Алекксандр Тамоников

Умереть дважды

Все изложенное в книге является плодом авторского воображения. Всякие совпадения случайны и непреднамеренны.

Глава 1

Военный аэродром под Переславом. Суббота, 14 июня, 2 часа 40 минут

Мелкий, моросящий дождь начался около полуночи. Заметно похолодало. В кабинете командира N-ского авиационного полка находилось трое офицеров. Хозяин кабинета, командир части полковник Эдуард Семенович Гуриенко, старший оперуполномоченный службы безопасности по полку, в просторечье особист, майор Георгий Сергеевич Черепко и представитель центрального аппарата Федеральной службы безопасности, полковник Юрий Павлович Куликов. Последний постоянно бросал взгляд на свои часы. Особист курил у окна, командир полка сидел в кресле у журнального столика, мерно постукивая карандашом по глянцевому журналу. Сигнал вызова на радиостанции Гуриенко внезапно разорвал тишину служебного помещения. Командир полка включил станцию:

– Полоса на связи!

– Я – Прогон, нахожусь в километре от въездного в город поста ДПС, через десять минут подойду к городку. Прошу подтвердить въезд на территорию объекта через тыловой КПП.

Гуриенко, взглянув на офицеров службы безопасности, ответил:

– Я – Полоса, доклад принял! Въезд на объект через тыловой контрольно-пропускной пункт подтверждаю. Остановка у первого ангара. Впрочем, вас встретят!

Переведя радиостанцию в режим приема, Гуриенко сказал Куликову:

– Колонна на подходе к аэродрому.

Полковник ФСБ поднялся из-за стола совещаний и распорядился, обращаясь к командиру полка:

– Как только груз переместят в самолет, командира корабля на инструктаж. Ну а мы с вами, товарищ майор, – на встречу колонны.

Черепко погасил в пепельнице окурок:

– Не мешало бы, Юрий Павлович, накидки взять, дождь не утихает!

– Возьмите!

Представитель ФСБ вышел из кабинета.

Особист хмыкнул:

– Легко сказать, возьми! Ну, моя у меня висит, а где вторую взять?

Командир полка кивнул на шкаф:

– Забирай мою.

– Так вам самому она может понадобиться.

– Бери! Потом разберемся. Если что – у дежурного позаимствую. И ступай, Георгий, что-то уж слишком нервничает полковник безопасности.

– А может, он по жизни такой нервный или впервые направлен на ответственную работу?

– Не рассуждай.

Особист, забрав плащ-накидку командира полка, а затем свою, заглянув в собственный кабинет, вышел из штаба. Полковник ФСБ сидел на месте старшего в припаркованном у входа в здание управления войсковой части командирском «УАЗе». Черепко сел на заднее сиденье. Куликов недовольно пробурчал:

– Вы все делаете медленно, майор?

– А в чем, собственно, дело? До нужного нам ангара три минуты езды. И потом, вы же знаете, почему я задержался?

– Много разговоров. Пустых разговоров.

Он повернулся к водителю, сержанту-контрактнику:

– Ну а ты чего ждешь? Так и будем сидеть у штаба?

– Жду команды, товарищ полковник!

– Так вперед! А куда ехать, тебе майор скажет.

– Я знаю, куда ехать.

– Тем лучше!

Сержант завел двигатель и повел автомобиль к охраняемой караулом зоне.

Колонна из «УАЗа» и двух «КамАЗов», в одном из которых находилось отделение охраны, беспрепятственно миновала тыловой контрольно-пропускной пункт авиационной части и остановилась возле ангара. Солдаты охраны тут же покинули грузовик и заняли позиции вокруг среднего «КамАЗа». Из «УАЗа» вышел офицер в форме спецназа ФСБ. Подошел к ожидавшим его старшим офицерам, обращаясь к представителю центрального аппарата ФСБ, доложил:

– Товарищ полковник, груз 0075 в пункт назначения доставлен. Во время марша происшествий не случилось, старший группы доставки груза и охранения капитан Реутов!

Куликов и Черепко пожали капитану руку, полковник приказал:

– Отведите охрану от автомобиля с грузом, отдайте команду своему заместителю вместе с водителем спецмашины вскрыть тенты для осмотра печатей на контейнерах.

Отданы короткие команды. Охрана, забросив автоматы на плечо, отошла от спецавтомобиля. Сержант-контрактник и старший лейтенант подняли заднюю часть тента, открыв доступ для двух контейнеров, оборудованных парашютными системами, радиоэлектронными блоками, стоявшим у борта рядом с кабиной. Сержант приставил к опущенному борту металлическую лестницу.

Полковник взглянул на особиста полка:

– Каждый контейнер должен иметь по четыре печати и шесть пломб. Прошу за мной, майор!

Старшие офицеры поднялись в кузов, осмотрели контейнеры, крепко сбитые деревянные ящики, обтянутые резиновой сеткой, стоящие на полозьях с парашютными системами на верхней крышке. Убедились в целостности печатей и пломб. Спустились на асфальт. Начальник конвоя протянул представителю центрального аппарата ФСБ извлеченный из планшета лист бумаги:

– Прошу расписаться в приемке груза, товарищ полковник!

Куликов поставил три размашистых подписи в формуляре, вернув его начальнику конвоя.

– Группа сопровождения груза может быть свободна? – спросил капитан.

– Согласно инструкции, после передачи груза вы должны убыть в расположение своей части, но я попросил бы вас задержаться, капитан. Это не приказ, это просьба.

– Как долго продлится задержка?

– До момента погрузки контейнеров на самолет.

– Вы считаете, здесь, на аэродроме, грузу угрожает опасность?

– Нет, я так не считаю. Я прошу вас остаться на некоторое время. Впрочем, мне недолго связаться с вашим командованием, и вы получите приказ поступить в мое распоряжение еще на столько, на сколько надо.

– В этом нет никакой необходимости. Личный состав конвоя в вашем распоряжении. Что мы должны делать?

– Продолжать осуществлять охранение груза вместе с майором Черепко до получения дополнительной команды. К контейнерам без моего прямого указания не допускать никого!

На «УАЗе» командира полка Куликов вернулся в штаб авиационной части. Отдав честь знамени, прошел в кабинет, где его ждал полковник Гуриенко и молодой, лет тридцати, майор в форме пилота, чьи виски, несмотря на молодость, уже успела тронуть седина.

Гуриенко представил майора:

– Командир корабля, назначенного для спецрейса, майор Курдин Сергей Анатольевич.

Командир полка представил старшего офицера безопасности. Куликов пожал руку Курдину и, повернувшись к Гуриенко, спросил:

– Это и есть ваш лучший командир корабля?

– Лучший командир лучшего экипажа!

Представитель ФСБ поинтересовался у Курдина:

– Сколько вам лет, майор?

– Тридцать один, товарищ полковник!

– У вас в экипаже все такие молодые?

– Старше меня только воздушный радист, прапорщик Будинов, остальные офицеры младше. Что никак не влияет на профессионализм экипажа.

– Вам случалось совершать длительные перелеты?

Курдин посмотрел на командира полка – мол, что за ерунду спрашивает гэбэшник у летчика дальней авиации. Гуриенко улыбнулся и ответил на вопрос, адресованный подчиненному:

– У нас, Эдуард Семенович, все без исключения экипажи летают только на дальние расстояния. Специфика полка.

Куликов, поняв, что действительно сморозил глупость, рассмеялся:

– Ну да, конечно, о чем это я? Ну что ж, принятие решения по экипажу спецрейса было возложено на командира полка, и он это решение принял. Прошу к столу, майор!

На столе лежала развернутая карта.

– Внимание, Сергей Анатольевич! Вам предстоит совершить перелет по маршруту Переслав – Джайлиер, Индия, с промежуточной посадкой на нашей авиабазе в Таджикистане. Для справки: в окрестностях города Джайлиер находится авиационная база индийских ВВС. Полетное задание вы получите непосредственно у своего начальника, а вот то, что вам предстоит сделать вне этого задания, доведу я. На борту вашего самолета размещены контейнеры с оборудованием для обслуживания индийских истребителей-бомбардировщиков «Бахадур», упрощенной модификации нашего «МиГ-27М», снятых с вооружения в Советском Союзе еще в начале 80-х годов. Индия по-прежнему эксплуатирует данный самолет. Впрочем, это не имеет для нас никакого значения. Наш интерес лишь в части, касающейся доставки оборудования в Джайлиер. К имеющемуся на борту грузу будут добавлены еще два контейнера, груз 0075. Из обозначения следует, что это сверхсекретный груз. Главная цель вашего полета – доставка именно этих двух контейнеров в Индию. Их вы, майор, должны будете сбросить в квадрате... Район юго-восточной оконечности пустыни Тар перед горным хребтом Аравалли.

Командир корабля склонился над картой, проговорил:

– Так, пустыня Тар, хребет, квадрат... с этим все ясно. Сброс делаем при снижении до 2500 метров, так как город Джайлиер лежит в ста километрах от перевала и имеет наивысшую точку в 1775 метров над уровнем моря. За хребтом предстоит резко снижаться, чтобы с ходу зайти на посадку. Вопросы разрешите, товарищ полковник?

– Конечно, я жду их.

– Первый. Контейнеры снабжены парашютными системами?

– Естественно, иначе как бы вы провели сброс.

– Сброс бы мы провели, а вот груз вряд ли уцелеет при отвесном падении с высоты в два с половиной километра. Вопрос второй. Диспетчеры индийской авиабазы сами выйдут на меня или мне вызывать их? Если мне, то каким образом?

– Авиабаза в Джайлиере будет вести вас с момента входа самолета в воздушное пространство Индии.

– Ясно. Вопрос третий. Мы передаем оборудование индийской стороне самостоятельно?

– Нет. Вас встретит военный атташе при Посольстве России в Индии. С ним будут находиться люди, которые обеспечат передачу груза, отдых экипажа, заправку самолета и вылет домой.

Курдин взглянул на Куликова.

– Атташе в курсе груза 0075?

– Без комментариев, но... ни вы, ни кто-либо из членов экипажа, ни в Таджикистане, ни в Индии, ни здесь в Переславе об этом грузе не должны говорить никому, даже военному атташе. Борт доставил оборудование – и все! Об этом я предупреждаю официально. Как и об ответственности за разглашение военной или государственной тайны.

Командир корабля улыбнулся:

– Я знаю, чем грозит разглашение военной тайны, но вы сказали, что и члены экипажа должны молчать об истинной цели полета. Значит ли это, что они также будут поставлены в известность об этой цели?

– Без этого, к сожалению, не обойтись. Или вы сможете сбросить груз единолично? Так, что об этом не узнает экипаж?

– Я и буду его сбрасывать, но вы правы: у ребят могут возникнуть вопросы по необычным действиям командира в условиях обычного в общем полета.

– Ну, вот видите! Еще вопросы есть?

– Что делать с грузом в случае аварийной ситуации?

– Если крушение самолета будет неизбежно или вам предстоит совершать вынужденную посадку в неизвестном районе, то груз следует сбросить! Контейнеры снабжены системой самоликвидации и взорвутся в воздухе после раскрытия основных парашютов. Но, надеюсь, подобного не произойдет.

– Я тоже надеюсь, но в полете всякое возможно. Понял; еще вопрос. На какое время назначен вылет корабля?

Полковник ФСБ кивнул на Гуриенко:

– Ответ на этот вопрос даст ваш командир.

Курдин продолжил задавать вопросы:

– В какое время суток запланирован перелет из Таджикистана в Индию, а главное, когда мы должны прибыть в Джайлиер?

– По-моему, все это будет указано в полетном задании, или я не прав?

– Вы правы, товарищ полковник, но мои вопросы касаются груза.

– Груза?

– Так точно! Днем мы будем видеть хребет Аравалли, ночью же придется ориентироваться по приборам. А это существенно может повлиять на точность приземления секретного груза.

– Вот оно что! Понятно. Вам не стоит беспокоиться о том, в нужном ли месте приземлятся контейнеры. Вы не отвечаете за их сохранность. Лишь за своевременность сброса.

– Так я...

Полковник ФСБ не дал договорить командиру корабля:

– Извините, что перебиваю, майор, я понял, что вы хотите сказать. И дабы не терять время, кое-что объясню. Вам не стоит беспокоиться о грузе, потому что в пилотскую кабину будет установлен специальный прибор. По нему в нужное время со спутника на борт поступит сигнал сброса. Вам останется привести в действие механизм сброса. И все! И продолжить полет, а точнее – начать снижение для посадки на аэродроме базы ВВС Индии в Джайлиере.

– Нас будет вести спутник?

– Только над территорией Индии. И не вести, а сопровождать. Вести корабль будете вы, майор, вместе с членами экипажа.

– А если я не получу никакого сигнала?

– Вы его получите. Еще вопросы есть?

– Никак нет!

– Вам ясна задача?

– Так точно!

– Повторите ее!

Майор Курдин доложил суть поставленной ему задачи.

Куликов кивнул:

– Хорошо! Вы все верно поняли. Сейчас решайте свои профессиональные вопросы – и займемся погрузкой на борт спецконтейнеров груза 0075!

В 15.55 экипаж спецрейса занял места в пилотской кабине десантного «Ил-76». Майор Курдин включил бортовую связь, отдав приказ:

– Экипаж, готовиться к запуску!

Чуть позже он запросил:

– Экипаж, доложить готовность согласно листов контрольных проверок.

Прошли доклады:

– Помощник готов!

– Штурман готов!

– Связист готов!

Получив разрешение на взлет, Курдин бросил в микрофон:

– Поехали!

Взревели двигатели, самолет начал разбег по взлетно-посадочной полосе. Набрав скорость подъема, он плавно оторвался от земли, убрав шасси, резко поднимаясь вверх.

Спустя некоторое время командир вновь вышел на связь:

– Курс 135 градусов.

– Курс 135 градусов подтверждаю, эшелон занят! – откликнулся штурман.

– Ну и ладненько, включаю автопилот.

Командир корабля нажал кнопку на панели справа от себя.

– Высота 10 000 метров, скорость 900 километров в час.

Переключив управление самолетом на автоматический режим, Курдин повернулся к бортинженеру, чье кресло находилось посередине кабины сзади кресел командира корабля и его помощника:

– Леша! Слышал я, гулять скоро будем?

Чудин изобразил удивление:

– О чем это ты, командир?

– Как о чем? О твоей грядущей свадьбе с некой Лизонькой Расиной?

Бортинженер покачал головой:

– И что за гарнизон? Откуда только все все знают?

– Как откуда? Сор'ок-то сколько в этом году над городком летает, не заметил? Вот они на хвосте новости и разносят.

В разговор вступил радист:

– Если бы они еще только реальные новости разносили и не бродили больше по земле, в модных юбках, эти говорливые сороки…

– Ты-то чем недоволен, Витя? – спросил командир. – Образцовый прапорщик, примерный семьянин, не пошел бы в свое время в школу прапорщиков, сейчас, глядишь, уже эскадрильей командовал бы. А то и полком, с перспективой лет этак через семь заполучить лампасы и шитые звезды на золотые генеральские погоны.

– Как говорится, каждому свое, – ответил радист, – а до лампасов ты, командир, тянись, мне они ни к чему. Того, что есть, хватает. Насчет же языков бабских – не вам мне рассказывать, как они из любого примерного семьянина в момент отъявленного ловеласа сделают.

– Ну это понятно, городок есть городок, тем более закрытый. Женщинам делать нечего, вот они и перемалывают косточки тем, кто в поле их зрения попадает. Но о тебе я ничего такого не слышал. Уж до чего моя – любительница посплетничать, но тебя ни разу не задевала. А она, кажется, знает о других больше, чем те сами о себе. Удивляюсь, когда познакомились, в торговом доме Переслава, такой скромницей представилась! Да и потом, пока не расписались, тихая была. А в городке словно кто подменил ее. Нет, дома Катя спокойная, хозяйственная, услужливая. А как с подругами встретится, не узнать. Но, повторяю, о тебе, Витя, я от благоверной не слышал ничего в плане сплетен. Напротив, говорила как-то: смотри, мол, какая семья у Будиновых. Всем бы так жить. Так что тебя-то возмутило? Ладно, если выступил бы Гена Захарченко. Но ты?

– И я попал на языки наших милых дам.

– Да ты что? Когда? На чем? Почему ничего не знаю?

Будинов попытался уйти от неприятного разговора:

– Тебе это надо, командир? Давай лучше замнем тему!

– Нет уж, Виктор Степанович, колись. Полет у нас долгий, молчком не просидишь, так что давай, выкладывай, на чем и когда спалился?

Штурман поддержал командира:

– Ну, чего примолк? Рассказывай! Не мне ж одному постоянно отбиваться?!

Радист вздохнул:

– Да рассказывать, собственно, нечего! Так, мелочовка, из которой бабы раздули целую историю…

– Ты долго телиться будешь?

– А, ладно! Все одно узнаете! Короче. Поехал я в пятницу вечером в город…

– Зачем? – тут же спросил бортинженер.

– С другом детства встретиться. Я же местный, в Переславе родился, учился, сюда же после школы прапорщиков вернулся. Надеюсь в полку и до пенсии дослужить. Друг в четверг мне позвонил – признаюсь, неожиданно позвонил. Третья дочь родилась. Предложил отметить. Отказаться не мог, предупредил супругу и поехал. Встретились на площади Победы. Поздравил Игорька, так его зовут. Поговорили о том о сем. Пошли в кабак «Русский лес» – не на улице же или в какой-нибудь рыгаловке событие отмечать. А я давно в этом «Лесу» не был. Как зашли, так я и охренел. Не кабак, а черт-те что. Музыка гремит похлеще «Ту-22» на взлете, из посетителей либо мужики в дорогих костюмах, с перстнями и браслетами на руках, либо молодежь бесноватая. Официантки в мини-юбках, длинноногие, сисястые, как на подбор. А главное – посреди зала помост. На нем шест до потолка, а вокруг шеста голая девица такие кренделя выделывает, что охренеть! И, в натуре, вся голая.

– Что, и без трусов? – спросил Чудин.

– Сказал же, голая! То задницу отставит, то ногу задерет, так что все видно. Имею в виду интимное место. Выбритое до блеска. Я Игорьку – пойдем, мол, отсюда; а он ни в какую, говорит – ты в своем гарнизоне совсем от жизни отстал. А жизнь, мол, вот она. Новая жизнь.

Штурман рассмеялся:

– Дорого бы я дал посмотреть на твою, Витя, физиономию, когда перед ней голая девица задницей вертела!

– А ты ничего не увидел бы. Там прожектора на девку нацелены, а те, что освещают зал, мигают вспышками.

– Ну и что дальше?

– Дальше? Дальше официантка усадила нас за столик. Игорек заказ сделал. Коньяк, закуски всякой, фруктов. Вы знаете, я мало пью, а тут, чтобы в себя прийти и не чувствовать полным идиотом, лишнее принял. Весело стало. Потянуло в туалет. Пошел. Когда вернулся, за нашим столиком две размалеванные дамочки сидят. Игорек чего-то им втирает, они ржут, как лошади.

– Дамочки-то, наверное, красивые? – поинтересовался командир экипажа.

– Не то слово! Прически пышные, вразлет. Одна блондинка, другая брюнетка, сиськи в два моих кулака, на виду, только сосков не видать, ноги в черных чулках, но и ляжки видны, так как вместо юбок – узкие полоски кожи. Охренеть, одним словом. Мне бы свалить оттуда, но коньяк все в башке перемешал. Сел на свое место. Блондинка ко мне. Спрашивает, как насчет того, чтобы расслабиться по полной? С защитника Родины, мол, много не возьмет. Скидку сделает. А Игорек еще наливает. Пошел вразнос. Что дальше было, помню плохо: пили, танцевали, курить выходили... В общем, все как в тумане. Потом на улицу вышли. Игорек такси подзывает, а тут из-за угла от пятиэтажки парочка выходит. И – мне: Будинов, ты? Пригляделся и протрезвел: зампотех батальона обеспечения с женой! Он меня и окликнул. А я бухой в хлам, под боком шлюха, и такси подваливает. Картина Репина. А вы ж знаете Марину, жену зампотеха: ей только попадись, а уж она позаботится, чтобы сплетни городок паутиной накрыли!

– И ты что, сел в такси и укатил с другом и девочками? – поинтересовался штурман.

– В том-то и дело. Не сообразил сразу, что остаться надо было да с зампотехом и женой его в городок ехать. Сел в тачку. И только возле отеля мозги врубились. Отвязался по-быстрому от Игорька и шлюх, двинул на остановку. А как домой приехал – маршрутку еще где-то полчаса ждал, – так моя уже все знает.

Курдин удивился:

– Не понял, Маринка сразу к твоей, что ли, двинула?

– Нет… Моя пекинеса нашего прогуливала, а тут зампотех с женой и подкатил. Ну, Марина и не пожалела красок описать, где и с кем они с мужем меня видели. Капитан, козел, подтвердил.

– А что ты хотел, она его крепко каблуком прижала! Без жены Кошкин никуда…

– Ну, твоя, Витя, и отыгралась, как встретила муженька, так?

– Если бы так! Было бы легче… Молчком встретила. В глазах слезы. И ни слова. Ушла в спальню, закрылась и до утра плакала. Слышал! Мне пришлось в зале на диване обустраиваться. И чувствовал я себя, мужики, последним подлецом, хотя ничего ведь особого не сделал. Ольге не изменил, а то, что по пьянке с бабами в кабаке танцевал, так это ерунда. Тем более всего один-единственный раз. И все равно чувствовал себя хреново, особенно утром.

– Да, утром хуже всего. А если вдобавок и не помнишь половины из того, что начудил накануне, то вообще вилы. Но перед вылетом-то помирился с женой?

– Помирился. Попросил выслушать. Рассказал все, как было. Поняла.

– Повезло тебе с супругой, Витя. Где бы мне такую найти? – вздохнул штурман.

Курдин усмехнулся:

– Ну уж точно не среди того контингента, с кем ты развлекаешься.

– Согласен, но не сидеть же мне монахом в городке? А обхаживать жен офицеров считаю последним делом. Хотя у нас немало таких, что не против гульнуть на стороне. Но для меня это западло. А потому и снимаю девочек в городе. Вот только любовь как-то не завязывается, знакомство все больше заканчивается сексом безо всяких там комплексов и эмоций. Трахнулись – разбежались.

– Погоди, но была же у тебя учительница? Ты и в городок на Новый год ее приглашал. Помню, миниатюрная такая, стройная женщина. Симпатичная.

– Была! Да вся вышла. Нет, можно было, конечно, с ней и по-серьезному – кстати, она как раз и хотела создать семью, но... слишком уж пресной оказалась училка. И все вроде при ней, и умная, и чистоплотная, в хате ни пылинки, цветочки в горшочках, сама ухоженная, начитанная, вкус отменный – а вот чего-то не хватало.

– И чего же тебе еще не хватало? – спросил радист.

– Не знаю, Витя, как объяснить... Одно слово и нахожу – пресная. Не было в ней того, что зажигает и сжигает дотла. Слишком уж все правильно. Скучно.

– Ну, конечно, тебе покой противопоказан. Подавай авантюристок! Вот с ними не скучно!

– Да, представь себе, не скучно. Да и жениться я не собираюсь. Успею хомут на шею надеть.

– Успеешь, конечно, только тогда такой, как учительница, рядом может и не оказаться. Но, ладно. Штурман, что у нас с курсом? – закруглил обсуждение командир.

– Курс 135 градусов, командир! – доложил Захарченко.

– Курс 135 градусов, – повторил Курдин и вновь обернулся к бортинженеру:

– Так ты, Андрюша, не сказал боевым товарищам, скоро ли на твоей свадьбе гулять будем?

Чудин улыбнулся:

– Думал, обо мне забыли.

– И не надейся!

– Да вижу! По свадьбе скажу вот что: решили мы с Лизой подать заявление в загс сразу после этой командировки. А уж свадьбу сыграть, когда распишут, – в загсе таких, как мы, очередь на месяц вперед.

Слово подал офицер по парашютно-десантному оборудованию, старший лейтенант Полузин:

– Могу подсобить, Андрей!

– И чем же ты можешь подсобить, Вова?

– Тем, что распишут тебя с Лизой в любой удобный для вас день.

– Ты что, по совместительству в администрации города подрабатываешь?

– Я – нет, а вот одна моя очень хорошая знакомая – да! И занимает весьма высокую должность.

Чудин обратился к Курдину:

– Командир, нет, ты слышал? Наш скромный Вова водит знакомства с высокопоставленными дамами!

Майор пожал плечами:

– Ну и что? Разве офицер Российской армии не достоин внимания дамы из высшего общества? Когда-то эти дамы выходили замуж только за офицеров. Правда, это было давно, и даже прапорщик котировался достаточно высоко.

– И имел жалование, не сравнимое с нашим, – добавил Чудин. – А также дворянский титул. Но Вова не дворянин, не граф, не князь, и зарплата у него раз в пять меньше зарплаты мелкого клерка из той же администрации.

Старший лейтенант прервал диалог командира корабля с бортинженером:

– Ну при чем тут зарплаты? Что вы на деньгах зацикливаетесь? Не в них счастье. Это же догма! И что такого в том, что я знаком с милой молодой женщиной, которая работает в администрации города?

– Уж не собираешься ли и ты жениться, Вова?

– Всему свое время!

Захарченко поднял указательный палец правой руки вверх:

– Вот! Слова не мальчика, но мужа! Всему свое время!

– Так помочь ускорить события, Андрюх? – спросил бортинженера Полузин.

– Поговорим по возвращении!

– Добро.

В кабине наступило молчание.

Командир взглянул на часы. Проговорил:

– 18.20. Однако!

За разговорами незаметно пролетели почти два с половиной часа полета. По докладам членов экипажа, все системы функционировали в штатном режиме, параметры выдерживались в полном соответствии с полетным заданием. Скоро уже начинать снижение для промежуточной посадки на аэродроме российской военной базы в Таджикистане. А далее – второй этап перелета Переслав – Джайлиер. Полет проходил нормально, ничего не предвещало беды. А она, как хитрая голодная лиса, с каждой секундой подкрадывалась все ближе, и ничто не могло остановить ее…

Трагедия грянула в 22.20 по местному времени докладом штурмана:

– Командир, мы уходим с курса!

Это было неожиданно.

– В чем дело, штурман?

– Скорее всего нарушение работы курсовой системы.

– Перейти на дублирующую систему! Радист, связь с землей! – приказал Курдин.

Доклад Будинова стал еще большей неожиданностью:

– Командир! Связи нет!

– Что это значит?

– Одно, Сергей Анатольевич: мы находимся вне зоны ответственности за воздушное движение.

– Черт! Но это означает, что самолет вышел за пределы воздушного пространства России и стран СНГ? Штурман! Что показывает дублирующая курсовая система?

– Отклонение от заданного курса на 40 градусов. Мы идем на юг!

– На юг? Но какого черта? Как это могло произойти?

– Основная курсовая система дала сбой. Это очевидно, – ответил Захарченко.

– Но автопилот?

– А что автопилот? Двойной сбой! Это очень редко, но случается.

Командир корабля отключил автопилот. Тут же прошел еще один доклад штурмана:

– Командир! В это трудно поверить, но и дублирующая курсовая система вышла из строя.

– Да что происходит? Влияние извне? Но это невозможно. Разворачиваем самолет. Внимание экипажу! Разворот на 180°. Главное – вернуться в свое воздушное пространство и восстановить связь с землей! Ориентируемся по звездам. Где Полярная звезда?

– Сзади! Мы идем на юг.

– На юг? Но там Афганистан?

– К сожалению, это так!

– Немедленный разворот на 180 градусов, – приказал командир. – Сейчас главное – вернуться в свое воздушное пространство.

– И это невозможно! – выкрикнул помощник.

– Что?

– Потеря управления.

– Бортинженер?

– У нас все по очереди выходит из строя.

– Черт, теряем высоту! Полузин?

– Слушаю, командир! – отозвался офицер по оборудованию.

– В десантный отсек! Подготовить к сбросу два крайних контейнера!

– Есть!

Старший лейтенант Полузин покинул пилотскую кабину. Вскоре доложил:

– Командир, лебедки не работают, в отсеке задымление, где-то горит проводка.

– Где?

– Не знаю.

– Слушай сюда, Вова! Я открою рампу, столкни груз вручную! Один справишься?

– Справлюсь!

– Работай!

Через несколько минут офицер по оборудованию доложил:

– Груз вышел, командир!

– Рампа закрылась?

– Так точно!

– Возвращайся!

Командир взглянул на приборы:

– Скорость восемьдесят, высота пять тысяч метров. Включаем сигнал бедствия, экипажу приготовиться покинуть борт. Первыми прыгают Будинов и Полузин, за ними Чудин, Захарченко и Давыдов. На земле ищем друг друга, используя переносные радиостанции, короткими сигналами. Ракеты использовать в крайнем случае. Высота 4200, скорость прежняя. Будинов и Полузин, пошли!

Радист и офицер по оборудованию покинули кабину.

Последним в черную бездну и неизвестность шагнул командир экипажа. Опускаясь на парашюте, он видел вспышку в горах. «Ил-76» рухнул в какое-то ущелье.

Курдин приземлился на плато у небольшой рощи. Отстегнул парашют, оставив при себе НАЗ – неприкосновенный авиационный запас. Ветра не было, майор собрал купол и стропы в кучу, осмотревшись, бросил снаряжение в яму за земляным валуном. Достал пистолет, передернул затвор, загнав патрон в патронник. Взглянул на часы. Светящиеся стрелки показывали 21.07 по Москве. Значит, если катастрофа произошла над Афганистаном, местное время 23.07. Почти полночь. Курдин извлек радиостанцию и вызвал помощника, который должен был приземлиться метрах в трехстах–двухстах пятидесяти от него:

– Второй! Я – Первый! Как слышишь, прием!

– Слышу тебя, командир! – ответил капитан Давыдов.

– Ты в порядке?

– Не считая того, что угодил в колючие кусты, в порядке!

– Обозначь координаты!

– Рядом слева холм, на нем одинокое дерево.

– Вижу. Жди, подойду!

Курдин хотел переключиться на штурмана, но услышал сзади шорох. Резко обернулся. И тут же в глазах майора вспыхнули искры. Он упал на камни. Почувствовал, как лба коснулось что-то металлическое и холодное. Открыл глаза. Над ним стоял мужчина в афганской одежде, приставив ко лбу ствол автомата. Майора окружили такие же вооруженные бородатые мужчины. Афганец, державший летчика на прицеле, спросил на неожиданно сносном русском языке:

– Ты кто?

– Командир экипажа самолета, потерпевшего крушение.

– И куда же ты летел, командир самолета?

– В Индию.

Афганцы переглянулись. Державший Курдина на прицеле усмехнулся:

– Странный маршрут ты выбрал…

И приказал молодому соотечественнику:

– Али, обыщи его!

Так как рейс не предусматривал пролет опасных зон, члены экипажа не сдали в полку документы и жетоны, не сняли с формы знаки отличия. Молодой афганец сначала передал своему командиру пистолет Курдина, изъяв и запасной магазин, затем нож-пилу из кармана правой брючины комбинезона, а затем документы. Старший афганец убрал автомат, забросив его на плечо, включил фонарь, открыл удостоверение личности. Пролистал документ:

– Значит, майор Курдин? Войсковая часть №...?

– Да.

– Командир «Ил-76»?

– Да.

– Видели, как он падал. В Карбанское ущелье. Еще немного – и ваш самолет уничтожил бы кишлак Карбан. Тогда плохо бы было! Где дислоцируется войсковая часть №...?

– Далеко отсюда!

Афганец ударил носком американского ботинка по ребрам командира погибшего воздушного судна:

– Не хочешь по-хорошему, гяур? Будет по-плохому!

– Ты знаешь, кто я, я же не знаю, кто ты. Какой между нами может быть разговор?

– Желаешь узнать, кто я? Хоп, но не думаю, что это тебя обрадует.

– А что вообще теперь может обрадовать? Единственно, выдача российским властям.

– О! Это вряд ли… Хоп, я Мохаммед Бахтияр, один из заместителей известного полевого командира Хизаята Тургая, слыхал о таком?

– Нет.

– Теперь не только услышишь, но и узнаешь. Тургай входит в руководство движением «Талибан» в Афганистане.

Курдин помрачнел:

– Вот оно что! Значит, мы на территории, подконтрольной талибам?

– Воистину так! Это наша территория, и неверным здесь не место! Будь то американцы, европейцы или русские.

– Да, тогда ты прав, на родину скорее всего вернуться не придется…

– Ты думай, как выжить, майор. Сейчас именно это больше всего должно тебя волновать. Но хватит болтовни. С кем ты говорил по рации? Хотя можешь не отвечать, я знаю, что ты вызывал своих подчиненных. Ведь их разнесло на несколько километров при десантировании?

Главарь банды обратился к молодому моджахеду:

– Али! Передай-ка мне радиостанцию пилота.

Парень подчинился. Бахтияр осмотрел рацию, перевел взгляд на Курдина, спросил:

– С кем успел переговорить, майор?

– Ни с кем!

Второй удар по ребрам вызвал сильную боль.

– Предупреждаю, скотина, не следует говорить со мной таким тоном, тем более лгать. Повторяю вопрос: с кем успел переговорить?

Командир корабля понял, что отпираться бесполезно.

– С помощником.

– Где он находится?

Ответить Курдин не успел. Японская радиостанция бандита пропищала сигналом вызова. Бахтияр ответил:

– Слушаю! ... Да? И где? ... Ясно! Он цел? ... Это пустяки. Тащите его сюда, на плато.

Он отключил станцию, взглянул на Курдина:

– Мои люди нашли второго пилота. Он запутался стропами в кустах. Ободрал морду, в остальном цел. Сейчас его освободят и доставят сюда, а ты, майор, по очереди вызовешь всех остальных членов экипажа. Обозначишь свои координаты, прикажешь идти на плато. И не глупи. Летчикам все равно отсюда не выбраться. Помощи ждать неоткуда. Пищи и воды им хватит максимум на четверо-пятеро суток, потом мучительная смерть. Ты же не хочешь, чтобы твои люди погибли?

– Не хочу, но кто знает, возможно, смерть от жажды и голода лучше вашего плена.

– Смерть не может быть лучше жизни, если, конечно, смерть не принята на поле боя. Впрочем, мы не дадим твоим подчиненным подохнуть. У меня хватит людей прочесать район и найти пилотов. Что задумался, майор? Думаешь, как будешь смотреть в глаза членам экипажа, когда те выйдут к нам? А ты предупреди их!

Курдин с удивлением взглянул на моджахеда:

– Предупредить?

– Да! Передай открытым текстом, что попал к талибам. Что взят в плен и твой помощник. Предложи сдаться. Или даже не так! Обрисуй обстановку, объясни, что ждет их в горах, и оставь выбор за каждым из летчиков. Кто придет добровольно, тому гарантирую жизнь и в дальнейшем нормальное содержание. А возможно – повторяю, возможно, – и освобождение. Я не могу знать, какое решение по вам примет Тургай. Не исключено, что передаст вашим либо за деньги, либо за оружие. Тот же, кто решит попытаться уйти, будет задержан силой. А при оказании сопротивления – убит на месте. Пусть твои подчиненные сами решат свою судьбу!

Осознавая, что иного выхода нет, Курдин согласился:

– Хорошо, передайте мне радиостанцию.

На вызов ответили все члены экипажа. К счастью, никто из них не пострадал во время прыжка с гибнущего лайнера. И разброс был невелик – два километра двести метров. Переговоры длились недолго. Летчики приняли решение разделить судьбу командира и его помощника. Да у них и не было другого выхода. Либо плен, либо неминуемая и мучительная гибель в чужих, вражеских горах. А плен оставлял пусть слабую, но все же надежду на спасение. Члены экипажа обозначили свои координаты и сообщили о начале выдвижения к плато. Довольный данным решением, главарь банды приказал одному из своих подчиненных встретить выходящих к плато пилотов, запретив применять к ним насилие. После чего отошел к скалистому холму, от которого начинался перевал, и по специальной, мощной радиостанции вызвал полевого командира Хизаята Тургая. Тот, несмотря на ночное время, ответил сам:

– Да, Мохаммед?

– Прими доклад, саиб! Мы взяли практически весь экипаж рухнувшего в Карбанское ущелье русского десантного самолета «Ил-76».

– Что значит «практически»?

– Мы задержали командира корабля. Он приземлился прямо на плато, куда мы вышли, выполняя твой приказ по поимке беглеца Рафшана.

– Дальше?

– Командир, используя персональную рацию, переговорил с остальными членами экипажа, кроме второго пилота, которого также задержали мои люди. Летуны решили сдаться, сейчас идут к плато. Я выслал навстречу людей и лошадей.

– Что перевозил самолет, командир экипажа сказал?

– Нет. Только то, что летели русские в Индию.

Хизаят, как и Мохаммед ранее, удивился:

– Куда? В Индию? Как же они оказались в южном Афганистане?

– Как я понял, у них отказали чуть ли не все системы на самолете. Они отклонились от курса, начали падать. Командир приказал прыгать. Но конкретно по этому вопросу я майора не допрашивал.

– Хоп, Мохаммед! Ты молодец. У тебя в группе два джипа?

– Да, саиб!

– В экипаже сколько человек?

– Минуту! – Бахтияр крикнул Курдину: – Майор! Сколько человек в экипаже?

– Со мной шестеро.

– Шесть человек, командир!

– Шесть, да? Сажай их в грузовой отсек «Навары» и под охраной отправляй в Галистан. Здесь их встретит Ахмади. Разместит летчиков в подвале, а утром я лично допрошу их. Как понял меня, Мохаммед?

– Понял, саиб! Один вопрос: мне самому доставить русских в Галистан?

– Нет! Пошли помощника. Сам же ищи Рафшана. Этот подонок не мог далеко уйти. Скорее всего прячется в родном кишлаке Карбан или где-нибудь неподалеку. Тряхните его семью, при необходимости действуй жестко. Заодно осмотри место падения русского самолета. Ведь он рухнул недалеко от Карбана в ущелье?

– Да, саиб!

– Вот видишь, сколько у тебя работы. Главное – поймать Рафшана. Предатель должен быть наказан, жестоко наказан, иначе нас перестанут бояться наши же воины. А это конец власти, хаос и смерть! Ты хочешь умереть, Мохаммед?

– Нет, саиб! Только за веру!

– За веру еще успеешь. Действуй!

Бахтияр отключил радиостанцию. Подозвал к себе пожилого бородача:

– Ахмед, как только соберется русский экипаж, посадишь его в грузовой отсек «Навары». Возьмешь водителя и одного охранника и повезешь пленных в резиденцию Тургая. В Галистане тебя встретит Ахмади. Передашь русских помощнику Хизаята. Понял?

– Да, а что мне делать потом?

– Свяжешься со мной, я все объясню. Хотя, возможно, ты мне здесь не понадобишься. Только пикап.

– Хоп, командир! Русских связать на время перевозки?

– На твое усмотрение. Бежать им некуда, а там – шайтан знает этих русских. Они способны на любые безрассудные поступки, хотя до настоящего момента вроде проявляют благоразумие.

– Сейчас они благоразумны, а на марше могут напасть на охрану. Их действия непредсказуемы. Это же не американцы, это русские…

– Ты прав. Поэтому я и разрешаю тебе поступать по своему усмотрению, но пленные должны быть доставлены в Галистан целыми и невредимыми!

В 0.40 воскресенья, 15 июня, все члены экипажа собрались на плато. Кто пришел сам, ориентируясь по координатам, переданным командиром корабля, кого привели или привезли талибы.

Бахтияр передал российских офицеров бородачу:

– Забирай «гостей», Ахмед, вези к Тургаю, мы идем к Карбану!

Бородач кивнул. Он не говорил по-русски. Указал на пикап «Ниссан Навара».

– Похоже, нас приглашают в автомобиль, – проговорил Курдин.

– В грузовой отсек! – добавил штурман.

– Все лучше, чем в открытом кузове, вот только поместимся ли мы там все? – отозвался связист.

– А куда деваться?

– Да, деваться некуда. Вот и накрылась свадьба нашего бортинженера... И помощь Вовы Полузина не потребовалась. Сколько нам теперь придется торчать здесь? Неделю? Месяц? Годы? Или так и останемся навсегда в этом богом проклятом Афганистане? И надо же такому случиться, что именно сюда занесла нелегкая! В любой другой стране освободили бы. Нет, надо было в Афган залететь!

Командир посмотрел на связиста:

– Ты бы помолчал, прапорщик! Сигнал бедствия не мог быть не принят радарами хотя бы тех же американцев или их союзников по коалиции. Да и нашим известно, где мы упали. Катастрофу со спутника зафиксировали. Так что не все потеряно. Нас не бросят. Вытащат.

– Кто, командир? – вздохнул Будинов.

– Наши! Только смотрите, обращаюсь ко всем! О сброшенных контейнерах моджахедам ни слова. Это приказ!

– А если кто-нибудь из местных видел подрывы этих контейнеров? – спросил Захарченко.

– Даже если кто-то что-то и видел в ночном небе, нас это не касается. Мы перевозили груз, документы на который сохранились в моем планшете. Больше в десантном отсеке ничего не было. Да и не могли мы ничего сбросить из-за невозможности открыть рампу. Ясно?

Офицеры утвердительно кивнули.

Переговоры пилотов явно не понравились бородачу. Он закричал на летчиков, угрожая автоматом и одновременно указывая стволом «АК-74» на открытую дверку скошенного грузового отсека. С трудом, но экипаж уместился в нем. Курдину оказали честь, посадили в салон. «Ниссан» пошел на юг, петляя по извилистой горной дороге.

Ехали чуть больше часа, из чего следовало, что от плато до крупного кишлака Галистан, как его называли талибы, было километров пятьдесят.

В 2.05 полноприводный и проходимый японский пикап въехал на территорию усадьбы, стоящей на окраине селения. На мощенном камнем дворе у топчана пикап остановился. Охранники вышли из сторожки. Из дома появился мужчина в дорогом шелковом халате. Старший конвоя, бородач Ахмед, подбежал к нему, поклонился, доложив:

– Русские летчики доставлены, саиб!

Помощник Тургая, Ахмад Ахмади, кивнув, приказал:

– Вывести их из машины и построить в шеренгу!

Бородач метнулся к «Ниссану», жестом показывая, чтобы летчики покинули пикап. Экипаж Курдина подчинился. Командир понял, что надо построиться, отдал соответствующую команду. Летчики встали в шеренгу. Заместитель полевого командира подошел к Курдину. Спросил по-русски:

– Ты командир экипажа?

– Я. Майор российских ВВС Курдин Сергей Анатольевич, командир экипажа десантного самолета «Ил-76». Совершали плановый перелет из России в Индию. Во время полета основные системы управления воздушным судном вышли из строя, самолет сбился с курса и оказался в воздушном пространстве Афганистана. Сложилась ситуация, при которой продолжать полет мы не могли, и мной был отдан приказ экипажу покинуть борт. Я прошу вас немедленно связаться с российским посольством в Кабуле...

Ахмади рассмеялся. Затем, резко оборвав смех, сказал:

– Ты, майор, сейчас можешь просить меня лишь об одном: о том, чтобы я не отдал приказ немедленно расстрелять вас. И ни о чем больше! Впрочем, и об этом просить не надо. Вашу судьбу будет решать господин Хизаят Тургай.

Помощник полевого командира обернулся к стоявшему сзади афганцу, приказал:

– В подвал арестантского сарая их! Туда же матрацы, подушки, ведро для испражнений, по половине лепешки каждому и кувшин воды на всех. Лестницу поднять, решетку люка на замок. К люку охрану! Ясно?

– Да, господин!

Ахмади перевел взгляд на Курдина:

– Приятно провести вам, майор, остаток ночи – возможно, последней в жизни!

Глава 2

Ближнее Подмосковье. Секретный военный городок размещения офицеров спецслужб и членов их семей.

Воскресенье, 15 июня. 6 часов 30 минут

Сигналы сотового телефона заместителя начальника отдела спецмероприятий и одновременно командира боевой группы специального назначения «Орион» Главного управления по борьбе с терроризмом прозвучали в тишине спальни словно выстрелы. Полковник Тимохин нащупал трубку. Проснулась и супруга Татьяна, сонно спросив:

– Опять, наверное, Крымов?

– Сейчас посмотрим, кому это я до подъема понадобился. О! Шепель, не понял?!

Майор Михаил Шепель являлся офицером группы.

– Слушаю тебя, беспокойная душа!

Шепель закричал в трубку так, что даже Татьяна слышала:

– Саня?! Праздник у меня! Сын родился! Понимаешь... сын!!!

И только сейчас командир группы вспомнил, что Шепелю был предоставлен кратковременный отпуск, после того как супругу Валентину отвезли в один из городских роддомов.

– Да что ты? Когда?

– В 6.10! Я пока туда-сюда, решил с тобой радостью поделиться!

– Поздравляю, Миша! Как сын? Валентина? Вот и Татьяна передает поздравления.

– Ага! Спасибо! Валентина ничего, в порядке, слаба еще, но родила без особых проблем. А пацан – богатырь, пятьдесят девять сантиметров ростом и весом под четыре кило, три девятьсот, понял?

– Да, действительно богатырь. И как он себя чувствует?

– Спит! Его унесли, Валю в бокс какой-то перевезли – ну а я в коридор.

– Кто тебя туда пропустил?

– Хороший вопрос, командир. А кто меня туда мог не пропустить?

– Тоже верно. Ты, чувствую, уже успел отметить событие?

– Ты что, через трубку запах просекаешь?

– По голосу слышу!

– Отметил слегка… Полпузыря вискаря опорожнил после ожидания тягостного. Я ж всю ночь тут шарахался, ждал. Не спал ни хрена. На нервах был. Сейчас только и отпустило. А ощущение такое, что... короче, словами не передать. Кайф!

– Понятно! Спиртным не увлекайся, а то перегреешься и начнешь в роддоме порядки армейские наводить.

– Да ладно, Саня! Че мне с какого-то вискаря будет? Спирт – другое дело. А это пойло – хрень натуральная.

Тимохин, подумав, сказал:

– Так, Миша, что-то подсказывает мне: если тебя не убрать из роддома, то там на уши все встанет. И это в лучшем случае. И ведь рожать не только Валентине. Созвонюсь с Крымом, и пошлем-ка мы к тебе пару ребят… Так спокойней будет!

– Во! Самое верное решение! А то и выпить не с кем! – воскликнул Шепель.

– Ты мне это прекрати! Отметим рождение сына в городке, всей группировкой, в клубе, чин по чину. В городе же никаких пьянок, ты понял меня?

– Так точно, командир! Вы с Крымом ко мне Кима с Дроздом пришлите, ладно?

– Это уж позволь нам решать!

– Позволяю, но прошу. А сегодня мне отказывать нельзя, не положено, я же – ты только представь, Саня – отцом стал!

– Ладно! Находись в роддоме, но персонал не доставай. Кстати, ты родителям жены новость сообщил?

– А как же! Должны вот-вот подъехать.

– Это хорошо. Тесть тебе особо разгуляться не даст.

– Ну, конечно! Тормоз еще тот! В общем, я жду ребят, а ты с клубом реши вопрос? Пойло и закуску привезу из города. И еще, командир, тачку держать на стреме? Или служебный автомобиль вышлешь?

– Служебный! А то додумаешься на такси в городок явиться. Все, Миш! Еще раз поздравляю! Жди ребят. Да, погоди, роддом-то какой?

– №...

– Понял! До встречи, папаша!

Тимохин отключил телефон, повернулся к жене:

– У Шепеля сын родился!

Татьяна улыбнулась:

– Слышала. Рада за них. Отмечать вечером, как всегда, в мужской компании будете?

– Наверное! Но там посмотрим. Позвоню Крыму, надо к Мишке ребят послать, а то он с радости может весь роддом разнести.

Александр набрал номер начальника отдела специальных мероприятий Управления.

Крымов ответил недовольным голосом:

– Ну что у тебя с ранья, Саня? Очередного карпа вытащил?

– Я не пошел сегодня на рыбалку.

– Вот как? Заболел?

– Нет, дома дела есть.

– Тогда чего звонишь?

– У Шепеля сын родился!

– Да? Когда?

– Да только что звонил.

– Это хорошо! Радуется, наверное, Миша без предела?

– Не то слово! Слишком радуется. Думаю, не мешает пару ребят к нему послать, а то пойдет вразнос Шепель – не остановишь. Он уже сейчас подшофе! Но еще в себе.

– Счастье и без водки пьянит!

– Он не водку, он виски там жрет…

– Все равно. Послать людей к нему предлагаешь? В принципе не помешает. И кого?

– Капитанов Кима и Дрозденко на служебной «Волге».

– Ты с ними уже говорил?

– Нет, без тебя я подобные вопросы решать не имею права.

– Ладно. Согласен. Посылай Кима и Дрозденко, только проинструктируй их!

– Обязательно.

– С машиной сам разберись.

– Конечно.

– Вечером пьем?

– Положено!

Крымов вздохнул:

– Положено. Придется разрешение у начальника управления спрашивать…

– Давай я свяжусь с Феофановым.

– Нет, сам переговорю, а вот все организационные вопросы на тебе.

– Понял! У меня тут Татьяна спрашивает: собираемся, как обычно, мужской компанией?

– Можно и с женами. Как мужики решат.

Александр позвонил капитанам Киму и Дрозденко. Те с радостью согласились поехать к боевому товарищу. Инструктаж слушали рассеянно, вопросов не задавали.

В 8.00 служебная «Волга», обслуживающая нужды офицеров Управления, выехала за пределы закрытого военного городка и пошла в сторону шоссе, ведущего в столицу. А в 8.50 майор Шепель встретил боевых друзей у ворот ограждения родильного дома №... Ким и Дрозденко от души поздравили Шепеля с рождением сына, тут же у ворот пропустили по стаканчику виски, грубо нарушая инструкции Тимохина. Впрочем, офицеры и не собирались исполнять какие-либо инструкции. Не тот случай! Оставив «Волгу» у ворот под запрещающим стоянку дорожным знаком, друзья прошли к роддому. Там встретились с родителями Валентины. Тесть негативно отнесся к тому, что зять уже изрядно выпил, но, зная его своенравный, неподавляемый характер, решил промолчать. Теща сказала, что до вечера здесь делать нечего, и пригласила офицеров домой. Но Шепель отказался:

– Нет, мама, сейчас я в четырех стенах находиться не могу, даже если эти стены разнесены на сотни метров. Сейчас душа на волю рвется. Простору хочется. Поэтому вы с отцом езжайте домой, а я с друзьями прогуляюсь. Вечером созвонимся. Но ночевать буду в городке. Мне сегодня еще проставляться. Таков порядок. Так что буду в роддоме завтра утром. Но, короче, созвонимся. Пошли, мужики!

Офицеры вышли за ворота.

– Что делать будем? – спросил Ким.

– Как это что? – воскликнул новоиспеченный отец. – В кабак пойдем. Есть тут один, небольшой, но уютный, в скверике через квартал.

– Тимохин предупреждал, чтобы в городе никаких пьянок: затариться пойлом, закуской, помочь, если надо, – и в городок, – сказал Дрозденко.

Шепель взглянул на друга:

– Да, Саныч, это он для порядку предупредил. Что, он так и сказал бы тебе – мол, гуляйте, ребята? Не мог он этого сказать, потому как по должности не положено. Но ты сам подумай, стал бы он отпускать вас, если бы не знал, что мы обязательно обмоем рождение сына? Хрена с два. Приказал бы мне провести затарку и прибыть в часть. Однако Тимохин отправляет вас ко мне – по моей, кстати просьбе, – согласовывая этот вопрос с Крымом. И не в хлам же мы нажремся! Посидим просто, бросим на грудь граммов по триста–триста пятьдесят и поедем по магазинам.

Дрозденко посмотрел на Кима:

– Что скажешь, Леня?

– А чего говорить? Пошли в кабак, пока есть такая возможность.

Шепель приобнял друга:

– Вот это я понимаю, разумный подход к делу.

– Тачку брать будем?

– Зачем? Говорю же, тут квартал всего пройти, в скверике кабак. Хотя кабак – сильно сказано, но кафешка довольно приличная. И работает круглосуточно.

– Ты-то откуда знаешь? – спросил Ким.

– Да я здесь всю округу пешком прошел! То фрукты жене купить, то лекарств каких, бинтов, то цветы. Каждый день передавал.

Дрозденко улыбнулся:

– Достал, наверное, весь персонал данного медицинского учреждения.

– Так я и персонал без внимания не оставлял! Но ладно, хорош базарить, пойдем.

Ким попридержал Шепеля:

– Погоди, я водителя предупрежу.

– Пусть машину переставит, под знаком стоит. Куда-нибудь во двор!

– А потом мы его по этим дворам искать будем? Нет уж, пусть стоит, где стоит. От ментов отобьется, а остальным до него дела нет.

Капитан группы «Мираж» прошел к «Волге», недолго переговорил с водителем, вернулся к друзьям. Офицеры направились к скверу.

Кафе действительно оказалось достаточно уютным. Внутри полумрак, стены отделаны под камень, большой аквариум с какой-то огромной рыбой рядом со стойкой бара. Спецы присели за крайний слева от входа столик на деревянные удобные стулья-кресла. К ним тут же подошел официант в строгой униформе, молодой парень лет двадцати пяти:

– Доброе утро, господа! Пожалуйста, меню!

Он положил перед Шепелем, интуитивно определив в нем старшего, красную папку.

Майор отодвинул ее в сторону, спросил парня:

– Тебя как зовут, уважаемый?

– Анатолий! На бейдже указаны и фамилия, и имя с отчеством!

– Ага. Только не прочитать ни хрена на твоем бейдже, но ладно. Тут такое дело, Толик, у меня сегодня сын родился.

– Поздравляю!

– Спасибо. Так вот, у меня родился сын, и мы с друзьями решили отметить это событие. Посему давай-ка ты нам водки – пару бутылок по 0,7, хорошей водки, – закуски на свой выбор, но чтобы малосольные огурчики были, минералки на всех, да и пепельницу. Надеюсь, у вас тут курить не возбраняется?

– Нет, в этом зале курить можно.

– Ну и ладненько. На закуске не экономь. Но и цену не ломи, свои чаевые ты и без этого получишь.

Официант изобразил подобие легкого возмущения:

– Мы не берем чаевые.

– Конечно, какой разговор? – усмехнулся Шепель. – Ну, давай работай. Сначала водки с пепельницей принеси. Все остальное можно и потом.

– Хорошо! Один вопрос: горячее будете?

– Шашлык есть?

– Да, разный.

– По порции на каждого, обычного, из свинины.

– Понял.

Парень отошел от столика.

Ким проговорил:

– Не много заказал – почти полтора литра водки?

Шепель взглянул на друга:

– Ну ты чего, Леня? Когда это полторашки было много для трех спецов?

– Для двух. Ты уже прилично на взводе.

– А у меня сейчас такое состояние – чем больше пью, тем больше трезвею. Что происходит, сам не пойму.

– Родившееся вместе с ребенком чувство отцовства в тебе, майор, явилось допингом, который нейтрализует все другие вводимые внутрь веселящие вещества, – сказал Дрозденко.

Шепель взглянул на капитана:

– Ты сам-то понял, что сказал?

– Конечно! А ты нет?

– Тебе бы не по горам, Андрюша, за духами бегать, а преподавать где-нибудь философию! Так студентам баки забьешь, за умного считать будут…

– Я, по-твоему, идиот?

– Заметь, Андрюша, я этого не говорил.

Официант принес бутылку водки, рюмки, минеральную воду, фужеры и пепельницу. Открыл бутылку, разлил по рюмкам и фужерам водку и минералку:

– Пожалуйста, господа!

Шепель потер руки:

– Оперативно работаешь, молодец!

– Я хотел посоветоваться насчет закуски.

– Погоди!

Майор поднял рюмку:

– Ну что, мужики, вздрогнули? За наследника!

– Давай!

Офицеры выпили. Михаил повернулся к официанту:

– Что там по закуске?

– Предлагаю салаты ...

Он перечислил названия, которых Шепель ранее не слышал.

– А попроще можно?

Парень объяснил, что входит в блюда.

– Неси овощной, – приказал Михаил.

– Хорошо, шашлык скоро будет готов. Вам в тарелки мясо разложить или подать на шампурах?

– В тарелки!

– Понял!

Толик незаметно удалился.

Офицеры отставили рюмки, разлили водку по фужерам. Бутылку уговорили в два приема. Вместе с шашлыком и салатами официант подал еще одну бутылку. Ее распечатал Ким. Выпили за тех, кто погиб, исполняя свой долг. Постепенно опьянели, особенно Шепель. Но держали себя в руках. Дрозденко отошел в туалет. И все закончилось бы спокойно, если бы в кафе внезапно не ворвалась девушка в разорванном от плеча до пояса коротеньком платье. Волосы ее были растрепаны, щека покраснела от сильной пощечины. Она закричала с порога:

– Кто-нибудь, пожалуйста, помогите, там... там, у кафе, избивают моего парня.

Шепель поставил фужер на стол:

– Ну не твою мать? И тут проблемы… Кто избивает твоего друга?

– Отморозки какие-то!

– И сильно бьют?

– Сильно! Вы поможете?

– А куда ж деваться?! Пошли! Нет, Лень, – обратился майор к Киму, – не жизнь, в натуре, пошла, а непонятно что. Уже и расслабиться негде!

Девушка вскричала:

– Да быстрей вы, ведь убьют Леона!

– Леона? Он не русский что ли?

– Да какая разница?

Офицеры подались из кафе. За ними последовал официант, но остался на входе. Спецы же вышли на площадку, где четверо накачанных парней усердно молотили ногами сжавшегося на асфальте худощавого темнокожего парнишку.

– Эй, придурки, а ну отвалили от пацана! – крикнул Шепель.

Парни перестали бить жертву, двинулись на спецов, но их остановил властный голос мужчины, стоявшего неподалеку. Ухоженного, одетого в дорогой костюм мужчины:

– Стоять!

Один из парней обернулся:

– Шеф! Да что на этих алкашей смотреть? Отдайте команду, вместе с черным отоварим.

– Успеете.

«Костюм» подошел к Шепелю, спросил:

– Что тебе надо, мужик? В героя решил поиграть?

У майора задергалась щека – первый и верный признак того, что он приходит в ярость:

– А ты кто такой? Это по твоему приказу четверо бьют одного?

– По моему, и что?

– А то, что тебе лучше забрать своих придурков и по-быстрому слинять отсюда!

Мужчина рассмеялся:

– Ты никак угрожаешь мне?

– Предупреждаю!

Смех мужчины усилился. Заржали и парни.

– Да ты знаешь, червь, с кем разговариваешь?

Вот этого Шепель уже стерпеть не мог. И дело было не в выпитой водке, хотя и она, конечно, подогревала. В ответ на оскорбление майор нанес резкий удар головой прямо в физиономию респектабельного мужчины, разбивая нос и губы. Тот вскрикнул и, зажав окровавленное лицо руками, опустился на одно колено. Парень, что находился рядом, крикнул:

– Ах ты, сука! Шефа бить?

И ринулся на Шепеля.

Майор движением в сторону пропустил нападавшего к Киму, который встретил незадачливого бойца прямым ударом в переносицу. Парень отлетел к урне. Он находился в глубоком нокауте. Оставшиеся трое нападавших не сделали выводов из произошедшего и бросились на офицеров. Напрасно. Уже через секунды они лежали рядом со старшим, зажимая руками расквашенные физиономии.

Шепель осмотрел поле «битвы» и пошел к избитому парню, над которым склонилась девушка. Спросил у нее:

– Ну, как твой друг? Живой?

– Да! Спасибо! Вы успели вовремя!

Слева раздалась сирена милицейской машины. Шепель проговорил:

– А вот милиция совсем некстати. Ты ее вызвала?

– Нет. Либо персонал кафе, либо водитель отца…

– Кого?! – удивленно переспросил Майор.

– Отца! Мужчина, которого вы ударили головой в лицо, мой отец.

– Ни хрена кренделя! А пацаны, значит, его охрана?

– Да, что-то типа этого. Постоянно с ним везде ездят.

– Дела… А где машина отца?

– Где-то рядом. Не знаю. Он выследил нас.

– Понятно. «Скорая помощь» не нужна?

– Леону – нет, а на тех, – она указала головой на поднимающихся с трудом охранников, – мне плевать.

– На отца тоже?

– Он добился того, что заслужил.

– Да, чужая семья – потемки…

Шепель отошел от девушки и ее нерусского друга, подошел к мужчине. Тот попытался подняться. Пошатнулся и вновь опустился на колено. Проговорил разбитым ртом:

– Ты, сволочь, у меня на зоне сгниешь!

Шепель схватил мужчину за подбородок, резко поднял голову вверх:

– Хочешь еще и за сволочь получить? Так это я быстро организую, стручок козлячий!

В это время на площадку выехал милицейский «УАЗ». Из него выскочили трое милиционеров, старший лейтенант и два сержанта, вооруженные короткоствольными автоматами. Позади «УАЗа» остановилась черная «Волга». Из нее вышел полковник милиции.

Вооруженные сержанты обошли Шепеля и Кима. Один из них встал спиной к входной двери. Старший лейтенант, усердствуя перед начальником, закричал:

– Всем на землю, руки за голову, ноги в шпагат, быстро!

Офицеры спецназа и не подумали подчиняться. Шепель усмехнулся:

– Ты это кому, старлей?

Милиционер закричал громче:

– Тебе и твоему подельнику! На землю, сказано, иначе...

– Что иначе? Отдашь приказ открыть огонь на поражение?

– Сержанты! Оружие к бою!

Капитан Дрозденко, облегчившись, вымыл не спеша руки, посмотрев на себя в зеркало, умылся. Причесался. Поправил летний костюм, вышел в зал. Увидел пустой стол и испуганного официанта у стойки бара.

– В чем дело, Толик? Где мои друзья?

Официант указал на дверь:

– Там! Их милиция задержала.

– Что? Какая милиция? Что произошло?

– Понимаете, в кафе вбежала девушка, пока вы были в туалете, крикнула, что ее друга бьют. Обратилась к вашим друзьям за помощью. Они вышли. Я следом. Там четверо крепышей негра молотят. Ну, ваши и вмешались... В момент вырубили парней и мужика какого-то, который в драке не участвовал. А тут и милиция подскочила. Наряд.

– Кто ментов вызвал? Ты?

– Нет! Что вы? Наверное, кто-то из тех, кто бил негра.

– Понятно! Стой здесь и никому не звони. Разберемся.

Дрозденко прошел к двери. Приоткрыл ее. Увидел спину милиционера, державшего автомат на ремне через плечо, за милиционером – еще одного вооруженного автоматом сержанта, орущего старшего лейтенанта, стоявшего в стороне полковника милиции, мужчину в дорогом, испачканном кровью костюме с разбитой физиономией, четверых побитых парней. Услышал команду старшего лейтенанта:

– Сержанты! Автоматы к бою!

Поняв, что пора вмешаться, Дрозденко выдохнул воздух, ногой раскрыл дверь и взял стоявшего спиной к кафе сержанта в захват, одновременно сорвав с плеча автомат. Бросив оружие, которое оказалось у Дрозденко, сержант схватился за руку капитана, сдавившую горло. Дрозденко же, перехватив «АКС-74У», направил ствол на второго сержанта:

– Брось волыну, парень! Мы офицеры боевой группировки Главного управления по борьбе с терроризмом. Любое движение будет расценено как непосредственная угроза, со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Он перевел взгляд на полковника:

– Полковник! Отдай приказ своим людям разоружиться, иначе я покрошу вас здесь всех! Ну?

– Наряд! Выполнять распоряжение этого человека! – приказал полковник.

Второй сержант опустил автомат, старлей застегнул кобуру, из которой хотел вытащить штатный «ПМ».

Шепель кивнул, подошел к полковнику, развернул перед носом служебное удостоверение:

– Майор Шепель, ГУБТ!

Старший офицер милиции также представился:

– Полковник Некрасов, милиция общественной безопасности.

– Общественной? И кто для вас общество, полковник? Урод, который приказал своим отморозкам забить друга девушки? Если бы не мы, они его убили бы! И как быстро вы появились, полковник! Да еще лично… Сто против одного, мужик этот – твой кореш, а ты ехал сюда специально, чтобы отмазать его.

Полковник умел держать себя в руках. Ответил спокойно:

– Вы не правы, майор! Я оказался здесь случайно, наряд же вызвал водитель мужчины, которому вы разбили лицо. Состав наряда действовал согласно инструкции. А вот ваши действия незаконны. Более того, преступны. Невыполнение требований сотрудников милиции – уже преступление, я уж не говорю о захвате представителя правоохранительных органов в заложники. И об этом я доложу своему руководству. Не думаю, что данный инцидент останется для вас безнаказанным.

– Вот ты как запел? Докладывай! Только не забудь вызвать сюда следственно-оперативную группу для проведения необходимых мероприятий по факту покушения на убийство иностранного гражданина группой лиц под прикрытием пострадавших сотрудников правоохранительных органов. А я продублирую доклад своему командованию. Для тебя, полковник, данный инцидент закончится гораздо плачевней, чем для меня и моих друзей. Это я тебе гарантирую.

Полковник милиции нервно кусал губы. Он прекрасно знал, какими полномочиями наделены офицеры антитеррористической службы, и понимал, что, нагнетая обстановку, нанесет только вред себе. Он искал выход из создавшегося положения.

Но все испортили отпущенный Дрозденко сержант и получивший в морду респектабельный мужчина. Первый без разрешения и команды по радиостанции доложил о происшествии в дежурную часть отделения милиции, откуда информация пошла дальше, в главк и ГУБТ; второй же, не оценив обстановку, буквально набросился на полковника:

– Некрасов, мать твою, в чем дело? Почему ты не вызываешь ОМОН? Этих наглецов надо засадить в клетку и отделать по первое число! Ты видишь, что они сделали со мной и моими парнями? Что ты застыл? Действуй! За каким хреном я плачу вам ежемесячно по три ваших оклада?

Полковник обернулся, прошипев:

– Идиот!

Мужчина вздрогнул:

– Что ты сказал? Идиот? Я... идиот? Ты в своем уме, Некрасов?! Да я тебя завтра же вышибу из органов!..

Шепель рассмеялся, глядя на эту сцену:

– Ну что, полковник? Слил тебя корешок? Слил! По полной программе! Так что попал ты, сотрудник правоохранительных органов…

– Черта с два! – неожиданно выкрикнул Некрасов и повернулся к начальнику наряда: – Старший лейтенант! Задержать лиц, участвовавших в избиении гражданина иностранного государства. Вызвать на место преступления следственно-оперативную группу и «Скорую медицинскую помощь». Кафе закрыть!

«Костюм» не ожидал подобного развития событий.

– Ты что делаешь, Некрасов? Ты...

– Заткнись, Гаврилов! – гаркнул полковник и отдал очередной приказ старшему лейтенанту: – Организатора избиения также задержать. В наручники и в машину!

– Ну ты и ловкач, полковник! Ничего не скажешь! Одно слово – крыса! – покачал головой Шепель.

– Попрошу не оскорблять, майор!

Михаил изобразил удивление:

– Оскорблять? Кого? Тебя? Да это по определению невозможно!

К майору подошел Ким.

– Миш! Может, свалим, пока менты и бандиты тут меж собой грызться будут? Нам шум не нужен!

– Вызывай машину к скверу, я с девчонкой и пацаном быстро поговорю. Дрозд пусть территорию держит.

– Там мент, которого он прессанул, с кем-то по рации базарит…

– Да? И о чем?

– Хрен его знает!

– А вот это плохо. Но ладно, чую – все одно эту разборку не утаить. Просочится информация наверх. Другое дело, что нас по-серьезному взять будет не за что. Ступай!

– Ушел!

Шепель подошел к девушке, положившей голову парня-негра на колени, спросил:

– Как он?

– Держится. Мы все же «Скорую помощь» вызвали, но милиция быстрее подкатила.

– Так о ней твой отец позаботился.

– Сволочь.

– Что ты это так ласково об отце?

– Говорила же, заслужил.

– Тебя как зовут?

– Лариса.

– А парня? Хотя ты говорила – Леон.

