно так сказать) еще одним внимательным взглядом, с наигранным удивлением поинтересовалась я.

— В какой-то степени, — серьезно ответил отец, слегка удивив меня.

— А если честно?

— А если честно, то ты сейчас все сама увидишь, — сказал, как отрезал, папенька, прерывая все мои вопросы. Мне осталось только тихо вздохнуть. — Пойдем за мной.

Мне, конечно, делать ничего не оставалось, как последовать за ним. Оглядываться по сторонам было совсем не интересно даже тогда, когда мы начали подниматься по одной из многочисленных мраморных лестниц. Как-то совсем неожиданно для меня проснулся голод, который с дня сорокового беспробудно потчевал, отчетливо поняв, что никто утолять его не будет. Есть захотелось аж до слез, но я мужественно постаралась отогнать от себя это желание, вытесняя его разными мыслями. Главная из них была о том, сколько же моей персоне предстоит еще пробыть здесь и чему еще собираются меня обучать. Во мне проснулось любопытство, которое до этого находилось в глубокой спячке. Да, кажется, я начала просыпаться после затянувшегося кошмара под названием «первая часть обучения». И хотя до сих пор мне отчетливо помнился каждый день, все вместе казалось чем-то настолько далеким, что все это происходило не только вчера, а как минимум год назад. Интересное чувство, неправда ли?

Между тем я, как и когда-то давно раньше, и не заметила, как отец остановился перед одной из многочисленных дверей. Находились мы на «третьем» этаже, то есть поднялись по лестницам на третий ярус, находясь все в том же помещение. Очнулась я от своих мыслей под тяжелым взглядом бывшего злого дяденьки. Вытянувшись по стойке «Смирно!», продемонстрировала ему свою полную боевую готовность, а так же все свое внимание. Он в ответ чуть иронично приподнял бровь и, ничего так и не сказав, открыл предо мною белую дверку, ведущую в глубины моего обучения, коии окрестил отец мой второй частью мучения моего. В общем, я переступила порог, вслед за папой.

Оказались мы в довольно небольшой, если сравнивать с другими виденными мною залами, комнате. Из мебели здесь не было абсолютно ничего, пол деревянный, что меня несколько удивило, на противоположной двери стене были большие окна, открывающие вид на дивные зеленеющие луга и речку, где-то вдалеке. Все это было залито солнечным светом, что напомнило мне о чем-то смутном из прошлого, что я никак не могла вспомнить. Ну, раз не вспомнила, значит не нужно. Комната по размерам, кстати, была где-то в четыре раза моего тренировочного зала, но все равно слишком большая для, скажем, спальни. Еще я увидела три двери — две справа и одна слева. Они были, к моему счастью, не белыми, а вполне себе нормального древесного цвета, каким был и пол в комнате сей. Кинув на отца вопросительный взгляд, я направилась к одной из дверей, а именно к той, что была слева. К моему безмерному удивлению это была простая ванная, в которой имелось все необходимое и ничего лишнего. Покосившись на папеньку, я прошествовала к одной из дверей справа. Там обнаружился гардероб с кучей одежды, обуви и аксессуаров к ним. В душе появилось какое-то смутное сомнение, которому пока не находилось объяснений. Третья дверь привела меня в небольшую, почти такую же по размерам, как прошлая, комнату, в которой стояла кровать и тумбочка рядом с ней и больше ничего. Моему удивлению не было ни конца, ни края.

На мой немой вопрос отец как-то загадочно улыбнулся и просветил меня, что это моя комната, мой гардероб и моя ванная. Кажется, на моем лице отразилось столько же эмоций, сколько появилось в моей душе, потому что папа тихо рассмеялся.

— Иди поспи, а завтра я тебе все расскажу, — с мягкой улыбкой предложил он.

— Нет, я совсем не устала, — замотала я головой, прекрасно понимая, что до завтра от недоумения, удивления и незаданных вопросов просто сойду с ума.

— Ну что ж, ты сама решила, — как-то настолько загадочно прозвучал его голос, что я невольно пожалела о своем решение, ибо мне стало совсем не по себе. — С этого момента твое начинается вторая часть твоего обучения, в которой я для тебя становлюсь учителем. — И обворожительная улыбка скользнула по его губам. — Ты готова?

Я слабо кивнула в ответ, ибо на большее была не способна.

И заиграла музыка…

Глава 19

Уже на второй день я взвыла. Оказывается, есть вещи похуже боевого обучения и издевательств под названием тренировки. Папенька мой начал учить меня этикету. И все бы ничего, если бы ему не пришла в голову идея научить меня разным правилам поведения в разных мирах. А вместе с ним танцам. Если второе мне еще хоть как-то нравилось, то от первого я выла волком. Так же меня не прельщала перспектива сдачи «экзаменов» по окончанию обучения. Нет, ну я совсем не понимаю, зачем мне нужен этот этикет! У меня это в голову не лезло совершенно. Зато я поняла, почему отец говорил о добровольных тренировках с оружием…

Правда, в переходе с обучения воинскому искусству на обучение этикету и танцев были свои плюсы. Хотя бы то, что после «танца» с оружием, когда музыкой звучат для тебя ветер и сталь перейти под обычную музыку было довольно просто. Но, если бы мне дали возможность выбирать между тем и тем я бы, конечно, выбрала первое. Нет в обычном вальсе, например, тех чувств, что испытываешь в битве. Зато можно было несколько танцевальных движений потом применить в бою. Да и пластику и гибкость в танцах можно потренировать. В общем, глубоко за те полтора года засел во мне образ бойца. Интересно, это лечится? И если да, то как?

Кстати, еще у меня появилось свободно время. Немного, правда, но все же. Вернее свободное время будет назвать большим, нежели раньше, временем для сна, но я уже настолько привыкла спать мало, что могла себе позволить немного потратится на себя, а не на сон. По мнению отца его надо было тратить на то, чтобы привести себя в порядок, переодеться и тому подобное. Мне, кстати, удалось понять, зачем в гардеробе находится столько одежки. Оказывается, что для каждого танца нужно одевать свой «мундир». А если учитывать, что я никогда не питала особой любви к платьям и юбкам… На счет свободного времени у меня было иное мнение, а потому тратила я его на рисование. К счастью, мне удалось упросить папу дать мне бумагу, поэтому проблем на чем творить не было. Кстати, как я уже очень давно убедилась, мой пространственный мешок был, так сказать, заблокирован. Ну да с этим уже успела смириться. Рисовала я то, что придет мне в голову, а вернее рука без меня рисовала. Чаще всего из-под моего карандаша выходили очень красивые места, в которых я никогда не бывала, но почему-то твердо была уверена, что они существуют. И когда-нибудь я обязательно их найду. Иногда на бумаге появлялись портреты моих друзей и близких. На одной трети из них был нарисован дракон. Да, что ни говори, но я по нему очень сильно тосковала. Все-таки очень много времени его не было рядом со мной, а меня рядом с ним. Уже почти забылось тепло, которое я ощущала рядом с ним… И только Сила отца не позволяла душе снова разболеться.

Должна заметить, что из моих «покоев» меня не выпускали, нагло закрыв дверь. Разве что на тренировки, которые я нагло проводила раз в семь дней, дабы меньше слышать хоть что-либо об этикете и иже с ним. Ах, если бы на простой замок закрывали дверь! В прочем, я не жаловалась. Вид из окна был просто великолепным и, пока не проходили наши занятия, мое место для творчества было именно там. Странно, но ни разу мне так и не удалось нарисовать те луга и реку, что раскинулись где-то там, за стеклом. Просто не рисовались и все. Словно они и не существуют на самом деле. Погода за окном всегда была солнечной и только ночью место солнца занимала неизменно полная луна. Из-за этого, кстати, стало гораздо проще ориентироваться во времени.

Сны мне продолжали снится, только теперь гораздо реже, чем раньше. И все чаще и чаще мне снились Деса, Дравенн, Хастин и дракон. Сновидения с последним до боли хотелось забыть, но вместо этого они еще глубже впадали в память. Вармалиерху надоело сидеть на Аэ'нгнели и он пытается вырваться, в надежде увидеть меня, но Тлааргнева все еще исполняла мою просьбу никуда его не пускать. От этого драконы рассорились между собой и в их мире настало подобие хаоса. Все меньше и меньше существ прибывало на него. Истинные жители этого мира закрылись в своих землях, объявив военное положение. Война против пришлых. Так же пару раз дети противоположных стихий нападали друг на друга. Многие из истинных обитателей этого мира бежали, потому что не хотели участвовать в войнах. Все чаще в этом мире происходили катастрофы — наводнения, мор, засухи, землетрясения, извержения вулканов… А боги были слишком заняты другими проблемами. Одного только Шер'унж волновали проблемы Аэ'нгнели, но что он мог сделать один? И за все это чувствовала вину на себе я. Все, что происходит в этом мире — моя, и только моя вина. И лишь надежда на то, что ничего этого не произойдет после моего возвращения в параллель и миры, немного успокаивала. Деса и Хастин за то время, пока меня нет с ними, успели подружиться и часто виделись. Про меня они предпочитали не говорить, чтобы не теребить больные раны. Как же больно было видеть сны про мою сестру, в которых она осознает, что меня больше нет рядом… Кстати, все мои сновидения были безумно реальными, словно я переживала все эмоции и чувства с тем, кого вижу во сне. А во снах было слишком много боли, печали и грусти. Слишком редко мне снились хорошие сны с участием дорогих мне существ. Наверно, именно поэтому я старалась спать как можно меньше, больше времени тратя на рисования или довольно редкие тренировки с оружием.

Таким образом моя жизнь протекала еще двести пятнадцать дней, то есть в «мире живых» я отсутствую ровно два года. Относительно недавно мне исполнилось тридцать три года. В этот день отец дал мне почти полную волю делать то, что я захочу, кроме того, чтобы выйти из здания, в котором мы находимся. Подарок вроде не большой, но существенный, потому что мои комнаты мне уже надоели до ужаса. Этот день я посвятила шатанию по лестницам и упорным попыткам открыть хоть какую-нибудь дверь. Как ни странно, но поддалась мне только одна, которая находилась не верхнем ярусе. От туда я вышла на крышу, прямо под купол, то есть до него можно было дотянуться рукой, если очень захотеть. Вид открывался просто восхитительный и за него одного пришлось простить своего папеньку за такую «свинью» с дверьми. Солнце, как всегда, ярко светило с неба, делая почти невыносимыми попытки посмотреть на золотой купол, потому что солнечный свет, отражаясь от них, больно резал глаза. Если посмотреть с крыши вниз можно было заметить справа те самые луга, которые виднелись из моего окна, а слева густой лес, в котором, не смотря на солнечный день, клубился туман. Легкий ветерок нежно касался моего лица и заставил меня распустить уже привычную косу, дабы он смог поиграть моими темными прядями. Там, на крыше, я просидела до самой ночи, проводив солнце за горизонт и встретив полную луну, вступающую на небесный пьедестал. В тот день мне было так спокойно, как ни разу за прошедшие два года.

Наверно, я еще должна рассказать, как изменилась за семьсот тридцать семь дней моих усердных занятий. Похудела я до неузнаваемости. Правда, что весьма сильно меня удивило, остались от меня не одни кости. Фигура стала еще более спортивной, чем раньше, но вместе с тем и словно более изящной, создавая впечатление ложной слабости. Как сообразила моя головка, мне это, как мастеру оружия, только на руку. Волосы длинной были уже ниже талии. Кстати, сколько я не выпрашивала у отца право их коротко остричь, он неизменно отказывал. Почему — остается загадкой. Если не забуду к концу обучения, то обязательно спрошу. Самое большое изменение, которое произошло в моей внешности — глаза. Их определенный цвет назвать я теперь была не в силах, потому что он постоянно менялся. Как мне потом удалось выяснить — от сильных эмоций. В обычном состояние они оставались до глубины черными, как и раньше, но вот стоило разозлиться, устать, порадоваться или испытать боль, как глаза становились серебряного цвета. При чем не просто серебряного цвета, а меняли оттенки в зависимости от настроение. Например если глаза приобретали стальной оттенок, то я была зла. Если их цвет становился таким же, как мерцает снег под полной луной, то скорее всего это означало радость. Только за последнее время такой оттенок появлялся крайне редко. Кстати, зрачки, как оказалось, я могу вытягивать в подобие змеиных при желание. Эта приобретенная особенность заставила меня довольно долго хихикать, потому что наблюдать сие действо в зеркале было до крайности непривычно. Наверно, это все от нервов. Как и ожидалось, у папы про феномен с моим глазами было спрашивать бесполезно. В общем, не знаю, можно ли назвать меня красавицей, но моя внешность мне самой стала нравится значительно больше, чем раньше. Хотя бы за оригинальность глаз, честное слово.

Папа мой за эти два года не изменился ни капельки, а так же дней рождения у него почему-то не было. Честно говоря, меня это ни сколько ни удивляло. Думаю, что я удивилась бы, если бы все было наоборот. Он же у меня все-таки воплощение Вечности, а значит возраста у него в принципе не может быть. Кстати, должна отметить, танцует мой отец просто превосходно. Это выяснилось, когда он начал обучать меня парным танцам. Да, мне до него далеко… Зато, надеюсь, по знанию этикета я хоть немножко смогу с ним сравниться. По крайней мере обмен вежливыми (прикрыто ехидными) обращениями друг с другом у меня в последнее время получался, как мне кажется, несколько лучше, чем у моего отца. Правда, говорить понятно меня это совершенно не научило. Зато как я теперь могу завуалировать ехидство!. Кто б послушал.

Самой сложной для меня наукой во второй части обучения стал этикет за столом. А все потому, что стоило мне только увидеть накрытый стол, стулья, тарелки, вилки и скатерть, как у меня сразу просыпался дремлющий голод. Скрывать его у меня не получалось, не смотря на все мои актерские данные (которые, в прочем, почти отсутствовали). Вот только мой отец от всего этого не пришел к выводу, что меня надо вообще-то кормить, а просто сделал из этой науки устный зачет. Как выяснилось, у меня не только зрительная память хорошая, но еще и воображение. Читая такие слова, как «вилка для рыбы» мне становилось не по себе, потому что я почти явственно представляла, как эта самая рыба должна выглядеть, пахнуть и даже готовится. Большинство моих завываний относились именно к столовому этикету.

* * *

Что ни говори, но я ужасно обрадовалась, когда в один прекрасный день, а именно в семьсот сороковой по счету, отец сообщил мне, что вторая часть моего обучения закончилась. Без экзаменов, что порадовало меня просто безумно. Но вот то, что мой горячо любимый папенька сказал о том, что все это было чисто символичным, то есть не жизненно необходимым меня просто убило. Честное слово, я была готова не то, что порезать его на кусочки мечом, но и просто так сгрызть, сменив облик на какого-нибудь подходящего случаю жителя миров. К счастью отца, специфическая особенность моих глаз заранее поведала ему, в каком настроение изволит прибывать его дочь, поэтому отец нагло смылся. Думаю, мне есть чем гордиться. Я первое существо, от которого сбежало воплощение Вечности, боясь возмездия за бездарно проведенные пол года (на самом деле чуть больше, но это не столь важно).

Этот день моя персона нагло провела на крыше, то бездумным взглядом смотря куда-то вдаль, то думая о доли своей тяжкой, то рисуя. Последнее, правда, получалось немного криво из-за настроения, в котором я прибывала. Отец беспокоить меня не решился. Вот и правильно. Целее будет. А я что? Я ничего. Нечего было из дочери выращивать «элитного бойца», если сам с ней справится не сможешь. Хотя, это спорный вопрос. Потому что на его стороне магия, которая после вступления в это здание вновь стала мне недоступна. Интересно, это часть обучения или все-таки страх отца? Смешно будет, если второе.

На следующее утро меня наинаглейшим способом разбудили. То есть посверлили мне в затылок тяжелым взглядом, от которого хотелось спрятаться куда подальше. И что я успела такого сделать? Ах да, устроила небольшой скандал. Так я даже ни одной вазы не разбила! В прочем, это напрямую было связано с отсутствием сих предметов интерьера. Но папеньке-то этого знать необязательно. Да, что ни говори, но спасибо ему за привычку ставить ментальный щит с первой же мысли. Иначе, я боюсь даже представить, что бы было.

Подавив желание встать по стойке «Смирно!» (которое я уже больше полугода давлю), я сонно потянулась и обнаружила свое бренное тельце отнюдь не в уже привычной комнате. И даже не на крыше, что было бы весьма реальным, потому что мне не удалось с уверенностью вспомнить, возвращалась ли я оттуда в свою комнату. Вокруг было ничто, которое вновь успело стать весьма непривычным. Даже моей кроватки не было. Интересно, как я сюда попала? Меня мой горячо любимый папа перенес, что ли? Или просто здание, в котором я находилась по его прихоти исчезло? Может, спросить? Не ответит ведь. В последнее время он вообще не отвечает на вопросы, которые не относятся к тому, что мы изучаем. В прочем, отец до начала обучения предупредил об этом. Жаль, что от этого не легче.

Полностью осознав свое местонахождение и даже успев подумать над отстраненными вопросами, я вопросительно посмотрела на отца:

— А что я тут делаю?

— В данный момент ты тут сидишь, — логично предположил он в ответ, еле заметно улыбнувшись.

— Ясненько, — тихо вздохнула я, понимая, что нормального ответа от папеньки нынче не добиться.

— Ты готова наконец-то начать третью часть своего обучения? — серьезно глядя мне в глаза, спросил он, даже не дав времени на подумать на счет того, что на все мои вопросы не может ответить даже Вечность.

— У меня есть варианты? — вопросила я, невинно хлопая глазами.

