Чингиз Абдуллаев

Параллельное существование

«То, что люди обычно называют судьбой, является, в сущности, лишь совокупностью учиненных ими глупостей».

Артур Шопенгауэр

«В этом удивительном мире мы ведем параллельное существование даже с очень близкими нам людьми, ведь судьбы и жизни каждого из нас, никогда не пересекаясь, начинаются в Вечности и заканчиваются там же».

Али Эфенди

«У каждого человека под покровом тайны, как под покровом ночи, проходит его настоящая, самая интересная жизнь; каждое личное существование держится на тайне».

А. П. Чехов

Глава 1

Обычные приглашения приходили в плотных конвертах и адресовались ему лично. На этот раз, именно в тот день, когда он должен был вылетать в Италию, к своей семье, ему принесли своеобразный «свиток». Это был вытянутый круглый футляр серебристого цвета с золотистыми вставками. Отвинтив крышку, он достал приглашение, написанное умелым каллиграфистом и скрепленное личной печатью хозяина виллы. В приглашении указывалось, что господин Альберт Чистовский приглашает своего гостя вместе с супругой посетить их виллу «Дольче Вита», находящуюся в Сардинии, в следующую пятницу и остаться там до воскресенья.

Изумленный таким приглашением, Дронго долго рассматривал этот шедевр полиграфического мастерства. Чтобы создать подобный свиток, нужно было не только каллиграфически золотом написать приглашение, но и отпечатать этот экземпляр в типографии, при этом придать ему законченный вид, стилизованный под старинный пергамент. Ведь в приглашении указывался гость, который был вписан не в обычную форму, изготовленную по шаблону, когда приглашающий оставляет свободное место, чтобы вписать имя гостя. В этом «пергаменте» имя было напечатано вместе с остальным текстом.

Дронго не ожидал подобного приглашения от Чистовского; хотя они были знакомы уже давно, но никогда близко не общались друг с другом. Тем более его приглашают на виллу вместе с супругой. Он вообще предпочитал не ездить в подобные места с Джил и никогда не появляться с членами своей семьи там, где могли оказаться его прошлые или будущие клиенты, свидетели, жертвы, обвиняемые, подозреваемые, даже просто причастные к его расследованиям люди. Может, поэтому он никогда не позволял себе появляться с Джил в общественных местах, где его могли узнать как эксперта.

Теперь нужно было уточнить, что именно будет происходить на вилле и почему Чистовский решил пригласить его. Дронго набрал номер телефона своего давнего друга и напарника Эдгара Вейдеманиса.

– Добрый день, – начал он, – как у тебя дела?

– Ничего. Собираюсь поехать за город, если ты не изменишь моих планов.

– Не волнуйся, не изменю. Я получил странное приглашение. Вместе с супругой меня приглашают на виллу к господину Альберту Чистовскому. Ты помнишь такого деятеля?

– Конечно, помню.

– Кажется, он был акционером ряда известных компаний.

– И крупным акционером, – подтвердил Вейдеманис, – его отец был известным «цеховиком» на Северном Кавказе. После распада Советского Союза сумел сделаться владельцем трех ликеро-водочных заводов, наладил свое производство. Чистовский получил от отца уже отлаженный механизм работающих предприятий. Он сумел увеличить свое состояние, скупая акции. Несколько лет назад его акции стоили целое состояние. Сейчас, наверно, стоят раз в пять меньше.

– Это я тоже помню. Мы с ним встречались несколько раз. Но почему он хочет меня пригласить к себе на виллу? В чем дело? Я никогда не числился среди его близких друзей.

– А ты вспомни, что среди его друзей были Деменштейн и Френкель. Помнишь одно из твоих последних дел? Тогда ты как раз вел расследование по просьбе Льва Давидовича Деменштейна. Там, кажется, была замешана его супруга. И его адвокат Тарханов вел себя не лучшим образом.

– Да-да, помню. Но при чем тут Чистовский?

– Они его близкие друзья. Куда он тебя пригласил?

– На свою виллу. «Дольче Вита». На Сардинии, в Италии.

– Я бы на твоем месте обязательно поехал. Просто интересно, зачем он тебя приглашает.

– Непонятно все это. Он мог бы позвонить и пригласить лично.

– Не забывай, что тебя две недели не было в Москве. Может, он тебя искал. Прослушай записи на своем автоответчике. А потом ты все равно вылетаешь в Италию. Как раз очень удобно. Возьмешь Джил и поедешь с ней на Сардинию.

– Только этого и не хватало. Ты ведь знаешь, как я не люблю втягивать свою семью в эти расследования. Именно этого мне недостает для полного счастья. Чтобы я еще и за них волновался во время работы. Можешь себе представить, как Джил встретят на вилле, если там неожиданно окажутся Деменштейн со своей супругой. Помнишь, как ее тогда называли? Снежная королева.

– Ты тогда проявил благородство и не передал дело в прокуратуру, – напомнил Вейдеманис.

– Хотя нужно было это сделать. Ведь благодаря ее деятельной натуре ты попал в аварию и сломал себе ногу.

– А ты заставил ее мужа заплатить мне сто тысяч долларов, – рассмеялся Эдгар, – нет, я доволен. У меня нет к их семье никаких претензий.

– Зато у меня есть. Чем больше общаюсь с олигархами, тем больше теряю веру в людей.

– Ты не совсем прав. Олигархи – это немного другие люди. С другими возможностями, другими запросами, другими ценностями, с иным отношением к жизни и к людям. Ты знаешь, я недавно прочел в «Комсомолке», что чем богаче человек, тем глубже оргазм у его спутницы. Можешь себе представить? Значит, богатые люди еще и сексуально одаренные половые гиганты.

– Нашел тему для юмора, – пробормотал Дронго, – тоже мне сексуальные герои. Половина из них уже к пятидесяти годам ничего не могут сделать даже с собственной супругой.

– В тебе говорит обычная зависть. Там приводились статистические данные. Чем богаче человек, тем ярче оргазм у его женщины. Считается, что мужчинам всегда нужен секс, мы так устроены, а женщинам нужна стабильность, ласка, понимание семейных ценностей. И это вполне приемлемое объяснение. Когда мало денег, женщина волнуется и ей не до секса. Когда же денег много, женщина отдается своему партнеру с радостью и не думает о мелочах, поэтому все отлично получается.

– Это глупая статистика. Если бы ты знал, сколько страдающих женщин в очень богатых семьях! Именно там и происходят самые невероятные трагедии, семейные драмы, предательство и ложь. Просто они скрыты за высокими заборами их личных особняков.

– Тебе лучше знать. Ты у нас крупный специалист по олигархам, – рассмеялся Вейдеманис.

– Раньше я специализировался на международных преступниках, опасных террористах, маньяках, бывших шпионах. А сейчас приходится расследовать преступления в среде этих господ, – в сердцах произнес Дронго, – и не всегда приятно бывает общаться с ними.

– Раньше была «холодная война», – напомнил Вейдеманис, – а потом – хаос девяностых, когда рухнула система социализма. Сейчас время олигархов, которые за первые десять лет нового века сумели сделать себе колоссальные состояния, особенно в России и в странах СНГ. Ты же не можешь заниматься расследованием бытовых убийств среди вьетнамских перекупщиков, таджикских гастарбайтеров или молдавских прачек. Я не говорю, что они люди, недостойные твоего внимания, но там преступления совсем другого масштаба, не для такого специалиста, как ты. Или обычные бытовые преступления. Жена убила мужа колотушкой для мяса, а он зарезал ее кухонным ножом. Скучно, неинтересно. Совсем другое дело – иметь дело с мерзавцем, который крадет миллиарды, презирает людей и планирует убийство близких с равнодушием отъявленного циника.

– Ты меня убедил. Теперь буду заниматься только олигархами, – усмехнулся Дронго, – хотя все равно не поеду на Сардинию. Мне еще нужно понять, чего хочет наш общий знакомый Альберт Чистовский.

– Может, он позвонит и сам тебе все расскажет? Тогда и решишь. Только сразу не отказывайся. И передай привет Джил.

– Передам. И учти, что ее я точно не возьму с собой на эту виллу. Какое претенциозное название из фильма Феллини. Я еще подумаю, прежде чем приму приглашение Чистовского.

– Сначала подумай, а потом отказывайся. Все знают, что ты один из самых известных экспертов в мире по расследованию тяжких преступлений. Если собрать все твои дела, то можно издать многотомную эпопею с невероятными приключениями и самыми изощренными преступлениями, которые когда-либо мог придумать человеческий разум. Как только ты куда-нибудь попадаешь, преступления словно притягиваются к тебе. А если человек приглашает тебя намеренно, значит, он хочет о чем-то попросить тебя или предложить тебе какое-нибудь новое расследование.

– Прекрасный спич. Я сейчас подумал, что ты можешь начать писать книги, как доктор Ватсон о своем друге Шерлоке Холмсе. Никогда не пробовал?

– Не пробовал. Но если будешь настаивать – обязательно попробую. «Приключения эксперта Дронго и его верного друга Эдгара Вейдеманиса». Все хорошо, но имена какие-то непонятные. Твоя кличка немного смущает. Взял бы себе Дранко или Драго. Хорошее имя. А то Дронго, название птицы. И у меня не очень благозвучное имя. Эдгар Вейдеманис. Язык сломаешь, пока выговоришь. Другое дело – капитан Гастингс, доктор Ватсон, Арчи Гудвин. Еще как звучит. Нужно срочно менять имена, чтобы про нас начали писать книги.

– Уже поздно, – заметил Дронго, – ничего не выйдет. С такими неудобопроизносимыми именами мы и останемся в памяти людей. Если, конечно, останемся, в чем лично я очень сильно сомневаюсь. Если ты не напишешь книги о наших «подвигах». Только напиши их лет через двадцать после моей смерти.

– Типун тебе на язык. Ничего не буду писать. И вообще, если хочешь, пошли Чистовского и его виллу куда-нибудь подальше. Лети к Джил и наслаждайся семейным отдыхом. Ты его заслужил. Дети уже большие. Нужно больше времени проводить с ними. Когда вернешься, мы встретимся и поговорим.

– Посмотрим, – недовольно проворчал Дронго и положил трубку.

Прослушав все записи на своем автоответчике, он убедился, что господин Чистовский звонил ему четыре раза, каждый раз предлагая перезвонить. И, не дождавшись ответа, прислал приглашение, оставив номер своего телефона. Теперь, разумеется, следовало позвонить. Четыре безответных звонка – слишком много, даже для такого известного эксперта, как Дронго. Он набрал номер Чистовского. И сразу же услышал его голос.

– Добрый вечер. Я даже не знаю, как вас называть. Господин Дронго просто смешно, возможно, лучше по имени и отчеству. Или по фамилии?

– Меня обычно называют Дронго. Я получил ваше приглашение. Должен сказать, что я удивлен таким вниманием с вашей стороны.

– Вы лучший эксперт в мире, – восторженно заявил Чистовский, – так о вас говорят все мои друзья. Они убеждают меня, что вы последний из оставшихся в живых великих сыщиков.

– Еще немного, и я превращусь в вымирающего мамонта, – пошутил Дронго. – Неужели именно поэтому вы хотите меня видеть?

– Безусловно. У меня на вилле соберутся очень интересные люди. Я даже пригласил великого футболиста Артура Бэкмана с его супругой Глорией, и они приняли приглашение. Будет еще этот известный проповедник Дэ Ким Ен. Говорят, что он новый Посвященный нашего времени. Представляете, какая компания? И, конечно, я хотел бы видеть вас с вашей очаровательной супругой, графиней Вальдано.

– Откуда вы ее знаете? – нахмурился Дронго.

– Я знаком с ее отцом, – бодро сообщил Чистовский, – можете себе представить мое изумление, когда я увидел в его кабинете вашу фотографию вместе с его дочерью. Мне казалось, что вы так надежно прячете свою семейную жизнь, что о вашей супруге никто и никогда не узнает.

– Теперь попрошу его убирать фотографию, когда у него появляются гости из стран СНГ, – в сердцах проворчал Дронго. – Значит, вы собираете своеобразный цирк у себя на вилле и хотите, чтобы я был одним из «экспонатов» вашей коллекции?

– Что вы говорите, – испугался Чистовский, – разве такое возможно? Вы будете одним из самых почетных гостей. Там будет не так уж и много людей. Человек десять-пятнадцать, самых близких. Возможно, даже прилетит один из министров нового итальянского правительства. Но этого заранее я обещать не могу. Просто всем будет интересно пообщаться с таким замечательным человеком, как вы. А я буду гордиться, что у меня на вилле побывал эксперт с такой репутацией.

– Ясно. Вы отмечаете какое-нибудь событие?

– Мое сорокапятилетие, – сообщил Чистовский, – но, пожалуйста, никаких подарков не нужно. Ваш приезд будет для меня большой честью, господин Дронго. Никак не могу привыкнуть обращаться к вам с этой странной кличкой. Извините меня.

– Я могу узнать, кто еще будет?

– Только очень близкие друзья. Моя супруга Гражина. И несколько наших близких друзей. Про семью Бэкман я вам уже говорил. Возможно, приедет из Лондона мистер Стивен Харт со своей обворожительной супругой. Вы наверняка слышали про мистера Харта?

– Слышал. Он, кажется, известный игрок в гольф, аристократ и плейбой.

– Несмотря на то что ему уже пятьдесят пять, – рассмеялся Чистовский, – хотя его супруге только тридцать пять. Это его четвертая жена. Она была топ-моделью у самого Сен-Лорана еще десять лет назад, когда он был жив. Аманда Джаннуцци. Самая красивая женщина Европы, как ее называли во всех газетах. Я думаю, что вам должно быть интересно.

– Пестрая публика, – сдержанно согласился Дронго. – А из ваших друзей никого не будет? Я имею в виду ваших прежних друзей, с некоторыми из которых я имел честь познакомиться.

– Понимаю, – рассмеялся Чистовский, – вы, конечно, спрашиваете про Деменштейна и Френкеля. После того как вы едва не посадили Леонида Иосифовича Френкеля в тюрьму, он на вас очень обижен. Ведь только с помощью лучших адвокатов Москвы ему удалось добиться условного приговора[1].

– Надеюсь, что его не будет среди ваших гостей?

– Ни в коем случае. После всего произошедшего они кровные враги с Львом Давидовичем Деменштейном. И вообще, в нашей среде считается дурным тоном говорить о Френкеле, который так глупо подставился.

– Ну да, понятно. Его осуждают не за его преступные действия, а только за то, что об этом стало известно остальным.

– Благодаря вам, господин Дронго, – напомнил Чистовский, – и поэтому можете не беспокоиться. Френкеля у меня на вилле не будет. Это исключено.

– А Лев Давидович прилетит?

– Возможно. Вы знаете, что у него проблемы с супругой. Она странный человек – не любит летать. Если она соберется и проедет через всю Европу на поезде, то, возможно, сумеет проплыть расстояние от Рима до Сардинии на пароме, чтобы побывать у меня на вилле. Но наши поезда, которые ходят из Москвы в Берлин, – это нечто особенное. Вы знаете, когда их только пустили, я был в полном восторге. Скорый поезд до Берлина, в котором есть особый вагон для пассажиров премьер-класса. Даже не первого класса, а гораздо лучше. Просто мечта пассажиров. Всего четыре купе в вагоне, салон для отдыха, обеды подаются прямо в купе, индивидуальная душевая кабина, туалет, телевизор, двуспальная кровать. А в итоге все оказалось таким банально совковым. Телевизор почти никогда не работает, в туалетах вечно забиваются унитазы, душ нормально не функционирует, за обеды берут дополнительную плату и кормят с каждым разом все хуже и хуже. Вдобавок ко всему в марте, когда я ехал в Москву, в вагоне вообще не было отопления. А газеты, которые нам предлагали, были двухнедельной давности. И это несмотря на то, что билеты стоят около тысячи долларов. Я не знаю, куда смотрит руководство железной дороги, но за такой сервис их всех нужно гнать с работы, – сообщил Чистовский. – После этого я окончательно порвал с поездами и перешел на самолеты. Чисто, удобно, быстро, вполне комфортно, особенно если не летите итальянской компанией, а выбираете немецкую или британскую.

– Это я знаю, – улыбнулся Дронго, – сам терпеть не могу летать самолетами. И насчет поезда тоже все знаю. Прекрасную идею испортили до такой степени, что я вспоминаю об этом вагоне с чувством досады и сожаления.

– Значит, приедете? – уточнил Чистовский.

– Я подумаю, – честно признался Дронго.

– Приезжайте, – снова попросил Чистовский, – честное слово, вы не пожалеете. Наш Посвященный Дэ Ким Ен очень хочет познакомиться с вами. Он считает, что вы обладаете особым даром интуиции и умеете чувствовать преступников.

– Боюсь, что не смогу его порадовать. Я скорее опираюсь на обычное логическое мышление, – сказал Дронго.

– Это тоже очень интересно. И еще... я хотел вам сказать... – замялся Чистовский.

– Что именно? – насторожился Дронго.

– Дело в том, что я уже передал приглашение через господина Вальдано вашей супруге. Я боялся, что не застану вас в Москве или в Баку, и решил таким образом пригласить вас к себе на виллу. Это так удобно. Вы ведь живете где-то под Римом?

– Понятно, – спокойным голосом произнес Дронго, – вы решили разрушить мою семейную жизнь. Сообщили моей супруге о приглашении, даже не получив моего согласия.

– Ни в коем случае. Наоборот, она приедет к нам и убедится, насколько вы уважаемый и знаменитый человек. Кроме того, я думаю, ей, как молодой женщине, будет приятно пообщаться с Глорией Бэкман и Амандой Джаннуцци.

– Не уверен, – пробормотал Дронго, – но обещаю, что мы вместе подумаем над вашим приглашением.

– Надеюсь, что вы не откажетесь, – сказал в заключение Чистовский. – Поверьте, что мы с женой будем очень ждать вас на моем маленьком юбилее.

– Хорошо. Я все понял. До свидания.

– Всего хорошего, – и Чистовский отключился.

«Только этого мне еще не хватало, – раздраженно подумал Дронго, – взять с собой Джил и поехать на день рождения Чистовского. Теперь нужно придумать любую причину, чтобы не ехать на эту виллу или поехать туда без Джил. Придумать причину будет очень сложно, Чистовский передал приглашение через ее отца. Но ехать с Джил на эту виллу чистейшее безумие...»

Глава 2

Увы! Если прежде ему удавалось убеждать Джил в необходимости своих индивидуальных поездок, то теперь не было никакой возможности что-то придумать. Чистовский не просто передал приглашение через ее отца, но и ухитрился сообщить, какие гости прибудут на его виллу и проведут на ней следующий уик-энд. На все вопросы Джил нужно было отвечать, и отвечать честно. Лгать не хотелось, а брать с собой Джил было просто небезопасно, учитывая, что на вилле могла появиться супруга Льва Давидовича – Снежана Николаевна Алтуфьева. Бывшая ведущая одной из популярных телевизионных программ, которую за глаза называли Снежной королевой. Когда ее мужа попытались шантажировать, она сама приняла деятельное участие в выявлении шантажиста и хотела любым способом заставить его замолчать. Дронго тогда проявил благородство, предоставив самому Льву Давидовичу решать вопрос о степени вины своей супруги. Очевидно, Деменштейн решил, что жена, пытавшаяся любым способом защитить своего мужа, может рассчитывать на его понимание. И теперь они могли снова оказаться вместе. Но на этот раз Дронго был бы не один, а вместе с Джил, и ему очень не хотелось подставлять ее даже под любопытные взгляды Алтуфьевой, не говоря уже о том, что она могла невольно оказаться жертвой гнева Снежной королевы. Да и остальная публика не внушала ему никаких особых симпатий. Известная своим беспутным поведением Аманда Джаннуцци, ее не менее известный и скандальный супруг Стивен Харт, милая парочка из Великобритании – Артур Бэкман и его супруга Глория, которые были любимыми объектами всех папарацци в мире. И, наконец, проповедник Дэ Ким Ен, славящийся своими парадоксальными взглядами на устройство современного мира и обладавший несомненными гипнотическими способностями. Попасть в такую компанию – все равно что оказаться в пещере, полной ядовитых змей, не знаешь, с какой стороны и в какую секунду тебе ждать нападения.

Но Джил все равно упрямо настаивала. И это был первый случай в его жизни, когда он не мог ничего придумать, чтобы отказать ей. Можно было только сломать себе ногу, чтобы не ехать на виллу «Дольче Вита», но это было бы слишком радикальное решение, которое наверняка вызвало бы подозрения у Джил. Именно поэтому он согласился на эту поездку, посчитав, что уже после первого же дня они смогут покинуть виллу Альберта Чистовского.

В пятницу утром они сели на паром, который отходил из порта Чивитавеккья, близ Рима, и отправлялся на Сардинию. Паром шел довольно долго, больше шести часов, к четырем часам дня они прибыли в порт Гольфо-Аранчи, где их уже ждала заказанная Дронго машина с водителем. Сардиния в последние годы превратилась в самый престижный и фешенебельный остров Средиземноморья, здесь повсеместно вырастали роскошные виллы и строились все новые и новые отели. Открывались бары и рестораны с немыслимыми по европейским меркам ценами. К причалам приставали роскошные яхты европейских нуворишей, а небольшие аэропорты срочно модернизировались, чтобы принимать множество частных самолетов, летевших теперь на Сардинию со всех концов Европы.

Даже один из самых богатых итальянцев – премьер-министр страны Сильвио Берлускони – тоже выстроил здесь роскошную виллу, на которой обычно принимал известных политиков и гостей.

Вилла «Дольче Вита» была построена в середине шестидесятых, когда экономический бум сделал возможным подобные вложения и один из известных итальянских банкиров решил выстроить дом в почти безлюдных местах западного побережья острова. Через восемь лет банкир разорился, и дом был перепродан одному из членов семьи клана Андольфи, клана, владевшего многочисленными заводами и фабриками по всей Европе. Вилла досталась по наследству в семьдесят седьмом году Джанни Андольфи, который приказал благоустроить территорию вокруг виллы, переоборудовать два открытых бассейна, сделать спуск к морю и перестроить внутренние помещения, надстроив третий этаж.

Старожилы рассказывали, что в эти годы на вилле побывали многие известные деятели итальянского и французского кино, поп-звезды и кумиры конца семидесятых. Но всему хорошему приходит конец. Молодой Андольфи довольно быстро промотал состояние своих родителей и был вынужден уступить виллу канадскому бизнесмену Ричарду Максвеллу. Уже в девяносто первом году здесь появились новые владельцы, которые отличались тем, что очень редко появлялись на острове. Сначала Максвелл потерял сына, погибшего от передозировки наркотиков. Затем тяжело заболела его жена, и вилла оказалась фактически заброшенной. Через десять лет она являла собой жалкое зрелище, почти ничего не осталось от некогда роскошной виллы, о которой ходили легенды. Новый владелец виллы Альберт Чистовский купил ее семь лет назад за символическую сумму в четырнадцать миллионов долларов. По существу, агент Максвелла продал ему землю, ведь само здание виллы и вся ее инфраструктура нуждались не просто в ремонте, а в коренной реконструкции. Чистовский оказался весьма деятельным человеком. К этому времени Сардиния начала входить в моду и вокруг уже вырастали новые роскошные виллы, среди которых было много владельцев из бывшего Союза.

Чистовский нанял известных итальянских дизайнеров и архитекторов. Задача была поставлена предельно жестко. Сохраняя внешнюю отделку дома, переоборудовать виллу на современный лад и значительно расширить ее помещения. Профессионалы хорошо справились со своей задачей. Теперь здесь было восемь спальных комнат со своими ванными, большая гостиная на сто сорок метров, бильярдная, кабинет хозяина, оформленный в английском стиле из мореного темного дуба, и большая столовая, примыкавшая к кухне; в столовой могли разместиться двадцать человек.

Дорога к морю была отреставрирована, выложена мрамором, у моря построили домик для отдыхающих, причал для яхт и катеров и чуть ниже даже домик для охраны. Он стоял у самого моря. Чистовский распорядился заасфальтировать полтора километра дороги, ведущей от шоссе на Альгеро к его дому, что обошлось ему дополнительно в полтора миллиона долларов. Вокруг были высажены оливковые деревья, за которыми следил нанятый садовник.

Четыре года назад вилла наконец была полностью отреставрирована, и Чистовский впервые приехал сюда посмотреть, как выглядят его владения. В ремонт виллы «Дольче Вита» он вложил сорок два миллиона долларов, но, по заверению риелторов, которые осмотрели его владения, теперь вся его недвижимость на острове могла стоить порядка семидесяти-восьмидесяти миллионов долларов и с каждым годом увеличивалась в цене. Правда, международный кризис 2008 года довольно ощутимо ударил по здешним владельцам роскошных особняков. Некоторые исчезли навсегда, другие предпочли выставить свои виллы на продажу, третьи продолжали вести прежний образ жизни, не обращая внимания на поразивший мир кризис. Вот к третьим явно принадлежал и сам Чистовский, хотя после кризиса его состояние «ужалось» почти в три раза, и теперь бывший миллиардер и олигарх Альберт Чистовский был всего-навсего мультимиллионером с состоянием в пятьсот или шестьсот миллионов долларов. Впрочем, это были официальные цифры. Но, как подозревали многие, его действительное состояние, как и у многих олигархов Восточной Европы, всегда сильно занижалось, их реальные доходы не были отражены в финансовых документах, ведь в этом случае пришлось бы платить и реальные налоги, которые многие предпочитали выплачивать по значительно «облегченному» тарифу. Но, возможно, это были только слухи.

С восточного побережья Сардинии, куда пришел паром, до западного, где находился городок Альгеро, было около трех часов езды. Дронго предпочитал дремать, сидя на заднем сиденье, тогда как Джил с восторгом осматривалась вокруг. Она и до этого несколько раз бывала на Сардинии, и ей очень нравились эти места. Один раз она даже разбудила его, предложив остановить машину, выйти и посмотреть на собор города Сассари, через который они проезжали. Собор был построен в шестнадцатом веке. Они внимательно осмотрели этот шедевр эпохи Возрождения.

К вилле супружеская пара прибыла в седьмом часу вечера; их машина наконец свернула на асфальтовую дорогу, ведущую к вилле.

– Мы почти приехали, синьор, – сказал водитель, обращаясь к Дронго. Он был уверен, что его пассажиры итальянцы, так как Джил говорила на характерном римском жаргоне. А сам Дронго ограничивался лишь некоторыми замечаниями.

У въезда на территорию виллы был установлен шлагбаум и небольшая ограда. Здесь же стоял охранник. Он подошел к машине и наклонился к окошку.

– Я могу видеть ваши приглашения? – спросил он по-английски, но с сильным акцентом.

– Мы их не взяли, – рассмеялась Джил, заговорив по-итальянски, – но нас пригласил сам синьор Чистовский, – в европейских языках не было краткой буквы «и», поэтому фамилия владельца дома звучала как «Чистовски».

– Как мне передать? Кто приехал? – уточнил охранник. Ему было лет тридцать пять.

– Скажите, что господин Дронго с графиней Вальдано, – сказала Джил, – в приглашении были указаны наши имена.

Охранник кивнул.

– Можете проезжать. Меня предупреждали, графиня.

Машина проехала дальше.

– Кажется, в Италии я только твой супруг, – пробормотал Дронго.

– Тебя это огорчает?

– Нет. Даже радует. Значит, я тоже немного приобщился к вашей родовитой аристократической семье.

– Боюсь, что у тебя ничего не получится, – притворно вздохнула Джил, – сам брак еще не гарантия приобщения к аристократической семье. Ты всего-навсего муж графини Вальдано, но у тебя самого нет никакого титула.

– Ладно. Убедила. Кажется, в Великобритании есть контора, торгующая титулами. Придется написать им, чтобы продали мне титул барона или маркиза. А еще я отправлю письмо в Кембриджское общество. Там есть контора для тщеславных дураков. За деньги тебя включают в справочник «Кто есть кто» и даже объявляют человеком десятилетия или столетия. Можно даже тысячелетия, но за соответствующую плату.

– Так нельзя, – рассмеялась Джил, – это просто неприлично.

– Начало двадцать первого века, – напомнил Дронго. – Одиннадцатого сентября самолеты врезаются в башни, убивают тысячи ни в чем не повинных людей и десятки детей и женщин в этих самолетах, а потом еще Беслан, где гибнут сотни детей. Я уже не говорю про конфликты в Африке или на Ближнем Востоке, где ежедневно убивают десятки несчастных случайных прохожих и счет идет на сотни тысяч жертв. О каком приличии мы говорим в наше время? Все на продажу. Совесть, честь, вера в Бога и даже любовь. Или ты думаешь иначе?

– Это какое-то параллельное существование, о котором я стараюсь не думать, – призналась Джил, – пока ты колесишь по всему миру, мы с детьми ведем несколько иную жизнь.

– Они уже взрослые, – напомнил Дронго, – скоро разъедутся учиться и войдут в соприкосновение с иной реальностью. Другая жизнь и совсем иные условия. Совсем другие приоритеты. И нужно уже сейчас готовить их к этой другой жизни.

– Порядочные люди при всех условиях остаются порядочными людьми, – возразила Джил, – это не зависит от внешних условий. Бог и совесть должны быть в самом человеке.

– Во-первых, еще как зависит, – печально возразил Дронго, – и вера каждого из нас может быть поколеблена встречей с откровенным адептом Сатаны. Во-вторых, не все имеют Бога в душе и должную совесть. Дидро считал, что абсолютно счастливые люди – это те, кто имеет хороший желудок, злое сердце и совсем не имеет совести. В наши дни совесть – непозволительная роскошь.

– Тебе не стыдно так говорить? – нахмурилась Джил. – Человеку, который всю жизнь боролся с преступниками и подлецами?

– Почему в прошедшем времени, – улыбнулся он, – я и сейчас занят этим полезным делом. Как своеобразный истребитель вампиров. Но я говорю о приоритетах, о духовных ценностях, которые в наши дни претерпевают большие изменения. И боюсь, что не в лучшую сторону.

Автомобиль мягко притормозил на площадке у дома. Их уже ждали хозяева виллы. Высокий, худощавый Чистовский и его жена, очевидно, с трудом сохранявшая свою фигуру. Она была среднего роста, довольно упитанная, но одетая в обтягивающие светлые брюки и розовую блузку, которая, казалось, вот-вот лопнет от любого неосторожного движения.

– Добрый вечер, – радостно сказала супруга Чистовского, – как мы рады вас видеть.

Она расцеловалась с Джил.

– Здравствуйте, – Чистовский протянул руку гостю, – я рад, что вы приняли наше приглашение.

У него был длинный, вытянутый нос, подвижные глаза, редкие каштановые волосы, щеки прочерчивали резкие морщины. Большие уши, прижатые к вытянутой голове, дополняли облик. Его супруга Гражина была полной противоположностью мужу. Уже начавшая терять фигуру, очень плотная, с большими пышными формами, Гражина уже четыре раза садилась на строгую диету, но, каждый раз стоически выдержав необходимые условия диеты до конца и немного похудев, затем снова срывалась и поправлялась еще больше. Этим летом она твердо решила снова похудеть и, проконсультировавшись в одной из швейцарских клиник, приняла мужественное решение лечь в больницу на удаление части желудка и откачку жира. Ей казалось, что только хирургическим путем можно будет вернуть свои прежние формы.

Теперь, приветствуя гостью, она испытующе смотрела на почти девичью фигуру Джил. Ей трудно было поверить, что они почти ровесницы и что Джил сумела сохранить такие формы даже после рождения двоих детей. Тогда как сама Гражина после рождения сына начала стремительно поправляться. Она по отцу была полькой, а по матери – украинкой. Ее отец был одним из тех поляков, кто остался во Львове после всех потрясений тридцатых и сороковых годов, когда город окончательно перешел в состав Советского Союза. Бабушка Гражины, мать ее отца, была родом из русинов, проживающих в Закарпатской области, и это сказалось на выборе ее отца и на его судьбе.

Водитель вытащил из багажника два небольших чемодана и поставил их рядом с машиной.

– Оставьте здесь, – кивнул Чистовский, – их поднимут в спальную наших гостей.

– Спасибо, – кивнул Дронго. Он оставил деньги на переднем сиденье, рядом с водителем. Тот, увидев это, радостно кивнул. Сто шестьдесят евро за машину и работу водителя, но Дронго оставил желтую купюру в двести евро, и водитель, увидев этот цвет, все понял без лишних слов.

– Идемте в дом, – радушно предложила Гражина, – я покажу вам вашу спальню. Она находится на третьем этаже, оттуда прекрасный вид на море. У нас все спальни с видом на море. Все четыре на втором и четыре на третьем.

Они пошли в дом.

– Вы впервые на Сардинии? – уточнил Чистовский.

– Нет, – ответил Дронго, – уже во второй раз. Впрочем, Джил бывала на острове, а я успел побывать только в Кальяри.

– В таком случае вам будет интересно, – улыбнулся Чистовский, – сюда, пожалуйста.

Они вошли в большой просторный холл. У дверей высились фарфоровые арапы с подсвечниками в руках. Светильники уже были включены, хотя было еще светло. По мраморной лестнице они поднялись на третий этаж. Здесь в просторном коридоре были четыре двери. Чистовский подошел к одной из дверей, находившихся в середине, и несколько театральным жестом открыл дверь, приглашая гостей войти. Спальня была большая, метров сорок; большая двуспальная кровать и дверь, ведущая в ванную комнату.

– Сейчас поднимут ваши чемоданы, – кивнул Чистовский, – сделает это Тадеуш. Он понимает по-итальянски, по-английски, по-русски. Можете говорить с ним на любом языке. Если есть какие-нибудь пожелания, то вы можете сообщить их ему, не стесняясь. Ужин в девять часов вечера. Располагайтесь.

Гражина улыбнулась на прощание, выходя из комнаты вместе с супругом. Джил оглядела комнату, вошла в ванную, где раковина покоилась на мраморном постаменте, а сама ванна была сделана из розового мрамора.

– Красиво, – сказала она, вернувшись в спальную, – все это, должно быть, стоит больших денег. Чем занимается господин Чистовский?

– Раньше торговал водкой, сейчас акциями каких-то компаний, – пояснил Дронго.

В этот момент постучали. Они обернулись на стук, и Дронго громко разрешил неизвестному войти в комнату. Дверь открылась. На пороге стоял мужчина лет пятидесяти. Высокий, подтянутый, широкоплечий. Седые волосы, немного усталый взгляд, глубоко запавшие глаза. Видимо, это и был Тадеуш. Он внес два чемодана.

– Вам что-нибудь нужно? – по-русски уточнил он с характерным польским акцентом.

– Нет, спасибо, – ответил Дронго, – ужин будет внизу, в зале?

– У бассейна, – пояснил Тадеуш. – Если я вам буду нужен, нажмите кнопку у вашего столика. Вот эту. Я сразу вам перезвоню. На вашем столике внутренний телефон. Если хотите, его можно переключить и на город.

– Не нужно. У нас есть свои телефоны.

Тадеуш поклонился и вышел. Джил подошла к балкону, открыла двери и вышла из комнаты. Внизу блестел на солнце большой бассейн. Неожиданно она резко отпрянула.

– Что случилось? – спросил Дронго.

– По-моему, там кто-то загорает без одежды, – пояснила Джил.

– Это тебя смущает? – улыбнулся Дронго, подходя к балкону.

– Не нужно смотреть. Это неудобно, – сказала Джил.

Он взглянул вниз. У бассейна лежала женщина. На ней были темные очки и большая шляпа, закрывавшие ее лицо. Она загорала топлесс, но на ней было едва заметное узкое бикини. Судя по ее загорелому красивому телу, это и была сама Аманда Джаннуцци. Он усмехнулся.

– Она не совсем раздета, – сообщил Дронго, – просто загорает, как принято в вашей стране – топлесс, без бюстгальтера.

– Тогда у нее такое бикини, что его совсем не видно, – проворчала Джил. – Ты будешь смотреть или войдешь в комнату?

Он вошел в комнату и закрыл дверь. Включился кондиционер. Он включался автоматически, когда двери были закрыты.

– Это Аманда Джаннуцци, – пояснил Дронго, – даже отсюда ее можно узнать. Такие роскошные формы.

– Неужели ты узнал ее формы? – язвительно уточнила Джил.

– Их трудно не узнать. Насколько я помню, здесь должны быть Глория Бэкман и Снежана Алтуфьева. Жена футболиста Бэкмана изящная и худая брюнетка, а Алтуфьева – блондинка. Они явно не похожи на женщину, которая так спокойно загорает внизу.

– Надеюсь, что к ужину она все-таки оденется, – усмехнулась Джил.

– Послушай, ты ведь знала, куда едешь. Аманда была эротической моделью для известных журналов, и раздеться для этой особы не составляет никакого труда. Я даже удивлен, что она оставила на себе бикини, которое ты не заметила. А ты, оказывается, совсем не современная европейская женщина.

– Я думаю, что по сравнению с Амандой Джаннуцци даже самая продвинутая женщина будет выглядеть монашкой, – пошутила Джил, – нам всем еще нужно много расти до ее «современности».

В дверь снова постучали.

– Надеюсь, что это не Аманда? – предостерегающе заметила Джил.

Глава 3

Дронго пожал плечами. Шагнул к дверям и открыл их. На пороге стоял мужчина восточной внешности. Ему можно было дать и сорок, и пятьдесят, и даже шестьдесят лет. Волосы у него были коротко острижены. Типично азиатское лицо с узкими щелями вместо глаз, тонкие губы, растянувшиеся в улыбку. Шелковый костюм золотистого цвета. Он улыбался и кивал головой, как китайский болванчик.

– Добрый вечер, – пропел гость, – я рад видеть вас, многоуважаемый господин эксперт, – по-английски он говорил чисто, без акцента.

Это был Дэ Ким Ен, наставник молодых, Посвященный, Гуру, человек, в которого верили тысячи и миллионы людей. Он снова поклонился.

– Я тоже рад вас видеть, достопочтимый Дэ Ким Ен, – вежливо ответил Дронго, кланяясь в ответ.

– Простите, что я вас побеспокоил, – продолжал гость, – мне хотелось лично засвидетельствовать вам мое уважение. Тем более что я живу рядом с вами. Моя комната с правой стороны от вас. Вернее, мы занимаем две правые комнаты.

– Очень приятно, – кивнул Дронго. – Вы приехали не один?

– Нет, – ответил Дэ Ким Ен, – со мной прилетела мой секретарь. Очень достойная и грамотная девушка. Она из Норвегии – Руна Теннесен. Работает со мной уже второй год и пытается приобщиться к небесной благодати с моей помощью.

– Это очень важно, – согласился Дронго, – приобщаться к небесной благодати именно с вашей помощью. Может, вы зайдете к нам?

– Нет, нет, – замахал руками гость, – не буду вас беспокоить. Ваше пространство должно оставаться чистым и спокойным, чтобы никто чужой в него не вторгался. Только тогда вы сможете достичь духовной гармонии и установить полное взаимопонимание друг с другом.

– Спасибо вам, достопочтимый Дэ Ким Ен, за ваше понимание, – кивнул Дронго, – увидимся за ужином.

– И вам спасибо. Надеюсь, мы с вами сможем переговорить о несовершенствах человеческих типов. У вас должен быть большой материал по греховному искажению человеческих характеров.

– Несомненно. Спасибо еще раз. – Дронго снова поклонился и закрыл дверь, с трудом сдерживая смех.

Джил увидела его лицо.

– Ничего смешного я в этом не вижу, – заметила она, – он очень известный Гуру, у него множество почитателей по всему миру, в том числе и в Италии. Что тебя так развеселило?

– Попытка достижения небесной благодати с помощью этого типа, – улыбнулся Дронго. – Неужели кто-то может попасться на такую уловку?

– Людям нужны кумиры и идеалы, – возразила Джил, – а ты у нас воинствующий атеист и сомневающийся рационалист.

– Насчет атеиста – не уверен. Я, наверно, скорее агностик. А вот насчет сомневающегося рационалиста – все верно. Я привык, что любой факт можно и нужно объяснять с помощью рациональной логики, а не пытаться искать потусторонние силы для объяснения вполне земных событий. Но когда появляются такие Гуру, я начинаю сильно сомневаться в их искренности. Кто дал ему право говорить от имени миллионов людей? Причем эти полномочия должны быть делегированы и «сверху», и «снизу». Или миллионы людей собирались и выдвигали его своим представителем для беседы с Богом? А если нет, то тогда он самозванец. Ведь папу римского выбирает синклит кардиналов, и он сам должен быть кардиналом. То есть пройти через какие-то конкретные испытания, чтобы стать главой верующих католиков. Избранным главой. А этот Гуру мне кажется обычным прохвостом.

– Я иду в душ, – заявила Джил, – и не смей больше говорить ничего плохого о нашем госте. Он пришел тебя поприветствовать, а ты превратил все в обычный балаган.

Она отправилась в ванную. Дронго усмехнулся. Снова подошел к балкону. Аманда уже покинула место у бассейна. Действительно, очень красивая женщина. Интересно, где они живут, почему-то подумал Дронго. Ведь на третьем этаже из четырех спальных комнат три уже заняты. Достопочтимый Дэ Ким Ен. Его секретарь Руна Теннесен. Они с Джил. Интересно, кто находится в четвертой спальне? А на втором этаже, очевидно, еще четыре спальни. Предположим, что в одной – сами хозяева дома. Во второй – Аманда со своим супругом. В третьей, возможно, Деменштейн, если только он решил приехать сюда со своей супругой. А в четвертой – Артур Бэкман со своей женой. Тогда все правильно. Но кто живет на их этаже, слева от них?

Дронго даже подошел к стене, прислушался. Но все было тихо, ничего не было слышно. Какую пеструю публику пригласил на свой день рождения Альберт Чистовский, подумал Дронго. Или хозяину виллы просто приятно, что здесь собрались такие известные люди? Эксперт по расследованиям тяжких преступлений. Знаменитый на весь мир футболист, кумир миллионов людей. Другой кумир – кореец Дэ Ким Ен, любимец миллионов. Очень известный и популярный аристократ Стивен Харт со своей не менее известной супругой Амандой. И, наконец, российский олигарх и друг Чистовского – Лев Давидович Деменштейн со своей супругой. Компания просто на вынос, бери – не хочу.

Он услышал чьи-то голоса в коридоре и прислушался. Кажется, кто-то спорит, остановившись прямо рядом с их дверью. Он мягко подошел, прислушался.

– Ты настоящая идиотка, – гневно говорил мужчина, – ничего не понимаешь и не хочешь понимать. Все совсем не так, как ты себе представляешь...