Девушка кивнула:

– Да, Леон Ионг. Он из Камеруна. Мы в одном университете учимся. Дружим.

– А отцу это не понравилось, да?

– Да! У него, видите ли, для меня уже жених подобран, а мне, кроме Леона, никто не нужен. Хотела в общежитие перебраться, да разве он даст?

– Отец?

– А кто же?

– Отец у тебя, видать, не бедствует!

Лариса усмехнулась:

– Так бы всем бедствовать! Он банкир.

– Ну, тогда понятно!

Девушка посмотрела на Шепеля:

– Скажите, а вам ничего не будет?

– Не знаю. Скорее всего ничего не будет.

– Но если возникнут неприятности, то вот, – Лариса достала из сумочки визитку, протянула майору, – возьмите, я где угодно расскажу, как все было и что вы защищались.

– Свидетелем, значит, выступишь?

– Конечно! Вы же помогли нам? Без вас молодчики отца убили бы Леона.

Михаил покачал головой:

– Убить не убили бы, а покалечить могли.

Подъехала «Скорая помощь». Шепель отошел к кафе. Его сотовый телефон издал сигнал вызова. Михаил подумал, что это тесть или теща, и ответил:

– Слушаю вас!

Но услышал голос полковника Крымова:

– Шепель?

– А? Это ты, Крым, а я уж подумал...

Начальник отдела спецмероприятий не дал майору договорить:

– Ты еще можешь думать?

Михаил возмутился:

– А в чем дело, Крым? Что за тон?

– В чем дело? Это я хочу тебя спросить, в чем дело!? Тимохин предупреждал не пить?

– Ну не совсем, чтобы...

– Ребят запрещал поить?

– А кто кого напоил? Отметили рождение сына – и все. Да и то посидеть как следует не успели.

– Вот именно. Что за драку вы устроили в кафе недалеко от роддома?

– Вот в чем дело… – протянул Шепель. – Уже доложили? Ну тогда слушай и мой доклад.

Михаил рассказал в подробностях о том, что произошло у кафе:

– Вот так было дело! И как ты считаешь, мы должны были пропустить мимо ушей мольбу о помощи и позволить до смерти забить ее друга? Только из-за того, что Тимохин запретил нам заходить в питейные заведения? Так?

– А вот мне доложили, что все выглядело иначе. Что вы напали сначала на молодежь, уважаемого мужчину, банкира, приехавшего в кафе за дочерью, мало того, еще и милиционеров обезоружили? Ты понимаешь, чем это вам грозит?

– То, что тебе доложили, вранье! У нас свидетели есть. Официант из кафе, но тот может молчать; а вот девушка, та самая дочь господина банкира, который якобы приехал забрать ее домой, расскажет все, как было на самом деле. Кстати, пока ее другу медики оказывают помощь, можешь пообщаться с ней!

– Передай девушке трубку!

Шепель вернулся к Ларисе:

– Слушай, на нас наше начальство наехало из-за того, что мы ввязались в драку. Расскажи по телефону о том, что произошло у кафе на самом деле. Если, конечно, не передумала помочь нам.

Девушка взяла трубку. Поздоровалась, представилась и в красках расписала случай у кафе. Михаил удивился, как это у нее красиво и гладко получается. Лариса выставила офицеров спецназа чуть ли не героями рыцарских романов и подтвердила, что повторит показания где угодно и когда угодно. После чего передала трубку майору.

Шепель, сказав ей спасибо, спросил начальника:

– Ну что, Крым? Слышал, что здесь было?

– Слышал! Ты координаты этой девушки возьми. На всякий случай. Феофанов отбил вас у МВД, но там хрен его знает, как дальше поведет себя банкир.

– Его же задержал корешок-полковник!

– Как задержал, так и выпустит. Свою задницу прикрыл на время. Потом опять в ноги кормильцу упадет, если останется на службе. Но хватит болтать. У тебя в роддоме дела есть?

– На сегодня нет!

– Тогда забирай Кима с Дрозденко и немедленно следуй в городок. Здесь продолжим разговор. Вы у меня не один лист объяснительной испишите, гладиаторы!

– Понял! Но сначала по магазинам прошвырнемся, затаримся. Или вы отменили вечеринку?

Крымов кашлянул:

– Надо было бы отменить, но... ведь вы тогда еще больше нажретесь?!

– Само собой! Запретный плод сладок…

– Затаривайтесь – и прямым ходом в городок!

– А если нас менты попытаются задержать?

– Они уже попытались сделать это. Не надо задавать глупых вопросов. Достаточно того, что вы натворили.

– Да чего мы натворили? Тебе же русским языком было сказано...

– Ладно! Все! В городке поговорим. Сваливайте от кафе!

– Тимохина не забудь пригласить!

– Он и без этого жаждет побеседовать с тобой.

– Так жаждет, что по телефону не стал общаться?

– Слова для личной встречи бережет!

– Испугал! Передай ему: мы сделали то, что должны были сделать. И не нажрались, а всего лишь полторуху раздавили. Ребята трезвые. Разминка мозги прочистила.

– Все, Шепель! До встречи в штабном отсеке. Так же быть и Киму, и Дрозденко!

Крымов отключил телефон. То же самое сделал и майор. К нему подошли боевые товарищи.

– Феофанов звонил? – спросил Ким.

– Крымов! Но об инциденте сообщили начальнику Управления. Дома нас ждет разбор полетов.

– Это сержанта дело! Говорил, он с кем-то по рации базарил! – пробурчал Ким.

– Да и хрен с ними со всеми. Где «Волга»?

– Рядом с «мерсом» недоноска, которому ты жало повредил.

– Давайте в машину, я расплачусь, подойду!

Офицеры пошли за кафе. Шепель вошел в здание. Подошел к официанту:

– Давай, Толик, счет! Все было вкусно, и обслуживание на уровне.

– Если бы не этот случай…

– Ерунда!

Официант назвал сумму. Майор расплатился, добавив сверху тысячу рублей:

– Это тебе за усердие. И давай без ужимок. Заработал – получи.

Рассчитавшись, Шепель также прошел к «Волге». «Мерседес», как появилась машина спецслужбы, отъехал вперед метров на сто. Майор сел на место переднего пассажира, указал на иномарку:

– А водила у банкира – предусмотрительный чувак.

– Так этот мужик – банкир? – спросил Дрозденко.

– Ага!

– Вот почему менты быстро появились.

– Он и кричал на полковника – за что, мол, я тебе бабки плачу? Да пошли они к черту! Едем.

– На базу? – спросил водитель.

– Ну, не в зоопарк же! Но через супермаркет. Вечернюю пьянку никто не отменял. Гулять будем после того, как Крым с Санычем нас дрюкнут.

Дрозденко отмахнулся:

– Ни хрена не будет. Объяснительные напишем – и дело с концом. В первый раз что ли?

«Волга» тронулась и, объехав «Мерседес», пошла по проспекту к огромному супермаркету.

В городок офицеры прибыли в 14.10. «Волга» с набитым под завязку спиртным и продуктами багажником остановилась у штаба городка. Шепель сказал водителю:

– Затарку доставишь к нашей казарме, передашь дежурному, пусть в комнате совещаний сложит, потом заберем. – Повернулся к товарищам: – Ну а нам в штабной отсек. На рандеву с Крымовым и Тимохиным!

Офицеры вышли из машины. «Волга» пошла в сторону казарм подразделения обслуживания, где находилось и расположение боевых групп антитеррористической спецслужбы.

Протрезвевшие Шепель, Ким и Дрозденко прошли в здание штаба, где в отсеке службы их встретил ироническим восклицанием полковник Тимохин; впрочем, его ирония не предвещала ничего хорошего:

– Кого я вижу?! Бойцы легендарных групп «Орион» и «Мираж»! Вернулись из боевого рейда по кабакам столицы! Одно удивляет: как это ваша поездка закончилась без трупов? По пьянке могли и завалить банкира с охраной, а до кучи и наряд милиции. Что это с вами? Или спиртное силенок поубавило?

Шепель погладил подбородок:

– Сань! Может, обойдемся без приколов?

Тимохин повысил голос:

– Какой я вам Саня, товарищ майор? Извольте обращаться, как положено, по званию и на «вы»!

– Есть, товарищ полковник! Но тогда и вы будьте любезны также соблюдать правила субординации. В точном соответствии с требованием Устава и других регламентирующих службу в спецподразделении документов!

– Конечно, товарищ майор! Прошу вас занять место за столом совещаний и написать объяснительные записки, в которых подробно указать о ваших приключениях в столичном кафе, начиная с того, что мной было запрещено посещение сих заведений и что вы посчитали возможным полностью его проигнорировать. На составление объяснительных даю полчаса времени. И писать то, что было! Попытки исказить факты не пройдут. Время пошло!

Тимохин взглянул на часы, прикурил сигарету и отошел к окну. Шепель, Ким и Дрозденко присели в кресла и начали писать объяснительные.

Телефон командира группы «Орион» внезапно издал мелодию вызова. Он взглянул на дисплей. Светилась буква «К». Значит, звонил Крымов, обещавший подойти в штаб, но где-то задерживающийся. Тимохин ответил:

– Слушаю тебя, Вадим!

– Орлы наши в штабе?

– Да вот сидят, пишут объяснительные. Ты подойдешь?

– Подъеду, чтобы забрать тебя.

– Феофанов вызывает?

– Ты, как всегда, проницателен.

– А что случилось, не знаешь? Не по случаю у кафе вызывает генерал?

– Не знаю, но вряд ли по кафе. Генерал отбил ситуацию, а лично разбираться с бойцами групп – не его уровень.

– А что ж мне с нашими хулиганами делать?

– Пусть пишут объяснительные. Потом идут по домам.

– А как насчет вечеринки?

– Я поручил ее организацию Соловьеву, но состоится она или нет, станет ясно после встречи у генерала.

– Хорошо, подъезжай, я готов.

– Давай, через пять минут буду!

Александр набрал номер супруги, предупредил об отъезде.

Шепель, не отрываясь от объяснительной, спросил:

– Никак вы нас покидаете, товарищ полковник?

– Приходится! Заканчивать свои опусы будете без меня. Оставите их на рабочем столе – и по домам.

– А как же подготовка к вечеринке?

– Ею займешься позже вместе с подполковником Соловьевым. Если нам еще дадут провести сие увеселительное мероприятие…

– Что-нибудь серьезное произошло?

– Шепель! Пиши бумагу, а? Надо будет – все в свое время узнаешь. По вопросам вечеринки обращайся к командиру «Миража». А я поехал – Крымов подогнал свой внедорожник.

Из окна Тимохин увидел, как у входа в штаб закрытого военного городка встал «Ниссан». Забрав кейс с письменными принадлежностями, он вышел на улицу. Обошел машину, сел на место переднего пассажира, протянув начальнику и другу руку:

– Здорово, Крым!

– Привет! Как сам?

– Лучше всех!

– Шепель?

– А чего ему будет? Ведет себя, будто ничего не произошло. Да и Ким с Дрозденко так же. Не кажется тебе, что приборзели наши спецы в последнее время?

Крымов, включив двигатель, улыбнулся:

– Себя в их годы вспомни. Да и я таким же был. Другие, Саня, у нас долго не задерживаются…

– Так чего же тогда приказал провести служебное расследование? Тем более что Феофанов прикрыл тему…

– Для порядку! Положено, вот и проводим.

– Короче, для проформы. Прочитаем их писанину, положим в папку – и под сукно.

– Нет. Сразу в утилизатор. Чего стол захламлять? Ладно, едем. Что-то мне голос генерала не понравился.

– А когда он позвонил?

– Минут двадцать назад.

– И чем тебе его голос не понравился?

– Раздраженный какой-то. Обычно говорил, зачем вызывает, сегодня даже не намекнул на причину вызова.

– Не обращай внимания; может, у Феофанова какие-то личные проблемы возникли. Он же тоже человек.

– Да? Как-то об этом не подумал.

– Не надо иронизировать!

– Я не иронизирую, Саня! Просто устал. В отпуск бы, куда-нибудь на Енисей, в тайгу, подальше от суеты людской…

– А сможешь один на один с природой долго общаться?

– Не знаю. Ладно, подъезжаем!

В воскресный день «Ниссан» прошел дорогу до загородной резиденции Главного управления быстро, без проблем. Вечный бич МКАД – пробки – отсутствовал, и Крымов держал скорость в сто сорок километров в час. За контрольно-пропускным пунктом руководителей отдела специальных мероприятий встретил неизменный помощник начальника главка, старший прапорщик Ларинов. Крымов и Тимохин пожали ему руку.

– Генерал на месте? Что-то я машины его не вижу, – спросил Александр.

– На мойке машина. А Феофанов у себя.

– С Потаповым?

– Нет, Вячеслав Дмитриевич в Москве. Да вы проходите, генерал ждет вас!

– Не знаешь, что на этот раз произошло?

– Точно нет, но что-то связанное с Афганистаном.

Крымов сплюнул на мостовую:

– Черт! Опять Афган! Недавно только оттуда…

Ларинов пожал плечами:

– Пардон! В ваши дела меня если и посвящают, то после того, как вы все уже сделаете. Да и не нужна мне лишняя информация.

– Меньше знаешь – лучше спишь?

– Я, Вадим Петрович, что знаю, что не знаю – все одно сплю хреново.

– Значит, совесть нечиста.

– Ну, началось!

– И закончилось. Не волнуйся, доставать не будем, не то настроение.

– Слышал, у Шепеля сын родился? – спросил Ларинов. – Когда отмечаете?

– Миша уже отметил... Да так, что генералу вмешиваться пришлось.

– Об этом тоже слышал.

– Феофанов, наверное, вне себя от ярости был, когда узнал, что учудили наши в городе?

– Да нет, знаешь, воспринял довольно спокойно. Потом позвонил в МВД и больше об инциденте не вспоминал. Видать, его другим по уши загрузили.

– Вызывали в Москву?

– Нет. Звонили. Кто – не скажу, не знаю. По закрытому каналу связи выходили на Феофанова. И он сразу вызвал вас.

Крымов вздохнул:

– Значит, дело серьезное! Что ж, ладно, Вася, спасибо за информацию, мы к генералу.

– Удачи! Я «Ниссан» к гаражу отгоню!

Помощник начальника Главного управления по борьбе с терроризмом, забрав у Крымова ключи, направился к внедорожнику. Старшие офицеры вошли в здание резиденции, представляющее собой большой особняк, поднялись в кабинет Феофанова. Крымов приоткрыл створку двери:

– Разрешите, товарищ генерал-лейтенант?

– Входите!

Крымов с Тимохиным вошли в служебное помещение.

Начальник отдела спецмероприятий доложил:

– Товарищ генерал, полковники Крымов и Тимохин по вашему приказанию прибыли!

Феофанов пожал руки подчиненным, указал на кресла у стола совещаний:

– Занимайте свои места!

Присел рядом с Крымовым, расстелив на столе карту Афганистана. Сказал:

– Мне звонил помощник главкома. Вчера в 21.07 московского времени на территории Афгана потерпел крушение наш десантный «Ил-76», перевозивший груз в Индию.

Крымов с Тимохиным переглянулись. Командир «Ориона» спросил:

– И каким образом «Ил-76» оказался в южном Афганистане? Ведь он должен был, по идее, лететь через Таджикистан.

– Он и летел через Таджикистан. На нашей военной базе была запланирована промежуточная посадка, но самолет внезапно изменил курс и пошел не на юго-восток, а на юг. Что произошло на борту, неизвестно. Командир экипажа уже из воздушного пространства Афганистана подал сигнал бедствия. «Ил-76» рухнул в Карбанском ущелье, недалеко от кишлака Карбан. Место падения отмечено на карте черным крестом.

– Судьба экипажа известна? – спросил Крымов.

– По мнению специалистов, самолет постепенно терял высоту, поэтому у экипажа было и время, и возможность покинуть борт.

– Командир не имел при себе спутниковой станции?

– Нет. Иначе мы бы уже знали, что с летчиками и где они находятся. Но ситуацию должен прояснить знакомый вам агент службы внешней разведки Шакур Акрани.

– Пуштун? – воскликнул Тимохин.

– Он самый!

– Создается впечатление, что в Афганистане не проходит ничего серьезного, о чем не был бы осведомлен наш афганский друг.

Феофанов улыбнулся:

– Сейчас ты называешь его другом, а когда-то не доверял ему!

– Имел на это все основания. Сейчас другое дело: мы отработали с Пуштуном операцию «Охота», и он доказал свою надежность и высочайший профессионализм разведчика.

– Это хорошо, так как скорее всего вам вновь придется вместе работать в Афганистане.

– Вы выйдете на него во время вечернего сеанса связи?

Феофанов отрицательно покачал головой:

– Нет. Пуштуну уже передали, что необходим экстренный сеанс. И он должен связаться со мной, как только получит такую возможность.

Александр поинтересовался:

– Чем закончилась его авантюра со столкновением Тургая и Наджиба?

– У Пуштуна все получилось. Хизаят Тургай, получив приказ руководства движения «Талибан» на ликвидацию отрядов Абадзе и Джумы Наджиба, выдвинул свои войска к базам последних. Бой продолжался долго – все же и Буриши, и Гудли были неплохо укреплены, и у Джумы имелись достаточные для обороны силы, – но отряду Тургая удалось сломить сопротивление банд Наджиба. Впрочем, Джума не стал дожидаться разгрома и с отрядом верных ему людей отступил в горы, где и растворился. Заявление МИД России, подтвердившее проведение нашими спецподразделениями операции по освобождению граждан, насильно перемещенных в Афганистан, вывело Пуштуна из-под удара. И сейчас он служит в штабе Тургая.

– Вот как? Молодец Пуштун. Но вы сказали, нам вновь предстоит работать вместе с ним. Это, как я понимаю, в случае, если члены экипажа остались живы и их надо вытащить из Афгана?

Феофанов поднялся, прошелся по кабинету, присел на подлокотник кресла у журнального столика:

– Не только, Сан Саныч! Даже если пилоты погибли, вам все равно придется лететь в Афганистан.

– Зачем? За черными ящиками «Ил-76»?

– Нет. Дело вот в чем. Наш самолет официально перевозил оборудование для обслуживания и ремонта индийских истребителей-бомбардировщиков «Бахадур», скопированных, а точнее, являющихся по сути «МиГ-27», снятых у нас с вооружения. Однако на борту находился и другой груз. Секретный. Который пилоты даже в Индии должны были сбросить до посадки на аэродром базы индийских ВВС в Джайлиере.

– Для нас этот груз тоже засекречен? – спросил Крымов.

– Да! Единственное, что мне известно о нем, это то, что в специальных контейнерах находились цилиндрические блоки, обеспечивающие непредсказуемую траекторию полета крылатых ракет. Думаю, большего мы не узнаем и в дальнейшем.

Тимохин посмотрел на генерала:

– А разве эти контейнеры не взорвались при крушении самолета?

– Согласно инструкции, командир экипажа в случае возникновения в полете внештатной ситуации обязан был сбросить контейнеры до того, как покинет гибнущий самолет. И уже в воздухе после срабатывания парашютной системы, которой был оснащен каждый контейнер, самоликвидаторы должны были разнести груз на мелкие части. Подобный вариант планировался для того, чтобы на месте падения самолета не были найдены даже эти мелкие части секретных блоков.

– Ну и? Значит, контейнеры по-любому уничтожены?

Феофанов вернулся на свое место за столом совещаний:

– Так считали все – и те, кто готовил груз к отправке, и те, кто подключал систему самоликвидации, но... неожиданно наш спутник зафиксировал сигналы маяков, которыми были оборудованы контейнеры. Для облегчения поиска после сброса груза в Индии. Сигналы прошли из квадрата ... Внимание на карту. С перевала Радан, что тянется с востока на запад и находится в сорока километрах от Карбанского ущелья, считая от наивысшей точки хребта. А также в пятидесяти километрах от Гудли. Повторяю, от Гудли, бывшей базы помощника Абадзе, полевого командира Джумы Наджиба. И отступал он в ходе столкновения с отрядом Тургая именно в том направлении. На карте крестом отмечена площадь, откуда на спутник прошли сигналы маяка контейнеров. Она находится сравнительно недалеко от селения Джилак. Как видите, это небольшой кишлак, лежащий на плато, зажатом с севера перевалом Радан, с юга и востока довольно большими лесными массивами. А подножия южного склона перевала изобилуют глубокими пещерами, где в древности обитали буддийские монахи.

– Но сигналы маяков могли перехватить спутники других государств, в том числе и США? – уточнил Крымов.

– Нет, не могли. Специалисты, готовившие груз к отправке, отреагировали на сигналы маяков оперативно и отключили их тогда, когда на орбите приема сигнала находился только российский спутник военно-космических сил. Но... раз сработали маяки, значит, дала сбой система самоликвидации и контейнеры целыми и невредимыми опустились на перевал Радан!

– Или зависли на стропах где-нибудь в скалах.

– Или зависли.

– И мы должны найти эти контейнеры?

– Да, но… минуту...

Феофанов прервал фразу, так как сигнал вызова выдала спутниковая станция генерала. Начальник Управления снял трубку:

– Генерал Феофанов! Приветствую тебя, Пуштун!.. Да, готов...

Феофанов включил записывающее устройство:

– Докладывай, Пуштун!

Генерал слушал Акрани минут пять. Затем сказал:

– Я понял тебя, Пуштун! Спасибо за информацию. Готовься встретить ребят, с которыми проводил операцию по Абадзе... да, они вылетят, как только мы все подготовим, о чем ты будешь предупрежден заранее. Передам. До связи!.. Да, с этого момента ты вновь подчинен ГУБТ. Связь в прежнем режиме. Удачи!

Феофанов выключил трубку, положил ее в ящик, посмотрел на офицеров:

– Живы пилоты! Но находятся в Галистане, на базе Хизаята Тургая. Его группа, осуществлявшая поиск моджахеда, сбежавшего с базы Хизаята, случайно оказалась на месте приземления командира экипажа. Остальным членам экипажа не оставалось ничего, кроме как сдаться Тургаю. Так что в экстренном режиме готовим операцию по поиску контейнеров, доставке секретного оборудования в Россию с одновременным освобождением летчиков. Талибы не выдадут их нам. Или выставят такие условия обмена, на которые мы согласиться не сможем.

– Веселое дельце! – проговорил Тимохин.

– Да, скучать в Афгане явно не придется, – согласился Феофанов. – Но – к работе, товарищи офицеры! Сейчас же возвращайтесь на базу и готовьте группы «Орион», «Мираж» и «Алтай» к командировке. В дальнейшем решим, используем ли все три группы или ограничимся меньшими силами. Но два подразделения полетят «за речку» точно! Мы с Потаповым и представителями служб, обеспечивающими переброску секретного груза, решим все технические вопросы. Вытащить с перевала контейнеры будет сложно, если вообще возможно, поэтому нам надо знать, как достать секретные блоки. Также мы, в Управлении, отработаем маршрут переброски боевой группировки в Афганистан. Вам завтра быть здесь в 10.00 с предложениями по составу групп. Допускаю их дополнение офицерами подразделения «Гром», ну и собственное видение решения обозначенной проблемы. Завтра мы должны будем принять план операции и утвердить его. Возможно, что-нибудь новенькое сообщит Пуштун. Теперь мы будем держать с ним связь постоянно в прежнем режиме. У вас сегодня вечером намечается гулянка?

Крымов махнул рукой:

– Да какая теперь, к черту, гулянка…

Но Феофанов неожиданно возразил:

– Не стоит отменять мероприятие. Это в принципе на нашу работу никак не повлияет. Но ограничить ее по времени и количеству спиртного необходимо. В общем, с этим разберетесь сами. Шепелю мои поздравления по поводу рождения ребенка и строгий выговор за организацию драки у кафе с незаконными действиями против сотрудников милиции. Киму и Дрозденко – по замечанию. Если вопросов нет, свободны! Жду вас завтра в 10.00. И прошу не опаздывать. Отговорок типа пробок на дорогах не приму. Выезжайте раньше.

Пожав Феофанову руку, Крымов с Тимохиным покинули кабинет начальника Управления.

В 16.15 «Ниссан» миновал контрольно-пропускной пункт закрытого военного городка. Остановился у штаба. Через оперативного дежурного Крымов объявил всем подразделениям общий сбор с построением возле отведенной для нужд боевой группировки ГУБТ казармы.

Глава 3

Южный Афганистан, кишлак Галистан. Понедельник, 16 июня

Более суток без допросов продержали в подвале пилотов разбившегося «Ил-76», и только в 8.30 16-го числа заскрежетал замок решетки, закрывающей люк в подвал, где находились члены экипажа разбившегося в горах самолета «Ил-76». Затем появилась голова охранника. Он сбросил вниз веревочную лестницу, приказав на ломаном русском языке:

– Командира наверх. Давай быстро, скотин свинячий, саиб ждет!

Курдин поднялся по лестнице в небольшой по размерам бетонный бункер – подвал пристройки одного из домов. Охранник надел на офицера наручники, закрыл на замок решетку и приказал:

– Иди другая лестница.

Курдин подчинился и вскоре оказался во дворе дома, где его ждали два вооруженных автоматами афганца. Один из них, старший по возрасту, толкнул майора прикладом в спину:

– Пошел прямо!

Командира экипажа вывели на улицу, провели по узкому проулку и доставили во двор неплохо укрепленного двухэтажного дома-крепости с окнами-бойницами. Курдин обратил внимание на многочисленность охраны. Боевики были везде – у ворот, в сторожке, у входа в главное здание, возле гаража, в котором стояло не менее пяти машин. Один внедорожник «Форд» находился сбоку от здания.

У входа майора заставили разуться, после чего ввели в прихожую дома. Внутри было прохладно – июньское солнце еще не успело разогреть камни.

Ровно в 9.00 офицер вошел в просторный кабинет, который, к удивлению Курдина, был меблирован в европейском стиле. Вдоль стен стояли закрытые шкафы, у зарешеченного окна – стол, кожаное кресло. Приставка, примыкающая к столу, кресла поменьше вдоль приставки. Напротив – еще кресла; у стены на тумбе современный японский телевизор, судя по ресиверу, находившемуся рядом, принимающий сигналы спутникового телевидения; два видеоплеера – кассетный и дисковой. На полу ковер. Окно прикрыто паутиной тонкого тюля, сейф в углу на расстоянии протянутой руки от кресла. На столе ничего лишнего. Перекидной календарь, листы бумаги, письменный чернильный прибор. Рядом со столом стоял крепкий с виду мужчина в камуфлированном костюме – точнее, в брюках и майке. Конвоиры доложили ему:

– Саиб! Ваше приказание выполнено, русский летчик доставлен.

Мужчина махнул рукой, и охрана удалилась, прикрыв за собой створки резной двери. Хозяин кабинета впился глазами в Курдина, медленно поглаживая бороду. В руке он держал удостоверение личности. Выдержав паузу, афганец спросил:

– Кто ты?

Курдин указал взглядом на удостоверение:

– У вас мои документы, там все указано.

Афганец повысил голос:

– Я спросил, кто ты?

– Майор российских военно-воздушных сил Курдин Сергей Анатольевич, командир экипажа самолета «Ил-76» войсковой части №..., дислоцирующейся в городе Переславе, в ста восьмидесяти пяти километрах юго-восточней Москвы.

– Войсковая часть представляет собой полк дальней авиации?

– Да.

– Ваш полк, насколько мне известно, обслуживает переславский парашютно-десантный полк?

– Вы хорошо осведомлены о военном гарнизоне Переслава.

– Я был в этом городе. Давно, еще перед войной восьмидесятых годов. Раньше в Переславе находился авиационный центр, в котором переучивали летчиков-истребителей на пилотов дальней авиации, в том числе и стратегической.

– Центр существует и сейчас.

Афганец подошел к Курдину, достал из кармана брюк ключ, снял наручники, жестом указав на кресло у стола– приставки:

– Присаживайся, майор, разговор нам предстоит долгий.

– Закурить бы!

– Здесь не курят, но для тебя я сделаю исключение.

Он нажал на потайную кнопку, расположенную ниже массивной крышки рабочего стола. В дверях тут же возник молодой парень, лет шестнадцати.

– Слушаю вас, саиб! – поклонился он.

Хозяин кабинета приказал:

– Абдул, принеси сигареты, зажигалку, пепельницу и чай, хороший чай на две персоны! Быстро, Абдул!

Присев в кресло, Курдин спросил:

– Так вы и есть полевой командир Хизаят Тургай?

– Да. Но впредь прошу запомнить: здесь вопросы задаю только я.

– Понял!

– Как вам ваша камера? Не тесно? – поинтересовался Тургай.

– Тесновато, но как у нас говорится, в тесноте, да не в обиде.

– А ты, майор, как погляжу, оптимист. Еще не понял, к кому попал?

– Ваши люди объяснили. Они, кстати, гарантировали экипажу жизнь.

– Здесь что-либо гарантировать тоже могу лишь я один. Ты просил, чтобы мы связались с российским посольством и сообщили о вашей судьбе?

– Да. По-моему, вполне обоснованная просьба…

– Обоснованная. Была бы. Если ты с экипажем оказался бы севернее Кандагара, где пока еще правит власть марионеточного режима, держащаяся на штыках натовских винтовок. Но ты находишься южнее Кандагара. А это территория, подконтрольная руководству движения «Талибан». Здесь, майор, совсем другие порядки.

– Но мы не воюем с вами. И оказались в Афганистане совершенно случайно – из-за крушения самолета, сбившегося с курса. Мы не летели в Афганистан, наш маршрут лежал в Индию!

– Я об этом уже слышал. О посольстве поговорим позже; сейчас я хочу узнать, зачем вы летели в Индию и что за груз находился на борту самолета.

– Мы должны были доставить на базу индийских ВВС в Джайлиере оборудование для обслуживания истребителей-бомбардировщиков «Бахадур».

– Или «МиГ-27», так?

– Да.

– И что это было за оборудование?

– Не знаю. Оно находилось в контейнерах. При приеме груза я проверил лишь наличие пломб. Остальное меня не интересовало.

Тургай присел в свое кресло:

– Мне известно о военном сотрудничестве России и Индии в области поставок вооружений, осуществляемых Москвой. Я навел справки, майор, и вот что интересно. Ранее перевозкой грузов занимался подмосковный полк дальней авиации. И ни разу не использовались самолеты вашей части. Почему на этот раз к регулярным авиаперевозкам был привлечен ваш полк?

Курдин пожал плечами:

– Этот вопрос не ко мне. Экипажу приказали лететь – он полетел. В армии не принято задавать лишних вопросов.

– А может, все дело в том, что, кроме железок для устаревших «Бахадуров», на борту твоего «Ил-76» находился другой, более ценный груз?

– Я не знаю, что конкретно находилось в контейнерах, но на месте крушения самолета наверняка остались обломки и лайнера, и груза. А также «черные ящики». Достаточно как следует осмотреть место падения, и станет ясно, что находилось на борту «Ил-76».

В дверь осторожно постучали.

– Входи, Абдул! – крикнул Тургай.

Слуга внес на подносе фарфоровый чайник, прикрытый полотенцем, две пиалы, пачку сигарет «Мальборо», одноразовую китайскую зажигалку и хрустальную пепельницу. Выставил все на стол и, пятясь спиной, вышел из служебного помещения. Тургай указал взглядом на сигареты:

– Кури!

Курдин открыл пачку, прикурил сигарету, жадно делая затяжки. Полевой командир разлил по пиалам дымящийся зеленый чай. Выкурив две сигареты подряд, майор отпил чаю. И почувствовал приятное головокружение. Спросил, несмотря на запрет:

– Что это за чай? Бьет по мозгам не хуже вина.

Тургай рассмеялся:

– Хороший чай, майор, кандагарский, такой даже в Кабуле не найдешь.

– Но почему он пьянит?

– Потому что заварен по особому рецепту. Тебе нравится?

– Я предпочел бы обычный.

– Довольствуйся тем, чем тебя угощают как гостя. Хотя ни ты, ни твои друзья гостями не являетесь. Вы граждане враждебного нам государства, более того, военнослужащие этого государства.

– Россия не поддерживает присутствие в Афганистане войск западной коалиции.

– Потому что сейчас у нее нет достаточных сил, чтобы самой вновь оккупировать мою страну. Как это было в восьмидесятые годы. Кстати, ты не принимал участия в той войне?

Курдин отрицательно покачал головой:

– Нет. Я тогда учился в военном училище. И закончил его, когда войска были уже выведены, а Союз начал разлетаться, как плохо сложенная мозаика.

– А в поддержке Северного альянса ты участия не принимал?

– Тоже нет. Я впервые в Афганистане.

– Да! Тебе не повезло. Хотя, как знать, может и наоборот. Женат?

– Женат. Дочери шесть лет, на следующий год в школу пойдет!

– Любишь жену?

– Что за вопрос? Конечно!

– И не имеешь на стороне любовницы?

– Нет.

– Не верю! Каждый мужчина имеет по несколько женщин, если конечно он настоящий мужчина.

– Вы должны знать, у нас это не принято.

Тургай вновь рассмеялся:

– Мне об этом можно не говорить. Видел, как гуляют в ресторанах ваши офицеры. И как уходят в номера со шлюхами. Но ладно, все это ерунда. Вернемся к теме.

Взгляд полевого командира вдруг стал жестким:

– Значит, ты утверждаешь, что самолет перевозил лишь обозначенный в документах груз, который погиб вместе с самолетом?

– Да.

– Я бы поверил тебе, майор, если не одно «но». Вот какая штука получается. Падение твоего «Ил-76» видел мальчишка, сын чабана, пасший отару у перевала Радан. Вы пролетели над ним. И он, младший брат воина, который служит в моем отряде, рассказал, что от самолета, когда он находился над перевалом, отделились какие-то два предмета, похожие на контейнеры. Затем они на парашютах опустились на хребет. А самолет, снижаясь, пошел к Карбанскому ущелью, где и разбился. Что ты мне ответишь на это?

– То, что мальчишке померещились какие-то предметы, да еще якобы сброшенные с падающего самолета на парашютах. Я ничего не мог сбросить. При отказе всех систем управления мне не удалось бы ни открыть рампу, ни привести в действие лебедки. Через боковую дверь предметы, которые имеют парашютную систему, не выбросить. К тому же экипажу было не до груза. Надо было держать самолет. Я надеялся найти какое-нибудь плато, подходящее для аварийной посадки, но не нашел. И приказал экипажу покинуть борт. Тогда, когда стало очевидным, что спасти самолет не удастся. Так что, господин Тургай, мне было не до того. А уж что в ночном небе увидел мальчишка, не знаю! И потом, стал бы он разглядывать небо, когда мимо пролетал большой самолет? Представьте себе летящий, переливающийся сигналами бедствия, ревущий лайнер. Низколетящий. Да кто угодно, а не только какой-то мальчишка, впервые увидев подобное, сосредоточит все свое внимание на самолете. И даже если что-то вылетит из лайнера, этого не заметят. А парашюты, которыми снабжают грузы, предназначенные для сброса, открываются непосредственно у земли. Так что ваш мальчик стал свидетелем искаженного оптического явления, что-то наподобие миража в пустыне.

– Да? Хоп! Время покажет, лжешь ты или нет. Мои люди прочешут весь перевал с прилегающей к нему территорией. Но... если они найдут контейнеры, ты, майор, пожалеешь, что родился на этот свет. Я жестоко караю тех, кто лжет мне.

– Мне говорили об этом. Ищите, только бесполезно все это.

Командир корабля был уверен в том, что система самоликвидации полностью уничтожила контейнеры с грузом, поэтому вел себя уверенно и спокойно.

– Кстати, вы обещали вернуться к вопросу о посольстве.

– Я сказал, позже! Не сейчас.

– Но в Кабуле уже знают о крушении самолета, нас будут искать…

– Кто? Сотрудники вашего дипломатического ведомства? И не мечтай, майор. Сюда, на территорию, контролируемую талибами, не посмеет сунуться никто – ни ваши, ни американцы. И даже отчаянные русские парни из спецназа, что уничтожили одного из бывших полевых командиров, Ахадрада, известного еще под именем Тимура Абадзе. И освободили четырех русских девушек, похищенных Ахадрадом в России. Кстати, это произошло недалеко отсюда. Но... одно дело – расстрелять из засады три внедорожника на пустынной горной трассе, и совсем другое – попытаться атаковать хорошо укрепленную базу. Конечно, ваши – не натовцы, и могут предпринять такую попытку. Но она будет обречена на провал. Тем более ни в Кабуле, ни в Москве, ни даже в Пешаваре не знают, что стало с летчиками разбившегося «Ил-76», а если они выжили, то где находятся. Экипаж мог избежать пленения, но вряд ли выжил бы в горах. Питания у вас на трое суток, из оружия – хлопушки-пистолеты да ножи. В горах заблудиться гораздо легче, чем в лесу. К тому же вы могли стать добычей блуждающих банд грабителей, которые убили бы вас из-за одного обмундирования. Люди в кишлаках живут бедно, им надо кормить семьи. Они не остановятся ни перед чем, чтобы хоть как-то достать пищу. А летные комбинезоны – неплохой товар для обмена на продукты. От вас даже трупов, которые можно опознать, не осталось бы. Шакалы сожрали бы. Так что вы для всех исчезли.

– Вы собираетесь навсегда оставить экипаж у себя?

– Зачем? Лишние рты мне не нужны. Я продам вас. Да, да, майор, банально продам. Вопрос – кому? Если подтвердится то, что никаких контейнеров ты не сбрасывал, то можно обсудить вопрос о выкупе экипажа российскими властями. Если же окажется, что ты лгал мне, то умрешь лютой смертью, а летчиков я продам в рабство в Пакистан. Откуда они уже никогда не вернутся домой. Посмотрим! А сейчас ты вернешься в подвал. У тебя есть время подумать и изменить показания. До утра завтрашнего дня. До того, как я вышлю на перевал крупную поисковую группу. Вопросы, просьбы, пожелания есть?

Курдин утвердительно кивнул головой:

– Я просил бы обеспечить экипаж более сносными условиями содержания и нормальным питанием.

– А у вас есть деньги, чтобы заплатить за это?

– Нет.

– Ну, тогда ничем не могу вам помочь. Впрочем, кормить вас будут три раза в сутки. Чтобы вы не отощали и не ослабли. Слабые рабы – плохой товар! Охрана!

В кабинет вошли вооруженные афганцы.

– Отведите русского обратно в подвал! И скажите слуге, чтобы зашел.

Тургай бросил старшему охраннику наручники, которые тут же были надеты на запястья командира экипажа. Курдина вывели. В помещение неслышно вошел слуга:

– Вызывали, саиб?

– Да, Абдул! Запоминай, что нужно сделать. Первое: убрать то, что ты приносил. Второе: передать Ахмеду, чтобы усилил питание летчиков. Утром чай, днем горячий обед, вечером чай с хлебом. И третье: найди Шакура Акрани, передай, чтобы зашел ко мне.

Парень забрал поднос с чашками, чайником, пепельницей – сигареты и зажигалку Курдин успел забрать с собой – и вышел в соседнюю комнату. Тургай подошел к окну и открыл его – проветрить кабинет.

Агент российской разведки в это время находился в отведенном ему доме у мечети. После разгрома банды Джумы Наджиба, которого разведчик предупредил о нападении банд Тургая, спровоцировав столкновение двух крупных отрядов талибов, Шакур Акрани перебрался в кишлак Галистан, на базу Хизаята, у которого стал одним из помощников, а точнее советником.

Галистан был разделен на две части, и условная линия раздела проходила через площадь у мечети. В восточной, бедной части жили обычные мирные люди – чабаны, дехкане, мелкие торговцы. В западной обосновались бойцы отрядов Тургая, которыми командовали верные Хизаяту фанаты-талибы Мохаммед Бахтияр и Мехмед Абдула. Сам Хизаят Тургай проживал в усиленно охраняемом двухэтажном доме на северо-западной окраине Галистана. Усиленно охранялось еще одно здание западной части кишлака – арестантский сарай, в котором находился подвальный бункер для пленных врагов. Ежесуточно вокруг кишлака выставлялись передовые посты раннего обнаружения потенциального противника – дозоры из двух человек. Всего четыре поста.

Уже сообщив в Москву о судьбе пилотов, Шакур Акрани, проверив отсутствие возле дома людей Хизаята, привел в рабочее состояние спутниковую станцию. В 10.00 понедельника 16 июня должен был состояться сеанс связи с генералом Феофановым, которому вновь на время переподчинили разведчика. Но сеанс сорвало появление слуги Тургая. Пуштун заметил парня из окна, когда тот вошел во двор. Выругавшись про себя, Акрани спрятал кейс со станцией под топчан. Слуга постучал в дверь. Акрани крикнул:

– Открыто!

Абдул вошел, поклонился, поздоровался:

– Ассолом аллейкум, господин Акрани!

– Ва аллейкум ассолом, Абдул! Что привело тебя ко мне?

– Вас вызывает саиб!

– Вызывает? И как срочно?

– Он сказал, чтобы вы пришли к нему. Больше ничего.

– Хоп, я понял. Ступай, я скоро буду в усадьбе Тургая!

Слуга, вновь поклонившись, вышел во двор.

Акрани проводил его взглядом из окна. Посмотрел на часы. Стрелки подходили к 10 часам. Но выйти на связь сейчас Пуштун не мог. Он достал кейс, передал в эфир сигнал отсрочки сеанса связи, перевел станцию в режим ожидания, уложил ее в шкаф, поправил обмундирование и, не закрывая двери дома, что являлось обычным явлением для кишлака, направился к усадьбе Тургая.

Охрана пропустила Шакура беспрепятственно. О нем в банде складывались легенды, и Акрани пользовался авторитетом не меньшим, чем командиры отрядов да и сам Тургай. Акрани вошел в кабинет главаря банды в 10.07.

– Ассолом аллейкум, уважаемый Хизаят!

– Шакур, рад видеть тебя! Проходи, присаживайся.

– Как-то непривычно садиться в кресло, будто мы не у себя на родине, а где-то в Европе.

– Тебя не должно это смущать. Ведь ты же учился в Союзе?

– Когда это было, Хизаят…

Акрани присел в кресло у стола-приставки. Тургай устроился напротив.

– Удивляюсь я тебе, Шакур: столько лет воюешь, а врагов не нажил. Слышал, даже Джума Наджиб не держит на тебя зла, хотя ему наверняка известно, что это ты навел на его базу мои отряды, настроил против него руководство движения... Скажи, как тебе это удается?

– Ты верно сказал, Хизаят, я долго воюю. Мне приходилось попадать в такие ситуации, выхода из которых, казалось, не было. Но хотелось жить, и я находил их. И потом, я никогда не рвался к власти.

– Да, ты не тщеславен, хотя мог подняться высоко.

– А зачем? Выше положение – больше врагов. Я же предпочитаю иметь друзей. И их у меня много. Но ты позвал меня не для того, чтобы просто пообщаться. Так что давай перейдем к делу.

– Верно! Однако и просто поговорить с умным человеком полезно. Но ты прав, у меня есть к тебе дело. Ты знаешь о крушении российского десантного самолета. И о том, что экипаж находится у нас. Я поговорил с командиром. Он утверждает, что «Ил-76» шел в Индию, неся на борту груз для обслуживания самолетов индийских ВВС. Что во время полета вышли из строя какие-то там бортовые системы, и самолет потерял курс, а в дальнейшем и управляемость. Мол, он не знал, что находится над территорией Афганистана.

– В принципе такое вполне могло быть. Россия активно продает Индии оружие, снабжает соседей и оборудованием для его обслуживания и ремонта. Снабжает воздушным путем. Парк боевых машин обновляется крайне слабо. Многие самолеты отработали свой ресурс. Поэтому все чаще происходят катастрофы.

– По падению самолета вопросов нет. Но видишь ли, Шакур, русский майор говорит, что «Ил-76» разбился вместе с грузом, а младший брат Али, что служит в отряде Абдулы, – сын чабана, пасший отару у перевала Радан, над которым пролетал самолет, – утверждает, что видел, как из самолета над хребтом выпали каких-то два предмета, которые потом на парашютах – подчеркиваю, Шакур, на парашютах – опустились на перевал.

Акрани внимательно посмотрел на полевого командира:

– Может, мальчишке померещилось? Что можно увидеть в ночном небе, когда на небольшой высоте пролетает такая махина, как «Ил-76»?

– Вот и русский говорит то же самое. Возможно, баче и привиделись предметы, но парашюты?..

– Я понял тебя, Хизаят. Эти предметы не дают тебе покоя. Если при падении русские выбросили из самолета груз, то он наверняка имел для них большую ценность и не должен был ни при каких раскладах попасть в чужие руки. Но подумай сам, для чего выбрасывать груз, подлежащий ликвидации в случае нештатной ситуации, если он разбился бы вместе с самолетом?

– А если он, напротив, не должен был пострадать ни при каких обстоятельствах?

– Чтобы достаться тому, кому не должен был достаться?

– А если самолет перевозил не оборудование, а золото?

– Вот что тебя беспокоит… Но в этом случае выбрасывать контейнеры вообще не имело смысла.

– Почему? При крушении оно неминуемо попало бы в руки тех, кто первым вышел к месту падения самолета. А контейнеры можно подобрать и позже. Тем более, если о них никто не знает. Из тех, естественно, лиц, кому и не положено знать… Например, из нас. И расчет прост: пока мы будем возиться с летунами, а русские – искать их, к перевалу Радан будет выброшена спецгруппа. Контейнеры наверняка подают сигналы, и группа найдет их. В зависимости от того, где и в каком состоянии они находятся, организуют работу по возвращению груза. И русский спецназ справится с этой задачей без особых проблем. Удалась же акция по уничтожению Ахадрада и освобождению заложниц? И никто не знал о том, что целая группа русского спецназа спокойно готовит операцию в нашем районе. По контейнерам же задача еще проще.

Акрани погладил бородку:

– Ну, не знаю, Хизаят! Уж слишком у тебя разыгралось воображение. Секретные спецконтейнеры, золото, угроза прибытия российского спецназа…

– Но разве моя версия не имеет права на существование?

– Думаю, не более чем теоретически. Вот если русские узнают, что экипаж находится в Галистане и ему грозит опасность, то в этом случае угроза проведения их спецназом повторной боевой операции более вероятна.

– Экипаж? О том, что он находится у меня, не знают даже в штабе движения. В конце концов, это моя добыча. И я вправе сам решать, что мне с ней делать.

– Ты забыл, как отреагировало руководство на бизнес Ахадрада?

– Э-э, Шакур, то совсем другое дело. Абадзе, он же Ахадрад, специально занимался работорговлей, осознанно. Что запрещено. Летчиков же мои люди захватили случайно, на территории, которая подконтрольна мне. Они взяли пленных, а пленные становятся собственностью того командира, у которого находятся. И вот это уже закон. Так что не надо путать грязные делишки покойного Ахадрада с моими действиями.

– Я не путаю, просто пленные пленным рознь. Одно дело десяток солдат, захваченных в бою, и совершенно другое, случайно, как ты сам выразился, попавшие к тебе летчики с воздушного судна, потерпевшего крушение. Летчики не воевали против нас. Они не убивали наших бойцов.

– И что, мне отпустить их? Вот так взять и отпустить? Дать машину, деньги, пищу, и пусть катят на все четыре стороны? Или пригласить в Галистан сотрудников российского посольства? Встретить, как дорогих гостей, представить пилотов – вот, мол, ваш экипаж, живой и невредимый, забирайте… А перед этим извольте шашлычка откушать… Так предлагаешь поступить, мудрый Акрани? Да мне плевать, что произошло с их самолетом! Главное – экипаж, русские офицеры оказались вооруженными на моей территории. Я их сюда не звал. Но раз объявились, значит – либо смерть, либо плен.

– Успокойся, Хизаят! Я не предлагаю тебе отпустить русских или сообщить о них в российское посольство и штаб движения. Они действительно твои пленные. Я всего лишь советую не торопиться решать их судьбу. Они ценный товар, не потеряй и не испорти его. А поспешные действия могут реально изменить ситуацию не в твою пользу. Не торопись, Хизаят!

Тургай прошелся по кабинету, нервно перекладывая четки. Довольно долго смотрел в окно. Затем резко обернулся, его физиономия расплылась в подобие улыбки:

– Ты прав, Шакур! Я принимаю твой совет. Ты и вправду мудрый человек. Но проверить информацию по контейнерам, которые видел мальчишка-пастух, считаю необходимым. И сделать это, Шакур, можешь только ты.

– Ты преувеличиваешь мои возможности…

– У тебя много друзей, Шакур, у них есть воины, и они не враждуют с Джумой Наджибом. Согласись, я не могу послать к Радану свои отряды. Это станет известно Джуме, и он предпримет все усилия, чтобы ударить по моим людям из засады. Я не могу так рисковать.

– Да! Джума не упустит случая укусить тебя, – кивнул Акрани.

– Так ты берешься за это дело?

– Давай определимся с задачей. Необходимо только найти груз – или еще и вывезти его сюда?

– И найти, и вывезти! Что бы ни находилось в контейнерах. Вопрос с техническим обеспечением действий твоих людей я решу. Получишь все, что потребуется.

Пуштун взял паузу. Затем сказал:

– Для того, чтобы принять окончательное решение, мне необходимо подумать, оценить обстановку, кое с кем переговорить, встретиться. Посему я должен иметь полную свободу перемещения вне базы.

– Считай, ты ее уже имеешь. Любая машина в твоем распоряжении. Нужны люди – скажи, сколько и когда. И они у тебя будут.

– А вот это уже лишнее. Чем меньше народа будет знать о нашем разговоре, тем лучше! Я имею в виду и командиров отрядов Бахтияра с Абдулой, и помощника Ахмади.

– Они верны мне и многократно доказали свою преданность.

– Я настаиваю на том, чтобы о моем задании – кроме тебя, естественно – не знал в Галистане никто!

– Ну хорошо, – согласился Тургай. – Твое задание останется в тайне.

– Я должен иметь право покидать кишлак в любое время дня и ночи.

– Мы уже говорили о свободе твоих действий.

– Мое поведение непременно вызовет недоумение, возможно, недовольство твоего помощника.

– О нем я позабочусь!

– Хоп! Вечером я сообщу тебе свое окончательное решение.

– Буду ждать тебя.

Акрани поднялся, кивнул полевому командиру и вышел из его кабинета. В 12.20 он вернулся к себе домой и тут же привел в рабочее состояние спутниковую станцию. Вышел во двор. Обошел дом. Никого не заметил, за ним не следили. Вернулся в комнату, набрал на трубке длинный номер.

Начальник ГУБТ ответил тут же:

– Феофанов на связи!

– Это Пуштун...

* * *

Секретная резиденция

Главного управления по борьбе с терроризмом.

Ближнее Подмосковье. Понедельник. 16 июня

Полковники Крымов и Тимохин прибыли в секретную резиденцию Управления в 9.54. Ровно в 10.00 они вошли в кабинет генерал-лейтенанта Феофанова. Сегодня здесь присутствовал и заместитель начальника главка, генерал-майор Потапов. Офицеры поздоровались. Феофанов спросил:

– Как вчера прошло мероприятие?

– По случаю рождения у майора Шепеля сына? – уточнил Крымов.

Феофанов взглянул на начальника отдела:

– Ты не выспался, Вадим Петрович?

– Почему? Выспался!

– По тому, как отвечаешь на вопрос, это незаметно. У вас в городке было запланировано какое-то другое мероприятие?

– Нет…

Ответил Тимохин:

– Все прошло нормально. Вовремя начали, вовремя закончили. На спиртное было введено ограничение, так что офицеры боевых групп с утра находятся в полном порядке.

– Даже Шепель?

Вперед выступил Крымов:

– Погоди, Саня, я сам. Дело в том, Сергей Леонидович, что мы с Шепелем вчера после вечеринки еще немного у него дома посидели. Но он тоже в порядке. А я, признаюсь, чувствую себя неважно, но это быстро пройдет.

– Понятно… Проходите, присаживайтесь!

Офицеры заняли свои привычные места за столом совещаний.

– В 10.00 должен был выйти на связь Пуштун, но передал сигнал отсрочки сеанса. Думаю, мы услышим его во время совещания, – сообщил Феофанов. – Итак! Вы должны были определиться с составом групп, которые могут быть задействованы в операции, получившей название «Афганский рейд». Полковник Крымов, слушаю вас.

Начальник отдела спецмероприятий хотел подняться, но генерал разрешил докладывать сидя.

Крымов достал из папки лист, на котором были вписаны фамилии бойцов боевой группировки ГУБТ, или подразделения спецназначения «Вулкан»:

– Мы вчера обсудили ситуацию, что сложилась на данный момент в Афганистане. И по пилотам, и по грузу. Пришли к выводу, что за «речку» придется перебрасывать три группы – соответственно «Орион», «Мираж» и «Алтай». В принципе, как и предполагалось изначально. «Орион» мы предлагаем использовать в акции по освобождению экипажа разбившегося самолета. «Мираж» – в поиске и эвакуации секретного оборудования. «Алтаю» отводится роль резервной группы. В случае необходимости она либо поддержит действия «Ориона» – все же штурм базы талибов дело непростое, – либо, если Тимохин разберется сам с Тургаем в Галистане, прикроет работу «Миража». На перевале Радан тоже могут возникнуть трудности. Там территория контролируется недобитками Джумы Наджиба, а как известно, нет ничего опасней раненого, обозленного зверя. Третий вариант – усиление бойцами «Алтая» групп «Орион» и «Мираж». Окончательное решение целесообразней принимать на месте. Руководить операцией «Афганский рейд» предлагаю назначить себя. Управление действиями групп осуществлять у района дислокации «Алтая» либо, в случае разделения группы, с позиций работы «Миража».

– Я вот ночью думал, а хватит ли нам двадцати двух бойцов трех групп для практически одновременной отработки двух целей? – проговорил генерал. – Причем одну из них наверняка придется брать штурмом. Я имею в виду базу Тургая в Галистане. Двадцати двух с учетом Крымова, чье присутствие в Афганистане еще под вопросом.

– Давайте планировать к переброске всю группировку, – сказал Тимохин. Это двадцать девять человек с учетом полковника Крымова. И в резерв выводить «Град»! А вообще-то, что-либо планировать без информации по базе Тургая бесполезно. Нам надо знать, что она собой представляет, насколько укреплена, сколько боевиков постоянно находится в селении. Нужна схема кишлака с указанием резиденции Тургая и места содержания наших пилотов. Эту информацию мы можем получить только от Пуштуна. К тому же обстановка может измениться в любую минуту. Духи часто и тайно перемещают своих пленных из кишлака в кишлак.

Феофанов поднялся:

– Согласен! Ждем сеанса связи с Акрани. Теперь о блоках, находящихся в контейнерах. Их прямое предназначение мне так и не удалось узнать, что говорит о высочайшей степени секретности, наложенной на них.

– Да, видимо, очень ценные цилиндры… – задумался Крымов. – Кстати, те ребята, что упаковали их в контейнер, объяснили, как извлечь эти блоки?

– Объяснили. Каждый контейнер имеет свой код. Первые четыре цифры – номер груза, 0075, две другие мы узнаем непосредственно перед вылетом. При правильном наборе кода контейнеры раскроются, как чемоданы; в каждой половине будет по ящику. В ящике по два цилиндра. Нам передадут специальные бронированные ранцы, в которые следует вложить цилиндры. Весят они немного, по габаритам небольшие, никакой трудности для переноски не составят. По крайней мере так утверждают специалисты, занимавшиеся загрузкой блоков в контейнеры.

– А какая-нибудь дублирующая система самоликвидации не включится, как только мы откроем ящики? – спросил Тимохин.

– Нет. Зачем? Если была бы эта дублирующая система, нас бы за секретным грузом не посылали. Духи нашли бы контейнеры, взломали их и отправились бы к Аллаху вместе с остатками цилиндров. Дублирующая система для груза 0075 не предусмотрена.

– Что ж так спецы по сверхсекретным блокам лоханулись? Или обеднели настолько, что на дублирующую систему денег не хватило? Разворовали бабки в вышестоящих кабинетах?

– Не следует ерничать, Александр Александрович, – нахмурился Феофанов. – Никто ничего не разворовал, просто не был просчитан вариант возникновения неисправности на борту самолета, способной привести к авиакатастрофе. Кстати, члены комиссии ВВС до сих пор не могут понять, почему вдруг исправный, еще не старый, только что прошедший плановое обслуживание и тщательную проверку перед вылетом самолет потерпел крушение.

– А пилоты не могли имитировать катастрофу? – прищурился Крымов.

– Нет. Почему, не скажу – не знаю, но в штабе ВВС полностью исключают данную версию. Как понял, специально сбить курс не позволила какая-то наземная система. И только в случае реально возникшей аварийной ситуации могло произойти то, что произошло. В общем, что-то в этом роде.

– Понятно! Остается одно – пожелать летчикам продержаться какое-то время, пока мы не вытащим их из Афгана.

Генерал посмотрел на часы:

– 11.45. Что-то молчит Шакур…

– Значит, не обеспечена безопасность связи. Прицепился к Пуштуну какой-нибудь дух – и кранты. «Спутником» не воспользуешься. Будем ждать. Сейчас без него мы, как без рук!

Феофанов улыбнулся:

– Помнится, Саша, при проведении операции «Охота» ты в чем только не подозревал Пуштуна и настаивал на автономной работе... Тогда он тебе был не нужен. Хотя исключительно благодаря его работе «Ориону» удалось ликвидировать Абадзе и вернуть на родину четверых девушек.

– Знаете, Сергей Леонидович, кто старое помянет, тому...

– Знаю, знаю… Предлагаю сделать перерыв. Перекурить, выпить по чашке кофе. Дальше приемной прошу не уходить, разве что в туалет. Во время сеанса связи с Пуштуном все должны находиться в кабинете.

Офицеры поднялись, вышли в приемную. Старший прапорщик Ларинов тут же начал готовить кофе. Тимохин закурил, Крымов, достав сигареты, бросил пачку обратно в карман. Это не укрылось от всевидящего ока помощника начальника Главного управления.

– Что это с тобой, Крым? Никак курить бросил? Или с перепоя не в кайф!

Крымов изобразил возмущение:

– Чего? Ты, Вася, говорить говори, да не заговаривайся. Какой еще перепой?

– Ну как же? Вы же вчерась сына Шепеля обмывали? – заговорщицки подмигнул Ларинов.

– Ну и что?

– Ничего! Вот и говорю – перепой, наверное, вышел, а с бодуна никакая сигарета не пойдет. Может, тебе минералки налить, а, Крым? Немного, но полегчает. А могу и коньяку плескануть. Втихаря. Здоровье в момент поправишь!

– А не пошел бы ты, Вася?

– Да я-то пойду, Вадим Петрович, мне что; это тебе мучиться. Но ладно, вот ваш кофе, господа полковники, а я к генералам.

И Ларинов выставил на стол две чашки крепкого ароматного напитка.

Крымов мотнул головой:

– Ничего не прет. И черт меня попутал повестись вчера на разводы Шепеля!

– А как, кстати, Миша развел тебя? – улыбнулся Тимохин.

– Да как пацана. Вышли из клуба. Пошли через часть, я спросил его насчет тестя. Мол, теперь за сына наверняка новый внедорожник отвалит. Мишка: «Чего там внедорожник – коттедж дарит!» Сказал: как жена из роддома выйдет, так документы и оформят. Хорошо иметь богатых родственников, говорю я. А Шепель погнал о том, что он независим, ни копейки у тестя, нефтяного магната, не берет. Вот только от бутылки настоящего французского коньяка отказаться не смог. А коньяк, типа, с нашей бурдой, что в магазинах продается, ни в какое сравнение не идет. Только попробовав, мол, понимаешь, что такое реальное фирменное пойло. Я говорю: туфта все это. С одного, мол, крана льют. И у нас, и в Европе. Шепель и предложил попробовать. А пили хоть и понемногу, но часто, развезло слегка. Ну и согласился сдуру. Пришли к Мишке домой, он черную бутылку на стол, два фужера, тарелку с порезанным лимоном. С пробкой возня вышла: бутылка же запечатана, не то что у нас, по всем правилам. Ну, Шепелю надоела возня, он и срубил ладонью горлышко. И тут, Саня, скажу тебе, я в натуре врубился, что пьем мы обычно отстой.

– И с чего это ты врубился?

– Аромат, Саня! Такой по кухне пошел аромат, что охренеть. Мишка разлил в фужеры граммов по пятьдесят, сказал, не глотать. Смаковать. На вкус пойло мягкое, но крепкое. Пьется легко. Привкус приятный. По первой отсмаковали, а потом, как по макушкам ударило, пили по полной. И усидели пузырь стоимостью чуть ли не в три штуки евро.

Тимохин удивился:

– Это кто тебе сказал, что коньяк стоит три тысячи евро?

– Как кто, Шепель твой. Мы ж с ним вдвоем пили.

– А! Тогда понятно!

– Что, думаешь, на такие бабки французский коньяк не потянет?

– Точно не скажу, но думаю, Мишка от балды цену назвал. Ему бутылку тесть подарил?

– Да.

– А когда что-то дарят, то цену подарка не называют.

– Ну и хрен с ним. Но пойло, я скажу тебе, шикарное, если, конечно, не жрать его стаканами. А иначе мы не умеем. Оттого и ломает всего. От водки я часам к десяти поутру, бывало, как огурчик, а «француз» с его ароматом до обеда держит, и кто знает, сколько еще продержит.

– Тошнит?

– Временами…

– Сходи в туалет – и два пальца в рот!

– А потом над толчком зависнуть? Феофанов спросит, где у нас начальник отдела спецмероприятий? А Ларинов доложит: извините, мол, Сергей Леонидович, полковник Крымов блюет-с! Ты этого хочешь?

– Я не заставлял тебя пить с Шепелем. Он-то в отличие от тебя чувствует себя прекрасно. С утра, как обычно, пробежку делал. В окно спальни видел.

– Да? Молодец! А вот мне хреново, Саня. Мозги вообще не врубаются. И дело, как назло, серьезное…

– А когда у нас несерьезные дела были?

– Тоже верно! Слушай, не дыми на меня? Вон форточка открыта.

Тимохин покачал головой:

– Тебе, Крым, точно похмелиться надо. Иначе вывернет тебя французское пойло наизнанку – и в самый неподходящий момент…

В приемную вернулся старший прапорщик Ларинов. Александр обратился к нему:

– Василий! Ты говорил, у тебя коньячок имеется?

– Есть в заначке!

– Давай налей граммов пятьдесят полковнику Крымову. Только незаметно, по-тихому!

– Понял! Минуту!

Ларинов открыл шкаф и извлек из рукава шинели початую бутылку дешевого коньяка. Явно не французского и даже не армянского. Налил светло-коричневой жидкости в пластмассовый стаканчик:

– Крым! Готово. Давай!

Крымов опрокинул стакан, Ларинов протянул ему конфету:

– Возьми леденец. Мятный. Запах отобьет!

От конфеты полковник отказался. Икнув и почувствовав облегчение, прикурил сигарету:

– Фу! Совсем другое дело. Теперь подальше от генералов надо держаться.

Докурить он не успел. В 12.30 станция Феофанова выдала сигнал вызова. Офицеры, услышав сигнал, вошли в кабинет. Начальник Управления, включив режим громкоговорящей связи, снял трубку:

– Феофанов на связи!

– Это Пуштун!

– Рад слышать тебя, Пуштун. Доброе утро!

– Доброе, генерал, хотя, для кого оно доброе, для кого нет!

– Что-то произошло?

– Только что вернулся от Тургая. Он сообщил неприятную новость. Падение самолета, по его словам, видел сын чабана, мальчишка-пастух, брат которого служит у Хизаята. Но он видел не только падение самолета, но и то, как с него были сброшены два контейнера, которые на парашютах опустились на перевал Радан. Сам мальчишка в горы не поднимался, но рассказал об увиденном отцу, живущему в кишлаке Джилак, где обосновался Наджиб. Старик передал информацию старшему сыну, который служит в Галистане, – ну а уже от того информация дошла до Тургая. Хизаят считает, что в контейнерах может находиться золото, за которым придет русский спецназ. Поэтому он решил немедленно выслать в район предполагаемого приземления контейнеров поисковую группу.

Генерал крякнул:

– Черт! Нам только этого не хватало! Когда выедет из Галистана группа поиска и каков будет ее состав?

– Не торопитесь, генерал! Поиск груза Хизаят поручил мне. Своих командиров он на территорию, контролируемую бандой Наджиба, послать не может. Джума просто уничтожит посланцев Тургая. У меня же остались неплохие отношения с Наджибом – несмотря на то, что я служу у Тургая. Ведь это я предупредил его о нападении отрядов Хизаята… В общем, вечером я должен доложить Тургаю о готовности к началу поисков. Что и будет сделано. После чего вместе с людьми Сакара отправлюсь к перевалу Радан. Если мне удастся найти контейнеры, вам останется прислать за ними вертолет и группу сопровождения. Если же нет, придется искать того, кто завладел грузом.

– Ясно, Пуштун! Значит, завтра выйдешь на поиски?

– Я уйду из Галистана вечером, чтобы в Чардане встретить группу Сакара и в ночь совершить марш до перевала Радан. Собственно, непосредственные поиски планирую начать утром вторника, 17 июня. Раньше мне не успеть.

– Кто же тогда встретит транспорт с нашими группами, если ты уберешь своих людей из Кадинкота? – спросил Феофанов.

– Сакар и встретит. Он доставит группу поиска в брошенный кишлак Чардан и вернется в Кадинкот. Но вам не имеет смысла перебрасывать боевые подразделения до окончания моей работы на перевале.

– Это понятно… По грузу новость не из приятных, но то, что тебя отрядили на его поиск, можно считать везением. Запомни, если обнаружишь их, тут же свяжись со мной. Я скажу, что делать. Ни в коем случае не пытайся вскрыть их самостоятельно. Погибнешь – и все люди, что будут с тобой, погибнут!

– Внедренный самоликвидатор?

– Да.

– Хоп, я все понял!

– Теперь по пилотам. Для планирования операции по их освобождению нам необходимо знать следующее...

Генерал перечислил то, что касалось базы Хизаята Тургая, ее охраны и места содержания пилотов. Агент службы внешней разведки сообщил, что всю необходимую информацию сбросит сегодня же по Интернету из Кабула, используя свои многочисленные связи, добавив:

– Предупреждаю сразу, генерал. Одной группой даже при самых благоприятных условиях Галистан не отработать. Для прорыва через охранение кишлака к месту содержания пилотов потребуется как минимум два полноценных отделения. Или две группы.

– Понял тебя, Пуштун! Исходя из той информации, что ты переправишь нам сегодня, мы и составим план работы в Галистане. Ну а уж уточнение и корректировка, как всегда, по обстановке, на момент проведения боевой операции в режиме реального времени.

– У меня все. Еще вопросы?

– Пилотов не подвергают насилию?

– Пока нет, но командир экипажа предупрежден, что если он солгал о контейнерах, то будет казнен. И смерть примет мучительную и медленную. На это Тургай большой мастер.

– Если представить, что контейнеры попадут к Наджибу, как, по-твоему, он поведет себя? Что предпримет?

– Джума хитер, он не станет взламывать контейнеры. Так что на подрыв рассчитывать не стоит. Скорее всего он спрячет их в пещерах перевала или в кишлаке Джилак и попытается узнать, интересуется ли кто этими контейнерами. И получит нужную информацию; правда, на это у Джумы уйдет много времени. А когда осознает ценность груза, станет искать покупателя. Не исключено, что среди американцев или где-нибудь в Эмиратах.

– Тургай может узнать, что контейнеры действительно существуют и находятся у Джумы?

– Нет! Уж от кого, а от Тургая Наджиб постарается тщательно скрыть находку. Слухи до Хизаята, конечно, могут дойти, но их легко опровергнуть. И это сделаю я.

– Ясно! Когда ждать очередного сеанса связи?

– Сразу после того, как интересующая вас информация уйдет в Россию. Думаю, до 19.00 московского времени.

– Хорошо! Я постоянно на связи.

Феофанов отключил телефон спутниковой станции, поочередно посмотрел на подчиненных, затем сказал:

– Вы слышали разговор. Что скажете, товарищи офицеры? Крымов? Смотрю, Ларинов подлечил тебя, щеки порозовели... Значит, пришел в себя. Тебе слово.

– Ну, насчет коньяка...

