Шервуд Смит

Рена и таинственный чародей

пер. Л.Яхнина

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Королевские горнисты поднесли к губам тонкие золотые трубы. Пронзительные звуки горнов прорезались сквозь гул разговоров в театре.

Принц Коннор Шалтар поднялся вместе со всеми и повернулся в сторону королевской ложи. В задрапированную флагами ложу вошли король, с королевой, и все головы склонились в поклоне. Следом за королевской четой показались принцесса Тересса и ее подружка Рена.

Девочки увлеченно шептались, но Коннор видел, как пытливый взгляд Рены выхватывал каждую деталь в театре. Она заметила Коннора, и на лице ее мелькнула лукавая улыбка. Сделав ему незаметный знак рукой, Рена пихнула принцессу локтем и что-то быстро зашептала ей на ухо. Тересса подняла глаза и тоже улыбнулась. Это была тихая улыбка, дань вежливости, ревниво отметил Коннор. Сдержанная улыбка высокородной принцессы, подаренная родственнику, у которого нет ни владений, ни будущего.

Коннор улыбнулся в ответ и тут же отвел глаза, чтобы принцесса не подумала, будто он требует внимания. В это мгновение он вспомнил о стоящих рядом родственниках и приготовился к потоку едких замечаний и пересудов. Быстро оглядевшись, Коннор с облегчением вздохнул, заметив, что после обязательного ритуального поклона все тут же забыли о короле и королеве.

Тетя Карлас деловито судачила с тетей Коренной о чьем-то платье. Дядя Фортиан тихо шептался с дядей Маттеном и одновременно холодно и высокомерно поглядывал на парочку аристократок в соседней ложе. Кузина Мирли, прищурившись, разглядывала расфуфыренную дочь богатого барона и наверняка прикидывала, сколько гадостей потом наговорит о бедняжке. А кузен Гариан с постоянно вьющимся около него льстецом, другим кузеном по имени Нил, надменно озирал собирающихся внизу, в первых рядах партера, шумных молодых людей. Коннор увидел, как Гариан воровато огляделся, сунул руку в карман и вытащил полную горсть сушеного гороха. Он отсыпал немного Нилу, и оба пакостливых кузена принялись швыряться горохом в сидящих внизу зрителей. Молодые повесы просто лопались от еле сдерживаемого смеха.

Довольно, подумал Коннор, тихо поднимаясь со стула в заднем ряду ложи. Если я расскажу дяде о проделках Гариана, злопамятный кузен мне этого не простит… Если же промолчу, то наверняка получу нагоняй от дяди. И тут неприятность, и там беда. Лучше держаться от них подальше.

Он отвернул пыльную бархатную занавеску, закрывавшую вход в ложу, попятился… шаг, другой — и свободен!

Объятый внезапной радостью, Коннор помчался по узкому коридору. Но, вместо того чтобы сбежать по кафельным ступеням, ведущим в галерею для богатых зрителей, он толкнул почти скрытую в стене узкую дверцу и через мгновение оказался за кулисами.

Тут царило совсем другое оживление. Коннору было намного приятнее окунуться не в праздный шум аристократического зала, а в бестолковую, веселую и в то же время какую-то сосредоточенную суету актеров, готовящихся к выходу на сцену. Он любил и хорошо знал этот особенный мир.

— Хо! Где мой парик, Пиар? — выкрикивала высокая актриса, пролетая мимо. — Умоляю, найдите мне этот несносный парик!

— Птсс-сс! — донеслось из полутемного угла насмешливое шипение. — Вот он. Там, где и должен быть.

— Лучше бы ты потеряла голову, ее легче заменить, — проворчал старый актер, и высокая актриса замахнулась на него веером.

— Моя рубашка порвана! И как меня угораздило зацепиться за эту ужасную коробку?.. — хныкал низенький лысеющий человечек, картинно воздевая руки к потолку.

В сторонке стояла театральная чародейка, листавшая текст новой пьесы. Совсем молоденькая, она только что закончила Школу, и работа была ей еще в новинку. Коннор с затаенной завистью смотрел, как она повела рукой, и, послушное ее мановению, возникло иллюзорное дерево. Девушка недовольно поморщилась, щелкнула пальцами, и дерево исчезло.

Самое простое волшебство, а я даже этого сделать не могу, с сожалением вздохнул Коннор и отвернулся.

Он продолжал бродить за кулисами. Казалось, никто во все возрастающей суматохе не замечал его. Но вот Коннор уловил чей-то голос, полный нервного волнения, почти паники. Он поспешил туда, пробираясь сквозь толпу актеров.

— Пожалуйста, мэтр Салек! Последняя строфа моего монолога… я забыл ее! — Это был актер-новичок Джет, почти ровесник Коннора.

Когда Коннор приблизился, Джет мельком взглянул на него, улыбнулся и коротко поклонился.

Поодаль стоял сам драматург в черной накидке. Он настойчиво вполголоса что-то втолковывал ведущей актрисе театра. Было ясно, что ему нет никакого дела до бедняги Джета. Коннор как бы мимоходом продекламировал:

— И перед принцем величаво…

— Раскрылись вдруг ворота славы! — подхватил Джет с облегчением. — Все. Остальное припоминаю. Спасибо, спасибо, принц Коннор. Как ужасно… я уже весь взмок от волнения, а ведь еще даже и не вышел к огням рампы. Эти надменные франты безжалостны. Они засмеют меня и выгонят со сцены. — Вдруг Джет осекся, вспомнив, что и Коннор из тех… франтов. Он вспыхнул от смущения и тихо пробормотал: — Приношу вам свои извинения, принц…

— Они и вправду надменные. По крайней мере, некоторые из них, — засмеялся Коннор. — Но не трусь. Вчера ты был хорош. И сегодня у тебя получится не хуже.

Джет продолжал нервно бормотать, и казалось, это его немного успокаивало. Коннор стоял рядом, стараясь хоть немного приободрить юношу.

— По местам! — внезапно произнес мэтр Салек, поглядывая на большую цветную свечу, которую держал его ассистент.

Поток устремившихся к сцене актеров увлек Коннора за собой. Махнув Джету рукой, он занял место у стены. Театральные подмастерья медленно поднимали занавес. Чародейка принялась тихо нашептывать, и на сцену начал падать наколдованный ею снег. В глаза бил ослепляющий свет рампы. Из темноты на сцену хлынул шум зала. Слышались заглушенные смешки, легкий кашель и шарканье ног невидимых зрителей. Коннор различил смех Гариана, донесшийся из ложи. Смех внезапно прекратился, будто кузен поперхнулся. Ага! Значит, дядя застукал своего разыгравшегося сыночка! Вскоре он заметит и отсутствие Коннора.

Скрытый от всех в темноте за сценой, Коннор состроил рожу дяде и кузену. Дядя Фортиан наверняка догадается, где он, и страшно рассердится. Вчера, когда Коннор поздно вернулся с последней репетиции, дядя прочел целую нудную лекцию о том, как неприлично сыну одной королевы и брату другой толкаться среди актеришек. Мысль о предстоящей встрече с дядей заставила Коннора тяжко вздохнуть.

Но тут же голоса со сцены отвлекли его внимание. Он бросил быстрый взгляд на мэтра Салека, который беззвучно шевелил губами, повторяя за актерами слова их роли. Коннор почувствовал знакомую дрожь во всем теле, снова ощутил непреодолимое желание восседать посреди сцены на высоком стуле, запахнувшись в просторный черный плащ, и кидать в зал, наполненный дыханием замерших зрителей, пылкие слова героя…

Этому никогда не бывать.

Он помотал головой, как бы вытряхивая грустные мысли, и всем существом погрузился в магию пьесы, заново переживая перипетии знакомой истории.

Резкие звуки горна, разорвав тишину, просигналили конец представления, и зал всколыхнулся шквалом аплодисментов. Рена хлопала в ладоши, пока они не заболели.

— О, это было великолепно! — воскликнула она. — Как бы мне хотелось очутиться в том прекрасном мире!

Принцесса Тересса, не отрывая сияющих серо-голубых глаз от сцены, кивнула.

— В Школе Волшебства тебя, кажется, будут учить проникать в иные миры?

Рена слабо улыбнулась.

— Мне бы хотелось научиться, — прошептала она. — Но этот род волшебства считается самым трудным из всех. И опасным. Имажин что-то перепутала и навсегда застряла между мирами.

Тересса вздрогнула.

— Ужасно! Нет, все-таки хорошо, что мне не надо обучаться волшебству. Думаю, я бы никогда не решилась переместиться из одного мира в другой.

— Зато тебе приходится забивать голову такой чепухой, на которую у меня ни за что не хватило бы терпения, — сказала Рена, выходя следом за королем Верном и королевой Астрен из ложи. Низкие поклоны, обращенные к королевским особам, шелест шелковых и бархатных одежд, мимолетные холодные взгляды, брошенные в ее сторону, никогда не давали Рене забыть, что она всего-навсего сирота, приблудная овечка в этом стаде высокородных аристократов. Она понизила голос и продолжала: — Все эти тома торговых законов, уложения и положения о положении… фу-у-у!

Тересса двигалась плавно, отвечала на поклоны благосклонными улыбками и выглядела так уверенно, словно делала это не первый год, а всю жизнь.

— А мне все это нравится, — сказала она. — Будто распахиваются одно за другим окошки, и ты можешь ясно видеть все, что происходит вокруг.

Рена откинула назад свои тяжелые косы.

— Только подумать, что я когда-то мечтала стать принцессой!

Обе девочки рассмеялись. Королева Астрен обернулась и недоуменно поглядела на них.

— Мы приглашены на ужин к Фортиану и Карлас, девочки. После ужина будут танцы.

Рена захлопала в ладоши.

— Танцы! — Но как только королева отвернулась, она шепнула Терессе: — Если нам предстоит любоваться на кислую физиономию Мирли, то пусть нас награждают орденом.

Тересса прыснула.

Дядя Терессы герцог Фортиан Рисмордит, приезжая в Кантирмур, обычно занимал целое крыло королевского дворца. В длинном обеденном зале с расписными стенами королевскую чету ждал великолепный пир. Восхитительные запахи витали в заполненном гостями зале. Столы были уставлены серебряными блюдами с холодным мясом, вазами с фруктами, грудами лежали пироги, высились бутыли с вином и узкогорлые кувшины сидра.

Как только король с королевой вошли в зал, разноголосый шум стих и раздались громогласные приветствия. Дамы принялись нервно обмахиваться опушенными перьями веерами, а кавалеры замерли с застывшими на лицах улыбками.

Герцог церемонно проводил короля Верна и королеву Астрен к почетным местам за длинным столом, а девочек направил к отдельно стоящему столу для молодых людей. Тотчас же в зал вошли слуги с огромными подносами, уставленными едой.

Рена сидела рядом с Терессой. Появилась Мирли Рисмордит в сопровождении целой толпы увивающихся вокруг нее молодых людей. Одетая в расшитое золотом алое платье, с высоко задранным носиком и презрительно поджатыми губами, она надменно оглядела сидящих за столом мальчиков и девочек.

Пренебрежительным взглядом дав понять Рене, что ее заметили, Мир ли обратилась к Терессе.

— Тебе понравилась пьеса, кузина? — спросила она сладеньким голоском.

— Да, — ответила Тересса. — А тебе?

Мирли похлопала по рту ладошкой, делая вид, что сдерживает зевок.

— О-ох… это было… мило, — утомленно протянула она. — Впрочем, тебе довелось видеть не так уж много спектаклей, — проговорила Мирли, одарив принцессу фальшивой сочувственной улыбкой.

Не упускает случая напомнить, что Тересса провела почти все свои тринадцать лет не так, как должно принцессе, в заброшенном приюте для сирот, раздраженно подумала Рена.

Однако лицо Терессы оставалось спокойным.

— Ты права, — серьезно ответила она. — Но теперь я собираюсь наверстать упущенное и ходить в театр почаще.

— Ну, а мне понравились боевые схватки, — вставил брат Мирли Гариан. — Тот парень с желтой бородой здорово умеет орудовать мечом.

— Ага, — поддакнул Нил, как всегда соглашаясь со всем, что говорил Гариан. — Ужасно ловкий!

Внезапно все заговорили разом.

Под шум голосов Рена склонилась к Терессе.

— Хорошо, что Мирли не удостаивает меня своим вниманием, как низкорожденную. Если бы она попыталась заговорить со мной так, как смеет разговаривать с тобой, я бы кое-что сказанула ей о снобах и задаваках. И намекнула бы о том, как здорово оттеняет алый шелк мертвенно-бледную кожу.

Тересса печально улыбнулась.

— Она не преминула бы тебе напомнить о низком происхождении, но все в Кантирмуре знают, кто ты.

— О да. Спасительница принцессы! — Рена усмехнулась. — Только не говори мне, что твоя высокородная кузина жаждала бы отправиться с нами в Сенна Лирван. Случись такое, я бы еще подумала, стоит ли спасать тебя.

— Дело не в этом, — тихо проговорила Тересса, — Она, наоборот, ужасно зла, что ты, Коннор и Тайрон спасли меня. Мирли надеялась, что я никогда не вернусь и ее брат будет провозглашен наследником трона вместо меня.

Рена поперхнулась глотком сидра.

— Это… это… я даже слов попротивнее не могу подобрать, — свирепо прошептала она.

— Мне стало известно это несколько дней назад. Вот почему и она, и ее друзья избегают меня, — сказала Тересса. — Но я на это не очень-то обращаю внимание, — добавила она.

— Да кому они нужны? — согласилась Рена. — И… кстати о друзьях. Где Коннор?

Тересса медленно покачала головой.

— Не знаю. Но он должен быть тут. — Она кивнула на пустой стул рядом с Гарианом.

Рена посмотрела на тот край стола, где разошедшиеся мальчики кидались в девочек хлебными шариками. Взгляд ее остановился на Гариане, который выглядел не лучше, чем его сестра в нелепом ярко-алом платье. Он сидел по другую сторону стола и хихикал со своими ближайшими друзьями. Рена знала уже троих. Костлявый Нил, готовый сделать все, что угодно, лишь бы снискать одобрение Гариана. Толстый Герд и заморыш Мэрит. Четвертый в этой компании был новичком. Рена наверняка запомнила бы этого высокого остролицего мальчика с длинными черными волосами, если бы раньше видела его.

— Кто это? — шепотом спросила она у Терессы. — Вон тот, вместе с дружками Гариана.

— Его зовут Хок, — тоже шепотом ответила Тересса. — Сын дворянина, прибывшего откуда-то из-за границы.

— Угораздило его выбрать самых противных мальчишек при дворе.

— Ну, тетя Карлас считает их самыми лучшими, — произнесла в ответ Тересса. — Она только и толкует мне о том, какой смелый и умный ее прекрасный сын Гариан.

Рена с отвращением поглядела на Гариана.

— Что? Неужто она сватает его? Тебе же всего тринадцать лет!

Тересса кивнула.

— Ужасно, правда? Я каждый раз прикусываю язык, чтобы не ляпнуть, что скорее выйду замуж за жабу.

Рена хотела было сказать, что в тринадцать лет глупо говорить о женитьбе. Но вдруг она вспомнила, что читала истории о принцессах, которые были помолвлены совсем еще малютками. Бросив украдкой внимательный взгляд на Терессу, Рена с изумлением впервые обнаружила, как изменилась подружка. Черты лица принцессы стали чем-то очень похожи на ее мать, королеву Астрен. А когда Тересса, грациозно изогнувшись, отвела назад выбившийся локон длинных волос, Рена заметила, как округлились по-взрослому очертания ее фигуры. Четырнадцатый день рождения Терессы только еще будет, а она уже стала выглядеть на все четырнадцать!

А сколько же лет будет мне? — подумала Рена. Когда ее нашли, в приюте решили, что ей не больше двух лет. Так и порешили. Значит, скоро стукнет тринадцать… Хотя на самом деле ей могло быть сколько угодно лет. Единственное, в чем я уверена, сколько бы лет мне ни было, все эти разговоры о помолвках меня мало волнуют.

Мысли о будущем Терессы напомнили Рене о ее собственных планах. Она подумала о том, что завтра предстоит экзамен в Школе Волшебства — Основы Теории, а времени хоть что-то повторить, приготовиться не осталось. От волнения задрожали руки.

Стараясь отвлечься, она снова обратила взгляд на Терессу и заметила, что та оглядывает зал.

— Коннора все еще нет, — пробормотала Тересса. — Боюсь, как бы этого не заметил дядя Фортиан.

Рена совсем позабыла о взрослых. Удивляясь, как Тересса успевает наблюдать за всеми сразу, Рена украдкой взглянула на высокого напыщенного герцога, восседающего по правую руку от короля. Герцог хмуро смотрел в их сторону.

— Голову даю на отсечение, Коннор сейчас за кулисами с актерами, — прошептала Рена. — И забыл обо всем.

Тересса вздохнула.

— Если я пойду его искать, все сразу заметят.

— Но я-то могу пойти! — сказала Рена, поднимаясь. — И никто ничего не подумает. Мне все равно надо задать ему парочку вопросов. — Она судорожно вздохнула, снова вспомнив об экзамене. — О завтрашнем дне.

Рена соскользнула со стула, и Тересса признательно ей улыбнулась. Уже дойдя до дверей, Рена оглянулась и поняла, что ни один из юных повес-аристократов не обратил на нее ни малейшего внимания.

Стараясь не замечать снисходительных взглядов слуг, стоящих у дверей, Рена степенно дошла до конца коридора, а как только скрылась из виду, припустила во весь дух. Остановившись один только раз, чтобы нащупать задвижку дверцы старого тайного хода, который недавно показала ей Тересса, Рена кинулась вниз по узкой лестнице, с ходу повернула за угол, пронеслась под низким арочным проемом и вылетела на улицу, где полной грудью вдохнула свежий ночной воздух. Затем, вжав голову в плечи, она понеслась что было сил к другому крылу дворца.

ГЛАВА ВТОРАЯ

— Рена! — окликнул девочку Коннор. — Что ты тут делаешь?

— Пришла за тобой, — выпалила Рена, все еще пытаясь отдышаться. Вытерев ладонью лоснящийся от пота лоб, она с восхищением огляделась вокруг. — Значит, вот как за сценой! — прошептала она и решительно добавила: — Надо будет поскорее сюда возвратиться.

— Что произошло? — Не успев еще закончить фразу, Коннор уже все понял. — Мой дядя?

Рена кивнула.

— Он заметил, что тебя не было за обедом. — Рена скривила рот, задрала подбородок и, передразнивая высокомерного герцога, по-птичьи взглянула на Коннора.

Он рассмеялся, хотя сейчас ему было не до смеха. На какое-то время Коннор весь ушел в волшебный мир пьесы и, окруженный актерами, забыл обо всем, но теперь реальный мир ворвался в его мысли со всеми своими неприятностями и тяжкими обязанностями.

— Меня послала Тесс.

Коннор нахмурился.

— Надеюсь, она не рассердилась? — осторожно спросил он.

— Кто? — наивно спросила Рена, лукаво улыбаясь.

— Тересса, — все еще с опаской вымолвил Коннор. Хоть Тересса и была его племянницей, сам он себя дядей вовсе не ощущал. Да и нужен ли ей еще один дядя… к тому же пятнадцатилетний неудачник, который то и дело попадал в неприятные переделки?

— Конечно нет, — затрясла головой Рена.

Ну да, так ты и скажешь мне, — подумал Коннор. Рена не любила огорчать своих друзей.

— Я вернусь вместе с тобой, — сказала она. — Там будут танцы. Это отвлечет меня от… от страшных мыслей о завтрашнем дне.

Коннор распрощался с актерами. А Рена с восхищением озирала необычный мир кулис. Ее светлые голубые глаза отмечали каждую деталь костюмов, декораций. Она так непосредственно восхищалась всем, что Коннор вспомнил свое собственное возбуждение, когда ему в первый раз было позволено прийти за кулисы. Сейчас Рена, наверное, испытывает те же чувства.

Они вышли на воздух, в приятную ночную прохладу. Рена обернулась, кинула последний взгляд в сторону театрального флигеля. Потом расправила непривычно широкие юбки и тихо произнесла:

— Вот чем я хотела бы заняться, если… ну, если провалюсь.

— Провалишься? — не понял Коннор.

Рена состроила гримаску, изобразив на лице ужас.

— Завтра у меня Основы Теории!

Коннор все-таки несколько лет проучился, вернее, проболтался в Школе Волшебства и уж во всяком случае представлял, что предстоит Рене.

— Уже Основы Теории? — воскликнул он. — Ты делаешь успехи. Многим нужно не меньше двух лет, чтобы достичь этого уровня. Я, например, потратил четыре года, чтобы потом с треском провалиться на этом экзамене.

Рена недоверчиво поглядела на Коннора. В неверном свете факелов на высокой стене выражение ее лица казалось переменчивым. Коннор так и не смог определить, смеется она над ним или сочувствует.

— Что ты хотела спросить?

— Ну, — начала она, — когда Тайрон в прошлом году рассказывал мне о том, как ты сдавал Основы Теории… — Рена замялась.

— И?.. — поторопил ее Коннор.

— Это было смешно. Он говорил, что ты… э-э-э…

— Превратил учителя Шолла в черепаху? — Коннор кивнул. — Так оно и было.

— Но ведь это только Основы Теории. Теперь я кое-что понимаю в волшебстве и знаю, что от нас требуют лишь создать иллюзию изменения. Никто из учеников не должен знать, как по-настоящему что-нибудь изменить, а тем более изменить кого-нибудь. А Тайрон сказал, что это было настоящее изменение формы. — Рена в упор глянула на Коннора. — Как тебе это удалось?

Коннор пожал плечами.

— Сам не знаю. И никто не мог понять. Наверное, поэтому они и вышвырнули меня из Школы. Но я не жалею. Если честно, то даже рад. Знаешь, плохо быть самым старшим в классе и к тому же самым неумелым. Все, что я ни делал, у меня получалось не так, вкривь и вкось.

— Вкривь?

— Ну да. На том экзамене учитель Шолл проверял мое знание правил и основных заклинаний. Он велел мне показать свое умение на простом камне и создать видимость превращения его в черепаху. Понимаешь, только видимость. Я произнес заклинание, изо всех сил сосредоточился, и… и камень исчез вовсе! — Коннор прищелкнул пальцами, словно бы снова показывая тот фокус. — И ошалевший от неожиданности учитель Шолл так смешно ползал по песку, выискивая исчезнувший камень, что и сам стал похож на черепаху. Я только успел подумать об этом, как он по-настоящему превратился в неуклюжую черепаху. — Коннор вдруг хихикнул. — К счастью, проходила мимо учительница Пеллам. Она-то и возвратила Шоллу прежний вид… После того как перестала хохотать. Сам я ни за что не сумел бы этого сделать. Да и слишком был напуган, чтобы даже попробовать. С тех пор никогда и не пробовал ничего подобного.

— Значит, это на самом деле было изменение ФОРМЫ, — присвистнула Рена. — Я бы тоже не знала, что с этим делать.

— А учителя не знали, что делать со мной, — криво усмехнулся Коннор. — Поэтому через неделю я уже был бывшим учеником. Мне ничего не оставалось, как отправиться вслед за тобой и Тайроном на спасение Терессы от мерзкого Андреуса.

— Выходит, нам повезло, что тебя вытурили из Школы. Но послушай, — Рена вдруг опасливо поглядела по сторонам, — а вдруг ты неспроста сумел обратить учителя в черепаху? Всему причиной твой необычный талант?

Коннор смущенно пожал плечами. Всякий раз, когда упоминали о его странной способности понимать язык птиц и зверей, он чувствовал себя неуютно и неловко. Коннор тоже украдкой бросил взгляд вокруг. Никого поблизости не было видно.

— Не знаю, — сказал он. — Я никогда не говорил об этом ни одному учителю, а потому и спросить не мог. И никогда нигде не слышал о других людях с такими способностями.

— А те, что произошли от Ийон Дайин? Их, правда, не так много в нашем мире, — задумчиво произнесла Рена. — Как ты думаешь, способности к постижению волшебства тоже идут от них?

Коннор покачал головой.

— Вряд ли. Во всяком случае, я этим не отличаюсь.

— Тайрон говорит… — Она вдруг замолчала.

Так никогда и не узнал Коннор, что же говорил Рене Тайрон. Он проследил за ее взглядом и замер. К ним приближалась высокая фигура, ясно рисовавшаяся в желтом свете факелов.

Дядя Фортиан!

Рена молча, с затаенным испугом смотрела на герцога.

— Принцесса ждет тебя в бальном зале, Юная Ученица, сурово произнес высокородный дядя Коннора, не обращая ровно никакого внимания на племянника.

— Ты еще не знаешь, как тебе повезло, что ты сирота, — тихо пробормотал Коннор.

Рена кинула на Коннора быстрый сочувствующий взгляд, сделала реверанс и поспешила удалиться. Герцог проводил ее долгим взглядом.

— Пошли в дом, — коротко бросил он Коннору, когда девочка скрылась из глаз.

И, не оборачиваясь, твердым шагом направился в сторону дворца, но не к бальному залу, а вверх, в уединенные апартаменты Рисмордитов.

По крайней мере, выволочка произойдет не на людях, подумал Коннор, поглядывая на маячившую впереди широкую спину своего дяди. Но успокоения эта мысль не принесла.

— Коннор! — воскликнула тетя Карлас, как только они вошли в гостиную. Она картинно приложила ладонь к голове и с облегчением упала на кушетку. — Я уж было собиралась посылать поисковый отряд!

Коннор закусил губу. Он прекрасно знал, что беспокойство тетки было притворным, что она по любому случаю готова закатить сцену, устроить целое представление. Но что он мог сказать?

Дядя обратил к нему холодный взгляд.

— Полагаю, ты вновь болтался без дела в театре? — Он говорил таким тоном, будто Коннор занимался какой-то непростительной мерзостью вроде закидывания картечью любимого гобелена королевы.

— Да, — смиренно подтвердил Коннор.

Тетя закатила глаза и судорожно вздохнула.

— У меня еще теплилась надежда, — медленно проговорил дядя Фортиан, — что ты портишь праздник и волнуешь свою тетю по важной причине. К примеру, выполняешь поручение короля. Или вдруг заболел настолько, что не в состоянии двигаться. Но исчезнуть на весь вечер, никому ничего не сказав… И после того, что случилось с принцессой в прошлом году… — Он воздел руки к потолку.

Раздраженный Коннор не удержался.

— Андреус из Сенна Лирван меня похищать не станет! — выпалил он и немедленно пожалел о сказанном.

Дядя поднял одну бровь и с холодной иронией произнес:

— Ты, может быть, получил весточку от короля-чародея с полной гарантией?

Коннор изо всех сил боролся с нахлынувшим на него желанием нагрубить и прекратить этот тягостный разговор.

— Меня удивляет, что ты так уверен в себе и вообще в чем-то, — не унимался дядя, размеренно шагая по комнате. — Не смог ужиться со своими братьями и сестрами в Сирадайеле и потому приехал сюда. Четыре года обучения в Школе Волшебства, и снова полная неудача. Твоя мать поручила тебя мне, чтобы ты мог научиться чему-нибудь путному, тому, что необходимо знать и уметь королевскому отпрыску… Но, кажется, и это тебе недоступно. При каждой возможности ты стремишься улизнуть, чтобы толкаться среди оборванных актеров, этих забулдыг и шарлатанов, которые и терпят-то тебя лишь из-за высокого положения в обществе.

Коннор сжал зубы. Поначалу актеры и вправду неохотно приняли его в свою среду. Но потом он сумел заслужить их уважение и стал среди них своим. Тете и дяде, конечно, кажется смешным уважение актеров. Они уважают лишь деньги и власть. Искусство и мастерство для них пустые слова.

— Он, кажется, так ничему и не научился, — простонала тетя.

— Мне неприятно отсылать тебя обратно к матери с позором, — добавил дядя Фортиан.

Коннор ничего не сказал. Он понимал, что каждое его слово оборачивается против него же и только раззадоривает дядю. Надо просто ждать, пока у герцога пропадет запал и угаснет последняя искра раздражения. А впредь постараться пореже попадаться ему на глаза.

Разглядывая узоры на ковре, считая листочки и распутывая взглядом переплетение тонких вьющихся стебельков, Коннор старался отвлечься от звука язвительного голоса дяди, дотошно перечислявшего все недостатки, пороки и изъяны характера беспутного племянника. В особенности невыносимо было слушать похвалы Гариану как прекрасному образцу для подражания. Дядя Фортиан не желал замечать в своих детях ничего дурного и очень гордился ими.

— …мы попытаемся в последний раз… — долетели до сознания Коннора слова герцога.

Значит, «воспитательная лекция» близится к концу. Оставалось дотерпеть и выслушать обычные наставления.

— Ради твоего же блага я вынужден навсегда запретить тебе ходить за кулисы и общаться с актерами. Ты можешь только сидеть с нами и смотреть представление, не отлучаясь ни на минуту. Впрочем, я склонен вообще отменить для тебя театр.

Коннор задохнулся. Дядя слабо улыбнулся, видимо довольный тем, какой эффект произвели его слова.

— Лучше займись делом, достойным благородного молодого человека, — важно произнес Фортиан. — Я не знаю, какое будущее полагает для тебя твоя мать, королева Нерит, но считаю себя обязанным вернуть ей сына, воспитанного подобающим образом, — заключил герцог и небрежным жестом отпустил Коннора.

Мальчик резко повернулся и вышел, чувствуя, как в глазах вскипают слезы обиды и унижения.

Рена самозабвенно кружилась в танце, перелетая от одного кавалера к другому и задыхаясь от смеха. Она водила быстрые танцы и в особенности браннель, который позволял танцорам на ходу изобретать новые па, повороты и прыжки.

Когда танец закончился, она поискала глазами Терессу. Принцесса с неспешной грацией завершала последний круг. Ее рыжеватые волосы ровными прядями лежали на плечах.

И как это Терессе удается всегда оставаться такой аккуратной? — подумала Рена, заталкивая за ухо прядь выбившихся пестрых бело-коричневых волос.

Кавалер Рены отвернулся, болтая с другой девочкой, и она устремилась к Терессе сквозь распавшийся круг танцоров.

— Дядя вернулся, а Коннора нет, — прошептала Тересса, как только Рена оказалась рядом.

— Охо-хо, — вздохнула Рена. — Опять у него неприятности, да?

Чуть заметное хмурое облачко пробежало по лицу Терессы, но она ничего не ответила. Девочки направились к столу с освежающими напитками и легкими закусками. Проходя мимо группки важных разряженных дам, Рена заметила, как они резко умолкли и проводили их любопытными взглядами. Поклонившись принцессе, дамы удалились в сторонку. Тересса смотрела им вслед с явной тревогой.

— Почему Коннору надо жить у герцога? — спросила Рена. — Разве он не может пожить с учительницей Лейлой? Ведь она его сестра, а герцог Фортиан всего лишь дядя.

Тересса повернулась к Рене и покачала головой.

— Тетя Лейла, отказавшись быть принцессой Сирадайеля и став чародейкой, как бы порвала со всей семьей. По крайней мере, многие так считают.

Рена вздохнула, продолжая наблюдать за высоким грузным герцогом, беседующим с двумя другими дворянами в противоположном конце бального зала. С его удлиненного лица не сходило надменное выражение.

Как ужасно быть его родственником… не говоря уже о Мирли и Гариане, — подумала она.

Почему-то запало ей в голову одно лишь слово — «семья».

— Семья, — повторила Рена вслух.

И тут же с тоской вспомнила о завтрашнем экзамене. Но после испытания, пройдет она его или провалится, у Рены был намечен один важный план.

Тересса, усаживаясь на диванчик, озабоченно поглядела на подружку.

— Ты и в самом деле решила найти свою семью?

Опустившись на мягкие подушки рядом с принцессой, Рена покачала головой.

— Я знаю, что это невозможно, и затея просто бесполезная. К тому же, наверное, нисколько не изменит мою нынешнюю жизнь. И все же… каждый раз, когда у кого-то день рождения или говорят о семье… я чувствую, словно чего-то лишена вот здесь. — Она ткнула кулачком в сердце. — Не могу объяснить почему, но это для меня важно. А те, кто толкуют, будто это все пустяки, сами-то имеют родителей и знают, когда и где родились. Вот я и решила после экзаменов в каникулы отправиться в путешествие к пограничному замку, в те места, где меня нашли, и попробовать отыскать хоть какой-нибудь след.

Тересса подалась вперед.

— Мне бы хотелось пойти с тобой!

— Мне тоже этого хотелось бы, — созналась Рена. — Если я провалю экзамен по Основам Теории и вылечу из Школы, присоединюсь к труппе странствующих актеров. Ты правда хочешь пойти со мной? У нас будет столько приключений!

Тересса рассмеялась.

— После того, что случилось в прошлом году, я нисколько не сомневаюсь.

— Ладно, — сказала Рена, потягиваясь, — может быть, приключения сами придут сюда и отыщут нас.

Рена полагала, что просто пошутила, но, к ее удивлению, Тересса приняла это серьезно. Принцесса быстро охватила взглядом зал и выглядела сейчас, как заметила Рена, ужасно обеспокоенной.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

На следующее утро Коннор поднялся задолго до рассвета. Поспешно одевшись, он проскользнул через задний двор к вытоптанному гарнизонному плацу в самом конце дворцовых построек. Слабый свет пронизывал редкие облачка на востоке. На холодном утреннем воздухе дыхание мальчика вылетало изо рта белыми клубами.

Хотя было еще очень рано, в дверях оружейной уже маячила низенькая крепкая фигурка.

— Доброе утро, учительница, — еле слышно произнес Коннор. Так не хотелось нарушать мирную тишину, наполненную лишь редким чивиканьем ранних пташек.

Учительница Туль на мгновение исчезла в темноте оружейной и вновь появилась с двумя длинными деревянными палками в руках. Ее маленькое морщинистое личико расплылось в широкой улыбке.

— Готов приобрести несколько синяков, юноша?

— Испытай меня, — с готовностью откликнулся Коннор. — Просто испытай меня.

Учительница протянула ему палку, и они отправились на задворки позади оружейной. Она встала напротив Коннора и подождала, пока он, разогреваясь, размахивал палкой. Коннор ускорил движения, чувствуя, как тепло разливается по всему телу, прогоняя сонную вялость из каждой мышцы. Он ощущал, что расслабляется тот узел гнева, который, казалось, накрепко затянулся после вчерашнего разговора с дядей.

Глаза учительницы Туль сузились. Она внимательно смотрела на него и по своему обыкновению не произносила ни слова.

Коннор до сих пор не мог понять, почему ему одному была оказана такая честь, а это и впрямь была честь. Ведь учительница Туль, Хранительница Оружия Дворцовой Стражи, была не менее почитаемая особа, чем капитан Нэд, начальник Алой Стражи, патрулирующей границу королевства. Она отвечала за боевое обучение придворных аристократов, а это означало, что в обязанности Гуль входили и выбор инструкторов, и наблюдение за занятиями. Сама она редко вмешивалась.

— Сделай шаг, — неожиданно приказала учительница Гуль, прерывая размышления Коннора. — Начни с высокой защиты.

После многомесячного перерыва Коннор проделал все движения с удивительной легкостью. Когда Коннора выгнали из Школы Волшебства, он не прекратил занятия с мечом и практиковался на заднем дворе чуть ли не каждый день. Но бой на палках можно было вести только со студентами-магами, а они и сами не очень-то здорово орудовали этими штуками. Боевые уроки для учеников Школы Волшебства были скорее разминкой и зарядкой, чем серьезным делом.

Коннору нравились упражнения с палкой, и он продолжал эти занятия, несмотря на насмешки своих кузенов и их дружков.

— Эй-эй, постерегись! — ожег его возглас учительницы Гуль.

И тут же, сделав ловкий выпад, она резко ударила его палкой по руке. Коннор поморщился от боли. Некоторое время он был очень внимателен и отбивал все удары. Но вот учительница снова замерла, словно бы выбирая позицию. Она стояла, опустив палку, и бдительность Коннора ослабла. Мысли его снова унеслись куда-то в сторону. Вспомнилась та предновогодняя неделя, когда учительница Туль вдруг появилась на одном из занятий, некоторое время молча смотрела и внезапно заявила, что с этого времени сама будет заниматься с ним. Через два дня на третий. Перед рассветом. Если он хоть раз опоздает, уроки прекратятся.

Бам! Она больно ударила его по спине.

— Следи за мной, — проворчала она.

Коннор напрягся. Больше ничто уже не отвлекало его внимания. Да и вихрь боя не давал отвлечься.

Палка учительницы бешено крутилась в ее узловатых руках, и Коннор, пытаясь уследить за мелькающим в воздухе деревянным оружием, щурился от жгучего пота, заливавшего глаза. Иногда ему удавался быстрый и точный выпад, и учительница поощрительно крякала, принимая удар. Правда, Коннору казалось, что знаменитая Хранительница лишь позволяет ему насладиться мгновенной победой.

Неважно, почему она выбрала именно его, главное, что ему это нравилось. В конце концов, если бы не поддержка друзей — Тайрона и Рены — да не эти уроки, которых он ждал каждый раз с нетерпением, Коннор чувствовал бы себя совсем одиноким.

Рена, вспомнил он. Скоро-скоро наступит час ее экзамена. Надеюсь, она получила мои стихи…

Трах! Он нагнулся, подпрыгнул и завертелся под градом быстрых ударов учительницы. При этом перед его мысленным взглядом упорно стояло живое, подвижное лицо Рены. Внутренне усмехаясь, он представил себе, как забавно она будет фыркать и ругаться, получив его послание. Можно догадываться, как бы она честила дядю Фортиана, узнав о запрете водиться с актерами!

Коннор попытался вернуть внимание к битве. Вновь вспыхнувший гнев прибавил ему энергии.

Трах! Бах! Вертясь под почти неуловимыми ударами, он вытянул конец палки и… хлоп! Палка ударила учительницу Туль по плечу.

Она хрипло засмеялась.

— Отлично! — просипела учительница. — Теперь стань в позу. Попробуй снова.

Проведя рукой по взмокшему лбу, Коннор выпрямился, пытаясь выровнять дыхание. Руки казались ватными и безвольными, как веревки. Но он собрал в кулак всю свою волю и не колеблясь кинулся вперед.

В это же время Рена и ее соседка по комнате Флисс сидели у себя дома в Школе Волшебства. Рена, глядя в затянутое утренним туманом окно, тяжко вздыхала. Флисс, худенькая девочка с круглым веселым лицом, обрамленным темными кудряшками, сочувственно вздохнула, зная, что и ей ровно через год предстоит то же испытание, что и Рене.

— Поскорей бы уже началось. Я не доживу до середины дня, — простонала Рена. — Будто камень внутри у меня, а голова превратилась в тыкву. И почему они нас так мучают?

— Если бы экзамен был назначен на утро, ты бы не уснула всю ночь, — рассудительно заметила Флисс. — Лежала бы и думала, почему не устроили все позавчера?

— Наверное, — пробормотала Рена.

Она поспала, но все же не очень хорошо. Всю ночь донимали отвратительные сны, заставляя вертеться, вздрагивать и просыпаться. Теперь Рена силилась вспомнить, что же ей снилось.

Это были не просто противные сны. В них таилось что-то пугающее, будто кто-то мне угрожает, — подумала она.

В дверь постучали.

Флисс вскочила, подбежала к двери. Ученик, который на этой неделе выполнял обязанности посыльного, сунул ей свиток, перетянутый лентой.

— Для тебя, Рена. — Он повернулся, собираясь уходить.

— От кого? — быстро спросила Рена, протягивая руку за посланием.

— Его принес дворцовый паж, — сказал мальчик и убежал.

Развернув свиток, Рена расхохоталась.

— Какой-то глупый стишок, — фыркнула она. — Про черепах.

— Кто написал? — полюбопытствовала Флисс.

— Коннор.

— Принц Коннор? — Карие глаза Флисс расширились. — Ты не прочтешь его вслух?

— Нет, — твердо сказала Рена, но постаралась смягчить отказ улыбкой. Спрятав свиток в карман, она внезапно почувствовала себя увереннее. — Давай пойдем чего-нибудь поедим.

— Хорошая работа, — похвалила учительница Туль.

Это был сигнал, что занятия окончены. И знак того, что сегодня учительница довольна Коннором. Когда ей что-то не нравилось, она говорила:

— В следующий раз получится.

Подхватив палку, учительница Туль быстрым шагом направилась в оружейную. Коннор плелся следом, устало опираясь на свою палку. Он положил ее на место, вытащил из кармана булку и наспех перекусил. Пришло время занятий с мечом. А может быть, он просто посмотрит? Бой на палках совершенно вымотал Коннора, и надо бы дать себе отдых.

Он сидел и размышлял о долгом предстоящем дне. О театре пока и думать нечего. Попозже он пойдет к Школе Волшебства и узнает, как Рена сдала экзамен. А до тех пор…

Громкий смех прервал его мысли и возвестил о появлении учеников, пришедших на занятия. Величаво вышагивал Гариан, надменно посматривая по сторонам. За ним выступал Герд Амбур из Меската. Следом семенил Мэрит Лиммеран из приграничного Тамсала. Рядом с ними шел темноволосый мальчик по имени Хок, как недавно узнал Коннор.

— Ты был прав, — обратился Гариан к Хоку, влетая в оружейную так стремительно, что плащ его взлетел за спиной крылом.

Он что-то добавил, обернувшись к двум другим приятелям, но Коннор не расслышал. Зато ответом Гариану был взрыв хохота. Мэрит и Герд тут же принялись заключать какое-то пари и заспорили о ставках, ехидно поглядывая на Коннора. Этого было достаточно, чтобы Коннор почувствовал легкую тревогу. Они что-то затевали. Зловредный кузен не стал бы просто так разыскивать его. Гариан наверняка уже знал, что Коннора отлучили от театра, потому что еще вчера вечером злорадно хихикал и толковал о неудачливом дружке оборванцев актеров.

— Привыкаешь к оружию простолюдинов, а, Безземельный? — съязвил Гариан, поддевая клинком меча палку Коннора. Его дружки загоготали.

Коннор заставил себя проглотить обиду и, смолчав, направился к дверям оружейной.

— Боишься звона металла? — насмешничал Гариан, воинственно размахивая мечом.

Коннор пожал плечами.

— Если тебе так нравится думать, — спокойно сказал он.

Мэрит и Герд заулюлюкали. Но Коннор не обратил на них никакого внимания.

Неожиданный удар по голове заставил его зашататься. Он мгновенно обернулся.

Гариан, выставив меч, издевательски посмеивался.

— Отлично, — ликовал он. — Вот ты и проснулся! Хватило легкого тумака! Он оперся о клинок, продолжая хихикать.

Коннор потрогал затылок, чувствуя, как из ранки сочится теплая липкая струйка. Кровь!

Звякнула сталь, и Коннор увидел, как Хок выхватывает из ножен свой меч и протягивает ему.

— Давай, Безземельный, — хмыкнул Хок. — Не трусь.

Коннор потянулся к мечу, но Гариан, сверкнув клинком, попытался выбить оружие из его руки.

Отбросив палку, Коннор отскочил в сторону и стал в оборонительную позицию. Гнев прогнал усталость.

Ты давно уже напрашивался на драку, — подумал он, отражая удар Гариана.

Мэрит и Герд принялись выкрикивать оскорбления, сыпали насмешками, но Коннор не слышал их. Он знал, что высокомерный и нетерпеливый Гариан не любит проигрывать, поэтому сразу же нападает и будет стремиться мгновенно закончить поединок. Если же противник долго не сдается, кузен начинает злиться и нервничать, делает промахи и ошибки и быстро устает.

Коннор не принимал боя, а делал ложные выпады, отскакивал, уворачивался и все более и более раздражал Гариана.

Дзинь! Скрестились клинки. Гариан сощурился, сделал шаг назад. Коннор наступал, не давая ему опомниться.

Кто-то позади, видя замешательство Гариана, хихикнул. Вспыхнув, Гариан свирепо кинулся вперед. Коннор вновь сделал обманное движение, полоснул мечом перед самым носом Гариана, заставив кузена отшатнуться и отступить. Он видел, как вяло опустилась рука Гариана, и хотел было вырвать у него меч…

Обжигающая боль в руке заставила его отпрянуть и обернуться. Герд, жестоко усмехаясь, замахнулся, чтобы ударить еще раз. Коннор отпрыгнул и споткнулся о свою палку, валявшуюся на полу.

Он вдруг отшвырнул в сторону меч Хока и схватил палку. Гнев туманил глаза, и, не задумываясь, Коннор кинулся на дружков Гариана. Смогут ли они вдвоем выстоять перед ним? Резким ударом палки он выбил меч из рук Герда.

Мальчишка упал, вопя от боли и ярости. Коннор обернулся к Гариану. Быстрыми свистящими ударами палки он теснил Гариана, беспомощно размахивавшего мечом.

— Эй, там, что происходит? — послышался окрик одного из инструкторов. — Молодые люди, никаких палок. Бейтесь только на клинках! Вы же знаете правило…

Коннор послушно опустил палку. Воспользовавшись паузой, Гариан устремился к нему, занес над головой меч.

Коннор быстро поднял палку и отразил удар.

Яростно глядя на кинувшегося к ним инструктора, Гариан процедил сквозь зубы:

— Не вмешивайся, лакей! Отойдите все! Я сам с ним справлюсь!..

Он не успел докончить, как Хок, Герд и Мэррит одновременно напали на Коннора.

— Я ненавижу это, ненавижу, ненавижу! — твердила Рена, пока они с Флисс шли по коридору в столовую. — Лучше уж сесть на кактус, или быть покусанной бешеными мухами, или…

Ее перебил чей-то приглушенный смех.

— Рена?

Девочки разом обернулись. Перед ними стоял худой высокий мальчик в серой тунике.

— Тайрон! — обрадовалась Рена и тут же насупилась. — Пришел полюбоваться, как я постыдно провалюсь, а потом утешать жалостливыми словами?

— И то и другое, — весело засмеялся Тайрон.

Он искоса взглянул на Флисс, которая поспешно проговорила:

— Пойду-ка принесу нам чего-нибудь на завтрак.

Она ушла, оставив Тайрона и Рену одних.

— Только не говори, что тряслась от страха всю ночь, — усмехнулся Тайрон. — Ты, которая не убоялась самого короля Андреуса из Сенна Лирван, боишься обычного экзамена?

Рена показала ему язык и вдруг совершенно успокоилась, устыдившись тому, что поддалась панике и приняла всерьез ночные видения.

А ты разве не волновался, когда сам сдавал экзамен по Основам Теории Магии? — с надеждой спросила она.

Тайрон склонил голову набок, его узкое лисье лицо посерьезнело.

— Чуть-чуть, — помедлив, ответил он. — Но вовсе не потому, что чего-то не знал. Я почему-то боялся, что они спросят то, чему меня не учили, и не хотел выглядеть полным идиотом. Хотя мне и объяснили, каких вопросов можно ожидать. — Брови Тайрона сошлись на переносице. — И тебе нечего волноваться. Это же всего лишь экзамен на то, что усвоено. А ты уже доказала не один раз свое умение. Правда, задание, которое тебе дадут, наверняка будет неожиданным. Но они не станут загонять в тупик и предлагать задачу, с которой невозможно справиться.

— Мне кажется, что я все перезабыла, — прошептала Рена.

Вдруг Тайрон что-то пробормотал себе под нос, сделал плавный жест рукой, и перед Реной возник маленький зеленый уродец с бородавчатым носом и кривыми зубами. Это существо, похожее на зубастую жабу, цапнуло Рену за руку.

Она дернулась и быстро прищелкнула пальцами, выкрикнув заклинание. Раздался тихий хлопок — пам! — и существо исчезло.

Тайрон засмеялся.

— Вот видишь, ты ничего не забыла и ловко избавилась от страшного видения, — сказал он и собрался уходить. — Чародей Фальстан уже ждет тебя. Иди поешь и отправляйся к нему. Экзамен тебе наверняка понравится.

Коннор зло рассмеялся, и палка замелькала в воздухе. Четверо нападавших окружили его со всех сторон, стараясь подобраться со спины. Но Коннор вертелся как юла. Быстрые удары по головам, по плечам, по рукам и ногам заставили мальчишек отступить. Коннор опустил палку. Они столпились в углу и зашептались.

— Эй, мне придется назвать ваши имена учительнице, — строго сказал инструктор, подходя к ним.

Слова инструктора на мгновение отвлекли Коннора, и, воспользовавшись этим, все четверо навалились гурьбой. Шквал ударов обрушился на него. Мелькание стали, рук, удары палки о клинки. Инструктор бросился в гущу свалки, стараясь разнять дерущихся. Коннор вдруг зашатался от сильного удара в живот рукояткой меча.

Герд отлетел в сторону, громко выкрикивая проклятия и прижимая руку к шее. Мэрит тяжело дышал, открыв рот. Коннор наконец опомнился, огляделся и в ужасе застыл.