Они говорили по-русски, но у мужчины был такой характерный акцент, что Дронго даже улыбнулся. Перепутать было невозможно. Это был грузинский акцент. Мужчине отвечала женщина, говорившая без акцента.

– Я знаю, как мне нужно все это представлять. И ты меня не путай. Обманул меня и привез сюда, чтобы разыгрывать из себя невинного барашка. Ты учти, что я все знаю. Если ты снова начнешь выделывать свои номера, я даже боюсь подумать, что могу с тобой сделать.

– Ты мне не угрожай, – прохрипел мужчина, – я тебе говорил, что мне нельзя угрожать.

– А ты веди себя как человек, а не как скотина, – разозлилась женщина. – Значит, когда ты хочешь поразвлечься на стороне, тебе все можно, а когда я только смотрю в сторону другого мужчины, у тебя начинается истерика?

– Я помню, как ты смотрела на Родосе в сторону этого актера, – повышая голос, сказал мужчина. – Ты уже забыла, как сразу полезла к нему в номер, думала, что я ничего не узнаю.

– Не ори, – отрезала женщина, – тебя могут услышать.

– Здесь все равно никого нет. Кроме этого придурка корейца и его норвежки, которые не понимают по-русски, – напомнил мужчина.

– Все равно не ори, Автандил. Нас могут услышать со второго этажа.

– Это ты снова начала разговор, а теперь сваливаешь на меня, – уже окончательно вышел из себя мужчина, – я тебе серьезно говорю, что это в последний раз. Больше мы с тобой никуда не поедем, Изольда, в этом ты можешь не сомневаться.

– Ты еще будешь меня умолять, а я никуда не поеду, – отрезала Изольда, – и вообще нужно попросить Гражину, чтобы дала мне ключи от второй спальни на этом этаже. Будем спать в отдельных комнатах, чтобы я меньше видела твою рожу.

– Не смей так говорить! – Послышался звон пощечины. Женщина вскрикнула и куда-то побежала. Автандил остался стоять за дверью, тяжело дыша. Дронго подумал, что необходимо вмешаться. Но грузин двинулся дальше. Послышались его тяжелые шаги. Очевидно, он пошел следом за женщиной к их спальне, находившейся в левой части здания. Он вошел туда, с силой захлопнув за собой дверь. Дронго открыл дверь, выглянул в коридор. Здесь уже никого не было.

«Кажется, я невольно поприсутствовал при семейном скандале между неизвестными мне Автандилом и Изольдой, – подумал Дронго, – теперь я знаю, кто живет на третьем этаже. Эта скандальная пара чуть не устроила драку прямо на этаже. Они еще даже не подозревают, что рядом с ними поселились люди, которые понимают по-русски. А может, именно поэтому Чистовский пригласил меня и поселил рядом с этой семьей? Нет. Он наверняка даже не предполагает, что они способны таким образом выражать свое отношение друг к другу. Нужно будет приглядеться к этому Автандилу. Если он способен ударить женщину, то я не стал бы ручаться за его моральные принципы».

Дронго вернулся в спальню, закрыл за собой дверь. Уже восьмой час вечера. Если Джил поторопится, то он тоже успеет принять душ. Нужно позвонить Тадеушу и уточнить, в каком виде их будут ждать у бассейна. Он подошел к столу и нажал кнопку. Почти сразу позвонил их телефон. Он поднял трубку.

– Я вас слушаю, – сказал Тадуеш.

– В каких костюмах мы должны выйти сегодня вечером к ужину? – уточнил Дронго.

– Женщины могут быть в платьях для коктейля, а мужчины в брюках и рубашках. Основные торжества произойдут завтра вечером в большой гостиной, – сообщил Тадеуш, – туда нужно будет одеться строго по дресс-коду. Мужчины в смокингах, женщины в длинных платьях. Но сегодня можно надеть рубашки с короткими рукавами.

– Ясно. Спасибо. Я могу узнать, кто именно живет рядом со мной?

– Справа или слева?

– С обеих сторон, – дипломатично ответил Дронго, чтобы не выдавать своего интереса.

– С правой стороны от вас две спальные комнаты занимают Гуру Дэ Ким Ен и его секретарь Руна Теннесен. А с левой стороны гости из Москвы – господин Автандил Нарсия и его подруга – госпожа Изольда Немченко.

– Понятно. А на втором этаже?

– Пока приехали только две пары. Они занимают левую часть здания. Это господин Харт со своей супругой. И господин Артур Бэкман со своей супругой Глорией. Но мы ждем сегодня и друга нашего хозяина – господина Деменштейна со своей супругой...

– Она тоже приедет? – невольно вырвалось у Дронго.

– Да. Они приедут сегодня вечером. Сейчас они на катере осматривают соседние бухты. Утром прилетели Артур Бэкман и его супруга. Они прибыли к нам на частном самолете и только с двумя телохранителями.

– Только? – переспросил Дронго. – Обычно бывает больше?

– Четверо или пятеро, – ответил Тадеуш, – обычно Бэкманы ездят со своими детьми. Вы, наверное, знаете, что у них трое сыновей.

– Да, я видел фотографии детей в журналах, – ответил Дронго. – А где живут телохранители?

– Они будут жить в доме для гостей. Он находится немного дальше по склону. Там раньше была небольшая ферма, но господин Чистовский купил и переоборудовал ее под дом для гостей. Там восемь комнат. Кстати, телохранитель господина Харта и помощник господина Деменштейна тоже поселятся там. Как и двое телохранителей нашего Гуру.

– Не слишком ли много охранников на один банкет? – пошутил Дронго.

– Нет, – очень серьезно ответил Тадеуш, – все приехавшие очень известные люди. Кроме них, нашу виллу охраняют еще трое охранников самого хозяина виллы. Один дежурит внизу у моря, второго вы видели, он у шлагбаума. И третий находится с другой стороны дома. Ближе к дому гостей. Там есть обзорная вышка и камеры, за которыми он следит. Все трое меняются каждые двое суток. Значит, завтра будет дежурить уже другая смена.

– Все понятно. А чем занимается господин Нарсия?

– Кажется, торговля кожей. У него оптовые закупки в Италии. Есть два своих магазина в Москве, но подробностей я не знаю.

– Спасибо, Тадеуш, я все понял. Вы просто идеальный дворецкий. Последний вопрос. Вы тоже живете в доме?

– Нет, я живу в городе Альгеро, недалеко отсюда. Там я снимаю квартиру. Но если нужно, я остаюсь на вилле столько, сколько необходимо хозяевам.

– Кто еще работает на вилле, кроме охранников?

– Наш повар Марсель, кухарка, которая ему помогает, две уборщицы – они тоже приезжают из Альгеро – и двое наших садовников. И еще водитель. Больше никого.

– Ясно. Еще раз спасибо. До свидания.

– Я всегда готов помочь вам, синьор, – сказал на прощание Тадеуш.

Дронго положил трубку. Такое ощущение, что здесь военный совет, а не обычная вечеринка по случаю дня рождения хозяина. Получается, что, не считая Тадеуша, вокруг дома постоянно будут находиться девять телохранителей. Это много даже для таких известных людей, которые сюда приедут. Когда рядом девять вооруженных людей, а помощник Деменштейна наверняка вооружен, можно ждать любой неожиданности. Лучше предложить Чистовскому запретить телохранителям приближаться к основному зданию ближе чем на пятьсот метров.

И, конечно, его личная и большая проблема с супругой Льва Давидовича. Как она будет вести себя? Что захочет сказать Джил? Или не захочет сказать? Дронго нахмурился. Нужно было настоять, чтобы Джил не приезжала сюда. Он подошел к дверям и постучал.

– У тебя все в порядке?

– Да, – крикнула Джил, – я сейчас выхожу!

– Не торопись, – посоветовал он.

Интересно, почему так безобразно вели себя Автандил Нарсия и его спутница? Судя по их разговору, оба предпочитают довольно свободный стиль общения и не позволяют своему спутнику вести себя так, как предпочитают вести себя сами. Он снова услышал чьи-то быстрые шаги. Кажется, этот дом полон всяких загадок. Он снова прислушался. Кто-то быстро бежал по лестнице, поднимаясь на третий этаж. Судя по всему, это легкие женские шаги. И кто-то преследовал женщину. Интересно. Неужели другая пара снова начнет ругаться рядом с его дверью? Он хотел открыть дверь, но в последний момент сдержался. И услышал торопливый мужской голос, который сказал по-английски:

– Что ты здесь делаешь? Как ты сюда попала?

Глава 4

«Возможно, эта вилла полна не только гостей и телохранителей, – подумал Дронго, прислушиваясь к очередному разговору, проходившему недалеко от его дверей. – Когда собирается столько разных людей, со своим уникальным жизненным опытом, нужно ждать не только привычных разговоров, но и возможного столкновения, ведь собравшиеся здесь гости – люди одного круга».

– Я не хочу с вами разговаривать, – услышал он тихий женский голос.

– Почему? Что случилось? Прошло только пять лет, – сказал мужчина.

– Это было очень давно, – ответила женщина. Было очевидно, что она волнуется, даже нервничает, разговаривая со своим собеседником.

– Пять лет не такой уж и большой срок, – добродушно заметил мужчина, – а ты сильно изменилась. И даже внешне как-то осунулась, похудела. Хотя выглядишь по-прежнему неплохо.

– Спасибо, мистер Бэкман. Но я стала действительно другой. Совсем другой. Благодаря проповедям преподобного Дэ Ким Ена я поняла, что могу найти спасение в этой жизни...

– Эти глупости, которые он внушает доверчивым людям? Неужели ты веришь в его сказки?

– Я очень верю, мистер Бэкман. Мне кажется, что Бог послал мне его в качестве моего пастыря и проводника. Который указывает мне путь к грядущему спасению...

– Хватит, Руна. Ты тогда была молодой, красивой, умной девушкой. А сейчас ты хочешь превратить себя в монашку. Сколько тебе лет? Только двадцать восемь?

– Уже тридцать, мистер Бэкман. Тогда мне было двадцать пять.

– Действительно, уже тридцать. Мы тогда жили в Мадриде, и моя жена считала, что скандинавская няня будет лучшим воспитателем для моих детей. А теперь ты превратилась в такую строгую монашку...

– Простите, мистер Бэкман, но тогда я поддалась искушению...

– Ничего страшного. Мы могли бы повторить наши игры.

– Нет. Нет. Нет. Ни в коем случае, мистер Бэкман. Я тогда согрешила, я тогда не понимала, что я делаю. Я была слишком молодой, глупой...

– Зачем ты укоряешь себя? Разве нам было плохо? Мы могли бы продолжить здесь наши отношения. Ты ведь живешь одна, и никто не помешает нам...

– Нет, мистер Бэкман. Это невозможно. Просто невозможно. Простите меня...

Дронго услышал, как она пытается вырваться, и решил, что пора вмешаться. Он рывком открыл дверь. В метре от их двери стояла молодая женщина, которую прижимал к стене известный футболист. Оба обернулись. Бэкман растерянно отступил на шаг, а молодая женщина, покраснев до корней волос, быстро пробежала в свою комнату и закрыла дверь.

– Кто вы такой? – растерянно спросил Бэкман.

– Такой же вопрос могу задать и я, – невозмутимо заметил Дронго.

– Вы не знаете, кто я такой? – изумился футболист. – Вы действительно не знаете, как меня зовут?

– Пока я вижу перед собой не очень молодого человека, который пытался приставать к секретарю преподобного Дэ Ким Ена, и если бы не мое неожиданное появление, молодая особа попала бы в сложную ситуацию.

– Что вы говорите, – нахмурился футболист, – мы с ней знакомы уже почти семь лет. Она работала у нас няней нашего старшего сына...

– Насколько я понял, заодно она была няней и его папы, – иронично уточнил Дронго.

Бэкман оглянулся на лестницу.

– Не так громко, – попросил он. – Неужели вы действительно меня не узнали? Я – Артур Бэкман.

– Очень приятно. Кажется, я видел, как вы играете. И вы считаете, что это дает вам право вести себя подобным образом?

– Мы с ней были довольно близки, – пояснил Бэкман, – но потом она уволилась. Жена начала ее подозревать, и Руне пришлось уволиться. А теперь она стала секретарем этого прохвоста, который проповедует свои глупости, смущая умы людей.

– Это ее личный выбор, – возразил Дронго, – в любом случае вы не правы. Во-первых, она сама решает, где ей работать и кого слушать. А во-вторых, если она не хочет с вами встречаться, то не обязательно так настаивать.

– Возможно, вы правы, – сказал Бэкман. – Если хотите, я сейчас постучусь к ней и извинюсь.

– Боюсь, что после случившегося она не откроет вам дверь, – возразил Дронго, – и вообще будет лучше, если вы спуститесь вниз и вернетесь к вашей супруге.

– Да, конечно. Но... – Бэкман замялся, – я буду вам благодарен, если об этом неприятном инциденте никто не узнает.

– Разумеется. В мои функции не входит компрометация известного футболиста или секретаря преподобного Гуру.

– Спасибо, – протянул руку Бэкман.

– Артур, где ты пропадаешь? – услышали они женский голос, доносившийся снизу.

По лестнице поднималась Глория Бэкман, супруга футболиста. Она была в темных брюках и майке от известного итальянского модельера. Некоторые модницы считали ее своеобразной иконой стиля. Ее вызывающе поднятое лицо с тонкими чертами появлялось на обложках всех глянцевых журналов мира от Аляски до Китая.

– Что случилось? – спросила она, увидев пожимающих друг другу руки мужчин. – Что здесь происходит?

Бэкман замялся. Было заметно, что он нервничает в присутствии своей супруги.

– Мы познакомились, – пояснил Дронго, – позвольте представиться. Я – эксперт по проблемам преступности. Меня обычно называют...

– Значит, вы полицейский, – не дослушала Глория, – очень хорошо. Значит, нас будут надежно охранять не только наши телохранители.

– Да, – согласился Дронго, – очевидно, это так.

– Артур, мы опоздаем к ужину. Уже половина восьмого, – напомнила супруга и, повернувшись, пошла вниз, уже не глядя на Дронго.

– Спасибо, – шепотом произнес Бэкман, направляясь за ней.

Дронго вернулся в свою комнату. Джил уже высушила волосы и вышла из ванной, накинув на себя халат.

– Где ты был? – спросила она.

– Общался с семейной парой Бэкманов, – пояснил Дронго.

– И с Глорией Бэкман, – обрадовалась Джил. – Она уже здесь? Как здорово. Ты знаешь, все мои знакомые молодые женщины просто без ума от нее. Все читают ее новую книгу о стиле моды.

– Ты тоже читала?

– Нет. Пока нет. Но купила книгу, правда, на английском языке. Но ты ведь знаешь, что мне все равно, на каком языке. Обязательно прочту.

– Нашла, что читать, – проворчал Дронго, – эта женщина однажды честно призналась, что за всю свою жизнь не прочла ни одной книги. Как ты считаешь, что именно она могла написать? Мир действительно сошел с ума, если считает, что женщина, не прочитавшая за всю жизнь ни одной книги, может написать нечто путное, даже о стиле моды.

– Ты не совсем прав. Она, возможно, не мыслитель, но в мире моды разбирается очень неплохо. Они всегда стильно одеты, всегда очень хорошо выглядят.

– Наверное, это важнее, – мрачно согласился Дронго, – но все равно такие книги лучше не читать.

– Что на тебя нашло? Я не совсем понимаю, откуда у тебя такая меланхолия?

– Я сейчас с ней познакомился. Самовлюбленная эгоистка.

– Она не стала восхищаться всемирно известным экспертом, – пошутила Джил. – А ты наверняка не в востороге от игры ее супруга? Все правильно?

– Почти. Я действительно не в восторге. Он с каждым годом играет все хуже и хуже. А она даже не знает, кто такой Дронго, и полагаю, что даже не хочет знать.

– Ты пойдешь в душ?

– Да, – кивнул он, – но все равно – не читай.

Уже стоя под душем, он вспомнил слова Бэкмана. Значит, Руна раньше работала в его семье, а затем, когда связь с хозяином дома стала слишком очевидной, решила уйти, чтобы не вызывать скандала. Очередного скандала в семье Бэкман. Ведь Артур уже несколько раз попадался на подобных интрижках, и каждый раз ему удавалось каким-то непостижимым образом убедить свою супругу в очередной клевете молодых женщин, которые иногда очень даже красочно описывали его татуировки, сделанные в недоступных для посторонних взглядов местах.

Когда он вышел из ванной, было уже около восьми часов вечера. Через полчаса они вышли из своей комнаты и спустились вниз. Джил надела короткое платье, которое заканчивалось чуть выше колен. Он надел светлые брюки и рубашку с длинными рукавами. Внизу в гостиной стоял Тадеуш, в белом костюме. Он указал на выход к бассейну. Там уже находилось несколько пар. Они неторопливо подошли к Чистовскому.

– Добрый вечер, – радостно кивнул он, – сейчас должен приехать Лев Давидович, и мы будем, как говорится, в полном комплекте. Нам уже готовят рыбу. Марсель просто потрясающий повар. А какое вино нам привезли из местных погребов! Позвольте, я познакомлю вас с остальными гостями. Это мистер Стивен Харт и его очаровательная супруга Аманда Джаннуцци...

Стивен Харт был мужчиной чуть выше среднего роста, с роскошной копной седеющих волос, зачесанных назад. У него было загорелое лицо, рельефная мускулатура. Чтобы подчеркнуть достоинства своей фигуры, он надел обтягивающие белые джинсы и тесную майку, которая выгодно подчеркивала его торс. Аманда была в светло-зеленом коротком платье. Джил даже чуть вздрогнула, когда увидела эту женщину. Было очевидно, что на Аманде, кроме платья, ничего не было. Эта женщина не стала утруждать себя нижним бельем. Джил даже прикусила губу от изумления. Легкое платье не только не скрывало, но и, наоборот, подчеркивало все прелести молодой женщины. Аманда, довольная произведенным эффектом, ласково кивнула Джил, хищно улыбнулась ее спутнику, облизав губы. У нее были зеленые глаза и роскошные волосы, небрежно повязанные изумрудной лентой.

– А губы она поправляла у хирурга, – зло прошептала Джил.

– Я вижу, – кивнул Дронго.

– Позвольте представить вам господина Автандила Нарсия и его подругу Изольду Немченко, – продолжал Чистовский, подводя их ко второй паре, – и хотя мы знакомы с Автандилом совсем недавно, он уже успел поразить всех нас своим размахом и кавказской широтой души.

Мужчина был среднего роста, в белых брюках и белой рубашке с длинными рукавами. Ему было лет сорок. Красноватое лицо, немного выпученные глаза, плотная фигура, нос с характерной горбинкой, аккуратно подстриженные усы. Его спутница была моложе. Возможно, ей было лет тридцать. Она была одета в легкий брючный костюм кремового цвета. Ее можно было бы назвать даже красивой, если бы не злое выражение лица. Волосы были собраны в большой узел, длинная шея и мягкая пластика выдавали в ней бывшую балерину.

– Очень приятно, – кивнул Автандил, – я про вас слышал, господин эксперт. И в Грузии, и в России.

– Надеюсь, что только хорошее, – пошутил Дронго.

– Следующую пару я представляю вам с особым чувством, – пояснил Чистовский, – это наш преподобный Гуру Дэ Ким Ен и его секретарь Руна Теннесен.

Гуру успел переодеться и теперь был в синеватом костюме, состоявшем из брюк и легкого пиджака. Он церемонно поклонился Дронго и Джил, улыбаясь обоим. Стоявшая рядом Руна кивнула им, даже не улыбнувшись. У нее были немного резкие черты лица. Очевидно, раньше она была миловиднее, но с годами скандинавские черты ее предков-викингов начали преобладать, и тяжелый подбородок портил впечатление от симпатичного лица и серых глаз. Она была одета в серое мешковатое длинное платье.

«Этот Бэкман просто помешанный на сексе тип», – с разочарованием подумал Дронго.

Он услышал шаги за спиной и обернулся. Из дома выходили Артур Бэкман и его супруга. Футболист был в темных джинсах известной итальянской фирмы и темной рубашке с длинными рукавами и характерным логотипом. Его супруга была в коротком коктейльном платье и в «лабутанах», позволявших ей вырасти на целую голову и соответствовать высокому мужу. Ее точеная фигура очень выгодно смотрелась в этом платье. Стеганая сумочка дополняла ее наряд. Она приветливо, но холодно кивнула всем присутствующим, задержав свой взгляд на Аманде – на одну секунду дольше, чем было необходимо; но с некоторым усилием она тут же отвела глаза, взглянув на остальных.

– Позвольте представить вам семью Артура Бэкмана, – сразу сказал Чистовский, – это наш великий футболист и его не менее известная супруга Глория. А это – господин Дронго, специалист по проблемам преступности и бывший международный эксперт ООН.

– Мы уже познакомились, – улыбнулся Артур.

– Добрый вечер, – вежливо, но холодно кивнула Глория.

– Графиня Вальдано, его супруга, – представил Джил хозяин виллы.

Глория повернулась к Джил с гораздо большим интересом. Очевидно, для нее, как для англичанки, любой подобный титул значил гораздо больше, чем эпитеты «всемирно известный» или «самый популярный». Она протянула руку Джил.

– Мне очень приятно познакомиться с вами, графиня, – сообщила Глория с интересом и энтузиазмом.

– Мне тоже, – честно призналась Джил, опасливо покосившись на Дронго, – мне всегда нравился ваш стиль, миссис Бэкман.

Женщины отошли на один шаг, чтобы поговорить друг с другом. Артур сделал шаг в сторону Дронго.

– Надеюсь, что они подружатся, – добродушно прошептал он.

– Джил в восторге от вашей супруги, – признался Дронго, – ей кажется, что миссис Бэкман присуще особое чувство моды.

– У нее свой стиль, – согласился Артур, – и не только в моде. Но и в поведении с остальными людьми, хотя она довольно замкнутый человек.

Дронго вспомнил, что читал в одной из английских газет о поразительном факте из жизни Глории. Когда она села в самолет, который должен был лететь из Америки в Великобританию, она переоделась и сняла макияж. Но неожиданно объявили срочную эвакуацию всех пассажиров. Хладнокровная Глория не вышла из самолета, пока снова не переоделась и не нанесла макияж. Он увидел, как Артур посмотрел на секретаря преподобного Гуру.

– Только не смотрите на Руну, – предложил Дронго, – она, по-моему, вообще не смотрит в вашу сторону.

– Я так и думал, – огорченно кивнул Бэкман, – этот Гуру прокипятил ей мозги. Какой кошмар. Придется два дня смотреть только на прелести Аманды Джаннуцци. Или этой русской. У нее такое имя – Изольда. Как будто она испанка. Хотя Чистовский говорил, что ее друг грузин. Может, она грузинка?

– Судя по ее фамилии, она украинка. Украина и Грузия – две новых страны, появившиеся на карте после распада Советского Союза, – пояснил Дронго. – Но если вам нужно за кем-то обязательно ухаживать или влюбляться, то ухаживайте за Амандой Джаннуцци. Она, по-моему, будет не против...

– Я же не сумасшедший, – рассмеялся Бэкман, – конечно, она не будет против. Да и Стивен Харт, я думаю, тоже не будет против. Но зато очень даже против будет моя супруга и я сам.

– Почему супруга, мне понятно. А почему вы? Или вам не нравится Аманда?

– Посмотрите на нее внимательно. Разве она может кому-то не нравиться? Фантастическая женщина. И, по-моему, она не надела нижнего белья. Но даже находиться рядом с ней очень опасно. Она ведь ничего не будет скрывать. О нашем романе моментально узнает весь мир. Она гарантированно даст интервью всем мировым агентствам, обсудит с корреспондентами мои мужские достоинства и недостатки. Одним словом, достаточно сделать шаг – и об этом узнает весь мир. Зачем мне такой скандал на весь мир?

– Согласен, – кивнул Дронго, – вам действительно не стоит подходить к ней ближе чем на пять метров.

– Что я и стараюсь делать, – сообщил Бэкман, – а к этим русским, или, как вы сказали, грузинам и украинцам, я даже не знаю, как подходить. По-моему, они плохо владеют английским языком. И вообще, мне лучше не связываться с русской мафией.

– И поэтому вы решили выбрать Руну, – понял Дронго, – только потому, что вы с ней уже были близки пять лет назад. Господин Бэкман, нельзя так вести себя. Вы идете по самому легкому пути. Для мужчины с вашей славой и внешностью это самый простой выход. Нужно иногда рисковать.

– Это не мой случай, – возразил футболист, – у меня слишком ревнивая жена. И не забывайте, что у нас уже трое детей. Трое мальчиков. И мы мечтаем о девочке.

– Надеюсь, что вы еще осуществите свою мечту, – улыбнулся Дронго, – вы еще так молоды.

– Посмотри, Артур, – окликнула Бэкмана его супруга, – там стоит Руна. Наша Руна Теннесен. Ты помнишь, что она работала у нас в Мадриде?

– Конечно, помню, – кивнул Артур.

Они приблизились к Руне, которая беспокойно топталась на месте, видя, как они направляются к ней.

– Здравствуйте, Руна, – улыбнулась Глория, протягивая руку, – я рада вас видеть.

– Добрый вечер, миссис Бэкман, – подала свою руку Руна, – здравствуйте, мистер Бэкман, – поздоровалась она с Артуром.

За их спинами возник Гуру Дэ Ким Ен.

– Я рад видеть такого великого спортсмена, как вы, мистер Бэкман, – пожал он руку Артуру, – хотя, насколько я знаю, вы не сторонник нашей церкви и даже не христианин.

– Он иудей, – пояснила его жена, – зато я – христианка. Правда, я отношу себя к англиканской церкви, досточтимый Гуру.

– Главное, чтобы в ваших душах была вера в Единого Творца, а к нему каждый приходит своим путем, – кивнул Дэ Ким Ен.

У Чистовского зазвонил мобильный телефон. Он достал аппарат, выслушал сообщение и улыбнулся.

– Сейчас на катере приплыли Лев Давидович Деменштейн и его супруга, – громко сообщил он, – моя жена уже встретила их внизу, у нашего причала, и через минуту они присоединятся к нам. Таким образом наши гости будут вместе с нами.

Дронго подошел к Джил.

– Сейчас они появятся, – напомнил он ей, – я тебя очень прошу – будь осторожна. Эта особа способна на любую пакость. Постарайся держаться от нее подальше. Ты помнишь, о чем я тебе говорил?

– Конечно, – усмехнулась Джил, – но мне кажется, что здесь все готовы на любую пакость. За исключением Глории, к которой ты напрасно относишься с таким предубеждением. Мне кажется, что она единственный искренний человек среди этой тусовки.

– Не уверен, – успел пробормотать Дронго.

Чистовский поспешил на край площадки. Там уже поднимались по лестнице Лев Давидович Деменштейн, его супруга и хозяйка дома. Первым показался Лев Давидович. Ему было за пятьдесят. Вытянутое лицо, зачесанные назад редкие волосы, умные, внимательные, требовательные глаза. Прямой ровный нос, тонкие губы. Деменштейн появился на площадке, надевая очки. Они обнялись с хозяином дома. Следом за ним на площадку вышла супруга Чистовского, и наконец появилась заметно похудевшая блондинка лет тридцати пяти. Это была Снежана Николаевна Алтуфьева. Та самая Снежная королева, которую Дронго разоблачил в прошлом году. Она оглядела собравшихся и сразу увидела Дронго. Лицо у нее вспыхнуло.

– Позвольте представить всем новых гостей. Мой многолетний друг – господин Деменштейн Лев Давидович, – объявил Чистовский по-английски, – а эта молодая женщина – его супруга. Она была звездой на главном канале Российского телевидения. Снежана Николаевна. Миссис Деменштейн.

Все подошли поближе. Дронго не шевельнулся. Чистовский весело взмахнул руками:

– А теперь наконец мы сможем попробовать все, чем решил угостить нас сегодня Марсель. Прошу к столу, дамы и господа.

Столы были уже накрыты, стулья расставлены таким образом, чтобы все сидевшие оказались лицом к морю. Дронго смотрел на прибывших. Деменштейн, заметив его взгляд, быстро кивнул. Он взял свою супругу за руку, очевидно, намереваясь пройти к столу. Но она вырвала руку и сама подошла к Дронго.

– Здравствуйте, господин эксперт, – сказала она безо всякого выражения, глядя ему в глаза.

– Здравствуйте, Снежана Николаевна, – ответил он.

– Как странно, – произнесла она с некоторым нажимом, – я не чаяла вас снова встретить. И вот мы увиделись здесь. Это, наверно, судьба.

Он промолчал.

– Мне сказали, что вы прибыли сюда с вашей супругой, – продолжала она. – Неужели правда? И вы не боитесь за ее жизнь?

Джил уже довольно хорошо понимала по-русски, чтобы не ответить.

– Нет, – шагнула она к ним, – он не боится.

Алтуфьева посмотрела на нее. Джил было примерно столько же лет, сколько и ей. Возможно, Джил была даже старше. Но дородная фигура Снежаны Николаевны смотрелась гораздо более убедительно, чем подтянутая, почти мальчишеская фигура Джил. Алтуфьева усмехнулась и перевела взгляд на Дронго.

– Да, – кивнула она, – теперь я вижу, что вы действительно не боитесь. А я полагаю, что вам все-таки следует опасаться...

Глава 5

За столом разместились все семь пар, при этом стол был развернут торцом в сторону моря, и все присутствующие могли видеть освещенное луной море. Никаких табличек на столах не было, каждый мог занимать место, которое ему нравится. Только первые места с обеих сторон были предназначены для хозяев виллы. Остальные места гости заняли в следующем порядке: три пары уселись с правой стороны стола. Первый стул занимал сам Альберт Чистовский. Рядом с ним разместились Глория и Артур Бэкманы, затем Джил и Дронго, а дальше сидели Автандил Нарсия со своей подругой. С левой стороны во главе стола занимала место Гражина Чистовская. Рядом заняли места Лев Давидович и его супруга, затем Стивен Харт и Аманда. Рядом с ней по странной прихоти судьбы оказались Гуру Дэ Ким Ен и его секретарь Руна. Марселю помогала женщина лет сорока пяти, очевидно, кухарка, о которой говорил Тадеуш. Она была в темном платье и подавала на стол блюда по мере их готовности.

Сначала всем предложили попробовать местного розового вина. Оно было легким и кислым. Судя по выражению лиц гостей, оно не произвело на них особого впечатления. Очевидно, Чистовский понял, что эксперименты пора прекращать, и на стол подали тосканские вина многолетней выдержки, которые привели гостей в настоящий восторг. При этом терпкое сладкое красное вино было просто великолепным, а белое, изготовляемое на Сардинии из мальвазии и муската, отличалось особым вкусом и приятно щекотало небо.

Марсель готовил традиционные рыбные блюда. Сначала подали свежие креветки, мидии, моллюски, которые приносили на больших блюдах, обложенных льдом. Затем появились сардины, фаршированные каперсами и сыром пекорино, который производили только на Сардинии.

Обязанности тамады взял на себя Автандил Нарсия. Он плохо говорил по-английски, добавляя иногда русские слова, которые Чистовскому приходилось переводить. Цветастые выражения, коими собирался поразить гостей Автандил, плохо удавались ему в переводе на английский язык. Гости часто смеялись, не понимая некоторых его выражений. Но Автандил старался изо всех сил.

– Мистер Нарсия просто поражает меня своей энергией, – сказала Аманда, глядя на тамаду.

– Мы, южане, всегда поражаем женщин своей неуемной энергией, – сразу сообщил Автандил, – и, может, поэтому так любим женское общество. Господин Дронго подтвердит, что самые пылкие влюбленные – это кавказцы.

– А я думала, что итальянцы, – усмехнулась Аманда.

– Никакого сравнения, – победно заявил Автандил.

– Не нужно хвастаться, – дернула его за руку Изольда.

– Я не хвастаюсь. Я говорю правду.

– Насколько я знаю, у мистера Харта мать была итальянкой, – разозлилась Изольда, обращаясь к мужу Аманды, – и поэтому, наверное, у вас такой темперамент, о котором говорит весь мир.

Она разговаривала со Стивеном явно в пику своему другу, который откровенно флиртовал с Амандой.

– Я стараюсь поддерживать свое реноме, – усмехнулся Стивен, – и если учесть, что Аманда моя четвертая жена и все четыре мои спутницы были самыми красивыми женщинами Старого Света, то признаюсь, что мне лестно слышать о моем темпераменте.

– Почему только Старого? – улыбаясь, спросила Аманда. – Мне казалось, что в Америке я тоже пользуюсь весьма большим вниманием.

– Безусловно, – согласился ее муж, – но американцы – снобы и прагматики. Их волнуют в первую очередь только деньги, политика – во вторую, их собственные семьи – в третью, а красивые женщины стоят только четвертыми в их приоритетах. Единственным мужчиной, которого, кроме политики, интересовал секс, был Билл Клинтон, да и тот едва не лишился своего поста только за то, что позабавился с этой толстой коровой.

Мужчины расхохотались. Глория нахмурилась.

– Он изменил своей супруге и обманул Конгресс, – напомнила она. – Мне кажется, что известный политик и вообще известный человек не имеет права вести себя подобным образом. И тем более лгать так откровенно.

– Лучше не лгать, – весело согласился Стивен Харт. – Только у бывшего французского президента Миттерана была не только супруга, от которой он имел двух сыновей, но и почти официальная любовница, от которой у него была взрослая дочь. Об этом знала вся Франция. Можете себе представить, что на похоронах жена и любовница стояли рядом, оплакивая бедного Франсуа, а дети плакали, чуть ли не взявшись за руки. Вот вам истинно французский подход. Он мне нравится гораздо больше.

– Это развращенность нравов, – вздохнул Дэ Ким Ен. – Мне кажется, вы привели неудачный пример. Господин Миттеран тяжело болел в последние годы и нуждался в утешении и поддержке, которую он находил у своей дочери. В таких случаях дочери часто оказываются незаменимыми друзьями, которые гораздо лучше понимают своих отцов. Возможно даже, он сожалел о грехах своей молодости.

– Ни о чем он не сожалел, – развеселился Стивен, – он любил женщин, и они любили его. Посмотрите, как ведет себя нынешний премьер Италии. Ему уже за семьдесят. Пересадил себе волосы на лысину, сделал подтяжку лица, внутреннюю очистку, разводится с женой и увлекается молодыми девочками несовершеннолетнего возраста. При этом он побеждает на выборах всех своих политических оппонентов и его любят простые итальянцы, которые понимают, что он не ханжа и не будет им лгать.

– Не уверен, что Берлускони образец идеального политика, – улыбнулся Дронго, – хотя его энергетике можно позавидовать.

– Вы непонятно говорите, – вмешалась Снежана Николаевна. – Так вы его осуждаете или, наоборот, поддерживаете? Очень интересно узнать ваше мнение о современных нравах.

Джил закусила губу, глядя на Дронго. Ей было интересно, что именно он ответит.

– Современные нравы слишком изменчивы, – спокойно ответил Дронго, – и подвержены колебаниям. В некоторых странах, даже католических, считают возможным разрешение однополых браков. И не видят в этом ничего предосудительного. В других странах их категорически запрещают. Мораль в обществе стала инструментом воздействия, но не превратилась в жестко очерченную догму. Возможно, наше время позволяет выбирать каждому свою свободу и свою мораль. И я не вижу в этом ничего дурного. Совсем другое дело, если ваша свобода и ваша мораль нарушают права и жизненные интересы других людей. Когда вы присваиваете себе право судить других людей и выносить им приговоры, часто субъективные и несовершенные с точки зрения общепринятой морали.

Лев Давидович нахмурился. Он понял, о чем говорит Дронго. Снежана Николаевна покраснела.

– Вы еще и моралист, – сказала она. – Я поздравляю вашу супругу с такой находкой, как вы.

– Нет, – ответил Дронго, – я не моралист. Но полагаю, что нормы, принятые в обществе, нужно соблюдать. И не пытаться осуждать людей за иное поведение, даже если оно противоречит вашим принципам морали. Но только в том случае, если вы не переступаете нормы и обычного уголовного права.

– Вы так туманно говорите, что вас трудно понять, – пожаловалась Аманда.

К столу начали подавать зажаренные на гриле большие королевские креветки, анчоусы и небольшую рыбку – гобиус, что в переводе означало «маленький язычник». По итальянской легенде, когда святой Антоний Падуанский произносил свои проповеди, его всплывала послушать вся рыба, кроме гобиуса, и отсюда пошло ее название.

– Мистер эксперт считает, что ваша свобода не должна ограничивать свободу остальных людей, – пояснил Артур Бэкман, обращаясь к Аманде, чем вызвал явное неудовольствие своей супруги.

– Вы ловко ушли от ответа, – заметила Снежана Николаевна.

– А мне кажется, что мораль – это то, что мы вкладываем в это понятие, – возразил Лев Давидович.

– Моралисты напоминают знахарей, которые готовят лекарство для других, а сами никогда его не пробуют, – улыбнулся Стивен.

– И вообще, легко проповедовать моральные нормы, а самому их не придерживаться, – согласно кивнул Автандил.

– Боюсь, что вы не правы, – возразил Дэ Ким Ен. – В пропасти, разделяющей личную мораль и общественную аморальность, лежит большая часть мирового зла.

Марсель прислал рыбу сибас, зажаренную на углях. Большие керамические блюда разносили каждому из гостей.

– Выпьем за красоту наших женщин, – предложил Автандил, – мир без них был бы гораздо скучнее.

– Ницше считал, что моральность – это стадный инстинкт в каждом человеке, – вспомнил Стивен Харт, – поэтому к черту любую мораль. Самый слабый человек – самый лучший, так получается у моралистов. А я с этим никогда не был согласен.

– У каждого народа свои понятия морали, – вмешался Чистовский, – на некоторых островах Полинезии отец должен лишить девственности свою дочь. И это практикуется до сих пор.

– Поэтому мы цивилизованные люди и отличаемся от дикарей, – вставил Дэ Ким Ен.

– Это настоящее варварство, – поддержала его Глория, – даже слушать о таком кошмаре мне кажется ужасным.

– Должны существовать общепринятые нормы, – продолжал Дэ Ким Ен, – которые признаются во всем цивилизованном мире. И то, что приемлемо для цивилизованных народов, может распространяться и на других людей.

– Это вы перегнули, достопочтимый Гуру, – рассмеялся Стивен Харт, – я легко опровергну ваши слова. Вы видите внизу сауну, которую хозяин виллы соорудил для своих гостей?

– Этот домик внизу? Да, я его вижу. А почему вы о нем спрашиваете?

– С итальянской точки зрения, на пляже можно загорать топлесс, – сообщил Стивен, – и на многих продвинутых пляжах итальянки так и загорают. А вот с точки зрения немцев, в саунах нельзя оставаться в одежде. Нужно полностью раздеваться, когда вы сидите все вместе в сауне. Надеюсь, вы не станете отрицать, что итальянцы и немцы два самых цивилизованных и культурных народа. Как в этом случае распространять «положительный опыт» купания в саунах на другие цивилизованные народы?

– Некоторые исключения из правил возможны. Не все особенности некоторых народов могут быть перенесены на остальных, – ответил Дэ Ким Ен.

– А если я англичанин и хочу купаться как немец, – настаивал Стивен Харт, – но в Лондоне меня за такое купание сразу сдадут в полицию, а в Германии, если я захочу остаться в плавках, меня выставят из сауны. Значит, я обязан соблюдать моральные нормы, принятые в Германии. Тогда получается, что сидеть в сауне голышом в Германии – это морально, а в соседней Великобритании – аморально? Вы не находите, что мораль стала игрушкой в руках проповедников и миссионеров?

– У эскимосов есть обычай отдавать на ночь свою жену гостю, – сообщил Автандил, – такой дикий, но мудрый обычай, позволяющий эскимосам выживать в условиях малочисленности и разобщенности.

– Это уже шутка, – возмутилась Глория.

– Нет, он говорит правду, – подтвердила Снежана Николаевна, – но там совсем иные условия и обстоятельства.

– Я этого не понимаю, – пожала плечами Глория.

– А мне нравится немецкое купание в саунах, – признался Стивен Харт, – и вообще, я считаю, что нужно более терпимо смотреть на все эти правила и моральные нормы.

– В таком случае вы должны отправиться в сауну и кого-нибудь туда пригласить, – рассмеялся уже порядком захмелевший Автандил, – вот тогда мы и проверим вашу искренность. Например, отправиться туда с Амандой и пригласить другую семейную пару.

– С удовольствием, – кивнул Стивен, – для нас с Амандой это не проблема. Мы вообще любим загорать на пляжах нудистов. Чтобы не быть голословным, я приглашаю завтра днем вас вместе с вашей подругой...

Наступило неловкое молчание. Изольда быстро взглянула на Автандила. Тот нахмурился, тяжело задышал.

– У вас есть там бассейн с холодной водой? – уточнил Стивен, обращаясь к Чистовскому.

– Да, разумеется, – кивнул тот, – небольшой бассейн с холодной морской водой. Температура не больше десяти-двенадцати градусов.

– Прекрасно, – улыбнулся мистер Харт и снова взглянул на Автандила. – Не слышу ответа, – сказал он.

– Вы испугались? – насмешливо спросила Аманда. – А где же ваша кавказская энергетика?

Нарсия взглянул на нее. Ради такой женщины можно и раздеться. Он готов был на все, чтобы оказаться внизу рядом с Амандой. Но Изольда, разве она согласится?

– Это будет интересно, – неожиданно сказала Изольда, – я думаю, Автандил, что тебе нужно принять такое приглашение.

Очевидно, она высказала подобное пожелание, чтобы уязвить своего спутника. Тот поднял голову. Посмотрел на сидевшую рядом подругу. Упрямо сжал губы.

– Мы согласны, – кивнул он.

– Кто еще? – победно спросил Стивен. – Или все остальные считают немцев не очень цивилизованным народом?

По лицу Бэкмана было видно, что он готов присоединиться к этим двум парам, но рядом сидела Глория, которая сурово сжала губы и неодобрительно покачала головой.

– Эти странные игры плохо закончатся, – убежденно произнесла она.

– Надеюсь, ты не собираешься присоединяться к этим парочкам, – тихо поинтересовалась Джил, – или тебе тоже хочется рассмотреть прелести Аманды более подробно?

– Не говори глупостей, – ответил Дронго.

– Вот видите, – радостно заявил Стивен, – все молчат. Все боятся. А я всего лишь предлагаю совместный поход в сауну по немецкому образцу. Почему в Германии это общепринятая норма, не нарушающая морали цивилизованного государства, а здесь, на Сардинии, это вызывающе аморальный акт?