Феофанов поднял руку:

– По делу, Крым, по делу!

– Хорошо! Считаю, надо дождаться результатов поиска груза людьми Пуштуна. Тем более что много времени это не займет. И дальше действовать исходя из того, чем закончатся поиски. Если контейнеры попадут в руки Акрани, то эвакуацией займется резервная группа, а мы сосредоточимся на проведении операции по вызволению из плена экипажа разбившегося «Ил-76». Если же груз окажется у Джумы, то придется проводить две акции. И по пилотам, и по контейнерам.

– Значит, ждать? – уточнил генерал.

– Так точно!

– Что думает Тимохин?

– Ждать придется по-любому, – ответил Александр. – Но не здесь, в Подмосковье. Предлагаю перебросить все четыре группы на российскую базу в Таджикистане. И при прояснении Пуштуном общей обстановки начать действовать оттуда силами, которые будут определены, исходя из реальной обстановки. Это сэкономит почти сутки, а время, думаю, будет иметь важное значение.

– Что скажешь ты, Владимир Дмитриевич?

– Согласен с предложением Тимохина, – ответил Потапов.

Феофанов кивнул, постучал пальцами по столу:

– Ваше мнение мне понятно. Тимохин прав, здесь ждать результатов работы Пуштуна не имеет смысла. Во-первых, мы действительно можем потерять время, которого не хватит в Афганистане, а во-вторых, мне просто не дадут держать группировку в Подмосковье. Администрация требует активных действий. Операция под контролем главкома. Если буду держать боевую группировку здесь, меня просто изнасилуют вопросами, почему мы бездействуем, – и объяснить, что ждем результатов работы агента службы внешней разведки, будет очень сложно. Переброска же групп – это уже начало операции. Требуемые активные действия. Посему предложение командира «Ориона» принимается. Бросаем группировку на базу в Таджикистане.

Начальник Управления перевел взгляд на заместителя:

– Генерал-майору Потапову связаться с российским военным командованием в Таджикистане и согласовать все вопросы временного и скрытного – это я подчеркиваю отдельно, – скрытного размещения наших групп на территории базы! Обязать командующего передать нам два вертолета «Ми-8» без объяснения порядка их дальнейшего использования. В Таджикистан перебросить и вертолет Родионова. Подготовить самолет для доставки бойцов на таджикскую базу. Ориентировочно вылет группировки определю на 6.00 вторника, 17 июня. То есть на завтра. Полковнику Крымову по прибытии в городок перевести все группы в режим повышенной боевой готовности. Казарменное положение не вводить, но держать офицеров в десятиминутной готовности к прибытию в казарму и получасовой готовности к выезду на аэродром. Время вылета может быть перенесено, о чем я сообщу дополнительно. Вопросы?

– Как насчет информации, что Пуштун обещал сбросить по Галистану? – спросил Тимохин.

– Я перешлю ее вам по электронной почте в закодированном виде на компьютер штабного отсека. Перешлю, как только Акрани передаст информацию в резиденцию. А теперь все свободны!

Глава 4

Понедельник, 16 июня

Тимохин с Крымовым вернулись в военный городок в 16.40. Александр поставил свою «Тойоту» возле штаба, спросил у друга:

– Ну и как чувствуешь себя?

Крымов отмахнулся:

– Хреново! Вот же странно: коньяк классный, а ощущения…

– Фирма!

– Видал я такую фирму... Лучше уж спирт или водку.

– Ступай, отлежись, а совещание с командирами групп я проведу сам.

– Нет, Саня! Похмелье похмельем, а служба службой. После совещания уйду.

– Как знаешь…

Старшие офицеры вышли из машины, прошли в отсек ГУБТ, поприветствовав дежурного по части. В кабинете Крымов обзвонил командиров боевых подразделений и вызвал их в штаб.

В 17.30 подполковники Соловьев, Федоров и Вербин прошли в служебное помещение. Крымов довел до них обстановку, связанную с авиакатастрофой «Ил-76» в Афганистане, пленением бандитами Тургая членов экипажа, выбросом секретного груза и его несостоявшейся самоликвидацией.

– Таким образом, товарищи офицеры, нам предстоит убыть в Афганистан. Задача вытекает из всего вышесказанного. Поиск, а при необходимости и захват, груза и освобождение пилотов. К операции, получившей кодовое название «Афганский рейд», предварительно решено привлечь всю боевую группировку Управления. Вылет, опять-таки предварительно, назначен на 6.00 завтрашнего дня, 17 июня. Будем работать во взаимодействии со Службой внешней разведки, а точнее с агентом СВР Шакуром Акрани, или Пуштуном, с которым уже работал полковник Тимохин при реализации задачи боевой операции «Охота». И действовать нам предстоит примерно там же – в районе кишлака Галистан, где расположена база полевого командира Хизаята Тургая, у которого находятся пилоты разбившегося «Ил-76», и селения Джилак у перевала Радан, на который опустились контейнеры с секретным грузом. В Джилаке или где-то поблизости скрывается довольно крупный отряд Джумы Наджиба, ушедшего в горы после удара по Гудли и Буриши отрядов Тургая. Вполне вероятно, что груз будет находиться у Наджиба. А это означает, что нам придется проводить две акции, соответственно, по двум целям, разнесенным друг от друга примерно на семьдесят километров. Окончательное решение по работе в Афганистане примем на месте, когда станет ясна реальная обстановка. А пока всей группировке объявляется боевая готовность «повышенная», но в смягченном варианте, а именно: офицеры подразделений должны быть оповещены об изменении режима боевой готовности, но на казарменное положение не переводятся. Командирам групп после совещания объявить подчиненным «общий сбор» и провести с ними инструктаж, раскрывающий планы командования по операции «Афганский рейд». Особо отметить, что офицеры должны находиться в десятиминутной готовности к прибытию в казарму для получения оружия, боеприпасов и всего остального, необходимого для ведения боевых действий в условиях горной местности, и в получасовой готовности к убытию на аэродром. Техническими вопросами переброски группировки на базу в Таджикистан занимается генерал-майор Потапов. Подтверждение начала операции, а также времени вылета, ожидается сегодня после 19.00. Возможно, последует уточнение боевой задачи. Не исключены и изменения в составе привлекаемых к операции подразделений. Обо всем вы будете оповещены дополнительно. Вопросы ко мне есть?

Подполковник Соловьев, командир группы «Мираж», пожал плечами:

– Да какие сейчас могут быть вопросы, когда ситуация более или менее ясна только по экипажу?

Крымов посмотрел на остальных командиров групп. Ни у Федорова, ни у Вербина вопросов также не было. Начальник отдела спецмероприятий приказал командирам групп приступить к подготовке подчиненного личного состава к убытию в Афганистан. Офицеры покинули кабинет.

Крымов сел в кресло, откинулся на спину. Достал из кармана платок, протер неожиданно вспотевшее лицо. Александр взглянул на друга:

– В помещении не жарко, чего это ты вспотел?

– А я знаю? И вообще, Саня, колбасит меня не по-детски. Видно, траванулся я.

– Медиков вызвать?

– Каких медиков? Ты в своем уме? Пойду домой, отлежусь, сколько получится.

– Душ контрастный прими да рвотный препарат из боевой аптечки, желудок промой, – посоветовал Тимохин. – Обязательно чего-нибудь съешь. Понимаю, что аппетита нет, но хоть пару сосисок заставь себя проглотить и кофе крепкий выпей! Если состояние продолжит ухудшаться, позвони.

– Хорошо! Пойдем! Здесь делать пока больше нечего.

Александр, посмотрев на часы, сказал:

– Я останусь. Феофанов может сбросить информацию по Галистану и раньше обозначенного срока. А она придет сюда, – он указал на компьютер, – на этот «ящик». Да и еще кое-какие дела надо решить по «Ориону».

Крымов положил платок в карман:

– Ну ладно, остаешься, значит остаешься, а я пойду!

– В обморок по пути не свалишься?

– Я тебе что – беременная институтка? Звони, если что! В 19.00 буду здесь.

– Давай, Крым! Приводи себя в порядок!

Начальник отдела спецмероприятий ушел. Тимохин же по сотовому телефону набрал номер своего заместителя по группе, майора Гарина:

– Виктор? Привет! Тимохин!

– Привет! Что у вас в штабе было? Соловьев, Федоров и Вербин своих людей вызвали в казарму.

– По этому поводу я и звоню тебе. Объявляй нашим общий сбор! По прибытии сообщи о переводе группы на повышенную боевую готовность. Об остальном поговорим позже. Предупреди о десятиминутной готовности к прибытию в казарму и получасовой к выезду на военный аэродром.

– Понятненько… И куда полетим?

– Туда, Витя, откуда недавно вернулись.

– В Афган?

– Туда…

– Это все?

– Нет. Ты Шепеля сегодня видел?

– Конечно! Он с утра в роддом ездил, где-то в 14.00 вернулся. Доложил о прибытии.

– У него с женой все в порядке?

– По его словам, да!

– Ты вот что, Витя, как проведешь инструктаж, пришли его ко мне в штаб.

– Есть!

Тимохин положил трубку на рычаги телефонного аппарата. Прикурил сигарету. Присел в кресло руководителя и, качаясь в нем, начал пускать кольца дыма в потолок. От этого увлекательного занятия его оторвал звонок телефона.

– Тимохин, слушаю!

– А почему это товарищ полковник Тимохин не идет домой, как его командир Крымов?

Говорила супруга Александра.

– Привет, Танюш! Вот потому, что Крым ушел, я и не могу покинуть кабинет!

– Ты, конечно, голоден?

– Не думаю об этом.

– Тебе обязательно надо быть в штабе?

– Да.

– И долго?

– Часов до восьми точно.

– Тогда, может, обед в кабинет принести?

– Не надо. Освобожусь – и пообедаю, и поужинаю.

– У вас опять что-то серьезное?

Тимохин вздохнул:

– Снова, Таня, снова…

– И что именно, ты, конечно, сказать мне не можешь.

– Не сейчас! Позже. Дома.

– Командировка?

– Скорей всего, да.

– Понятно. Приходи домой поскорее, жду тебя…

– Целую!

Александр повесил трубку. «Насколько же тяжело нашим женам, – подумал полковник. – Мы что? Вооружились, умчались, выполнили задание и вернулись. А жены все это время места себе не находят. Они даже не знают, куда направились их мужья, не говоря уже зачем. Понимают, что правды не услышат, от чего страдают еще больше. Вот и Татьяна сейчас дома наверняка присела в кресло и думает, что вновь муж отправится на войну. Тяжело женщинам... И изменить ничего нельзя. Им бы вместе с мужьями ордена и медали давать! Заслужили».

В кабинет вошел Шепель:

– Вызывал, командир?

– Проходи, присаживайся.

Майор устроился в кресле за столом совещаний.

– Как жена, ребенок? – поинтересовался Тимохин.

– В порядке!

– Решили уже, как сына назвать?

– С этим чуть ли не война началась. Тесть хочет назвать в честь своего деда, красного наркома, теща – Эдиком, Валентина – Константином, в честь своего деда, отца матери; я же – Иваном. Иван Михайлович, нормально! И каждый упирается. Но это все ерунда: как я скажу, так и будет!

– Так сказал бы и прекратил войну!

– Успею! Ты лучше скажи, чего нас на повышенную перевели? Гарин группе общий сбор объявил, а что к чему – не говорит. Другие подразделения тоже подорвались: офицеры возле казармы трутся, но с ними их командиры работают. Тем хоть что-то, но объясняют.

– Скажу, когда придет время.

– А вызвал зачем?

– Убедиться в том, что ты в порядке.

– Понял, но не въехал. Видно, тестев коньяк и на меня подействовал.

– Наверное! Если надо жену проведать, то до 19.00 можешь съездить в Москву. Позже находиться в городке!

– Никуда я не поеду. Роддом оккупировали тесть с тещей, да и перед персоналом неудобно, набузил я слегка.

– Да уж, слегка! Ну, если никуда не поедешь, иди к Гарину. И никакого спиртного, Миша! Лично предупреждаю!

– А вот это напрасно. Не первый год замужем.

– Свободен!

Шепель удалился, так и не поняв, что от него хотел командир группы. Тимохин же вновь устроился за рабочим столом в кресле руководителя. В 17.35 прошли доклады командиров «Миража», «Алтая», «Грома» и майора Гарина о готовности подразделений к выполнению любой задачи. Заместитель Тимохина напомнил, что тот не доводил до личного состава общую обстановку. Александр ответил, что доведет после сеанса связи с командованием Главного управления.

В 18.00 сотовый телефон полковника издал сигнал вызова. На дисплее высветилась буква «Ф». Значит, звонил генерал-лейтенант Феофанов.

– Слушаю, Сергей Леонидович!

– А что это Крымов не отвечает?

– Не в курсе, товарищ генерал. Он пошел домой принять душ; может, случайно отключил телефон?

– Ты мне сказки не рассказывай! Никак после вчерашнего не отойдет?

– Да почти отошел! Скоро подойти должен.

– Ты сейчас в штабе? Или тоже душ принимаешь?

– В штабе, товарищ генерал.

– Тогда включай компьютер, Пуштун сбросил нам нужную информацию, я переслал ее вам. Вскрывай почту, копируй. Копии после изучения уничтожить.

– Товарищ генерал-лейтенант!..

– Ладно, не обижайся. С этой операцией голова кругом идет. Руководство требует, чтобы мы как можно быстрей вытащили из Афгана и секретные контейнеры – вернее, их содержимое, – и пилотов. Пуштун реально сможет начать поиски контейнеров только завтра утром. И еще далеко не факт, что его поиски увенчаются успехом. А если контейнеры у Джумы? В общем, не буду тебе объяснять, как чувствуешь себя, когда надо работать, а как работать, непонятно. Да еще постоянно отчитываться перед Самим! Да, заварилась каша с крушением этого «Ил-76»... И чего он не рухнул в Туркменские Каракумы?

– Лучше бы самолет долетел до Индии и вернулся в Переслав…

– А лучше бы вообще никто никуда не летал. Ладно, принимай информацию, доведи обстановку, сложившуюся в Афгане на 18.00 московского времени, и готовь группировку к переброске в Таджикистан. Все технические вопросы Потапов решил. В 2.30 к вам в городок подойдет автобус, в 3.00 выезд на аэродром. Время вылета в Таджикистан, определенное на совещании в резиденции, утверждаю! Возникнут вопросы, звони Потапову, я отдохну. В 9.00 завтра вновь быть в администрации. Так что с аэродрома поеду сразу на рандеву с куратором, Сам в это время вряд ли будет на месте. Все понял?

– Так точно!

– Работай, Александр Александрович! И Крым, как придет в себя, пусть позвонит.

Отключив телефон, Тимохин включил компьютер.

В 6.00 вторника 17 июня транспортный самолет «Ил-76» оторвался от бетонки подмосковного военного аэродрома и, набирая высоту, взял курс на Таджикистан. На базе российских войск в среднеазиатской республике группировку специального назначения Главного управления по борьбе с терроризмом встретил полковник СВР Игорь Валерьевич Воронцов. Боевые группы «Орион», «Мираж», «Алтай» и «Град» скрытно разместили в отдаленной казарме охраняемой территории армейских складов.

Южный Афганистан, понедельник, 16 июня. 19.00

После получения сообщения о переправке в Москву требуемой ГУБТ информации по базе полевого командира Хизаята Тургая и сеанса связи с генералом Феофановым Шакур Акрани переоделся в облегченную полевую форму, уложил в «Шевроле» кейс со спутниковой системой связи, а также мощную японскую радиостанцию, автомат, три магазина к нему, сумку с едой и флягами с водой и направился к главному дому западной части кишлака Галистан – резиденции Тургая. Охрана пропустила его без проверки. Хизаят в это время находился в саду, у розария, в обществе слуги Абдула.

– Ты готов убыть на поиски контейнеров, Шакур? – спросил Тургай.

– Да, командир, пришел доложить об этом и покинуть кишлак.

– Хорошо! Езжай. И не забывай: от твоих поисков зависит очень многое.

– Я все помню, Хизаят!

– Тогда счастливого пути. Да поможет тебе Всевышний!

– Благодарю, но я хотел задать вопрос.

– Пожалуйста! Смогу – отвечу!

– Если не секрет, где сейчас находится отряд Бахтияра?

Тургай взглянул на разведчика:

– Почему ты спрашиваешь об этом?

– Люди, что будут участвовать в поиске груза, не знают людей Бахтияра, – объяснил Акрани. – Бахтияр не знает моих людей. Если вдруг отряды неожиданно встретятся, может произойти столкновение. Ты хочешь потерять своих людей? Я – нет!

– Ты прав. Бахтияр сейчас прочесывает «зеленку» севернее Карбанского ущелья, где рухнул русский «Ил-76». Ваши пути не должны пересечься.

Акрани покинул усадьбу Тургая, вернулся к своему дому, сел в «Шевроле», завел двигатель и повел внедорожник на выезд из Галистана. Он проезжал через восточную часть кишлака. Видел нищету и убогость жизни простых людей. Таким и нужен талибам весь Афганистан – покорным, нищим, безграмотным, феодальным. Но народам Афганистана не нужен «Талибан» с его доходящим до безумства религиозным фанатизмом.

К развалинам брошенного населением кишлака Чардан разведчик подъехал в 19.50. Выскочив из-за восточного холма, увидел стоявшие ближе к «зеленке» «УАЗ» и «ЗИЛ-130», оставшиеся здесь еще от Советской армии. Агента встретил его помощник Али Сакар.

– Рад приветствовать тебя, Шакур!

– Салам, Али! Как добрался до Чардана?

– Без проблем!

– Сколько бойцов привез сюда?

– Пятнадцать.

– Сколько осталось в Кадинкоте?

– Десять.

– Хорошо! Группой, что прибыла в Чардан, кто командует?

– Алим Бакаяр.

– Хорошо! Алим опытный воин, следопыт.

– Вы немедленно начнете выдвижение к перевалу Радан или переночуете здесь?

– Немедленно. Завтра утром группа должна начать поиск контейнеров.

– Было бы неплохо, если бы вы сразу нашли их.

Акрани улыбнулся:

– Да! Это было бы замечательно. Но что-то подсказывает мне: на перевале мы не найдем груза. Мальчишка-пастух видел, как они спускались на парашютах. Рассказал об этом отцу, а отец – старшему сыну и наверняка всем своим соседям, если напрямую не пошел к Джуме в надежде получить хоть какое-нибудь вознаграждение. А Наджиб обязательно проверит слова пастуха.

– Не опасаешься столкновения с людьми Наджиба?

– Если они выходили на перевал, то позавчера; завтра их на Радане быть не должно. Ну а встретимся – что ж, там уж как получится. На все воля Аллаха.

– Береги себя, Шакур!

– Спасибо, Али! Ты давай возвращайся в Кадинкот и будь в готовности принять вертолеты с русским спецназом. Они уже завтра могут быть переброшены в Афганистан.

– Ты сказал вертолеты? Означает ли это, что к нам прибудет многочисленный отряд русских?

– Сколько человек Москва решит выслать в Афганистан, мне неизвестно, но здесь им придется работать и по Тургаю, и по Наджибу, хотя последнее пока еще под вопросом. Мы должны быть готовы принять крупное российское подразделение, ну а прилетит один «Орион», тем лучше! Проще работать. Но это в том случае, если мы найдем контейнеры, что еще под большим вопросом. Тебе все понятно, Али?

– Да, Шакур!

– Тогда езжай! Перекусишь по дороге.

– А тебе не потребуется «УАЗ»?

– А даже если и потребуется? Что, тебя в Кадинкот пешком отправлять? Езжай. Твоя задача – обеспечение приема, скрытного размещения русских и такая же скрытная переброска в район боевого применения. Одним автобусом, думаю, на этот раз не обойтись.

– У нас есть на чем перебросить спецназ!

Сакар прошел к «УАЗу», и вскоре советский армейский внедорожник скрылся в «зеленке», а Акрани приказал Бакаяру построить отряд у машины.

Как только бойцы Бакаяра выстроились в шеренгу, Акрани обратился к ним:

– Воины! Нам предстоит отправиться к перевалу Радан с задачей обнаружения контейнеров, сброшенных с разбившегося в Карбанском ущелье российского самолета «Ил-76». В этих контейнерах находится груз, который ни в коем случае не должен достаться талибам. Я не знаю, что это за груз, но очевидно, что имеющий большую военную ценность. По прибытии к месту поисков я более подробно проинструктирую вас; сейчас же скажу, что часть пути мы пройдем на машинах, а часть – километров десять – пешком. К часу ночи отряд должен выйти к перевалу, чтобы после короткого отдыха начать поиск. Вопросы ко мне есть?

Строй хранил молчание.

– Алим! Командуй! Начало движения через пять минут.

В 20.25 две машины направились по еле заметной каменистой дороге на запад. Через час внедорожник Акрани остановился. Дорога закончилась, впереди высокой стеной путь преграждал густой подковообразный лесной массив, зажатый с обеих сторон холмами, правый из которых в дальнейшем переходил в перевал Радан. Среди кустарниковых зарослей угадывалась давно не используемая тропа. Следом за внедорожником встал и «ЗИЛ-130». Бакаяр отдал команду подчиненным покинуть машину. Сам подошел к Акрани, вышедшему из «Шевроле». Спросил:

– Справа – начало перевала. Пойдем по холмам?

Разведчик отрицательно покачал головой:

– Нет! По вершине в заданный квадрат нам не выйти. Рельеф перевала не позволит. Пойдем через «зеленку». Тропу, что начинается слева от куста за моей спиной, видишь?

– Прореху в зарослях ты называешь тропой?

– Да, Алим, это тропа – и она выведет нас на плато, откуда мальчишка-пастух видел спуск контейнеров.

Бакаяр достал из куртки карту. Развернул ее:

– Нам надо в квадрат ...

– Да.

– «Зеленка» тянется на семь километров, дальше до плато сплошные овраги. Тяжело будет идти.

– Тяжело! – согласился Акрани. – Но другого пути, Алим, у нас просто нет. Не считая обхода массива с юга. Но это почти сорок километров.

– Да, обход неприемлем. Что ж, пойдем «зеленкой» и оврагами.

Акрани взглянул на своего заместителя:

– Значит, так, Алим! Массив преодолеваем одним переходом. Без остановок. Порядок построения группы – колонна. Впереди иду я, замыкающим – ты. Дистанция между бойцами от пяти до десяти метров. Она должна обеспечивать видимость впереди идущего человека. Учитывая то, что придется продираться через кусты, более трех километров в час нам не пройти – значит, к оврагам мы должны выйти где-то в 23.10. В лучшем случае, если тропа окажется чистой, то и ранее, примерно в 22.40. При выходе из «зеленки» делаем получасовой привал. Если нам никто не помешает, то овраги должны пройти за час. То есть выдержав график марша. Это позволит дать отряду три часа полноценного отдыха. В 4.30 построение и инструктаж по поискам контейнеров. С 5.00 работаем. Вот такой план. Вопросы, предложения, замечания по нему есть?

– Нет, Шакур! – ответил Бакаяр. – Ни вопросов, ни замечаний, ни предложений. Ты знаешь, что надо делать. Я подчиняюсь.

– Тогда прикажи водителю укрыть «ЗИЛ» в кустах и определи место в колонне каждому бойцу. В 21.30 построение и начало движения.

Акрани загнал свой внедорожник за огромный куст и вышел к месту остановки. Грузовика не было видно, бойцы стояли в шеренге, держа на груди готовые к бою автоматы. Шакур прошел к началу тропы. Поднял правую руку вверх, махнул в сторону леса и вошел в лесной массив. Акрани прекрасно ориентировался в лесу, как и в горах. Поэтому шел уверенно, несмотря на то что тропа была почти неразличима. Но Пуштуну хватало и этого! Он задал скорость движения в три километра в час, позже увеличил ее, так как особых препятствий на пути не было. Бойцы Бакаяра шли следом. Шли аккуратно, тихо. Шакур по достоинству оценил их подготовку. Алиму удалость собрать боевую группировку из настоящих воинов, в прошлом офицеров афганской правительственной армии, большинство из которых училось в военно-учебных заведениях Советского Союза. Людям Сакара было под силу решать самые сложные задачи. И они их решали. Не зря руководство талибов оценило голову Алима в сто тысяч долларов – огромные деньги для современного Афганистана. Знал бы один из главных фанатиков движения «Талибан» Хизаят Тургай, с кем вышел на поиски контейнеров Шакур Акрани! Немедленно поднял бы всю свою свору, дабы уничтожить отряд, ведомый его помощником. Но Тургай ничего не знал. И ждал результатов поиска, совершенно не предполагая истинное значение поисков сброшенного с гибнувшего самолета груза…

Лесной массив группа Бакаяра преодолела, перекрыв график на полчаса, и Акрани вышел из леса в 22 часа 30 минут. Рукой подал знак колонне на остановку. Осмотрел близлежащую местность. Слева увидел неглубокую балку, в которой вполне могла разместиться ведомая им группа. По цепи передал команду, чтобы подошел Бакаяр. Командир группы появился через считаные секунды.

– Я здесь, Шакур!

– Мы прошли «зеленку» быстрее, чем планировали, поэтому у нас больше времени на отдых, – сказал Шакур. – Посмотри налево.

Бакаяр огляделся.

– Балку видишь?

– Да!

– Заводи в нее людей – и до 4.15 всем отбой!

– Охранение выставлять будем?

– Конечно, Алим. Только охранять сон подчиненных придется нам с тобой. Давай, до 1.30 ты посмотри за местностью, затем тебя сменю я. Позиция охранения на соседней с балкой возвышенности. На тропе на всякий случай установи растяжки. На разных уровнях. Трех штук будет достаточно. Только потом не забудь их снять и предупреди о ловушках бойцов. Да и вообще запрети заходить в лес. Даже по нужде – ее справлять за валуном, что ближе к первому оврагу. Все понял?

– Так точно! Где будешь отдыхать сам?

– Найду место.

– Как мне найти тебя, чтобы поднять в час?

– Не надо искать. Я сам встану и выйду на высоту.

– Понял, вопросов больше нет!

– Тогда выводи людей из леса и сразу спускай в балку. На отдых!

Почти шесть часов отдыха прошли незаметно и спокойно.

В 4.15 Бакаяр объявил подъем. Бойцы поднялись, умылись из фляг, построились у леса.

На середину строя вышел Акрани:

– Воины! Сейчас я проведу последний инструктаж, и мы начнем поиски. По данным, полученным мной из России, контейнеры могут находиться либо на вершине перевала Радан, либо на его склонах, ограниченных участком от видимой отсюда одинокой скалы западного направления до расщелины южного склона восточного направления. В целях более эффективной работы группе разбиться на пять подгрупп, по три человека в каждой. Состав подгрупп определит ваш командир. Он же обозначит секторы поиска для каждой подгруппы и будет осуществлять общее руководство поисковыми работами на перевале. Я останусь внизу. При обнаружении контейнеров – немедленный доклад командиру. Особо предупреждаю: при обнаружении контейнеров ни в коем случае не пытаться их вскрывать. На контейнерах установлены кодовые замки, до них тоже не касаться, так как груз оснащен системой самоликвидации. Любая несанкционированная попытка вскрыть контейнер вызовет неминуемый взрыв. Если же груз не удастся обнаружить, то группе перейти на поиск следов приземления контейнеров и их перемещения. Обо всех заслуживающих даже малейшего внимания находках – немедленный доклад своему командиру. У меня с ним будет установлена постоянная связь. В случае, если контейнеры кем-то найдены и этот кто-то оставил на вершине засаду, то при обнаружении таковой в бой не вступать. Подать сигнал тревоги и сложить оружие. Дальше проблему решать буду я. Вопросы ко мне есть?

Строй вновь промолчал.

Акрани повернулся к Бакаяру:

– Алим! Начинай!

Командир группы разделил подразделение на пять подгрупп, назначив в каждой старшего. Им он определил персональный сектор поиска. В 4.40 группа пока еще единым отрядом двинулась к южному склону. У подножия разошлась. Поиск контейнеров с секретным грузом начался. Акрани устроился за большим земляным валуном на небольшой возвышенности. На песке разложил спутниковую станцию, привел ее в рабочее состояние, проверил работоспособность радиостанции, осмотрел плато. Сегодня здесь не было ни отар, ни пастухов. Чистая, ограниченная в размерах каменистая равнина, рассекаемая рядами зарослей низкого кустарника и балками, поросшими травой. Со своего временного командно-наблюдательного пункта Шакур мог видеть как склон, по которому поднимались разошедшиеся и вытянувшиеся в шеренги подгруппы, так и все плато. Осталось ждать, чем закончатся поиски. Прошел час, в эфире молчание. Еще час, и вновь Бакаяр молчал. И лишь через три часа 20 минут, ровно в 8.00, рация Акрани сработала сигналом вызова. Агент СВР ответил тут же:

– Пуштун слушает!

– Это Бакаяр!

– Да, Алим?

– Докладываю: прочесали весь квадрат, контейнеров не нашли, но все же обнаружили кое-что интересное.

– Что именно, Алим?

– Обнаружили обрывок веревки от сетки, которыми обвязывают предметы при закреплении парашютной системы, а также следы волочения крупных ящиков. Похоже, кто-то нашел контейнеры и спустил их к полевой дороге, что тянется вдоль подножия южного склона. Я приказал одной из подгрупп обследовать эту дорогу. И на ней явно отпечатались следы протектора «ГАЗ-66», причем машина пришла с запада, на запад и ушла. Обнаружены также следы людей и на склоне, и на дороге.

– На западе у нас кишлак Джилак, там дорога заканчивается... А там база Наджиба. Ясно, – проговорил Акрани.

– Что будем делать? – спросил Бакаяр.

– Выводи людей на плато! Потом я скажу, что делать.

Акрани задумался минут на пятнадцать. Затем включил спутниковую систему и набрал номер начальника Главного управления по борьбе с терроризмом. Феофанов ответил немедленно:

– Здравствуй, Пуштун!

– Здравствуйте, генерал!

– У тебя есть что сообщить мне?

– Да! Мои люди прочесали квадрат приземления контейнеров.

– Результаты?

Акрани доложил о том, что обнаружили его разведчики.

– Черт! Значит, Наджиб все же захватил груз?

– Похоже на то. В принципе здесь больше некому что-либо искать. Место глухое, территория контролируется моджахедами Джумы.

– Может, Наджиб попытался вскрыть контейнеры?

– Нет. Подрывы грузов были бы далеко слышны. Чабаны услыхали бы их, и эта новость быстро разнеслась бы по всей провинции. Однако ничего подобного не произошло.

Феофанов вздохнул:

– Значит, придется штурмовать логово Джумы.

– Он хитер, генерал. Далеко не факт, что контейнеры находятся в Джилаке и даже в многочисленных пещерах подножия перевала. Наджиб мог отправить их куда угодно. Хотя я думаю, что груз скорее всего в кишлаке.

– Почему не в пещерах?

– В селении их охранять проще. Да если Тургай и узнает о том, что его враг захватил ценный груз, то он наверняка будет рассматривать пещеры как наиболее подходящее место для хранения контейнеров. Тургай мыслит не так расчетливо, как хитрец Джума. Думаю, он отправил в пещеры муляж, а вот сами контейнеры тайно спрятал в каком-нибудь неприметном доме Джилака. И знает об этом весьма ограниченный круг лиц. Лиц, которым Джума доверяет безоговорочно. Таких мало, но они есть.

– Да, Пуштун, новость ты сообщил безрадостную. Одно дело – брать пещеры, в которых засели духи, и совершенно другое – проводить штурм населенного пункта с дальнейшей его тотальной зачисткой.

– Есть у меня одна идея, реализация которой позволит точно установить местонахождение контейнеров и даже вынудить Джуму убрать груз в пещеры, но для этого мне необходимо лично встретиться с Наджибом.

– Встретиться с Наджибом? – удивился Феофанов. – Тебе, помощнику его заклятого, кровного врага Тургая?

– Не забывайте, генерал, что при проведении отвлекающего маневра во время работы ваших спецов против Абадзе Джуму о грозящей опасности предупредил я. И только это позволило ему уйти живым из Гудли и даже сохранить часть отряда.

– Ты навел на Наджиба банды Тургая и ты же предупредил Джуму об опасности?

– Да. Таков был замысел и отвлекающего маневра, и акции, полностью отвечающей реализации задач, поставленных передо мной собственным начальством.

– Я знаю. Но не понимаю, каким образом ты узнаешь, где точно находятся контейнеры. Или надеешься услышать об этом от самого Джумы? В благодарность за оказанную некогда ценную услугу?

– Нет, – ответил Акрани. – О находке он ничего, естественно, мне не скажет, но то, что сообщу ему я и во что он поверит, заставит Джуму переместить контейнеры в пещеры, а мои люди проследят, куда именно. И тогда вашим спецам будет гораздо легче завладеть ими. Также я планирую оттянуть часть и так незначительных сил Наджиба от его базы. И не спрашивайте, что я подразумеваю под этим. Если все получится, вы первым будете информированы о результатах работы.

– Хорошо! Тебе видней, что следует делать. Я одобряю твой план. Об одном прошу: перед тем как идти на встречу с Джумой, хорошенько все обдумай!

– Я всегда тщательно обдумываю свои планы.

– Когда я могу рассчитывать на получение результатов твоей встречи с Джумой?

– Это будет зависеть от того, когда состоится встреча.

– Ясно. Было бы неплохо, если встреча состоялась бы как можно раньше.

– Вас торопят?

– Еще как!

– Понимаю…

– Наши боевые группы – четыре подразделения – уже находятся на базе российских войск в Таджикистане и могут в любой момент вылететь в любой район Афганистана, указанный тобой.

– Район уже определен. Это плато у селения Кадинкот. Последующая переброска – в район брошенного кишлака Чардан. Оттуда и будут действовать ваши спецы. А переброску вы можете провести сегодня ночью. Ведь вытаскивать пилотов разбившегося «Ил-76» и секретный груз придется независимо от того, чем закончатся мои переговоры с Джумой.

– Ты прав! Хорошо. Переброску боевой группировки назначаю на сегодня. Точное время вылета вертолетов с базы в Таджикистане сообщу дополнительно, с 18.00 до 19.00.

– Принял! Встречу ваших людей обеспечим. Ну а я начинаю работу по Наджибу!

Акрани отключил спутниковую систему, уложил ее в кейс. Через полчаса начали подходить подгруппы группы поиска. Вышел на плато и Бакаяр. Когда стрелки часов показывали 9.20, повторил доклад, дополнив его подробностями обнаружения следов транспортировки груза.

– И что дальше, Шакур? – спросил Бахтияр.

– А дальше, Алим, делаем следующее: ты с группой выдвигаешься к кишлаку Джилак.

– К Джилаку? Уж не надумал ли ты горсткой воинов провести штурм базы Наджиба?

– Разве я похож на сумасшедшего?

– Вот и я думаю, с чего это нам идти к Джилаку?

– Так надо. Слушай и не перебивай. Поведешь группу по маршруту… открой карту!

Бакаяр раскрыл карту. Акрани провел на ней ломаную:

– По этому маршруту. Выходишь на вершину перевала напротив селения. Рассредоточиваешь ее по хребту. Задача группы проста: наблюдение за всем, что будет происходить в населенном пункте, на плато и у подножия перевала.

– У пещер?

– Да.

– И сколько времени нам торчать на перевале?

– Пока не получишь приказ убраться оттуда.

– Хоп! Что мы должны увидеть?

– Все, что будет происходить у кишлака. А если точнее, то перемещение контейнеров, которые мы безуспешно искали здесь, в пещеры.

Удивление Бакаяра возросло:

– Перемещение контейнеров?

– Да, мой друг! Груз с разбившегося российского самолета с вероятностью девяносто процентов находится у Наджиба. Думаю, он спрятал их в кишлаке.

– Но почему в кишлаке, а не сразу в пещерах?

– Чтобы это понять, надо знать Наджиба.

– Хорошо! Допустим, контейнеры у Джумы и он прячет их в Джилаке. Но с чего это вдруг Наджиб решит перетаскивать их в пещеры? И вообще, для чего ему хранить груз у себя? Продал бы – и все дела…

– Он и продаст, когда узнает его истинную ценность. Это касаемо твоего второго вопроса. По первому отвечу так: переместить контейнеры из кишлака в пещеры заставлю Джуму я.

– Ты?!

– Да.

– Но каким образом?

– Это мое дело.

– Я не должен знать о твоих делах?

– А ты хочешь знать о них?

– Чтобы понимать ситуацию.

– Хоп! Я намерен встретиться с Наджибом.

Удивление Бакаяра сменилось изумлением:

– Что? Встретиться с Джумой?

– Да! И после нашего разговора – по крайней мере, я очень надеюсь на это – он заставит своих верных людей перевезти контейнеры в пещеры. Вот это перемещение груза и должны зафиксировать твои люди. Скорее всего переброска будет осуществляться скрытно, ночью, но вы обязаны засечь маневр Джумы. Нам надо знать, когда и куда именно Наджиб определит контейнеры.

– Чтобы навести на пещеры русский спецназ?

– Да.

– Понял!

– Задача ясна?

– Ясна!

– Тогда группе час на отдых, прием пищи – и вперед. Особо не торопись. На перевал у Джилака выходи предельно аккуратно, предварительно проведя разведку. Наджиб вполне мог установить на вершине пост раннего обнаружения противника. В поле его зрения вам попадать нельзя. Группа должна выйти на рубеж наблюдения не позднее 15 часов. Определи целесообразность размещения всей группы на вершине перевала. Безопаснее держать наверху пару наблюдателей, но там, откуда реально возможен контроль над кишлаком, плато с входами в пещеры. Остальных бойцов оставь где-нибудь на склоне. Но право решения по этому вопросу я оставляю за тобой. Тебе на месте будет виднее, как организовать работу. Радиостанцию переключи на вибровызов. Связь будем держать по мере необходимости. Вопросы, Алим?

Бакаяр вздохнул:

– Рисковый ты человек, Шакур!

– Согласен, но без риска жизнь скучна.

– Смотря для кого!

– Ты прав. Но не будем терять время на пустые разговоры. Командуй группой!

– Слушаюсь, командир!

Бакаяр отошел к бойцам. Акрани же вновь извлек из кейса спутниковую станцию, привел ее в рабочее состояние, набрал на трубке номер. Ему ответил слегка хрипловатый голос:

– Да? Кто это?

– Салам аллейкум, Джума! Это Шакур Акрани.

Главарь мятежной банды крайне удивился:

– Акрани? Ты?

– Да, Джума. Не ожидал?

– Нет!

– А где твое ответное приветствие? Или наши обычаи для тебя больше ничего не значат?

– Ассолом, Шакур! Что тебе надо?

– То, что надо мне, надо и тебе.

– Говори ясней!

– Необходимо встретиться.

– Даже так? Не в доме ли твоего хозяина Тургая, будь проклято его имя?

– Ты прекрасно знаешь, что у меня не было, нет и не будет хозяина. Я сам по себе. А встретиться предлагаю в знакомом тебе месте, где я сейчас нахожусь.

– И где ты находишься?

– У перевала Радан – там, где с разбившегося в Карбанском ущелье русского самолета были сброшены два контейнера.

После довольно продолжительной паузы Наджиб ответил:

– Хорошо. Я согласен встретиться. Там, где сейчас находишься ты. Но при условии, что у перевала ты должен быть один.

– Конечно, Джума! Я буду один. Тебе также советую особо не афишировать свой отъезд из Джилака. Это может сильно навредить. И тебе, и мне. Когда будешь?

– В 14.00. Подъеду со стороны «зеленки» на камуфлированном «Форде».

– Хоп! Жду!

Наджиб отключился. Выключил станцию и агент СВР. Укладывая станцию в кейс, Акрани улыбнулся, представив смятение, которое сейчас завладело Наджибом. Уж чего-чего, а подобного Джума никак не ожидал. Но он быстро справится с растерянностью. И приедет. Надо хорошо подготовиться к разговору, чтобы он поверил в то, что услышит, и начал действовать. Закрыв кейс, Акрани присел на валун, закурив сигарету. Он видел, как уходила на перевал группа Бакаяра. Проводив ее взглядом, посмотрел на часы. 10.32. До встречи с Наджибом три с половиной часа. Акрани прошел к восточной «зеленке», спрятал там кейс со спутниковой станцией – о ней Джуме знать не обязательно, – вернулся к подножию перевала. Перекусил, расстелив коврик, помолился. Прилег в тени валуна. Время ожидания следовало использовать для сна. Кто знает, какой будет ночь. Так что надо пользоваться моментом. Акрани заставил себя уснуть, чтобы пробудиться ровно в 13.30. Поднявшись, он умылся из фляги, выкурил сигарету. Воспользовавшись радиостанцией, вызвал на связь заместителя Бакаяра:

– Алим? Доложи обстановку.

Бакаяр доложил:

– У нас все нормально. Идем по графику. Посторонних лиц не замечено, находимся на подходе к цели.

– Бойцы в порядке?

– А что им будет?

– Это хорошо! На выходе в заданный квадрат будь предельно осторожен.

– Конечно. Мы не хотим подыхать в тылу талибов.

Акрани встал с теневой стороны валуна, имея возможность видеть западный лесной массив, откуда должен был подойти внедорожник Джумы Наджиба. Время текло медленно. Как всегда, когда чего-то ждешь. Это раздражает, особенно если не знаешь, чем закончится ожидание.

Наджиб появился через двадцать минут. В 13.53 из леса показался камуфлированный «Форд». Внедорожник, огибая балки, выехал на середину плато. Акрани вышел из укрытия, поднял над головой автомат и пистолет. Затем медленно опустил оружие на землю. Он знал, что Джума, заметив его, внимательно следит за каждым движением. Положив на камни оружие и показав руки, разведчик пошел навстречу приближающемуся «Форду». Внедорожник, подняв облако пыли, остановился метрах в десяти от Акрани. Как только слабый ветер снес пыль в сторону, из машины вышли два боевика, которые разошлись по сторонам, внимательно осматривая местность. Убедившись в отсутствии на плато людей, подали сигнал. Из «Форда» вышел Наджиб. Потянувшись, он подошел к Акрани:

– Ты хотел меня видеть, Шакур. Я приехал. Говори, что хотел сказать!

Акрани протянул Наджибу руку.

Джума, выдержав паузу и усмехнувшись, пожал ее:

– Еще раз салам, Шакур! Рад видеть тебя живым и невредимым, хотя правильнее, наверное, было бы желать тебе смерти. Но, говори, у меня мало времени.

– Может, отойдем к валунам? Там и присесть можно. Разговор предстоит серьезный, возможно, длинный, несмотря на то что у тебя мало времени.

– Предлагаешь пройти к валунам, где укрылись шакалы Тургая?

– Они, если бы находились там, уже расстреляли бы тебя и охрану. Но ты знаешь меня. Я не стал бы заманивать тебя в засаду. В отличие от Хизаята у меня нет причин желать тебе зла.

– Хоп! Пройдем к валунам.

Наджиб повернулся к охране, приказал находиться возле машины и пошел за Акрани к ближайшему валуну.

Глава 5

Облокотившись о прохладную поверхность каменной глыбы, Джума проговорил:

– Вот ты сказал, Шакур, что у тебя нет причин желать мне зла, так?

– Да, – подтвердил Акрани. – У меня действительно нет причин ненавидеть тебя.

– Однако ты служишь моему заклятому врагу.

– Ну и что? Предлагаешь перейти к тебе?

– Нет! Вернемся к теме. До меня дошли слухи, что столкновение между отрядами Ахадрада и Тургая спровоцировал ты. И к гибели Абадзе ты имеешь отношение.

Акрани усмехнулся:

– Мне льстит, что кто-то считает меня столь влиятельной фигурой, способной организовать междоусобную войну между полевыми командирами. Но у этого кого-то, кто распускает подобные слухи, явно проблемы с головой. Разве в руководстве движения «Талибан» восприняли бы всерьез информацию какого-то Шакура Акрани? И потом, даже если допустить, что я и причастен к выступлению Тургая против Буриши и Гудли, то скажи, зачем мне было предупреждать тебя об этом? Давая время на то, чтобы ты подготовил отход из Гудли?

– Это и для меня остается загадкой. Впрочем, как бы то ни было, но своим предупреждением ты, по сути, спас мне жизнь.

– Тогда какого шайтана ты собираешь какие-то слухи?

– Хоп, Шакур, не будем об этом. Говори, о чем хотел сказать!

Устроившись поудобней, Акрани спросил:

– Ты не удивлен, что я оказался здесь?

– Меня удивляет другое, а именно то, что ты говорил о каких-то контейнерах, якобы сброшенных с разбившегося русского самолета.

– А ты, конечно, о них ничего не знаешь?

– Откуда?

– И это не твои люди нашли контейнеры, спустили их по склону к дороге и на «ГАЗ-66» вывезли в Джилак?

– Я не понимаю, о чем ты говоришь. Мне ничего не известно ни о каких контейнерах.

– Зато о них прекрасно осведомлен твой кровный враг Хизаят Тургай.

Лицо Наджиба напряглось, но он по-прежнему держался спокойно.

– Мне плевать, о чем осведомлен Тургай!

– Ну, если так, если тебе наплевать на свою дальнейшую судьбу, то считаю дальнейший разговор бесполезным. Возвращайся к себе на базу, а я поеду в Галистан. У тебя дела, у меня дела... Мы занятые люди. С одной разницей: мне не угрожает смертельная опасность, а вот тебе... Но что попусту болтать? Извини, что отнял у тебя время – и прощай!

Агент Службы внешней разведки поднялся, собрался пройти к месту, где оставил оружие, но Наджиб остановил его. Впрочем, Акрани ждал этого.

– Погоди, Шакур! Присядь!

– Зачем, Джума? Если нам не о чем разговаривать?

– Присядь…

– Ну ладно, мне в принципе спешить некуда.

Акрани занял прежнее место.

– Откуда Тургай знает о сброшенных с русского самолета контейнерах? – спросил Наджиб.

Шакур пожал плечами:

– Не знаю. Думаю, что кто-то из твоего окружения сбросил ему эту информацию.

– Почему из моего окружения? Сброс могли видеть чабаны.

– Но не те, что работают на Тургая.

– Может, и не те, но в горах слухи распространяются быстро.

– Я принял бы этот вариант, если бы Тургай имел информацию только о сбросе контейнеров. Но он знает, что их подобрали твои люди; более того, Хизаяту известно, что ты прячешь груз с русского самолета в кишлаке Джилак, а не в пещерах перевала.

Акрани блефовал и этим достиг цели. Наджиб задумался. Он не стал ничего отрицать, и это уже был результат! Думал главарь мятежной банды довольно долго – минут десять, не меньше. Затем задал очередной вопрос:

– Тургаю известно, что находится в контейнерах?

– Нет. Об этом можешь знать только ты. Ведь, наверняка, сразу же вскрыл ящики?

– Нет! Контейнеры действительно у меня, но на них стоят кодовые замки, а внутри наверняка самоликвидаторы. Без знания кода вскрыть ящики невозможно.

– А может, нет никаких самоликвидаторов?

– Ты бы видел эти контейнеры! Сейфы. В них может находиться только очень ценный груз. Знать бы, что это за груз…

– Почему же русские не привели в действие самоликвидаторы, сбросив контейнеры из самолета?

– А вот этот вопрос к пилотам, вернее, к командиру экипажа. И Тургай не мог его не задать летчикам.

Акрани прикурил сигарету, выдохнул дым в сторону от Наджиба:

– Хизаят, насколько мне известно, допрашивал командира экипажа, но тот заявил, что никакой груз с борта не сбрасывался.

– И Тургай поверил русскому?

– Нет, конечно!

– Тогда почему не надавил на него? У него достаточно способов развязать язык любому.

– Достаточно, однако пилоты – тоже весьма ценный груз. Зачем его портить?

– Понятно. Не поверив пилоту, Хизаят отправил на разведку тебя. Где же те люди, что проводили осмотр местности? Сидят на перевале и держат меня на прицелах автоматов?

– Здесь не было людей Тургая!

– Ты хочешь сказать, что сам проводил разведку, в одиночку?

– Я сказал, что здесь не было людей Тургая. И ничего больше.

– Ты привлек других людей? Кто они? И где находятся сейчас?

Акрани покосился на Наджиба:

– Джума! Ты же умный человек, чтобы не задавать вопросы, ответы на которые не получишь. Я обещал, что встречу тебя один, и слово держу. Ни на перевале, ни в «зеленке», ни тем более на плато никого нет. За нами никто не смотрит. Тебя никто не держит на прицеле. Этого достаточно?

– Достаточно. Ты доложишь Тургаю, что обнаружил место падения контейнеров?

– Это будет зависеть от того, удастся ли нам договориться.

– О чем договориться?

– О грузе, естественно!

– Не понял тебя?

– Ты ничего не сможешь с ним сделать.

– А что сможешь ты?

– Во-первых, узнать, что находится внутри контейнеров; во-вторых, оценить груз, узнать его истинную цену; ну и, в-третьих, найти покупателя, который за хорошие деньги купил бы его. И вывез отсюда.

– С каких это пор ты решил заняться бизнесом, Шакур?

– Мне надоела бестолковая, непрекращающаяся война, которая в конце концов приведет либо к уничтожению Афганистана как государства, если западная коалиция и далее будет продолжать свою безмозглую политику, – а Штаты не намерены уходить из республики. Следовательно, со временем Афганистан превратят в безжизненную пустыню. Мы просто все вымрем или вынуждены будем бежать в Пакистан. Либо, если западная коалиция вдруг решит уйти из страны, власть захватят талибы, которые разгромят страну быстрее натовцев. Или превратят ее в единый концлагерь. Ты же сам талиб, пусть уже в прошлом, и помнишь, что за власть установили талибы, захватив Кабул. Власть, цель которой – геноцид народа, истребление неверных и всех тех, кто не желает жить по законам марионеток. У Афганистана нет будущего, Джума. Только возврат в прошлое. Темное, рабское прошлое. И это в лучшем случае. Поэтому я решил покинуть страну. Да, да, ты не ослышался. Я, Шакур Акрани, намерен бежать из Афганистана. Как и твой бывший и покойный босс, саиб Ахадрад, он же Тимур Абадзе, намеревался, получив деньги за рабынь, что скрывались у тебя, в Гудли, улететь в Эмираты вместе с шейхом Абдулазизом аль-Гальятом! Он не знал, что Тургай нападет на ваши базы, и оставлял тебя за командира, рассчитывая, что ты сам, получив власть над всеми отрядами, ведомый желанием уничтожить кровного врага, Тургая, двинешь их на Галистан, тем самым обеспечив его незаметный уход из страны. Но в одном просчитался Абадзе. В том, что русские не посмеют устроить охоту за ним здесь, на юге Афганистана, на территории, подконтрольной талибам. Однако те не только посмели, но и успешно провели акцию ликвидации Абадзе и освобождения девушек-рабынь, похищенных в России.

Наджиб подозрительно посмотрел на Акрани:

– Откуда тебе все это известно, Шакур? Создается впечатление, что ты в курсе всего, что происходит на юге Афганистана, и не только. Или, может, ты работаешь на русских?

Акрани сохранял спокойствие.

– Если честно, Джума, я, возможно, и согласился бы работать на русских, но, к сожалению, они утратили интерес к Афганистану.

– А как насчет акции их спецназа против Абадзе?

– Это совсем другое дело. Они провели акцию возмездия против конкретного лица, за преступления, совершенные им на территории России. А в общем, Москву мы интересуем постольку-поскольку. А жаль. Россия реально могла бы помочь Афганистану подняться. Но этого не произойдет. В Кабуле будут править либо американцы, либо талибы, но в итоге все закончится плачевно для простого народа. Уходить же с пустыми руками или с тем капиталом, что удалось сколотить за многолетнюю службу, значит жить на чужбине в нищете. А тут подвернулся такой случай. Поэтому во имя собственного будущего я готов пожертвовать своими прежними принципами, до которых, впрочем, сейчас никому нет никакого дела. Я сумел убедить тебя в том, что имею к контейнерам лишь коммерческий интерес?

Наджиб, прищурив глаза, посмотрел на Акрани:

– Знаешь, Шакур, если б то, что я услышал от тебя, мне сказал кто-нибудь другой, ни за что не поверил. Тебе верю. Значит, предлагаешь продать контейнеры?

– Да! И давай договоримся сразу: деньги, вырученные за груз, делим на двоих и поровну.

Главарь мятежной банды усмехнулся:

– А может, по-честному?

– Поровну! Тебе половина, мне половина. Я должен был запросить больше, на мне вся основная работа, но груз у тебя – значит, торг неуместен.

– Как ты узнаешь, что находится в контейнерах?

– Это мое дело. Как и то, как и где я найду покупателя.

– Согласен, но сумму обговариваем вместе.

– Хоп. Только обеспечь сохранность груза. Моей разведкой Тургай не ограничится.

– Думаешь, он вновь решится атаковать мою базу?

Акрани отрицательно покачал головой:

– Сейчас – нет. Сейчас он не в том положении. Тургай, получив запрос руководства движения по авиакатастрофе, умолчал и о контейнерах, и о пилотах. Точнее, насчет экипажа он ответил уклончиво, а именно высказал заведомо ложное предположение, что скорее всего русские летчики погибли при крушении.

– Но это могут проверить?

– Проверка ничего не даст. От взрыва самолет разнесло в клочья. Останки же пилотов, если бы они находились на борту, за ночь сожрали бы стаи голодных шакалов. Ты знаешь, сейчас их в ущельях очень много, как никогда раньше. Да и квалифицированных специалистов у руководства нет.

– Значит, проклятый Тургай утаил от руководства, что держит летчиков у себя? – ощерился Наджиб. – Это хорошо. Этим он показывает, что ничем не лучше покойного Абадзе и заслуживает той же кары, что и Тимур. В этой ситуации, ты прав, Хизаят не решится открыто выступить против меня.

– Открыто Тургай не выступит, но попытается завладеть контейнерами втихую.

– Думаешь, он может выслать сюда один из своих отрядов?

– Я не исключаю этот вариант. Он найдет способ спровоцировать столкновение. И, если решится, будет действовать быстро.

– Но об этом узнают в руководстве. И ему придется отвечать за свои действия.

– Не забывай, Джума, что ты в немилости у руководства движением. Тебя считают предателем. Однако, повторяю, Тургаю не выгодно, чтобы о столкновении узнали в Пешаваре. А значит, он замаскирует свой отряд либо под подразделение правительственных войск, либо под блуждающую банду, которые сейчас во множестве бродят в горах, воюя со всеми, а попросту говоря, занимаясь грабежом и насилием. Американцы создали для этого все условия и негласно поддерживают эти банды. Им выгодно, чтобы в стране продолжалась гражданская война. Твоя база находится в труднодоступном месте. Укрывшись в пещерах перевала, твои бойцы в состоянии держать оборону. Но надо ли доводить дело до этого? Споткнувшись о сопротивление твоих людей, Тургай наверняка отдаст приказ на уничтожение кишлака Джилак. А это будет означать гибель населения. В том числе родственников тех, кто влился в отряд, когда ты отошел к селению. Не уверен, что они останутся в пещерах, а не выйдут спасать семьи. И тогда банда Тургая получит решающее превосходство и сумеет разбить тебя. Или я не прав, Джума?

Наджиб сплюнул на землю:

– Прав, шайтан бы тебя подрал, Шакур; как всегда, прав. И что предлагаешь?

– К Джилаку можно подойти только отсюда. С этого плато, через «зеленку», дорогой, которой ты воспользовался, приехав сюда. Значит, что? Значит, вывод напрашивается сам. Необходимо взять под контроль это плато. И с перевала, и из «зеленки». Здесь банда Тургая не будет ожидать нападения, и твои люди малой кровью смогут нанести противнику такой урон, что у того останется одно желание – как можно быстрее убраться восвояси.

– К Джилаку можно подойти и с севера.

– Незначительными силами, группой человек в десять-пятнадцать; а что смогут сделать эти десять-пятнадцать человек против тех твоих бойцов, что останутся защищать селение? Ничего. Ты легко разобьешь эту группу.

Наджиб вновь задумался.

– Что ты доложишь Тургаю по результатам разведки?

– То, что никаких следов сброса контейнеров не обнаружил. Но это не будет доказательством тому, что падающий самолет действительно ничего не сбрасывал перед тем, как рухнуть в Карбанское ущелье. Повторяю, у Хизаята есть свой человек в твоем окружении. И он, судя по всему, верит ему.

– Надо вычислить крысу.

– Это сделать несложно. Кто видел опускающиеся на парашютах контейнеры?

– Мальчишка-пастух. Ах, шайтан, да ведь это сын Халима! Второй его сын служит у Тургая... Как же я раньше не подумал об этом? Теперь понятно, каким образом Хизаят узнал о грузе. Я сегодня же отрежу языки и старому шакалу, и его выблядку. А потом повешу на воротах собственного дома, чтобы другие знали, что ожидает тех, кто решит выступить против меня!

– А вот этого делать не следует. Сейчас тебе обострять обстановку в кишлаке, а значит и в отряде, нельзя. Достаточно того, что ты знаешь, от кого Тургай узнал о контейнерах. Установи наблюдение за этой семьей. А разделаться с ней ты сможешь в любое время, после того как мы избавимся от груза. Перед отходом из страны. Впрочем, ты можешь остаться, а я уйду!

– И вновь ты прав. Сейчас мне невыгодно настраивать против себя население кишлака. Но Халим ответит за предательство. И Тургай ответит за смерть сестры. Я не успокоюсь, пока лично не отрежу голову этому шакалу!

– Это твое право. Не забывай только, что всему свое время.

– Скажи, Шакур, а русские не могут прислать сюда свой спецназ искать контейнеры? – спросил Наджиб.

– Вряд ли. Пилоты уверены, что после сброса груза тот был уничтожен зарядами самоликвидаторов, иначе командир экипажа не вел бы себя так спокойно. И потом, если контейнеры были снабжены маяками, то первыми их сигналы перехватили бы американцы. И тут же высадили бы прямо у кишлака батальон своих пехотинцев – не забывай о военном соперничестве России и США. Но американцы не появились; следовательно, маяков в контейнерах нет. Думаю, и в Москве уверены в том, что груз уничтожен. И если русский спецназ появится в Афганистане, то только для того, чтобы вытащить своих пилотов, да и то в том случае, если русские узнают, что экипаж жив. Тургай же не намерен афишировать, что пилоты живы. Ведь он сможет продать летчиков. А Хизаят жаден. Но расчетлив. Поэтому торопиться он не будет. С решением судьбы летчиков – не будет. А вот по контейнерам начнет действовать совсем скоро. Так что тебе надо успеть заблокировать это плато.

– Хоп! Я подумаю.

– Не опоздай!

– Не опоздаю… Ты когда собираешься уйти в Галистан?

– Ночью.

– Почему не после нашей встречи?

– Мне надо протянуть время, ведь я же разведчик и обязан обследовать перевал на всем участке, где могли приземлиться контейнеры. А это большая территория.

– Хорошо! Ты сообщишь мне, когда Тургай отправит сюда своих шакалов?

– Конечно, Джума, ведь мы теперь компаньоны. И нас объединяет одна цель.

– Как скоро ты получишь информацию по грузу и найдешь на него покупателя?

Акрани пожал плечами:

– Не знаю. Как повезет… А я человек везучий!

– И со связями даже в стане врага.

Пуштун улыбнулся:

– Не без этого! Ты сохрани груз, Джума, а все остальное я сделаю. Будь уверен!

Наджиб пожал Акрани руку и пошел к внедорожнику. Вскоре «Форд» скрылся в «зеленке», ограничивающей плато с запада. Шакур посмотрел на часы. 15.47. Улыбнулся. Наджиб говорил, что у него мало времени, – а проговорили почти два часа. Но главное – результат достигнут. Джума поверил ему. И сегодня же начнет действовать. Джума промолчал, когда услышал, что Тургай в курсе, где хранится груз. Значит, контейнеры действительно находятся в кишлаке. Ночью Наджиб должен будет перевезти их в пещеры. Затем перекроет перевал у кишлака. Либо с утра, либо ночью, но ближе к утру; следовательно, наблюдение за базой оставлять нельзя. Боевики Наджиба прочешут и склоны, и вершины. Завтра же Джума должен направить отряд прикрытия сюда. Сколько человек он отрядит для блокады плато? Человек двадцать, не меньше. Меньшим силам прорыв даже одного из отрядов Тургая не предотвратить. Неважно, что никакого прорыва не будет, как и самого отряда; главное, этим маневром удастся значительно ослабить охрану базы Джумы, что облегчит работу российскому спецназу.

За размышлениями время пролетело быстро. В 17.40 Акрани прошел к лесному массиву, привел в рабочее состояние спутниковую станцию и ровно в 18.00 набрал номер начальника Главного управления по борьбе с терроризмом. Феофанов, ожидая вызова, ответил без задержек:

– Слушаю тебя, Пуштун!

Акрани подробно доложил генералу о результатах встречи с Джумой, закончив доклад словами:

– Таким образом, выяснено точно, что контейнеры находятся у Наджиба. Сегодня в ночь он должен перевезти их в пещеры. Куда конкретно, определят мои люди, ведущие наблюдение за кишлаком Джилак. К утру Джума перебросит на плато у перевала, где были обнаружены контейнеры, группу прикрытия. Тем самым спецназ получит неплохие шансы для выполнения задачи по грузу.

– Я понял тебя, Пуштун! Боевая группировка вылетает к Кадинкоту через полчаса. Пойдет одним бортом без прикрытия. Обеспечь встречу групп.

– Сам я встретить ваших людей не смогу, это сделает Сакар. Он же подготовит технику и для дальнейшей переброски спецназа в глубь территории, контролируемой талибами. А именно, в брошенный населенный пункт Чардан, откуда ваши ребята уже действовали против Абадзе.

– Хорошо! Прибытие вертолета к Кадинкоту ориентировочно в 22.20. И сразу же переброска в Чардан. Связь держи с Крымовым, он руководит операцией. Со мной связь только в экстренных случаях.

– Я все понял, генерал! Завтра утром я вернусь в Галистан, еще раз оценю обстановку на базе Тургая и постараюсь встретиться с полковниками Тимохиным и Крымовым.

– Не слишком ли рискованно?

– Я пойду на встречу лишь в том случае, если буду уверен в ее абсолютной безопасности.

– Добро! Крымов будет предупрежден о вероятном контакте в Чардане.

Попрощавшись с генералом, Акрани отключил станцию, уложил ее в кейс, нашел на окраине лесного массива небольшую поросшую травой ложбину и прилег. Теперь надо было дождаться сеанса связи с Бакаяром.

Вылетев с военного аэродрома российской военной базы в Таджикистане в 19.30, вертолет «Ми-8», ведомый экипажем майора Родионова, благополучно пересек границу и, петляя по ущельям, не набирая высоты, пошел на юг. В 22.20 десантный вертолет плавно коснулся шасси знакомой площадки плато недалеко от афганского селения Кадинкот. К «Ми-8» подъехал автобус, на этот раз более вместительный. У трапа Сакар встретил Тимохина, первым покинувшего борт вертолета. Российский офицер и афганец пожали друг другу руки.

– Рад вновь видеть тебя, полковник! – произнес Сакар. – Верно говорят в народе – что у вас, что у нас: пути Всевышнего неисповедимы. Вы снова здесь, и нам вновь предстоит работать вместе.

Александр улыбнулся:

– Ты что-то имеешь против этого, Али?

Заместитель Акрани ответил серьезно:

– Я против войны, шурави, а ей в Афганистане полыхать еще долго. И еще много прольется крови. Невинной крови.

– Что поделать, Али, войны без крови не бывает…

– Россия могла бы установить мир в Афганистане.

– В России, друг, сейчас и без соседей проблем хватает. К сожалению!..

К ним подошел Крымов. Тимохин представил начальника отдела спецмероприятий Управления:

– Полковник Крымов, руководитель операции по эвакуации груза и освобождению попавших в плен пилотов «Ил-76».

Сакар пожал руку полковнику:

– Али! Можете называть меня так. Помощник и заместитель Пуштуна. В мою задачу входит встреча вашей группировки и переброска ее в брошенный кишлак Чардан, подготовленный для временного нахождения, правда, одной боевой группы, но в развалинах устроится и весь личный состав прибывшего подразделения.

Крымов кивнул:

– Когда выходил на связь Пуштун?

– До того, как вы вылетели из Таджикистана.

– Мне передали, что завтра он, возможно, встретится со мной…

– Раз передали, значит, ждите. Без информации Пуштуна вам действовать будет весьма сложно. И по контейнерам, и по пилотам.

– Летчики по-прежнему находятся в Галистане?

– Насколько мне известно на данный момент, да.

– Ясно! В Чардан едем на автобусе?

– Да. Можете отдать приказ группам перейти в салон автобуса.

Крымов молча повернулся, крикнул в сторону открытой двери вертолета:

– Внимание! Группы – на выход! Построение у автобуса. Командира экипажа ко мне! Выполнять!

Офицеры вышли из вертолета, направившись к автобусу.

К Сакару подошел Шепель:

– Привет, Али! Дернем за встречу по двадцать граммов спиртику?

– Салам, майор! Благодарю, но вынужден отказаться.

– Понимаю, религия не позволяет. У вас лучше дрянью всякой обдолбиться, чем выпить чистой водки.

– У каждого народа свои обычаи. К твоему сведению, я даже насвай не потребляю.

– В святые метишь?

– Нет. Не хочу.

– Ясно! В принципе правильно поступаешь.

– Знаю. Надеюсь, на этот раз ты не выкажешь сомнения в том, довезет ли вас автобус до Чардана?

– Как знать… Видок у него не лучше прежнего.

Тимохин окликнул подчиненного:

– Шепель! Крымов что приказал? А ну, быстро в автобус!

– Есть!

Подмигнув Сакару, майор взобрался в салон. Вскоре автобус начал движение на север. У Кадинкота остался проинструктированный экипаж вертолета «Ми-8» с бойцами охранения.

В брошенное селение автобус прибыл в 23.30. Осмотрев мрачного вида развалины, Крымов спросил у Тимохина:

– И где здесь может разместиться вся группировка?

– Да, Крым, тут не Подмосковье и даже не Таджикистан, но разместиться есть где. Одну группу отправим в подготовленный подвал, две другие сегодня переспят на окраинах, у холмов; четвертую – в охранение.

– А оно нужно? Я имею в виду в составе целой группы?

– Да! Здесь – как, впрочем, и везде – страховка лишней не будет.

– В подвал, конечно, пойдет «Орион»?

– Это уж как ты решишь…

– Ладно, давай вызывай командиров подразделений.

Спустя несколько минут Крымова окружили командиры боевых групп «Мираж», «Алтай» и «Град» – подполковники Соловьев, Федоров и Вербин.

– Здесь, товарищи офицеры, нам предстоит подготовить акции по реализации основных задач командировки, – скомандовал руководитель операции. – Место с виду не ахти какое, но «Орион» уже обитал тут. На ночь размещаемся следующим образом: «Орион» уходит в подготовленный подвал, «Мираж» и «Алтай» устраиваются на окраине селения, у холмов; личный состав «Града» заступает на боевое дежурство по охране временной базы дислокации группировки.

Тимохин вышел вперед:

– Считаю, следует поступить иначе. Ребятам Вербина предстоит изучить местность перед тем, как выставить посты, а значит, полночи лазать по кишлаку. Мои же люди здесь все знают, посему предлагаю в охранение назначить личный состав «Ориона», а «Град» определить на отдых в подготовленный подвал. Завтра же, исходя из того, как будет складываться обстановка, решим вопрос и с размещением личного состава, и с организацией порядка и режима боевого охранения временного лагеря.

– Что ж, предложение верное, – согласился Крымов. – Принимается. Бойцам «Ориона» показать остальным спецам места, где они могут укрыться и заступить на дежурство. Командирам групп находиться в подразделениях. Подъем в 6.00, сбор здесь же в 6.30. Вопросы? Нет вопросов. Тимохин, командуй!

Александр вызвал бойцов подчиненного ему подразделения специального назначения «Орион». В 0.30 среды, 18 июня, личный состав группировки, за исключением часовых на постах охранения, уже спал в определенных для отдыха местах. Крымов, доложив в Центр о прибытии групп в район боевого применения, устроился вместе с бойцами «Града» в подвале. Тимохин остался наверху, недалеко от входа.