— Нет, — довольно улыбнулся в ответ отец. Так и думала, что ничего нового не услышу.

— А хоть поинтересоваться, чему Вы, папенька, собираетесь обучать свою бестолковую дочь, можно?

— Если очень хочется. — Как серьезно прозвучало-то. Неужели и вправду ответит?

— Чему же? — поинтересовалась я с неподдельным любопытством.

— О, это будут самые важные для тебя уроки, — многообещающе и загадочно протянул он, присаживаясь на ничто.

Мне стало интересно. Нет, больше, чем интересно.

Спустя некоторое время выяснилось, что папенька собрался учить меня путешествовать по Вечности, находить и создавать тропы, а так же слушать Ее.

Тогда я еще не поняла, что за странные нотки прозвучали в его голосе. Лично у меня после этого сообщения были одни положительные эмоции и ожидание чего-то такого, что раньше было недоступно. Хотелось узнать, каково это — быть Странником. Или хотя бы понять, почему в ничто появляются эти чуть мерцающие серебром тропки.

* * *

Обучение проходило долго, очень долго. Кажется, даже дольше, чем тренировки с оружием. На столько долго, что я даже сбилась со счета и просто махнула на все рукой. Было не до таких мелочей. Единственное, что каким-то чудом отложилось в моем сознание — это то, что еще четыре раза успел приключится мой день рождения. То есть мне уже исполнилось тридцать семь лет. Можно сказать, что большую часть своей жизни до официального совершеннолетия в параллели я прожила. Правда, сами дни рождения совсем не отложились в памяти.

Третью часть моего обучения отец разделил на три условные части.

Сначала мне показали все существующие тропы, которых, к моему удивлению, оказалось не много. Как позже мне объяснил отец, потому, что они проходят только в пределах Вечности, объединяя отдельные ее места. По ним ходит только само воплощение Вечности и никто другой о них не знает. Тропы же, которые соединяют времена, миры, реальности и прочее создаются каждый раз новые. Каждый Странник создает свою тропу, по которой проходит туда, куда ему нужно. Из этого я выяснила, что с моим отцом путешественники сквозь Вечность не встречаются.

Во второй условной части мне показали, как нужно слушать Вечность. Как нужно становится Ею. И чего это стоит. Только сейчас я поняла, зачем нужны были те тренировки с оружием и почему отец так меня гонял. Просто для того, что я смогла устоять под этой болью, которая возникает при попытки соприкоснуться с Вечностью. Чтобы я не сломалась и просто не растворилась в Ней без остатка. А еще я поняла, что в тот день, когда отец сообщил мне о третьей части обучения, я была слишком наивной и маленькой. Это было больно. Только тогда я осознала, что такое настоящая боль, когда болит не только тело, но и душа. Невозможно объяснить, что такое сопротивляться чему-то, не имея права ударить в ответ, и в то же время пытаясь не исчезнуть навсегда в чем-то большим, чем ты сам. Невозможно рассказать, что за чувство появляется, когда сквозь твою душу проходят года, времена, миры и… пустота. Вечность. В полной своей силе, красоте и ужасе.

Кажется, я все-таки оставила в этих тренировках частичку души. Ту, которая отвечала за разум, не давала сойти с ума. И еще что-то от сердца оторвалось. Словно вырезали из него тот огонь, который согревал и берег. Наступил невыносимый холод.

Впервые в жизни я осознала на себе фразу, что дни проходят как сплошная пелена, в которой не возможно уловить ничего определенного. Почти каждый день была боль, которая не позволяла даже нормально соображать. Ломала, калечила, терзала, ранила, убивала. И воскрешала вновь, словно прощальным пинком посылая сознание в темноту, которая была желанней всего. Позже отец сказал мне, что это он каждый раз возвращал меня из Вечности, не давая полностью в ней утонуть. А я поняла, чем отличается воплощение Вечности от Нее самой. На следующий день после этого была пустота. Я знала, что уже не сплю и не пребываю в обмороке, но ничего кроме ничто вокруг не было. Меня никто не трогал, давая хоть немного прийти в себя. Пришло осознание того, как же на самом деле мал один день и что такое безвременное пространство, когда даже думать не можешь. Только позволяешь своей душе из рваных клочьев сшить обратно плотное полотно. Вернее, только залатать дыры. На большее времени не хватало. На следующее утро снова Вечность, к которой отец заставлял меня прислушиваться. И снова боль. А после темнота. И так раз за разом. Каждый день время, которое приходилось терпеть боль, увеличилось, не позволяя даже думать о том, что может быть легче. Я почти была сломлена. И этим «почти» я была обязана только тому, что когда-то бегала по утрам круги, а затем, как угорелая, прыгала с чем-либо в руках. Но все же «почти» было настолько мало, что порою приходила подлая мысль о том, что его больше нет, что больше не удастся вырваться обратно, что больше я не смогу даже почувствовать свою душу. Кажется, именно в один из таких моментов я вспомнила, что такое слезы… и почему они помогают жить дальше.

Не знаю, сколько прошло времени. Оно просто наконец-то перестало для меня существовать. Даже тени того, что его можно исчислять безвозвратно были потеряны или же просто забыты. И все же пришло время, когда боль перестала существовать для меня. Словно упала та стена, в которую я раз за разом пыталась биться, что бы попасть туда, куда мне было нужно. Словно снялась граница, не позволяющая мне пройти дальше. Было такое чувство, что в этот день я родилась заново. И слезы по моим щекам катились впервые не от боли.

В тот день, я в который раз уже добровольно потянулась к Вечности, смирившись с болью. Вернее позволив себе думать, что смирилась. С этой болью невозможно ни смириться, ни принять ее, ни забыть. Но, к моему удивлению (если бы я еще не разучилась удивляться), в этот день ее не было. Моя ослабшая душа вновь потянулась к чему-то настолько ее большему, что даже думать об этом не хотелось. Да и не было сил на мысли… То, что случилось после невозможно объяснить словами. Как можно объяснить то чувство, когда ты становишься частью всего, не теряя в нем своей души, но чувствуя, что отдельно ее больше не существует?.. Нет, для этого нет ни слов, ни звуков, ни выражений. Есть только чувства, которые невозможно описать, пересказать или поделиться ими. И пережить их я все же не пожелала бы никому… Слишком большая цена. Это было прекрасное, незабываемое чувство. Такое, что должно было бы стать хоть немного страшно — потому что можно было не вернуться, растворившись в Вечности навсегда. Но я почему-то знала, что точно вернусь. И совсем не потому, что кто-то ждет меня обратно, а потому, что еще не пришло мое время… о чем сообщил мне отец, бесцеремонно откинув в темноту, в которой я забылась до своего очередного пробуждения.

Так закончилась вторая условная часть третий части моего обучения. Единственно, что можно было почти считать положительным моментом этого периода моей жизни — отсутствие снов. Наверно, на них просто не хватало сил. Слишком дорого были то время, которое я прибывала в блаженном беспамятстве. Слишком сильно нуждались душа и тело в хоть временном покое.

Перед тем, как приступить к третьей условной части, отец дал мне время отдохнуть. Не знаю, сколько, но дал. Все это время я провела лежа на ничто и смотря в пустоту. В голове не было ни мыслей, ни даже их подобий. Абсолютная пустота внутри и снаружи. Не смотря на то, как откликнулась Вечность в последний раз, боль не спешила отпускала из своих объятий. Вернее память о ней. Я боялась даже пошевелиться, словно от этого боль могла вернуться. Мне было страшно даже дышать. Я была сломлена. Почти целиком. Каким же маленьким стало это «почти»… Начали приходить полу-сны, полу-видения, в которых возвращалась боль, заставляя с криком просыпаться. Странно, но я совершенно не помнила, кричала ли я тогда, когда касалась Вечности наяву. А еще в моих снах были лица. Знакомые, родные… которые я успела забыть. И в сердце была мучительная пустота после того, как отобрали у меня огонь, который согревал и оберегал. Который появился у меня не с рождения, но к которому я успела привыкнуть на столько, что без него существование казалось пустым. Там, в Вечности, в последний раз мне его не вернули, бросив жить дальше. А я не могла понять, как теперь это можно сделать. Те короткие мгновения, когда Вечность перестала быть для меня мучительной болью, не вернули мне кусочки моей души. Поэтому все время я просто лежала, невидящим взглядом смотря на ничто, и боялась дышать, шевелиться, думать, мыслить и даже жить дальше.

Когда мое обучение возобновилось, я даже не заметила. Просто пришел момент, когда вновь передо мной появился отец и просто поставил меня на ноги. Он, кажется, что-то говорил, но я его не слышала. Наверно от того, что мне, в общем-то, было все равно. Думаю, что никто лучше, чем мой отец, не знает, что раны, оставленные Вечностью, так просто не заживают. В прочем, откуда ему было знать? Ведь он — это Она, Ее изначальная часть, а не душа, которой еще не пришло время стать частью Нее, чтобы когда-нибудь потом вновь вернуться в цепь миров и параллель. И все же, отец не стал настаивать на том, чтобы я услышала и в этот день просто сидел со мной, что-то рассказывая, словно стараясь успокоить. Мне же было не понятно, кого именно — меня или самого себя? А еще в тот день я старалась не смотреть отцу в глаза, потому что там отражалась Вечность…

Спустя еще четыре таких разговора, ему наконец-то удалось достучаться до меня. Я услышала его. Даже поняла. Вот только мне по прежнему было все равно. Все происходило будто бы во сне, только каким-то чудом откладываясь в сознание. Когда отец понял, что я его слышу, он поспешил продолжить мое обучение, пока я была хоть немного вменяема. Думаю, он взялся за меня не зря. Иначе я бы скорее всего вновь ушла так глубоко в себя, что достучаться можно только на четвертый день после начала процедуры достукивания. А так отцу удавалось худо-бедно объяснить мне то или другое, заставляя повторять за собой или действовать самостоятельно по его инструкциям.

Меня обучили тому, как с помощью Вечности создавать тропы сквозь Нее. Сначала, конечно, научили возвращаться оттуда самостоятельно. Это было довольно сложно, но намного менее больно, чем научится впервые услышать Ее. С каждым касанием Вечности чувства, испытываемые мной, менялись. Порой это были отголоски той боли, которая была в самых первых попытках коснуться Вечности. Порой это было нечто, похожее на тот раз, когда у меня действительно получилось коснуться Ее. А иногда было и то и другое. И третий вариант был самым частом. Сначала боль, словно проходишь через какую-то стенку, а потом одуряющее чувство, которому нет описаний. Правда, это все было лишь в первые раз сто, когда я училась возвращаться из Вечности по собственному желанию. Затем оставались только легкие отголоски, потому что отец научил меня касаться Ее на столько, на сколько оно нужно для того, чтобы создать нужную мне тропу.

Для создания дороги сквозь Вечность нужно было точно знать, куда ты хочешь попасть. Или же положиться на Ее волю. Только во втором случае тебя может занести туда, где тебе совсем не хотелось бы оказаться. Прокладывая дорогу сквозь времена, века и мгновения, я чувствовала что-то, похожее на всесилие. Одуряющее чувство, за которой Вечность наказала меня той невыносимой болью, которую моя душа еще не забыла. Кажется, на этот раз она была даже сильнее, потому что для того, чтобы придти в себя, мне понадобилось два возвращения из темноты небытия. Если бы у меня были силы посмотреть на эту ситуацию со стороны, я бы усмехнулась, заметив, что способ Вечности до невозможности действенный. Но вместо этого у меня появилось чувство, что скоро я совсем перестану думать самостоятельно. Наверно от того, что мысли слишком давно не посещали мою голову. Может быть это было и неправильно, но тогда и об этом подумать у меня не получалось. В прочем, подумав об этом позже, я поняла, что если бы все это я могла бы еще и анализировать, то точно не выдержала, просто напросто лишившись рассудка окончательно. А может и нечего было уже лишаться?..

После отец научил меня искать уже созданные тропы сквозь Вечность, которые забыли уничтожить. Тогда он мне сказал, что если оставить за собой дорогу, то после тебе это сильно аукнется, объяснив это тем, что Вечность будет потихоньку тянуть Силу из нерадивого Странника, пока тот не уничтожит свою тропу или не растворится в Ней с концами без права вернуться в цепь миров и параллель. А еще отец сказал, что убирать заброшенную дорогу могут лишь два существа — тот, кто ее создал и… я. Это был первый случай, когда папа рассказал мне хоть что-то про меня. Так же он объяснил, что он этого делать не может. Хотя бы потому, что ему, как воплощению Вечности, это не выгодно. К моему счастью, тропки оставляли очень редко, потому что с правилами вечности Странники были знакомы с самого рождения, хотя осознавали это в полной мере лишь в сорок лет. Еще отец научил меня, как можно из миров узнать о том, существуют ли заброшенные дороги в этот момент или нет. Наверно, я бы за этого его искренне поблагодарила, если бы все еще не пребывала в том же разбитом состояние. Так же мне показали, как заброшенную тропу отличить от той, по которой сейчас идет Странник.

То, что смогло немного привести меня в себя, произошло тогда, когда отец сказал мне, что на тему поиска существующих троп я узнала все, что было нужно и даже немного больше. Это была встреча со Странником. Наверно, это не подействовало на меня бы так хорошо, если бы это был самый обычный путешественник через Вечность. Кажется, что безумно давно удивление не заставляло меня так округлить глаза и впасть в ступор. Кажется, у того, кого я встретила, реакция была такая же. Он даже рот от удивления открыл.

— Креста?.. — тихо и неверяще прошептал до странности знакомый голос. Неужели мне удалось не забыть эти бархатные нотки, которые появлялись в этом голосе даже тогда, когда он звучал далеко не ласково?..

О, Вечность, кажется, я все-таки успела забыть кое-что очень важное — свое имя. Или просто до меня не сразу дошло то, что произнес мой ушастый, ошеломленно смотрящий на меня сейчас? А может в моей несчастной головке просто не хотело укладываться то, что этот «эльф» может быть Странником? В прочем, как бы оно там ни было, когда до меня наконец дошло то, что было произнесено именно мое имя, я крепко обняла своего братика. Да, именно братика, потому что души Странником сильнее сплетены с Вечностью, нежели души других существ, а значит я с ними тоже связана. У нас в душах навечно остались осколки Вечности, а значит наши души родственны. Да и что-то еще заставляло назвать меня этого ушастого братом. Моего ушастого.

Хорошо, что слезы мои могут быть вызваны только Вечностью, иначе я бы точно расплакалась, обнимая Дравенна за шею, с тайным намерением задушить. В прочем, у ушастого, кажется, была похожая цель.

— Как… как ты здесь? — спросил он, спустя некоторое время, когда я немного отпустила его, а он меня.

— Долгая история, — грустно улыбнулась я, посмотрев ему в глаза и надеясь, что сейчас мне от него не будет ни лекций, ни вопрос, ни речи о том, как им без меня было плохо или чего-нибудь такого.

— Мы думали, что ты умерла, — тихо и серьезно прошептал он, уперевшись лбом мне в лоб и как-то при этом умудряясь внимательно смотреть мне в глаза. — Никто из жителей параллели не чувствовал тебя. Знаешь, я, наверно, единственный, кто не верил в то, что тебя уже нет. Может быть потому, что очутившись у богов мира Минор я успел увидеть, что перед тем, как исчезнуть, ты потеряла сознание? Не знаю. Скажи, Креста… как ты? Если не хочешь рассказывать о том, что с тобой произошло, то хотя бы расскажи, как есть сейчас.

Слушая его шепот, вникая в смысл этих слов и смотря в черные глаза напротив, я поняла, что он повзрослел. Мы оба повзрослели с нашей прошлой встречи. Наверно, соприкосновение с Вечностью оставляет свой отпечаток на душе. Оно и не могло быть иначе. Слишком сильна та боль, которая проходит через душу. Неужели Дравенну пришлось пережить то же, что пережила я? Надеюсь, что нет. Очень хочу на это надеяться.

Между тем я слабо улыбнулась, почти забыв, как это делается, и тихо прошептала в ответ:

— Теперь лучше.

Этот день я провела со своим братиком, слушая последние известные ему новости из параллели и то и дело расспрашивая его об одном, втором, третьем. Куда на этот день подевался мой отец мне было неизвестно, но об этом я так ни разу и не задумалась, внимательно выслушивая ушастого и время от времени рассказывая что-нибудь сама. Правда, это было редко. Намного чаще я задавала вопросы и слегка улыбалась, слушая Дравенна. И с каждым произнесенным им словом, мне становилось чуточку лучше. А еще стало понятно, что в прежнее состояние я уже не вернусь. И это, несомненно, хорошо.

Оказалось, что два года назад у ушастого открылись Сила и знания Странника, но впервые ступил он в Вечность лишь через полгода после этого, чтобы уладить все проблемы и оставив после себя лишь смутные воспоминания. Про то, где он был и что делал, мне рассказано не было, но Дравенн как бы невзначай сказал о том, что искал меня. От этого мне стало на душе так тепло, как не было, кажется, целую вечность. В прочем, так оно и было. Как бы интересно мне все это ни было, вторая часть его рассказов заинтересовала меня несколько больше.