Его кузен лежал, вытянувшись, на земле, из раны на голове сочилась кровь.

— Посмотри, что ты наделал! — крикнул Мэрит.

— Но я не мог, — пролепетал Коннор, — палкой такого… — Он умолк, увидев, что задний двор наполняется людьми. Никто его уже не слушал.

— Идем. Учительница хочет поговорить с тобой, — сурово сказал инструктор, вынимая палку из мгновенно ослабевших пальцев Коннора. — И с вами тоже, юные джентльмены, — добавил он, кивая Герду и Мэриту. Поискав взглядом вдруг исчезнувшего Хока, инструктор пожал плечами и наклонился к лежащему Гариану. — Помогите мне поднять его, — обратился он к двум другим лакеям, которые с готовностью кинулись на помощь.

Коннор последовал за печальной процессией. Голова его была совершенно пустой.

— Начнем? — спросил мэтр Фальстан, глядя в глаза Рене.

Она кивнула, пытаясь утихомирить свое бухающее в груди сердце. Следуя за Старшим магом, она неустанно твердила себе то, что сказал Тайрон. Мгновенное волшебное перемещение — и они оказались в мирной, уединенной роще, которая Рене была совсем незнакома. Рена смутно представляла, как далеко от Кантирмура они находятся. В этой странной рощице росли цветущие фруктовые деревья вперемежку с высокими ясенями. Рена с интересом оглядывалась, и ей здесь нравилось все, кроме…

Девочку не оставляло неясное и тревожное чувство опасности, словно бы навеянное недавним сном и не рассеявшееся до сих пор. Рена опустила на землю сумку с волшебными книгами, внимательно оглядываясь вокруг.

— Тебе не потребуются ни книги с заклинаниями, ни твой Хрустальный Кристалл, — сказал мэтр Фальстан, кивая на ее сумку.

Рена смущенно улыбнулась.

— Я знаю… Тайрон говорил мне. Но я просто всегда беру ее с собой.

Неприятное предчувствие не покидало Рену, и она ругала себя трусливой тупицей.

Как будто ожидаешь, что вот-вот ударит гром, подумала она, не в силах стряхнуть с себя гадкое оцепенение.

Ободряюще улыбнувшись ей, мэтр Фальстан разгладил свою густую бороду. Он не торопил Рену, ожидая, когда она сама скажет, что готова к испытанию.

Она благодарно улыбнулась ему в ответ. Мэтр Фальстан был одним из самых любимых ее наставников. Рена страшно обрадовалась, когда узнала, что экзаменовать будет именно он. Правда, некоторые ученики считали его уроки скучными. Рена, наоборот, вся погружалась в бесконечные подробности, которыми насыщал свои лекции мэтр Фальстан. Он всегда был неизменно терпелив и добр.

Он хочет, чтобы у меня все получилось, поняла Рена.

Распрямившись и подняв голову, она твердо сказала:

— Я готова!

— Перечисли основные волшебные правила, — потребовал чародей.

— Первое: спокойный и ясный ум слышит то, что нужно услышать. Второе: действие направляется разумом и сердцем… — Рена говорила не запинаясь, уверенно произнося одно за другим правила, которые выучила и усвоила в первую же неделю пребывания в Школе Волшебства.

— Двенадцать законов природы, — приказал мэтр Фальстан, не давая Рене передохнуть.

— Мир ограничен, а значит, и волшебство не безгранично. Второе: волшебство, которое может изменять все живое и неживое, называется настоящим волшебством. Третье…

Закончив, она глубоко вздохнула.

— Сотвори видимые иллюзии. Сначала неподвижную, а потом движущуюся, — дал новое задание мэтр Фальстан.

Рена снова ощутила неясную тревогу и даже острую боль в виске. Она поморщилась. Мэтр Фальстан чуть нахмурился. Рена, опасаясь, чтобы наставник не подумал, будто она испугалась задания, поспешила сотворить заклинание. Перед ними тут же возникла хрустальная арка, сквозь которую словно бы влетел холодный сквознячок, затрепавший волосы Рены. Она убрала арку и собрала всю волю для сотворения движущейся иллюзии. Замерев на мгновение, Рена махнула рукой, и появился пурпурный кролик. Она прищурила глаза, пристально уставилась на созданное волшебным усилием фантастическое существо, заставляя его двигаться.

— Отлично, — похвалил чародей, легко снимая заклинание. Кролик исчез. — Теперь попробуем наоборот: ты заставишь исчезнуть созданное мною.

Он простер вперед руки и быстро забормотал. Борода его забавно шевелилась в такт шепчущим губам. Странные существа появлялись одно за другим. Они прыгали, танцевали, скользили вокруг Рены. Она едва успевала произносить заклинания, как на месте исчезнувших возникали все новые и новые.

И опять тревога будто холодными тисками сжала сердце. Мэтр Фальстан тоже почувствовал что-то неладное. Он замер и огляделся с легким раздражением, будто нечто постороннее вмешалось в его заклинания. Внезапно глаза его расширились…

— Рена… — всхлипнув, воскликнул он и упал.

Впереди заклубилось черное зловещее облако и медленно стало опускаться на них. Рена успела лишь в испуге отпрянуть, когда из облака, змеясь, стремительно выстрелила бело-голубая молния и ударила в землю между нею и неподвижным чародеем.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

— Брось шутить, Тайрон! — выкрикнула Рена и вдруг поняла, что шутить с нею никто не собирается.

Облако опускалось. Рена видела, как в его черном чреве снова зарождалась молния. В отличие от обычной грозовой тучи, плывущей по воле ветра, это облако нацеливалось на нее. Рена чувствовала, что молния вот-вот ударит вновь. Прямо сюда!

Испуг и паника охватили Рену. Но тут же она вспомнила первое правило, которое только что произносила. Ясность ума и спокойствие. Рена приказала себе не думать ни о чем, кроме надвигающейся опасности.

Защитное заклинание!

Она выхватила из сумки книгу и принялась быстро перелистывать страницы дрожащими пальцами. Найдя нужное заклинание, Рена четко произнесла слово за словом. При этом воображение ее рисовало огромный непроницаемый купол, раскинувшийся над нею и упавшим чародеем. И, наконец, увидела его над головой, этот возникший из ничего купол! Рена вздохнула с облегчением. Она справилась!

Облако продолжало висеть прямо над ними, но тревожное чувство угрозы исчезло. Когда Рена поглядела вверх, сверкнула молния. На этот раз прямо над ее головой. Огненная стрела ударилась о непреодолимую преграду и рассыпалась фонтаном разноцветных искр. Потоки жидкого света потекли по крутой поверхности волшебной сферы, расплылись по земле. Над горелой травой, словно шляпки поганок, поднялись сизые облачка дыма.

Мой купол устоял! — торжествовала Рена. Хоть бы он продержался еще чуть-чуть. Она наклонилась за своей сумкой. Но боюсь, очень скоро нам с Тайроном придется потяжелее. Надо только поскорее выяснить, чьи это шутки.

Она была уверена, что это сотворил не мэтр Фальстан, продолжавший лежать неподвижно. Покопавшись в сумке, Рена вынула совсем недавно полученный в Школе Хрустальный Кристалл и поднесла этот прозрачный камень к глазам. Пристально вглядываясь в мерцающий внутренним голубоватым светом Кристалл, она пыталась разглядеть того, чье волшебство все еще угрожало ей по ту сторону защитного шара.

Постепенно в прозрачной грани стало туманиться, клубиться и собираться пока неясное пятно. Но вот прорезались в этом пятне черты странной клыкастой маски.

Чародей, не желающий показать своего лица, умеет скрыться под иллюзорной маской, быстро сообразила Рена, но другой чародей может заглянуть под эту маску, вспомнила она один из уроков мэтра Фальстана.

Рена уже знала, что отличается особой способностью проникать взором сквозь Хрустальный Кристалл, видеть то, что скрыто расстоянием или чародейством. Она напряглась, всем своим существом устремившись туда, в прозрачную глубину волшебного камня. Сорвать маску, увидеть за ней подлинное лицо того, кто…

Маска исказилась, словно чародей по ту сторону защитного купола почувствовал на себе пристальный взгляд. На мгновение Рена увидела смазанный абрис чьего-то лица, а затем изображение и вовсе исчезло. И тотчас растаяло черное облако над куполом, разорвавшись клоками быстро оседающего тумана. Словно в промытом стекле, проявились деревья, трава, чистое небо. У ног Рены лежало неподвижное тело мэтра Фальстана. Кристалл был теперь бесполезен, и Рена снова сунула его в сумку.

Склонившись над упавшим чародеем, она с беспокойством оглядела его. Бледное, без единой кровинки, лицо, медленное, чуть заметное дыхание. Тревога охватила Рену.

— Мэтр Фальстан! — осторожно потрясла она чародея за плечо.

Он не пошевелился.

Успокойся! — приказала себе Рена. От напряжения у нее взмокли ладони. Медленно вытирая их о тунику, она лихорадочно соображала. Мысли путались, обгоняли одна другую. Они с мэтром Фальстаном здесь одни… если неизвестный чародей не затаился где-то поблизости. Но выяснять это некогда. Надо действовать.

Она опять потянулась к сумке, но тут же заколебалась. Сейчас самое простое — мгновенным волшебством перенестись обратно в Школу. Но пока ученица чародея не достигнет следующего уровня, ей строго-настрого запрещалось использовать заклинание перемещения. Рена уже знала это заклинание и даже один раз проделывала его. К счастью, все обошлось благополучно. Но тогда она еще не ведала, насколько может быть опасен этот род волшебства.

И все же другого выхода Рена не видела. Поэтому, стоя на коленях и прижав к себе сумку, она крепко ухватила мэтра Фальстана за плечо. Свободной рукой Рена старательно повторила заученные жесты, одновременно создавая в воображении учебную комнату Школы Волшебства.

Внезапно деревья закружились, слились в одно длинное зеленое пятно… на миг захватило дыхание… Перемещение удалось!

Рена закрыла глаза, вздохнула с облегчением. Голова кружилась, все тело обмякло от охватившей ее слабости. Никогда прежде Рена не перемещала другого человека.

Их неожиданное появление подняло в Школе переполох. В комнату вбежали два Старших чародея.

— Надеюсь, мне зачли экзамен? — тоненьким голоском пропищала Рена. Плюхнувшись на вытертый ковер, она бессильно опустила голову на колени.

— Больше никогда, — заявил Тайрон, — ни-ког-да не стану я говорить, будто экзамен по Основам Теории Магии — пустяки. — Он торжественно поднял руку. — Клянусь, с этих пор я буду только пугать и рассказывать всякие страсти.

Они сидели с Реной в маленькой комнатке, ожидая возвращения мэтра Галфрида. Как только Рена рассказала, что с ней произошло, Королевский чародей немедленно отправился в ту уединенную рощу чтобы отыскать следы неведомого врага. Остальные чародеи тем временем пытались снять заклинание с мэтра Фальстана.

Тайрон вместо того, чтобы отправиться на урок, остался с Реной и не отходил от нее ни на шаг. Чувствуя себя совершенно разбитой, Рена вдобавок опасалась, что ее рассказу не поверили.

— Решат, что я все выдумала, и выгонят из Школы за то, что использовала запрещенное заклинание перемещения, — потерянно прошептала она.

— Что-что? — насмешливо сощурился Тайрон.

Рена закрыла лицо ладонями. Одна только мысль о том, что ее обвинят в нарушении законов Школы, бросала бедняжку в дрожь.

Веселое выражение на лисьей физиономии Тайрона сменилось испугом. В другое время Рена не преминула бы подтрунить над ним. Тайрон был не из тех, кто может скрывать свои чувства.

— Так ты серьезно опасаешься этого? — изумился он.

— Ладно. Нечего меня утешать. Ты небось и два урока пропустил, чтобы следить за мной, как… как… — Она всхлипнула.

— Не обижайся, — мягко сказал Тайрон. — Я здесь с тобой на всякий случай. Если вдруг тот, кто сотворил такое с Фальстаном, решит вернуться и доделать свою работу. — Тайрон внимательно поглядел на Рену. — Учительница Ферриам сейчас рядом с Фальстаном, оберегает его, пока они не выяснят, кем был этот таинственный чародей. А я тут, чтобы охранять тебя.

Рена вздохнула.

— Значит, вот почему все они были такие мрачные. Спрашивали, и спрашивали, и спрашивали. Сначала я подумала, что лишусь завтрака, а потом уже опасалась, что лишусь сознания. Столько вопросов мне задали! И вот привели сюда. И оставили с тобой.

Тайрон провел ладонью по своим непокорным волосам, но они еще больше встопорщились.

— Никто не знает, что думать и что предпринять… ничего подобного ни с кем не происходило на экзамене по Основам Теории. По крайней мере, на памяти нынешних чародеев. Кроме выходки Коннора. Но это совсем другое дело, — поспешно добавил Тайрон.

— Но ведь они не подозревают Коннора? Они не могут… — Рена осеклась, увидев, как сразу же помрачнел Тайрон. — Значит, это правда! Но почему? — с жаром воскликнула она.

— Представь, что чувствую я, — уныло проговорил Тайрон. — Он же мой лучший друг!

— Но это же бессмыслица! — закричала Рена. — Коннор и волшебства-то никакого толком не знает, не умеет. Вернее, у него не получается. А если бы и получалось, он не стал бы никому вредить. Никогда! А тем более мне. Чтобы подбодрить меня, он даже прислал забавный стишок…

Тайрон сгорбился. Костлявое лицо его выражало полное уныние.

— Я тоже в это не верю, — тихо сказал он. — Но, вероятно, у них есть причина… У Коннора были какие-то нелады с королевской семьей, он что-то там натворил. И кажется, они считают… — Он пожал плечами, не смея или не желая высказывать свою мысль до конца.

— Все это враки! — вскричала Рена. — Ты бы знал, что вытворяет этот поганец Гариан. Тесс мне все рассказала! Коннор никому не докучал. Зато его без конца обижают!

Тайрон покачал головой.

— Может быть, он и мстит за обиды…

— Но ты же не веришь этому? — с напором спросила Рена.

— Конечно нет! — с горячностью воскликнул Тайрон. — Это они так говорят. Вот и нас с тобой оставили сидеть здесь, чтобы мы не мешали. Они же знают, что мы за Коннора! Я буду защищать его всегда. Так, как он когда-то защитил меня, когда мы еще были в начальных классах Школы.

— Я не знала этого, — встрепенулась Рена. — А что произошло?

— Разве ты не слышала истории о Вонючке Ренике?

Услышав эту кличку, Рена улыбнулась.

— Я-то думала, что все это придумали в назидание нам, новичкам.

— О, он был на самом деле. — Тайрон с неприязнью поморщился. — С первых лет моей учебы.

— Так что же произошло? Расскажи! — настаивала Рена.

Тайрон глубоко вздохнул, словно собираясь с силами.

— Тогда я был тощим девятилетним коротышкой, который обожал показать, как много он уже знает. Коннор тоже был новеньким в нашем классе. Но он нисколько не задавался и умел ладить со всеми. И в этой истории мог бы остаться в стороне, как и все остальные. Когда Реник стал ко мне цепляться, никто не хотел с ним связываться. Одни его боялись. Другие не очень-то любили меня. Может быть, завидовали. Я был моложе всех, а преуспел гораздо больше них. — Тайрон смущенно улыбнулся. — Я никому не рассказывал о гадких выходках Реника. Остальные тоже помалкивали.

— Почему он тебя так сильно ненавидел? Только потому, что ты больше знал?

— Я уже мог создавать иллюзии живых существ и предметов. А Реник требовал, чтобы я обучил его всем этим штукам, как он говорил. Коннор, все видели, стал на мою защиту. Он даже несколько ночей дежурил у дверей моей комнаты. А когда понял, что Реник не унимается, а становится все коварнее, Коннор пошел и все рассказал Галфриду.

— Разве учителя сами не замечали?

— Он нападал на меня, когда рядом никого из взрослых не было. И потом… — Тайрон смотрел мимо Рены, куда-то в пространство. — Думаю, они надеялись его исправить. Давали время одуматься. Но Реник был ужасно подлым и без конца врал. Из таких получаются злые колдуны, если дать им в руки настоящее волшебство. Поэтому его выкинули из Школы. Поговаривали, будто он стал подмастерьем в каменоломнях. Надеюсь, ему на голову свалился хороший валун и выбил всю гнусность и коварство, — вдруг жестко добавил Тайрон.

— Ты знаешь, — медленно произнесла Рена, — прежде мне встречались всякие люди. Задиры, насмешники, злые обидчики. Были и хорошие… Но здесь, мне казалось, плохих не бывает.

Тайрон криво улыбнулся.

— Такие есть всюду. Но никто из старших чародеев не желает приложить руку к воспитанию злого колдуна. Именно поэтому вам, начинающим, втолковывают законы и правила и только после этого позволяют выучить первое настоящее заклинание. Старшие чародеи за это время узнают о вас больше, чем вы о законах волшебства… За вами наблюдают, вас изучают.

— А..! а экзамен? Ты думаешь, я его сдала?

Тайрон засмеялся.

— Да ты справилась не хуже, чем любой из нас… может быть, и лучше.

— Жаль, что Коннору не позволено больше учиться в Школе и изучать волшебство, — задумчиво проговорила Рена. — Он хоть и шутит, но, по-моему, очень расстроен.

Тайрон рассудительно кивнул.

— Я знаю, — вздохнул он. — И все же, думаю, мы…

Он не успел договорить, как дверь открылась и вошел низенький лысеющий человечек. Голова его, опушенная венчиком серебряных волос и легким облачком бороды, была похожа на облетающий одуванчик.

— Мэтр Галфрид! — встревожилась Рена.

Обычно лицо Королевского чародея освещала приветливая улыбка. На этот раз он был серьезен.

— Рена, ты узнаешь этот почерк? — Он протянул неровно сложенный листок бумаги с высовывающимися хвостиками фраз.

Слов Рена разобрать не могла, но вытянутые, с характерным наклоном прописные буквы и заглавные с красивым росчерком она сразу узнала.

— Это писал Коннор, — быстро ответила она. — Э-э-э… принц Коннор.

— Ты уверена? — строго спросил мэтр Галфрид.

— Сегодня утром мне… я получила стишок, написанный тем же почерком и подписанный Коннором, — тихо сказала Рена.

— Стишок? — Брови мэтра Галфрида поползли вверх. — А можно увидеть это послание?

— Да. Я взяла его с собой на экзамен. На всякий случай… для поддержки. — Рена вынула из кармана письмо Коннора и протянула его чародею.

Мэтр с едва заметной улыбкой долго читал стихи, но когда возвращал письмо Рене, был снова серьезен.

— Может быть, взглянешь на это? — Он развернул принесенный листок бумаги.

Рена прочла:

«Пришло время, когда вы, глупцы, узнаете, что может творить настоящее колдовство. Вам вместе с вашей драгоценной Школой не устоять перед этой силой».

Рена остолбенела. Она оторвалась от записки и вопросительно взглянула на мэтра Галфрида.

— Я нашел это на своем столе сразу после того, как ты и мэтр Фальстан исчезли, — продолжал чародей. — Как раз в то же время схватили Коннора, обвинив его в том, что он избил своего кузена.

Рена уронила листок бумаги на пол.

— Я просто не верю этому! — воскликнула она.

Галфрид поднял вверх палец.

— Погоди, — остановил он Рену. — Пока никаких выводов. Только наблюдения. Тайрон, что ты скажешь?

Тайрон наклонился и поднял листок бумаги, потом попросил записку Коннора со стихами. Он долго и сосредоточенно заглядывал и сравнивал написанное.

— Не могу сказать точно, — смущенно произнес он, — но здесь явно что-то не так. Может быть, я слишком расстроен, чтобы понять…

— Но ты верно почувствовал, — мягко улыбнулся мэтр Галфрид. — Не зря мы вколачивали в вас правило, что спокойный и ясный ум необходим как раз в минуту опасности и растерянности. — Он дотронулся до клочка бумаги с написанными на ней угрожающими строчками. — Прислушайся к себе.

Тайрон, нахмурясь, вглядывался в листок. Он словно ушел в себя. Вдруг глаза его испуганно расширились. Он молча протянул бумагу Рене. Девочка недоуменно взглянула на листок, понюхала, потерла его пальцами.

— Не так… почувствуй, — сказал Тайрон.

Она закрыла глаза, замерла и мысленно сосредоточилась на ровных строчках и ощутила слабые, едва уловимые токи волшебства. Это ощущение тотчас же пропадало, стоило Рене убрать руку от листка бумаги.

Она открыла глаза.

— Что это значит? Неужто в написанных строчках всегда остается живой трепет писавшей руки?

— Нет, — покачал головой Тайрон. — Такого не бывает. Просто этот листок бумаги все еще напитан волшебством. А это значит, что кто-то использовал почерк Коннора. Эти строки держатся колдовским заклинанием. Ты когда-нибудь видела, чтобы человеческая рука выводила такие ровные и словно бы мертвые буквы?

Рена опять посмотрела на строки стихов, сравнила оба листка бумаги. Теперь она заметила в первом листке неровности строк и живые толщинки от нажима пера в написании букв.

— Коннор, конечно, старался писать как можно красивее и аккуратнее. Но это… так аккуратно не может писать даже учительница Лейла. — В глазах ее появился испуг. — Значит, кто-то надеялся, что мы сравним оба листка, поверим и во всем обвиним Коннора?

— Верно, — сказал Галфрид.

Тайрон мрачно посмотрел на чародея и сжал кулаки.

— Я выясню, кто это сделал, можете быть уверены!

Галфрид поднял руку.

— Спокойней, спокойней, — проговорил он. — Помни, что неизвестный чародей не ведает о нашей догадке. Давайте до поры до времени сохраним наше открытие в секрете.

Рена промолчала. Но Тайрон согласно кивнул.

— А ты что думаешь? — спросил он девочку.

— Тебе, кажется, предстоит недельное дежурство во дворце?

Тайрон застонал.

— Стоять на приемах, услужать, изучать придворный этикет! Целую неделю торчать при дворе, когда тут…

— Тут надо вести неспешное и подробное расследование. И этим уже занимаются, — спокойно возразил мэтр Галфрид. В его глазах снова светилась добрая улыбка. — Что же касается твоего визита ко двору, то это чудесная возможность разузнать что-нибудь важное и полезное.

— И правда! — прищелкнул пальцами Тайрон. — Пойду надену парадную тунику! — обрадованно воскликнул он, убегая.

Мэтр Галфрид улыбнулся Рене.

— Рад тебе сообщить, что Фальстан уже чувствует себя хорошо, — сказал он.

— А что с ним произошло? — спросила Рена. — Почему он вдруг упал бездыханным?

— Это было усыпляющее заклинание. Фальстан так увлекся созданием иллюзий, что ничего не успел заметить. Но ты молодец! Это было первое, что вымолвил Фальстан, придя в себя.

Мэтр Галфрид одобрительно улыбнулся, и Рена вздохнула с облегчением.

— Придется отложить проверку остальных учеников, пока во всем не разберемся, — задумчиво проговорил Галфрид. — А сейчас разберемся с тобой.

Рена встревожилась, но добродушная улыбка чародея ее успокоила.

— Учительница Лейла сказала мне, что ты намереваешься на время каникул заняться какими-то своими, личными поисками.

Рена кивнула.

— Я хочу выяснить… откуда я. Если сумею, — запинаясь, проговорила она и вытащила из сумки потертый лист бумаги. — Сразу после Нового года я написала в сиротский приют, куда меня принесли еще малышкой. В ответ мне прислали вот это. Выписка из Книги сирот. — Она протянула Галфриду листок.

Он долго вглядывался в написанные неразборчивым почерком строки.

— Здесь написано как раз то, о чем мне всегда и говорили, — продолжала Рена. — Ничего нового. И совсем немного. Меня нашли совсем еще младенцем. Я даже говорить не умела. Они придумали мне имя — Рена. Вот и все, что я знаю.

Мэтр Галфрид похлопал ладонью по листку бумаги.

— Судя по всему, ты прежде всего должна навестить пограничную стражу сирадов и взглянуть на записи, сделанные патрулем, который тебя нашел. Я правильно понял?

— Именно это я и хочу сделать, — твердо сказала Рена. — Но я не могу уйти без разрешения. — Она с надеждой посмотрела на чародея.

Мэрт Галфрид положил ей руку на плечо.

— Ты заслужила свои первые каникулы, дитя мое, и можешь использовать свободное время как пожелаешь. Но хотел бы кое о чем попросить.

— Что я могу сделать? — с охотой откликнулась Рена.

Мэтр Галфрид одобрительно улыбнулся.

— Вот что я задумал…

ГЛАВА ПЯТАЯ

Коннор посмотрел на поднос с остывающей едой и уронил вилку. Встав со стула, он подошел к окну и выглянул наружу, где на ветру слегка шевелились верхушки деревьев королевского парка.

С самого утра Коннор оставался в своей комнате один. Так никто и не зашел к нему с тех пор, хотя день уже клонился к вечеру. Он оставался здесь, потому что дал слово, но неизвестность терзала его все больше и больше. Несколько раз Коннора охватывало желание выйти, поискать того, кто выслушал бы его, но, помня свое обещание, он не поддавался мгновенному порыву.

Наконец он отвернулся от окна. Надо бы поесть, подкрепиться, но Коннор был слишком расстроен и подавлен, чтобы заставить себя прикоснуться к еде. Пересиливая отвращение, он присел к столу, потянулся к ложке, когда услышал тихий стук в дверь.

— Войдите, — сказал он.

Дверь открылась, и на пороге появились его сестры.

Первой вошла Астрен, королева Мелдрита. Она покинула Сирадайель, чтобы выйти замуж за короля Мелдрита, как раз в тот год, когда родился Коннор. Быстро поднявшись, он отвесил вежливый поклон. Высокая, стройная, чуть надменная, как и полагается королеве, Астрен отозвалась на приветствие ласковой улыбкой. Но глаза ее испытующе изучали Коннора.

Позади нее стояла Лейла, которая стала чародейкой, отказавшись быть принцессой. Невысокая, рыжеволосая, в простом белом платье, она и впрямь мало была похожа на принцессу Сирадайеля.

Лейла быстро вбежала в комнату и встала на цыпочки, чтобы поцеловать Коннора в щеку.

— Я не ударял Гариана, клянусь… — начал он, не ожидая, что ему поверят.

К изумлению Коннора, Лейла подняла руку, прерывая его.

— Мы это знаем, — спокойно проговорила она. — Учительница Туль видела самый конец вашей потасовки из окна. Она не успела заметить, кто ударил Гариана, но уверена, что это был не ты.

— Она сказала об этом только нам с Лейлой, — вставила Астрен. — Уже после того, как друзья Гариана пришли требовать твоего наказания.

— И что же будет со мной? — спросил Коннор упавшим голосом.

— Ну, наш дорогой дядюшка Фортиан потребовал слушаний при Королевском Дворе. — Лейла озорно подмигнула Коннору, но лицо ее оставалось серьезным.

— Верн, конечно, разрешил, — добавила королева. — Но ты и Гариан присутствовать не будете. Кажется, у нас слишком много внимания уделяют этому пустяковому происшествию… — Они с Лейлой обменялись многозначительными взглядами.

Лейла была совсем не намного старше Коннора, но вела себя так, будто она взрослая, а он всего-навсего мальчишка.

— Мы не можем сказать тебе всего, — важно промолвила она, — но здесь явно дело не только в вашей драке. Похоже, какая-то тучка набежала на небо Кантирмура. Перебранки и стычки стали обычной вещью, а бывшие друзья сбиваются во враждующие кучки. Некоторые люди используют вашу с Гарианом ссору как повод для устройства каких-то своих тайных дел.

Сестры опять обменялись взглядами.

Коннор не любил недомолвок и намеков. Он всегда хотел ясности. Но если они не желают выкладывать все начистоту, у него есть тайный способ выведать правду… или хотя бы часть ее, послушав пересуды птиц и зверей. Ведь вольные птицы летают везде, где хотят. А от домашних животных никому не придет в голову таиться. Их язык Коннор понимал, хотя об этой его способности никто, кроме Тайрона и Рены, не догадывался. И все же ему хотелось все понять и узнать сейчас же.

— Значит, дядя Фортиан хочет устроить открытое слушание? — пробормотал он. — Зачем это ему?

Астрен чуть нахмурилась.

— Он жаждет заставить Верна отослать тебя обратно к королеве Нерит.

Коннор заметил, что Астрен назвала королеву не мамой, а по имени. Неужто все его братья и сестры так же далеки были от матери, как и он?

— Верн собирается выслушать Фортиана и инструктора, который был при вашей драке. А потом намерен заключить Гариана во дворце на две недели за то, что он не подчинился приказу инструктора. Тебя же запрут на целый месяц, а где — неизвестно, — сказала Лейла.

— Не пугайся. Полагают, что тебя поместят в самом уединенном уголке — на дальнем озере, — проговорила, улыбаясь, Астрен. — Приятное место. Но оно под охраной Алой Стражи, поэтому никто не сможет ни прийти туда, ни выйти, чтобы об этом сразу же не узнали.

Коннор тяжело вздохнул. Все это казалось таким несправедливым! Ну и ладно! По крайней мере, на озере, говорят, есть масса приятных занятий.

— Ты, конечно, можешь отправиться туда, — заговорила Лейла. — То есть не можешь отказаться, — поправилась она. — И все же у нас с Астрен есть другая идея. Из-за этого мы и пришли.

— Объясни ему… — начала было Астрен и прислушалась к шуму в коридоре. — Кажется, уже поздно. Придворные собираются на ужин. Мне пора.

— Иди, — поторопила ее Лейла. — Мы сами во всем разберемся.

Королева Астрен, кивнув Коннору, вышла. Он поклонился ей вслед.

— Теперь я расскажу тебе о том, что случилось сегодня утром. — Лейла подошла к окну, оперлась о подоконник. — Ты знаешь, что Рена должна была сдавать экзамен по Основам Теории Магии?

— Да. И уверен, что она прошла испытание с блеском. Тайрон говорил мне, что Рена учится отлично.

— О да, у нее все в порядке. Но… мэтра Фальстана чуть не убили.

— Что? — воскликнул Коннор. — Как…

— Нападение неизвестного чародея. — Лейла коротко пересказала, что произошло, и добавила: — Об этом знают только в Школе Волшебства… и еще Верн и Астрен конечно же.

Коннор понимающе кивнул.

— Я никому не скажу. Но все же не понимаю, какое это имеет отношение к моему… — Внезапная догадка заставила его похолодеть. — Если только… А вдруг целью заклинания этого таинственного чародея был не Фальстан, а Рена?

Глаза Лейлы заблестели.

— Быстро соображаешь, мой маленький братишка. Мне тоже стало очень интересно, почему это два человека, которые спасли принцессу Терессу от Андреуса из Сенна Лирван в прошлом году, вдруг стали попадать в неприятные и даже опасные переделки?

— Андреус мстителен и злопамятен. Это всем известно, — пробормотал Коннор. — Но разве вы, чародеи, могли не знать, если бы он оказался где-то поблизости? И потом, против меня никто никакого волшебства не применял. — Он пожал плечами, глядя на нетронутую еду.

— И все же у тебя полно неприятностей, — сказала Лейла. — Ну, недовольство дяди Фортиана твоей дружбой с актерами еще можно как-то объяснить. Но сегодняшняя драка… не ты ведь ее затеял, правда?

— Нет. Они пришли во двор, и я сразу почувствовал, что Гариан явился неспроста. Он явно искал меня, чтобы затеять ссору. Но… — Коннор ошеломленно посмотрел на Лейлу. — Но не думаешь же ты, что он стал союзником Андреуса?

— Мы не знаем, что и думать… — Лейла прошлась по комнате. — Однако вряд ли все эти беды и напасти — простое совпадение. Именно поэтому у меня и Астрен появилась одна идея. Видишь ли, Рена собирается отправиться к границе Сирадайеля. Это ее личный поиск с позволения Галфрида. Она пойдет к озеру Радуги, чтобы поискать какие-нибудь свидетельства, оставшиеся со времен Тре Ресдира. Хорошо бы и тебе отправиться с ней.

— В качестве кого? — недоуменно спросил Коннор.

— Друга и защитника, — коротко ответила Лейла. — Мы с Галфридом уверены, что Рена и сама отлично справится. Но вреда не будет, если с ней пойдет еще кто-нибудь. Смелый, сильный и решительный, — добавила она с улыбкой.

Коннор взял со стола зачерствевший ломоть хлеба.

— Кто-нибудь говорил об этом с Реной?

— Да. Галфрид. Она сказала, что спутник в дороге не помешает. Будет с кем поболтать от скуки. Кстати, о твоей стычке с Гарианом Рена знает. Ну что, поладили?

Успокоенный Коннор проговорил:

— Еще бы! Вместо того чтобы сидеть взаперти, отправиться в путешествие! Уж я не дам Рену в обиду! Не сомневайся.

— Знаю, — серьезно кивнула Лейла. — Но выйти из Кантирмура надо незаметно и немедленно. Все уже подготовлено. Завтра Верн вышлет из города карету с твоим подобием, созданным иллюзорным заклинанием. Однако сопровождающий карету отряд Алой Стражи будет настоящим. Галфрид велел Тайрону, назначенному на эту неделю пажом при дворе, распустить слух о путешествии Рены к озеру Радуги и приглядеться, кто этим известием особо заинтересуется. К тому времени вы оба уже будете в пути. А к вашему возвращению мы здесь во всем разберемся.

Коннор положил на стол ломоть хлеба, который все еще держал в руке.

— Тогда мне лучше начать собираться, — заторопился он.

— Надеюсь, этот противный дождь скоро прекратится. Не то мы в дороге промокнем насквозь, — сказала Рена, отворачиваясь от высокого дворцового окна в ряби мелких дождевых капель.

— Будет дождь или нет, ничего не изменится. Идти надо, если даже придется шлепать и по грязи, — сказал Тайрон, передавая ей чашку горячего шоколада. — Хлюп-хлюп… грязь чавкает в сандалиях… струйки холодной воды по спине… Тебе очень понравится, — хихикнул он.

— Жаль, что ты будешь лишен этого удовольствия, — показала ему язык Рена.

Тайрон рассмеялся, но тут же посерьезнел.

— Мне и вправду жаль. — Он поглядел на Коннора и Терессу, которые молча сидели на стульях, попивая свой шоколад.

Рена блаженствовала. Она была очень рада, что приглашена на обед во дворец. Это последняя возможность побыть с Тесс, поболтать на прощание, посмеяться, забыв о том, что предстоит. Когда оказалось, что и мальчикам разрешили прийти, Рена просто пришла в восторг.

Но веселья что-то не получалось. Тересса вяло откликалась на шутки, а Коннор и вовсе молчал, будто воды в рот набрал.

Может, он не хочет идти? Его заставили? Рена с тоской посмотрела на Коннора.

Тайрон откашлялся.

— Ты уже наметила путь, по которому пойдешь? — спросил он.

— Я изучила школьную карту, — откликнулась Рена. Помолчав, она с наигранной веселостью воскликнула: — Вот здорово будет снова попутешествовать! Если только мы не встретим разбойников.

Тересса поставила на стол свою чашку.

— Как бы мне хотелось пойти с вами, — тихо проговорила она. — Ужасно сидеть здесь в бездействии и только беспокоиться о друзьях.

— Но если Андреус что-то затеял, то наверняка ты, а не Рена, его главная цель, сказал Тайрон. — Или желаешь еще разок побывать в его очаровательной тюремной башне в Эдранне?

Тересса печально улыбнулась.

— Как-нибудь обойдусь, спасибо. И все же как хорошо быть свободной и идти, куда и когда вздумается… — Она бросила быстрый взгляд на хмурого Коннора и покачала головой. — Прости, не обращай внимания. Я болтаю глупости.

Рена вздохнула и плюхнулась на кушетку рядом с принцессой.

— Совсем это не глупости. Помнишь, Тесс, как мы мечтали о путешествиях в сиротском приюте?

— Я не о том. Глупо жаловаться на то, что я урожденная принцесса и обречена жить во дворце, а не скитаться по свету — Тересса снова печально улыбнулась.

— Но ведь и принцессы имеют право путешествовать… — начала было Рена.

Однако, посмотрев на поникшую Терессу, примолкла. Что она могла изменить в судьбе любимой подружки? Все слова оказываются лишь пустой болтовней.

— Не горюй, — горячо прошептала Рена. — Я постараюсь во время этого путешествия все разузнать. И может быть, в следующий раз мы непременно отправимся все вместе.

— Буду с нетерпением ждать вашего возвращения, — вдруг церемонно проговорила принцесса.

Будто я какая-то незнакомка, а не лучшая подруга, — с обидой подумала Рена, но тут же одернула себя. Просто Тересса за холодными словами и изысканными манерами, как за надежным щитом, прячет ото всех свои чувства и дурное настроение.

Тайрон хмыкнул и отвернулся. Рена понимала, что и он чувствует себя неловко, не желая превращать прощание в расставание.

— Берешь с собой Хрустальный Кристалл? — спросил Тайрон.

— Уже положила. — Рена похлопала по дорожной сумке, лежащей рядом со стулом. — Учительница Фериам перед тем, как я пришла сюда, научила меня новому заклинанию и велела использовать его только при крайней необходимости… Зато теперь я умею с ним управляться по-настоящему.

— Отлично. Но не забывай повторять и другие заклинания. В дороге всякое может приключиться, — заботливо напутствовал Тайрон.

— Не забуду, — послушно кивнула Рена.

И снова наступила тишина. Никто не произносил ни слова. Рена вздохнула и протянула руку к серебряному сосуду. Налив себе горячего шоколаду, она с тоской поглядела на друзей. Вечер обещал быть долгим и невеселым.

Они с Коннором вышли в путь до рассвета. Мыслями Рена была все еще там, на грустной прощальной вечеринке.

Дождь прекратился, и слабый свет с востока серым сумраком пробивался сквозь рваные облака. В лужах отражалось пасмурное небо, но дорога не раскисла. Рена знала, что благодаря стараниям короля Верна дороги Кантирмура были в отличном состоянии. Но зато потом им предстоит, как и говорил Тайрон, хлюпать по непролазной грязи.

Рена хорошо позавтракала, отдохнула и чувствовала, что готова к приключениям. Если бы только Тересса не скрытничала и сказала открыто, что ее беспокоит.

А Коннор? Что его беспокоит?

Рена украдкой взглянула на своего спутника. Одетый в простую прочную темно-зеленую тунику и такой же, как и у нее тускло-серый плащ, с посохом в руках, Коннор никак не был похож на принца. Впрочем, он, казалось, чувствовал себя в таком обличье отлично. Пока Коннор следил за стаей вспорхнувших скворцов, Рена изучала его лицо. Ни сомнения, ни опаски. Спокоен и даже как будто беспечен.

Рена и Коннор поначалу продвигались к северу. До восхода солнца их сопровождали два личных стражника короля Верна. Это были преданные и молчаливые воины. Рена готова была в любой момент сотворить защитное заклинание, но никто не заметил и не остановил их. Она вздохнула с облегчением. Не очень-то приятно начинать путешествие с опасностей.

Совсем недавно стражники повернули назад, и они с Коннором остались вдвоем. С того момента ни Коннор, ни она не произнесли ни слова.

Рена первая нарушила молчание.

— Занятно все же тайком убегать из своего города, — сказала она.

Коннор сощурился, тряхнул головой, как будто мысли его в этот момент были очень далеко. Потом улыбнулся.

— Тебя это занимает или забавляет?

— Скорее первое, — усмехнулась она. — Тайрон вчера вечером предупредил, что нам придется привыкнуть ко всяким уловкам и хитростям. Он прав. И все же я чувствую себя как воришка, утащивший кошелек из собственного кармана. Понятно, когда убегаешь тайком от разбойников. Но из своего дома…

— Увы, и в нашем доме завелись разбойники, — напомнил ей Коннор. — Иначе нам не пришлось бы таиться. А я так просто рад, что меня не сослали на озеро за то, в чем нисколечко не виноват.

Не из-за этого ли он согласился отправиться со мной? — подумала Рена. Она любила ясность во всем и прямо спросила:

— Они заставили тебя идти со мной?

Коннор посмотрел на нее с недоумением.

— Совсем нет.

Рена облегченно вздохнула.

— Прости. Просто прошлым вечером… — Она осеклась, припомнив все неприятности Коннора и не желая снова напоминать ему о жестоком дяде Фортиане и гнусном его сынке Гариане. Быстро меняя тему разговора, Рена спросила: — А ты знаешь какую-нибудь игру, чтобы веселее было идти?

Коннор задумался.

— Пожалуй, нет. Но я знаю… кое-что…

— Ну? — поторопила Рена.

— Это не игра, — медленно проговорил он, — а пьеса. О Тре Ресдир и о волшебнике Морайене, нашедшем озеро Радуги.

— Ого! — обрадовалась Рена. — Я такой пьесы не знаю.

Коннор засмеялся.

— Потому что она не из твоей любимой старой книжки в желтой обложке. Там собраны пьесы столетней давности. А это совсем новая. Ну хочешь послушать?

— Еще бы! — воскликнула Рена. — Я люблю истории о Тре Ресдир почти так же, как пьесы о Звездной Ирен. Королева позволила тебе взять эту книгу с собой?

— Нет, я переписал ее, — ответил Коннор.

— Прочтешь прямо сейчас? — в нетерпении запрыгала Рена.

Коннор снял с плеча дорожную сумку. Вытащив из нее кипу бумаги, он начал читать. Поначалу он, стесняясь, бубнил и глотал слова. Они продолжали идти, непроизвольно подстраивая шаги в такт стихам пьесы. Но по мере того, как история продвигалась вперед, Коннор увлекался все больше и больше. Он уже читал на разные голоса, гримасничал и широко жестикулировал. Рена смеялась, а когда он уж очень сильно размахивал руками, она замирала, опасаясь, что листки пьесы разлетятся по воздуху, как птицы.

Оба они были совершенно поглощены сказочной историей, как вдруг Коннор стал запинаться, путать слова. Раз или два он замолкал, хмуро глядя в исписанный лист бумаги. Наконец Рена не выдержала.

— Что случилось? — встревожилась она. — Ты устал?

Коннор поморщился.

— Немного. А тебе нравится пьеса? — с улыбкой спросил он.

— Да, еще как! — воскликнула Рена. — Как здорово сказано: «Я твердо знаю — день придет! Меня услышит мой народ!» Не то что в той старой желтой книжке, где столько длинных разговоров, а ничего не происходит.

— Может быть, в старину это как раз и нравилось, — сказал Коннор.

— Тесс тоже так говорила, — призналась Рена. — Но на меня длинные разговоры только скуку наводят. Вот твоя пьеса как раз по мне. Все здесь говорят, как настоящие люди. Просто и ясно. И много чего случается. Знаешь что, давай оставим на потом. — Она искоса поглядела на Коннора. — Жаль сразу все дочитывать до конца.

— Хорошая мысль.

— Не возражаешь, если я немного попрактикуюсь в волшебстве? — осторожно спросила Рена. — Сотворю несколько иллюзий… ну, обманок, чтобы веселее было идти.

— Давай. Это интересно.

Некоторое время они шли молча. По мановению руки Рены то и дело возникали и тут же исчезали странные разноцветные создания. Некоторых она заставляла двигаться — прыгать, ползти, летать. Но для этого надо было представить живой какую-нибудь невероятную зверушку, созданную воображением. Рене пока это удавалось с трудом.

Спустя какое-то время она проговорила:

— Вот я все думаю… — и полосатые красно-синие иллюзии, которых она оживляла, разлетелись потоком разноцветных искр.

— О чем?

— Об этих театральных чародеях, которые творят прямо на сцене снег, дождь или всяких чудовищ и монстров, выведенных в пьесах. Вот было бы здорово поступить к ним в подмастерья. Только мне выпало, кажется, становиться путешествующим магом. Только и знаю, что путешествовать. Послушай, а нельзя ли мне поступить в театр? Как бы это сделать?

— Не знаю, — пожал плечами Коннор.

— А можешь попросить, когда в следующий раз пойдешь к актерам?

Коннор поморщился, как от боли.

— Это будет не скоро, — вздохнул он. — Дядя запретил даже думать о театре, пока я живу у него.

— О-ох! — смущенно закашлялась Рена. — Извини, я помешала.

Молчание, которое до этого как бы объединяло их, теперь выросло между ними невидимой стеной. Чтобы как-то разрушить эту стену молчания и развлечь Коннора, Рена сотворила несколько обманных пурпурных жаб, которые неожиданно выпрыгивали из кустов. Увидев их выпученные глаза на корявых бородавчатых мордах, Коннор весело рассмеялся. Рена заставляла жаб неуклюже прыгать по дороге, а потом, прищелкнув пальцами, принуждала их исчезнуть.

— Не пора ли нам присесть и перекусить немного?

Коннор, прищурившись, вгляделся в подернутые сизым туманом холмы на горизонте.

— Будет лучше, если мы поедим на ходу, не останавливаясь, — сказал он.

— Охо-хо, — недовольно протянула Рена. — Одни неудобства. И вдобавок снова собирается дождь.

— Есть у нас кое-какая защита от неудобств, — подмигнул ей Коннор и сунул руку в карман, Рена услышала веселый звон монет. — Это сестра дала мне сегодня утром.

Сестра. Рена почувствовала укол зависти. Нет, я добьюсь своего! И к тому времени, когда стану возвращаться по этой дороге, уже буду знать все о своей семье!

— Мы можем остановиться в гостинице, — толковал тем временем Коннор. — Если успеем к вечеру добраться до Вендл-на-Рет. А после наймем лошадей, — продолжал он. — Никто и не поинтересуется, кто мы и зачем идем. Лишь бы деньги платили.

— Глупо, что мы сразу не отправились верхом, — сказала Рена. — Пропажу двух лошадок во дворце и не заметили бы.

— Нет, конюхи на королевской конюшне знают каждую лошадь, — покачал головой Коннор. — И язык за зубами держать не умеют. Тайну им доверять нельзя.

— Как и франтам придворным. Распушат перья и токуют, словно глухари.

Коннор расхохотался.

— Ну, никто не болтает и не сплетничает так много, как мои уважаемые родичи, — сказал он.

Его слова вдруг кое о чем напомнили Рене. Бросив косой взгляд на Коннора, она осторожно спросила:

— А ты знаешь, зачем мы идем?

— Нет, — с беспечной улыбкой откликнулся Коннор. — Лейла сказала, чтобы я спросил у тебя. Да какая разница? Я помогу и защищу тебя в любом случае. Но сейчас мне хватает того, что удалось вырваться из гадюшника моих шипящих родичей.

Рена вдруг вспомнила, как вчера он с горечью произнес: «Ты даже не знаешь, какая счастливая, что одна на белом свете, сирота». Она колебалась несколько мгновений, потом все же спросила:

— А Тесс ты не числишь среди шипящих змей?

— Нет, — твердо сказал Коннор. — Ни ее. Ни Астрен. Ни Лейлу. Ни Верна.

Она потерла лоб ладонью. Пожалуй, настало время рассказать ему о цели путешествия. Если Коннор посмеется, посчитает ее круглой дурочкой, то уж лучше выяснить все сразу.

— Мы идем в замок Пелсир, — выпалила Рена. — На западную границу Сирадайеля. Туда, где, может быть, сохранились записи, сделанные много лет назад вашим пограничным патрулем.

— Это имеет отношение к твоей учебе в Школе Волшебства? — уточнил Коннор.

— Это… имеет… отношение… ко мне, — четко и раздельно произнесла Рена. — Я собираюсь просмотреть все, что они записали о том караване, при котором меня нашли. — Она хмуро поглядела Коннору прямо в глаза. — Хочу узнать, кто я и откуда.

Коннор молчал. Высоко в небе с криками носились птицы. Холодный ветерок прошелестел в кронах деревьев, пробежал по шелковистой, податливой траве.

— Пошли побыстрей, — заговорил наконец Коннор. — Дождь вот-вот хлынет. Не успеем дойти до гостиницы.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Они шагали споро. Но гроза оказалась проворнее и быстрее. Дождь застал их в пути. Дорога мгновенно раскисла. Грязь налипала на подошвы. Ноги скользили и разъезжались. Идти стало тяжело.

Ветер свирепо рвал одежду, швырял в лицо ледяные струи и горсти града. Опасаясь, что хрупкую Рену просто снесет, Коннор обнял ее рукой за плечи. Она не протестовала… или, по крайней мере, делала вид, что не замечает. Да и за диким воем ветра и грохотом грозы Коннор все равно не услышал бы протесты девочки.

Заслонив глаза ладонью, Коннор смотрел вперед, морщась от жалящих укусов острых градин. Ему показалось, что вдали растеклось широкое озеро желтого света. Город? Наконец-то! Впрочем, он не был уверен, что они все еще идут по дороге. Тьма скрыла все вокруг, а по земле текли потоки грязной воды.