Не спал в Чардане Тимохин, не спал и отдохнувший Шакур Акрани у перевала Радан. Полковник контролировал смены часовых на постах, агент Службы внешней разведки ждал сеанса связи с командиром разведгруппы Бакаяром. Только Пуштун подумал о том, что Бакаяру пора бы выйти на связь, как портативная радиостанция агента провибрировала сигналом вызова:

– Докладываю, Шакур: время 0.34, от крайнего правого дома, если смотреть с перевала, отошли две арбы. В них хворост, который явно прикрывает какой-то груз.

– Тебе даже через ночную оптику не видно, что под хворостом?

– Во второй арбе просматривается угол ящика.

– Отлично! Это контейнеры. Сколько человек сопровождают груз?

– Трое. Двое ведут ослов, третий – сам Джума Наджиб.

– Ясно. Что в кишлаке?

– Тихо и темно.

– У подножия южного склона перевала?

– Тоже пока все тихо, никого из боевиков не видно.

– Ты контролируешь все пещеры?

– Да.

– Продолжай.

– Повозки следуют к западным пещерам.

– Знать бы, что это за пещеры…

– Мы не могли спуститься вниз.

– Это понятно.

Бакаяр продолжил доклад:

– Повозки подошли к третьей с запада пещере, вход в которую самый узкий и низкий. Джуму встретил охранник. Из пещеры вышли еще двое. Сбросили на землю хворост. Вижу контейнеры. Их снимают по два человека каждый. Так… Вносят в пещеру. Туда же вошел Наджиб.

Бакаяр взял паузу. Через две минуты снова раздался его голос:

– Шакур, слышишь меня?

– Слышу и слушаю очень внимательно, – отозвался Акрани.

– Джума вернулся к повозкам. Хворост занесли в пещеру. Две арбы пошли к кишлаку.

Еще через три минуты:

– Повозки скрылись во дворе крайнего дома. Джума и охрана, видимо, тоже – мы их не видим. Так! В окне загорелся свет. Тусклый, от керосиновой лампы. Свет погас. На улицу вышел охранник, завалился на топчан у тандыра.

– Что видно у пещеры?

– Ничего и никого!

– Ясно.

– Минуту, Шакур! В окне крайнего дома вновь зажегся свет. Осветились окна еще четырех, пяти, восьми домов. Похоже, Джума поднимает часть отряда, размещенную в кишлаке. Из остальных пещер появилось девять человек, вооружены автоматами.

– Они пошли к селению? – поинтересовался Пуштун.

– Нет, вышли на плато и стоят, чего-то ждут.

– Ясно! Быстро спускай людей в ущелье и веди к плато. Торопись, Алим, скоро люди Джумы перекроют перевал!

– Ты можешь объяснить, что означают движения боевиков Наджиба?

– Да, но не по рации и не сейчас. Объясню при встрече. Уходи от Джилака!

– Понял! Прекращаю наблюдение и отхожу от базы Наджиба на плато к переходу через Радан.

– Выполняй!

Акрани отключил радиостанцию и пробормотал под нос:

– Ну вот и яхши! Вот и хорошо! Джума сделал то, что от него требовалось…

Забрав аппаратуру, Пуштун прошел к валуну, откуда мог видеть тропу, по которой должна спускаться с перевала Радан группа Бакаяра. Разведчики появились в 5.10. Акрани отвел Бакаяра в сторону, выслушав более подробный доклад. Алим повторил вопрос, заданный ранее:

– Так что означают движения в банде Наджиба сразу после перевозки контейнеров из кишлака в пещеры?

– Я убедил Джуму в том, что Тургай знает о грузе и вскоре, подготовившись, предпримет попытку его захвата. Предотвратить ее и разгромить банду Хизяата можно только здесь, на плато, поэтому Джума и поднял часть своего отряда. Вскоре его люди возьмут – а точнее, уже взяли – под контроль перевал, дабы перекрыть подход к базе с севера, и выйдут сюда на плато, чтобы организовать засаду на банду, что Тургай пошлет за контейнерами.

– Ты доложишь Хизаяту, что нашел контейнеры?

– Нет.

– Тогда почему он должен выслать отряд к Джилаку?

– Тургай никого не вышлет, но об этом Джуме знать совершенно не обязательно.

– Я понял тебя, – улыбнулся Бакаяр. – Ты выманил на плато часть отряда Наджиба, ослабив охрану контейнеров.

– Верно!

– Но, не дождавшись банды Тургая, не поймет ли Джума, что ты просто обвел его вокруг пальца?

– Не успеет! Он ничего не успеет понять…

– Русские уже в Афганистане?

– Да!

– Что ж, тогда действительно Джума вряд ли что-либо успеет понять. Русский спецназ – это не натовские коммандос. Русские действуют быстро, агрессивно, слаженно и профессионально. Они умеют воевать. Бандиты Джумы им не противник!

– А вот чтобы у русских все прошло гладко, тебе надо немедленно увести отсюда группу.!

– Но людям необходим хоть часовой отдых…

– Нет у нас этого часа, Алим! Поговори с бойцами. Да, они устали, но если нас засечет разведка Джумы, то все наши усилия окажутся бесполезными. И вот тогда обстановка может измениться таким образом, что в Джилаке русские не застанут ни контейнеры, ни банду Наджиба. И шансов отыскать их в горах практически не останется. Поэтому мы должны уйти…

– Ясно. Когда начинаем отход?

Акрани посмотрел на часы:

– В 5.40. И ни минутой позже! Отходим тем же маршрутом, что и на подходе сюда. Ты ведешь группу, я следую в замыкании.

Ровно в назначенное Акрани время разведгруппа двинулась к лесному массиву и в 6.00 скрылась в лесу. А через час на плато вышли разведчики банды Джумы Наджиба. Вернее, группы, посланной Наджибом к месту обнаружения контейнеров, под командованием помощника Джумы, Ашрафа Каруни.

В 8.00 среды, 18 июня, Шакур Акрани подошел к усадьбе полевого командира Хизаята Тургая. Охранник на входе вызвал помощника Тургая Ахмада Ахмеди. Тот приветливо встретил разведчика, хотя эта приветливость была наигранной. Ближайшее окружение Тургая завидовало Акрани, его независимому положению. На что, впрочем, сам Шакур никакого внимания не обращал.

– Ассолом аллейкум, Шакур!

– Ва аллейкум ассолом, Ахмад! Саиб уже встал или еще нежится в постели с одной из своих прекрасных жен?

– Шакур, у нас не принято обсуждать замужних женщин. Или тебе законы шариата не писаны?

Акрани улыбнулся:

– Я просто хотел узнать, может ли Хизаят немедленно принять меня.

– Так бы и спросил! Хозяин встал, недавно зашел в кабинет. Я узнаю, примет ли он тебя. Подожди здесь!

Ахмади удалился. Вернулся через считаные минуты:

– Саиб ждет тебя, Шакур!

Пуштун прошел в знакомый кабинет. Полевой командир встретил его у дверей:

– Салам, Шакур! Рад твоему благополучному возвращению. Надеюсь, разведка не прошла даром?

Акрани поклонился:

– Боюсь, что не сообщу тебе то, что ты ожидаешь услышать. Мне не удалось найти следы приземления контейнеров в квадрате, что я должен был обследовать. Работал я скрупулезно, осматривая каждый метр поверхности. Однако не нашел ничего, что бы подтверждало информацию по контейнерам.

– Но они были, Шакур! Мальчишка-пастух их видел.

– Я считаю, что их не было. Но даже если они и были, значит, их нашел Джума и перевез в Джилак сразу после падения самолета. При этом его люди не оставили никаких следов.

– Шайтан бы побрал этого Джуму! Надо что-то придумать и добить этого шакала.

– В Джилаке это сделать будет очень сложно, а далее плато, где находится кишлак, Наджиб не выходит.

– Что же тогда делать?

– Ну, не будет же Джума вечно хранить контейнеры! Зачем они ему? Нет, если груз все же был сброшен с погибающего самолета, то он, несомненно, попал к Наджибу, и тот будет искать покупателя на него. Возможностей для этого у него немного, но они есть. И используя их, он начнет действовать. И вот когда Джума проявит свои намерения, мы убедимся, были ли на самом деле контейнеры или нет! Тогда же можно организовать акцию по захвату этого груза. Но не ранее, как Джума выползет из норы. Если успеет, конечно.

– Что значит успеет?

– Как только в Кабуле – а только там Джума имеет шансы получить хоть какую-то информацию по контейнерам – станет известно о его действиях, то об этом узнает и русская разведка. И за грузом прибудет их спецназ. Впрочем, он объявится и здесь, если в Москве выяснят, что пилоты находятся у тебя и ты не намереваешься вернуть их целыми и невредимыми. А это наверняка не входит в твои планы.

Тургай повысил голос:

– Экипаж погиб вместе с самолетом. Об этом извещено руководство движения в Пакистане и российское посольство в Кабуле.

– Но это можно проверить!

– Уже нет. Кроме оплавившихся обломков самолета, никто ничего не найдет. «Черные ящики» тоже у меня, на месте крушения были брошены трупы рабов. За ночь их сожрали шакалы, оставив обглоданные кости. Из Пешавара мне сообщили, что в русском посольстве приняли версию гибели экипажа и не планируют каких-либо мероприятий на месте авиакатастрофы.

– Еще бы! Кто из неверных решится сунуться сюда, на территорию, контролируемую талибами? Это надо быть самоубийцей. Проще признать гибель пилотов. Если в Кабул из Галистана не уйдет информация о том, что экипаж жив…

– Ты считаешь, у нас на базе может быть человек, работающий на российские спецслужбы?

– Я бы не исключал такую вероятность. Абадзе тоже был уверен в своих людях, но кто-то все же сдал его русским? И сделал это тот человек, что знал о подпольном бизнесе Тимура. Ты о нем не знал, а он знал. Значит, участвовал в нем или был посвящен в темные дела Абадзе. Так почему в Галистане не может оказаться предателя?

– И что? Мне теперь перепроверять всех своих бойцов?

– Не знаю, Хизаят. Это ты решай сам. Я бы перепроверил, но осторожно...

Тургай прошел к рабочему столу, присел в кресло. Сказал:

– Я подумаю. Ты же можешь идти отдыхать.

– Я бы хотел посмотреть на место крушения российского «Ил-76».

– Зачем? – удивился Хизаят.

– Чтобы лично убедиться, что невозможно узнать, погиб ли экипаж или остался жив, – ответил Акрани. – Это и в твоих интересах.

– Когда ты намерен убыть в Карбанское ущелье?

– Вечером, чтобы не спеша к утру быть на месте падения самолета.

– Я не против. Езжай. Как вернешься, сразу ко мне с докладом.

– Конечно!

– Ты поедешь один?

– Как всегда. Сопровождение мне не нужно. Я предпочитаю работать в одиночку. По крайней мере, это даст уверенность в том, что никто не знает, чем конкретно занимаешься. Так надежнее.

– Ты можешь позволить себе это… Чаю хочешь?

– Нет, благодарю! Пойду высплюсь.

И Акрани вышел из кабинета полевого командира. Через пятнадцать минут он зашел в свой дом. Внимательно осмотрел комнаты, но следов нахождения здесь посторонних лиц в свое отсутствие не заметил. Принял душ, перекусил лепешкой с консервами. Убедившись, что рядом с домом никого нет, извлек из кейса спутниковую станцию, набрал длинный номер. Ему ответил незнакомый голос:

– Слушаю!

– Кто это?

– Ты, Пуштун, не знаешь, кому звонишь?

– Знаю, но слышу не его голос.

– Я – Крымов!

– Понятно! Вечером, ориентировочно в 21.00, буду проезжать по дороге на Кандагар. Той самой дороге, где был убит Абадзе. Встану в секторе «В». Тимохин знает, где это. Подойдите вместе с ним, есть разговор!

– Безопасен ли контакт на открытой местности? Не лучше тебе заехать в Чардан?

– Хорошо, буду в Чардане в 21.00.

– Что-нибудь еще?

– Нет. До встречи!

– До встречи!

Пуштун, уложив станцию, прилег на матрас у окна, накрылся простыней и тут же уснул. Он умел заставить себя спать тогда, когда это было необходимо.

В 20.00 его внедорожник беспрепятственно покинул селение Галистан. Шакур специально поехал дальней дорогой, изобилующей прямыми, хорошо просматриваемыми участками, одновременно имеющей массу ответвлений грунтовок, уходящих в горы, – как на север, так и на юг. Разведчику было необходимо убедиться, что Тургай не выслал за ним контролера. «Хвоста» Акрани не заметил. У начала ущелья развернулся и свернул на ближайшую грунтовку. Вскоре он остановил свой «Шевроле» в проходе между восточным и юго-восточным холмами, окружавшими брошенный кишлак Чардан с трех сторон. Его машину увидели наблюдатели дозорных постов, о чем немедленно сообщили Крымову. Начальник отдела спецмероприятий Крымов и командир боевой группы «Орион» полковник Тимохин направились к внедорожнику агента Службы внешней разведки. Подойдя, сели в салон. Крымов, пожав руку Акрани, спросил:

– Почему встал здесь? Мог бы и в кишлак заехать.

– Чем меньше людей меня видят, тем лучше.

– Страхуешься? В нашем случае это совершенно не нужно.

– Извини, полковник, но это решать мне.

Тимохин с заднего сиденья нагнулся к Акрани:

– Ну что у тебя, Пуштун?

– Пилоты по-прежнему находятся в Галистане. Там, где указано на схеме селения. Контейнеры у Джумы, сегодня рано утром он перевез их в пещеры. – Акрани развернул карту района. – Вот сюда, в третью с запада пещеру. Груз охраняется, в пещерах находится примерно треть отряда Наджиба, насчитывающая в общей сложности пятьдесят-шестьдесят боевиков. Более точных данных у меня нет. Что представляет собой пещера, в которую поместили контейнеры, мне тоже неизвестно. Но они там.

– У тебя не было возможности провести разведку пещер? – спросил Крымов.

– Никакой.

– Ладно, это сделаем мы.

– Не советую. Не исключено, что вашим бойцам удастся подойти к подножию перевала, но в пещеры незамеченным не зайти. Да и нужна ли эта разведка? Очевидно, что Наджиб не разместил груз глубоко. В этом просто нет никакой необходимости. Если провести штурм быстро, то вы завладеете контейнерами.

– И для этого нам придется отправить к Джилаку не менее трех групп. А это означает одновременные акции и по захвату секретных контейнеров, и по освобождению заложников. Ты же сам говорил, что одной группой штурмовать Галистан нельзя.

– Не все так плохо, полковник, – улыбнулся Акрани. – Я не только собираю информацию, но попутно делаю и еще кое-что, о чем хорошо известно полковнику Тимохину.

– Не хочешь ли ты сказать, что и на этот раз спланировал провокацию? – вздернул бровь Александр.

– Не спланировал, а организовал.

– Подробнее можно? – попросил Крымов.

– Конечно!

И Акрани доложил о своей встрече с Джумой.

– Таким образом, господа-товарищи спецы, уже сейчас на плато находится крупная группа Наджиба. Думаю, не менее двадцати человек. Так что в пещерах осталось не так много бойцов. И они отделены друг от друга. Какая-то часть осталась и в кишлаке: скорее всего в крайнем доме справа, если смотреть с перевала, – это усадьба Наджиба. Ну и несколько боевиков на вершине перевала. Оставшиеся у Джилака и у селения силы Наджиба разобщены, малочисленны. Сняв дозоры и нейтрализовав обитателей усадьбы, вы без особых проблем уничтожите и боевиков в пещерах, задействовав для этого две группы. И даже сможете вертолет на плато вызвать. И организовать встречу той части отряда, что пойдет на помощь с плато, где были сброшены контейнеры. Впрочем, не мне указывать, что и как вам следует делать. Я просто упростил обстановку. Галистан также можно взять силами двух групп, если действовать внезапно, агрессивно и согласованно. Ведь для вас главное – вытащить пилотов, а не уничтожить банду Тургая? Хотя смерть этого ублюдка была бы весьма кстати. Я имею в виду для решения тех задач, что ставит мне руководство СВР.

– Подвернется твой Тургай, завалим, но специально охотиться за ним не будем, – сказал Тимохин. – Не та ситуация. Да ты и сам уничтожишь его. И не выстрелом, а подставами, на которые ты мастер.

– Для этого я и внедрен в ряды талибов.

– А сколько людей у Тургая? – спросил Крымов.

– У него две довольно сильные, организованные банды. Одной командует некий Мохаммед Бахтияр – он-то и вышел на пилотов. Другой руководит Мехмед Абдула. Помощник у Тургая толковый. Теперь о бандах. В каждой из них по тридцать человек плюс личная охрана Хизаята Тургая, в которой служит пятнадцать человек. В случае необходимости он может подтянуть к Галистану еще полноценную сотню моджахедов из близлежащих кишлаков, расположенных на подконтрольной Тургаю территории. Это квадраты... Вряд ли резерв сумеет подойти быстро – все же в нем не профи, а обычные сельчане, имеющие опыт боевых действий и принявшие сторону талибов. Но в бою не дрогнут, не побегут. Будут умирать, как того требует идеология «Талибана».

– На чем они могут подойти к Галистану?

– Смотря откуда. Где-то есть машины и дороги, гдето – животные и тропы, а где-то – только тропы, пригодные для пешего перехода. Одновременно резерв Тургая к Галистану не выйдет. На сбор сотни отводится от шести до восьми часов с момента подачи тревожного сигнала.

– Что это за сигнал? – поинтересовался Тимохин. – С помощью чего и кем передается? Кем принимается?

– Ничего необычного. Одновременный сеанс связи со всеми главами банд, размещенных в кишлаках. Передается либо Тургаем, либо его помощником. Принимается главарями на местах. Но повторяю, с момента подачи сигнала до выхода к Галистану первой группы резерва пройдет не менее 6 часов. И группы эти малочисленны. От 5 до 20 человек, вооруженных стрелковым оружием, применявшимся еще во время оно. Это и немецкие «МП-40», и «ППШ», и китайские «АКМы».

Вновь задал вопрос Крымов:

– Тебе настолько доверяют, что ты имеешь полную свободу перемещения?

– Ну, не совсем полную. С Джумой я встретился, когда Тургай послал меня к перевалу Радан искать контейнеры; с вами – по пути в Карбанское ущелье, опять-таки с разрешения Хизаята, дабы убедиться в том, что судьбу пилотов определить точно невозможно. Тургай не намерен афишировать, что они живы и тем более что находятся у него в плену.

– Зачем ему это?

– А ты не догадываешься? Хорошие специалисты хорошо стоят. А русские пилоты – ценный товар. Его можно весьма выгодно продать.

– Что значит «продать»? Как баранов?

– Как тех девочек, что продавал Абадзе.

– Суки они все, твои полевые командиры!

– Они такие же мои, как и твои.

– Ладно, Пуштун, закроем эту тему. Значит, ты утверждаешь, что мы вполне можем отработать цели одновременно и привлекая на каждую из них по две группы?

– Да. У меня тоже есть люди. Их немного, но они подготовлены гораздо лучше бандитов Тургая и Наджиба. Если что, мы поможем вам.

– Спасибо, но думаю, обойдемся без посторонней помощи, – сухо произнес Крымов.

Тимохин взглянул на начальника:

– Крым! Не задирай нос! И не отказывайся от помощи. Пуштун знает, что говорит.

– Я и не задираю. Но я не вижу, как использовать его людей. Для совместных действий необходимо отработать слаженность, согласованность. У нас на это времени нет.

– Мои люди не понадобятся при штурме, это понятно, – усмехнулся Акрани. – Спецназ в состоянии сам решить поставленную задачу. А вот прикрытие вашего отхода, думаю, лишним не станет. Или я не прав?

– Ну, разве что прикрытие отхода...

– Хоп, товарищи полковники! То, что я хотел вам передать, – передал; остальное решайте сами. Акции можно проводить хоть завтра – хотя нет, вам еще надо перебросить две группы к Джилаку, послезавтра, с рассветом. А переброску без проводников осуществлять будет трудно. У меня есть люди, которые выведут группы и к Джилаку, и к Галистану. Тропами, которых нет ни на одной карте. Сообщите, когда будут нужны проводники, и они прибудут в назначенное время. Естественно, если полковник Крымов посчитает их использование целесообразным. У меня все! Поехал к Карбану…

Старшие офицеры, пожав руку разведчику, вышли из салона. Внедорожник развернулся и скрылся за юго-восточным холмом. Приближающуюся ночь Пуштуну предстояло провести в небольшом селении Карбан. И это обстоятельство кардинально повлияло на весь ход дальнейших событий, принявших непредсказуемый характер.

Глава 6

Среда, 18 июня.

Резиденция Хизаята Тургая в селении Галистан. 20 часов 30 минут местного времени

Тургаю доложили о том, что Акрани выехал за пределы кишлака. Как ни велико было желание полевого командира отрядить за разведчиком слежку, но Хизаят отказался от соблазна. Акрани слишком опытен, и если заметит «хвост» – а он вычислит его без особого труда – не миновать скандала. А портить отношения с Шакуром не следовало. Он нужен. И мог делать то, на что не были способны все помощники и командиры отрядов, вместе взятые. Мысль о контейнерах не давала покоя Тургаю. Были ли они действительно сброшены с терпящего катастрофу самолета или померещились мальчишке-пастуху, ставшему свидетелем не виданного никогда ранее явления? Разведка Акрани оставила вопрос открытым. И действительно, зачем было сбрасывать груз, подлежащий ликвидации, с самолета, терпящего крушение? Он и так бы взорвался вместе с самолетом.

А с другой стороны, вдруг то, что находилось или находится в контейнерах, никакой ликвидации не подлежало? А напротив, должно было быть сохранено в любом случае? Но тогда эти контейнеры не могли не оборудовать «маяками». И по их сигналам русские уже высадили бы десант у Джилака. Они вернули бы груз, даже если пришлось бы уничтожить всю банду проклятого Джумы вместе с людьми кишлака. Но спецназ не появился. Пилоты утверждают, что с самолета ничего не сбрасывалось, так как ничего, кроме груза, заявленного в документах, на борту и не было. Лгут? Зачем? Уверены, что контейнеры, которые они все же сбросили с самолета, взорвались в воздухе? Но они не могут знать, сработали ли самоликвидаторы или нет. Лгать в их положении равносильно самоубийству…

Шайтан, голова кругом идет от этих мыслей! И что делать, неясно. По грузу, само собой. С пилотами вопрос решен. В понедельник, 23 июня, в Галистан приедет известный работорговец Юнис Арияз. За ним охотятся и американцы, и талибы, и полиция многих стран, но он, словно заговоренный, продолжает свой бизнес. Покупает и продает людей, не брезгуя никем. Даже немощных стариков умудряется куда-то пристроить. Он заинтересовался пилотами, после того как с ним связался помощник – Ахмад Ахмади. Заинтересовался сразу и объявил о приезде, чтобы лично оценить товар, что делал крайне редко, полагаясь на кучу своих агентов. Обычно за рабами выезжали они. Их часто отлавливали, судили, казнили. Арияз же всегда оставался в стороне, и никто не знал, где он находится в то или иное время – в Афганистане, Пакистане или благополучных Эмиратах. Номер спутникового телефона знали многие, но поймать Арияза до сих пор не удавалось никому. Казалось, он имел несколько лиц и мог находиться сразу в нескольких местах. Может, двойников использовал? Деньги от работорговли он имел большие, мог позволить себе подобную роскошь. Идиот Абадзе не захотел иметь дело с Ариязом, торговал красотками из России напрямую с шейхом аль-Гальятом. И что из этого вышло? Чем закончилось? Расстрелом. Русские подловили его с девочками и охраной у Чардана и расстреляли, как собаку, вместе с остальными псами, освободив заложниц. Но каковы русские? Наглости и отчаянности им не занимать. Надо же, провели точечную акцию в тылу талибов! Отбили заложниц, уничтожили работорговцев и спокойно ушли на север. На такое способен только русский спецназ, будь он трижды проклят.

В дверь постучали.

– Входи, кто пришел, – крикнул Тургай.

Вошел помощник, Ахмади.

– Что у тебя? – спросил полевой командир.

– Только что звонил Азиз!

– Азиз?

Человек, имя которого назвал помощник, входил в руководство движением «Талибан», с которым Тургай поддерживал дружеские отношения еще со времен войны против Советов.

– И чем был вызван его звонок?

– Азиз сообщил плохую новость, саиб…

– Так выкладывай эту новость, чего мямлишь?

– В Пешаваре заинтересовались русским самолетом, упавшим в Карбанском ущелье.

– Вот как? Но почему?

– Этого не знает даже Азиз. Он просил передать тебе, что скоро в Галистан приедет Абдулло.

– С какой целью?

– Выяснить судьбу экипажа разбившегося «Ил-76».

– Шайтан! Этого нам еще не хватало. Действительно, новость не из приятных.

– Может, опередим события и сообщим в Пешавар, что пилоты у нас? – предложил помощник.

– Опередим? Поздно! Раньше надо было сообщать!

– Но что тогда делать? Ведь если в Пешаваре узнают, что мы скрыли захват экипажа, то...

Тургай оборвал помощника:

– Достаточно, Ахмади, ты сказал, я услышал. Пилотов надо срочно, сегодня же ночью, отправить в Абри к твоему двоюродному брату.

– Башару?

– У тебя в Абри есть еще братья?

– Нет, только Рамазан.

– Тогда зачем задаешь глупые вопросы? Рамазан командует местной группой, у него и спрячем пилотов! Поступим так, как в свое время покойный Абадзе, переправив заложниц Джуме в Гудли.

– А если Абдулло узнает об этом?

– Я знаю его давно. Он друг Азиза, Азиз мой друг; как-нибудь договоримся, если Абдулло узнает, что летчики живы. Придется делиться, но лучше отдать половину, чем потерять все. А возможно, и делиться не придется. Если успеем сплавить русских Ариязу, то Абдулло не сможет ничего предъявить. Нет людей, нет проблемы. А слухи и обрывки информации – всего лишь «деза», имеющая целью подорвать мой авторитет. Происки врагов. Но в подвал вместо русских надо кого-то посадить. Шесть человек. Отберешь невольников сам, придумаешь, за что я посадил их в подвал. Летчиков же в полночь вывезешь в Абри. Вывезешь, минуя восточную часть кишлака. Брата предупредишь заранее. Все, Ахмад, ступай, у тебя не так много времени на подготовку перевозки русских. Будь предельно аккуратен. Но не суетись. Ничего страшного не произошло и, даст Аллах, не произойдет. В худшем случае – откупимся!

– Слушаюсь, саиб! – поклонился Ахмади и, выйдя, закрыл за собой створки двери.

Тургай же с силой ударил кулаком в стену:

– Шайтан! Какой шакал сбросил информацию в Пешавар?! Это не рядовой боец. Это тот, у кого есть спутниковая станция, кто владеет информацией по пилотам.

Хотя... руководство движением могло проявить интерес к разбившемуся самолету и без информации из Галистана. Ничего, приедет Абдулло, разберемся. Это хорошо, что именно его направили в Афганистан. Здесь приложил руку Азиз! Что ж, он, Тургай, в долгу не останется. Отблагодарит щедро. Выкурив немного анаши, полевой командир окончательно успокоился. И решил лично проконтролировать отправку пилотов в лежащий в двадцати километрах южнее Галистана небольшой кишлак Абри.

В полночь полевой командир вышел из дома во двор, вызвал по рации помощника.

– Ахмад!

– Да, саиб?

– Где находишься?

– В сарае, в подвале которого сидят русские. Только что подошел транспорт, сейчас начну переводить пилотов в автобус.

– Я иду к тебе.

– Хоп, жду!

Тургай в сопровождении двух телохранителей прошел к месту содержания заложников. Его встретил помощник, доложив:

– Пилоты в автобусе, саиб!

– Как ведут себя?

– Нервно! Командир экипажа спросил, куда их повезут. Я его успокоил, ответил, пока еще не на расстрел. – Ахмади усмехнулся: – Боятся, гяуры!

Полевой командир взглянул на помощника:

– А ты бы на их месте не боялся?

– Умереть для воина во имя веры – счастье!

– Однако ты не торопишься обрести это счастье…

– Всему свое время.

– Кого посадил в зиндан вместо русских?

– Молодняк!

– Объяснил, что это мера вынужденная и временная?

– А надо было? Я сказал, что это приказ, они его безропотно выполнили.

Тургай кивнул.

– Сколько человек ты назначил в конвой?

– Двоих. Надежных!

– Ну и времена настали! Уже на своей базе делим бойцов на надежных и ненадежных. Плохо. А русских надо успокоить – они народ отчаянный, подумают, что мы решили казнить их, бунт поднимут... И ничего твой конвой не сделает. Или положит всех, сведя все наши усилия на нет.

– Что мне им сказать?

– Ты проинструктируй водителя, предупреди брата, чтобы встретил «гостей» да надежно их укрыл, а с летчиками я поговорю сам.

– Брат предупрежден и готов к встрече заложников.

– А ты еще раз напомни ему, что он головой отвечает за пилотов.

– Понял!

Отпустив помощника, Тургай поднялся в салон старенького, но еще крепкого «Мерседеса». Пилоты сидели на задних сиденьях под прицелом и скованные между собой цепью. Тургай, жестом приказав охране выйти из автобуса, присел на место одного из них и обратился к командиру экипажа:

– Майор! Я понимаю ваше состояние. И заверяю, что ничего с вами не произойдет. Мы сейчас ведем переговоры с русским посольством о передаче вас российской стороне взамен на современное оружие. Не скажу, что переговоры идут гладко. Ваши чиновники слишком активно торгуются, но мы дожмем ситуацию. И вскоре вы вернетесь в свою Россию. Вам нечего опасаться. Естественно, при условии полного подчинения. Добавлю: я немедленно и безо всяких условий освобожу того из вас, кто расскажет мне правду о грузе, что был сброшен с самолета при падении.

– Господин Тургай! Я еще раз заявляю, что никакого груза, кроме того, что был заявлен в документах, на борту не было. Мы ничего не сбрасывали. Груз же, находившийся на борту, разбился вместе с самолетом.

Тургай неожиданно улыбнулся:

– Что ж! Не было, значит, не было, не сбрасывали, значит, не сбрасывали. Я предупреждал, что произойдет, если выяснится, что вы мне лгали. Повторяться не буду. Но слово сдержу. А сейчас вас вывезут за пределы Галистана.

– А это чем вызвано? Или там, куда вы нас намерены перевезти, подвалы глубже?

Полевой командир отрицательно покачал головой.

– Нет, подвалы там не глубже, а условия содержания лучше местных. Почему я решил убрать вас из Галистана? Отвечу: в целях вашей же безопасности. У меня в отрядах служит достаточно много мужчин, пострадавших во время войны с советскими войсками. Кто-то потерял брата, кто-то – отца, а кто-то – всю семью. Ваши коллеги, летчики, – особенно вертолетов «Ми-24» – не разбирались, когда бомбили или расстреливали ракетами мирные кишлаки. Так вот, эти люди требуют суда над вами. И как результат – смертной казни. Их сердца жаждут мщения. Мне же никакого резона в вашей смерти нет. Поэтому-то я решил перевезти вас в более безопасное место. Туда, где вам не будет угрожать опасность. Ну а передать экипаж российским властям можно и отсюда, и оттуда. Как только мы договоримся, я отпущу вас. Все! Надеюсь, вы поняли меня. Если кто-то решит лично пообщаться со мной, то я всегда готов встретиться. Счастливого пути!

Тургай поднялся и покинул автобус. В салон вошла охрана. Водитель занял свое место. «Мерседес» выехал на центральную улицу и двинулся на запад. Следом пристроился внедорожник Ахмади. Помощник должен был передать пилотов брату и привезти конвой с водителем автобуса обратно в Галистан. Ахмади принял все возможные меры предосторожности, и эвакуация пилотов прошла скрытно не только от жителей кишлака, но и от подавляющего большинства бойцов отрядов Тургая. Даже на выездном дозорном посту была заменена охрана. Исчезновение же шести молодых афганцев объяснялось просто: их послали набираться опыта в горы. Это практиковалось довольно часто и не вызывало каких-либо вопросов. В результате маневра Тургай сохранил видимость нахождения пилотов в Галистане, переместив их в место, известное немногим. Не мог узнать о переброске пилотов в Абри и агент Службы внешней разведки Шакур Акрани, выехавший к месту падения российского военного самолета.

Как только автобус тронулся, помощник командира корабля наклонился к Курдину:

– Ты поверил словам душмана?

Один из охранников злобно взглянул на Давыдова, но промолчал – приказа на пресечение разговоров между пилотами ни Тургаем, ни Ахмади отдано не было.

– Не знаю, Коль, – ответил командир. – Вроде он убедительно объяснил причину нашего перемещения в другое место. В бандах талибов действительно может находиться довольно много боевиков, пострадавших от войны восьмидесятых годов, да и вообще талибы ненавидят все и вся, не вписывающееся в их идеологию.

– А ты не подумал, что этот Тургай решил перевезти нас в другой кишлак потому, что опасается появления нашего спецназа?

– Спецназа? Здесь? В тылу талибов?!

– А что? Разве мало было случаев, когда спецы вытаскивали заложников из других стран?

– Не думаю, что Тургай опасается этого.

– Но наши ведь должны вытащить нас?

– Так Тургай и говорил, что ведет переговоры по обмену экипажа на оружие. Современное оружие. Ты видел, чем вооружены басмачи? Старье или китайское вооружение. Советских образцов мало. Почему же наши затягивают переговоры? Отдали бы духам автоматы – и все дела.

– Думаю, переговорам могут мешать американцы. Нашим действительно ничего не стоит передать талибам партию новых автоматов или пулеметов. Но стрелять-то из них талибы будут по солдатам западной коалиции. А это им совершенно не нужно. И так несут необоснованно высокие потери при отсутствии какого-либо ощутимого результата по наведению в стране законного порядка.

– Нашли где наводить! Да здесь порядка никогда не будет. Не надо было нам войну начинать. А раз начали, то не стоило выводить войска. Успокоили бы со временем моджахедов и держали власть. А так – ради чего девять лет воевали? Непонятно.

– Так эту войну и называют непонятной.

– Не нравится мне все это…

Командир взглянул на помощника:

– Ты о прошлом или о настоящем?

– О настоящем! Не верю, чтобы Тургай не мог остудить даже самые горячие головы в своей банде. Как хочешь, Серега, а я думаю, главарь не из-за какой-то мифической угрозы решил убрать нас из Галистана.

– Чего гадать, Коля? Поживем – увидим!

– Хорошо, если поживем. А то выведут где-нибудь в ущелье из автобуса, поставят к скале да расстреляют к чертовой матери.

– Но тогда Тургай ничего не получит. Это ему невыгодно.

– А может, он уже получил отказ от наших по обмену на оружие?

– Тогда нас проще было бы продать в рабство. А если расстрелять, то в том подвале в Галистане. Зачем устраивать спектакль? Для кого?

– Ладно, посмотрим! И дернул черт залететь нас в этот дремучий Афганистан…

– Что теперь об этом говорить?

– Тоже верно. Молчим, а то охранник сейчас глазом прожжет...

Офицеры замолчали. Охранник, прекрасно понимавший русский язык, а значит, и то, о чем говорили между собой летчики, откинулся на спинку сиденья. Ничего особенного он не услышал.

А автобус все дальше уходил от Галистана. В 0.15 он начал спуск в ущелье с неровным дном. Машину даже на малой скорости подбрасывало так, словно она попала в зону землетрясения. В 0.30 «Мерседес» въехал в небольшое селение, зажатое с двух сторон скалами. Остановился где-то в середине кишлака, у железных ворот высокого каменного забора. Сзади остановился и внедорожник «Форд», сопровождавший автобус. В кишлаке залаяли собаки. Из калитки ворот вышел коренастый мужчина с неожиданно жидкой бородкой, которую он постоянно гладил, словно пытаясь этим скрыть явный недостаток своей испещренной оспинками физиономии. К нему подошел помощник Тургая:

– Салам, Рамазан!

– Салам, Ахмад! Привез гостей?

– Да, они в автобусе!

– Так прикажи вывести их, подвал готов.

– Я должен сначала взглянуть на твой подвал.

Рамазан Башар усмехнулся:

– Смотри, если должен. Только не много ли задолжал своему хозяину, Ахмад?

Ахмади вплотную приблизился к Башару:

– А разве Тургай и не твой хозяин? Разве ты не полностью зависишь от него? Или, может, у тебя есть свой отряд, способный воевать против неверных или хотя бы обеспечить неприкосновенность Абри?

– Все, Ахмад! – поднял руки Башар. – Ты не понял меня, я просто пошутил.

– У тебя хорошее настроение?

– Хорошее, а что?

– А то, что я могу быстро его испортить.

– Ты стал слишком нервным, Ахмад! Видно, не все в порядке в Галистане…

– А вот это тебя не касается. И давай обойдемся без ненужных, глупых вопросов и реплик. Веди к подвалу!

– Прошу!

Башар толкнул дверку калитки. Бандиты вошли во двор, прошли к отдельно стоящему у скалы каменному зданию без окон, но с массивной дверью и не менее массивными замками и засовами.

– Сколько человек ты выставишь на охрану заложников? – спросил Ахмади.

– Дом постоянно охраняют три воина, – ответил Башар. – Они контролируют всю территорию. Этого достаточно, чтобы присмотреть и за сараем.

– У заложников должна быть собственная охрана!

– Да? Ну, тогда Тургаю следовало прислать вместе с пилотами еще с десяток своих бойцов. У меня под ружьем всего двадцать человек, пятеро из которых несут постоянную караульную службу. Здесь и на постах в ущелье. Лишних людей, как видишь, нет. В автобусе сидят два бугая конвоя. Оставь их, и я посажу их вместе с заложниками в сарай.

– Открой! – указал на дверь Ахмади.

Башар достал связку ключей. Скрипнули замки, отодвинувшие засовы, дверь отворилась. Внутри ничего не было видно. Хозяин усадьбы окликнул одного из охранников:

– Мехмед! Принеси лампу!

Как только керосиновая лампа была доставлена, моджахеды вошли в сарай. Внутри топчан, бак с водой, в углу свернутые одеяла, матрацы, подушки. В центре люк, рядом веревочная лестница. Башар объяснил:

– Внизу – подвал глубиной три метра, во весь сарай, в те же размеры. Держать заложников можно здесь, а можно опустить в подвал. Он сухой, прохладный, только темный даже днем.

Ахмади приказал:

– Заложников – в подвал. Оковы снять. Пищу давать три раза в день, бак с водой опусти вниз, туда же – ведро для испражнений. Лестницу убери подальше. Дважды в сутки лично проверять состояние заложников. Если кто-то вдруг заболеет, сообщить мне и оказать необходимую медицинскую помощь.

Башар посмотрел на брата:

– Означает ли это, что Тургай намерен долго держать летчиков у меня?

– Они будут находиться здесь столько, сколько нужно! Продукты, медикаменты и керосин тебе подвезут, в подвале должен быть свет.

Рамазан улыбнулся:

– Это другое дело. Если обеспечение останется за Галистаном, то пусть эти летчики живут у меня хоть год.

– Ты лучше подумай об усилении охраны. Тургай людей не выделит, придется обходиться собственными силами. Посмотри, что можно сделать. Если захочешь, то всегда найдешь выход из любого положения.

– Посмотрю! Но что может грозить пленникам?

– Как думаешь, почему Тургай решил перевезти заложников именно к тебе?

– Откуда мне знать? Ты, наверное, посоветовал.

– Нет! Потому, что здесь они будут находиться в большей безопасности, чем где-либо еще.

– Значит, какая-то угроза все же существует?

– Угроза существует всегда и для всех.

– Скажи мне честно, Ахмад, за пилотами кто-то охотится?

– Пока нет. Но их могут попытаться освободить силой.

– Кто? Русские?

– Не знаю! Это всего лишь предположение, которое может преобразоваться в реальность. И вот если это произойдет, то, во-первых, о том, что пилоты находятся в Абри, а не в Галистане, знает весьма узкий круг надежных лиц, а во-вторых, несмотря на малочисленность твоего отряда, взять штурмом Абри гораздо сложнее, нежели базу Тургая.

Настроение Башара резко ухудшилось:

– Чего мне не хватало в этой жизни, так это штурма русского спецназа…

Ахмади похлопал по плечу Рамазана:

– Не волнуйся, брат. Все, что делает Тургай, – перестраховка. Открою тебе тайну, чтобы ты немного успокоился: главной причиной перевозки пилотов сюда является не угроза, исходящая от русских. Ее в принципе и не существует на данный момент. Причина в другом. В Пешаваре неожиданно проявили повышенный интерес к крушению самолета. Особенно по пилотам. И руководство движением решило провести расследование. В Галистан должен прибыть известный тебе Абдулло. Если он обнаружил бы пилотов, то Тургаю пришлось бы их отдать, а это не входит в планы Хизаята.

– Конечно! За русских можно получить хорошие деньги. Тем более за военных летчиков…

– Вот видишь, ты все понял! А раз так, предупреждаю: за время нахождения заложников в Абри никто – повторяю, никто, кроме доверенных лиц – не должен покидать селение дальше пастбищ. Далее. О содержании здесь летчиков также никто не должен знать. Кроме охраны, естественно. Которую ты обязан лично проинструктировать о том, чтобы держали язык за зубами, дабы потом не лишиться его вместе с головой. Другими словами, ты должен обеспечить секретность нахождения в Абри пилотов. И на время содержания, и после того, как их вывезут отсюда. За это Тургай готов заплатить тебе 20 000 долларов.

Башар, отличавшийся крайней жадностью, повеселел:

– Вот с этого, брат, и надо было начинать разговор. Передай Тургаю, пусть не беспокоится. О заложниках никто не узнает. И я обеспечу их безопасное содержание. Только хотелось бы узнать, когда он заплатит мне за работу?

– Как только она будет выполнена.

– А аванс?

– Не мелочись, Рамазан. Получишь все и сразу, как только заложников вывезут из Абри!

– Ну тогда я отдам их только тебе, брат! В обмен на две пачки стодолларовых купюр!

– Рамазан!! Может, хватит болтать попусту? Займемся заложниками?

– Хорошо, как скажешь… Останешься до утра? Мне отдать команду приготовить ужин и комнату?

Ахмади отрицательно покачал головой:

– Нет! Мы уедем сразу после передачи пилотов. Утром я должен быть в Галистане.

– Понятно… Жаль! Я угостил бы тебя отменной анашой, доставленной из северных провинций. Бьет наповал, вызывает видения, от которых сердце замирает. А главное, потом не чувствуешь угнетения. Хорошая дурь.

– Спасибо, Рамазан, в следующий раз! Займемся пилотами. Да, связка ключей от этой тюрьмы только у тебя или есть дубликаты?

– Только у меня, в единственном экземпляре.

– Это хорошо. Встречай «гостей»!

Ахмади вернулся к автобусу, приказал конвою:

– Цепь убрать, выводить пленных по одному, вести к зданию у скалы, внутри усадьбы. Его видно от ворот!

В 1.40 крышка подвала закрылась, и пилоты, оказавшиеся в новой тюрьме, осмотревшись, начали раскатывать по полу матрацы. Штурман посмотрел на люк и забормотал:

– Господи! Спаси и сохрани! Помоги нам, Господи!

Командир не стал мешать Захарченко, впервые в жизни обратившемуся к молитве. Промолчали и остальные члены экипажа, также часто молившиеся о спасении, но молча, про себя. И только Полузин неожиданно сказал:

– Хрень все это. Пора прикинуть, как самим свалить от духов. Или так и будем, как бараны, послушно ждать, когда нам перережут горло? Командир! Ты чего молчишь? С тебя командование экипажем никто не снимал.

– Вот именно, что не снимал, а посему приказываю: всем спать! – отрезал Курдин. – Все разговоры – завтра! Отбой!

* * *

Четверг, 19 июня

Осмотрев место падения «Ил-76», в результате сильного дождя в горах и, как следствие, обильного камнепада превратившееся в сплошное месиво металла, камня и грязи, агент Службы внешней разведки Шакур Акрани в 11.00 вернулся в Галистан. Тут же прошел в дом Тургая. Помощника в приемной не застал, зашел в кабинет без предупреждения. Полевой командир сидел за рабочим столом, внимательно изучая какие-то бумаги. Рядом же на полу лежала стопка папок.

– Ассолом аллейкум, Хизаят!

– Ва аллейкум ассолом, Шакур! Проходи, присаживайся. Я вот тут решил документы просмотреть. Лишние уничтожить. Слишком много всякой ерунды собралось. Ахмади, как ростовщик, собирает все подряд, даже чеки мелких покупок в Кандагаре.

– Нужное дело. Иногда одна, казалось бы, ничего не значащая бумага может наделать много бед. Особенно это касается финансовых документов.

– У меня с бухгалтерией полный порядок.

– А разве я сказал что-то против?

Тургай отложил в сторону документацию, сложил руки на столе, подняв глаза на Акрани:

– Расскажи лучше, как съездил в Карбанское ущелье. Что видел? С кем общался?

– Съездил без проблем, останавливался у Хамида, поутру вышел к месту падения самолета. Хотел внимательно изучить его, а оказалось, что изучать и нечего.

В глазах полевого командира мелькнуло удивление:

– Что значит, нечего изучать?

– Прошлой ночью где-то поблизости в горах прошел ливень, ручей превратился в бурную реку; она не захватила место падения, но подмыла склон ущелья, в результате чего на останки самолета обрушился камнепад. Все перемешалось. Сейчас даже при особом желании на месте падения ничего установить невозможно, в том числе судьбу пилотов и грузов.

– Так это же хорошо, Шакур?! – воскликнул Тургай.

– А кто говорит, что плохо? – улыбнулся Акрани.

Полевой командир поднялся:

– Так! Значит, осмотр места падения ничего не даст! Хорошо! Очень хорошо. Благодарю тебя за эту новость.

– Меня-то за что благодарить? Благодарите Всевышнего, ниспославшего ливень на горы.

– Да, да, конечно. Что ты намерен делать в ближайшее время?

– Я хотел бы получить краткосрочный отпуск и провести его в Кандагаре.

Тургаю было на руку отсутствие Акрани в момент приезда работорговца, поэтому он, не думая, согласился.

– Хоп, Шакур, ты заслужил отдых. До 25-го числа можешь уехать. Да, тебе потребуются деньги! Минуту...

Полевой командир открыл сейф, выложил на стол сверток пятидесятидолларовых купюр и пачку афгани:

– Возьми! Это отпускные. Полное жалованье получишь позже. Мне еще не прислали деньги из Пешавара. Надеюсь, этого хватит?

Не считая, Акрани положил наличность в карман:

– Хватит. У меня есть деньги.

– Когда думаешь выехать?

– После обеда. Может, навестить кого, что-нибудь передать?

– Нет, не надо. Кто мне нужен, с тем я поддерживаю связь.

– Тогда я пошел?

– Хорошего тебе отдыха, Шакур!

Агент Службы внешней разведки собрался покинуть кабинет, когда появился Ахмади и доложил:

– Саиб, тебя срочно вызывает Пешавар!

– Кто именно?

– Азиз!

– Почему не по спутниковой связи?

– Не знаю…

Тургай взглянул на Акрани:

– Ты погоди пока: возможно, для тебя найдется дело в Кандагаре. Я скоро вернусь.

Тургай вышел из кабинета. Акрани прошел к окну, повернулся, взглянул на бумаги, сдвинутые полевым командиром в сторону. Перевел взгляд на перекидной календарь письменного мраморного прибора и увидел запись: «23, Арияз». Задумался. Арияз. Уж не известного ли работорговца Юниса Арияза 23 июня ждет Тургай? Судя по всему, именно его. И, скорее всего, для того, чтобы продать пилотов разбившегося «Ил-76». Так, а сегодня 19-е число, четверг. Вот почему Хизаят безо всякого отпустил его в отпуск! Ему не нужны лишние свидетели. Тургай, хоть и относился к Акрани лояльно, но все же не доверял ему до конца. Необходимо срочно передать эту информацию полковнику Крымову.

Акрани прошел к столику в углу служебного помещения, присел в кресло. Тут же в кабинет вошел Тургай.

– Я напрасно заставил тебя ждать, Шакур. Можешь отправляться в Кандагар. Никаких поручений не будет.

– Значит, я должен утром 25-го числа быть здесь?

– Ничего страшного, если приедешь под вечер, а если понадобится, задержишься. В случае необходимости я вызову тебя!

Акрани прошел к своему дому. По пути обратил внимание, как охранники понесли бачок с едой для пленных. Как всегда, убедившись в отсутствии слежки, достал кейс со спутниковой станцией, набрал номер Крымова:

– Это Шакур. Приветствую тебя, полковник!

– Здравствуй, Пуштун!

Разведчик и предположить не мог, что пилоты в это время находятся в другом подвале другого сарая, в двадцати километрах отсюда.

– Я получил отпуск до 25-го числа, после обеда подъеду к вам. Есть важная информация!

– Насчет пленных или контейнеров?

– Пленных.

– Хорошо, я предупрежу посты. Опять встанешь между холмов или въедешь в кишлак?

– Въеду в селение.

– Давай, ждем тебя!

Пообедав, Акрани выехал из Галистана. В 13.30 он остановил свой «Шевроле» у развалин, откуда вел ход в подготовленный для временного содержания подвал. Его встретили Крымов с Тимохиным. Офицеры пожали руку разведчику. Акрани спросил:

– Уже отправили людей к Джилаку?

– Да, по маршруту, исключающему встречу с бандой, которая может находиться на плато у перевала, где были сброшены контейнеры. А ты наблюдателен, Пуштун!

– Особой наблюдательности не требуется, когда явно видно, что ваша группировка уменьшилась вдвое. Вы до сих пор уверены, что на подходе к перевалу у Джилак вам не понадобится проводник?

– А у тебя что, есть в том районе люди?

– Нет, но я могу послать туда опытного бойца. И он дойдет до места раньше ваших спецов.

Крымов взглянул на Тимохина. Командир боевой группы спецназа «Орион» кивнул:

– Проводник не помешал бы! По крайней мере, хуже от того, что у Соловьева будет человек, уже побывавший на перевале и знающий местность, не станет.

Крымов перевел взгляд на Акрани:

– Как быстро ты можешь отправить своего человека к Джилаку?

– Как только мы определим место его встречи с вашими подразделениями.

Начальник отдела спецмероприятий, он же руководитель операции «Афганский рейд», указал на развалины:

– Спустимся в подвал. Там будет удобнее решать вопросы.

Старшие офицеры и агент СВР спустились в пустой подвал. Присели за стол, Тимохин увеличил огонь в керосиновой лампе. Стало достаточно светло, чтобы работать с картой, разложенной на столе. Крымов сказал, указав на карту:

– Вот здесь группы должны остановиться на большой привал. Отсюда провести разведку местности. Как видишь, от места привала до перевала – точнее, до участка, где, по логике, Джума должен выставить пост раннего обнаружения противника, – 3 километра. В районе привала твой человек может выйти к группам.

Акрани кивнул:

– Ясно! Одну минуту! – он достал японскую радиостанцию.

– Алим? Пуштун!

– Слушаю тебя, командир! – отозвался Бакаяр.

– Карта под рукой?

– Да.

– Квадрат... видишь?

– Это участок в непосредственной близости от перевала напротив Джилака. Мы там работали.

– Верно! Немедленно отправь Юсупа Рашида. В секторе «С» данного квадрата Юсуп должен встретить русский спецназ. Точнее, у гребня, делящего дно ущелья перед поворотом, – там, где утес. Там наши друзья устроят привал. В дальнейшем Юсуп должен работать совместно с командиром подразделений, находясь в его полном подчинении. Основная задача Рашида – помочь друзьям провести разведку и подготовить позиции штурма объекта нахождения ценного груза. Как понял меня?

– Понял, Пуштун! Выполняю. Что делать остальным?

– Ждать моих распоряжений и проверить еще раз автобус; возможно, вскоре он понадобится. Еще вопросы есть?

– Нет.

– Работай!

Акрани отключил рацию.

– Мой человек будет в нужном месте в нужное время.

– Судя по тому, что ты использовал радиостанцию, дальность работы которой весьма ограничена, твои люди находятся где-то рядом? – уточнил Крымов.

– Да, и они готовы поддержать спецназ.

– А что за человек этот Юсуп Рашид? По фамилии вроде узбек? – спросил Тимохин.

– Отец у него узбек. Хороший воин, разведчик, охотник. Он окажет вашим спецам существенную помощь.

– Значит, в 6 утра завтрашнего дня, пятницы, 20 июня, этот Юсуп Рашид будет находиться в квадрате...?

– Да.

– И выйдет он на восемь часов позже наших групп? Как такое возможное?

Акрани улыбнулся:

– Возможно, если хорошо знать горы. Юсуп знает, что на юге есть малоизвестная тропа, по которой он не хаживал. Не беспокойтесь, Рашид будет на месте в нужное время. Он покажет, как удобнее подняться на перевал, где спуститься на плато, чтобы обойти участок пещер, как подойти к нужной пещере и усадьбе Джумы Наджиба.

– Ну ладно, с этим разобрались; теперь выкладывай важную информацию, что имеешь сообщить нам.

– Информация действительно важная. Она меняет общую обстановку, реально и существенно корректируя время проведения акций.

– Даже так? Что ж, слушаем!

Акрани передал текст короткой записи, прочтенной им на листе перекидного календаря в кабинете Тургая, объяснив, кто такой Юнис Арияз и чем он занимается.

Крымов, выслушав разведчика, наморщил лоб:

– Так! Значит, этот ублюдок Тургай скрыл от своего руководства факт захвата российских пилотов с целью их продажи подонку Ариязу? Ну и тварь! И вообще, здесь, кроме продажи наркоты, оружия и людей, талибы еще чем-нибудь занимаются?

– Занимаются. Грабежами и уничтожением всего, что не соответствует их идеологии. При этом не забывайте, что отряды талибов весьма боеспособны. Удалось же им взять под контроль почти весь юг Афганистана…

– Это меня больше всего и удивляет. Что ж, посмотрим в реальности, что они за воины.

– Теперь придется поторопиться, чтобы не опоздать посмотреть на боеспособность талибов и освободить пилотов, – сказал Тимохин.

Акрани согласно кивнул:

– Да! Тургай ожидает прибытия работорговца Арияза 23 июня. Время точно не отмечено. Так что тот может объявиться в Галистане как ранним утром понедельника, так и поздним вечером. Поэтому удар по базе Тургая, а заодно и по банде Джумы в Джилаке, надо наносить не позднее воскресенья, то есть послезавтра.

– По Галистану вопросов нет: обсудить еще раз план действий – и можно провести акцию хоть завтра, – проговорил Крымов. – А вот с Джилаком сложнее. Завтра в 6.00 группы только выйдут на рубеж подготовки штурма. Им будет необходим отдых после длительного и сложного марша. Плюс время на масштабную разведку, выбор позиций, определение варианта действий, ну и сам выход на рубеж штурма.

– Проверку связи, обеспечение прикрытия, распределение сил, организации взаимодействия, – добавил Тимохин. – Даже с помощью всезнающего и опытного проводника на это уйдет более суток. В лучшем случае группы отработки базы Джумы будут готовы к полудню воскресенья. На карте мы провели логическую игру, смоделировали порядок действий – но то на карте. Как будет развиваться акция в реальности, зависит от обстановки, которая сложится непосредственно на момент штурма. Выведет Джума на плато дополнительные страхующие силы – и все планы полетят к чертям собачьим, хотя для этого у него, как и у Тургая в отношении пилотов, никаких оснований нет. Но это с нашей точки зрения. В черепушки к главарям банд мы, к сожалению, заглянуть не можем. Не придумали еще такого прибора, чтобы читал мысли людей.

– А жаль, – подмигнул Акрани. – Было бы неплохо сидеть где-нибудь в укромном месте и слушать то, о чем думает твой враг.

– Помечтаете еще, – сказал Крымов. – Но позже. А сейчас давайте-ка вместе пройдемся по плану освобождения наших пилотов. Может, что полезного подскажет наш афганский друг?

– Непременно, полковник, если в этом возникнет необходимость.

– Но сначала скажи, Шакур, в Кандагаре тебя искать не будут?

– Может, и будут, но это бесполезно.

– Уверен?

– Абсолютно!

– Хорошо! Тогда за дело.

И начальник отдела спецмероприятий повернулся к Тимохину.

– Доложи, Саня, план предстоящих действий по освобождению пилотов.

Офицеры склонились над схемой селения, переданной Акрани в Главное управление по борьбе с терроризмом. Говорил командир группы «Орион» недолго, закончив доклад словами:

– Таким образом, запутав противника и выбив основные силы банды, мы вытаскиваем из зиндана пилотов и отходим к Чардану, куда вызываем вертолет для быстрой эвакуации в район Кадинкота.

Александр взглянул на Акрани:

– Как тебе план, Пуштун?

– План неплох, но вы планируете нанесение удара по базе Тургая с двух направлений, тотально зачищая северо-западный сектор селения и отсекая юго-западный сектор из рощи через арык по дороге из Буриши. А это самые укрепленные противником направления.

– Но мы не можем обойти кишлак с юга, – воскликнул Крымов. – Мешает перевал Гали, виноградники перед ним и открытое пространство между виноградниками и кишлаком. Если мы начнем разворачивать силы на юге, то это грозит обнаружением группы местными жителями. А если мы будем обнаружены, то Тургай успеет поднять всех своих бандитов и занять оборону, особенно усилив ее у места содержания заложников.

Акрани вновь согласно покачал головой:

– Все это так! С юга наступать нельзя, но почему вы не рассмотрели вариант атаки с востока?

Старшие офицеры переглянулись. Крымов спросил:

– Это через восточную часть кишлака, где проживает мирное население?

– Да!

– Но мы реально можем застрять в этой части кишлака. Ведь придется идти по улице, на которой наверняка будет полно народу? А это женщины, старики, а особенно дети. Они обычно большими группами копошатся в пыли афганских кишлаков. По опыту знаем.

Акрани хитро блеснул глазами:

– А не надо идти центральной улицей. Вот здесь, – он указал на схему, – параллельно ей тянется проулок. И тянется он до самой мечети. Точнее, до площади у мечети. За ней же – территория базы. Этот проулок когда-то был главной улицей, пока кишлак не расстроился. И там людей практически нет даже днем. Это я тоже по личному опыту знаю. И что самое главное, восточное направление практически не прикрывается. От площади у мечети до усадьбы Тургая и сарая с заложниками всего пара домов, один из которых мой. Если одна группа нанесет удар по кишлаку со стороны рощи немного раньше, но не станет развивать атаку дальше усадьбы Тургая, то вторая группа гарантированно быстро выйдет к месту содержания заложников. Охрана у сарая плевая – два, от силы три боевика. Их вы отработаете в считаные секунды. И пока будет идти бой в усадьбе Тургая, вытащите пилотов. Ну а затем действия по вашему плану! Не знаю, конечно, – не мне вас учить, как проводить антитеррористические акции, – но я бы действовал с северо-запада и с востока. Таково мое личное мнение.

Тимохин взглянул на разведчика:

– Почему ты раньше не сказал, что в кишлаке имеется проулок, которым население практически не пользуется?

– Потому, что никто меня об этом не спрашивал.

Командир «Ориона» перевел взгляд на руководителя операции:

– Ну что, Крым? Пуштун прав, изменение направлений нанесения удара по Галистану усилит наши позиции. Будем менять план?

– Придется! – Крымов посмотрел на Акрани: – А если бы ты, Пуштун, не получил отпуска? Мы так и не узнали об этом чертовом проулке?

– Узнали бы. И сегодня же. Вместе с информацией по Ариязу.

– Ладно! Давай, Саня, карандаш! Отрабатываем новый план штурма кишлака Галистан.

Через два часа новый план решения задачи по освобождению экипажа разбившегося «Ил-76» был готов.

К району сосредоточения банды Джумы Наджиба полковником Крымовым были высланы боевые группы «Мираж» и «Град». Подразделения шли по маршруту тяжело. Ущелья сменялись перевалами, перевалы – равнинами, обильно поросшими деревьями и кустарником. Спецы шли по тылам талибов, где за каждым поворотом, за каждым валуном или кустом таилась потенциальная опасность. Боевики могли появиться когда угодно и откуда угодно. Спецназовцы совершали марш на пределе физических и моральных сил. Но они вышли в заданный район в определенное командованием время, в 6.00 пятницы, 20 июня. Каково же было удивление подполковника Соловьева, когда он, шедший в авангарде колонны, выведшей к гряде квадрата... боевые группы, увидел спокойно сидевшего на валуне немолодого уже афганца. Крымов предупредил командира «Миража» о проводнике и о том, что тот направлен в квадрат спустя 6 часов после выхода подразделений спецназа. Но Соловьев был уверен, что не афганцу придется ждать спецназ, а наоборот. Однако воин Акрани опередил группы. Остановив сводный отряд и объявив привал, Соловьев подошел к афганцу. Спросил:

– Ты и есть проводник?

Афганец улыбнулся:

– Вообще-то у нас принято сначала здороваться, подполковник.

Говорил он на чистом русском языке.

– Салам! Ты проводник?

– Салам! Если бы я был человеком Джумы, то группы уже подверглись бы нападению. Да, я ваш проводник, Юсуп Рашид, можешь называть меня просто Юсупом.

– Раз тебя послали к нам, значит, ты хорошо знаешь местность расположения базы Наджиба?

– Я был здесь, много смотрел, много видел. Но вам необходимо отдохнуть, да и мне тоже – путь был тяжелым.

– Как тебе удалось опередить нас?

– Я шел там, где отряд пройти не мог. А это ближе.

– Хорошо! Наши сейчас разложат завтрак, пойдем, перекусишь вместе с нами.

– Спасибо, я не голоден, – отказался Рашид.

– Что? И позавтракать успел?

– По дороге.

– Да, видимо, Акрани выбрал тебя не случайно.

– Пуштун знает, кого куда посылать.

– Так и будешь сидеть здесь?

– Прилягу, зачем сидеть? До вечера достаточно времени отдохнуть. Им надо воспользоваться.

– Послезавтра мы должны провести акцию.

– Я в курсе. Разведку начнем, когда на землю опустятся сумерки. Разведку и выбор позиций для штурма. Займем их непосредственно перед акцией.

– Почему не раньше?

– Джума обязательно выставил пост на перевале. Он должен находиться там, откуда просматривается дорога подхода к Джилаку с севера, – значит, примерно в двух-двух с половиной километрах отсюда. У поста будет непрерывная связь с усадьбой Джумы. Снять часовых ты сможешь только перед штурмом. Раньше не получится.

– Ладно! – кивнул Соловьев. – Более предметно поговорим в 15.00. После обеда. А сейчас – прием пищи и отдых. Как считаешь, на перевалы дозорных посылать надо?

– Здесь – нет! Обычного стандартного охранения будет достаточно. Мы находимся в так называемой «мертвой зоне». Южный перевал имеет крутой склон, по нему без применения спецсредств не подняться, внизу густая «зеленка»; северный перевал контролировать нет смысла. Да и по ущелью высылать сюда дозор бессмысленно. Слишком далеко от базы. Тем более у Джумы не так много людей. Половину своей банды, благодаря хитрости Акрани, Наджиб отправил на плато к перевалу, где приземлились контейнеры. Командир группы прикрытия Ашраф Каруни ждет появления людей Тургая. Пусть ждет!

– Ну, тогда – отдых!

Афганец тут же завернулся в халат и лег на песок у валуна. Несмотря на спокойствие и относительно бодрый внешний вид, который давался ему с трудом, проводник Акрани устал не меньше бойцов спецназа. Потому и уснул мгновенно, прижав к себе радиостанцию и автомат. Спецназовцы, позавтракав сухим пайком, применили маскировку и рассредоточились вдоль склонов перевалов. Соловьев выставил передовой и тыловой сменные дозоры. Ровно в 15.00 командиром сводного отряда был объявлен подъем. Соловьев и Вербин прошли к месту отдыха проводника. Тот уже бодрствовал.

Офицеры присели рядом с афганцем, убравшим с песка платок с остатками скудной, но питательной пищи.

– Как будем проводить разведку? Из «зеленки»? – спросил Соловьев.

– Это решим после того, как я узнаю точное местонахождение поста Джумы и оценю его возможности по контролю ущелья, – ответил Рашид.

– Ты собираешься подняться на перевал?

– Да.

– Когда?

– Прямо сейчас – вернее, сразу после окончания совещания.

– Но ты же говорил, что разведку начнем с наступлением сумерек?

– Да, основную ее часть. Нам необходимо обойти плато и зайти к кишлаку и пещерам с запада. Оттуда и нанести главный удар. С запада Наджиб нападения не ждет. В принципе он не ждет его ниоткуда, так как в случае агрессии первыми встретить противника должны люди Каруни. Но Джума опытный воин. Он прекрасно понимает, что не ждать нападения не означает быть к нему неготовым. Он наверняка привел свой отряд в повышенную боевую готовность, но вряд ли вывел на позиции обороны. Впрочем, это мы и должны проверить. В ходе разведки. Я посмотрю, может ли одна группа пройти по ущелью, не попадая в зону контроля поста. О чем сообщу по связи. Возвращаться не буду. Лишние перемещения ни к чему.

– Значит, одна группа пойдет на запад? – уточнил Вербин.

– Да! Второй же предстоит преодолеть перевал и уйти в «зеленку».

– Берем объект в «клещи»?

– Можно сказать и так.

– А если проход по ущелью на запад окажется невозможным?

Рашид вздохнул:

– Тогда придется уходить на север и обходить зону контроля поста по более длинному маршруту, используя звериные тропы.

Командир «Града» посмотрел на Соловьева:

– А так ли нам необходим обход кишлака? Селение небольшое, пещеры открыты, пусть и укреплены. Почему нам не войти в «зеленку» и оттуда не ударить по резиденции Джумы и пещерам? Сил для этого вполне хватит. Тем более, если, как утверждает наш афганский друг, Джума не ждет нападения? Выход на рубеж прямого огневого контакта, массированный обстрел пещер из гранатометов, исключая пещеру, где находится груз, и прорыв к объекту. И уже оттуда, завладев контейнерами, – штурм усадьбы Наджиба. Или отход, прикрываемый с перевала огнем, скажем, двух пулеметов. Пост придется снять по-любому и с него бить по кишлаку. Стоит ли нам разделять отряд и действовать группами, выходя на западные позиции под угрозой возможного обнаружения? Ведь если с поста нас увидят, то на акции можно ставить крест!

Соловьев, выслушав Вербина, взглянул на проводника:

– Что ты на это скажешь, Юсуп?

Афганец пожал плечами:

– Вы опытные воины, воевать умеете. Если считаете, что целесообразней атаковать базу Наджиба с одного направления, так оно и будет. Я найду место, где удобнее всего пройти через перевал в «зеленку». Только прошу учесть одно. Внезапный удар по банде Джумы с одного направления на начальном этапе принесет свои результаты, и вам скорее всего удастся захватить пещеры, уничтожив их охрану, включая охрану объекта хранения контейнеров. Но вы не сможете уничтожить боевиков, находящихся в усадьбе Джумы и домах кишлака. Джума сориентируется быстро и отведет уцелевших людей на запад – туда, где вы его огнем стрелкового оружия достать не сможете. В этом случае ни о каком штурме усадьбы Наджиба речи быть не может, так как нечего и некого будет штурмовать. Если только дома с воющими от страха женщинами и детьми. Остается отход. И вот тут Джума может перекрыть пути отхода. Даже если пост на перевале будет снят и с него начнут работать ваши пулеметы, его недобитки, рассредоточившись по балкам западного направления, заставят группы уйти обратно в «зеленку». Прорыв грозит значительными потерями. Отсиживаться же в пещерах еще губительнее, так как Джума немедленно отзовет к кишлаку отряд Каруни. И тогда бандиты будут иметь все шансы неплохо заблокировать вас в пещерах. Не исключая того, что Джума, несмотря на то что находится в опале у руководства талибов, решит реабилитировать себя и сообщит о нападении русского спецназа либо в Кандагар, либо даже в Пешавар. И тогда произойдет катастрофа. Под угрозу уничтожения попадете не только вы, но и группы отработки Галистана. Потому что в данный район очень быстро прибудет столько отрядов талибов, что у вас не останется ни единого шанса выжить. В результате вас всех перестреляют вместе с пилотами, а секретный груз попадет к талибам. Возможно, я сильно утрирую ситуацию и переоцениваю способности Наджиба, а также его бойцов, но теоретически данное развитие событий вполне вероятно. А раз оно вероятно даже только теоретически, то его нельзя исключать при отработке плана боевой операции. Извините, но таково мое личное мнение. Основанное на тех знаниях, которые были получены мной во время учебы в советском военном училище. А я проходил подготовку для службы в подразделениях особого назначения. И какое-то время командовал диверсионно-разведывательной группой во время войны восьмидесятых годов. Естественно, на стороне законного правительства.