Он рассказал о том, что происходило в параллели после моего исчезновения. Рассказал о Хастин, Аврионе, Камаше и конце концов о моей сестре. Про мою крестницу было информации довольно мало. Лишь то, что я и так знала из своих снов. Про Авриона и Камашу мне было в общем-то не интересно слушать и большая часть информации была мною нагло пропущено мимо ушей. Зато новости про Десу меня порадовали и удивили. Оказывается, пережить потерю старшей сестры ей помог тот житель параллели, с которым она познакомилась на балу и который по прежнему оставался для меня незнакомцем. Вечность, а я успела и забыть о нем! В параллели поговаривали о том, что он собирается сделать моей сестре предложение, а я даже не знаю его имени! Долго мне по этому поводу повозмущаться, к сожалению, не дали, начав заваливать другой информацией. Дравенн рассказал, что от этих слухов в параллели разгорелся настоящий скандал. Скандалили, что не удивительно, семьи Судьбы и Любви. Юстисс, глава семьи Судьбы, убеждала всех и вся, что это совершенно не допустимо, потому что исполняющая долг семьи Смерти выходить замуж не имеет право, а так же пыталась достучатся до Камаши, чтобы та заставила Десу и ее ухажера разлюбить друг друга. Глава семьи Любви была, конечно, против, стараясь убедить Совет и всю параллель в придачу в том, что пора уже переступать через традиции прошлого и жить в настоящем. Параллель разделилась на две части — тех, кто поддерживал Юстисс и тех, кто поддерживал Камашу. Вторых день ото дня становилось, к удивлению Судьбы, все больше. Самое интересное, что Дравенн показывал все это в лицах да так правдоподобно, что я хохотала на всю Вечность.

Представления не имею, сколько мы вот так вот сидели, беседуя обо всем и ни о чем, и сколько могли бы еще просидеть, но в один момент я почувствовала, что меня зовет отец, а ушастого позвала дальше тропка. Тяжело вздохнув, я крепко обняла братика на прощание и, не говоря ничего, ушла с его дороги, ступив за ее край. Последнее, что мне удалось увидеть перед тем, как меня окружило ничто — удивленные глаза Дравенна. Конечно, первое правило Странника — никогда не сходить с тропы через Вечность. Надеюсь, он его никогда не забудет…

Глава 20

После встречи с ушастым мое дальнейшее обучение пошло чуть легче. По крайней мере убийственная меланхолия наконец-то закончилась, даже не смотря на то, что почти каждый день приходилось касаться Вечности. Только, все же, не до конца. Спать я по прежнему старалась как можно меньше, потому что сны приносили вместе с собой боль. Наверно, самое большое изменение, которое произошло после того разговора — ко мне вернулись мысли. Порой неохотные и легкие, порой интересные и глубокие, а порой праздношатающиеся. Сейчас, узнав, что такое жить без мыслей вообще, я поняла, на сколько же одни мысли отличаются от других. И, как ни странно, научилась отгораживать одни мысли от других, а порой и от самой себя.

Чем легче давался мне мыслительный процесс, тем чаще я задумывалась на счет того, что произошло в параллели после моего исчезновения. Было немного грустно от осознания того, что без меня у тех, кто был мне дорог, все же сложилась довольно хорошая жизнь. Вот Деса скорее всего уже помолвлена — ведь уже полтора года прошло с тех пор, как ушастый в последний раз был в параллели, а у Авриона появился еще один наследник. Правда, разве можно считать главу семьи Мира тем, кто мне дорог? Может быть. На самом деле, трудно сказать. А еще я узнала, что в семье Ведьм наступила идиллия, то есть Хастин стала им настоящей сестрой. Дравенн сказал, что после появления моей крестницы в параллели, у девушек появилась мода прокалывать уши. Это, конечно, встречалось среди них и раньше, но теперь все чаще. В общем, все наладилось. И не известно, как бы все сложилось, если бы я осталась в параллели и ничего бы этого не произошло. Только об одном единственном существе, чьи янтарные глаза так и не забылись, мне не было ничего известно.

Семь лет. Безумно долгий срок. И в то же время такой короткий. Всего лишь нужно понять, относительно чего считать. Семь лет не видеть своих родных — невыносимо долго, но, как это ни странно звучит, только первые три года. Да и те проходят в ожидание того, что скоро вы увидитесь и снова будете вместе. Семь лет обучатся чему-либо. Если тебе интересно то, что ты изучаешь — то это безумно мало. Или же страшно долго, если те знания, которые пытаются тебе поведать, не интересны тебе или приносят страдания. Семь лет жизни после смерти родного существа. Долго ли это? Да. Проходят года и острые углы выравниваются, жизнь возвращается в прежнее русло, каким уже не будет никогда, потому что чего-то важного больше нет рядом. Это как идти по дороге, ничего не видя, а у тебя отобрали палку, с помощью которой ты и передвигался. Я пережила это, когда лишилась матери. Семь лет, что были прожиты нами с сестрой без нее показались безумно долгими. Пришлось учится тому, чему никогда не думал учится. Неужели Десе пришлось пережить все это вновь, потеряв меня? Правда ли то, что она счастлива? Надеюсь, что да. Хочу верить, что тот так и незнакомый мне тип смог позаботится о моей сестре. И все же, я не могла сказать точно, правда ли то, что Деса счастлива? Стоит ли мне вернуться в тот день, когда уже семь лет назад я исчезла из мира Минор? Что будет тогда? Как изменится все, что уже произошло? Смогу ли я смириться, если из-за моего возвращения Деса, Хастин и Дравенн не будут счастливы?

И чем дольше я думала обо всем этом, тем сильнее возвращалась ко мне пустота в чувствах. К счастью, уже не такая беспросветная. Но все же… Отец пытался отвлечь меня от моих мыслей и, признаюсь честно, у него это почти получалось. Мое «расписание» стало гораздо свободнее. Теперь приблизительно раз в семь дней папа вытаскивал меня на арену, чтобы я могла от души помахать любым оружием. Именно помахать, потому что луки, автоматы, пистолеты и арбалеты мне в руки не давали. Отец выпускал фантомов на арену, и на какое-то время я забывала все свои мысли, уступив место боевому азарту, который, впрочем, не накатывал на меня так, как когда-то давно. Но мне это все же помогало держаться за ту тонкую грань сознания, которая вернулась ко мне после встречи с братом.

Единственно, что так ко мне и не вернулось — огонек в сердце. И от этого было невыносимо холодно, хотя вокруг не было ничего, то есть это было невозможным. А что такое «невозможное»? Как убеждают меня последние годы — ничего невозможного нет. Может, так оно и есть. Я даже почти поверила в это. Поэтому молча терпела этот невыносимый холод, заменивший в сердце теплый огонек.

После того, как я полностью освоила науку поиска троп сквозь Вечность, отец начал меня учить тому, как проводить чужие дороги. Это мне нужно было знать для того, чтобы помогать тем Странникам, которые путешествуют по Вечности на удачу. Вернее будет сказать, что такие Странники идут не туда, куда им хочется, а туда, где они нужны. Поэтому отец меня так же научил прислушиваться к Вечности, чтобы стало понятно, нужен ли где-либо кто-либо. Слушать Ее было гораздо проще, чем касаться, что меня несколько радовало. Даст Вечность, и мне и вовсе никогда не придется касаться Ее после окончания обучения. А зачем? Я, все же, не собираюсь здесь оставаться. Правда, все зависит от того, будут ли оставлять Странники за собой заброшенные тропки… Очень хотелось верить, что нет. А с созданием чужих тропок отец справится и без меня.

Кажется, семь лет назад воплощение Вечности пообещало мне, что после обучения или во время него я пойму, кто я такая. И еще пойму, что открылась моя Сила в полной мере. Странно, что об этом я вспомнила только сейчас. И поняла, что ни того, ни другого еще не произошло. И я начала сомневаться, произойдет ли вообще. Единственное, что все еще оставляло мне крохотную надежду — это то, что отец мне ни разу не лгал. Он просто не может мне лгать. Почему — я тоже еще не поняла. Наверно, это непонимае должно было бы вызвать во мне массу возмущения, но за последние четыре года мне стало все равно. Что мне даст знание того, кто я такая? Не думаю, что многое. Что мне даст знание того, зачем я все это учила? А какая теперь разница? Ведь выучила. От этих мыслей становилось чуточку грустно, хотя по прежнему было все равно.

И чем больше места занимал в моей голове пофигизм, тем быстрее забывалась встреча с Дравенном. Когда она произошла? Кажется, совсем недавно, а может быть безумно давно. Снова стало на душе тяжело, и отец не мог этого не заметить. Он пытался со мной об этом поговорить, а я при этом только замечала оттенок вины и грусти в его глазах, совсем не вслушиваясь в смысл произнесенных им фраз. Мне было не понятно, почему отец чувствует вину. Неужели из-за того, что со мной стало? Так я его не осуждаю. Уже не осуждаю. Нет виновных в том, что я родилась такой, какой родилась. Интересно, а что бы было, если бы этого тридцать семь лет назад не произошло вовсе? Сильно бы от этого изменилась параллель? Думаю, в таком случае моя мать не умерла бы в ссоре с Судьбой, а Деса не была бы вынуждена так рано становиться исполняющей долг семьи перед мирами и параллелью. Тогда бы Хастин встретил кто-нибудь другой, и я не уверена, что дал бы ей именно это имя. И в мир Аэ'нгнели не погрузился бы в смуту из-за того, что один из богов забыл о нем из-за меня, а богиня не отвлеклась от всего только ради этого бога по моей просьбе. Тогда бы у воплощения Вечности никогда бы не было дочери, из-за которой на него свалилось столько проблем и обязанность обучения ее уму-разуму. Вот только одно мне было неизвестно — было ли бы тогда лучше? Может быть. А может и нет. По крайней мере, все это было бы другим.

Бросив бесполезные попытки разговорить меня, отец поступил поистине мудро — удвоил мои тренировки, заполнил каждое мгновение моей жизни делом, что весьма поспособствовало изгнанию из моей головы глупых мыслей. На тренировках с оружием меня вновь начали гонять до потери сознания. А я-то в прошлом наивным образом поверила, что учить меня в этом деле больше нечему. Оказалось, что перед папиными улучшенными иллюзиями мне выстоять удается только каким-то чудом. В прочем, может это из-за того, что я уже успела потерять форму? Не знаю, а проверить это стало уже невозможным. В дни после и перед тренировками, меня гоняли по всему изученному материалу о тропах Вечности и постоянно добавляли что-нибудь новое, что было весьма важным, но по «случайности» упущено отцом. Так же теперь у меня где-то раз в десять пробуждений наступали дни знаний, в которые мне проводили лекции на самые разные темы. По большей части, конечно, это была история Странников и теория троп. Интересней всего мне показался материал, в котором папа по совершенной случайности (не знаю почему, но я была в этом уверена) рассказал мне немного о свободных драконах. Правда, совсем чуть-чуть. Лишь то, как они путешествуют между мирами. Такие дни знаний были для меня с одной стороны утомительны, а с другой совсем наоборот. Другая сторона оправдывается тем, что мне выдавали перо, карандаш и бумагу. Я вновь училась рисовать…

Самым больным для меня открытием в первый день теоретических знаний стало то, что я вновь разучилась рисовать. Нечеткие, кривые и неправильные линии, выходящие из-под моей руки, тупой болью отзывались в сердце. От этого становилось холодней вдвойне. Но, как оказалось, я все еще оставалась упорной. Раз за разом, стоило лишь отцу начать свою лекцию, я брала в руки карандаш и старалась нарисовать хоть что-нибудь. Каждый раз была готова сжечь свои рисунки, лишь бы больше их не видеть, и каждый раз плотнее сжимала зубы, убеждая себя в том, что у меня все получится. Выходило плохо, но я очень старалась. Мне казалось, что стоит только вновь вернуть мой дар рисования и все вернется на свои места, словно и не было той боли, почти сломавшей меня. Да, я знала, что по прежнему уже не будет. Но лучше-то стать может, не правда ли?.. И я рисовала. И от этого действительно становилось немного легче. Наверно потому, что обретя хоть какую-то цель, я перестала задаваться глупыми вопросами, на которые совершенно не хотела услышать ответы. Как ни странно, но отец на этот счет не возражал, потому что каким-то чудом мне все же удавалось хоть немного из его речи услышать.

Таким образом пролетели еще два года, которые показались мне самыми длинными, но в то же время прошли совершенно незаметно. Года я теперь могла считать ли по своим дням рождения. Но от этой даты мне удавалось отсчитать, сколько меня не было в параллели. Восемь с половиной лет. Потому, что когда я исчезла из мира Минора, мне оставалось пол года до дня рождения. То есть сейчас мне было уже тридцать девять лет, и мне было безумно интересно, что же значила та фраза, про наступившее время тогда, в первый день моего знакомства с отцом.

Кажется, благодаря папе, мне все же стало лучше. Наверно, прав был тот, кто сказал, что время лечит. Как тело, так и душу. Жаль только, что на память это не распространяется. Теперь прикосновения к Вечности стали для меня почти простым делом, а боль, все еще иногда появляющаяся, намного меньше. Или, может быть, я просто к ней уже привыкла? Еще могу сказать, что моя физическая форма и мастерство в области оружия с первых тренировок совсем не потерялись, а наоборот, немного улучшились. Вот даже с косой у меня теперь получается обращаться так, как, наверно, не получается даже у Десы. Деса… стыдно признаваться, но я забыла черты ее лица. Лишь серые, чаще всего веселые глаза, длинные белоснежные волосы и веселая улыбка остались у меня в памяти. Интересно, осталась ли она такой же за то время, что мы с ней не виделись? Не знаю. Знаю только, что я успела измениться. Кстати, у меня в голове теперь была настоящая библиотека книг про Странников. Как ни странно, в ней еще и легенды уместились. Единственное, о чем я жалела — отец так и не рассказал мне о свободных драконах больше ничего. А мне так и не удалось понять, почему он скрывает эту информацию.

Мой девятый день рождения, встреченный вместе с отцом, стал днем, которой вновь вернул меня в себя почти полностью. В этот день я вновь начала рисовать. Так, как умела моя душа, и как научила меня когда-то давно моя мама, а до нее бабушка. Легкие, неосязаемые штрихи и яркие линии. Живой рисунок и оживающие движения. Первая картина, вышедшая из-под моей руки получилась на удивление романтичной, чего я не ожидала от своей души сейчас. Цветущий, заброшенный сад и старая скамейка, спрятанная в самой его глубине. Ее от посторонних глаз на половину прикрывала плакучая ива, склонив к ней голову. На ветвях дерева сидели райские птицы, названия которых я не знала. Старая дорожка поросла травой, а каменные плиты, из которых она была выложена, в нескольких местах поломались. Но самой главной частью картины стали те, кто сидел на старой скамейке. Лица их были не различимы из-за ивы, но в силуэтах угадывались мужчина и женщина. Она склонила голову на его плечо, а он приобнял ее. Всматриваясь в собственную картину, эта пара казалась мне знакомой, но я все никак не могла понять, кто же они, потому что не имела возможности увидеть их лица. Долго пыталась это сделать, да все никак не выходило. И я вновь, как когда-то раньше, удивлялась тому, что собственные картины мне самой незнакомы.

А еще в этот день мне снова приснился сон…

Небольшая уютная комната освещалась лишь огнем в камине, а потому в ней царил мягкий полумрак. Здесь было два больших мягких кресла, в которых было здорово сидеть перед камином, смотря на пламя. Они стояли от огня на таком расстояние, чтобы можно было положить на деревянный пол шкуру какого-то зверя, от шерсти которого пахло пряными осенними листьями и самой осенью. На стенах висели картины, в данный момент почти полностью скрытые темнотой, разве что одна, висящая над камином, была озарена светом. На ней яркими, но в то же время спокойными и приятными красками было изображено край поля золотых колосьев, упирающийся в осенний, на половину опустевший, лес. В небе из-за пелены темных облаков едва-едва пробивались прощальные лучи солнца. Казалось, что очутившись в этой комнате, ты попадаешь в осень, потому что от всего здесь веяло ею. Мягкой, нежной, немного грустной, но романтичной. Той осенью, которая называется порой Предзимних Сказок.

На шкуре перед камином сидели двое. Женшина, лет двадцати пяти на вид, но в серых глазах легко можно было увидеть годы. У нее были белоснежные волосы, которые прямыми прядями спадали по спине на пол. Она смотрела на девушку, которая устроила голову у нее на коленях, а рукой гладила черные, слегка вьющиеся волосы. На вид обладательнице черных волос можно было дать столько же, сколько и той, кто очень удачно использовалась сейчас в качестве подушки, вот только в темных глазах все еще блуждала молодость и почти детство. Совсем еще маленькая, по меркам общества, в котором она выросла. Девушка казалась полной противоположностью беловолосой женщины, разве что цвет кожи у них был почти одинаков. Они обе молчали, словно им и не нужны были слова, а лишь этот миг, когда одна из них могла смотреть на вторую, слегка улыбаясь материнской улыбкой, а вторая смотреть на пламя, танцующее на поленьях. Словно это был их мирок, в котором чтобы понимать не нужно было говорить. А тишина нарушалась лишь потрескиванием в камине.

— Мама, расскажи что-нибудь, — тихо попросила девушка, спустя некоторое время. Именно сейчас ей стало важно услышать родной голос, будто нужно было проверить, правда ли он еще здесь. Словно хотелось поверить, что это не сон.

— Что тебе рассказать, родная? — так же тихо спросила в ответ женщина мягким, успокаивающим голосом, посмотрев на свою дочь и по прежнему слегка улыбаясь легкой и немного грустной, но светлой улыбкой.

— Не знаю… — еще тише прошептала девушка, отведя взгляд на огонь. — Расскажи мне о папе.

Рука, нежно разбирающая пряди, на мгновение замерла, а голос беловолосой женщины невольно дрогнул:

— Я не могу.

— Почему? — вопросительно и осторожно девушка заглянула в серые глаза.

— Просто не могу, родная, — по-настоящему грустная улыбка коснулась губ. — Прости. Придет время и ты сама все узнаешь. Ты и сейчас знаешь ответ на свой вопрос, Креста. Просто забыла и не можешь вспомнить. Придет время и память вернется к тебе. Подожди немного.