Они спотыкались, останавливались и вновь двигались вперед при каждой ослепительной вспышке бело-голубой молнии. Неожиданно из темноты выплыли темные силуэты домов, окруженных гнущимися от штормового ветра деревьями. Повернувшись боком к ветру Рена и Коннор упорно двигались вперед.

Резкие порывы сбивали дыхание. Они смогли передохнуть, лишь добравшись до подветренной стороны дома. Ноги подгибались. Рена бессильно прислонилась к увитой плющом стене.

— Гостиница должна быть вон там, чуть дальше, — прохрипел Коннор, указывая рукой в сторону одного из домов.

Рена оторвалась от стены с тоненьким птичьим писком. Коннор не удержался от смеха.

Подбадривая друг друга, они снова ринулись под ветер и дождь, обогнули угол дома. Свистящий ветер ударил в лицо, и Рена, не удержавшись на ногах, шлепнулась в самую грязь. Коннор кинулся к ней, помог подняться. Борясь со шквальными порывами ветра, ни один из них не произнес ни слова.

Коннор сумел разглядеть гостиницу только потому, что она вдруг выросла прямо перед ними. Свет окон растворялся в сплошной пелене дождя. Гостиничная вывеска над дверью тряслась, скрипела и с грохотом ударялась о стену. Неожиданная вспышка молнии осветила нарисованную на жести ярко-оранжевую корону, увенчавшую огромный пузатый желудь.

— Мы нашли ее! — захлебываясь в дождевых струях, прокричал Коннор.

Рена рванулась к двери, и они оба ввалились внутрь.

Сразу же несколько человек кинулись к ним на помощь. Кто-то в этот момент сражался с распахнувшейся дверью. Коннор стоял, тяжело дыша и сразу же обессилел в теплом, аппетитно пахнущем едой воздухе. Рену била крупная дрожь. Она пыталась одеревенелыми пальцами расстегнуть и скинуть с себя набухший влагой плащ.

— Ну вот, молодые люди, — раздался у них за спиной веселый женский голос. — Сейчас, сейчас, я помогу. Дурной день для путешествия, не правда ли?

— В конюшне найдется достаточно теплая и сухая каморка, — гукнул густой мужской голос. — Денежек-то, небось, у вас нет?

Оскорбленный самим предложением отправиться на конюшню, Коннор нахмурился и позвенел висящим у него на поясе мешочком с деньгами. Хозяин гостиницы, огромный толстомордый детина, тут же сменил тон и расплылся в улыбке.

Теперь они разглядели и хозяйку. Это была седовласая, высокая и дородная женщина с добродушной улыбкой. Она ловко помогла Рене и Коннору скинуть плащи и унесла промокшую насквозь одежду в задние комнаты.

— Топайте за мной, — проговорил хозяин.

Он провел их наверх в маленькую комнатушку, которую, как оказалось, они должны были делить еще с двумя путешественниками. Коннор собирался было запротестовать, но, поймав предостерегающий взгляд Рены, смирился.

— Чудесная комнатка, — весело сказала она. — Кажется, нам придется спать в гамаках. На тех двух кроватях лежат чьи-то вещи.

— Ни одной кровати не осталось, — развел руками хозяин. — Только в большой комнате мы оставляем свободные кровати для людей герцога, на тот случай, если они заглянут к нам. Вон в том углу ширма. Можете за ней переодеться. А внизу вас уже ждет ужин. Спускайтесь. И не забудьте захватить денежки. По два лиля с каждого.

Довольный, что Рена заговорила прежде, чем он выложил все, что думает об этой миленькой комнате на четверых, Коннор вытащил из мешочка четыре серебряные монеты с вычеканенными на них лилиями и протянул хозяину. А Рена тем временем с преувеличенной радостью восклицала:

— Великолепно! Я могу, наверное, съесть целого быка! — Как только хозяин вышел, она хмыкнула, показала ему вслед язык и обратилась к Коннору: — Ну, кто пойдет первым переодеваться? Надеюсь, что наши сумки не промокли насквозь, не то нечего будет надеть.

— Иди сначала ты, — махнул рукой Коннор, шлепаясь в гамак и свесив к полу ноги в разбухших мокрых башмаках.

Рена рассмеялась.

— Никогда тебе по-настоящему не удастся выдать себя за другого, — сказала она, роясь в дорожной сумке.

— Что? — не понял поначалу Коннор, а когда сообразил, почувствовал, как щеки и шею заливает горячая краска стыда.

Рена как ни в чем не бывало продолжала:

— Ты так морщишься и озираешься вокруг, будто тебя и впрямь отправили на конюшню. Ну, вылитый принц! — Она хихикнула. — Если желаешь занять их большую комнату, думаю, у тебя есть на это полное право. Только придется тогда открыть им, кто мы на самом деле. — Рена выжидающе смотрела на Коннора.

— Все в порядке, — заверил он. — В Школе Волшебства у нас тоже были комнаты на двоих и даже на четверых. Извини, я просто забылся.

Рена исчезла за ширмой.

— Только не вороти нос от еды… если она и в самом деле окажется гадкой, — выкрикнула она.

— Не буду, не беспокойся, — пообещал Коннор. — Я могу съесть трех быков!

Сменная одежда оказалась, на счастье, сухой. И вскоре они спустились в обеденный зал, втиснулись на скамью между уже сидящими у стола людьми. Спустя минуту появилась веснушчатая девочка примерно их возраста, хлопнула на стол с глухим стуком три большие кружки с крышками и повернулась к Рене и Коннору:

— Вам эль или сидр?

— Сидр, — сказала Рена. Коннор лишь молча кивнул.

Девочка исчезла в толпе постояльцев и завсегдатаев. Рена уселась поудобнее и с любопытством огляделась. Ее, казалось, не беспокоил шум, громогласные выкрики у стойки, веселый гул голосов, нестройное пение кучки подвыпивших парней и несвязный разговор сидящих рядом людей. Поймав взгляд Коннора, Рена наклонилась к нему.

— Я в таком месте всего второй раз, — доверительно сообщила она. Какая большая гостиница! А гостиницы для важных персон такие же, как эта?

— Ну… немного отличаются, — сказал Коннор, быстро оглядываясь. Рена, оглушенная новыми впечатлениями, кажется, потеряла чувство опасности. Коннор, наоборот, весь напрягся, чувствуя какую-то неясную угрозу. Или он просто устал? Никто здесь не был похож на разбойника или шпиона.

Рена была, однако, чем-то явно озабочена.

— Ученики чародеев во время путешествия должны обходиться только своим умением, а не швырять деньги направо и налево. Мне дали в дорогу всего пять лилей. Если мы и впредь будем так транжирить их, то послезавтра у меня не останется ни гроша.

— Сохрани свои деньги, — сказал Коннор. — Пока будем тратить мои.

Рена пожала плечами.

— В конце концов, я могла бы поспать и в конюшне. Мне нравится запах свежего сена, а лошадей я просто люблю.

Девочка появилась вновь, неся в одной руке две большие кружки, а в другой удерживая каким-то образом сразу четыре тарелки. Она хлопнула кружки на стол с тем же сухим стуком, поставила перед Реной и Коннором две тарелки, а с двумя другими отошла к противоположному краю.

Коннор принялся подозрительно разглядывать содержимое тарелок. Им дали жаркое с густой подливой и горкой вареных овощей. Прямо в еду была воткнута большая резная деревянная ложка.

Рена с интересом вертела перед собой кружку.

— Точно такие я делала, когда в сиротском приюте «Три Рощи» нас учили гончарному мастерству. Неужели они покупают изделия деревенских подмастерьев? — Не ожидая ответа, она взяла ложку и ловко зачерпнула густой коричневый соус с большим куском мяса.

Коннор осторожно попробовал незнакомую еду. Она оказалась горячей и вкусной. И мальчик быстро заработал ложкой.

Рена первая покончила с жарким, запила шипящим сидром и откинулась назад со счастливым вздохом.

— А мне нравится путешествовать!

Коннор вежливо кивнул, не переставая жевать. Он с беспокойством косился на соседей, опасаясь, как бы они не заподозрили в нем аристократа или, как говорит Рена, франта. Но никто не проявил ни малейшего интереса к двум голодным путешествующим подмастерьям.

Рена вертелась из стороны в сторону, жадно разглядывая сидящих за столами, жмущихся к очагу и толпящихся у стен людей. Наконец она уронила ложку в пустую тарелку и встала со скамьи, вытягивая шею и стараясь посмотреть поверх голов.

— Это менестрель! — радостно воскликнула она. — Настоящий странствующий менестрель. А то, на чем он играет, кажется, называется цитра, но я не могу разглядеть как следует… и конечно же из-за шума не слышно музыки! Я хочу подойти поближе.

Коннор видел, как Рена пытается протолкнуться вперед, мечется между людьми. Вот она подпрыгнула, потом встала на цыпочки, тщетно стараясь увидеть хоть что-нибудь за спинами галдящих мужчин. Потом она нырнула в гущу людей и пропала из виду.

Девочка-служанка лавировала между людьми с тарелками и кружками, и толпа перед нею расступалась. В конце одного из таких людских коридоров Коннор мельком приметил долговязого человека в поношенном темно-синем плаще, обычной одежде менестрелей. Он пел и играл на длинном деревянном инструменте. Дрожащие металлические звуки струн цитры еле пробивались через разноголосый гул. Тут он наконец разглядел Рену, которая упоенно размахивала руками, а ее тоненький голосок вливался в хор мужчин, подпевающих менестрелю.

Все еще охваченный непонятной тревогой, Коннор обеспокоенно озирался вокруг. Но не заметив никакой опасности, успокоился и расслабился. Он доскреб еду с тарелки и, положив локти на стол, стал слушать простые и незамысловатые песенки, знакомые ему еще со времен учебы в Школе Волшебства.

Вскоре музыка убыстрилась. Зазвучала игривая плясовая мелодия. И перед Koннором вновь появилась Рена.

— Теперь они начинают танцевать, — сказала она, наморщив носик. — Будут топотать всю ночь напролет. Я уж знаю. Ух, я такая сонная! А ноги как пара булыжников… разве что булыжники не болят. Прошлой ночью во дворце я глаз не сомкнула, а тут еще гроза. Мне кажется, что мы в пути не один день, а целую вечность.

— Согласен, — поддержал ее Коннор, довольный, что можно убраться с глаз незнакомых людей. — Почему бы нам не испытать прочность гамаков?

Их комната была довольно далеко от шумного зала, и звуки музыки да топот ног сюда почти не доносились. Толстые стекла окна пропускали лишь слабый шорох дождевых струй. Нескончаемый плеск воды за стенами создавал ощущение уюта и тепла. Едва Коннор забрался в свой гамак, как тут же ему на грудь вскочил откормленный гостиничный кот, устроился поудобнее и громко замурлыкал. Сытный обед, ропот дождя, а главное, мирное кошачье мурлыканье прогнало ощущение опасности, которое не оставляло Коннора весь вечер.

Наверное, все это было от усталости, подумал он, медленно погружаясь в полудрему. Когда пришли те, с кем они делили комнату, Коннор на мгновение проснулся от свистящего шепота, но тут же снова провалился в сон. И уже до утра не просыпался.

За завтраком прислуживал сын хозяина гостиницы. Поставив на стол большие тарелки с дымящейся едой, он как бы между прочим пробубнил:

— Должен предупредить тех, кто отправляется на север, что ходят слухи о разбойниках в Северном Лесу.

Рена с улыбкой поблагодарила его. Парень отошел.

— Интересно, — проговорил Коннор, — знает ли мой дядя об этих грабителях?

— С чего это он должен знать? — удивилась Рена. — А-а, это ведь земля Рисмордитов, верно?

— Его бароны обязаны оберегать спокойствие жителей, охранять города, а значит, и следить за безопасностью дорог и лесов. Вместо этого, — Коннор презрительно хмыкнул, — вместо этого они толкутся в Кантирмуре при дворе и мутят воду стараясь прибрать к рукам южные земли, которые всегда принадлежали Рискарланам.

— Так вот о чем там шушукались по всем углам! — с отвращением фыркнула Рена.

— Да. — Быстро оглянувшись вокруг, Коннор добавил: — Но лучше поговорить об этом позже.

— Лучше вообще об этом не говорить. — Рена отковырнула ложкой большой кусок засахаренного меда и принялась старательно намазывать его на хлеб. — Скукота и больше ничего. Неужто все они такие, а не только родители Гариана?

— Остальные еще хуже, — вставил Коннор.

— И король их слушает! Ладно, не мое это дело.

— Давай-ка собираться в дорогу, — предложил Коннор. — Если мы перейдем мост до полудня, то сможем дойти до Риверфола еще засветло.

Мокрая одежда Рены и Коннора уже высохла, и они смогли снова переодеться в дорожные плащи и башмаки. Коннор прикупил еще еды в дорогу. За небольшую плату им дали хлеб, сыр, куски вареного мяса и немного овощей. Надеясь быстро добраться до реки, они не стали брать с собой фляги с водой. Коннор спросил, нельзя ли нанять лошадей, но ему ответили отказом. Мол, ни одной лишней лошади сейчас в гостинице нет.

И они снова отправились в путь пешком. Небо очистилось от туч. Лишь легкие пушинки облаков летели по синей шали над головой. Резвый ветерок играл волосами и складками плащей. Рена вполголоса напевала песенки, которые слышала вчера вечером. Время от времени она, озорно улыбаясь, создавала быстро исчезающие обманные картинки. То уток и озеро. То красноперую птицу с длинным клювом. А то забавного двухвостого и шестиногого пса Коннор с легкой завистью наблюдал за созданными Реной фантастическими существами и сожалел, что не может сотворить и десятой доли ее волшебства.

Он вспоминал, как Старшие чародеи, давая уроки в Школе Волшебства, творили свои чудесные заклинания. Краски природы становились ярче, воздух, казалось, мерцал, он переливался и наполнялся музыкой. И Коннору мерещилось, что стоит ему лишь взмахнуть рукой, произнести несколько слов…

И ничего!.. Кроме того единственного раза, когда все кончилось катастрофой… невольным превращением учителя в черепаху… При этом воспоминании Коннор нахмурился и закусил губу. Нет, даже самое простое заклинание у меня не срабатывает, с горечью подумал он.

Коннор знал за собой непонятную ему самому способность понимать язык зверей и птиц. Может быть, это ему дано взамен тем волшебным навыкам и заклинаниям, которым можно обучить и самого ленивого ученика чародея? Утешив себя этой мыслью, Коннор снова обратил свой взор на дорогу. И тут до его слуха донесся дробный стук лошадиных копыт. Рена тоже услышала голоса нагоняющих их всадников и храп лошадей. Она прищелкнула пальцами, стерла все обманные картинки, растворила в воздухе рой разноцветных порхающих существ и оглянулась.

Ощущение опасности, которое возникло у Коннора еще вчера, проснулось снова, и он покрепче сжал свой посох. Однако уже через мгновение, когда к ним приблизился всего-навсего купеческий караван, несколько телег, сопровождаемых отрядом всадников, Коннор успокоился.

Рена и он сошли с дороги, пропустили шумную кавалькаду и двинулись дальше. Некоторое время спустя они обогнули холм и вышли на гребень небольшой возвышенности. Впереди открывалась широкая долина, перерезанная лентой реки.

— А вон и мост! — воскликнула Рена.

Внизу, в долине, река Рет, широкая и медленная, серебряная в лучах заходящего солнца, извиваясь, устремлялась на север. С одного берега на другой перекинулся ажурный мост, творение искусных рук ремесленников и волшебства чародеев.

— Какой красивый! — ахнула Рена. Коннор кивнул. — Ты помнишь тот урок? — спросила она.

— Когда объясняли, как был построен этот мост? — Коннор ухмыльнулся. — Да, один из самых первых уроков. Мэтр Фальстан тогда так длинно рассказывал, что я, помню, задремал.

— Тебе и вправду было скучно? — удивилась Рена.

Коннор пожал плечами.

— Не очень.

— А мне в Школе Волшебства ничего не кажется скучным, — сказала Рена. — И тот урок мне тоже понравился. Ведь нам показали, как волшебство может создавать не только обманки, но и самые настоящие вещи. Умеет изменять их, передвигать и даже соединять с другими вещами. Я до конца это поняла, когда мне подробно, шаг за шагом рассказывали, как создавался этот мост.

Коннор молча кивал, как бы вежливо соглашаясь. Тот давний урок был для него первым разочарованием. Именно тогда Коннор понял, что по-настоящему никогда не сумеет овладеть тайной волшебства. Ему это было попросту неинтересно! Чувство разочарования и досады до сих пор возникало в нем от случая к случаю. Но, увы, чувства волшебства он был лишен.

Впрочем, сейчас, как ни странно, он, сам того не ожидая, ощущал разлитое в воздухе вокруг них почти неуловимое, как запах прошедшей грозы, волшебство. Это было не то чувство, которое старались развить в нем учителя-чародеи. Но объяснить себе, что же это такое, Коннор не умел. Такое же необъяснимое чувство возникало у него в горах, когда на чистое небо вдруг из-за хребта наплывала неизвестно откуда взявшаяся тяжелая сизая туча.

Забудь, убеждал он себя. Разве мало было у тебя неудач с этими волшебными заклинаниями, превращениями и ощущениями?

Вдруг за поворотом сошлись две дороги, и Рена с Коннором неожиданно обнаружили, что идут в самой середине длинной вереницы путников. Рена с приветливой улыбкой оглядывалась вокруг.

— Теперь разбойники уж наверняка на нас не нападут, шепнула она Коннору. — Как здорово, что гроза задержала людей, не дала им выйти в дорогу до сегодняшнего утра!

Коннор еще раз поборол непонятное чувство опасности и заставил себя улыбнуться.

— Будем надеяться, — пробормотал он, засовывая руку в свою дорожную сумку. — В такой толпе быстро мост не перейдешь. Может, перекусим на ходу?

Они упорно шли и шли вперед и наконец достигли Риверфолла, маленького городишки, зажатого между двух холмов напротив громыхающего водопада, полускрытого туманом сверкающих брызг. Рена с восхищением оглядывала ухоженные зеленые лужайки между аккуратными домиками под красными черепичными крышами. Но ее радость быстро улетучилась, когда выяснилось, что для всех прибывших в город путешественников мест в гостинице не хватает.

— Вот что я думаю, — подбоченившись, толковала Рена, — ночь теплая, и мы вполне можем переночевать прямо на улице. Если найдем незанятую лужайку.

— Но только после того, как съедим горячий обед. — Коннор весело позвенел монетками. — Снаружи намного теплее, если внутри ты набит горячей едой.

— Согласна! — потерла руки Рена. — Давай вернемся к тому месту, где я почувствовала запах пекущихся пирогов.

Им пришлось подождать, пока освободится местечко за столом. Зато удалось втиснуться в уютный уголок рядом с пылающим очагом. Вокруг сидели ребята примерно их возраста. Многие были знакомы между собой и собирались группками — подмастерья ткачей, гончаров, сапожников. Рена заметила, что Коннор затих и забился в тень, стараясь не привлекать к себе внимания. Сама она болтала без умолку, задавая вопросы и отвечая выдуманными историями о работе и учебе в гончарной мастерской.

Рена тарахтела, изредка внимательно поглядывая на Коннора, который сидел мрачно насупившись, как и прошлым вечером в гостинице. «Что-то не так?» — мелькнуло в голове у Рены. Она решила спросить его позже, как только они останутся одни.

Наконец принесли еду. Она оказалась действительно горячей и очень вкусной. Некоторое время ничего не было слышно, кроме стука ложек и пыхтения жующих ребят. Девочка, сидевшая справа от Рены, подняла глаза от тарелки и попросила передать соль. Коннор протянул руку за солонкой… и вдруг замер, рука его зависла над столом, а глаза впились в дверь в дальнем конце столовой.

Изумленная Рена обернулась, желая посмотреть, что привлекло его внимание. Она уже ожидала чего угодно — от вооруженных солдат короля Андреуса до чудовищных монстров, но с облегчением увидела всего лишь парочку молодых людей, одетых в синие туники семьи герцога Фортиана.

Коннор быстро сунул солонку в руку ученицы ткача и повернулся так, чтобы вошедшие могли видеть лишь его затылок. Рена тоже поспешила спрятаться. Нагнувшись, она поднесла к лицу кружку с широким дном и принялась залпом пить сидр, закидывая голову все выше и выше.

Молодые люди внимательно оглядели комнату, повернулись и вышли.

— Коннор! Это не…

— Потом, — резко перебил он Рену.

Когда Рена и Коннор наконец покончили с обедом и вышли на улицу, они первым делом опасливо огляделись по сторонам. Душный и душистый вечерний воздух был наполнен стрекотом кузнечиков. Люди прогуливались или устремлялись через луг к водопаду, сиявшему в солнечном свете расплавленным серебром.

— Рена, ты могла бы воспользоваться своим Хрустальным Кристаллом, чтобы узнать, не разыскивает ли нас кто-нибудь? — спросил Коннор. — У меня неприятное чувство, будто за нами крадется какая-то опасность.

Рена помолчала, размышляя.

— Я могла бы посмотреть в Кристалл, — медленно проговорила она. — Но почему ты вдруг всполошился? Ведь те молодые люди — твои родичи. На них была одежда цветов Рисмордитов.

— Но один из них был сводный брат Мэрита Лиммерана.

— Ну, не обязательно же они ищут нас, — сказала Рена. — Но если и так, почему это тебя пугает? Может, их отправили к тебе с каким-то поручением? Весточку передать?

Коннор покачал головой.

— А ты подумай хорошенько, Рена. Подумай. Мои сестры старались устроить так, будто меня увезли на озеро, в уединенный домик короля. Никто не знает, что мы ушли с тобой вместе. Если бы Астрен хотела подать мне весточку, то послала бы одного из вестников короля. А Лейла вообще обошлась бы волшебным посланием. Мои родичи Рисмордиты не должны знать, что я здесь.

Рена почувствовала, как у нее похолодела спина.

— Если бы это были лирванские шпионы, посланцы короля Андреуса, — продолжал Коннор, — я знал бы, что от них ожидать. Но они все же родичи. Вдруг не враги, от которых нужно скрываться, а союзники?

Рена ошеломленно уставилась на него.

— Значит, нам нужно опасаться не только чужих? За нами может гнаться кто-то из Мелдрита?

— Да. И я хочу знать почему, — тихо промолвил Коннор. — Почему все в моей семье вдруг стали моими врагами? Должна же быть причина тому, что я все время ощущаю опасность. Боюсь, это не только мое воображение. Так ты могла бы посмотреть в Кристалл?

— Могу попробовать, — неуверенно сказала Рена. — Но непременно надо знать, что хочешь увидеть. К тому же я должна использовать Хрустальный Кристалл лишь в случае крайней опасности.

— Но ты можешь хотя бы определить, пытается ли кто-нибудь разыскать нас?

— Д-д-а. Пожалуй… Как бы тебе объяснить? — Она глубоко вздохнула, поморщилась, словно бы подыскивая нужные слова. — Это не окошко, сквозь которое ты, незамеченный, можешь наблюдать за прохожими. Я могу видеть лишь того, кто и сам смотрит на меня или хотя бы чувствует, что я его вижу. Значит, нас обнаружат и даже могут заколдовать сквозь Кристалл. Надо быть очень осторожной и все проделать быстро.

— Они могут понять, где мы находимся? — насторожился Коннор.

— С легкостью.

Мгновение Коннор колебался.

— Рена… — Он не смотрел ей в глаза. — Я… я знаю, что волшебники не всегда раскрывают свои цели. И все же ответь. Ты отправилась на поиск своих предков? Или, может быть, у тебя есть и какая-то другая, тайная цель?

— Никаких тайн от тебя нет, Коннор. Клянусь, — серьезно проговорила Рена.

— Но кто-то явно не хотел, чтобы ты прошла испытания и сдала экзамен! — пылко воскликнул Коннор. — Если Синие… ну, те из Рисмордитов, кто одет в синие цвета, ищут меня, то они в конце концов разнюхают, что я не взаперти на озере, а отправился вместе с тобой. Так кого они ищут? Меня или тебя?

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

— Хорошо, — решительно сказала Рена. — Надо действовать. Мы и в самом деле не знаем, нас ли ищут. Но раз у тебя есть ощущение беды… — Она посмотрела на Коннора. Его силуэт четко выделялся на фоне залитого лунным светом водопада. — А не проще ли будет нагнать этих Синих и прямо спросить у них?..

— Нет.

— Ты считаешь, что их послал твой дядя? Или Гариан?

— Мог и он.

— Ничего не понимаю. Какая-то путаница. Что общего между мэтром Фальстаном и моим испытанием, тобой и твоей ссорой с Гарианом? — Рена задумалась. — Если только Гариан не объединился с Андреусом из Сенна Лирван и помогает отомстить нам за освобождение Терессы…

— Может быть, — согласился Коннор. — Но ведь с Тайроном ничего не произошло, а он был тогда с нами. Не-ет. Просто Гариан терпеть меня не может. И потом, он прирожденный вожак. Не станет слушаться чьих-то приказов, тем более прислуживать такому заклятому врагу, как Андреус. В прошлом году, когда Гариану не позволили пойти с армией к границам Сенна Лирван, он был в ярости. Не думаю, чтобы Гариан стал сторонником Андреуса.

Рена упорно думала, по привычке покусывая нижнюю губу.

— И все же… Видела я таких задир, которые смело выкрикивают злобные оскорбления, когда у них за спиной стоит кто-то сильный. Может, и Гариан такой? И кто-то руководит им?

Коннор запахнул плащ, поднял капюшон. Теперь Рена не могла видеть его лица, но по движению головы поняла, что Коннор не согласен с ней.

— Но Гариан всегда предводительствовал своей шайкой. В любой стычке он был заводилой, — возразил он.

— Тогда здесь что-то другое, — продолжала рассуждать Рена. — У нас в сиротском приюте встречались такие, кто только и думал о том, как бы отнять у других то, что они имеют. Им было все равно, с кем быть и против кого.

— Вряд ли, — все еще сомневался Коннор. В голосе его вдруг послышалась горечь. — У меня абсолютно ничего нет. Ни земель, ни власти… ни будущего.

— А я-то думала, ты хочешь стать актером. Ах да, дядя тебе не позволяет дружить с ними.

Коннор пробормотал что-то невнятное.

— Прости, Коннор, — спохватилась Рена. — Это все мои выдумки. Гариан ведь и так наследник герцога, верно? Представляю, каким он будет жадным и жестоким властителем. Может быть, к тому времени и принцесса Тересса станет королевой. Уж она-то сможет приструнить этого гадкого Гариана… — Рена улыбнулась. — Но сейчас это нам не поможет. Давай лучше держаться подальше от твоих Синих Рисмордитов и радоваться, что они не пронырливые лирнапские шпионы. — Она исподволь взглянула на Коннора. — А… что за история с твоим наследством?

— Какая история? — нахмурился Коннор.

— Ну, я знаю, что ты ничего не наследуешь, потому что всего лишь восьмой сын королевы Нерит. А твой отец? Разве он не был герцогом и не владел землями?

— Да. Но, женившись на королеве Нерит, он вынужден был передать свои земли во владение сестре, моей тете Уре. Герцогский титул, конечно, оставался при нем… — Коннор вдруг коротко рассмеялся. — Можешь вообразить, как на меня косятся родичи, которые опасаются, что я собираюсь каким-то образом отнять те земли.

— Да-а, — протянула Рена, опускаясь на траву и глядя на мерцающие над головой звезды. — Хорошо, что мне не надо иметь дела со всеми этими титулами, наследствами и землями. Я наверняка не смогла бы разобраться в том, кто, когда и почему получил то или иное владение.

Коннор добродушно засмеялся. Какое-то время они молча созерцали звездное небо и словно застывший в лунном свете водопад.

Рена вздыхала, думая о своем.

«По крайней мере, мы, люди низкого происхождения, избавлены от таких неприятностей», — размышляла она.

Тут ей припомнились разговоры маленьких ткачей, сидевших рядом с ними за столом. Ребята толковали о сыне хозяина, неумехе, лентяе и злобном парне. Но его отец ничего и видеть не хочет, и этот остолоп унаследует семейное дело. Да, иногда лучше быть сиротой и отвечать только за себя.

Как все просто и ясно! Если она будет хорошо выполнять свою работу, то никогда и нигде не пропадет. А коли выяснится, что она плохой чародей, то что поделаешь — придется голодать и бедствовать. У нее нет семьи, на которую можно было бы надеяться, но зато никто не сможет ее ни прогнать, ни удерживать.

Да, именно так и должно быть. Каждый отвечает за себя… И все же я пытаюсь найти свою семью…

Рена усмехнулась про себя. Зачем она стремится к этому? Вот у Коннора самая высокородная семья, какую только можно представить. И все же не много добра видел он от своих родичей.

Она уже решила было отказаться о своей затеи и вернуться в Кантирмур, но тут же сама себе возразила.

Глупо возвращаться с полдороги. Если я найду свою семью, но окажется, что они не лучше злобных родичей Коннора, что ж… Рена горько усмехнулась про себя. Всегда можно вернуться и забыть о них.

Уже проваливаясь в сон, она вдруг почему-то вспомнила, как Флисс и ее братья хихикали на чердаке, обмениваясь семейными шутками. У них была семья!

Вот чего я хочу, сонно подумала Рена, быть чьей-то.

Она отвернулась и мгновенно уснула.

Солнечный луч скользнул по мокрым камням над водопадом и обжег веки. Рена открыла глаза и села. Как замечательно, что они выбрали такой красивый уголок парка! С трех сторон плотной стеной их окружали густые кусты, а с четвертой высился над рекой крутой и высокий утес. Неутихающий гром водопада переплетался с разноголосым гомоном птиц, порхающих высоко в небе.

Коннор уже давно проснулся и, закинув голову, следил за быстрым полетом небольшой птичьей стаи.

Когда птицы скрылись за выступом скалы, Рена спросила:

— О чем они говорили?

Коннор пожал плечами. Но вид у него был слегка встревоженный.

— Они не… то есть говорят не так, как мы с тобой.

— Значит, их песня ничего не означает?

— И это не совсем так… Жаль, что я не могу объяснить… — Он умолк, задумавшись. Потом медленно проговорил: — Они чвивикали… в основном о еде. И гнездах.

— Ну-у-у, — разочарованно протянула Рена, поднимаясь и приглаживая всклокоченные волосы. — Какая польза от знания птичьего языка, если ничего интересного от них не услышишь?

Коннор молча запихивал плащ в дорожную сумку и загадочно улыбался.

— И верно, что можно ждать от бездумных птичек? — ухмыльнулся он, подхватывая туго набитую сумку.

— Клювы, глазки да хвосты, а головки их пусты! — хихикнула Рена, припомнив детский стишок. Она быстро заплела косы, подхватила с земли плащ и встряхнула его, подняв целый вихрь сухих травинок и мелкой пыли. — Сегодня будет тепло.

— Выйдем пораньше?

— Но после хорошего завтрака. — Рена аккуратно сложила плащ и тоже запихнула его в сумку. — Хороший — это значит сытный и горячий. Надеюсь, ты не возражаешь?

— Разве я когда-нибудь спорил?

И все же Коннор направился к гостинице без особой охоты. Пока они пересекали широкую зеленую поляну, он все время настороженно оглядывался. Прежде чем перешагнуть порог общего зала, Коннор внимательно обшарил взглядом каждый уголок шумного вместилища.

Никто не обратил на них ни малейшего внимания. Они плотно поели, купили еды в дорогу и снова вышли на улицу. Взять лошадей напрокат им не удалось. У Коннора хватило бы денег, чтобы купить пару лошадок, но делать это они поостереглись, не желая лишний раз привлекать к себе чрезмерного внимания обитателей гостиницы.

Погода была отличная. Можно было бы пойти прямиком через Носвудский Лес. Однако Рена и Коннор, как и многие путешественники, стремящиеся на север, выбрали извилистую тропу вдоль реки. Слухи о разбойниках, подстерегающих путников в лесу, распространились, очевидно, уже по всей округе.

Рена радовалась каждому новому человеку, попадавшемуся им по дороге. Однако Коннор подозрительно вглядывался в незнакомых людей, пытаясь угадать в них тайных посланцев дяди Фортиана. Всякий раз, когда сзади раздавались шаги нагонявшего их путника, Коннор утягивал Рену на обочину, и они затаивались в придорожных кустах, пока незнакомец не проходил мимо. Но появлялись другие, и им снова приходилось прятаться.

— Если уж мы забираемся в эти пыльные, кишащие кусачими жучками кусты, — проворчала Рена во время одного из слишком уж долгих сидений в засаде, — то давай делать это с толком. Может, почитаешь ту пьесу? Мы как раз добрались до места, где Тре Ресдир встречает Морайена.

Коннор косился на дорогу и пристально разглядывал приближающихся путников.

— Тш-ш… — прошептал он, — вижу синие одежды.

Рена вздохнула и покорно пригнула голову. Скучно! Одно хорошо густые кусты защищали от брызг грязи, когда мимо пролетала кавалькада всадников.

— Все в порядке, — проговорил Коннор, поднимаясь. — Обычные люди.

— Эдак мы вечно будем сидеть в кустах, — кисло пробормотала Рена. — Каждый второй в Мелдрите носит что-нибудь синее.

Коннор смущенно улыбнулся.

— Ну что, почитаешь пьесу? — спросила Рена, когда они вновь выбрались на дорогу.

— Видишь ли… там немного осталось, — промямлил Коннор.

— Ты хочешь сказать, что переписал только часть пьесы? — Рена не могла скрыть своего разочарования. — Как глупо! Это все равно что пригласить кого-то к обеду и потчевать вкусным запахом еды.

Коннор засмеялся, но щеки его залились алой краской.

Внимательно поглядев на него, Рена вдруг сделала изумительное открытие.

— Ты не переписал, а… написал ее! — воскликнула она. — Сознайся, ты пишешь свою собственную пьесу?

Коннор жалко улыбался. Теперь все его лицо и даже шея были красно-бурыми.

— Тш-ш-ш… — зашипел он.

— Чего ты боишься? Никого и близко нет. — Она зыркнула глазами по сторонам. Выходит, это твоя собственная пьеса? А кто-нибудь еще знает? Значит, вот что ты имел в виду, когда утверждал, что не станешь актером. А я-то думала… — Она вдруг закрыла ладонями уши. — В голове у меня так и роятся вопросы, будто она превратилась в пчелиный улей. У-у-у, как жужжит!

Коннор весело рассмеялся. Ему было легко с этой забавной девочкой, иногда похожей на клоуна.

— Я так люблю читать пьесы, что подумал, не попробовать ли и самому написать, — проговорил он, уставившись в землю. — Наверное, это самое большое счастье — смотреть, как со сцены произносят твои слова.

— У тебя получится, — убежденно воскликнула Рена. — Непременно получится!

Коннор неопределенно хмыкнул.

— Если я закончу эту пьесу, то пошлю ее в Гильдию Драматургов под вымышленным именем. Не желаю, чтобы мне делали снисхождение как принцу Коннору. Хочу узнать, чего я действительно стою.

— Вот здорово! — хлопала в ладоши Рена. — А ты и вправду никому не говорил? Даже Тайрону?

Коннор отвернулся, устремив взгляд вдаль, будто разглядывая бесконечные зеленые поля.

— Тайрон мой большой и настоящий друг… — медленно проговорил он и замолчал.

Рена представила себе Тайрона, вспомнила его серьезные разговоры.

— Он терпеть не может пьес. Я это помню еще по нашему прошлогоднему путешествию. Не то чтобы ненавидит, просто считает, что глупо что-то выдумывать. Никаких игр он тоже не признает. Если только они не прибавляют каких-нибудь знаний или не годятся для учебы и запоминания.

— Люди вроде Тайрона не выдумывают истории, а участвуют в них, — проговорил Коннор.

— Ну да, а все остальное он считает ненужными выдумками и дурацкими фантазиями, — поддакнула Рена.

Коннор ничего не ответил, но Рена почувствовала, что ляпнула что-то не то, и смущенно умолкла.

— Если у меня ничего не получится, то и нечего раззванивать об этом по всему свету, — твердо сказал Коннор.

— Будь уверен, во мне твой секрет утонул, как в бездонном колодце. — Рена немного подумала и добавила: — А можно, я иногда буду предлагать всякие идеи, сцены и приключения?

Коннор рассмеялся.

— Предлагай все, что хочешь.

В разговорах время пролетало незаметно. Они увлеченно толковали о прославленном чародее Тре Ресдире. Перебивая друг друга, выкладывали все, что знали о нем. Рена черпала свои рассказы из прочитанных в книгах волшебных историй, а Коннор многое знал доподлинно, потому что мог копаться в королевских Геральдических архивах.

В полдень их вспугнул стук копыт. Рена и Коннор из кустов следили за всадниками в синих туниках Рисмордитов. Впереди ехал высокий мускулистый человек. Его распушенная встречным ветром пышная рыжая борода вилась, как флаг. Глаза рыжебородого предводителя так и сверлили каждого встречного путника.

Когда всадники скрылись вдали, Коннор облегченно вздохнул и проговорил:

— Ты видела? Они не просто едут, а рыщут по дорогам. Ищут. Простые посыльные и вестники ездят поодиночке или в крайнем случае парами, а не несутся целым отрядом и вдобавок галопом.

Рена согласно кивнула.

— Выходит, мы должны прыгать в кусты всякий раз, как кто-то приближается? Давай хотя бы выбирать кустики почище.

Коннор только рассмеялся в ответ. Они немного ускорили шаг. Всю дорогу Коннор читал свою пьесу.

Переночевав под открытым небом, они с утра снова пустились в путь. Вскоре послышался ритмичный стук лошадиных копыт. Звук доносился откуда-то спереди. Неужто возвращается отряд Синих, который накануне обогнал их?

— Думаю, нам лучше спрятаться, — быстро сказал Коннор.

Перекинув сумку за спину, Рена покорно поплелась за ним через неглубокий придорожный ров к небольшой рощице низких деревьев.

Стук копыт стал громче. Из-за поворота вылетело облако пыли… и тут же показался плотно скачущий отряд всадников в синих туниках. На этот раз они не спешили, а внимательно вглядывались в придорожные кусты. Рена и Коннор инстинктивно пригнулись, хотя деревья надежно укрывали их.

Рена узнала рыжебородого предводителя, и сердце ее тревожно заколотилось.

— Те же самые, — шепнула она, когда всадники проехали мимо. — Что же это значит?

— Это значит, что они, не обнаружив впереди ничего подозрительного, решили вернуться.

— Не нравится мне все это, — нахмурилась Рена. — Похоже, они и впрямь ищут нас. Что теперь делать?

Коннор задумчиво потер лоб.

— Думаю, нам лучше не рисковать и свернуть на лесную дорогу. Мы уже достаточно далеко продвинулись на север, и разбойников, надеюсь, тут уже нет. Не могут же они как муравьи шнырять по всему лесу. Небось промышляют где-нибудь поблизости от Риверфолла.

Рена поколебалась, потом вдруг вспомнила жестокую физиономию Гариана, его гнусный смех, и разбойники по сравнению с гнусными затеями Гариана и его отца, герцога, показались ей не такими уж страшными.

— Хорошо, — кивнула она, — идем в лес.

— Пьесу лучше дочитаем позже, — пробормотал Коннор, засовывая кипу бумаги в сумку.

— Ладно, — неохотно согласилась Рена. — Но все же, думаю, ты непременно должен вставить в пьесу описание бури, какая нас застала вчера. Это сделает путешествие волшебников больше похожим на правду.

— Может, ты и права, — буркнул Коннор.

Они зашагали прямиком на север. Коннор, внимательно глядя под ноги, шел впереди по извилистой оленьей тропе.

— Лесные звери дадут нам знать о любом, кто окажется поблизости, прежде чем мы его увидим, — сказал он. — Главное — быть начеку.

— Хорошо, — прошептала Рена. — Прислушивайся… я не буду болтать.

Она еще ни разу не видела, как Коннор общается с животными, и ей было страшно любопытно посмотреть, что же при этом происходит. Рена надеялась, что им попадется зверь покрупнее.

Но никто ни четвероногие, ни двуногие — так и не встретился им до самого вечера. Перед заходом солнца они сделали привал и аккуратно поделили остатки еды, оставив лишь самую малость на завтрашнее утро. Потом Коннор отыскал полянку, окруженную низкими кустами, где можно было устроиться на ночлег. К этому времени Рена уже едва различала силуэты деревьев, а ноги так устали, что она, казалось, не могла бы сделать больше ни шага. Не произнося ни слова, они достали свои плащи, закутались в них и легли.

Рена положила голову на сумку. Она сонно глядела сквозь чуть шевелящуюся черную листву на низкие крупные звезды и…

…и проснулась, когда что-то острое кольнуло щеку.

— У-у-у… — пробормотала Рена. Длинный сон о Тесс, о сиротском приюте улетучился. — Гм-м?

Она приоткрыла глаза и увидела холодное поблескивающее острие пики. Грубый смех заставил ее окончательно прийти в себя. Над ней высился оборванец с грязной взлохмаченной бородой. Он, хохоча, снова ткнул ее пикой.

Рена в страхе уставилась на него, но видела лишь открытую хохочущую пасть с редкими зубами.

— Поднимайтесь, барышня, — проревел бородач. — Посмотрим, что там у вас в сумке.

Он резко выдернул сумку из-под головы Рены. Она быстро огляделась. Коннор тоже лежал на земле. Двое мужчин и женщина стояли над ним, держа наготове пики и дубинку.

«Где посох Коннора?» — мелькнуло в голове у Рены. — «Они забрали или?..»

Краем глаза она заметила конец посоха, лежащего под кустом на расстоянии вытянутой руки от Коннора. Он тоже косился на спасительную увесистую палку.

Рена внезапно завизжала, и на какое-то мгновение все глаза устремились к ней. Бородач замахнулся древком пики, но Рена проворно откатилась в сторону.

Трах! Коннор уже был на ногах и с такой скоростью раскручивал свой посох, что тот казался сплошным туманным кругом. Один из мужчин с воплем отлетел в сторону, пика его вонзилась в куст. Посох шмякнул по руке другого человека, державшего дубинку. Попятившись, он наткнулся на женщину, и оба они с проклятиями покатились по земле, дрыгая ногами.

Бородач, стоявший над Реной, ринулся на помощь своим товарищам, подняв над головой пику. Но не успел он сделать и двух шагов, как внезапно, словно наткнувшись на невидимую стену, остановился. Крик ужаса вырвался из его глотки. Выпученные глаза уставились на соседний куст.

Из гущи куста высовывались три ужасные бородавчатые рожи. Они злобно вращали налитыми кровью глазами, зеленые носы их двигались, жадно принюхиваясь, из разинутых пастей угрожающе торчали кривые острые клыки. Рена пристально глядела на только что созданных ею чудищ, пытаясь заставить обманных монстров двигаться и реветь.

— Ч-что это? — прохрипел бородач.

— Ой! — завопил другой, и воры кинулись наутек, оставляя клочки своих лохмотьев на колючих ветвях кустов.

Рена закрыла глаза. Чудища мгновенно исчезли.

— Они поверили! — воскликнула Рена. — А ты отлично управляешься с посохом, — восхищенно добавила она.

— Да и ты неплохо поработала, — ответил Коннор. — Эти монстры спасли меня. Бородач уже готов был пустить в ход пику. Не знаю, сумел бы я отразить удар.

— Давай-ка выбираться отсюда, пока разбойники не опомнились и не вернулись.

Они подняли свои сумки. Рена задержалась на мгновение и выдернула оставленную в кустах пику. Не теряя больше времени, ребята заторопились в сторону, противоположную той, куда скрылись воры.

— Вот тебе и безопасная дорога, — пропыхтела Рена, еле поспевая за широко шагающим Коннором.

— Вон речка, — проговорил он. — Давай остановимся и попьем воды. — Он повел Рену мимо тесно растущих ив к пологому берегу.

— Как думаешь, не идут ли они следом за нами? — спросила Рена, поудобнее устраиваясь на плоском камне.

Некоторое время Коннор сидел молча и неподвижно, потом покачал головой.

— Нет, — уверенно сказал он. — Я слышал писк птенцов ширококрылого ястреба. — Он махнул рукой в сторону дороги. — Если бы там были люди, птенцы и звука бы не издали, а их родители, наоборот, кричали бы пронзительно и тревожно.

— А почему же ни один зверек не предупредил тебя о приближении воров?

— Я сам услышал шорох в кустах за мгновение перед тем, как они появились, и успел отпихнуть от себя посох, — сказал Коннор. — Наверное, всякая лесная мелочь убежала еще раньше, когда мы спали.

Рена вздохнула.

— Может быть, лучше вернуться на дорогу, рискуя встретиться с твоими родичами? Они, по крайней мере, не станут угрожать нам пиками и дубинками.

— Мы уже рядом с горами. А это значит, что дорога свернет к северо-востоку.

— А нам надо идти на северо-запад, — проговорила Рена, заглядывая в карту, которую она нарисовала в своей тетради.

— Если мы пойдем по лесным тропам, ведущим на северо-запад, может, успеем к ночи добраться до границы. Попытаемся?

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

В то самое время, когда Рена и Коннор карабкались вверх по трудной горной тропе к границе, в Кантирмуре принцесса Тересса Рисадель спускалась по лестнице, чтобы окунуться в благоухание, волнение и приглушенный гомон официального придворного обеда.

Одеваясь к обеду, она чуть ли не час крутилась перед зеркалом, вставала на цыпочки и до боли в шее выворачивала голову, чтобы рассмотреть себя со всех сторон.

Надо было одеться как можно скромнее и незаметнее. Пусть ее внешний вид не дает повода к злословию и зависти. И Тересса выбрала простое платье персикового цвета с недорогой отделкой.

Родители шли впереди, тихо переговариваясь. Они казались озабоченными. Тересса уже знала, что сегодня на них свалилось немало неприятностей. Всего час или два тому назад смертельно поссорились два барона, которые прежде слыли неразлучными друзьями. Что-то творилось во дворце, но чем могла помочь Тересса?

После торжественного обеда будут танцы, с неохотой вспомнила Тересса, входя вслед за родителями в просторный банкетный зал.

Как только они переступили порог, Тересса почувствовала, будто что-то произошло, словно сгустился воздух. Зал выглядел как обычно. Пылающие свечи. Красивые гобелены на стенах. Люди, одетые богато и празднично, улыбающиеся и низко кланяющиеся. Но Тересса замечала и другое — поджатые губы, крепко стиснутые в кулак побелевшие пальцы, злобные взгляды, сверкающие из-за раскрытых вееров. Да, воздух сгустился как перед грозой. Она посмотрела на родителей, но они, словно ничего не замечая, кивали и благосклонно улыбались. Как ни в чем не бывало они прошли через весь зал и сели во главе стола.

Сердце Терессы тревожно ёкнуло, когда управитель посадил ее рядом с тетей Карлас, примостившейся поближе к королю и королеве. Этот обед был устроен лишь для самых высоких особ, поэтому поставили один длинный стол — для взрослых и молодых людей. Напротив Терессы сидела Мирли, а Гариан чуть дальше, через три места. Но… почему-то рядом с ним были только двое его друзей, Герд и Хок. Прислушиваясь к разговору мальчиков, Тересса услышала, как Гариан объяснял кому-то из взрослых, что Мэрит заболел и не придет.

После непременной здравицы в честь короля и королевы подали еду. Тересса поняла, что обед будет невыносимым, когда Мирли тоненьким, капризным голоском принялась ругать одно за другим блюда, подаваемые безмолвными слугами.

— О, Мирли. — Тетя Карлас вздохнула. — Ты такая деликатная, такая разборчивая. Не знаю просто, что и делать.

— Запретить ей обжираться конфетами перед обедом, усмехнулась Тересса, отворачиваясь от Мирли с ее кислой физиономией.

— Мирли, — вмешался Гариан, — если ты не будешь есть этот рыбный пирог, передай-ка его сюда, Герду.

— Зачем? — Мирли кинула быстрый косой взгляд на мать, но герцогиня уже была увлечена разговором с баронессой Тамсал. Состроив скромную рожицу, Мирли пролепетала: — Мне кажется, что Герд съел уже достаточно пирогов. — Она хитренько усмехнулась.

Толстый Герд вспыхнул, глаза его сузились от обиды. Тересса не выдержала.

— Не понимаю, как можно выглядеть такой кислятиной, когда живот просто набит сладостями?

Девочки, сидевшие по соседству, лукаво переглянулись и опустили глаза, сдерживая смех. Гариан и Герд нагло загоготали, а Хок исподтишка улыбался.

Мирли задохнулась от гнева, на белых, мучнистых щеках ее вспыхнули алые пятна.

— Юные леди! Молодые люди! — злобно зашипела тетя Карлас. Она надменно взглянула на Терессу, бесцветные глаза ее были налиты ядом. Тетя конечно же слышала всю их перепалку.

Тересса как ни в чем не бывало снова принялась за еду. Но она прекрасно понимала, что тетя Карлас, не решившись сделать ей выговор вслух, затаила какую-то обиду.