– У каждого народа могут быть свои недостатки, – заметил Дэ Ким Ен, – и я не уверен, что нужно повторять подобные аморальные поступки в других ситуациях.

– В чем аморальность? Люди хотят сходить в сауну и искупаться, не стесненные одеждой, – возразил Стивен, – и все прекрасно знают, что так делают в самом центре Европы, в цивилизованной Германии. Подобные обычаи есть в Австрии, Швейцарии, Голландии, Дании. Самые продвинутые и цивилизованные народы Европы. Но как только вам предлагают повторить подобный опыт, вы сразу вспоминаете Сатану. По-моему, это глупо.

– И вы тоже боитесь? – спросила Снежана Николаевна, обращаясь к Дронго. – Я думала, что вы менее подвержены таким предрассудкам.

– Один, возможно, я бы пошел, но ходить туда парами слишком тяжкое испытание даже для такого свободного человека, как я, – признался Дронго.

– В таком случае я вас приглашаю. Мы можем спуститься туда вдвоем, вместе с этими парами, – сказала Снежана Николаевна, глядя ему в глаза. На мужа она даже не смотрела. Тот снял очки, протер стекла, но ничего не сказал.

– Только попробуй согласиться, – гневно прошептала Джил.

– Я вынужден отказаться, – ответил Дронго, – это слишком сложное испытание для меня.

– Боитесь, – усмехнулась Алтуфьева.

– Боюсь, – кивнул он.

– По-моему, игра слишком затянулась, – вмешался Чистовский, – наш тамада чересчур увлекся завтрашним походом в сауну. Может, ты наконец скажешь еще один тост для наших гостей?

– У нас есть традиционный кавказский тост, – поднялся Автандил. – Один человек услышал, что никто и никогда не сможет вернуть долги своим родителям. Он был известным бизнесменом и хорошим математиком. Он посчитал, сколько денег на него потратили родители, высчитал количество бессонных ночей, переводя их в реальные деньги, подсчитал даже взятки, которые родители давали, когда он поступал в детский сад, школу, институт, на работу. Все подарки, которые они ему сделали. Он даже посчитал КПД материнского труда, которая носила его в животе, и стоимость молока, которым она его кормила. После этого вывел общую сумму, большую сумму, принес деньги родителям и сказал им, что по-прежнему будет любить и ценить их. Но пусть никто не говорит, что он не вернул своего долга родителям. Он перевел всю их заботу и любовь в деньги и решил вернуть их отцу и матери.

Все молча слушали Автандила. Он продолжал говорить:

– Старый отец посмотрел на кучу денег, лежавшую перед ним, и сказал, что сын все посчитал правильно. Он не сомневается, что здесь лежат все деньги, которые сын решил вернуть родителям в качестве их долга. Но есть один нюанс, о котором он забыл. Когда ты родился, сказал отец, первые три года мы ежедневно целовали тебя в мягкое место пониже спины. Об этом ты не можешь помнить, но мы об этом помним, и это самые лучшие наши воспоминания. Если ты хочешь полностью вернуть долг родителям, то в течение трех лет ты должен целовать нас в те же места, и, может, тогда мы сочтем, что ты наконец вернул свой сыновний долг родителям.

Когда Автандил закончил, все разом заговорили. Присутствующим понравился его тост.

– Выпьем за то, чтобы никто и никогда не мог вернуть своего долга родителям, ибо его нельзя вернуть. За наших родителей. У кого их нет, мир их праху. У кого они живы, дай Бог им здоровья. Родители не умирают, не уходят. Они остаются с нами, в наших снах, в наших делах, в наших воспоминаниях. За родителей.

– Прекрасный тост, – кивнул Стивен.

– Теперь вы слышите настоящего кавказского тамаду, – обрадовался Чистовский. – А сейчас нам подадут мясо.

Глава 6

Марсель колдовал над мясом, словно волшебник. Он, очевидно, решил повторить опыт бразильских поваров, которые готовят по очереди все сорта мяса, чтобы клиент сам мог выбрать самое лучшее. Марсель по очереди жарил свинину, телятину, крольчатину, оленину, говядину и ягнятину. Каждый кусок подавался отдельно, чтобы гости могли сами выбрать наиболее понравившееся им мясо, которое тут же изготавливалось на углях.

– Кажется, еще немного, и мы отсюда живыми не уйдем, – пожаловалась Изольда, – повар кормит нас просто на убой.

– Эти маленькие кусочки для дегустации, – пояснил Чистовский, – вы должны сами выбрать наиболее понравившийся вам кусок мяса. А уже затем Марсель возьмет самый сочный кусок этого мяса и приготовит его вам вместе с овощами. Пока это только дегустация.

– Слишком много порций, – вздохнула Изольда. После откровенного предложения Стивена Харта и ее согласия у нее словно открылось «второе дыхание». Она чувствовала себя более раскованной и свободной.

– Это как в бразильском ресторане, – сказал Автандил, – кушаешь, пока можешь, а потом выставляешь карточку, что ты уже ушел в пас. Иначе тебе будут приносить и приносить мясо, пока ты не лопнешь.

– Не хочу лопаться, – усмехнулась Изольда.

– Вы ничего не едите, – обратилась Гражина к Глории Бэкман.

– Боюсь, что все это мясо в меня просто не влезет, – призналась Глория, – я больше люблю рыбу и уже вполне сыта.

– Мы видели игру вашего супруга две недели назад в финальном матче Кубка, – восторженно произнес Чистовский, – он был самой заметной фигурой на поле. А его гол со штрафного – настоящая классика.

– Я должен был забить второй гол, когда оказался в штрафной, – признался Бэкман, – но вы видели, что меня снесли, а судья даже не свистнул, посчитав, что никакого нарушения там не было. Хотя при повторе все видели, что защитник сыграл против меня очень грубо.

– Это проблема судейства, – согласился Деменштейн, – она всегда была и остается. Нужно вводить в футболе такие же правила, как и в теннисе, когда всю игру можно отследить на экране монитора и увидеть в повторе, куда именно приземлился мяч. Тогда все будет в порядке. Но руководители ФИФА и УЕФА не хотят идти на подобные эксперименты. Боюсь, что эти проблемы не спортивные, а скорее коррупционные. Ведь когда игра зависит от воли главного судьи, всегда можно немного скорректировать результат. Вы помните, как норвежский судья просто не пустил «Челси» в финал, откровенно подыграв барселонцам в полуфинале Кубка чемпионов?

– Конечно, помню, – кивнул Бэкман, – это был самый позорный матч, который я когда-либо видел. Он не назначил по меньшей мере три пенальти в ворота барселонцев. Ничего подобного никогда раньше не случалось. «Барселона» вышла в финал за счет случайного гола, забитого на последних минутах матча в Лондоне. А потом они еще и выиграли Кубок.

– Говорят, что судью потом эвакуировали с помощью полиции, – вспомнил Деменштейн, – и я думаю, что это правда. Ведь он, по существу, своими некомпетентными действиями сорвал не только матч, но и весь розыгрыш Кубка чемпионов. Не говоря уже о том, что это могла быть и небескорыстная необъективность.

– Об этом много писали, – вспомнил Чистовский, – но судья был известный, и все решили, что он просто ошибался.

– Легче всего считать так, – возразил Деменштейн. – Как говорят у нас: «Не пойман – не вор». Но судья вел себя очень странно.

– Доказать что-либо в таких случаях почти невозможно, – согласился Бэкман, – это проблема нравственного выбора самого судьи.

– Опять о морали и нравственности, – вмешалась Аманда. – Вам не кажется, что с этой нудной темой нужно заканчивать? Ваш судья наверняка получил хорошие деньги и решил спор в пользу испанцев. Англичане никогда не стали бы платить, а вот испанцы, как настоящие южане, понимали, что нужно заплатить, – и заплатили.

– Вы считаете, что все южане потенциальные прохвосты? – уточнил Автандил.

– Конечно, не все, – улыбнулась Аманда, – я сама итальянка и знаю, что говорю. Жаркое солнце, немного лени, немного благодушия, меньше морали, меньше запретов. Посмотрите, как ездят в наших южных городах? Практически не соблюдаются правила дорожного движения. Разве такое возможно в Германии или Швеции? Мы были в прошлом году со Стивеном в Египте. Там вообще нет никаких правил дорожного движения. Все ездят куда хотят и как хотят. Типичные южане. Закон для них не строгий параграф, как для северных народов, а всего лишь правило, которое можно и нужно обходить.

– У вас такие странные взгляды, – вздохнул Дэ Ким Ен, – но это тот случай, когда я с вами согласен. Законы пишутся и принимаются людьми, а божественные замыслы, исполненные волей Творца, могут противоречить правилам, установленным людьми.

– Браво, – воскликнул Стивен Харт, – значит, достопочтимый Гуру тоже на нашей стороне!

– Я всего лишь говорю о приоритете божественных законов над человеческими, – пояснил Дэ Ким Ен. – Вот здесь сегодня вспоминали о том, что в католических странах разрешены однополые браки, в том числе в Испании или в Уругвае. Но это явное противоречие божественным замыслам Творца, который создавал Адама и Еву для счастья и взаимной жизни...

– А потом он их выгнал из рая, – напомнил Автандил, – какой-то непонятный Бог получается. Сначала сам создает, а потом сам и выгоняет. Тогда выходит, что он ошибся. Не нужно было создавать Адама и Еву. Ведь если он Бог, то должен был заранее знать, чем все это закончится. Не говоря уже о том, что змий-искуситель действовал явно с его согласия, иначе бы он просто там не появился.

– Не нужно богохульствовать, – возразил Дэ Ким Ен. – Он всего лишь захотел проверить моральную стойкость человека и убедился, что тот готов жить в грехе. Поэтому он и отпустил Адама с Евой из рая, повелел им идти на землю и размножаться в грехе.

– Получается, что он ошибся, – упрямо заметил Автандил, – сначала подверг их нелегкому испытанию, а потом выгнал из рая.

– Он ошибся еще до этого, – подал голос Стивен Харт, – когда сотворил первую пару. Адама и Лилит. Женщина оказалась столь несовершенной, что ее пришлось уничтожить и создать вторую женщину – Еву, уже из ребра Адама. Так гласит легенда. Получается, что Он ошибался несколько раз.

– Нам не дано узнать глубины Божественного замысла. Но мы можем уповать на милость Господа, который прощает нам наши грехи, – возразил Дэ Ким Ен, – иногда Господь выбирает и нас в качестве проводников своей воли.

– А потом выясняется, что мы нарушаем его заповеди, – расхохотался Стивен, – может, лучше сразу было создать идеальных и бесплодных людей. Никогда не мог понять двух грехов, о которых талдычат все святые книги в мире, от Торы до Библии, от Авесты до Корана. Грех прелюбодеяния. Я понимаю, что это грех, когда подобное совершается с матерью или сестрой. Не говоря уже о генетической несовместимости подобных инцестов. Понимаю, что запрет на интимные отношения в период месячных был продиктован гигиеническими соображениями, что тоже не вызывает особых возражений. Запрет на сношение с животными играл ту же роль. Но все остальные запреты? Для чего создавать мужчину и вкладывать в его чресла миллионы, десятки, сотни миллионов сперматозоидов, которые будут давить на сознание и волю любого существа мужского пола, отравляя ему жизнь? И главной задачей любого двуногого существа с болтающимися яйцами будет задача передать это невероятное количество сперматозоидов носителю подходящей яйцеклетки. Зачем создавать такое существо, которое будет думать об этом все двадцать четыре часа своего существования? Я имею в виду нормального мужчину, без комплексов.

Подумайте сами, ведь разница фантастическая. Любой мужчина при большом желании может стать отцом тысяч детей, даже миллионов, если речь идет об искусственном оплодотворении. И ни одна женщина не сможет родить больше пятидесяти детей, даже при очень большом желании. Где миллионы, а где пятьдесят? Тогда зачем нас, мужчин, осуждают за прелюбодеяние? И где Божественная справедливость?

– Возможно, мужчина был создан не только для подобных экспериментов. Создавая мужчину столь сильным существом, Творец, возможно, имел и свои планы, – возразил Гуру.

– Какие планы? Пусть кто-нибудь расскажет мне о них. У древних евреев в порядке вещей было многоженство. У мусульман тоже не возбраняется иметь четыре жены и четыреста наложниц. Там хотя бы все честно. Это достаточное количество женщин, чтобы мужчина чувствовал себя нормально. Я, наверное, в прошлой жизни был мусульманином, так как в соответствии с их канонами женился ровно четыре раза. Правда, каждый раз по отдельности. Хотя я уверен, что Аманде понравилось бы стать старшей женой в моем гареме.

– Скорее ты стал бы старшим мужем в моем гареме, – спокойно парировала Аманда под смех присутствующих.

– Возможно, – согласился Стивен, – но где Божественная справедливость? Сначала нас выгоняют из рая и говорят: «Живите в грехе и размножайтесь». Как это делают обезьяны, коровы и леопарды. Даже свиньи и тараканы. При этом свинью или таракана никто не осудит, если он вдруг решит передать часть своих сперматозоидов, или что там у них бывает, другой самке. А человек достоин осуждения. За что? За то, что он выполняет волю Господа, сказавшего: «Идите и размножайтесь»?

– Вы неправильно истолковываете волю Господа, – возразил Дэ Ким Ен, – ведь человек должен отличаться от свиньи или таракана тем, что у него есть душа.

– Бессмертная душа, – развел руками Стивен. – Неужели сегодня кто-то верит в эти сказки? Где была моя бессмертная душа миллион лет назад? Где она была десять тысяч лет назад во время Вавилонского царства? Где она была две тысячи лет назад во время римского господства? И где она будет еще через две тысячи лет? Не знаете ответа. А я знаю. Будут атомы, которые уже никогда не соберутся в единую субстанцию под именем Стивена Харта. Я умру, и меня похоронят в земле или сожгут в крематории, смотря какое завещание я оставлю. И никакой бессмертной души уже не будет. Все это сказки. Мир состоит из атомов, которые разлетятся в разные стороны после моей смерти. И на этом все закончится. Не будет Стивена Харта, не будет его тела, не станет и его души.

– Но останутся ваши дела. Хорошие и плохие.

– Мне от этого будет не лучше и не хуже. Мне будет все равно, – усмехнулся Стивен. – Но пока я живой, мы связаны тысячами условностей, дурацкими нормами морали, выдуманными сказками о наших душах, которые нужно спасать, чтобы они не горели в аду. Нет никакого ада. И рая тоже нет. Может, он раньше был, а сейчас его нет. Зачем у Бога такое затратное производство? Сами подумайте, вы же умный человек. Если Творец изгнал из рая Адама и Еву, то зачем ему сохранять все эти райские кущи и сам рай? Каким-то неэкономным импресарио он у вас получается. Сохранять рай для детей и внуков Адама и Евы, родившихся в грехе? Нехорошо, даже с точки зрения элементарной логики. Тогда для кого? Не знаете? И я не знаю. И никто не знает. Теперь насчет ада. Тоже глупо. Зачем жарить человека тысячу лет на сковородке, если он и так умирает, а его душа уходит в небытие? Самое страшное наказание. Никакая вечная сковородка не может быть страшнее. Даже обещание ада гораздо более легкое наказание, чем вечное Ничто. Получается, что ваш Творец просто нелогичное и непоследовательное существо.

– Вы рассуждаете, как убежденный атеист, – печально заметил Дэ Ким Ен.

– И убежденный циник, – не выдержав, вставила Глория.

– Циник и атеист, – согласился Стивен, – и еще эпикуреец и сибарит. Я люблю жизнь во всех ее проявлениях и не верю в другую жизнь, которой просто не может быть, даже с точки зрения рационального объяснения и веры в самого Бога.

Дронго видел, как улыбаются Чистовский и Деменштейн. Наверно, оба были согласны с мистером Хартом. Автандил просто кивал головой в знак согласия. Глория хмурилась. Бэкман старался ничем не выдавать своих чувств, храня невозмутимое спокойствие. Зато Руна явно нервничала. Она краснела, слушая Стивена, и было заметно, как она переживает за каждое слово, сказанное ее наставником.

– Возьмем другой грех, – продолжал явно получавший удовольствие от этого разговора Харт, – грех чревоугодия. Это вообще безобразие. Я знаю, что вы не христианин, но откуда взялось подобное понятие греха? Ведь хлеб – это тело Христово, а вино – кровь Христова. Так нам всегда говорят на Пасху. Почему нельзя нормально питаться? Я не говорю про алкоголь и про то, чтобы напиваться до потери чувств. Но почему нельзя получать удовольствие от еды? Чем плохо сбалансированное питание? Вкусные овощи, роскошные фрукты, изумительные десерты, хорошо приготовленное мясо, свежая рыба, горячий хлеб. Что в них плохого? Ничего. Это тоже считается грехом?

– Тут я с вами могу согласиться, – откликнулся Дэ Ким Ен. – Если человек не переедает, то еда может служить источником радости. Наша церковь считает, что нельзя лишать человека подобных земных наслаждений.

– Вот вы и попались. Значит, обжираться можно, а прелюбодействовать нельзя?

– Обжираться вредно во всех случаях. Это нагрузка на печень и на ваш организм. Не говоря уже о том, что миллионы людей только о том и мечтают, чтобы похудеть. А прелюбодейство разрушает не только самих прелюбодеев, но и их семьи, причиняет боль их близким и родным, отрицает общепринятую мораль.

– Общепринятая мораль зависит от конкретной точки зрения, – возразил Стивен Харт. – Подождите. Я вспомнил. Ведь ваш секретарь Руна Теннесен, кажется, из Скандинавии. Откуда вы родом?

Все посмотрели в сторону Руны.

– Я из Норвегии, – выдавила она, чуть смутившись.

– В таком случае скажите честно. Только искренне. Вы никогда не бывали в немецких саунах? Или у вас есть свои сауны подобного типа? Только откровенно.

Она посмотрела на своего наставника.

– Можете говорить, – кивнул он.

Дронго взглянул на Артура Бэкмана. Тот с интересом следил, что именно скажет молодая женщина. Возможно, ему тоже было интересно, как она ответит.

– Была, – еле слышно выдавила Руна, отпустив голову.

– И второй вопрос, – воодушевленно настаивал Стивен Харт, – только опять предельно честно. Вы никогда и ни с кем не встречались?

Она молчала. Все молча ждали. Она по-прежнему молчала.

– Она не хочет отвечать. Или не может, – предположила Аманда.

– Мне кажется, что вы задали не совсем этичный вопрос, – вмешалась Глория.

– Не будем настаивать на ее ответе, – улыбнулась Снежана Николаевна, – давайте закончим эту щекотливую тему.

– Извините, мисс Теннесен, – кивнул Стивен, – я, кажется, задал вам не совсем приличный вопрос. Можете на него не отвечать.

– Я отвечу, – неожиданно сказала Руна. Она подняла голову и посмотрела в глаза Артуру Бэкману. Он даже вздрогнул от неожиданности.

«Неужели она сейчас расскажет?» – с сомнением подумал Дронго.

Глава 7

Все ждали, когда заговорит Руна. Казалось, что даже Марсель, стоявший метрах в двадцати от них, замер, ожидая слов мисс Теннесен.

– У меня были мужчины, – сказала она с явным вызовом, – но четыре года назад я решила изменить свой образ жизни. Я долго искала правду в этом мире и нашла ее в учении нашего Гуру. С тех пор у меня не было мужчин. Никаких мужчин и никаких встреч. Вот уже почти четыре года.

– Вы просто святая мученица, – не удержался от сарказма Автандил. – Такая жертва должна особо цениться вашим наставником.

– У нас все Просветленные думают таким образом, – кротко заметил Дэ Ким Ен, – и я горжусь, что Руна Теннесен одна из лучших адептов нашей новой веры.

– Похоже, что вы проиграли, – усмехнулась Глория, обращаясь к Стивену Харту. – Между прочим, эта молодая женщина работала у нас в Мадриде, и мы были очень довольны ее работой. Но потом она неожиданно решила уйти.

– Ничего я не проиграл, – возразил Стивен, – ведь она и раньше была такой. Просто наш проповедник сумел обратить ее в свою веру. Сумел бы он обратить в свою веру меня или Аманду?

– Боюсь, что Аманда скорее обратит его в свою веру, чем он ее в свою, – прошептал Чистовский, обращаясь к Деменштейну, и тот согласно кивнул головой.

– Чтобы не проигрывать окончательно этот спор по поводу нашей морали, я предлагаю завтра всем желающим прийти в сауну и продемонстрировать степень нашей свободы, – воодушевленно предложил Стивен, – тогда посмотрим, кто из нас ханжа, а кто действительно свободный человек. Вы, досточтимый Гуру, могли бы спуститься вниз в сауну и присоединиться к нам?

Аманда прыснула. Изольда рассмеялась. Глория нахмурилась. Руна замерла, взглянув на Гуру. Тот медленно покачал головой.

– Это не мой путь, – ответил он, – мне кажется, что я не доставлю удовольствия сидящим тут дамам, если приму ваше предложение. Не сомневаюсь, что мистер Стивен Харт в обнаженном виде выглядит гораздо лучше, чем ваш покорный слуга.

– Я тоже так думаю, – рассмеялась Аманда.

– Это интересное предложение, – подала голос Снежана Николаевна, – я думаю, что мы все должны поддержать свободную мысль мистера Харта и вместе пойти в сауну. Как ты считаешь? – обратилась она к мужу.

– Боюсь, что я еще не готов, – пробормотал он, – но если ты так думаешь...

– А ты, Гражина, готова пойти с нами? – обратилась к хозяйке дома Алтуфьева. Она спросила по-русски, чтобы остальные не поняли.

– Не знаю, – растерялась хозяйка дома. Она взглянула на мужа: – Если Альберт не будет против...

– Я готов пойти с вами, – тоже по-русски вставил Чистовский, посмотрев на Аманду.

Жена перехватила его взгляд.

– Наши мужики готовы раздеть своих жен только для того, чтобы посидеть рядом с голой женой Стивена, – усмехнулась Гражина, – а ведь ей не меньше лет, чем нам с тобой, Снежана.

– У нее богатый сексуальный опыт, – тихо вставил Лев Давидович, – вы себя лучше с ней не сравнивайте. И потом – не обязательно завтра раздеваться. Это индивидуальная сауна, а не общественная. И здесь не Германия, а Италия. Кто хочет – разденется. Кто хочет – останется в купальном костюме.

– Кажется, мы с тобой единственная пара, кто не решится завтра спуститься вниз, – повернулась Джил к Дронго. Она хорошо понимала все, о чем здесь говорят, но предпочитала говорить по-итальянски, чтобы ее никто не понял.

– Не единственные, – возразил Дронго, – я думаю, что наш уважаемый проповедник и его секретарь тоже не решатся пойти в сауну. И семьи нашего футболиста тоже там не будет.

– Семьи не будет из-за его жены. Она слишком порядочный человек, – убежденно сказала Джил, – что касается самого Артура, то мне кажется, что он бы с удовольствием к ним присоединился.

– Он симпатичный мужчина и прекрасно знает, что нравится женщинам. Я думаю, что он не всегда сохраняет идеальную верность своей молодой супруге. К тому же он довольно умный человек, чтобы об этом не узнала его жена, – рассудительно сказал Дронго.

Очевидно, выпитое им вино сказывалось, и он позволил себе немного расслабиться. Совсем немного. Но Джил внимательно посмотрела на него и промолчала. Секунд пятнадцать, двадцать, двадцать пять. Затем снова повернулась к нему:

– Ты тоже довольно умный? Или ты не нравишься женщинам?

Он понял, что допустил типично мужскую ошибку: рассуждая о поведении других, невольно забываешь о самом себе.

– Наверное, не совсем, – признался Дронго, – если ты решила задавать подобные вопросы.

– Я не дура, – вздохнула Джил, – и прекрасно понимаю, что глупо требовать верности от мужчины, который подолгу бывает один в разных странах. Но ты хотя бы не показываешь так явно своего интереса к другим женщинам, как это делает Артур Бэкман. Правда, только в те моменты, когда на него не смотрит супруга.

– Кто без греха, пусть бросит в меня камень, – вздохнул Дронго, – во всяком случае, я завтра в эту пресловутую сауну не пойду. В этом ты можешь быть уверена.

– Мне кажется, что твоя знакомая Снежная королева хочет устроить какую-то провокацию или скандал, – покачала головой Джил. – Честно говоря, я даже начинаю ее немного побаиваться.

– Нужно опасаться, а не бояться, – ответил Дронго. – Завтра днем они будут заняты в сауне, вечером состоится ужин в гостином зале, а уже утром мы сможем отсюда уехать. Боюсь, что это не совсем наша компания. Они ведут совсем иную, параллельную с нами жизнь, в которой нам с тобой нет места.

– Ты не настолько богат, как они, – улыбнулась Джил.

– Возможно, – согласился он, – просто у меня другая «специализация».

– Нет, – неожиданно сказала она, – у тебя другая совесть.

Он удивленно взглянул на нее. Обычно они не говорили о подобных вещах.

После завершения своеобразной дегустации почти все гости отказались от предложенной порции мяса. Только Стивен Харт заказал себе бифштекс из говядины с кровью, а Автандил Нарсия попросил зажарить ему несколько кусочков свинины. Остальные благоразумно отказались от столь обильного угощения.

Пока убирали со стола, все поднялись и прошли на веранду, ближе к морю. Женщины стояли немного в стороне, обсуждая свои вопросы, мужчины сгруппировались около лестницы, ведущей к морю.

– Здесь царила такая разруха, – рассказывал хозяин виллы, – практически ничего не уцелело. Хозяева много лет здесь даже не появлялись. Поэтому это место мне продали фактически за бесценок. Только за четырнадцать миллионов долларов. Мне потом говорили, что это просто смешная сумма – за такое место и дом.

– Тебе повезло, – согласился Деменштейн, – нашим друзьям предлагали участок южнее – за тридцать миллионов. И там не было вот такого спуска к морю. И своего индивидуального пляжа тоже.

– Этой лестницы вообще не было, – сказал Чистовский, – только тропинка, уходившая вниз. А лестница была в жутком состоянии, мраморные плиты сломаны, в некоторых местах просто нужно было прыгать. Пришлось все делать заново. И в результате я потратил в три раза больше на ремонт, чем на покупку этого участка. Пришлось все переделать и в доме, и на участке. Я даже заасфальтировал дорогу. Почти полтора километра от шоссе до виллы.

– У вас очень хорошо получилось, – вежливо похвалил Артур Бэкман. – А кто ваши соседи? Вы с ними знакомы?

Чистовский начал рассказывать о соседях. Дронго и Деменштейн отошли немного в сторону.

– Как у вас дела? – спросил Лев Давидович. – Кажется, мы не виделись целый год.

– Как будто неплохо.

– Что с вашим напарником? Он ведь был в больнице. Вы говорили, что у него сломана нога?

– Уже все в порядке. А вы, видимо, решили простить свою супругу?

– Мне не за что было ее прощать. По существу, она пыталась спасти нашу семью от вымогателей. Разве я должен был ее укорять?

– Спасти, но методами, весьма далекими от законных.

– Во всем был виноват мой помощник – Валерий Арсаев. И вы об этом прекрасно знаете. Моя жена всего лишь пыталась выкупить документы у шантажиста. По-моему, я должен быть даже ей благодарен.

– Арсаев действовал по прямому указанию вашей супруги. И не забывайте – она стреляла в моего помощника. Что бы вы ни говорили, но не каждая женщина может пойти на убийство, даже ради собственного мужа.

– Вы хотите убедить меня в том, что я должен развестись? – криво усмехнулся Деменштейн. – Считаете, что так будет правильно?

– Нет, не считаю. Вы умный и проницательный человек и можете сами принимать решения. Но на всякий случай перепишите свое завещание. Чтобы оно было оформлено на ваших детей, а не целиком на вашу нынешнюю супругу. Кажется, у вас нет общих детей от этого брака?

– Нет, – ответил Лев Давидович, – но я уже давно сделал все, как нужно. В случае моей смерти большая часть денег уйдет в специальный фонд, который возглавит моя дочь. Сын получит часть наследства, другая часть отойдет моей сестре и ее детям. Жена тоже получит достойную компенсацию. И нынешняя, и прежняя, мать моих детей. Можете не беспокоиться, я тоже получил урок на всю жизнь. И потом документы, которые вы искали, все еще находятся в банке. Я заплатил за депозитарную ячейку на двадцать пять лет вперед. Но вы же знаете российские банки. Как только начнется очередной кризис, никто не помешает вскрыть все ячейки, если понадобится. И тогда документы могут быть обнародованы. Я должен был застраховать себя хотя бы немного от возможных неприятностей.

– Не сомневался, что вы так и сделаете, – Дронго посмотрел в сторону моря. – Вы давно знаете Альберта Чистовского?

– Лет пятнадцать. Он хороший деловой партнер и надежный друг.

– Собираетесь завтра отправиться в эту сауну?

– Не знаю. По-моему, идея Стивена Харта дурацкая. Но он так всех раззадорил, что всем хочется поучаствовать в этом необычном спектакле. К тому же там будет и его супруга Аманда, которая стала главным магнитом завтрашнего события.

– Такие «встряски» не проходят бесследно, – предупредил Дронго, – будьте осторожны. Поверьте, что это очень опасные игры. У меня было одно похожее дело, там в результате произошла трагедия.

– Надеюсь, что завтра ничего плохого не случится, – усмехнулся Деменштейн. – А вы сами решили не ходить?

– Нет. Конечно, нет.

– Стесняетесь? Или не хотите показывать свою жену? Может – другие мотивы?

– Все вместе. Вам это трудно понять. Для любого кавказского мужчины подобное предложение звучит неслыханным оскорблением. Вот вам и разница в менталитетах. Между среднеевропейским и кавказским менталитетом и нормами морали есть большая разница. Предложите подобную «прогулку» чеченцу, ингушу, лезгину, аварцу, курду, азербайджанцу, осетину, грузину, армянину и будьте уверены, что получите на всю жизнь кровного врага, который никогда не простит вам подобного оскорбления, даже если вы не имели в своих мыслях ничего плохого.

– «Дикие люди, дети гор», – улыбнулся Деменштейн. – А как быть с Автандилом Нарсия? Он ведь тоже кавказец? Грузин?

– Она не его супруга, а всего лишь подруга. Это разные вещи. К тому же у них очень плохие отношения.

– Откуда вы знаете?

– Знаю. Они находятся на грани разрыва, все время обвиняют друг друга в неверности. Вы видели, как он задумался, когда Стивен Харт сделал свое предложение? И он наверняка отказался бы из-за своей подруги, но она, заметив, как он смотрит на Аманду, решила сыграть «на опережение» и сама согласилась на подобное совместное «мероприятие». И только тогда, чтобы не терять лицо, Автандил тоже согласился. Но боюсь, что он будет не слишком рад завтрашней эскападе.

– Надеюсь, ничего страшного не случится, – повторил Деменштейн, – но признаюсь, что не ожидал вашего приезда сюда вместе с женой. Мне казалось, что вы поостережетесь появляться здесь после всего случившегося в Москве. Хотя бы из опасения мести со стороны моей супруги.

– А я действительно очень беспокоюсь за душевное состояние вашей супруги, – признался Дронго, – вы же заметили, как она постоянно провоцирует меня. Но я тоже надеюсь, что завтра ничего страшного не произойдет, а послезавтра утром мы уедем отсюда.

– У вас красивая жена, – задумчиво произнес Лев Давидович. – Неужели вы действительно много лет живете в разных странах?

– Именно поэтому и живем, чтобы ее никто не видел, – пояснил Дронго, – вы же сами понимаете, насколько опасно иметь ее всегда рядом с собой.

– Да, – кивнул Лев Давидович, – возможно, вы правы.

Они подошли к мужчинам. Чистовский заканчивал свой рассказ о переустройстве виллы.

– Идемте к столу, – пригласила Гражина, – нас ждет десерт и фрукты.

Тадеуш зажег свечи, стоявшие на столе. Все снова расселись по своим местам. Марсель сделал нежное тирамису, которое всем понравилось.

– Этот повар – мой личный враг, – простонала Гражина, – я уже не влезаю ни в одно свое старое платье. Сижу на диетах – и ничего не помогает. Разве можно удержаться от такого соблазна и не попробовать его тирамису?

– Очень вкусно, – согласилась Глория. Она с удовольствием попробовала десерт. Несмотря на свой аппетит, Глория почти не поправлялась. Есть такие женщины, которые буквально сжигают всю съеденную пищу, всегда оставаясь подтянутыми и худыми. Глория была как раз из их числа.

– Мне через пять дней играть, – вздохнул ее муж, – поэтому я могу только чуть-чуть попробовать. После сегодняшнего ужина мне нужен разгрузочный день.

– Никаких разгрузочных дней, – возмутился Чистовский, – завтра вечером у нас королевский ужин в гостевом зале. Завтра – основной день, когда мы будем праздновать мой день рождения.

– Мы уже отмечали его в Москве, – напомнила Снежана Николаевна.

– Там была репетиция, – отмахнулся Чистовский, – а завтра будет главный день рождения. И учтите, что некоторые блюда нам привезут из Монако специальным самолетом. От самого Алена Дюкаса. Поэтому держите себя голодными весь завтрашний день до вечера.

– Мы так и сделаем, – кивнула ему Аманда. Она села на стул, даже не поправив своего платья, и оно задралось рискованно высоко. А так как она сидела между своим мужем и достопочтимым Дэ Ким Еном, то не обращала никакого внимания на свои почти оголенные ноги. Сидевший рядом Гуру, невольно покосившись на ее задравшееся платье, тяжело вздохнул, буквально заставляя себя не смотреть туда. Стивен улыбнулся и положил руку на ее ноги, словно закрепляя свое индивидуальное право на это тело.

– Завтрак у нас будет до полудня, – пояснил Чистовский, – все будет накрыто на этой веранде. Кто хочет, может спуститься утром к морю. Оно бывает немного холодным по утрам, но зато вода приятно освежает. К вечеру становится совсем жарко, вода нагревается до двадцати двух или двадцати трех градусов.

– Здесь водятся акулы? – поинтересовалась Изольда.

– Какие акулы в Средиземном море, – усмехнулся Чистовский. – Хотя, наверное, должны быть, ведь океан соединен с морем Гибралтарским проливом. Но акул здесь не бывает. Как не водится их и в Черном море, хотя оно тоже соединено проливом с другими морями. Но зато попадаются скаты, которые очень опасны. И вообще, не нужно заплывать слишком далеко. Здесь не общественный пляж, а индивидуальный, и мой охранник, дежурящий на пляже, следит за чужаками, которые не должны появляться на моем участке, а не за теми, кто решил поиграть в море. Нужно быть осторожнее. Говорят, что двадцать лет назад здесь утонула целая пьяная компания. Двое парней и две девушки. Поехали пьяными на лодке в море, заплыли далеко и перевернули лодку. Никто не вернулся.

– Нужно быть полным идиотом, чтобы так глупо погибнуть, – развел руками Артур Бэкман.

– Значит, теперь мы знаем всю программу, – сказал Автандил. – Давайте выпьем еще раз за хозяев этого дома, которые устроили нам такой замечательный уик-энд.

– Завтра нас ждет несколько сюрпризов, – загадочно сказала Гражина, – поэтому будьте готовы к неожиданностям. И не забудьте, что все мужчины должны быть в смокингах, а женщины в вечерних платьях. Если у кого-то нет с собой смокинга, мы успеем его заказать. Но в наших приглашениях мы оговаривали это обязательное условие. Завтра мы будем ужинать в гостином зале. Там будет прохладно.

Все подняли бокалы за хозяев дома. Еще через час, когда время перевалило за полночь, гости начали расходиться по своим комнатам. Первыми начали уходить женщины. Продолжавшийся больше трех часов ужин оказался нелегким испытанием для всех присутствующих.

К Дронго подошел Дэ Ким Ен. Руна уже поднялась наверх, в свою комнату.

– Вы слышали наш спор, – сказал Дэ Ким Ен. – Что вы об этом думаете? Мне показалось, что вы не торопитесь высказать свою позицию. А ведь вы человек, который чаще всех нас сталкивается с человеческой низостью, несправедливостью, жестокостью, обманом, коварством. И вы тоже считаете, что мораль в обществе может быть различной и каждый вправе менять ее, как одежду?

– Боюсь, что времена единой морали прошли, – признался Дронго, – у каждого она теперь своя. Один грабит собственный народ на миллионы долларов и считает это нормальным, другой убивает во имя этих миллионов, третий лжет и притворяется. Мерилом человеческого ума стали деньги. Не честь, совесть, мораль, нравственность, верность идеалам и принципам. Все эти понятия иногда выглядят смешными и наивными. Если у вас нет денег и вы моралист, значит, вы никчемный дурак. Если у вас есть деньги и вы моралист, значит, вы ловкий ханжа. Мораль и нажива – несовместимые понятия. А мы живем в обществе, где деньги определяют вашу якобы истинную стоимость. Разве вы этого не замечаете?

– И вы тоже не верите в моральные ценности? – мрачно спросил Дэ Ким Ен.

– Пока еще верю. Хотя и с большим трудом. Я все еще пытаюсь убедить себя, что, расследуя преступления и разоблачая преступников, приношу пользу обществу. Пока мне еще удается поддерживать у себя эту иллюзию. Боюсь, что с каждым годом мне будет становиться все труднее убеждать себя в необходимости такой борьбы на стороне Бога.

– Я вас понимаю, – вздохнул Дэ Ким Ен, – но человек обязан бороться до самого конца. За душу другого человека, за спасение душ своих близких.

– Мне кажется, что многие уже не хотят, чтобы их спасали, – вздохнул Дронго, – у каждого своя истина, и не нам быть судьями. Никто не дает нам этого права. Мы можем лишь принимать или не принимать подобного положения дел. Изменить его мы не сможем.

– Вы пойдете завтра в эту сауну? – поинтересовался Гуру.

– Нет, не пойду.

– Значит, вы можете противостоять злу. У вас есть на это силы.

– Какое это зло, достопочтимый Гуру? Разве обычное купание может быть таким вселенским злом? Когда вы осуждаете их за эти невинные шалости, вы выглядите суровым моралистом, у которого никогда не хватит решимости сделать нечто подобное.

– Пойти с ними в сауну? – поинтересовался Дэ Ким Ен.

– Как минимум, хотя бы не осуждать их. Они не делают ничего плохого. Вы же прекрасно знаете, что это обычная практика северных европейских народов.

Дэ Ким Ен задумался. Тяжело вздохнул:

– Возможно, вы правы. Осуждая их за поступки, которые мне не дано совершить, я выгляжу не совсем убедительно. Ведь я должен пройти через это испытание, чтобы понять и осудить их. Или принять их истину. Да, мне кажется, так будет правильно. Я пойду завтра с ними, чтобы показать, насколько я современный человек, готовый принимать чужие взгляды и не боящийся выглядеть смешным. Пусть это будет испытанием для моей воли. Так будет правильно.

– Я этого не говорил, – улыбнулся Дронго, – и, вообще, мне кажется, что мы несколько увлеклись этой ненужной игрой. В конце концов, это обычная сауна и ничего страшного в ней не может произойти.

Он даже не мог предположить, что именно произойдет завтра. Или, наоборот, он это предчувствовал, отговаривая преподобного Гуру приобщаться к чуждым ему моральным ценностям.

Глава 8

Дронго обычно просыпался довольно поздно, так как был ярко выраженной «совой» и при своем образе жизни мог позволить себе подобный режим. Обычно он засыпал ближе к рассвету, чтобы проснуться в полдень. Но на этот раз Дронго проснулся в одиннадцатом часу утра. Еще раньше он почувствовал, что Джил уже давно нет в комнате. Ему стыдно было признаться, но он до сих пор делал определенные усилия, засыпая в ее присутствии. Какой-то непонятный, почти звериный инстинкт не позволял ему засыпать в присутствии других людей, даже самых близких. Присутствие любого человека, даже Джил, заставляло его напрягаться, нервничать, просыпаться от малейшего шума. Может, потому, что он привык спать один. А может, потому, что это было последствием той давней истории, когда только чудо спасло ему жизнь в индонезийской тюрьме, где он успел проснуться за мгновение до того, как наемный убийца напал на него.

Джил проснулась в девять и беспокойно заворочалась в постели. Затем она поднялась и прошла в ванную комнату. Он слышал каждый ее шаг, каждый шорох, хотя действительно спал. Но какое-то второе сознание не давало ему окончательно провалиться в сон и заставляло прислушиваться к ее шагам. В половине десятого она надела купальный костюм, светлую юбку, майку и, забрав свою большую пляжную сумку, вышла из комнаты. Только тогда он позволил себе снова крепко уснуть.

Теперь, окончательно проснувшись, он набросил халат и вышел на балкон. У бассейна никого не было, очевидно, все спустились вниз, чтобы искупаться в холодных водах утреннего моря. Солнце уже поднялось довольно высоко и не било в глаза, что было очень кстати во времена летнего солнцепека. С третьего этажа можно было увидеть кромку пляжа. Кажется, там собрались почти все, но отсюда трудно было разобрать, кто есть кто. Он прошел в ванную комнату, чтобы принять душ. Привычка принимать душ два раза в день появилась у него давно. И теперь он не изменял ей почти никогда, при любом удобном случае вставая под воду хотя бы на несколько минут.

Он постоянно чувствовал эту потребность, словно тело излучало неведомую ему энергию, которую следовало смывать водой. А может, секрет был в его неприятной работе, при которой ему подсознательно казалось, что он пачкается, встречаясь с различными людьми, с которыми ему поневоле приходилось общаться. А они не всегда были теми людьми, с которыми хотелось бы иметь дело. И таким образом он подсознательно пытался очиститься, вставая под душ и чувствуя, как вода успокаивает его взбудораженную нервную систему.

Тщательно побрившись, он вышел из ванной как раз в тот момент, когда в комнату вошла Джил. У нее были мокрые волосы и почти счастливое выражение лица. Она улыбнулась ему, проходя в ванную комнату.

– Купалась в море? – спросил он.

– Здесь потрясающий пляж, – крикнула ему Джил, – я даже удивилась, но здесь почти нет камней! Только ровный песок. Такой я видела только на Апшероне, в Баку.

– Значит, он еще и почистил море, – сказал Дронго, – здесь не может быть песчаных пляжей. С этой стороны острова.

– Тогда он настоящий молодец, – рассудительно отозвалась Джил, – и ты не поверишь, кто сегодня утром плавал вместе со мной. Твоя протеже.

– Снежана Николаевна, – помрачнел Дронго.