Они вновь немного помолчали, каждая задумавшись о своем. Женщина смотрела на огонь и вспоминала свое прошлое, в котором было все по другому и жизнь казалась другой. И дни были длинней, и забот было меньше. И любовь была, хотя она никогда в этом никому не признается. Ведь такие, как она, не должны любить. Им это Вечностью не дано. Но что же тогда произошло в прошлом? Что заставило сердце дрогнуть, душу загореться, а разуму уйти на второй план? Что произошло тогда, когда без пророчества Судьбы был рожден ребенок, который никогда не станет частью семьи? Но что бы это не было, женщина ни разу об этом не пожалела. А еще она хотела, чтобы ее дочь никогда не осуждала ее. Пусть осуждает общество, Совет, Судьба, но только не дочь. А для того, чтобы замолчали остальные она знала что делать. И осталось лишь дождаться решения Судьбы…

— Креста… — тихо позвала женщина, посмотрев в лицо дочери. Дождавшись, когда взгляд темных глаз будет обращен на нее, она еще тише прошептала: — Прости меня за все, родная, пожалуйста. Не осуждай. Однажды ты все поймешь…

Женщина отвела взгляд, посмотрев на огонь, а ее дочь успела уловить в ее взгляде такую печаль, что она невольно замерла, внимательно вслушиваясь в каждое слово. На некоторое время воцарилась тишина, которую, казалось, боялось спугнуть даже потрескивание поленьев. Девушка замерла, боясь даже дышать, и ждала продолжения, которое обязательно должно было последовать. Она это знала, но не понимала откуда. Наверно, просто понимала, на сколько тяжело ее матери даются эти слова, хотя пока еще не понимала их смысла.

— Родная, — теплая ладонь легла на лоб девушки, а женщина внимательно посмотрела в глаза дочери, — сейчас я тебя скажу одну вещь, которую ты вспомнишь только тогда, когда придет время. В жизни тебе предстоит многое пережить. Ты знаешь, что Смерть может заранее узнать о дате своего ухода? Конечно, нет. Я тебе об этом никогда не рассказывала. И не скажу ни тебе, ни твоей сестре. Вы поймете все сами. Придет время и я вас оставлю. Прошу тебя, позаботься о сестре. — Здесь женщина на миг замолчала, отведя взгляд. Было видно, что эти слова даются ей на столько тяжело, что она отдала бы все, лишь бы сейчас этого не произносить. Но она знала, что обязана это сделать именно сейчас. Вновь посмотрев на дочь, она тихо продолжила говорить, то и дело останавливая речь и на несколько мгновений замолкая. — Только не об этом я сейчас хотела сказать. Знаю, что все это ты и без меня сделаешь. Я хотела тебе сказать, что если ты когда-нибудь встретишься со своим отцом… не суди нас, прошу. Тебе будет не легко, очень сложно, потому что тот дар, который течет по твоим жилам не дается бесплатно, даже если ты получила его от рождения. Произойдет многое, что будет способно сломать твою душу… Пока не откроется твоя Сила, ты все это выдержишь, я знаю. От меня тебе досталось удивительное упорство. Тем более, что всегда рядом будут те, кто помогут тебе. Но когда откроется дар… никого рядом не будет… И я не знаю, что тебе нужно будет сделать. Даже не могу сказать… что случится с тобой. Я знаю, что мои слова тебе ничем не помогут, а скорее наоборот. напугают… Но ты просто должна это знать. Даже не могу сказать, зачем. Когда твой отец уходил, он попросил сделать то, что я только что сделала, и сказать эти слова. А теперь… забудь.

Женщина убрала ладонь со лба дочери и попыталась смахнуть с лица слезу, невольно скатившуюся по щеке, пока никто ее не заметил. Невообразимо трудно было ей произнести эти слова и знать, что они сбудутся. Порой она спрашивала Вечность, почему она должна обрекать свою дочь на такое, но ответа на этот вопрос она так и не узнала. Порой ей хотелось повернуть время вспять, чтобы у нее и вовсе не было дочери, которая ни капли не похожа на нее, и каждый раз становилось понятно, что ничего не изменить. Да и не смогла бы она самой себе отказать в одной единственной ночи с любимым, как бы эгоистично это не звучало. Она не знала, что будет с Крестой, ее старшей дочерью после того, как ее Сила откроется в полной мере. И лишь на одно хотелось надеяться — что все будет хорошо.

Девушка, словно очнувшись ото сна, повертела головой и, посмотрев на свою мать, невольно замерла, тихо прошептав:

— Что случилось, мамочка? Почему ты плачешь? Если это из-за моего вопроса о папе, то прости меня пожалуйста… Я не хотела… Просто…

— Ты не в чем не виновата, Креста, — мягко улыбнулась в ответ женщина. — Я просто кое-что вспомнила. А теперь давай я расскажу тебе старую легенду о тех, кого называют Странниками?..

Проснувшись, я некоторое время не могла понять, где нахожусь и почему рядом не трещат поленья, а такая родная и теплая рука не перебирает мои волосы. Сознание никак не хотело возвращаться в настоящее, раз за разом повторяя слова моей матери, сказанные так давно, но услышанные только сейчас. Не сумев даже открыть глаза, мне пришлось невольно вновь прислушаться к словам, к родному и не забытому голосу, к маминой интонации и тихим паузам, перед особо тяжелыми для нее словами. Да, мама была права, когда сказала, что эти слова мне не помогут… Но страха я не испытывала. Лишь тяжелую грусть, от которой хотелось плакать, а возможности это сделать не было. Не знаю, что больше на это повлияло — мамин голос, забытая комната с камином, в которой мы проводили вечера, сожаление о чем-то не сбывшимся или все же вспомнившиеся слова. А в голосе тихо и назойливо звучала одна единственная фраза: «никого рядом не будет»…

Я лежала, поджав к себе колени, и не испытывала никакого желания встать, подняться, да и жить вообще. Почему-то казалось, что когда мама говорила «Даже не могу сказать…» она хотела добавить: «выживешь ли ты.» Словно подтекстом прозвучали у меня эти слова в голове, не желая оттуда удаляться и замолкать. А еще меня удивляло то, что я чувствовала все, что чувствовала в тот день мама. Даже мыслила почти так же, как и она…

В который раз вспоминая до каждой детали сон, я даже не заметила, как рядом появился отец.

— Креста? — негромко, словно не ожидая ответа, позвал он.

— Это все еще я, — шепотом отозвалась я, невольно вздохнув.

Присев рядом, папа неуверенно коснулся коих волос, словно не зная, что сказать. Я невольно скосила на него глаза, и заметила, что в глазах отца мелькает какая-то печаль, а вместе с ней все та же вина, которая за последние два года почти не исчезла. Вновь тихо вздохнув, присела, размышляя на счет времени. Поняв, что этот вопрос сам собой не решится, я серьезно посмотрела на отца и негромко спросила:

— Может, пришло время наконец поговорить?

Опустив взгляд, отец устало вздохнул. Да, если бы он сделал тоже самое девять с половиной лет назад, я бы удивилась. А так уже привыкла, что воплощение Вечности ведет себя со мной на диво по живому. Именно со мной, но ни с кем другим. Наверно, это все-таки связано с тем, что я его дочь. Тем более даже если бы он не показывал своих эмоций движениями, мне бы все равно совершенно точно удавалось бы угадывать их. Просто теперь нас, как это ни странно звучит, связывает Вечность…

— Да, ты права, — спустя несколько мгновений молчания, произнес отец, выпрямившись и приняв более достойный вид. Я этому чуть улыбнулась, решив, что ему, наверно, так проще говорить.

— Так же, как и тогда? — уточнила я, расправив плечи. Просто так, чтобы выглядеть не хуже папы.

— Да, — подтвердил отец.

— Хорошо, — задумчиво протянула я. — Тогда мне бы сначала хотелось узнать, ответишь ли ты на мои вопросы честно? И так, чтобы от твоего ответа вопросов не становилось в два раза больше, как в прошлый раз?

Он задумался на некоторое время, а я в этот момент смотрела на него и думала. Думала о том, почему мама в него влюбилась. Хотя, здесь лишних вопросов совсем было не нужно. Все-таки, что ни говори, отец у меня довольно красив и представителен. Да и не дурак. Смешно было бы, если бы воплощение Вечности было бы дураком. А еще я думала о том, что и от кого я унаследовала. Нос, слава Вечности, не папин, это точно. Наверно, все те черты, которые не подходили под описания Смерти, достались мне именно от отца. Впрочем, в этом мне и раньше сомневаться не приходилось. Задумавшись о внешности, как-то плавно перешла на свой внешний вид на данный момент. Зеркало я не видела вот уже шесть лет, так что единственное, о чем можно было говорить с уверенностью — волосы. Не знаю, какой длинны бы они стали, если бы однажды на тренировке мне не удалось по великой случайности (ну почти) их отрезать косой. Сейчас тугая коса из черных волос была мне ниже талии. Еще, наверно, стоило бы заметить, что почти постоянно моя прическа выглядела растрепанной, потому что перспектива расчесываться каждый день меня не прельщала, а поэтому сия процедура проводилась только после лекций. И то только из-за того, что отец требует, а его четкого руководства ослушаться трудно. Ну, в последнее время не очень, но я так к этому привыкла, что не перечила. Мне в общем-то не было дела, что твориться у меня на голове. Больше волновало то, что твориться в ней.

— Я обещаю ответить на все твои вопросы честно, — наконец произнес отец, от чего все мои мысли тут же разбежались. Эх, давно бы так. А то думаю о какой-то чепухе. Слегка изогнув вопросительно бровь, мол жду продолжения, я посмотрела на папу. Он серьезно кивнул и добавил: — А так же обещаю ответить так, чтобы ответить на твой вопрос полностью.

Я тихо вздохнула, сама не понимаю почему. То ли от облегчения, то ли от легкого волнения перед тем, как узнать правду. Посмотрев в глаза отцу, я подумала о том, что в этот раз не буду глупить и задавать ненужные мне вопросы, а спрошу лишь то, что меня действительно интересует. И эти вопросы были не самыми легкими для нас обоих. Но мне было совершенно не страшно. Быть может от того, что как бы меня эти вопросы ни интересовали, я могла бы прожить и без ответов? А если и не прожить, так просуществовать точно.

— Папа, а на какие темы ты не хочешь говорить? — вновь решила уточнить я перед тем, как начать серьезный расспрос.

— Еще тогда, девять с половиной лет назад, я пообещал, что на все твои вопросы после твоего обучения я отвечу честно, какие бы они ни были. И сейчас повторил свое обещание. Ты можешь спрашивать все, что хочешь узнать. Только я не смогу ответить на прямой вопрос о том, кто ты такая.

Кивнув, я пересела поудобней, потому что разговор, как мне кажется, предстоит долгим. И, самое интересное, я была только рада тому, что отец не ответит на этот вопрос, даже если мне захочется его задать. Еще не пришло время, и мне было это известно. Вечность против того, чтобы я узнала это сейчас. Но на вопрос «Когда?» Она тоже не отвечала. Значит, будем ждать. Иногда проявить терпение намного проще, чем искать то, что заведомо не сможешь найти. А раз мне приснился сегодня этот сон, то не долго осталось.

— Ты только что сказал, что пообещал ответить после моего обучения, — задумчиво пробормотала я, смотря куда-то в строну, а потом, переведя взгляд на отца, негромко спросила: — Неужели ты объявляешь мое обучение оконченным?

— Да, — негромко и безумно серьезно произнес он, не отрывая взгляда от моих глаз. — Все, чему я должен был обучить тебя сейчас, ты изучила. Может быть, когда откроется твоя Сила, ты вновь придешь ко мне, и я еще кое-чему научу тебя. Но пока что больше нечему.

Я чуть улыбнулась, с интересом спросив:

— Почему же ты тогда не объявил мне об этом торжественно?

— Я хотел, — едва заметно улыбнулся папа, с такой непривычной мне отцовской нежностью посмотрев на меня. — Как раз сегодня. Только ты меня, можно сказать, перебила, решив начать разговор. И я не посмел тебя перебить, надеясь поздравить тебя уже после.

— Ясно. Тогда сделаем вид, что я ничего не знаю, — моя улыбка стала чуть шире. — Пусть будет сюрприз.

— Пусть, — согласился отец, слегка кивнув.

Немного помолчав и став предельно серьезной, я все же решилась наконец начать настоящий разговор. Папа это заметил, вновь слегка выпрямив спину и убрав с лица даже намек на улыбку. Пусть мне и не страшно, но все же дается нелегко все это.

— Мне сегодня приснилась мама, — негромко произнесла я, посмотрев куда-то в сторону.

Дальше я пересказала свой сон во всех деталях. Даже то, что чувствовала при этих словах мама рассказала. Рассказ занял почему-то довольно много времени, хотя сон, кажется, был коротким. Отец слушал внимательно и было почти не понятно, о чем он думает. Наверно, кто-нибудь другой на моем месте совсем не заметил бы мелькнувший в глазах печали и легкого отблеска пережитой в прошлом боли. Не заметил бы, как едва заметно дрогнул кончик его губ, в самом начале разговора, когда мы с мамой просто сидели рядом молча. А так же этому возможному кому-то было бы совершенно незаметно, что отец отвел взгляд. Просто потому, что зрачков, как и радужки у него в глазах не было.

— Скажи, — совсем тихо произнесла я, наконец закончив пересказ своего сна, — зачем ты попросил маму все это мне рассказывать? И почему именно тогда я должна была вспомнить это, когда окончилось мое обучение у тебя? Ведь совсем немного времени осталось, не так ли?..

— Ты права, осталось совсем немного времени, — с еле слышимым вздохом согласился отец. — Ты спрашиваешь, почему попросил рассказать об этом ее? Потому что сам, наверно, не смог бы. Да и не имю на это права. Ты вспомнила об этом именно сейчас, потому что пришло время. Другого объяснения здесь нет. Когда твоя мать накладывала чары временного забвения, она обратилась к Вечности, чтобы та раскрыла перед тобой правду именно тогда, когда она будет нужна тебе. Наверно, ты еще хотела спросить, что значат те слова, что произнесла твоя мать о том, что ждет тебя и какая цена должна быть заплачена за твой дар? На эти вопросы, прости меня, я не могу ответить. Та просьба к твоей матери, была нужна только для того, чтобы предупредить тебя. Остальное ты сможешь узнать лишь тогда, когда проснется твоя Сила.

Когда отец замолчал, на некоторое время повисло молчание. Наверно, мне бы стоило возмутиться или обидится на то, что, как и тогда, почти ничего из его ответа я не узнала, но я просто понимала, что ничего другого ждать и не приходилось. Честного говоря, никто и не ждал. Просто было безумно необходимо хоть кому-то рассказать свой сон, чтобы стало немного легче. Помогло. А то, что нужно ждать… Так я уже на столько к этому привыкла, что еще лет десять подожду. Мне пока что некуда торопиться. По крайней мере хочется на это надеяться. Подавив тихий вздох, я негромко задала свой следующий вопрос.

— Папа, ты мне расскажешь о том, кто такие свободные драконы?

— Расскажу, — подтвердил отец. — Что именно тебя интересует?

Я задумчиво посмотрела на папу, словно этот взгляд мог помочь задать мне такой вопрос, который ответит на все мои старые вопросы вместе взятые. Интересно, почему же мне так необходимо о них узнать хоть что-нибудь? Из-за Вармалиерха? Или из-за того, что вокруг них создалась такая интрига, что это просто природное любопытство? Впрочем, не так уж это важно.

— Кто они? — немного подумав, спросила я.

Тяжело вздохнув, отец начал свой некороткий рассказ.

— Свободные драконы являются Странниками. «Не все Странники — драконы, но все драконы — Странники.» Это старая поговорка Вечности, которую в параллели давно забыли. Но в то же время свободные драконы не обязаны отзываться на зов Вечности, который манит других Странников в дорогу. Они вольны выбирать свою судьбу сами. Для них не существует ни рамок, ни запретов, потому что сама Вечность их оберегает. Свободные драконы — первые существа, которые появились из Вечности. Часто их называют Ее детьми. Они являются хранителями знаний и хранителями времен. По крайней мере таковыми их принято считать, но далеко не все свободные драконы могут стать настоящими хранителями, потому что нет того, кто был бы им указом кроме Вечности. А Она дала им волю выбирать самим. Души свободных драконов бессмертны, то есть и сами драконы живут вечно. Единственные поистине бессмертные существа. Только есть с ними одно «но»: они могут полюбить лишь один раз за всю Вечность. Впрочем, это не так важно…

Здесь отец замолчал, дав мне время немного подумать. Все ли он сказал? Не знаю. Но и того, что он сказал мне хватило… И я не знала, что мне думать и делать теперь. Решив отложить все это хоть чуть-чуть на потом, спросила:

— Почему не важно?

— А ты хочешь это знать? — вопросительно посмотрел на меня папа.

— Наверно, — неуверенно произнесла я. — А еще мне бы хотелось узнать… их действительно невозможно убить? Как же тогда в Вечность приходят новые свободные драконы, а старые исчезают?

Отец снова вздохнул, посмотрел на меня и… чуть улыбнулся.

— Если тебе действительно интересно, тогда слушай. Это займет много времени…

И я приготовилась слушать.

Глава 21

Кто такие свободные драконы и с чем их едят? Вот уже больше девяти лет на их счет мне ничего не рассказывают, а то, что рассказывали до этого было лишь ничего не значащей информацией. Вернее информацией, которая совершенно не отвечает на вопрос: «Кто такие свободные драконы?» Только сейчас мне наконец решили о них рассказать. А я глубоко задумалась и поняла, почему мне ничего не рассказывали.