Обед продолжался. Тетя Карлас включилась в общий разговор взрослых и словно позабыла о неприятной истории. Вялым голосом она толковала о воспитании, об умении вести себя, о прилежании и знании этикета, которых так не хватает молодым людям. Даже Гариан и его друзья заскучали и молчали, пыжась от напускной важности.

А тетя Карлас завела речь о новой мозаике, подаренной королю двумя баронами, один из которых был отцом Мэрита.

— Тебе нравится мозаика? — ехидно улыбаясь, обратилась к Терессе Мирли.

Тересса закусила губу. Что бы она ни ответила, все будет невпопад. Мозаика уродливая, это все знали. Но попробуй скажи, что думаешь, Мирли тут же передаст Мэриту, а тот наверняка наябедничает отцу.

Тересса опустила глаза.

— Красивая, — тихо проговорила она и тут же попалась.

Тетя Карлас криво усмехнулась.

— Ужасно, когда высокорожденные дети воспитываются в окружении людишек низкого происхождения, — проворковала она.

— Вроде сиротского приюта? — вставила Мирли.

Герцогиня вздохнула.

— Только во дворце прививается настоящий вкус.

Она даже не пыталась понизить голос, и Тересса заметила косые насмешливые взгляды, которые исподтишка бросали на нее сидящие за столом дамы. Тересса швырнула на стол салфетку, резко встала и вышла.

Слезы гнева и обиды застилали ей глаза. Споткнувшись о высокую ступеньку террасы, Тересса подхватила юбки и выбежала в сад. В свете Большой Луны деревья казались серебряными. По другую сторону неба, словно отражение Большой, всходила Малая Луна. Тересса любила эту пору года, когда светили сразу две луны. Холодный ночной воздух высушил слезы.

Тересса успокоилась и медленно пошла по дорожкам сада, радуясь, что теперь она совершенно одна. В мерцании ночных светил она легко различала дорогу к своему любимому месту, уединенному гроту над мелкой речушкой. Тересса протиснулась сквозь густую завесу ивовых зарослей и буквально упала на мраморную скамью. Не успела она отдышаться, как услышала шорох шагов по усеянной опавшими листьями тропе.

— Тесс, — позвал спокойный мужской голос.

— Отец! — Удивленная и обрадованная, Тересса вскочила на ноги.

Он стоял спиной к свету, поэтому выражение его лица Тересса видеть не могла. Однако в голосе короля не было ни гнева, ни раздражения.

— Я так и думал, что найду тебя здесь, — мягко проговорил он.

— Там было так душно, пожаловалась Тересса, — я вышла подышать воздухом.

— Твоя тетя сразу же после обеда рассказала мне о том, что ты удалилась из-за стола.

Тересса сжалась.

— Значит, ты сердишься?

— Сержусь, но не на тебя. Садись и выкладывай все по порядку.

Тересса села на скамью рядом с отцом. Он молча слушал, пока она подробно и честно описывала все, что произошло за обедом. Не щадила она и себя, вспомнив все язвительные стрелы, которые пускала в Мирли.

Король не перебивал, а когда она кончила свой взволнованный рассказ, с улыбкой произнес:

— Должен сказать, твоя история не очень похожа на ту, что поведала тетя Карлас.

Краска бросилась в лицо Терессе.

— Можешь спросить любого. Хоть Гариана. Какой бы он ни был, а врать не станет…

— Мне не нужно никого спрашивать, — успокоил ее король. — Я отлично знаю способность герцогини Карлас все выворачивать на свой лад. — Он взял ее руку в свои. — Девочка моя, — нежно продолжал отец, — я прекрасно понимаю, как трудно тебе приспособиться к жизни и нравам двора после того, как ты провела много лет со своей тетей Лейлой вдали отсюда, в сиротском приюте. Правда, нам с матерью казалось, что ты уже неплохо освоилась, — добавил он.

— Я старалась, — тихо промолвила Тересса.

— Знаю, — ответил король. — Ты так сильно старалась и так в этом преуспела, что мы и вправду забыли, как мало ты была с нами, будто никогда с тобой и не расставались. Да, дитя мое, мы мало тебя знаем…

Тересса закусила губу. Она боялась признаться даже себе самой, что родители иногда казались ей незнакомцами.

— Ты всегда спокойна, вежлива и ни на что не жалуешься, — продолжал король. — Но мы так и не знаем, что ты думаешь и чувствуешь.

— Я считала, что настоящая принцесса просто обязана скрывать свои мысли и чувства, — пожала плечами Тересса. — Таковы, кажется, правила хорошего тона?

— Это так, — согласился король. — Но от нас с мамой таиться не обязательно!

Если бы этот разговор происходил днем, при свете, Тересса наверняка промолчала бы. Но сейчас, скрытая полутьмой, она смело выпалила:

— Вы с мамой всегда только вежливы. Со всеми. И со мной. Поэтому я тоже не знаю, что вы думаете обо мне.

— Это правда, — посерьезнел отец. — Мы так срослись с масками придворного притворства, что нам подчас трудно быть самими собой даже наедине друг с другом. И все же я как король считаю, что тебе надо постигнуть все придворные премудрости прежде, чем станешь правительницей страны. Каждый, с кем ты сталкиваешься при дворе, дает тебе урок жизни. Запомни это.

— Ну да, — хмыкнула Тересса, — а сталкиваюсь я только с тетей Карлас, Гарианом и Мирли. А тетя Карлас… — Она запнулась и решительно договорила: — тетя Карлас меня ненавидит! Я знаю, она хотела бы, чтобы я никогда не вернулась. Тогда Гариан мог бы занять мое место.

— Вот тебе первый урок. — Король крепко сжал ее ладони в своих руках. — Не все то, что говорят при дворе, правда. Даже если бы Андреус осуществил свою угрозу и убил тебя, я никогда, слышишь, никогда не сделал бы своим наследником Гариана. Время от времени, когда засомневаешься в нашей к тебе любви, вспоминай об этом.

В голосе отца послышалась улыбка, и Тересса с облегчением вздохнула.

— А вот и второй урок, — продолжал король. — Неважно, кто был прав, а кто виноват сегодня за обедом. Главное, что ни Гариан, ни Мирли не собираются меняться и тем более не намерены уезжать отсюда навсегда. Когда станешь королевой, ты должна будешь уживаться с людьми, похожими на них. В ином случае ты получишь в ответ тайную ненависть и скрытую вражду.

Он тоже их не любит, подумала Тересса.

— Все эти пустяковые столкновения пойдут тебе на пользу, когда надо будет править людьми по-настоящему, — продолжал отец. — Слабый правитель прячется от людей, которые ему не нравится. И тогда правит уже не он, а его советники. Но в таком случае ты должна будешь выбрать хороших советников, он коротко засмеялся, — или…

— Или выучиться быть хорошей королевой, — подхватила Тересса. — Но как?

— Знаешь, что мне помогало, когда я еще был принцем и только готовился стать королем? — весело спросил отец. — Игра! Я представлял себе придворную жизнь как игру, где просто есть свои правила.

— Андреус тоже говорил почти так же, — хмуро ответила Тересса. — Он убеждал меня, что все происходящее всего-навсего игра.

— У нас с ним разные цели, — посерьезнел король. — Андреус стремится к выигрышу любой ценой. Его победа — смерть для остальных. Я же хочу, чтобы каждый получил свой выигрыш.

— Мне кажется… я начинаю понимать, — задумчиво проговорила Тересса.

— Я надеялся, что ты поймешь меня. — Отец наклонился и поцеловал ее в лоб. — А теперь мне надо идти, чтобы никто не заметил моего отсутствия. Хочешь пойти со мной? Сейчас начинаются танцы.

— Мне хотелось бы еще немного посидеть здесь одной и обдумать все, о чем мы говорили, — попросила Тересса. — Можно, я приду немного позже?

— Хорошо. И всегда помни: мы тебя очень любим. — Король встал и быстро зашагал по тропинке.

Посидев еще некоторое время, Тересса покинула грот и не спеша двинулась следом за отцом, размышляя над его словами. Она вдруг поняла, что холодная вежливость родителей была на самом деле ее защитой. Они старались оградить меня от настоящих трудностей, пока я не научусь справляться с мелкими неприятностями… Вроде злобных уколов Мирли или едкой приветливости тетушки Карлас. Она остановилась, разглядывая полосы лунного света, лежащие поперек дорожки. Что ж, я приму их вызов!

Мысли ее прервал звук торопливых шагов за спиной. Приподняв широкие юбки, чтобы они не шелестели, Тересса сбежала с дорожки и спряталась за стволом старого вяза.

Голубой шар Малой Луны висел над небольшой полянкой, где перекрещивались садовые дорожки. В нескольких шагах от себя Тересса вдруг увидела дружка Гариана Мэрита, который бежал по дорожке, часто оглядываясь.

«Разве он не болен?» — удивилась Тересса, когда он исчез за поворотом.

Она посмотрела на свои пышные юбки, в которых трудно было бы поспеть за длинноногим Мэритом.

«А может, и не надо», — подумала Тересса, глядя на ведущую ко дворцу дорожку, по которой только что пронесся Мэрит. Я знаю обходной, короткий путь и все равно опережу его.

Она свернула на узкую, еле заметную тропинку, которую они с Реной обнаружили еще раньше, когда обследовали сад в поисках тайных местечек.

Запыхавшись, тяжело дыша, Тересса наконец достигла стен дворца. Она затаилась под прикрытием густого куста со свисающими до земли плетями ветвей. И как раз вовремя. Из тени сада вышел на свет Мэрит. Он уже не бежал, а крался. Оглянувшись, мальчишка свернул в сторону уединенного Сада Камней, что раскинулся сразу за высокой Западной Террасой дворца.

Едва касаясь туфельками гладких каменных плит садовой дорожки, Тересса неслышно двинулась за ним, перебегая от куста к кусту и на мгновение затаиваясь. Тут она вспомнила, что есть тайная обходная тропа, ведущая к уголку сада, где раскинула свои ветви большая старая ива.

Тересса свернула на почти незаметную тропу и вскоре оказалась под сенью ивы. Отсюда Сад Камней, ярко освещенный висящими на стене Террасы фонарями, был как на ладони. И в это мгновение, громко топая, в круг света вбежали Гариан и Герд Амбур. Тяжело дыша, они быстро оглядывались, как будто кого-то искали.

И тут же вылетел на поляну Мэрит.

— Сработало! — завопил он. — Сработало! Вот не думал, что это волшебство получится хоть наполовину. — Он поднял вверх руку, на которой вспыхнуло кольцо со светящимся синим камнем.

— Потише, ты, голова с опилками! — цыкнул на него Гариан.

Теперь Тересса заметила и у него на пальце такое же кольцо.

Гариан поднес к глазам руку со светящимся камнем.

— Эге, вот почему ты так поспешно вызвал нас Синим заклинанием кольца.

Мэрит слегка понизил голос:

— Ты был прав. Безземельный на свободе и путешествует вместе с Реной, ученицей чародеев, которая в прошлом году спасла принцессу Терессу. Мой сводный брат идет за ними по пятам. Правда, сам он их не видел, но поспрашивал по гостиницам, и описания совпали.

Гариан застонал в бессильной злобе.

— Он потерял их?

— Ну, ты же знаешь, что Синие не настоящие солдаты, а всего лишь вестники, — вставил Герд. — Если бы ты вызвал семейную стражу…

— Конечно! И объясняться с отцом! — фыркнул Гариан.

— А давайте разыщем их сами! — воскликнул Мэрит. — Вот будет развлечение!

— Болван! — огрызнулся Гариан. — Я же не имею права отлучиться из дворца. — Он в волнении закружил по поляне. Герд хотел что-то сказать, но Гариан оборвал его. — Постойте! Заткнитесь! Дайте подумать… Синие должны схватить их. Должны! Пошли за Хоком. Вместе все обдумаем.

И все трое заспешили из сада.

«Рена в опасности!» — всполошилась Тересса. Казалось, холодная рука сжала ее сердце. — «Неужто эти мальчишки причастны к тайным бедам, которые вдруг обрушились на Кантирмур?.. Надо рассказать отцу!»

Она продралась сквозь кусты, стряхнула с юбки приставшие листочки и спокойным шагом направилась к боковой двери, ведущей в бальный зал. В уши ей хлынула веселая музыка, а перед глазами замелькали разноцветные наряды кружащихся в танце грациозных пар.

В самом центре бального зала медленно кружили ее родители. Король — со знатной придворной дамой, а королева — с пышно разодетым кавалером. Поговорить с ними на виду у всех невозможно. Тересса в отчаянии огляделась.

«С кем посоветоваться? Кому рассказать?» — тоскливо думала Тересса.

Ее взгляд скользил по плывущим мимо фигурам танцоров, поднимался к галерее, где стояли чародеи. Весь цвет Мелдрита собрался в бальном зале, но… как угадать, кто из них в заговоре с Гарианом и его приятелями? Кому довериться?

В этот момент в просвете между танцующими мелькнула белая туника. Она вгляделась и увидела знакомую худую длинноногую фигурку. Тайрон! Он одиноко стоял у стены с выражением ужасной скуки на вытянутом лисьем лице.

Тересса улыбнулась хмурой застенчивости юноши и направилась было прямо к нему, но вдруг сообразила, что не стоит привлекать к себе особого внимания. Она остановилась у стола с освежающими напитками, взяла хрустальную чашу с пуншем и осушила ее залпом. Нарочито резко Тересса поставила чашу на стол. Хрустальный звон на мгновение прорвался сквозь гремящую музыку.

Тайрон оглянулся. Тересса слегка подняла руку.

Выражение скуки на лице Тайрона мгновенно сменилось живым, лисьим любопытством. Но он тут же опустил глаза и спокойно, будто желая просто так пройтись по залу, оторвался от стены. Приблизившись к Терессе, он отвесил ей вежливый, нарочито холодный поклон и потянулся к полной чаше пунша. Тересса взяла другую чашу, приникла к ней. Волосы упали вперед, скрывая лицо.

— Встретимся в Радужной комнате, — шепнула она. — Я кое-что услышала… о Гариане… Конноре и Рене.

Глаза Тайрона расширились, но он сдержался и промолчал. Отойдя снова к стене, он беззаботно стал оглядывать танцующих. Тересса заскользила вдоль зала, лавируя между кружащимися парами и отвечая кивками на поклоны придворных. Наконец она оказалась в коридоре, ведущем в малые залы и салоны, в которых обычно отдыхали, беседовали или играли нетанцующие гости.

В коридоре по двое, по трое фланировали люди. Одни направлялись к выходу, к террасе, другие шли навстречу Терессе.

Она подождала, пока коридор опустеет, и шмыгнула в боковую комнату, украшенную мозаиками из камней, присланных с озера Радуги. Отсветы свечей, горящих в бронзовых подсвечниках, играли драгоценными бликами на гранях мозаичных камешков. Тересса выбрала эту комнату, потому что сюда вела только одна дверь, которая к тому же была защищена мощным заклинанием от подслушивания. Она опустилась на кушетку, обтянутую золотистой парчой.

Тайрон не заставил себя долго ждать. Он приоткрыл дверь, просунул голову в комнату, увидел Терессу и шагнул через порог. Плотно прикрыв за собой дверь, он нетерпеливым шагом направился к кушетке.

— Ну, ты меня своей таинственностью окончательно встряхнула! Я уже засыпал от скуки стоя. — Он плюхнулся на кушетку рядом с Терессой. — Что ты там говорила насчет Коннора и Рены? Надеюсь, они не попали в беду?

Тересса покивала.

— Кажется, дело плохо. Я хочу обо всем рассказать родителям, как только они останутся одни.

— Придется ждать до утра, — хмыкнул Тайрон. — В этом-то и весь ужас — танцы будут всю ночь напролет.

— Не любишь балов?

Тайрон поморщился.

— Если бы я знал, что эти козлиные попрыгушки будут частью моей работы, дважды подумал бы, прежде чем становиться наследником Галфрида. — Он шутливо дрыгнул ногой и тут же посерьезнел. — Ладно. Выкладывай, что слышала.

Тересса встала и направилась к двери. Она щелкнула задвижкой и повернулась к Тайрону.

— Наверное, лучше начать с обеда, когда я… ну, решила уйти и подышать свежим воздухом в саду. За столом было так душно…

Тайрон усмехнулся и заговорщицки подмигнул ей.

— За столом было, по-моему, жарко!

Тересса слегка покраснела.

— Неужто мое бегство было так заметно?

— Я не видел тебя, пока ты не встала. — Тайрон тоже встал, прошелся по комнате. — Уж потом я заметил, что ты сидела рядом с герцогиней Карлас и ее ехидной дочкой. Нетрудно было догадаться, что произошло. Ты не в обиде, что я так говорю о твоих родичах?

— Сама я думаю о них еще похлеще, — откликнулась Тересса. — Но слушай дальше. Я прогуливалась по саду, когда…

И она, не упуская ничего, поведала Тайрону обо всем, что случилось. Как только Тересса дошла до светящихся колец, Тайрон встрепенулся.

— Кольца вызова! — воскликнул он. — Интересно, где они их достали? Такие кольца ужасно трудно сделать, и король ими очень дорожит. Галфрид мне говорил об этом.

— Потом непременно объяснишь мне, как они действуют, — сказала Тересса. — Но слушай дальше…

Она слово в слово передала Тайрону разговор мальчишек.

— Безземельный, — протянул Тайрон, сердито хмурясь. — Ненавижу это гадкое прозвище и все, что связано с ним. Я знаю, как страдает Коннор, хотя он ни разу о том не обмолвился.

— Все они, кто наследует высокие титулы или обширные земли, остальных с презрением называют Безземельными, — гневно сверкнула глазами Тересса.

— Настоящая банда! — возбужденно проговорил Тайрон. — Только подумай! Когда-нибудь моей обязанностью будет защищать их своим волшебством, а ты станешь охранять их при помощи законов.

Тересса рассмеялась.

— Хорошенькое будущее ты нам пророчишь!.. Но сейчас надо думать о другом…

— Та-ак. — Тайрон сосредоточенно уставился на украшенную мозаикой стену. Дай сообразить… Как Гариан сказал? Обдумаем вместе с Хоком? Хок… — Тайрон закусил губу. — Я видел его только один раз, и то издали. Кажется, он прибыл сюда на большие придворные торжества. Незнатен. А Гариан и его дружки всегда держатся подальше от людей низкою рождения. Таких, как я, например. — Он забавно задрал подбородок и прошелся по комнате важной петушиной походкой.

Тересса прыснула. А Тайрон снова вдруг нахмурился.

— Откуда явился этот Хок?

Тересса пожала плечами.

— Он чужестранец. Дядя Фортиан говорил, что Хока прислали к нашему двору постигать уроки дипломатии. По слухам, он унаследовал огромные земли на юге то ли в Болотах Бренник, то ли в Фил Гаен, то ли еще где-то… Этими землями пока управляет опекун-регент. Хок приехал с рекомендательным письмом от короля той страны. Так сказал мне отец. Галфрид тоже видел это письмо.

— Хороших же дружков выбрал себе этот будущий дипломат, — хмыкнул Тайрон.

— Может быть, там, откуда он приехал, все такие? Но хватит толковать об этом Хоке. Что нам делать сейчас? Я сижу тут и ничем не могу помочь Рене. — Тересса встала и закружила по комнате, пытаясь успокоиться.

— Я тоже, кажется, ничего сделать пока не могу, — развел руками Тайрон. — То есть не могу тотчас вскочить на коня и кинуться в погоню за братом Мэрита Лиммераном или же мечом разогнать Синих вестников Гариана. Но зато ты можешь делать то, что делала до сих пор… Слушать. Хочешь совет?

Тересса кивнула.

— Еще бы!

— Возвращайся на бал. Если Гариан и его гнусные дружки уже появились в зале, крутись рядом с ними. Слушай, о чем они толкуют, и старайся не упустить ни словечка. Я тем временем разыщу Галфрида и Лейлу… Никто и внимания не обратит на то, что несколько чародеев среди общего веселья ведут скучные беседы. Что от них ждать? — Он хитро улыбнулся.

— Согласна. Только обещай рассказывать мне все, что узнаешь.

— Обещаю.

Тересса поправила волосы, пригладила юбку.

— Тогда я пошла танцевать. Хотя, если честно, мне хотелось бы сейчас скакать на коне и размахивать мечом.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Коннор и Рена карабкались вверх по каменистому склону горы, готовые вот-вот пересечь границу Сирадайеля. Вдруг Рена почти неуловимым взмахом руки швырнула в воздух молнию. От неожиданности Коннор отпрянул. Лицо девочки озарилось вспышкой голубого света.

Сжав набалдашник посоха, Коннор испуганно спросил:

— Что это?..

— Волшебство, — просто ответила Рена. Она закрыла глаза ладонями и замерла. — Погоди…

Коннор напряженно оглядывался вокруг. Никого. Он даже понюхал воздух. Ничего. Тишина. Все казалось мирным и неподвижным. И все же он перехватил посох посредине и встал в воинственную позу, готовый отразить нападение неведомою врага. Наконец Рена со вздохом опустилась на камень.

— Кажется, сработало, прошептала она.

— Но что случилось?

— Кто-то пытается разглядеть меня в Хрустальный Кристалл, — ответила Рена.

— Откуда ты знаешь? — удивился Коннор.

— Слышу. Чувствую.

— Но как? — Хотя Коннор и провел в Школе Волшебства не один год, он так до конца и не усвоил всех тонкостей чародейства.

Рена зябко укуталась в плащ.

— Вообрази, что ты сидишь в комнате, — проговорила она. — И вдруг стук в дверь. Ты же его слышишь?

— Ага, — недоуменно поддакнул Коннор.

— А теперь представь, что нет ни комнаты, ни двери… ни громкого стука. Ты один… и вот внезапно ощущаешь, что кто-то здесь, пристально смотрит на тебя… Только надо прислушаться. Увидеть, что творится вокруг.

— А кто это был?

— Вот этого я и не знаю. Тот, кто следит за мной, постарался скрыть свое лицо.

— Ты можешь избавиться от этой слежки?

— Надеюсь. Хотя до сих пор я такого не пробовала. Но Галфрид говорил, что достаточно как бы мысленно захлопнуть невидимую дверь, чтобы тот, кто смотрит на тебя в Хрустальный Кристалл, оказался по ту сторону. Я так и сделала. Но… как же сквозь дверь увидеть, выяснить, ушел ли он… или они?.. — Рена вдруг зевнула, потерла глаза.

Коннор не видел в темноте ее лица, но движения девочки были замедленными, словно в полусне.

— Малая Луна уже появляется из-за гор… Что, моя очередь стоять в карауле? Ты не беспокойся, я уже совсем проснулась.

— Хорошо, — согласился Коннор. Он вытащил плащ из своей сумки, завернулся в него. Подыскав подходящее плоское местечко на круче, он растянулся на мягкой траве, глядя вверх на мерцающую в темном небе звездную россыпь.

Кто же следит за нами? И почему? Коннор уже засыпал, когда Рена вскрикнула и схватила свою сумку.

Он отбросил плащ и рванулся к посоху.

— Опять! Это случилось опять! — бормотала Рена, копаясь в сумке. — Теперь это учительница Лейла… я вижу ее ясно! Где же мой Кристалл? — Рена запустила в сумку обе руки. — Теперь у меня наверняка получится… — Она наконец вытащила Кристалл. — Если хочешь слышать, о чем она говорит, ухватись за меня.

Коннор сжал руку Рены. Он неотрывно смотрел на голубоватый камень размером с куриное яйцо, который лежал на ладони Рены. Крошечными булавочными головками отражались в нем звезды.

Голубое мерцание Кристалла чуть пригасло, словно бы затянулось молочной пленкой тумана. И неожиданно Коннор различил в голубовато-белой глубине камня лицо своей сестры Лейлы.

— Идите к Пелсиру. Как можно быстрее. И ждите, — приказала Лейла. — Там безопасно… город охраняется двумя пограничными стражами и очень старым крепким защитным заклинанием. Мы пошлем к вам кого-нибудь с весточкой, как только сможем.

— Почему? — Сонливость Рены как рукой сняло, и она говорила бойко, весело. — На тот случай, если мы влипнем в какую-нибудь неприятность, я знаю заклинание перемещения. Хоть и не собираюсь возвращаться домой, пока не…

— Вы не можете вернуться домой, — перебила ее Лейла. — Именно поэтому я решилась связаться с вами, даже рискуя, что нас подслушают. Какой-то неизвестный, но очень искусный чародей, кажется, охотится за вами. Мы не знаем его целей, но ясно одно — он сумеет перехватить вас во время перемещения. Не пытайтесь вернуться, иначе вообще не сможете попасть домой. Он подстерегает вас и во дворце, и в Школе Волшебства.

Ее изображение, дрогнув, растворилось.

Рена вздохнула.

— Исчезла… А я-то собиралась рассказать ей о том, что нас преследуют Синие, посланные Гарианом. Как ты думаешь, не попытаться ли вызвать ее еще раз? Может, они там потрясут Гариана и сумеют кое-что разузнать о чародее-невидимке? Ведь сам Гариан откуда-то узнал, где мы!

Коннор пожал плечами.

— Гариан ото всего отопрется, и только. Зато чародей, если он и вправду связан с Гарианом, тут же поймет, что его ищут.

— Выходит, мы теперь предоставлены самим себе, — мрачно проговорила Рена, заворачивая голубой камень в тряпицу и запихивая его на дно сумки.

А в этот момент в Школе Волшебства Тайрон стоял перед Галфридом.

— Хотя бы позвольте мне их разыскать! — настаивал он.

Галфрид молчал. Тайрон беспокойно прошелся от стола к окну, резко ударил кулаком по подоконнику. Галфрид не шелохнулся.

— Пусть им нельзя пока вернуться назад! Но почему я не могу выехать из города, найти их через Хрустальный Кристалл и переместиться туда, где они сейчас находятся?

— Все три твоих шага таят в себе опасность, — спокойно возразил Галфрид. — Выйдя из города, ты обнаружишь свои намерения. Поиск через Кристалл может навести на их след кого-то другого. Разумнее было бы переместиться прямо отсюда, из Школы…

— Тогда я так и сделаю!

— И неизвестно где окажешься. Может быть, в каком-то ином мире. Если вообще что-нибудь получится. Я же говорил тебе, что пространство Школы защищено от всяческих перемещений. Никто не может просто так попасть сюда или исчезнуть. Для этого придется долго и тщательно распутывать густую сеть заклинаний. У нас нет времени.

— Но они там одни! Мои друзья Рена и Коннор! Нельзя же просто сидеть здесь сложа руки!.. Я не могу спокойно ждать и ничего не делать, — простонал Тайрон, сжав кулаки. — Почему я сразу не пошел с ними?

— Потому что мы отправили их подальше от опасности, а не навстречу ей, — ответил Галфрид. — Мы не можем сейчас добраться до них с помощью заклинания перемещения. Но они будут в некоторой безопасности, находясь в Пелсире. То, что случилось с Фальстаном, доказывает одно — чародей где-то здесь, в Кантирмуре. И мы должны бороться с ним, оставаясь на месте.

— Если этот проклятый волшебник еще в Кантирмуре, а не сбежал в горы. Я все еще не могу забыть, что произошло с Реной, и настораживает меня то, что после их ухода разрушено Место Назначения. Теперь же они не могут вернуться!

— Не унывай. У нас есть друзья и союзники. А Рена и Коннор тоже кое-чем владеют, — заметил Галфрид.

— И может быть, больше, чем мы думаем, — раздался чей-то голос.

Тайрон обернулся и увидел входящую в комнату учительницу Лейлу.

Галфрид удивленно поднял одну бровь.

— Ты говоришь о Конноре?

«Неужто им уже известна тайна Коннора?» — поразился Тайрон. — «Но ведь я точно знаю, что он никому, кроме Рены, Терессы и меня, ее не открывал!»

Учительница Лейла кивнула. Ее тяжелая рыжая коса в струящемся свете свечей отливала золотом.

— Я убеждена, что мой младший брат еще всех нас удивит.

— Ты говорила то же самое, когда впервые привела его к нам, в Школу Волшебства, — хмыкнул Галфрид, откидываясь на спинку стула и уютно скрещивая руки на круглом животе. — Впрочем, может, ты и права. Увидим. Но сейчас нам надо выяснить, кто устроил всю эту кутерьму здесь, в Кантирмуре. Король утверждает, что не видел ничего подобного даже в те смутные времена, когда его дедушка и старый дядя чуть не раскололи страну своими мелкими ссорами.

— Я уже пробовал узнать, кто за этим стоит, — вмешался Тайрон. — Но ничего не получилось.

Учительница Лейла холодно ему улыбнулась.

— Прежде чем пытаться что-либо выяснить, попробуем сравнить наши наблюдения.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Галфрид, живо наклоняясь вперед.

— Вот что: кажется очень странным, что все неприятности происходили именно и тот момент, когда нас не было. Когда мы здесь, ничего необычного не происходит.

Тайрон задумался.

— Это верно… я рано отравился домой спать, когда Фиорд и Джамери подрались.

— И дуэль между бароном Лианаком и прибывшим в гости принцем из Аллат Лос произошла как раз в тот день, когда мы с королевой отправились навестить Марессу и ее новорожденного, — вставила Лейла.

— И на двух открытых заседаниях Совета, которые я пропустил, были неизвестно кем затеяны шумные споры, — проговорил задумчиво Галфрид.

— Будто некто действует лишь тогда, когда рядом нет чародеев, — добавила учительница Лейла.

— Итак, первое доказательство… если это можно назвать доказательством… что беды, нависшие над королевским двором, и странности, связанные с появлением неизвестного чародея, сплетаются в нечто целое… — Галфрид задумчиво поглаживал бороду. — М-м-мда-а…

Тайрон снова отошел к окну, еще раз пожалев, что не может сейчас поговорить с Реной и Коннором. Будь он птицей, перелетел бы сейчас через горы и…

Он вдруг резко повернулся к своему учителю.

— Кажется, я знаю, что нужно делать, — быстро проговорил он.

Галфрид и Лейла выжидательно смотрели на него.

— Вам это не понравится, — осторожно сказал Тайрон.

— Мы решим. Говори, — потребовала учительница Лейла.

— Вы скажете, что это опасно, безрассудно и просто сумасшествие…

— Тогда заранее откажись от своей затеи, мой мальчик, — насмешливо проговорил Галфрид.

— Рена сказала бы: «Если я могу сделать это, почему не попробовать?»

Учительница Лейла подняла брови домиком, а Галфрид усмехнулся в бороду.

— Ну, говори, — разрешил он.

Спрятав Хрустальный Кристалл в сумку, Рена поглядела на Коннора. Но тот молчал, опустив голову. В темноте она не могла различить выражение его лица.

— Коннор?

Он поднял голову.

— Вот как, значит, улавливать чужой взгляд, направленный на тебя сквозь Хрустальный Кристалл, — задумчиво проговорил Коннор. — Я чувствовал это вчера. Во время бури. И даже до нее.

Рена тихо присвистнула.

— В самом деле? А не заметил, кто это был?

— Нет. У меня было чувство, будто кто-то проник прямо в голову и словно читает мои мысли. Совершенно четкое ощущение опасности. Но каждый раз, когда я оглядывался, никого не было. И я все это выбрасывал из головы. В конце концов чувство тревоги исчезло, и я больше об этом не думал.

— Тебе каким-то образом удалось сделать то, что я назвала закрытой дверью, — обрадовалась Рена. — Но разве тебя не учили смотреть в Хрустальный Кристалл, когда ты был в Школе Волшебства?

— Я никак не мог добраться до курса Кристалла, — усмехнулся Коннор.

— И тебя ни разу не проверяли?

— Один раз я заглянул в этот голубой камень. Ничего не произошло. И до недавнего времени я вообще ничего не ощущал. В первый раз это случилось во время грозы… нет, — поправился он, припоминая. — Впервые это случилось, когда мы были в горах за Сенна Лирван. Я чувствовал, что за нами следили все время, пока мы летели на кроканах. Но это было не тревожное, а какое-то… успокаивающее чувство… не знаю, как объяснить. Но с тех пор с нами произошло столько всего, что я просто забыл о том случае.

— Когда мы летели через горы на кроканах, за нами наблюдали сквозь Хрустальный Кристалл близнецы Сендимерис. Об этом мне потом сказал Тайрон. Значит, ты чувствовал их?.. Вот странно! Ни я, ни Тайрон ничего не ощущали.

Коннор пожал плечами.

— Но как же это происходит? — недоумевала Рена. — Ты не умеешь смотреть через Хрустальный Кристалл и все же чувствуешь, когда кто-то смотрит на тебя… и можешь закрыться от чужого взгляда.

Коннор опять пожал плечами.

— Мне тоже это непонятно. Не могу объяснить и другого. Стоит мне дотронуться до какого-нибудь животного, и я начинаю понимать его язык. А с птицами могу общаться и на расстоянии, когда они в небе.

— Знаешь что? — встрепенулась Рена. — Если мы сейчас же не отделаемся от этого подглядывающего чародея, он не отвяжется и, в конце концов, настигнет нас. — Она запустила руку в сумку. — Посмотрю-ка я еще раз в Кристалл…

— Постой! — остановил ее Коннор. — Мы же пока закрылись от него. А вдруг он тоже нас увидит, как только ты появишься в глубине своего камня?

— Верно, — задумалась Рена. — Ладно, все равно мы его сейчас не достанем. Как и он нас…

— Вот-вот. — Коннор поднялся. — Давай-ка двигаться к Пелсиру.

Рена послушно собрала свои пожитки, и они зашагали вверх по склону в сторону темных западных пиков длинной горной гряды.

Вдруг Коннора охватило неясное беспокойство. Он прислушался. Ни шороха, ни звука. И все же что-то неприятное, злое, словно колючий порыв ветра, коснулось его лица. Не отдавая себе отчета, как это произошло, Коннор остро ощутил холодный взгляд круглого птичьего глаза. Птица-шпион!

Не раздумывая Коннор грубо схватил Рену за ворот плаща и толкнул под прикрытие низкого густого куста. Он упал рядом и затаил дыхание. Всем своим существом он ощущал угрозу, исходящую от пролетавшей высоко в небе громадной птицы.

Когда птица скрылась за дальним горным пиком, Коннор пошевелился, посмотрел на Рену. Она уже стояла, облитая голубым лунным светом, и гневно глядела на него.

— Ну? — раздраженно спросила Рена.

— Прости, я был груб. Но это была птица-шпион… кто-то использовал ее. — Коннор с трудом подыскивал слова, не зная, как объяснить Рене свое мгновенное прозрение. — Я словно бы глядел в твой Кристалл, видел птицу и постигал ее мысли… Все случилось так мгновенно и неожиданно…

— Двойное чародейство, — пробормотала Рена. — Я слыхала, что некоторые чародеи могут заколдовывать других существ и как бы видеть их глазами. Был такой могущественный чародей, император Свен Джур, который мог проделывать такое не только с животными, но и с людьми… Но об этом потом. Сейчас не время для длинных историй.

Коннор почувствовал, как мурашки поползли у него по спине от слов Рены.

— Да, да, нам лучше поторапливаться. Этот чародей теперь наверняка знает, где нас искать. Он пошлет и других ищеек.

Рена нашарила под кустом свою сумку, и они снова пустились в дорогу. Теперь не только Коннор, но и Рена внимательно озиралась по сторонам и даже оглядывала пустое небо над головой.

Вскоре они достигли вершины и остановились, глядя на огромную крепость, увенчивающую скалистый пик и мерцающую красными точками бесчисленных костров.

— Это он, — сказал Коннор, прерывисто дыша. — Пелсир.

— Наше спасение, — добавила Рена. — Теперь остается лишь спуститься с этой горы и подняться вверх.

Коннор вглядывался в подернутую туманной дымкой даль. Воздушное пространство, пролегшее между двумя вершинами, казалось, колышется, как волны океана. Коннор почувствовал, что его тянет нырнуть в этот океан воздуха и поплыть… нет, легко полететь, взмахивая руками.

Голова закружилась. Ноги сами собой понесли его к краю скалы. Словно кто то неведомый подталкивал его к пропасти. Еще мгновение и он ринется вниз! Коннор отшатнулся. Страх морозом прошелся по коже.

— Коннор! — Голос Рены донесся как бы издалека.

— Все в порядке, хрипло откликнулся он. — Я просто размышляю, как нам лучше пройти.

— Туман сгущается. — Рена указала рукой на восток. — Идти будет намного труднее. Но зато он скроет нас от того или тех, кто гонится за нами.

— Двинули.

Они отыскали узкую звериную тропу, начали осторожно спускаться и вскоре затерялись в густом лесу. Туман уже оседал на верхушках деревьев. Коннор поднял голову и замер. Странное сияние пронизывало плотную пелену тумана.

— Рена! Посмотри!.. — вскричал он.

Почти в то же мгновение сверкающий зигзаг разорвал туман в клочья. Ужас охватил Коннора, когда он увидел громадную змею, которая извивалась между ветвями деревьев прямо над тропинкой.

— Ч-что это?

— Ох! — вскрикнула Рена и вдруг рассмеялась.

Прежде чем Коннор успел опомниться, она подняла руки, что-то быстро пробормотала, и хлоп! — змея взорвалась и пропала.

— Это была всего лишь обманка. Иллюзия. Она безвредна. — Голос Рены немного дрожал. — И все же мне как-то не по себе.

Коннору тоже было страшно.

— Теперь тот, кто следит за нами, уж точно знает, где мы сейчас. Ведь только чародей мог уничтожить змею-видение! Неведомый преследователь наверняка услышал твое «хлоп»! Его хитрость сработала!

— Ой, я об этом и не подумала, — расстроилась Рена. — Мои мысли были заняты той птицей-шпионом.

— Надо выбираться отсюда поскорее, — поторопил ее Коннор.

Они побежали, не обращая внимания на хлеставшие по лицам колючие ветки, выворачивающиеся из-под ног камни, скользя на крутых поворотах стремящейся вниз по склону тропинки. Коннор скакал с камня на камень впереди. Рена поспевала следом. Он слышал позади ее хриплое дыхание. Длинная пика, с которой Рена так и не расставалась, мешала ей бежать. Один раз, зацепившись ногой за древко пики, Рена споткнулась и чуть не покатилась кубарем вниз, но Коннор успел удержать ее за руку. Пика заскользила по тропе.

И тут началось! Они даже не успели опомниться и услышали приближающуюся опасность прежде, чем увидели ее. Таинственный шелест пронесся над их головами. Ветер просвистел и верхушках деревьев. Они посмотрели вверх.

То, что они увидели, было ужасно! Злобные языки пламени пожирали листву, лизали стволы деревьев, с хрустом отламывали обугленные ветви. Огненная стена выросла перед ними.

Рена закричала. Коннор схватил ее за руку.

— Бежим! — завопил он, устремляясь назад, вверх по тропе.

— Куда? — Рена задохнулась в едких клубах дыма.

Голос ее почти потонул в реве и треске огня.

Горячие угли дождем сыпались на них. Но Коннор не останавливался и не сворачивал с тропы. «Вверх! Вверх!» — командовал внутренний голос. Он уже не раз слышал этот непонятно как возникающий в нем спасительный голос, но теперь некогда было задумываться. Коннор слышал за спиной хрипение Рены. Она цепко держалась за него. А вокруг множились крики, вой и визг спасающихся бегством лесных зверей.

Он бежал до тех пор, пока в легких, казалось, не осталось ни глотка воздуха. Наконец они вылетели на вершину голой скалы.

Рена рухнула наземь.

— Огонь! — сипела она. — Живые существа!.. Они сгорят, погибнут!

Коннор зашатался. Ноги не держали его, и он бессильно опустился на покрытый мхом огромный валун. Жалобные, протяжные крики зверей доносились отовсюду.

— Пожар их погубит, прошелестел он сухими губами. — Всех. И птиц…

Вершины окружающих гор курились дымными языками пламени. Огонь кроваво просвечивал сквозь клубы тумана, медленно поедая его.

Туман… Он не загасит огонь… Все эти жизни в безжалостных лапах пламени. Как спасти их?..

Мысли Коннора были такими же горячими и рваными, как скачущие по лесу огненные языки.

Рена уже опомнилась и рылась в своей сумке. В ее дрожащих руках оказалась старинная книга в кожаном переплете.

— Я еще не все знаю. Каким заклинанием останавливают огонь? — бормотала она. — Надо попробовать… надо!

Коннор, словно околдованный, не мог двинуть ни рукой, ни ногой. Он только молча наблюдал за Реной. Она прищелкнула пальцами, и тут же над раскрытой книгой заплясали крошечные лиловые огоньки. Быстро перелистав несколько страниц, Рена подняла руку и проделала несколько странных, почти неуловимых движений, не переставая бормотать отрывистые слова заклинания. Слабый всплеск голубоватого света возник вдруг в самой гуще огня, разрушая, расплавляя огненные струи и оставляя после себя черную, горелую пустоту. Но в то же мгновение эта черная дыра снова заполнилась бушующим пламенем…

— Я не могу! Не могу этого сделать! — в отчаянии вскричала Рена. — Не умею! Тут нужно большое заклинание.

«Большое заклинание…» — мысленно повторил Коннор.

Глаза его были прикованы к рваному горизонту. Эти далекие снежные пики, разбросанные в небе, разбрызганные крупными искрами звезды вызывали в нем давно забытое чувство… Сейчас он остро ощущал нечто не облеченное в слова, но такое реальное, что у него даже пощипывало кончики пальцев.

«Разве ты не чувствуешь волшебство? Собери его, соберись сам», — вновь возник в нем голос.

Теперь он знал, чей это голос, донесшийся до него сквозь годы, ожививший память. Он слышал его десять лет назад: голос отца, говорившего с Коннором еще тогда, когда он был малышом-несмышленышем. «Овладей своей мыслью. Перебрось ее мостом через пространство», — говорил ему отец, — «сила в твоих руках».

Коннор закрыл глаза. И увидел! Он увидел мерцающий свет, объявший полнеба…

Мысленно он понесся по этому небесному пространству, собирая, вбирая в себя весь свет грядущего дня, пока не почувствовал, что ладони начали гореть.

«Собери, сожми весь свет мира в кулаке и… отпусти! Мгновенно! Свет унесет тебя с собой…»

Он задержал дыхание и обратил свой взгляд в туман, воображая сияющее над облаками солнце… Потом до боли сжал кулаки… Поднял руки, расправил ладони и…

Гром прокатился по скалам, молнии пронзили сизый дымный туман. Через мгновение Коннор почувствовал, как острые иглы холодного дождя жалят его лицо и руки. Он упал на землю рядом с Реной, впечатавшись щекой в мелкие колкие камешки. И провалился во тьму.

— …Коннор!

Это была Рена.

— Коннор, с тобой все в порядке?

Коннор перекатился на спину. Холодный дождь бил его по лицу, струями забирался под одежду. Он поднял тяжелые, будто каменные, веки. Рена темным силуэтом склонилась над ним.

— Коннор! Миленький! Ну, пожалуйста, вставай! — тоненьким голоском молила она.

Он сжал зубы и сел. Усталость еще сковывала все тело, но он был жив!

— Со мной все в порядке, — с трудом выдавил Коннор.

— Нам надо идти, — тормошила его Рена. — Приближаются какие-то люди. На лошадях. С факелами и с мечами.

Коннор посмотрел вниз, на склон горы, куда указывала рукой Рена. Дождь утихал. Собрав все силы, Коннор поднялся и встал рядом с Реной, едва различая дорогу.

— Они проехали совсем рядом, — шептала Рена. — Но могут вернуться. Это не Синие. На них стальные кольчуги.

«Кто такие? Откуда?» — Коннор соображал с трудом, мысли путались.

— Надо поскорей добраться до Пелсира. — Он и сам не узнал своего голоса, который доносился словно откуда-то со стороны.

— Да, да, конечно, — согласилась Рена. Однако чувствовалось, что она думает о чем-то другом. Но Коннор не мог заставить себя сосредоточиться, пробиться сквозь туман, застилающий глаза и словно наполняющий голову.

Он наклонился, чтобы поднять свой посох и сумку. Земля закружилась перед глазами.

Рена потянула его вниз по склону. Коннор пытался побороть слабость, дикую усталость, которая камнем навалилась на него. Мертвая тишина в лесу его тревожила. Огонь успел опалить только верхушки деревьев, но гарь забивала горло, резала, мешала вдохнуть полной грудью.

Будто услышав его мысли, Рена проговорила:

— Эта неожиданная гроза прибила огонь прежде, чем пожар успел уничтожить лес. Но все звери умчались.

Коннор заставил себя заговорить:

— Будем держаться подальше от дорог.

Они шли, казалось, целую вечность. Все силы Коннора уходили на то, чтобы поднять правую ногу… поставить… поднять левую… поставить. Шаг, другой, третий… Конец посоха запутался в кустах, бессильные пальцы разжались. Коннор стоял над валяющимся у ног посохом и понимал, что, стоит наклониться, он упадет и уже не сможет подняться. Рена подхватила посох.

Я понесу его, — мягко сказала она. — Моя пика поклялась, когда мы убегали от огня. А ты постарайся ни о чем не думать. Только сейчас было бы хорошо, если бы нам удалось идти побыстрее, — осторожно добавила Рена.

Коннор старался не поднимать ноги высоко. Он почти шаркал по земле. Так идти было намного легче. И все равно каждый шаг давался с трудом. Теперь он различал черты лица Рены, идущей чуть впереди. Ее косы золотились. Значит, наконец стало всходить солнце… И снова его мысли затуманились. Он мог сосредоточиться только на одном: шаг, еще шаг, еще… Вдруг сквозь гул в ушах прорвался резкий возглас Рены:

— Прячемся!..

— Они тут! — эхом отозвался грубый мужской крик.

Коннор обернулся. Ноги его запутались в высокой густой траве, и он тяжело рухнул на землю. Голова закружилась. Он закрыл глаза, пытаясь перебороть подступавшую к горлу тошноту, и услышал знакомый свист разрезающего воздух посоха.

— Не подходите! — пронзительно вопила Рена, неуклюже размахивая посохом Коннора.

Издевательский смех. Глухой удар стали о дерево.

— Ой! — вскричала Рена, и посох упал рядом с Коннором.

— Хорошо же, — прогремел густой мужской голос. — Теперь вы…

Его оборвал новый звук. У-ух! Блямс! И тут же раздался победный клич Рены:

— А этого не хочешь?

Заставив себя открыть глаза, Коннор увидел, что Рена размахивает над головой сумкой. Используя ее как пращу, она выпустила в нападавших второй камень и угодила точно в нос огромному воину в железных доспехах. Тот упал, изрыгая проклятия. Но несколько других здоровяков двинулись на Рену.

Встань… Встань… Встань… Коннор сжал зубы, рука его сомкнулась на посохе.

— Следующий, кто подойдет, получит в глаз! — выкрикнула Рена.

— Окружайте их, — скомандовал один из нападавших.

Коннор заставил себя сесть, но мир вокруг дико кружился.

Рена снова завертела над головой сумкой. Но прежде, чем она успела выпустить еще один камень, возникший откуда-то суровый голос приказал:

— Бросайте оружие! Все! По приказу королевы Нерит из Сирадайеля!

Коннор закрыл глаза.

Моя мама! Значит, нас спасли. Это пограничная стража Сирадайеля. Но… Но…

Он сделал громадное усилие и поманил Рену рукой. Она упала рядом с ним.

— Не говори им, кто я, — прошептал Коннор.

И все уплыло в тумане. Его объяла тишина.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Рена постояла секунду, потом решительно постучала в тяжелую деревянную дверь.

— Войдите!

Это был Коннор, и — о радость! — голос его снова нормальный, звонкий.

Засунув узелок под мышку, Рена толкнула дверь. Коннор сидел на подоконнике в маленькой простой комнатке и смотрел в окно на расстилавшуюся внизу долину. В свете утреннего солнца Коннор выглядел вполне здоровым, глаза его живо поблескивали.

Вспомнив, каким бледным было вчера его лицо, какими пустыми казались глаза, Рена облегченно вздохнула.

— Получше себя чувствуешь? — небрежно спросила она.

Он встретил ее обычной своей приветливой улыбкой.

— Должен чувствовать себя лучше. Сколько я спал? День? Два? Насколько я понимаю, мы в крепости Пелсир?

— Ты разве не помнишь, как мы ехали? — спросила Рена.

Он покачал головой.

— Расскажи мне все по порядку.

Она развернула узелок.

— Вот твоя туника. Чистая. Тут у них есть неподалеку горячий источник, чуть пониже. Могу показать тебе, когда захочешь. Там так здорово купаться!

— Спасибо, — сказал он, забирая у Рены узелок с одеждой.