– Вот именно. Я даже испугалась и немного отплыла в сторону, как будто она могла меня утопить. Но она так мило со мной поздоровалась и вообще была очень любезна.

– Вы плавали вдвоем?

– Там были почти все. Спустился вниз хозяин виллы. Был супруг Снежаны Николаевны. Артур Бэкман и его жена. У нее абсолютно потрясающая фигура, хотя грудь действительно не очень большая. Для женщины, которая рожала три раза, она выглядит просто замечательно.

– И больше никого не было?

– Были. Еще пришла секретарь этого духовного наставника. Кажется, Руна. Она заплыла так далеко, что мы даже испугались и решили послать за ней лодку. Но она повернула обратно. Чистовский серьезно разозлился и отчитал ее, сказав, что на его вилле еще никто не тонул. А в конце пришли Стивен Харт и Аманда. Но тут я уже решила уйти. Аманда разделась и продемонстрировала всем свой новый купальник. Лучше бы она пришла голой. Две полоски на груди и одна внизу. Почти все открыто. Честное слово, это не купальный костюм, а просто полоски ткани, которые ничего не скрывали.

– Она могла купаться и без купальника, – добродушно заметил Дронго, – теперь я жалею, что меня там не было.

– Как тебе не стыдно, – выглянула из ванной Джил, – неужели ты такой же, как все остальные мужчины? Они делали вид, что не смотрят на Аманду, но все только туда и смотрели. И ты знаешь, что удивительно? По-моему, это даже доставляет удовольствие мистеру Харту. Он бывает счастлив, когда другие мужчины смотрят на его жену. Во всяком случае, мне так показалось.

– Она предмет роскоши, которым он владеет. Все правильно. Так и должно быть. В этом обществе жен приобретают, как породистых скаковых лошадей, которые должны соответствующе выглядеть, умело гарцевать и сохранять осанку. Обрати внимание, что почти у всех мужчин, кроме меня, это не первые жены. У Деменштейна и Чистовского это вторые жены, у мистера Харта четвертая. Насколько я понял, Изольда Немченко вообще не супруга Автандила. Значит, только футболист и я можем похвастаться одним браком.

– Он ничем не может похвастаться. Просто такой бабник, которому досталась прекрасная жена, – возразила Джил.

– Понятно. Значит, это относится и ко мне.

– Я так не сказала.

– Но я все понял. Значит, вниз не спустились только я и наш проповедник. Остальные были на пляже?

– Не все. Не было нашего тамады с его подругой. По-моему, он вчера перебрал. Или предложение мистера Харта застало их врасплох, а когда госпожа Немченко согласилась, ее другу это явно не могло понравиться.

– Очень не понравилось, – согласился Дронго. – Ты уже позавтракала?

– Нет. Только выпила стакан апельсинового сока. Его выжимают прямо при тебе. Спустись и попробуй. И еще попроси – пусть смешают с другими фруктами. Будет вкусно.

Он надел светлые брюки, синюю майку с короткими рукавами и вышел из комнаты. Выходя, он невольно замедлил шаг, прислушиваясь. Но из комнаты рядом с ними, где остановились Автандил и Изольда, не доносилось ни звука. Возможно, они вчера действительно немного перебрали и решили как следует поспать. А может, уже пошли на море.

Спустившись на веранду, он попросил женщину, стоявшую у накрытых столов, дать ему стакан темного чая. И сел за столик, положив на тарелку немного сметаны и творога. Джил была права. После вчерашнего обильного ужина есть не хотелось. А еще нужно было выдержать сегодняшний банкет, вспомнил он. Нужно напомнить Джил, чтобы достала из чемодана их подарок, который они привезли Чистовскому. Это был набор уникальных шахмат, вырезанных из бивней слонов. Ему подарили этот набор в Африке лет восемь назад. Чистовский был кандидатом в мастера спорта по шахматам. Об этом было написано на всех его сайтах, и это звание, очевидно, было предметом большой гордости хозяина виллы. Дронго решил, что это будет почти идеальным подарком, ведь подобный набор стоил несколько тысяч долларов. Сам Дронго играл на уровне приличного перворазрядника и проигрывал своему другу Вейдеманису, который играл значительно сильнее.

Он увидел Автандила, который вошел на веранду и сел рядом с Дронго. Помотал головой.

– Вчера много выпили, – признался Нарсия, – вы уже ушли, а мы сели пить вместе с мистером Хартом. Железный человек. Чтобы перепить грузина, нужно иметь такое здоровье и такую силу воли! Но он меня запросто перепил. И даже потом помог мне подняться на третий этаж. Можете себе представить, какой это человек?

– У него большая практика, – напомнил Дронго, – насколько я знаю, он в жизни нигде не работал. Получил большое наследство от отца и всю жизнь пытался его промотать. Сейчас у него, должно быть, остались последние несколько миллионов, а когда-то его отец был мультимиллионером.

– На его век хватит, – усмехнулся Автандил. – Дайте мне кофе, – попросил он кухарку, которая подошла к ним, – с молоком, – добавил он по-английски, – и принесите бутылку минеральной воды.

Она недоумевающе посмотрела на них. Дронго перевел его просьбу на итальянский, и она согласно закивала головой.

– Я забыл, что она не знает английского, – признался Автандил. – А где вы так хорошо научились говорить по-итальянски? Хотя да, конечно... У вас жена итальянка.

– Нет, не поэтому. Я знал итальянский еще до знакомства с ней. Скорее, это язык помог нам познакомиться.

– А я знаю только английский, да и то не очень хорошо, – признался Автандил, – в наше время нужно знать несколько языков.

– Вы еще знаете грузинский и русский.

– Это не считается. Каждый человек обязан знать свой родной язык. А русский был языком самой большой в мире империи, и без его знания никуда нельзя было выезжать.

– Три языка, – подвел итог Дронго, – из которых два международных.

– Я еще хорошо говорю по-мингрельски, – засмеялся Автандил, – но это все равно не считается. А из международных языков я знаю только английский.

– Русский тоже международный, – возразил Дронго, – и поверьте мне, что он стал более распространенным в Европе, чем испанский или французский.

– Это вы говорите, чтобы успокоить меня?

– Нет, это правда. Сегодня не только в пятнадцати бывших республиках Союза, но и почти во всех странах Восточной Европы, а также в Турции, Германии, Греции, Финляндии это один из самых распространенных языков. Я уже не говорю о США и Китае. Недавно я выступал в Мюнхене на ежегодной конференции по безопасности. Меня спросили – знаю ли я немецкий. Я ответил, что знаю два первых языка Германии и мне совсем необязательно знать третий. Немцы очень удивились. Какие два первых языка? Турецкий и русский, пояснил я им. Они долго смеялись. А потом оказалось, что мой переводчик был турок. Он переводил мою речь с английского на немецкий.

– Смешно, – согласился Автандил.

Кухарка принесла ему кофе с молоком и бутылку минеральной воды «Сан-Пеллегрино».

– Все равно болит голова. Нужно принять аспирин, – выдохнул Автандил. – Вы не знаете, когда у нас сбор у сауны?

– Насколько я понял, они хотели собраться пораньше, ведь сегодняшнее торжество начнется в семь часов вечера.

– Да, верно. Стивен сказал, чтобы мы собрались часам к двум. В такую жару – и в сауну. Мы там просто сваримся. Но все равно пойдем, раз обещали. Хорошо, что сегодня не так жарко.

– А где ваша подруга?

– Еще спит. Она сидела с нами до конца. Как и Аманда. Абсолютно потрясающая женщина. Моя заснула у меня на плече, а Аманда пила наравне с нами и еще смеялась над моими шутками. Честное слово, она просто молодец. Хотя признаюсь, что для меня было огромным испытанием сидеть напротив нее на стуле. Помните фильм «Основной инстинкт»? Когда Шарон Стоун сидит без нижнего белья на стуле и кладет одну ногу на другую. Они все тогда замерли от ужаса и восторга. Вот так я себя и чувствовал, когда она сидела напротив меня. Хотя было уже темно, но все равно я чувствовал себя не очень уверенно.

– Когда вы закончили?

– В пятом часу утра. Все уже спали, когда мы поднимались к себе в комнаты. Я чуть не упал, и Стивен помог мне удержаться на ногах.

– Вы решили идти в сауну в такую погоду?

– Обязательно пойдем. Назло этому нытику-корейцу. Как его зовут? Вечно забываю.

– Преподобный Дэ Ким Ен.

– Вот именно. Декимен. Тоже мне – проповедник морали. А сам то и дело смотрел на ножки Аманды. И делал вид, что не хочет смотреть. Она сама нам об этом вчера рассказала.

– Трудно удержаться и не смотреть на ее ноги, – признался Дронго.

– Вот это честный ответ. А то рассуждает о морали, а сам возит с собой по всему свету своего молодого секретаря, которая очень даже симпатичная женщина.

– Вы же знаете, что они спят в разных спальных комнатах.

– Это ничего не значит. Раз вместе едут, значит, иногда оказываются в одной комнате. Он мог бы взять с собой секретаря-мужчину, а не молодую женщину. Она сама призналась, что не была монашкой или девственницей. Что вам еще нужно?

– Ничего. Но мне кажется, что сегодня он собирается спуститься вместе с вами в сауну.

– Шутите, – усмехнулся Автандил, – он никогда в жизни даже не подойдет к сауне.

– По-моему, он вчера решил, что ему нужно пройти через это испытание, чтобы иметь право осуждать вас.

– Пусть приходит, – засмеялся Автандил, – будет даже интересно. Посмотрим, как он разденется. И нужно попросить, чтобы взял с собой своего секретаря. У нее такие соблазнительные формы...

– Хватит, – попросил Дронго, – не люблю, когда говорят скабрезности в моем присутствии.

– Извините. Но это действительно смешно. Голый проповедник среди голых людей. Особенно интересно, как он будет смотреть на Аманду.

– Кажется, это единственная приманка, ради которой все мужчины готовы рискнуть, направляясь в сауну, – усмехнулся Дронго.

– А вы бы не рискнули? – поинтересовался Автандил. – Конечно, если с женой, то нельзя, это я понимаю. Я еще не развелся со своей супругой, но с ней бы я тоже никогда в такую сауну не пошел. Даже не стал бы это обсуждать. Она бы мне все глаза выцарапала. А с моей нынешней стервой можно рискнуть. Она мне не жена и никогда в жизни ею не будет. Эта особа живет со мной только ради моих денег. Как только я прекращу финансировать ее походы по магазинам, нашей неземной любви придет конец. Сразу и без лишних разговоров.

К ним подошел Альберт Чистовский. У него был несколько озабоченный вид.

– Вы не видели Льва Давидовича? – спросил он.

– Нет, – ответил Дронго, – он здесь не появлялся. Что-нибудь случилось?

– Надеюсь, что нет. Но он должен был позвонить в Милан и сообщить мне о своем звонке. А я нигде не могу его найти.

– Почему в Милан? – поинтересовался Автандил. – Вам там что-нибудь нужно? У меня есть в Милане свой торговый представитель. Если нужно, я могу ему позвонить.

– Нет, – улыбнулся Чистовский, – Лев должен был позвонить совсем в другое место. Ты уже все забыл, о чем мы говорили. Сегодня вечером вы все узнаете. Черт возьми, почему он отключил свой мобильный телефон и куда он мог деться?

Чистовский поспешил в дом.

– Кажется, Деменштейн должен был привезти какого-то оперного певца, – вспомнил Автандил, – или нечто в этом роде. Альберт узнал, что Снежана Николаевна знакома с этим тенором. Она ведь у нас знаковая фигура на российском телевидении.

– Вы давно знакомы с Чистовским?

– Не очень, – вздохнул Автандил, – мы с ним познакомились в Риме. Очень интересный бизнесмен. Нестандартно мыслит, имеет хорошую светлую голову. Если бы не кризис, мы бы с ним такое дело развернули! Все было уже готово. И вдруг этот проклятый кризис. Все планы пришлось свернуть. Обидно. Если бы мы встретились еще год или два назад, все получилось бы в лучшем виде.

– Еще получится, – предположил Дронго.

– А упущенное время? Время – деньги. Кто-нибудь возьмет и разработает нашу идею. И мы останемся ни с чем. Идеи валяются под ногами, нужно только наклониться, чтобы подобрать их. Кто-то окажется проворнее и заработает наши миллионы.

– А сейчас вы не можете начать?

– Откуда нам взять деньги? Под какие проценты сейчас дадут кредиты в России, вы знаете? Под такие проценты можно только торговать наркотиками. Да и то если у тебя есть свои люди в Госнаркоконтроле и в Таможенном комитете. Иначе прогоришь. Такие проценты не сможет вернуть ни один нормальный коммерсант, это я вам гарантирую.

– Возьмите кредиты в итальянских банках. Здесь сейчас очень маленький процент.

– Не дадут. Мы уже пробовали. Для этого нужно рассказать как можно подробнее суть нашей идеи. А это значит фактически передать им бесплатно все наши задумки. Пока их бюрократия расшевелится, пока они примут решение, пока выдадут деньги, пройдет несколько месяцев. И кто-то другой просто воспользуется нашими идеями. К итальянцам мы не пойдем, это глупо. Нужно искать другие возможности. Поэтому Альберт пригласил своего давнего друга Льва Давидовича. Если тот решит рискнуть парой-другой миллионов, то проект может получиться.

– Деменштейн об этом знает?

– Думаю, что догадывается.

– Тогда понятно, для чего нужна эта роскошь. Пытаетесь убедить Льва Давидовича, что все нормально и Чистовский по-прежнему на плаву.

– Вы поразительно догадливы, – усмехнулся Автандил.

– Так говорил Остап Бендер бывшему предводителю дворянства Кисе Воробьянинову, – напомнил Дронго. – Теперь все понятно. Этот день рождения задуман как большой спектакль для Льва Давидовича, чтобы убедить его выдать деньги. Или не только для него?

– Не только, – признался Автандил. – Вообще, я не должен вам ничего говорить, но раз вы сами все поняли, то скажу. Он пригласил Льва Давидовича, Стивена Харта и Артура Бэкмана, чтобы произвести на них должное впечатление. С каждым мы будем говорить отдельно. Попытаемся убедить их вложить свободные деньги в наш проект. Как видите, у нас нет никаких коварных замыслов. Только бизнес, и ничего личного.

– А зачем вам понадобились мы с проповедником?

– Это уже психология, – признался Автандил, – вы вдвоем нужны для антуража. Извините, я думаю, вы человек вполне современный, не обидитесь.

– Не обижусь, – кивнул Дронго.

– В конце концов мы, кавказцы, должны помогать друг другу.

– И все-таки зачем мы вам понадобились?

– Известный проповедник, достопочтимый Гуру и самый известный эксперт по проблемам преступности, – усмехнулся Автандил. – Вы как бы заверяете своим присутствием, что Бог и законы на нашей стороне. Очень хорошая компания.

– Ясно, – улыбнулся Дронго, – действительно хорошая.

– Надеюсь, что вы не обиделись и у вас есть чувство юмора?

– Теперь мне даже нравится его план, – признался Дронго, – только учтите, что у мистера Харта почти нет денег. Это я точно знаю, об этом писали почти все газеты. Три развода, постоянные кутежи, спонсорство чемпионатов по гольфу, разорительные траты на Аманду полностью расстроили его бюджет. Скорее вы с Чистовским сможете одолжить ему денег, чем он вам.

– Очень жаль, – пожал плечами Автандил, – а нам казалось, что он идеальная фигура для нашего бизнеса.

– Я вам не помешала? – раздалось у них за спиной.

Они обернулись. Ни один даже не почувствовал, как к ним, мягко ступая, подошла Снежана Николаевна. Она была босиком, в закрытом купальном костюме темно-синего цвета и голубом парео, обмотанном вокруг талии. Очевидно, она слышала их последние фразы. Автандил нахмурился.

– Нет, – хрипло произнес он, – вы нам совсем не помешали.

Глава 9

Снежана лукаво усмехнулась, обошла их и, пройдя за стол, села напротив.

– Значит, вы решили разыграть спектакль? – поинтересовалась она. – Хотите получить деньги моего мужа и для этого пригласили придурковатого проповедника и этого человека, который выдумал чудовищную ложь обо мне, чтобы выманить деньги у моего супруга. По-моему, одного раза вполне достаточно.

– Вы не поняли... – попытался возразить Автандил.

– Это вы ничего не поняли, – брезгливо сказала Снежана Николаевна, – можете считать свою миссию законченной. Во всяком случае, никаких денег вы не получите, это я могу вам гарантировать. А вы, господин Дронго, очевидно, просто мастер вытаскивать деньги из богатых простачков, каковым считаете моего мужа. Но вы ошибаетесь. Обмануть можно только один раз, второй раз у вас ничего не получится.

– Если вы слышали наш разговор, то должны были понять, что я не имею к их планам никакого отношения, – пожал плечами Дронго, – и не нужно обвинять меня в том, чего я не совершал.

– И это вы говорите после того, как посмели обвинить меня едва ли не в убийстве другого человека?

– Побойтесь бога, Снежана Николаевна, – поморщился Дронго, – вы ведь лично дважды стреляли в моего помощника, и вам повезло, что он чудом остался жив – только потому, что я предложил ему надеть пуленепробиваемый жилет. И вы еще смеете утверждать, что я был не прав?

– Я защищала своего мужа, – отрезала Алтуфьева, – а вы и вам подобные устраивают аферу, чтобы выманить деньги у Льва Давидовича. Но это у вас не пройдет. Я сегодня же все расскажу мужу.

– Послушайте, но это нелогично, – попытался спасти положение Автандил, – мы хотим предложить вашему мужу выгодное вложение денег, которое принесет ему большую прибыль. Что плохого, если ваш муж, как бизнесмен, получит эту прибыль? Ничего плохого мы даже не мыслили. В конце концов, Чистовский – давний друг вашего супруга, и вы все можете узнать от него.

Она подозвала кухарку.

– Кофе, – приказала она.

Та быстро отошла.

– Я сама поговорю с Чистовским, – решила Снежана Николаевна, – и мы посмотрим, насколько выгоден ваш проект.

– Очень выгодный, – с нажимом сказал Автандил, – вы поговорите с ним и поймете, что никто не собирается обманывать вашего мужа. Мы хотим предложить только совместное партнерство.

– Мы подумаем, – ответила она.

К ним подошла хозяйка дома, уже успевшая переодеться в светло-голубой брючный костюм. Волосы она собрала в тугой узел, подвела глаза. Гражина уселась рядом с Алтуфьевой.

– Мне тоже кофе! – крикнула она кухарке и поинтересовалась у гостей: – Как вы спали?

– Прекрасно, – ответил Дронго.

– Неплохо, – вздохнул Автандил.

– Сегодня вам понадобятся силы, – предупредила Гражина, – ужин начнется в семь часов. Мы ждем гостя из Милана и гостей из Рима. Должна приехать член итальянского правительства, бывшая модель, которую Берлускони сделал министром.

– У него вообще парадоксальный взгляд на министров и депутатов, – улыбнулся Дронго. – Он считает, что на этом поприще может трудиться каждый, кого он выберет для такой работы.

– Может, ему приятно видеть рядом с собой красивых женщин, – возразила Гражина. Она была полнее Снежаны Николаевны и теперь с неудовольствием заметила, насколько полнее. Алтуфьева уже целый год сидела на особой диете и выглядела гораздо лучше хозяйки виллы.

– Безусловно, – согласился Дронго, – именно поэтому он так настойчиво формирует свое окружение из красивых женщин.

– Обычный бабник, – проворчал Автандил. Ему было неприятно, что Алтуфьева подслушала их разговор и теперь могла рассказать обо всем мужу, несколько изменив нужную тональность. Необходимо было поскорее найти самого Чистовского и рассказать ему обо всем, опередить супругу Деменштейна.

– Извините, – поднялся Автандил, – я вас покину. Я все еще не совсем пришел в себя после вчерашнего. Должен сказать, что мистер Харт меня просто поразил. Такая алкогольная подготовка! Он выпил никак не меньше меня, но был в прекрасной форме и даже помог мне подняться на мой этаж.

– Многолетняя практика, – усмехнулась Гражина, – ты даже не можешь себе представить, на какие подвиги он еще способен.

– Могу, – возразил Автандил, – вчера я все это увидел.

Он поднялся и пошел в дом. Гражина проводила его долгим взглядом.

– Они вчера пили почти до утра вместе со Стивеном и Амандой, – пояснила она, – нужно было предупредить Автандила, что перепить эту «сладкую парочку» практически невозможно. У Стивена, по-моему, вообще нет печени. Или она давно атрофировалась, так мощно и долго он готов пить с каждым встречным.

Кухарка принесли две чашки кофе. Поставила их на стол перед женщинами.

– Спасибо, – кивнула Гражина.

Алтуфьева сделала глоток кофе, взглянула на Дронго.

– Вы сегодня не спускались купаться. Я думала, что вы не отпустите свою супругу вместе с нами на море. Не боитесь, что ее могут утопить?

– Не боюсь. Она хорошо плавает. В отличие от меня.

– Странно. Насколько я знаю, вы из Баку, выросли у моря. Или это очередной ваш трюк. Хотели проверить, как я себя поведу?

– Почему вы считаете, что я приехал сюда только с мыслью о вас? – поинтересовался Дронго. – Вам не кажется, что я мог приехать только потому, что меня пригласили в гости?

– Не забывайте, что я все слышала, – загадочно заметила Алтуфьева.

– Что ты слышала? – повернулась к ней Гражина.

– Ничего. Он знает, о чем я говорю. Но делает вид, что не понимает меня.

– Я действительно не очень хорошо плаваю, – признался Дронго, – и люблю по утрам поспать. Поэтому и остался в кровати, когда Джил спустилась к морю. Никакой загадки нет.

– И вы позволите ей пойти сегодня днем в сауну? – вкрадчиво спросила Снежана Николаевна.

– Нет, не позволю.

– Почему? – удивилась Гражина. – Вы казались мне человеком весьма либеральных взглядов.

– Между полным обнажением и купанием на пляже есть разница, – заметил Дронго. – Я полагаю, что наша семья пока не готова к подобным смелым экспериментам.

– Значит, просто боитесь? – насмешливо спросила Снежана Николаевна.

– Об этом вы лучше спросите у своего мужа. Он, по-моему, тоже не в восторге от затеи мистера Харта.

– Мы обязательно пойдем, – упрямо сказала Алтуфьева, – просто из принципа спустимся, чтобы этот английский плейбой не считал себя самым свободным человеком в нашей компании.

– Это ваше право. Я к подобному не совсем готов. У меня уже был похожий опыт, и я оказался не на высоте положения.

Гражина прыснула со смеха.

– А я слышала, что вы ничего не боитесь.

– Это касается преступников, а не полного обнажения, – улыбнулся Дронго. – Извините, но мне, кажется, пора.

Он поднялся и прошел в дом.

– Никогда бы не подумала, что он может стесняться, – сказала Гражина, – про него рассказывали такие легенды.

– Все это глупости, – убежденно заявила Снежана, – он просто трус. Обычный болтливый трус. Может только глубокомысленно рассуждать о преступлениях. Все его победы – один сплошной блеф. Он находит слабое звено, самого ничтожного человека из свидетелей и заставляет его рассказать все, что может представлять интерес для раскрытия конкретного дела. А потом выдает эти рассказы за свои гениальные озарения. Так было и с нами. Он припугнул помощника Льва Давидовича – Валеру Арсаева. Тот все сразу рассказал, а этот тип устроил настоящую провокацию против меня. Он сообщил, что принесет документы, якобы изобличающие моего супруга, и прислал какого-то проходимца. Можешь представить себе мое состояние? Я была в каком-то безумии. Достала пистолет и два раза выстрелила в этого типа. Мне казалось, что таким образом я жертвую собой и защищаю своего мужа.

Она даже не могла предположить, что Дронго не поднялся на третий этаж, а стоял в холле, разглядывая фарфоровых арабов, державших подсвечники. И он слышал каждое ее слово.

«Вот сволочь, – весело подумал Дронго, – как все перевернула с ног на голову».

– А потом оказалось, что он устроил обычную провокацию, – продолжала свой рассказ Алтуфьева, – и хуже того. Все рассказал Льву Давидовичу, выставив меня просто стервой и убийцей. Хорошо, что Деменштейн не поверил ему. Но уже целый год я чувствую, как изменился Лев Давидович, как настороженно он ко мне относится. Конечно, если мужу говорят, что его жена убийца и вор, то он поневоле начинает опасаться такой женщины.

– Я ничего об этом не знала, – испуганно произнесла Гражина.

– Твой муж обо всем знает, – вздохнула Снежана, – просто тогда мы по обоюдной договоренности со Львом не стали выносить эту историю на всеобщее достояние. Слишком больно и тяжело мне было, ведь я пыталась защитить наше семейное счастье и нашу семью от грязных вымогателей.

– Бедняжка. Как тебе досталось!

– И поэтому я очень удивилась, когда твой муж решил пригласить этого типа с женой к себе на виллу. Он ведь знает, как наша семья пострадала от этого человека, которого считают лучшим экспертом. А он просто коварный негодяй, умело пользующийся человеческими слабостями.

– Почему ты раньше не говорила мне об этом?

– Не хотела тебя расстраивать. Но сегодня утром, снова увидев этого человека, я просто не сдержалась. К тому же выяснилось, что он в сговоре с этим Автандилом.

– Что ты говоришь? При чем тут Автандил Нарсия?

– Я стояла на площадке за их спинами и слышала, как они разговаривали. Можешь себе представить, они договаривались, как половчее обмануть наших мужей.

«Редкая сволочь, – убежденно подумал Дронго, – это уже просто неприлично».

– Не может быть, – испугалась Гражина, – я слышала, что Автандил предлагает какой-то очень выгодный проект моему мужу и они хотели пригласить туда и Льва Давидовича.

– Это все для отвода глаз, – отмахнулась Алтуфьева, – они обязательно обманут и твоего мужа, и моего. Ведь наши мужья – обычные бизнесмены, привыкшие зарабатывать деньги своим трудом и умом, а эти двое просто прохвосты. К тому же они оба кавказцы, а ты знаешь, что с этими людьми нельзя иметь никаких контактов. Все равно обманут и продадут за копейку.

Дронго сокрушенно покачал головой.

– Но я думала, что у них совместный проект, – тревожно призналась Гражина.

– Лучше сделаем иначе, – предложила Алтуфьева, – пусть твой муж поговорит с Львом Давидовичем и расскажет ему, в чем суть этого проекта. Они вдвоем вложат деньги и сделают все, что им нужно, без этих кавказских прохвостов. И деньги получат только те, кто умеет их зарабатывать. Наши мужья. Без этого эксперта и вашего знакомого Автандила. Он какой-то подозрительный тип. Я сразу поняла, что Изольда не его супруга...

– Он еще не развелся со своей женой. Он нам так говорил.

– И никогда не разведется. Неужели ты ничего не поняла? Это настоящий заговор против твоего мужа, против вашей семьи. Вам нужно быть осторожнее. Вы такие доверчивые, такие чистые люди...

– Я все расскажу Альберту, – пообещала Гражина.

– Правильно сделаешь. А я все расскажу своему. И тогда посмотрим, что у них получится.

«Бедный Автандил, – невесело подумал Дронго, – пострадал за компанию со мной».

– Но сейчас нельзя будет удалять их с виллы, – тяжело вздохнула Гражина, – иначе будет скандал. Как мы объясним все это другим гостям? Глория Бэкман – требовательный человек. Она не захочет, чтобы на нашей вилле произошел скандал в ее присутствии. Или преподобный Гуру... Нужно будет потерпеть, пока завтра они сами не уедут.

– Ничего, потерпим. Один день ничего не решает. Главное – не дать обмануть себя с деньгами. Как ты решила? Вы сегодня пойдете в сауну?

– Не знаю. Мы еще так никогда не пробовали. Хотя Чистовский, кажется, не против. Он мне рассказывал, что дважды бывал на пляжах нудистов в прежние годы. Но я не знаю, насколько это удобно. Когда все вокруг сидят голые.

– Ничего страшного. Мой наверняка не пойдет, ему все-таки уже за пятьдесят, такие выкрутасы не для него. А я пойду.

– Ты сильно похудела. У тебя какая-то специальная диета?

– Раздельное питание и полный отказ от мучного и сладкого. Я тебе все подробно расскажу.

– С моей фигурой соваться туда просто неприлично.

– Ты с ума сошла? Откуда у тебя такие комплексы? У тебя прекрасная фигура, и все мужчины будут смотреть только на тебя. Даже не думай. Пойдем вместе, если наши мужья не захотят идти туда. Ты знаешь, по-моему, этот футболист тоже хочет к нам присоединиться, но очень боится своей жены.

– Может быть, – согласилась Гражина, – я слышала, что он не всегда был образцовым супругом.

– Наверное, она уже несколько раз ловила его в пикантных ситуациях, – злодорадно заметила Алтуфьева, – но это их личное дело. Преподобный Гуру тоже наверняка не придет. И наш ханжа-эксперт не захочет. Говорят, что крупные мужчины часто комплексуют сильнее других. Возможно, что некоторые части его тела не столь велики, как остальные, – Снежана засмеялась.

«В такие моменты мужчина обязан выйти и раздеться, демонстрируя свое мужское достоинство», – зло подумал Дронго, затем неожиданно улыбнулся. Неужели его так задели слова этой стервы? Как глупо, он ведь понимает, что она всего лишь злится, наговаривая на него. Она не может ему простить, что он разоблачил ее в прошлом году, показав мужу ее истинную сущность. Деменштейн с ней все же не развелся. Он не захотел устраивать грандиозного скандала. Но было очевидно, что он все больше и больше отдаляется от нее. И именно этого она не могла простить Дронго.

Он поднялся на третий этаж. Навстречу ему по лестнице спускалась Изольда. Она снова была не в настроении: наверняка Автандил, раздосадованный тем, что их услышала Снежана Николаевна, сорвал свою злость на спутнице. Изольда кивнула в знак приветствия, отвела глаза и прошла мимо. Дронго вошел в свою комнату. Джил уже приняла ванну, высушила волосы и теперь слушала последние новости Си-эн-эн. Увидев Дронго, она обернулась.

– Почему так долго? Насколько я помню, ты обычно почти не завтракаешь.

– Это был особенный завтрак, – пояснил Дронго, усаживаясь в кресло. – Если бы ты слышала, какие превосходные слова говорила обо мне Снежана Николаевна!

– Ничего не понимаю. Ты говорил, что она должна тебя ненавидеть.

– От ненависти до любви один шаг, – загадочно улыбнулся Дронго. – Теперь я точно знаю, зачем Чистовский собрал всю эту компанию. Ему нужны деньги на его новые проекты.

– А при чем тут мы?

– Мы с проповедником выполняем роль антуража. Чистовский знает, что я уже однажды помогал Деменштейну, и нарочно пригласил меня в качестве этакого гаранта законности. А наш преподобный Гуру будет олицетворять небесное поручительство.

– В таком случае он ошибся, – усмехнулась она, – вы оба явно не справились со своими функциями. Ведь он пригласил еще Стивена Харта, который, по-моему, является явным слугой нечистых сил. Ты видел, как вчера он легко совратил добрую половину наших гостей?

– С помощью своей жены, – заметил Дронго. – Боюсь, что вся эта затея добром не кончится.

Он даже не подозревал, насколько окажется прав – уже через несколько часов.

Глава 10

К половине второго, когда солнце, миновав зенит, начало скользить к западному горизонту, Дронго вынес стул на балкон, усаживаясь так, чтобы видеть каждого, кто решит пройти к сауне. Примерно минут через пятнадцать у бассейна появился Артур Бэкман. Он быстро разделся и прыгнул в бассейн; очевидно, ему тоже было интересно понаблюдать, кто именно захочет спуститься вниз. Через несколько минут у бассейна появилась его супруга Глория. По лицу Артура было заметно, что ему не очень нравится подобное соседство, но он благоразумно промолчал. Супруга была в черном обтягивающем тело закрытом купальнике. Она тоже прыгнула в бассейн и, энергично работая руками, поплыла к дальней стенке.

Дронго усмехнулся.

«Почему я вижу в этом нечто необычное? – подумал он. – Для северных народов такое купание просто норма. И вообще у европейцев нет такого культа голого тела, как я себе представляю. Они с детства воспитывались на западноевропейской живописи, где всегда было много полуодетых и раздетых женщин и мужчин. Их ангелочки были с явными признаками половых различий, а их мадонны были почти всегда обнажены. Грудь считалась вместилищем молока для младенцев, и никто не видел в этом ничего греховного. Давид, стоящий на площади Синьории во Флоренции, был даже без фигового листочка; древнегреческие атлеты вообще соревновались голыми. Это потом, в период Средневековья, тело начали закрывать, пытаясь изменить понятие прекрасного. Но художники все равно рисовали голые тела уличных девушек и аристократок, обычных девиц и графинь, оставляя на века их волнующие образы.

Уже в середине двадцатого века грянула сексуальная революция, появились бикини и мини-юбки, потом женщины вообще решили загорать топлесс, и общество с восторгом приняло это новшество. Особенно нравилось оно самим женщинам. Затем появились нудистские пляжи, даже нудистские рестораны в центральных городах Европы. А совместное купание в саунах немецких городов было настолько привычным, что уже сделалось обычным явлением и никого не волновало, кроме туристов из Восточной Европы. Очевидно, Стивен понимал это лучше других, и поэтому его предложение, сделанное немцам или датчанам, не вызвало бы никаких особых чувств. Обычная водная процедура, к которой все привыкли, как к купанию в море или в бассейне. Но граждане бывшего Союза все еще непривычны к подобным экзотическим кульбитам...»

Первыми вниз пошли Стивен Харт и его супруга. Они держались за руки, спускаясь по лестнице. Аманда была в ярко-красном купальном костюме с глубокими вырезами на груди и на спине. Поверх она накинула розовое парео. Стивен был в плавках, доходивших почти до колен, и цветастой рубашке. Сандалии он не надел, спускаясь босиком.

Через несколько минут появились Автандил Нарсия и его спутница. Изольда шла позади, словно подчиняясь воле своего партнера. Они не разговаривали и даже не смотрели друг на друга. Автандил мрачно кивнул Артуру Бэкману, тот помахал ему рукой. Изольда прошла мимо, даже не поздоровавшись, как раз в тот момент, когда Глория была у другой стенки бассейна. Они спускались вниз, и расстояние между ними все время увеличивалось.

– Что ты там делаешь? – поинтересовалась Джил, выходя на балкон. – Тебе интересно смотреть, как плавают Артур и Глория? Это даже неприлично – следить за ними отсюда.

– Я смотрю не на них, а на лестницу, – пояснил он, – мне интересно посмотреть, кто пойдет в сауну.

– В такую жару – и в сауну, – пожала плечами Джил, – у них сегодня не останется сил на ужин. Не понимаю удовольствия от этой процедуры в такую погоду.

– Ты же слышала, что там есть бассейн с холодной водой. Они могут в нем остужаться, – напомнил Дронго.

– Им это понадобится, – кивнула Джил, – остудить свои головы, чтобы не забивать их подобной чушью. – Она повернулась и вошла в комнату.

На часах было три минуты третьего. Он посмотрел на площадку. Артур делал вид, что загорает, надев очки и устроившись таким образом, чтобы видеть всех проходивших мимо него. Глория поднялась и легла под тент, чтобы не обгореть на солнце. Дронго подумал, что, возможно, больше никто не спустится вниз. И увидел, как из дома вышли Снежана Николаевна и хозяйка виллы, обе в легких светлых платьях. Дронго был абсолютно уверен, что они остановятся около бассейна. Но они подошли к Артуру Бэкману, поздоровались с ним и пошли дальше. Дронго изумленно смотрел, как обе женщины спускались вниз по лестнице. У него еще оставались смутные сомнения, что они не войдут в этот домик с сауной на берегу, а отправятся сразу на пляж. Но они повернули именно к домику.

«Кажется, я недооценил силу воли Снежаны Николаевны, – подумал Дронго, – она все-таки решилась пойти в сауну и уговорила на это хозяйку виллы».

На часах было пять минут третьего. Вниз уже спустились шесть человек. Артур и его супруга отдыхали у бассейна. Дронго и Джил находились в своей комнате. Очевидно, Чистовский нашел своего друга и теперь уговаривал Льва Давидовича согласиться на его предложение. Пожалуй, ждать больше некого. Оставался только преподобный Гуру со своим секретарем. Дронго встал, намереваясь войти в комнату, когда из дома вышли Дэ Ким Ен и его секретарь. Гуру надел широкие коричневые шелковые брюки и длинную, почти до колен, рубашку золотисто-коричневого цвета. Руна была в купальном костюме и коротком платье. Проповедник улыбался. Глория приветливо помахала им. Он поднял руку в знак приветствия.

Глория была убеждена, что они подойдут к ней, и даже подняла голову. Артур с некоторым напряжением следил за этой необычной парой. Они подошли к нему, поздоровались и тоже прошли мимо. Нужно было видеть выражение лица Бэкмана. Он поднялся на локте, снял очки, недоуменно глядя им вслед. Со своего места, изумленно открыв рот, приподнялась и Глория. Даже стоявший на балконе Дронго едва не свалился от неожиданности, увидев, как проповедник и его секретарь направляются к лестнице.

– Кажется, наш Гуру скрытый нудист, – негромко сказал Дронго.

– Что ты говоришь? – спросила Джил.

– Иди сюда и посмотри, что у нас происходит, – позвал ее Дронго, – наш преподобный Гуру и его секретарь спускаются вниз, в сауну, в эту обитель греха.

Она вышла и посмотрела на спускавшихся по лестнице мужчину и женщину.

– Не понимаю, что тебя так радует и удивляет, – рассудительно произнесла Джил, входя обратно в комнату.

Он последовал за ней. Больше никого из гостей на вилле просто не было.

– Мне кажется несколько смешным тот факт, что Гуру решил присоединиться к мистеру Харту, – пояснил Дронго, – и одновременно это меня удивляет.

– Может, он жил в Германии и для него такая процедура кажется естественной, – предположила Джил, – я уже не говорю о его секретаре. Она из Норвегии, представитель северного народа. Для нее в подобном купании нет ничего необычного.

– Она – возможно, но преподобный Дэ Ким Ен оказался человеком, готовым на такой невероятный шаг. Кореец, который проповедует почти буддийские принципы жизни и при этом готов принимать нормы современного мира. Он действительно выдающийся человек, если решился на подобное. И еще взял с собой своего секретаря.

– Он, наверное, боится идти туда один, – улыбнулась Джил. – Скажи честно, ведь тебе тоже хочется спуститься туда и оказаться в компании Аманды Джаннуцци? По-моему, об этом мечтают все мужчины.

– Не хочется, – возразил Дронго, – и знаешь почему? Я обязан уважать прежде всего самого себя. Если я спущусь вниз с тобой, то мои понятия чести будут очень сильно искажены. А если спущусь один, то получится еще хуже. Все будут знать, что я не просто непорядочный человек, но еще и ханжа. То, что я допускаю для других, я не допускаю для себя. А это хуже всего. Не говоря уже о том, что все поймут, зачем я туда спустился. Кроме того, в такую погоду лезть в сауну – это значит гарантированно получить какой-нибудь микроинфаркт.

– Почему «непорядочный»? Вы все слишком много внимания уделяете этой глупой проблеме. В конце концов, так делают миллионы людей по всей Европе, и никто не видит в этом ничего непорядочного, – возразила Джил.

– Мне трудно с тобой спорить. Еще труднее объяснить. Возможно, если бы я приехал на виллу один, то мог бы позволить себе отправиться в сауну. Но идти вместе с тобой – абсолютно невозможно. Я просто не смогу потом нормально существовать. Никогда не думал, что буду говорить подобные вещи. Наверное, мы еще дикари и нам далеко до «цивилизованных народов» Европы. Но я такой, какой есть.

– И тебе не стыдно? Значит, когда меня нет, ты можешь позволить себе подобные развлечения. А когда я рядом, ты превращаешься в моралиста?

– Ты не поняла. Я не могу спуститься туда даже один, если ты будешь на вилле.

– А если я буду в другом городе или в другой стране, то это возможно? Тебе не кажется, что это тоже ханжеская точка зрения?

– Возможно. Но в моей стране другие понятия чести. Мужского достоинства. Я далеко не ангел и много раз говорил тебе об этом. Но есть черта, через которую я переступить не смогу. Более того, я полагаю, что пошедший в сауну Автандил Нарсия сделал очень большую ошибку, за которую ему еще предстоит расплачиваться. Он не имел права спускаться туда с женщиной, которая приехала вместе с ним.

– Я поняла наконец. У тебя средневековые взгляды на семью и на роль женщины. Если ты будешь продолжать в том же духе, я сама спущусь вниз, чтобы продемонстрировать тебе неприятие твоей ханжеской точки зрения.

– Это не ханжество. Нас так воспитывали. Возможно, что мы несколько другие, но у каждого народа есть свои достоинства и свои недостатки. Одна из самых цивилизованных наций в мире – англичане – умываются, затыкая раковину пробкой. Они черпают воду из этого резервуара, моются, фыркают, плюются и снова моются. Для меня такой способ умывания просто неприемлем. Или японцы, которые греют воду для всей семьи. Сначала там моется отец, затем мать, после этого дети. С точки зрения гигиены, для европейцев такой подход – просто чудовищное нарушение всех санитарных норм, ведь по логике все должно быть наоборот. Сначала дети, потом мать, потом отец. Но оказывается, что у японцев другая логика. Дети бегают, играют, потеют, тогда как отец и мать стараются тщательно вытереться перед погружением в воду, чтобы грязь не осталась в этой емкости. Вот такая логика. И такой менталитет. У некоторых народов до сих пор нужно показывать простыню со следами крови невесты, которые бы свидетельствовали о ее непорочности. А у некоторых европейцев такая практика вызывает просто ужас. Они считают неприличным жениться на девственнице, которая никогда и ни с кем не была. Во-первых, это неприятная работа, говорил мне один голландец, во-вторых, не знаешь, как она будет реагировать. Можешь нарваться на истеричку или фригидную дуру. А в-третьих, это просто глупо. Не пытаться узнать женщину до того, как сделаешь ей официальное предложение. Это даже неприлично.

– У тебя есть ответы на все случаи жизни, – усмехнулась Джил. – И все-таки ты бы пошел вниз, если бы меня сейчас здесь не было?

– Не знаю, – честно ответил он, – думаю, что пошел бы. И не потому, что меня потянуло бы посмотреть на прелести Аманды или на раздетую Снежану Николаевну, которую я и в одетом виде не очень хочу видеть. Просто мне кажется, что Стивен Харт, сам того не желая, затеял опасную игру. Он пригласил туда грузина, для которого понятия чести могут быть несколько иными, чем для самого мистера Харта.