Свободные драконы — дети Вечности. Они были первыми существами, которых Она создала и позволила существовать. Они бессмертны. Но за свое бессмертие заплатили довольно большой ценой. Они могут любить лишь единожды, отдавая свое сердце той, кого позже назовут половинкой. И как только свободный дракон отдаст сердце, его жизнь перестает быть его. Возлюбленная дракона вольна выбирать, жить дракону или нет. При этом она совершенно не обязана отвечать ему взаимностью. Свободные драконы теряют свою свободу, стоит лишь им полюбить. От этого всего любовь для них становится даром и наказанием. Никто, даже семья Любви, не знает, кого полюбит свободный дракон. Это происходит исключительно по прихоти Вечности. И крайне редко она позволяет драконам любить друг друга.

Свободные драконы действительно бессмертны. Их невозможно убить, они не умирают от старости, они не могут убить сами себя, их время не приходит никогда. И лишь та, кому отдаст дракон свое сердце в праве выбрать для него смерть. Их души не становятся частью Вечности, чтобы потом вновь начать цепь перерождений, когда придет время. Они бесследно исчезают. Навечно. И даже память о них остается не всегда.

Хранящие сердце — так называют возлюбленных свободных драконов. Если их любовь будет взаимной, то Хранящий сможет разделить с драконом Вечность. Только случается это слишком редко. А еще Вечность любит игры, в которых побеждает лишь Она… Часто Хранящий сердце может разлюбить дракона со временем. Вечность — слишком долгий срок, чтобы быть вместе. Если Хранящий умирает, то свободный дракон остается жить. Только в этом случае они бы выбрали смерть, если кто-нибудь дал бы им выбор. И даже время не может заставить забыть о том, что сердце дракона уже не с ним. А Вечность не позволяет ему пройти в прошлое, чтобы попробовать все изменить. Свободные драконы, потерявшие Хранящего, выбирают сон. Вечный сон, от которого его можно разбудить, но делать этого не следует. Порой они превращаются в «камень» на столько, что, как это ни странно звучит, свободный дракон становится миром. На нем могут жить разные существа, его могут оберегать боги. Но только у этого мира никогда не зазвучит душа, а лишь иллюзия, созданная богами или же жителями параллели. И почти никто не подозревает, что мир мог быть когда-то свободным драконом. А разбудить его на столько сложно, что, кажется, никто об этом никогда и не узнает.

Свободные драконы могут отдать часть своей души. Живому ли существу, дав ему возможность жить дольше, миру ли — неважно. Важен тот факт, что они это могут. И при этом не теряют ни силу, ни бессмертие, ни себя. Сложно даже представить, какова же тогда на самом деле душа свободного дракона. И есть ли она вообще? Драконы крайне редко отдают часть души живым, лишь если хотят спасти чью-то жизнь. По своей прихоти. Им не важно, пришло ли время этого существа, установленное Вечностью. С Хранящим сердце драконы делят свою Вечность по иному. Свободные драконы могут отдать часть души миру, если хотят стать его богом или же просто спасти мир от гибели. Это тоже происходит редко, но все же существует много миров, созданных драконами. Удивило меня то, что свободы они при этом не лишаются. Драконы могут спокойно покидать мир, которому отдали часть души, и странствовать между мирами дальше. Лишь что-то неуловимое будет иногда звать его обратно. Но кто сказал, что ему обязательно это слышать? Для таких миров свободные драконы могут создать бога, который присмотрит за миром. Только случается это гораздо реже, чем они покидают мир. И от этого появляются в Вечности гибнущие, покинутые миры, которые слишком быстро для Нее канут в небытие. И все же, слава Вечности, свободные драконы далеко не дураки, чтобы просто ради интереса отдать миру часть души, а затем бросить его погибать.

Они могут менять чужие судьбы по своей прихоти. Могут вмешаться в ход войны одного из миров, могут появиться на балу параллели или на совещание Совета Глав. Могут изменить назначенный Вечностью срок, отпущенный каждой душе. Они в праве решать. Хорошо, что это Право приходит к ним лишь с мудростью. Свободные драконы владеют знаниями, которые неведомы даже семье Ведьм. Только далеко не с рождения приходит к ним мудрость Вечности. Со временем, с тем, сколько миров посетил свободный дракон и сколько судеб он изменил, с тем, что он прочитал, узнал увидел — со всем этим свободный дракон становится мудрее, а затем откроются ему Знания. Не сразу, а постепенно. Иначе даже дракон рискует сойти с ума.

Кто такие свободные драконы? Они те, кого стоит бояться и почитать. И в то же время почти никто не знает об этом, нигде, даже в ГАОСе не записано это. Свободные драконы — это те, кто ценят свою свободу и умеют пользоваться Силой, данной им Вечностью, с умом и осторожностью. Зачем они скрывают даже от жителей параллели то, кем являются? Потому что, как только о них узнают всю правду, их свободе придет конец. Слишком много живых, даже среди жителей параллели такие встречаются (слава Вечности, крайне редко), которые будут бояться их или пытаться получить их власть. Свободные драконы считают, что неведение — лучший способ защиты. Кто они такие для жителей параллели? Самые загадочные существа, о которых каждый вроде бы и знает с детства, но в то же время не знает совсем. Те, о ком даже не стремятся узнать правды из-за того, что свободные драконы когда-то давно решили, что так для всех будет лучше. Они почти всесильны и бессмертны. Но в то же время становятся почти беспомощными, когда у них появляется Хранящий сердца.

После того, как отец рассказал мне все это, я долго молчала. Наверно, слишком долго. Отец не торопил меня, давая время подумать, а мне хотелось отложить все это на потом или же до сих пор не знать правды. В голове сильнее остальных звучал один вопрос, который я никак не могла озвучить. Слишком страшно. Неужели я еще не разучилась бояться? Хотя, наверно, от страха перед правдой невозможно излечиться или забыть его. Знания — слишком большая сила, чтобы злоупотреблять ею и выходить за грань дозволенного тебе. Можно просто сойти с ума. Но кто мне скажет, что дозволенно знать мне? Имею ли я право на свой вопрос и ответ на него? Но даже если нет… я не могу не спросить.

— Папа, — негромко позвала я, нарушив полное молчание. Он внимательно посмотрел на меня. Я серьезно посмотрела ему в глаза, еще тише спросив: — Скажи… а у Вармалиерха есть Хранящий сердца?

Отец не отвел взгляда, долго не молчал. Наверно, так и надо отвечать на важные вопросы. Смотря прямо в глазах, чтобы ответ в них отразился раньше, чем был бы произнесен вслух. Отец серьезно заглянул мне в глаза и тихо (хотя его голос показался мне громче раскатов грома) и коротко ответил:

— Нет.

Сердце невольно болезненно сжалось, пропустив удар. Странно, а я в последнее время совсем забыла о его существование. Это было не похоже на то, как когда-то давно в груди дрогнул огонь, причиняя боль. Сейчас было гораздо больнее. И в то же время абсолютно все равно, словно снова накатила на меня та волна отчуждения и бесчувствия. И все же, разве может эта боль сравниться с той, которая причинила мне Вечность. Нет, наверно. Только сказать в какую сторону было проблематично. Их нельзя сравнивать, потому что это другая боль. Сложно это передать словами, хотя мне все было видно со стороны. Словно это не мне снились так долго янтарные глаза, смотрящие на меня с нежностью. Глаза, которые никогда не посмотрят на меня с любовью. Говорят, Вечность жестока. И я убедилась в их правоте.

— Ясно, — тихо и безразлично произнесла я и только после этого отвела взгляд от осколков Вечности, по недоразумению ставших глазами. Почти десять лет прошло с тех пор, как мне довелось их увидеть впервые, а я все никак не привыкну. Правда, теперь они смотрят совсем по-другому. Или только мне так кажется? Однако теперь я могла увидеть, что чувствует отец или хотя бы делает вид, что чувствует.

— Ты хочешь еще что-нибудь спросить у меня? — спросил отец, не отрывая внимательного взгляда от моего лица.

Есть ли у меня вопросы? Не знаю. Кажется, до того, как мы начали наш разговор у меня была какая-то важная мысль, вопрос, на который я никак не могла найти ответа, повторяя его вновь и вновь. Да, точно. Я думала о том, стоит ли мне возвращаться в тот день, когда я исчезла. Теперь же сомневаюсь, стоит ли возвращаться вообще. Зачем? Если я вернусь в тот день девять с половиной лет назад, то жизнь близких мне людей может пойти иначе. Они уже пережили мою потерю, смогли с нею смириться и жить дальше. Я их не осуждаю. Даже наоборот, могу назвать их сильными. Особенно Десу, которая в своей жизни пережила потерю родного человека второй раз. В первый я была рядом, а теперь ее жених (или уже муж?). Жаль, что мне так и не удалось узнать его имени. Так стоит ли теперь возвращаться в настоящее время? Смогут ли они все смириться с моим возвращением? Порой, это гораздо сложнее, чем смириться с потерей. Потому что все станет иначе, как бы не хотелось, чтобы было, как раньше. К сожалению, я не вижу смысла и в том, чтобы возвращаться в день своего исчезновения. Я слишком изменилась за эти девять лет. Кажется, это называют «повзрослела». И никто не спрашивал, хотела ли я взрослеть. Теперь я уже не та, кем была раньше. Как бы мне не хотелось обратного.

— Да. Скажи, стоит ли мне возвращаться в тот самый день? — безучастно спросила я, решив все-таки, что одной мне с этим вопросом не справится. Теперь все будет зависеть лишь оттого, что скажет мне отец. Мне все равно и это… страшно. Должно быть страшно. — И стоит ли возвращаться вообще?

— Это решать тебе, Креста, — ненавязчиво, но как можно убедительней произнес отец. Я в ответ горько усмехнулась.

— Ты обещал мне ответить на все вопросы честно, отец, — переведя взгляд на него, я посмотрела ему в глаза, чувствуя, как радужка моих глаз становится из черной серебряной. Странно, что раньше этого не произошло.

— Да, обещал, — совершенно спокойно, прямо смотря в мои глаза. — Но на эти вопросы нет ответа даже у Вечности. Пока нет.

И я вновь горько усмехнулась. Отец прав, как всегда. У Вечности нет ответов на вопросы о том, стоит ли делать то или другое. Она не любит четких сценариев, предпочитая им импровизацию. Моя жизнь стала ее новой игрушкой. Почти такой же интересной, как свободные драконы. Только сейчас я осознала это в полной мере. Вечность всего лишь решила посмотреть на то, что получится из той, кто на половину принадлежит Ей. Всего лишь эксперимент. Интересно, Она влюбила мою мать в свое воплощение? Выходит так, что с какой бы стороны не посмотреть, получается именно так. И от этого впервые в жизни у меня в душе появилось такое отвращение, что даже минутой дольше находиться здесь было тошно. Каково это, осознавать, что ты лишь игрушка в руках собственного отца? Зато я теперь знаю, что моя судьба целиком и полностью Ей не принадлежит. Я почти такая же, как свободные драконы. И именно поэтому от меня скрывали правду от них.

Я посмотрела на отца. На самом деле не отводила взгляда от его глаз, просто теперь посмотрела на него по-другому. Сейчас я не видела в нем ничего, что видела раньше. Не было ни черной одежды, ни слегка бледной кожи и черных волос. Есть только глаза и только Вечность в них. Как я могла принимать его за живое существо? Он — всего лишь Ее воплощение. Той, кто решила поиграть моей жизнью. И я поняла, что нужно бежать. Идти хоть куда-нибудь, лишь бы уйти отсюда. У меня хватит сил, я в этом не сомневалась. И Вечность не посмеет меня задержать. Бывает так, что игрушки ломаются. А бывает и так, что игрушка становится слишком похожа на хозяина, чтобы терпеть его самого. С этого момента я объявляю игру на равных, а не игру со мной.

Поднявшись на ноги, посмотрела на отца с усмешкой на лице. На его маске из чувств проступило недоумение. Не знаю, стоило ли поверить в это чувство. Удивлена ли Вечность? Может быть. Сейчас узнаем.

— Я усвоила все уроки, — серьезно, почти жестоко. Неужели я так умею? Научили. — Настало время принять мой вызов.

С этими словами, я взмахнула рукой, отключив сознание и тело от Вечности. Отец не учил меня этому и никогда не научил бы. Откуда я знаю? Сны подсказали. Закрыв глаза, я почувствовала, как мимо меня проходят столетия, тысячелетия, тропы Вечности и время. Сейчас я не их часть, а значит сама по себе. Куда меня выбросит? Не знаю. Сейчас я ничего не знаю. Поэтому буду просто ждать. Ведь мне все равно. Правда? Жаль, что сердце об этом не знает. И от него не так просто сбежать, как от Вечности. Что же я говорю? Разве можно сбежать от Вечности? Она всюду, Она в каждом, Она — все. Тогда от кого же я бегу? Кому бросила тот вызов? А не все ли равно теперь? Будем ждать.

Мимо. Все проходит мимо меня. Я не вижу, я чувствую. И знаю, что рано или поздно наступит мое время. Осталось только ждать.

Лишь одна мысль на грани сознания не давала расслабиться полностью в потоке времен: «Что же я делаю?..»

* * *

Лучик солнца скользнул по лицу и закрытым глазам, заставляя проснуться. Или хотя бы перевернуться на другой бок, что я и сделала, в надежде вновь уловить ускользающий сон. Словно кто-то коснулся моей щеки, по ней ласково провел своей рукой ветер. Где-то на грани сознания я уловила, что где-то совсем рядом поет неизвестная мне птица, воркуют голуби и приятно шелестит трава. Вместе с беззвучным голосом ветерка, все это звучало единой мелодией, которую никто никогда не сможет исполнить на музыкальных инструментах. Прекрасная и волшебная музыка, играющая для всех и во всех.

Заслушавшись такими удивительными звуками, я не сразу поняла, что сон сбежал от меня безвозвратно. А все равно хорошо. Негромко вздохнув с улыбкой на губах, я открыла глаза, чтобы в следующий момент прищурить их от чересчур яркого света. Прикрыв глаза рукой, присела, здраво рассудив, что так видно будет гораздо лучше. То, что я увидела, меня удивило. Оказывается, что находилась моя персона не иначе, как в довольно просторной комнате. Справа от меня находилось огромное, во всю стену окно (если можно так назвать отсутствие стены), сквозь которое лился солнечный свет. Солнце казалось до неправильного большим. Из всей мебели, находящейся в комнате, была только кровать, на которой мне посчастливилось проснуться. Или прийти в себя? Стоп. А как я вообще здесь оказалась?

Последнее, что я отчетливо помню: как я сидела в лесу, провожая взглядом убегающего вестника-белку. На небе как раз встретились два солнца мира Минор, став одним, а в воздухе витал аромат диких лесных трав. Когда вестник скрылся среди ветвей, я сняла полог иллюзии и пересела поудобней, намереваясь немного подумать о вечном. Тихо щебетали незримые глазу птицы, где-то совсем рядом кто-то шебуршал в кустах. Было так хорошо, что я невольно забыла все темы, о которых хотела поразмышлять, и провалилась сначала в приятную дремоту, а потом и в полноценный сон. А дальше…

Мне снился сон. От этого открытия я невольно побледнела, даже не в силах представить последствия. Что же мне снилось? Не помню. Но что-то безумно длинное, сложное, запутанное. Во сне было много боли, печали и грусти. И была пустота. Такая завораживающая и такая опасная. Кажется, еще была безумная усталость от чего-то. Но все равно, как бы я ни старалась вспомнить свое сновидение, ничего четкого не вспоминалось. Может, мне и не снилось ничего? Просто услышала сквозь сон голос мира и стала на какое-то время им, переживая то, что пережили когда-то существа, населяющие его. Очень надеюсь, что так оно и было. Жителям параллели нельзя видеть снов — это знает каждый. Но почему нам никто не рассказал, что делать, если все-таки увидел? Наверно, следовало бы написать Совету Глав. Хм, может, я поступаю глупо, но вместо этого лучше буду надеяться на прожитую жизнь Минора.

Подавив невольный зевок, снова улеглась на кровати, прикрыв глаза. А вдруг все-таки вспомню, что произошло после моего сна в лесу? Кстати, а ведь это мог быть не простой лес. Например, заповедная территория или священная земля. Тогда вариант того, что я снов не видела вовсе, становится гораздо реальнее. Почему нет? Ну да об этом можно подумать и позже. Больше меня интересовало, где я в данный момент нахожусь. Если рассуждать логически, то во внимание стоит взять тот факт, что солнце кажется слишком большим, причем до верхней своей точки еще не доползло. От этого можно предположить, что нахожусь я где-то ближе к краю мира. А если вспоминать карту (которую я еще, к своей гордости, помнила), то на краю нет населенных мест. Но при этом, когда проснулась, я слышала птиц, голубей и шуршание листвы. И от этого всего все становится по местам. Я нахожусь в доме богов. Интересно, с каких это пор моя персона стала такой умной? Сама себе удивляюсь.

Хм, если моя догадка верна, то у меня появляется еще больше вопрос. Первым из них был о том, где находится один ушастый. Так же хотелось узнать, есть ли кто-нибудь живой в доме. Если, конечно, я нахожусь в доме. Впрочем, это не так сложно проверить, коснувшись, например, стены. Но было так лень вставать с кровати… Словно в ответ на мои мысленные вопросы, в комнату скрипнула дверь, а после этого раздались шаги. Я замерла, не открывая глаз. Честно говоря, даже не представляю, почему это сделала. Не успела я об этом подумать, как стало интересно. Потому что в комнату вошли двое. Это мне удалось понять потому, что один из вошедших шел, слегка чем-то бряцая, а у второго подошва сапог скрипела по каменному полу. Первый вошедший подошел ко мне и коснулся моего лба теплой ладонью, а второй присел на краешек кровати. Я старательно изображала спящую.