Рена помолчала. С чего начать? Как задать самый главный вопрос, который со вчерашнего дня крутился у нее в голове и не давал покоя? Она припомнила один из первых уроков, который дал мэтр Фальстан. Есть разные способы создавать волшебство, говорил он. Те из нас, кто не рожден с даром собирать и использовать его, должны долго и прилежно изучать чародейские заклинания. Это требует много труда и долгого времени. Зато сулит безопасность. Но есть и прирожденный дар, тот, что наследуют потомки Ийон Дайин. Для такого рода волшебства не нужно никаких усилий. Только вот он опасен и для чародея, и для окружающих его…

— Так с чего же начать? — Она смотрела в окно. — Странное все-таки приключение… Мне-то казалось, что чародейка — я, но вышло, что волшебник — ты.

— А ты ловко вертела своей сумкой. Получилась настоящая праща, — проговорил Коннор, как бы не обращая внимания на ее слова.

— Этому я научилась еще в сиротском приюте. Мы так отбивались от деревенских мальчишек. Я всегда была хорошим стрелком… И все же одними камнями мне ни за что не победить бы тех разбойников. Пограничная стража Пелсира появилась вовремя. Эти разбойники разбежались, как крысы. Но думаю, Коричневым стражникам Пелсира удалось поймать одного или двух негодяев. — Рена поколебалась и выпалила, — Коннор, там, в горах, было волшебство Ийон Дайин?

Он помотал головой.

— Не знаю. Я никогда прежде такого не делал, — глухо проговорил он. — Да и не помню, если честно, что произошло и как это получилось.

Правду ли он говорил или нет, но Рена поняла, что больше из него ничего не выудишь. В ее памяти навсегда отпечаталось то видение: Коннор в коконе света, его широко раскрытые глаза, отражающие сумасшедшее свечение неба. Вот он поднял руки, хлопнул в ладоши — ударил гром, сверкнула молния и хлынул дождь, стена дождя. А потом он упал лицом вниз и потерял сознание. Да, опасно волшебство Ийон Дайин!

— Здесь нам не грозят никакие опасности, — произнесла она вслух, словно бы отвечая на свои мысли, — но я не понимаю, почему тебе не хочется, чтобы они знали, кто ты? Неужто и здесь нам что-то угрожает?

— Нет, совсем нет, — быстро ответил Коннор. — Мы же в Сирадайеле — на моей родине. Но стоит им узнать, кто я, как от поклонов и величаний отбою не будет. И уж наверняка пожелают отправить меня назад в Паранир к моей матери. Из лучших побуждений, для моей же безопасности. Нет, лучше, чтобы меня оставили в покое и дали сделать собственный выбор, как обычному гражданину страны.

— И то верно, — согласилась Рена. — Я сказала им, что ты бродячий актер и зовут тебя Фальстан. Это первое, что пришло в голову.

— Спасибо.

— Уверена, — продолжала Рена, — что тот, кто наслал на нас пожар и тех уродов разбойников, затаится и будет ждать, пока мы отсюда не уйдем.

— Если только мы не вернемся в Кантирмур с помощью заклинания перемещения.

Рена вытаращила глаза.

— Ты!..

Коннор рассмеялся.

— Не я! Не думаю, что сумею повторить то, что случилось прошлой ночью… Даже если бы мог, ни за что не стал бы… — Он махнул рукой, как бы отгоняя от себя эту нелепую мысль. — Я просто думал, что мы каким-то образом сможем послать весточку Тайрону и попросить его вернуть нас назад. Или моя сестра Лейла устроит наше перемещение, когда им удастся закрепить и очистить Место Назначения там, во дворце.

Рена замерла. Она-то вовсе не собиралась вернуться, пока не узнает хоть что-нибудь о своих родителях. Но если все же придется возвращаться в Кантирмур… Мысль эта причиняла ей боль.

— Но у нас есть но крайней мере неделя, чтобы осмотреться и решить, что делать дальше, — с надеждой проговорила она. Не так-то просто будет добраться до дворцовых книг с записями старых событий, раз ты скрываешь свое имя. К тому же у нас не так много денег. Придется потрудиться, чтобы оплатить еду и кровать. Они дали мне работу на конюшнях.

— Я помогу, — с готовностью предложил Коннор.

— Только если и впрямь хочешь, — согласилась Рена. — Я уже вчера начала работу, и это довольно весело. Мне надо отправляться туда не раньше, чем зазвонит большой колокол. Но, коли тебе не терпится, могу показать, где мы завтракаем.

Коннор соскочил с подоконника.

— Это самое лучшее, что я сегодня от тебя услышал. Кажется, я уже забыл вкус горячей пищи.

Они вышли в узкий коридор, и Рена сказала:

— Не забудь, где твоя комната. Дверь моей рядом. Это гостевые комнаты и похожи одна на другую как две капли воды.

Она быстро вела его по коридору вдоль чисто выбеленных стен. Светящиеся шары, прикрепленные под самым потолком, отбрасывали теплый желтоватый свет. В конце коридора открылась узкая винтовая лестница. Солнечные лучи проскальзывали сквозь высокие узкие окна-бойницы и полосами ложились на каменные ступени.

— Мы в башне, — пояснила Рена. Голос ее эхом покатился вниз. — Вот здорово было бы здесь поиграть в догонялки! Вчера я до позднего вечера бродила вокруг. Столько интересных мест! Эх, не будь я ученицей чародея, осталась бы в Пелсире навсегда!

— И стала бы актрисой, стрелком из пращи, клоуном… — засмеялся Коннор.

— Ага! Мне многое нравится, — кинула Рена через плечо, весело перескакивая со ступеньки на ступеньку. — А может, мне стать бродячей чародейкой, а, как ты думаешь? Ну вот мы и пришли.

Они оказались на балконе, который висел над широким внутренним двором. Толстые зубчатые стены с мощными башнями серели на фоне острых горных пиков.

Постояв немного на балконе, они спустились во двор, пересекли его, растворили двойную массивную дверь и вошли в столовую. Шум множества голосов оглушил их. Ходили по залу, сидели за столами девушки, молодые люди, мужчины постарше. Все они были одеты в грубые коричневые туники, толстые брюки, заправленные в высокие сапоги для верховой езды. Мечи в потертых кожаных ножнах и широкие ножи висели у каждого на поясе. Рена вглядывалась в этих людей. А вдруг здесь, среди Коричневых, толкается и тот, кто десять лет назад спас ее, найдя на одном из горных перевалов? Эта немного странная мысль растревожила Рену.

Только она принялась за свой завтрак, как ударили четыре раза в огромный колокол. Звук, казалось, плыл отовсюду.

Все вскочили и заспешили к выходу. Рена схватила на ходу кусок хлеба с сыром и запихала его в рот. Быстренько помахав Коннору на прощание, она помчалась в конюшню. Там она провела все утро, споро раскидывая сено, тщательно чистя скребницей хорошо ухоженных крепконогих горных пони и слушая болтовню Коричневых, которые выполняли работу подмастерьев конюха.

Вернувшись после конца рабочей смены, она застала Коннора в его комнате. Он сидел на полу, повсюду вокруг — на трехногом стуле, на ковре, на кровати — были разложены, разбросаны исписанные листы бумаги.

Коннор был поглощен чтением.

— Твоя пьеса? — спросила Рена.

Он поднял глаза и рассеянно сощурился, словно и не слыша ее. Мысли Коннора сейчас были далеко.

— Дверь была открыта, — смущенно проговорила Рена. — Пишешь продолжение?

Коннор отодвинул листок бумаги.

— Просто просматривал. У меня нет ни одного слова о погоде. После нашего путешествия я понял, что погода очень важна. — Коннор усмехнулся. — Надо будет вставить парочку бурь с громом и молнией.

Рена засмеялась. Она подняла руки над головой и плавно взмахнула ими, будто лебедиными крыльями. Мягкими изгибами струились в воздухе тонкие руки девочки. И вдруг перед ней прозрачной стеной полились серебристые струи дождя. Новый взмах руки, и струйки дождя растаяли, зато потолок вдруг потемнел, и его усыпали мерцающие звездочки. Рена повела ладонью над головой, словно стирая ночное небо, и вот уже снова комната залита солнечным светом.

— Ах, как здорово работать театральным чародеем! Обязательно опиши бурю! — воскликнула Рена. — А ты добавил сцену с разбойниками? С теми, что встретились нам вчера на дороге?

Коннор отрицательно покачал головой и принялся собирать свои бумаги.

— Нет… хотя это, конечно, было бы неплохо, — задумчиво пробормотал он.

— Наше путешествие будет полезно для твоей пьесы, — заметила Рена. То, что происходит с нами, наверняка случалось и с Тре Ресдиром и Морайеном. Ну что, идем обедать? Я умираю от голода.

Коннор с готовностью присоединился к Рене, но после обеда наотрез отказался побродить по крепости. Догадавшись, что Коннор боится, как бы кто-нибудь ненароком не узнал его, Рена отправилась одна петлять по лабиринту переулков. А Коннор вернулся к своей пьесе.

На следующее утро, когда Рена выгребала из стойла грязное сено, одна из помощниц конюха похлопала ее по плечу. Рена опустила вилы и вопросительно поглядела на нее.

— Начальник Стражи хочет поговорить с тобой, — сказала девочка, с любопытством стрельнув глазами. — Я поработаю за тебя. — И она протянула руку за вилами.

Рена побежала через двор в то крыло крепости, где, как она уже выяснила, обитали придворные и главные военачальники Коричневых. По пути она нагнала Коннора, который шел и сопровождении вестника. Лицо Коннора выражало вежливое равнодушие, которое появлялось, когда он оказывался среди родичей или приближенных короля в Кантирмуре.

С тревогой размышляя, в какую новую беду они попали, Рена поспешала за Коннором и его стражем.

Их провели на самый верх башни. Из окон комнаты открывался захватывающий вид. Вся долина была как на ладони. Посреди комнаты стоял низенький плотный человек с заостренной седой бородкой. Он был одет совершенно так же, как и остальные Коричневые, без каких-либо знаков отличия.

Как только дверь за стражем затворилась, человек рыкнул:

— Садитесь! Оба!

Они послушно опустились на стулья, стоящие у широкого стола.

Начальник Стражи мгновение изучал их темными пронзительными глазками, почти скрытыми под кустистыми бровями.

— Рена и… Фальстан. Я правильно понял?

Коннор ничего не ответил, лишь коротко кивнул.

Рена твердо сказала:

— Правильно.

— Мы допросили одного из тех людей, что напали на вас, и он наплел какую-то странную историю. Будто бы сын герцога Фортиана из Мелдрита послал их, чтобы вас арестовать. — Начальник холодно улыбнулся. — Но они не смогли предъявить письменный приказ об аресте, который мы требуем от каждого, кто пытается совершать дела подобного рода на территории Сирадайеля. Вы что-нибудь можете сказать об этом?

— Это правда, какие-то вестники герцога Фортиана охотились за нами, — проговорила Рена, — но мы не знаем почему. Мы не преступники. Вы можете справиться в Школе Волшебства в Кантирмуре обо мне… э-э-э-э… о нас обоих…

— К сожалению, у нас нет чародеев, — сказал начальник Стражи, — а как же еще мы можем связаться со Школой Волшебства?

— Ну, я могу попробовать вызвать их через Хрустальный Кристалл, предложила Рена. — Хотя мне еще не позволяется это делать…

Взмахом руки он приказал ей умолкнуть.

— Проверка ни к чему не приведет. Вы легко можете сделать так, что кто-нибудь возникнет в вашем Кристалле и назовется королем Мелдрита. Но кто поручится, что он настоящий, а не иллюзорный? Ваши преследователи не вызывают доверия. Они даже не могли назвать ваших имен. Поэтому попытаюсь поверить вам на слово. — Он хмуро взглянул на Рену. — Ты, кажется, заявляла прежде, что ищешь здесь старинные записи?

— Да, это так… — Рена запнулась. — А почему нас преследуют, я… — Она замолчала и посмотрела на Коннора. Он сидел прямо, лицо его по-прежнему было непроницаемо спокойным.

— Не эту ли запись ты искала?

Начальник Стражи взял со стола пожелтевший листок и протянул Рене, которая жадно схватила его. Глаза девочки впились в строки аккуратно написанного отчета. Слова прыгали, смысл их она едва понимала…

…Караван… Мертвые… Живыми были один мальчик и одна девочка… Девочке год или два, у нее коричневые волосы, голубые глаза, одежда зеленая и того покроя, какой встречается чаще всего в долинных городах Аллат Лoc. Сообщение было отправлено в Киель. Девочку будут держать один сезон в ожидании весточки от любого, кто заявит о пропаже ребенка.

Рена подняла глаза от листа бумаги и встретилась взглядом с суровым начальником Стражи. В бороде его таилась почти неуловимая улыбка.

— Это именно то, что я искала, — тихо проговорила она, чувствуя, что земля уходит из-под ног.

Зеленые одежды… Аллат Лос… Неужели? У нее закружилась голова.

— Ты можешь переписать это, если хочешь. Прямо здесь. Мы не разрешаем выносить записи из этой комнаты. А вас, мэтр Фальстан, прошу пойти со мной, — обратился начальник Стражи к Коннору. Рена обратила внимание на уж очень странное, слишком почтительное, обращение к простому бродячему актеру. — Вы были совершенно больны, когда прибыли сюда, и не могли осмотреть крепость. Я покажу вам ее. — Начальник Стражи вежливо указал рукой на дверь, приглашая Коннора пройти вперед.

Рена склонилась над столом и окунула перо в чернильницу.

В это же самое время в королевском дворце Кантирмура Тересса взбегала по мраморным ступеням, стряхивая с волос капли дождя.

Внезапный дождь прервал верховую прогулку которую затеяла Тересса. Она пригласила дочь нового посла из Эт Ламрек и еще несколько малознакомых девочек из Северных Болот.

Тересса надеялась попрактиковаться в ламрекском языке, но осталась недовольна собой. Вспоминая мучительную напыщенную и пустую болтовню, свои глупые грамматические ошибки от плохого знания языка, Тересса была даже довольна, что прогулка быстро закончилась.

Когда она была уже в коридоре, ведущем к королевским покоям, из зала заседаний вышла невысокая женщина.

— Тетя Лейла! — окликнула ее Тересса.

— Я как раз шла искать тебя. Ну, как твоя верховая прогулка? Удалась? — спросила чародейка, входя вместе с Терессой в покои ожидавшей их королевы Астрен.

Тересса печально улыбнулась.

— Кажется, совсем не удалась. — Она выложила свои сомнения.

— Ты слишком строга к себе, — сказала королева. — Мне говорили, что все прошло просто отлично. А уж как польщен был посол тем, что ты пригласила его дочь!

— Но нам так трудно было объясняться! — возразила Тересса. — Я и словечка не могла сказать, чтобы не исковеркать его до неузнаваемости. Стыдно!

— Если бы она говорила на нашем, сирадском языке, у нее получалось бы не лучше, — утешила Терессу мать.

— Да, когда лопочут на твоем родном языке иностранцы, это кажется уморительно смешным, — лукаво улыбнулась Лейла. — Впрочем, — добавила она, — мы позвали тебя совсем для другого разговора.

— Дорогая моя, — осторожно проговорила королева, — тетя Карлас хочет видеть тебя. Прямо сейчас. Она ждет в Изумрудной комнате.

Тересса недовольно поморщилась.

— Тетя Карлас?

Лейла и королева переглянулись, пряча улыбку.

— У нашей любезной кузины Карлас для тебя подарок на день рождения. На прошедший день рождения. — Лейла таинственно подмигнула. — Твой отец милостиво согласился оплатить этот необычный подарок.

— Но мне ничего не надо! — воскликнула Тересса. — Особенно от тети Карлас. — Она посмотрела на хитро сощурившуюся тетю Лейлу. — Тут какой-то подвох?

— Да. И это придумали мы. Наша дорогая герцогиня Карлас ничего не подозревает и считает, что это ее собственная идея… Все подробности узнаешь потом, а пока прошу тебя не отказываться от подарка, — добавила Лейла.

— Я расскажу тебе все, пока мы будем спускаться вниз, — сказала королева, поднимаясь. — Мне неприятно участвовать в обмане, но мы должны выяснить, что же происходит во дворце в последнее время и кто все это устраивает.

— И я должна помочь? — спросила Тересса.

Королева и тетя Лейла одновременно кивнули. Тересса понимала, что ей они доверяют, но таятся от посторонних ушей.

— Я вас сейчас покину, — проговорила Лейла, останавливаясь. — Ведь меня как простую чародейку Карлас не пригласила на церемонию поднесения подарка. Кстати, Тересса, ничему не удивляйся и виду не показывай, что тебе хоть что-то известно. Справишься?

— Что бы это ни было, но если надо одурачить тетю Карлас, я готова даже вилять хвостиком, которого у меня нет, — с жаром воскликнула Тересса.

Лейла рассмеялась.

— У тебя скоро будет хвостик! — загадочно промолвила она, удаляясь.

Коннор шел рядом с начальником Стражи и, следуя за его указующим пальцем, вертел головой то направо, то налево. А тот важно объяснял назначение крепостных башен, бойниц, рассказывал о толщине и прочности стен, перечислял въездные и выездные ворота, подъемные мосты и защитные решетки. Коннор слушал молча, не обнаруживая своих знаний. Юноша опасался, что, вымолви он хоть слово, начальник Стражи догадается о том, кто перед ним на самом деле.

Когда они добрались до высокой северной стены, начальник Стражи остановился. Холодный ветер хлестал Коннора по лицу, но он не отворачивался, неотрывно глядя на цепь дальних гор, тянущуюся в сторону равнин Сирадайеля, страны, которой правила его мать.

Некоторое время они оба молчали, потом начальник Стражи повернулся к Коннору.

— Я хочу получить правдивый ответ на один вопрос. После этого можешь спрашивать меня о чем угодно, — жестко проговорил он.

Сердце Коннора тревожно заколотилось в груди.

— Я готов, — сказал он, довольный тем, что голос звучал ровно.

Начальник коротко кивнул.

— Вы оба отправились в путь из Кантирмура самовольно или же с разрешения своих учителей и опекунов?

На этот вопрос Коннор мог ответить не лукавя. Стараясь скрыть вздох облегчения, он спокойно сказал:

— Чародеи из Школы Волшебства разрешили Рене совершить это путешествие. Они знают о цели ее поиска. А меня просили сопровождать Рену.

Начальник Стражи просто сверлил глазами Коннора, но тот оставался невозмутимым.

Еще один короткий кивок, и начальник отвел глаза.

— Значит, так. — Он снова глядел вдаль на уходящие в туман вершины гор. — Мы не всегда знаем подробно о жизни соседних стран. Но слухи о неприятностях в Кантирмуре достигли и нашей земли. И не только слухи. — Коннор почувствовал на себе косой испытующий взгляд.

Он вспомнил недавнюю стычку в лесу, и запоздалый гнев обжег его щеки.

— Обыкновенные разбойники, — пожал плечами Коннор. — Лес ими кишит. Те, вчерашние парни не были Синими, насколько я знаю. Просто-напросто воры.

— Вероятно. — Начальник, кажется, успокоился. — Наши беспечные соседи не очень-то заботятся о безопасности своих лесов. Путешественники часто жалуются на разбойные нападения. Ваши правители не думают усилить охрану, увеличить количество патрулей?

Коннор напрягся. Не ловушка ли это?

— Видите ли, — осторожно начал он, — не все люди, занимающиеся разбоем, выбрали это занятие по собственной воле. Обстоятельства жизни… — Он вдруг осекся, спохватившись, что простой бродячий актер не мог бы рассуждать так складно.

Однако начальник Стражи, казалось, ничего не заметил. Ему явно хотелось побеседовать на важные темы и высказать внимательному слушателю свои соображения.

— Всему причиной своевольство местных баронов, — подхватил он мысль Коннора. — Одни следуют за своим властителем в столицу, оставляя земли на попечение нечестных и жестоких управителей. Другие разоряют своих крестьян непомерными налогами и поборами и тем вынуждают людей бросать свои дома, уходить в леса и разбойничать…

Коннор молчал. Будь его власть, он на месте короля Верна давно бы уже приструнил наглых баронов вроде дяди Фортиана.

Но он был всего лишь принцем Сирадайеля, Безземельным Коннором, над которым позволяли себе насмехаться богатые наследники.

Молчание затягивалось. Начальник Стражи ожидал от Коннора ответ. Не дождавшись, он пожал плечами и продолжал:

— Впрочем, это не твоего ума дело. А мы со своей стороны за всем наблюдаем. Посмотрим, что покажет будущее. — Он направился к лестнице. — Если я правильно понял, ты и твоя спутница намереваетесь теперь отправиться в Аллат Лoc?

Коннор вспомнил, как напряглась Рена, читая листок давнего отчета.

— Если сможем, — неопределенно ответил он.

Морщинистое лицо начальника Стражи засветилось улыбкой.

— Она усердно трудилась на конюшне и, думаю, за эти два дня уже выполнила недельную работу. Мы можем хоть сейчас выдать ей назначенную плату. Завтра на рассвете к северным границам отправляется патруль. Если вы умеете ездить верхом, можете к ним присоединиться.

— Спасибо, — чуть склонил голову Коннор.

— Это моя обязанность, — важно проговорил начальник Стражи. — Благодари королеву, — он криво улыбнулся, — если, конечно, тебе доведется встретиться с нею.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

— …А вот и твой подарок, мое дорогое дитя. — Карлас одарила Терессу величественной улыбкой, указывая на рыжую собаку, сидящую позади нее.

Окружавшие герцогиню Карлас придворные подобострастно заохали и захлопали в ладоши.

Тересса поглядела на длинного, худого, лохматого охотничьего пса с висящими ушами и вытянутой лисьей мордой. Пес поднял на нее коричневые глаза и тихонько завилял хвостом.

— Наконец-то у тебя появится настоящий друг, — пела Карлас сладким голоском.

Намекает на то, что я не могу подружиться с людьми, с неприязнью подумала Тересса. Сама-то она знала, что у нее есть настоящие друзья. Терессе почему-то захотелось расхохотаться прямо в лицо ядовито поджавшей губы герцогине, но она сумела изобразить широкую благодарную улыбку.

— Ты так добра, тетя Карлас, — промолвила она.

— Ну-ка, позови его, — предложила Карлас. Она была так довольна собой, что в этот момент почти любила Терессу. — Пес очень добр, хорошо обучен, и уверяю тебя, это животное высочайшей породы.

Тересса посмотрела на собаку, колеблясь. Пес навострил уши и запыхтел.

— Давай! — резко прикрикнула на собаку Мирли. — Иди!

Пес не двигался, пристально глядя на Терессу. Мирли подтолкнула его, но он сделал лишь полшага и лег, опустив голову на лапы. Кто-то захихикал.

Тересса мягко хлопнула в ладоши.

— Иди ко мне. — И она протянула вперед руку.

— Он глупый… — насмешливо заметила Мирли.

Пес лениво поднялся, сделал несколько шагов и улегся у ног Терессы.

— Встань! — Она щелкнула пальцами.

Пес вдруг встал на задние лапы и забавным танцующим шагом прошелся вокруг Терессы. Все засмеялись.

— Голос! — приказала Тересса.

Пес залаял, замотал головой, уши его затряслись.

Тересса обернулась к тете.

— Он великолепен. Мы с ним подружимся… спасибо. — Она вытащила из волос зеленую бархатную ленту и повязала ее вокруг шеи пса.

Придворные столпились около Терессы. Каждый норовил погладить, приласкать новую охотничью собаку принцессы. Пес не противился и приветливо махал хвостом. Тересса уловила шепот Гариана, который обращался к своей сестре:

— Глупый, говоришь? Ха! Он просто не хотел слушаться тебя.

— Все равно он уродина! Проти-ивный! — капризно протянула Мирли. — Я себе достану собачку покрасивей.

Их разговор потонул и восторженных восклицаниях придворных. Все они тут же захотели иметь красивых, хорошо воспитанных собачек.

— Пошли, напою и накормлю тебя, — сказала Тересса, направляясь к двери. Пес послушно бежал рядом, вызвав новый всплеск восторгов и рукоплесканий.

Когда они уже были в конце коридора, Тересса не стала сдерживаться и расхохоталась. Присев на корточки и взяв в ладони лохматую голову пса, она сказала:

— Ну, Тайрон, думаю, скоро ты станешь самым знаменитым существом во дворце.

Два дня спустя высоко в горах Сирадайеля предводитель патруля Коричневых остановил своего коня и указал вниз на подернутую туманом долину Аллат Лос.

— Туда вас приведет эта тропинка, — сказал он.

Рена почувствовала, что сердце ее рванулось вперед, готовое понестись галопом.

Эти два дня поездки верхом через горы очень ей понравились. Правда, каждую минуту она ожидала нападения и очень надеялась, что в этом случае Коричневые помогут им навсегда отделаться от неведомых преследователей.

«А может, враги отказались от своей затеи и отстали от нас?» — с надеждой думала она. — «Как я рада, что учительница Лейла не настаивала, чтобы мы надолго задерживались в Пелсире». И все же ей было немного не по себе.

Сразу после того, как Коннор рассказал ей о предложении начальника Стражи, Рена отправилась к себе в комнату и вытащила Хрустальный Кристалл. Она рискнула связаться со Школой Волшебства, хотя и опасалась, что неведомый злобный чародей может подслушать. К счастью, удалось застать учительницу Лейлу.

Из разговора с ней Рена поняла, как неохотно разрешают ей продолжить поиск. Однако, узнав, что ребят будет сопровождать эскорт Коричневых, учительница Лейла немного успокоилась и сдалась. Рена утаила, что Коричневые будут с ними до тех пор, пока их пути не разойдутся. Это-то и беспокоило сейчас Рену. Теперь мы в безопасности, думала она, заглушая чувство вины. Если кто и хотел напасть на нас, то сделал бы это сразу же после того, как мы покинули стены Пелсира.

И все же ее тревожила мысль, что скоро придется расстаться с надежными и веселыми воинами. Солдаты знали множество хороших историй и песен, которые они рассказывали и пели, сидя ночью вокруг костра. Но они были пограничным патрулем, а путь Рены лежал теперь в сторону от границы, вниз в Аллат Лос.

Совсем скоро она или навсегда потеряет надежду, или… найдет то, что искала. Каждый раз, когда она думала, как, может быть, близка к концу своего поиска, сердце ее сжималось в груди. Она вспомнила слова из той бумаги, что ей показывал начальник Стражи. Девочку будут держать один сезон в ожидании весточки от любого, кто заявит о пропаже ребенка…

Никто не явился. Это означало либо то, что у нее в Киеле не осталось никого из родных, и тогда ее ожидает вечное сиротство, либо родственники были, но почему-то не пожелали забрать потерянного ребенка. Рена так и не могла решить, что на самом деле хуже.

Она соскочила со своего пони и потрепала его на прощание по холке. Ласковая лошадка потерлась головой о ее щеку и стояла смирно, чуть перебирая ногами, пока Рена отвязывала от седла свою сумку.

Вскинув на плечо дорожную суму, Коннор уже шагал по узкой дорожке. Он обернулся и остановился, поджидая Рену. Все время их двухдневного путешествия он был молчалив, и Рене приходилось болтать за двоих, чтобы не обидеть простодушных солдат.

— Большое спасибо, — сказала Рена, улыбаясь предводителю пограничного патруля.

Он отсалютовал высоко поднятой пикой.

— Пусть ваше путешествие будет безопасным, — напутствовал он.

Рена с Коннором смотрели, как патруль медленно исчезает за скалой. Потом, к удивлению Рены, Коннор протяжно вздохнул и печально покачал головой.

— Чего вздыхаешь? Думаешь, они догадались, кто ты?

— Наверняка догадались. — Коннор смущенно улыбнулся. — Но вот по какой причине никто из них не обмолвился ни словом?

— А с чего ты взял?

— Начальник Стражи допытывался, не беглецы ли мы.

— После всего, что я им нарассказала? — воскликнула Рена. — Они мне не поверили?

— Считается, что принцы не лгут, — усмехнулся Коннор. — Проверяли на мне. Эх, не знают они, какова наша семейка! — Он покачал головой. — И хватит про это. Ты лучше скажи, откуда они узнали, что именно в Киеле ты найдешь ответ? Как догадались показать тебе ту бумагу, а не другую?

Рена пощупала и кармане копию записи Коричневых.

— Меня надоумил Хранитель записей. По тем товарам, которые везет караван, можно определить не только год, когда его снаряжали, но и проследить путь, по которому он прошел. Тот караван вез и обычные товары — одежду, шелка, материи, вышитые узорами, которые тогда были очень модны. Но самое главное, он был гружен рисовой бумагой особого сорта. Необыкновенно тонкая и гладкая, она может сохраняться веками. Так рассказывал мне Хранитель записей. Эту бумагу везли только из одного места и продавали строго определенное количество листов, чтобы сохранять высокую цену…

— Значит, ты сможешь пойти к сборщику налогов в Киеле, попросишь разыскать записи о караване, который заплатил пошлину за рисовую бумагу в три тысячи сто двадцать первом году…

— В пятьсот четырнадцатом, если они пользуются летосчислением Совета, — вставила Рена.

— Должны бы, — задумчиво проговорил Коннор. — Торговцы обычно соблюдают годы Совета. Так проще вести записи. Ведь они ездят из страны в страну. И если в Аллат Лос пятьсот четырнадцатый год…

— А по времени Рисов восемьсот шестьдесят четвертый, — рассмеялась Рена. Голова кругом идет от таких подсчетов! Но в любом случае меня интересует, был ли в том караване ребенок двух лет от роду… и были ли записаны имена родственников? И если они записаны, то выяснить, почему никто не явился забрать ребенка?

Промелькнувшая над ними тень на мгновение заслонила солнце и заставила Рему умолкнуть.

Она быстро подняла голову и увидела чиркнувшее по небу темное пятно, тут же растворившееся в низких облаках. Коннор побледнел. Еще одна птица шпион.

— Давай спрячемся…

— Слишком поздно. Она уже нас видела. Лучше поскорее убраться отсюда подальше.

Рена показала на обдуваемый ветром склон горы.

— Посмотри… вон туда! Озеро! Это, должно быть, Арат Ир. Вокруг него много зелени, целая роща. Есть где спрятаться.

При этих словах Рена вдруг вспомнила о лесном пожаре и по тому, как сжались губы Коннора, поняла, что и он подумал о том же. Однако он ничего не сказал, а пустился бежать вниз по склону. Рена помчалась за ним, бормоча слова защитного заклинания. Она мысленно представила себе невидимый купол, укрывший их. «Нас это защитит на некоторое время», — подумала она. — «Только вот лес вокруг беззащитен. Но кто же преследует нас? Почему?»

На бегу они поочередно оглядывались. Рена вдруг заметила высоко в горах отряд всадников. Они медленно спускались по той же тропе, что и ребята. Рена остановилась. Коннор, недоуменно поглядев на нее, тоже притормозил.

— Рена! Нельзя останавливаться! Нам надо поспешить, — с трудом выдохнул он.

Она не ответила, а лишь покачала головой, сосредоточиваясь на заклинании. Не сводя глаз с тропинки, Рена вытащила свою кожаную книгу. Дрожащими пальцами она судорожно листала страницы в поисках нужных знаков. Наконец взгляд ее наткнулся на целую череду рисунков. Рена ткнула указательным пальцем в рисунок валуна и, пробормотав заклинание, сосредоточилась на огромном камне, лежавшем у тропинки.

Подняв руки над головой, Рена начала медленно сводить их. Заклинание вдруг отяжелило ладони, горячая волна прошла от локтя до кончиков пальцев, и, когда Рена сомкнула руки, скала, нависавшая над тропинкой, с грохотом взорвалась и разлетелась на мелкие осколки. Камни дождем посыпались на них. Коннор едва успел оттащить Рену в сторону. Валун остался недвижим. Подняв голову, Коннор присвистнул.

— Так можно и гору снести… вместе с собственной головой.

— Я только собиралась передвинуть валун и загородить дорогу, — виновато пробормотала Рена. — Но почему-то промахнулась. Не надо было мне этого делать… — У нее еще кружилась голова от напряжения.

— Повторять не стоит, — осторожно предупредил Коннор.

Рена медленно дышала, стараясь превозмочь головокружение.

— Теперь я понимаю, почему Тайрон говорил, что неумелый чародей опаснее злого колдуна. — Дрожь не унималась, и Рена на мгновение зажмурилась.

— Нам надо спешить, — мягко настаивал Коннор, поглядывая на приближающихся всадников.

— Я готова, — тряхнула головой Рена.

И они снова понеслись вниз.

А в это время в Кантирмуре Тересса вбегала в покои королевы, своей матери. Она схватила со стола чашу с водой и жадно прильнула к ней.

— Что, дорогая, пересохло во рту от бесконечных разговоров? — спросила королева.

Тересса кивнула, не отрываясь от края чаши.

— Неужто болтала не умолкая? — насмешливо проговорила Лейла, удобно устроившаяся на кушетке в другом углу комнаты.

— Не только говорила, но и слушала. — Тересса поставила пустую чашу на стол. Кажется, я не пропустила ни одного человека. С каждым гостем, с каждым придворным, будь он простым офицером или знатным герцогом, хоть словечком да перемолвилась. Все они, дай им только волю, готовы меня заговорить насмерть.

Королева похлопала по кушетке рядом с собой, и Тересса с благодарностью плюхнулась в мягкие подушки. Нежная рука Астрен обняла ее. Тересса устало прильнула к матери и с удовольствием оглядела комнату. Эти внутренние покои во дворце были ее любимым прибежищем. Уютные крошечные зальцы и комнаты с простой и удобной мебелью. В комнате матери было лишь одно украшение — большой ковер с вытканными на нем танцующими детьми.

— И что ты узнала? — спросила королева. — По мне, так кажется, ничего не происходит. Разве что небольшая ссора из-за украденного вчера вечером манускрипта. Его так, кстати, и не нашли.

— Мы до сих пор ничего не знаем, — нахмурилась Лейла, и брови ее стали домиком над посерьезневшими глазами. — А ты, Тересса, услышала что-нибудь необычное?

— Разговоры, разговоры и еще раз разговоры, — вздохнула Тересса. — Некоторые были забавны, другие — скучны, но ни одного важного.

— Где Тайрон? — спросила Лейла. В голосе ее прозвучала озабоченность.

— Отчитывается перед Галфридом, — ответила Тересса.

Королева Астрен поднялась с кушетки и подошла к окну, любуясь фонтаном во внутреннем дворе. Она казалась обеспокоенной. Тересса боролась с зевотой. Она вчера допоздна оставалась на празднике, устроенном матерью Герда. Но так и не заметила, чтобы мальчики уединялись для тайной беседы.

Королева повернулась и посмотрела на свою сестру.

— Лейла, но как же может Тайрон отчитываться, если не говорит по-человечьи? Что мы можем узнать и понять из его гавканья?

— Галфрид просто следит, чтобы ничего с ним не случилось, — пояснила Лейла. — Но как только Тайрон выяснит что-нибудь важное, ему вернут человеческий облик. Вот тогда он нам все и расскажет.

Королева Астрен вздохнула.

— Но это же опасное превращение! Риск остаться собакой навсегда с каждым днем возрастает. Мне наша затея перестает нравиться.

— Да, менять форму непросто и опасно, — кивнула Лейла. — И он это знал. Именно поэтому Галфрид каждый день проверяет, не начал ли Тайрон внутренне перерождаться из человека в собаку. В облике пса он останется еще несколько дней, и, если ничего не обнаружит, мы тихо и незаметно вернем ему прежний вид, а на его место поместим настоящую собаку. А пока он вхож повсюду. От него не таятся, считая, что пес не понимает человеческого языка. Все во дворце ласкают доброго пса… А Карлас и ее семейство просто дрожат над ним, как мы и предполагали.

— Даже Мирли, со смехом вставила Тересса. — Теперь он ее слушается, как меня. Она просто раздувается от гордости.

Губы королевы дрогнули в улыбке.

— Все-таки неплохая была идея уговорить их сделать тебе этот подарок!

— О, Карлас считает, что это ее идея.

— И пусть так думает. Это нам и надо было, — сказала королева. — Правда, мне неприятно обманывать даже ее. Хорошо еще, что за собаку заплатил твой отец, — повернулась она к Терессе.

Тетя Лейла засмеялась.

— И заплатил немало. Но они, наши драгоценные родичи Рисмордиты, ценят лишь то, что дорого стоит. — Она тоже повернулась к Терессе. — А как тебе нравится наш обман?

— Обман с лохматыми ушами? — засмеялась в ответ Тересса. — От него все без ума. Это собака очень редкой породы. Гариан и его приятели не дают мне покоя, просят, чтобы я его приводила к ним на все праздники. О Мирли и говорить нечего, — добавила Тересса. — Ведь ни одна из собак Гариана на нее и внимания не обращала. А Тайрон… то есть мой охотничий пес так к ней и ластится.

— Но берегись тети Карлас, Тересса. Она ревнива и не простит, если ты станешь для дружков Гариана самой желанной персоной и затмишь Мирли, — предупредила дочь королева.

— Это верно, — вставила Лейла. — Но остерегайся и Мирли.

— Я с нею вежливее, чем со всеми остальными, — сказала Тересса. — Как только завижу ее, так и растягиваю рот до ушей.

— Вот и хорошо, — успокоились Лейла. — У нас и так достаточно неприятное дело, чтобы призывать на свою голову новые…

— А я заметил еще кое-что, дитя мое, — донесся от двери приятный мужской голос. — Никогда не видел собаки счастливее. Думаю, что твой чародей доволен своим новым обличьем.

Тересса обернулась.

— Папа! — радостно вскричала она. Редко ей удавалось видеть своих родителей вместе без сонма слуг и придворных.

Король наклонился, поцеловал Терессу в макушку и направился к окну, где стояла королева.

Тересса улыбалась отцу, а тем временем в голове ее крутились сказанные им слова: «твой чародей»!.. Она знала, что это значит. Тайрон как наследник Галфрида станет Королевским чародеем, а точнее, чародеем королевы, когда она, Тересса, унаследует владения отца… «Твой чародей», — повторяла она мысленно, и ей приятны были эти слова.

Она посмотрела на отца. Его темную, аккуратно расчесанную бороду и густые волосы только чуть-чуть тронула седина. Глаза, правда, усталые. Но зато король так же силен, как и любой солдат из его Алой Стражи. Терессе ненавистна была даже мысль о том, что она может потерять его. Или маму. «Я уже привыкла быть просто принцессой», — размышляла она. — «И надеюсь, что никогда-никогда мне не придется становиться королевой. Не хочу!»

— Я тоже заметила, что Тайрону это нравится, — говорила между тем Лейла. — Тересса, сходи за ним к Галфриду. Тебе не следует надолго оставлять своего питомца. Говори с ним побольше, не позволяй, чтобы собачьи привычки возобладали над его человеческой сущностью. Нам, да и тебе нужен человек Тайрон, а не красивый лохматый пес редкой породы.

Взрослые рассмеялись. Тересса улыбнулась им в ответ и вышла из комнаты.

— Они настигают нас! — закричала Рена, еле переводя дыхание.

— Бежим коротким путем! — Коннор указал рукой на крутой каменистый склон с торчащими кое-где пучками рыжей травы.

Они рванули в сторону, обогнули высокий мыс, и… показалось им, что мир оборвался, оставив впереди лишь пустоту. Глубоко под ними мерцала гладь озера, а вокруг короной высились гладкие скалы. Спасение там, внизу. Но ринуться в эту пропасть, одолеть почти подоблачную пустоту?

Рена побледнела, руки ее мелко дрожали.

— Ты умеешь плавать? — спросил Коннор.

— Спросил бы, умею ли я летать! — Рена с ужасом глядела вниз. — Плавать? Чаще я переходила реку вброд. Но раза два или три барахталась и на глубине.

— Значит, умеешь. А это, — он кивнул в сторону озера, — не страшнее тех. — И Коннор показал рукой на вьющуюся позади ленту пыли. Всадники быстро катились по склону горы.

— Можно еще чуть-чуть спуститься, — сказала Рена, вытаскивая из сумки свою спасительную волшебную книгу. — А я пока поищу подходящее заклинание.

Она бежала, уткнувшись в раскрытую книгу, и Коннор уже не оглядывался, а следил, чтобы Рена на споткнулась о камни.

Достигнув края пропасти, они остановились, скинули на землю сумки. Коннор снял ботинки, запихнул их в сумку. Потом не удержался и склонился над пропастью. Спокойно и, казалось, равнодушно поблескивала внизу гладь озера. Коннор почувствовал, как у него подвело живот, будто он уже летит в пропасть. И все же надо было решаться. Вряд ли преследователи бросятся за ними, но если они и сделают это, тяжелые латы и оружие потянут их на дно.

— Ты можешь создать защитный шар, наполненный воздухом, чтобы мы могли дышать под водой?

— Попробую. Но воздуха может не хватить.

— Пожалуй.

Они говорили, словно желая отдалить неизбежность прыжка и не думать о том, что ждет их в следующее мгновение.

Коннор оглянулся. Преследователи были уже так близко, что Коннор различил пику в руке у предводителя…

— Пора, — сказал он.

Голова Рены ушла в плечи.

— Я…

— Ни о чем не думай, просто следуй за мной. С нами ничего не случится, если мы прыгнем сейчас.

Он не понимал, откуда появилась эта уверенность, но верил неожиданно возникшему чувству безопасности. Швырнув вниз сумку и посох, Коннор нырнул в зияющую пустоту.

Падение оказалось долгим… словно воздух вокруг них сгустился. Казалось, они парят над водой…

Коннор чувствовал себя так, будто он оседлал упругий воздушный поток и может управлять им, как послушным конем. Он широко раскинул руки наподобие птичьих крыльев… Мерцающая вода медленно приближалась… Вдруг темная тень пронеслась над ним!

Коннор дернулся в воздухе, потерял равновесие и, подняв фонтаны брызг, ухнул в воду. Нос, рот, уши мгновенно стали заполняться водой. Бешено работая руками и ногами, он выплыл на поверхность. Кашель душил его.

Рена плюхнулась рядом. Глаза ее были широко раскрыты, волосы струились по воде.

— Как ты делаешь это? — отфыркиваясь, крикнула она.

— Что?

— Мы же парили в воздухе!

Шмяк!

На воду рядом с Коннором плоско плюхнулась длинная пика.

— Ныряй! Быстро! — завопила Рена.

Что-то еще и еще ударялось о колыхавшуюся воду в смертельной близости от них.

Коннор набрал воздух в легкие и нырнул, стараясь отплыть под водой, как можно дальше.

Тысячи мелких пузырьков облепили его лицо, ослепляя. Коннор плыл до тех пор, пока не почувствовал, что легкие вот-вот разорвутся. Он устремился вверх, желая поскорее глотнуть воздуху. Голова его показалась над водой и почти в то же мгновение плюхнулся совсем рядом огромный камень, швырнув в лицо горсть холодных брызг. Коннор услышал, как Рена закричала, но глаза его были залиты водой, и он ничего не видел.

— О, с неба упавший!.. — возник словно бы внутри его существа голос.

— Что?

От неожиданности Коннор раскрыл рот, и тут же, перебив дыхание, его захлестнула холодная волна. Он судорожно забил по воде руками.

— С неба упавший, в небе дышавший, прими нашу форму… — Теперь уже Коннор ясно понимал, что голос возникает в нем, настойчиво отгоняя все остальные мысли.

Он вырвался из воды, глотнул воздуха и снова нырнул. Набухшая одежда, казалось, превратилась в тяжелый камень, который упорно тащил на дно. Еще немного и силы оставят его.

— Кто рыбе подобен, тот дышит водою… — настойчиво твердил голос.

Внезапно Коннор почувствовал, как руки его становятся гибкими, словно бескостными…

Чередой промелькнули перед его мысленным взором гроза, которую он вызвал во время пожара в горах, недавний медленный полет над пропастью… потом все перед его глазами расплылось радужными узорами…

«Опять!» — мелькнула мысль. — «Все у тебя не так…»

И он увидел свое тело, пронизанное голубоватым светом…

— Дотронься до той, что рядом с тобою, пусть она тоже дышит водою… — управлял его мыслями голос.

Воду пронзила холодная молния. Он силой воли метнул ее в Рену…

И глубоко вдохнул воду! Цепочка пузырьков потянулась из его жабр…

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Рена почувствовала, как дыхание ее выровнялось. Пузырьки струились вдоль щек, приятно щекоча кожу. Вода стала не то чтобы прозрачней, но водоросли уже не расплывались радужными дрожащими пятнами, а четко рисовались острыми листьями, мягкими кистями, щетинистыми пучками. Она с изумлением рассматривала свои руки, покрытые гладкой зеленовато-серебряной кожей. Между пальцами растягивались тонкие перепонки.

Ей было легко и радостно. Она рассмеялась, и вместо звука изо рта вырвалась цепочка пузырьков. Рена видела, как пузырьки собрались невесомой виноградной гроздью, потом, отрываясь от этой сверкающей грозди, один за другим понеслись к поверхности воды.

Она повернула голову, поискала глазами Коннора. Странное существо извивалось рядом с нею. Голова немного напоминала человеческую, но вместо носа зияли два круглых отверстия, От макушки к спине тянулся острый плавник. Она поняла, что это Коннор, лишь по вздувшейся от воды одежде. Вид его был так непривычен и забавен, что Рена опять рассмеялась, пуская беззвучные пузырьки.

Бело-голубая гроздь пузырьков на мгновение повисла перед глазами. Когда они исчезли, Рена увидела, что Коннор, медленно кружась в воде, пытается снять тунику, сорвать с себя рубашку. Теперь и она ощутила тяжесть одежды. Рена неуклюжими перепончатыми пальцами расстегнула пояс, стянула через голову коричневое платье ученицы Школы Волшебства. Свернув одежду большим комом, она накрепко перетянула все поясом.

Потом, с удовольствием оглядывая свое тело, гладкое и обтекаемое, крепкие длинные ноги с перепончатыми пальцами ступней, она легко и грациозно перевернулась в воде. Ноги работали как бы сами по себе, толкая тело вперед. Лягушачьи лапы, почему-то без удивления отметила Рена.

Поднеся руки к лицу, она потрогала холодными мягкими пальцами нос и обнаружила на его месте гладкую, плоскую шишку с узкими ноздрями. Она почувствовала, как ноздри растянулись, забирая, втягивая холодную воду, и тут же закрылись, слиплись, а из жабр за ушами вытекла струйка щекочущих пузырьков.

Снова поискав Коннора, она испугалась, что без одежды не узнает его среди стай рыб и подводных существ. Однако быстро отличила его по висящей рядом в воде дорожной сумке. Тут Рена заметила, что и ее сумка колышется на расстоянии вытянутой руки. Она подцепила сумку и притянула к себе, привязав к талии. Коннор кивком позвал Рену за собой, и они устремились вперед. Она видела, как мощно его чуть расплющенные ноги отталкивались от воды, оставляя позади витые буруны.

Как он это сделал? Она же не успела даже сообразить, что произошло, как ослепительная молния ударила в глаза, и на миг лишила сознания.

Коннор опять поторопил Рену, и теперь встречные косяки рыб мелькали с неимоверной скоростью. Рена подняла голову и увидела сквозь толщу воды плывущие высоко в небе зеленоватые облака. Там и тут плюхались в воду камни, взрывая поверхность, а потом медленно опускаясь на дно. Но теперь этот град камней не мог причинить им никакого вреда. Постепенно гулких ударов о воду становилось все меньше и меньше.

Они, должно быть, решили, что мы утонули, с удовлетворением подумала Рена. Неужто удалось отделаться от них?..

Но что будет потом? И куда мы направляемся?

Вода все же была плотнее воздуха, и далеко видеть сквозь зеленую толщу не удавалось. Широкие лезвия солнечных лучей пронизывали озерную глубь до самого дна и клубились попадающими в них быстрыми стайками рыб.

Коннор и Рена, рассекая воду, упорно стремились вниз, пока наконец не стали задевать руками и животом верхушки колеблющихся водорослей. Постепенно обрели четкие очертания и обросшие подводными метелками лбы валунов. Дневной свет почти не доходил сюда, и вода не слоилась темными и светлыми полосами, а стояла сплошной зеленоватой глыбой.

Они опускались все ниже и ниже… и вплыли в широкий зев каменного тоннеля. Тьма окружила их… Но вдруг навстречу волнами поплыл свет. Что такое? Труба тоннеля освещалась молочно-белыми шарами, прикрепленными к камням с одинаковыми промежутками. Тоннель разветвлялся, каменные рукава тянулись в разные стороны. Холодные струи воды обжигали тело.

Все здесь кишело рыбами разных размеров и странными подводными существами. Одни сияли золотистой чешуей. Вдоль обтекаемых тел других струились длинные пряди волос. У некоторых были точно такие же перепончатые лапы, как у Рены. И все они, эти необыкновенные существа, переливались нежными голубыми, зелеными, серебряными узорами. В облике каждого проглядывало что-то неуловимо человеческое. Между ними скользили, извивались, неслись, кружились разноцветные рыбы.