– И ты бы пошел их спасать? – иронично осведомилась Джил. – Тебе не кажется, что не стоит ходить туда, куда тебя не приглашают?

– Это не тот случай. Нас и пригласили сюда для того, чтобы убедить мистера Харта, господина Деменштейна и нашу звезду Артура Бэкмана расстаться с деньгами во имя какого-то мифического проекта, который пробивает Автандил. И ради которого господин Чистовский устроил этот день рождения, который у него уже был.

– Я вызвала машину, чтобы съездить в парикмахерскую, – сообщила Джил, – между прочим, мы поедем туда вместе с Глорией. Мы уже договорились об этом. Машина придет за нами в четыре. Единственное неудобство, что нам придется ехать на двух машинах. Она должна быть со своими телохранителями, иначе они не соглашаются отпускать ее.

– В четыре, – посмотрел на часы Дронго, – надеюсь, что они закончат до четырех, иначе супруг Глории с удовольствием к ним присоединится.

– А ты нет? – поинтересовалась Джил. – Или ты будешь, как сфинкс, сидеть наверху и смотреть за всеми, кто поднимается в дом?

– Почти угадала. Надеюсь, что все поднимутся наверх к ужину. И завтра мы с тобой спокойно уедем отсюда.

– Тебя что-то волнует? – поняла Джил.

– Да. Предчувствие чего-то ужасного. Я начинаю опасаться, что сегодняшний день может закончиться каким-нибудь неожиданным событием. А я не люблю подобных неожиданностей.

Глава 11

События этого дня еще много раз анализировались всеми гостями, прибывшими на виллу. Каждый из них позже пытался составить свое впечатление о случившемся, рассказать о своих наблюдениях трагических событий, произошедших в эту роковую ночь на вилле «Дольче Вита».

Первыми к домику с сауной подошли Стивен Харт и Аманда Джаннуцци. Они были в прекрасном настроении. Сегодня утром Стивен получил известие от своего адвоката из Парижа. Они выиграли процесс у одной из газет, которая должна была заплатить им пятьдесят тысяч евро штрафа за публикацию фотографий, касающихся их личной жизни. Стивен был просто в восторге. Он уже пообещал отдать все деньги Аманде в качестве призовых за ее идею подать в суд на фоторепортеров газеты. На самом деле на фотографиях был заснят сам Стивен в окружении двух молодых девиц, с которыми он вместе купался в бассейне своего друга. Девицы были в костюмах Евы, сам Стивен тоже не прикрывался ничем. Но фотографы не могли знать, что рядом находилась Аманда, которая загорала и ничего не имела против такого времяпровождения своего супруга. К тому же рядом с ней загорал молодой человек, которому она явно нравилась. Стивен подал в суд и выиграл пятьдесят тысяч. Теперь в отличном настроении они спустились в сауну. Здесь уже побывал Тадеуш, который включил отопление, плеснул воды на раскаленные камни и проверил холодную воду в небольшом бассейне. Здесь были еще несколько душевых кабин, зал для массажа и две небольшие раздевалки для мужчин и женщин. Одновременно в сауне могло находиться около десяти человек.

Стивен вошел первым, энергично разделся, сделал несколько упражнений и прошел в сауну, захватив с собой полотенце. Он постелил полотенце и уселся на него, ожидая, когда появится Аманда. Но в этот момент у нее зазвонил телефон, и она начала разговор со своей визажисткой, даже не подумав о Стивене. И почти сразу в сауну вошли Автандил и Изольда. Они по-прежнему не смотрели друг на друга. Каждый прошел в свою раздевалку. Аманда успела раздеться и, накинув полотенце, вышла из женской раздевалки в зал для массажа, где никто не мешал ей закончить разговор.

Автандил снял рубашку, шорты. Немного заколебался, взявшись за плавки, но подумал, что теперь отступать стыдно. К тому же Изольда явно была не против, если они войдут в эту сауну. И там будет Аманда. Воспоминания о ней придали ему сил. Он снял плавки, аккуратно сложил одежду и пошел в сауну. Там уже сидел Стивен, который приветствовал его коротким смешком. Автандил расстелил полотенце и уселся на него, чувствуя, как обильный пот начинает покрывать его тело.

– Вы пришли один? – осведомился Стивен.

– Нет. А вы?

– Тоже нет. Но мне непонятно, куда запропастились наши дамы, – улыбнулся Стивен, – наверное, задержались, беседуя друг с другом.

Он не успел закончить своей фразы, когда за стеклянной дверью мелькнула фигура Изольды. Она не решилась раздеться. Единственное, на что ее хватило, это снять верхнюю часть своего туалета. Она боялась признаться даже самой себе, что стеснялась и опасалась подобного совместного купания. Но и отступать ей не хотелось, иначе Автандил решит, что она просто струсила. Она обмотала грудь полотенцем и открыла дверь.

– Входите и не стесняйтесь, – пригласил Стивен, – можете выбирать любое место. Здесь сразу три ряда полок.

Изольда прошла в угол и села, так и не снимая полотенца.

– Вы будете сидеть в сауне в таком виде? – усмехнулся Стивен.

– Я пока не готова, – честно призналась она.

В этот момент у стеклянной двери появилась Аманда. В отличие от Изольды, она не испытывала никаких комплексов. Женщина успела раздеться, оставить телефон в раздевалке и, взяв полотенце в руки, вошла в сауну. Автандил тяжело задышал. Зрелище было не для слабонервных. У Аманды действительно было великолепное тело, которым можно было гордиться. Она подняла руки вверх, словно древнегреческая богиня, ее волосы рассыпались по плечам.

– Кажется, я пришла вовремя, – спокойно сказала она. – Стивен, ты разрешишь мне сесть рядом с гостем? Ты вечно лезешь на третью полку, где особенно жарко.

Стивен действительно был на третьей полке, а Автандил забрался на вторую. Стивен радостно кивнул, и Аманда, наклонившись, аккуратно постелила полотенце, усаживаясь рядом. Автандил судорожно выдохнул горячий воздух. Она взглянула на него, перевела взгляд вниз. Он смутился, ему было стыдно. Тело реагировало помимо его воли. Она была слишком красивой женщиной.

Изольда смотрела на это, стиснув зубы. Она знала, когда у него появляется такое выражение лица. Засунув руку под полотенце, Изольда сняла трусы, затем поднялась, убирая завесу. Нужно отметить, что она была очень хорошо сложена. К тому же в юности увлекалась теннисом. Небольшие загорелые груди придавали ей вид атлетки. Она взглянула на Аманду. Та хищно улыбнулась. Изольда молча полезла на третью полку, демонстративно усаживаясь рядом со Стивеном. Автандил недобро усмехнулся, глаза у него начали наливаться кровью.

– Кажется, к нам больше никто не придет, – предположил Стивен, – мы оказались только двумя парами, способными на такой эксперимент. А мне говорили, что гости из Восточной Европы никогда не решатся на совместное купание. Наверное, говорили неправду.

– У вас были плохие советчики, – выдохнул Автандил. Он грозно взглянул на Изольду, демонстративно раздвинувшую ноги, словно в наслаждении от пара сауны. Он стиснул зубы. Его уже не столько интересовали прелести Аманды, сколько вызывающее поведение подруги. И в этот момент они услышали чьи-то голоса.

– Тебе сказали неправду, – радостно усмехнулась Аманда, – к нам кто-то пришел.

– Наверное, это блондинка, супруга Деменштейна, – предположил Стивен, – она показалась мне смелее остальных. Но интересно – с кем она разговаривает? Неужели привела с собой жену нашего эксперта? Или жену футболиста? Они, правда, обе достаточно субтильные, не в моем вкусе, слишком худые, но будет интересно, как они поведут себя рядом с нами.

Они увидели, как за стеклянной дверью появилась фигура хозяйки дома – Гражины Чистовской. Она была в раздельном купальном костюме, достаточно традиционном и немного старомодном. Осторожно переступая босыми ногами, она подошла к стеклянной двери. Оглянулась, словно испугавшись своей смелости. Из женской раздевалки выходила Снежана. На ней был закрытый сине-голубой купальник. Гражина открыла дверь. И первое, что увидела, была роскошная Аманда, сидевшая прямо напротив двери. Чистовская испуганно охнула и машинально закрыла дверь. Обернулась к своей подруге.

– Они разделись, – сообщила она таким трагическим тоном, словно не ожидала там никого увидеть.

– Все вместе? – деловито уточнила Снежана.

– Да, – кивнула Гражина, – я не смогу... я лучше уйду. Я не смогу здесь оставаться. Мне неудобно.

– Получается, что мы дикари, а они нормальные европейцы, – урезонила подругу Снежана, – ничего страшного здесь нет. Постарайся ни на кого не смотреть. Там уже столько пара, что ничего не будет видно. Раздевайся, и мы войдем.

Чистовская была намного полнее своей подруги. И она комплексовала не столько из-за раздетых людей, сколько из-за своей не совсем идеальной фигуры. Ее обвисшее мешками тело выглядело не очень эстетично. Любая женщина думает прежде всего о своем теле в подобных обстоятельствах. У женщины все – сердце, даже голова.

– Входите, – крикнул Стивен, – не нужно там долго стоять.

– Я не смогу, – взмолилась Гражина, – я плохо выгляжу. Ты иди одна, я лучше вернусь в раздевалку. Мне неудобно.

– Какие глупости, – нахмурилась Снежана, – это твой дом и твоя сауна. Чего ты комплексуешь? В конце концов, никто там на тебя не посмотрит. Ты только подумай, что Автандил и его подруга уже сидят там, а мы с тобой стоим здесь, как две дуры, и боимся войти. Уже не говоря о наших мужьях, которые ведут себя как старые хрычи. А ведь твоему только сорок пять, а моему чуть больше пятидесяти.

– Что они обо мне подумают? – жалобно произнесла Гражина.

– Что ты смелая, эмансипированная, раскрепощенная женщина, которая может жить в современной Европе и ничего не опасаться, – убежденно произнесла Снежана, – и вообще не нужно комплексовать. Сейчас я тебе покажу.

Она отошла в сторону, чтобы ее не видели из сауны, и быстро разделась. Достала полотенце, закрывая свое тело, подошла к подруге.

– Если тебе так плохо, ничего не снимай, – предложила она, – просто накинь на себя большое полотенце, пусть думают, что ты разделась. Никто даже не обратит на тебя внимания.

– Я так и сделаю, – согласилась Чистовская.

Она прошла в раздевалку, выбрала большое полотенце и, обмотав его вокруг себя, подошла к двери и открыла ее. Волна пара обдала обоих.

– Закрывайте дверь и входите, – крикнул Стивен, – иначе весь пар выйдет отсюда! Быстрее входите.

Женщины вошли в сауну, протискиваясь в угол. Снежана успела увидеть, как Стивен осторожно дотронулся до ноги Изольды и улыбнулся ей. Снежана закусила губу, усаживаясь на первую полку. Рядом устроилась Гражина. Несмотря на жару, ее трясло, словно от холода.

– Успокойся, – тихо посоветовала ей Снежана, – мы ведем себя как две дуры. Посмотри на них. Они просто получают удовольствие.

– Я сейчас потеряю сознание, – призналась Чистовская.

– Сиди спокойно. На тебя никто не смотрит.

– У вас великолепная сауна! – крикнул сверху Стивен. – Наверное, ее делали настоящие специалисты?

– Мы пригласили мастеров из Финляндии, – ответила Гражина, немного успокаиваясь.

– Очень неплохо, – согласился Стивен, – во всяком случае, ваша сауна с настоящим паром.

– Вам не жарко в полотенце? – спросила Аманда, обращаясь к Снежане. Кажется, она понимала состояние хозяйки дома.

– Жарко, – согласилась Снежана.

Она с некоторым усилием схватилась за полотенце и заставила себя снять его и постелить на полку. Автандил подумал, что нужно отсюда уходить. Такое зрелище было слишком сильным для грузина. Сидевшая рядом Гражина испуганно покосилась на Алтуфьеву, но полотенце с себя не сняла.

– Мне так удобно, – пояснила она Аманде.

– Надеюсь, что теперь уже точно сюда больше никто не придет, – загрохотал сверху Стивен.

– Сиди спокойно и не дергайся, – посоветовала подруге Снежана, – сюда уже больше никто не придет. А когда они пойдут в бассейн, мы с тобой уйдем отсюда. Не нервничай. И не смотри на мужчин, если ты их так боишься.

– Не боюсь, – улыбнулась Гражина, – теперь уже не боюсь.

– Наш эксперт оказался трусливым моралистом, а футболист – просто трусливым бабником, – продолжала Снежана. – Если учесть, что там остался только преподобный Дэ Ким Ен, который никогда не придет сюда, то можно считать, что мы пришли сюда последними.

– Напрасно я согласилась сюда спуститься, – тихо призналась Гражина, – такие походы не для меня.

– Не нужно так волноваться, – снова посоветовала Снежана.

– О чем вы там шепчетесь? – поинтересовалась сверху Изольда. – У вас такой испуганный вид, словно вас сейчас будут насиловать. – Она сказала это по-русски, чтобы ее не поняли Стивен и Аманда.

– Не всем дано так высоко взлетать, как вам, – парировала Снежана, – мы просто отдыхаем.

Изольда нахмурилась, услышав издевку в ее голосе. Она уже несколько минут делала вид, что не замечает осторожных прикосновений Стивена, который дотрагивался до ее ноги. Это было приятно и волнующе, но она боялась, что Автандил, подняв голову, может увидеть эти прикосновения мистера Харта. Она даже не подозревала, что ее друг в это время отчаянно пытается сохранить должное спокойствие и не выдавать своего состояния, глядя на сидевшую рядом с ним Аманду и расположившуюся немного в стороне Снежану.

– Еще немного пара, и мы скоро выйдем в бассейн, – предложил Стивен.

И в этот момент снова послышались чьи-то голоса. Все шестеро находящихся в сауне переглянулись. Кто еще мог спуститься вниз?

– Наверное, это наш эксперт со своей молодой супругой, – предположил Стивен, – он не выдержал и решил присоединиться к нам. В конце концов, она цивилизованная итальянка, хотя и аристократка.

– Это пришел Артур Бэкман со своей супругой, – возразила Аманда, – у него на лице было написано, что он ужасно хочет прийти сюда. Может, он ее уговорил.

– Нет, нет, – крикнула Снежана, – это наверняка наши мужья! Решили к нам присоединиться. Футболист и эксперт не спустятся, они не рискнут так себя вести.

– Может, это чужие? – предположила Изольда. – Нужно вызвать охрану.

– Охранник дежурит на пляже рядом с нами, – напомнил Автандил, – и не нужно ничего бояться. Нас здесь двое мужчин, мы с мистером Хартом сумеем выбросить отсюда любого непрошеного гостя.

– Давайте я посмотрю, кто это пришел, – не выдержала Снежана, – я думаю, что это могут быть только наши мужья. – Она поднялась, набросила на себя полотенце, открыла дверь.

– Это уже не сауна, а проходной двор, – проворчал Стивен.

С каждым открыванием двери из сауны выходил пар, скрывавший его действия по отношению к Изольде. Поэтому Стивена волновала не столько температура, сколько видимость в этой темной комнате.

Снежана вышла из сауны, прошла в раздевалку. Послышался ее удивленный вскрик.

– Может, мне тоже пойти туда? – предложил Автандил, приподнимаясь с полки. – Она, по-моему, закричала.

– Нет. Она с кем-то разговаривает, – прислушалась Аманда, – не торопитесь. – Она положила свою руку на его, и он вздрогнул, как от ожога. Когда он снова присел, то оказался гораздо ближе к Аманде, чем сидел до сих пор.

Снежана подошла к дверям, медленно открыла их.

– Вы не поверите, – сказала она, глядя изумленными глазами на всех присутствующих, – вы не поверите, кто к нам пришел.

– Только не говорите, что это новые гости, – крикнул Стивен.

– Или наш преподобный святоша, – похватила Аманда.

Все засмеялись, даже Гражина улыбнулась.

– Это он, – сказала Снежана, – он спустился вниз вместе со своей секретаршей.

Наступило неловкое молчание.

– Что вы сказали? – удивленно уточнил Автандил.

– Пришел преподобный Дэ Ким Ен со своим секретарем, – повторила Снежана, – они сейчас войдут к нам.

Снова наступило недоуменное молчание. Никто не хотел верить в это сообщение. Первой улыбнулась Аманда.

– В конце концов, он такой же мужчина, как и все остальные, – убежденно произнесла она, – будет даже любопытно посмотреть на голого проповедника. Никогда не видела голых священников или святых отцов.

– А его секретарь – очень аппетитная штучка, – согласился Стивен, – пусть приходят, мы их ждем. Хотя наш поход в сауну стал напоминать глупую игру в поддавки. Если еще кто-то решит прийти к нам, то это будет уже лагерь скаутов, а не нормальный отдых.

Снежана вошла, закрыв дверь. Уселась рядом с Чистовской. Взглянула на нее.

– Вот видишь, – сказала она негромко, – даже такой проповедник, как ваш гость, уже ничего не стесняется. Осталась только ты одна. Интересно, как ты себя будешь чувствовать, когда он придет сюда абсолютно голым.

– Сразу убегу отсюда, – призналась Гражина, – у людей просто не осталось ничего святого.

– Все немецкие пасторы и священники купаются вместе со своими прихожанами, – возразила Снежана, – и не видят в этом ничего особенного. Ты же полька по отцу, значит, почти католичка.

– У него мама была из русинов. И вообще, я православная, – зашептала Гражина, – и у нас не принято ходить со своими попами в баню голышом.

– А здесь Европа, и нужно соответствовать их нормам поведения, – возразила Снежана.

– Это мой дом, а не Европа, – выдохнула Чистовская, – больше не разрешу никого сюда приглашать. Только наших знакомых из Москвы. Они хотя бы голышом не купаются.

– Еще как купаются, – рассмеялась Снежана, – в море лезут голыми; ты даже не представляешь, что они вытворяют, когда выпьют.

У дверей появились две фигуры. Все изумленно всматривались в них. Это действительно были преподобный Дэ Ким Ен и его секретарь. Руна уже разделась. Она подолгу жила в Дании и Германии, привыкла к подобным саунам и не видела в них ничего предосудительного. Поэтому она спокойно прошла к дверям так, словно была в одежде. Преподобный был в небольших треугольных трусах. Он явно колебался. Ему трудно было решиться на большее. Руна несколько насмешливо взглянула на него.

– Если не хотите, можете вернуться, – предложила она своему наставнику, – в этом нет ничего обидного.

– Нет, – ответил он, стараясь не смотреть на нее, – мне действительно трудно, но я постараюсь все это преодолеть. Ведь эти люди считают подобное положение естественным.

– Мы всегда так купаемся, – согласилась она, – и никто не стесняется.

– Ты права, – он тяжело вздохнул, – я должен пройти и через это.

Он сделал шаг и взялся за ручку двери. Открыл дверь. Стивен расхохотался. Стоявший в трусах проповедник вызывал у него смех. Руна нахмурилась, увидев улыбки на лицах остальных. Но громкий смех не смутил Дэ Ким Ена. Наоборот, даже укрепил его решимость. Гуру шагнул в сауну. За ним вошла Руна с двумя полотенцами. Она расстелила полотенце на первой полке для своего наставника и на второй для себя, чтобы не сидеть рядом с ним. Затем влезла на вторую полку и спокойно легла на полотенце, не обращая внимания на окружающих. Дэ Ким Ен сел на полку, тяжело вздохнув. Он тоже старался ни на кого не смотреть, но голые ноги Аманды были слишком близки. Он поднял голову.

– Очевидно, люди все же могут противостоять искушению плоти, и эти совместные купания придуманы для того, чтобы укрепить наш разум, – сказал он.

Аманда улыбнулась. Автандил неожиданно подумал, что это почти библейская картина. Сидящий внизу святой и грешница чуть выше. Он поднял голову и успел заметить, как Стивен Харт осторожно дотронулся до груди Изольды. Она ему улыбнулась.

«Сука, – злобно подумал Автандил, – настоящая сука».

Он разозлился и еще больше придвинулся к Аманде. Если ее муж считает возможным так нагло вести себя, то ему ничего не мешает сидеть рядом с его супругой и смотреть на нее наглыми глазами. Аманда посмотрела на него.

– Слишком близко, – ровным голосом произнесла она, – мы не сумеем хорошо пропотеть.

– Это безобразие, – очень тихо прошептала Гражина, обращаясь к своей подруге, – если даже Гуру решил сюда прийти. А его секретарь просто бессовестная дрянь. Посмотри, как она вытянулась и не обращает на всех остальных никакого внимания. Она не понимает, что нельзя так лежать в присутствии посторонних?

– Она как раз ведет себя лучше всех, – возразила Снежана, – просто отдыхает, не смотрит ни на кого. Она норвежка, для нее в таком купании нет ничего необычного.

– Я больше не смогу сюда приходить, – призналась Чистовская.

– Еще немного, и мы пойдем в бассейн, – предложил Стивен, – и учтите, что нам придется прыгать парами. Бассейн небольшой, и мы все туда просто не поместимся. Я думаю, вы разрешите нам быть первой парой вместе с моей напарницей, которая решилась устроиться на третьей полке.

Автандил сжал зубы.

– Хорошо, – крикнул он каким-то диким голосом, – тогда мы с Амандой будем второй парой, если никто не возражает!

Аманда взглянула на него.

– А если я возражаю? – поинтересовалась она.

– Не нужно, – попросил Автандил, оглянувшись на Стивена и Изольду. Она перехватила его взгляд, понимающе кивнула.

– Не буду, – сказала она.

– Третьей парой будут наш проповедник со своим секретарем, – крикнула за них Снежана, – а последними – мы с Гражиной! Чтобы вас не смущать. Так будет правильно.

Чистовская кивнула ей в знак признательности. Никто не заметит, что она не решилась раздеться. Для нее это было невыносимым испытанием; сказывались твердые моральные нормы, которые прививала ей мать.

Стивен поднялся, протискиваясь вниз. Руна подняла голову и спокойно посмотрела, как он перешагивает через нее.

– Хорошее тело, – одобрительно сказал он, встав над ней, – вы занимались спортом?

– Немного, – ответила Руна. Она спокойно смотрела ему в глаза.

Стивен переставил ногу и сошел вниз.

– Спускайтесь, – поманил он Изольду.

Она обмотала себя полотенцем и спустилась, едва не упав. Он подхватил ее под мышки. Полотенце упало на пол. Он держал ее на уровне грудей.

– Я очень неуклюжая, – рассмеялась Изольда, стараясь не смотреть в сторону Автандила.

Стивен и Изольда вышли из сауны. Автандил проводил их недобрым взглядом и еще ближе подвинулся к Аманде. Она уже не удивлялась. Мужчина поднял руку и положил ее на бедро сидящей рядом женщины. Она посмотрела на руку, затем на него. У нее был спокойный и вопрошающий взгляд.

– У нас будет еще много времени до ужина, – сказал Автандил.

Она посмотрела вниз. Кажется, он все еще не может успокоиться.

– Обе комнаты будут заняты, – усмехнувшись, цинично заметила Аманда, – в вашей будет она, а в моей он. Единственная возможность – отправить его к вам. И тогда моя комната освободится.

Он снова сжал зубы. Посмотрел на стеклянную дверь, которая закрылась за ушедшими. И негромко сказал:

– Нет. Пусть лучше она спустится к нему, если захочет, а вы подниметесь к нам.

– Это так принципиально? – уточнила Аманда.

– Для меня – да. Я привык быть на своей территории, – усмехнулся он.

Она улыбнулась и взяла его руку, убирая со своей ноги. Затем поднялась.

– Кажется, теперь наша очередь. Иначе они замерзнут в слишком холодной воде.

Спускаясь вниз, она взглянула на преподобного.

– Вы молодец, – убежденно сказала Аманда, – решились на такой шаг. Наверное, вы хороший проповедник. Я бы хотела вас послушать.

– Я слабый человек, – с улыбкой признался Дэ Ким Ен, – но сегодня я понял, что моя сила заключается в этой слабости.

Автандил поднялся, посмотрев в сторону Руны. Стивен был прав: у нее было мускулистое красивое тело. Он перевел взгляд на Снежану. Это тело гораздо хуже. На хозяйку дома он даже не стал смотреть. И вышел следом за Амандой.

– Эти две пары, кажется, готовы обменяться друг с другом своими спутницами и спутниками, – насмешливо произнесла Снежана.

– Не нужно так говорить, – одернула ее Гражина.

Руна подняла голову, посмотрела вслед ушедшим. Затем взглянула на обеих женщин.

– Господь не допускает осквернения семейных уз, – заметила она.

– Господь допускает все, что нравится человеку, – возразила Снежана, – в этом я как раз уверена.

Дэ Ким Ен посмотрел вслед ушедшей Аманде и тихо прошептал:

– Если Господь создает подобную красоту, значит, в этом был Его замысел. И не нам противиться Его замыслам.

Глава 12

Дронго вышел проводить Джил и Глорию, когда за ними приехали два автомобиля. Один должен был отвезти женщин в самую лучшую парикмахерскую города. Второй забирал двоих телохранителей Глории, чтобы гарантировать безопасность молодой женщины во время ее пребывания в городе. Машины уехали, и он повернулся, чтобы вернуться к себе в комнату. К этому времени все любители жаркой сауны уже поднялись в свои номера. Он видел, как некоторые из них, размякшие и красные, устало плелись по лестнице.

Войдя в дом, Дронго услышал звук шагов и чьи-то голоса. Он вошел в гостиную и увидел, что здесь под руководством Тадеуша работает целая бригада официантов, очевидно, вызванных сюда из города. Они украшали длинный стол, рассчитанный на двадцать человек, развешивали шары, расставляли столовое серебро. Тадеуш командовал всей этой компанией, деловито отдавая распоряжения. Дронго подошел к нему.

– Готовится нечто грандиозное? – уточнил он.

– Это сюрприз, – ответил Тадеуш, – я не имею права ничего говорить. Должна прилететь член правительства Италии и известный тенор из Милана.

– Кажется, с ним должен был договориться Лев Давидович Деменштейн? Верно?

Тадеуш удивленно взглянул на Дронго:

– Он рассказал вам о своем подарке?

– Значит, это его подарок?

– Он так говорил. Откуда вы об этом узнали?

– Господин Чистовский утром сам проговорился.

– Это будет подарок господина Деменштейна нашему хозяину на его юбилей. Говорят, что тенор попросил сто тысяч за приезд и выступление. Но он сразу же улетит обратно. Его будет ждать частный самолет. Завтра у него спектакль в Париже, и на утро назначена репетиция.

– Понятно. Дорогой подарок.

– У них так принято, – мягко улыбнулся Тадеуш.

– Спасибо. А где они сами?

– Кажется, пошли в дом к нашим охранникам. Господин Чистовский хочет показать систему охраны своему другу. У нас расставлены камеры по всей территории виллы.

– Внутри дома тоже есть камеры?

– Ни в коем случае, – ответил Тадеуш, – госпожа Чистовская категорически возражает против этого. Она считает, что нельзя разрешать установку таких камер в доме, где она или члены ее семьи, гости, знакомые могут появляться в спальной одежде, раздетые или не совсем одетые. Этот вопрос был самым принципиальным. Наши охранники настаивали поставить камеры хотя бы на лестницах, но она не разрешила.

– Я думаю, что она права. Достаточно, если просматривается вся территория. Неприятно, когда камеры есть и внутри дома. Это сильно раздражает. Ваши охранники могли поставить скрытые камеры и в каждой спальне.

Тадеуш снова мягко улыбнулся, оценив шутку. Дронго повернулся и пошел к лестнице. После утомительного спуска в сауну и парилку почти все гости разошлись по своим номерам, чтобы немного отдохнуть. Дронго поднимался к себе, когда увидел спускавшегося Артура Бэкмана.

– Добрый день, – вежливо поздоровался футболист, – кажется, наши жены вместе укатили в город, чтобы сделать себе макияж.

– Скорее укладки, – возразил Дронго, – они хотят выглядеть красиво. А куда вы идете?

– Играть в теннис. Мы договорились с одним из охранников сыграть партию. С другой стороны дома есть неплохой корт. Не хотите попробовать?

– С вами? – улыбнулся Дронго. – Вы лет на пятнадцать моложе меня и гораздо более подвижны. Вы еще предложите мне сыграть с вами в футбол.

– Нет, – рассмеялся Бэкман, – в футбол не предложу. Всего хорошего.

– До свидания, – и Дронго продолжил подниматься по лестнице. Поднялся на третий этаж, подошел к своей двери. Уже достал ключ, чтобы открыть дверь, прислушался. Откуда-то доносились непонятные звуки, как будто кого-то душили или мучили. Он снова прислушался. Непонятные звуки исходили из соседней комнаты. Он прошел дальше и встал перед дверью в комнату Автандила. Замер, стараясь не шуметь. Теперь никаких сомнений не было. Эти звуки раздавались из комнаты Автандила и Изольды. Неужели он ее убивает или душит, недовольно подумал Дронго. Что делать в подобном случае? Постучать? Некрасиво. Вернуться в свою комнату? Неправильно. Позвонить им по телефону? Глупо. Он может не успеть.

Дронго дотронулся до двери и неожиданно обнаружил, что она поддалась, мягко открываясь. Звуки усилились. Словно кто-то мычал или занимался спортом. Он все еще колебался. Но затем решился. Сделал шаг, второй, третий.

На кровати лежала Аманда. Она не стонала и не кричала. Только смотрела на входную дверь, словно ожидая кого-то увидеть. Лежавший на ней Автандил регулярно дергался и издавал какие-то звуки, словно пел какую-то непонятную песню. Даже не так. Он регулярно мычал. Дронго замер, прикусил губу. Получается, что он просто подсматривал. Аманда подняла голову и улыбнулась, не выдавая своего испуга. Автандил даже не повернул головы.

Дронго сделал шаг назал, еще один шаг и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь, стараясь, чтобы не щелкнул замок. Странно, что они не закрыли дверь, подумал он, ведь подруга Автандила может вернуться в любую минуту. Но ему не хотелось шуметь, чтобы Автандил понял, что он входил в комнату. Дронго повернулся к своей двери.

Кажется, все повторяется, вспомнил он. Сколько лет прошло с тех пор? Курортный сезон на побережье Румынии. В те годы, когда в стране правил Чаушеску. Местечко Мангалия, где отдыхали все советские туристы. И не только советские. Сколько лет с тех пор прошло? Даже страшно подумать. Больше тридцати. Тогда он познакомился с молодой женщиной из Одессы, о которой потом вспоминал много лет. Он перепутал этажи и вошел в чужой номер. На кровати лежали молодые мужчина и женщина. Своеобразным крестом. Женщина была сверху. Оба лежали на спине. Она подняла голову и спокойно показала ему рукой, чтобы он вышел. Пробормотав извинения, он быстро ретировался. Больше тридцати лет назад. Но дверь тогда была хотя бы прикрыта...

Он прислушался. Кто-то поднимается по лестнице. Слышались тяжелые шаги. Он чуть приоткрыл дверь. Это был Стивен Харт, одетый в шорты и в рубашку с короткими рукавами. Он как-то странно улыбался. Прошел мимо его комнаты, направляясь в комнату Автандила. Черт возьми, что сейчас будет, ведь дверь открыта. Господи, какой я идиот, разозлился Дронго. Не хотел, чтобы Автандил узнал о моем визите, и не закрыл до конца дверь. Боялся, что щелкнет замок и его сосед все поймет. Боялся их потревожить, хотя Аманда его увидела.

Он открыл дверь. Нужно обязательно вмешаться. В конце концов это он лично виноват в том, что здесь сейчас произойдет. Стивен Харт, несмотря на возраст, сильный мужчина. Да и коренастый Автандил не похож на обычного слабака. Что сейчас будет? Муж застанет свою жену в объятиях чужого мужчины. В таких случаях некоторые мужья просто звереют. Трудно будет ручаться, что такой плейбой, как Стивен Харт, сумеет удержаться в рамках приличий. Аманда могла бы закрыть за собой дверь на ключ. Проверить, чтобы никто не входил. Хотя это не ее дело. Ведь эта комната Автандила, и тот должен был сам закрыться, прежде чем ложиться в кровать с чужой женой. Стивен уже входил в соседнюю комнату.

– Никогда себе этого не прощу, – прошептал Дронго, выходя из своей комнаты и направляясь к соседней. Каждую секунду он ожидал услышать крик и шум драки. Но все было тихо. Почему так тихо? Что там происходит?

Он увидел, что дверь по-прежнему не закрыта. Осторожно открыл ее. И содрогнулся от ужаса. Стивен Харт стоял спиной к нему и смотрел на кровать, где по-прежнему мычал Автандил. Неужели Аманда не увидела вошедшего мужа? Ведь она все время смотрела на дверь. Неужели она его не видит? Сейчас произойдет нечто ужасное, даже подумать страшно, насколько ужасное. Стивен может взять любой подвернувшийся под руку предмет и броситься на своего обидчика.

Дронго подумал, что это тот самый случай, когда не следует проявлять излишнюю щепетильность. Он уже сделал шаг, когда услышал, как прекратилось мычание. Очевидно, Автандил почувствовал, что за его спиной кто-то стоит. Он поднял голову и увидел Стивена Харта. Дронго не мог видеть лица обманутого мужа.

– Продолжай, – услышал он спокойный голос Аманды.

– Я... ты... – сконфуженно бормотал Автандил, – я не думал, что вы к нам подниметесь.

– Продолжай, – настойчиво повторила Аманда.

– Извините, мистер Харт, – сказал Автандил, – я полагал, что мы поняли друг друга. Изольда спустилась к вам, а Аманда... вы сами видите. Мы, очевидно, не закрыли дверь. Хотя я сам ее закрывал. Извините...

– Не смотри на него. Продолжай, – в третий раз настойчиво сказала Аманда.

– Я не могу, – пробормотал Автандил.

– Можете продолжать, – услышал Дронго голос Стивена Харта. Голос был таким же спокойным, как у Аманды. – Не нужно нервничать, мистер Нарсия, иначе у вас ничего не получится. А удовлетворить такую женщину, как Аманда, довольно сложно. Продолжайте, я буду смотреть на вас.

– Он хочет смотреть, – пояснила Аманда, – продолжай.

– Я не могу, – выкрикнул Автандил. – Я так не могу!

Дронго снова сделал шаг назад и вышел в коридор. Прошел в свою комнату и закрыл дверь. Прислонился к ней, вытирая холодную испарину. Такого в его жизни никогда не было. Он снова услышал чьи-то шаги – очевидно, это уходил Стивен Харт. Кажется, они просто ненормальные. Этот сукин сын Харт и его стервозная жена. Как такое может даже прийти в голову? Муж спокойно отпустил свою супругу к другому мужчине, предварительно переспав с его подругой, а затем поднялся наверх, чтобы посмотреть, как этот чужой человек спит с его собственной женой. Какое удовольствие можно от этого получить? Каждое извращение можно объяснить, но такое? Или ему просто не хватает фантазии, подумал Дронго. Даже думать о подобном противно. Он прошел в ванную комнату и открыл воду, чтобы умыться.

Автандил пробормотал, что сам закрывал дверь, вспомнил Дронго. Но она была не просто не закрыта, она была даже чуть приоткрыта. Значит – Аманда. Она все время следила за дверью и даже видела, как входил Дронго. Причем она не удивилась, когда дверь начала открываться. Значит, ждала. Значит, это она нарочно оставила двери открытыми, чтобы муж беспрепятственно вошел в комнату. Может, у них была даже договоренность и им нравятся подобные игры. Но для Автандила, который и так сегодня был в состоянии шока от того, что его подруга была у Стивена Харта, получил еще больший шок, когда в самый напряженный момент за его спиной появился муж Аманды. От такого шока можно стать импотентом на всю оставшуюся жизнь, подумал Дронго. Он умылся и вышел из ванной. Кажется, он был прав, когда опасался этого коллективного похода в сауну.

Сыщик переоделся – на рубашку упали капли воды с волос – и снова прислушался. Вроде бы крики? Стивен все-таки решил выяснить отношения? Дронго снова открыл дверь и в очередной раз подошел к дверям Автандила. И услышал, как они кричат друг на друга.

– Ты сам этого хотел, – возмущалась Изольда, – я видела по твоему лицу, как ты хочешь пойти купаться с этой Амандой. А потом еще устроился рядом с ней. Я сидела внизу, а ты полез к ней. И только тогда я решила назло тебе сесть еще выше.

– И ты смеешь оправдываться, – орал Автандил, – я видел, как ты полезла к этому старому развратнику! И он тискал тебя на глазах у всех, думая, что мы ничего не видим. А ты сидела и молчала. Нужно было сразу пересесть на другое место.

– Тогда ты не получил бы свою Аманду и не продемонстрировал бы свои лучшие качества! – кричала Изольда.

– Ничего я не продемонстрировал. Вы там, очевидно, просто перекинулись парой слов, а он сразу поднялся наверх, чтобы посмотреть, как я ублажаю его жену. Старый маразматик! Только так возбуждается, мерзавец! У него, наверное, ничего с тобой не получилось.

– Это не твое дело. Ты уже начал подкладывать меня под других мужчин. Может, еще деньги будешь за это брать, как сутенер?

Послышался звук пощечины.

– Не смей меня бить, мерзавец, – закричала она, – мы с тобой сразу договорились, что я прилечу сюда как твоя подруга. А ты меня выставляешь какой-то дешевкой.

– Ты и есть дешевка, – отрезал Автандил, – я тебе заплатил десять тысяч за нашу поездку. Но тебе этого мало. Хочешь сорвать деньги с этого старика? Жди, он тебе даст денег. Он уже нищий. Мне все рассказал этот эксперт, наш сосед. Мистер Стивен Харт уже ничего не стоит. Кутежи, бабы, карты – все это его разорило. Он банкрот, понимаешь, настоящий банкрот! И как мужчина тоже ноль. Ничего не может. Давай, расскажи, что вы с ним делали? Наверное, он только смотрел на тебя и щипал. Больше он ничего не может делать.

– Еще как может, – разозлилась Изольда, – и гораздо лучше тебя. Не смей меня трогать, иначе я выброшусь с балкона. И тебя посадят в итальянскую тюрьму, куда тебя давно следует посадить. Я всем расскажу, как ты ударил человека в Монако. Он, наверное, уже умер. Думаешь, что я ничего не видела? Ты его ударил ножом, а потом выбросил свой нож в море. Я все видела...

– Замолчи, дура, – крикнул Автандил, – иначе я просто тебя убью!

Дронго постучал в дверь. Крики стихли. Он снова постучал. Послышались чьи-то шаги. Дверь открыл Автандил. Он был в рубашке и брюках. Волосы были растрепаны, глаза тревожно смотрели на гостя.

– Что случилось? – спросил он.

– Это я у вас должен спросить, – сказал Дронго, – я услышал дикие крики из вашего номера и решил, что вам нужна моя помощь.

– Нет, спасибо. У нас все в порядке. Мы немного поссорились и, как обычно, слишком эмоционально обсуждаем наши дела. Извините, мы больше не будем кричать.

Он закрыл дверь. Дронго еще немного постоял, но никакого шума уже не было слышно. Он вернулся в свой номер.

«Нужно сделать запрос в Монако и узнать, что там произошло, – подумал он, – а заодно проверить, кто такой этот Автандил Нарсия? Возможно, Снежана Николаевна была не так уж не права. Этот тип с явно преступными повадками может оказаться опасным партнером хозяина дома. К тому же он уже дважды бил свою подругу, а это уже не входит ни в какие рамки». Дронго искренне считал, что настоящий мужчина не имеет права поднимать руку на женщину.

Между тем все утихло. Дронго надел пиджак, вышел из своего номера и запер дверь на ключ. Уже около пяти часов вечера. Примерно через час вернутся Джил и Глория. Интересно, что там произошло в сауне, если они решили поменяться своими подругами с молчаливого согласия обеих женщин. Изольда, очевидно, из тех дам, которые работают в эскортах для сопровождения богатых мужчин за рубежом. Автандил заплатил ей деньги и, как настоящий хозяин, выбрал для себя подходящую «скаковую лошадь». Которую он не обязан лелеять, любить и холить. Ведь лошадь берут всего лишь на время, к тому же при большом желании ее можно сдавать другим наездникам или даже обменивать на других. Все правильно. Ничего личного. Только бизнес. Он заплатил деньги и привез ее с собой. Очевидно, тоже «для антуража», как любит это слово сам Автандил. И поэтому он позволяет себе распускать руки и вести себя столь нагло.

Насчет Стивена и Аманды тоже все понятно. В его возрасте уже легко стать несостоятельным мужчиной. А ему пятьдесят пять. Возможно, уже перешел на прием разных препаратов, позволяющих ему чувствовать себя настоящим мужчиной. А возможно, что уже даже препараты ему не помогают. И он возбуждает себя таким нелепым способом, наблюдая, как его молодая супруга общается с другими мужчинами. Четвертая жена, разница в двадцать лет. Кажется, плейбой попал в собственную ловушку. Если он женится в пятый раз на двадцатилетней девушке, то будет способен только идиотически улыбаться и пускать слюни.

Впрочем, это его дело. Если им так нравится, пусть живут как хотят. Дронго спустился на первый этаж. Он уже хотел снова пройти в гостиную, когда увидел входившую в дом Снежану Николаевну, успевшую переодеться в белый брючный костюм. Взглянув на Дронго, она криво усмехнулась.

– Все-таки не пришли? Испугались? А вот наш проповедник оказался настоящим мужчиной. Можете себе представить, что он пришел и разделся вместе со своим секретарем. Вот так, мистер эксперт. Иногда в жизни бывают и такие невероятные вещи.

Глава 13

Дронго мрачно посмотрел на нее.

– Мне достаточно эксцессов в жизни, чтобы еще получать адреналин таким необычным образом, – ответил он. – А вам понравилось?

– Зрелище было необычным, – призналась она, – голый плейбой нас не вдохновлял. Злой господин Нарсия только и думал что о своей соседке и все теснее придвигался к жене мистера Харта. А голый проповедник вызывал смех. Единственные люди, которые вели себя естественно, – это Аманда, Руна и ваша покорная слуга. Хотя вам, наверное, это неприятно слышать.

– А хозяйка дома?

– Она впервые попала в подобную ситуацию и поэтому сильно комплексовала. Вы чувствуете, какой ветер поднимается?

Он прислушался.

– Кажется, действительно сильный ветер, странно. Утром была вполне нормальная погода...