— Как она? — спустя несколько минут спросил приятный бархатный голос, в котором я безошибочно узнала голос Дравенна. А сколько беспокойства прозвучало! Я просто удивляюсь. Правда, вместе с ним прозвучали и нотки какой-то обреченности, что мне совсем не понравилось.

— Лучше, — со вздохом произнес незнакомый женский голос прямо у меня над ухом. — Правда, все еще не пришла в себя.

— Как ты думаешь… — совсем тихо спросил ушастый, — долго еще ждать?

— Думаю, теперь не очень, — убрав руку с моего лба, произнесла незнакомка. — По крайней мере, она больше не мечется по кровати, что-то бессвязно бормоча. Так же она перестала кричать, при нашем появление. Она явно идет на поправку.

— Благодаря твоему лечению, — как-то грустно, но с улыбкой, которая была слышна в каждом слове, произнес ушастый.

— Я сделала все, что могла. Ты тоже не мало сделал. Ей очень нужно было твое присутствие.

— Может и так… Скажи, ты до сих пор не знаешь, что с ней?

На некоторое время в комнате повисло молчание, а я задумалась об услышанном. По всем признакам выходило, что сплю я очень давно. Хотя, назвать это сном после слов, произнесенных незнакомым женским голосом, это назвать очень проблематично. Кажется, я металась в бреду. Наверно, именно отсюда у меня ощущение, что мне снился сон. Но отчего у меня мог быть бред? Не знаю. Лихорадкой, как и другими заболеваниями, жители параллели не страдают. Хм, что бы это могло быть?

— Нет, — тихо и серьезно произнесла женщина спустя некоторое время. — Даже предположений нет. Ты Совету Глав отправлял вестника?

— Нет, — немного виновато, но твердо, словно он что-то решил и не собирался менять, прозвучал голос ушастого.

— Почему? — немного осуждающе.

— Потому что они обязательно передали бы все Десе… а Креста была бы против того, чтобы волновать ее сестру по пустякам.

А он прав. Оказывается, за то время, которое мы провели вместе, Дравенн все же успел хоть немного узнать меня. А я его? Наверно. Только мне сложно представить, что бы я сделала на его месте. Стала бы писать Совету или нет? Наверно, нет. Хотя это надо смотреть по ситуации.

— Ты называешь это пустяком? — между тем ядовито осведомилась незнакомка. — Она почти декаду лежит без сознания и никакими известными мне способами не приводится в себя. И это по твоему «пустяки»?!

Сколько-сколько я тут уже лежу?! Вечность! Что же со мной было-то? Да, теперь все идеи и предположения по вопросам о моем состояние и моих снах стоит пересмотреть. Но как-нибудь попозже. Думаю, мне уже пора, наконец, придти в себя. Тихо застонав для конспирации, от чего мои гости замерли на месте, я приподнялась на кровати, а затем открыла глаза. Сказать, что ушастый был удивлен — ничего не сказать. Да, только ради этого момента стоило поваляться в кровати, не подавая признаков жизни лишних пятнадцать минут. Вдоволь, но по возможности украдкой, налюбовавшись свом ушастым, а вернее его ошеломленной физиономией, я посмотрела на незнакомку. У нее были мягкие, но выразительные черты лица, нежно-зеленые, как свежая трава глаза, и длинные, почти до пола, золотые волосы. Одета она была в невесомый нежно-зеленый наряд, который выгодно подчеркивал ее стройную фигуру. По рукам, шее и остальным, видимым из-под одежды частям тела, шли причудливые золотые узоры, добавляя женщине необычной красоты. Внимательно рассмотрев ее, я поняла, что не ошиблась в предположение, что нахожусь в доме богов. Потому что сейчас около моей кровати стояла никто иная, как Реналлей — одна из богинь мира Минор.

Оглядев присутствующих как можно менее заинтересованным взглядом, я улеглась обратно на подушки и немного хрипло (совсем не специально) поздоровалась, вспомнив правила приличия:

— Здравствуйте.

Думаю, если бы здесь и сейчас прогремел гром, эффекта было бы меньше. Реналлей облегченно вздохнула, поискав, куда можно было бы сесть. Сразу видно, переживала. Интересно, почему? Впрочем, об этом мне поразмыслить не дали, сграбастав в охапку и крепко прижав к себе. Честно слово, если бы мне было необходимо дышать, я бы сейчас задохнулась. А так всего лишь пищала, хрипела и требовала отпустить. Но не тут-то было! Ушастый наоборот начал что-то невразумительное бормотать мне прямо на ухо, не давай шанса вырваться на свободу. Через пол минуты я смирилась, слегка улыбнувшись и обняв Дравенна, и попыталась послушать, что же там такое он пытается донести до моего сведения. Попытка провалилась сразу. Разобрать что-либо было в принципе нереально. В общем, пришлось использовать свой козырь, то есть безжизненно обвиснуть в руках ушастого. Слава Вечности, меня отпустили. Вернее перестали пытаться задушить в объятиях, а весьма бесцеремонно потрясли за плечи, до тихого ужаса беспокойно спросив:

— Креста? Что с тобой?

— Ты меня задушил, — недовольно буркнула я, старательно продолжая изображать обморок.

Дравенн понял меня правильно, потому что в следующий момент, произнеся тихое «Ой», меня осторожно положили на подушки. Когда я открыла глаза и ехидно посмотрела на ушастого, он смущенно улыбнулся и добавил:

— Прости.

Ответить мне, к сожалению, не дали.

— Как вы себя чувствуете, Креста? — мягко спросила Реналлей, присев на другой край кровати. Сделала она это так незаметно (впрочем, стараниями Дравенна это было неудивительно), что я даже как-то и забыла, что мы здесь с ушастым не одни.

— Если не считать, что меня только что чуть не удушили, то замечательно, — жизнерадостно сообщила я.

— Вот и хорошо, — мягко и с явным облегчением улыбнулась богиня. Так, что-то мне подсказывает, что волновалась она не из-за меня, а из-за себя — ушастый наверняка уже успел надоесть. И все-таки я не понимаю, чего он так за меня переживает? Кстати…

— Слушай, Дравенн, а чего это нас с тобой по разным концам мира раскидало, а? — с неподдельным любопытством спросила я, серьезно посмотрев на ушастого. — Если мне память не изменяет, то это твой знак был.

— Эм… понимаешь… — замялся «эльф», отведя взгляд и смотря на что угодно, кроме меня.

— Он забыл указать место, куда вы должны были попасть, — тихо фыркнула Реналлей, перебив ушастого. Я перевела на нее вопросительный взгляд, на что она пожала плечами. — Вы вообще могли остаться где-то между мирами. Или еще хуже. Я немного помогла вам попасть на Минор, но вот совместное попадание в одно и то же место обеспечить не смогла.

— М-да, — мой выразительный взгляд заставил Дравенна немного попятится, вернее сдвинуться подальше от меня.

— Ну я же случайно, — негромко буркнул он. Хм, почему-то мне кажется, что раньше ушастый вел себя иначе. Что же изменилось? Впрочем, новости я еще успею узнать. Между тем Дравенн поднял на меня взгляд и нехорошо так улыбнулся. — В следующий раз, раз такая умная, будешь сама строить знаки.

Я тихо фыркнула и философски пожала плечами, всем своим видом выражая фразу: «А вот и построю!» Реналлей, смотря на нас, невольно улыбнулась, покачав головой, и вышла из комнаты, оставив нас наедине. Проводив богиню задумчивым взглядом, я перевела взгляд на ушастого и непреклонным тоном заявила:

— А теперь рассказывай все, что я умудрилась проспать. И желательно подробно.

Дравенн тяжело вздохнул, прекрасно понимая, что сейчас ему от меня не отделаться. А я… Что я? Устроилась поудобней на подушках и принялась слушать с самым внимательным видом.

К моему глубокому разочарованию, новостей было мало. Ну, во-первых, ушастый рассказал, как нашел меня и как добрался до богов. Какая-то неинтересная вышла история. Когда мой вестник добрался до Дравенна, тот, недолго думая, решил телепортироваться прямиком ко мне. Что удивительно, у него это получилось, то есть боги пропустили. Наверно, потому, что он перемещался, следуя по той связи между нами, которая появилась на Йаке, когда мы маскировались под брата и сестру. О том, что она-таки между нами есть, я узнала, кстати, только сейчас. Была сильно удивлена. Так вот. Телепортировавшись прямо ко мне, ушастый обнаружил меня спящей под тем замечательным деревцем. Немало удивившись, он попытался меня разбудить, но его попытки провалились. Тогда он, тихо шипя себе под нос ругательства (он этого при рассказе не говорил, но я не сомневалась, что именно так и было), решил, что меня к богам можно нести и в таком виде. Как ушастый их нашел, было умолчено. Во-вторых, мне было рассказано, что происходило уже здесь. Ничего интересного, что неудивительно, не произошло. На второй день моего беспробудного сна Дравенн заволновался и попросил Реналлей о помощи, которую тут же и получил. Только вот откуда ушастому было знать, что богиня не знала, как мне помочь? В общем, остальные восемь дней меня всеми возможными и невозможными способами пытались привести в себя, но, как уже стало понятно, все попытки проваливались.

— И это все? — с сожалением в голосе переспросила я.

— А что, должно было без тебя что-нибудь еще произойти? — ехидно уточнил Дравенн.

— Ага, — тут же согласно закивала я. — Ты должен был, по крайней мере, отправить письмо в Совет… — дождалась вопросительного взгляда ушастого и добавила, мечтательно улыбаясь, — …с отчетом по миру Минор.

Дравенн фыркнул, а я тихо вздохнула, прекрасно понимая, что от него этого мне не дождаться. Наверно, никогда. Впрочем, ладно. Мы и сами прекрасно все напишем. С такими мыслями я попыталась встать и у меня это, как ни странно, получилось. Ушастый порывался помочь, но мой убийственный взгляд его остановил. Немного постояв и прислушавшись к себе, я посмотрела на Дравенна и совершенно серьезно заявила:

— Дело плохо.

— Что такое? — тут же встревожился он, готовясь ловить меня в любую секунду. Или мне так только показалось? Эх, мечты, мечты.

— Есть хочу, — немного помолчав, заявила я, бодрым шагом направляясь к двери. Только около нее остановилась, дыба обернуться к ушастому. — Скажи, в этом доме есть что-нибудь съедобное? А то у меня такое чувство, что я несколько лет ничего не просто не ела, а даже близко еды не видела.

Эльф (а Дравенн пока что считался именно им) так осуждающе на меня посмотрел, что мне вроде как должно было стать стыдно. Не стало. Кажется, Дравенн тоже это понял, потому что попытки воззвать к моей совести он бросил, вместо этого покорно направившись к кухне. По крайней мере, мне очень хотелось верить, что именно туда и никуда больше. К моей радости, я в кои-то веки оказалась права.

* * *

В доме богов мы прожили еще три дня. За этот вроде бы недлинный срок успело произойти довольно много событий, самым главным из которых стало получение почты. Написало мне аж три жителя параллели. Вернее, от них было два письма, а третье… Его я попросила Дравенна убрать с глаз моих подальше, даже не открывая. Не хотелось снова сделать себе больно. Хотя, честно говоря, я просто боялась. Боялась передумать и вернуться к нему. А что меня ждет там? Я не смогу жить с ним на Аэ'нгнели, а он не может покинуть этот мир. Не должны мы были полюбить друг друга… Да и кто сказал, что мои чувства взаимные? Только почему-то мне казалось, что такая нежность в глазах, поцелуях, прикосновениях просто не может быть фальшивой… И все же я не исключала возможности, что все это мне только померещилось. В общем, письмо от дракона я не открывала и даже старалась не думать о нем. Хотя, одна мысль все равно не давала покоя: как он создал вестника? Хм, а я, оказывается, даже не знаю, могут ли свободные драконы создавать вестников. Узнать по возвращению в параллель, что ли? Впрочем, зачем оно мне? Вот и мне кажется, что не нужно.

Адресатом второго письма была Деса. Ее письму я очень обрадовалась, вспоминая о том, как же давно ничего не слышала от сестры. Она писала, что у нее все хорошо, что мои советы по укрощению маленьких Смертей подействовали, а потому в доме у нас воцарилось временное затишье. Так же она сообщала, что в параллели сейчас полное затишье, если не считать мелких ссор между семьями Любви и Судьбы на собрание Совета Глав. Этому факту я очень удивилась, весьма смутно представляя причину ссоры между этими семьями. Что они могли не поделить-то? Причину Деса, к моему сожалению, не сообщила. Зато она еще приписала, что у нас в доме довольно часто появляются гости… Эта строчка была перечеркнута и заменена на «у нас в доме довольно часто появляется Хастин», но мне-таки удалось различить именно первый вариант, от чего я ехидненько улыбнулась, примерно представляя, кто же это там к нам заглядывает. Нет, мне все-таки не понятно, почему от меня так упорно скрывают его имя? Почему я не имею права знать, как его звать? Спросить у Хастин, что ли?

Кстати, про крестницу. Третье письмо, пришедшее мне с весьма любопытным вестником, было как раз от нее. Скажу честно — тот, кто принес этот свиток, выглядел очень экстравагантно. Я даже не могу подобрать слов, чтобы выразить мой восторг по поводу миниатюрного носорога с крыльями, как у бабочки! Думаю, если бы это чудо воображения Хастин не пыталось меня забодать, он мне понравился бы гораздо больше. А так я отдала свое предпочтение Десиному цветочку, который, в отличие от своего собрата, когда-то безумно давно прилетавшего к нам с Ведьмой, которая еще и не была сестрой семьи Ведьм, не кусался, а всего лишь ненавязчиво так пытался меня придушить… В общем, в день приема писем было весело. Как мне, так и всем остальным обитателям сего прекрасного места, в том числе и ушастому. Ну, я же не виновата, что когда прячусь я, вестник ищет новую цель! Носорога мне удалось поймать спустя полчаса после его появления, и он, после поимки, согласился отдать мне письмо. Хастин со всеми извинениями писала, что не может сказать мне, кто мой отец (а я и забыла, что она должна была про это все написать!), ибо ей запретили ее сестры, на которых, в свою очередь, надавил Совет. По крайней мере, про Совет так думает сама Хастин. И все же, как бы оно ни было, мне было не суждено узнать хоть что-нибудь про своего отца. А жаль. Это ведь был мой последний шанс узнать хоть что-нибудь про то, кто я есть и кем был мой родитель. Впрочем, эту прискорбную новость крестница заменила информацией о происходящем в параллели, которой было намного больше, нежели у моей сестрицы, и довольно подробным сообщением про Десу. Оказывается, что ссора между семьями Судьбы и Любви произошла… из-за Десы. Меня это настолько удивило, что я чуть не выронила письмо, но вместо этого попыталась найти хоть какие-нибудь подробности по этому поводу. Не нашла. Зато, наконец-то, выяснилось имя Десиного ухажера! К моему великому разочарованию ничего интересного — Мелоридан. Я о таком даже не слышала ничего. Кстати, в параллели недавно была заключена помолвка между семьями Удачи и Жизни. Об этом сообщалось весьма скромно, ибо женились далеко не главы семей и не исполнители долга семьи. Остальные новости были весьма мелкими, поэтому я совершенно не удивлялась тому, что Деса решила о них умолчать.

И все же, как бы хорошо не прошли эти три дня, пришло время задуматься об одном-единственном еще не посещенном нами с Дравенном мире. Туда мне почему-то совершенно не хотелось идти, словно что-то с этим миром не так. Но в то же время меня туда что-то очень навязчиво звало, будто кому-то там безумно нужна была именно я. Решив об этом не задумываться раньше времени, чтобы не сомневаться в правильности своих действий, у меня получилось отключить сознание от этих вопросов так качественно, что до самого перемещения я думала о Кхаглньере только как о последней части своего задания. Странно ли, но куда переместиться мы с ушастым договорились почти сразу же. Единственное, с чем возник вопрос — моя внешность. На уговоры Дравенна стать ему подобной, я непреклонно заявляла, что лучше уж буду троллем… В конце концов, из меня решили сделать гному. А я что? Я к тому времени так устала, что с дуру согласилась, но с условием, что нашу историю придумывает ушастый. Он уже не спорил…

Глава 22

Вот уже полчаса Дравенн с самым внимательным видом наблюдал за тем, как по полу, пыхтя и тихо ругаясь, ползает невысокая, но грозная в своей работе гнома (или гномиха?). То есть, я. А что мне оставалось делать? К знакам я подпускать этого эльфа даже близко не собиралась, вот и пришлось самой работать. И все бы ничего, если бы не эта самая добрая и внимательная улыбочка на физиономии ушастого. А еще от его слишком пристального взгляда я постоянно ошибалась, от чего было совсем не весело…

Кстати, гнома из меня получилась довольно симпатичная. Ростом я стала, как ни странно, еще ниже, что радости мне не добавило, зато по физическим критериям я была теперь гораздо сильнее. И фигуристей. Глаза мои, слава Вечности, остались темные. Впрочем, как и волосы, которые сразу же были заплетены в толстую косу и перекинуты через плечо на грудь. Помимо всего этого мои небольшие метательные кинжальчики как-то сами собой стали весьма увесистым клинком, который, думаю, я раньше даже поднять не смогла бы. Черная одежда изменилось на коричневую и более прочную, с множеством карманов. Теперь одета я была в длинные прямые темно-коричневые штаны и простую белую рубашку, поверх которой была одета прочная приталенная жилетка светло-коричневого цвета. Самые большие изменения меня ждали у зеркала, ибо, пусть глаза и не изменились, изменилось многое другое. Овал лица стал более круглый, брови стали чуток шире, а на курносом (да, да, именно таком теперь) носу появилась удивительная коллекция веснушек. Критично оглядев себя со всех сторон в зеркале, я пришла к выводу, что все вместе смотрится довольно интересно. В общем, мне понравилось.