Соловьев улыбнулся:

– Вот оно что! А я думал, откуда у тебя столь обширные познания в тактике действий подразделений спецназа? Ты оказывается сам такой же, как мы?

– Ну, не совсем такой. Вы профессионалы более высокого уровня. И ранее были, и сейчас. Русский спецназ всегда наводил ужас на любого противника. Мы же собственных моджахедов не всегда громили. Не везло нам и доставалось неплохо. Но все это пустые разговоры. Надо принимать решение. Если мне идти на перевал для обнаружения поста, то надо выходить сейчас. Если же для поиска места преодоления хребта, то можно позже. Ну а если моя помощь не требуется, то я...

Соловьев не дал Рашиду закончить мысль:

– Работаем по твоему варианту! Можешь начинать работу по вражескому посту!

– Понял!

Проводник поднялся, поправил автомат:

– Выйду на связь, как только до конца оценю обстановку.

И Рашид направился к склону южного перевала.

Командир «Миража» повернулся к подполковнику Вербину:

– Ты согласен с принятым мной решением, Алексей Викторович? Или имеешь особое мнение?

– Согласен, Алексей Александрович.

– Тогда пойдем, чайку выпьем? Конечно, лучше бы спирту, но...

– А я бы сейчас от пивка свежего и холодного не отказался.

– От нашего или импортного?

– От привычного, «Жигулевского»!

– С соленой рыбкой, да?

– Можно и без рыбы!

– Да, губа, Леша, у тебя не дура. Но если спирт еще есть, то пива здесь ты не найдешь точно!

– Ну и черт с ним. Дома выпью, а сейчас и чай пойдет! Идем!

Командиры групп прошли к подчиненным офицерам. А Юсуп Рашид быстро, как ящерица, поднимался по склону. Его мысли были только о противнике. Он полностью включился в боевую работу.

Глава 7

Южный Афганистан. Район дислокации базы полевого командира Джумы Наджиба, пятница, 20 июня

В 15.30 разведчик Юсуп Рашид вышел на вершину перевала, которая представляла собой каменистую, узкую, от полутора до двух метров площадку, тянущуюся с запада на восток и изобилующую валунами; по южному краю ее ограничивала невысокая гряда. Юсуп посмотрел вниз, туда, где остался сводный отряд спецназа, но, как ни старался, заметить спецназовцев не смог. Те умело замаскировались. Не увидел Рашид и позиций дозоров. Одобрительно улыбнувшись, осмотрел видимую часть вершины. До изгиба только валуны да камни. Юсуп, взведя автомат, начал медленно сближаться с местом, где потенциально мог быть выставлен дозорный пост моджахедов. Шел он аккуратно, от валуна к валуну. Пройдя два километра за сорок минут, остановился и, используя бинокль, посмотрел на видневшийся внизу кишлак.

В селении внешне все было спокойно. Небольшая кучка ребятишек копошилась в пыли единственной улицы. Две женщины развешивали белье во дворах своих домов. Мужчин не видно. Только ближе к «зеленке» и месту нахождения разведчика двое дехкан с собаками пасли отару голов в тридцать. Опустив бинокль, Юсуп поднял камень и бросил его в кусты. Ветви шевельнулись и успокоились. Рашид подошел к естественному препятствию, обошел куст. За изгибом все та же картина: узкая вершина с валунами и камнями. Где-то в конце прямого участка по идее и должен находиться пост Джумы. Дальше перевал сужался до предела и становился непригодным для прохода. Да и северная старая дорога выходила к хребту как раз там, где начиналось сужение.

Рашид решил вновь воспользоваться оптикой. Через бинокль осмотрел прямой участок и действительно метрах в восьмистах увидел пост. Отметил, как грамотно он был оборудован: боевики не сложили из мелкого камня «чашу», а воспользовались канавой, набросав по краям камней так, чтобы все выглядело естественно. Сверху канаву прикрыли плотной маскировочной сетью, имея пространство высотой сантиметров в тридцать для наблюдения и ведения боя при необходимости.

На посту находилось двое боевиков. Ручной пулемет «ПК» стволом был направлен на позицию Рашида. Тоже грамотно, снизу его не видно. У Джумы собрался подготовленный сброд. Понимая, что и часовые могут иметь оптику, Рашид достал из рюкзака маскировочный халат, набросив его поверх камуфлированной формы. И продолжил сближение уже ползком, не меняя порядка движения от укрытия к укрытию. За двадцать минут он преодолел метров сто и укрылся за большим валуном. Отсюда он мог оценить возможности поста. А значит, дальнейшего с ним сближения не требовалось. Сбросив маскировочный халат и протерев платком запотевшее лицо, Рашид подполз к краю вершины. Посмотрел влево. Пост боевиков находился на одной с ним условной линии, следовательно, имел тот же обзор дна ущелья. Убедившись в том, что часовые пока еще вместе смотрят в основном на север, взглянул вниз. У подножия склона рос невысокий кустарник. Склон напротив обрывист, скалист. Заняв позицию, которую занимали люди Джумы, Юсуп убедился, что участок вдоль южного склона на глубину метров в десять с позиций не просматривается. И только если выйти на самый край вершины, то можно увидеть кустарник, а также скрытый с поста сектор ущелья. Это было то, что нужно.

Теперь следовало как минимум с час понаблюдать за часовыми. А вдруг они изредка, но осматривают дно ущелья? Устроившись поудобнее и настроив бинокль, Рашид терпеливо стал смотреть на пост. Занятие малоприятное, изнуряющее, похлеще любого марша, но Юсуп был терпелив. Он хорошо умел делать свою работу. В результате за этот час постоянного наблюдения он выяснил, что часовые на посту перешли на режим сменного несения службы, у них имелся при себе суточный запас продовольствия и фляга воды, они были оснащены радиостанцией малого радиуса действия, которой пока не пользовались. Позицию боевики не покидали, контролировали только северный подход к перевалу, иногда мимолетно осматривая видимую часть ущелья. На вооружении, кроме пулемета «ПК», бандиты имели еще два автомата. Получив данную информацию, Юсуп Рашид вызвал по своей радиостанции подполковника Соловьева. Тот ответил немедленно:

– Мираж на связи!

Проводник доложил результаты разведки, закончив доклад словами:

– Таким образом, группа спецназа может скрытно пройти по «мертвой» для поста зоне на запад и, преодолев перевал, выйти на плато, в балку, откуда в дальнейшем развивать наступление на объект.

– Значит, с поста подножие склона не видно?

– Нет! Боевики контролируют подход к перевалу с севера. Но, думаю, не лишним будет применить страховку и пройти участок нахождения поста в одиночном порядке.

– Я тебя понял, Юсуп!

– Начать выход надо немедленно, подполковник. Ночью это сделать будет гораздо сложнее. Мы не знаем, усилит ли пост Джума на темное время суток и поставит ли задачу часовым контролировать и ущелье. Я не видел у них приборов ночного видения, но это не означает, что их нет. Да и ночью тишина здесь мертвая, любой шорох будет слышен далеко.

– Ясно! С твоей позиции снять часовых на посту можно?

– Да. Если снайпер опытный. Лучше использовать бесшумное оружие.

– От тебя до поста восемьсот метров?

– Около семисот.

– А «Винторез» бьет на четыреста. Это я к тому, чтобы применять бесшумную винтовку.

– Снайпер сможет сблизиться с целью до расстояния гарантированного поражения противника, – сказал проводник. – Его следует послать ко мне немедленно, чтобы он сам оценил обстановку, посмотрел, как выйти к посту, где устроить позицию ликвидации боевиков.

– Хорошо! Снайпер пойдет к тебе немедленно. Объясни, где ты встретишь его.

– Пусть поднимается на перевал и спокойно идет два километра. Увидит куст, растущий между валунами, от него осмотрит вершину через оптику. Он увидит меня. Ну а дальше, с использованием маскировки, ползком выйдет на мою позицию.

– Добро! Жди гостя! Как только по ущелью двинется группа, я сообщу тебе об этом.

Лишь только проводник успел положить рацию в карман куртки, как она сработала сигналом вызова.

– Слушаю!

– Это Мираж! Мы упустили одну деталь. Меня интересует, останешься ли ты на вершине или спустишься вниз?

– Как встречу снайпера, пройду по вершине на запад, определю место, где второй группе будет удобнее преодолеть перевал с выходом в «зеленку»; далее мои действия зависят от вас. Что скажете, то и сделаю.

– Считаю, что тебе следует пойти с первой группой на плато западного направления.

– Понял, но тогда вам надо поторопиться с выходом снайпера.

– Он уже пошел на перевал.

Рашид взглянул на часы:

– Сейчас 18.07. Если все сложится удачно, то снайпер выйдет к кусту примерно в 19.20. В 20.00 я смогу начать отход и быстрый поиск тропы для второй группы. Назад пойду быстрее, и где-то в 21.10–21.20 подойду к вам. В 21.30 мы сможем начать движение на запад. До наступления полной темноты должны успеть пройти потенциально опасный участок. Дальше можно будет работать не спеша и ночью.

– Снайпер получил приказ выйти к кусту не позднее 19 часов. Ты же, указав ему позицию поста, немедленно начинай отход. С остальным наш офицер справится сам. Так же, как и разведка отряда найдет место наиболее удобного преодоления перевала. Ты же сразу выходи к месту дислокации отряда. Как понял?

– Понял, подполковник, выполняю!

Юсуп отключил станцию, вложил ее в карман. Взглянул на пост – там ничего не изменилось. Жара усилилась, и от нее не спасала ни высота перевала, ни тень от валуна. А следовало еще как минимум час следить за противником.

Высланный на перевал штатный снайпер группы «Мираж» прапорщик Чернов вышел к кусту, перекрыв все нормативы, в 18.48. И тут же вызвал проводника. Выслушав инструкции Рашида, он уже в 19.10 подполз к нему.

– Вот и мы, а вы не ждали?

– Быстро, однако же, ты пришел! – улыбнулся проводник.

– Эх, Юсуп, что не сделаешь, когда командир просит.

– Это да! Просьба хуже приказа.

– Не будем терять времени, внизу тебя Соловьев ждет. Где у нас тут пост духов?

– Смотри прямо по вершине на запад! Лучше через бинокль.

– На хрена бинокль, у меня прицел есть. Так, вижу пост. Ну все, можешь уходить.

– К нему удобней подойти, прижимаясь к левому склону.

– Разберемся, Юсуп! Ступай – вернее ползи, прикрою!

Проводник отправился в обратный путь. Он тоже успел раньше времени, в том числе и за счет того, что не должен был искать тропу для преодоления перевала второй группой, и вышел к месту сосредоточения сводного отряда в 20.35. Встретил его Соловьев.

– Значит, предлагаешь пройти опасный участок по одному?

– Так будет надежнее.

– Хорошо! На запад пойдет моя группа.

– Если позволишь, первым выйду я.

Командир «Миража» взглянул на проводника:

– Не хотел, чтобы это предложил я?

– Тебе было бы неудобно выслать первым меня, разве не так?

– Неудобно, Юсуп, на потолке спать; но в принципе ты прав.

– Тогда собирайте группу и начнем переход?

– Она уже у склона.

– Один вопрос: разведка второй группы нащупала тропу?

– Она найдет удобное место для выхода «Града» в «зеленку».

– Ну тогда пойдем, полковник?

Два километра группа «Мираж» шла вдоль подножия южного перевала единым подразделением. У изгиба ущелья проводник остановил спецназ:

– Все! Дальше по одному! – и – Соловьеву: – Выпускай бойцов по моему сигналу. Я буду их встречать в безопасном месте.

И двинулся быстрым шагом, но при этом совершенно бесшумно, к кустам, тянущимся вдоль южного подножия по «мертвой» для наблюдения вражеского поста зоне длиною чуть более километра.

Юсуп прошел опасный участок за пятнадцать минут. Оказавшись в безопасном месте, он подал по связи сигнал Соловьеву. Начав преодоление опасного участка в 21.10, через полтора часа вся группа вышла к месту, определенному проводником. Последним подошел Соловьев. Начало темнеть.

– Где пойдем через перевал? – спросил командир «Миража» Рашида.

– Недалеко отсюда. Метрах в пятистах есть тропа, да и хребет там снижается. Но на плато пойдем позже. В полночь, когда успокоятся кишлак и база боевиков. Часам к двум спокойно выйдем в балку. Ну, и далее по вашему плану.

– Хорошо!

Соловьев повернулся к офицерам группы:

– Привал! Капитан Волков – в тыловой дозор, позиция в ста метрах от дислокации группы!

Бойцы группы укрылись за кустами. Там же нашел укрытие и проводник. Соловьев вызвал командира боевой группы «Град» подполковника Вербина:

– Град, ответь Миражу!

– На связи!

– Доложи обстановку.

– После проведения разведки и обнаружения тропы, позволяющей подняться на перевал, планирую подъем группы на 0 часов.

– Место спуска определено?

– Да, наш квадрат, по улитке пять! Трещина, уходящая в овраг лесного массива, на удалении в шестьсот метров от плато.

– Подъем на 0 часов утверждаю. При выходе на рубеж штурма доклад мне!

– Принял! Что у вас?

– Мы тоже начинаем выход к кишлаку в полночь.

– Понял!

Ровно в 0 часов обе группы одновременно начали выход к рубежам штурма с западного и восточного направлений. В 2 часа группа «Мираж» вошла в балку, разрезавшую плато от перевала до южного лесного массива, в трехстах метрах от окраины кишлака и в шестистах метрах от начала ниши пещер, в третьей из которой должны были находиться контейнеры с секретным грузом. В 2.30 командир «Миража» принял доклад подполковника Вербина о выходе группы «Град» на рубеж штурма и рассредоточении бойцов по позициям проведения атаки на объект. Соловьев вызвал снайпера, прапорщика Чернова. Тот доложил, что пост несет службу в режиме сменного наблюдения за северным подходом к ущелью, не обращая внимания ни на близлежащие участки вершины хребта, ни на плато и кишлак. Снайпер также доложил, что вышел на позицию прямого огневого контакта с постом и о готовности в любой момент уничтожить часовых из бесшумного «Винтореза». Закончив переговоры с Вербиным и Черновым, Соловьев привел в действие спутниковую станцию и вызвал Крымова. Руководитель операции ответил незамедлительно:

– Слушаю тебя, Соловьев!

Командир сводного отряда отработки базы Наджиба доложил:

– Группы «Мираж» и «Град» находятся на рубежах штурма! Точные координаты ...

– Что на перевале?

– Вражеский пост из двух боевиков. Они посменно ведут наблюдение за подходом к району с севера. Пост находится под контролем снайпера Чернова. Прапорщик готов в любую минуту уничтожить моджахедов из «Винтореза» и в дальнейшем поддержать наши действия огнем пулемета моджахедов.

– Я понял тебя. Всем бойцам отдых, далее режим ожидания. Любые действия только по моей команде. Связь держать постоянно. Вопросы?

– Вопросов нет! Группы на отдых и в режим ожидания. Штурм по команде.

– Отбой!

Соловьев положил трубку спутниковой станции в кейс, передал своим подчиненным, Вербину и Чернову, приказ Крымова. Для бойцов «Миража» и «Града» время потекло медленно, как мутная вода ручья на равнине в период засухи.

Крымов, находившийся в одном из дополнительно оборудованных подвалов вместе с Тимохиным, Федоровым и Акрани, также положил трубку спутниковой станции в кейс. Прикурив сигарету, сказал:

– Соловьев доложил о том, что «Мираж» и «Град» вышли на позиции штурма. Прапорщик Чернов контролирует пост духов на перевале. Непонятно, почему Соловьев решил разделить группы.

– Так спросил бы у него, – проговорил Тимохин.

В разговор вступил Акрани:

– Скорее всего подобный план действий Соловьеву подсказал Рашид, в прошлом сам спецназовец. И он прав. Удар с двух направлений если и не уничтожит основную часть боевиков, то деморализует их, и в первую очередь Наджиба. А также практически откроет путь к главной цели. Хотя рассчитывать на то, что Джума прекратит всякое сопротивление, не стоит. Он быстро придет в себя, если не будет уничтожен. И восстановит управление оставшимися силами.

Крымов усмехнулся:

– А что они смогут сделать, его оставшиеся силы? Единственно – спрятаться в кишлаке, зная, что зачищать населенный пункт мы не будем.

– Нет, полковник, прятаться моджахеды не станут, – возразил Акрани. – Этого им и не надо делать. Охрану ваши бойцы сомнут. Бой, если и вспыхнет, то ненадолго. Но выстрелы услышат те, кто будет находиться в домах кишлака, – резервная группа Наджиба. И вот ее Джума может собрать в кучу.

– Для чего? Чтобы атаковать спецназ?

– Никто не знает, как станет действовать Наджиб, поняв, что угодил в капкан.

– Даже ты?

– А я что? Аллах! Это он все знает, всем управляет!

– Значит, ты считаешь, что Наджиб может преподнести нам сюрприз? – спросил Тимохин.

Акрани ответил, не раздумывая:

– Может! Так что Джуму надо ликвидировать. Вот тогда вся его банда и бросит оружие. Вопрос, как это сделать.

– Поставим задачу Соловьеву, а Леша уже на месте определит, как завалить Наджиба, – сказал Крымов. – Может, что толковое проводник подскажет? Он у тебя, видишь, какой профессионал? Раз его советы принял к исполнению командир боевой группы одной их самых мощных антитеррористических спецслужб России…

Акрани вздохнул:

– Вы по-прежнему относитесь к нам предвзято, полковник. В твоих словах ирония, сарказм и еще то, чего не должно быть между людьми, выполняющими одну и ту же работу. Зря ты так, Крымов, зря. С Тимохиным было проще.

Александр рассмеялся, видя легкое замешательство Крымова, не ожидавшего нравоучений агента внешней разведки:

– Ну что, Крым, получил? И поделом. Говорил тебе, не задирай нос. У Пуштуна ребята не хуже наших. А сам он нам обоим фору даст. Здесь, в Афганистане.

– Да я что? Я же просто сказал, что думал. Безо всякой задней мысли.

– Ладно, как у вас говорится, проехали, – махнул рукой Акрани.

Он присел на топчан, сложив по-восточному ноги под себя и задумался. Крымов же обратился к Тимохину и Федорову.

– Пора бы и вам начать выдвижение к Галистану. И к рассвету также занять позиции штурма.

Александр взглянул на часы:

– Да! Пора! – Перевел взгляд на Крымова: – Ты, значит, остаешься с Акрани здесь?

– Здесь! Если Пуштун не предложит другое место для оборудования временного командного пункта.

Акрани промолчал.

– Пуштун? – окликнул его Тимохин.

Агент внешней разведки поднял глаза на командира «Ориона».

– О чем задумался, воин?

– Что-то тревожно у меня на душе, – вздохнул Акрани. – И это плохо. Такое ощущение, будто мы чего-то не учитываем.

– Ты это насчет Тургая или Наджиба?

– Наджиба! Слишком уж он хитер, а после случая нападения Тургая на Гудли, бывшую его базу, Джума стал еще осторожней. У него наверняка подготовлен путь отхода в случае внезапного нападения.

– Так пусть бежит, если удастся! В конце концов, задачи на его ликвидацию мы не имеем. Главное – груз в контейнерах, – воскликнул Крымов.

– Дело в том, что далеко он не пойдет. А на плато в соседнем квадрате у него приличный отряд.

– Он не успеет подойти к Джилаку, даже если Джума и передаст Каруни сигнал тревоги. Мы уйдем раньше.

– Как знать, как знать! Вот что, товарищи старшие офицеры, считаю необходимым перебросить к базе Наджиба и отряд Бакаяра. И до того, как его люди не выйдут в заданный квадрат, операцию не начинать. Конечно, окончательное решение принимать вам, но я настаиваю на том, чтобы было учтено мое предложение.

Крымов сплюнул на пол:

– Еще не лучше! А может, Пуштун, нам подождать, пока ты не соберешь здесь все противостоящие талибам силы?

– Не горячись, Крым! – сказал Тимохин. Повернулся к Акрани, спросил: – Чего ты опасаешься, Шакур?

– Того, полковник, что Джума переиграет нас. И сделает это на завершающем этапе акции в районе Джилака.

– Но как он может переиграть нас? Группы ударят внезапно, по определенным планом целям, который, кстати, разрабатывался при твоем активном участии. Духи не успеют сообразить, что произошло, как мы завладеем грузом и отойдем в район эвакуации. Преследовать нас они не смогут. Как Джума может переиграть нас, да еще на завершающем этапе акции?

– Не знаю! Но считаю необходимым перебросить отряд Бакаяра к Джилаку, предупредив об этом командира ваших спецов.

– Но это потеря времени, Шакур.

– Лучше потерять время, чем людей!

– Ну ты и настырный!

Александр взглянул на помрачневшего Крымова:

– Что скажешь, Крым? Ты здесь главный, тебе и решать.

Руководитель операции ударил кулаком по глиняной стене:

– Черт бы тебя побрал, Акрани! И на какой хрен ты приехал сюда?! Сидел бы в Галистане, под боком у Тургая. Нет, явился…

Тимохин прервал яростный монолог друга:

– Ты, Крым, не ори беременным ишаком, мы не на полигоне учебного центра. Говори, что делать будем?

– Что, что?! Отправляйте отряд Бакаяра к Джилаку. А ты, Тимохин, предупреди Соловьева о нем. А то встретят наши бойцов Пуштуна плотным огнем из всех видов вооружения. Ну что стоите? Акрани! Высылай свой отряд, чего ждешь?

Агент внешней разведки улыбнулся:

– Есть выслать отряд Бакаяра к Джилаку!

И покинул подвал.

Крымов опустился на топчан:

– Не боевая операция, а дурдом какой-то!

Тимохин присел рядом.

– А Пуштун, согласись, прав!

– В чем?

– В том, что страхуется. И в том, что интуиция нередко помогает выжить.

– Ладно, чего теперь об этом? И ты мне глаза не мозоль. Забирай Федорова, и выводите группы к Галистану. До рассвета и «Орион», и «Алтай» должны выйти на рубежи штурма базы Тургая!

– Не повторяйся, я прекрасно помню задачу по акции в Галистане. До связи, Крым!

Командиры групп покинули временный командный пункт руководителя антитеррористической операции. В это же время Акрани вызвал по связи командира своей группы, дислоцирующейся недалеко от Чардана, приказав немедленно выдвинуться в район расположения Джилака и занять позиции в лесном массиве, определив точные их координаты. Командир группы Бакаяр доложил, что приказ принял. Группа афганцев начала марш к Джилаку. В 20 часов 17 минут субботы, 21 июня, подразделение, высланное Акрани, встретил на восточной окраине лесного массива заместитель боевой группы российского спецназа «Град» капитан Дементьев.

Получив описание командира афганского отряда, Андрей без труда узнал его и вышел из леса. Его появление не удивило Бакаяра. Он представился, пожал руку российскому офицеру, доложил:

– Пуштун прислал нас поддержать ваши действия.

– Это мне известно. Непонятно, каким образом в Чардане было решено использовать твой отряд.

– Мы здесь для того, чтобы перекрыть возможный подход сил Наджиба, рассредоточенный на плато соседнего квадрата, – объяснил Бакаяр. – Ну и в случае необходимости прикрыть отход ваших групп в район эвакуации.

– Крымов считает, что Наджиб может вызвать подкрепление, а мы не успеем выполнить задачу до его появления?

Бакаяр пожал плечами:

– Не знаю, капитан! Мне приказали вывести группу сюда, поставив конкретную задачу; я вывел. А что и как решали наши начальники, мне не ведомо.

– Хорошо! Минуту, Алим!

Дементьев обратил внимание на то, что афганцы Бакаяра, несмотря на сложный, продолжительный марш, стоят в стороне, не расходясь. Андрей указал на них:

– А чего ты не объявишь привал, Алим? Люди устали.

Бакаяр спокойно ответил:

– Всему свое время. По-моему, ты хотел доложить о встрече своему командиру?

– Да, подожди.

Дементьев вызвал Вербина, которому Соловьев поручил организовать взаимодействие с афганцами. Узнав о встрече, подполковник сообщил, что сам выйдет к отряду Пуштуна.

Через десять минут Бакаяра приветствовал командир «Града». После чего, развернув карту и разложив ее на траве, спросил:

– Где ты намерен разместить отряд?

Присев на корточки, Бакаяр обвел пальцем два оврага:

– Вот здесь, на севере, шесть человек и на юге пять. А вон там, – он поднялся, указывая на одиноко росшее дерево, – недалеко от тропы, уходящей в лес и через небольшое плато на восток, устроюсь я сам с двумя бойцами. Три отделения, вооруженные пулеметами, смогут достойно встретить отряд из 20 человек.

Вербин оценил предложенный Бакаяром вариант размещения дополнительных сил:

– Что ж, позиции выбраны верно. Учитывая, что лес с востока имеет форму вогнутой дуги, то боевики Каруни попадут в огненный «мешок». Я согласен с тобой! Выводи людей на позиции. Сколько требуется времени на их отдых?

– Чтобы полностью восстановиться и занять позиции, – часов шесть-семь.

Подполковник Вербин взглянул на одного из многочисленных помощников Акрани:

– Уверен? Им пришлось пройти почти пятьдесят верст!

– Ну и что? Мы родились в горах, выросли в горах, воюем в горах не первый год, совершали и более длинные марши.

– Это понятно, но у нас есть время; так что обеспечь подчиненным полноценный отдых. Сейчас 20.32. Завтра утром твои люди должны быть готовы к отражению нападения вероятного противника с восточного направления.

– Они будут готовы. И с этим вопрос решен. Теперь я хотел бы узнать, как действовать группе в случае прикрытия вашего отхода.

– Если ты, Алим, заблокируешь восточное направление, то наш отход прикрывать будет не от кого. Лучше отработай вариант собственной эвакуации из этого района.

Бакаяр внимательно посмотрел на командира группы «Град»:

– Вы, по-моему, недооцениваете способности Наджиба.

– Нами просчитаны практически все возможные варианты его вероятных действий. Не исключено, что ему удастся уйти, но наша задача не Наджиб, а то, что находится в третьей пещере!

– И все же я бы просил разрешения выдвинуть на южную окраину кишлака Юсупа Рашида. С пулеметом, если таковой имеется в резерве первой группы.

– Что это даст? Остановит душманов из кишлака? Но побежать может и мирное население.

– Скорее оно спрячется в подвалах. Но если население и побежит, то не вернется, пока на плато не стихнет бой; а вот Джума может вернуться. И преподнести вам весьма неприятный сюрприз.

– Добро! – кивнул Вербин. – Я сообщу о твоей просьбе командиру сводного подразделения.

– И сообщи о его решении, хорошо?

– Конечно! Мы пошли к своим, ты рассредоточивай свой отряд. Если что, мой позывной – Град.

Бакаяр улыбнулся:

– А мой – Алим! Частоты установлены у Чардана.

Офицеры российского спецназа скрылись в лесном массиве. Со своего командного пункта Вербин проинформировал Соловьева о прибытии группы Бакаяра, решении по выбору места дислокации, передал просьбу афганца. Завершив переговоры с командиром «Града», Соловьев подозвал к себе Рашида:

– Прибыли твои братья по оружию, Юсуп!

– Пуштун знает, что делает!

– Наверное, вы же здесь постоянно воюете. Бакаяр же передал просьбу вооружить тебя пулеметом и отправить к южной окраине кишлака.

– Тоже верный ход. Это позволит не допустить Джуме, – если, конечно, он выживет при штурме, – собраться с силами и нанести по крайней мере неожиданный ответный удар.

– Вы из Наджиба какого-то супермена делаете.

– Нет, подполковник, мы просто знаем, кто здесь на что способен.

– Я не против, чтобы ты занял позицию на южной окраине селения или где-то рядом с ней, вот только лишнего пулемета у меня нет.

– У меня автомат есть. Достаточно будет, если дашь пару лишних магазинов и несколько гранат.

– Ну, это без проблем.

К нише балки, где был оборудован командно-наблюдательный пункт Соловьева, подполз майор Каменев, заместитель командира группы «Мираж»:

– Леша, в кишлаке непонятное движение. Точнее, в усадьбе Наджиба!

– Что за движение?

Подполковник поднялся на вершину склона, через маскировочную сеть, используя бинокль, осмотрел кишлак.

Возле усадьбы действительно скопилось около десяти человек, вооруженных автоматами. Охрана продолжала находиться на своих местах. К группе вышел сам Наджиб, что-то сказал моджахедам, и те направились к перевалу. Рядом с Соловьевым легли Каменев и Рашид.

Командир «Миража» проговорил:

– Судя по всему, Джума решил усилить охранение пещер. Почему? Что его встревожило?

– Если бы Наджиб почувствовал опасность или был предупрежден о ней, то повел бы себя по-другому, – ответил Рашид. – Он собрал бы отряд тихо, в домах, а потом стал бы действовать, исходя из обстановки. Думаю, группа, что пошла к перевалу, – обычная смена охраны.

– Посмотрим! В принципе Наджибу ничего не мешает скрытно привести в готовность и остальную банду.

– Люди! – произнес Рашид.

– Что «люди»?

– Женщины и дети на улице. Их бы не было, если бы Наджиб отдал приказ своим боевикам приготовиться к бою. Он не из тех, кто станет подставлять мирных жителей.

– Смотри, какой благородный!

– До момента, пока его жизни не будет угрожать непосредственная опасность. Если же его загнать в угол, Джума, не колеблясь, захватит заложников из сельчан. Тех же самых женщин и детей. Но это в крайнем случае. До этого он сохранит лицо.

– Тебе лучше знать.

Предположение Рашида полностью подтвердилось через двадцать минут, когда двое моджахедов начали подъем на вершину к верхнему посту, а восемь боевиков направились от перевала к селению.

– Значит, смена! – проговорил Соловьев. – Странный какой-то график несения службы у подчиненных Джумы. Произвольный. Ну да и черт с ним. Из третьей пещеры вышло четверо духов. А зашло трое. Джума решил ослабить охрану груза?

Вновь ответил Рашид:

– Почему бы и нет? Ведь ему, грузу, по мнению Наджиба, ничего не угрожает. С плато, где разместился отряд Каруни, проходят успокаивающие доклады. Противник еще никак не проявил себя. С поста перевала докладывают, что и северное направление «чисто». Зачем держать усиленную охрану? Да еще ночью… Пока есть время, пусть бойцы отдыхают.

– Не такое уж звериное чутье у вашего Джумы, Юсуп. Мы встречали тех, кто опасность за версту чувствовал, а Наджиб спокоен, в то время когда его логово обложено противником, который гораздо сильнее банды Тургая. Он хоть бы патруль организовал. Люди есть, машин мало, но они есть – вон во дворе «УАЗ» стоит. Послал бы наряд объехать прилегающую территорию. Но ничего подобного Джума не делает... Я все больше склоняюсь, что и ты, Рашид, и Пуштун слишком высоко оцениваете профессионализм Наджиба. А по-моему он обычный бандит, уверовавший в свое везение и безнаказанность.

– Ты хотел бы, чтобы Наджиб вывел отряд на прочесывания прилегающей к кишлаку местности? Или наряд, который непременно напоролся бы на нас? – спросил Рашид.

– Нет, но я на месте Джумы постом на перевале не ограничился бы.

– А ты на карту посмотри, подполковник. Не на схему объекта, а на карту района. К кишлаку можно подойти только с востока и севера. По ущелью, старой дороге и через «зеленку», предварительно пройдя плато соседнего квадрата, где были найдены контейнеры. Главное направление с соседнего плато Джума прикрыл целым отрядом, а чтобы контролировать подход с севера, достаточно поста. Он же ждет нападения банды Тургая, а не русского спецназа. Поэтому и ведет себя соответственно.

– А что изменилось бы, узнай он о том, что в гости прибудем мы? – спросил Каменев.

– Все! Джума, забрав контейнеры, тут же ушел бы в горы. С русским спецназом мериться силами в Афганистане не хочет никто. Неблагодарное это занятие...

– Ладно, посмотрели, поговорили, – сказал Соловьев. Повернулся к заместителю: – Иди к бойцам. Приказ – продолжать наблюдение, организовав сменный отдых.

– И когда ты планируешь провести штурм?

– Когда придет время, Игорь! Ступай!

Каменев ушел. Соловьев передал Рашиду три сдвоенных магазина и пять гранат – три наступательные, две оборонительные:

– Давай выдвигайся и ты, Юсуп. Жду от тебя доклада, где и когда займешь позицию с указанием сектора, что возьмешь под контроль.

Ушел и афганец. Соловьев посмотрел на часы: 22.23 местного времени. Подполковник вновь поднялся наверх, еще раз осмотрел кишлак, плато с одиноко бродящей по нему небольшой отарой, пещеры, в которых ничего и никого не было видно, вершину перевала. Включил радиостанцию, вызвав прапорщика Чернова:

– Шестой! Как слышишь?

– Хорошо слышу, Первый! – отозвался снайпер.

– Смену поста наблюдал?

– Да! Сменившиеся только что пошли вниз.

– Вижу…

– Вместо них двое молодых духов. Бороды еще не успели отрастить. Но набожные. Как проводили дружков, тут же расстелили свои коврики и принялись молиться.

– Что ж, религиозность – не самая худшая человеческая черта.

– Смотря какая…

– Тоже верно! Пост под контролем?

– Под полным контролем! Отдай приказ, и я сниму этих ребят. В два выстрела. Тихо, без шума, как говорится, и пыли.

Соловьев отключил станцию. Рация молчала недолго, минут пять. Затем провибрировала сигналом вызова. На связь вышел Рашид. Доложил о занятии позиции на небольшой высоте среди кустарников в сорока метрах от юго-западной окраины селения. На высоте, которая не была отмечена ни на схеме, ни на карте. Впрочем, она представляла собой скорее возвышенность, каких вокруг Джилака было немало, особенно ближе к «зеленке». Подполковник вновь взглянул на часы. 22.35. Поднял трубку спутниковой системы, работавшей в режиме ожидания:

– Крым! Я – Мираж!

– Да, Леша!

– Мы готовы провести свою акцию завтра утром!

– Принял! Готовность подразделениям полная! Жди команды!

– Понял! Жду!

Крымов, получив сигнал от Соловьева, связался с командиром «Ориона» Тимохиным. Александр доложил, что подразделения готовы к проведению акции по освобождению пилотов.

Руководитель операции «Афганский рейд» приказал:

– Время «Ч» – 12.40, 22.08, в «Ч» + 5, штурм! Как понял меня, Орион?

– Понял. Не забудь вызвать «птицу»!

* * *

Воскресенье, 22 июня, район кишлака Джилак

Ровно в 12.45 командир «Миража» вызвал по связи прапорщика Чернова:

– Шестой! Как слышишь?

– Слышу!

– Снимай «пост»! Далее по плану!

– Есть!

Соловьев переключился на Вербина:

– Град! Начали!

И бросил по цепи:

– Мираж! Штурм!

Первая боевая акция общей операции «Афганский рейд» началась. Прапорщик Чернов, до этого усиленно разминавший руки, находясь за валуном в трехстах метрах, вышел из-за земляной глыбы и вскинул бесшумную снайперскую винтовку «Винторез». Боевики на посту увидели его, но понять ничего не успели. Два выстрела – и моджахеды с простреленными черепами рухнули на камни. Чернов подбежал к посту, сорвал маскировку, отбросил рацию моджахедов к трупам, переставил пулемет на южный бруствер из двух камей, бросил в эфир:

– Первый! Я – Шестой! Пост наш, прикрываю вас!

Семью минутами ранее, получив приказ на штурм, бойцы группы «Град» капитаны Дементьев, Иванов и старший лейтенант Титов вышли из леса, подняли трубы гранатометов. Залп – и три заряда ушли в близлежащие к «зеленке» пещеры. Разрывы кумулятивных зарядов внутри подземелья не оставили шансов выжить кому-либо из находившихся там боевиков. Сменив «Мухи», офицеры дали второй залп по соседним пещерам. На этот раз кто-то уцелел, но по дикому крику стало ясно, что ненадолго. Дальше вести гранатометный обстрел бойцы «Града» не могли. Отбросив бесполезные трубы и приведя в действие автоматы, тройка спецов, ведомая заместителем командира группы, рванулась к перевалу, имея задачу зайти к третьей пещере с востока.

Подполковник Вербин, старший лейтенант Викторов, прапорщики Санеев и Богун одновременно с подгруппой Дементьева, вытянувшись в цепь, перебежками начали сближение с кишлаком. Пока еще молчавшим кишлаком. Впрочем, это молчание оказалось недолгим. Уже спустя минуты по бойцам Дементьева ударили автоматы. Из крайнего левого дома по подгруппе Вербина открыл огонь пулемет. Пулеметчик либо находился в растерянности, либо спешил, но пули длинной очереди легли метрах в шести перед наступающей шеренгой спецназа.

Бойцы залегли. И Вербина, и Дементьева. Вербин крикнул:

– Кто видит, откуда ведется огонь по подгруппе Дементьева?

Ответил находившийся крайним справа прапорщик Богун:

– Из второй по правой стороне усадьбы, точнее из сарая, стоящего у дувала.

В это время оттуда вновь ударил автомат.

– Командир, похоже, стреляет один и тот же дух!

Но тут же стрельбу по подгруппе Дементьева открыли и с крыш соседних домов. Огонь вели человек пять. Вновь заработал и пулемет бандитов Джумы.

Вербин повернулся к расположившему слева старшему лейтенанту Викторову:

– Костя! «Муху» к бою! Цель – пулеметчик.

– В доме могут быть женщины и дети.

– Знаю, но пулемет не даст нам работать. А надо гасить и огневые точки, бьющие по Дементьеву. К бою, Костя!

– Готов, командир!

– Огонь!

Молния метнулась к левому, крайнему, частью прикрытому невысоким дувалом и жидкой растительностью зданию. Граната попала в окно. Дом вздрогнул, из окон ударило пламя; крыша обрушилась, похоронив под собой всех, кто находился в этом здании.

– Цель поражена! – доложил Викторов.

Командир группы крикнул Санееву и Богуну:

– Снайперы, выйти на позиции северо-восточного направления и, используя канавы, открыть прицельный огонь по боевикам на крышах домов и прилегающих к ним участках. Вперед!

Дым от пожара, возникшего в результате подрыва крайнего слева дома, тянуло к перевалу. Это позволило снайперам скрытно сменить позиции. Дым укрывал спецназовцев, но не закрывал боевиков на крышах.

Радиостанция Вербина провибрировала сигналом вызова.

– Слушаю!

– Это Второй! Духи прижали нас к перевалу, продолжать движение к объекту не можем. Надо хотя бы отвлечь стрелков, Первый!

– Чем мы и занимаемся. С минуты на минуту по крышам ударят снайперы. Они уже вышли на позиции обстрела кишлака. Мы же с Четвертым войдем в кишлак и из разрушенного дома стянем на себя часть банды.

Снайперы тем временем первым залпом сбили двух моджахедов с ближайших крыш. В ответ по ним был открыт слепой огонь, что заставило прекратить стрельбу. И вот тут в дело вступил прапорщик Чернов. Ему был прекрасно виден кишлак и боевики, метавшиеся между домов, а также засевшие на крышах. Чернов видел, что моджахеды остановили наступление «Миража», и открыл по противнику прицельный губительный огонь из пулемета «ПК», благо коробок с патронными лентами душманы притащили на пост в достаточном для длительного боя количестве. Для стрелков же снизу Чернов был практически недосягаем. Даже из гранатомета сбить позицию было чрезвычайно трудно – если только случайным попаданием в небольшое пространство между двух камней. Огонь Чернова пришелся как нельзя кстати. Первыми очередями снайпер уничтожил до десяти боевиков, выбил троих стрелков с крыш. Остальных добили получившие возможность действовать прапорщики Санеев и Богун. Подгруппа Дементьева продолжила прорыв к третьей пещере. Подполковник Вербин и старший лейтенант Викторов ворвались во двор полыхающего дома и заняли позиции за дувалом, обращенным в сторону единственной улицы Джилака, откуда сразу же срезали еще пять моджахедов, перебегавших улицу к северным позициям.

Развивала штурм и группа «Мираж». Она действовала по той же схеме, что и «Град», только с западного направления. Майор Каменев и капитан Дрозденко расстреляли из гранатометов две крайние слева пещеры, уничтожив трех боевиков, и тут же начали выход к перевалу. Там они попали под обстрел душманов, но своевременные действия снайпера Чернова, ставшего на время пулеметчиком, позволили офицерам добраться до перевала и рывком сблизиться с третьей пещерой. В стороне от входа пришлось остановиться и залечь в ожидании подхода подгруппы Дементьева. Капитаны Бурмистров и Волков провели гранатометную атаку усадьбы Наджиба. Высокий каменный забор помешал полностью разрушить дом Джумы; выстрелы снесли крышу и вызвали пожар на втором этаже. Но и этого хватило, чтобы начать наступление.

Вторая подгруппа, ведомая командиром «Миража» подполковником Соловьевым, преодолела больше половины расстояния, разделявшего балку с окраиной селения. И только тогда моджахеды «проснулись». Несколько человек выскочили на плато, дабы иметь возможность вести огонь по наступающему неизвестному противнику. В бой вступил Чернов. Две короткие очереди снайпера срезали их, не дав сделать ни единого выстрела. Из-за забора появилась и голова охранника. Бурмистров вскинул автомат и одиночным выстрелом сбил душмана с забора. Вниз упала его простреленная нуристанка – головной убор большинства афганцев. Ведя щадящий и слепой огонь по местам наиболее вероятного появления моджахедов, подгруппа Соловьева сблизилась с забором усадьбы Наджиба на расстояние в двадцать пять метров. На территорию резиденции мятежного полевого командира полетели оборонительные гранаты. Мощные взрывы накрыли двор. Раздались крики и вопли раненых. Судя по голосам, таковых за дувалом было немало. Бойцам Соловьева осталось пройти двадцать метров до горящего дома Джумы, когда старший лейтенант Калданов, занимавший в наступательной шеренге крайнюю правую позицию, крикнул:

– Командир! Группа духов, человек пятнадцать!

– Где?

– Выскочили из-за соседнего дома и рванули через улицу к домам напротив.

Соловьев, подбежавший, как и подчиненные, к забору, выругался:

– Черт! Прав был проводник. Джума нашел-таки лазейку для прорыва.

– И прорыва приличного отряда, – добавил Волков.

Командир «Миража» приказал подчиненным:

– Вперед, на территорию! Гасить всех, кто окажет сопротивление. Дом подорвать к чертовой матери, далее заблокировать улицу. Я подойду!

Спецы рванулись во двор, где застали только убитых и умирающих; двое моджахедов стояли на коленях, подняв руки. Автоматы их были отброшены в стороны. Добивать раненых и пленных спецназ не стал, уложив последних мордами в землю и сцепив руки браслетами. Волков вошел в дом – готовить его к подрыву.

Отправив подчиненных в разгромленную усадьбу, Соловьев рывком выдернул из кармана рацию:

– Юсуп! Соловьев!

Говорил подполковник открытым текстом. Прослушивать его сейчас было некому.

– На связи, командир!

– Из усадьбы Наджиба на прорыв пошла группа рыл в десять-пятнадцать. Возможно, ее ведет Джума, чтоб ему пусто было.

Рашид спокойно уточнил:

– Прорвалось 12 человек во главе с Наджибом. Это с западного участка; еще трое вышли из селения восточнее. Итого к «зеленке» ушли 15 боевиков. Используя овраги.

– Да еще десяток осталось в пещерах, двое на посту. Сколько же у него здесь было духов?

– Должно было быть около тридцати, а в итоге оказалось больше.

– Но вы же следили за кишлаком?!

– Не все и всегда можно увидеть. Особенно то, что скрыто от глаз наблюдателей.

– Философ тоже нашелся! Ты по-прежнему считаешь, что Джума вернется?

– Да! В «зеленке» приведет в порядок своих бойцов, быстро оценит обстановку и вернется, чтобы навести ответный удар.

– А где же женщины, дети, старики?

– Наверное, в подвалах жилищ. Видимо, Джума инструктировал их, как вести себя в случае нападения. Я же говорил, он хитер и опытен.

– Так, выслать подмогу я тебе не смогу. Единственно, выставлю заслон на окраине села. Будь готов отразить нападение недобитков Джумы и отойти вместе с заслоном к тропе, по которой проходили перевал, как понял?

Проводник вздохнул.

– Понять-то понял, только как вы будете отходить с «хвостом» на пятках? Нет уж, я останусь, прикрою вас, а потом уйду в «зеленку». К своим как-нибудь выберусь.

– Оставайся постоянно на связи!

Соловьев переключился на своего заместителя. Каменев доложил, что подгруппа Дементьева подошла и можно начинать обработку пещеры нахождения секретного груза. Со стороны кишлака этому ничего не мешает. Сопротивление боевиков в Джилаке, видимо, полностью подавлено.

– Да, если не считать прорыва в лес Джумы и с ним четырнадцати духов.

– Откуда они взялись?

– Это и я хотел бы знать. Но ладно, приступайте к основному этапу акции по грузу!

Каменев подал сигнал Дементьеву, находившемуся с восточной стороны третьей пещеры отойти немного назад, указал на автомат, затем на пещеру.

Дементьев кивнул. Он понял заместителя командира группы «Мираж». Тот хотел проверить, насколько глубока пещера и где находятся трое боевиков, охранявших груз.

Каменев сблизился с неровной поверхностью входа в подземелье, выставил автомат и дал очередь внутрь пещеры. Раздался визг от рикошета пуль. Недалеко от места, где недавно стоял Дементьев, отвалился кусок камня.

Майор по рации вызвал Дементьева:

– Андрей! Пещера неглубокая, пули, срикошетив, ударили в обратку.

– Но почему не ответили моджахеды?

– Хрен их знает! Ждут атаки, наверное. Или молятся перед смертью.

– Если у них есть связь с Джумой, то скорее ждут атаки.

– Давай так! Вдвоем перекатываемся к середине входа, ведя слепой огонь, затем тут же откат на исходную. Посмотрим, промолчат ли духи на этот раз.

– Или завалят нас, как мишени.

– Не успеют, да и Дрозд с моей стороны прикроет.

– А может, сразу гранаты?

– А если духи выставили вперед контейнеры?

– «Эргэдэшки» не пробьют корпусы.

– Корпусы не пробьют, а вот кодовые панели повредить могут очень даже просто, что вызовет срабатывание внутренних самоликвидаторов. Впрочем, панели могут повредить и пули.

– А также сами духи, пока мы с тобой базарить будем…

– Хорошо! Работаем по твоему варианту. Только не откатываемся за укрытия, а проникаем внутрь пещеры. А уж там разберемся.

– Тогда применяем приборы ночного видения, в подземелье темно.

– Согласен!

Каменев повернулся к Дрозденко:

– Прикрой, Андрюха! – И передал Дементьеву: – Начинаю обратный отсчет: пять, четыре, три, два, один, начали!

Глава 8

13.15. Воскресенье, 22 июня

По окончании отсчета заместители командиров групп одновременно прыгнули в сторону входа в пещеру, уже на лету открыв слепой огонь из автоматов в черноту подземелья. Упав на каменистый грунт, не прекращая стрельбы, перекатились навстречу друг к другу. Из-за угла поверху пещеры открыл огонь капитан Дрозденко. Очереди автоматов и визг рикошета пуль от попадания в скалистые стены слились в единый грохот.

Оказавшись посредине входа, Каменев показал Дементьеву на защитный шлем. Офицеры опустили приборы ночного видения и, вскочив, рванулись в пещеру. Молчавшие до этого боевики наконец открыли огонь по наступавшим. И ударили они с трех позиций, разнесенных по задней стене. Дементьев, отскочив к левой скале, зацепил взглядом боевика, выставившего автомат на валун. Капитан увидел лишь очертание его головы, но и этого было достаточно, чтоб всадить в нее короткую очередь. Очертание исчезло. Дементьев тут же упал, так как по нему дал очередь моджахед, засевший в противоположном углу. Тот не только успел укрыться, но продолжал стрельбу из небольшой трещины в камне. Андрей вынужден был откатиться за выступ скалы. Каменев также увидел душмана, чья позиция находилась посредине задней стены пещеры, обложенная мешками с мелкой галькой. Увидел и тут же выстрелил, но пули ударились в заграждение. Бандит оказался проворным. Спрятавшись за бруствер, он тут вскочил и дал очередь по Каменеву. Майор почувствовал удар в руку, и жгучая боль пронзила предплечье. Упав на землю, он крикнул:

– Меня подстрелили.

Его голос услышал капитан Иванов. Он выскочил на середину входа и срезал очередью не успевшего вновь спрятаться за мешки моджахеда. Но огонь открыл третий из оборонявшихся. И его пули, попав Иванову в грудь, отбросили капитана на спину. Дементьев из-за уступа выстрелил в моджахеда, попал в голову. Бандит рухнул на камни. Наступила тишина. В пещеру ворвался Дрозденко, но для него работы уже не было. Капитану осталось убедиться в том, что охрана объекта уничтожена. Дементьев бросился к Иванову, форма которого была вспорота попавшими в грудь пулями. Разорвав куртку, Андрей облегченно выдохнул:

– Ну, слава богу!

Бронекостюм выдержал прямое попадание вражеских пуль. Капитан снял с Иванова защитный шлем. Напарник находился в шоке. Вырвав из кармана брючины боевую аптечку, Дементьев вколол Иванову антишоковый и обезболивающий препараты. Алексей открыл глаза. Тихо спросил:

– Я еще жив, Андрюха, или мы уже на небесах?

– Да рановато нам помирать, Леша!

– Значит, жив! А дух нехило в меня очередь всадил. Влепил так, будто молотом охреначил. Удар и... Полетел в бездну. А боль словно огнем в груди вспыхнула. Бронекостюм спас?

– Да! Принял на себя твою смерть.

Иванов улыбнулся:

– Вернусь, дома на самом видном месте повешу. А что с остальными?

– Дрозд, что там с Игорем? – крикнул Дементьев.

Ответил сам заместитель командира «Миража»:

– В руку дух попал, мать его! Но ничего, кость вроде не задета, пуля прошла навылет.

– Ничего страшного, сейчас перевяжу майора, встанет, – добавил Дрозденко.

Радиостанция Каменева сработала сигналом вызова. Ответил Дементьев:

– Второй «Града» на связи!

– Почему ты, Андрей? Что с Каменевым?

– Ранение получил.

Голос Соловьева напрягся:

– Тяжелое?

– Да нет! Руку ему один из моджахедов прострелил. Иванов получил болевой шок в результате попадания пуль в бронекостюм. Духи уничтожены. Так что пока, можно сказать, обошлись без потерь. А вот и Каменев поднялся, будете говорить?

– Передай ему станцию.

Майор принял рацию:

– Да, командир?

– И как ты подставился под духа?

– Они, Леша, тоже стрелять умеют.

– Что с охраной?

– Уничтожена.

– Контейнеры?

– Да погоди ты, в пещере дыма – не продохнуть, через ПНВ ни хрена не видно. Немного вытянет гарь – начнем искать контейнеры.

– Пещера большая? – спросил Соловьев.

– Нет, квадратов триста; низкая, скалистая, судя по всему, глухая. Если груз здесь, мы его найдем.

– Как чувствуешь себя?

– Ты насчет ранения? Нормально себя чувствую. А ранение – ерунда, сквозняк. Иванов дольше в себя приходит. Ему в грудь дух пять пуль всадил. В упор, да из «АКМа», это тебе не «АК-74», это пули калибра 7,62. Но бронезащита выдержала. Правда, удар Леха получил неслабый. Но приходит в себя, нужные препараты вкололи, оклемается. Вот только жену дома испугает. У него сейчас не тело, а сплошная гематома. Что у вас?

– Пока тихо. Давайте ищите контейнеры! Быстрее найдете, быстрее уйдем!

Пока Каменев переговаривался с командиром «Миража», капитан Дрозденко прошел в глубь пещеры. Искал он недолго. Вскоре крикнул:

– Есть! Вот они, голубчики! Еще в сетке.

Оставив Иванова, к Дрозденко подошел Дементьев:

– Где контейнеры?

– В угол посмотри! Слева, справа ниши! Видишь?

Андрей увидел стоявшие в нишах контейнеры. Крикнул Каменеву:

– Андрей! Нашли груз! Докладывай Соловьеву!

– А я пока проверю, не установили ли духи возле них сюрпризы? – сказал Дрозденко. – Они любители всякой хренью заниматься.

– Проверь, только аккуратно.

– Не первый раз замужем…

Каменев вызвал Соловьева:

– Первый, я Второй!

– Да, Леша?

– Нашли контейнеры!

– Ну вот и ладненько. Надо проверить, не заминированы ли они?

– Этим уже Дрозд занимается.

– Хорошо! Как только убедитесь в безопасности ящиков, вскрывайте их, используя код 007541. Капсулы или цилиндры, что будут внутри, кладите в отсеки бронированных ранцев. Иванов сможет нести ранец?

– Сможет! Мы ж далеко, надеюсь, не пойдем?

– Нет! Только за перевал. Я связываюсь с Крымовым и вызываю «вертушку». Вы с грузом выходите к началу тропы. Там ждать подхода основных сил сводного подразделения!

– Принял! И вы не задерживаетесь. Муторно здесь, на этом плато. Да и кишлак мрачный. Тишина, как на похоронах, а главное, приличная стая шакалов рядом.

– Это ты дыма хватил. Отдышись! До связи!

Не успел Каменев уложить радиостанцию, как со стороны кишлака донесся треск пулеметной очереди.

– А вот и Джума, чтобы ему пусто было! – процедил Каменев. – Дрозд? Ну что у тебя?

– Сюрпризов нет!

– Уже легче. Так, всем к контейнерам. Я прикрываю вход!

С позиции прикрытия подходов к пещере со стороны кишлака поднялся старший лейтенант Титов, прошел в подземелье. Все офицеры группы отработки основной цели имели при себе бронированные контейнеры. Они, кроме Каменева, сменившего на прикрытии Титова, собрались у левого контейнера. Над кодовой панелью металлического ящика, освобожденного от сети, наклонился капитан Дементьев:

– Так, код 007541, набираем.

– Не ошибись, Андрюха, а то размажет всех по скалам этой дерьмовой пещеры, бритвой не отдерешь, – предупредил Дрозденко. – Заряд самоликвидатора – это не «РГД», и даже не «Ф-1». Помощнее будет, раз должен в клочья разнести бронированные контейнеры.

– Ты под руку не базарь, Дрозд! Приготовь лучше ранец.

– А чего его готовить? Готов давно.

Стрельба со стороны кишлака усилилась.

Иванов, полностью пришедший в себя под действием сильнодействующих препаратов, проговорил:

– А бой-то нешуточный разгорается! Надо бы поддержать своих!

– У нас своя задача. А ребята прорвутся. Уйти бы до тропы. Самое главное – груз.

Дементьев вскрыл первый контейнер, передал две капсулы Дрозденко:

– Держи, Дрозд, пакуй в ранец.

Две других капсулы отдал Иванову, спросив:

– Ты как себя чувствуешь?

– Нормально, давай груз. Интересно, что находится в этих цилиндрах?

– Это нам, Леша, никогда не узнать. Да и надо ли? Секретный груз, и все! Какая разница, что тащить? Воду из арыка или какую-нибудь радиоактивную хрень! Главное, донести и передать, кому надо.

– Видно, слишком ценная хрень, раз за ней целую боевую группировку послали.

– Ты о летчиках не забывай. Груз – одно, пилоты – другое.

– Мне кажется, в Москве особо не огорчатся, если мы притащим эти долбаные цилиндры, а летчиков не вытащим. А вот если пилотов освободим, а груз оставим, то шум поднимется нехилый.

– Есть хорошая поговорка, Леша: если что-то кажется, перекрестись! – посоветовал подчиненному Дементьев.

– Руки заняты!

Уложил колбы в бронированный ранец и капитан Иванов. Дементьев вскрыл второй контейнер. Груз из него частью вставил в свой ранец, частью передал старшему лейтенанту Титову. Вышел на плато и подошел к Каменеву, внимательно смотревшему в бинокль на дымящийся кишлак, откуда доносилась автоматно-пулеметная стрельба и слышались уханья разрывов гранат.

А в районе Джилака разворачивались следующие события.

Удар спецназа по базе моджахедов оказался полной неожиданностью для Джумы. За несколько минут до начала российским спецназом боевой операции Наджиб получил сообщение о том, что у Джилака все спокойно. Спустился из комнаты второго этажа вниз, что и спасло ему жизнь. Останься Наджиб наверху еще на несколько минут, разрывы выстрелов гранатометов превратили бы его в пепел. Но он успел уйти из-под удара. Когда прогремели взрывы и автоматные очереди, он опешил. Повернувшись к помощнику, растерянно спросил:

– Что это, Ахмед?

Молодой афганец, побледнев, дернул шеей:

– Не знаю, саиб…

– Не знаешь? – вскричал Наджиб. – Это штурм базы, вот что! Уходим в соседний дом!

Джума выбежал из собственного жилища и прошмыгнул в калитку забора, разделявшего его усадьбу с соседней. С крыши дома спрыгнул один из заместителей Наджиба, Павлади. Выругался:

– Шайтан бы их побрал, пост захватили. Оттуда бьют по кишлаку!

– Кто, Али?

– Не знаю, но не люди Тургая.

– Срочно мне связь с Каруни, – приказал Наджиб.

– Для этого надо войти в дом. А его могут подорвать.

Джума крикнул:

– А если мы не вызовем Каруни и не предпримем какие-либо меры, нас всех перебьют, как баранов.

– Тогда укройся за сараем, я принесу радиостанцию.

Отправив заместителя, Наджиб повернулся к Ахмеду:

– А ты беги к домам бойцов Али. Всем находиться во дворах, на улицу не выходить, быть на связи. Да чтобы все имели при себе оружие!

– Я понял, саиб!

– А понял, так какого шайтана еще здесь?

Вышел Павлади. Он нес рацию. Наджиб сказал ему:

– Я послал Ахмеда предупредить твоих людей о готовности к прорыву.

– Пойдем в «зеленку»?

Джума взглянул на заместителя:

– Ты предлагаешь встречный бой с неизвестными силами?

– Нет!

– Тогда не задавай глупых вопросов и постарайся определить, кто это нас атакует. И посмотри на пещеры, выясни, что происходит там. Но учти, у нас до отхода считаные минуты.

Павлади бросился за угол дома, наполовину развороченного попаданием пуль.

Наджиб же вызвал первого своего заместителя:

– Ашраф! Я – Джума, как слышишь?

Каруни, что с отрядом в 20 человек находился на плато у перевала, где ожидал нападения банды Тургая, спокойно ответил:

– Слышу тебя хорошо, Джума!

И тут же спокойствие в его голосе сменилось тревогой:

– Что у тебя происходит? До меня доносятся автоматные очереди, какие-то взрывы… Что происходит в кишлаке, Джума?

– Слушай внимательно, Ашраф. Хотя… погоди секунду...

Появился Павлади. Он был бледнее Ахмеда.

– Саиб! Это невероятно, но нас атакуют русские.

– Что?! Русские?! Ты не ошибся? – воскликнул Аджума.

– Нет! Я видел их у третьей пещеры!

– Шайтан! Значит, они атаковали кишлак, имея главной задачей захват груза? Но откуда, черт побери, появились проклятые гяуры и как им удалось обойти селение с запада? Да и вообще выйти к базе?

– Не знаю!

– Не знаю! – передразнил Джума заместителя. И закричал: – А кто должен знать? Я один? А вы все – даром хлеб жрать? Собирай всех своих людей сюда. Пойдем на прорыв! Не стой ослом, действуй!

Джума вернулся к рации:

– Каруни?

– Да, саиб!

– Спрашиваешь, что происходит в Джилаке? Так слушай: мы атакованы русским спецназом. И не спрашивай, откуда он взялся у базы. Срочно снимай людей с позиций – и галопом к кишлаку! Не знаю, как ты это сделаешь, но максимум через пять часов твой отряд должен войти в восточную «зеленку» у кишлака. Но не скопом, Ашраф! Русские атакуют нас и оттуда. Поэтому наверняка оставили в лесу заслоны. Раздели отряд на две группы. Одну пусти прямо посредине массива, другую направь... впрочем, конкретней задачу поставлю позже. Пока же срочно начинай марш к селению. А мне пора прорываться из него.

– Мы оставим базу?

– Нет! До связи!

Джума отключил рацию, когда автоматные очереди ударили по дому. К этому времени Павлади собрал десять вооруженных и испуганных душманов. Помощник сообщил:

– Из села готовы вырваться еще три человека.

– Да? У тебя есть с ними связь?

– Есть!

– Передай: прорыв одновременно с нами!

Джума повернулся к бандитам:

– Сейчас, братья, наша жизнь в руках Аллаха и в собственных ногах. Мы должны прорваться в южный лесной массив. Чтобы нас не перебили по одному, как зайцев, выступаем единым отрядом, ведя огонь в сторону запада. Кому удастся прорваться, сбор у большого дуба. Если меня убьют, уходите дальше. А если я буду жив... но об этом, если я буду жив. Вперед!

Банда Джумы, перебежав улицу и дворы южной окраины, выскочила на небольшое открытое пространство, и тут их заметили и старший лейтенант Калданов, и проводник Пуштуна, Юсуп Рашид. Остановить прорыв они не смогли – банда быстро скрылась в естественных укрытиях. Рашид лишь доложил о том, что в «зеленку» ушло пятнадцать боевиков, ведомых Джумой Наджибом.

Спецназовцы ворвались в кишлак. Кроме убитых и раненых, никого из мужчин не обнаружили. Те, кто мог сопротивляться, прорвались в лесной массив. Осмотрев дворы, Соловьев принял решение на осмотр и подвалов домов. Сбив запоры, офицеры «Миража» и «Града» увидели прижавшихся друг к дружке детей, женщин, беспомощных стариков. И ни одного боевика, даже подростка старше 17 лет.

Соловьев приказал найти и привести к нему старшину селения. Ожидая его прихода, он принял доклад Каменева о выходе подгруппы с секретным грузом к началу тропы на перевал. Командир «Миража» приказал бойцам Каменева и Дементьева оставаться на месте. Связался с прапорщиком Черновым:

– Как у тебя дела, Юра?

– В норме!

– Ты отход группы боевиков из кишлака видел?

– Только какое-то движение, дым мешает рассмотреть более предметно. Да и то это движение прекратилось через считаные минуты. Открыть огонь не мог, не зная, что происходит.

– Это Джума с группой своих недобитков ушел в лес.

– Вот оно что. Почему же вы не остановили прорыв?

– Не успели.

– И что дальше?

– Будь на стреме; подождем немного и, если все будет спокойно, начнем отход.

– Что может помешать?

– Возвращение Джумы.

– Ты думаешь, он вернется?

– Так думает наш проводник.

– Понял! Я на стреме! Мне работать без приказа, если духи высунутся из леса?

– Действуй по обстановке!

Соловьев отключил рацию. Бурмистров подвел к нему старика лет восьмидесяти. Весьма почтенный возраст для афганцев. Старик, неожиданно, неплохо владел русским языком:

– Ты звал меня, офицер, я пришел. Что ты хочешь?

– Я хочу, чтобы ты вывел из подвалов женщин и те убрали трупы из дворов.

– Среди трупов их мужья, братья. Ты хочешь, чтобы женщины начали оплакивать родных и близких?

– Я хочу, чтобы вы могли похоронить погибших по вашим обычаям до захода солнца и оказать помощь раненым. Или пусть умирают?

Старик погладил бороду:

– Раненых уберем, а погибших похороним, когда все закончится.

– А разве не все закончилось?

– Нет, офицер! Ты не знаешь Джуму, я его знаю. Он вернется.

– Вместе с отрядом Каруни?

– Сие мне неизвестно. Джума может вернуться и один. Он воин, хотя мы, жители Джилака, не хотели, чтобы такие воины находились рядом с нами. Они готовы умереть сами, поэтому и жизнь других людей для них не стоит ничего.

– Выводи людей, забирайте раненых! А с Джумой мы разберемся!

Старик вновь погладил бороду:

– У вас пока есть время уйти к пещерам.

– А что это ты вдруг проявил беспокойство о нас, убивших мужчин вашего селения?

– Они пошли за Джумой и получили свое. Рано ли поздно Наджиб привел бы их к смерти. Другого пути у них не было, как не было и выбора. Я могу идти?

– Иди!

Старик удалился. Вскоре на улицу вышло шесть молодых женщин, закутанных в черное одеяние. Они по две разошлись по дворам собирать раненых. Через двадцать минут кишлак вновь опустел. К Соловьеву подошел Вербин:

– Слушай, Леша! Чего мы ждем? Пока Джума в лесу сколотит банду в единый кулак?

– Предлагаешь начать отход?

– Почему нет? Дым постепенно снесло на запад. Что сгорело, то сгорело. Чернов должен видеть плато. К тому же у нас во фланге Рашид. Да и я с Викторовым, Санеевым и Богуном могу остаться на позициях прикрытия. Ты же начинай отход со своими. Ребят с грузом отправишь вниз, с остальными рассредоточишься на перевале. Прикроешь наш отход. А то мы так точно обратного удара дождемся. Неизвестно, не припрятал ли в лесу хитрый Джума крупной партии оружия и боеприпасов. От этого ублюдка можно ожидать всего.

– Вот именно, что всего, – кивнул Соловьев. – А самое страшное то, что он уже может держать тропу под контролем винтовок дальнего боя. И тогда его снайперы к чертям собачьим расстреляют подгруппу Каменева. А вместе с ней и ранцы с этими долбаными секретными цилиндрами. А если у Наджиба, как ты говоришь, окажется дополнительный арсенал вооружения и, не дай бог, крупнокалиберное оружие, то и колбы разнесут на куски. Вряд ли ранцы выдержат попадания крупнокалиберных зарядов. А что в цилиндрах? Не знаешь? Вот и я не знаю! И даже Феофанов не в курсе. А если в них ядерные заряды? Нет, Леша! Имея в тылу банду Джумы, пусть и всего пятнадцать рыл, начать подъем на перевал ни на западе, ни по центру от пещер, ни на востоке из «зеленки» мы не можем.

– Будем ждать выхода Джумы?

– Другого варианта не вижу.

– А не подумал, что к нему уже наверняка на всех парах прет отряд Каруни?

– Подумал. Его встретят бойцы Бакаяра. Спасибо Акрани, что предусмотрел этот случай.

– Так это четыре-пять часов ожидания!

– Повторяю, Леша! Имея в тылу банду Джумы, мы на перевал не пойдем!

– А если задымить местность?

– А толку? Ветер усиливается. До бури дело не дойдет, небосклон не покраснел, но и сильный ветер сведет на нет применение дымовой завесы. А тропа на перевал из «зеленки» будет видна в любом случае. Так что давай-ка лучше прикинем, откуда может нанести ответный удар Джума.

– Откуда? Из «зеленки». Незаметно зайти к нам во фланг. Но до них от леса достаточно большой участок равнины. Чернов заметит банду, даже если Джума запустит духов к оврагам по одному. На чистом плато маскировка только навредит.

– Логично! – согласился Соловьев. – Но и по оврагам, по которым уходил из селения, он возвращаться не будет. Мы их заминируем. Да и прикрыть сможем.

– Значит, у него остается один путь – через плато, от южной «зеленки». Не такое уж и большое расстояние, тем более что выбивать нас из кишлака он не пойдет.

– Что ты имеешь в виду?