– Утром была не очень нормальная погода, – возразила Снежана, – чувствовалось какое-то напряжение, как перед грозой. Я прослушала последние новости, говорили, что южный ураган из Африки, который шел на Ниццу, повернул на восток и теперь ударит по Сардинии.

– Надеюсь, что наш дом выдержит, – пробормотал Дронго, – иначе ураган снесет его, как домики поросят.

– Вы этого тоже боитесь? – насмешливо уточнила она. – Мне вообще кажется, что вы трус, господин эксперт.

– Вы пришли к этому выводу после того, как я разоблачил вас в прошлом году, когда вы едва не убили моего помощника? – уточнил Дронго.

– Нет, не тогда. А когда вы не решились сдать меня в прокуратуру, вручив мою судьбу моему супругу. На что вы рассчитывали? Неужели верили, что он сдаст меня и решит посадить в тюрьму? Я ведь помогала ему, думала только о нем.

– Такие люди, как вы, думают только о себе.

– Возможно, – согласилась она. – Но именно потому, что я думала о себе, я хотела пресечь деятельность шантажистов, которые могли серьезно повредить моему мужу. А это не входило в мои планы. По-моему, все нормально. Мы любим людей в силу собственного эгоизма и через призму личного благополучия. Мы хотим, чтобы им было хорошо, так как в этом случае будет хорошо и нам. По-моему, так думает каждый из нас.

– Не каждый, – возразил Дронго, – когда думаешь о счастье детей, то пытаешься сделать все, чтобы им было хорошо. Даже если тебе самому будет плохо. Это как раз тот случай, когда ваш личный эгоизм ничего не значит по сравнению с вашими чувствами, ведь любая мать не задумываясь отдаст свою жизнь и счастье за один лишний день жизни своего ребенка.

Он знал, что у них нет детей. И поэтому сказал эти слова спокойным будничным голосом. Но удар был нацелен точно. Она вздрогнула.

– Хотите сделать мне больно? Вам уже мало того, что вы сделали?

– Почему вы каждый раз обвиняете меня во всем, что произошло? По-моему, вы лично принимали решение, отдавая указание помощнику вашего мужа. Я только попытался исправить ситуацию. Представьте, что могло бы случиться, если бы не я вышел на вас, а сотрудник прокуратуры или следственных органов? Понимая, что вы можете сорваться, я предложил своему помощнику надеть бронежилет. И, действительно, вы дважды в него выстрелили. К счастью, пули не пробили бронежилета, хотя моему другу было очень больно. А теперь на секунду представьте, что в этой ситуации был бы другой следователь. Или обычный сотрудник уголовного розыска оказался бы перед вами. Ваши два выстрела пришлись точно в живот. Сотрудник милиции сомневался бы недолго. А вас посадили бы не просто за случайное убийство, а за убийство офицера милиции, совершенное при исполнении им своего служебного долга. Там предусмотрено вплоть до пожизненного. И вы сейчас не ходили бы в сауну с плейбоем и проповедником, а сидели бы в какой-нибудь отдаленной сибирской колонии, и Лев Давидович присылал бы вам передачи раз в месяц. Если бы вообще присылал...

– Хватит, – крикнула она, помрачнев, – перестаньте! Благодетель человечества! Я не хочу вас больше слушать, – и она поспешила подняться по лестнице.

Дронго увидел входившего в дом Артура Бэкмана.

– Не сыграли? – понял он.

– Ничего не получается, – пояснил футболист, – поднялся сильный ветер. Я даже не знал, что здесь бывают такие порывы ветра. Просто невозможно играть, мяч уходит в сторону. Вы не знаете, когда приедут наши?

– Обещали к шести вечера. Но у женщин время – понятие растяжимое. Особенно когда им нужно привести себя в порядок. Здесь время и деньги не имеют никакого эквивалента.

– Учту, —улыбнулся Артур. – А вы так и не пошли со всеми в сауну?

– Решил воздержаться. Стивен Харт ставил там свои эксперименты, а я не люблю, когда меня используют как подопытную свинку. Немного обидно.

Бэкман улыбнулся.

– Я бы пошел, если бы не Глория, – признался он, – вы можете мне не поверить, но туда спустились не только наши гости, но и проповедник со своим секретарем. Представляете, какой мерзавец? Говорит о греховности наших помыслов – и берет с собой в сауну красивую молодую женщину.

– Насколько я понимаю, он взял ее для поддержки, а не для плотских забав, – возразил Дронго.

– Это сейчас так называется? – хмыкнул Артур. – Ладно, уже проехали. Пусть делают что хотят. Только немного обидно. Я чувствовал себя то ли стариком, то ли отверженным. Можно было спуститься вниз, если бы не моя жена. Она меня дико ревнует ко всем остальным женщинам. Даже не представляю, как бы она отреагировала, если бы узнала, что я пошел туда вместе со всеми.

– Ей не понравился бы ваш визит, – заметил Дронго, – насколько я знаю, вы выступали в Испании. Там совсем другие правила. Если бы вы жили в Германии, возможно, она не так бурно реагировала бы на ваш поход в сауну.

– Даже если мы всю жизнь жили бы в Германии и были стопроцентными немцами, она бы все равно меня ревновала, – признался Бэкман, – но это уже свойство ее характера.

– И вашего, – напомнил Дронго. – Насколько я понял, вы тоже не всегда были идеальным образцом для подражания.

– У меня иное положение. Я – популярный футболист, у которого тысячи фанатов. Понятно, что среди них попадаются и экзальтированные женщины, которые пытаются получить меня любой ценой.

– А вы сопротивляетесь изо всех сил, – иронически закончил за своего собеседника Дронго.

– Не всегда, – признался Артур, – иногда уступаю. Но это грехи, которые можно прощать.

– Только не говорите об этом вашей супруге. Боюсь, что она так не думает.

– Вот именно, – согласился Бэкман. – Как вы считаете, этот ветер еще усилится?

– Думаю, что да. Я слышал, что на Сардинию надвигается ураган.

– Только этого не хватало! За нами утром должен прилететь самолет.

– Насколько я понял, должны еще прибыть гости из других мест, – сказал Дронго, – теперь остается только гадать, каким образом они смогут приземлиться.

Артур кивнул ему, проходя к лестнице. Дронго посторонился. Он решил пройти в библиотеку, чтобы посмотреть, какие книги собраны у Чистовских на Сардинии. Проходя мимо гостиной, он заглянул туда. Тадеуш уже почти закончил свою работу. Все было готово к вечернему банкету.

– Закончили? – уточнил Дронго.

– Да, почти. Сейчас из Ниццы должен вылететь самолет, – пояснил Тадеуш, – там еда, которую повара приготовили по рецептам Алена Дюкаса и под его руководством. Если успеют проскочить, то примерно через час сядут на острове. Ветер усиливается.

– А остальные? Ваш тенор и гость из Рима?

– Они должны прилететь к семи часам вечера. Но нам уже передали, что после шести все аэропорты будут закрыты. На остров надвигается ураган. Боюсь, что он может помешать нашему торжеству.

Дронго прошел в библиотеку – большую комнату, заставленную стеллажами с книгами. Некоторые тома даже не разрезаны. Конечно, Альберт Чистовский не тот олигарх в малиновом пиджаке и с бычьей шеей, украшенной золотой цепью, которые фигурировали в начале девяностых. Таких кретинов давно отстреляли соперники или разорили конкуренты. Если у человека не было мозгов для того, чтобы со вкусом одеваться, их хватило для того, чтобы наладить нормальный бизнес. Первоначальный капитал, который удавалось сколотить бандитам, перекупщикам, спекулянтам или просто мародерам, превращался в прах в течение нескольких лет, именно тогда, когда следовало умножать свое состояние, вкладывая деньги в рентабельное производство или создавая новые компании. Здесь было довольно много книг на английском и итальянском, очевидно, для гостей. Но были и три полки с книгами на русском языке, среди которых выделялись сборники поэзии. Очевидно, хозяин или хозяйка дома любили русскую поэзию. Здесь были томики Блока, Есенина, Мандельштама, Пастернака, Бродского. Заинтересовавшийся Дронго взял томик Бродского. Книга называлась «Бог сохраняет все». Он присел на диван и начал перелистывать страницы со знакомыми стихами. Первые стихи Бродского были читаны еще в самиздате. Потом появились его книги, уже в конце восьмидесятых. Он дружил с Евгением Рейном и его супругой. Рейн был близким другом Бродского, путешествовал с ним по Венеции, которую великий поэт любил и попросил похоронить его именно там. Может, Венеция напоминала Бродскому его родной Ленинград, из которого он был так безжалостно вышвырнут и в который так никогда и не смог вернуться? Или не захотел? Кажется, кто-то из классиков сказал, что никогда не следует возвращаться в места, где был счастлив. И несчастлив одновременно. Бродский так и не вернулся.

Дронго несколько раз бывал в Венеции. И каждый раз его охватывало какое-то грустное чувство уходящего мира. Словно погружающийся в воду город уносил с собой величие той эпохи, когда корабли соединяли миры, открывали новые земли, давая возможность человечеству обрести веру в себя. Дома, поросшие снизу зеленым мхом, открывающиеся на воду, сама темная вода венецианских каналов, хранившая так много тайн, весь этот город, некогда считавшийся одним из центров обитаемой Вселенной и превратившийся в провинциальный городок на окраине Италии. Дронго ходил по улочкам и площадям, переходя с моста на мост, пытаясь постичь непостижимую тайну этого города, и не находил ее. Он не чувствовал равновесия в этом городе. Все было зыбко, ненадежно, непрочно. Может, поэтому меланхолия и грусть были его спутниками в Венеции. Даже венецианские карнавалы, обычно проводившиеся в конце зимы, не могли развеять этого непонятного чувства. В Венеции он чувствовал свои годы, словно отражавшиеся в черных водах каналов. Здесь не было той радостной ауры, которая царила в Париже или Барселоне, той созидательно-деловой атмосферы, которая была в Лондоне или Берлине, того безумного темпа жизни, который пульсировал в Москве или Нью-Йорке, даже застывшей истории, которая присутствовала в Риме или Стамбуле. В Венеции все было иначе. Может, поэтому Бродский и выбрал себе такое место для вечного упокоения.

В кабинет вошла Гражина Чистовская. Она высушила волосы, приняла душ, переоделась. Снежане так и не удалось заставить ее раздеться в сауне. В ней слишком сильно сидели запреты ее родителей. Она увидела сидящего на диване Дронго. Он поднялся при ее появлении. С тех пор как он не пошел в сауну, она стала уважать его гораздо больше, чем прежде. И теперь увидела томик Бродского в его руках.

– Вы любите поэзию? – удивленно спросила она.

– А почему это вас удивляет?

– При вашей профессии и любить поэзию? Так странно. Представить себе следователя, который любит читать стихи, почти невозможно.

– Из литературы мы знаем, что не бывает ничего невозможно. Шерлок Холмс любил играть на скрипке, а Ниро Вульф обожал свои орхидеи.

– Это только в книгах. В жизни редко встречаются подобные сочетания. Расследование тяжких преступлений и любовь к поэзии Бродского. Слишком разные вещи.

– Поэзия позволяет сохранять веру и любовь в эту жизнь. Веру в то, что вы в ответе за всю красоту этого мира. Так любил говорить один из английских королей. Я с ним согласен. Только, по моему глубокому убеждению, поэзию нельзя переводить и невозможно читать не в оригинале. К сожалению, я плохо знаю французский или немецкий языки, чтобы читать Ронсара или Гёте в подлиннике. Но зато я могу читать Бернса или Данте на языке оригинала. И, конечно, русская проза и поэзия – как вершина мировой литературы.

– Вы знаете, я ведь филолог по образованию, – улыбнулась она, – и мне приятно это слышать от вас, не русского человека.

– Я говорю это не для того, чтобы сделать вам приятное. По моему глубокому убеждению, мир делится ровно напополам. На мировую и русскую литературу. Ни одна страна в мире не может похвастаться прозой такой степени исповедальности и духовности, как русская. И дело не только в Толстом или Достоевском. Был еще и Чехов, пьесы которого ставят во всем мире и по-прежнему пытаются понять. Был Гоголь, саркастический смех которого породил вообще другую литературу. Что касается поэзии, то здесь, начиная с Пушкина, есть непревзойденные образцы высочайшей лирики. Поэты Серебряного века, поэты двадцатого века. Всех не перечислишь.

– Как приятно это слышать, – призналась она. – Сегодня днем я пошла со всеми в нашу сауну и как будто попала в какой-то параллельный мир. Не понимаю я этих немцев, что они находят в подобных забавах? А сейчас я как будто перешла в другое измерение.

– Вы тоже спускались вниз, – вспомнил Дронго.

– Меня уговорила Снежана. Кажется, она считает, что вы приехали сюда, чтобы вместе с господином Нарсия обмануть моего мужа и выманить у него деньги.

– Завтра мы уедем, и вы нас никогда больше не увидите. Можете не беспокоиться, мне не нужны деньги вашего мужа. Она говорила неправду. Значит, это она уговорила вас пойти в сауну?

– Да. Я сначала сомневалась, но потом она меня убедила. Даже не знаю, каким образом. Наверное, мне было просто неудобно отказываться. Ведь в Центральной Европе все это в порядке вещей. Но когда я туда попала, то оказалось, что я совсем иная. Другое воспитание, другой менталитет, другая нравственность. У меня просто не получилось раздеться. Я обмоталась полотенцем и просидела на полке, пока все не ушли. Теперь у меня кружится голова. Видимо, слишком долго сидела.

– Насколько я понял, там что-то произошло между двумя парами. Стивен Харт с Амандой, с одной стороны, и Автандил с Изольдой – с другой.

– Это был настоящий кошмар, – призналась она, – мы делали вид, что ничего не замечаем. Господи, вы слышите, какой ветер поднялся? Я даже не знаю, как прилетят наши гости. Так вот, они вели себя просто безобразно. Откровенно флиртовали. Стивен с подругой Автандила, а тот с женой Стивена. Мне так показалось.

– И наш достопочтимый проповедник тоже пришел?

– Представьте себе. И даже привел с собой своего секретаря. Я теперь никогда не отпущу мужа в Германию с кем-нибудь из его сотрудниц. Значит, они могут там вот так запросто пойти вместе в сауну. Я даже думать об этом не хочу.

Она не успела договорить, когда дом потряс чей-то крик. Он доносился откуда-то сверху. Хозяйка дома испуганно замерла, прислушиваясь.

– Вы слышали? – тревожно спросила она, обращаясь к Дронго. – Мне показалось, кто-то закричал.

– Мне тоже, – сказал Дронго, – это был женский крик.

Крик раздался во второй раз. На этот раз женщина словно кричала слово «нет». Гражина оглянулась на дверь. Дронго поставил томик Бродского на место и поспешно выбежал из кабинета. На лестнице он столкнулся с Тадеушем.

– Откуда кричали? – спросил сыщик, быстро поднимаясь по лестнице.

– Кажется, со второго этажа, – сказал Тадеуш, – по-моему, оттуда. Я слышал два крика. В первый раз словно испуганный вскрик, а во второй раз женщина закричала «нет».

Они спешили на второй этаж. Здесь уже было слышно, что кто-то сдавленно плачет. Они бросились в правое крыло здания. Тадеуш рывком открыл одну из дверей. Первым ворвался в комнату. За ним вбежал Дронго. На кровати лежал человек. Дронго подошел поближе. Никаких сомнений не было. Убитый смотрел в потолок уже остекленевшими глазами. На простынях виднелись характерные пятна крови.

Глава 14

Рядом плакала женщина. Нет, она не плакала. Она тихо стонала. Очевидно, это она сначала вскрикнула, увидев убитого, а затем закричала «нет», словно не веря собственным глазам. На кровати лежал Стивен Харт. Достаточно было взглянуть на него, чтобы все понять без лишних проверок. Кто-то подошел к нему и нанес сильный удар в висок. Несчастный, очевидно, умер мгновенно. Рядом стонала Аманда, потрясение было слишком суровым. Тадеуш налил воды в стакан, подал его женщине. У дверей уже начали собираться люди. Протиснулся вперед Альберт Чистовский, взглянул на убитого и нахмурился. За окнами усиливался ветер.

– Вот тебе и юбилей, – раздраженно сказал Чистовский.

– Не входите сюда, – попросил Тадеуш, увидев людей, стоявших у дверей. Он подошел к дверям и закрыл их. Затем обернулся к Дронго: – Что нам делать?

– Никого сюда не пускать, – распорядился Дронго, – и, конечно, вызвать полицию. Но не сейчас. Судя по всему, его убили. Убийца нанес удар прямо в висок. Интересно, чем именно его ударили. Вы не видите здесь ничего, похожего на такой предмет?

Тадеуш наклонился, заглянул под кровать. Чистовский отвернулся, чтобы не смотреть на убитого. Дронго подошел ближе, посмотрел. Наклонился. Затем взглянул на Аманду.

– Вы его переворачивали? – уточнил он.

– Что? – Она находилась еще в состоянии шока.

Тадеуш усадил ее на стул, но у нее стучали зубы, и она не могла говорить. Дронго подошел к ней, забрал у нее стакан. Затем неожиданно резко ударил ее по щеке. Она вскрикнула, жалобно взглянула на него.

– Извините, – сказал он, – но я должен был вывести вас из этого состояния. Вы его трогали?

– Да, – кивнула она, – я его перевернула. Увидела, как он лежит на постели лицом вниз, и перевернула. Думала, что он еще живой.

– Когда вы пришли сюда?

– Минуту назад.

– Я могу узнать, где именно вы были до этого?

Она взглянула на него потухшими глазами.

– Я его любила, – сказала она негромко.

– Примите мои соболезнования, – наклонился к ней Дронго, – но мы должны действовать оперативно, чтобы попытаться найти убийцу. Если мы поторопимся, то сумеем его схватить. Тадеуш, позвоните вашему человеку и спросите, кто выходил из дома за последние несколько минут.

Тадеуш поднял трубку телефона. Чистовский подошел к погибшему.

– Сделайте что-нибудь, – попросил он, – только не оставляйте его в таком виде. На это невозможно смотреть.

Дронго взял большое полотенце и накрыл им лицо погибшего. Тадеуш поговорил с охранником, следившим за камерами наблюдения.

– Из дома никто не выходил, – сообщил тот.

– Значит, убийца все еще в доме, – кивнул Дронго, – это несколько облегчает нашу задачу. Судя по состоянию крови, удар был нанесен совсем недавно.

Он взглянул на Аманду. Она сидела абсолютно отрешенная. В дверь постучали.

– Кто еще там стучит? – возмутился Чистовский. Он подошел к дверям, отпер их и недовольно сказал: – Подождите. Не напирайте. Мы все постараемся выяснить. Не забывайте, что вместе с нами в доме находится известный эксперт по проблемам преступности. Не нужно нервничать. Пока ничего не могу сказать. Кажется, кто-то ранил нашего друга – мистера Харта.

– Тадеуш, осмотрите дом и предупредите охранников, чтобы тщательно следили за выходом, – попросил Дронго.

Тадеуш кивнул и вышел из комнаты. Чистовский обернулся к эксперту.

– Я буду в коридоре, – сказал он, – попытаюсь успокоить наших гостей. Вы видите, какой начинается ураган. Боюсь, что мой сегодяшний день рождения уже не состоится.

Он вышел в коридор. Дронго снова взглянул на Аманду.

– Мне нужна ваша помощь, – сказал он, – чем быстрее вы придете в себя, тем лучше.

– Что вы хотите? – простонала она.

– Вы можете мне внятно и четко рассказать, что именно здесь произошло? Где вы были в момент убийства?

– Я не знаю, когда произошло убийство, – ответила она.

– Тогда другой вопрос. Где вы были до того, как вошли в эту комнату? У господина Нарсия вас не было, это я знаю точно. Можете рассказать подробно?

– Я была там, когда пришел... Стивен.

– Это я знаю. Я все видел и слышал. Не нужно об этом рассказывать. Вы предложили господину Нарсия не прерывать вашего... общения, – нашел он подходящее слово, – а он отказался. Насколько я понял, мистер Харт тоже был не против вашего «общения».

– Он любил смотреть, – подняла она голову, – есть такие люди, которые любят смотреть.

– Это его право. Я ушел, чтобы вам не мешать. Что было дальше?

– Господин Нарсия остановился. У него ничего не получалось. Он разозлился и начал обвинять нас обоих. Тогда мы ушли.

– А где была подруга господина Нарсия?

– В нашей комнате. Здесь, – вздохнула Аманда, – она как раз одевалась. Увидела меня и так дернулась, словно я ее оскорбила. Потом быстро оделась и вышла, хлопнув дверью.

– И вы остались вдвоем?

– Да. Стивен пошел принимать душ, а я осталась сидеть в комнате. Потом решила снова подняться на третий этаж. Почему-то захотелось поговорить с нашим проповедником. Сама не знаю почему. Может, потому, что он согласился пойти вместе с нами в сауну. Мне показалось, что он способен понять другого человека. Вернее, он пытается понять других людей. Из совсем чужого ему мира.

– Дальше, – требовательно произнес Дронго.

– Я поднялась к нему и постучала. Никто не ответил. Я снова постучала. Опять никто не ответил. Тогда я открыла дверь. Она была не заперта. Я вошла в комнату и увидела на столе две книги. Подошла ближе. Одна книга была на английском. Очень интересные мысли, наблюдения. Я начала читать. Совсем недолго. Одну или две страницы. Потом вспомнила, что вошла в чужую комнату без разрешения. Положила книгу на стол и вышла. Спустилась вниз...

– Кого-нибудь встретили на лестнице или в коридоре?

– Нет, никого, – ответила Аманда, – я спустилась по лестнице, прошла в нашу комнату. Вошла. И увидела Стивена. Он лежал лицом вниз, словно притворялся. Но я сразу увидела эти пятна и рану на его голове. С левой стороны. Кажется, я закричала. Потом перевернула его, увидела глаза и снова закричала. Я поняла, что он уже мертв. А потом вы меня ударили.

– Понятно, – помрачнел Дронго. – И здесь не было никого, когда вы вошли?

– Никого. В этом я уверена. Но дверь была открыта. Мы вообще редко закрывали двери. Только ночью, да и то он возражал. Смеялся и говорил, что всегда ждет прихода новых дам, которые могут даже ночью присоединиться к нам. Он был добрым человеком, любил жизнь, женщин, тратил деньги не задумываясь. Такие мужчины нравятся женщинам.

Она тяжело вздохнула. Дронго посмотрел на накрытое полотенцем лицо погибшего. Затем взглянул на Аманду.

– Может, вы поссорились из-за мистера Нарсия? – предположил он.

– И я его убила, – горько усмехнулась она. – Нет. Мы бы не стали ссориться из-за такого ничтожества. Он впал в какой-то ступор, увидев Стивена у себя за спиной. Испугался. А вчера говорил столько слов о своей энергетике. И внизу, в сауне, пытался приставать ко мне.

– Насколько я слышал, вы все вели себя там небезупречно. Стивен приставал к его подруге, а он, в свою очередь, к вам.

– Она сама поднялась к Стивену, – возразила Аманда, – сама уселась на третьей полке рядом с ним. Что ему нужно было делать? Стивен был нормальный мужчина, он правильно реагировал на красивых молодых женщин. Она не была недотрогой. Вы знаете, достаточно посмотреть, как женщина сидит, когда она раздета. Можно сразу определить, что у нее были мужчины. И не один мужчина. Стивен это тоже сразу понял.

– И вы решили устроить своеобразный обмен?

– Почти. Изольда отправилась вниз, а я наверх. Она даже мне улыбнулась, когда я выходила из комнаты. Мы ничего не говорили. Зачем нужны лишние слова, когда все и так понятно.

– И вы поднялись к господину Нарсия?

– Да. И находилась там, пока вы не пришли.

– Это вы оставили открытой входную дверь? Он ведь сказал, что закрыл дверь.

– Да. Я знала, что Стивен через некоторое время поднимется наверх. Поэтому и оставила дверь открытой. Но вместо него сначала зашли вы. А уже потом – Стивен.

– Почему вы были уверены, что он так быстро поднимется? Ведь он мог задержаться с госпожой Немченко, подругой мистера Нарсия.

– Не мог, – возразила Аманда, – Стивен знал, как удовлетворить молодую женщину. Умел это делать. Ему было гораздо приятнее подняться и понаблюдать за нами. Он был настоящим мужчиной и мог, вернувшись, продолжать. А этот тип, господин Нарсия, не смог ничего сделать в его присутствии. У Стивена таких осечек не бывало.

– Вы часто практиковали подобные «смотры»?

– Довольно часто. Ему нравилось, когда молодые мужчины владели моим телом. Это его возбуждало.

– А если мистер Нарсия спустился вниз, когда вы находились в комнате проповедника, и нанес удар вашему мужу? Он мог чувствовать себя оскорбленным. Сначала Стивен увел его женщину, потом так поиздевался, подставив собственную жену. На его месте другой мужчина, особенно с таким темпераментом, мог просто разорвать Стивена на куски.

– Какой темперамент? – сочувственно спросила Аманда. – Это все сказки. Он ничего не смог сделать. Это не он убил Стивена, я в этом убеждена.

В дверь постучали. Дронго подошел и открыл дверь. На пороге стоял Тадеуш.

– В доме никого нет, – заявил он, – только гости. Даже официантов не было. Всех отправили в дом для охраны. Только я находился в гостиной.

– Кто еще?

– Я составил список, – достал из кармана список Тадеуш. – На третьем этаже находились мистер Нарсия со своей подругой – госпожой Немченко, господин Дэ Ким Ен и его секретарь Руна Теннесен. Четверо гостей. На втором этаже в тот момент, когда закричала госпожа Джаннуцци, было трое гостей. В своей комнате находились господин Деменштейн и его супруга. В другой комнате был Артур Бэкман. Четвертая спальня принадлежит хозяевам дома. Господин Чистовский находился у себя в комнате. Его супруга в это время была в библиотеке с вами. Вот и все. Кроме них, меня и вас, больше никого в доме нет, – заявил Тадеуш.

– Значит, кроме нас с вами в доме находилось еще пятеро мужчин, – подвел неутешительный итог Дронго. – Итого семеро мужчин?

– Семеро, – кивнул Тадеуш, заглядывая в свой листок, – это вы, я, господин Чистовский, господа Деменштейн, Нарсия, Бэкман и Дэ Ким Ен. Семеро мужчин, все правильно.

– И пятеро женщин, – быстро подсчитал Дронго.

– Пятеро? – переспросил Тадеуш. – Он снова достал список: – Госпожа Аманда Джаннуцци. Хозяйка дома – госпожа Гражина Чистовская. И трое гостей – Снежана Алтуфьева, Изольда Немченко и Руна Теннесен. Да, всего двенадцать человек. И среди них – убийца. Отсюда никто не выходил, охранник в этом уверен.

– Почему-то я разделяю его уверенность, – пробормотал Дронго. – Как там ветер?

– Почти ураганный. Я боюсь, что у нас оборвет все линии связи. Хотя мобильные пока работают.

– А наши женщины еще не вернулись?

– Нет. Но мы им уже позвонили. Они скоро выедут. Там тоже свирепствует ураган.

– Понятно. Им нужно передать, чтобы быстрее возвращались домой. В такую погоду опасно ездить по дорогам, на них может свалиться дерево.

– Я им еще раз позвоню.

– Скажите, чтобы поторопились. И передайте, что юбилей отменили из-за урагана. Ничего не говорите про погибшего.

– Конечно, – кивнул Тадеуш.

– Уведите отсюда госпожу Джаннуцци, – предложил Дронго, – спуститесь с ней в кабинет. Там спокойнее. И найдите ей какое-нибудь успокоительное лекарство. Потом закроете дверь. У кого есть вторые ключи от всех дверей?

– У меня, – ответил Тадеуш.

– У кого еще?

– Больше ни у кого.

– Тогда закройте дверь и до приезда полиции никого сюда не пускайте.

– Может, уже пора вызвать полицию? – поинтересовался Тадеуш, взглянув на погибшего.

– Пока рано. Нам нужно самим разобраться, – ответил Дронго. – Если ваши охранники говорят правду, убийца находится в доме, и мы должны сделать все, чтобы его вычислить.

– А если это совсем посторонний человек?

– Здесь только один посторонний человек, который не является хозяином и не принадлежит к гостям. Это вы, Тадеуш.

– Вы меня подозреваете? – скорее удивился, чем испугался Тадеуш.

– Нет. Пока нет. Но я хочу вам сказать, что это вредный тезис о неизвестном убийце, который неизвестно каким образом проник в дом, неизвестно как именно и чем совершил преступление, а потом неизвестно как испарился отсюда. Я не верю в разные чудеса. Всему должно быть четкое логическое объяснение. И пока его нет, можно домысливать разные глупые версии, но лучше не надо.

Он подошел в выходу на балкон. Посмотрел на поднявшиеся огромные волны. Хорошо, что дом стоит на скале высоко от моря, подумал Дронго, ведь волны в этих местах могут достигать нескольких метров высоты и легко бы смыли дом, если бы он стоял на побережье. Он обернулся к Тадеушу:

– Заберите женщину и идите вниз, а я пока поднимусь наверх. Вы не видели в коридоре господина Нарсия или его подругу?

– Их здесь не было. Только господин Деменштейн и его супруга, футболист Бэкман и господа Чистовские. Все со второго этажа. С третьего этажа никто не спустился.

– Понятно. Я сейчас поднимусь на третий, а вы спускайтесь на первый. – Дронго вышел из комнаты, направляясь к лестнице.

По дороге его остановил Лев Давидович.

– Что здесь происходит? – нервно спросил он. – Одни говорят, что нервный срыв у Аманды, другие считают, что здесь произошло убийство. Вы можете что-то объяснить?

– Пока ничего. Немного потерпите, я вам все расскажу.

Дронго поднялся наверх, прошел к номеру Автандила и постучал. Ему никто не ответил. Он нахмурился и снова постучал, уже громче. Наконец дверь открылась. На пороге стояла заспанная Изольда в халате. Или она сделала вид, что спала?

– Извините, что я вас беспокою, – начал Дронго. – Могу ли я поговорить с господином Нарсия?

– Можете, но не сейчас. Он спит. В семь часов должен начаться ужин, тогда и поговорим, – зевнула она, собираясь закрыть дверь.

Дронго быстро подставил ногу.

– Мне нужно с ним поговорить, – упрямо сказал он, – позвольте войти.

– Нельзя, он спит, – нервно произнесла Изольда, – я же вам по-русски говорю, чтобы вы меня поняли. Что вам непонятно?

– Это вы меня не поняли. Я должен с ним срочно переговорить. В доме произошло убийство, и мне он нужен в качестве главного свидетеля. Пока только свидетеля, но если вы не разрешите мне его немедленно допросить, то он автоматически превратится в главного подозреваемого.

– Какое убийство? – дернулась Изольда. – О чем вы говорите? Он никого не убивал.

– И в Монако тоже? – уточнил Дронго.

Изольда нахмурилась.

– При чем тут Монако? – грубо спросила она. – Я не могу понять ваших намеков.

– Потом поймете. А сейчас пустите меня к нему, – и, довольно бесцеремонно оттолкнув ее, он вошел в комнату.

Автандил Нарсия действительно спал. Или притворялся, что спит. Дронго вошел в ванную, осмотрел полотенце. Если здесь отмывали руки, то должны были остаться пятна. Пятен нигде не было. Он подошел к кровати. Посмотрел на спящего. Стащил с него одеяло, глядя на его руки. Автандил открыл глаза, взглянул на Дронго.

– Что вам нужно? Почему вы не даете мне спать?

– Вставайте, пожалуйста, – попросил Дронго, – у нас очень важное дело.

– Какое дело? – нахмурился Автандил. – Вы с ума сошли? Врываетесь в нашу комнату, стягиваете с меня одеяло... Кто вам позволил? Уходите отсюда! До семи еще есть время, и я хочу спать, – он потянул одеяло на себя и накрылся с головой. Стоявшая рядом Изольда только усмехнулась.

– Убили Стивена Харта, – сообщил Дронго.

Одеяло дернулось. Автандил вскочил как ужаленный. Отбросил одеяло. Испуганно посмотрел на Дронго, затем на Изольду.

– Что вы сказали? – спросил он.

– Его убили, – подтвердил Дронго.

– Когда и где?

– Десять минут назад в его комнате.

– Кто это сделал? Вы его уже задержали? А где была его жена?

– Это единственное, что тебя волнует, – вставила Изольда.

Автандил сделал нетерпеливый жест рукой, чтобы она замолчала. Затем снова взглянул на Дронго.

– Расскажите наконец, что именно произошло?

– Его убили десять минут назад. Ударом тяжелого предмета в висок. Аманды в этот момент не было в комнате. Когда она вернулась, он был уже мертв.

– У них повсюду есть камеры, – вспомнил Автандил, – пусть посмотрят и сразу скажут, кто это был.

– Дело в том, что камеры установлены по всему периметру вокруг дома и на дорогах. Но их нет внутри дома. Хозяйка не захотела, чтобы охранники следили за ее личной жизнью и за личной жизнью ее гостей.

– Очень правильно сделала, – согласился Автандил. – Так кто это был?

– Вот уже полчаса, как никто не выходил из дома, – сообщил Дронго, – и у нас есть все основания считать, что убийца до сих пор находится в доме.

Автандил вытаращил на него удивленные глаза. Затем снова взглянул на Изольду.

– Вы меня подозреваете? – спросил он чуть дрогнувшим голосом. – Это из-за нее?

– Пока не подозреваем. Пока вы только свидетель. Но почему вы считаете, что из-за вашей подруги следовало бы убить господина Стивена Харта?

– Я так не говорил. Только уточнил, кого именно вы подозреваете.

– Пока я пытаюсь допросить вас как свидетелей. Обоих.

– Почему вы начали именно с нас?

– Кто сказал, что я начал с вас?

– Это понятно. Раз убили десять минут назад, значит, вы решили начать именно с нас. Но это глупо. Мы никого не убивали. Просто решили немного отдохнуть и выспаться перед сегодняшним торжеством.

– Боюсь, что торжества уже не будет.

– Понятно. Чем я могу помочь?

– Вы ничего не слышали?

– Нет. Я спал.

– И вы не спускались вниз после того, как мистер Стивен Харт поднялся к вам в комнату?

– Откуда вы знаете, что он поднимался ко мне в комнату? – разозлился Автандил. – Пытаетесь устроить провокацию, чтобы я попался? Он вообще не был у меня в комнате.

– Он был у вас в комнате, – возразил Дронго, – как раз в тот момент, когда здесь находилась его супруга. Госпожа Аманда Джаннуцци. Мне продолжать или остановиться?..

– Не нужно больше ничего говорить, – согласился Автандил. – Это она вам все рассказала?

– Нет. Это я слышал собственными ушами и видел собственными глазами, когда проходил по коридору, как к вам вошел Стивен Харт.

– Да, он пришел к нам. Мне было не очень комфортно его видеть. Тем более что я видел, как он приставал к Изольде, когда мы были в сауне. Он вел себя просто неприлично.

– И за это его убили?

– Я его не убивал. И не знаю, кто это мог сделать.

– Вы не спускались на второй этаж за последний час?

– Нет, – ответил Автандил, – конечно, не спускался. Я вообще не понимаю, почему вы меня допрашиваете.

– Вы считаете, что мне лучше допрашивать вашу подругу? – уточнил Дронго. – В таком случае я начну задавать вопросы ей. Ведь, в отличие от вас, она спускалась на второй этаж. Хотя бы тогда, когда здесь была Аманда. В таком случае, госпожа Немченко, я прошу вас ответить на следующий вопрос: что вы там делали и когда поднялись сюда?

Изольда посмотрела на Автандила и тяжело вздохнула.

– Видимо, придется все рассказать, – сказала она, неприятно усмехнувшись.

– Дура, – возмутился Автандил, – тебя спрашивают совсем про другое. Ты все еще хочешь посадить меня в тюрьму, чтобы самой умереть с голода? Кто тебе будет носить передачи?

– Во всяком случае, не ты, – отрезала она.

– Давайте прекратим эту дискуссию, – твердо заявил Дронго, – меня интересуют несколько вопросов. И первый из них – когда именно вы поднялись наверх? Ведь в тот момент, когда здесь была Аманда Джаннуцци и ее супруг, вас здесь не было?

Глава 15

Изольда взглянула на Дронго. Посмотрела на Автандила и подняла голову.

– Да, – сказала она с ударением, – меня здесь не было. В тот момент, когда они выясняли здесь свои отношения, я была внизу, в комнате мистера Стивена Харта. Вы удовлетворены моим ответом или вам нужны подробности?

– Мне нужны подробности, – сказал Дронго, – и считайте, что вам повезло. Мы пока не вызвали полицию. Начну с того, что все находившиеся в сауне обратили внимание на ваше вызывающее поведение, когда вы пересели на верхнюю полку к мистеру Харту, а ваш друг устроился рядом с его женой.

– Уже успели доложить, – криво усмехнулся Автандил, – конечно. Мир не без добрых людей. Вот мерзавцы, сами смотрели на нас и завидовали. Каждая женщина мечтала очутиться на месте Изольды, чтобы ее тоже щекотал Стивен Харт. И каждый мужчина наверняка мечтал оказаться рядом с Амандой, чтобы просто посидеть с ней рядом.

– Оставим психологию в стороне, – предложил Дронго. – После совместного купания вы поднялись наверх и решили, что ваша подруга пойдет вниз. Правильно?

– Мы так не решили, – возразил Автандил, – не делайте из меня подонка. Она сама так решила. И пошла вниз, к этому стареющему мерзавцу.

– Не нужно так говорить о нем. Его убили, – попросила Изольда.

– Он до сих пор тебе нравится? – зло поинтересовался Автандил.

– Дурак, – разозлилась она, – ты ничего не понимаешь.

– Что было потом? – спросил Дронго.

– Потом я вошла в его комнату и разделась. Вам описывать все или все-таки можно опустить подробности? – разозлилась Изольда.

– Дешевка! – вскипел Автандил.

– Если вы будете продолжать ругаться, я запру одного из вас в ванной комнате, чтобы не мешал разговаривать с другим, – пригрозил Дронго. – А теперь давайте по порядку. Физиологические подробности меня не интересуют. Все остальные – очень даже. Итак, вы спустились вниз и увидели, что они вдвоем. Правильно?

– Да. Но она была готова уйти. Что и сделала, как только я пришла. Мы не сказали друг другу ни слова, лишь улыбнулись. И она сразу ушла, как будто ждала именно меня.

– Что было потом?

– Мы начали кувыркаться. Но неожиданно он посмотрел на часы и сказал, что сейчас придет. Оделся и ушел. Я осталась его ждать. Долго ждала. Минут десять. Потом он вернулся. Какой-то недовольный, злой. Сказал, чтобы я одевалась и уходила. Между нами так ничего и не произошло. Я пошла наверх и увидела, как вниз спускается Аманда. У нее тоже было очень недовольное выражение лица, как будто она выпила уксус. Я поняла, что мой Автандил испортил настроение обоим супругам. Когда я пришла сюда, то нарвалась на очередной скандал. В итоге мы оба устали и решили поспать. А вы нас разбудили. Вот, собственно, и все.

– Дешевка, – повторил Автандил.

– Дурак, – тоже повторила она.

– Брек, – выдохнул Дронго. – Итак, вы больше ничего не знаете. Ничего не слышали и не видели. Даже криков Аманды не услышали, хотя она кричала очень громко.

– Мы спали, – упрямо повторил Автандил, – и ничего не слышали.

– А теперь я скажу вам, что будет здесь примерно через час или два. Сюда приедет полиция. Они допросят всех по очереди. И все, кто был с вами в сауне, вспомнят, как вы себя вели. Потом кто-то расскажет, как к вам поднимались Аманда и ее супруг. Заставят вас рассказать все подробности. И придут к выводу, что у господина Нарсия были все основания для убийства Стивена Харта. Передадут ваше дело в первичную инстанцию суда, получат санкцию и посадят вас в тюрьму. А потом еще осудят за убийство лет на сто. Вам нравится такая перспектива?

– Не нужно меня пугать, – хрипло сказал Автандил, – я уже пуганый.

– Я не пугаю. Просто пытаюсь обрисовать вам ваше положение. Да и госпожа Немченко не сможет ничего доказать. В полиции быстро установят, что вы являетесь дамой из эскорт-услуг, когда красивые женщины сопровождают богатых бизнесменов в командировки или на отдых. Вы понимаете, как они относятся к подобному бизнесу? Доказать, что вы просто ушли оттуда, будет не очень легко.

– Презумпция невиновности, – усмехнулся Автандил, – во всем мире бремя доказательств лежит на правоохранительных органах.

– Какое поразительное знание процессуального права! – восхитился Дронго. – Если бы к этим знаниям права прибавить еще немного морали... Вы так орете друг на друга, что я слышу почти все ваши крики, когда нахожусь в соседней комнате. Не говоря уже о том, что вы, господин Нарсия, уже несколько раз поднимали руку на женщину. Я могу выступить свидетелем на суде.

Изольда торжествующе улыбнулась и посмотрела на Автандила. Тот побледнел, но сумел смолчать.

– Предположим, что вы действительно спали, – задумчиво произнес Дронго. – Тогда кто и зачем решил пробить голову Стивену Харту? Удар был очень сильным, а в доме в тот момент находилось семеро мужчин.

– Кто именно? – вырвалось у Автандила.

– Мы с вами, мистер Тадеуш, который работал в гостиной, господин Чистовский, хозяин виллы. И трое гостей. Наш проповедник, футболист и господин Деменштейн.

– Больше никого? – хрипло уточнил Автандил.

– Больше никого.

– В таком случае это был Деменштейн, – сообщил Автандил, – думаю, что это именно он.

– Я могу узнать, на чем именно основаны ваши подозрения?

– Наш большой проект, – объяснил Автандил. – Сразу стало понятно, что с футболистом лучше не связываться. Он все равно ничего не даст. Деньги должны были дать либо Стивен Харт, либо Лев Давидович. Но здесь я допустил ошибку. Рассказал вам обо всем, не заметив, что нас подслушала подошедшая сзади супруга Деменштейна. Она, конечно, ему обо всем тут же рассказала. И он сразу понял, что единственный шанс стать основным спонсором нашего проекта – убрать Стивена Харта. Поэтому Деменштейн и разрешил своей супруге спуститься вниз. Чтобы она не была одна, с ней отправили хозяйку дома, которая даже не разделась, сидя в сауне. Но мы все делали вид, что не замечаем этого. Узнав обо всем, что там случилось, Деменштейн понял, что это его единственная возможность. Убрать Стивена Харта и стать основным спонсором. Или основным владельцем нашего проекта, называйте как хотите. Что он и сделал. Даже немного перевыполнив задание. Он убрал Стивена Харта и сделал это таким образом, чтобы подозрение пало на меня. Одним ударом убрал обоих. Теперь вместе с Чистовским он готов финансировать проект.