Как только рисунок был, наконец, окончен, я поднялась на ноги, отряхнула с колен мел и с вызовом посмотрела на ушастого, мол, даже под вашим чутким руководством мы нарисовали знак и, наверняка, лучше вашего. Он только хмыкнул в ответ, подойдя к знаку на расстояние двух (до этого даже на пять шагов я его не подпускала), и внимательным взглядом пробежался по белым линиям. Я замерла, настороженно, но незаметно, следя за ним. Кажется, Дравенн просто не нашел к чему придраться, потому что уже через минуту тихо что-то буркнул и направился за своей сумкой. А из этого всего выходило, что я теперь могу собой гордиться. Что я и сделала, гордо задрав нос и обойдя знак по кругу. Остановившись у его предположительного верха, ненавязчиво поинтересовалась:

— А ты придумал нам историю?

Голос у меня, кстати, тоже немного изменился, став более низким и глубоким. Когда я впервые об этом узнала, то есть услышала, мне почему-то подумалось, что таким голосом очень здорово будет петь песни. Хм, надо будет как-нибудь попросить ушастого мне сыграть что-нибудь, а то он вновь начал таскать с собой лютню, а я так и не слышала ни одной ноты в его исполнении. Эльф посмотрел на меня в упор и с явным недовольством в голосе спросил вместо ответа:

— А почему я все время придумываю нам истории?

— Потому что у тебя лучше получается, — фыркнула в ответ я, перекинув через голову лямку довольно большой сумки, на дне которой покоились самые обычные вещи, которые могут пригодиться в пути. Ну это так, для конспирации.

— Ну-ну, — тихо хмыкнул он, проверив перевязь с мечом у себя на поясе. Что-то у меня появилось такое ощущение, что с каждым миром мы выглядим все профессиональней и профессиональней в мастерстве маскировки. Вон, даже привычки появились соответствующие внешнему виду.

— Что «ну-ну»? — грозно посмотрела я на Дравенна. Не смотря на разницу в росте, получилось впечатляюще. Кажется… — Ты придумал нам историю или нет?

— Да придумал, придумал.

— А имена? Ну то есть мое имя. Ты же по прежнему остаешься Дравиэлем?

— Ага. Тоже.

— И как меня теперь зовут? — Грозный тон изменился на заинтересованный, а пристальный взгляд был вновь переведен на знак.

— Кролла, — тут же ответил эльф, слегка ехидненько улыбнувшись. — Возражений нет?

Хороший вопрос. Поразмыслив о нем некоторое время, я отрицательно кивнула, изучая знак. И почему мне что-то в нем не нравится? Впрочем, в этом нет ничего удивительного, ибо все, что делается своими руками поддается придирчивой критике того, кто это, собственно, сделал. Но раньше было как-то спокойней. Так, если снова что-то произойдет!.. Я не виновата. Да, именно так. Во всем виноват Дравенн. Хм, нет. Во всем виноват Совет Глав, который давно (или все-таки совсем недавно?) отправил нас с инспекцией по мирам. Кстати, про инспекцию. Мир Кхаглньер для нас с ушастым был самым сложным миром из всех, представленных когда-то в списке. Во-первых, он был полностью закрыт в обе стороны, то есть попасть в него из другого мира и попасть в другой мир из него невозможно. Во-вторых, количество богов. Самое смешное, что боги там не имеют каждый определенного вида деятельности, а разбираются со всем вдесятером. В третьих — расы, населяющие этот мир. Все они слишком замкнутые, чтобы общаться свободно с другими и слишком скрытные, чтобы помочь неизвестно кому. По причинам всего этого наша история должна звучать не просто убедительно, а так, чтобы мы сами в нее поверили. В четвертых, лично мне совсем не нравились скачки магии там. Ну не может Сила скакать с низкого уровня на высокий без видимых причин и последствий.

— Слушая, Креста, а почему тебе было не остаться человеком? — вывел меня из раздумий голос ушастого.

— На это много причин, — задумчиво проговорила я, даже не глядя на него. — Начнем с того, что люди там в большой части используются как рабы. А те, кто не рабы занимаются сельским хозяйством. Люди в мире Кхаглньер не имеют склонности к использованию Силы самим, но их Силой могут весьма свободно пользоваться другие расы. Тем более из них воины выходят слабые, потому что в сравнение с другими расами этого мира даже самый лучший человеческий воин — слабак. В общем, у людей в Кхаглньере прав нет. Да и хочется мне себя в каком-нибудь новом качестве попробовать.

— А-а, — протянул Дравенн в ответ. Я нахмурилась и, резко повернувшись к нему, уперла руки в бока и мило поинтересовалась:

— Так, мы идем или остаемся здесь на зимовку?

Эльф в ответ ничего не сказал, а просто пихнул меня в сторону центра знака, сам встал рядом и только после этого потребовал:

— Веди.

Ну что мне оставалось делать? Принялась вести, то есть взять на себя большую часть затраты Силы. Странно ли, но раньше об этом мы как-то договаривались без слов. Ах, да, забыла — раньше мы делили Силу напополам. Но в общем-то это совсем не суть важно. Исчезая из мира Минор, я вспомнила, что мы вообще-то не попрощались с богинями, которые приютили нас в своем доме и помогли Дравенну, когда я была в беспамятстве. Ругая себя последними словами, мысленно пообещала себе потом сюда еще раз вернуться. Думаю, на Йак я тоже потом еще раз вернусь. Ну, хотя бы для того, чтобы навестить Сарранит и ее брата. И вообще, после этого задания Совета, у меня появилась масса мест, которые я могу посетить совершенно свободно и с целью. Места, где меня будут помнить и, почему-то мне так казалось, ждать. Но все эти мысли прозвучали в моей голове где-то между мирами Минор и Кхаглньер.

А мне интересно, здесь есть, кому их подслушать?..

* * *

Было темно. В воздухе висел неприятный запах гари и что-то еще такое же противное, но не ясное. Ветер не дул, и вокруг висела поистине мертвая тишина. Странно. Я чувствовала под ногами сухую землю, а в моей руке была ладонь Дравенна, но вокруг не было видно абсолютно ничего. Мне не нравилось все это. Хотя бы начать с того, что должны мы были появиться на окраине леса, а время суток должно было быть ранним утром, за пять минут до рассвета. Сколько я ни пыталась различить хоть что-нибудь, гномьи глаза меня подводили, а потому я дернула ушастого за рукав и, рассудив, что он видеть должен, шепотом спросила:

— Где мы?

Он не ответил, и меня это насторожило еще больше. Дравенн замер, словно что-то услышал или же увидел то, что не могу увидеть я. Отчего-то появилось странное ощущение, что сейчас происходит то, что давно должно было произойти, словно у меня было предчувствие, которое сейчас превращается в реальность. И это немного пугало. Я постаралась привести ушастого в чувства, ощутимо ударив в плечо, но он даже не посмотрел в мою сторону.

Наверно, я могла бы долго гадать, что же произошло. И, честно говоря, это было бы гораздо лучше, чем то, что произошло в следующий миг. Небо резко посветлело, как будто кто-то включил свет, но солнца не выглядывало из-за горизонта. Вообще ничего не произошло, но почему-то все вокруг стало различимым, словно кто-то большим невидимым прожектором осветил все вокруг. Почему-то про себя я невольно ответила: «Пустой восход»… И с этого все началось. Я увидела, где мы находимся, и что окружает нас.

Мы действительно оказались там, куда должны были попасть. Только пейзаж изменился до неузнаваемости, от чего назвать окраиной леса это место просто язык не поворачивался. Вокруг было… Что? Поле битвы. Пожарище. Пустырь. Выжженная земля. Все это вместе. Под ногами красная, сухая и растрескавшаяся земля, словно из нее ушла вся вода. Слева от меня — обожженные и поваленные стволы деревьев, от которых поднимался в затянутое тяжелыми тучами небо дым, обещая, что скоро пожар разгорится с новой силой. Справа — растерзанные тела, которые не поддавались классификации по расам. Тут и там среди тел поднимался точно такой же дым, что от деревьев, обещая, что и они сгорят в огне сегодня. И над всем этим висела нереальная, давящая на уши тишина. Вокруг не было ничего живого, а в воздухе висело обещание, что ничего мертвого здесь скоро тоже не будет.

От увиденного к горлу подступила тошнота, а непонятный запах в воздухе оказался запахом паленой плоти, который мне никогда раньше не доводилось почувствовать. И слава Вечности… Не хотела бы больше никогда почувствовать ничего подобного. Еле подавив тошнотворный порыв, я с безумной обреченностью поняла одно. Этот мир сегодня ночью умер.

— Нет… этого не может быть… — тихо и бессвязно прошептала я, не веря самой себе и тому, что окружает меня. Ноги отказались держать, и я опустилась на землю, тихо бормоча: — Он не мог… Время… его время еще не пришло…

Этого не могло случиться! Ничто не могло заставить мир пасть раньше времени! Но… быть может, я ошиблась? Ухватившись за эту идею, как за спасительную соломинку, коснулась руками сухой земли, которая, казалось, под моими руками должна была рассыпаться в песок, я прислушалась к миру. Вернее, попыталась. Он молчал. Не было слышно ни его музыки, ни его сердцебиения, ни хоть тихо отголоска его голоса. Кхаглньер молчал так, как не умеют молчать миры. Он погиб. И в этом больше не оставалось сомнений. Но… как?! Что стало с его богами? Неужели они бросили этот мир? Богов невозможно убить простым жителям миров! Невозможно…

Сердце болезненно сжалось, словно во всем этом лишь моя вина. Да, моя! Я слышала, слышала как звал меня вчера этот мир на помощь. Я могла спасти его. Но… я просто не захотела откликнуться. Могла ли я все изменить? Могла, раз Кхаглньер звал меня. А теперь я точно знаю, что он звал меня. Но что я могла сделать? Что я, простая жительница параллели, глава семьи Смерти, могла сделать? Разве в силах я спасти мир? Нет. Это не в моей власти. Только семьи Мира и Жизни могли спасти Кхаглньер, но… Почему они не пришли? Ведь Ведьмы и Судьба должны были их предупредить. Или этот мир пал по их воли? Из-за их прихоти?!

От этой мысли я невольно сжала кулаки и сцепила зубы. Они не спасли. Но мир звал меня… Почему? И почему мне сейчас так больно чувствовать, что Кхаглньер погиб? Умер. Замолчал. Перестал существовать, забрав с собой в небытие миллионы невинных душ. Те, кто погиб вчера здесь больше не смогут переродиться в новом мире. На их души пало проклятье умирающего мира. Откуда я это знаю? Потому что так оно и есть. И от этого камень вины, лежавший на моей душе, стал просто неподъемным. Согнувшись под его тяжестью, я прижалась к мертвой земле лбом и сдавленно закричала, ударив кулаком по земле. Сейчас я лежала на трупе… От осознания этого мне стало настолько невыносимо плохо, что я даже не заметила, как по моей щеке скатилась маленькая серебряная слеза, которая затем упала на землю, впитавшись в мертвый мир.

Внезапно что-то переменилось. От того места, куда упала моя слеза, по земле прокатилась рябь, словно неосязаемый ветер скользнул под землей, подняв ее волнами и мягко опустив. Вокруг меня слегка засветилось серебряным светом пространство шириной в два шага, которое будто бы отгородило меня от остальной части мира, не пропуская ко мне запах паленой плоти и гари и отгородив меня от Дравенна, неподвижно стоявшего в двух шагах от меня. Я не заметила выражения его лица, потому что свет, окружавший меня кольцом, поднялся столбом к самому небу, загородив меня полностью. Постепенно пространство вокруг меня начало расширяться, не впуская ко мне ни Дравенна, ни запахи, стоявшие в мире за пределами моего круга. Неверяще оглядевшись, я поднялась на ноги и приготовилась ждать, что будет дальше. Где-то на грани сознания появилось чувство, что все еще можно вернуть. Я могу вернуть. Но в круге, что окружал меня, ничего не менялось, то есть мир по-прежнему оставался мертвым, а до трупов и полу-сгоревших деревьев свет не дошел, замерев. Я не знала, что делать дальше.

Неожиданно все вокруг меня засияло ярче, на некоторое время ослепив меня и заставив закрыть глаза. Когда же я их открыла, я ничего не помнила. Странно, но из памяти будто исчезло все совершенно, но я точно знала, что только пару секунд назад все было иначе. Оглянувшись по сторонам и не заметив ничего, я посмотрела на свои руки. Мягкие ладони, слегка смуглая кожа, длинные пальцы. Почему все это кажется чужим? Посмотрев на свою одежду, я увидела, что на мне одеты невесомые черные ткани с удивительным, но странным серебряным узором. Разве она должна быть такой? Что происходит? Кто я? Непонимающим и беспомощным взглядом осмотревшись по сторонам, я увидела стену из мягкого серебряного света, которая ограждала меня от чего-то. Или что-то ограждали от меня? Что это за место?

— Кто я? — одними губами прошептала я, но мне удалось услышать свой голос. Тихий, мягкий, серьезный. Почему он так непривычно прозвучал для моих ушей? Немного помолчав, я громче повторила свой вопрос. — Кто я?

В ответ ничего не было слышно. И ничего не произошло. Сначала. Затем стена серебряного света распалась, превратившись в довольно большие сгустки огня. Они были разного цвета, но я точно знала, что все они — огонь. Серебряный, алый, ярко-красный, сиреневый, зеленый, синий, желтый, золотой. Миллион оттенков и ни одного повторяющегося. Внезапно, не дав мне разглядеть все огни, налетел ветер, безжалостно толкнувший меня в спину, растрепавший черные, как смоль волосы, в которых играли отблески огня, и жестоко приказавший: «Танцуй!»

Я была не в силах противится этому приказу и начала танец. Мне не нужно была музыка, потому что она и так зазвучала вместе с ветром и огнями. Начался безумный танец, который от меня потребовали. Нет, не ветер и огонь. А кто-то намного сильнее их и меня. И я не могла, и не хотела ему противиться. Резкий взмах рукой и рукава кофты приобретают алый оттенок, отразив свет одного из огней. Шаг, и вместе со мной сдвинулись со своих мест другие сгустки пламени, начав смертельный для меня танец. Они должны слушать и двигаться за мной, иначе моя жизнь кончиться, а я так и не узнаю ответов. Я это знала, чувствовала, понимала. Я была этим огнем, решившим станцевать со мной. Ветер безжалостно хлестал по моей одежде, коже и волосам, заставляя двигаться быстрее и быстрее. Одежда постоянно меняла оттенки, а кожу жгло иным, не материальным огнем. Душа рвалась куда-то с ветром, подгоняя тело и сводя с ума, потому что в то же время она находилась в теле.

Все вокруг перестало существовать, слившись в одно движение. Я закрыла глаза, потому что сейчас и так видела, что происходит вокруг меня. Огни метались в воздухе, касались земли, взметались к небу и были совершенно не послушны воле ветра, предпочитая действовать самостоятельно. Самостоятельно повторять каждое мое движение. Теперь огонь в моей власти и стоит мне поманить его, и он верным зверем свернется у моих ног. Пламя приняло меня, признало своей владычицей. Первая грань была пройдена. Кто я?..

Мать, сестра, бабушка. Они — Смерти. А я одна из них. Я — Смерть, пусть и не умеющая забирать души. Я — Смерть!

Между тем тучи, затянувшие небо своими сетями, разразились проливным ливнем. В мой танец вступает новый партнер. Опасный и сильный, как и другие. Но мягкий и такой податливый. Он требует от меня не скорости, а плавности. Требует, чтобы у каждого движения был смысл. Хлещет по лицу, стекая с него не моими слезами. Я дам тебе это, вода. Танец меняет тональность, наполняясь одному ливню известным смыслом. А сгустки пламени даже не думают потухать под проливным дождем, а словно, наоборот, набираются от него силы и сияют все ярче и ярче. Гармония. И в моем танце наступает гармония скорости и смысла, огня и воды. Я двигаюсь быстро, но плавно. Так, как танцевала раньше только во сне. Сон? Да, сон. Тот сон, что нельзя было видеть мне, как жителю параллели. Но можно было видеть мне другой. Вторая грань. Кто я?..

«Ты моя дочь,» — говорит мне воплощение Вечности. Мой отец. Тот, кто был рядом даже тогда, когда я не знала об этом. Тот, кто никогда не врал мне. Тот, который научил меня выживать. Я — дочь Вечности.

А ветер даже не думал успокаиваться, продолжая трепать мне волосы и рвать одежду в клочья. Ливень не слушает его, жестко спадая под прямым углом мне на лицо, но больше не причиняя боли, а лаская кожу и плача вместо меня. Я не умею плакать, поэтому за меня это сделает сегодня ливень. А я буду танцевать дальше. Быстро, плавно и… легко. Так требует ветер. Требует, чтобы танец стал более легким, неосязаемым, невесомым. Таким, какой никогда не сможет танцевать никто другой, кроме меня и ветра. Он рвет одежду, царапает кожу, а я смеюсь в ответ, потому что слезы мои давно смыты и больше не скатятся с моих щек. Никогда. Так обещает ливень. А ветер… я исполню его просьбу. И вновь танец меняется, становясь еще безумней, еще быстрее, но еще легче. Словно каждое движение — порыв ветра. Он ведет в нашем танце. Но скоро он уступит мне, поняв, что мелодия его одного не будет звучать для меня. Сейчас мне и только мне поет трио самых прекрасных голосов, которые не услышит никто такими, какими слышу я их. И ветер успокаивается, продолжая хлестать по коже и рвать одежду, но теперь делая это настолько ласково, словно касается любимой. И я слышу его смех. Ветер будет смеяться за меня, как я когда-то смеялась над тем, что существуют Странники, которые никогда не будут принадлежать параллели целиком. А вот и третья грань. Кто я?