Вербин улыбнулся:

– А на хрена ему, Леша, идти на верную смерть? Желал бы пасть, как воин, – не ушел бы. Нет, он будет ждать. Сначала подхода Каруни. А затем – начало нашего отхода. Мы же не будем сидеть в кишлаке вечно? А возможно, и подмогу вызовет. Мы не знаем, что у него в голове и есть ли у него возможность запросить помощи.

– Акрани должен знать.

– Так переговори с ним! Все одно Крымова надо ставить в известность о сложившейся обстановке и захвате груза. Пуштун рядом с ним. Глядишь, и прояснит ситуацию о потенциальных возможностях Джумы.

– Ты прав! Крымову докладывать надо по-любому.

– Калданов! «Спутник» в рабочем состоянии? – повернулся Соловьев.

Старший лейтенант, специалист-радиоэлектронщик, ответил:

– Так точно, товарищ подполковник!

– Набери мне руководителя операции!

– Есть! Полковник Крымов на связи!

Соловьев принял трубку:

– Крым! Это я!

– Да понял, что у тебя?

Командир группы «Мираж» кратко, но подробно доложил обстановку у Джилака. Крымов, выслушав, проговорил:

– Ну, то, что груз у вас, уже хорошо, а вот то, что упустили Джуму, плохо. Совет Акрани нужен? Поговори; может, и подскажет что дельное.

И тут же:

– Пуштун на связи! Я в курсе обстановки у Джилака, слышал ваши с полковником переговоры. Попробуем связать боем банду Джумы в лесу!

– Что ты имеешь в виду?

– Я передам Бакаяру приказ перебросить часть отряда в южную «зеленку». Далеко Наджиб не пойдет, мои ребята должны выйти на него и ударить с фланга. Бой в лесу позволит вам покинуть плато и уйти в ущелье, куда прилетит «вертушка»!

– Но этим мы ослабим позиции твоих бойцов в восточной «зеленке»!

– Каруни идти до кишлака форсированным маршем часов пять, пусть четыре – возьмем про запас час. За это время люди Бакаяра должны если не разбить отряд Джумы, то заставить его отойти глубже в лес, позволив вам эвакуироваться. Ну а после вашей эвакуации решим, оставаться ли Бакаяру у Джилака или также покинуть район.

– А если у Каруни есть техника?

– Не исключено. Но не на весь отряд. В любом случае части банды придется идти пешком. Да и Бакаяр перегруппирует при необходимости оставшихся людей. Как тебе такой вариант, подполковник?

– Вполне!

– Ну, тогда жди вызова Бакаяра. Он выйдет на связь, как только часть отряда будет находиться в южном лесном массиве. Где-то через полчаса, минут через сорок!

– Я понял! Благодарю, передай трубу Крымову.

Ответил руководитель операции:

– Помог тебе Пуштун?

– И что бы мы без него делали…

– Как видишь, и Служба внешней разведки умеет неплохо работать.

– Кто бы сомневался! Что у вас по Галистану?

Соловьеву показалось, что Крымов вздохнул:

– Тоже проблема, только гораздо серьезнее, чем у вас, так что будь готов после доставки груза в Кадинкот вернуться к Чардану.

– Даже так? Но что произошло, Крым?

– Долго объяснять. Да и нет у меня времени. Вызывай вертолет сам, без меня. Родионов в курсе, прилетит туда, куда скажешь. И обо всем дальнейшем командир «Ми-8» будет предупрежден. Все, «Мираж», работай по своей задаче, до связи. Вызывай в случае крайней необходимости!

И Крымов отключил связь.

– Ну и что посоветовал Пуштун? – спросил Вербин.

– Он не посоветовал, он принял решение выслать часть отряда Бакаяра в южную «зеленку» для обнаружения банды Джумы и удара по ней. В ходе боя мы получим возможность уйти.

– Хм, молодец Шакур! Решения принимает быстро, а главное, верные.

– В Галистане возникла серьезная проблема, – добавил Соловьев.

– Что за проблема?

– Не знаю, Крым не сказал. Но предупредил: не исключено, что нам после передачи груза в Кадинкоте придется вернуться в Чардан.

– Ни хрена себе! «Орион» с «Алтаем» завязли, что ли?

– Сказал же, не знаю; а Крыму некогда было объяснять, он даже о потерях не спросил. Значит, все его мысли в Галистане.

– Черт! Что там-то могло произойти?

– Здесь, на юге Афгана, в тылу талибов, может произойти все, что угодно.

– Понятно! Что ж, если надо, вернемся!

– Ясное дело!

Соловьев посмотрел на часы:

– 14.32. Где-то через полчаса должен выйти на связь Бакаяр. Как только его люди войдут в южную «зеленку». Если они свяжут банду Джумы боем или отгонят ее в глубь леса, сразу начинаем отход по твоему варианту. Сначала плато покидает подгруппа Каменева, затем «Мираж», ну и в завершение ты со своими ребятами под моим прикрытием. Люди Акрани уйдут самостоятельно. «Вертушку» вызову, как только груз будет в ущелье.

– Погоди, погоди, Леша! – вздыбил брови Вербин. – Так мы что, бросим здесь ребят Акрани?

– А в чем дело?

– Хороши мы будем! Они нам обеспечивают отход, вступают в бой с недобитками Джумы, представляющими полноценную боевую группу, встречают банду Каруни, бьются против превосходящих сил противника, а мы, русские, славный спецназ, помашем им рукой с борта вертолета и улетим? Теперь выбирайтесь, мол, из дерьма, ребята, сами, для нас вы свое отработали, так?

– Нет, не так! Но ты слышал, что передал Крымов? Возможно, нам предстоит вернуться в Чардан.

– Вот именно, что возможно, а не факт. Короче, как только бойцы Бакаяра вступят в бой с Джумой, я сам переговорю с Крымовым!

– О чем?

– А ты так и не понял?

– Будешь просить разрешения остаться и помочь Бакаяру?

– Да!

– Крым запретил без острой необходимости вызывать его.

– Удивляюсь я тебе, Леша! А разве решение по Бакаяру – не случай экстренной необходимости?

– Да черт с тобой, вызывай! Но помни, мы своим нужны.

– А эти, что в лесу, не свои?

– Достал ты меня, Вербин! Свои, но мы, если не забыл, обязаны выполнять приказы своего руководства. Выполнять беспрекословно!

– Я ничего не забыл. И в первую очередь то, что называется офицерской честью!

– А я, значит, забыл?

Командир «Града» не ответил, нервно прикурив сигарету. Соловьев посмотрел на него, потом отвел глаза:

– Ладно, Леш! Посмотрим, как будет складываться обстановка здесь и в Галистане. Обещаю, насчет прикрытия ребят Бакаяра переговорю с Крымовым и Акрани. Если хочешь, это сделаешь ты. Плевать на временную субординацию. Но без предупреждения Бакаяра об отходе эвакуацию не начнем.

– Вот это другое дело!

– Да дело-то одно, Леша, вот только на этот раз, видно, попали мы неслабо. В Галистане. Хотя ума не приложу, что серьезного там могло произойти!

– Как говорят наши друзья-афганцы, да и враги-талибы, все в руках Всевышнего! И только он знает, что случилось у Галистана.

– Не считая Крымова, Тимохина, Федорова, их ребят и Пуштуна. Но Крым не сказал ничего!

– Узнаем.

– Ладно, ты смотри за окраиной, я свяжусь с Каменевым, чтобы по первому сигналу и быстро начал подъем. А дальше посмотрим!

Командиры групп разошлись по разные стороны единственной улицы афганского кишлака Джилак.

Получив приказ Акрани, Алим Бакаяр сам решил вести группу из семи человек в южный лесной массив, предупредив заместителя и приказав рассредоточить оставшихся бойцов по окраине всего леса, прикрывающего плато с востока, он собрал отобранных для охоты за Джумой бойцов, обратившись к ним:

– Воины! Шакуром поставлена перед нами задача найти отошедших от кишлака бандитов Джумы. Далее, в случае, если талибы окажут отчаянное сопротивление, затянуть бой, вынудив Наджиба отступить. Это необходимо для того, чтобы русский спецназ смог без потерь покинуть район плато. Как только они уйдут, уйдем и мы. Да, бандитов больше и вооружены они неплохо, Джума опытный командир, но мы сильнее. Ведь я прав?

– Прав! – в один голос ответили афганцы.

– Тогда начинаем выход в массив. В лесу сразу же растягиваемся в цепь, устанавливая интервал между бойцами, обеспечивающий взаимную видимость. Так как встреча с боевиками скорее всего произойдет неожиданно, то станции использовать мы просто не успеем. Посему сигналы передавать жестами. При обнаружении противника открыть огонь на поражение. И тут же залечь, дабы сориентироваться в обстановке. Задача ясна?

– Ясна, командир!

– Вопросы есть?

– Нет, командир!

– Здесь за командира остается Саид Вахри. Тогда вперед!

Группа, ведомая Бакаяром, используя неглубокую, но густо поросшую по вершинам кустарником балку, перебежала из восточного лесного массива в южный, развернулась в цепь и начала движение в западном направлении, захватывая коридор в тридцать метров шириной. Посредине шеренги с пулеметом в руках шел Алим Бакаяр.

Ворвавшись в лес, Джума пробежал до старого дуба, одиноко росшего на небольшой поляне. Остановился. Оглянулся. Из кустов, из-за деревьев вываливались остальные его бандиты. Отдышавшись, главарь банды пересчитал их. Прорвались все одиннадцать боевиков. Они вышли к дубу и опустились на траву. Джума же подозвал к себе заместителя и помощника. Обратился к Павлади:

– Али! Ты почему не оставил никого на окраине леса? А если русские выслали преследование?

Павлади отрицательно покачал головой:

– Не было никакого преследования, смотрел. И когда в лес входил, из-за кустов осмотрелся. У русских нет сил преследовать нас.

– Это ты так думаешь, а командир русского спецназа может думать по-другому. Поэтому немедленно вышли на окраину леса наиболее опытного бойца, чтобы тот контролировал подходы к «зеленке» со стороны селения и смотрел за тропами на перевал. Я имею в виду западную тропу. Поставь наблюдателю задачу: если на тропах появится спецназ, открывать по нему огонь.

– Далековато до перевала будет! Из автомата не достать, – озадаченно сказал Павлади.

– Так вооружи его «СВД». У нас ведь есть дальнобойные снайперские винтовки?

– Есть. Две или три штуки.

– Ну вот! Выполняй, затем опять ко мне!

Затем Джума повернулся к помощнику:

– Ты, Ахмед, ступай на восток, там должны были прорваться трое наших собратьев. Найди их, приведи сюда и выстави одиночный пост прикрытия восточного направления.

– Но кто может появиться с востока?

– Не знаю. Ты ждал нападения русских?

– Нет, я ждал в худшем случае появления псов Тургая, русских – нет.

– Вот и я не ждал. Но они появились! Разгромили базу, уничтожили половину отряда, захватили груз... Откуда появился русский спецназ? Прикрой восточное направление! От этих неверных можно ожидать всего, что угодно.

– Шайтан бы их побрал, русские совсем страх потеряли! Ходят по нашим тылам, как у себя дома. Натовцы сюда пока лазать не смеют, даже авиацию не посылают, о так называемых правительственных войсках я и не говорю. Это не войска, а кучка предателей, способная сидеть под забором фортов американцев и лизать им задницы. Но русские?

Джума невесело усмехнулся:

– А когда русские боялись нас? Ты говоришь, они потеряли всякий страх. Но им нечего было терять, потому как никогда никакого страха они здесь не испытывали. Ни раньше, ни сейчас. Но, согласен, ведут они себя слишком нагло. За что и должны поплатиться. Мы тоже не чабаны, впервые взявшие в руки карамультуки, – мы не дадим им свободно уйти за перевал. Но хватит слов. Иди, выставь пост и найди тех, кто вырвался из кишлака по соседней балке!

– Слушаюсь, саиб!

Ушел и помощник, отозвав из группы отдыхающих одного крепкого, вооруженного пулеметом боевика. Джума же, присев на бревно поваленного дерева, задумался. Он строил планы, как нанести русскому спецназу достойный ответный удар.

В 14.37 помощник доложил о выставлении пулеметной огневой точки на восточном направлении, а также о встрече троих вырвавшихся из кишлака бойцов. Джума приказал Ахмеду вернуться на поляну. А через минуту на связь вышел снайпер, окопавшийся на северной окраине леса:

– Джума! Это Абдулла!

– Да, Абдулла?

– Вижу плато, левый овраг, по которому мы отходили и холм слева.

– Ну и что?

– Во дворах ближних двух домов русские.

– Сколько их?

– Восемь, саиб.

– Всего восемь? Где остальные?

– Не знаю; может, глубже в селении или у пещер?

– Возможно. Что еще?

– На улицу выходили женщины, унесли в подвалы раненых.

– Русские играют в благородство, – усмехнулся Наджиб.

– Но самое главное, Джума, на холме, по-моему, сидит снайпер.

– По-твоему или точно на холме огневая точка русских?

– Точно сказать не могу, но движение на вершине было.

– Может, зверушка какая или птица?

– После выстрелов и разрывов гранат? Нет, саиб, вся живность разбежалась. Если кто-то есть на холме, то только человек.

– Ты должен выяснить это! – приказал Джума.

– Да, я понял!

– Что на перевале? – спросил Наджиб.

– Ничего. Тропы пусты.

– Русские чего-то ждут… А ведь могли бы и начать отход. Но выжидают! Чего?

– Не могу знать, хозяин!

– Да это я не тебе! Продолжай наблюдение.

– Один вопрос.

– Да?

– Если на холме окажется русский, мне снять его?

Подумав, Наджиб ответил:

– Нет! Без моего приказа никаких действий.

– Понял!

Подошел Павлади. Спросил:

– Что дальше будем делать?

– Русские должны начать отход, – произнес Наджиб. – Они не могут до ночи оставаться здесь. И вот как только первая их группа, что наверняка понесет на себе груз, выйдет на тропу, мы атакуем кишлак с обстрелом носильщиков. Наши бойцы отдохнули, готовь их к штурму. Я пойду на позицию снайпера, сам посмотрю, что это за движение на холме. Позиция на господствующей высоте – это серьезно. Особенно если это позиция вражеского снайпера или пулеметчика.

Ахмед вышел из леса с тремя боевиками. Последние тут же прилегли на траву. Помощник же подошел к Наджибу:

– Пост установил, людей встретил!

– Хоп! Пойдешь со мной!

Ахмед без лишних вопросов пошел следом за полевым командиром к северной оконечности лесного массива.

Дождавшись, пока женщины унесут раненых, Соловьев взглянул на часы. 15.03. И тут же его радиостанция сработала сигналом вызова:

– Я Алим! Вошел в лес!

– Принял! Будь осторожен. Джума мог выставить дозор, – предупредил командир «Миража».

– Я всегда осторожен.

– Твоя задача: обнаружив противника, не лезть на рожон и не пытаться атаковать его, а связать позиционным боем, дабы заставить занять оборону или отойти в глубь леса.

– Я знаю свою задачу! Готовьтесь к отходу. Мы вас прикроем.

– Ты, Алим, сначала найди Джуму!

– Найду, если он не ушел на юг. Вопреки нашим ожиданиям.

Соловьев отключил станцию, повернулся к Вербину:

– Бакаяр вошел в лес. На прочесывание «зеленки» напротив кишлака ему потребуется не более двадцати минут.

– Это – если не встретит банду Джумы, – хмыкнул командир «Града».

– Да. А если встретит, то прочесывание закончится гораздо раньше…

И как бы в подтверждение его слов, в 15.12 тишину лесного массива разорвали пулеметные и автоматные очереди, следом за ними – глухие разрывы гранат. Соловьев вырвал из кармана рацию, но Бакаяр опередил его:

– Это Алим! Напоролись на пулеметную точку Джумы. Тот ударил из хорошо замаскированной засады, первой же очередью убив двух моих бойцов. Ответили автоматным огнем. Применили гранаты. Пост уничтожен. У меня пять человек, Джума где-то рядом, продолжаю продвижение.

Соловьев сплюнул на камни:

– Черт! Нельзя продолжать сближение с основной позицией боевиков. Они положат вас, как зайцев. Ты вот что, Алим, пройди еще метров пятьдесят – и на землю. Займи оборону. Джума сам должен выйти на вас.

– А если не выйдет? Отойдет чуть дальше на запад и вновь выставит пост?

– Делай, что сказано. Потом прикинем, что к чему!

– Хоп, подполковник! Выполняю приказ!

Джума с Ахмедом только вышли на позицию снайпера, как сзади и справа ударил пулемет. Затем автоматы. Прогремели разрывы гранат и все смолкло. Наджиб взглянул на помощника:

– Русские обошли нас по лесу с востока? Но этого не может быть. У них не должно быть столько людей! Или им кто-то помогает?

Ахмед пожал плечами. Сработала радиостанция Наджиба.

– Джума на связи!

– Это Павлади! Кто-то атаковал и скорее всего уничтожил восточный пост!

– Я слышал звуки короткого боя. Быстро разворачивай людей для отражения атаки с востока!

– Уже развернул. Восемь человек, двоих оставил в резерве, при себе. Но если нас обошли с востока, то могут зайти и с запада.

– На западе никого нет. Только русские в кишлаке. Да и те скрылись за домами.

– Но что значит этот удар с востока?

– Судя по интенсивности ведения огня, стрельбу по посту вели два-три человека, они же применили гранаты. Значит, к посту вышла малочисленная группа. И она не могла не потерять нескольких бойцов после пулеметного обстрела. Думаю, русские решили провести отвлекающий маневр. Тем самым лишить нас возможности заблокировать им пути отхода за перевал. Но откуда у них столько людей?

– Что делать мне, Джума? Ждать нападение этой группы? Она могла остановиться у поста, чтобы не быть полностью уничтоженной…

– Нет, Али! Возьми с собой четверых бойцов и выйди навстречу этой группе. Если русские хотят навязать нам позиционный бой, то их командир просчитался. Обороняться в лесу мы не будем. Иди, Али, и уничтожь отвлекающую группу неверных! Резерв пришли ко мне.

– Я понял тебя! Четверых я возьму с собой, двоих отправлю к тебе; четверым оставаться на поляне?

– Пока да. В случае необходимости они должны поддержать тебя. Давай! Вперед, Али! Убей этих шакалов.

Отключив станцию, Джума поднес к глазам бинокль. Внимательно осмотрел кишлак, близлежащий холм, перевал. Опустив оптику, проговорил:

– Ясно, что задумали русские. Они решили выслать в лес небольшую подгруппу, чтобы та навязала нам бой в «зеленке», перебросив в это время через перевал подгруппу с грузом. А потом начать общий отход, выставив заслон на западном фланге.

– Почему на западном фланге? – спросил помощник.

– А потому, что именно его они оставили открытым при проведении отвлекающего маневра. Но мы на запад не пойдем. Мы пойдем на север, прямо на кишлак, и оттуда ударим по отходящим силам. Но это позже. Как только бойцы Павлади схлестнутся с русскими в лесу. На перевал должны пойти носильщики груза. Так что, снайпер, к бою!

Афганец припал к прицелу.

Джума вновь осмотрел высоту:

– Никого не видно, но там должен быть спецназовец. Слишком удобная высота для контроля практически над всем плато и выходом из леса в балки.

Полевой командир повернулся к помощнику:

– Ну где там резерв, шайтан бы его побрал?

И тут же из кустов показались два душмана, один имел при себе гранатомет «РПГ-7». Увидев гранатомет, Джума удивился:

– «РПГ»? Это хорошо, это очень хорошо! А ну-ка иди сюда, Мехмед!

Моджахед прилег рядом с главарем банды. Джума указал на холм.

– Высоту видишь?

– Конечно!

– Готовь трубу к бою, по моему приказу снесешь вершину этого холма к чертовой матери. Понял?

– Я не вижу цели, саиб!

– Тебе же сказано – снести вершину; значит, она и есть цель! Но предупреждаю: запустишь выстрел в небо, сразу отправишься туда же сам. Ясно выражаюсь?

– Я не промахнусь!

– Очень на это надеюсь!

Командир повернулся ко второму моджахеду, вооруженному автоматом.

– Ты, Керим, смотри за западной оконечностью леса. Чтобы оттуда не подошел противник. Увидишь кого, доклад мне! Без моей команды огня не открывать.

Лес вновь взорвался автоматным огнем, на этот раз более плотным и интенсивным. Стало ясно, что банда Павлади вышла на отвлекающую группу русских. Участие в операции против себя афганцев Джума Наджиб не допускал даже в мыслях. Нетрудно представить, каково бы было его удивление, узнай он, что против него действуют люди Акрани.

Тактика, применяемая Соловьевым в лесном массиве, полностью оправдала себя. Пройдя пятьдесят метров по кстати подвернувшейся канаве, тянувшейся через весь массив с севера на юг, пятеро бойцов во главе с Алимом Бакаяром залегли, приготовившись к бою. Бакаяр сомневался, что бандиты Джумы пойдут навстречу неизвестному противнику, но командир «Миража» оказался прав. Не прошло и десяти минут, как среди деревьев замелькали вооруженные фигуры. На позиции Бакаяра выходила группа численностью не более пяти-шести человек. Моджахеды продвигались осторожно, петляя от дерева к дереву, на мгновение укрывшись в кустах, чтобы метнуться к следующему укрытию. Медленное продвижение противника позволило заместителю Акрани вызвать на связь командира сводного отряда российского спецназа:

– Мираж, ответь Алиму!

– Слушаю тебя, Алим!

– Мы заняли определенную тобой позицию. Ты оказался прав: на нас выходят моджахеды Наджиба.

– Сколько их?

– Немного – столько же, сколько осталось и нас. Человек пять, может, шесть. Дергаются от укрытия к укрытию. Ведет их друг Джумы, Павлади, сам видел его бородатую физиономию!

– Так! Значит, пусть будет пять боевиков. Одного, пулеметчика, вы уже уничтожили. Всего в лес прорвалось пятнадцать рыл, считая Наджиба. Значит, у Джумы сейчас осталось при себе восемь рыл. Как минимум один должен находиться на позиции контроля за плато и подходами к массиву с севера и запада. Следовательно, при Наджибе человек семь. Но они в непосредственной близости от приближающихся к тебе духов. Если ты завалишь этих пятерых-шестерых, Джуме придется принимать неоднозначное решение. Либо высылать к вам еще бандитов, либо отступать. Слушай приказ, Алим! При выходе духов Джумы на расстояние прямого, гарантированного поражения вали их всех и имитируй шумную атаку, но!.. Пройдя вновь не более пятидесяти метров, положи людей на землю, используя рельеф местности, чтобы они имели хоть какое-то укрытие. Это заставит Наджиба дернуться – либо на тебя, либо в лес. Что нам и надо. Как понял, Алим?

– Понял, Мираж! Связь прекращаю, противник выходит на рубеж поражения.

– Давай, Алим, работай! От тебя зависит успех всей операции.

Бакаяр не ответил. Ближайший от него моджахед находился всего в сорока метрах, за деревом. Хорошая дистанция. И гранату в укрытие не добросить, и пули не избежать. А главное, за сосной укрылся не рядовой моджахед, а сам Али Павлади. Бакаяр жестом передал по цепи сигнал о готовности к открытию огня. И как только Павлади метнулся от сосны к полосе кустарников, Бакаяр дал из «АК-74» две короткие очереди. Пули попали бандиту в горло и бок. Упав на траву, заместитель Джумы задергался в предсмертных судорогах. Полученные ранения не оставили ему никакого шанса выжить. Следом за командиром по бандитам открыли огонь и остальные бойцы Бакаяра, в течение нескольких минут уничтожившие противника.

Глава 9

Выполняя приказ Джумы, а по сути, применяя тактику спецназа, четверо оставшихся на поляне бандитов рванулись в атаку, но не входя в зону поражения, так же, как и люди Бакаяра, залегли, открыв встречный огонь по лесу. Случайная пуля ранила одного из бойцов группы Бакаяра. Вскрик обнаружил позиции афганцев, поддерживающих действия спецназа. Пришлось Бакаяру отдать приказ на открытие встречного огня. Он вызвал Соловьева:

– Это Алим! Бандиты применили нашу тактику. Дернулись в лес и залегли метрах в ста пятидесяти от нас, открыли огонь. Ранили одного бойца. Его вскрик выдал наши позиции. Продвигаться вперед не имею возможности.

– Держи боевиков, – приказал Соловьев. – Теперь твоя задача не дать им уйти обратно, на помощь Джуме.

– Я понял, подполковник! Удержим.

Отключив станции, Соловьев выругался:

– Черт бы побрал этого Джуму!

Находившийся рядом Вербин спросил:

– Что случилось? Что доложил Бакаяр?

– А то, что Джуме удалось-таки навязать нам позиционный бой в лесу. Совсем скоро он узнает, что с фланга его атаковала небольшая группа афганцев. Мы же в этих условиях не можем начать эвакуацию!

– Так! – прикинул Вербин. – Из пятнадцати духов, что ушли в лес, группе Бакаяра удалось уничтожить пулеметчика – раз, первую атаковавшую банду во главе с Павлади, еще пять рыл, четверо-пятеро связаны боем. Итого сколько получается у Джумы боевиков, нацеленных на кишлак и перевал? Пять человек, включая самого Наджиба? А у нас только в Джилаке восемь человек, да Рашид и Чернов на огневых позициях.

– Предлагаешь атаковать позиции Джумы?

– А у нас, Леша, не остается другого выхода. Наджиб ждет в лесу, когда мы пойдем с грузом на перевал. Мы ждем, когда Бакаяр сомнет позиции основной обороны Джумы и ударит тому в спину. Но люди Алима застряли. А время-то идет, Леша, сейчас 15.30. Каруни же вполне может объявиться часов в пять, если не раньше. Нам неизвестно, имеет ли он подручные средства передвижения или нет. Если же с востока выйдет банда в двадцать духов, то обстановка резко изменится. И не в нашу пользу. Семь человек, что Бакаяр оставил на окраине восточной «зеленки», не сдержат прорыв отряда Каруни, и тот, пусть с потерями, но выйдет на плато между кишлаком и перевалом. Как раз на группу Каменева. А тут еще Джума проявит себя. А возможно, подойдут и другие банды. Кто знает, с кем здесь повязан Наджиб? А кишлаков в радиусе пятнадцати километров наберется с десяток. Мелких, но в них вполне может проживать пара десятков семей...

Соловьев прервал напарника:

– Я понял тебя, Леша! Можешь не продолжать. Время тает, как снег на солнце весной. Но как атаковать Джуму, если нам неизвестно месторасположение его позиций. А идти вслепую на лес или уйти в балки – значит дать этому ублюдку шанс накрыть нас, даже имея при себе четверых духов. Позиции Наджиба на окраине массива, но где точно, неизвестно. Если только пустить твоих ребят в обход с запада?

– Глупо! – покачал головой Вербин. – Во-первых, потеря времени, во-вторых, наши перемещения не останутся незамеченными Наджибом, и тому достаточно будет выставить на западной окраине пулемет, чтобы встретить моих ребят.

– Но что-то надо делать?!

– Надо!

– Не снимать же остатки людей Бакаяра из восточной «зеленки», оголяя весь фланг, и перебрасывать их в южный массив? Хотя... если все сделать быстро...

На этот раз Вербин не дал Соловьеву закончить мысль:

– Опять потеря времени. Пока свяжемся с Бакаяром, пока тот уяснит обстановку, поставит задачу людям в восточной «зеленке», пока те обойдут массивы да войдут в лес; пока сориентируются, выйдут к позициям Джумы, месторасположение которых, как ты говорил, нам неизвестно, а значит реально могут быть встречены огнем пулемета Наджиба... В общем, только на передислокацию, думаю, уйдет не меньше часа. Возможно, второй группе Бакаяра и удастся заблокировать Джуму и его позиции, но тогда в бой вступать придется нам. И как бы ни сложилась такая ситуация: мы валим Джуму, продолжая контролировать кишлак, а в это время на подгруппу Каменева, у которого из пяти человек один контуженный, а он сам ранен, обрушится банда Каруни численностью в двадцать рыл. И ни Чернов, ни те, кто останется в кишлаке, просто не успеют ничего предпринять. Это уже после мы, понятное дело, удавим всех ублюдков Джумы, но боюсь, потери понесем немалые, да и груз потеряем. А там… Черт его знает, что в этих колбах. Вдруг рванет наш груз так, что разнесет все в клочья на этом плато. И кишлак, и бандитов, и ребят Бакаяра, и нас, две группы спецназа? Нет, оголять восточное направление нельзя.

– И что предлагаешь ты, Алексей?

– Подставу!

Командир «Миража» сдвинул брови:

– Не понял?! Что за подставу?

Командир «Града» улыбнулся:

– Обычную! Что ждет Джума? Появления носильщиков груза на тропе, так?

– Наверное! Я с ним этот вопрос не уточнял.

– Так, Леша, так! Но раз ждет, надо пойти ему навстречу!

– Понятней объясняться можешь?

– Могу! Надо выслать на тропу одного из бойцов подгруппы Каменева, облачив в дополнительную бронезащиту под маскировочной сетью. Особенно голову прикрыть. Джума, увидев, что мы начали отход, что предпримет? Верно, прикажет снайперу снять носильщика. Мы же засечем место, откуда будет произведен выстрел, и ударим по нему из всех видов вооружения.

– Я понял. Теперь ответь мне на такие вопросы. Носильщика, как я понимаю, мы должны запустить без груза, верно?

– Естественно!

– Вот именно. Ты считаешь, что такой опытный дух, как Джума, купится на этот трюк?

– Почему нет? Хотя, конечно, сомнения у него возникнут. И если он пропустит первую подставу, то по второй огонь откроет. Потому как, если промолчит и окажется, что мы под видом явной подставы перебросили груз, то он проиграет вчистую.

– И как он узнает, что мы перебрасывали груз и не выставляли подставу?

– Джума в это врубится, если, проведя на перевал хотя бы двух человек, мы начнем организованный отход с прикрытием, отведя силы с позиций в «зеленке». Вот тут он въедет, что его провели. Но, уверен, до этого дело не дойдет. Джума прикажет снимать с тропы все цели. Он не станет размышлять, анализировать, просчитывать наш замысел. Его задача – удержать нас на плато до подхода вспомогательных сил. И не дать вынести за перевал груз. Значит, будет бить по подставе.

Соловьев протер платком вспотевшее лицо:

– Ладно! Попробуем! Кого предлагаешь послать мишенью на перевал?

– Это уж на твое усмотрение. Здесь ты командир. Правильнее спросить добровольца.

– Потому что в добровольцы пойдут все – и твои, и мои?

– Точно!

– Ну, тогда пошлем Дрозденко. Андрей – малый шустрый, отчаянный. Подобная игра как раз для него.

Соловьев вызвал по рации Каменева, объяснил обстановку. Заместитель командира «Миража», выслушав подполковника, ответил:

– Я все понял! Через 7–10 минут наш человек выйдет на тропу.

– Давай, Игорь, не затягивай с этим и обеспечь максимальную бронезащиту подставного носильщика.

– Само собой!

Отключившись, майор Каменев поочередно осмотрел своих временных подчиненных.

– Что там Соловьев придумал? – нетерпеливо спросил Дементьев.

– Выставить на тропу подставу.

– Вызвать на нее огонь духов, чтобы определить их позиции в лесу?

– Угадал. Носильщик должен пойти пустым, с дополнительной бронезащитой и маскировкой.

– И кого Каменев назначил в подставу?

– Никого. Сказал отправить добровольца. А значит, пойду я!

– Ага?! – воскликнул Дементьев. – Ты командир подгруппы, твое дело командовать, да и ранение получил, а на тропе надо будет маятник качать. Причем чуть ли не в позе рака.

Вперед вышел Дрозденко:

– Короче, господа офицеры. Не хрена антимонию разводить. На перевал пойду я. И не только потому, что хочу со смертью в прятки поиграть, а больше потому, что надоело мне возле этих пещер отираться. Я уж лучше с позиции Чернова вас поддержу. Там, наверху, и воздух чище, и аура другая, более комфортная. Здесь же как на кладбище, давно не видел более дерьмового места. Так что по задаче, майор?

Каменев объяснил Дрозденко, что необходимо сделать. Услышав о дополнительной бронезащите, капитан усмехнулся:

– И где ее взять? С кого-то с вас снять? Но два бронекостюма не натянешь. Может, с духа убитого снять старый бронежилет? Так от него толку, как от пуховика. Из «СВД» снайпер насквозь пробьет. Так что ограничимся тем, что имеем. Из брони. А вот маскхалат надо на сеть заменить, широкую, да на жердях, чтобы снайпер видел не фигуру, а квадрат сети. Тогда шансов поразить цель с первого выстрела у него будет немного. Ну а второго выстрела я ждать не буду. Да и ребята в кишлаке тоже. Жерди-то здесь есть?

– Да вон, на плато, этого добра до черта, – ответил Иванов. – А ты что, хочешь чучелом огородным на тропу выйти?

– Хуже, Леша, раскрытым дельтапланом. Так что если на тропе укрыться не смогу, то спланирую обратно к вам, если на лету, как утку, духи не срежут.

– Мы не дадим!

– Тогда давайте, мужики, быстренько сообразим маскировочный щит.

Работа над маскировкой заняла чуть более десяти минут.

Каменева вызвал Соловьев:

– В чем дело, майор, почему до сих пор нет никого на перевале?

– Маскировку только приготовили.

– Долго!

– Зато надежней, чем обычный халат; да ты сам оценишь.

– Кто выходит на тропу?

– Дрозденко.

– Добро. Поспеши, Игорь! Время начинает играть против нас!

Дрозденко, передав ранец с капсулами майору Каменеву, в 16.20 вышел на тропу, по которой спецназовцы спустились на плато.

Заместитель командира «Миража» сразу же доложил об этом Соловьеву. Тот, посмотрев через оптику на тропу, воскликнул:

– А это что за щит?

– Маскировка! Угадай теперь, где боец?

– Хм, неплохо, не напрасно возились. Кто эту конструкцию придумал?

– Дрозденко.

– Молодец! Ну, теперь ждем действий Джумы. Вам по-прежнему оставаться у пещеры.

Неожиданное зрелище увидели и боевики. Помощник главаря банды воскликнул:

– Джума! Гляди на тропу, что это?

Наджиб навел бинокль на склон перевала.

– Ширмой, шакал, прикрылся. Что ж, грамотно.

– А не играют ли с нами русские? Ведь проще было бы задымить тропу?

– Задымить? Ты глянь, как трава на склоне клонится к западу. На перевале ветер. Он снесет дым. А чтобы играть в подставу, незачем было выставлять целую ширму. Русские могли взять в плен нашего бойца, вколоть ему препарат, парализующий волю и лишающий способности адекватно воспринимать реальность, переодеть и выслать на тропу. Но нет, они своего послали. Значит, пленных не имеют. Хоп! Спецы ждут выстрела снайпера, чтобы тут же накрыть позицию огнем из кишлака, да вот только получат нечто другое. Внимание всем! Ахмед и Керим отходят со мной в глубь поляны. Мехмед, по моей команде бьешь из «РПГ» по вершине холма и тут же бросаешься влево под корни дерева. Ну а ты, Абдулла, – Джума взглянул на снайпера, – стреляешь в ширму. Два выстрела. В левую и правую часть. Посередине спец не пойдет, во весь рост тоже; значит, бьешь по высоте, ниже пояса среднего роста человека. И также отходишь с позиции, но вправо, к канаве. Повторяю, все действия по моей команде. Абдулла и Мехмед, вы поняли меня?

Бандиты без энтузиазма, понимая, что Джума подставляет их под удар русских, но не смея ослушаться, что означало бы неминуемую смерть, ответили:

– Да, командир!

– Ждите команды! Ахмед и Керим, за мной!

Наджиб двинулся в глубь леса. Помощник и стрелок последовали за ним, вскоре выйдя на поляну ближе к западной окраине. На восточном направлении совсем близком слышались очереди. Там продолжался позиционный бой, точнее, перестрелка двух враждующих групп. Выйдя на поляну, Наджиб поднял глаза к небу, помолился. После чего Ахмед сказал:

– Джума, вряд ли русские дадут Абдулле и Мехмеду укрыться.

– Ну почему? Они ждут выстрела снайпера по цели на тропе, а сначала мы уничтожим их огневую точку на холме. Это станет для русских неожиданностью. Неприятной неожиданностью, что неминуемо повлияет на время отдачи приказа на открытие ответного огня по обнаруженным позициям. Так что и у Абдуллы, и у Мехмеда шансы уйти есть. Все зависит от того, как резво они будут действовать. Посему, мой друг, их жизнь в принципе в их же руках – точнее, головах и ногах. Ну а если не уйдут, то, значит, такова воля Всевышнего.

– А что будем делать мы после ответного обстрела?

Наджиб оскалился:

– То, чего русские никак не ожидают. Они обязательно направят в массив разведгруппу, дабы убедиться в нашей гибели, а заодно и покончить с сопротивлением отряда, ведущего позиционный бой. Мы же вернемся на позиции и расстреляем к шайтану эту разведгруппу, выбьем из рядов русских пять-шесть спецов. Если я сказал, что не дам уйти им отсюда, то, значит, не дам. Это наша земля, и чужакам здесь не жить!

Помощник поклонился:

– Ты настоящий воин, Джума Наджиб, великий командир! Когда в Пешаваре узнают, что ты один с небольшим отрядом разгромил целую группу русского спецназа и захватил секретный груз, о котором умолчал Тургай, будь проклято его имя, то тебя ждет повышение. Ты станешь командующим всеми отрядами юга Афганистана.

Не брезговавший лестью, как и большинство людей с завышенным самомнением, Джума улыбнулся:

– Зачем загадывать на будущее, Ахмед? Надо жить настоящим. Но ты прав, наш бой с русскими не останется незамеченным, и Тургай еще пожалеет о том, что сделал с сестрой и что коварно напал на нас в Гудли. Ой как пожалеет! Я отомщу ему за все! Клянусь! Но... за дело!

Наджиб по рации вызвал снайпера:

– Абдулла! Это я!

– Слышу, саиб!

– Что на перевале?

– Русский медленно поднимается по тропе. Ему сильно мешает парус маскировочного щита.

– Ты держишь его на прицеле?

– Ширму!

– Я это и имел в виду. Хорошо. Где находится русский?

– Примерно на середине тропы, у небольшого изгиба.

– Значит, так, слушай приказ. Приготовься! Мехмеду... огонь!

Раздался взрыв. Граната попала в цель.

– Абдулла! Огонь!

Прозвучали два одиночных выстрела.

Со стороны кишлака загрохотали пулеметные и автоматные очереди. Они били по окраине южного лесного массива. Абдулла успел крикнуть в эфир:

– Джума! Я завалил его! Он...

И замолчал.

Наджиб, приказав помощнику и стрелку залечь, проговорил:

– Абдулле не удалось уйти из-под обстрела русских.

Он вызвал гранатометчика. Радиостанция не ответила. Мехмед не успел укрыться. Что ж, войны без жертв не бывает. Интенсивный обстрел «зеленки» со стороны кишлака и перевала прекратился. Джума взглянул на часы: 16.50. Скоро должен подойти Каруни. Наджиб решил связаться с ним, выйдя на позиции, чтобы, уничтожив разведгруппу, которую, по его мнению, русские просто обязаны были послать в «зеленку», уточнить обстановку и скорректировать задачу отряду заместителя. Он поднялся. Взглянул на Ахмеда и Керима, приказал:

– На прежнюю позицию за мной, бегом! Марш!

И рванулся в заросли, не обратив внимания на то, что стрельба на востоке неожиданно прекратилась. Джума не придал этому значения. Все его мысли были на плато у кишлака и на перевале. О том, что его группу прикрытия восточного направления могли уничтожить, Джума даже не подумал. А бойцам Бакаяра все же удалось переломить ситуацию и нанести бандитам сокрушительный смертельный удар. И помогла Алиму случайность.

Один из боевиков Наджиба, из-за рельефа местности имевший ограниченный сектор обстрела, решил сменить позицию. Ему и надо было переместиться всего метров на пять левее, к соседней канаве да под прикрытием густых кустарниковых зарослей, поэтому он и решился на передислокацию; однако во время броска курткой зацепился за колючую ветвь и на секунду задержался. Этой секунды хватило Бакаяру, чтобы срезать бандита из пулемета. Расстановка сил изменилась. Но не только в количественном составе. У моджахедов Джумы оголился левый фланг, чем мгновенно воспользовался Бакаяр. Он вскочил из канавы и рванулся к оставленной позиции душмана. Связанные перестрелкой подельники незадачливого перебежчика не успели перевести огонь на командира группы противника. А Бакаяр уже с позиции талиба с фланга в упор расстрелял соседнего моджахеда. Поняв, что, оставшись вдвоем, им не удержать противника на прежних позициях, обстреливаемые с двух сторон молодые боевики Наджиба не выдержали и, бросив оружие, рванулись к поляне. Две короткие очереди уложили их на землю. Бойцы же Бакаяра получили возможность беспрепятственно выйти на поляну и рвануться вперед.

Разрыв гранаты на вершине холма стал полной неожиданностью для российских спецназовцев. Соловьев, сорвав шлем, крикнул:

– Твою мать! Как духи засекли Рашида?

– Ты погоди! – сказал Вербин. – Возможно, Джума решил для страховки обстрелять холм, предполагая, что на его вершине потенциально может находиться стрелок. Ты попробуй связаться с Рашидом – не факт, что граната срезала его, – а я узнаю, что с Дрозденко.

Офицеры одновременно извлекли из карманов радиостанции малого радиуса действия. Соловьев начал вызывать Рашида:

– Юсуп! Я – Мираж, ответь!

Но станция Рашида молчала. Афганский разведчик не мог ответить. Граната, пущенная из «РПГ-7» с близкого расстояния, разорвалась прямо перед его позицией, и сейчас его изуродованный труп лежал в воронке, продолжая сжимать обгоревшими руками автомат.

Соловьев отключил станцию:

– Все! Нет больше Рашида. Ублюдок Джума, ну почему ты отдал приказ обстрелять высоту?! Не надо было отпускать Юсупа. Обошлись бы и без флангового прикрытия.

– С Дроздом все в порядке, – доложил Вербин. – Пули снайпера легли слева и справа от него, задев защиту правой руки. Сейчас он лежит на склоне, ждет указаний.

Соловьев приказал прекратить массированный огонь по окраине лесного массива, откуда били гранатометчик и снайпер. Повернулся к Вербину:

– Как думаешь, завалили мы духов?

– А хрен его знает. Может, завалили, может, нет.

– Придется проверять.

– Я со своими пойду!

– Только не по прямой, воспользуйся правой балкой и зайди к позициям духов с запада.

– Хорошо! Но ты слышишь? Замолчала «зеленка» и там, где Бакаяр был остановлен духами Наджиба.

– Действительно! Что там могло случиться?

Соловьев вновь извлек радиостанцию:

– Алим, я – Мираж, ответь!

В ответ прошел сигнал отсрочки переговоров.

Командир «Миража» взглянул на Вербина:

– Алим подал сигнал о невозможности выхода на связь. Что бы это значило?

– Не знаю, Леша, на этом плато все перемешалось к чертовой матери, а еще на подходе банда Каруни.

– Нам только этой суки здесь для полного счастья не хватало. Что в «зеленке»?

– Узнаем. Бакаяр выйдет на связь в ближайшее время.

– Да, если и его не завалили моджахеды Наджиба.

– Тогда кто передал сигнал отсрочки вызова?

– Тоже верно. Подождем.

– Может, мне вывести группу к «зеленке»?

– Погоди! Сначала проясним обстановку с Бакаяром. А то и ты с ребятами попадешь в ловушку к этому шакалу Джуме!

– Надо признать, воевать он умеет…

– Сами же и научили в свое время!

Лесной массив вновь взорвался автоматными и пулеметными очередями. Бой начался где-то в глубине массива.

– Не иначе Бакаяр вышел на остатки банды Джумы, – воскликнул Вербин. – Надо ему помочь. Кто знает, что там за соотношение сил? Я повел подгруппу в лес. И не во фланг, а по прямой на выстрелы!

– Давай! – кивнул Соловьев. – Теперь мудрить нечего!

Вербин отдал приказ подчиненным следовать за ним. Воспользовавшись балкой, бойцы группы «Град» начали быстро сближаться с лесным массивом.

А навстречу к прежним позициям уже подходили Наджиб, Ахмед и Керим.

Ворвавшись на поляну, Бакаяр мгновенно сориентировался в обстановке:

– Джума пошел обратно. За ним! Внимание, при обнаружении противника открывать огонь на поражение без дополнительной команды!

На ходу он вытащил рацию:

– Мираж! Я – Алим!

– Да, Алим? – отозвался Соловьев.

– Группа прикрытия Наджиба уничтожена. Мы вышли на поляну, видны следы бандитов. Джума скорее всего выходил сюда, но вновь пошел на прежние позиции. Мы преследуем его.

Командир «Миража» предупредил:

– К массиву приближается наша подгруппа. Если Джума выйдет первым на окраину, спецы попадут в сложное положение. Твоя задача, Алим, отвлечь Наджиба. Не дать выйти на прежние позиции. Отвлечь и укрыться. Остальное сделают наши ребята. Как понял?

– Я и сам могу уничтожить горстку моджахедов.

– Можешь. Но можешь и не успеть. Так что действуй так, как я сказал.

Отключив станцию, Бакаяр передал по цепи своих бойцов:

– Отвлекаем Джуму на себя!

Соловьев же переключился на Вербина:

– Град, будь осторожен. В ближайшее время на окраину может выйти Джума с двумя боевиками. Наджиба преследует прорвавшийся на поляну Бакаяр. Его задача – отвлечь бандитов Джумы. Твоя – добить остатки его банды.

Джума и двое его подельников успели бы выйти на прежние позиции до подхода подгруппы Вербина и до выхода к окраине массива бойцов Бакаяра. И тогда спецназовцы оказались бы в секторе прямого поражения огнем противника. Но Алим, быстро оценив ситуацию, приказал открыть огонь по кустам, за которыми должны были находиться моджахеды. Слепой огонь. И он сыграл свою роль. Свист пуль от очередей с тыла заставил Джуму остановить подельников в десяти метрах от окраины массива. Только сейчас Наджиб осознал, что означало прекращение стрельбы на востоке. Только сейчас понял, что затишье было вызвано тем, что противнику удалось сломать оборону второго эшелона прикрытия поляны. Эшелона, состоявшего из четырех боевиков. Впрочем им противостояла группа из шести человек.

– Всем на землю! – приказал Наджиб. – При появлении противника – огонь на поражение!

Но, обстреляв кусты и сообщив об этом Вербину, Бакаяр приказал своим бойцам укрыться за деревьями.

Не дождался Джума нападения со стороны леса. В последние мгновения жизни он отчетливо понял, что проиграл этот бой. Понял тогда, когда услышал шелест ветвей кустов, закрывавших его бывшую позицию. Бандиты как один обернулись, и тут же четверо спецназовцев, зашедших в тыл, открыли по ним огонь. Четыре короткие очереди – и Джума с подельниками уткнулись физиономиями в траву.

Вербин, осмотрев трупы, крикнул в лес:

– Бакаяр! Свои! Выходи! – И включил радиостанцию: – Леша! Вербин! Шабаш! Завалили Джуму и еще двух духов, что были с ним. С бандой Наджиба покончено!

– У Бакаяра все нормально? – спросил Соловьев.

– Не знаю. Сейчас подойдет, доложит!

– Мы уничтожили только часть банды Джумы, второй отряд ведет сюда Каруни. И он уже на подходе. Думаю, нам придется валить и его.

– Ну что ж, придется – завалим; вот только груз не мешало бы, пока есть время, бросить на перевал, на позицию Чернова, или спустить в ущелье.

– Да! Я немедленно отдам приказ Каменеву уйти с грузом на перевал.

– А вот и Бакаяр! Передаю связь!

Афганец принял рацию:

– Алим на связи! Мы сделали все, как ты сказал, подполковник!

– Благодарю за службу, Алим!

– Не за что. Вы помогаете нам, мы помогаем вам.

– У тебя потери есть?

– Два человека. Это те, что попали под пулемет поста передового дозора. Больше потерь не понесли. Но для нас и это много.

– Да, жаль ребят, но ничего не поделаешь, Алим! Война!

– Война, будь она проклята! Скоро на плато должен выйти отряд Каруни. Моим оставшимся в восточном массиве бойцам будет трудно сдержать натиск двадцати боевиков. Вы уходите, а я возвращаюсь к своим. Мы задержим талибов до того, как вы покинете район Джилака.

– Помнится, ты сказал – вы помогаете нам, мы помогаем вам, так? – спросил Соловьев.

– Да. И что?

– А то, мы не оставим вас одних против отряда Каруни. Ты возвращайся в «зеленку», мы скоро подойдем.

– Понял, веду группу в восточный массив, провожу обратную перегруппировку.

– Нет, Алим! Сосредоточь весь отряд посредине «зеленки», прямо напротив тропы, фланги прикроем мы.

– Понял, когда будете?

– Не позднее 18.00. Постараемся раньше!

Алим Бакаяр отдал приказ, и оставшаяся группа пошла обратно в восточную «зеленку». Тела погибших друзей решили пока оставить в лесу, забрать потом, когда с бандой Джумы будет покончено окончательно. Чтобы похоронить достойно, как воинов.

Отключив станцию, Соловьев отдал приказ Каменеву:

– Слушай меня внимательно, Игорь: боевики во главе с Наджибом, что блокировали группу на плато, уничтожены, но на подходе банда Каруни. «Мираж» и «Град» совместно с нашими афганскими друзьями встретят заместителя покойного Джумы, ты же до начала очередной схватки уводи подгруппу с грузом на перевал. К позиции Чернова. Там и вы, и груз будете в безопасности. И запомни, что бы ни произошло в «зеленке», на плато или даже в кишлаке, вершины перевала не покидать! Все действия только по моей команде!

Затем командир «Миража» подозвал к себе Вербина:

– Давай, Леша, забирай остатки своей группы и начинай выдвижение к перевалу. Пройдешь пещеры, «зеленку», выберешь место где-нибудь на равнине – лучше, естественно, в какой-нибудь балке или овраге, так, чтобы мог нанести удар по отряду Каруни с северного фланга. Я выведу остатки «Миража» на южный фланг, на участок стыка восточного и южного лесных массивов. Мы ударим по банде с юга. Ну а Бакаяр обеспечит прием Каруни с фронта.

– Заместитель Джумы наверняка вышлет вперед разведку или по меньшей мере передовой дозор. А если попытаться связаться с ним до выхода к Джилаку, то его действия могут принять непредсказуемый характер.

Соловьев согласно кивнул:

– Ты прав! Каруни обязательно уже вызывал Джуму. Он же с отрядом недалеко отсюда. А вот что передал ему Наджиб и успел ли передать, нам неизвестно. Так что, конечно, следует исходить из того, что банда будет выходить на плато, готовая к бою. Но обойти кишлак слева или справа – не получится. У Каруни одно направление подхода – восточное. И как бы он ни выстраивал боевые порядки, но выходить им к цели все одно – только по коридору от перевала до южного массива. На месте посмотрим, как в реальности будет действовать Каруни, куда и каким составом он вышлет разведку. Разберемся, как гасить духов. Нам в принципе достаточно выбить половину банды, а потом отойти, оставив бойцов Бакаяра добивать талибов.

– Я понял тебя! До связи, Мираж!

– До связи, Град!

Подполковник Вербин подозвал к себе Викторова, Санеева, Богуна, и через минуту подгруппа «Града» скрылась в ближайшей балке, ведущей к по-прежнему пустому кишлаку. В 17.50 она заняла позиции на плато вдоль перевала. Снайпер Богун обустроился на небольшой высоте, позволяющей контролировать практически все пространство между двумя лесными массивами, о чем Вербин тут же доложил Соловьеву, который вместе со своими бойцами устроился на южном рубеже. Спецназ и бойцы отряда Бакаяра подготовили банде Ашрафа Каруни полноценную засаду. А та уже находилась от района Джилака в трех километрах.

Каруни перед последним этапом марша и вступлением в бой с русским спецназом объявил отряду привал. Сам же попытался вызвать Наджиба. Но радиостанция Джумы молчала. Повторив несколько раз вызов, Каруни понял: Наджиб либо погиб, либо пленен, либо отошел от плато на расстояние, куда станция главаря не доставала. Учитывая то, что талибы использовали мощные современные японские портативные рации, последний вариант практически был исключен. Не мог так далеко уйти Наджиб! Пленение тоже маловероятно. Джума не из тех, кого можно без проблем взять в плен. Имея хоть малейшую возможность драться, Наджиб никогда не сдался бы врагу. Значит? Значит, наиболее вероятно то, что спецам удалось разгромить отряд, оставшийся в кишлаке.

К задумавшемуся Каруни подошел один из боевиков:

– Прости, Ашраф, воины слышали отдаленную стрельбу со стороны Джилака. И хотят знать, что значит срочная переброска к кишлаку? Шакалы Тургая обошли нас и напали на базу?

– Если бы Тургая, Али, это было бы полбеды. Джилак и пещеры атаковали русские, – вздохнул Каруни.

– Русские? Но откуда они взялись?

– Из России, Али! – усмехнулся главарь банды.

– И много их?

– Не знаю!

– А что Джума передает? Ведь это ты с ним говорил. – Боевик указал на радиостанцию в руке начальника.

– Пытался говорить. Наджиб не ответил.

– И что это значит?

Каруни вспылил:

– А ты сам не догадываешься? И вообще, что за допрос? Ты зачем пришел? Узнать, что будем делать? Так об этом я уже говорил – выполнять приказ Наджиба. Проклятые неверные не знают о нашем существовании. Они пришли за грузом, что сбросил русский самолет. И желают уйти с этим грузом обратно в Россию. Джуме не удалось задержать их. Русских задержим мы. И не просто задержим – мы порвем их в клочья. Ты все понял, Али?

Афганец поклонился:

– Да, саиб, я все понял!

– Тогда иди и держи рот на замке, если не хочешь лишиться языка. Через пять минут мы выходим.

Боевик удалился, а Каруни подозвал к себе командира первой группы Арифа Чарьяда, расстелил карту и ввел его в курс дела, чем вызвал у того нескрываемое изумление:

– Ты сказал, кишлак и пещеры контролируют русские? Я не ослышался?

– Нет, ты не ослышался, но вернемся к теме. Наджиб, вызывая отряд к базе, приказал провести выход по двум направлениям – по центру и в обход восточной «зеленки». Но, отдавая приказ, Джума явно не думал, что русским удастся разгромить отряд в Джилаке. Посему его приказ, считаю, утратил силу, и мы будем действовать на свое усмотрение. Русские, по сути, выполнили поставленную перед ними задачу и сейчас готовят отход. Он возможен только по воздуху. Так как никаких вертолетов мы не видели и не слышали, то неверные по-прежнему находятся у Джилака. Думаю, ближе к пещерам. Эвакуацию с плато они проводить не будут, рискованно. Безопасней уйти из ущелья. Для этого им необходимо пройти перевал. Значит, восточное направление прикрываться также не будет. А посему, за каким шайтаном нам обходить лес? Терять силы и время? Нет, мы пойдем единым отрядом по тропе через «зеленку» и выйдем на плато севернее селения. Вот оттуда, оценив обстановку, развернувшись, мы и ударим по русским.

Чарьяд взглянул на Каруни:

– Если Джума предупредил тебя о нахождении русских, то почему ты за три километра до района Джилака остановил отряд? Объявил привал? Нам надо спешить, а ты – привал…

– На что ты намекаешь, Ариф?

– На то, что ты не особо горишь желанием вступить в бой с русским спецназом, разгромившим отряд Джумы.

– Ты ошибаешься. Иначе я остановил бы отряд раньше, и никто не узнал бы о том, что произошло в Джилаке. Выждал бы время, пока русские не отошли. Но я не сделал этого. А привал, несмотря на то, что мы теряем драгоценное время, бойцам необходим. Им придется с ходу вступить в бой с неверными. И задачу надо было уточнить, для чего, собственно, я и вызвал тебя!

Чарьяд подозрительно посмотрел на Каруни:

– Да? Ну что ж, уточняй задачу!

Главарь банды вновь указал на карту:

– Как я уже говорил, мы пойдем к плато единым отрядом. Но не скопом. Передовой дозор поведешь ты – на небольшом удалении от основных сил. Именно ты должен первым выйти к плато, и именно тебе я доверяю оценить общую обстановку, дабы вместе принять решение по порядку действий против гяуров. Там, в «зеленке», у нас будет мало времени, поэтому вперед пойдешь ты, как самый опытный и умный воин отряда.

Лесть и на этот раз сыграла свою роль. Подозрение в глазах Чарьяда сменилось самодовольством:

– Хорошо! Я понял тебя. Мы разобьем русских, если они не успеют уйти. А успеют, то и шайтан с ними! Ты станешь вместо Джумы, я вместо тебя. Так, Каруни?

– Да, Ариф! Но лучше уничтожить или хотя бы потрепать русских. Тогда отход спецназа можно будет представить как бегство от нас. И наше положение резко изменится. Джума не хотел подчиняться никому, и только одна страсть жгла его – желание отомстить Тургаю за смерть сестры. Но изгои долго не живут. Мы не будем изгоями. Все, Ариф, мы поняли друг друга. Ступай, объявляй подъем отряду, выстраивай колонну. В 17.53 мы начинаем последний этап марша!

Пятьдесят минут понадобилось талибам, чтобы выйти на открытое пространство перед восточным лесным массивом, что тут же было зафиксировано и спецназовцами, и бойцами Бакаяра. Последний сообщил Соловьеву, что Каруни находится в середине колонны, которая с выходом на равнину начала развертываться в две цепи. Командир «Миража» приказал пропустить банду до рубежа, отстающего от восточной «зеленки» на сто метров, в зону гарантированного поражения. В случае же перегруппировки банды и изменения порядка построения и направления движения по нескольким направлениям каждому подразделению действовать по обстановке. Пресечение попытки отхода талибов он возложил на снайперов боевых групп российского спецназа. Бакаяр попросил Соловьева:

– Есть один момент, командир, – попросил Бакаяр: – Если будут отступать рядовые бойцы, то не следует добивать их. В кишлаке осталось и так немного мужчин; если уничтожить всех боевиков Каруни, защищать кишлак будет просто некому, а здесь, в глубине гор, это верная смерть...

– Хорошо! Ты прав, Алим! – согласился подполковник и скорректировал задачу:

– Снайперам открывать огонь только по боевикам, которые осуществляют руководство рядовыми моджахедами.

В 18.10 Каруни остановил отряд у балки, в пятидесяти метрах от условной линии рубежа, определенной Соловьевым. Подозвав к себе Чарьяда и еще двух командиров рангом ниже, указал на массив:

– Наступает решающая минута. Там, за лесом, – плато. Наша территория, захваченная проклятыми неверными. Мы должны уничтожить их. Дальше действуем следующим образом. Чарьяд, ты выводишь половину отряда на окраину «зеленки», задача тебе известна. Мы ждем на входе в лесной массив. Как только проясним обстановку, я подведу вторую половину. И атакуем неверных, где бы они ни находились – на плато, у пещер, в кишлаке или уже на склоне перевала. Бить по неверным до полного их уничтожения. Патронов не жалеть, у нас достаточно боеприпасов в схронах. В случае, если бой начнет развиваться не в нашу пользу, отход только по моей команде и только по указанным направлениям. Вопросы есть?

– Вопросов нет! Необходимо несколько минут, чтобы довести задачу до бойцов.

– Хоп! Две минуты – и вперед!

В 18.17 банда продолжила движение. Боевики Чарьяда шли быстрее, и это было отмечено наблюдателями. Соловьева вызвал Вербин:

– Дистанция между шеренгами увеличивается.

– Вижу! – отозвался командир «Миража». – Каруни, видимо, решил подстраховаться и пустить в «зеленку» половину отряда. А сам оставил себе возможность для бегства. Но для духов уже нет выхода из капкана.

Соловьев переключился на Бакаяра:

– Алим! Противника видишь?

– Десять боевиков идут прямо на наши позиции!

– Твоя задача – по моей команде уничтожить их.

– Хоп, первую половину отряда мы отработаем.

– Ну а мы займемся второй. Ты видишь Каруни?

– Да! Он в камуфляже и без головного убора.

– Лысоватый крепыш с окладистой бородой?

– Он самый! Рядом с ним наверняка пара личных охранников. Остальные – жители кишлака.

– Я понял тебя! Жди команды.

18.20. Первая шеренга банды Каруни, ведомая его заместителем Чарьядом, миновала условную линию рубежа штурма. Соловьев поднес рацию к губам:

– Внимание, Алим, Мираж и Град! По боевикам Джумы прицельный, выборочный огонь!

И тут же «зеленка» взорвалась треском автоматных и пулеметных очередей. Укрывшиеся в лесу бойцы Бакаяра с расстояния в сто метров в считаные секунды расстреляли шеренгу талибов. Главаря, командовавшего ею, положил сам Бакаяр. Одновременно с флангов по второй шеренге выстрелили снайперы. С пробитой головой на землю рухнул Ашраф Каруни, следом – два боевика, находившиеся рядом. Моджахеды второй шеренги в растерянности остановились. И растерянность от внезапного, опережающего удара была настолько велика, что они даже не упали на землю. Капитан Бурмистров с северного фланга и старший лейтенант Викторов – с южного, переместив прицелы пулеметов «ПК», одновременно дали две очереди. Пули, вздыбив землю, легли в недолет до банды. Это вывело душманов из ступора. Бросив оружие, семь человек побежали на восток, к спасительным кустам. Неожиданно с позиций Бакаяра прозвучал одиночный выстрел, и один из бежавших, словно споткнувшись, упал на землю. Соловьев, видев это, тут же вызвал помощника Пуштуна:

– Алим! Соловьев!

Говорил он открытым текстом, шифроваться уже не имело смысла.

– Да, командир! – отозвался Бакаяр.

– По-моему ты просил не гасить всех боевиков отряда Каруни, а сам? Что значит этот выстрел?

– Все правильно, подполковник. Стрелял я, потому как узнал в отступающем головореза Амина. Думал, он остался здесь; оказывается, уходил с Каруни. Амин еще в восьмидесятые годы прославился своей жестокостью. Он служил в отряде кровавого Амирхана и лично, с особой жестокостью казнил пленных, попадавших в банду. Кожу с живых пленных сдирал. Он не должен был уйти!

– Понятно! А ты уверен, что мы не выпустили и еще парочку таких же ублюдков?

– Уверен. Сейчас к лесу бегут жители кишлака. Они не могли не служить Джуме, захватившему Джилак под свою базу. Эти не будут больше воевать!

– Хорошо! Группы начинают отход к пещерам. Ты на прикрытии!

– Принял, командир. Отходите спокойно.

Соловьев вызвал Вербина, приказал «зеленкой» выйти к перевалу. В 18.37 бойцы «Миража» и «Града» встретились у скалистого склона. Соловьев вызвал Чернова:

– Юра? Командир!

– Слушаю!

– Каменев с ребятами где?

– Рядом, груз в сохранности.

– Значит, не пошли в ущелье?

– А чего там делать? На вершине безопасней. Да и смотрят ребята за плато. Если что, готовы спуститься к вам!

– В этом не было и нет никакой необходимости, мы начинаем отход. Пойдем вдоль пещер к тропе, прикрой нас!

– Принял! Кишлак и плато под полным контролем.

– Передай Каменеву, пусть тоже выставит пару человек на прикрытие!

– Понял, передам!

– Все, мы выходим из «зеленки»!

– Принял, прикрываю!

Но прикрывать отход боевых групп было не от кого. Со стороны кишлака по движущимся колонной спецназовцам не прозвучало ни единого выстрела. Поэтому, дабы не терять время, Соловьев принял решение на подъем групп единым отрядом, а не поодиночке, что потенциально увеличивало риск несения потерь. Но на данный момент решение Соловьева было полностью оправданно.

На вершину перевала спецназовцы вышли в 19.24. Каменев, наблюдавший за ущельем, доложил о выносе секретного груза и о том, что ущелье свободно. Командир «Миража» спросил:

– Поблизости, я имею в виду ущелье, площадка для посадки вертолета есть?

– Да! Вон пятак приличный, где в ущелье выходит дорога с севера. Для контроля над которой Джума и выставил верхний пост.

– Интересно, а с севера сюда не спешит еще какой-нибудь Каруни, вызванный Наджибом? – проговорил Соловьев.

– Вряд ли; оттуда Джума ждал нападения, а не поддержки. Но разведку дороги километра на три провести следует.

– Проведем. Как рука?

– Пустяки, царапина!

– И как ты умудрился пропустить выстрел какого-то занюханного духа?

– Занюханного? Да нет, командир, на охрану контейнеров Джума выставлял опытных бойцов. И потом, скажи мне, кто на войне застрахован от пули или осколка?

– Ты прав, никто. Ладно, проведем разведку.

Соловьев подозвал к себе Вербина.

– Надо бы проверить северную дорогу перед вызовом «вертушки», а то прилетит – а по ней какой-нибудь урод из «Стингера» или нашей «Иглы», и останемся мы без транспорта. А главное, летчики погибнут по нашей вине.

– Согласен. Мне своих отправить?

– Да.

– Добро, какие проблемы?

Затем Вербин вызвал Викторова и Санеева, приказал:

– Спуститесь в ущелье, пройдите по дороге, выходящей к нему с севера, посмотрите, что к чему, нет ли там басмачей. Глубина разведки три километра, время – не более полутора часов. Доклад до начала возвращения. Если нарветесь на духов, выстреливаете красную ракету и занимаете оборону. Подкрепление подойдет быстро. Вопросы?

– Да какие могут быть вопросы, Алексей Викторович? Сделаем, – улыбнулся Викторов.

– Давайте. И поаккуратней, поответственней там!

Разведчики пошли к ущелью. Соловьев приказал Бурмистрову и Волкову также уйти в ущелье и обследовать площадку для посадки вертолета.

– Если необходимо, подчистите ее. Викторов с Санеевым направились в глубь северного подхода к ущелью. Вам быть в готовности быстро выйти к ним, если вдруг в горах проявится противник. Обеспечить прикрытие и отход разведчиков. Или при необходимости заблокировать эту дорогу.

Следом за бойцами «Града» в ущелье спустились спецы «Миража». К Соловьеву подошел старший лейтенант Калданов с кейсом спутниковой системы:

– Товарищ подполковник, вас вызывает полковник Крымов.

Командир боевой группы принял трубку:

– На связи!

– Что у тебя, Леша?

– Все по плану. Банду Каруни встретили, группы подняли на перевал, сейчас провожу разведку северного подхода к ущелью. Отряд Бакаяра находится на позициях в восточной «зеленке», это квадрат... по улитке четыре.

– Потери есть?

– Нет.

– Сколько времени займет разведка?

– Я определил не более полутора часов на глубину в три километра.

– Так! По данным Акрани, боевиков в твоем квадрате быть не может. Так что возвращай разведчиков и вызывай вертолет. Отзывай бойцов Бакаяра. Захватите их с собой. Посадка в Кадинкоте. Там вас встретит полковник Воронцов с конвоем. Передадите ему груз и вместе с отрядом Бакаяра вылетаете на юг. Вопросы ко мне, Алексей Александрович?

– Необходимо пополнить боекомплект!

– Без проблем. Это обеспечит Али Сакар. Я передам ему все необходимые распоряжения.

– Понял тебя, Крым! Скажи, что за дела у Тимохина с Федоровым?

– Хреновые дела. Но не настолько, чтобы прекращать операцию. Гаденыш Тургай переиграл нас. Но ненадолго. Обстановка сложная, однако не критическая. Впрочем, по телефону не объяснишь. Обсудим ситуацию позже, когда выйдете в заданный квадрат. У меня все. Вопросы еще есть?

– Никак нет!

– Удачи!

Соловьев переключился на Бакаяра:

– Алим! Мираж!

– Да! У нас все спокойно.

– Начинайте отход, вызываю «вертушку», выходите в ущелье, приказано забрать вас с собой, как понял меня?

– Понял, Мираж, но нам надо взять с собой тела погибших.

– Конечно! Прошу только, побыстрее. Мы прикроем вас.