Дронго нахмурился. Автандил не знал, что эксперт услышал разговор между супругами Деменштейна и Чистовского. Снежана Николаевна говорила примерно о том же. Она была убеждена, что из проекта следует выбросить всех остальных участников, чтобы Деменштейн завершил его вместе с Чистовским.

– О чем вы задумались? – насмешливо спросил Автандил. – Понимаете, что я прав, но не сможете ничего доказать?

– Пока пытаюсь размышлять, – ответил Дронго. – У меня к вам большая просьба: не выходите из этой комнаты, пока вас не позовут. И закройте лучше дверь изнутри. Извините, что я вас побеспокоил.

Он вышел из комнаты и снова спустился на второй этаж. Постучал в дверь комнаты, которую занимали супруги Деменштейн. Никто не ответил. Он постучал еще раз. Прислушался. Снова тишина. Он повернулся и спустился вниз. В гостиной на диванах сидели две пары – супруги Деменштейн и супруги Чистовские. Дронго вошел в гостиную, когда Снежана Николаевна что-то яростно доказывала всем остальным. Когда он вошел, она смолкла.

– Надеюсь, вы не убеждали своих собеседников, что убийцей бедного мистера Стивена Харта был эксперт по вопросам преступности? – усмехнулся Дронго, садясь в кресло.

– Убеждала, – зло отрезала Снежана, – именно потому, что вы единственный среди нас специалист по «мокрым делам». Так, кажется, называют людей, которые умеют убивать?

– Так, – согласился он, – но я убивать не умею. Скорее – находить убийц. Вот это мое ремесло.

– Тогда проявите себя в полном блеске и найдите настоящего убийцу, – предложила она.

– Что я и пытаюсь сделать. Где вы были в тот момент, когда услышали крик Аманды?

– У себя в комнате. Я поднялась наверх и принимала ванну, когда она закричала.

– А где был ваш супруг?

– Я лежал на кровати и смотрел телевизор, – ответил Лев Давидович, – не понимаю смысл ваших вопросов.

– Дело в том, что сегодня утром я случайно задержался в холле дома, рассматривая фарфоровые статуэтки, установленные у входа. И невольно оказался свидетелем разговора между вашей супругой и хозяйкой виллы. Госпожа Алтуфьева всерьез убеждала госпожу Чистовскую, что ее муж связался с двумя прохвостами – это я и господин Нарсия. Если учесть, что господина Нарсия я в жизни до этого не видел и познакомился лишь вчера вечером именно здесь, на вилле, то ее предположение о сплоченной группе аферистов, попытавшихся обмануть господина Чистовского, было полностью лишено всяких разумных оснований.

Деменштейн взглянул на Чистовского.

– Они действительно не были знакомы, – пояснил хозяин дома.

– Некрасиво подслушивать, – заметила Снежана.

– Некрасиво говорить такие гадости о людях, которых вместе с вами пригласили в гости, – твердо возразил Дронго, – однако я не злопамятный. Меня только интересует вопрос: где именно вы были в тот момент, когда закричала Аманда?

– Я уже вам сказала. Принимала ванну.

– Дело в том, что до этого мы столкнулись с вами на лестнице, и вы успели высказать мне кучу разных любезностей. Я могу узнать, где вы были до того, как увидели меня? Вы ведь не спускались, а поднимались наверх по лестнице.

– Что из этого?

– Где вы были?

– Ударила Стивена Харта по голове и пошла принимать ванну, – огрызнулась Алтуфьева.

– Откуда вы знаете, как он погиб? Никто бы не успел вам об этом рассказать, – сразу спросил Дронго.

– Это я рассказал, – вмешался Чистовский.

– Понятно. Так где вы были?

– Выходила из дома подышать свежим воздухом. Вас устраивает такой ответ?

– Боюсь, что нет. Куда выходили и зачем?

– Хотела немного развеяться. Думала сыграть в теннис. Но там поднялся такой ветер, что нам не удалось сыграть даже одной партии. Теперь вы удовлетворены?

– Поэтому вы надели белый брючный костюм?

– А вы хотели, чтобы я в своем возрасте надела короткую юбочку?

– Нет. Тогда у меня другой вопрос. С кем именно вы хотели играть? Ведь в теннис нужно играть вдвоем. Только не говорите, что вы договаривались с кем-то из охранников.

– Не скажу. Я собиралась играть с мистером Артуром Бэкманом. Он настоящий спортсмен и джентльмен.

– Как странно. Этот джентльмен сообщил мне, что собирается играть с одним из охранников, и не назвал вашего имени.

Она быстро взглянула на мужа. Тот отвел глаза. Снежана Николаевна окончательно вышла из себя.

– Вас послали шпионить за нами? – закричала она. – Тогда можете так и сказать. Я не знаю, кто и зачем убил мистера Стивена Харта. Но уверяю вас, что у многих людей, которые его близко знали, очень чесались руки, чтобы разбить ему голову. И об этом все знали. Он был человеком глубоко непорядочным и эгоистичным. Можете себе представить, что вчера он хватал за груди Изольду Немченко, пока ее друг любезничал с его супругой.

– Вы незаметно пытаетесь подвести меня к тому, что убийцей мог быть только Автандил Нарсия, – сказал Дронго, – но у меня могут быть и другие версии.

– Это ваше право. Насчет футболиста я не знаю, что вам сказать. Может, он нарочно решил вас обмануть, чтобы не говорить, с кем именно он отправляется играть в теннис. Во всяком случае, лучше спросите у него.

– Вы были знакомы с мистером Хартом до сегодняшнего дня?

– Один или два раза встречались с ним в Лондоне. Не более того.

– Мне кажется, что вы напрасно ищете убийцу среди наших гостей, – вставила Гражина, – это люди глубоко набожные, порядочные и независимые. Никто из них никогда не решился бы на такое ужасное преступление. Возможно, его совершил кто-нибудь посторонний, сумевший проникнуть в наш дом. Вместо того чтобы искать этого человека, вы мучаете наших гостей.

– Здесь никого не было, – возразил Дронго, – ваши люди все проверили. За домом ведется круглосуточное наблюдение, все подходы просматриваются.

– Тогда получается, что убийца в доме, – подвел неутешительный итог Чистовский.

– Да, – безжалостно сказал Дронго, – и он находится именно среди нас.

Гражина вздрогнула и обвела испуганно-изумленным взглядом всех присутствующих.

– Я думаю, что нам уже пора вызвать наших охранников, – предложила она, – и наконец позвонить в полицию. Пусть они приедут сюда и найдут убийцу. Мы просто не имеем права сидеть сложа руки.

Глава 16

Дронго поднялся.

– Пока у нас есть время. Сейчас должны вернуться обе наши женщины. Машины уже выехали. Надеюсь, что они благополучно доберутся до виллы, даже при таком ураганном ветре. Теперь дальше. Я попрошу господина Тадеуша вызвать полицию. Он сейчас находится в кабинете рядом с несчастной Амандой. И поднимусь наверх, чтобы пригласить сюда нашего спортсмена и две остальные парочки с третьего этажа. Будет правильно, если мы соберемся все вместе. Пока мы не знаем ответов на два вопроса. Кто убил Стивена Харта? И почему убили Стивена Харта? А раз мы не знаем ответов на эти вопросы, то преступление может повториться. Это будет хуже всего.

– Только этого нам не хватало, – недовольно проворчал Чистовский.

Дронго прошел в кабинет и нашел там Тадеуша с Амандой. Тадеуш уже успел дать ей успокаивающее лекарство, и теперь она сидела опустошенная и спокойная, глядя прямо перед собой. Дронго подумал, что, смывая косметику и макияж, она стареет лет на десять. Он предложил Тадеушу позвонить в полицию, чтобы проинформировать их о случившемся.

– Самолет из Ниццы уже прибыл, – доложил Тадеуш, – еду скоро привезут, хотя теперь уже ясно, что никакого банкета не будет. И дня рождения не будет. И вообще – ничего не будет.

– Зато они смогут хотя бы поужинать, – возразил Дронго. – Значит, аэропорты уже закрыты?

– Все без исключения, – подтвердил Тадеуш.

Он достал мобильный телефон, попытался дозвониться, но связи не было. Тогда, подняв трубку внутреннего телефона, он попросил охранника, находившегося на связи, дать городскую линию. И только таким образом сумел до-звониться до полиции города Альгеро. В полиции ему сообщили, что все свободные офицеры находятся на дежурстве, и пообещали прислать машину с сотрудниками из другого города.

За это время Дронго поднялся на третий этаж. Он уже начал волноваться за женщин, которые все никак не возвращались, несмотря на седьмой час вечера. Поднявшись наверх, он подошел к дверям комнаты проповедника и постучал.

– Войдите, – услышал эксперт голос Дэ Ким Ена, – у меня дверь всегда открыта.

Дронго вошел в комнату. За столом сидела Руна, которая перебирала какие-то бумаги. Дэ Ким Ен стоял над ней, что-то диктуя. Увидев вошедшего гостя, проповедник улыбнулся.

– Что случилось? – спросил он. – Нам показалось, что внизу кто-то кричал. Но мы в этот момент смотрели передачу из Кореи и не разобрались, что именно произошло.

– Вы все время были в этой комнате? – изумленно спросил Дронго.

– Нет, – ответил Гуру, – мы были в соседней комнате. Там все необходимые материалы. Наша Руна добровольно взяла на себя эту миссию подвижнической работы. Она собирает документы в своей комнате. Там все завалено нашими книгами и бумагами. Надеюсь, что завтра мы улетим и заберем с собой большую часть нашего архива.

– Похвально, – кивнул Дронго. – Значит, вы уходили в соседнюю комнату?

– Да. А почему вы спрашиваете?

– Примерно полчаса назад к вам заходила госпожа Аманда Джаннуцци. Она нашла у вас на столе какую-то интересную книгу.

– Верно, – улыбнулся Дэ Ким Ен. Сегодня он был в черном одеянии. – В этой книге собраны мысли и высказывания известных философов и ученых о том, что есть истина, мораль, нравственность, убеждения. Я заметил, что кто-то посторонний трогал эту книгу. Если эта книга понравилась госпожа Аманде, то я готов подарить ее.

– Боюсь, сейчас она в таком состоянии, что ей не до подарков.

– Что случилось? – спросил Дэ Ким Ен. – Она плохо себя чувствует?

– Очень плохо. У нее погиб муж.

– Как это погиб? – удивился проповедник. – Мы только недавно с ним расстались. Судя по его голосу и поступкам, он чувствовал себя очень неплохо. Как он мог так неожиданно умереть? Ему было только пятьдесят пять лет, и, насколько я знаю, на свое сердце он никогда не жаловался.

– Он не умер, его убили, – сообщил Дронго.

Руна подняла голову и взглянула на него. Дэ Ким Ен вздрогнул от неожиданности.

– Где его убили?

– На втором этаже, в его комнате.

– Из какого оружия? – уточнил проповедник.

– Оружия не применялось. Его ударили в висок и убили.

– Какое несчастье, – вздохнул Дэ Ким Ен, – представляю, как плохо сейчас миссис Аманде. Нужно будет к ней спуститься. Где она сейчас находится?

– В кабинете хозяина дома на первом этаже. Значит, вы ничего не слышали?

– Нет, – ответил проповедник, – мы слушали передачу из Кореи. Я еще попросил Руну сходить в ту комнату и принести мне справочник, который она так и не нашла.

– А вы, мисс Теннесен? – спросил Дронго, обращаясь к Руне.

– Мы были вместе, – ответила она, – и я ничего не слышала.

Ясно. Теперь понятно, почему поднявшаяся сюда Аманда не нашла проповедника. Его здесь действительно не было. Он находился в соседней комнате, у Руны.

– Можно я поговорю с Руной? – спросил Дронго.

– Вы хотите говорить наедине? – уточнил проповедник.

– Нет. Можно в вашем присутствии, если она не возражает.

– Я не возражаю, – ответила Руна.

– Сегодня днем вы спускались вниз, вместе со всеми, – напомнил Дронго.

– Да, – чуть покраснела она, – это было не совсем правильное решение. Дело в том, что я часто ходила в сауну со своими друзьями. И в Норвегии, и в Германии. Но господин Стивен Харт устроил из этой обычной процедуры целое шоу. Он вел себя очень неподобающим образом.

– Об этом мне говорили. Как вы считаете, господин Автандил Нарсия был очень зол на Стивена из-за того, что тот пытался увести его женщину?

– Почему пытался? Он ее увел. Сначала она пересела к нему на верхнюю полку, а потом ушла с ним в бассейн. И тогда господин Нарсия пригласил пойти с ним Аманду, которая тоже согласилась.

– Они устроили смену своих партнеров, – вздохнул Дэ Ким Ен. – Конечно, это их личное дело, но нельзя так вести себя на глазах у всех остальных. Там были другие замужние женщины и Руна. Это очень плохой пример для них.

– А вы им сказали об этом?

– Наше учение как раз и состоит из того главного постулата, что человека нельзя исправить внешним воздействием, – улыбнулся Дэ Ким Ен. – Под влиянием страха наказания или потери льгот он готов действовать, но это не те действия, которые проникнуты Божественным промыслом. Он должен прочувствовать свои действия, понять, зачем и для чего он их совершает. Измениться внутри, а не снаружи. Только так можно достичь необходимого равновесия своей души. Человека, который не хочет достигнуть равновесия, невозможно убедить поступать так, как ему следует согласно Божественному предписанию. Это путь в никуда. Если человек не хочет просветления, его никто не просветит. Если человек собирается брести во мраке всю свою жизнь, то он погасит любой светильник, который мы ему предложим.

– Очень мудрые слова, – кивнул Дронго. – У меня к вам просьба: вы не могли бы на некоторое время спуститься вниз, в гостиную, где должны собраться все остальные? Мы вместе подождем полицию, чтобы ответить на их вопросы.

– Согласен, – кивнул Дэ Ким Ен, – мы сейчас спустимся.

Руна также кивнула. Дронго вышел от них, направляясь к другой комнате, где он оставил Автандила и его спутницу. Снова громко постучал. И снова сразу не открыли. Пришлось стучать второй раз, пока Изольда не спросила, кто к ним пришел.

– Это я, – сообщил Дронго, – можете открыть дверь.

– Полиция уже приехала? – спросила Изольда.

– Пока нет. Но мы ее уже вызвали. Вы можете спуститься вниз, в гостиную. Мы собираемся там, чтобы подождать полицейских.

– Лучше мы посидим здесь, – открыла дверь Изольда, – так будет безопаснее.

– По-моему, безопаснее будет внизу, со всеми, – возразил Дронго.

– Ты слышишь, – спросила Изольда, обращаясь к Автандилу, – может, мы действительно спустимся вниз? Там все уже собрались.

– Я переоденусь, и спустимся, – решил Автандил, подходя к дверям. – А праздничный ужин состоится?

– Боюсь, что нет, – ответил ему Дронго, – я же рассказал вам про убийство Стивена Харта. Мне кажется, что Чистовский отменит визит тенора, которого пригласил Лев Давидович. И гостей из Рима тоже не будет. Во-первых, аэропорты уже закрыли, а во-вторых, нельзя так подставлять высокопоставленных гостей, которые приедут в дом, где произошло убийство.

– Этот Стивен Харт мешает нам даже после своей смерти, – цинично пробормотал Автандил. – Ладно, мы сейчас спустимся.

– Только спускайтесь вдвоем, – попросил Дронго, – и сразу проходите в гостиную. Мы будем вас там ждать.

– Обязательно, – согласился Автандил. – Но я все-таки не совсем понимаю. Вы уже нашли убийцу?

– Пока нет.

– Может, нам лучше отсюда уехать до приезда полиции? – неожиданно предложил Автандил. – А если они действительно обвинят именно меня во всех смертных грехах?

– Не знаю, в чем вас обвинят, но если вы отсюда уедете до их появления, то они точно будут подозревать вас в совершении этого убийства.

– Это я пошутил, – криво усмехнулся Автандил. – Ладно, сейчас мы переоденемся и спустимся. Нам хотя бы поесть дадут?

– Насколько я знаю, поужинать вы точно сможете. Самолет из Ниццы уже прибыл. Вам заказывали еду в ресторане отеля в Монако у самого Алена Дюкаса.

– Хорошо, что хотя бы вкусно поедим. И выпьем за упокой души этого плейбоя. Как жил всю свою жизнь, развлекаясь с женщинами, так и умер, даже в последний день решив поразвлечься. – Автандил попытался улыбнуться, но, увидев серьезное лицо Дронго, осекся и, закрыв дверь, пошел одеваться.

Дронго спустился на второй этаж и постучал в комнату Артура Бэкмана.

– Входите, – крикнул футболист, – хотя у нас тут такой кавардак, сами увидите.

Дронго вошел в комнату. Там были разбросаны платья и обувь Глории. Он усмехнулся. Молодая женщина ударными темпами тратила деньги своего мужа на различные наряды и обувь.

– Обычно у нас в отелях бывают президентские номера из нескольких комнат, – извиняясь, пояснил Бэкман, – а здесь только одна комната, хотя хозяева и выделили нам самую большую спальню. Но все равно места не хватает. Мы даже два чемодана отправили к нашим охранникам.

– У вас серьезные проблемы, – кивнул, скрывая иронию, Дронго.

– Вы уже выяснили, что произошло с мистером Хартом? – спросил Артур.

– Его убили.

Дронго нахмурился, покачал головой.

– Кто это мог сделать?

– Во всяком случае, не посторонний. Охрана уверяет, что никто не выходил из здания за последний час. Значит, убийца еще в доме. Нужно только суметь его вычислить.

– Кто это может быть? Здесь собрались вполне порядочные люди.

– Не знаю. Пока не знаю. И не хочу гадать. Именно потому, что здесь собрались порядочные люди, как вы говорите. Нужно попытаться выяснить, кому и зачем нужна была смерть Стивена Харта. Вы можете спуститься вниз?

– Разумеется. Сейчас спущусь. А вы не знаете, куда пропали наши супруги? Боюсь, что в такой ураган они не смогут к нам вернуться.

– Они уже выехали, – сообщил Дронго, – но из-за такого сильного ветра не всегда нормально работают мобильные телефоны. Насколько я сумел понять, они скоро сюда приедут.

– Спасибо. Я сейчас спущусь, – пообещал футболист.

Дронго вошел в свою комнату, огляделся. Интересно, кто из присутствующих мог войти в комнату Харта и нанести ему смертельный удар. Может, он напрасно подозревает всех присутствующих? Ведь в доме находился еще и Тадеуш. Ну, это совсем уже бред воспаленного воображения. Зачем этому мажордому убивать Стивена Харта? Наоборот, он должен был его всячески оберегать. Ведь папарацци все равно узнают, где одновременно провели уик-энд звезда мирового футбола Артур Бэкман, его супруга, считающаяся неповторимым символом новой моды, известный плейбой и победитель многих международных соревнований по гольфу, его известная супруга, знаменитый проповедник Дэ Ким Ен и сразу несколько российских олигархов, среди которых были Чистовский и Деменштейн. Автандил Нарсия не очень тянет на олигарха со своими почти бандитскими выходками и отборной бранью в адрес своей подруги. Для Тадеуша такие гости просто возможность заявить и о себе, и о своем месте работы, и даже о вилле, на которой все это происходит.

Он достал мобильный телефон. Нет связи. Снова прошел в кабинет, где все еще пребывала в полной прострации Аманда. Рядом сидел Тадеуш, вскочивший при появлении Дронго.

– Мне нужен международный телефон, – твердо заявил эксперт, – мой мобильный здесь просто не ловит.

– Это плохая погода, – успокоил его Тадеуш.

Он взял трубку и попросил охранника переключиться на внешнюю линию. Затем протянул трубку телефона Дронго. Тот быстро продиктовал нужный номер, посмотрев на часы. Если здесь около семи, то в Москве уже девять вечера. Еще не так поздно, хотя субботний вечер своему напарнику он испортит. Услышав голос Эдгара Вейдеманиса, Дронго обрадовался.

– Извини, Эдгар, – начал он вместо приветствия, – я понимаю, что не даю тебе нормально отдыхать.

– Опять что-то случилось? – спросил Вейдеманис.

– Небольшая просьба. Пусть проверят по информационному центру Министерства внутренних дел или по их картотеке данные на Автандила Нарсия. Все, что можно найти, и как можно быстрее. И еще уточни, что могло произойти с этим типом в Монако. Возможно, его разыскивает французская полиция.

– Куда тебе позвонить?

– На мой мобильный. Если сумеешь дозвониться. Если нет, то тогда лучше звони на Сардинию. Я сейчас продиктую тебе номер.

Тадеуш сразу начал говорить номер, и Дронго продиктовал его Эдгару. После чего попрощался и положил трубку.

– Вы считаете, что господин Нарсия может быть убийцей? – уточнил Тадеуш, который понял, что именно говорил Дронго своему напарнику. Тадеуш был поляк и вообще неплохо знал русский язык.

– Пока я только хочу, чтобы его проверили. Вы же наверняка не проверяли его, прежде чем впустить в этот дом.

– Вас что-то смущает?

– Его поведение. Порядочный человек не поедет на день рождения к своему знакомому, захватив с собой девицу из эскорт-услуг. Это считается просто неприличным. Лучше приехать одному, чем устраивать этакое шоу. Ведь остальные будут со своими женами. В конце концов, это юбилей его друга, который случается не так часто. Или вы со мной не согласны?

– Мне он тоже не нравится, – вздохнул Тадеуш. – Но разве кто-нибудь спрашивает наше мнение?

– Он трусливый и глупый тип, – вмешалась Аманда, – готов быть настоящим мужчиной только при создании идеальных условий. Ничего не сумел сделать, когда за его спиной стоял Стивен. Представляете, какая тряпка? Ничего не сумел. А еще хвастался, что он такой горячий мачо. Даже стыдно об этом вспоминать. Несмотря на все мои усилия, он ничего не сумел сделать.

Она махнула рукой, поднимаясь из кресла. И пошла к выходу, чтобы перейти в гостиную. Тадеуш проводил ее долгим взглядом.

– Она переживает, – коротко сообщил он.

– А если это она ударила своего мужа? – предположил Дронго. – Оснований для подобного шага у нее было более чем достаточно.

– Они, по-моему, любили друг друга. Может, своеобразно, не совсем так, как все остальные, но они неплохо относились друг к другу, – сообщил Тадеуш, – я не думаю, что она могла сама его ударить. У вас есть какие-то основания так думать?

– Более чем, – ответил Дронго. – Пойдемте в гостиную, там уже наверняка собрались все.

Они вышли из кабинета и тут же услышали, как в дом входят люди. Это были Глория и Джил с пакетами и свертками, которые несли за ними сразу двое телохранителей.

– Такой ужасный ветер, – сообщила Джил, улыбнувшись.

– Мы, кажется, не опоздали к ужину, – взглянула на часы Глория, – у нас еще остается минут двадцать.

– Торжества не будет, – сообщил Дронго, – все отменяется. Пусть эти ребята отнесут ваши покупки наверх и быстро уйдут отсюда.

– Что случилось? – встревожилась Джил. – Что произошло, пока нас здесь не было?

– Погиб Стивен Харт, – сообщил Дронго.

– Как это погиб? – удивилась Глория. – Сегодня днем я его видела вполне здоровым и бодрым.

– Как только вы уехали, он и погиб. Кто-то вошел в его комнату и нанес ему сильный удар в висок. Сейчас приедет полиция.

– Это просто... невероятно, – выдохнула Глория, – я немедленно отсюда улетаю. Прямо сейчас.

– Вы не сможете улететь, – пояснил Дронго, – все аэропорты с шести вечера закрыты. Но, возможно, утром они уже откроются.

Глория фыркнула от негодования, поднимаясь наверх. Джил посмотрела на Дронго.

– Кто это сделал? – спросила она. – Кто его убил?

– Пока не знаем. Но понятно, что это сделал кто-то из тех, кто сейчас находится в доме.

Она зябко поежилась.

– Убийца кто-то из присутствующих? – не поверила Джил. – Ты именно это хочешь сказать?

– Почти. Переодевайся и спускайся вниз. Платье самое обычное, никаких украшений, ничего сверхоригинального.

– Этого ты мог бы не говорить, – выдохнула она.

Еще через полчаса все наконец собрались в гостиной. Бутылки стояли на тележке, которую вкатил Тадеуш. Он сказал, что позвонили из полиции и сообщили о том, что их вызов уже передан и скоро сюда приедет машина с двумя офицерами. Затем он начал разливать вино. Чистовский извинился, что сегодняшний вечер омрачен таким трагическим событием. И предложил всем выпить в память погибшего. Все молча пригубили свои бокалы.

В гостиной находились все одиннадцать гостей, прибывших на остров, не считая погибшего Стивена Харта. Даже Аманда пригубила бокал с вином. Еще три человека были хозяевами виллы «Дольче Вита» – сам Чистовский, его супруга и Тадеуш, на этот раз выполнявший роль сомелье. Он сообщил, что блюда от Алена Дюкаса уже прибыли, но Марсель все еще не приехал, и поэтому было решено, что закуски начнут подавать, не дожидаясь Марселя.

Второй раз бокалы подняли за хозяев дома. Чистовский благодарил с грустной улыбкой. Он уже понимал, что его торжественный вечер окончательно провалился. Тадеуш беспрерывно звонил Марселю, пытаясь выяснить, куда делся повар. Бутылки вина и коньяка стояли на тележке. Каждый мог подойти и выбрать себе напиток по вкусу. Автандил налил себе красного французского вина и поставил бокал на столик, присев рядом с Изольдой.

– Сейчас приедет полиция, – напомнил он молодой женщине, – постарайся не болтать лишнего. Мне ты ничего особо плохого все равно не сделаешь, а себе точно навредишь. Ты меня поняла?

– Это ты его убил? – дернулась Изольда. – Приревновал и убил? Думаешь, что я ничего не поняла? Придумал для дурачков сказку о том, как он за тобой подсматривал. Кто ты такой, чтобы сам Стивен Харт за тобой подсматривал? Ничтожество, полное ничтожество.

– Замолчи, – побледнел Автандил, – я тебя просто убью. Попробуй только сказать хоть одно лишнее слово. Ты моя подруга, и мы приехали сюда на отдых. Все. Больше ничего не говоришь и никому ничего не рассказываешь. Иначе я тебе просто язык отрежу.

– Это я тебе голову отрежу, – прошипела Изольда.

Дронго стоял рядом. Он, разумеется, слышал этот дивный диалог. Но решил пока не придавать ему значения. Автандил встал, поднял свой бокал.

– За наших женщин, – весело провозгласил он, – самых прекрасных и самых желанных! Самых понимающих и самых чутких, самых одаренных и самых любимых. За женщин! – Он поднял бокал и под восторженные возгласы гостей выпил его до дна. Все начали пить следом за ним. Он все еще улыбался, когда неожиданно пошатнулся. Затем посмотрел на всех присутствующих каким-то мутным взглядом. Снова пошатнулся. И неожиданно упал, переворачивая стоявший рядом стул.

– Что с ним? – испугалась Гражина.

Изольда бросилась к своему другу, пытаясь помочь ему подняться. Но он тяжело хрипел, дергая ногами. Дронго наклонился к нему, отодвигая Изольду. Автандил взглянул на него, словно пытаясь что-то сказать, еще раз дернулся и закрыл глаза. Дронго взял его за руку, пытаясь нащупать пульс. Затем медленно выпрямился.

– Что случилось? – почему-то шепотом спросила Гражина.

– Он мертв, – сообщил Дронго, – умер секунду назад.

– Не может быть! – крикнула Изольда и потеряла сознание.

Тадеуш бросился к ней, пытаясь подхватить ее еще до того, как она упадет на пол.

Глава 17

Все потрясенно смотрели на неподвижное тело Автандила Нарсия. Тадеуш все же успел подхватить потерявшую сознание Изольду, и вместе с Артуром они перенесли молодую женщину на диван. Гражина покачнулась, ее тошнило. Неожиданно она схватила какое-то пустое блюдо и, наклонившись, начала неудержимо извергать из себя пищу. Она еще долго не могла прийти в себя. Затем начала тихо плакать. Потрясенные гости молча следили за ее истерикой, наконец муж взял ее за руку и отвел в сторону, пытаясь успокоить.

– Что здесь происходит? – спросил Лев Давидович, снимая очки. У него от волнения дергалась левая сторона лица. – Мы можем наконец понять, что именно здесь происходит? Второе убийство за последние три часа. Вам не кажется, что это слишком много, господин эксперт? – обратился он к Дронго.

Все смотрели на Дронго. Даже Джил смотрела так, словно ожидала от мужа чуда. Он должен был найти убийцу, как фокусник достает кролика из рукава. Но он не знал, что именно ему следует сказать. Еще раз наклонившись к Автандилу, он снова попытался нащупать у него пульс. И снова убедился, что несчастный мертв. Дронго поднялся, прошел к столу, вытащил носовой платок и, взяв пустой бокал Автандила, понюхал его.

– Только не пытайтесь из него пить, – насмешливо произнесла Снежана Николаевна.

Дронго покачал головой, поставив бокал на место.

– Там был яд, – убежденно сказал он, – не в бутылке, а в бокале.

– Что из этого следует? – поинтересовался Деменштейн.

– Значит, яд положили именно здесь, и не в бутылку с вином, а в конкретный бокал. Не буду спрашивать – кто подходил к этому бокалу. Но кто-то успел бросить в него яд.

– Кто это сделал? – спросил разъяренный Лев Давидович, надевая очки. – Можно нам наконец предъявить этого типа? Нас осталось только двенадцать человек, не считая пана Тадеуша, вместе с которым нас тринадцать. Прямо библейские образы. Кто из нас Иуда, на кого вы хотите указать, господин Дронго?

– Не тринадцать, – возразил Дронго, чувствуя на себе взгляды всех присутствующих. – Давайте сначала накроем тело простыней до приезда полиции.

– Лучше перенести его в другое место, – предложил Дэ Ким Ен, – мы ведь здесь будем ужинать.

– У меня больше кусок в горло не полезет, – простонала Гражина, обессиленно усаживаясь на стул.

Тадеуш принес простыню и накрыл ею тело погибшего. Затем посмотрел на Дронго.

– Что-нибудь еще?

– Узнайте, куда делся Марсель, – посоветовал Дронго, – иначе мы просто умрем от голода. Только звоните прямо отсюда. Теперь дальше. Всем понятно, что никого, кроме нас, в этом большом доме нет. И никто не сможет выйти отсюда незамеченным или войти в дом, минуя камеры наблюдения. Значит, будем исходить из того, что яд в бокал мог положить только кто-то из присутствующих.

Невольно все отодвинулись друг от друга. Каждый следил за другим, словно спрашивая, кто именно мог оказаться этим убийцей.

– Нас действительно осталось тринадцать человек, – хладнокровно продолжал Дронго, – но двоих я бы исключил прямо сейчас. Это Глория Бэкман и Джил Вальдано.

– Конечно, вы исключаете свою жену из числа подозреваемых, – подала голос Снежана. – А вам не кажется, что это просто неприлично? Так использовать свое положение в личных целях. Чем она лучше нас? Почему мы можем быть убийцами, по-вашему, а она не может? Постарайтесь нам внятно объяснить.

– Пожалуйста, – кивнул Дронго, – дело в том, что в тот момент, когда неизвестный убийца наносил удар в голову Стивену Харту, этих женщин в самом доме не было. У них есть сразу несколько свидетелей, что в это время они были в городке и находились в парикмахерской. По-моему, это вполне достаточное алиби, чтобы исключить их хотя бы из числа подозреваемых.

– Ничего подобного, – возразила Снежана, – может, они сумели договориться, чтобы как раз искусно замаскировать свои преступления. У каждой из них здесь остался муж, который вполне мог зайти к Стивену Харту и нанести этот роковой удар. У нашего спортсмена сильные руки и ноги, а господин эксперт одним своим видом может навести страх на любого свидетеля. Мужчина мог ударить Стивена, а женщина – подложить яд. Такое вот разделение труда.

– Согласен, – улыбнулся Дронго, – но если мы будем исходить из наивного предположения, что здесь работает целая группа преступников, то мы никогда их не найдем и не продвинемся в наших расследованиях.

– Говорите, – потребовал Чистовский, – скажите нам хотя бы свои предположения еще до того, как сюда прибудет полиция.

– В таком случае мы исключаем этих двоих из числа подозреваемых, – продолжал Дронго, – остаются только одиннадцать человек. Из них шестеро мужчин. Это – хозяин дома господин Чистовский, наш Тадеуш, ваш покорный слуга и господа Лев Деменштейн, Артур Бэкман и наш достопочтимый проповедник. Итак, шестеро мужчин.

– Сейчас вы скажете, что вас тоже нужно исключить из числа подозреваемых, – не хотела униматься Снежана. Муж с явным раздражением взглянул на нее.

– Не скажу, – хладнокровно ответил Дронго. – Значит, шестеро мужчин. И только пять женщин, которых мы пока не можем исключить из числа подозреваемых. Это хозяйка дома – госпожа Чистовская...

Та испуганно охнула, но промолчала.

– Разумеется, Снежана Николаевна Алтуфьева, если она не возражает, – мстительно сказал Дронго.

– Кто бы сомневался. Вы вообще считаете, что это я убила одного и отравила второго, – гневно заявила Снежана.

– Затем Руна Теннесен, Аманда Джаннуцци и потерявшая сознание Изольда Немченко.

– У вас есть совесть? – снова вмешалась Снежана. – Аманда и Изольда и так потеряли своих близких. А вы еще их и подозреваете. Мне кажется, всех пятерых женщин можно смело исключить из числа подозреваемых. И оставить в качестве объектов расследования только мужчин. Вы же должны были сразу все понять, господин эксперт. Разве может женщина проломить голову мужчине? Откуда у нее столько сил? Или вы считаете, что каждая из нас занималась боксом и тяжелой атлетикой?

– Я так не считаю. Но если вы будете мне мешать, мы вообще ничего не узнаем. Итак, среди подозреваемых у нас пятеро женщин и шестеро мужчин. Вот среди этих людей мы и должны искать убийцу.

Все снова начали переглядываться.

– По-моему, нам нужно отсюда уехать, – неожиданно сказала Глория, обращаясь к своему супругу. Она сказала это нарочито громким голосом, чтобы ее все услышали.

– Каким образом? – поинтересовался Артур. – Самолеты не летают, корабли не ходят. Куда мы сейчас ночью можем уехать? Ты можешь мне хотя бы пояснить, в какую сторону?

– Куда угодно, – ответила Глория, – в любой отель, в любой мотель, даже на постоялый двор. Ты не понимаешь, что здесь происходит? Сразу после полиции здесь появятся сотни журналистов. Мы с тобой попадем во все газеты и журналы. А если не смогут найти убийцу, то ты так и будешь числиться одним из подозреваемых в этих преступлениях.

– Не говори глупостей, – не очень уверенно сказал Бэкман.

– Я знаю, что говорю, – нервно крикнула Глория, – нужно немедленно уезжать, пока не приехала полиция.

– Вам нельзя уезжать, – вмешался Чистовский. – Если хотите, вы, конечно, можете уехать одна, миссис Бэкман. Как сказал наш эксперт, вы вне подозрений. Но ваш муж не должен покидать нашей виллы, ведь полицейские захотят задать ему несколько вопросов.

– Этого я и боюсь более всего, – пояснила Глория. – При чем тут мой муж? Он никогда не имел ничего общего с господином Хартом. Они даже не встречались в Лондоне. А этого погибшего русского он тем более не знал.

– Он был грузином, – поправил ее Дронго.

– Какая разница? – спросила Глория. – Он был представителем той страны, которая всегда существовала за железным занавесом, а теперь неожиданно стала открытой и все равно непонятной. Я считаю, что нам с Артуром нужно уехать прямо сейчас.

– Это неправильное решение, – сказал Дронго. – Тогда сотрудники полиции непременно обратятся в суд и вашему мужу запретят покидать остров. Представляете, какие неустойки он будет платить, если не выйдет на следующие игры?

Глория взглянула на мужа.

– Он прав, – сказал Артур, и она отвернулась, не захотев больше спорить.

– Так нельзя, – вмешалась Джил, – мы просто сойдем с ума, если будем все время думать о том, что здесь произошло.

– Вы предлагаете не думать? – поинтересовалась Снежана. – Вообще забыть об этом?

– Так действительно нельзя, – нервно заявил Чистовский, – мы все начнем сходить с ума и еще до приезда полиции перебьем друг друга. Мы должны понять, кто виноват в том, что происходит. И почему убили наших гостей.

– В таком случае предлагайте ваши версии случившегося, – пожал плечами Дронго, – возможно, у каждого из вас есть своя оригинальная версия, о которой мы даже не подозреваем. Ведь почему-то убийца выбрал именно этих двоих. С такой же вероятностью убийца мог подложить яд в ваш бокал или в мой. Но был выбран именно Автандил Нарсия. А до этого – Стивен Харт. И тогда я задаю себе вопрос – почему? И не нахожу на него ответа. Среди подозреваемых может оказаться любой из нас. Но до того, как убийца решится на третье преступление, мы обязаны понять, почему объектом его ненависти стали именно эти двое.

Послышался звон бьющегося стекла. Это Артур Бэкман задел и опрокинул стоявший на столе бокал.

– Извините, – пробормотал он.

– А у вас есть свои версии? – осведомился Деменштейн. – Вы все-таки единственный специалист среди нас, господин Дронго.

– Пока нет. Мне еще нужно обдумать все, что здесь произошло. Слишком стремительно и быстро случились эти два преступления.

– Будем ждать третьего? – поинтересовался Чистовский. – Это ведь вы предложили собраться всем в гостиной, якобы для нашей безопасности. А сейчас выясняется, что никакой безопасности даже и не было. Убийца спокойно подошел к столу и положил в бокал яд. А мы все гадаем, что нам делать. Ничего не делать. Наверняка убийца оставил на бокале свои отпечатки пальцев. И в комнате Стивена Харта тоже оставил. Сейчас приедет полиция и все проверит.

– Это несерьезно, – возразил Деменштейн, – в полиции работают такие же обычные люди. Кто может оказаться среди провинциальных следователей? Люди, которые плохо соображают и почти ничего не смыслят в своей профессии. В лучшем случае они занимались здесь поисками пропавших коз или украденных баранов. Как они смогут найти убийцу, если один из лучших экспертов в мире сидит и рассуждает о том, кого нужно оставлять в списке подозреваемых, а кого нельзя. Давайте не будем себя обманывать. Это Сардиния, а не Тоскана или Пьемонт. Здесь другие обычаи, другие правила, другие люди. Почти сельская местность. Неужели вы ничего не хотите понять? Они нам не помогут. И не смогут ничего найти, даже если очень захотят. Мы же нормальные цивилизованные люди с высшим образованием. Среди нас эксперт, аналитик с широким диапазоном мышления. Давайте думать, как нам быть, не перекладывая свою ответственность на плечи провинциальных полицейских.

– Браво, – захлопала в ладони Аманда, – какой великолепный спич! Только скажите мне, кто ударил моего мужа, и я сама разорву этого человека на мелкие куски. Перед тем как я его разорву, пусть он мне попытается объяснить, за что он его убил. В чем причины, чем ему не понравился Стивен?

– Хватит, – поморщился Чистовский, – давайте будем серьезными людьми. Сейчас приедет полиция. Что мы им расскажем? Сказку о том, как на наших глазах убили нашего товарища и мы ничего не видели? На их месте я бы не поверил ни единому слову этих господ, которые придумывают подобные небылицы.

– Тогда давайте расскажем про неизвестного убийцу, который проник в дом, ударил по голове Стивена, затем отравил Автандила и скрылся в неизвестном направлении, – предложил Дронго. – Неужели вам будет легче, если мы придумаем его? Это нам все равно не поможет выявить истинного убийцу.

– Может быть, нам стоит позвать сюда католического священника? – неожиданно предложил Дэ Ким Ен.

– Для чего? – встрепенулся Деменштейн. – Что он для нас сделает? Будет изгонять из кого-то дьявола? Уже поздно. Дьявол, сидящий в одном из нас, уже убил двух человек. Чем нам поможет католический священник?

– Каждый из нас может исповедоваться ему в своих грехах, – пояснил проповедник, – и священник поможет каждому из нас.

– Не поможет, – возразил Лев Давидович. – Начнем с того, что я еврей и не стану исповедоваться католическому священнику. Вы тоже адепт совсем иной религии. Чистовские – православные, Глория Бэкман, кажется, принадлежит к англиканской церкви, ее муж тоже иудей. Ваша секретарь, судя по всему, относит себя к протестантам или лютеранам. Изольда тоже православная. Как видите, католический священник нам не поможет. Разве только Аманде. Она итальянка. И еще Тадеушу. Он поляк. Остальные принадлежат другим религиям.

– Удобная религия, – вздохнул Артур, – можно грешить, а потом получать прощение и индульгенцию. А у нас так нельзя. Ты отвечаешь за каждый свой поступок перед Богом. Отвечаешь в вечности. Точно так же, как у протестантов – там нельзя вымолить прощение у Бога, он видит каждый твой шаг. А вы, господин Дронго, наверно, мусульманин. Господин Деменштейн прав: нам пришлось бы приглашать сюда представителей почти всех концессий Европы.

– Тогда не остается ничего иного, как ждать полицейских, – развел руками проповедник, – хотя господин эксперт прав. Мы должны были сами обдумать наше положение и решить, кто из нас поддался этому адскому искушению и посмел лишить жизни другого человека.

Послышался шум подъезжающей машины. Тадеуш поднялся и вышел из комнаты. Он вернулся через минуту.

– Приехала полиция, – сообщил он, – двое офицеров из Порто-Торреса.

– Из морского порта? – гневно спросил Чистовский. – Что они понимают в подобном расследовании? Почему не прислали экспертов-криминалистов или следователей прокуратуры?

– Субботний вечер, – напомнил Тадеуш, – сейчас никого нет на службе. Они прибудут только в понедельник.

– А два трупа будут лежать в моем доме и отравлять нам существование! – разозлился Чистовский. – Пусть они забирают обоих и везут в свой полицейский морг. Мой дом – не хранилище убитых. Пусть сами решают, что им делать.