Коннор не останавливался, и они продолжали плыть и плыть, пока Рена вдруг не осознала, что под ними раскинулся каменный город. Они нырнули и оказались в подводном зале, освещенном утопленными в стенах молочно-белыми шарами. Коннор присел на плоском, высеченном в камне наподобие лавки выступе.

Рена видела, как он склонился к маленькой то ли лягушке, то ли зеленой карлице с выпученными глазами, уставившимися ему в лицо. Вокруг тут же сгрудились существа покрупнее. Они стояли в воде неподвижно, лишь изредка слегка пошевеливая плавниками или перепончатыми лапками. Из их круглых или растянутых ртов время от времени вырывались пучки мелких пузырьков.

Ясно было, что они каким-то образом переговариваются. Рена вспомнила о способности Коннора чувствовать, понимать без слов, ловить мысли животных и птиц. Значит, и подводный мир был ему понятен!

Для Рены все это было недоступно. Она сунула свою сумку в небольшую нишу в стене и с удовольствием отдалась на волю подводных струй. Это было похоже на свободный полет. Она кувыркалась, ходила колесом, носилась туда-сюда рывками, убыстряла и тут же замедляла свой подводный полет. Это веселое занятие поглотило Рену полностью, и она вздрогнула от неожиданности, когда некая рыба-человек или, вернее, человекоподобное подводное существо вдруг тронуло ее за плечо. И тут же где-то внутри нее возник голос:

— Плыви сюда!

Она увидела, как Коннор кивком головы подозвал ее. Рена двумя толчками пружинящих ног подплыла к нему. Он обхватил ее запястье перепончатой пятерней, и она ощутила вибрирующий внутри нее голос Коннора:

— Они не понимают наш язык. Слушай меня. Дотрагиваясь до тебя, я передаю свои мысли.

Рена открыла рот, желая ответить, но лишь выпустила гирлянду пузырьков. Она молча кивнула.

— Мы здесь в безопасности. Эти обитатели подводного мира помогут нам. Сегодня вечером они поплывут с нами на другой конец озера, что совсем рядом с Киелем.

Рена затрепетала. Цель их путешествия приближалась. Но что-то тревожило ее. Было такое ощущение, что Коннор вовсе и не желает покидать этот струящийся мир, словно, облекшись в тонкую блестящую шкуру подводного существа, постепенно внутренне перерождается, теряя человеческую свою сущность.

— Ты еще помнишь о тех, охотившихся на нас? — осторожно спросила она.

— Здесь, — повторил он, мы в безопасности. Теперь они нам не страшны. Он сделал круг, чуть шевеля плавником на голове. И все же… кажется, придется вернуться в Кантирмур.

— Что это значит? — недоуменно переспросила Рена. — Беда грозит кому-то в Кантирмуре? Или нам?

Тревожная мысль Коннора кольнула мозг.

— Я не знаю. Эти существа говорят не словами, а образами. Не все мне понятно. Надеюсь до завтра узнать побольше.

— Ты расскажешь мне?

— Расскажу.

Коннор отплыл в сторону, и тут же появилась стая человеко-рыб, которые несли большие раковины, наполненные едой. Она была странного вкуса и цвета, совершенно холодная, но Рена почувствовала такой голод, что просто набросилась на угощение.

После трапезы мелкие рыбешки окружили ее и начали забавный танец в воде. Рена повторяла их движения, убегала, гонялась за ними. Вскоре она обнаружила, что играет в нечто наподобие земных салочек. Только юркие рыбки ловко ныряли в каменные арки, скользили между метелками водорослей, исчезали в узких щелях между придонными валунами. Рена носилась, кружилась, натыкалась на скользкие камни, поднимала со дна тучи песка… И вдруг почувствовала, что ужасно устала.

Оглянувшись, она заметила, что подводные существа покрупнее лениво разлеглись на каменных выступах, помахивая веерообразными хвостами или же чуть двигая перепончатыми лапами. Подплыв поближе, Рена обнаружила, что они спят. На нее уже никто не обращал внимания. Рена тоже подыскала подходящий выступ, растянулась на нем и уснула, убаюканная мягкими струями прохладной воды.

— Тайрон!

Тайрон остановился и обернулся к Терессе. Свежий утренний ветерок взъерошивал его густую шерсть, приносил с собою острые, дразнящие нос запахи. Он тихо заскулил, желая поскорее рвануть вслед другим собакам. «Ну, что ей надо?»

Он видел, как нелепо шагает она, подобрав широкие юбки. Прежде, до того как изменился его облик, Тайрон и не представлял, до чего же неуклюжи люди, как негибки человеческие тела, неловки движения.

Тересса догнала его, тяжело дыша.

— Почему ты убежал? Тайрон, ведь ты единственный, кто может, не вызывая подозрений, слушать разговоры Гариана и его дружков. Они там, на террасе.

«Ничего интересного в их болтовне», — подумал Тайрон. — «А ветер зовет…» И все же он пока еще помнил, что обязан слушать все разговоры. Это его работа.

До сих пор ему не удалось услышать ничего особенного. Гариан без конца хвастал. Мэрит и Герд ссорились и спорили по пустякам. А Хок вообще редко говорил. Иностранец, он с трудом объяснялся на их языке.

Эта чепуха быстро наскучила Тайрону, и он начал избегать мальчишек. Ему стали интереснее забавы с собаками, чем человеческие дела и заботы.

Голоса людей еще противнее, чем птичий гомон, мрачно подумал он. Эти тонкие, мелодичные голоса, так непохожие на густой, отрывистый собачий лай, его раздражали.

Вдруг Тайрона охватила неясная тревога. «Я слишком долго остаюсь собакой», — с усилием подумал он. — «Становится все труднее возвращаться к человеческим мыслям».

Но тут его внимание отвлек громкий, протяжный вой. Этот призывный вой доносился со стороны королевского парка. Многоголосый лай дворцовых собак слился в ужасную какофонию.

Тайрон замер. Он знал, что означал этот вой. Вызов! Наглый вызов новой собаки. До сих пор Тайрон был признанным вожаком всех дворцовых собак. Они чувствовали, что он не такой, как все, особенный, и беспрекословно подчинялись ему, послушно устремляясь за ним в веселой, громкоголосой погоне за кошкой или ненароком забежавшим в парк мелким зверьком.

Новая собака появилась только сегодня. Это был ребристый, похожий на волка охотничий пес. Тайрон как раз искал его, когда услышал окрик Терессы.

— Ууу-и-ууу! — снова ударил в уши ненавистный вой.

Торжество сильного пса, хозяина и повелителя, слышалось в нем. Шерсть Тайрона поднялась дыбом.

Что-то не то… что-то странное…

Он повернулся и помчался, уткнув нос в землю. Дворовая собачья свора, эти жалкие собачонки с дрожащими хвостами, уже тянулись за новым предводителем. Тайрон чуял их след. Они бежали на восток.

В обход! Тайрон с разбегу ввалился в кусты, не обращая внимания на крики Терессы за спиной.

Продравшись сквозь густые ветви, несясь через ручей и приминая высокую траву, Тайрон прибавлял и прибавлял скорость. И он почти догнал их. Новый предводитель обегал послушную ему теперь стаю и выстраивал круг, ощерившийся клыкастыми пастями.

В следующее мгновение Тайрон успел заметить проблеск серебристого меха. Длинное тело пса с волчьим хвостом перемахнуло через низкую каменную ограду. Прибавив скорости, Тайрон настиг его. Началась гонка на выносливость. Серебристый пес несся, вытягивая лапы, словно пластаясь по воздуху. Тайрон был чуть ниже, а лапы немного короче, чем у гиганта с волчьей статью. Но это был вызов его лидерству. Он обязан был выиграть!

Они оба мчались вперед, оставив остальных собак далеко за спиной. Теперь Тайрон понял, какой породы был серебристый пес. Волкодав! С таким справиться нелегко. А волкодав вдруг резко притормозил. Тайрон зарычал, приготовившись к смертельной схватке… но тут в его смятенном сознании возник человеческий голос. Тайрон почти забыл про чувство, которое буквально вскипятило кровь. Волшебство! А голос исходил от громадного волкодава.

— Значит, вот ты какой, рыжий приятель с лисьей мордой! — прорычал серебристый пес. — Посмотрим, что ты затеял! — Да, от этого голоса исходила страшная опасность!

И прежде, чем Тайрон успел напружиниться, прыгнуть и вцепиться в горло врага, вспышка белого света ослепила его. Оглушенный, он упал на траву.

— Ох, — простонала Рена, — какая я, оказывается, тяжелая!

— Да нормальная ты, — со смехом проговорил Коннор, выходя из-за куста в еще чуть влажной тунике. Он поднял руки, чтобы подвязать узкой черной лентой мокрые, ниспадающие на лицо волосы.

Рена разгладила ладонями платье и наклонилась, чтобы выжать подол. Озерная вода тонкими струйками стекала в жидкую прибрежную грязь.

— Но я чувствую себя необыкновенно тяжелой! И одежда на плечах тоже кажется страшной тяжестью.

— Да, в воде все намного легче, — согласился Коннор.

Они вышли на узкую тропинку. Коннор шел молча, о чем-то озабоченно размышляя.

Некоторое время Рена сдерживалась, потом толкнула Коннора локтем.

— Ну?

Коннор ошеломленно уставился на нее.

— Что «ну»?

Рена топнула ногой.

— Я была терпелива, как утка, высиживающая птенцов. Я была послушна, как собачонка. Я была добра, как внучкина бабушка. И тиха, как мышка. Но если ты мне не расскажешь, что произошло там, в озере, на глубине, то узнаешь, какова я в гневе!

— Не гневайся, — засмеялся Коннор. — Я постараюсь. Только… как это объяснить? Подводные существа говорят не только образами, но и обмениваются воспоминаниями. Это их язык.

— Обмениваются воспоминаниями? Как это?

Коннор шел, глядя под ноги. Он не поднимал глаз, не смотрел на Рену и бубнил, словно объясняя сам себе.

— Насколько и мог понять, они держат и своей памяти все, что происходило с незапамятных времен… Да, да, именно с незапамятных! У них нет понятия времени. Все как бы происходит одновременно. Давние события и сегодняшние перемешиваются. Ну, это похоже на то, как мы видим одновременно и это дерево, и тот куст, и те горы, и небо, и облако на нем. Они видят время. Вернее, многие времена одновременно…

Он осекся и с сомнением поглядел на Рену, желая удостовериться, поняла ли она его сбивчивые объяснения.

— А ты выяснил что-нибудь о той неизвестной опасности, которая таится в Кантирмуре? — живо спросила она.

— Нет, — пробурчал Коннор, отводя взгляд. — Они считали, что сказали достаточно. Видишь ли, эти странные существа мыслят по-особому. Им неведомы способы общения людей. Я же говорил — они мыслят воспоминаниями. А я мог уловить лишь отрывки их мыслей-воспоминаний.

— Они знали, что ты принц? — задала неожиданный вопрос Рена.

Коннор быстро кивнул.

— Но это для них ничего не значит. Они знали… и другое: то, что у меня есть предки из народа Ийон Дайин.

Рена присвистнула.

— Да, ты когда-то ненароком обмолвился об этом, объясняя свою странную способность понимать зверей и птиц. — Она искоса взглянула на Коннора. — Но, как нам тогда показалось, не особенно желал распространяться на этот счет, а мы не решились спрашивать. Но теперь…

— Но я и сам толком ничего не знал. Отец рассказывал что-то, но тогда мне было всего пять лет, и я немногое понял. А потом он умер. Коннор нахмурился. — Хотя, кажется, какие-то силы, заложенные во мне предками, возрождаются, — добавил он тихим голосом, таким тихим, что Рена едва могла расслышать.

Вопросы просто жгли ей язык, но она видела, что Коннору нелегко даются воспоминания, и сдержалась.

Они шагали молча. Рена ждала.

— Теперь я знаю намного больше, но чем больше узнаю, тем таинственнее кажется мне все, что со мной происходит, — продолжил Коннор через несколько минут. — Ийон Дайин были народом, явившимся из иного мира. Дайин — это название того мира, из которого они пришли. А Ийон — слово, обозначающее «народ». Все очень просто. Но произнесенное вместе — Ийон Дайин — имеет совсем другой смысл: «Люди, убегающие от». От кого или чего? Кто знает?

— Иной мир, — пробормотала Рена, чувствуя, как ее охватывает неодолимое желание побывать не только в этом, ее мире, но и в других, далеких, недоступных, тайных и притягательных.

— Они владели волшебством так же, как любой человек обладает слухом, зрением или голосом. Однако со временем, соединяясь с людьми, они теряли эту свою врожденную способность, распыляя ее в потомстве, — медленно рассуждал Коннор. — Но оставалась странность. Высоко над землей, в окружении заснеженных горных пиков их ослабевшее волшебство усиливалось… — Он умолк, вперяя взгляд вдаль, словно прозревая то, чего не видела Рена. — Наверное, потому я каждый раз, путешествуя в горах, чувствую необыкновенный прилив таинственных сил…

Рена слушала затаив дыхание. Вопросы так и рвались из нее. Что? Как? Почему?

Коннор меж тем грустно покачал головой.

— А сейчас я теряю это. Сила волшебства уходит. Чувствую, как, спускаясь с высоты, с каждым шагом утрачиваю тайную, необъяснимую свою способность.

— Да, наверное, в долине ты уже не сможешь погасить огонь, как сделал это в горах, — вздохнула Рена.

— И все же до конца я не знаю, на что способен, — быстро проговорил Коннор. — Но вот странность, эти озерные жители назвали меня небесным хозяином… Они призывали: с неба упавший, в небе дышавший… А ведь так они в своих воспоминаниях обращаются к Ийон Дайин. Это потому, что Ийон Дайин легко превращаются в птиц. У некоторых из них была даже способность управлять ветрами и погодой. — Лицо его осветилось обычной смущенной улыбкой. — Кажется, я унаследовал и этот талант. Но это опасно. Буря, которую я поднял, чтобы потушить пожар, может натворить больше вреда, чем добра. Вот почему я поостерегусь впредь вытворять подобные штуки.

— Они и о себе рассказывали?

— Совсем немного, ответил Коннор. — Все же мы для них чужие. Но они откуда-то знали, что мы приближаемся, и готовы были помочь, — Он помолчал и вдруг добавил: — Они хотят, чтобы я вернулся. — Внезапно он остановился, оглянулся на исчезающее в светлом мареве озеро и с напором проговорил: — И я хочу пойти к ним!.. Но сначала мы должны довершить наше дело.

— Я бы хотела вернуться туда с тобой, — прошептала Рена.

Коннор засмеялся.

— Почему-то я знаю, твердо уверен, что так и будет. Они называли тебя Головастик-Переплыви-Море. И мне показалось, что ты для них желанный гость.

— Как ты сказал? Головастик-Переплыви-Море? Ну и прозвище! И что оно означает?

Коннор остановился на краю скалы, глядя вниз. Там, внизу, словно огромное колесо, лежал город Киель.

Рена ждала его ответа, разглядывая тонкие и ровные, словно колесные спицы, черточки улиц, крошечные коробочки домиков, мелкие солнечные блики на золотых шапках башен, будто рассыпанные по земле осколки стекла. На мгновение ей показалось, что город кружится, как карусель. Рена зажмурилась. Сердце ее билось отчаянно. «Здесь, здесь, здесь», — твердила она себе, страстно желая поскорей оказаться в суете этого вертящегося городского колеса.

Коннор опять заговорил:

— Мне кажется, прозвище это означает, что в тебе таятся недюжинные силы, неведомые таланты. Но ты их еще не обнаружила.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

— А, вот и ты, несносный пес! — нарочито сердитым голосом воскликнула Тересса.

Тетя Карлас брезгливо фыркнула:

— Фу, в какой грязи он катался?

Тересса протянула руку, и рыжий охотничий пес прыгнул на террасу. Он понюхал ладонь Терессы и улегся рядом с ней, устало высунув язык. Зеленая бархатная лента, повязанная вокруг его шеи, была заляпана грязью.

Тетя Карлас отвернулась и медовым голоском принялась рассказывать королеве о скучном-скучном празднике, устроенном вчера некой придворной дамой.

Тересса сидела в сторонке от взрослых. Девочки, окружавшие ее, упоенно сплетничали. Тересса поневоле вслушивалась в их трескотню, помня, что надо улавливать каждое словечко. Вдруг в пустой болтовне промелькнет что-то важное? Однако она уже устала бодрствовать несколько вечеров кряду, и теперь, разморенная жарким дневным солнцем, то и дело теряла нить разговора, а цветы на клумбе вдруг расплывались радужными пятнами.

— А как ты считаешь, сестрица?

Тересса вздрогнула от резкого голоса Мирли. Она повернулась к ней, изображая на лице вежливый вопрос.

Мирли, обиженная таким невниманием, надула губы, отчего нос ее навис небольшой грушей.

— Ты согласна, сестрица? — требовательно повторила Мирли.

Тересса улыбнулась и слегка пожала плечами. Мирли только того и требовалось. Она снова обернулась к девочкам и протяжно проговорила:

— Да, да, это просто недопустимое поведение. Вот и сестрица согласна.

Тересса понимала, что Мирли неспроста подчеркивает слово «сестрица», желая показать остальным свою близость к королевскому семейству. Другие мальчики и девочки должны были говорить «принцесса Тересса».

Мирли между тем схватила пышное пирожное и жадно надкусила, выдавливая крем на щеки. Сидевшая рядом с ней Кирна, дочь баронессы Ласлан, чуть подняла бровь. Ее круглое лицо выражало брезгливое презрение.

Тересса вспомнила, что Мирли недавно уколола Кирну мимолетным замечанием о том, какими толстыми делают некоторых платья с оборками.

Кирна тоже ненавидит Мирли, догадалась Тересса. Неожиданно для себя она вдруг почувствовала жалость к своей злобной кузине. Любит ли кто-нибудь ее по-настоящему? Одни ластятся к ней, помня о богатстве и знатности ее родителей. Другие побаиваются ее ядовитого язычка.

Тересса улыбнулась про себя, подумав, как ей повезло с подружкой. Рена любила меня в сиротском приюте, и не подозревая, что я принцесса. Да и после мой королевский титул не имел для нее никакого значения.

Мирли возненавидела Рену, как только та появилась во дворце, насмешничала и злословила за ее спиной, твердила, что сиротка просто не понимает, как ей, безродной крестьянке, повезло, что на нее обратила внимание высокородная принцесса.

На самом деле повезло мне!

Вспомнив, что у нее есть не только преданная подружка, но и верные друзья, Тересса нежно погладила Тайрона по голове, потеребила лохматые уши. Бросив быстрый взгляд на девочек, она увидела, что они поглощены своей болтовней.

— Надеюсь, что с Коннором и Реной все в порядке? — прошептала она прямо в собачье ухо. — Ты думаешь, тетя Лейла знает, где они?

Если никого поблизости не было, Тайрон обычно отвечал ей согласным кивком или яростным потряхиванием головы, что означало «да» или «нет». Тересса подождала ответа, потом потеребила шелковистую холку пса.

— Тайрон?

Пес поднял на нее взгляд. Язык его все еще свисал из пасти. Равнодушно скользнув по хозяйке глазами, он увлеченно стал следить за порхающими над клумбой бабочками.

«Кто-то, должно быть, следит за нами». Тересса выпрямилась.

Рена и Коннор не сговариваясь остановились и переглянулись.

— Ты тоже почувствовал? Кто-то пытается разглядеть меня через Хрустальный Кристалл!

— Да. — Коннор увидел, что Рена закрыла лицо руками.

Прошло несколько долгих мгновений, когда она тихо произнесла:

— Я так мало умею. Наверное, плохо заслонилась, не смогла по-настоящему закрыть дверь. Ты помнишь, я объясняла…

Коннор вдруг почувствовал, как у него стало покалывать глаза, заложило уши, странный гул возник в голове. Он знал теперь, что это признак того, что кто-то направил на него пристальный взгляд через Кристалл. То же самое он чувствовал в горах, когда кто-то пытался разглядеть их, обнаружить с помощью Хрустального Кристалла. Хорошо, что Рена научила его закрываться от чужого, опасного взгляда.

Рена смахнула пот со лба и сказала:

— Идем дальше? Чем скорее мы доберемся до Киеля, тем спокойнее я буду.

Коннор молча подчинился, хотя чувство потери мучило его. Каждый шаг спуска уменьшал способность к волшебству. Он ощущал это так явственно, что казалось, будто в горах остается его сила, уверенность, свободное дыхание. Так ему хотелось вернуться к озерным жителям и узнать побольше о себе, о своих волшебных способностях. Но глубинные обитатели считали, что сначала он должен закончить начатое дело… и… «кажется, они правы», — подумал он. — «Пусть это поиск Рены. Но я обещал…»

Рена прищурилась на солнце, которое теперь жгло нещадно. Снова вытерев пот со лба, она быстро пошла вперед. Коннор старался не отставать.

Не сделав и дюжины шагов, Рена снова остановилась. На этот раз Коннор ничего не почувствовал, но не удивился, когда Рена сняла с плеча сумку и стала копаться в ней в поисках Хрустального Кристалла.

— Дотронься до меня, — велела она, держа Кристалл на раскрытой ладони.

Коннор коснулся ее плеча и почти в то же мгновение увидел в голубоватой глубине камня лицо своей сестры.

Губы Лейлы шевелились.

— Кто-то пытается разыскать вас через Кристалл? — услышали они ее мысленный вопрос.

— Да, — ответила Рена. — Но мы закрылись.

В глазах Лейлы светилось торжество.

— Прекрасно! Учительница Ферриам чуть было не засекла неизвестного чародея с помощью своего Кристалла.

— Это тот же злодей, который пакостил во дворце?

— Мы думаем, да. Не знаем наверняка, но у нас есть неоспоримое доказательство еще одна записка. На этот раз скопирован почерк одного барона, который будто бы вызывает на дуэль другого. Король с трудом остановил ссору. Мы должны скорее покончить с этим тайным злодеем. А как твой поиск?

— Скоро мы что-нибудь узнаем, — ответила Рена.

Коннор взглянул на Рену. Радости в ее глазах он не увидел. Неужто она потеряла надежду?

— Король пошлет отряд Алой Стражи на границу, чтобы встретить вас на обратном пути. Если потребуется, наймите охрану из Аллат Лoc до нашей границы. Мы, может быть, уже поймаем того колдуна, но осторожность не помешает.

Изображение исчезло, и Рена спрятала Кристалл. Она встала, потянулась.

— Все же это здорово утомляет, — проговорила она.

Коннор помог ей закинуть за спину сумку.

— Если мы поторопимся, то доберемся до Киеля еще засветло.

И они снова двинулись в путь.

Тересса открыла потайную дверь мягко, без скрипа.

Перед нею был задник большого гобелена, который висел на стене королевского кабинета. Тересса приникла к крошечному отверстию. Она надеялась, что с той стороны, из кабинета, никто не разглядит ее блестящего глаза среди густой листвы, вытканной на полотне охотничьего гобелена. Отец разговаривал с баронами, и ей хотелось знать, что же, в конце концов, выясняется?

— …Поэтому я хотел бы остеречь вас от бессмысленных споров, ссор и раздоров. Постарайтесь прежде подумать, что или кто толкает вас на ссору, откуда дошли до вас слухи об оскорблении, — говорил король мрачным голосом. — Неведомый колдун наслал на Кантирмур беды и несчастья. Мои советники полагают, что здесь не просто бессмысленная злоба, но что-то очень серьезное. Когда мы узнаем что-нибудь новое, я непременно извещу вас.

Тересса из своего укрытия не могла видеть отца, но она ясно представляла знакомый повелительный жест, которым король обычно отпускал своих подданных после аудиенции. Послышался шелест одежды, легкий шорох подошв, скользящих по гладкому мрамору. Спустя несколько мгновений кабинет опустел.

Тересса выскользнула из потайной двери, надеясь обежать вокруг и успеть застать отца одного в кабинете. Ей о многом надо было его спросить.

Она бесшумно пробежала по балкону, выскочила в коридор и уже собиралась ступить на ажурную лестницу, ведущую к королевским покоям, как позади нее распахнулась резная дверь. Тересса оглянулась.

— А, вот ты где! — весело сказал Гариан. — Я искал тебя.

За ним стоял высокий, поджарый Хок. Младший кузен Нил прятался за широкой спиной Хока.

— Что вы делаете тут? — Вопрос вырвался у нее нежданно.

— Подслушивали. Из коридора, — нагло усмехнулся Гариан. — Очень хотелось знать, что происходит.

Тересса только что занималась тем же и потому смущенно промолчала.

— Но где же ты была? — настаивал Гариан. — На балконе я тебя не видел. Тут где-то есть другая дверь?

— Я была вон там. — Тересса небрежно махнула в другой конец коридора.

Гариан с сомнением пожал плечами и продолжал:

— Король прав. — Он быстро переглянулся с Хоком. — Слишком уж много неприятностей случилось зараз. Хватит. Настало время мира.

Тересса уже было поверила в его искренность, но тут заметила хитрую усмешку на глупой физиономии Нила. Годы, проведенные в сиротском приюте, научили ее замечать любые мелочи. Обычно жалкие подпевалы так усмехались, когда считали, что их предводитель ловко провернул какое-то дельце и надул простофилю противника. Тересса насторожилась.

— Это мило, — наивно улыбнулась она и повернулась, намереваясь уйти. — Извините меня.

Гариан вытянул руку, преграждая ей путь.

— Погоди, ты же не дослушала. Мы собираемся устроить пикник. Большой, с кучей всяких вкусностей. Я и Хок платим за все и приглашаем всех мальчиков и девочек. Ты придешь? Если будешь ты, то присоединятся и все остальные. Ну скажи «да», — почти взмолился он. — Посмотришь, как будет весело!

Хок выступил вперед и взрослым придворным жестом предложил ей руку. Тересса вежливо наклонила голову и положила ладонь на его бархатный рукав. Вдвоем, он на полшага впереди, они стали спускаться по лестнице.

— Мы устроим нечто небывалое! — пообещал он, улыбаясь.

Тересса внимательно, долгим взглядом посмотрела на Хока, пытаясь понять, что таится за этой холодной улыбкой. Она совсем не знала его. Хотя они часто сталкивались, но он не обращал на нее ни малейшего внимания. Всегда холоден и вежлив, Хок старался оставаться в тени.

Тересса припомнила любимую фразу Рены и выпалила:

— Это обещание или угроза?

Хок засмеялся весело и открыто. Гариан за ее спиной насмешливо фыркнул, а Нил гаденько захихикал.

Изогнув темную прямую бровь, Хок посмотрел ей в глаза.

— И то и другое, — спокойно ответил он. — Любопытно стало?

— Да… — начала она.

— Решено! — возликовал Гариан. — Бежим разнесем новость! Пикник будет на следующей неделе, если погода не подведет.

— Но я не… — хотела было возразить Тересса.

Мальчики даже не обернулись. Они быстро исчезли в одном из арочных проходов.

— Я же ничего не обещала, — пробормотала Тересса. Потом пожала плечами. Гариан ей был противен, но она вспомнила слова отца о королевской обязанности ладить со всеми. Кроме того, может, ничего и не случится, а будет и вправду весело?

Тут она вспомнила, зачем шла, когда ей повстречались Гариан и его дружки. Где же теперь искать короля? Размышления ее прервал гонг, созывающий всех на обед.

Он наверняка станет переодеваться к обеду. Отец не любит сидеть за столом в парадном королевском облачении. Может быть, я еще застану его одного. Подобрав юбки, Тересса заскользила по мраморным полам в сторону королевских покоев.

— Бежим! — крикнула Рена, как только они оказались на главной улице Киеля. — Ты слышал, что сказал стражник у городских ворот? Архив записей закрывается перед самым закатом!

— Солнце еще не село, — успокоил ее Коннор.

Рена подробно расспросила стражника, как им добраться до Архива, и теперь она уверенно петляла по запутанным улицам города. Уворачиваясь от громыхавших мимо телег, Рена внимательно считала улицы и наконец радостно воскликнула:

— Десятая!

— Теперь налево, — отозвался Коннор, ныряя у кого-то под рукой и ускользая от бешено скачущей лошади.

Человек, ехавший верхом, пустил вслед им длинное ругательство.

— Хорошо, что я не понимаю по-ламрекски, — засмеялась Рена.

— Я знаю несколько слов, но все равно ничего не разобрал, — бросил на ходу Коннор.

Рена вдруг обеспокоенно подумала, что будет, если служители Архива не говорят по-сирадски?

— Так сколько слов ты знаешь по-ламрекски? — спросила она Коннора.

— Не много. И чуть-чуть говорю по-аллатски, — признался он. — Но через этот город проходят караваны со всей Великой Пустыни, поэтому каждый здесь бегло говорит на нескольких языках.

— Вот и Архив! И… дверь открыта! Ура! — завопила Рена.

Они выскочили из узкой улочки на огромную, вымощенную кирпичом площадь. Напротив стояло массивное здание с тяжелыми, распахнутыми настежь дверями. Но как только они приблизились, на порог вышли мужчина и женщина в черной униформе и собрались закрывать двери.

— Не-ееет! — пронзительно закричала Рена, пустившись бежать.

Ошеломленные служители замерли, и Рена с Коннором сумели проскользнуть внутрь.

— Успели! выдохнул Коннор.

— Поскорее. Нам же еще нужно получить записи! — торопила его Рена.

Она осмотрелась и приуныла. Просторный зал со сводчатым потолком был буквально набит стеллажами, шкафами, ящиками. И всюду надписи, надписи, надписи на непонятном языке.

— Может, нам разделиться и…

— Вон туда, — уверенно сказал Коннор.

Рена оглянулась. В конце зала тянулся вдоль стены длинный стеллаж. Надпись на сирадском означала «записи». И на каждом ящике целая гроздь цифр, знаков, каких-то закорючек.

Они снова побежали. Рена слышала, как ее каблуки тяжело и глухо бумкают по утрамбованному глиняному полу. Запыхавшись, они подбежали к высокому прилавку как раз в тот момент, когда худощавая женщина убирала в стол большую черную книгу.

Она недовольно проворчала что-то по-аллатски, и Коннор, запинаясь, ответил.

Женщина замолчала, а потом быстро затараторила по-сирадски.

— Что же вы не пришли пораньше? На это уйдет много времени.

— Мы всю дорогу бежали. Добирались сюда с гор, — жалобно пролепетала Рена.

Женщина наморщила нос, слегка фыркнула.

— Так чего же вы хотите?

Рена вытащила из кармана сложенный в несколько раз, помятый и запыленный листок бумаги.

— Этот младенец я, — сказала она, когда женщина пробежала глазами кривые строки на листке. — И хочу знать, были ли записаны какие-нибудь родственники? А если да, то где их искать?

— Это будет стоить вам двенадцать серебряных монет или шесть мелдритских лилей, — сурово проговорила женщина.

Рена обомлела. У нее всего-то оставалось две монетки. Но Коннор вытащил свой кошелек, и они наскребли ровно шесть лилей. Женщина сгребла монеты с прилавка, потом коротко бросила:

— Ждите тут. Потребуется время — старые записи хранятся в подвале. — Она сунула черную книгу в ящик стола и исчезла за занавеской.

Рена в изнеможении скользнула на пол, прислонившись спиной к стенке высокого шкафа.

Коннор опустился рядом с ней.

Крепко обняв руками колени, Рена думала о том, куда поведет их найденный след. Если вообще этот след существует. Скачка по горным тропам, бешеная гонка по улицам, встреча с этой хмурой женщиной — все это было похоже на начало необыкновенного приключения. Или на конец? И какой? Счастливый или горький? А может, поиск еще не окончен?

Что будет, если тот караван ушел дальше, через Великую Пустыню? У меня не хватит сил пересечь ее и всюду искать, искать, искать… Ведь тогда придется добираться в другой конец Аллат Лос…

Глухой звук шагов заставил Рену вскочить на ноги.

Женщина показала ей пыльную книгу с пожелтевшими страницами, покрытыми мелкими аккуратными строчками.

— Ну вот, — сказала женщина, указывая на строки в середине страницы. — Здесь зарегистрирован один младенец — девочка…

Рена невидящими глазами уставилась в книгу.

— И в самом деле что-то написано, — прошептала она.

— Близким родственником записана Ниссал Пот. Гостиница «Два барсука», площадь Порскан.

— Где? — хрипло спросила Рена. — Какой город? Какая страна?

Женщина фыркнула:

— Площадь Порскан прямо за Северными Воротами.

— Это здесь? В Киеле? — Голова у Рены гудела, а ноги, казалось, стали ватными. — Я нашла ответ. — Она подняла широко открытые глаза на Коннора. — И он оказался таким простым.

Коннор посмотрел на нее, прочитав в глазах девочки немой вопрос: если это было так просто, почему они меня никогда не искали?

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Рена выскочила из дверей Архива записей, не помня себя от нетерпения. Глядя на сливающиеся в вечерней тени незнакомые дома, она спросила:

— Как же мы найдем площадь Порскан?

— А ты уверена, что это надо делать? — осторожно проговорил Коннор.

Рена, сощурившись, смотрела на него. В быстро исчезающем свете дня лицо Коннора казалось сумрачным и встревоженным.

Глубоко вздохнув, Рена попыталась побороть гложущую изнутри змею сомнения.

— Знаю, о чем ты думаешь. — У нее вдруг прорезался жалкий писклявый голосок. — Если я не понадобилась моим родным раньше, то зачем нужна им сейчас? Но я здесь и должна выяснить, почему они это сделали?

— Тогда пошли.

На своем корявом аллатском языке, заикаясь и путаясь, Коннор все же выспросил дорогу у девочки, ехавшей мимо в телеге, запряженной хилой лошаденкой. Рена еле дождалась конца их бессмысленного, как казалось ей, мычания и размахивания руками.

— Вон туда, — сказал наконец Коннор.

Как только они двинулись вперед, Рена успокоилась. Она оглядела себя, пригладила волосы и решила, что выглядит вполне опрятно. Городские фонарщики с факелами на длинных палках уже обходили уличные фонари. Следом за ними цепочкой один за другим вспыхивали фитильки за толстыми стеклами высоко висящих ламп.

К тому моменту, когда Рена и Коннор дошли до площади, темнота опустилась окончательно и задул холодный ветер. Рена внимательно разглядывала лепившиеся один к другому островерхие дома и магазинчики, пока не заметила вывеску гостиницы.

Это было огромное, нелепое строение с массой пристроек и каскадом крыш, со стенами, сплошь увитыми плющом. Во всех окнах призывно мерцал теплый, желтый свет. Рена и Коннор подошли к порогу и остановились перед дверью, под вывеской.

— Ты хочешь, чтобы я подождал тебя на улице? — спросил Коннор.

Рена вздохнула.

— Зачем? Все равно рано или поздно ты узнаешь обо всем.

Он кивнул, толкнул дверь, и они вошли в просторный зал, заставленный столами. Здесь пахло корицей, жареным луком и мясной приправой. Почти половина столов пустовала. За другими сидели молчаливые, просто одетые люди.

Коренастый парень, чуть постарше Рены, с гроздью пивных кружек в руках протиснулся мимо них, бросив любопытный взгляд на вновь пришедших. Но едва парень увидел Рену, темные его брови сошлись, он притормозил, едва не расплескав пиво.

— Ниссал Пот здесь? — спросила Рена по-сирадски.

Парень молча кивнул назад, в сторону кухни. Рена увидела высокого человека с кустистой седой бородой, который выходил, неся огромную кастрюлю с дымящимся супом. Он поставил ее на стол и стал разливать половником по глубоким чашкам густую похлебку.

Рена подошла к нему.

— Как нам найти Ниссал Пот? — спросила она.

Мужчина задержал в воздухе половник и хмуро поглядел на нее сверху вниз.

— А кому она понадобилась? — Сирадский язык явно был для него чужим.

— Мне, — коротко ответила Рена, протягивая ему свой листок бумаги.

Она не была уверена, умеет ли хозяин гостиницы читать по-сирадски. Однако он быстро просмотрел бумагу и перевел взгляд на Рену.

Она ожидала чего угодно, но только не такой реакции. Этот большой хмурый человек вдруг побелел.

— Чего ты хочешь? — отрывисто бросил он.

Рена раскрыла рот, но вместо слов из горла вырвался цыплячий писк.

Коннор шагнул вперед и стал рядом с ней, прямой, уверенный в себе, спокойный и вежливый.

— Она хочет встретиться со своими родными.

Глаза мужчины сузились. Он неприязненно разглядывал Коннора, потом положил на стол половник и рявкнул:

— Идемте со мной.

Сорвав со стены лампу, он повел их вверх по лестнице, затем по длинному коридору, подошел к последней двери и распахнул ее. Резким взмахом руки мужчина пригласил их войти. Здесь он поставил лампу на стол, закрыл дверь и встал за их спинами, сложив на груди мощные руки.

— Что вы хотите? — снова спросил он.

Рена почувствовала, как туман застилает ей глаза.

— Найти мою семью… — Голос ее осекся. Она ощупью поискала позади себя стул и бессильно опустилась на него.

Опять заговорил Коннор. На этот раз голос его звучал четко, сухо и даже властно.

— Вы не очень-то гостеприимны. И я догадываюсь почему. Боитесь появления неожиданной наследницы?

Рена ошеломленно посмотрела на нею.

— Ты… — Она часто моргала. — Ты думаешь, что меня потеряли… не хотели искать из-за наследства?

Лицо хозяина гостиницы побагровело от гнева. Он прорычал что-то невнятное.

Рена растерялась.

— Я ничего такого не думала. Мне просто сказали, что ближайшего родственника по имени… которого зовут Ниссал Пот, можно найти здесь. Поэтому я пришла…

Мужчина коротко вздохнул, потом подтащил стул к столу и грузно плюхнулся на заскрипевшее под ним сиденье. Коннор продолжал стоять рядом с Реной.

— Кто вы? — прохрипел хозяин гостиницы. — Оба.

— Я воспитывалась в Сирадайеле, — пролепетала Рена, — Всегда считала себя сиротой. Знала лишь, что я и какой-то мальчик были найдены среди остатков разграбленного каравана. В поисках своей семьи я и пришла сюда.

При упоминании о караване мужчина сердито засопел.

— Ниссал — моя жена, — наконец вымолвил он. — Она… она была… сестрой Нерин Пот, твоей матери, которая предпочла бестолковую кочевую жизнь, скитание по дорогам страны заботам о гостинице, коей ее семья управляла почти три сотни лет. Нерин ездила с караванами.

— И она была моей матерью? — чуть слышно прошептала Рена. Слезы текли по ее щекам.

Мужчина хмуро глядел на нее.

— Да, — тяжело произнес он. Ты родилась тут. Тебя назвали в честь моей жены, и она заботилась о тебе, как о своей дочери. А потом Нерин забрала тебя и с тех пор таскала за собой по свету. Та поездка, в которой Нерин умерла, была твоим третьим путешествием.

— А мой отец?

Мужчина снова помрачнел.

— Твой отец, Арбран, был самым беспечным, бестолковым и безалаберным чародеем из тех, что мотаются вместе с бродячими актерами. Когда Архив записей прислал весточку о тебе, я постарался известить его. Но, вероятно, этому бродяге младенец показался обузой. Он и прежде не очень-то заботился о тебе. Все в дороге и в дороге с этими оборванцами, похожими скорее на воров, чем на актеров.

— А вдруг весть до него не дошла? — прошептала Рена.

— Что ж, возможно. Но как узнать, если мы так его с тех пор и не видели. Может быть, он умер? Это все, что я знаю.

— Но почему моя тетя не пришла и не забрала меня?

Лицо мужчины напряглось. Борода его стала похожа на ежа, встретившего змею. Коннор неприязненно посмотрел на него и вдруг уверенно сказал:

— Потому что она не знала, Рена!

Бородач злобно глянул на него из-под бровей.

— Кто ты?

— Ее друг, — спокойно ответил Коннор, — и неплохо знаю людей, которые ради наследства готовы забыть семью и предать самого близкого человека.

Мужчина вспыхнул и рванулся к двери. Рена поспешно вскочила со стула и загородила ему дорогу

— Значит, моя тетя так и не узнала, что я жива? — Она шмыгнула носом. — Я могу ее повидать? Если она не захочет меня видеть, я тут же уйду, и вы никогда больше обо мне не услышите.

Хозяин гостиницы приостановился.

— Послушай, — твердо проговорил он. — Дело в том, что гостиница и вправду не совсем наша. Нерин обещала завещать ее нам, но каждый раз откладывала до другого раза. Все ей, видите ли, было некогда, хотя все заботы о заведении лежали на нас. А потом она уехала, и ее убили. Если моя жена увидит тебя, то согласна будет отдать тебе все наше достояние, лишь бы ты осталась здесь, с нею.

— Но мне не нужна гостиница! — вскричала Рена. — У меня свое дело. Я собираюсь стать… — Она на мгновение заколебалась, вспомнив, что этот человек только что говорил об ее отце и актерах. — Я хочу стать чародейкой, — наконец выпалила она и, гордо подняв подбородок, добавила: Я учусь в Школе Волшебства.

— Понимаю, — хмуро произнес бородач.

— Я просто хочу повидать ее, — повторила Рена. — И пришла потому, что искала свою семью, а не какую-то гостиницу, — презрительно фыркнула она.

Мужчина снова покраснел, но на этот раз не от злости, а от смущения.

— Подожди тут, — мягко сказал он. — Ты должна будешь подписать бумагу. Иначе как я могу быть уверен, что ты вдруг не пожелаешь лишить нас единственного средства пропитания?

Он вышел, плотно закрыв за собой дверь.

— Может, пойдем и сами поищем твою тетю? — предложил Коннор.

Рена покачала головой, вытирая рукавом слезы.

— Нет. Я сделаю то, что он хочет. Мне все равно.

Человек появился через минуту, неся чернильницу, перо и чистый лист бумаги. Не сказав ни слова, он сел к столу и начал писать. Рена и Коннор наблюдали, как он старательно выводил строки на двух языках, потом поставил свою подпись и протянул перо Рене.

— Подпишись сначала как Ниссал Пот. Потом поставишь свое новое имя.

— Разве я не носила родовое имя отца?

Мужчина покачал головой.

— Если у него и было семейное имя, то мы этого не знаем. После свадьбы он взял имя жены и стал прозываться Арбран Пот. Я тоже принял это имя. По традиции гостиницей «Два барсука» всегда правили Поты.

Рена подписала бумагу.

«Я пришла выяснить, кто мои родители, но теперь, кажется, знаю еще меньше, чем раньше», — подумала она. — «Все окончательно запуталось».

Мужчина внимательно изучил подпись Рены и спрятал бумагу за пазуху.

Тут дверь распахнулись, и в комнату вплыла крошечная круглая женщина с ярко голубыми глазами и непослушными коричневыми волосами, выбивающимися на лоб и уши из-под косынки.

— О, это дитя Нери! — вскричала она. — Живая! И как ты похожа на нее!

Рена больше не могла сдерживаться. Она упала на грудь женщины, рыдания сотрясали все ее тело.

Тересса посмотрела на собак, носившихся по бальному залу, и рассмеялась. Псы гоняли как сумасшедшие. Когти их стучали по мраморному полу, ноги неуклюже разъезжались. Гариан бросил мяч, и вся свора кинулась вперегонки за скачущим по полу полосатым шаром.

— Собаки в бальном зале! — поморщилась Мирли. — Это от-вра-ти-тель-но!

— Помолчи, кислятина, — огрызнулся Гариан, направляясь к собакам. Нил бежал за ним по пятам, верный как пес. — Ты злишься потому, что Хвастун тебя не любит.

— У него хороший вкус, — пробормотал себе под нос Герд, и мальчишки вокруг него загоготали.

Тересса посмотрела на залившуюся краской Мирли.

— Пойдем, кузина, — громко сказала она. — Не обращай на них внимания. Давай лучше потанцуем.

Вверху, на галерее, музыканты упоенно выводили мелодию веселого танца. Группа девочек, взявшись за руки, образовала большой круг. К ним присоединились и некоторые мальчики.

К удивлению Терессы, среди них оказался и Хок. Он поймал ее взгляд и улыбнулся.

Кружась в танце, Тересса мельком увидела Гариана, Нила и Герда, которые азартно возились с собаками, отнимали у них мяч. Хохот их перемежался с радостным собачьим лаем. Тересса все ждала, что они утихомирятся и снова, как там, в Саду Камней, станут шептаться. Тайрон был рядом и легко мог подслушать их разговор. Но, пройдя еще один круг, она вдруг увидела, что Тайрон выбрался из собачьей кучи мала и мелкими шажками бежит к ней. Усевшись в сторонке, он не спускал с нее глаз и чуть заметно помахивал хвостом.

— Твой пес хорошо воспитан, — произнес кто-то над самым ее ухом. — Кажется, он приноровился к дворцовой жизни, и она ему нравится.

Тересса обернулась и увидела рядом с собой Хока. Он легко и грациозно проплывал мимо. Не желая привлекать внимания к Тайрону, выделять его среди собак, Тересса пренебрежительно откликнулась:

— Обычный пес. Просто он в отличие от других собак здесь уже не новичок. Привык.

— Странная мода, — хмыкнул Хок, — держать собак во дворце. Впрочем, люди здесь затевают свары чаще, чем собаки.

Обиженная Тересса пыталась придумать в защиту родного Мелдрита ответ похлеще, но танец снова разделил их. Хок, уплывая в другой конец зала, кинул через плечо насмешливый взгляд.

Когда в следующем круге они встретились вновь, Тересса проговорила:

— Я заметила, что у тебя нет собаки.

— Есть, — ответил он.

— Но я ее не видела.

— Мой пес еще не научился вести себя прилично, — улыбнулся Хок.

— Хотелось бы, чтобы и другие последовали твоему примеру и не притаскивали сюда невоспитанных собак, — вмешалась в разговор Мирли, брезгливо глядя на Герда, который возился со своей собакой уже под столом с угощением.

Тарелки с печеньем переворачивались, опрокинулся кувшин, и шипящий напиток потек по скатерти. Гариан хохотал до слез. А Герд, готовый выслужиться перед приятелем, с противным визгом навалился на собаку, и шутовски дрыгал ногами.

И вновь танец развел пары по разным сторонам зала. Когда все снова соединились в один круг, Тересса увидела, что Герд крепко держит поводок своей собаки в одной руке, а другой вытирает пот со лба. Стол, как после бури, был завален перевернутой посудой, разбитыми бокалами, рассыпанными фруктами.

Тересса с неудовольствием подумала, как быстро распространилась эта мода на собак. Вошли слуги и принялись убирать осколки, подметать пол. Среди них Тересса, к своему удивлению, заметила служанку своей матери, одетую, как и остальные, в темно-зеленое платье.

Женщина встретилась глазами с Терессой, незаметно потерла ладонь о ладонь и снова вернулась к работе как ни в чем не бывало.

«Сигнал, означающий приказ «иди в кабинет»», — встревожилась Тересса. Только сегодня утром мать научила ее некоторым тайным знакам и сигналам, которыми она и король обменивались с особо доверенными слугами. Ведь на слуг никто никогда не обращает внимания.

Тересса подождала, пока слуги убрались и ушли, потом как бы ненароком наступила на шлейф своего платья.

Подол платья разорвался с громким треском.

— Ой! — испуганно вскрикнула Тересса.

— О, принцесса! — всплеснула руками Кирна. — У тебя порвалось платье. Как ужасно! Хочешь, я помогу заколоть?

— Спасибо, но я сама справлюсь, — благодарно улыбнулась Тересса. — Развлекайся. Я скоро вернусь. — Она вышла из круга.

Придерживая руками порванную юбку, она спокойным шагом вышла из зала. Тайрон, цокая когтями по мраморным плитам пола, побежал за ней. Лишь только Тересса притворила тяжелую дверь зала, она припустила по коридору во весь дух. В самом торце она приостановилась, нажала на задвижку, спрятанную в бронзовой розетке на стене. Распахнулась потайная дверца, и Тересса проскользнула в узкий проход. Дверца захлопнулась за ней сама собой. Крошечный молочно-белый шар освещал крутую лестницу, по которой Тересса помчалась, перепрыгивая через две ступеньки. Пес несся следом.

Увидев Лейлу, она притормозила и, тяжело дыша, остановилась.

— Вот он где! — с облегчением воскликнула Лейла, с нарочитой суровостью глядя на Тайрона. — Почему не пришел сегодня на проверку? Учительница Ферриам и мэтр Галфрид ждали целый час.

Тайрон, поджав хвост, молчал.

— Не знаю, — ответила Тересса. — Он исчезал днем, и я его не видела.

Обе они поглядели на Тайрона, который виновато прижал уши к голове.

— Ладно, входите, — чуть раздраженно сказала Лейла. — Мэтр Фальстан ждет вас в кабинете. А мне надо возвращаться в Школу. Что тут творилось!..

— Родители?.. — выдохнула Тересса.

— С ними все в порядке… Они в окружении чародеев и в безопасности. — Тетя Лейла нахмурилась. — Но им опять приходится наводить мир среди своих подданных, гасить ссоры и унимать разъяренных драчунов. А вдобавок еще искать Тайрона… Мне надо идти, — вдруг оборвала она сама себя и направилась к лестнице.