– Принял! Начинаю отход на перевал.

Командир «Миража» обратился к Вербину:

– Сворачиваем разведку, Алексей Викторович.

– А в чем дело?

– По-видимому, мы очень нужны в другом месте. Крым приказал вызвать вертолет, доставить в Кадинкот капсулы с секретным содержимым, передать полковнику Воронцову и тут же вылететь на юг. Кстати, отряд Бакаяра летит с нами.

– Боеприпасы?

– Этот вопрос решит Сакар.

– Ясно! Значит, у Тимохина и Федорова по Галистану сбой... И сбой серьезный.

– Да, похоже, игра пошла не по нашему сценарию, хотя Крым говорил, что обстановка сложная, но не критическая. Пока, по крайней мере.

– Вот именно, что пока! Ладно, я понял.

Вербин связался с разведчиками и приказал им вернуться к перевалу. Соловьев вызвал вертолет. В 20.15 на вершину поднялся отряд Бакаяра, несший на палатках тела трех погибших в бою бойцов, в том числе изуродованные останки Юсупа Рашида. А через двадцать минут прибыл вертолет майора Родионова. Сводное интернациональное подразделение поднялось на борт, и «вертушка», плавно поднявшись над вершиной перевала, пошла к Кадинкоту. Этап операции по секретному грузу был успешно завершен, но предстояло еще решить проблему с захваченными Тургаем пилотами разбившегося «Ил-76».

Глава 10

Южный Афганистан, район расположения базы полевого командира Хизаята Тургая в кишлаке Галистан.

Воскресенье, 22 июня

Боевые группы спецназа Главного управления по борьбе с терроризмом вышли на рубежи охвата базы Тургая. О чем тут же Тимохин и Федоров доложили руководителю операции, полковнику Крымову, оставшемуся вместе с агентом Службы внешней разведки Шакуром Акрани в полуразрушенном и брошеном населением кишлаке Чардан. Крымов приказал выслать вперед разведку с целью обнаружения постов охранения вражеской базы. Таковых оказалось всего два: усиленный на западной окраине селения у дороги, ведущей к Буриши и Гудли, и одиночный пост на восточной окраине – там, где проживало мирное население, терроризируемое талибами. После разведки руководитель операции отдал приказ командирам групп вывести подразделения на рубежи подготовки штурма. Для «Ориона» этим рубежом являлась небольшая роща в шестистах метрах северо-западнее Галистана, для «Алтая» – низина между двумя высотами в километре восточнее кишлака. Выход прошел благополучно. Теперь командирам групп следовало ожидать приказа на штурм базы Тургая, дабы освободить томящихся в плену у талибов пилотов «Ил-76». И время отдачи приказа полностью зависело от времени готовности групп «Мираж», «Град» и отряда Алима Бакаяра.

План боевой операции «Афганский рейд» подразумевал одновременные действия по реализации общих задач, поставленных командиром. Для группировки у Джилака – захват груза, сброшенного с самолета, в Галистане – освобождение плененного при крушении экипажа «Ил-76». Подполковник Федоров выставил на высоты наблюдателей-пулеметчиков. На северном холме обосновался снайпер группы прапорщик Шматко, вооруженный винтовкой «СВД» и пулеметом «ПК» с двойным боекомплектом, на южном – старший лейтенант Шустов, также имеющий на вооружении пулемет, а вместо винтовки – автомат «АК-74». Наблюдение за усиленным постом западного направления установил и полковник Тимохин, руководитель акции в Галистане. Наблюдателем, а в дальнейшем и ликвидатором данного поста, был назначен снайпер «Ориона» прапорщик Бирюков. Тимохин оборудовал позицию на окраине рощи, держа при себе старшего лейтенанта Самойлова, который поддерживал спутниковую связь боевой группировки с полковником Крымовым. Переговоры по обычным радиостанциям были запрещены, и только Тимохин мог общаться в эфире с Федоровым для согласования предстоящих совместных действий, используя приборы импульсной связи, перехватить сигналы с которых было невозможно. И тем более запеленговать в отсутствии у боевиков специальной аппаратуры. А таковой, по данным Акрани, на базе Тургая не было.

Медленно потянулось время. Тимохин, доложив о выходе подразделений на рубежи штурма объекта № 2 – так в плане боевых действий обозначалась база талибов в Галистане, – начал внимательно изучать местность и расположение зданий в кишлаке, делая отметки на карте и схеме селения. Через полчаса он вызвал к себе Бирюкова, благо позиция снайпера находилась от позиции Тимохина в двадцати метрах. Спросил, когда тот прилег рядом:

– Ну и как тебе пост, Иван?

Бирюков пожал плечами:

– Пост обычный, как и предупреждал Пуштун, усиленный. То, что он представляет собой чашу диаметром метра в три, сложенную из камня, высотой бруствера в полметра, ты и сам видишь. Ну и три духа внутри. На вооружении у них пулемет «ПК», три автомата. Наверняка имеются пистолеты, гранаты. То есть душки укомплектованы нормально. Вот только службу несут так себе.

– Что ты имеешь в виду?

– Да смотрят они на дорогу и прилегающую к ней территорию не постоянно. То один высунется, то второй. Пулеметчик вообще редко появляется. «ПК» стоит стволом вверх. Анашой балуются часовые. Не знаю, как ты, а я запах дури почувствовал сразу, как вышел на позицию.

– Значит, расслабляются ребята?

– А чего им делать? Судя по тому, что один из них начал разводить костер, а вдоль бруствера с тыла сложены коробки сухпая, пакеты и термосы, духи собираются отобедать. Аппетит у них сейчас, после анаши, хороший. Следовательно, менять их никто не собирается. И пост выставлен как минимум на 12 часов. Впрочем, это мы проверим, если придется зависнуть в роще надолго.

– Не думаю! Отряд Бакаяра уже спешит к Джилаку, а значит, скоро Соловьев будет готов к штурму базы Наджиба. Ну а атаку мы должны провести одновременно, и лишь «Алтай» пойдет с небольшой задержкой. Ты мне вот что скажи: как будем снимать этот пост? Из рощи ты его один расстрелять сможешь?

Бирюков пригладил волосы на затылке:

– Вряд ли. Хотя все упрется в то, где на момент обстрела будут находиться духи и чем заниматься. Но стопроцентной гарантии дать не могу. Будь их двое, тогда без проблем, а трое – уже проблема. Третий может успеть – если быстро сориентируется в обстановке – скрыться за бруствером, и я потеряю цель. Конечно, потом, когда он высунется, я его сниму; вопрос, когда дух высунется, и покажется ли вообще. Да и шума будет много. Из «Винтореза» пост не достать, до него метров шестьсот, а бесшумная винтовка, сам знаешь, эффективно работает на трехстах-четырехстах метрах. «СВД» же грохнет так, что весь кишлак услышит.

– Что предлагаешь?

Бирюков улыбнулся:

– Самое простое и самое надежное. Тихо и скрытно, не спеша сблизиться с постом и в нужный момент шарахнуть по нему из гранатомета. Один выстрел, и поста нет! Кстати, оттуда потом, используя трофейный пулемет, можно поддержать штурм селения основными силами сводной группы.

– Это, конечно, выход, но с поста можно держать либо северную, либо южную сторону части кишлака, где разместились боевики. Или бить по резиденции Тургая и по домам, где находятся люди Мохаммеда Бахтияра, либо по зданиям, в которых дислоцируется отряд Мехмеда Абдулы.

– Ну, с домом Тургая понятно, а на хрена поливать из пулемета другие здания? – возразил Бирюков. – Они крепкие, не саманные, а каменные.

– Это я к слову, насчет зданий. И пулемета. Имел в виду фланговый обстрел вообще. Без него не обойтись. Прямой атакой из рощи базу Тургая нам не взять. Придется маневрировать. Но ладно, в принципе объект для штурма не представляет особой сложности, тем более нам не надо громить всю базу, а лишь отвлечь банду от действий ребят Федорова и уйти. Ты давай на свою позицию, я еще подумаю.

Бирюков отполз в кусты.

Тимохин вернулся к осматриванию через бинокль местности. Спустя десять минут у него уже было готово решение по действиям группы. Теперь следовало согласовать его с Федоровым и Крымовым, а также поставить персональную задачу каждому бойцу. Работать предстоит быстро, нагло и шумно, дабы так ошарашить бандитов, чтобы они на время растерялись, запаниковали. Тем самым обеспечить выполнение группой «Алтай» основной задачи. И такой же быстрый, но менее шумный, если удастся, отход из кишлака. Дойти до холмов – а там можно отсечь любое преследование, так как у холмов противник не будет иметь возможности полноценного, организованного маневра в условиях обстрела с господствующих высот. Приняв решение, Тимохин вызвал подполковника Федорова:

– Алтай, как слышишь меня?

– Я – Алтай, слышу тебя хорошо!

– Ну, слушай, только очень внимательно, чтобы не повторяться...

Тимохин довел до коллеги и подчиненного свой вариант штурма. Федоров внимательно выслушал Александра. Оценил решение:

– Что ж, вариант неплохой! Только ты не сказал, каким путем будешь отходить от кишлака.

– Тем же, что и ты. Вдоль арыка со стороны плато под прикрытием кустарника. Там, где арык делает поворот на север, мы форсируем водную преграду и далее пойдем балкой до района холмов мимо высоты, у которой сейчас находишься ты.

– Верное решение. Я посадил на обе высоты по пулеметчику. На северной – снайпер. Он снимет часового поста. И в дальнейшем ребята будут прикрывать и действия «Алтая», и общий отход обеих групп. Затем отойдут на восток и выйдут к холмам. Там вольются в подразделение.

– Значит, на одну из высот ты посадил Шматко?

– Да, на северную. На южную определил Шустова. Специалист радиоэлектронной борьбы мне при штурме не понадобится, а стреляет он хорошо. Особенно из пулемета…

– Согласен! Значит, как только мы пойдем на штурм, ты выжидаешь десять минут и врываешься в кишлак с востока. Сближаешься с целью по старому проулку, от мечети атакуешь охрану сарая. Освобождаешь пилотов, тащишь их за арык и отходишь. Я кручу карусель, пока ты не выйдешь к северной высоте. Затем начинаем отвод «Ориона» под прикрытием твоих пулеметчиков. Меня у высоты не ждать, идти к холмам, там занимать господствующие высоты, обеспечив полную безопасность летчиков. Так?

Федоров ответил в официальной форме:

– Так точно, товарищ полковник!

– Ну вот и ладненько. План с тобой согласован, докладываю о нем Крымову. Если Крым внесет какие-то свои коррективы, что вряд ли, то я тебе о них сообщу; если утвердит решение, то выходить на связь не буду. Мое молчание – сигнал к реализации согласованного плана. Вопросы ко мне есть?

– Какие вопросы? Хотелось бы знать, когда начнем акцию, но ты же не ответишь?

– Не отвечу, потому как мы зависим от того, когда ребята «Миража» и «Града» начнут обработку Джилака.

– Все ясно! Я готов к выполнению поставленной задачи.

– И это радует! До связи!

Тимохин отключил рацию, повернулся к старшему лейтенанту Самойлову:

– Сережа! Связь с Крымовым! Срочно!

– Есть, командир! Один момент!

Вскоре он передал трубку Тимохину:

– Крымов слушает!

– Прими доклад, Крым: план совместных действий по освобождению пилотов составлен, привязан к местности, согласован с Федоровым, суть его в следующем...

Говорил Тимохин недолго, кратко, но подробно изложив план.

Крымов, выслушав, задал несколько уточняющих вопросов, после чего сказал:

– Хорошо, Саня, план утверждаю.

– Что у нас у Джилака? – спросил Александр.

– Начало штурма базы Джумы определено на 12.45.

Тимохин взглянул на часы:

– Добро! Значит, у меня есть время поставить каждому бойцу персональную задачу.

– Да! Время у тебя есть.

– Ну, тогда до очередного сеанса связи?

– Давай! Атака по моей команде, мало ли что может измениться у Джилака.

– Само собой, отбой!

Тимохин передал трубку Самойлову, приказав:

– Макарова и Бирюкова ко мне!

Старший лейтенант скрылся в кустах. Через минуту майор и прапорщик подползли к командиру группы. Тимохин спросил у снайпера:

– Что нового на усиленном посту, Иван?

– Ничего! Духи ведут себя по-прежнему, расслабленно, отобедали, покурили, сейчас двое в нарды режутся, третий греется на солнышке у пулемета, иногда осматривая дорогу.

– Ясно! Значит, так! Мы уже обсуждали с тобой обстановку и пришли к выводу, что нам предпочтительней начать штурм ударом по кишлаку с запада. Я еще раз обдумал этот вариант и решил остановиться на нем. А посему вы немедленно начинаете сближение с постом, обходя его балкой с запада.

Тимохин указал на схему:

– Выходите вот сюда, градусов на 10 северо-западнее поста. Берете с собой: ты, Иван, – пару «Мух» и свою незаменимую «СВД», ты, Дима, – пулемет «ПК» с двойным боекомплектом и штатный «АК-74». По команде «Штурм» Бирюкову выстрелом из гранатомета уничтожить личный состав поста духов и нанести удар по второму этажу главного дома; в дальнейшем, маневрируя по балке, выбивать цели из снайперской винтовки. Майору Макарову занять позицию поста и с нее вести огонь по боевикам как северной, так и южной стороны левой части селения. Огонь вести прицельно, на поражение.

Командир «Ориона» взглянул на Макарова:

– Твоя главная задача, Дима, – заставить духов, находящихся за дорогой, занять оборону и пресекать все попытки прорыва к усадьбе Тургая. – Перевел взгляд на Бирюкова: – Ну а твоя, Ваня, – кроме уничтожения поста, поддержка действий основных сил группы. Как только я выведу ребят к главной цели, перенесешь огонь ближе к дороге; впрочем, при необходимости я скорректирую сектор ведения огня. Вопросы?

– А на хрена Макарову тащить на позицию пулемет? – спросил Бирюков. – Он вполне может воспользоваться и «ПК» духов, которых я отправлю на небеса.

– Может, Ваня, но при условии, если ты ударом выстрела «Мухи» не повредишь пулемет духов. А если выведешь его из строя? Макарову вести огонь из автомата?

– Ну, тогда пусть тоже пару гранатометов прихватит. Не помешают!

– А вот это дельное предложение.

Тимохин повернулся к Макарову:

– Слышал, Дима? Возьмешь с собой еще и гранатометы. Тяжесть не бог весть какая, а «Мухи» тебе действительно могут очень даже пригодиться.

– Да я сам хотел взять с собой гранатометы.

– Еще вопросы есть?

– Что у Джилака?

– Там завершается подготовка штурма. Все идет по плану!

Макаров и Бирюков удалились. Оставив на своей позиции старшего лейтенанта Самойлова, Тимохин вышел на поляну рощи, где размещались остальные бойцы подчиненной ему группы. Офицеры окружили командира. Александр положил на траву схему кишлака Галистан:

– Внимание всем! Задача группы – провести штурм западной части кишлака, уничтожить логово Тургая, его усадьбу, или резиденцию – как угодно. Но главное – отвлечь основные силы боевиков от действий группы «Алтай», которая будет работать конкретно по пилотам. Штурм начнем...

Доклад Тимохина длился чуть более десяти минут. Закончил его Александр словами:

– Таким образом, господа офицеры, отработав объект и убедившись в выполнении задачи группой «Алтай», начинаем отход. Уходим вдоль берега арыка, прикрывшись кустарником. Главное – пройти западную часть кишлака, где расположена база, которую, надеюсь, мы потреплем так, что у духов не возникнет желания преследовать нас. Ну а коли возникнет, то отход будут прикрывать люди Федорова. С двух высот с севера и юга от дороги на Кандагар. Командир «Алтая» вооружил их пулеметами, так что прикрытие будем иметь солидное. Да и сами огрызнемся, если что. Итак, со мной работает Шепель...

– Ясное дело, куда ж ты, командир, без меня, – улыбнулся Михаил.

Тимохин, не обратив внимания на реплику подчиненного, повторил:

– Со мной работает майор Шепель, с майором Гариным – капитан Ким и старший лейтенант Самойлов. Последний отвечает за сохранность спутниковой системы. Самойлова использовать на подстраховке, но мы уже говорили об этом. Вопросы по конкретным задачам есть?

Офицеры промолчали. Даже Шепель не проронил ни слова, чем вызвал удивленный взгляд Тимохина, подведшего итог инструктажа:

– Вопросов нет! Группа сосредоточится на окраине рощи в готовности к действиям по первой же команде! Вперед на позиции!

Бойцы, подобрав оружие и поправив снаряжение, направились к окраине рощи. Задержался лишь заместитель Тимохина, Гарин.

– Что у тебя, Витя? – спросил командир.

– Я насчет Самойлова, а точнее, спутниковой станции. Если мы возьмем его с собой в кишлак, то «спутник» может вывести из строя любая шальная пуля.

– Но не оставлять же ее здесь! Чтобы потом отходить через рощу на виду у духов?

– Я предлагаю и Самойлова привлечь к прикрытию действий группы.

– Так у нас, Витя, и действовать будет некому. Останется одно сплошное прикрытие. Вопрос: кого и от кого прикрывать?

– Не утрируй, Саня! В доме ты справишься с Шепелем. Ну а во дворе охрану отработаем мы с Кимом. А Самойлов пусть останется в роще и поливает свинцом пространство слева от усадьбы Тургая. Заодно прикроет и подход к объекту группы Федорова.

– Ладно! – согласился Тимохин. – Если справишься во дворе с Кимом, то работайте по охране вдвоем, а Самойлову я сам определю задачу. До атаки осталось двадцать минут. Если не произойдет сбоя в Джилаке. Идем!

Командир боевой группы «Орион» и его заместитель осторожно, стараясь не задеть мелкие деревья и кустарники, двинулись следом за подчиненными. Тимохин вернулся на прежнюю свою позицию. Самойлов тут же доложил:

– Товарищ полковник, майор Макаров и прапорщик Бирюков благополучно ушли в балку. Из кишлака никто их выдвижения не видел, так как и там, и на посту все по-прежнему тихо.

– Это хорошо, Сережа!

– Разрешите вопрос, Александр Александрович?

– Давай!

– Мне при штурме быть рядом с вами?

Александр удобней устроился у куста:

– А вот об этом мы сейчас и поговорим, Сергей Владимирович. На тебе спутниковая станция. Оставить ее здесь – значит отходить обратно через рощу, что грозит потерями. Тащить кейс с собой в кишлак – глупость. Шальная пуля может в один момент лишить нас связи. А без нее мы не сможем вызвать вертолет и вынуждены будем идти по горам километров тридцать, пока не войдем в зону действия обычных станций. Подобный вариант также неприемлем в условиях вполне вероятного преследования противника. Да и обойдемся мы в Галистане без тебя, не в обиду будет сказано. А вот твоя поддержка огнем в случае необходимости будет кстати. Так что останешься на этой позиции. Ясно?

– Так точно! Ясно!

– Ну, вот и хорошо! Вот и договорились.

Тимохин взглянул на часы. 12.44.

И тут же его станция сработала сигналом вызова. Полковник Крымов отдал команду:

– Группы! Внимание! Штурм!

Александр продублировал команду подчиненным.

Из балки поднялся прапорщик Бирюков, вскинул телескопическую трубу одноразового гранатомета «Муха». Раздался взрыв. Выстрел попал прямо в середину каменной чаши. Обезображенные трупы бандитов разметало по периметру бруствера. Вторым выстрелом гранатомета Бирюков снес верхнюю часть дома Тургая, уничтожив двоих боевиков охраны, и тут же открыл по усадьбе прицельный огонь из «СВД», каждым выстрелом поражая бандитов, начав обстрел с полуразрушенной крыши.

В это время на пост перебежал майор Макаров. Раскрыв сошки пулемета и подготовив его к бою, взялся за одну из «Мух». Выстрелил в крайний справа от дороги дом за невысоким дувалом. Подрыв гранаты разнес его на куски. Раздались крики боли и ужаса. Отбросив ненужную трубу, Макаров ударил из пулемета, переведя огонь на левую сторону, одновременно отслеживая обстановку на правой. Огонь с фланга нанес отрядам Тургая ощутимый ущерб в живой силе. Было убито как минимум пятнадцать боевиков, считая часовых уничтоженного поста. К тому же неожиданный фланговый огонь вызвал временную растерянность в стане отрядов Тургая. Первыми действиями бандитов была не организация обороны и нанесение мгновенного обратного удара, а желание укрыться вне домов, которые являлись в случае попадания в них кумулятивных выстрелов братскими могилами для нескольких талибов сразу. Посему они выскочили во дворы и укрылись за тем, за чем можно было укрыться. Этой растерянностью воспользовались Тимохин, Шепель, Гарин и Ким, быстро преодолевшие по балке расстояние от рощи до забора уже дымящейся усадьбы Тургая. Преодолев арык и выйдя к каменной ограде, командир группы крикнул Киму:

– Леня, готовь забор к подрыву, перелазить через него будет трудно, да и нет в этом необходимости.

– Есть! – ответил капитан и начал устанавливать на ограждение усадьбы заряд направленного действия, способного развалить достаточно большой участок забора. Тимохин вызвал Федорова:

– Алтай! Ты начал?

– Да! Идем по проулку. Прав оказался Акрани – на старой улице ни души. Во дворах, насколько вижу, люди прячутся в домах и сараях, угроза не проявляется.

– Давай, мы работаем по Тургаю!

Ким доложил, что забор к подрыву готов. Тимохин переключился на Макарова:

– Пятый! Я – Первый, начинаем акцию на территории объекта. Перенеси огонь на дорогу и правую часть кишлака. Шестому прикрывать работу Второго и Четвертого.

– Вас понял! Выполняем!

Макаров указал жестом находящемуся в сорока метрах Бирюкову о начале акции внутри дома и показал, что будет вести огонь правее объекта. Снайпер в ответ просигналил, что знает задачу.

Бойцы основной штурмовой группы залегли в десяти метрах от места установки заряда. Тимохин кивнул Киму, и тот нажал клавишу на пульте дистанционного управления детонатором. Взрыв сотряс грунт. Часть забора шириной метра в три буквально разлетелась по саду, ломая деревья и кустарники. Первым в проем рванулись Гарин и Ким. Следом за ними – Тимохин с Шепелем. Заместитель командира группы очередью снял двух боевиков, находившихся в саду, и отбежал к левой по ходу движения стене, оттуда дал очередь в сторону сторожки. Ким направился к правому забору. Тимохин с Шепелем, держа интервал в три метра, бросились к задним дверям дома. По штурмовой группе пока никто не стрелял. Но это только пока. Гарину и Киму удалось, сбив еще двух стрелков, некстати высунувшихся из окон первого, обойти здание и одновременным огнем уничтожить трех бандитов, оказавшихся у центральных ворот усадьбы, после чего Гарин залег за топчаном. Ким остался у угла дома, контролируя подходы к зданию с тыла, со стороны развороченного взрывом забора. Боевики во дворе никак себя не проявляли. Те, кто охранял резиденцию полевого командира и территории усадьбы, были уничтожены.

Тимохин выбил дверь задней стены. В открывшийся проем прыгнул Шепель. Оказавшись на полу небольшой комнаты, он перекатился к стене в готовности ударить из автомата по душманам внутренней охраны. Но тех в комнате не оказалось. Подав предупреждающий сигнал Тимохину, Шепель, не поднимаясь, левой рукой достал из пояса наступательную гранату и метнул ее к резной двери, выходящей из комнаты дальше в здание. Взрыв снес дверь, разбив ее в щепки. И на этот раз противник огрызнулся. Из коридора по проему ударили два автомата. Ограниченные узким сектором обстрела, они могли обстрелять лишь участок помещения от проема к проему. Шепель перекатился к стене второго проема, снял с пояса оборонительную гранату, мощную «Ф-1». Сорвал кольцо, бросил ее в коридор. Раздался оглушительный взрыв, взвизгнули осколки, посыпалась штукатурка, из прохода повалил дым. Тимохин пошел в первую комнату и занял позицию у стены напротив Шепеля. Автоматы охранников замолчали. Да так и должно было быть. Подрыв «Ф-1» не оставлял им никаких шансов выжить даже во временном укрытии. Тимохин указал рукой на себя, затем на коридор, показав, что пойдет внутрь первым, обозначив Шепелю задачу прикрытия. Михаил кивнул, поднялся. Выставил в проем автомат и дал две очереди – снизу вверх, слева направо. После чего в коридор рванулся полковник Тимохин.

Неожиданность нападения застала врасплох и главарей банды Тургая, находившихся в главной комнате резиденции, на первом этаже у центрального входа. Расположившись на дорогом, персидском ковре, Тургай, его помощник Ахмади и командир обоих отрядов Мохаммед Бахтияр и Мехмед Абдула курили кальян, обсуждая вопросы дальнейших действий банды. Взрыв сотряс дом в тот момент, когда Тургай, отбросив трубку, откинулся на подушку, произнеся:

– Хватит! Теперь чаю, а после можно и шашлыком заняться.

Раздавшиеся следом автоматно-пулеметные очереди во дворе дома заставили его вскочить. Поднялись и ближайшие помощники. Тургай недоуменно спросил:

– Что это?

Первым пришел в себя помощник:

– Это штурм, саиб!

Тургай ошалело взглянул на него:

– Штурм? Какой штурм?

Разрыв гранаты уже в самом доме и очереди за дверью комнаты, в которой находились бандиты, привели и полевого командира в чувство:

– Ах, шайтан! Это Джума, будь проклято его племя! Решился все-таки, тварь, напасть на базу... У него мозги совсем перестали соображать!

Очереди в коридоре заставили главарей схватиться за оружие.

– Ахмади, в коридор! – приказал Тургай. – Я к окну, Мохаммед и Мехмед пробиваются к своим людям и организуют контрудар. У Джумы не может быть много людей.

Взрыв в коридоре вынудил моджахедов вновь упасть на пол.

– Да что это за чертовщина? – закричал Тургай. – Ахмади! Я же сказал, узнай, что происходит в коридоре! Почему, черт возьми, замолчала охрана?

Помощник рванулся к двери и выглянул в коридор – всего лишь на мгновение. Тимохин, оказавшийся в десяти метрах от главной комнаты, тут же среагировал на появление душмана. Выстрел – и тот с простреленной головой вывалился в коридор. Александр рванулся дальше.

Гибель помощника вызвала панику среди талибов. Хизаят Тургай бросился к окну. Прикладом разбил стекло, ударил по решетке, но та держалась крепко. Находившийся на углу дома Ким обернулся. Недолго думая, он вышел на открытое пространство между домом и забором, вскинул автомат и дал длинную очередь в окно, через которое пытался выбраться во двор неизвестный моджахед. Капитан и не представлял, что вогнал десяток пуль в самого Тургая. Полевой командир, получивший солидную порцию свинца в грудь, рухнул на спину.

Бахтияр взревел:

– Это не Джума! Это русские! Мехмед, прорывайся через коридор, я вышибу решетку и пойду во двор. Применяем гранаты!

– Но дом наверняка окружен! – крикнул в ответ Абдула. – Надо вызвать по рации помощь...

Больше он не успел ничего сказать. Ворвавшийся в комнату Тимохин очередью в голову срезал бандита. Но последний невольно прикрыл собой Бахтияра, который уже метнул в окно гранату. Взрыв свалил на ковер и командира «Ориона», и моджахеда. И если Александр получил-таки пару осколков в бронекостюм, то Бахтияра подобная участь миновала. Чисто случайно осколки прошли мимо. Но решетка была сорвана, а вместе с ней и рама. Случайно не погиб и капитан Ким, интуитивно бросившийся в кусты после обстрела цели в окне. Контуженный Бахтияр, силы которому придавал и страх, и выкуренная недавно марихуана, продолжая орать не своим голосом, с пола прыгнул в проем окна. Тимохин выстрелил вслед, но пули не задели бандита. В комнату ворвался Шепель. Из-за дыма он почти ничего не видел. Держа автомат в готовности к открытию автоматического огня, он крикнул:

– Командир! Саня!!

Тимохин с трудом поднялся:

– Ну чего орешь? Один дух ушел в окно. Рванул, сука, решетку гранатой. Я ему очередь вслед… не попал... Давай за ним! А я тут осмотрюсь... За ограду не выходи! Понял?

– Понял!

Шепель нырком прыгнул в разбитый проем окна и упал на спину Кима.

Капитан увидел, как из дома после подрыва окна с ревом выпрыгнул душман, услышал посланные ему вслед очереди, подумал, что это один из тех, кто либо охранял Тургая, либо сам Хизаят. И не дав боевику подняться, рванулся к нему. Ким не стал стрелять. Ударом ноги в голову он отбросил тело душмана на брусчатку, вторым ударом кулака в переносицу лишил его сознания. И уже защелкнул на сведенных назад запястьях браслеты, как на спину ему обрушилась туша Шепеля. Ким не мог знать, что это Михаил, поэтому тут же перебросил Шепеля через себя и, выхватив нож, уже готов был нанести смертельный удар. Но вовремя остановился, удержав поднятый над плечом нож:

– Шепель? Какого хрена, мать твою?!

Михаил поднялся.

– Это ты какого черта тут оказался?

Капитан покачал головой:

– А ведь еще мгновение, и я завалил бы тебя!

– Ну, не обольщайся особо. Я тоже не стал бы ждать удара.

– Короче, чуть друг друга не мочканули, нормально!

– Я спросил, Леня, ты чего тут делал?

– На территории, кажется, всех положили. Макаров бьет из пулемета по участкам, что через дорогу. Иногда Бирюков стреляет из своего карамультука. Духи пока еще не очухались. Очухаются – пойдут отбивать дом. Но со стороны мечети. Больше пути у них нет, а тот участок прикрывает из рощи Самойлов, да фланг группы Федорова. Так что, когда я услышал, что кто-то пытается выломать решетку, то понял, что нашим это ни к чему; значит, дух, а если дух, то не хрена ему на улице делать – и всадил в него очередь. Едва успел отпрыгнуть за кусты – будто чувствовал, что-то произойдет. А тут взрыв вынес и раму, и решетку к чертовой матери. И из проема вылетел этот красавец, – капитан указал на начавшего приходить в себя после нокаута Бахтияра. – Ну, я его валить не стал. Мало ли, пригодится. Обезножил да наручники надел. А тут ты, как черт из табакерки! Хорошо, успел браслеты защелкнуть, а то, пока мы с тобой разбирались, свалил бы. Хотя дальше Гарина не успел бы. Интересно, что это за басмач? На рядового не похож.

– Разберемся! Ты его в кусты оттащи, а то свои прибьют, если прорвутся.

– Тимохин дом зачищает?

– Да! Там в комнате троих положили. Это кроме охраны. Думаю, мы всех главарей скопом зацепили.

– Оказались в нужном месте в нужное время?

– Можно сказать и так! Но хорош болтать. Держите с Гариным двор, я к командиру. Разберемся в доме – подойдем к вам.

За время штурма резиденции Тургая, который длился не более десяти минут, группа Федорова обошла мечеть и проникла в сектор кишлака, контролируемый боевиками. Бой внутри усадьбы полевого командира вызвал панику и здесь. На улицу выскочило с десяток душманов. Они явно пробивались в мирную часть Галистана. И оказались перед спецназовцами. Бойцы «Алтая» действовали мгновенно, по обстановке – увидев группу моджахедов, тут же открыли по ней огонь. Опережающий удар принес свои результаты. Душманы распластались в пыли, вряд ли успев понять, что произошло. «Алтай» продолжил движение и вышел к сараю, где, по информации Пуштуна, должны были находиться захваченные пилоты с разбившегося «Ил-76». Федоров рассчитывал, что и охрана покинет свой пост, но та осталась на месте. И заставила огнем из дверного проема спецназ остановиться. Заместитель Федорова спросил:

– Ввалим им заряд «Мухи»?

– А если они пилотов держат не в подвале, а при себе? – возразил командир. – Тогда и заложников сожжем? Нет, Саша, пускай в сарай дымовой заряд. Придется отрабатывать охрану вручную.

Березин вставил в подствольный гранатомет специальную гранату. Федоров отдал команду:

– Ножи к бою! После задымления местности и сарая – атака! Внутри работать аккуратно. Сбивать всех попавшихся под руку на землю. И только убедившись, что подмят противник, уничтожать его. Предупреждаю, вместе с охраной могут находиться пилоты. Подход к проему с флангов. Все, давай, Саша!

Заместитель командира «Алтая» выстрелил из подствольника. Граната легла прямо у входа. Дым накрыл и площадку перед сараем, и внутреннее помещение. Раздался кашель. Спецназовцы, зайдя к двери с двух сторон, по двое ворвались в здание. Прогремела очередь. Кто-то вскрикнул, и тут же бойцы вытащили из сарая три трупа душманов. Березин доложил:

– Охрана! Их было трое, заложники в подвале, откуда слышен шум. У нас ранен Пимнев.

– Тяжело?

– В ступню очередь попала. Ранение так себе, но самостоятельно передвигаться не может. Придется выносить.

Лушин вытащил из дома раненого Пимнева. Тот виновато посмотрел на Федорова:

– Вот не повезло, командир, прямо в ногу... Ботинок пробил, ну и ступню. Попал-таки под очередь!

– Ничего, Вова, главное – жив, а нога пройдет.

Он повернулся к Лушину:

– Займись им, Андрюша, сбрось берцы, обработай рану, вколи промедол и сооруди насест. Дмитриеву прикрывать ребят. Остальные за мной, в здание. Подготовить противогазы!

– Да там дым вверх ушел, под потолком облако, внизу дышать и без противогаза можно, – внес поправку Березин.

– За мной, вперед! – приказал Федоров.

Спецназовцы вбежали в помещение. Березин указал на люк:

– Вход в подвал, а лестница под топчаном. Веревочная.

– Проверить люк на предмет сюрпризов.

Капитан Дмитриев нагнулся над решеткой, доложил:

– Чисто, командир!

Федоров подошел, крикнул вниз:

– Эй, летуны! Вы там живы?

В ответ – молчание, хотя подполковник видел, как шестеро тел сместились ближе к стене:

– Ну вы чего, ребята? Мы – свои, спецназ, за вами пришли! Сейчас подниматься будем и уходить. Пока и домой. Семьи-то уже заждались поди?

Из подвала неожиданно прозвучала афганская речь:

– Мы не пилоты, мы пополнение отряда Абдулы, нас посадили сюда вместо русских.

Понимавший по-афгански Федоров воскликнул:

– Что за черт? А где пилоты?

– Мы не знаем!

– А кто, мать вашу, знать будет!?

Загалдели уже все подставные пленники:

– Мы не виноваты, не стреляйте. Тургай знает, где русские. У него спросите!

Федоров отошел от решетки, сплюнул на бетонный пол:

– Ну не твою ли мать? Летчиков убрали!

Потом снова крикнул вниз:

– И давно вас посадили в подвал?

– Ночью, в среду.

– В ночь со среды на четверг?

– Да!

– Черт, после того, как в Чардан приехал Пуштун. Ладно!

Федоров взглянул на заместителя:

– Березин! Всех на улицу, занять оборону на подходах к сараю. Ожидать приказа на отход. Тут нам делать нечего. Это ж надо так проколоться!

Березин кивнул на решетку:

– А с теми, что внизу, что делать будем?

– Они без оружия, а значит, валить их – себя не уважать. Пусть живут, хрен с ними, да доброту нашу помнят.

– Ага! Они запомнят. У духов память короткая!

– Тогда, возьми, Саша, да брось им пару гранат.

– Я не убийца!

– Тогда что пустозвонишь? По-моему я отдал приказ, или не так?

– Так, командир, выполняю!

– Вот и выполняй!

Отправив Березина, Федоров подошел к двери. Все же внутри дышать еще было тяжело. Пробивался кашель. Извлек из кармана радиостанцию малого радиуса действия:

– Орион! Я – Алтай!

Шепель вернулся в комнату, доложил:

– Не успел дух слинять. Его Леня Ким стреножил.

– Живым взял?

– Да! Клюв немного подправил, а так без особого вреда для здоровья.

– Ясно! Знаешь, кого мы здесь положили?

– Откуда?

– Тургая, его помощника Ахмади и одного из командиров отрядов – Абдулу. А Ким, получается, взял Бахтияра. Но это еще следует уточнить.

Радиостанция Тимохина пропищала сигналом вызова. Александр включил рацию, услышал голос Федорова:

– Орион! Я – Алтай!

Ответил:

– Слушаю тебя, Алтай!

– Мы завершили акцию! Имеем одного раненого.

– Кого?

– Пимнева! Две пули в правую ступню. Придется выносить!

– Летуны как? Они самостоятельно идти могут?

– А вот летчиков, Саня, в подвале и не оказалось.

– Не понял?

– Вместо них в подвале сидят шестеро молодых духов. Их посадили в подвал ночью, после того как Пуштун покинул Галистан.

– Подожди, подожди! А куда делись летчики?

– Этого они не знают. Говорят, Тургай знает. У него следует спросить.

– Ну е...! У Тургая уже ничего не спросишь. Почему он убрал пилотов? Что спровоцировало его на это?

– Ты у меня спрашиваешь?

– У себя! Так! Начинай отход. Отойдем, свяжемся с Пуштуном, а может, и до этого ситуацию проясним. У тебя там сейчас что за обстановка?

– Спокойная! Вынырнула группа духов, рыл десять, с ней разобрались. Больше никто не объявлялся.

– Тогда не жди, пока еще подойдут гости. Уходи по оговоренному планом маршруту. Мы за вами! Предупреди прикрытие высот!

– Само собой!

– Давай! Как выйдешь за арык, сообщи!

Тимохин отключил станцию, выругался:

– Черт бы побрал этого долбаного Тургая и весь его бандитский шалман!

– Что произошло, Саня? – спросил Шепель.

– Что, спрашиваешь? Провал всей операции.

Майор удивленно взглянул на командира:

– Не понял, в каком смысле?

– В прямом, Миша, в самом что ни на есть прямом. В ночь после убытия из Галистана Пуштуна Тургай, сука, куда-то отправил летчиков, заменив их своим пополнением.

– Ни хрена себе! И чего теперь делать?

– А черт его знает! Но для начала не мешает свалить из этого гребаного Галистана. Готовь штурмовую группу к отходу. Киму тащить пленного. По моей команде провести массированный обстрел прилегающей к резиденции территории, дабы дать отойти Макарову с Бирюковым, затем – отход основной группы под прикрытием Самойлова. Понял?

– Да понял, понял… Но как же теперь, Саня?

– Не знаю! Без пилотов нам дома делать нечего.

– Это понятно! Да, Тургай паскуда! Переиграл нас.

– Еще не вечер. Работаем!

Шепель вышел из комнаты. Тимохин только потянулся за рацией, как с западной стороны ударил пулемет. Чуть позже огонь открыл и старший лейтенант Самойлов.

– Это еще что за кружева? Духи что ли очухались? – оторопел Александр.

Он вырвал из кармана радиостанцию, вызвал Макарова:

– Пятый, я – Первый, как слышишь?

– Слышу хорошо!

– Что за стрельба на твоем направлении?

– Духи предприняли попытку прорваться к усадьбе, я успокоил их, но временно; думаю, они уйдут глубже в кишлак и оттуда предпримут повторную попытку, но теперь уже ударят с фланга.

– Там группа «Алтай» отходит; я предупрежу их о вероятной опасности, но они должны успеть выйти из опасной зоны.

– Вы сами отходите.

– Тогда они свой удар направят на вас. И сожгут ваши позиции к чертовой матери. Ответь мне, гранатометы у духов есть?

– Мало, я видел всего штуки три.

– А какова примерно численность банды, предпринявшей попытку прорыва?

– Рыл двадцать, не больше.

– Командира не вычислили?

– Шестой вроде снял духа, что отдавал приказы, а там черт его знает!

– Думаю, что и он не знает. Значит, сейчас бандиты ушли обратно в дома?

– Да!

– Давайте там с Шестым, снимайтесь с позиций и уходите к арыку!

– Но...

Тимохин не дал договорить Макарову; впрочем, и сам ничего не успел сказать, так как обстановка резко изменилась.

В переговоры Тимохина с Макаровым вмешался старший лейтенант Самойлов:

– Первый! Я – Седьмой! Опасность со стороны дороги от Буриши.

Командир «Ориона», не включая станции, взобрался на топчан, откуда была видна эта дорога. По ней приближался «Урал», на борту которого находилось около пятнадцати боевиков. Тимохин выругался:

– Твою мать! Этих чертей еще откуда принесло? – и переключился на Макарова: – Пятый! Опасность с тыла.

– Вижу! Вот и пригодится вторая «Муха». Одну я выстрелил, а вторую приберег. Сейчас, командир, снимем проблему, только подойдут на расстояние выстрела.

– Бей по «Уралу» из «Мухи» и отходи! Вас прикроет Самойлов!

– Уже не получится: моджахеды, что пытались атаковать резиденцию, не пошли в глубь кишлака, а группируются во дворе второй усадьбы, что справа от улицы. Вскоре вновь пойдут на вас.

Тимохин быстро реагировал на изменение обстановки:

– Хорошо! Тогда так. Рви «Урал» – и огонь из пулемета по наступающей на резиденцию банде. Мы тоже ударим по ней из усадьбы Тургая. Добивать духов на дороге будет Самойлов, после чего также переведет огонь на кишлак! Все ясно?

– Так точно!

– Работаем!

Тимохин, передав короткие инструкции Самойлову, отключил станцию, подозвал к себе Шепеля, Гарина и Кима, приказав:

– Вы трое занимаете оборону у ворот усадьбы, я прикрываю левый фланг. Духи уже попытались провести штурм дома Тургая, их на время успокоили Макаров с Бирюковым. Сейчас талибы готовят повторное наступление. Им на помощь идет неизвестный отряд из пятнадцати человек на «Урале». Этим отрядом займутся Макаров и Самойлов. Но духи могут прорваться к усадьбе, и вот здесь встретить их должны мы. Вопросы? Нет вопросов! На позиции, вперед! Огонь без команды при проявлении угрозы на полное поражение, разбежались!

Офицеры заняли позиции обороны усадьбы.

А «Урал», шедший по ухабистой дороге, быстро приближался. Откуда шло подкрепление, кто его вызвал, было неизвестно, да и неважно. Главное – это уничтожить его, не дав духам спешиться с машины.

Макаров подготовил «Муху», вызвал на связь Самойлова:

– Тогда запоминай, Сережа: я рву «Урал» из гранатомета, и только после этого ты обрабатываешь то, что от него останется, из пулемета.

– Готов!

Через дальномер Макаров определил расстояние до цели.

«Урал» сбросил скорость; командир духов, видимо, решил спешить свой отряд до въезда в кишлак. Вполне разумное и объяснимое решение, но Макаров допустить этого не мог. Разбегутся духи по плато и пойдут на кишлак. Сдержать их будет сложно. Майор прицелился, поблагодарив про себя Господа за тихую, безветренную погоду, так как ветер имел большое значение при стрельбе из гранатомета. А выстрел у Макарова всего один. Промахнется – туго придется. Нельзя промахиваться. Наведя трубу на кабину, в которой, кроме водителя, находились еще два боевика, Макаров выстрелил. Он не промахнулся. Кумулятивный заряд взорвался в кабине, разрывая ее на куски, словно картонную коробку. Пламя обожгло и боевиков в кузове; первые ряды были уничтожены мгновенно, вторые пострадали меньше. Что не спасло их от гибели. И не от пулеметного огня Самойлова или снайперских выстрелов Бирюкова. Кузов вместе с душманами разнесло вторым взрывом. Видимо, талибы имели с собой крупный запас боеприпасов и взрывчатки. Он-то и сдетонировал от разрыва кумулятивного заряда гранатомета. Как бы то ни было, после выстрела Макарова на месте, где остановился «Урал», дымил искореженный остов конструкции, еще недавно бывшей армейским грузовым автомобилем. Бирюков показал Макарову большой палец правой руки.

Майор вернулся к пулемету и поймал в прицел пошедшую на очередной штурм усадьбы бывшего главаря и неудачно остановившуюся на улице и у дувалов банду. Моджахеды, рассчитывавшие атаковать объект при поддержке отряда, находившегося в его кузове, внезапно лишившись поддержки, на мгновение растерялись. Этим воспользовались спецназовцы. По душманам почти одновременно ударили два пулемета, снайперская винтовка и три автомата. Прогремели взрывы подствольного гранатомета. Лишь нескольким боевикам удалось перевалить через дувалы, да на улице кричали от боли трое или четверо раненых. Отбив нападение, Тимохин приказал немедленно начать отход. Первыми снялись с позиции Макаров и Бирюков, ушли в овраг и по нему добрались до изгиба арыка с противоположной от кишлака стороны. Встретили подошедшего из рощи Самойлова. И тут же к ним, преодолевая искусственную водную преграду, присоединились остальные бойцы «Ориона», ведшие с собой плененного душмана. Тимохин приказал продолжить движение вдоль арыка, разобравшись в колонну и выдерживая дистанцию между бойцами в десять метров. «Орион» продолжил отход. В замыкании шли Тимохин с Шепелем. Со стороны кишлака никто не стрелял. Западная часть селения покрылась дымовым облаком. Боевики, оставшиеся в живых, либо укрылись, либо собрались в кучу, дабы организовать преследование. Но пока никак не проявляли себя, что было на руку спецназу. По ходу движения Тимохин вызвал командира группы «Алтай».

– Как у тебя дела, Сергей?

– Порядок, прошли высоты, приближаемся к холмам. Проблем при отходе пока не возникло. Выслал вперед разведку, посмотреть, что там у холмов. У тебя как?

– Идем вдоль арыка, еще напротив части кишлака, захваченной бандой. Угроза не проявляется. Мне нужна связь с прикрытием!

– Так какие проблемы? На северной высоте, что ближе к вам, снайпер! Позывной его ты знаешь. Или мне приказать ему выйти на тебя?

– Нет, свяжусь сам. А ты отходи!

– Крымову о провале акции еще не докладывал?

– Рано! Придет время – доложу.

Тимохин начал вызывать штатного снайпера группы «Алтай», прапорщика Шматко. Тот ответил со второго вызова:

– Шестой на связи!

Александр повел переговоры открытым текстом:

– Это Тимохин, Денис!

– Да, полковник! Я вижу авангард твоей колонны, вижу Гарина!

– А напарник твой наблюдает за кишлаком?

– Ни он, ни я ничего угрожающего не замечаем. Западная часть дымит, восточная будто вымерла. Ни на улице, ни во дворе ни души.

– Ясно! Вы смотрите за обстановкой, сектор прикрытия начинается у северного изгиба арыка.

– Если что, прикроем и сейчас. Не так эффективно, как в секторе, но все же...

– Я понял тебя! Сообщи мне, когда группа войдет в сектор прикрытия!

Тимохин отключился. Шедший рядом Шепель спросил:

– Духи перепрятались?

– На данный момент – да, но не думаю, что надолго: все равно кто-то из мелких командиров среди уцелевших должен остаться. И он возьмет командование на себя. Талибы, конечно, народ дерьмовый, но воевать они умеют!

– Вообще-то я это уже заметил. И в первую командировку, и сегодня. Дерутся, как волки, до конца.

– Не иронизируй, Миша. Вот увидишь, наши с ними разборки еще далеко не закончились.

– Понятное дело! Нам без пилотов уйти не дадут. Значит, придется искать их. А прогулки по местным горам неизбежно приведут к встречам с талибами.

– Я не об этом! Мы в ближайшее время еще столкнемся с ними.

– Считаешь, пойдут на преследование?

– Считаю.

– Я бы не стал утверждать подобного, хотя, если придется, мне до фени, объявятся еще духи Тургая или останутся в кишлаке. Главное – какова будет реакция Москвы на провал операции. В части, касающейся заложников.

– Да уж по голове не погладят, точно!

– Об этом и базара нет. Что решат, вот что волнует. И где будем искать экипаж «Ил-76».

– Найдем!

– Кто бы сомневался. Вопрос, когда и какой ценой…

Станция Тимохина сработала сигналом вызова.

– Это снайпер «Алтая»! Вы всей группой находитесь в секторе прикрытия. Угроза со стороны кишлака по-прежнему пока не проявляется.

– Понял тебя. Вы пойдете сразу следом за нами?

– Как прикажешь. Но, думаю, надо переждать!

– Да! Отход с позиций по моей команде.

Тимохин отключил станцию, посмотрел на часы – 14.40. Бой в Галистане длился почти два часа – а кажется, всего несколько минут.

Федоров сообщил о выходе «Алтая» к высотам. Проведенная разведка противника не обнаружила. Вскоре в район эвакуации подошла и группа «Орион». Кишлак контролировался бойцами «двойки» прикрытия, которые сообщали о том, что ничего угрожающего в кишлаке не происходит. Командир «Ориона» решил доложить Крымову о результатах акции по заложникам, точнее о полном ее провале.

Глава 11

Тимохин подозвал к себе старшего лейтенанта Самойлова:

– Старлей, связь с Крымовым!

– Крымов на связи, товарищ полковник!

Александр кивнул, принял трубку:

– Крым? Как слышишь меня?

– Слышу! Ты закончил акцию по Галистану?

– Закончил, банда Тургая практически уничтожена. Но мы, Вадим, прокололись по полной программе.

– Не понял, что значит «прокололись»? Ведь ты только что сказал, что завершил акцию по Тургаю, практически уничтожив банду…

– Это так, вот только пилотов в кишлаке не оказалось.

Руководитель боевой операции «Афганский рейд» воскликнул:

– Что?! Не понял! Как это не оказалось?

– А вот так! Тургай отправил их куда-то в ночь со среды на четверг.

На связь вышел Акрани:

– Подожди, полковник, но я сам перед отъездом видел, как заложникам несли пищу!

– Возможно. Вопрос, каким заложникам. Вместо пилотов хитрый Тургай посадил в подвал шестерых своих бойцов.

– Шайтан бы его побрал! Не следовало мне уезжать из селения. Но и остаться там я не мог!

– Мы взяли командира одного из отрядов Тургая, некоего Мохаммеда Бахтияра. Возможно, он что-то знает, но пока молчит; впрочем, времени на полноценный допрос у нас не было.

В разговор вновь включился Крымов:

– «Язык» у тебя имеется, говоришь?

– Есть душок один из ближайшего окружения Тургая.

– И он молчит?

– Да я и не допрашивал его. Все как-то времени не хватало. И сейчас не до допросов. Надо уходить глубже в горы. Как бы к недобиткам Тургая помощь не подошла. В конце боя со стороны Буриши подкатил «Урал» с полутора десятком духов. Не исключено, что кто-то из банды бросил в эфир сигнал опасности. Мы же «вертушку» сюда вызвать не можем. Так что пока не организовано преследование, надо уходить. Прошу назвать район, куда следует отойти группам «Орион» и «Алтай»!

Крымов ответил:

– Отходите в Чардан, – ответил Крымов. – Сюда же прибудут группы «Мираж», «Град» и отряд Бакаяра. Будем искать пилотов.

Тимохин, отключив станцию и передав трубку Самойлову, приказал подполковнику Федорову:

– Снимай, Сергей Иванович, посты прикрытия. Пусть быстренько следуют сюда. Пойдем в Чардан. Таков приказ Крымова.

В 15.30 две колонны спецназовцев потянулись на север, в обход перевала, выдерживая направление на брошенный, разрушенный афганский кишлак Чардан. Шли медленно, постоянно меняя построение колонн, с усиленными передовым дозором и тыловым замыканием. Исключать преследование противником было нельзя, поэтому приходилось принимать повышенные меры страховки.

К 17.00 сводный отряд Тимохина, миновав дорогу на Кандагар, втянулся между двух холмов на территорию временной базы спецназа. Его встретили Крымов и Акрани. Александр обратился к агенту Службы внешней разведки:

– Прозевали мы, Пуштун, вывоз пилотов из Галистана.

– Хочешь сказать, я прозевал.

– Я сказал, мы прозевали! Надо было блокировать кишлак до начала акции.

– Зачем? Ведь я владел обстановкой…

– И что в итоге? Пилотов нет! А значит, операция в Галистане накрылась медным тазом. Видимо, Тургай заподозрил тебя, раз решил убрать пилотов, отправив в краткосрочный отпуск.

– На это у него не было причин, – задумчиво произнес Акрани.

– Однако Тургай сделал это. Кстати, с Бахтияром пообщаться не желаешь?

– Обязательно. Его надо как можно быстрее допросить. Бахтияр должен знать, куда и к кому отправил пилотов Тургай. Хотя… Хизаят мог и не посвящать в это своих командиров. Но допросить надо.

– Для этого и тащили этого бугая сюда.

Тимохин взглянул на Крымова:

– Где поговорим с Бахтияром? В подвале или на свежем воздухе?

– Я думаю, лучше в подвале.

– Его придется в любом случае валить. О Чардане талибы не должны знать.

– Не вижу в этом никакой проблемы. Бахтияр заслужил смерть – так же, как и его подельники, которые уже расплатились за все.

– Леня, духа нашего в подвал! – крикнул Киму Александр.

Ким ввел задержанного боевика в подвальное помещение, усадил на стул, приковав к нему браслетами. Спустившиеся следом Крымов, Тимохин и Акрани расположились по периметру подземного бункера.

Бахтияр, взглянув на Акрани исподлобья, выругался. Ругался он скороговоркой по-афгански.

Крымов спросил у агента российской разведки:

– Что он тебе сказал, Пуштун?

– Сказал, что я подлый предатель и что безжалостная рука Всевышнего превратит меня в пепел.

– В его ли положении ругаться? Ладно. Бахтияр говорит по-русски?

Акрани утвердительно кивнул:

– Говорит! В банде многие знают русский язык, в основном те, кому за сорок.

Крымов повернулся к бандиту:

– Хочу сразу предупредить тебя, ублюдок, ты имеешь шанс остаться в живых лишь в одном случае. Если правдиво ответишь на наши вопросы.

Бахтияр поднял голову:

– Для воина смерть от руки врага не страшна.

Крымов усмехнулся:

– Для воина, что дерется с противником с оружием в руках – да, но не для трусливого шакала, бросившего хозяина и пытавшегося бежать с поля боя. Ты не воин, Бахтияр, ты трус!

– Кто ты такой, чтобы называть меня трусом?

Бахтияр изобразил возмущение, хотя в глазах его отчетливо читался страх.

Поднялся Тимохин:

– Перед тобой русский офицер! И этого достаточно. Отвечай на вопросы! Первый – куда Тургай вывез пилотов с разбившегося в Карбанском ущелье российского самолета?

– Не знаю!

– Не знаешь? Плохо! Вопрос второй – почему Тургай решил убрать летчиков из Галистана?

Бахтияр мотнул головой:

– Не знаю!

– Еще хуже… для тебя! Ну и третий вопрос: когда именно пленные были вывезены из Галистана?

– Не знаю!

– Понятно! – вздохнул Тимохин. Повернулся к руководителю операции: – Думаю, больше не имеет смысла разговаривать с этим ублюдком.

– Согласен. Кончай его! – кивнул Крымов.

В диалог офицеров вступил Акрани:

– Погодите. Позвольте мне казнить эту тварь! Вы убьете сразу, а я заставлю его помучаться, вспоминая тех невинных, которых он уничтожил за свою жизнь. Я сделаю так, что этот подонок будет умолять меня убить его. Время на это у нас есть!

– Да ради бога! Он твой, Пуштун.

Руководитель операции кивнул Тимохину:

– Пойдем отсюда, Саня, казнь на Востоке – зрелище страшное.

Бахтияр, поняв, что русские офицеры не шутят, а Акрани действительно устроит мучительную казнь, вскричал:

– Не уходите! Я скажу все, что знаю!

Пуштун, доставший уже кинжал, спросил:

– Много ли ты скажешь, шакал? Пытаешься оттянуть смерть? Не получится. – И повернулся к офицерам, подмигнув: – Идите, шурави; если Бахтияр что-то и хочет сказать, он скажет это мне.

– Нет! Не оставляйте меня с ним! Я все скажу, я все знаю!

Крымов присел на топчан:

– Вот ты как заговорил… «воин»! Ну что ж, вопросы тебе заданы, отвечай!

– А… а гарантии?

– Отвечай! Раньше о гарантиях надо было думать. Впрочем, одно я могу тебе гарантировать: если тебе и предстоит умереть, то не от рук Акрани. Ну?

Бахтияр вздрогнул. Скованными браслетами руками протер вспотевшее лицо:

– Значит, так! Пилотов вывезли в кишлак Абри…

– Саня, карту! – бросил Крымов Тимохину.

Александр достал карту района, развернул на топчане и указал на точку:

– Вот этот Абри. В ущелье глухом, скалистом, труднодоступном.

– Вижу!

Руководитель операции перевел взгляд на Бахтияра:

– Продолжай!

– Вот! Значит, летчиков перевезли в Абри.

– Это мы уже слышали. Почему в Абри?

– Дело в том, что в горном кишлаке правит брат помощника Тургая, Рамазан Башар.

– Брат Ахмеда Ахмади?

– Да.

– Дальше. Почему Тургай решил перевезти летчиков в Абри, он чего-то опасался?

– Да. В Пешаваре заинтересовались судьбой пилотов и решили проверить правдивость доклада Тургая о том, что ему ничего неизвестно о летчиках. И должен был приехать ревизор, Абдулло, человек Азиза. Последний занимает высокий пост в руководстве движения «Талибан». С Абдулло можно договориться, и с Азизом Хизаят поддерживал хорошие отношения, но договориться – значит заплатить, а Тургай решил продать пилотов сам.

– Продать? – переспросил Тимохин.

– Да! Здесь это в порядке вещей. И покупатель известен – это работорговец Юнис Арияз, который завтра должен был приехать в Галистан. Но… наверное, уже не приедет. Весть о разгроме базы в Галистане разнесется по Афганистану быстро.

– Значит, Тургай отправил пилотов в Абри только потому, что хотел скрыть летчиков от проверки руководства движением?

– Да! Хотя… еще он говорил, что от русских можно ожидать всего, что угодно. Что русские не бросят своих и могут объявиться в регионе. Правда, сам в это он не верил или почти не верил. А оказался полностью прав.

Крымов повысил голос:

– Ты от темы не уходи! Когда, кто и на чем вывозил пилотов?

– В ночь со среды на четверг, помощник Тургая, Ахмади и небольшой конвой, на автобусе. Ахмади уезжал на джипе. Вернулись машины под утро. Пилотов не было. Их заменили на шестерых молодых бойцов пополнения.

– Зачем он это сделал? – спросил Тимохин. – Показать Абдулло? Смысл? Ваши духи не пилоты. Значит, Тургай все-таки больше опасался нашего появления?

– Нет. Он говорил, что в Пешавар могла просочиться информация о пилотах. Где их содержать? В подвале. Абдулло мог потребовать показать подвалы, а в бункере действительно сидят шестеро человек, но не русские летчики, а молодые бойцы из недавнего пополнения, посаженные под арест за нарушение дисциплины. Информация подтвердилась бы так, как это надо было Тургаю.

– Понятно! – кивнул Тимохин. – А теперь скажи, ты был в Абри?

– Нет…

Акрани подошел к Бахтияру:

– Говори правду, шакал!

– Ну, один раз был. Вместе с Тургаем, Ахмади и Абдуллой. Проверяли отряды, разбросанные по району. Ночью. Мы подъехали к дому Башара, вошли во двор; Тургай поднялся в дом, мы ждали на улице.

– Сколько боевиков у Башара? – спросил Крымов.

– Двадцать. Но кишлак расположен так, что к нему можно подойти только с востока или запада. Перевалы, между которыми зажато ущелье, в котором находится Абри, скалисты, непроходимы даже для вас. Высадить десант не удастся, вертолет не сможет сесть у селения. Подходы контролируются постами. Во дворе я видел трех охранников, на западном посту одного; один, наверное, и на восточном. Ущелье узкое, каменистое. Дорога так и петляет из стороны в сторону, от одного склона к другому.

– Тургай планировал туда отвести работорговца и там, в Абри, оформить сделку?

– Не знаю, но вряд ли, скорее всего летчиков перевезли бы обратно в Галистан. Но теперь, когда Рамазан Башар наверняка узнал о нападении на базу Тургая, то спрячет пилотов и организует оборону кишлака.

– А перебросить заложников в другое место, как это сделал Тургай, он может? Если да, то куда, – поинтересовался Тимохин.

– Башару некуда вывозить пилотов. Он даже не может запросить помощь. За сокрытие пленных ему грозит смерть. Башар за 20 000 долларов, обещанных ему за временное содержание пилотов, продался Тургаю, став тем самым его сообщником. А в Пешаваре долго разбираться не станут. Пришлют карателей, и те уничтожат не только Башара и его семью, но и весь кишлак. В назидание другим. Такое уже было; вот он, – Бахтияр кивнул на Акрани, – знает.

Пуштун подтвердил:

– Да, такие случаи были. Талибы жестоко карают за малейшее неповиновение.

Тимохин сплюнул:

– Хрен с ними, с талибами, с их понятиями! Нам надо знать схему Абри, схему усадьбы этого, как его, Башара, и место, где могут содержаться пилоты. – Он взглянул на Бахтияра: – И в этом нам должен помочь ты.

– Но я ночью кишлак почти не видел.

Александр не обратил внимания на слова бывшего командира одного из отрядов покойного Тургая, пододвинул стул вместе с бандитом к топчану, выложил на помост чистые листы стандартной бумаги и карандаш:

– Рисуй и отмечай, что видел. Где посты раннего обнаружения противника, где усадьба Башара, что рядом с ней, укажи, как проложена дорога по ущелью и где въезд в это ущелье. Короче, отмечай все, что видел и запомнил.

Вздохнув, Бахтияр принялся за работу: что-то чертил, перечеркивал, чертил заново, менял и менял листы. В результате, через пятнадцать минут он положил карандаш, указав на лист:

– Это все, что я запомнил. Честное слово!

– Кому говорить о чести, так только не тебе, тварь кровавая! – прошипел Акрани.

Тимохин взял лист со схемами, посмотрел на работу Бахтияра, протянул его Крымову:

– Обсудим позже! Этого, – он кивнул на подельника Тургая, – надо где-нибудь в развалинах под охрану посадить.

Крымов, рассматривая схемы, проговорил:

– Передай его Киму! Тот брал Бахтияра, вел его, пусть и дальше присмотрит за ним.

Тимохин вызвал своего подчиненного, приказал увести Бахтияра и охранять его, разместив в любом из подвалов развалин. Ким увел моджахеда.

– Что вы намерены с ним делать? – спросил Акрани.

– Пока не завершим операцию, – ответил Крымов, – будем держать при себе, а потом… потом передадим тебе. Не тащить же его в Россию. Там и без него отморозков хватает.

– Разрешите посмотреть, что он там нарисовал.

– Тебе интересны его каракули?

– Нет, но я хочу проверить, многое ли запомнил Бахтияр при посещении Абри.

Крымов взглянул на афганца:

– А ты что, тоже был в этом кишлаке?

– Бывал. И не раз.

– Так чего молчал? Сам бы и составил схемы. Только время потеряли.

– Схемы я составил бы, но мы же не знали, что Тургай перебросил пилотов именно в Абри…

– Ну, смотри, смотри.

Руководитель операции передал лист разведчику.

– Так, ну а теперь можно и с Феофановым переговорить.

Тимохин вздохнул:

– Представляю реакцию генерала на провал акции в Галистане.

– В этом нашей вины нет. И Сергей Леонидович поймет это. Вопрос, какое решение на дальнейшие действия он примет?

– Это очевидно. Прикажет отработать Абри!

– Не факт! Мы и так прилично засветились здесь. И если удар по Джилаку мог пройти незаметно, то разгром банды Тургая вызовет у талибов приступ ярости со всеми вытекающими из этого последствиями. Наверняка талибы совсем скоро начнут охоту за нами. Поэтому Феофанов может отдать приказ на срочную эвакуацию. Дабы не подставить нас.

– Нас, значит, выведет из-под удара, а пилотов бросит? – спросил Александр. – На растерзание талибов? Те уж отыграются на летчиках за все, сделанное нами. Впрочем, чего гадать? Вызывай начальника.

Крымов приказал доставить в подвал систему спутниковой связи. Набрал длинный номер.

– Сергей Леонидович? Крымов! Примите доклад…

Переговоры между начальником Главного управления по борьбе с терроризмом и руководителем боевой операции в Афганистане длились около пятнадцати минут. Крымов доложил Феофанову обстановку в мельчайших подробностях, затем слушал. Наконец выключил трубку, положив ее в кейс. Обвел взглядом Тимохина и Акрани:

– Операция «Афганский рейд» продолжается, господа офицеры! Задача остается прежней – освобождение попавшего в плен к талибам экипажа «Ил-76». План действий приказано привести в соответствие с кардинально изменившейся ситуацией. И работать по обстановке, без ценных указаний из Москвы. Операцию продолжить в том же составе, усилить нас не представляется возможным. Кроме привлечения к операции ресурсов агента внешней разведки, подполковника Акрани!

Тимохин удивленно взглянул на Пуштуна:

– Так ты у нас подполковник СВР?

– Если ваш генерал узнал об этом, то после операции мне предстоит сворачивать работу в Афганистане.

– И что в этом плохого? Хватит, навоевался, можно и отдохнуть.

– А война продолжится!

– Тебе одному ее не остановить.

– Эту войну, Шакур, боюсь, не остановить еще лет этак двадцать, если не больше, – вздохнул Крымов. – Слишком далеко все зашло. Но… когда-нибудь и в Афганистане установится мир. Люди будут жить нормальной, мирной, счастливой жизнью. И в этом будет твоя немалая заслуга, Шакур Акрани.

– Что сейчас об этом говорить? Давайте готовить план предстоящих действий.

– «Мираж», «Град» и отряд Бакаяра когда должны прибыть сюда? – спросил Тимохин.

Крымов посмотрел на часы, но ответил уклончиво:

– Совсем скоро!

– Хорошо сказал. А главное – точно ответил на вопрос.

– Как мог! Так, Шакур, давай рисуй свои схемы, а я еще раз свяжусь с Феофановым, запрошу снимки района Абри из космоса. Они помогут нам.

Тимохин поднялся наверх, Акрани склонился над бумагой, Крымов вновь начал набирать длинный номер станции генерал-лейтенант Феофанова. Стрелки на его часах показывали 18 часов 20 минут местного времени.

* * *

Воскресенье, 22 июня, 22.20. Брошенный кишлак на юге Афганистана Чардан – временная база дислокации боевой группировки Главного управления по борьбе с терроризмом

В подвале развалин, оборудованного под временный командный пункт группировки ГУБТ, собрались полковник Крымов, его заместитель, он же командир группы «Орион» полковник Тимохин, командиры подразделений «Мираж», «Алтай», «Град» подполковники Соловьев, Федоров, Вербин, агент Службы внешней разведки Шакур Акрани, его помощник Алим Бакаяр и командир экипажа «Ми-8» майор Родионов. Группы «Мираж», «Град» и отряд Бакаяра, выполнившие задачу по секретному грузу, сброшенному пилотами «Ил-76» на перевал Радан и передавшие его полковнику Воронцову, тут же на вертолете эвакуации направились в Чардан по приказу руководителя операции. Крымов, осмотрев подчиненных, поздравил Соловьева, Вербина и Бакаяра с успешным завершением одного из этапов общей боевой операции «Афганский рейд». Поблагодарил офицеров, выделив Бакаяра:

– А тебе, Алим, отдельное спасибо. Во многом благодаря действиям твоих подчиненных удалось уничтожить банду Джумы Наджиба и завладеть секретным грузом. Твой отряд понес потери. Это печально, но неизбежно. Давайте почтим их память.