В гостиную вошли двое сотрудников полиции. Один был весьма пожилым: ему было лет шестьдесят, но выглядел он еще старше. Морщинистое, обожженное солнцем лицо, грубые черты, слезящиеся глаза. Казалось, что его просто взяли с гор, переодели в полицейскую форму и отправили на виллу «Дольче Вита». Второй офицер, наоборот, был непозволительно молод – пушок на его лице еще даже не оформился в щетину. Он был так молод, что казался мальчиком, который, балуясь, надел отцовскую форму. Ему было не больше двадцати пяти. Молодой все время краснел, извинялся, осторожно ходил между стульями, словно опасаясь что-то задеть. Пожилой долго рассматривал труп погибшего, даже попытался вдохнуть запах изо рта мертвеца, чем вызвал смех у присутствующих. Наверх оба офицера поднялись в сопровождении Тадеуша.

Когда они ушли, все наперебой принялись обсуждать этих двух сельских придурков, которые так и не поняли, куда попали.

– Нужно позвонить в Кальяри, – убеждал всех Деменштейн, – пусть пришлют опытных профессионалов. А тут – старик, который рассыпается от дряхлости и не понимает, куда приехал. А другой – юнец, который кажется школьником. Откуда они набирают таких офицеров?

– В Кальяри сейчас тоже никого нет, – зло пояснил Чистовский, – это Италия, здесь свои правила. Сиеста с часа до пяти вечера, время, когда никто не работает. А в субботу вечером не хотят работать даже полицейские. И если я даже найду кого-то в полицейском управлении Кальяри, они не захотят приехать к нам, чтобы расследовать эти преступления.

– Тогда вызывайте частных детективов, – решил Деменштейн, – у нас нет другого выхода. Если мы не узнаем имя убийцы, то будем подозревать друг друга до последних дней своего существования. И будем мучиться, пытаясь понять, кто из нас был убийцей.

– В субботу вечером частных детективов тоже не найти, – простонал Чистовский, – вся надежда только на нашего эксперта, – и он показал в сторону Дронго.

– Вы еще не поняли, что он аферист и никчемный болтун, – крикнула Снежана, – он ничего не может. Только делает вид, что пытается расследовать. Убийца сидит в доме, среди нас, а этот тип просто над нами издевается.

– Хватит, – неожиданно перебил ее муж, – не нужно ничего больше говорить. Если господин эксперт сможет, то проведет свое расследование, если не сможет – значит, будем ждать, пока свое заключение вынесут местные полицейские специалисты. Не нужно больше никого оскорблять.

– Ты на его стороне? – задохнулась от гнева Снежана. – Ты действительно считаешь его нормальным специалистом?

– Во всяком случае, тогда он тебя не подставил, – резко ответил ее супруг, – и вообще, хватит говорить на эту тему. Чем больше мы говорим, тем больше понимаем, что ничего сделать не можем. Поэтому давайте лучше помолчим. Сейчас вернутся сотрудники полиции, и мы наконец узнаем их мнение. Если, конечно, они соизволят нам его сказать.

– Значит, ты считаешь, что он был прав, когда так подставил меня в прошлом году? – не унималась Снежана Николаевна. – Я не думала, что ты такого плохого мнения обо мне. – Она говорила по-русски, чтобы ее не поняли многие из присутствующих.

Изольда открыла глаза, обвела взглядом столпившихся вокруг нее людей.

– Что случилось? – спросила она.

Она совершенно забыла о том, что здесь произошло полчаса назад. Потеряв сознание, она словно вычеркнула из своей памяти сцену смерти Автандила. И теперь, подняв голову, женщина тревожно оглядывалась по сторонам, не понимая, почему все столпились вокруг нее.

– Почему вы так смотрите? – спрашивала Изольда, но все молчали.

Она взглянула вокруг и увидела тело, накрытое простыней. Только тогда она начала постепенно вспоминать, что именно произошло. И вспомнив, вскрикнула от боли и отчаяния.

В этот момент в гостиную вошел Тадеуш.

– Они нашли орудие убийства, – сообщил он.

Глава 18

Все замерли. Следом за Тадеушем в гостиную вошел пожилой полицейский. В руках у него была какая-то скульптура. Он держал ее через платок, словно опасаясь испачкать. Затем осторожно положил на стол. Это была литая статуэтка лошади, вставшей на дыбы.

– Она стояла у них в спальне, – воскликнула Гражина, глядя на эту статуэтку. – Эта бронза, девятнадцатый век. Очень тяжелая. Кажется, три килограмма. Или два, я точно не помню...

– Она валялась под окнами на земле, – пояснил пожилой полицейский, – мы уже осмотрели труп господина Стивена Харта. Его рана вполне может соответствовать конфигурации этого предмета. Очевидно, убийца вошел в комнату, схватил первый попавшийся предмет и нанес удар вот этой стороной статуэтки.

– Какая наблюдательность, – иронично заметил Деменштейн. – Может, вы еще скажете, кто это был?

– Мы не знаем, – пояснил пожилой полицейский, – но мы отвезем эту статуэтку к нам и узнаем, чьи отпечатки пальцев на ней остались. Тогда можно будет вычислить возможного убийцу. Вам придется сдать свои отпечатки пальцев, господа.

– Ни в коем случае, – крикнула Глория, – я никогда не соглашусь на подобную унизительную процедуру.

– А если убийца был не совсем дурак и успел вытереть статуэтку, перед тем как выбросить ее в окно? – поинтересовался Деменштейн. – И судя по всему, он так и сделал, так как на ней нет следов крови.

– Возможно, – кивнул полицейский, – но мы ничего больше не нашли. В кустах лежала эта статуэтка. Я думаю, что это убийца выбросил ее из окна.

Дронго подошел ближе, взглянул на бронзовую лошадь. Нахмурился. Затем спросил у полицейского:

– Где именно вы ее нашли? Прямо под окнами?

– Нет, – ответил тот, – она была в кустах. Метрах в двадцати от дома. Мы случайно ее нашли. Сейчас пошел дождь, и мы ничего больше не успели. Но утром, когда станет светло, мы снова все проверим; может, там есть еще какие-нибудь предметы.

– До утра нельзя ждать, – возразил Дронго, – вы же видите, что здесь произошло? Сразу два убийства подряд. Нужно начать поиски прямо сейчас.

– Вы знаете, какой ураганный ветер на улице? – спросил офицер. – Там невозможно даже стоять. Нам еще повезло, что мы заметили эту статуэтку, которую могло унести ветром в море. Она застряла в ветвях кустов.

– Эта статуэтка стояла в комнате Стивена Харта? – уточнил Дронго, обращаясь к Чистовской.

– Да, – кивнула она, – именно в их комнате.

– Мне тоже кажется, что она стояла у нас на столе, – сообщила Аманда.

– Сейчас выяснится, что мистер Нарсия умер от плохого суррогатного вина, а господин Харт погиб от случайного удара копытом лошади, – грубо пошутила Снежана Николаевна. – Остается только узнать, кто держал в руках эту лошадку.

– Очевидно, тот, кто случайно оказался в комнате мистера Харта, – задумчиво произнес Дронго, – убийца явно не готовился заранее к этому преступлению. Вы даже не представляете себе, как важно, что вы нашли эту статуэтку.

– Если на ней нет отпечатков, то она нам ничем не поможет, – вздохнул офицер, – а на улице уже начался сильный дождь, он смоет все следы. Мы ничего не сможем сделать.

– Все не так просто, как вы полагаете, – возразил Дронго, – давайте сделаем так. Господин Чистовский, я могу немного поработать в вашем кабинете?

– Конечно. Если это поможет найти убийцу, – пожал плечами Чистовский.

Все внимательно посмотрели на Дронго. Он повернулся и пошел в кабинет. На столе лежала чистая бумага и карандаши. Теперь следовало прочертить планы и проследить маршруты каждого из находящихся в доме людей. Итак, ему нужно исключить Джил и Глорию. Их не было в момент первого убийства в доме. Тадеуша тоже можно исключить, он все время находился в гостиной в окружении людей. Теперь посмотрим, что у нас получается. Артур Бэкман решил отправиться на теннисный корт, чтобы сыграть там с Алтуфьевой. Он сказал мне неправду, рассказав об охраннике, который якобы будет играть с ним. Впрочем, она могла тоже сказать неправду. Нужно это проверить. Теперь дальше. Стивен Харт поднялся в комнату Автандила и вошел в нее как раз за несколько секунд до того, как за его спиной появился Дронго. Затем Дронго уходит в свою комнату, и Стивен остается у Автандила еще несколько минут. Нет, стоп. Изольда сказала, что его не было минут десять. На столе стояли часы, и она могла засечь время достаточно точно.

Десять минут. Даже если она ошибается и Стивен был у Автандила не десять, а шесть или семь минут, то это все равно больше, чем время, когда там был сам Дронго. Он вышел секунд через двадцать или тридцать. Значит, большая разница во времени. Аманда должна вспомнить, что именно там происходило. Ведь она единственная, кто остался в живых. Так, уже теплее. Единственная. Возможно, они оба там задержались, и она решила отомстить обоим. Не совсем получается, ведь именно она обнаружила Стивена убитым. Зачем тогда кричать на весь дом? Если она убила своего мужа и выбросила эту статуэтку в окно, то гораздо логичнее снова вернуться в комнату проповедника и дождаться его там. Идеальное алиби ей бы обеспечил именно Дэ Ким Ен.

Значит, нужно уточнить и этот вопрос. Пойдем дальше. Деменштейн был в своей комнате. Хозяева виллы, Лев Давидович и Стивен Харт. Остальных на этаже нет. Деменштейн входит в комнату к своему потенциальному конкуренту, наносит удар и выбрасывает статуэтку в окно. Вполне возможный вариант. Очень даже возможный. Деменштейн мог узнать, что Харт является его конкурентом, и решил таким образом устранить лишнюю проблему. Нет, не получается. Зачем Льву Давидовичу так рисковать? Он скорее договорился бы с Чистовским безо всяких проблем. Но там была еще ситуация с его супругой, которая могла накрутить его. К тому же он мог чувствовать себя оскорбленным, ведь Снежана спускалась в сауну, когда там были Харт и Нарсия. Еще раз рассмотрим этот момент. Погибли именно эти двое. Почему? Они вели себя в сауне неподобающим образом? Это безусловно. И кто-то решил им отомстить? Не очень верится. Чистовский и Деменштейн прекрасно знали, куда пошли их супруги. Нет, этот вариант тоже не подходит.

Но больше в доме никого не было. Давай еще раз. Артур Бэкман и Снежана Алтуфьева пошли играть в теннис. Чистовский и Деменштейн, возможно, как раз в это время беседовали. Супруга хозяина спустилась в кабинет. А если она спустилась в кабинет сразу же после убийства Харта? И поэтому ее стало тошнить при убийстве Автандила? Опять не получается.

Кто еще был в доме? Тадеуш? Нет, он работал все время в гостиной. Предположим, у него было время подняться наверх. Зачем ему убивать Стивена Харта? Должна быть веская причина. Причем связывающая Стивена и Автандила. Десять минут. Похоже, Аманда была не очень откровенна. Это он проверит. Что дальше? На третьем этаже оставались Дэ Ким Ен и Руна Теннесен. Они были вместе в комнате. Алиби есть у обоих, проповедник не станет лгать. Тогда получается, что Харта мог убить только один человек. И этот человек – сам Дронго.

Он нахмурился. Поднялся и прошелся по кабинету. Нужно прокрутить все это еще раз. Кто был на третьем этаже? Автандил, Аманда и поднявшийся к ним Стивен Харт. В другом крыле – проповедник и его секретарь, которые вместе работали. Он еще послал ее за справочником. Наверное, как раз в тот момент, когда Аманда еще не поднялась наверх. Это было уже гораздо позже. На втором – Деменштейн и Чистовский. Возможно, именно в это время Чистовский обрабатывал своего друга, уговаривая его согласиться стать спонсором их нового проекта. И тогда они решили, что им не нужен ни Харт, ни Нарсия. Снова не получается. Если они решили убрать Харта, то должны были заранее подготовиться. Оба бизнесмены, солидные люди, привыкшие просчитывать свои поступки. Ну не могут они войти в комнату, схватить первую попавшуюся статуэтку и нанести ею удар в висок Стивена Харта. Так запланированные убийства не совершают. Это скорее спонтанная эмоциональная реакция, чем продуманное убийство.

Кто еще мог быть? Артур и Снежана. Предположим, что оба врут. Кто-то из них убил Харта. Мотивы могли быть разные. Нужно еще раз все проверить. Черт возьми, должна же быть разгадка этих двух преступлений, обязательно должна быть! Он бросил ручку на стол и вышел из кабинета, направляясь в гостиную. Все пока находились в этой комнате. Он подошел к Артуру.

– Вы сказали, что пошли играть в теннис с охранником, – напомнил он футболисту.

Тот удивленно взглянул на Дронго.

– При чем тут мой теннис? Мы не смогли сыграть даже одной партии. Поднялся такой ветер.

– Но вы собирались играть не с охранником, а с другим человеком. – Дронго твердо смотрел Артуру в глаза. Тот нахмурился.

– Тише, – попросил он, – не так громко. Ну и что здесь плохого? Просто мы договорились сыграть вместе. Она тоже неплохо играет в теннис.

– Снежана Алтуфьева?

– Да. Только не обязательно, чтобы об этом узнала моя жена. Она ревнует меня даже к моим партнершам по теннису.

– Понимаю.

Глория подошла к ним. Внимательно посмотрела на своего мужа. Потом на Дронго.

– О чем вы его спрашиваете? – спросила она.

– О жизни. О футболе, – ответил Дронго. – О чем еще я могу спрашивать вашего мужа, уважаемая миссис Бэкман? Когда еще мне представится такая уникальная возможность поговорить о футболе с таким великим игроком.

– Если бы не эти преступления, у нас сегодня был бы чудесный вечер, – усмехнувшись, сказала Глория. – Я просто не понимаю всех этих людей, которые так портят свою жизнь. Грабят, убивают, воруют. Можно жить нормально и вести себя как подобает.

– При банковском счете в несколько сот миллионов долларов человек становится совсем другим, – заверил ее Дронго.

– Что вы этим хотите сказать? – нахмурилась она.

– Легко быть благородным, начитанным, образованным, интеллигентным и даже великодушным, когда у вас на банковском счету цифры с семью или восемью нулями. Сложнее проявить все эти качества, когда у вас вообще нет банковского счета.

– Значит, это не очень умный человек, если он не может заработать деньги, – рассудительно произнесла Глория.

Дронго улыбнулся. Она все равно не поняла бы, о чем он хочет ей сказать. Затем сыщик подошел к Аманде:

– Простите, что я вас беспокою. Но я обязан с вами переговорить, прежде чем приму какое-то решение. Вы же видите, что творится на улице. Полиция прибудет только завтра.

– Я все понимаю, – кивнула она, – это же наша итальянская полиция. Если завтра ураган будет такой же силы, то они и тогда не приедут.

– Идемте, – позвал ее в кабинет Дронго.

– Господин Дронго, – услышал он за своей спиной голос Снежаны Николаевны, – может, вы наконец объясните нам, что здесь происходит? И что вы намерены делать?

– Искать убийцу, – ответил Дронго, пропуская вперед Аманду.

Они прошли в кабинет. Она уселась на прежнее место, на диване. Он сел рядом. Она удивленно взглянула на него.

– Что случилось?

– Мне кажется, что вы утаили от меня часть правды, – сказал Дронго.

– Какой правды? – нахмурилась она.

– Когда я вошел в комнату Автандила, где уже находился ваш муж, я почти сразу вышел. Мне было неудобно там оставаться.

– Я заметила, – усмехнулась она.

– Но я вышел через пятнадцать-двадцать секунд, – напомнил Дронго, – а ваш супруг оставался в комнате несколько минут. Возможно, даже и больше.

– Возможно, – согласилась она, сверкнув зелеными глазами, – только я не понимаю, что вам от меня нужно.

– Правду. Иначе я не смогу вычислить убийцу. Стивен ушел не сразу? Только честно.

– Да, не сразу, – сказала она с некоторой запинкой.

– Почему? Что там произошло?

– Они оба погибли, – нервно напомнила Аманда. – Может, оставим их в покое? Это даже неприлично – расспрашивать меня с таким пристрастием.

– Оставим приличия на другое время, – попросил Дронго. – Вы лежали на кровати и явно ждали своего мужа. Специально оставили открытой дверь. Об этом мы уже говорили. Теперь скажите мне честно, что было после того, как я ушел из этой комнаты. Только не нужно ничего придумывать. Расскажите все, как было.

– Вы обещаете, что это останется между нами? – поинтересовалась она.

– Конечно. Я эксперт по вопросам преступности, а не дешевый папарацци. Что у вас было?

– Автандил остановился и ничего не мог сделать, – нехотя пояснила Аманда, – хотя я просила его продолжать, и Стивен тоже всячески его подбадривал. Я говорю о господине Нарсия, вы меня понимаете?

– Думаю, что в его положении немногие мужчины смогли бы оказаться на высоте. Слишком необычные требования вы к нему предъявляли. Чтобы муж смотрел эти сцены... Я с таким еще не сталкивался.

– Значит, вы еще очень молодой человек, – ухмыльнулась Аманда. У них с Дронго была разница лет в десять-пятнадцать в ее пользу. Но она могла сказать эти слова.

– И Стивен сразу ушел?

– Нет, не сразу. Конечно, господин Нарсия просто замер. Как будто кролик при виде удава. Я попыталась его расшевелить. Мне неудобно об этом рассказывать.

– Говорите. У меня интерес не к вашей «клубничке». Я должен вычислить убийцу.

– В общем, я поняла, что он просто застыл. Пришлось подняться и поменять позу. Я повернулась к нему спиной. Вы меня понимаете? Чтобы он немного расслабился.

– Что дальше?

– Вы прямо как гинеколог, – нахмурилась Аманда, – лезете ко мне с такими вопросами. Ничего дальше не было. Как я ни старалась, он просто окаменел. И все. Стивен повернулся и ушел, злой и раздраженный. Он оставил внизу красивую молодую женщину, чтобы подняться к нам и полюбоваться интересным зрелищем, а вместо этого увидел застывшего идиота. Господи, прости меня, я не должна была так говорить о покойнике.

– Когда вы повернулись спиной, кто-нибудь еще входил в эту комнату?

– Не знаю. Я стояла спиной. Хотя нет, подождите, я знаю. Точно знаю. Дверь начала закрываться, когда я повернула голову. Я подумала, что это снова зашли вы. Решили в третий раз понаблюдать за всем, что у нас происходит.

– Первый раз я вошел случайно, – пояснил Дронго, – думал, что кого-то убивают. А во второй раз увидел, что к вам идет Стивен, и просто испугался за вас.

– Спасибо. Вы благородный и заботливый человек. Значит, в третий раз вы за нами не подсматривали?

– Конечно, нет. Я даже не представляю, кто это мог бы быть. Что дальше?

– Ничего. Я оделась и ушла. Немного задержалась, чтобы дать время Автандилу расслабиться. Его было просто жалко. Потом поднялась к нашему проповеднику. Но его не было в комнате. Об этом я вам уже говорила.

– И больше ничего не хотите сказать?

– Я вам все рассказала. Даже в таких подробностях, о которых не говорят даже самым близким подругам. Что еще вы хотите?

– Спасибо, – кивнул он ей, – извините меня за мою настойчивость.

Она поднялась с дивана, взглянула на Дронго.

– Почему вы не пошли утром в сауну? Испугались? – немного насмешливо спросила она.

– Да, – кивнул он, – очень испугался. Понимаете, уважаемая Аманда, вы все, здесь собравшиеся, ведете какую-то другую, параллельную жизнь, которая резко отличается от жизни обычных людей. В нормальных семьях просто не возникает таких проблем, которые бывают у вас. У остальных и в мыслях нет устраивать такие дикие выкрутасы, которые позволяете себе вы. Поэтому мне трудно вам все это объяснить.

– Понятно. Вы, очевидно, считаете себя представителем рабочего класса? – насмешливо уточнила Аманда.

– Нет. Я считаю себя представителем обычных людей. Из другой жизни, о которой вы даже представления не имеете. Наши параллели слишком далеки друг от друга, и боюсь, что они нигде не пересекутся, даже в будущем.

– Не загадывайте, – сказала Аманда, – как знать.

И она вышла из кабинета. Дронго устало вздохнул. Кажется, Чистовская говорила, что тоже любит поэзию. Как все это далеко от того, чем они живут здесь! Книги Пастернака и Бродского, а с другой стороны – вся эта грязь и мразь... Хотя поэтам тоже было нелегко. Трагическая судьба Мандельштама или самоубийства Есенина и Маяковского всем известны. А разве легче была жизнь у Пастернака или Бродского? Одного заставили отказаться от Нобелевской премии, третировали, преследовали до могилы, а второго даже посадили в тюрьму и выслали из страны. Он посмотрел на полку, где стояли томики стихов. Рядом с ними лежала еще одна книга. Он поднялся и взял эту книгу, не веря своим глазам. Он смотрел на книгу и понимал, что теперь знает разгадку убийства Стивена Харта и, возможно, Автандила Нарсия. Дронго закрыл глаза. Нужно немного успокоиться. Теперь он знает ответы на все вопросы. Нужно было уточнить время у Аманды Джаннуцци и найти эту книгу, чтобы все окончательно прояснилось. Он открыл глаза. Теперь ему понадобятся выдержка и терпение.

Глава 19

Полицейские уехали, пообещав вернуться утром и попросив всех оставаться на вилле. Они все сфотографировали, разрешили отнести оба тела в подвал, там убитые будут находиться до утра. Гости разошлись по своим комнатам, притихшие и молчаливые. Дронго ждал довольно долго, пока не утихнут шаги в коридоре. Затем поднялся с кровати, быстро начал одеваться. Джил открыла глаза.

– Куда ты идешь? – недоуменно спросила она.

– Спи, – тихо сказал он, – у меня осталось еще одно небольшое дело.

Он вышел из комнаты, закрыл за собой дверь на ключ, прошел в конец коридора и постучался. Потом еще раз, сильнее. Дверь открылась. На пороге стоял Дэ Ким Ен в шелковом желтом халате. Он молча посторонился, пропуская Дронго. Тот вошел в комнату, присел на стул. Проповедник сел напротив него.

– Что случилось? – спросил он.

– Я долго размышлял над этими преступлениями, – сообщил Дронго, – они должны быть связаны каким-то общим фактом, некой нитью, которая соединила судьбы обоих мужчин. И я понял, что эта нить была у меня все время перед глазами.

– О чем вы говорите? – спросил Дэ Ким Ен. – Я вас не совсем понимаю.

– Ваш секретарь, – пояснил Дронго, – она раньше работала няней в семье Артура Бэкмана. Вы об этом знали?

– Нет. Она не считала нужным говорить мне об этом. Не понимаю, при чем тут мой секретарь.

– У них с Артуром был роман. И он сейчас хотел возобновить прежние отношения, но она ему резко отказала. Не знаете почему? Тысячи молодых женщин в мире мечтают всего лишь только поговорить с этим красавчиком. А она наотрез отказала ему.

– Знаю, – вздохнул проповедник, – я могу вам рассказать. Дело в том, что у нее существует стойкое предубеждение против мужчин. Так получилось в ее жизни. Сначала был какой-то парень, который не сумел себя правильно повести. Потому у нее начались проблемы со здоровьем. С другим человеком у нее должно было быть двое детей. Но один сразу умер, а другой родился недоношенным и тоже умер. Врачи сказали, что детей у нее больше не будет. Потом эта трагическая история в Вуппертале.

– Какая история?

– Четверо совсем молодых мерзавцев избили и изнасиловали Руну, – пояснил Дэ Ким Ен, – после чего она окончательно замкнулась в себе, потеряла веру в людей. Особенно в мужчин. И я ее понимаю. Каждый раз пытаясь как-то врачевать ее душевные раны, я наталкивался на облик другого человека, жестокого и чуждого всем, незнакомого мне. Эта раздвоенность ее личности меня всегда немного беспокоила. Поэтому я постоянно беру ее с собой во все поездки, пытаясь отвлечь от мрачных мыслей.

– Сегодня днем она была в своей комнате, когда вы туда пришли. Вы должны были с ней вместе поработать, как сами мне об этом рассказали.

– Верно, – кивнул проповедник, – так и было.

– Вы работали, а потом вы попросили ее принести справочник, и она, выйдя из своей комнаты, довольно долго искала эту книгу и вернулась без нее, – напомнил Дронго.

– Да, – сказал Дэ Ким Ен, – не понимаю, к чему вы клоните.

– Дело в том, что наши комнаты находятся рядом, – продолжал Дронго. – Еще до того, как вы зашли к ней в комнату, произошла очень непростая история. В спальню, которую занимал господин Нарсия, прошла супруга мистера Стивена Харта.

– Грех в любых проявлениях есть нечто недостойное человека.

– Это не тот грех, о котором вы думаете. Он гораздо хуже. Она пришла к нему в комнату, а следом за ней поднялся ее муж.

– Как такое возможно? – всплеснул руками проповедник. – Я думал, что знаю все мерзости современной жизни. Но о подобном я даже не слышал.

– Он стоял спиной к дверям, когда я случайно оказался там, – пояснил Дронго. – Даже не случайно. Я боялся, что он убьет своего соперника. А ему, оказывается, даже доставляло удовольствие смотреть на подобные вещи. Тогда я быстро ушел. Но кто-то вышел из соседней комнаты и оказался на моем месте. Я не могу точно сказать, кто это был. Но подозреваю, что там оказалась Руна.

– Господи, – всплеснул руками проповедник, – она и так считала, что мир погряз в грехах. И увидеть такое!

– Она еще и услышала. А потом, очевидно, ушла. Аманда видела, как закрывается дверь, но она не знала, кто это был. Когда вы пришли в комнату к Руне, чтобы поработать, справочник был у нее в комнате. Но она сказала, что он у вас, и вышла якобы за справочником. Но к вам в комнату она не зашла.

– Почему вы так уверены?

– Там в это время была Аманда Джаннуцци. Она тоже нуждалась в ваших словах. Руна спустилась вниз и оказалась в комнате Стивена Харта. Я не знаю, что именно там произошло. Возможно, он проявил некоторую несдержанность, не мне судить. Она взяла статуэтку и ударила его по голове. Удар пришелся точно в висок. Она выбросила статуэтку в окно и вернулась к себе в комнату, сказав, что так и не смогла найти справочник.

– Интересная версия, – кивнул проповедник, – но вы не сможете мне доказать, что говорите правду. А я не буду мучить Руну ненужными вопросами.

– Не нужно ее мучить. Я нашел сегодня вечером справочник, который вы искали в библиотеке хозяина дома. Она ведь не знает русского языка и положила этот корейский справочник среди книг русских поэтов. А я знаю русский язык – и сразу понял, что эта книга здесь оказалась не просто так. Она нарочно убрала книгу туда, чтобы иметь своеобразное алиби. Прежде всего перед вами.

– Покажите книгу. – У Дэ Ким Ена потемнело лицо.

Дронго достал справочник и положил его на стол. Проповедник стиснул зубы. Тяжело вздохнул.

– Я могу попросить вас об одной личной просьбе? – спросил он.

– Какой?

– Не говорите никому до утра о случившемся. Утром мы постараемся обсудить эту проблему все вместе.

– Хорошо, – кивнул Дронго. – И последний вопрос. У нее был с собой яд?

– Откуда вы знаете?

– Вы лечите души людей, а я пытаюсь спасти их тела, – печально ответил Дронго. – Если женщина перенесла такой стресс, когда ее избили и изнасиловали, она подсознательно будет бояться повторения этого эксцесса всю свою жизнь. И будет носить при себе яд, чтобы не оказаться снова в руках подонков. У нее был с собой яд?

– Да, – поднялся со стула Дэ Ким Ен, – она всегда носила его с собой.

– До свидания. – Дронго вышел из комнаты, даже не предполагая, что именно ждало его завтра утром.

Он вернулся в свою комнату, лег в кровать. Джил открыла глаза

– Где ты был?

– Кажется, мне удалось раскрыть эти два убийства, – тихо произнес Дронго.

– А почему таким голосом? – поинтересовалась она. – Нужно радоваться.

– Не всегда, – возразил Дронго, – далеко не всегда...

Рано утром он спустился вниз, когда за столом еще никого не было. Он сидел на стуле и смотрел на море, раскинувшееся перед ним. После вчерашнего урагана море было сине-зеленым, повсюду плавали обломки деревьев, щепки, бумага... Ветер был еще довольно сильным, но ураган уже покинул Сардинию, устремляясь на Апеннины.

Он сидел и смотрел на море, размышляя обо всем, что здесь произошло. Из дома вышел Чистовский. Он подошел и сел рядом с гостем.

– Я хотел вас поблагодарить, – негромко сказал он, – вы ведь могли не приезжать. Тем более со своей женой. Но любезно приняли мое приглашение. Извините, что все так получилось. Скоро приедут сотрудники прокуратуры, следователи, эксперты. Я думаю, что они быстро вычислят убийцу.

– Не нужно.

– Что не нужно?

– Не нужно никого вычислять. Я уже знаю, кто именно убил ваших гостей.

– Кто это сделал? – сразу спросил Чистовский.

– Сегодня утром вы все узнаете, – пообещал Дронго, – кажется, ураган уже ушел на восток.

– Да, – кивнул Чистовский, – по радио передали, что он идет на Рим. Но уже сильно потерял свою скорость. Мы стали как бы преградой на его пути.

– У вас хорошая библиотека, – тихо сказал Дронго.

– Действительно, хорошая. На русском языке книги собирает жена. Она у меня филолог, хотя, конечно, уже давно нигде не работает.

– Это я уже знаю, – кивнул Дронго, поднимаясь со стула.

В комнате его ждала Джил. Она протянула ему конверт с письмом.

– Кто это передал? – спросил Дронго.

– Наш сосед, проповедник. Просил, чтобы я отдала тебе лично в руки. Наверно, открывает там тебе какие-то свои небесные тайны, – пошутила она.

Он открыл конверт. «Дорогой господин эксперт, – значилось в письме, – простите, что обращаюсь к Вам именно так. Не хочу писать никаких имен. Я всю ночь думал над Вашими словами. Вы правы. Это мой справочник, который должен был находиться у нее. На нем есть даже моя подпись. И, конечно, она не захотела рассказать мне обо всем. Очевидно, она увидела то, что не должна была видеть, и услышала нечто такое, чего не должна была слышать. Дальше ее действия были слишком эмоциональны и неразумны, что простительно, учитывая ее нелегкую жизнь. Ведь она навсегда лишена радостей материнства. Слишком сильным разочарованием в ее жизни были окружающие ее мужчины. Именно поэтому она так свято пыталась верить в идеалы семьи, которые на поверку оказывались растоптанными и опороченными.

Возможно, любой человеческий суд осудит ее за эти деяния. Ведь она не имела права так поступать. Возможно, там было нечто такое, чему Божий суд найдет оправдание. Но человеческий суд несовершенен, а суда Божьего иногда приходится ждать довольно долго.

Именно поэтому я принял решение, которое подсказал мне Господь. Я несу ответственность за душу этой молодой женщины. И если мне не удалось внушить ей в полной мере идеалы божественного предначертания судьбы каждого человека, то я и должен отвечать в полной мере за все, что с ней произошло. Именно поэтому я решил достойно уйти. Сегодня утром Вы найдете меня в ванной комнате. На моем столике будет флакон с ядом, которым именно я отравил господина Нарсия. Рядом я оставлю письмо о том, как убил сначала мистера Стивена Харта, которого случайно ударил слишком сильно, а затем отравил господина Нарсия. Прошу считать меня виновным в том, что случилось, и полностью оправдать мою подопечную, секретаря Руну Теннесен. Об этой милости я должен просить у Бога, но мы слишком земные люди, и я прошу Вас, уважаемый господин эксперт, помочь мне в этом деле. Вы можете убедить всех в том, что именно я вошел в комнату, наблюдая за аморальными действиями обоих мужчин. И именно я принял решение покарать их, так как подобные действия не сообразуются ни с достоинством человека, ни с божественным замыслом его Создателя. Прошу Вас сделать так, чтобы она не видела меня в ненадлежащем виде, так как это может сильно травмировать ее душу, а я надеюсь, что она еще сможет принести пользу всему человеческому роду. Надеюсь, что Вы понимаете мои мотивы. С большим уважением к Вам, преподобный Дэ Ким Ен».

Дронго, дочитав письмо, вскочил и побежал в соседнюю комнату. Джил испуганно посмотрела ему вслед. Он попытался открыть дверь и понял, что она закрыта изнутри. Он с разбегу бросился на дверь, выломал замок, вбежал в комнату. В ней никого не было. На столе лежал конверт с надписью «Мое признание» и пустой флакон с остатками яда. Он вбежал в ванную комнату. В ванне, в горячей воде лежал Дэ Ким Ен. Он перерезал себе вены и погрузил руки в горячую воду. Проповедник улыбался. Он был счастлив, что сумел совершить этот поступок, спасая душу своего секретаря.

Следом за Дронго в комнату вбежал Чистовский. Он поспешил к столу, где лежал конверт с надписью «Мое признание». Схватил конверт, вынул письмо и быстро прочел его глазами.

– Какой негодяй, – с чувством явного облегчения произнес Чистовский, – он был проповедником и убийцей. Решил, что ему дано право карать и миловать людей по собственному разумению. Какое самомнение! У этих святош вечно такие сдвиги, они считают себя почти пророками.

– Не смейте так говорить, – прикрикнул на него Дронго, – этот человек был не просто святой. Он праведник. Когда встречаешь таких людей, начинаешь верить в Бога.

– Что вы такое говорите? Он убийца, преступник...

– Он настоящий святой. Вам этого не понять.

Дронго увидел, что в комнату вбежала Руна. Он схватил ее за плечи, с трудом удерживая, чтобы она не вошла в ванную комнату. Он знал, что она не перенесет этого зрелища.

– Нет, – сказал он, – тебе нельзя туда входить. Это его последняя просьба. Нельзя.

– Это я, – выдохнула она, – это я все сделала. Я их убила. Он не виноват.

– Тише, – попросил Дронго, – кто мы такие перед его истинным величием? Раз он так решил, значит, все так и должно оставаться. Молчи. Нам не дано решать. Он решил все за тебя и за меня.

Кода

Она всегда была послушным ребенком. Седьмым ребенком в большой и многодетной семье Ральфа Теннесена. Она родилась, когда отцу было уже под пятьдесят, а матери далеко за сорок. Может, поэтому ее любили по-особенному, сильнее других. Маленькая Руна росла вместе с братьями и сестрами, играла в привычные игры, бегала по окрестным лугам. Все изменилось, когда в пятнадцать лет она, поддавшись на уговоры подруги, пошла в сторожку лесника, где их ждали старшие ребята. Один из них с какой-то непонятной улыбкой повел ее в сторожку. Было не страшно, она знала, что именно сюда ребята и девушки приходят целоваться. Даже когда он начал ее раздевать, она не боялась. Потом было больно. Домой она вернулась, еще не понимая, что именно произошло. Она потом часто ходила туда, но уже с другими мальчиками. Только в семнадцать лет она неожиданно осознала, что в ней происходят какие-то изменения. Мать отвезла ее в больницу. Местный эскулап все сделал правильно, но слишком грубо. Через два года она начала встречаться с Арне. Им казалось, что все должно быть хорошо. Но их первый ребенок умер, едва появившись на свет. Второго она не смогла доносить. Врачи сказали, что больше детей у нее не будет. С Арне она порвала и уехала в Европу. Ей было только двадцать два года.

Первые два года она жила в Германии, предпочитая вольный образ жизни. В школе она была отменной волейболисткой, и ее спортивная подготовка всегда помогала ей в жизни. В двадцать четыре года она переехала в Испанию и устроилась няней в семью испанского тренера. Он был пожилым человеком, ему было уже под шестьдесят. Двое маленьких внуков были его единственной радостью в жизни. Но их родители получили назначение куда-то далеко, в Юго-Восточную Азию, и забрали с собой детей. Тогда тренер рекомендовал ее в семью Артура Бэкмана. Он был ее кумиром, она грезила им с самой юности. Она готова была работать у них бесплатно. В первые дни она даже не спрашивала, сколько ей будут платить.

В доме он был обычным эгоцентриком, привыкшим, что весь мир вертится вокруг него. Кроме того, ему нравились здоровые, упругие девушки в теле. Может, потому, что его собственная жена была субтильного телосложения, и по контрасту ему хотелось чего-то другого. Она даже не очень сопротивлялась, когда он впервые положил руку ей на бедро. Сбылась ее мечта. Так продолжалось три или четыре месяца. Глория начала что-то подозревать и стала устраивать неожиданные проверки. А затем Бэкманы покинули Испанию, переехав в Америку. Няню, конечно, рассчитали. Она снова вернулась в Германию, оттуда в Бельгию. В двадцать шесть она впервые услышала проповеди Дэ Ким Ена. Это было откровение, он говорил так просто и ясно. Она поняла, что должна отречься от прежней жизни, посвятив себя целиком Богу.

Она ушла от своих прежних друзей, забыла прежние заботы, разорвала все старые связи. Проповедник был добрым человеком. Он не был аскетом. Его религия подразумевала радость человеческого общения через понимание чужих проблем. Но чем больше они ездили по миру, тем больше она убеждалась в недостижимости идеалов своего наставника.

Все изменилось еще в позапрошлом году, когда она возвращалась ночью домой. В каком-то переулке ее остановили сразу четверо молодых подонков. Они были пьяны и хотели только поиграть. Она была сильной девушкой, и им здорово досталось. Но четверо парней против одной девушки... Силы были неравны. Они изнасиловали Руну, выбросив ее на дорогу. Наставник долго врачевал ее раны. Физические раны быстро заросли, нравственные остались с ней на всю жизнь. Она неожиданно поняла, что Бог позволяет сотворять подобные пакости и не собирается защищать ее. С тех пор в ней началась борьба двух противоположных существ. Они словно вели в ней свое параллельное существование. Два разных существа, которые развивались независимо друг от друга. С одной стороны – набожная Руна, готовая идти за своим учителем в огонь и воду. С другой – она оставалась все той же девочкой, которой было больно в сторожке лесника, которая так восторгалась Артуром Бэкманом, которую избили и изнасиловали в немецком городе Вуппертале. Все это оставалось вместе с ней и росло в ее душе обидой на несправедливого Бога, который позволил ей так страдать.

Когда они прибыли на остров и она увидела Артура, казалось, что прежние чувства снова возьмут верх. Но она была уже другой, совсем другой. И она не позволила своим чувствам возобладать над ее разумом. Она отвергла его притязания, даже не раздумывая.

А потом она спустилась в сауну и осталась там вместе с наставником. Нет, она не стеснялась. Ведь она долго жила в Германии. Ей было даже любопытно, как поведет себя наставник и как поведут себя остальные. Наставник был вежлив и деликатен, как всегда. И хотя он разделся, она видела, что все остальные не воспринимают его как мужчину. В их глазах он оставался обычным проповедником, только без одежды. Никакого чуда преображения не произошло. Но, глядя на остальных, она почувствовала, как их переполняют плотские чувства. Она все еще пыталась себя контролировать. В тот день она услышала чьи-то шаги, потом голоса. Она вышла из своей комнаты как раз в тот момент, когда в соседней комнате закрылась дверь. Это был Дронго, вернувшийся к себе. Руна прошла дальше. То, что она увидела, потрясло ее до глубины души. Стоявший к ней спиной Стивен Харт требовал у другого мужчины обладать его женой. Значит, таинства брака и святости отношений, о которых говорил наставник, просто не существовало. Значит, эти люди решили оскорбить самого Бога. Она поняла, что не может больше терпеть. Ей необходимо было высказаться, узнать истину, попытаться понять, что с ней происходит. На раздумья не было времени. Когда наставник пришел к ней в комнату, чтобы найти справочник, она вышла из своей спальни и спустилась вниз. Стивен Харт был один в своей комнате. В этом был перст судьбы. Ведь именно в этот момент Аманда поднялась в комнату проповедника. Увидев вошедшую молодую женщину, Стивен Харт очень удивился. И обрадовался. Ему были не интересны ни ее искания, ни ее вопросы. Он сразу полез к ней под юбку. Это было оскорбительно и стыдно. И она сразу вспомнила тех молодчиков из Вупперталя. Потеряв контроль, уже не сдерживаясь от нахлынувших на нее чувств, она схватила стоявшую на столе статуэтку и нанесла ею удар по голове мистера Харта. Он упал на кровать, лицом вниз. Она вытерла статуэтку и выбросила ее за окно, куда-то далеко в кусты. Затем поднялась к наставнику. Он удивленно спросил ее о справочнике. Откуда ей было знать, что как раз в это время по лестнице вниз спускалась Аманда Джаннуцци, вышедшая из комнаты проповедника. Руна не стала говорить, что справочник находился в ее комнате. Она солгала своему наставнику, перепрятав затем справочник в библиотеке хозяина дома. Ей казалось, что среди множества книг невозможно будет найти именно эту книгу. Но она не знала, что кто-то сумеет найти справочник и понять, что именно произошло.

Руна была в состоянии, близком к помешательству. Она помнила, как вели себя эти двое мужчин в соседней комнате. Первый, мертвый, лежал на своей кровати, но второй, посмевший так опорочить божественную суть семьи, был еще жив. Она твердо решила посвятить себя Богу, уже зная, что никогда не сможет иметь нормальной семьи и собственных детей. Она вспомнила о яде, который всегда носила с собой, чтобы больше не повторилась вуппертальская история. Она осознанно просчитала, что в подобном случае просто выпьет яд из пузырька, который всегда был с нею. Она и накапала этого яда в бокал второго мужчины. Он приехал сюда с женщиной и вдобавок соблазнял жену другого мужчины. Он не имел права оставаться на этой земле. Когда Автандил упал, она едва не вскрикнула, но заставила себя сдержаться.

А потом все получилось совсем не так, как она предполагала. Наставник узнал обо всем, что произошло. Возможно, ему помог разобраться в этом человек, который считался экспертом по проблемам преступности. Она этого так и не узнала. Но наставник был мудрым и честным человеком. Посчитав себя ответственным за эти оба преступления, он недрогнувшей рукой перерезал себе вены. Ее не пустили к нему, это тоже было его последней волей. Он оставил записку, в котором всю вину за случившееся брал на себя.

Руна поняла, что не имеет права оставаться в этом мире, когда ее наставник ушел в другой. Через два месяца после этих событий она переехала куда-то в Азию. Говорят, что легенда о белой женщине, которая спасала и исцеляла тысячи людей, с тех пор ходит по всей Индии.

Примечания

1

FПодробнее в романе «Среда обитания».

Content

Чингиз Абдуллаев
Параллельное существование

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Кода

Примечания