Я — это я. Ни Смерть, ни Вечность. Родившаяся под звездой свободы и меча. Тень-демонесса по имени Аманис; человек по имени Креста, связавшийся с эльфом и ранх; амани по имени Ллионариль; та, которую называют сестрой Смерти. Каждой из них есть к кому возвращаться, есть о ком помнить и о чем мечтать. Каждая из них — я.

Только сейчас, танцуя этот безумный танец, я понимаю, как же сильно ошибались Совет Глав, семья Ведьм, семья Судьбы, боги мира Аэ'нгнели и даже мой отец. Они никогда не знали, кто я на самом деле. Они лишь делали догадки, лишь строили предположения и свято в них верили. Только сейчас, когда ветер смеялся вместе со мной, вода плакала вместо меня, огонь танцевал мой безумный танец, а Вечность внимательно наблюдала за мной, я поняла это. И ветер смеялся вместе со мной еще громче. А я же просто понимала, что сейчас я владычица стихий. Временная, но еще одна грань меня. Я могу управлять ими, если только захочу, на что раньше способна была лишь Вечность. Да, существуют стихийные маги в нескольких мирах, но… Но с ними совершенно другое дело. Стихии просто признают их, как равных, а потому делятся своей силой. Меня же сейчас они послушаются беспрекословно.

И лишь земля пока молчала. Сухая, раскаленная от жара земля словно бы и не обращала внимания на то, что за безумство твориться вокруг. Ей будто бы было все равно, что на нее сплошными потоками спадает вода, что ветер жестоко бьет по ней, что огонь время от времени обжигает ее кожу. Она молчала, как и молчал этот мир. Мертвый. Все еще мертвый мир. И от осознания этого дождь плакал за меня еще сильнее, словно пытался достучаться до земли. А я понимала, что если сейчас она не откликнется мне, то весь танец будет исполнен зря и стихии разорвут меня в клочья, потому что спадет с них очарование моим безумством. И от этого каждая мысль в моей голове тяжелела, приобретала силу и опускала меня к земле все ниже и ниже. Еще немного, и гармония танца будет нарушена, а ветер, которому не будет найдено противовеса, первым накинется на мое тело и душу…

Движения медленно начали наполняться отчаянием, что начало раздражать воду. Танец начал неумолимо замедляться, отчего начали сбиваться безумные сгустки пламени, до сих пор повторяющие за мой движение за движением, словно отражаясь в зеркале. На языке появился привкус крови и смерти, который может ощутить только член моей семьи перед тем, как его время закончится. На глазах в последний раз появились слезы бессилия. Душа начала болеть. Не из-за страха перед тем, что сейчас придет мой конец. Мне было не страшно, быть растерзанной теми, кто хоть ненадолго назвал меня своей владычицей. Это были слезы беспомощности, бессилия, поражения. Я не смогла помочь Кхаглньеру. Он не откликнулся на мой зов, а значит моих сил слишком мало, чтобы вернуть ему жизнь. Я слишком слаба, чтобы помочь выжить, а значит, не имею права выжить самой.

Продолжая свой уже угасающий танец, я по-прежнему не открывала глаза, чувствуя, как смешиваются со слезами ливня мои собственные горячие слезы. «Прости меня, Кхаглньер, прости…» — шептала я мысленно, совершенно не замечая того, как клок за клоком отрывает от моей одежды ветер, как на коже появляются ожоги, как вместе с водой по моему лицу стекает кровь, проступившая из ран, оставленных безжалостными каплями ливня. Стихии не терпят самозванцев. А именно им являюсь я, потому что земля не признала меня. Когда я уже была готова оборвать танец и позволить стихиям убить меня и мою душу, чьи-то крепкие руки взяли мои ладони и закружили в совершенно другом, неведомом мне раньше танце. Я вздрогнула от удивления и неожиданности, невольно сбившись, отчего на моем животе появился новый ожог, но затем, не в силах противится чьим-то сильным рукам, начала вновь двигаться все быстрее и быстрее.

Только после этого я решилась посмотреть на того, кто дал мне силы продолжить танец. Странно, но через стену ливня мне удалось разглядеть его. Синие, словно море на закате, глаза с вертикальным змеиным зрачком посмотрели в мои глаза и улыбнулись. Только глаза, а мягкие, правильные по форме губы остались неподвижны. Волосы, свободно развевающиеся на ветру, были цвета золота, отражающего солнце на восходе. Кожа у него была темнее моей и оттенком почему-то напомнила мне землю, что была под моими ногами. Руки у него были удивительно теплые, но твердые, на которые нестрашно опереться и которые обязательно поймают. Мои глаза улыбнулись ему в ответ, показывая, что я согласна принять его приглашение. И танец зазвучал по-новой, набирая чуть было не потерянную скорость, плавность и легкость. Стихии вновь успокоились и теперь, словно прося у меня прошения, удивительно нежно ласкали мою кожу, заставляя смеяться вместе с ветром и танцевать, безумно танцевать вместе с огнем. Но теперь в каждом движение появилась еще одна нотка, которая просила четкости, правды и жизни. Земля откликнулась. А если это так…

Я с удивлением поняла, кто мой неожиданный партнер по танцу. Сейчас вместе со мной двигался, то прижимая к себе, то отпуская на волю, то кружа, а то заставляя повторить за ним движение, танцевал Кхаглньер. Вернее, его душа. Теперь я, кажется, поняла, откуда были эти безумные скачки Силы в этом мире. Кхаглньер — свободный дракон, потерявший однажды своего Хранящего сердце. Она любила его, но была слишком горда, чтобы признать это и согласиться разделить с ним его вечность. Он же просо не догадывался о ее чувствах, поэтому не смел к ней даже подойти… Однажды ее убили, а его не оказалось рядом. Он не смог простить себе этого и избрал сон, превратившись в мир, оставив из прошлого лишь свое настоящее имя. Все это я увидела в его безумно синих глазах, прочитала в движениях и затаенной в них страсти и печали. В танце не нужны слова, они только помеха. И сейчас, узнав все это, для меня встало все по местам. Теперь я поняла, почему Кхаглньер звал именно меня, и семьи Мира и Жизни не пришли ему на помощь. Две последние грани были пройдены одновременно. Кто я?..

Теперь мне позволено узнать то, что неведомо было остальным. Я — Хранительница дорог, как и подозревал когда-то отец. Я, как это ни смешно, — Оберегающая свободных драконов, как хотели бы верить боги мира Аэ'нгнели. Я — тень самой Вечности, как думали почему-то Совет глав и семьи Судьбы и Ведьм. У меня нет имени, но есть обязанности, которые я исполню так, как велит мне мои душа и совесть, а не Вечность. Я вольна сама выбирать свою судьбу и менять другие. Я та, кого по ошибке будут называть Хранительницей Вечности.

Звонко рассмеявшись, я отпустила руки души дракона, пообещав исполнить его просьбу. Он, улыбнувшись в последний раз, исчез, оставив меня продолжать свой танец самой. Сейчас все четыре стихии признали меня истинной владычицей, а значит, послушаются моих приказов. И мне их помощь просто безумно необходима. Несколько шагов по земле, быстрый поклон, касание земли ладонью и я чувствую, как по ней проходит новая волна дрожи, а трещинки сами собой зарастают. Легкий поворот, раскинув руки в стороны, и ветер летит над миром, призывая души умерших в страшной войне вернуться. Несколько быстрых поворотов, прижав к груди руки, легких касаний земли ступнями и резкий взмах правой рукой, и разноцветные огоньки касаются растерзанных тел, сращивая кожу, наполняя жилы кровью и заставляя сердца забиться вновь. Вскинутые вверх руки, несколько быстрых шагов в сторону и безумный жест руками, и я чувствую, как земля под ногами наполняется водой, деревья залечивают свои ожоги и выпрямляются во весь свой величественный рост. И мое дело на этом закончено. Осталось только продолжить безумный танец, не сбавляя темпа, не меняя больше мелодии, не открывая глаз и ни на секунду не допускать других мыслей в голову, чтобы поддержать стихии, чтобы не выпустить их из-под контроля и чтобы помочь им.

Просто невозможно сказать, сколько еще времени продолжался мой безумный разговор со стихиями, мой дикий танец жизни, прежде, чем Кхаглньер вновь задышал в полную силу и я бессильно присела наземь. Несколько секунд просидев совершенно неподвижно, прощаясь со стихиями, благодаря их за все и услышав в ответ благодарность дракона, который не пожелал вновь становиться собой, а оставался миром, я открыла глаза. Все, конечно же, вокруг переменилось. Воздух наполнился запахом лесных цветов и хвои, земля была затянута ковром свежей, зеленой травы, а существа, которые совсем недавно лежали растерзанными телами, начали медленно приходить в себя, совершенно не замечая меня. Рассмеявшись счастливым смехом, я упала на спину и посмотрела в удивительно глубокое вечернее небо, с которого медленно исчезали облака, открывая моему взору россыпь ярких любопытных звездочек. Музыкой для сердца прозвучали голоса вечерних птиц, шелест листвы под мягкими порывами ветра, шум воды где-то совсем рядом и негромкие переговоры только что очнувшихся, которые пытались понять, что же произошло.

Прошло где-то десять минут прежде, чем совсем рядом со мной раздались кряхтения Дравенна. Я повернула голову в его сторону и, заглянув в черные глаза, мягко улыбнулась, давая понять, что теперь все хорошо. Когда свет, поднявшись столбом к небу, ярко засиял, мой названный брат потерял сознание, а потому мой безумный танец не причинил ему вреда и остался для него полной загадкой. Жаль, правда, что воспоминания о том, что он увидел, переместившись сюда, не стерлись из его памяти. Ведь придется объяснять ему, что произошло, пока он был в отключке. Что, собственно, и произошло, когда Дравенн, наконец, начал нормально соображать и воспринимать действительность такой, какая она есть. И я, ничего не скрывая, рассказала ему всю правду, начиная с того самого дня, когда семейная пара фэйри попросили меня загадать желание, даже не подозревая, какая цепь событий за этим последует. Зачем я это сделала? Потому что он должен знать правду. Да и мне не было совсем не лишним рассказать ее хоть кому-нибудь.

А пока я рассказывала все это, в моей голове крутились мысли, отвечая на последние оставшиеся у меня вопросы, начиная с самых простых и заканчивая теми, на которые ответить смогу только я сама.

Что послужило гибели мира Кхаглньер? Распри между богов. Нельзя поручать мир сразу десятерым, даже не распределив между ними обязанностями. Их склоки переросли в войну, которая спустилась с «небесного» мира на всех живущих на Кхаглньере. Теперь же дракон, после произошедшего, собирается создать других богов, заменив ими даже память у своих подопечных. Почему Кхаглньер может сам решать, что нужно сделать, оставаясь при этом миром? Потому что я ему это разрешила, а Вечность не захотела со мной спорить. Теперь это живой мир. Единственный, существующий в данный момент мир, который может создать сам себе богов и решить, что и как нужно сделать. Зачем тогда боги? Чтобы время от времени отдыхать, просто наблюдая за душами, живущими здесь. И от этого Кхаглньер счастлив, а значит, счастлива и я.

Какие теперь у меня обязанности перед… самой собой? Как Хранящая дорог я буду покровительницей Странников, помогая им найти свои пути, и буду стирать за ними дороги, если они вдруг про них забудут. От этого их жизнь почти не изменится, но жить им станет легче, потому что Вечность больше не сможет питаться Силой нерадивого Странника. И вроде не сложные обязанности и мало, да все равно важные. Как Оберегающая свободных драконов я буду дарить им счастье, которого почти все они лишены в своей Вечности. Я помогу им с Хранящими сердца, но не смогу снять эту границу, наложенную на их жизни когда-то безумно давно. Но, все же, я постараюсь сделать все, чтобы как можно чаще их любовь была взаимной и счастливой. А еще буду помогать таким, как Кхаглньер, особенно если они попросят меня о помощи. Я всегда отзовусь, какой бы ценой для меня это потом ни обернулось и какую цену бы с меня не потребовала за это Вечность. А как тень Вечности… я просто буду жить так, как буду считать нужным я, а не как прикажет Она. Еще, наверно, мне обеспечена вечная жизнь. Хорошо ли это? Кто знает? Поживем — увидим. Что изменит все это в моей жизни? В принципе, ничего. Только если я захочу что-нибудь изменить.

Самый странный вопрос, заданный самой себе был о том, сколько мне сейчас лет. Вернувшись в прошлое, я вновь изменилась, словно бы потеряв все те года, что прожила в Вечности, но теперь, когда я вспомнила абсолютно все, они, кажется, вернулись. «Кажется» произносится лишь потому, что почти полностью стерлись воспоминания о том, как меня чуть не сломали. Но в то же время остался опыт прожитых лет. Да и волосы, кстати, вновь отрасли за этот короткий безумный танец, словно морок с меня спал. Так же вернулась физическая подготовка, над которой так старательно работал мой папа. В конце концов, я решила, что пусть будет так, как будет, то есть пусть мой возраст считает кто-нибудь другой, а я в этот вопрос лезть не буду. Ведь могут же быть такие вещи, которые могут решить и без меня?

Почему в тот последний день в Вечности я сбежала? Просто потому, что пришло время. А отца своего я все-таки люблю. Он научил меня выживать до того, как мне это действительно понадобилось. А ведь он даже не знал, кто же я такая на самом деле. Знала ли об этом Вечность? Как ни смешно, но тоже нет. Вернее, Она просто решила, что хочет увидеть хоть какой-нибудь сюрприз и неожиданность в своем существовании. Я была Ее самой интересной игрушкой, которой она наигралась всласть. И, как это ни странно, меня это совершенно не возмущает. Просто я понимаю, что Вечности тоже бывает скучно. Тем более теперь у нас пойдет игра на равных, которой не будет конца, но каждая из нас будет по очереди выигрывать у другой.

Что я буду делать дальше? Для начала вернусь в параллель, отчитаюсь о своем задание, умолчав большую часть. Затем навещу сестру и крестницу, по которым за эти девять лет успела безумно соскучиться, пусть для них и прошло не более нескольких месяцев максимум. Дальше загляну на огонек к семье Судьбы, попытаюсь доходчиво объяснить ей, что Смерть имеет право любить. Если не послушает, дождусь раскола параллели и встану на сторону семьи Любви. Только до этого, если оно, конечно, все-таки случится, схожу в один из миров, в котором у меня остались незаконченные дела…

Эпилог

Воздух был наполнен нежными ароматами цветущих растений самого разного вида. Солнце, неспешно клонящееся к горизонту, дарило свои последние, самые теплые и нежные лучи земле, а на другом конце небосвода начали пока неярко сверкать первые звезды, рассыпавшиеся точно бриллианты на темнеющем бархате неба. В старом заброшенном саду пели дивные песни воистину райские птицы, а шаловливый ветерок, заблудившийся средь ветвей и кустов, шелестел травинками и листьями деревьев. Каменная дорожка, плутающая сквозь сад, была разбита и живописно поросла травой и мхом.

Среди ветвей плакучей ивы была скрыта старая, чудом сохранившая свою прочность и гордый внешний вид, скамейка. На ней сидели двое. Мужчина, которому на вид можно было дать не больше двадцати восьми с черными волосами, среди которых ярко выделялись две огненно-красные пряди на висках. Если бы глаза его были открыты, то можно было бы увидеть удивительные янтарные глаза, в которых безумно легко можно было заблудиться и больше никогда не найти выхода. Он нежно обнимал за талию девушку, которая положила свою голову ему на плечо, и сейчас слегка улыбалась. Ей на вид можно было дать не больше двадцати трех, но ее черные глаза были настолько странными и удивительными, что девочкой назвать ее было сложно. У нее были длинные черные волосы, в которых уже сейчас серебряным отблеском отражались звезды, и которые сейчас свободно спадали по ее спине на скамейку, но почему-то их нельзя было назвать спутанными. Вместе эта пара смотрелась пусть и немного обычно, но так гармонично, что было сложно представить их друг без друга.

Они молчали, словно им были и не нужны слова или же они просто слушали пение птиц. Только когда солнце полностью скрылось за горизонтом, а россыпь звезд засияла ярче, девушка решилась нарушить молчание.

— Ты знаешь, Вармалиерх, — тихим шепотом начала она, подняв взгляд на бархатное небо.

Но мужчина, чуть крепче приобняв ее за талию, столь же тихо прошептал с нежностью, открыв янтарные глаза:

— Знаю, родная.

— О чем же? — с интересом спросила девушка, слегка повернувшись, чтобы заглянуть в такие родные глаза с вертикальным зрачком, в которых каждый раз невольно тонула, даже спустя столько времени после их знакомства.

— Что у нас будет дочь, — мягко улыбнулся он, на миг заглянув в ее черные глаза, а после нежно поцеловал ее.

Только спустя пять минут, вновь устроив голову на плече любимого, девушка тихо рассмеялась и, подняв глаза на звезды, со смесью смеха и серьезности в голосе тихо прошептала:

— Вообще-то я хотела тебе сказать, что безумно тебя люблю…

Content

Чернокрылая Мария
Сестра Смерти

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Эпилог