Тересса кивнула ей и заспешила в кабинет. Здесь она застала мэтра Фальстана. Тот любезно приветствовал принцессу и, не теряя времени, вытащил свой Хрустальный Кристалл. Он подержал его перед носом собаки. Тайрон поднял глаза на чародея, подвигал ушами и замер, пока мэтр Фальстан бормотал слова заклинания.

Наконец чародей спрятал Кристалл и повернулся к Терессе.

— Кажется, ничего опасного. — Он, однако, с сомнением покачал головой.

— Что-то не так? — забеспокоилась Тересса.

— Не очень я сведущ в таких делах, — пробормотал мэтр Фальстан, — но Ферриам где-то запропастилась. Галфрид тоже занят. Попробую еще раз. — Он снова достал Кристалл. — Изображение совершенно четкое. Сердце у него по-прежнему человеческое. Но чем-то он расстроен…

— Тайрон уже несколько дней в облике собаки, — сказала Тересса. — И я заметила, что он больше не отвечает мне ни кивками, ни потряхиванием головы. Тайрон, — обратилась она к сидящему рядом псу. — Ты понимаешь меня?

Пес поднял голову и завилял хвостом.

— Надеюсь, серьезных нарушений не произошло, но изменение формы, должно быть, изматывающая вещь, — озабоченно проговорил чародей.

— Ладно. Нам, пожалуй, пора возвращаться в бальный зал. Иначе решат, что я принялась шить новое платье, — засмеялась Тересса, вытаскивая из кармана маленький пакетик булавок. Подколю подол и пойду.

— Господи, как бежит время! — воскликнула Нисс, выглядывая в окно на опускающееся за городскую стену солнце. — Скоро к ужину сюда набьется толпа народу.

— Хотите, чтобы я сходила вымыть эти чашки, тетя Ниссал? — встрепенулась Рена.

— Я хочу, чтобы ты называла меня Нисс, — буркнула тетя. — Когда слышу «Ниссал», тут же пугаюсь, будто случилась какая-то неприятность. А что касается чашек… нет, никуда не бегай. Лучше я принесу сюда яблок. Будем чистить их для пирогов.

— Хорошо, — обрадовалась Рена. — Мы сможем сидеть вместе, чистить и говорить, говорить… А чашки я потом вымою.

— Столько надо тебе рассказать! — всплеснула руками тетя Нисс. — И так много показать. Ты погостишь у нас подольше?

Рена вздохнула.

— Боюсь, это будет не так долго, как хотелось бы, — призналась она. — Пора уже возвращаться к моим занятиям.

Нисс протяжно охнула, роясь в мешке с яблоками.

— Ты говоришь, как твой отец, — сказала она. — Дорогой наш Арбран! У него был просто зуд в ногах. Но мы все его любили, потому что где бы он ни был, всюду слышалась музыка, раздавался смех и царило веселье. Как странно, что уже десять лет мы его не видели! Надеюсь, ничего ужасного с ним не произошло.

— Ну, если вы услышите о нем хоть что-нибудь, вспомните обо мне? Не забыли, где меня искать?

— Школа Волшебства, Кантирмур в Мелдрите, — отчеканила Нисс и засмеялась. Как же я могу забыть? И тебя, и твою подружку принцессу, и ваши приключения. Как гордилась бы тобой Пери. — Она всхлипнула, вытерла запястьем глаза и снова склонилась над горкой яблок.

Рена поначалу и не собиралась рассказывать о Терессе, но, болтая с тетей всю ночь напролет, она и сама не заметила, как слово за слово выложила чуть ли не всю свою жизнь. Они обе до слез смеялись над забавными эпизодами ее приключений. Нисс так понимала Рену, будто и сама была маленькой девочкой.

Тетя показала ей небольшой сундучок с вещами матери, которые она свято хранила. Их было не много: старенькое платье, небольшой кинжал в потертых кожаных ножнах, несколько драгоценных камешков, которые отец Рены принес из своих скитаний по другим странам и землям. Все это скромное богатство Нисс обещала переслать Рене, когда у нее будет постоянное жилище. На самом дне сундучка оказался небольшой рисунок — портрет маленькой Рены, нарисованный ее матерью. Кусочек картона был в изломах и пятнах, потому что, как сказала тетя, мать ее повсюду носила рисунок с собой. Нисс настояла, чтобы Рена взяла этот портрет, и девочка, аккуратно завернув рисунок в бумагу, положила его между страниц старой книги и засунула в сумку поглубже.

Поговорили они и об отце Рены. По описанию дяди Арбран был ленивым и пустым человеком, на которого нельзя было положиться. Он даже был не очень хорошим чародеем, и половина его театральных иллюзий ему просто не удавалась. Зачастую прямо посреди представления рушились созданные им волшебные декорации, и актерам приходилось доигрывать пьесу на пустой сцене.

Но тетя Ниссал перебивала мужа и убеждала Рену не верить ему. По ее словам, отец был добрым парнем, которого все просто обожали, и актеры прощали ему любые неудачи. Когда он принимался рассказывать свои замечательные истории, никаких волшебных иллюзий и не требовалось. Все как бы переносились в мир его фантазий.

Рена не сказала тете о бумаге, которую она подписала по требованию дяди, тот тоже не обмолвился ни словом. Сын тети Нисс, а значит, брат Рены, весь вечер дичился и держался в стороне. Рена уж было подумала, не ревнует ли он к своей матери, ее тете Нисс?

Коннор быстро ушел в свою комнату и не показывался. Но Рена, проходя уже под утро мимо его комнаты, заметила полоску света, выбивавшуюся из-под двери. Неужто он не ложился всю ночь? За завтраком у Коннора слипались глаза, но он выглядел довольным и тайком сознался, что всласть поработал над своей пьесой.

— Она почти закончена, — сказал он с гордостью, подавляя зевок.

Рена задумалась, держа на весу нож и полуочищенное яблоко с пружинкой свисающей кожуры.

Тетя вернула ее к действительности, радостно сообщив:

— Яблок для начинки достаточно. Иди сюда и внимательно наблюдай за тем, что я делаю. Ты должна выучить этот рецепт. Он в нашей семье переходит от бабушки к внучке уже восемь поколений. Это семейная тайна!

Рена надела передник и стала смотреть, как маленькие плотные руки тети Нисс быстро орудовали с тестом. «У нас в приюте работа на кухне считалась самой противной и скучной», — думала Рена, вдыхая запахи печеных яблок и корицы. — «Оказывается, это прекрасно! Здесь так спокойно. Как, наверное, приятно иметь свой дом и жить всем вместе! Только вот кислая физиономия братца Нэда все портит». На мгновение Рена почувствовала боль оттого, что так опрометчиво и с бездумной готовностью отказалась от своего наследства, но, взглянув на тетю, решила, что жертва того стоила. «Я вернусь сюда, как только смогу», — пообещала она сама себе. — «И порадуюсь, что у меня есть семья, есть дом, где меня ждут. Может быть, сумею подружиться с Нэдом, и он перестанет хмуриться. Но кажется, у меня, как у отца, зуд в ногах. Мне дороже свобода, путешествия и приключения, чем это наследство — гостиница и сидение до старости на одном месте».

За их спиной открылась дверь. Рена оглянулась и увидела Коннора. Сердце ее сжалось от нехорошего предчувствия. Лицо Коннора было бледным, глаза горели.

— Рена, — с напором произнес он. — Я думаю, нам надо идти.

— О, еще немного, — попросила Рена. — Мы же обещали сначала нанять сопровождающих…

Звон солдатских шпор оборвал ее на полуслове. Вряд ли посетители «Двух барсуков» ходят в солдатских сапогах!

Коннор молчал. Рена и ее тетя замерли.

Дядя и брат Нэд стояли в углу кухни, с изумлением глядя на вошедших людей в синей форме. Рена сразу же догадалась: Синие!

Предводитель, человек с длинными рыжеватыми волосами, сухо прокаркал:

— Мы тут, чтобы сопровождать принца Коннора Шалтара и ученицу чародея Рену назад в Кантирмур по приказу герцога Фортиана Рисмордита.

— О-ох! — простонала Нисс, падая на стул.

Братец Нэд переводил недоуменный взгляд с Рены на Коннора, рот его открылся, а утюг, который он нес, чтобы поставить на плиту, грохнулся на пол, рассыпая черные угли.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Тайрон попытался вытянуться, но решетка его клетки впилась в тело. Пересохший язык едва двигался в пасти. Голова горела, мысли путались.

«Я не собака», — настойчиво повторял он про себя. — «Я Тайрон, наследник Галфрида. Выберусь, вырвусь отсюда!»

Его втиснули в тесный проволочный ящик. Вокруг была непроглядная тьма. Приходилось полагаться на свой нюх. Но ни один запах не прилетал сюда, ничто не могло подсказать, где он находится и кто его тюремщик.

Один раз в день ему давали немного еды и воду, как раз столько, чтобы он не умер. Жажда и голод мучили непрестанно.

«Я знаю, зачем это делается. Они хотят, чтобы мое собачье тело своей болью заглушило человеческий разум, который еще тлеет во мне. Но я не сдамся!»

Потеряв во тьме счет времени, он все же каким-то шестым чувством определил, что пищу приносят поздно вечером. Воздух, который врывался вместе с тем, кто приносил еду, пах затхлой влагой и подвальным холодом. Нет, это не был воздух улицы, свободы!

Приносящий пищу иногда разговаривал с ним, но произносил слова свистящим шепотом, и от этого голос его невозможно было узнать. А запаха у него не было! Какое-то волшебное заклинание скрывало настоящий запах неведомого чародея.

«Если я не ошибся, он скоро явится», — думал Тайрон. — «Скорей бы! Я умру от жажды!»

Он закрыл глаза, но не позволял себе заснуть. «Надо быть настороже! Только не спать!» Сны его были всегда собачьими, и, просыпаясь, он долго не мог собраться с мыслями, в голову лезли драки, погони, псиные морды, зубы, хвосты… Если это заточение продлится еще несколько дней, он как-нибудь проснется собакой и больше никогда ничего не вспомнит!

«Как это делала Рена в прошлом году? Она тоже долгое время провела в облике собаки. Галфрид говорил, что ей удавалось сохранить человеческий разум внутри собачьего тела намного лучше, чем кому-либо прежде. Как жаль, что я не выспросил ее подробнее».

Он думал обо всем, лелеял и повторял по многу раз любую пришедшую в голову мысль. Главное — не давать разуму угаснуть. Он стал думать о тех приключениях, которые пережил вместе с друзьями. Этого хватит надолго…

Дверь открылась, и раздался голос:

— Ну, как поживает могущественный маг-путешественник?

Тихий, едкий смех шипением растекся во тьме. Воздух заколебался от дыхания Приносящего Пищу, Тайрон судорожно повел носом, стараясь уловить слабое дуновение, почуять, угадать по запаху, кто скрывается во мраке. Запах еще скрыт защитным заклинанием. Но ничего, когда-нибудь ты забудешь укрыться, и я узнаю, кто ты!

— Не умеешь говорить, собачка?

Теперь Тайрон чуял лишь запах воды. Сухим языком он облизал челюсти, горящий нос.

Голос опять сипло засмеялся, когда Тайрон упал мордой в плоское блюдце с водой, вылизывая каждую каплю. Потом он облизал лапы, надеясь, что на шерсти осталась хоть капелька влаги.

— Потерпи еще несколько дней, и встретишься со своим новым хозяином.

Тайрон ничего не слышал. Воды… Еще немного… Нет, нет, нельзя превращаться в бездумное животное… Пересилив себя, Тайрон стал вслушиваться в слова Приносящего Пищу.

— Что? Заскучал? Ничего, скоро у тебя будет подходящая компания. Правда, не уверен, что кто-нибудь из вас порадуется своему новому дому. Но мой уважаемый союзник Андреус будет рад. Он не забывает своих старых знакомцев и помнит тех, кто осмелился выступить против него.

Голос опять издал змеиный смешок, и Тайрон услышал шелест одежды.

Ну, подойди поближе, дай понюханть край своего платья. Оно хранит запах тех мест, откуда ты пришел. Тайрон весь напрягся. Подойди. Хоть на шаг!.. Он тихонько заскулил.

— Что, испугался? Ты еще будешь вспоминать о жизни в этой клетке как о самых счастливых мгновениях своей жизни. Да, радость уйдет из этого дома. Твой король-дурачок любезно увел свою Алую Стражу. Пора приступать к делу.

Тайрон бесшумно втянул воздух длинным вздохом. Запах травы из дворцового сада. Острый запах конюшни. И…

— Молчишь? Ты не очень интересный собеседник. — Насмешливый голос умолк, потом что-то упало в клетку. — Вот твой ужин. Пируй. — Послышался звук захлопывающейся двери.

Тайрон набросился на кусок дурно пахнущего мяса, проглотил его, облизал лапы. Мне надо освободиться! И он в который уже раз принялся обследовать каждый прут, каждый уголок тесной клетки.

Рена выглянула из хлопающей на ветру палатки и вздохнула.

Все перемешалось в ее голове.

Она едва могла разглядеть утонувшую в утреннем тумане палатку Коннора. Синие поселили его отдельно, и он почти не показывался наружу. С тех пор как они покинули Киель, Коннор никому не сказал ни слова. Каждый раз, когда они сходились за едой, он с головой зарывался в листки своей пьесы или просто сидел и молчал. Помня, что перед ними все-таки принц, Синие не тревожили его и уважительно оставляли в покое. Рена устала пытаться разговорить Коннора, который на все ее обращения отвечал вежливыми односложными «да» или «нет».

Рена делила палатку с девушкой из отряда Синих по имени Кари. Та поначалу сторонилась ее, а Коннор просто замораживал бедняжку своим величественным молчанием. Но Рена изо всех сил старалась преодолеть смущение Кари. По ночам Кари при свете свечи изучала языки. Науки ей явно не давались, и Рена предложила свою помощь. Наконец Кари разговорилась и поведала, что собирается стать королевским вестником. Чтобы попасть в Гильдию Курьеров, ей надо было знать шесть языков.

Сейчас Кари стояла на часах. Рассвет над спокойным лагерем только занимался. Обычно к этому времени все начинали просыпаться. Но сегодня, казалось, сон сковал все живое. И неудивительно: туман упорно густел в холодном воздухе, застилая слабый солнечный свет, лившийся с заснеженных горных вершин.

Рена поплотнее завернулась в плащ, оставшись наедине со своими мыслями.

Она проснулась внезапно, встревоженная ощущением неясной беды. Но в лагере все было спокойно. Ничего не изменилось.

Ей было о чем подумать. Сначала необходимо выяснить, кем они были: пленниками Синих или, наоборот, Синие — их почетный эскорт. С ними обращались вежливо, но из поля зрения не выпускали. Кроме того, Рена так и не успела до конца осмыслить свои открытия в Киеле. Я не могу ощущать себя уроженкой Аллат Лoc и тем более привыкнуть к имени Ниссал Пот. Даже языка их я не знаю, с тоской думала Рена. И все же ей нравилась мысль оказаться жительницей сразу трех земель — Сирадайеля, Мелдрита и ставшей теперь родной Аллат Лoc. Сколько приключений сулят эти новые раскрывшиеся перед ней просторы!..

Тетя Ниссал говорила:

— Я так и знала, что тобой будет владеть страсть к путешествиям, как это было с твоей матерью Нери, и что ты непременно станешь чародейкой, как твой отец.

Рена была в замешательстве. Неужто мной руководит судьба? Ведь я ничего не делала специально! Выбор был не за мной. Она прекрасно понимала, что с легкостью могла бы выбрать дюжину других занятий, оказаться подмастерьем гончара, сапожника или ткача. Кроме того, у нее был особый талант, которого не замечали у ее родителей, — она обладала врожденной способностью видеть сквозь Хрустальный Кристалл и даже общаться на расстоянии, глядя в спокойную воду обычного озера. Так было, когда они спасали Терессу. Эта способность дарована мне не ими, подумала Рена об отце и матери.

Она огляделась. Туман съел почти всю долину. Палатка Коннора едва очерчивалась в белом клубящемся молоке. На нее напала сонливость. Веки отяжелели. Рена упорно боролась со сном. Вскоре лагерь оживет, и ей уже не удастся посидеть, подумать в одиночестве.

И все же теперь мне известно, откуда я родом. Рена посмеялась над своими прежними мечтами. Забавно, что она представляла себя потерянным ребенком какой-нибудь королевы или великого властителя. Зато теперь она знала, что и у нее были родители, семья и даже настоящий день рождения. А замечательная тетя Нисс стоила десяти хмурых братцев Нэдов!

Глаза у нее смежились, но она заставила их снова открыться. Я хорошо отдохнула ночью, убеждала она себя. Надо пойти навестить Кари.

Рена усилием воли поднялась и встряхнулась. Сон улетучился.

К ее удивлению, Кари не шагала, как полагалось часовому на посту, взад-вперед вдоль палаток. Девушка сидела на валуне, уткнувшись подбородком в сложенные на коленях руки, глаза ее были закрыты. Неподалеку Рена увидела неясный, расплывающийся в тумане силуэт. Другой часовой. Он не двигался. Наверное, тоже спит.

— Кари! — окликнула девушку Рена.

Кари вздрогнула и подняла голову.

— Рена! Откуда ты пришла?

— Из нашей палатки. Какой жуткий туман, правда?

— Да. — Кари зевнула. Странно. Обычно я в карауле не сплю, — сонно промямлила она.

Тревога не оставляла Рену. Почему мы такие сонные? Она с трудом подавила зевок, заставляя себя сосредоточиться. И вторая мысль не давала ей покоя. Почему Синие преследуют нас? Что они намереваются делать?..

— Кари, чего от нас хочет герцог? — осторожно спросила Рена.

Кари опять зевнула.

— Он ничего не хочет, — протянула она. — Нас послал его наследник. — Она подняла на Рену отяжелевшие глаза. — Ты знаешь, мы все удивляемся. Зачем принц Коннор сбежал?

— Как ты сказала?..

— Он сбил с ног наследника герцога, — вяло промолвила Кари. — Так нам сказали. Принц Коннор должен был предстать перед королем, чтобы объяснить свои поступки, но он убежал. Вот нас и послали изловить его и привести назад.

Рена забыла об усталости. Туман опускался и густел. Мир от этого становился каким-то призрачным.

— Значит, вам так сказали?

— Ага. — Лицо Кари уже трудно было разобрать в тумане. — Сначала нам велели искать его на озере, но выяснилось, что он туда и не приходил. Значит, сбежал! Может быть, у него и были свои причины — я знаю, какой характер у лорда Гариана, — но ведь правильнее было бы разобраться во всем на слушаниях у короля. Обеим сторонам дается возможность высказаться. Принц Коннор не должен был убегать. — На мгновение голос ее окреп, словно она окончательно проснулась.

Рена помолчала, потом спросила:

— Кари, ты не можешь сказать, сколько раз вы натыкались на нас?

— Ни разу! Что это были за гонки! Сначала туда-сюда по Носвудской дороге. Потом дошли слухи, что вы покинули страну. Мы двинулись в Пелсир узнать, не слышали ли о вас там? Оказалось, что вы ушли оттуда два дня назад. Сирадские Коричневые, посмотрев наши бумаги, сообщили, что мы можем найти вас где-то в Киеле, а если нет, то следует справиться в Архиве записей. — Она пожала плечами. — Это было не самое приятное путешествие. И все же после долгих поисков мы наконец добрались до вас… — Она сладко зевнула. — Знаешь… у меня что-то кружится голова… Ты не будешь против, если я немного вздремну?..

Она снова опустила голову на руки, и почти тут же Рена услышала тихое посапывание. Кари спала.

Что-то странное было в этой сонливости. Рена тоже чувствовала тяжесть наваливающегося на нее сна. Борясь с опутывающей ее паутиной сна, Рена вдруг ощутила знакомое жужжание в голове. Еле уловимое, не громче, чем шорох крыльев крохотного насекомого, уносимого ветром. Но все это происходило внутри нее! Волшебство!

Тревога охватила все ее существо. Не спать. Не спать. Не спать…

Она повернулась и, пошатываясь, направилась назад, в лагерь. Пройдя всего несколько шагов, она окончательно заплутала в тумане. Кружа по лагерю как слепая, Рена вдруг наткнулась на палатку Коннора.

— Коннор! — шепотом позвала она. — Проснись. Творится что-то странное.

Сделав еще шаг, она чуть не наткнулась на Коннора.

Жужжание в голове усилилось.

Коннор сидел у входа в свою палатку с закрытыми глазами. Но он явно не спал. Прямая спина и пружинисто вскинутая вверх голова придавали всей его позе настороженность.

— Коннор! — окликнула его Рена.

Он вскочил.

— Рена!

— Что… — Она вдруг все поняла. — Это волшебство… идет от тебя?

— Я хотел, чтобы и ты заснула именно со всеми. — У него был хриплый от напряжения голос. Не пытайся остановить меня.

— Что ты задумал?

— Уйти.

Коннор встал, потянулся к своей дорожной сумке, потом вдруг зашатался и сел.

— У-уух! — выдохнул он. — Нелегко мне дается это наваждение.

— Почему ты уходишь? Объясни.

— Я не хочу возвращаться в Кантирмур как преступник, — жестко проговорил Коннор. — Ничего дурного я не сделал и нисколько не виновен перед королем…

Обычно Рена старалась сдерживаться, но сейчас, когда ей открылось, что могло совершиться, не наткнись она случайно на Коннора, кровь бросилась ей в голову.

— Я знаю это, ты, пустоголовый! — воскликнула она.

Коннор опешил.

— Ч-что?

— О-ох!.. Ты мог бы спросить меня, вместо того чтобы держать рот на замке всю дорогу и ковыряться в своей несносной пьесе, словно какой-то жучок-дурачок из глупой песенки! Они посланы за нами, потому что считается, что мы сбежали!

— Ничего не понимаю, — помотал головой Коннор.

— Вспомни ту стычку с Гарианом, когда все решили, что это ты напал на него с дружками. Вот Гариан и послал Синих, сказав им, что ты убежал, скрываясь от королевского правосудия.

Коннор протер ладонями глаза.

— Наш тайный уход подлил масла в огонь, — продолжала Рена. — Но, поскольку король знает, что на самом деле произошло, нам стоит сказать два слова, и все станет на свои места.

— Но пожар в лесу, разбойники…

— Это были не Синие! — твердо проговорила Рена. — Ты мог бы все узнать, спокойно поговорив с ними. Лгать им ни к чему. Да вот тебе доказательство. Те парни, которых схватил начальник Стражи… ну, разбойники… не могли предъявить никаких розыскных бумаг. А у Синих есть подлинное предписание. Именно поэтому Коричневые, люди из Пелсира, спокойно указали им, где нас искать.

— Значит… за нами охотились два разных отряда, так? — все еще не мог взять в толк Коннор.

Рена кивнула.

— Теперь ты понимаешь, кто послал тот, другой, отряд? — спросила она.

— Чародей, который пытался отыскать нас через Хрустальный Кристалл? Но ведь Гариан его союзник!

— Может быть, — с сомнением проговорила Рена. — Ой, туман словно бы набивается в голову и путает мысли! В одном я уверена: король не против нас. И эти люди не наши враги. Я думаю, нам стоит честно рассказать им, что происходит. Они могут нам помочь.

Коннор выронил сумку и вздохнул.

— Я собирался всех усыпить и уйти назад, к обитателям озера. Меня тянет к ним, будто я оттуда родом.

— Но пока ты вовсе не похож на рыбу, — усмехнулась Рена. — И потом, разве не они велели тебе довести до конца поиск?

Коннор молча разглядывал свои руки, потом посмотрел на Рену.

— Я считал, что мы окончили наше дело. И потом это был твой поиск. Какая разница, со мной ты или одна?

— А неведомый чародей? Мне кажется, твои озерные друзья говорили об этом поиске. Полагаю, мы оба понадобимся в Кантирмуре.

Коннор мгновение мрачно размышлял, потом согласно кивнул.

— Ты, кажется, права.

— Тогда поскорей рассей свой туман. Не то я сейчас свернусь клубком и просплю неделю.

Коннор засмеялся.

— Ладно. К тому же я уже не в силах больше удерживать его.

«А я так и на секунду не могу сделать подобное», — подумала Рена. — «Но главное — одна тайна прояснилась, как разогнанный туман. И все же волшебство Коннора навсегда останется для меня тайной».

— Рена! — окликнул ее Коннор.

— А? — Она широко зевнула.

— Спасибо.

«Я знаю, кто ты», — с торжеством подумал Тайрон. — «Мне нужно кому-нибудь рассказать».

Тайрон дернулся, но наткнулся на упругие прутья проклятой клетки. Злорадный голос сегодня забыл окутать себя непроницаемым волшебным коконом. Или умышленно не скрывался больше?

— Через два дня я выиграю, — прошептал голос, не двигаясь от двери. Он ждал отклика, проверяя, жив ли еще Тайрон. — А ты через два дня отправишься в Сенна Лирван. — Дверь захлопнулась.

Тайрон, принюхавшись, узнал… Хока!

С визгом, стонами, хрипением Тайрон толкался в клетке, пытаясь ее опрокинуть. «Никакого выхода», — думал он в отчаянии. — «Даже если я до десен сточу зубы, решетку мне не перегрызть. Должен быть иной путь. Думай! Думай!»

Как страстно он желал сейчас иметь под рукой… под лапой… свой Хрустальный Кристалл! Не очень-то хорошо он умел с ним управляться. Но Тайрон помнил, что чародей, попадая в беду, десятикратно мог увеличить свою силу и способности.

Тьма вокруг и тишина. Никто не видит, не слышит его призывов. Ни Лейла, ни учительница Ферриам, которая учила их пользоваться Кристаллом… Опасаясь неведомого чародея, они все плотно закрылись.

Если бы только одна из них сообразила открыться, всмотреться в свой Кристалл… Кто, кто может это сделать? Кто услышит, поймает его судорожно бьющуюся мысль?..

Рена!

Он резко залаял.

Она была очень далеко, и он знал где. Но у него не было Кристалла. Может ли она услышать его?

Надо попробовать…

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

— Пойдем потанцуем, принцесса. — Хок отвесил Терессе церемонный поклон.

Тересса с вежливой улыбкой разглядывала приятеля Гариана.

— Я как раз собиралась немного передохнуть, — сказала она. — Пять танцев подряд танцевала без передышки.

— Хорошо. — Он улыбнулся в ответ и сел рядом с ней. — Тогда я присоединюсь к тебе. Можно?

Она искоса изучала его костистое лицо. Улыбка казалась искренней и открытой. Темные его глаза поблескивали в свете сотен свечей. Хок был широкоплечим, высоким и выглядел гораздо старше Гариана, Нила и других мальчишек. Он еще не был взрослым, но уже явно вышел из мальчишеского возраста. Юноша. Но почему же он тогда слоняется вместе с Гарианом вместо того, чтобы серьезно заниматься дипломатией, ради изучения которой и приехал в Мелдрит?

— На что похож Фил Гаен? — спросила Тересса.

— Фил Гаен? — переспросил он.

— Ну да. Разве не там твой дом?

— Недалеко, — уклончиво ответил он. А что тебе хотелось бы знать?

Она слегка покачала головой, смущенная его слишком холодным, светским тоном. Тересса привыкла, что окружающие ее мальчишки не умели скрывать своих чувств и настроений. Скука, гнев, радость, хитрость, любопытство так и светились на их круглых, румяных лицах. По лицу Хока ничего нельзя было понять, в темных пристальных глазах невозможно было прочесть, о чем он думает в этот момент.

— Хок не любит говорить о своем доме, — раздался чей-то насмешливый голос.

Гариан плюхнулся с другого бока от Терессы. В отличие от Хока, на котором был простой темно-синий бархатный костюм, Гариан разрядился как петух. Алая туника сверкала драгоценными камнями, к широкому, украшенному серебром поясу был прилажен неимоверно длинный кинжал в золоченых ножнах. Садясь, Гариан больно ткнул Терессу в ногу этими ножнами и даже не заметил, когда она резко отпихнула рукой нелепое оружие.

— Его владения крупнее, чем у каждого из нас, — вставил Мэрит, присоединяясь к ним.

Хок только пожал плечами.

— А вам приятно было бы толковать о месте, которое занял кто-то другой? Уселся и не хочет уступать, хотя место это ваше.

— Твоим владением правит опекун? — спросила Тересса.

Хок нахмурился.

— Я еще недостаточно силен… чтобы скинуть его.

— Может, тебе поговорить об этом с моим отцом? — участливо проговорила Тересса.

— Именно поэтому я здесь, — признался Хок. — Но на это требуется время. А поскольку я провожу здесь время весело, то и не тороплюсь. Он усмехнулся.

Гариан потеребил Терессу за локоть, желая привлечь к себе внимание.

— Какие игры ты любишь больше всего, кузина? — спросил он и тут же пояснил: — Мы готовимся к пикнику.

Тересса колебалась. Не могла же она сказать правду: «ни одну из тех, в которые играете вы!»

— В чехарду! — предложил Нил, суетясь у них за спинами.

— Это не девчоночья игра, болван! — презрительно откликнулся Гариан.

— Поиски клада? — вставил Герд.

— Ну-у-у, копать, — протянул Мэрит. — Слишком много работы.

— Когда я был в твоем возрасте, — обратился Хок к Терессе, — мне нравились прятки.

Она улыбнулась.

— Это весело.

— Ой, игра для младенцев, — хмыкнул Гариан.

— Нет, если играть командами, — сказал Хок. — И брать заложников…

— Заложники! — воскликнул Гариан. — Это здорово.

— Нужно написать выкупные записки. Водящие должны платить или искать потерянных членов команды, — продолжал Хок.

Гариан хохотнул.

— Ого! Еще интереснее!

— И написано должно быть серьезно, а не какая-нибудь глупость вроде «Принесите три мешка золота, или ваш друг будет повешен на рее». А вот так, например: «Осмельтесь принять наш вызов. Мы захватили вашу прекрасную принцессу…»

— «…и обещаем сохранить ей жизнь, если выполните наши условия!» — вставил Гариан. — Я знаю… это из старинных пьес. Когда-то учитель заставлял меня переписывать их слово в слово, чтобы развивать почерк. Никогда не думал, что это мне может пригодиться!

— Значит, решено! — сказал Хок. — А тебе нравится? — обратился он к Терессе.

Мальчики наперебой затараторили, уговаривая ее. Тересса засмеялась.

— Ну, если остальные хотят…

Гариан подпрыгнул от радости.

— Отлично! Пошли составим план игры. Эти танцульки скучны, как стоячий пруд.

Он подтолкнул Герда, и они убежали. Хок встал, приложил руку к сердцу, склонился в элегантном поклоне и степенно последовал за мальчиками.

В то время как Тересса спокойно беседовала с мальчишками, Рена спала высоко в горах, нависающих над Мелдритом. Она и Коннор провели длинный день в разговорах с Кари и остальными Синими, сначала объясняя им, что произошло на самом деле, а потом выслушивая историю Синих.

Сидя вокруг вечернего костра, Рена, Коннор и сопровождающие их Синие согласились, что надо скорее вернуться в Кантирмур и попытаться добраться до короля прежде, чем кто-нибудь их увидит.

Рена отправилась спать в отличном настроении, уверенная, что все у них получится. Но едва она сомкнула глаза, как на нее навалились ночные кошмары.

Во сне явился Тайрон. Он метался и звал ее странным, лающим голосом. Рена точно знала, что это Тайрон, но никак не могла рассмотреть его в кромешной тьме.

Она застонала во сне, пытаясь куда-то бежать.

— Рена!

Сон испарился. Рена открыла глаза. Над ней склонилась Кари. Темные ее волосы свисали Рене на лицо. Бледный свет двух лун, глядящих в оба окошка палатки, скользил по призрачной фигуре девушки.

— Что с тобой?

Рена встряхнула головой, пытаясь освободиться ото сна.

— Тайрон, — пробормотала она. От ускользнувшего сна осталось смутное беспокойство. — С ним что-то случилось.

— О ком ты? — недоумевала Кари.

— Все прошло, — сказала Рена, окончательно просыпаясь. — Спасибо.

Кари опять легла. Рена подождала, пока ее дыхание стало глубоким и ровным, тихо встала и вынула из сумки свой Хрустальный Кристалл. Она знала, что смотреть в него опасно, и все же решилась.

Я только вызову кого-нибудь из своих. Тот колдун не успеет ничего заметить, уговаривала она себя. Сосредоточившись, Рена попыталась представить себе учительницу Лейлу.

Почти тотчас же она увидела, как в глубине камня замерцал голубоватый свет. И появилось лицо Лейлы. Она хмурилась.

— Срочная необходимость?

— Нет. Не совсем… Я не знаю… Просто видела дурной сон. О Тайроне. Где он?

Лицо учительницы Лейлы прояснилось.

— Я видела его вечером. Он носился по двору со сворой остальных собак.

— Со-бак?!

Учительница Лейла засмеялась.

— Это же была твоя идея, Рена. Он — собака и выслеживает тайного чародея.

Рена не удержалась и громко прыснула. Быстро взглянув на спящую Кари, она зажала рот ладонью.

— Значит, я могу быть спокойна?

— Да. И на будущее, Рена…

— Знаю, знаю. Я больше не буду касаться Кристалла. Тем более что мы вернемся примерно через день.

Изображение учительницы Лейлы растаяло.

Рена сунула Кристалл обратно в сумку и, вздохнув с облегчением, легла в кровать.

Все прекрасно…

Но ей опять приснился тот же ужасный сон.

Они отправились в дорогу задолго до рассвета. Коннор поплотнее укутался плащом, пытаясь унять дрожь. Грязь, летящая из-под лошадиных копыт, забрызгивала руки, лицо, одежду. Непрерывный дождь сек по голове, плечам и спине.

Он оглянулся, чтобы посмотреть, как там Рена. Лицо ее было сумрачным, как и эти предрассветные сумерки. Коннор чувствовал себя так же.

Отряд шел без остановки весь день и всю ночь. Устали все, но Коннор был просто без сил. Озерные жители предупреждали его, что лишь в горах волшебство будет даваться ему с легкостью. И все же он их не послушался. Создавая сонный туман, Коннор вымотался так, что чувствовал себя совершенно опустошенным. Но Синие шли так быстро, что не оставалось ни минуты передохнуть, хоть немного восстановить силы.

Теперь, когда до Кантирмура оставался всего час езды, Коннор сам испытывал непреодолимую сонливость, какую накануне напускал на других. Приходилось непрестанно щипать себя за руку, чтобы не заснуть и не свалиться с седла. Он знал, стоит ему упасть с лошади, подняться уже не сможет.

— Вон он, Кантирмур! — прокричал предводитель Синих Халлиг, указывая рукой на юг.

Отряд Синих выстроился на вершине небольшого холма. Солнце пробивалось сквозь серые облака и, простреливая их кинжалами лучей, освещало долину. Коннор поднял отяжелевшую голову и увидел вдалеке знакомые полукруглые окна и высокие колонны королевского дворца Кантирмура.

— Мы въедем через парк, незамеченными, — сказал Халлиг. — В такую погоду и такую рань бодрствует лишь дворцовая Стража. Им не очень-то объяснишь, что к чему. Скрутят и отправят вас в темницу. Будете сидеть, пока доберемся до короля и добьемся правды… если то, что вы говорили, правда… — Он покосился на Коннора.

Тот понимал, что нужно что-то ответить, но не в состоянии был даже рта раскрыть. Выручила Рена.

— Мы очень благодарны вам, господин Халлиг, — проникновенно сказала она. — И вы вскоре убедитесь, что мы вас не обманывали.

Коннор бросил на Рену благодарный взгляд. Халлиг улыбнулся.

— Тогда двинулись, — приказал он. — Поскорей закончим наше путешествие у теплого очага за миской горячей еды.

Отряд покатился вниз по склону холма. Коннор с усилием выпрямился в седле. Еще немного, еще чуть-чуть, уговаривал он себя.

Рена молча ехала рядом. Он видел, как моталась из стороны в сторону ее голова, а мокрая тяжелая коса подпрыгивала на плече, оставляя на плаще темные влажные полосы. Сощуренные глаза Рены были словно бы обращены внутрь. Она о чем-то усиленно думала, губы ее шевелились в беззвучном бормотании. «Пытается отыскать колдуна?» — смутно подумал Коннор и снова впал в состояние полусна.

Поутихший к утру дождь снова усилился. Они пересекли парк и остановились позади дворца, как раз у королевского крыла.

Здесь предводитель Халлиг, Рена и Коннор спешились. Остальные Синие взяли их лошадей под уздцы и исчезли в дождевом мареве.

Во дворе появилась высокая фигура с мерцающим фонарем в высоко поднятой руке. Коннор с облегчением узнал Хельмбури, королевского управителя. Если Хельмбури на месте, значит, во дворце все в порядке. Хельмбури поприветствовал предводителя Халлига, поклонился Коннору.

— Вы найдете короля и королеву за завтраком. Идемте со мной.

Коннор сделал несколько шагов, и ему показалось, что земля под ногами кренится. Рена бросила на него озабоченный взгляд и, идя рядом, незаметно подставила плечо.

— Тебе плохо?

— Устал.

Рена наморщила лоб. Прежде чем она успела что-то сказать, раздался звонкий мелодичный голос:

— Рена!

Коннор медленно повернул голову и увидел летящую по мраморным ступеням Терессу. Она кинулась на шею Рене, не замечая, что на ее легкое вышитое платье льются потоки воды.

Рена засмеялась и отстранилась.

— Посмотри, ты же вся мокрая!

— Мне все равно! Как хорошо видеть вас снова! Дома! — восклицала Тересса. Она живо повернулась к Коннору. — Добро пожаловать домой, кузен!

«Хоть дядей не называет», — вяло подумал Коннор. Слишком усталый, чтобы отвечать на приветствие церемонной любезностью, он просто кивнул. Тересса нахмурилась и отвернулась.

— Пошли в мою комнату, поговорим, — обратилась она к Рене.

Коннор глядел им вслед. Уже из коридора донесся звонкий голосок Рены:

— …и я нашла их! О, ты непременно полюбишь мою тетю Нисс…

Тут он почувствовал чью-то легкую руку на своем плече.

— Коннор?

Это была Астрен, заботливо глядящая на него.

— Что случилось, мой мальчик? — С другого бока стоял король Верн.

Предводителя Синих Халлига рядом не было. Коннор протер ладонями глаза. Сколько же времени он так стоял тут в полузабытьи?

«Что это за наваждение? Волшебство?» — пытался сообразить он, но не мог сделать даже небольшого усилия, чтобы привести в порядок разбегающиеся мысли. А перед глазами стояла Тересса, которая просто светилась при виде Рены и потускнела, повернувшись к нему, Коннору. — «Почему? За что?..»

Король Верн взял его за плечи и повел во дворец.

— Ты устал. Сейчас прикажу, чтобы тебе принесли чего-нибудь горячего. После этого поспишь. Прямо здесь, в наших покоях. Завтра у нас уйма дел. Придется поразмыслить над многими загадками, которые навалились на нас. До тех пор никто не должен тебя видеть.

— Вот, — сказала Астрен, давая ему в руки чашку горячего шоколада. — Выпей. Она повернулась к королю. — Пойду предупрежу девочек, что Рена остается сегодня здесь.

— Поговоришь с Халлигом? — кинул вслед ей король.

Она кивнула и ушла.

Король повернулся к Коннору.

— Так. Теперь послушаем. Выкладывай все, что с вами случилось.

«Все, что случилось… кроме моих попыток волшебства… еще не время».

Коннор глубоко вздохнул.

Как только девочки добрались до комнаты Терессы, принцесса захлопнула дверь и обернулась к Рене:

— Тайрон пропал!

Рена обомлела. Она смотрела на Терессу, пытаясь уяснить смысл ее слов. Усталость как рукой сняло.

— Пропал?

Тересса закусила губу.

— Неизвестный колдун создал другую, ложную собаку… Когда это случилось, никто не знает. Наших чародеев дурачили до вчерашнего дня.

— Вчера… — пробормотала Рена. — Это было тогда, когда я в последний раз говорила с учительницей Лейлой через Хрустальный Кристалл? Нет, это было позавчера. Но она сказала, что с Тайроном все в порядке…

Тересса покачала головой.

— Так думали чародеи. Они ничего не замечали. Та, ложная собака была создана настолько умно, что ни у кого не возникало подозрений. Но после твоего разговора с Лейлой они устроили настоящую проверку. И оказалось…

— Но где же Тайрон? — перебила ее Рена.

— Никто не знает. — Тересса потерла покрасневшие глаза. Казалось, она тоже не спала последнюю ночь. — А теперь мне надо идти на пикник и притворяться, что ничего не произошло.

— Пикник? — ахнула Рена. — Ой, прости. Я не осуждаю. Просто голову потеряла. Но как же ты можешь идти на какой-то пикник, когда Тайрон пропал? — не выдержала она.

Тересса быстро рассказала все о задуманном Гарианом пикнике и добавила:

— Мы все настороже. Каждый пытается узнать хоть что-нибудь. У взрослых тоже свой пикник. Его устраивает посол Эт Ламрек. Туда отправляются некоторые чародеи.

— Что, и там может произойти что-нибудь странное?

— Чародеи не любят выбалтывать подробности. Но я знаю, что были замечены какие-то волны волшебства. Тайные ловушки и окутывающие заклинания. Может, это одна из причин, почему до сих пор не могут найти Тайрона. У чародеев столько забот. Ведь они должны охранять еще и короля с королевой. Но есть опасность, что все произойдет сегодня. Так утверждает Галфрид. Поэтому все, кроме тети Лейлы, будут там, у посла. Она должна следить за парком на тот случай, если кто-нибудь попробует прорвать защитное заклинание вокруг дворца и пробраться внутрь.

— У-уух! — вздохнула Рена. Жаль, что я не могу проникнуть к послу и посмотреть, что там творится. В одном я уверена: как только поймаем тайного колдуна, мы легко обнаружим и Тайрона.

— Знаю. — Тересса помрачнела. — Мне тоже очень хотелось бы помочь взрослым чародеям. А вместо этого надо идти на пикник Гариана. Но, может быть, они о чем-то проболтаются… После пикника мы с тобой непременно займемся поисками Тайрона. Обещаю. — Она зажгла цветную свечку, стоящую на туалетном столике. — Ну, мне уже пора собираться.

Девочки пошли в гардеробную Терессы. Принцесса принялась рыться в поисках подходящего платья.

— Значит, чародеи уверены, что действует один-единственный колдун? — спросила Рена.

— Они ни в чем не уверены, — ответила Тересса. — Но раскинули целую паутину ловушек и заклинаний. В такую сеть можно бы поймать и самого императора Свен Джур. — Тересса припомнила коварного злодея из их любимой пьесы, и Рена улыбнулась.

Но тут же снова вернулась мыслями к несчастному Тайрону.

— А если они не поймают злодея? Ведь тогда и Тайрона не найдут! — с болью воскликнула она. — Его будут где-то прятать до тех пор, пока собачьи инстинкты не истребят в нем все человеческое!

— Галфрид места себе не находит. Во всем винит себя за то, что позволил Тайрону изменить облик. Он работает больше других… да и остальные чародеи, по-моему, глаз не сомкнули за эти три дня, — проговорила Тересса, натягивая на себя бархатное платье, отделанное по подолу шелковыми лентами. В разрезе ворота появилась ее встрепанная головка. — Прости, Рена. Это глупо — заниматься своими нарядами, когда творится такое. А я даже не дослушала рассказ о том, как ты разыскала свою семью…

— Я теперь не просто Рена, а Рена Пот, — затараторила Рена, стараясь казаться спокойной. — Мои родные уже много веков владеют гостиницей. А моя тетя… — Она вдруг осеклась. — О, я расскажу тебе обо всем позже… Прости, не могу выкинуть из головы Тайрона. Накануне он мне являлся в страшных снах. Теперь-то я понимаю почему…

На мгновение между ними повисла тишина. Тересса с мрачным лицом оплетала свои золотисто-каштановые волосы жемчужной нитью.

Рена вдруг пожалела подругу.

«Сейчас ей надо идти, веселиться, болтать и делать вид, будто ничего не произошло», — с сочувствием подумала она.

— Как тебе идут эти жемчуга! — всплеснула она руками.

Тересса искоса поглядела на себя в зеркало, печально улыбнулась Рене.

— Я чувствую себя как актриса, готовящаяся сыграть роль беззаботной принцессы. Но посмотри! — Она чуть приподняла подол длинного платья и преспокойно сунула маленький кинжал с узким лезвием за отворот своих бархатных сапожек.

— Для чего это?

— Надеюсь, ни для чего. Но в прошлом году я поклялась, что больше меня не застанут врасплох, беззащитной и не готовой к отпору. Я чувствую себя уверенней, когда при мне этот маленький кинжал. Даже отправляясь в парк на прогулку, я не расстаюсь с ним. — Тересса смущенно улыбнулась. — Мне дала его мама.

Рена сморщила носик.

— Постарайся не переколоть всех своих кузенов.

В дверь постучали, и вошла королева Астрен.

— Уже пора идти? — спросила Тересса.

— Да, дочь моя, — промолвила королева и повернулась к Рене: — Будет лучше, если ты пока останешься здесь. Все думают, что вы с Коннором еще не вернулись.

Рена кивнула.

— Да, Ваше Величество, — покорно сказала она.

Тересса обняла ее.

— Я вернусь, как только смогу незаметно сбежать, — весело сказала она. — И тогда мы всласть поболтаем.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

В небольшой комнате рядом с кабинетом короля Коннор задумчиво грыз перо, глядя на исписанный лист бумаги.

Закончено!

Его пьеса была наконец завершена и исправлена, но радости он не чувствовал. Все свои несчастья ему удавалось забывать, погружаясь в работу. А теперь…

Взгляд Коннора скользнул по раскрытому окну… Он вспомнил, что накануне сказал ему король. Тайрон… превращен в собаку и пропал!

Размышления его прервали легкие, крадущиеся шаги за стеной. Бросив на стол перо, Коннор подошел к двери, осторожно выглянул в коридор и успел заметить метнувшуюся за угол тень.

Коннор на цыпочках пробежал до угла коридора и осторожно высунулся. Девочка в плохо пригнанном платье служанки, быстро оглядевшись по сторонам, юркнула в кабинет короля. Коннор ждал. Вот она снова появилась и во всю прыть кинулась в другой конец коридора, к выходу.

Коннор решительно направился к дверям кабинета. Проходя мимо будуара королевы, он через открытую дверь увидел свою сестру Лейлу. Она неподвижно сидела у стола, опустив голову на руки. Рядом с ней стояла золотая чаша. Коннор собирался было спросить Лейлу, не заметила ли она что-нибудь, но вдруг понял, что та спит глубоким сном.

Еще недавно он был таким усталым, что теперь, сочувствуя, не решился будить бедняжку. Пусть отдохнет. И Коннор тихо проследовал в королевский кабинет. Открыв дверь, он осторожно огляделся, не зная, какой опасности ожидать. Его взгляд остановился на листке бумаги, лежащем посреди пустого гладкого стола. Коннор взял ее и со все растущим удивлением пробежал глазами.

«Имею честь сообщить, что принцесса Тересса спрятана в долине Дьюранс в неизвестном для вас месте. Если хотите увидеть ее снова, вы должны подчиниться следующим требованиям…»

Дальше шел длинный список земель и владений, которыми следовало пожертвовать.

А в конце выведенное старательно и с завитушками имя — Гариан Рисмордит.

Что за чушь?

Коннор сунул записку в карман и понесся вниз по лестнице. Первой его мыслью было добраться до дома посла и как можно скорее оповестить короля.

— Ох, этот Гариан! Идиот! — бормотал он, несясь вниз по мраморным ступеням, сшибая углы и грохоча по пустым коридорам. — Теперь-то они увидят…

Увидят что?

Коннор притормозил, остановился. Снова пробежав глазами бумагу, он покачал головой. Что-то здесь не так…

Колдовство? Он вспомнил записку, написанную не им, но его почерком. Ту, что обнаружил мэтр Галфрид. Но Гариан же не чародей! Ему неведомо волшебство! Значит, это кто-то другой. Он припомнил, что предводитель Синих ничего не знал о других отрядах, нападавших на Рену и Коннора в горах. Может, и Гариан тут ни при чем?

Он совершенно запутался. И все же что-то определенно здесь было не так. Гариан болтун, задира, грубиян, но он не предатель! В этом Коннор был совершенно уверен. Может быть, какая-то шутка? Игра? Хороша шутка. Все знали о прошлогоднем похищении Терессы, и так шутить никто бы не осмелился. Тем более шутить с королем.

Коннор стоял, не зная, что предпринять. Потом вдруг вспомнил: «Рена!» Резко повернувшись, он помчался назад, вверх по лестнице, и вломился в комнату Терессы.