Офицеры встали, приняли положение «смирно». Спустя некоторое время Крымов разрешил сесть. Продолжил:

– А вот в Галистане мы, по сути, провалились. Да, разгромили основную часть банды Тургая; да, уничтожили его базу, ликвидировали руководство бандформированием; но главную задачу, а именно – освобождение захваченных Тургаем пилотов с потерпевшего крушения «Ил-76», не выполнили. Мы не могли ее выполнить, так как летчиков просто не оказалось в кишлаке на момент штурма. Но это не снимает с нас ответственности за провал. Естественно, в Москве негативно восприняли сообщение о неудаче, другой реакции ожидать не приходилось. Генерал-лейтенант Феофанов подтвердил приказ о продолжении операции до решения основной задачи. В ходе штурма Галистана в усадьбе Тургая бойцами Тимохина был захвачен один из главарей банды, Мохаммед Бахтияр. Из его допроса было установлено, что накануне штурма Тургай решил перевезти заложников в селение Абри, что находится в двадцати километрах южнее Галистана, в труднодоступном, скалистом ущелье. У местного талиба, брата уже покойного помощника Тургая, Рамазана Башара. Это перемещение не связано с ожиданием нашего появления. О том, что группировка Управления прибыла в Афганистан и готовила акцию в Галистане, Тургай не знал. У него были другие причины спрятать летчиков подальше от базы. И теперь наша задача отработать Абри. Кишлак хоть и небольшой – ни с Галистаном, ни с Джилаком не сравнить, – но, как я уже говорил, находится в труднодоступном месте. Перед тем как собрать вас, я получил снимки района Абри, сделанные нашим разведывательным спутником, что позволило составить точную схему зоны предстоящих действий группировки.

Крымов взглянул на Тимохина. Александр развернул на столе перед офицерами склеенные листы стандартной бумаги, на которых была нанесена схема кишлака с территорией, прилегающей к нему, а также план усадьбы Рамазана Башара.

Руководитель операции выдвинул указку, провел его по схеме:

– Обратите внимание на то, что ни с севера, ни с юга подойти и уж тем более штурмовать кишлак невозможно. Перевалы, сжимающие ущелье, обрываются вниз сплошными скалами, без террас, трещин, выступов, за которые можно было бы зацепиться. Остается два варианта отработки объекта: это либо мощный удар по Абри с запада, либо охват кишлака в «клещи», что сделать будет трудно, но в принципе возможно. Мы с Тимохиным и Акрани обсудили ситуацию и пришли к выводу, что оба варианта не гарантируют успех операции – даже при самых благоприятных для нас условиях, как-то: незаметный подход, снятие постов, внезапное нападение. Башар успеет либо уничтожить пилотов, либо прикрыться ими, что сведет наши действия «на нет». Посему вашему вниманию предлагается третий вариант общего плана по спасению пилотов.

Крымов кивнул Тимохину:

– Полковник, доложи суть варианта!

Александр откашлялся:

– Значит, так, мужики, предлагаем следующий вариант. Группа «Алтай» перебрасывается в Абринское ущелье, в квадрат… что в пятнадцати километрах восточнее Абри. Группы «Мираж» и «Град», а также отряд Бакаяра в 4.00 завтра, в понедельник 23 июня, начинают выдвижение в квадрат …, это район, расположенный в пяти километрах от кишлака. Пройти предстоит около 30 километров и с учетом сложности марша выйти в указанный квадрат в 19.00 того же дня. К этому времени на рубеж, отстоящий от кишлака на 5 километров, должна выйти и группа «Алтай». В 20.00 группы высылают ликвидаторов постов и подходят непосредственно к Абри. В 21.00 по команде руководителя операции «Мираж», «Град», отряд Бакаяра с запада, группа «Алтай» с востока атакуют кишлак. До окраины. Цель атаки – вытянуть на себя все силы Башара для обороны селения. Повторяю, названные группы не имеют задачи с ходу прорвать оборону духов и выйти к усадьбе Башара.

Командиры подразделений переглянулись.

– Я понимаю ваше удивление, – кивнул Тимохин. – Вы не ожидали того, что услышали. И у всех наверняка возник вопрос: кто же будет освобождать заложников, а главное когда? Если группировка должна имитировать, а не проводить полноценный штурм. Отвечу: акцию освобождения заложников проведет подчиненная мне группа «Орион». Как только вы выманите на себя весь отряд Башара, в котором, включая постоянную охрану усадьбы и часовых на постах, состоит двадцать боевиков, вертолет «Ми-8» выйдет из-за перевала, ударит реактивными снарядами по периметру ограждения усадьбы Башара, а возможно, и по зданию – это определим исходя из реальной обстановки – и высадит «Орион» прямо на территорию усадьбы местного князька. Десантироваться придется по-штурмовому, сесть вертолет не сможет. Но ничего страшного. В случае необходимости спустимся на тросах. После событий в Галистане Рамазан Башар наверняка привел свой отряд в полную боевую готовность. Он допускает вероятность нападения. И знает, что атаковать его будут не местные моджахеды, а отборный российский спецназ при поддержке профессионалов Бакаяра. Он будет готов отразить нападения и с востока, и с запада, но вот чего он не может просчитать точно, так это маневр с вертолетом. Который поддержит «Орион» огнем «НУРСов», кассеты с которыми, если вы заметили, уже подвешены на пилоны.

Тимохин повернулся к командиру экипажа «Ми-8» майору Родионову:

– Как, Антон, справимся?

Летчик пожал плечами:

– Почему нет? При условии, что у банды этого Башара нет на вооружении переносных зенитно-ракетных комплексов или «ДШК». А то рухнем на усадьбу горящим факелом и выпрыгнуть не успеем. Впрочем, духи могут сбить вертолет и из обычного гранатомета.

– По моим данным, полученным из достоверного источника, – сказал Акрани, – у бандитов Башара нет ни «Стингеров», ни «Игл», ни «Стрел», и крупнокалиберных пулеметов тоже. Вооружение отряда ограничивается обычным стрелковым вооружением. «РПГ-7» есть, несколько штук, но из них бить по воздушной цели крайне неудобно, да и обстрел зоны высадки сделает свое дело. К тому же основные силы Башар бросит на отражение нападения по ущелью. Несмотря на малочисленность отряда, он в состоянии выдержать долгий позиционный бой, рельеф местности позволяет держать оборону даже нескольким бойцам. И только удар с воздуха позволит решить две задачи – и освободить заложников, и деморализовать, лишить управляемости отряд моджахедов. Появление противника в тылу станет для них полной неожиданностью и вызовет если не панику, то растерянность.

– И этой растерянностью воспользуются отряды наземного удара, – подхватил Тимохин. – Как только мы освободим экипаж «Ил-76», отработаем усадьбу, группы охвата кишлака – по моей, что особо подчеркиваю, команде – начнут полноценный штурм с целью прорыва линии обороны духов с последующим их тотальным уничтожением. Зачистив кишлак, выходим на границу квадратов… Там есть площадка, способная принять вертолет. Так как всех майор Родионов забрать не сможет, то на «Ми-8» уходят группы «Алтай» и «Град», отряд Бакаяра ну и, естественно, освобожденные пилоты «Ил-76». Если получится, прихватите с собой и Башара. Эвакуация проводится сразу в Кадинкот. «Орион» и «Мираж» проведут отход в пешем порядке по отработанному маршруту подхода к западной окраине кишлака. Отходить будем сюда в Чардан, отсюда нас позже заберет все тот же вертолет Родионова. Ну а из Кадинкота – отход в Таджикистан по варианту штаба Главного управления. Его прорабатывает и будет обеспечивать генерал-майор Потапов. У меня все.

Крымов кивнул, спросил:

– Какие у кого будут вопросы?

Офицеры задали несколько уточняющих вопросов, после чего совещание-инструктаж было объявлено закрытым. В подвале остались Крымов, Тимохин, Акрани и Родионов. Руководитель операции обратился к командиру экипажа «Ми-8»:

– Ты уверен, Антон, что сможешь опустить «вертушку» между скал прямо на усадьбу Башара? Ведь раскачка машины может привести к тому, что ты заденешь лопастями несущего винта скалу, и тогда…

Родионов покачал головой:

– Крым! Я когда-нибудь учил тебя, как проводить наземные боевые операции? Нет, потому как ни хрена в этом не разбираюсь. Так и ты не суйся туда, где тоже ни в чем не разбираешься. Вы занимайтесь своей работой, гасите духов, освобождайте заложников, а я буду заниматься своей. И высажу Тимохина там, где это надо.

– Извини, Антон, не хотел тебя обидеть!

– Извиняю, только больше глупых вопросов не задавай, лады? Если я не буду уверен в том, что смогу решить поставленную задачу, не сомневайся, тут же доложу тебе об этом. Я не хочу подохнуть раньше времени, как и ты, и как все наши парни. Предпочитаю умереть от старости в уютной постели собственного дома, а не в этих долбаных горах.

– Ладно, хорош базарить, – оборвал офицеров Тимохин. – Давайте еще раз отработаем вариант с воздушной атакой и высадкой десанта.

Обсуждение затянулось за полночь. А в 4.00 к объекту пошли боевые группы спецназа «Мираж», «Град» и отряд Бакаяра. Вел сводное штурмовое подразделение подполковник Соловьев. Бойцы быстро скрылись в темноте между холмов. Провожавшие их Крымов с Тимохиным закурили. Начальник отдела спецмероприятий, он же руководитель боевой операции, посмотрел на небо, выпуская дым, проговорил:

– Какое же здесь все же ночное небо красивое! Звезды совсем рядом. Кажется, протяни руку и снимай.

Тимохин улыбнулся:

– И тут же их на погоны, на грудь, да, Крым? За ночь и маршалом станешь, и героем всех стран и народов. Еще и на других останется.

– Нет в тебе романтики, Саня! Все есть, а вот с романтикой напряги. Один сплошной прагматизм.

– Кто бы говорил, тоже мне романтик нашелся! Пойдем лучше отдохнем, рассвело уже.

– Сутками ранее в 1941 году началась Великая Отечественная война. Вот так же, на рассвете.

– И к чему это ты клонишь?

– Да ни к чему. Просто надо помнить историю страны.

– Это ты тем, кто современные учебники истории составляет, расскажи. У нас молодежь скоро забудет, что это война вообще когда-то была.

– Может, и правильно?

– Нет, неправильно! Миллионы людей погибли, чтобы жили мы, молодое поколение.

– Мы-то помним – и воюем. Интересно, было ли в двадцатом веке хоть одно десятилетие без какой-либо войны?

– Вот и прикинь. Глядишь, и уснешь быстрее.

– Я усну тогда, когда надо, и проснусь тоже тогда, когда надо. Ладно, идем, отдохнуть действительно не помешает. Что будет вечером, одному Богу известно.

– Да сделаем мы духов и ребят освободим!

– Если они находятся в Абри. Как же мне надоели все эти Абри, Галистаны, Буриши, Гераты! Домой хочу…

– Старость!

– А ты, можно подумать, молодежь. Пора бы и на покой, а мы все, как пацаны-лейтенанты, по горам архарами прыгаем!

Тимохин приобнял Крымова:

– Идем, Вадим, день нам предстоит хлопотный, а уж про вечер и не говорю.

Офицеры вернулись в лагерь временного размещения боевой группировки.

* * *

Понедельник, 23 июня

До 11.00 Крымов и Тимохин принимали доклады командира сводного подразделения подполковника Соловьева о ходе марша к Абри. Пока марш проходил в штатном режиме, никаких проблем у спецназа не возникало, блуждающих банд талибов замечено не было. В 13.00 после обеда Крымов объявил построение личному составу группы «Алтай». Проверил для проформы готовность спецов к выполнению задания. Какой-либо необходимости в этом не было: профессионалы знали свое дело и готовились к рейду тщательно. Подгонять или инструктировать их не следовало. Тимохин тем временем подошел к стоящему у «зеленки» «Ми-8». Родионов, увидев из кабины командира «Ориона», вышел на площадку.

– Что-то изменилось, Саня?

– Да нет, просто хотел пожелать вам благополучного полета.

– Сейчас-то вылет, можно сказать, штатный. Пройдем ущельями до заданного квадрата, высадим ребят Федорова и вернемся, а вот вечером работа предстоит посерьезней! Но где наша не пропадала, да, полковник?

– Точно! Летчиков с «Ил-76» отсюда по-любому вытаскивать надо, а то духи отыграются на них за Тургая. По полной программе отыграются. Сейчас уже о выкупе и речи быть не может.

– Да, не позавидуешь мужикам. Впрочем, они, наверное, и не знают, какая вокруг них карусель раскрутилась.

– Может, и не знают, отчего им не легче. Лишь бы и на этот раз не промахнуться. Третьей попытки у нас не будет. Лишь бы этот абрикос Рамазан Башар не перетрусил настолько, что вместе с заложниками свалил из кишлака.

– А куда, Саня? В Галистан? Где его свои же и прищемили бы? Нет, никуда он не пойдет, будет сидеть в Абри. Молиться, чтобы пронесло.

– Не пронесет!

– А вот это уже его проблемы. Ты не майся, хотя, конечно, нет ничего хуже, чем ждать. Догонять гораздо проще. Придет и твое время. Вылет в 20.30?

– Да!

– Ну что ж, вон и «Алтай» идет. Ты ступай, еще раз прикинь, как одним махом отработать гребаный объект, а я приму ребят на борт – и вперед! Через час-полтора вернусь.

– Давай!

Тимохин направился к участку развалин, где разместилась подчиненная ему группа «Орион». Настало время довести персональную задачу каждому бойцу подразделения и приказать майору Гарину, заместителю готовить подразделение к выходу.

«Алтай» вылетел в район высадки строго по графику, в 14.00. «Ми-8» вернулся в Чардан в 15.10. Подняв облако пыли, Родионов посадил вертолет на площадку у лесного массива. Прошел в штаб, где доложил Крымову о благополучной высадке «Алтая» в заданном квадрате.

В штаб вернулся и Тимохин. Спросил у Крымова:

– С Москвой не разговаривал?

Руководитель операции отрицательно покачал головой:

– Нет! Центр не вызывал, сам инициативы не проявил. Ну ее к черту! А то подбросят из столицы пару ценных указаний – и придется на ходу все менять.

– Ну, ЦУ из Москвы подбросят и без твоей инициативы. Только что нам сейчас может подкинуть Москва? Феофанов в резиденции места себе не находит. ФСБ радуется, что секретный груз удалось вытащить. Потапов наверняка уже в Таджикистане, готовит дополнительный борт для эвакуации всей группировки с заложниками. Какие могут быть ЦУ?

Тимохин повернулся к лежащему на топчане Акрани:

– Я прав, Пуштун?

Афганец улыбнулся:

– Кто знает? Из Москвы иногда такие вводные приходят, что начинаешь сомневаться, не «деза» ли это натовская. И только после подтверждения понимаешь – не «деза». А простая глупость. Или желание какого-нибудь временного чина хоть как-то проявить себя.

– И что, работаешь по вводным?

– Когда как…

Спутниковая станция Крымова выдала сигнал вызова. Руководитель операции с упреком взглянул на Тимохина:

– Накаркал, каркуша… И чего приперся? Сидел бы со своим «Орионом», задачу отрабатывал… Крымов на связи!.. Здравия желаю, Владимир Дмитриевич… так точно, начали с 4 утра… по согласованному плану… Нет, Феофанову не докладывал, он разрешил действовать по обстановке… понял… понял… так точно, до встречи!

Положив трубку в кейс, Крымов взглянул на Тимохина:

– Потапов! С базы наших войск в Таджикистане. У него две «вертушки» «Ми-8» и звено машин огневой поддержки «Ми-24». «Крокодилы» начнут работать на подлете эвакуационной «двойки» к границе.

– Потапов высылает в Кадинкот еще две «вертушки»? – удивился Тимохин.

– Одну. По крайней мере, планирует одну, но готовы две. Вылет по первому нашему требованию. Спросил, начали ли операцию. Ответил – начали; поинтересовался, докладывал ли о ее ходе Феофанову…

Александр отмахнулся:

– Что ты ответил, я слышал. Звено «крокодилов» перебросить бы сюда, в Чардан, вот тогда мы в считаные секунды сравняли бы Абри с землей – вернее, с дном ущелья, оставив у скалы лишь каземат с заложниками.

– Помечтай! Ровнять Абри будешь ты.

– А может, и ты тряхнешь стариной, Крым? Ну чего тебе тут с Пуштуном сидеть? Полетели вместе, как в старые добрые времена!

Крымов, понимая, что Александр шутит, ответил серьезно:

– Я бы полетел, Саня, но мне приказано находиться здесь!

– Понятно! Вопросов не имею!

Время тянулось медленно, но не стояло на месте. Ровно в 19.00 первым вышел на связь подполковник Соловьев, доложивший о выходе сводного подразделения на рубеж подготовки штурма. Спустя пять минут и командир «Алтая» сообщил, что группа находится в ущелье на удалении от селения Абри в установленные пять километров. Крымов отдал приказ: после короткого привала начать выдвижение боевых групп к объекту с главной задачей обнаружения дозорных постов противника и подготовки их ликвидации. Все шло по плану. В 20.00 ликвидаторы подразделений снайперы Чернов и Шматко заняли позиции уничтожения боевиков на вражеских постах. Группы рассредоточились, насколько это позволял рельеф местности, для нанесения одновременного удара по базе Башара с западного и восточного направлений. Крымов приказал Соловьеву и Федорову ждать приказа на имитацию штурма. Приняв доклады из района боевого применения боевой группировки Управления по борьбе с терроризмом, Крымов повернулся к Тимохину:

– Наши взяли в «клещи» Абри, готовы к действию.

Александр взглянул на часы:

– 20.07. Пора и «Ориону» грузиться в вертолет. Пока поднимемся на борт, проверим лебедки, подойдет время вылета.

Крымов подошел вплотную к Тимохину:

– Ты там будь осторожен, Саня! Почем зря не рискуй. Пусть Родионов распашет половину кишлака, снарядов и патронов не жалеет, лишь бы вы смогли высадиться без проблем. И найти, наконец, пилотов. Дальше будет проще!

– Какие еще будут указания, товарищ полковник?

– Да брось ты, товарищ полковник. Ты давай, чтобы вернулся. Иначе что я твоей Татьяне скажу, как в глаза ее посмотрю?

– А ты действительно стареешь, Крым. Становишься сентиментальным. Встряхнись! Все будет, как учили.

Александр пожал руку Крымову и поднялся на поверхность. Группа «Орион» находилась в нескольких метрах от подземного командного пункта. Бойцы были экипированы, вооружены и сосредоточены. И лишь майор Шепель по привычке балагурил:

– Ну что, командир? Летим в гости к духам? Ты, кстати, с этим, как его, Башаром, мать его, не общался? Он стол для нас во дворе своей усадьбы не накрыл? Самое время поужинать под хорошее винцо.

– Общался. Башар готов принять гостей. И накормить свинцом.

– Ну, это у него хрен получится. А вот мы его абрекам клювы набок свернем точно. Вместе с тупыми башками.

Тимохин повысил голос:

– Шепель, отставить расслабуху!

– Что, опять прикажешь молчать?

– Считай, уже приказал. Вопросы только по существу предстоящей работы. И ничего лишнего. Гарин! Группу на борт! Проверить лебедки. Вылет в 20.30. Вперед!

Майор Гарин отдал команду, и боевое подразделение направилось к вертолету. У трапа Тимохина встретил Родионов. Офицеры отошли в сторону.

– Полетишь в кабине или вместе с подчиненными? – спросил командир экипажа.

– С подчиненными, чего мне мешать тебе?

– Тогда так, Саня! Подлетим к перевалу на приличной высоте. Пройдя хребет, начну заход для обстрела целей «НУРСами». Машина накренится, снижение будет резким, так что предупреди своих, чтобы покрепче держались за поручни. Ну а у земли посмотрю, сбрасывать ли тросы или спрыгнете так.

– Ты что, волнуешься, Антон?

– А ты нет?

– Да нет вроде.

– Вот именно, что вроде… Ладно, поднимаемся на борт. Пора лететь. Эх, мать твою, ну и служба у нас!

– Попросись в штаб! Тебя переведут!

– Чтобы я в этом штабе от скуки сдох?

– Так все лучше, чем от пули духа.

– Это как посмотреть. Но не будем терять время. Его у нас почти не осталось.

Командиры «Ориона» и экипажа вертолета поднялись на борт винтокрылой машины. Ровно в 20.30 «Ми-8» плавно оторвал шасси от каменистой площадки и, набирая высоту, взял курс на юго-восток. С земли вертолет проводили взглядом полковник Крымов и Акрани, оставшиеся в лагере. Афганец что-то быстро прошептал, затем провел ладонями по лицу. Крымов спросил:

– Молился, что ли?

– Да! Да поможет им Аллах!

– И духи просят о помощи у Аллаха, и ты, воюющий против духов. Ему там на небесах трудно разобрать, кому же все-таки помогать.

– Не богохульствуй, полковник. Уважай веру!

– Конечно, Шакур, извини! Ну что, в бункер? Ждать?

– А что нам остается делать?

– По тебе в СВР вопрос решили?

– Да! Приказано распустить отряды, законспирировать агентурную сеть и убыть с вами в Россию, в Москву.

– Похоже, ты не рад этому!

– Ты прав, не рад! И остался бы. Но приказ есть приказ, его не обсуждают, его выполняют. И кому, как не тебе, это известно лучше других.

– Да! Спускаемся вниз.

– Ты спускайся, я охрану из отряда Сакара проверю и приду. Полчаса у меня есть.

– Давай!

В 20.50 майор Родионов доложил, что находится в пятнадцати минутах полета до северного перевала, за которым в ущелье находился кишлак Абри. Крымов тут же вызвал Соловьева:

– Алексей? Крым! Слушай приказ: в 20.57 снять пост противника, в 21.00 атаковать кишлак. Далее по плану. Прорыв по команде Тимохина.

– Принял!

Крымов продублировал приказ Федорову. Взглянул на Акрани:

– Еще пятнадцать-двадцать минут – и станет ясно, попали ли мы в цель.

– Ты имеешь в виду, освободит ли «Орион» пилотов «Ил-76»?

– Да.

– Освободит!

– Дай бог!

– Вот и сам молишься.

Крымов ничего не ответил, наблюдая, как медленно перемещались стрелки наручных часов.

* * *

Район расположения кишлака Абри. 20 часов 55 минут

Подполковник Соловьев вызвал Чернова:

– Шестой! Я – Первый!

– На связи!

– В 20.57 снять пост!

– Принял!

Снайпер, вышедший на позицию гарантированного поражения часового на вражеском посту, взглянул на часы. Когда минутная стрелка прошла отметку 57, вскинул бесшумную снайперскую винтовку «Винторез» и нажал на спусковой крючок. 9-миллиметровая пуля попала талибу в правый глаз. Тот упал внутрь поста. Чернов доложил:

– Шестой – Первому, пост снят!

Командир группы подразделения приказал:

– Внимание, «Мираж» и «Град», вперед!

Укрывшиеся в кустарнике у скал бойцы боевых групп, развернувшись в цепи, пошли в атаку. И кишлак огрызнулся автоматными очередями, заставившими спецназ залечь за валунами и камнями рядом с уничтоженным постом. Главарь местного бандформирования, узнав о нападении русских на базу Тургая, привел все имеющиеся у него силы в полную боевую готовность, основную их часть сосредоточив за дувалами домов западной окраины селения. Бойцы «Миража» и «Града» открыли ответный огонь. Завязалась перестрелка. По вспышкам от выстрелов автоматов старший лейтенант Калданов, назначенный снайпером, насчитал двенадцать ведущих огонь по спецназу стволов, о чем и доложил командиру группы. Дабы обострить ситуацию, капитан Волков дважды пустил по дувалам выстрелы из гранатометов «Муха», на что душманы ответили еще более яростным огнем. Одновременно по сценарию в 21.00 кишлак с востока атаковала группа «Алтай». Ей противостояла банда из четырех стрелков с гранатометами «РПГ». Уж почему Башар решил вооружить ими подразделение обороны второстепенного направления, было известно только ему. Пропустив гранатометный обстрел и сблизившись с позициями противника до расстояния прямой атаки, спецназовцы все же залегли, исполняя приказ командования, хотя без труда могли прорвать хилую оборону восточной окраины кишлака и войти в селение. И с запада, и с востока завязался позиционный бой.

Хоть и просчитывал Башар вероятность того, что русский спецназ узнает, где находятся пилоты, но все же в душе надеялся, что так далеко русские не пойдут. Оказалось, пошли. От первых очередей Башар, находившийся в главной комнате своего дома, вздрогнул. Но тут же вскочил, схватив лежавший рядом автомат. Выругался:

– Шайтан бы побрал этих русских и Тургая с его заложниками! Отбивайся теперь!

Услышав очереди и с западной стороны, он немало удивился. Бандит не ожидал нападения из глубины труднодоступного ущелья и отвел к окраине кишлака группу бойцов не для обороны Абри, а как резерв, который может понадобиться при длительном бое с русскими. Но спецназ зашел к селению и с востока, что крайне осложнило обстановку. Башар направился к выходу, как в комнату вбежала старшая жена местного саиба:

– На улице стреляют, господин!

– Не глухой, слышу! Быстрей женщин и детей в подвал. Там вам ничего не будет грозить.

– А ты?

– Много говоришь, женщина; делай, что сказал!

Старшая жена исчезла в проеме двери.

Башар выскочил во двор, посредине которого столпились в кучу три охранника.

Главарь банды прикрикнул на них:

– Ну что встали баранами? Один – к центральному входу дома, второй – к сараю с русскими, третий – со мной к воротам. Занимаем оборону усадьбы. Али! Если те, кто напал на нас, прорвутся сюда, открой люк подвала, опусти туда ствол и будь готов расстрелять заложников. Но огня без моей команды не открывать. Если же меня убьют, то и ты должен убить русских. Понял?

– Да, саиб!

– Ты хорошо меня понял?

– Да, саиб, хорошо!

– Давай! Дверь в сарай держать открытой.

Выйдя к воротам, главарь банды извлек из кармана камуфлированной куртки портативную радиостанцию:

– Мехмед! Башар! Как слышишь?

Командир группы прикрытия западной окраины селения ответил:

– Слышу тебя хорошо, саиб!

– Что у вас?

– Из ущелья кишлак атакует большой отряд русских.

– Большой?

– Человек двадцать. Но мы держим оборону. У меня даже три воина в резерве, боеприпасов много. Ущелье узкое. Но надо бы помощь вызвать.

– Это не твоя забота. Держи позиции, а троих свободных воинов пришли ко мне в усадьбу. Создадим внутренние рубежи обороны.

– Понял, саиб! Мы держимся, но русские как-то странно ведут себя. Они пошли в атаку, сняв наш пост, и после первых выстрелов залегли. Сейчас находятся от нас метрах в ста, укрылись за валунами, стреляют, но редко и особо не целясь. А сначала ударили по двум домам из гранатометов.

– Русские просто не ожидали, что их встретит организованная оборона. Они рассчитывали снять пост и без проблем ворваться в кишлак, чтобы уничтожить в нем все живое, но просчитались. Поэтому и залегли. Но долго лежать не будут. Скоро ударят, так что будь готов отразить нападение. Сил для этого у тебя достаточно.

Переговорив с командиром группы обороны западной окраины селения, Башар связался с командиром группы прикрытия восточного направления. Получил примерно такой же доклад, как и от Али. Русские сняли пост, пошли в атаку, но после обстрела залегли в пятидесяти метрах от дувалов западной окраины, ведя пассивный огонь по селению. Группа прикрытия применила гранатометы, но те, похоже, не причинили нападавшим никакого вреда. Башар начал орать на главаря банды прикрытия, спрашивая, кто разрешил использовать гранатометы, но осекся, услышав приближающийся рокот вертолетного двигателя. Машинально выключив рацию, он задрал голову вверх. И увидел большую черную глыбу, медленно выплывавшую из-за вершины хребта. Он видел, как вертолет, пройдя на восток, развернулся и, наклонившись, начал снижаться. И только тогда пришел в себя, когда понял, что «Ми-8» заходит на цель. И цель эта – кишлак Абри. Башар с криком бросился к своей усадьбе. Надо было добежать до сарая. По нему вертолет бить не будет. Русские пришли за заложниками, и в них, в пилотах «Ил-76», сейчас был единственный шанс Башара сохранить жизнь. Ему стало ясно и то, почему наземные силы не стали с ходу прорывать оборону. Русские ждали вертолет. И тот прилетел. Теперь они уничтожат Абри. А Башар еще поборется за свою жизнь. Лишь бы добежать до сарая. Лишь бы успеть скрыться в нем! О подчиненных главарь банды уже не думал.

Глава 12

Появление вертолета было замечено и бандитами, державшими оборону кишлака, и спецназовцами. Знавшие о целях и задачах боевой группы «Орион» спецы тут же усилили огонь по позициям душманов, моджахеды же в большинстве своем растерялись. Для них, как и для их командира, Башара, появление «вертушки» стало полной неожиданностью, что дезорганизовало ряды душманов. Огонь обороняющихся ослабел.

Командир экипажа «Ми-8» после пролета над перевалом и разворотом передал в десантный отсек:

– Держитесь, ребята, захожу на цель.

Вертолет наклонился и начал снижение. Бойцы «Ориона» вцепились в поручни.

Выйдя на рубеж атаки, Родионов открыл огонь по территории усадьбы Башара. Реактивные снаряды легли точно в цель, в мгновение превратив и дом, и надворные постройки в руины. Невредимым остался лишь сарай у скалы – место содержания российских летчиков. Башар не успел добежать до спасительного здания. Его тело разорвало в клочья прямым попаданием «НУРСа». Были уничтожены и двое других охранников, и один из тройки, отозванных с позиций обороны душманов. Двое укрылись в арыках. Третий, выставленный местным полевым командиром на охрану заложников бандит, заметался по сараю. Он помнил приказ Башара, но в то же время понимал, что сделает с ним спецназ, убей он летчиков. Поэтому душман отчаянно искал выход из создавшейся ситуации, даже не помышляя о том, чтобы вести бой с нападавшими.

А вертолет между тем, обстреляв для верности и соседние усадьбы, снизился и завис над дымящимися руинами в полутора метрах от земли. Ниже опустить вертолет Родионов не мог. Второй пилот вышел в десантный отсек:

– Мы над землей, ребята, прыгайте! – И открыл дверь. В отсек ударил дым.

Тимохин, подойдя к двери, спросил:

– Сколько до земли?

– Метра полтора, – ответил капитан Савелько.

Александр кивнул и, бросив: «С богом», первым прыгнул в неизвестность. Упал на камни, вскочил и отпрыгнул в сторону, к дувалу. Следом за ним десантировались все остальные бойцы группы «Ориона». «Ми-8» резко пошел вверх и скрылся за перевалом. Майор Шепель, оказавшись напротив сарая, увидел фигуру часового внутри помещения.

– Первый! В сарае дух!

Александр не раздумывал:

– Срочно убери его, пока он не уничтожил заложников.

Понимая, что очередями моджахеда не достать и имея представление о том, что перекрытия подвалов афганцы делали массивными, крепкими, Михаил ударил по входу в сарай из подствольного гранатомета. Так ничего и не решивший для себя душман рухнул на бетонный пол рядом с люком, пораженный осколками гранаты. Шепель метнулся в сарай, увидел решетку, ногой отодвинул дергающееся тело охранника, крикнул в подвал:

– Эй, есть кто живой?

Снизу ответил молодой голос:

– Есть! А кто вы?

– Мы-то? А кто еще может устроить шухер в тылу у талибов?

– Спецназ? Свои?

– Свои! Сам-то кто есть?

– Командир экипажа потерпевшего катастрофу «Ил-76» майор Курдин!

– Очень приятно, майор Шепель. Члены экипажа с тобой?

– Так точно!

– Живы, здоровы?

– Так точно!

– Сами подняться сможете?

– Конечно. Бросьте лестницу, она где-то там наверху, веревочная.

– Не сейчас. Разминайтесь пока, из кишлака придется уходить быстро!

Шепель вышел к двери, вызвал Тимохина:

– Первый! Третий! Пилоты здесь, живы, невредимы, охрану я снял.

– Хорошо, оставайся там!

Разбежавшиеся по развалинам усадьбы спецназовцы заняли позиции обороны. Капитан Ким оказался в каких-то десяти метрах от укрывшихся в арыке двух боевиков. И только высочайший уровень профессиональной подготовки позволил ему определить душманов, поднявших стволы для открытия огня по высадившимся из вертолета спецам. Краем глаза заметив движение в арыке, Ким бросился в кусты, на лету отцепив от пояса гранату и метнув ее в сторону канала. Раздался взрыв, вскрик. Из кустов капитан дал две очереди по арыку. И рванулся к нему, в готовности добить противника. Но добивать никого не пришлось. Один душман был убит сразу, осколком в висок, другой умирал, обхватив руками разорванный взрывом живот. Держал кишки, которые змеями выползали из безобразной раны. Тимохин запросил Кима, что произошло, капитан доложил об уничтожении духов. Командир «Ориона» приказал бойцам приготовиться поддержать огнем прорыв остальных подразделений. Вызвал на связь Соловьева и Федорова:

– Внимание! Штурм!

Бойцы «Миража» и «Града», до сих пор имитировавшие позиционный бой, получив приказ на штурм, тут же провели гранатометный обстрел окраин селения, что позволило им выбить не менее половины талибов, защищавших западное направление, и бросились в атаку. Их поддержали огнем бойцы отряда Бакаяра. Оставшиеся в живых душманы дрогнули и, бросив позиции, рванули в центр селения к усадьбе Башара. И попали под огонь группы «Орион». Талибам грозила неминуемая смерть, и все они были бы уничтожены, но двое молодых афганцев, остановившись у дувала, бросили на землю автоматы, подняли руки вверх. Тимохин увидел, как майор Гарин перевел на них ствол автомата и крикнул:

– Витя! Отставить! – И обернувшись: – Внимание всем! Сдающихся духов не валить.

При виде спецов группы Соловьева молодые талибы опустились на колени, сложив руки на затылке. Дрозденко забрал у них автоматы.

Подошла и группа Федорова. Для «Алтая» не представляло никакого труда сломить оборону четверых боевиков, отстрелив их перед прорывом. Тимохина вызвал Бакаяр:

– Орион! Я – Алим! Что делать нам?

– Отведи отряд вниз по ущелью метров на пятьсот и заблокируй западное направление. Кто знает, не спешит ли сюда еще какой-нибудь «Урал» с кучей смертников.

Переговорив с командиром отряда, подчиненного Шакуру Акрани, Тимохин повернулся к командирам боевых групп антитеррористического Управления, которые окружили его, выйдя в усадьбу покойного уже главаря местных талибов:

– Так, мужики! Сейчас всем бойцам – на зачистку домов и дворов кишлака с проверкой подвалов. «Мираж» чистит западную окраину, после чего отходит к Бакаяру и отправляет афганцев сюда. «Алтай» работает на востоке, «Орион» – в центре, «Град» отходит за кишлак на восток и принимает «вертушку», обеспечивая безопасную ее посадку. На зачистку и маневрирование – полчаса. В 21.40 вертолет должен начать переброску определенных планом боевых групп, отряда Бакаяра и летчиков «Ил-76» в Кадинкот. При оказании сопротивления духами валить их к чертовой матери. Ну а не дернутся – не трогать! Время пошло! Начали!

К 22.20 зачистка горного селения была завершена. Спецы обнаружили пять боевиков, сложивших оружие, – их оставили с семьями; отпустили и двоих сдавшихся ранее. Вертолет благополучно приземлился на площадке восточнее кишлака. В 22.40 он принял на борт освобожденных пилотов «Ил-76», группы «Алтай», «Град», а также отряд Бакаяра, который на позициях прикрытия западного направления сменило подразделение подполковника Соловьева. В 22.50 «Ми-8» поднялся над ущельем и скрылся за перевалом, взяв курс на Кадинкот. Полковник Тимохин вывел группу «Орион» к позициям «Миража», оттуда по спутниковой станции связался с руководителем операции, полковником Крымовым:

– Крым, это я!

– Наконец-то! Ну что у тебя, Саня?

– Все нормально, боевая группировка задачу по экипажу разбившегося «Ил-76» выполнила.

Крымов облегченно выдохнул:

– Ну слава богу, не промахнулись, а то я, признаться, опасался, что экипаж самолета духи перебросили куда-нибудь еще.

– Не перебросили. Обнаружили их в подвале сарая, живыми и невредимыми. Понятно, что отходняк ребят ждет тяжелый – все же столько времени провести в постоянном напряжении, – но отойдут. В общем, по операции все прошло по плану. Банду Башара уничтожили. Сдавшихся в плен семерых духов отпустили. «Алтай», «Град», отряд Бакаяра и экипаж «Ил-76» в 22.50 вылетел в Кадинкот. У нас потерь нет. «Орион» и «Мираж» в 23.10 начинают отход на базу в Чардане.

– Я понял тебя! Отходите. Родионов вернется, и вместе уйдем в Кадинкот, а оттуда домой.

– Сначала надо дойти до Чардана.

– А куда ж ты денешься?

– Слишком много шума мы наделали здесь, как бы этот шум не услышали в Кандагаре и не выслали к нам пару сотен головорезов, дабы достойно проводить восвояси.

– Не каркай, Саня, выводи группы. Акрани через своих людей отслеживает обстановку в регионе, если что – мы будем знать о движениях духов.

– Ладно, Крым, до связи! На подходе к Чардану свяжусь с тобой!

Тимохин отключил трубку спутниковой станции, передал ее старшему лейтенанту Самойлову. Подозвал к себе Соловьева:

– Значит, так, Леша, отходим следующим порядком: впереди «Орион», за ним «Мираж»; передовой и левый фланговый дозоры мои, тыловой и правый фланговый твои. Порядок построения – колонна, дистанция между дозорами и группами – расстояние прямой видимости, интервал с флангами тот же, между группами держим дистанцию в сто–сто пятьдесят метров в зависимости от местности. В «зеленках» идем параллельными курсами, сохраняя дозоры. В случае обнаружения противника от боя уклоняемся, если попадем под прессинг, то отстреливаемся и пытаемся прорваться с отсечением преследования; ну, а если духи основательно зажмут в кольцо, то занимаем круговую оборону и бьемся до подхода поддержки или… ну, сам понимаешь.

– Понимаю! Живыми нас духам не взять.

Ровно в 23.00 боевые группы начали марш к Чардану. Пройдя пять километров, Тимохин остановил подразделение, объявив привал. К нему подошел Соловьев:

– Мне, Саня, недавно тыловой дозор доложил, будто кто-то идет за нами.

Александр удивленно взглянул на командира «Миража»:

– Что значит «будто»? У тебя в замыкании кто, офицеры или дизайнеры? Если возникли подозрения в пассивном сопровождении, то почему не проверили их?

– Проверяли. Вернее проверял. В замыкании идет Бурмистров. Он останавливался, уходил в сторону, смотрел за местностью. Никого не заметил. А когда догонял группу, то ощущение преследования вновь возвращалось.

– Бурмистров не из тех, кто накручивает ситуацию. Но кто может идти за нами? Впрочем, на этот вопрос ответить несложно. Сопровождать группы может кто-то из духов, что мы отпустили. Но с какой целью он или они идут за нами? И идут так, что Бурмистров не зафиксировал их…

– Я тоже об этом думал. Может, волк увязался? Тот почуял бы Бурмистрова раньше, чем капитан заметил его. И остановился бы. А потом вновь пошел.

Тимохин посмотрел на Соловьева:

– Волк, говоришь? Одиночка? За людьми?

– Почему нет?

– А на хрена ему идти за нами? Да зверье наоборот старается держаться от людей подальше.

– Может, голоден?

– И ждет, чтобы напасть на кого-то из нас? Сам-то подумал, что сказал? Волчара оружейную смазку чует раньше человека. Да и оглянись – зелень кругом, лето сейчас, Леша. Это зимой волкам жрать нечего, а в июне корм чуть ли не под каждым кустом сидит.

– Тогда что все это означает?

– Не знаю! Но ситуация мне не нравится. Давай-ка пробьем ее по-серьезному. Оставишь здесь Бурмистрова и еще одного бойца, пусть укроются и замаскируются, а мы отойдем на пятьсот метров. Впереди поворот, за ним выход на плато. Если кто-то пасет нас, он, чтобы не потерять объект слежения, должен будет ускориться и выйти к плато, пока группы не скрылись в «зеленке». И попадет – или попадут – в поле зрения дозора. Бурмистрову при обнаружении вероятного преследования не спешить с действиями, посмотреть, кто следует за нами, пропустить и доложить мне. Я приму решение, что делать дальше.

– Понял! А если дозор никого не обнаружит? Когда ему догонять группы?

– После доклада мне. И передай Володе: в случае, если никто не будет обнаружен, перед тем, как догонять подразделения, пусть поставит на тропе и рядом с ней три растяжки обратного действия. Мирные дехкане здесь не ходят; ну а налетят на сюрпризы духи, то и черт с ними. Давай! Командуй! Пусть дозор маскируется. Через пять минут группы продолжат движение в том же режиме и в том же построении. Кстати, кто у тебя на фланге идет?

– Дрозденко!

– А Андрюха ничего подозрительного не замечал?

– Нет!

– Ясно, в общем, работай, как договорились. И скоро проясним обстановку.

Страховка не дала результатов. Оставшаяся на месте привала засада никого не обнаружила и, выставив растяжки обратного действия, которые срабатывали от обрыва троса, вышли к подразделению после доклада Тимохину. Но Бурмистрова не беспричинно беспокоило ощущение преследования. За группами действительно велось наблюдение – от кишлака Абри. Душман, являвшийся доверенным лицом Башара – трусливый, коварный, жестокий и сообразительный одновременно, – вовремя бросил позицию обороны и спрятался в подвале собственного дома, тем самым показав, что сдался на милость победителя. Сохранивший жизнь, хитрый талиб быстро просчитал ситуацию. Мужчин в Абри почти не осталось. Без хозяина кишлак жить не сможет, так почему ему не занять место хозяина, не стать саибом? Не прибрать к рукам кишлак, тем самым возвыситься и обогатиться? Но для этого сохранить жизнь мало. И просто объявить себя начальником не получится. Никто слушать не станет, тем более повиноваться. Другое дело, если его назначат хозяином кишлака из Кандагара или из самого Пешавара, подбросив людей для формирования отряда. Женщин свободных теперь много, лучших он заберет себе, остальных отдаст тем, кого пришлют. А чтобы добиться назначения, надо выслужиться.

Рейд русских по югу Афганистана наверняка привел в ярость главарей движения. Они готовы порвать проклятых гяуров. Но русские – профессионалы. Они уйдут от возмездия. Если не подсказать, где их можно найти. Чтобы узнать, куда пошли русские, необходимо проследить за ними, а потом связаться с Азизом, о котором душман много слышал. В том числе и то, что Азиз покровительствовал Тургаю, а значит, и Башару. Моджахед, как только спецназ покинул селение, вылез из подвала своего дома и пошел к развалинам усадьбы Башара. Он нашел то, что ему было нужно, дабы связаться с Азизом, а именно портативную радиостанцию бывшего хозяина Абри. Теперь следовало определить, куда пойдут русские. И талиб двинулся за спецназом. Шел он осторожно. Страх заставлял прятаться от любого шороха, что и позволило ему остаться незамеченным. Он видел, как русские встали на привал. Звериное чутье подсказало талибу, что дальше его ждет опасность, и когда группы продолжили марш, он не пошел по тропе к плато, где не мог преследовать русских.

Моджахед поднялся на холм, обойдя засаду Бурмистрова и Волкова. Чудом избежав выхода на Дрозденко, хитрый душман сумел войти в «зеленку» восточнее горного плато, откуда проследил за группами российского спецназа. Взошла полная луна, и местность освещалась не хуже, чем в сумерки обычного дня. Так душман дошел со спецами до второго привала. И вновь чуть было не налетел на фланговый дозор группы «Мираж». Вовремя юркнул в кусты. Дрозденко услышал шорох и обошел местность, но душману в очередной раз повезло. Андрей прошел в каких-то сантиметрах от куста, в котором спрятался бандит. А тут еще какой-то зверек юркнул между ног капитана. Посчитав, что этот лесной зверек и явился причиной шума, Дрозденко успокоился. Он не успел отойти от куста, когда его на связь вызвал Тимохин. О чем говорили русские, душман не понял – русского языка он не знал, – но главное услышал. Он услышал слово Чардан. И понял: русские идут в брошенный кишлак. Теперь он мог попытаться связаться с Азизом, и несмотря на позднее время, ему это удалось. Вообще душману чертовски везло, и он воспринимал это, как знак свыше. Всевышний помогал ему стать большим человеком.

Азиз выслушал душмана, расспросил о подробностях боя в Абри и о том, как там оказался экипаж потерпевшего крушение российского десантного самолета «Ил-76». И Тургай, и Башар были мертвы, и душман спокойно выдал их, тут же попросив назначить его на место Башара. Азиз согласился. Он не думал о каком-то бандите. Согласился машинально, обдумывая план своих действий. Но этого хватило трусливому талибу из Абри, и он направился в родное селение, дабы с утра объявить о решении самого Азиза и вступить во владение кишлаком. Азиз же, просчитав ситуацию, связался с полевым командиром Нури Хамизом из селения Чули, что находилось ближе всех к Чардану, в 40 километрах восточнее Галистана. В разговоре с Нури Азиз был краток. В 2.10, когда группы «Орион» и «Мираж» начали третий этап марша к Чардану, из Чули вышел отряд численностью в тридцать боевиков и, ведомый Нури Хамизом, пошел по неглубокому ущелью на запад. Одновременно из крайнего дома Чули пожилой афганец, глава большого семейства, достал из сундука радиостанцию. И вызвал на связь… Пуштуна.

2.30. Группы «Орион» и «Мираж» вошли в зеленый массив, перестроившись из длинной колонны в две и двинувшись дальше параллельно друг другу. Дозоры доложили о том, что по-прежнему ничего подозрительного не замечают, марш проходил по плану. Неожиданно к Тимохину подбежал старший лейтенант Самойлов:

– Товарищ полковник, вас Крымов вызывает.

– По спутнику?

– Да, пока мы еще не вошли в зону действия обычных станций, перевал создает экран.

– Давай трубу.

Приняв от офицера трубку спутниковой станции, командир «Ориона» ответил:

– Слушаю тебя, Крым!

– Слушай, Саня, очень внимательно слушай! Обстановка резко изменилась. Видимо, вы посадили себе «хвост» в Абри!

– А в чем, собственно, дело?

– Осведомители Пуштуна доложили, что в Кандагаре узнали о нападении на Абри.

– Оперативно! – протянул Тимохин.

– Оперативно. В общем, из Чули двадцать минут назад вышла банда некоего Нури Хамиза, которая насчитывает около тридцати боевиков. И двинулась эта банда на запад. Просекаешь ситуацию?

– Черт, духи наверняка узнали не только о штурме Абри, но и о том, что в Чардане находится наша временная база! И о том, что мы идем на эту базу. Поэтому-то главари талибов и послали отряд этого Хамиза на запад, чтобы перекрыть нам путь отхода к Чардану.

– Почему ты считаешь, что духи решили заблокировать тебе путь отхода, а не имеют задачи выйти к Чардану, где, окружив бывший кишлак, нанести удар по нам, когда группы после длительного марша войдут в брошенное селение?

– А ты на карту посмотри! – ответил Тимохин. – От Чули до Чардана километров двадцать по сильно пересеченной местности будет, так?

– Ну, так…

– А до безымянного ущелья, что режет плато у перевала, в восьми километрах от базы, верст десять, не больше. Это первое. Второе: даже если духам Хамиза удастся выйти к Чардану и окружить его до подхода «Ориона» и «Миража», то тридцати рыл для нанесения полноценного удара и тем более уничтожения группировки российского спецназа будет маловато. К тому же духам неизвестно, сколько людей мы держим в кишлаке. Нет, Крым, получив неожиданное сообщение о появлении и действиях наших групп из Абри, а возможно, и из Галистана, решение по нам принимали в экстренном порядке. И в Кандагаре привлекли к операции против нас ближайший к Чардану и Абри более-менее крупный отряд. Им оказался отряд Нури Хамиза из Чули. Духам сейчас что главное? Перекрыть отход группам, движущимся от Абри пешим порядком. Связать боем. И подтянуть к району другие банды. Им сейчас, Крым, главное – время выиграть. К рассвету духи стянут к Чардану столько талибов, что из кишлака невозможно будет прорваться не только двум группам и отряду Сакара, но и десантно-штурмовому батальону при активной поддержке штурмовой авиации. У них же в каждом селении по двадцать-тридцать боевиков, а этих селений не пересчитать. Посему Хамиз, думаю, на всех парах гонит свой отряд в безымянное ущелье, что от нас в семи километрах, от Чули в десяти. Только там он может успеть устроить нам засаду. Ни в «зеленке», ни у перевала, ни тем более у Чардана. Только в ущелье. Оно неглубокое, с пологими, поросшими кустарниками склонами, очень удобное для встречи противника. Это отметил Соловьев при выходе к Абри. Только там у духов есть шансы задержать нас и выиграть время, необходимое для подтягивания сил к Чардану.

– Что ж, похоже, ты прав! Но тогда тебе придется менять маршрут и уходить на северо-запад, чтобы обойти опасный участок ущелья. Что увеличит дальность маршрута и приведет к той же потере времени.

– Никуда уходить не будем.

– Тогда что ты предлагаешь? Не выходить же на засаду боевиков?

– Не на засаду, а в ущелье, опередив отряд Хамиза. У нас нет другого выхода. А вот шансы переиграть талибов есть, и неплохие. Им идти до места встречи с нами 10 верст, нам – семь. До этого момента группы передвигались со скоростью около трех с половиной километров в час, что должно было быть зафиксировано неизвестным наблюдателем. Понятно, что духи будут торопиться, но при любом раскладе больше четырех километров в час организованно они идти по ущелью не смогут. Как ты сказал, банда вышла из Чули в 2.10. Значит, уже прошла около двух километров. Таким образом, на данное время мы имеем фору. Я сейчас остановлю группы, быстро скорректирую задачу, и мы форсированным маршем двинемся к ущелью, в квадрат… где наиболее удобно пройти к перевалу и далее к Чардану и где самое выгодное место для организации засады. При скорости в пять километров в час, что нам вполне под силу, без привалов, избавившись от ненужного балласта в виде средств маскировки, продовольствия и спецоборудования, группы выйдут в заданный квадрат примерно через полтора часа. Духи же – через два. Подготовить им капкан мы успеем и за десять минут. Так что, думаю, у нас есть все шансы опередить талибов и похоронить их к чертовой матери в этом гребаном ущелье.

Крымов, выслушав заместителя и друга, сказал:

– Что ж, Саня, возможно, ты и здесь прав. Действуй, тем более что обсуждать другие варианты у нас нет ни времени, ни возможности!

– Скажи, Крым, Родионов еще не вернулся в Чардан?

– На подлете. Минут через десять будет. Ребята Сакара обозначают площадку у «зеленки» для посадки.

– Антон перевооружился или пустой в кишлак идет?

– Ты имеешь в виду неуправляемые реактивные снаряды?

– Да!

– Перезарядил две кассеты.

– Прекрасно! Держусь «зеленки», в случае необходимости пусть Родионов поддержит нас.

– Только подай сигнал, и мы с Пуштуном и его джигитами быстро прибудем, куда скажешь.

– Добро! Только учти, Крым: из Кандагара могли выслать в район не только отряд из Чули. Нельзя исключать варианта, что и к Чардану идет какая-нибудь банда, о которой наш доблестный Акрани не получил информации.

– Я все учту, Саня, ты давай с Хамизом разберись.

– Прорвемся, Крым! Да, и последнее. Эвакуацию целесообразней и безопасней будет провести из ущелья. После боя группам еще восемь километров, да через перевал, идти нежелательно. Тяжело. Да и все та же потеря драгоценного времени.

Передав трубку офицеру-радиоэлектронщику, Тимохин подал сигнал на остановку групп и сбор. Офицеры пошли к командиру «Ориона». Александр кратко изложил суть изменившейся обстановки и как следствие корректировку ближайшей задачи. Бойцы спецназа выслушали полковника молча. Даже Шепель не сказал ни слова. Только Бурмистров проговорил:

– Значит, «хвост» был, а я его прозевал…

Тимохин прервал капитана:

– Сейчас об этом говорить без толку. Сбрасываем маскировку, сухпай и выстраиваемся в колонну по одному. Быстро, ребята!

В 2.37 сводное подразделение во главе с Тимохиным начало форсированный марш к безымянному ущелью, имея задачу выйти в заданный квадрат не позднее 4 часов 10 минут. Офицерам предстояло совершить марш-бросок в семь километров по сложной местности за полтора часа. Задача трудная, но для спецназа выполнимая. Что офицеры и доказали, выйдя к ущелью в 4.12. Высланный на разведку майор Шепель доложил, что в ущелье пусто.

Тимохин принимал решения быстро:

– Группе «Мираж» занять позиции штурма банды духов на вершине северного склона ущелья, используя естественные укрытия. На восток выслать одного бойца. На удалении в семьдесят-сто метров. Интервал между позициями остальных бойцов 10 метров, снайпер занимает крайнюю западную позицию. Цель снайперов обеих групп – обнаружение и уничтожение главаря банды с личной охраной. Сигнал открытия огня – красная ракета. – Он повернулся к Соловьеву: – Давай, Леша, в темпе проходи ущелье и рассредоточивай бойцов. После чего доклад мне.

Командир «Миража» кивнул и повел группу вниз. Тимохин обратился к своим подчиненным:

– Шепель! Уходишь на восток на удаление в сто метров, там организуешь пост раннего обнаружения противника и в дальнейшем вместе с бойцом «Миража», что будет находиться почти напротив тебя, запираешь ущелье, перекрывая путь вероятного отхода банды обратно на восток. Смотри, Миша, чтобы ни один дух не вырвался из «мешка»!

– Понял! Разрешите выполнять, товарищ полковник?

– Ты еще здесь? Бегом к позиции!

Шепель улыбнулся и побежал по вершине на восток, отсчитывая шаги.

Командир «Ориона» продолжил:

– Первая позиция в десяти метрах правее настоящего местонахождения. Ее занимает капитан Ким, далее в следующем порядке: Гарин, я, Макаров, Самойлов, на уступе Бирюков. Снайперу задача определена, остальным по сигналу – уничтожение банды духов огнем стрелкового оружия. Вопросы есть? Вопросов нет, да и времени отвечать на них тоже. В эфире соблюдать молчание, на связь выходить только в экстренных случаях. Вперед!

Бойцы «Ориона» в считаные минуты рассредоточились по вершине южного склона безымянного ущелья, готовые атаковать противника. Шепель доложил, что занял пост раннего обнаружения духов, откуда хорошо просматривается метров триста ущелья. Тимохин доклад принял.

В 4.27 на связь вышел Соловьев:

– Орион! Я – Мираж, к бою готов!

– Принял! Кто у тебя на восточном фланге?

– Дрозд!

– Передай ему, чтобы связался с Шепелем, согласовал взаимные действия по задаче, которую доведет Михаил. Только быстро, Мираж!

Тимохин отключил рацию, передернул затворную раму ручного пулемета, протер платком вспотевший лоб. Если его расчеты верны, то банда должна объявиться здесь где-то минут через пятнадцать. Если же ошибся… но об этом лучше не думать. Сейчас. А потом… потом действовать по обстановке. Еще каких-то пятнадцать минут – и все станет на свои места. Станет ясно, удастся ли разгромить еще одну банду и уйти на север или придется продолжить войну.

Тимохин ошибся. Но не в просчете наиболее вероятных действий душманов, а во времени. Бандиты появились в ущелье не через пятнадцать, а через двадцать минут. В 4.29 на связь вышел майор Шепель:

– Командир! Вижу передовой дозор духов. Три человека. Идут, прижимаясь к северному склону. Сейчас проходят выступ утеса.

Александр вскинул бинокль и увидел трех боевиков, быстро передвигавшихся вдоль склона, внимательно осматривая вершины. Один из них применял прицел от снайперской винтовки, хотя дозорные были вооружены китайскими автоматами, которые держали наперевес, приведенные к бою.

– Вижу, Миша! У одного прицел, у того, что идет последним, – рация. Так! А вот и основной отряд появился.

– Да! Две колонны.

– Пропускаешь духов и пересчитываешь их; если сможешь, определи местонахождение главаря. Впрочем, он наверняка среди троих талибов на лошадях. Рядовым лошади не положены; значит, среди этих троих и Хамиз.

– Не факт, но скорее всего так.

– Предстоящие действия с Дроздом согласовал?

– Так точно!

– Все, Миша, работаем!

Передовой дозор банды, миновав уступ и пройдя еще метров пятьдесят, вышел на середину дна ущелья и остановился. Боевик, имеющий рацию, поднес ее к щеке, что-то передал в эфир. И видимо, получив приказ, указал подельникам на склоны. Талибы осмотрели их, один прошел дальше, двое других осмотрели кусты подножия северного склона. В зону засады начал втягиваться основной отряд. Главарь банды тоже торопился. И он выдал себя: гарцуя на лошади, что-то прокричал. К нему потянулись рядовые душманы. Вскоре вся банда собралась в кучу.

Тимохин тут же вызвал Шепеля:

– Миша! Духи не оставили в тылу резерв?

– Нет, я только хотел связаться с тобой. В сектор обстрела вошло тридцать два боевика. Главаря ты уже и сам определил.

– Определил. Приступаем!

Отключив рацию, командир «Ориона» достал ракетницу, поднял ее, дернул за кольцо шнура. В небо ушла красная ракета. И тут же дважды, опережая остальных, выстрелили снайперы. Пули их дальнобойных, мощных «СВД» пробили черепа двух всадников, повисших в седлах. И следом вершины взорвались массированным автоматно-пулеметным огнем. Бандиты сами поставили себя в невыгодное положение, превратившись, по сути, в мишени, скучковавшиеся вокруг убитого первым главаря. И спецназу хватило одной минуты, чтобы расстрелять это скопище боевиков. Огонь прекратился так же внезапно, как и начался. Внизу валялись в самых неестественных позах уничтоженные бандиты. И только тот, что уходил вперед, – один из дозорных, – кричал, и крики его разрывали наступившую тишину. Бандит был ранен.

– Духа не добивать! – приказал по связи Тимохин. – «Миражу» оставаться на месте, вниз спускаюсь я, Макаров и Ким! Внимание на тыловые подходы, Шепелю продолжать наблюдение за ущельем, снайперам контролировать запад. Провожу зачистку! – Отключив станцию, он поднялся: – Макаров, Ким, за мной!

Группа из трех человек спустилась к разбросанным в ущелье трупам людей и лошадей. В условиях скученности банды не задеть животных при обстреле было невозможно. Обойдя место бойни и убедившись, что тридцать один боевик мертв, Тимохин приказал Макарову и Киму обыскать трупы, валявшиеся под лошадьми и рядом с ними, сам же направился к продолжавшему кричать душману. Пуля автомата попала ему в живот. Александр сразу понял, что ранение смертельно и жить молодому талибу осталось недолго. И все же его следовало допросить. А чтобы он мог говорить, Александр ввел бандиту сильнодействующий обезболивающий препарат из арсенала специальной боевой аптечки. Боль отпустила, душман перестал кричать и поднял черные, полные слез глаза на командира группы российского спецназа. Александр спросил:

– Кто ты?

– Рахим!

– Рахим из отряда Нури Хамиза?

– Да!

– Вы шли из Чули, чтобы устроить засаду российскому спецназу?

– Да! Таков был приказ. Но… вы опередили нас! Теперь в Чули без отцов, мужей и сыновей останутся все семьи. Вы убили почти всех мужчин.

– Но ведь вы хотели убить нас. Не мы пришли в Чули, а Хамиз привел вас сюда. Останься вы дома, мы ушли бы, и не было бы бойни. Хамиз виноват в том, что произошло. И те, кто приказали ему вести вас на смерть.

– Но… но и вас никто не звал в Афганистан.

– Ошибаешься. Звали. Люди, которых твои подельники захватили в заложники. Мы освободили своих соотечественников и не имели никакого желания воевать с вами.

Молодой афганец спросил:

– Я умру?

Тимохин не стал лгать:

– Да, юноша, и совсем скоро. Так что молись.

– Я – воин, я должен умереть с оружием в руках, тогда на небесах меня ждет почет.

– В рай мечтаешь попасть?

– Дай мне автомат. Я должен умереть с оружием в руках.

– И чего тебе не жилось нормально, мирно? – вздохнул Тимохин. – Ладно, ты сделал свой выбор.

Полковник поднял автомат раненого боевика, отсоединил магазин, передернул затворную раму, выбросив патрон из патронника, положил автомат на грудь умирающего моджахеда:

– Держи… воин! Теперь Всевышний с распростертыми объятиями примет тебя там, на небесах, куда ты так стремился.

Афганец ничего не ответил, он закрыл глаза, сжав одной рукой цевье автомата. Тимохин отошел от него, достал рацию:

– Внимание всем: отход по вершинам на запад. Остановка и спуск по моей команде. По-прежнему отслеживать подходы к ущелью. Вперед!

Боевые группы снялись с позиций и колоннами направились на запад, уходя от места расстрела банды Нури Хамиза.

Пройдя двести метров и увидев, что ущелье расширяется, образуя площадку, вполне пригодную для приема вертолета, Тимохин извлек из кармана рацию и попробовал вызвать Крымова:

– Крым на связи!

– Это «Орион»! Банда Хамиза уничтожена. Всего тридцать два человека, включая главаря. Я же говорил, что духи придут сюда и мы опередим их.

– А кто спорил, Саня?

– Давай сажай бойцов Пуштуна на борт и поднимай «вертушку». За перевалом выйдете к ущелью. Пройдете над ним и увидите нас. Вот только возьмет ли столько человек «Ми-8»? У него же еще и кассеты с «НУРСами» на пилонах висят?

– Родионов говорит, – подготовь и обозначь площадку, остальное не твоя забота.

– Да? Что ж, ему виднее. Площадку обозначим. Жду!

В 15.10 майор Родионов плавно посадил «Ми-8» на обозначенную бойцами «Мираж» площадку в ущелье в двухстах метрах от места боестолкновения российского спецназа с бандой талибов. Как только пыль снесло в сторону, на землю спрыгнули Крымов и Акрани. Тимохин подошел к ним.

– Ну вот, кажется, и все. И на этот раз мы переиграли бандитов. Протер лицо, указав на кассеты с неуправляемыми реактивными снарядами, подвешенными на пилонах вертолета:

– Придется сбрасывать балласт: если всех загрузить, то перегруз выйдет, а нам еще до Кадинкота лететь.

– Не придется ничего сбрасывать, – сказал Крымов. – Пуштун распустил своих людей в Чардане.

Тимохин взглянул на Акрани:

– Уверен, что правильно сделал, Шакур? Скоро здесь, в этом районе, духи на каждом шагу шнырять будут!

– Уверен, полковник. Мои люди растворятся в горах и выйдут туда, где их ждут семьи. Талибам их не достать. Не думай об этом.

– Ну что ж, тогда грузимся? Или ты, Крым, желаешь место уничтожения банды Хамиза осмотреть?

– На черта мне это надо? Давай бойцов на борт, и летим отсюда.

Тимохин отдал команду. Группы «Орион» и «Мираж» загрузились на борт, и вертолет, поднявшись над ущельем, взял курс на Кадинкот, откуда группировка была благополучно переброшена на российскую военную базу в Таджикистане. Встретил бойцов генерал-майор Потапов. Пожал руки офицерам, поздравил с успешно завершенной боевой операцией и тут же предложил всем занять место в автобусах, подошедших от штаба авиационной части. Группы ждал «Ил-76», готовый немедленно вылететь в Москву. Поднявшись в салон первого автобуса, Тимохин обратил внимание на то, что Шепель о чем-то оживленно разговаривает с прапорщиком местного полка, но не обратил на это внимания. Михаил заводил знакомства быстро, повсюду, где бы ни находилась группа.

Автобусы доставили спецназовцев к самолету. Группы поднялись на борт. «Ил-76» вырулил на взлетно-посадочную полосу, взревел двигателями и начал разгон. Вскоре самолет оторвал шасси от бетонки. Тимохин сидел рядом с Крымовым. К руководителям отдела спецмероприятий подсел Шепель. Александр взглянул на подчиненного:

– Ты чего по салону шарахаешься, Миша? По горам не набегался?

– Набегался. Я че подсел-то. Отметить бы надо освобождение заложников?

– Чего?

– Выпить предлагаю, вот чего.

Крымов зевнул:

– Лично я на борту данного лайнера бара не наблюдаю, да и стюардесс, развозящих напитки, тоже.

– Они нам нужны? Я с базы спиртику прихватил.

Александр взглянул на Шепеля:

– С базы? И когда успел?

– А ты не видел, как я с прапором-технарем беседовал?

– Вот оно что! Развел прапорщика?

– Да его и разводить не надо было. Просто спросил, достать спирту можешь? Только быстро? Он ответил, смогу. Ну я и попросил его к самолету спирт подбросить. Прапор сказал – прапор сделал. А вот и фляга, – Михаил достал из-за пазухи армейскую фляжку, – полная.

Крымов покачал головой:

– Нет, Шепель, прав Тимохин – ты неисправим.

– А чего такого сделал? Кстати, мог и один, втихаря. Ну чего? Лететь-то больше четырех часов, от скуки сдохнешь!

Тимохин посмотрел на Крымова:

– Ну что, Вадим, скажешь?

– Феофанов встречать будет, а мы с перегаром.

Шепель махнул рукой:

– Выветрится все за четыре часа, да и в первый раз, что ли? Генерал у нас с понятием: даже если и учует запах, сделает вид, что не заметил.

– Черт с тобой, наливай! – выдохнул Крымов. – Только по сто граммов, не больше.

Михаил достал из кармана раздвижной стаканчик. Офицеры выпили. Закурили.

– А все-таки ты, Миша, нехорошо поступаешь, – сказал Тимохин.

– Чегой-то? Нехорошо, что угостил вас? – удивился Шепель.

– Нехорошо, что к начальству с пойлом подъехал. Ребята посмотрят и скажут: вот Шепель какой, гнется перед командованием. Тебе бы сослуживцев угостить, а не нас.

Михаил улыбнулся:

– А ты думаешь, Саня, не угостил? Или Шепель, в натуре, козел?

На этот раз удивился Тимохин:

– Погоди, погоди, майор, уж не хочешь ли ты сказать, что все офицеры выпили?

– Ну не все, конечно, кто-то отказался. Стал бы я ради одной фляги время на прапорщика тратить! Между прочим, собственные бабки за спирт предлагал. Другое дело, техник не взял – но предлагал.

– Ну, Шепель! Прилетим, я тебя…

Крымов рассмеялся:

– И что ты ему сделаешь, Саня? Выговор объявишь? Когда? До представления к награде или после?

– Иди отсюда! – гаркнул на подчиненного Тимохин. – Видеть тебя не могу! Достал ты меня вконец!

– В чей конец?

– Шепель!

– Я, командир!

– Уйди! Не зли!

– Эх, Саня, Саня, да ты злиться-то по-настоящему не умеешь! Я имею в виду на своих, потому как сам прошел огни и воды от рядового бойца до командира группы. Ладно, пошел я к мужикам.

– Фляжку оставь – и те, что раздал ребятам, давай сюда. Нам с Крымом не хватало, чтобы в Москве вас выносить пришлось!

– С чего? С трех литров на тридцать рыл? Те фляги пустые, а эту забирай, неблагодарная твоя душа.

Шепель пересел к бойцам «Миража», и вскоре оттуда послышался смех.

– Никак Миша анекдоты травит, – проговорил Крымов.

– Он на это мастер!

– И не только на это!

– И не только на это. Кстати, ему тесть работу в нефтяной компании своей предлагал. Каким-то начальником на бешеном окладе. Отказался. А ведь мог бы сидеть в шикарном кресле, в дорогом, цивильном прикиде, подписывать бумаги, попивая кофе, подаваемый красавицей секретаршей.

– Не представляю Шепеля в качестве чинуши.

– Вот и он не представляет.

Тимохин потянулся:

– А как же все-таки хорошо лететь домой, да, Крым?

– Еще бы! Домой, не к духам.

– А дома сейчас хорошо!

Александр закрыл глаза. И думал он о том, как подойдет к дому, как выбежит навстречу Татьяна, как он поднимет ее на руки, крепко прижав к груди. И теплая волна накрыла полковника. Даже только ради этих моментов возвращения с войны домой стоило служить в спецназе. Стоило просто жить! А жизнь – она сильнее смерти, если в этой жизни есть смысл. То, ради чего и отдать ее не жалко.

Content

Алекксандр Тамоников
Умереть дважды

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12