Рена сидела у окна, на ладони ее лежал Хрустальный Кристалл. Она испуганно оглянулась.

— Рена!

— Посмотри сюда, — сказала Рена, поднося к его глазам голубой камень. — Теперь я наверняка знаю, что это злое заклинание.

Коннор склонился на Кристаллом, все еще держа в руке лист бумаги. В молочно белой грани камня явственно виднелась свора собак, лежащих на солнечном дворе у конюшни. Среди них спокойно расхаживал коричневый пес с зеленой лентой, повязанной вокруг шеи.

— Кто это?

— Хотела бы я знать, — хмыкнула Рена. — От этой собаки идут отвратительные темные волны. А когда я пытаюсь проникнуть в ее мысли, здесь, — она постучала себя по лбу, — оказывается черная пустота. Ничего не могу понять.

Коннор перевел дух.

— Сначала посмотри это. — Он положил перед ней ультиматум Гариана. — Можешь сказать, заколдована ли эта бумага? Ну, настоящая она или подделка?

— А разве ты сам не можешь определить? — спросила Рена, пряча Кристалл в карман.

Коннор пожал плечами.

— Мне кажется, это всего-навсего обычная бумага.

Рена взяла листок, закрыла глаза, потерла шершавую поверхность кончиками пальцев.

— Настоящая, — уверенно сказала она и скользнула взглядом по чернильным строчкам. Глаза ее расширились. — Неужели правда?

— Это-то я и пытаюсь выяснить. — Он рассказал Рене о девочке-служанке, проскользнувшей в королевский кабинет.

— Ты показывал эту бумагу учительнице Лейле?

— Она спит, — сказал Коннор. — Но кажется, придется ее разбудить.

Они вместе выбежали из комнаты и понеслись по коридору в сторону покоев королевы.

— Лейла! — позвал Коннор.

Она не шелохнулась.

— Учительница Лейла, нам срочно нужно… — начала Рена.

Чародейка даже не пошевелилась.

Рена схватила ее за плечо и затрясла изо всех сил. Голова Лейлы моталась из стороны в сторону, но слышалось лишь ее глубокое, ровное дыхание.

— Плохо, — проговорила Рена, распрямляясь. — Она заколдована. Или же кто-то подсыпал в эту чашу какую-то гадость. Что делать?

— Надо искать чьей-то помощи, — сказал Коннор. — Но так, чтобы нас никто не видел. Подозреваю, что та служанка бродит где-то поблизости и следит.

— А как же Тайрон? — тихо проговорила Рена. — Эта тьма, льющаяся сквозь Кристалл, меня пугает.

Коннор вдруг заметил большой голубой Кристалл, лежащий на столе рядом с Лейлой. Когда Рена произнесла имя Тайрона, в глубине камня вспыхнуло голубое пламя, и сразу же вспышка эта отдалась болью в голове. В то же мгновение Коннор уловил возникший внутри него неясный шепот, словно в его собственные мысли внедрялся чей-то настойчивый голос.

Сунув бумагу в карман, он подсел к столу.

— Как эта штука работает? — спросил он, беря в руки Кристалл Лейлы.

Рена пробормотала заклинание, дотронулась пальцами до камня. И тут же неясное свечение сменилось четким изображением собаки на дворе конюшни. Коннор напрягся, положил ладонь на холодный камень.

Ничего!

— У меня не получается, — простонал он.

— Думай, думай о нем, — приказала Рена.

Коннор закрыл глаза, всем своим существом призывая друга: «Тайрон!»

Опять он почувствовал болезненный удар и быстрый наплыв чьих-то мыслей, дурманящих голову. Открыв глаза, Коннор беспомощно поглядел на Рену.

— У меня не хватает сил. Если бы мы сейчас были в горах… Попробуй вместе со мной. Произнеси свое заклинание, но смотри не в Кристалл, а сюда! — Он ткнул пальцем себе в лоб.

Рена что-то прошептала и умолкла. На мгновение воцарилась полная тишина. И вновь Коннор ощутил сильный удар. Рена подпрыгнула на стуле.

— Он услышал меня!..

— Да, я чувствую, — прошептал Коннор и вдруг ощутил, как что-то неведомое настойчиво тянет его. Он показал рукой на северную стену:

— Там!

Губы Рены сжались в прямую тонкую линию, ее светло-голубые глаза загорелись.

— Пошли. Сначала отыщем Тайрона. Потом займемся этой бумагой.

Бесшумно выскользнув из комнаты, они поначалу оглядели коридор, потом завернули за угол. Останавливаясь и затаиваясь при первом же появлении случайно пробегавшего мимо слуги, они пересекли по коридорам и переходам весь дворец и выскочили на террасу. Еще раз вытащив Кристалл и сосредоточившись на видении, чтобы поймать нить мыслей Тайрона, Коннор почувствовал неодолимую тягу и подчинился этой влекущей силе.

Первые шаги его были осторожными, медленными, он, словно слепой, ощупывал дорогу. Потом остановился. И вдруг резко повернулся и пошел в другую сторону. На этот раз Коннор шагал быстро и уверенно. Рена не отставала. Она шла, настороженно оглядываясь.

Вокруг ни души. Они дошли до старых конюшен, миновали ветхие строения и оказались на окраине парка. Обойдя парк стороной, Коннор двинулся вдоль заброшенной каменоломни. Остановился он перед заросшим бурьяном и высокой травой пустырем.

— Это тут, — тихо сказал он.

— Не может быть! — воскликнула Рена. — Здесь же ничего нет, кроме пыльной травы.

— Он должен быть тут… где-то, — настаивал Коннор, чувствуя, как начинает сильно кружиться голова.

— Ох! — Рена вдруг тоже ощутила неприятную волну слабости, прошедшую по всему телу. Она напряглась. — Защитная завеса! Надо ее прорвать…

Воздух зарябил, сгустился дрожащим маревом, будто нагретый солнцем, и снова стал прозрачным. Коннор увидел среди кустов низенький домик, почти конуру, сложенный из потрескавшегося камня. Они с Реной кинулись к нему.

Тересса остановилась в тени дерева и отбросила с лица влажные волосы.

Солнце пекло вовсю. На этом пекле странно выглядели мальчики и девочки, одетые в бархатные костюмы и шелковые платья. Распаренные, вспотевшие, они все же не прекращали игру. Громче всех смеялась и визжала Мирли. Ее светло-лимонное парчовое платье ослепительно сверкало в лучах солнца.

Терессу вовсе не удивляло ее истеричное, преувеличенное веселье. Мирли всегда старалась выделиться, обратить на себя внимание. Но и остальные ребята были слишком возбуждены. Наверняка на всех действовало нервное напряжение, державшее в последние дни и взрослых обитателей дворца в постоянном раздражении.

Гариан и его дружки задумали какую-то запутанную и странную игру. Правила придумывались как бы на ходу, и никто не мог понять до конца, во что же они будут играть.

Тересса окинула взором длинную узкую лужайку, на которой в тени дубов были раскинуты скатерти с едой и питьем. Некоторые мальчики и девочки, весело перебрасываясь словами, с удовольствием жевали, доставая еду прямо из корзин. Другие столпились около Терессы и старались веселиться, пока настоящая игра не началась.

Гариан с дружками пытались пройти по перекинутому через ручей бревну Нелепый Нил уже, конечно, успел бухнуться в воду и теперь сидел, надувшись, в сторонке, дрожащий и закутанный в плащ.

Тересса припомнила, как весело играли они с Реной в сиротском приюте. Им хорошо было вдвоем, а задорная Рена всегда просто неистощима на выдумки. Как же все-таки они скучны, эти разодетые, расфуфыренные франты, как сказала бы Рена! Тересса откровенно зевнула.

— Скучаешь, принцесса? — заставил ее вздрогнуть чей-то голос.

Тересса обернулась. Позади нее стоял Хок. На нем была темно-синяя бархатная туника, на фоне которой даже его иссиня-черные волосы казались чуть светлее. Накрахмаленная рубашка сверкала белизной. Никаких украшений, лишь длинный меч в простых кожаных ножнах у пояса. Остальные мальчики тоже нацепили рапиры, шпаги, длинные кинжалы с золочеными рукоятями и усыпанные драгоценными камнями. По сравнению с тяжелым мечом Хока все эти побрякушки казались игрушечными. Тересса снова подумала о странной дружбе этого замкнутого, строгого юноши с разгильдяями и глупцами вроде Гариана.

— Тебе скучно? — повторил Хок.

Она вежливо улыбнулась.

— Просто немного устала. Очень утомительное солнце.

— Кажется, все уже наелись до отвала, — усмехнулся Хок, — пожалуй, пора приступать к игре. — Он слегка повысил голос: — Гариан!

Длинноногий тощий Гариан как раз стоял посредине бревна. Он оглянулся и в два прыжка оказался на берегу.

— Ну что, будем делиться на команды? — отозвался он. Алая его туника переливалась и сверкала на солнце, словно расплавленное золото.

Хок кивнул. Дружки Гариана тут же засуетились, разбивая ребят на две группы. Начались споры, хохот, перебранка. Каждый хотел непременно попасть в противоположную команду.

Тересса хотела было присоединиться к толпе ребят. Хок задержал ее.

— Погоди, — сказал он.

Тересса подняла на него удивленный взгляд.

— Но я не знаю, в какой команде играю.

— Ты в моей команде.

— Это уже решено? — удивленно подняла брови Тересса.

Хок кивнул, широко улыбаясь. Зубы на его загорелом лице казались особенно белыми, сверкающими.

— Будет весело. Я обещаю.

Гариан, окруженный кричащими ребятами, вертелся как уж, стараясь всех утихомирить и разделить поровну.

Наконец это ему удалось. Отделив одну группу, Гариан приказал:

— Ждите здесь и считайте до двухсот. Остальные прячутся… Но условие: за пределы парка не выбегать!

Команда водящих собралась в кружок. Мирли, которая тут же захотела быть главной, принялась считать пронзительным голоском:

— Раз… два… три… — Остальные подхватили, и уже хором кричали: — …восемь… девять… десять…

— Бежим! — устремился в глубь парка Гариан.

Тересса, Хок, Мэрит и Герд поспешили за ним.

— Что будем делать? — на бегу крикнула Тересса.

— Наша очередь прятаться, разве не ясно? — ухмыльнулся Гариан.

— Я прячусь отдельно, — притормозила Тересса.

— Нет, тебе придется пойти с нами, — сам смущаясь своей смелости, пробормотал Мэрит. — Такие правила.

— Эй, а кто взял мою записку? — вдруг всполошился Гариан. — У меня ее нет.

— О ней позаботятся, — откликнулся Хок. — Давай, давай, поспеши! — Он обогнал Гариана и быстрым шагом пошел впереди.

Гариан недовольно нахмурился, но не сказал ни слова.

Они направлялись прямиком к лесистой части парка, к самому его краю.

Тересса, которую заставили подчиниться, была рассержена, но старалась не показывать своего раздражения. Гариан был хозяином этого праздника, а она всего лишь гостьей.

— Почему ты не объяснишь мне правила игры? — спросила она как можно вежливее и спокойнее.

Гариан немного помолчал, хмуро глядя под ноги. Наконец он поднял растерянный взгляд и смущенно пробормотал:

— По правде, я и сам как следует не знаю их. Мы собирались сделать так, чтобы они нашли записку о выкупе. Верно? — обратился он к Хоку.

— Верно, — спокойно подтвердил Хок.

— А что потом? Как они смогут дать нам то, что я потребовал?

— Ну, придется им поднапрячь свое воображение, — неопределенно ответил Хок.

— Что происходит? — Тересса остановилась, глядя на окруживших ее мальчиков.

— Тебя похитили, — нагло захохотал Гариан.

— Осторожно. — Рена схватила Коннора за рукав. — Надо сначала проверить, нет ли волшебных ловушек.

— А ты знаешь, как это сделать? — спросил Коннор.

— Ну, не совсем, — призналась она. — Но я могу почувствовать опасность. Не мешай.

Рена приложила руку к обветшалой двери, сбитой из трухлявых досок, но ничего, кроме теплого, крошащегося под пальцами дерева, не ощутила. Она легонько толкнула дверь, а когда та не поддалась, нажала сильнее.

— Дай-ка я. — Коннор навалился на дверь плечом и поднажал.

Протяжно скрипнув, дверь отворилась. В луче света, проникшем внутрь, закружился пыльный хоровод.

В комнате, куда они вошли, все было покрыто густым слоем пыли, отовсюду свисали клочья паутины. В углу стоял старый сундук, на покосившемся столе — несколько треснувших глиняных мисок. И все. Остальная часть комнаты была пустой.

— Там, дальше, есть еще одна комната, — уверенно произнес Коннор.

Рена постояла на пороге не двигаясь, пока глаза ее окончательно не привыкли к темноте. Потом шагнула следом за Коннором.

И в этот момент они услышали какой-то шум. Остановились, прислушались.

Снова послышался шум, шорох и слабое поскуливание.

Коннор рывком открыл вторую дверь. Посреди тесной комнатки стояла проволочная клетка, в которую было буквально втиснуто что-то живое, шерстистое. Рена, не понимая, что бы это было такое, неуверенно сделала шаг вперед, затыкая нос от ужасного, удушающего запаха, идущего от клетки.

Коннор рванулся вперед и впился руками в прутья клетки. Существо, заключенное в ней, жалобно заскулило. Коннор приник лицом к клетке.

— Это Тайрон! — выдохнул он. — Еле живой.

— Давай поскорее вытаскивать его оттуда! — плачущим голосом вскричала Рена.

Руки Коннора уже отгибали прутья клетки. Ему удалось раздвинуть их так, что образовалась щель. Но она была слишком узка, и Тайрон не мог протиснуться наружу.

Пока Коннор озирал темную комнату в поисках какой-нибудь железяки, Рена тоже приложила ладонь к скользким от вонючей слизи прутьям.

— Кажется, ее замкнули волшебным заклинанием, — пробормотала она, ощупывая клетку.

Она скользнула ладонями по бокам клетки и вдруг ощутила знакомое жужжание, проникающее прямо в мозг. Закрыв глаза, Рена всю свою волю, все чувства и ощущения сосредоточила в кончиках пальцев. Она припомнила урок в Школе Волшебства, когда им объясняли, как сгущением воздуха и превращением его в твердый настил создается мост. Теперь все надо было проделать в обратном порядке. Она бормотала слова заклинания, чувствуя покалывание во всем теле. Слабый голубой свет заструился, потек по прутьям клетки…

— У-ух! — крякнул Коннор, рванув прутья. Они неожиданно легко поддались и раздвинулись.

Тайрон с трудом поднялся на ноги. Задние лапы его дрожали. Сердце Рены сжалось при виде этого тощего существа со свалявшейся шерстью.

Тайрон хрипло пролаял что-то, потом заскулил, застонал. Коннор склонился над ним, прислушался.

— Это иностранец Хок, — сказал он, распрямляясь. — Тайрон говорит, что таинственный чародей, всполошивший весь дворец, и есть Хок. — Он снова приник к голове Тайрона. — Хок собирается похитить Терессу!.. Что? Уже похитил!

Тайрон опять заскулил.

— Пока не поздно, надо спасать принцессу! — вскричал Коннор.

— Сначала надо вернуть Тайрону человеческий облик, — твердо сказала Рена.

— А Тересса?..

— Мы ее не оставим. Но пес долго не протянет. Надо спасать Тайрона немедленно!

— Ты и это можешь сделать? — прошептал Коннор.

Рена печально покачала головой.

— Нет. А заклинание перемещения во дворце не действует. Закрыто. Мы не можем даже воспользоваться помощью чародеев… Может, учительница Лейла?..

Коннор понурился.

— Ее же усыпили, помнишь?

Рена закусила губу. Помощи ждать неоткуда, а надо срочно что-то делать!

— Я могу попробовать… Это почти то же заклинание, которым создаются и убираются иллюзии, всякие существа необыкновенной формы. Ты же и сам когда-то сдавал Основы Теории Магии! Поможешь?

— Ну да, и превращу его в черепаху! — горько усмехнулся Коннор. — Нет уж, на мою помощь не надейся. — Он снова прислушался к слабому тявканью Тайрона. — Он говорит, что может подсказать тебе слова заклинания.

Рена вытерла о платье вмиг вспотевшие ладони.

— Ладно.

Коннор склонился к Тайрону и терпеливо, по слогу, по словечку переводил его отрывистый лай на человеческий язык.

Рена медленно, старательно строила заклинание. Но вдруг почувствовала, как волшебство утекает, словно вода сквозь пальцы. Она умолкла, глубоко вздохнула и попыталась повторить все сызнова. Голова ее набухла и отяжелела, перед глазами стоял туман, даже звук собственного голоса она слышала как сквозь вату. И опять заклинание растаяло.

— Мне это не под силу! — в отчаянии вскричала Рена.

Коннор поднял руки над головой.

— Я чувствую… волшебство… я овладеваю им… — глухо проговорил он. — Попробуй снова. На этот раз вместе со мной. — Он сжал ее ладонь в своей.

Рена приникла к нему. Коннор положил другую руку на грязную холку Тайрона. Рена сделала то же самое. Теперь они произносили слова заклинания одновременно.

Рена изо всех сил старалась представить вместо лежащей у ног собаки человеческое лицо, руки, ноги, туловище. Тайрон вставал в ее воображении в своем привычном облике — высокий, сухощавый, с узким лисьим подбородком. Она так явственно увидела его, что… внезапно контуры собачьей фигуры стали таять!

Прошло несколько мгновений, и Рена вдруг увидела беспомощно свернувшееся на полу человеческое тело.

Тайрон лежал поджав ноги и раскинув руки.

— Мы сделали это, мы сделали!

Коннор опустился на колени рядом с распростертым Тайроном.

— Он без сознания. — Глаза Коннора потемнели от волнения. — Не помню, чтобы с тобой случилось такое же в прошлом году.

Рена оцепенело покачала головой.

— Он был собакой слишком долго… И все же не сдался! — прошептала она.

— Зато это чуть не убило его, — угрюмо пробормотал Коннор.

Рена смотрела на неподвижное бледное лицо Тайрона. И все же он не превратился в животное, подумала она. Ей-то уж лучше других было известно, каким огромным усилием воли Тайрон должен был сохранять последние остатки человеческой мысли, ускользающие с необыкновенной скоростью, как трудно удерживаться на последней грани изменения, когда все человеческое буквально пожирается звериными инстинктами. Она вспомнила свои ощущения, когда тоже была собакой. Ей тогда было страшно интересно ощущать мир по-другому, не так, как он видится человеческим взором и постигается человеческими чувствами. Галфрид утверждал, что именно поэтому Рена так легко снова превратилась в человека.

«Интересно, зависит ли это от воображения?» — размышляла Рена. — «У Тайрона почти нет воображения. Да он и не очень страдает от его отсутствия. Но, может быть, как раз воображение и становится защитой от звериных инстинктов?»

Голос Коннора прервал поток ее мыслей и вернул к действительности.

— Посмотрим, смогу ли я поднять его, — кряхтел Коннор. — Взгляни, нет ли там в сундуке какой-нибудь одежды?

Рена поспешно выбежала в соседнюю комнату. Откинув крышку сундука, она поперхнулась и закашлялась от ударившего в лицо густого облака пыли.

Внутри она обнаружила истлевшее одеяло, грубо сотканный плащ, а под ним старую, латаную, покрытую плесенью тунику.

— Нашла кое-что! — крикнула она, сгребая одежду. — Ну, как он?

— Приходит в себя, — послышался радостный возглас Коннора.

Рена швырнула сверток одежды в темноту соседней комнаты и с облегчением привалилась к стене. Тут она заметила прислоненный к стенке сундука крепкий деревянный посох. Очистив его от налипшей паутины, Рена настороженно огляделась. Потом подошла к открытой двери и выглянула наружу, желая убедиться, что никто их не выслеживает. Свежий воздух показался ей просто сладостным. Рена глубоко вдохнула, словно глотая живительные ароматы травы и сырой земли.

«А все же я нарушила еще одно правило Школы: не делать того, в чем не уверен», — подумала она и тут же сама себе ответила, — «но у нас получилось!»

Шорох за спиной заставил ее обернуться. Позади стояли Коннор и почти повисший на нем Тайрон. Напряженное, выпачканное в грязи, осунувшееся лицо Тайрона еще больше напоминало лисью мордочку. Только что напяленная на него одежда из сундука обвисала на худых плечах. Тайрон как-то странно двигал челюстями, словно никак не мог привыкнуть, что во рту у него нет клыков. Неловкими, плохо гнущимися пальцами он сжал посох, который ему подсунула Рена.

Она припомнила, как трудно было двигаться, ворочать шеей, орудовать пятерней, когда впервые вернулся к ней самой человеческий облик. «Но я не выглядела такой больной и изможденной, как Тайрон», — вспомнила она.

Однако глаза Тайрона настороженно блестели, а потрескавшиеся, сухие губы вдруг растянулись в слабой улыбке.

— Да, Рена, не погладят тебя по головке за то, что нарушаешь правила Школы, — просипел он. — Берешься за то, чего еще не учила. — Голос его был едва слышен, но это был все же голос Тайрона, насмешливый и живой!

Рена поневоле рассмеялась. Но тут же посерьезнела.

— Нам надо спешить. Тересса в опасности!

Коннор вытащил из кармана записку Гариана о выкупе и протянул ее Тайрону.

— Выходит, Хок одурачил и Гариана?

Тайрон покосился на записку.

— По-моему, это хитрость. Хок рассчитывает, что прочитав этот ультиматум, король кинется на поиски Гариана.

— А сам Хок тем временем улизнет вместе с похищенной Терессой? — догадалась Рена. Она помрачнела. — Да, попадись эта записка мне в руки, я тоже бросилась бы искать Гариана.

Коннор покачал головой.

— Гариан болван, а не предатель, — уверенно сказал он.

— Верно, — согласился Тайрон. — Поэтому нам надо искать Хока. Он не ожидает, что его заговор так быстро раскроется. Меня он уже в расчет не берет. Если мы поторопимся, то можем застать его врасплох.

— Они в королевском парке, — подсказала Рена. — На пикнике.

— В парке, — задумчиво проговорил Тайрон. — Но он огромен. Как мы их там найдем?

Коннор загадочно улыбнулся.

— С легкостью, — сказал он. Только дайте мне спросить у пролетающих мимо птиц.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Тересса остановилась и обернулась.

— Это не смешно, — сказала она.

— Напротив, очень забавно. — Хок тихо засмеялся, темные глаза его блестели.

— Мы пошлем письмо со всякими невероятными условиями, — упоенно тараторил Гариан. — И все они должны быть исполнены, иначе…

— Что иначе? — спросила Тересса, уже не скрывая своего раздражения.

— Иначе проигрыш! — захохотал Гариан. — Что же еще? Увидишь, какую кислую рожу состроит Мирли. Она страсть как не любит проигрывать. — Он повернулся к Хоку. — Нам потребуется тайное местечко, ты должен найти его.

— Уже нашел, — сказал Хок, увлекая их за собой к дороге.

— Но это же граница королевского парка, — выпалил Герд, удивленно оглядываясь. Разве мы не договорились дальше не прятаться?

— Я не договаривался, — жестко проговорил Хок, пробираясь между деревьями за пределы парка. — А лучше всего прятаться там, где и не подумают искать. Почему бы вам троим не пойти и не подглядеть, где у них тайники?

— Теперь, когда ты показал наш тайник, у нас будет время разведать, куда прячутся они, — сказал Гариан.

— Можешь отправляться в свое укрытие один, — неожиданно воспротивилась Тересса. — Тебе следовало бы сначала спросить у меня, желаю ли я быть твоей заложницей. — Она повернулась и направилась обратно. — Я остаюсь в парке.

Хок в два прыжка догнал ее и крепко схватил за руку.

— Слишком поздно, — сухо проговорил он.

Тересса попыталась высвободиться. Хок сжал ее запястье еще сильнее. Она рванула руку. Хок не отпускал, и Тересса чуть не упала, потеряв равновесие. К ним подбежал Гариан.

— Послушай, Хок, — вмешался он, — зачем же так грубо?

— Она хочет расстроить всю игру, — сказал Хок, улыбаясь.

Тересса сморщилась от его стальной хватки.

— Отпусти, — потребовала она, растерянно оглядываясь. «Где тетя Лейла? Видит ли она нас в Хрустальный Кристалл?» — Позволь мне уйти. Сейчас же! — Она с силой уперлась в землю обеими ногами.

— Хорошо, — вдруг согласился Хок.

Он так неожиданно разжал руку, что Тересса шлепнулась на траву.

— А ты, Рисмордит, — повернулся он к Гариану, — лучше позаботился бы о том, чтобы заманить в ловушку остальных.

Гариан сложил руки на груди.

— Я думал, что это моя игра, — высокомерно произнес он. — По крайней мере, мы могли бы руководить вместе. За моей кузиной могу и я присмотреть.

— Считай, что я тебя сменил, — жестко прервал его Хок. — Она моя заложница.

Гариан растерялся. Герд в недоумении хлопал глазами. Мэрит напыжился и покраснел. Все трое замерли и не двигались с места.

Тересса огляделась. «Придется мне самой позаботиться о себе». Она поднялась на ноги и спокойно пошла в сторону.

— Эй, не убегай! — окликнул ее Хок. — Ты мне нужна здесь.

— А ты мне не нужен! — фыркнула Тересса, потирая опухшую руку. Она ускорила шаг, настороженно прислушиваясь к тому, что творится за спиной.

Раздалось быстрое шарканье подошв по песку. Ее нагоняли. Тересса побежала, подхватив юбки.

— Постойте!.. Хок… это уже не смешно! — скулил Гариан.

— Наоборот, очень забавно, — откликнулся Хок. — И чем дальше, тем становится забавнее.

Он догнал Терессу и дернул ее с такой силой, что она снова упала, так сильно ударившись головой о корень дерева, что из глаз искры брызнули. Платье испачкалось в грязи.

Гариан отпрянул.

— Что ты сделал с моей запиской? — вдруг спросил он.

— Она лежит на столе Верна Рисаделя. — Хок холодно рассмеялся. — И он вместе со своими лопухами стражами вскоре прискачет сюда по твою душу. Поэтому советую уносить ноги.

Гариан побагровел.

— Ты предал меня!

— Угадал, — усмехнулся Хок. И ты сам помог мне в этом.

— Остановите его! — завопил Гариан, оборачиваясь к своим дружкам.

Тересса приподнялась. Голова кружилась. Она видела, как Хок, резко взмахнув рукой, ударил подбежавшего Герда по лицу. Тот всхлипнул и почти без звука полетел на землю. Хок быстро выхватил меч.

Гариан с воинственным криком вырвал из золоченых ножен свой украшенный тонкой резьбой кинжал.

Хок рассмеялся.

— Становится все забавнее, — проговорил он, с силой ударяя по лезвию кинжала. Гариан зашатался. Не давая ему опомниться, Хок неуловимым движением выбил из его руки кинжал.

Теперь Хок повернулся к Мэриту, который успел вытащить из ножен свой меч. Пока Мэрит принимал заученную позу, старательно раздвигая ноги, Хок плоско ударил его мечом по голове. В этот момент Гариан с диким воплем бросился на Хока сзади. Почти не оборачиваясь, Хок ловко сшиб его с ног рукоятью меча. Гариан кувыркнулся на землю и остался лежать неподвижно.

Превозмогая головокружение, Тересса поднялась и вновь пустилась бежать. Она услышала позади себя вскрик Герда, потом глухой удар… и звук быстрых шагов.

— Теперь нам пришло время отправляться, — с нажимом произнес Хок, сжимая локоть Терессы.

Он начал вдруг что-то тихо, неразборчиво бормотать.

Тревога охватила Терессу, когда она поняла, что Хок творит заклинание.

— Это Хок! — вдруг вспыхнуло у нее в мозгу. Он и есть тот колдун!

Отчаянно пытаясь вырваться, она притворилась, будто споткнулась. На секунду он ослабил хватку. Тересса присела, стремительно сунула руку за отворот сапожка… и ее пальцы сжали рукоять маленького кинжала.

— Попробуем еще разок, — насмешливо сказал Хок, оборвав заклинание и протягивая к ней руку.

Она выхватила кинжал и вонзила в протянутую руку.

Хок коротко вскрикнул и отпрыгнул назад. Секунду спустя он уже улыбался. Затем вынул из кармана платок и перевязан кровоточащую рану.

— Ты забавнее, чем я думал, кузина, — сказал он, продолжая улыбаться. — Тебе и вправду не место среди этих придворных дураков.

Тересса быстро вскочила на ноги, держа кинжал наготове.

— Я знаю всех своих родичей наперечет. Любимых и нелюбимых, хороших и гадких. А ты даже в последних не числишься.

— Ошибаешься. Мы дальние родственники, — насмешливо поклонился Хок. — Разрешите представиться, принцесса: Хок Рискарлан. Но по милости твоего родителя и его проклятой Алой Стражи я не могу вступить во владение своими землями. Ничего. Я затеял большую игру. И ты в этой игре моя главная фигура. Тобой мы и пойдем.

— Я никуда с тобой не собираюсь идти, — процедила Тересса сквозь сжатые губы. — А ты глуп, если думаешь, что мой отец поверит в записку Гариана и выдумки с выкупом.

— Пока разберутся, я успею завершить задуманное. — Он вдруг расхохотался. — Представляю, как перегрызутся все Рисмордиты, когда узнают, что одураченный Гариан действовал по моей указке!

— Так все это твои проделки! Какая мерзость! — воскликнула Тересса.

— А ты не подумала, как мерзко я себя чувствовал, когда сожгли мой дом и истребили всю мою семью?.. Кроме сестры Идрес.

— Идрес? — ахнула Тересса.

Глаза Хока сузились.

— Ты знаешь ее? Откуда?

Тересса вспомнила эту черноволосую, строгую чародейку, которая спасала ее от Андреуса. Да, она была очень могущественной чародейкой, но сторонилась всех, жила замкнуто, и поэтому во дворце почти не вспоминали о ней. В ответ на восклицание Хока Тересса просто пожала плечами.

— Не скажу, — резко бросила она, со злорадством заметив, как побелели от гнева его скулы.

— Нич-чего, сам узнаю, — прошипел он. — Это тебе тоже припомнится.

— Зря тратишь силы на глупые угрозы. — Она медленно отступала, размахивая кинжалом. «Продолжать его заговаривать, пока не придумаю, что делать». — Ты ошибаешься. Крепость Рискарлан разрушил один из твоих родичей… А ему тайно помогал Андреус из Сенна Лирван.

Хок свел брови.

— Возможно. Но ведь именно твой отец хотел отдать мои земли Рисмордитам и их приспешникам. — Он приближался, ловко отклоняясь от тонкого лезвия ее кинжала. — Бросай нож, мне не хотелось бы поранить тебя, — предупредил он.

— А мне ужасно хочется сделать это во второй раз. Посмей только дотронуться до меня! — крикнула Тересса, внимательно следя за его вкрадчивыми движениями.

Хок широко раскинул руки, словно пастух, загоняющий в ограду непокорную скотинку. Сквозь белый платок на правой руке его просачивалось и расплывалось алое пятно. Черные глаза Хока неотрывно смотрели на Терессу. Он сделал один шаг, другой, третий…

— Не бойся. Мне нужно лишь, чтобы твой отец не вмешивался, пока я не возвращу себе свои земли, — тихо проговорил он. — А после ты свободна и можешь идти на все четыре стороны.

— А ты свободен сейчас. Можешь убираться! — ответила Тересса. — Но я с тобой никуда не пойду.

Она медленно пятилась, не давая ему приблизиться.

— О, ты ведь не знаешь еще, что случилось с твоим собачьим другом-чародеем! — как бы между прочим заметил Хок.

— Тайрон? — воскликнула Тересса, едва не споткнувшись.

Отвратительная улыбка исказила лицо Хока.

— Он отправляется к Андреусу, который жаждет отомстить…

— Ты собираешься отдать Тайрона в руки Андреуса? — затрепетала Тересса. — Это подлость! Ведь Тайрон никогда не вредил ни тебе, ни твоей семье!

«Продолжай с ним разговаривать… Продолжай… главное — не молчать…»

Хок пожал плечами.

— Видишь ли, я люблю Андреуса не больше, чем твоего отца и все ваше сборище в Кантирмуре. Но мне надо отвлечь властителя Сенна Лирван, пока я не соберу под своей рукой все наши земли. Он говорил спокойно, будто в дружеской беседе. И потом, — его губы снова зазмеились в гадкой улыбке, — твоего приятеля следует проучить. — Улыбка пропала, губы отвердели и вытянулись тонкой ниточкой. — Жаль, что я не смог схватить тех двоих. Но и одного достаточно… — Он внезапно выбросил вперед руку.

Тересса взмахнула кинжалом, описав в воздухе быструю дугу. Хок отшатнулся… И вдруг одним прыжком оказался перед ней, крепко сжав ее запястья в своих руках.

Тересса вскрикнула и уронила кинжал.

— Теперь мы… — угрожающе начал он.

— Теперь ты отпустишь ее! — раздался чей-то голос.

Хок быстро обернулся, с изумлением глядя на три медленно надвигающиеся фигуры. Солнце светило им в спину и Хок видел только один низенький, плотный силуэт и два высоких.

— Рена! — выдохнула Тересса. — Коннор… Ой, Тайрон!

Рена уловила почти незаметное движение Хока. Отпустив Терессу он взмахом руки как бы окутал ее невидимой воздушной завесой. Тересса обмякла и медленно опустилась на траву, безвольно повесив голову.

— Он опутал ее Связующим заклинанием! — догадался Тайрон. — Но оно долго не продержится. Главное — не дать ему переместиться вместе с нею.

Тайрон был бледен, но руки его двигались резко.

Между разведенными ладонями засверкала зеленая молния.

— Ничего не выйдет! — выкрикнул Хок. Он простер вперед руку и быстро пробормотал несколько слов. Зеленая молния рассыпалась искрами. — Теперь моя очередь! Я поражу разом все три мишени! — Он начал плести заклинание, странно двигая одновременно руками, плечами, по-змеиному извиваясь всем телом.

Рена чувствовала, как ледяным потоком изливается на нее волшебство, видела, как белыми зигзагами выстреливают из пальцев Хока холодные молнии. Она была бессильна бороться против мощного заклинания. Испуганная, Рена повернулась к Тайрону. Хок снова кинул быстрый взгляд в ее сторону. Глаза его сузились.

— Он не появится. Я все вокруг перекрыл защитной завесой.

— Для Галфрида твои жалкие заслоны не препятствие, — злорадно воскликнула Рена.

Тайрон наконец пришел в себя. Он выпрямился, хотя крупная дрожь по-прежнему сотрясала все его тело. Пробормотав длинное заклинание, он вдруг хлопнул в ладоши, и мерцающее облако медленно поплыло в сторону Хока. Тот с силой саданул по выставленному Коннором посоху. Дерево обуглилось, и вверх потянулась тонкая струйка дыма.

Отскочив назад, Хок выбросил руку вбок и словно бы выдохнул всего одно слово. Мерцающее облако Тайрона растворилось в воздухе.

— Попробуй еще разок, безмозглый!.. — насмешливо бросил Хок и тут же крякнул, получив удар палкой по плечу. Коннор бешено наступал. Глаза Хока превратились в две узкие щелки, из них в сторону Коннора словно бы метнулись два узких сверкающих клинка.

Тайрон хрипло выкрикнул слова заклинания, но Хок успел выставить растопыренную пятерню. Из каждого пальца полыхнули витые, словно турьи рога, ослепительные молнии. Рена ощутила резкую боль в костях. Угрожающее жужжание наполнило воздух.

— Галфрид приближается, берегись, мерзкая змея! — превозмогая боль, выкрикнула она.

Хок не обратил на нее никакого внимания.

«Что я могу сделать?.. Что?..» Рена вдруг сорвала с плеча сумку, вложила в нее камень и завертела самодельную пращу над головой. Хок нагнулся, уклонился от камня и тут же сделал резкий выпад, отражая удар Коннора.

Тут послышался пронзительный свист. Рена с удивлением увидела, что свистит Коннор.

Хок тем временем затеял новое заклинание. Он сделал пасс рукой и забормотал быстро-быстро.

Коннор снова засвистел.

И вдруг верхушки деревьев закачались, зашелестели кроны, будто налетел ураганный ветер. Сотни птиц выпорхнули из гущи деревьев. С карканьем, писком, клекотом они ринулись на Хока как раз в тот момент, когда он сумел перерубить пополам посох Коннора.

Крылатый вихрь закружил над головой Хока. Крепкие клювы нацелились ему в лицо. Отбиваясь от птиц мечом, отмахиваясь руками, Хок попятился.

Тересса слабо пошевелилась.

Рена сорвалась с места и рывком подняла Терессу с земли.

— Не смей! — угрожающе прокричал Хок, пытаясь пробиться к Рене и Терессе сквозь мельтешащее птичье облако.

Огромная птица спикировала на Хока, и тот с трудом уклонился от ее острых когтей.

Пока птицы отвлекали Хока, Рена успела оттащить обмякшую в ее руках Терессу подальше.

— Отлично, Рена! — похвалил Коннор, заслоняя девочек собой.

Мгновение они стояли молча. Четверо против одного.

— Говори что-нибудь. Отвлеки его, — прошептал Тайрон, пытаясь собраться, сосредоточиться.

— О… они тут! — крикнула наобум Рена.

И действительно, позади раздались шаги. Они обернулись и увидели Гариана. Он бежал, неуклюже размахивая мечом. Чуть поодаль, припадая на одну ногу, плелся Мэрит. За ним поспешал Герд с огромным синяком под глазом.

Тайрон выпрямился.

— Еще чуть-чуть, — шептал он. — Сейчас, сейчас получится… — Глаза его были закрыты. Руки медленно поднимались вверх. И над ними замерцал, голубоватый свет, быстро густеющий, собирающийся в грозную сизую тучу, пронизанную вспышками молний…

Хок с усмешкой переводил взгляд с Тайрона на Гариана.

— Что ж, разбирайтесь сами! — прокричал он. — Оставляю вас!

Он отсалютовал им мечом, что-то тихо проговорил и… исчез!

Там, где он только что стоял, осталось в траве черное пятно гари. Птицы растерянно покружили в воздухе и стали разлетаться, громко хлопая крыльями.

Гариан остановился с разинутым ртом.

— Безземельный? — пропыхтел он. — Как ты сюда попал?

Коннор сжал губы, но ничего не сказал.

Рена почувствовала, как Тересса напряглась, оттеснила ее плечом и вышла вперед. Несмотря на грязь, покрывавшую ее платье, и прилипшие к лицу травинки, Тересса выглядела настоящей принцессой, разгневанной принцессой.

— Умолкни, Гариан, — приказала она, надменно взглянув на растерянного мальчишку. — Попросту умолкни! Если я еще раз услышу как ты называешь Коннора, все узнают, что тебя одурачили, словно безмозглое бревно!

Коннор, прищурясь, смотрел на Терессу. Лицо его постепенно заливалось краской. Тересса натянуто ему улыбнулась и вдруг тоже зарделась.

Коннор молча подошел к Гариану и протянул ему смятый лист бумаги.

— Что это?.. — Гариан взглянул на бумагу и судорожно вздохнул.

— Мы ничего никому не скажем, если и ты будешь держать язык за зубами, — отчеканил Коннор. Потом он повернулся к своим друзьям. — Пошли.

Рена закашлялась, зажав нос.

— Не знаю, о чем вы, — фыркнула она, — зато знаю точно, что мне ужасно хочется есть, а Тайрону следует искупаться. От него так и несет псиной!

ЭПИЛОГ

Рена вытянула ноги, разглядывая свои новые сандалии.

— Аааах, — счастливо вздохнула она.

Тересса повернула голову и взглянула на подружку через плечо. Они сидели рядом с небольшим водопадом в королевском парке. Принцесса болтала босыми ногами в воде.

— Ты что, Рена?

Рена откинулась на спину подложив под голову руки. Она задумчиво смотрела на голубые лоскуты неба, просвечивающего сквозь густое переплетение веток.

— Я рада, что все закончилось.

Тересса наморщила нос.

— А я рада, что успокоился папа. Он ведь был ужасно огорчен, когда узнал, как всех нас одурачил Хок.

— Учительница Лейла никак не может простить себе, что ее опоила сонным зельем какая-то служанка, подставленная Хоком, — заметила Рена.

— А папа вне себя от гнева. Ведь Хоку все же удалось скрыться и засесть в старой крепости Рискарланов. Воевать папа не желает, но как по-другому выцарапать Хока из крепости?

— А уж я никогда не прощу Хоку того, что он сотворил с Тайроном.

Тересса нахмурилась.

— Тетя Лейла сказала, что он не сразу оправится. И все же чародеев поражает, как Тайрон сумел быстро обратиться из собаки снова в человека. Другим это дается труднее.

Рена поманила пальцем Терессу. Та склонилась к ней.

— Галфрид сказал мне… — Рена подмигнула, — конечно, когда Тайрон не слышал… Так вот, он считает, что Тайрон будет великим чародеем. — Она мгновение помолчала. — Ах, мне бы его умение и силу! Так хочется превратить Хока в скользкую жабу! И как только один человек мог столько натворить?

Позади них послышался звучный голос:

— Наверное, замышлял все это не один год.

Сквозь свисающие ветви деревьев пробирались Коннор и Тайрон. Они вышли на солнечную полянку, и Коннор поставил на землю тяжелую корзину. Тайрон плюхнулся на траву рядом с Реной. Его худое, по-лисьи узкое лицо осунулось и обострилось от усталости еще больше.

— Хок богат и может нанять целую армию шпионов, рыщущих вокруг, распускающих слухи и затевающих ссоры, — заметил Коннор.

— Ну, он и сам хорош! В своем Фил Гаен с детства видел только придворные свары и козни. Вот и научился, — добавил Тайрон, вытягиваясь на траве. — Но, скажу вам, их самые мелкие стычки стоят иной настоящей войны.

— В толк не могу взять, — задумчиво проговорила Рена, — зачем он охотился за Коннором и мной? Мы ведь ничего ему не сделали.

— Ему нужен был союзник. Андреус самый походящий. Вот Хок и хотел сыграть на его жажде мести, — спокойно пояснил Коннор, вытаскивая из корзины свертки с едой, фрукты, бутыли сидра и все это раскладывая на траве.

Тайрон лениво жевал стебелек травы.

— И все же Галфриду так и не удалось выяснить, кто обучил Хока волшебству.

— Андреус? — спросила Рена.

Тайрон покачал головой.

— Нет. И все же они, по-моему, заодно.

— Еда готова, — провозгласил Коннор, делая широкий приглашающий жест.

Рена, не шевельнувшись, лишь скосила глаза, а Тересса легко и грациозно вскочила на ноги, отряхивая юбки. Острым своим взглядом Рена заметила, что Коннор не сводит глаз с принцессы. Но как только Тересса подняла голову, чтобы всем улыбнуться, Коннор опустил глаза и с преувеличенным старанием принялся расставлять на траве чашки.

Схватив персик, Рена с наслаждением вгрызлась в его сочную мякоть. «Ведут они себя не просто как старые друзья. Будто немного стесняются друг друга», отметила она и тут же нахмурилась, поймав внимательный взгляд Тайрона.

— Ну, что еще? — с притворной сварливостью заговорила Рена. — Если ты собираешься попенять мне, что я закапала персиковым соком платье, то я это и сама заметила.

Тайрон усмехнулся.

— Только не я, — сказал он. — Ты же знаешь, в каком виде я выбрался из клетки Хока. Долго еще я не решусь судить о чьей-то опрятности. — Тайрон устало потер ладонями глаза. — Ужасно себя чувствую иногда. Даже руки дрожат. Нет, клянусь, никогда и ни за что не соглашусь менять обличье.

— Возьми, поешь чего-нибудь. — Тересса протянула ему пирожок с мясом. — Тетя Лейла велела тебе есть побольше, чтобы скорей восстановить силы.

— Мы с Терессой вас, между прочим, уже давно ждем здесь, — напомнила Рена. — Ползли как черепахи.

— Это из-за Гариана, — пробубнил Тайрон набитым ртом.

— Он опять за свое?! — ахнула Рена.

— Хуже, — усмехнулся Коннор. — Он пришел извиняться.

— Лебезящий Гариан намного противнее Гариана напыщенного, — добавил Тайрон.

— Обернись все по-другому, он бы сейчас лебезил перед Хоком, — фыркнула Тересса. Глаза ее потемнели. Вдруг она улыбнулась и, обернувшись к Коннору, проговорила: — Ты молодец, что отдал ему ту глупую записку о выкупе и пообещал молчать. Даже Герд и Мэрит опешили.

— Стало жалко его, — тихо сказал Коннор. — Он проиграл больше, чем просто драку. Надеюсь, это будет ему наукой.

Наступила тишина. Все погрузились в свои мысли. Когда Рена подняла глаза, она увидела, что Тайрон уснул, крепко зажав в опущенной руке надкушенный пирожок. Тересса углубилась в книгу, а Коннор медленно прогуливался вдоль ручья.

Рена подошла к нему.

— Ну, — спросила она, — ты отдал пьесу в театр, мэтру Салеку?

Коннор вздрогнул.

— Да. Только подписался вымышленным именем. И получил честный ответ: пьеса никуда не годится. Вчера вечером я перечитал ее и понял, что он прав.

— Но ты описывал в ней все, что видел сам, — с жаром воскликнула Рена. — Как мог…

— Вот-вот, именно за это меня и ругали, — поморщился Коннор. — Мэтр Салек сказал: «Эта пьеса о том, как плохи дороги, а не о героических приключениях двух волшебников». — Коннор присел на корточки и опустил руки в быстро несущуюся воду. — Нет, сочинение пьес не для меня. — Он помолчал и с горестной улыбкой добавил. — Стоит ли стараться, чтобы потом тебе смеялись в лицо?

— И что теперь? — осторожно спросила Рена. — Назад, к озерным жителям?

— Может быть, — задумчиво проговорил Коннор, глядя на бегущие над головой облака. — Но не сейчас. Боюсь, что и там я окажусь перед тем же выбором, что делать со своей жизнью?

Рена открыла было рот, чтобы как-то возразить ему, но оба они услышали голос а на полянке и оглянулись.

— Тайрон проснулся, — сказала Рена. — Все же как он еще слаб!

Они двинулись обратно, к друзьям. Тересса, опустив книгу на колени, заливалась веселым смехом, а Тайрон доедал свой пирог.

— А скажи-ка, Рена, — обратился к ней Тайрон, — довольна ли ты своим поиском?

— Конечно! — не задумываясь воскликнула она и плюхнулась на траву рядом с Терессой. — Я люблю свою тетю Нисс и надеюсь когда-нибудь разыскать отца.

— И когда ты снова собираешься в дорогу? — лукаво покосился на нее Тайрон. Предупреди, пожалуйста, меня заранее.

— Ну, гостиница мне нравится, и я рада буду бывать там. Но все же это не дом, — простодушно ответила Рена. — А попутешествовать хотелось бы… — Она мечтательно подняла к небу глаза. — Вот когда я получу звание Странствующего мага… — Она вдруг замолчала и нахмурилась. — А что ты имел в виду, когда просил предупредить заранее?

Тайрон, словно бы защищаясь, загородил лицо ладонью.

— Ничего особенного. Просто хотелось бы знать, что ты задумала.

— То есть?..

Тайрон сел.

— Каждый раз, когда ты затеваешь очередную небольшую прогулку, что-то происходит. Если ты когда-нибудь решишь прогуляться вокруг света, уверен, нам непременно встретятся пяток ужасных колдунов, пара морских чудовищ…

Тересса и Коннор захохотали.

— Не говоря уже о замке с привидениями, — продолжал Тайрон, — таинственной картой подземелья и…

Рена громко вздохнула.

— О, я бы просто мечтала о таком путешествии…

— Нет, нет, и не мечтай! — Тайрон снова откинулся на траву, блаженно потянулся. — Забудь об этом! Мир и покой — вот что нам нужно. По крайней мере, лет двадцать. Нет, сорок!

— Интересно, закончились ли наши приключения? — задумчиво проговорила Рена. — Мне было бы жаль. — Она вдруг вспомнила слова старых чародеев близнецов Сендимерис. В прошлом году, когда они с Тайроном и Коннором вернулись в домик стариков вместе со спасенной Терессой, близнецы им сказали: «Учитесь, молодые люди. И получше». Для чего? Тогда Рена не задумалась над их словами. А сейчас перед ее глазами стоял отвратительный Андреус из Сенна Лирван, затаившийся в своей неприступной крепости. Она подумала и о Хоке, который наверняка не успокоился и поджидает удобного часа где-то на юге Мелдрита.

«Нет», — решила Рена, — «наши приключения не закончены».

Она посмотрела на небо сквозь ветки деревьев и загадочно улыбнулась.

Content

Шервуд Смит
Рена и таинственный чародей
пер. Л.Яхнина

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

ЭПИЛОГ