Инча

Точки над Ё или ключ от всех замков

«Слева — яма, справа — яма, сзади — стенка…

Чтож, вперёд!

Но идти всё время прямо — очень скучно!

Может — в яму?

Или, может, мне вернуться

И об стенку долбануться?»

Лёля

Глава 1

Раздражение накрыло меня с головой. Я пыталась успокоиться, но только ещё больше бесилась. Крышу сносило до самого фундамента!

Вот уже почти месяц мы торчим на этой мёртвой планете и никак не можем понять зачем. Что мы вообще ищем? Для чего нас сюда послали, если тут нет никакой жизни, вообще никакой, даже самой примитивной. В этом месте есть всё, что нужно: вода, прекрасный климат, кислород — живи и радуйся, но некому радоваться. Но ни одной травинки, ни одного листочка, ни одной занюханной амёбы, ничего — только камни, голая почва и безжизненный океан. Я раньше даже не подозревала, насколько отсутствие зелёных растений давит на психику!

— Всё, сколько можно шарахаться по этому аду?! Нам тут делать нечего. — Раздражённо сказала я. — Совершенно идиотское место.

Ребята посмотрели на меня с пониманием, но никто ничего не сказал, да и зачем что — то говорить, если всем и так всё ясно. Мы торчим здесь, как прикованные и сами не понимаем зачем.

Нас пятеро: я, Соф, Ирф, Ари и Шарт — новенький, из-за которого всё и началось.

Шарт — почти человек, если не считать совиных глаз и мертвенно бледной кожи. Да он и не может выглядеть как — то иначе — он и все его сородичи обитают под землёй или ведут ночной образ жизни. Днём жизнь на его родной планете замирает из-за невыносимой жары. Но ведь даже там есть растения! Отвратительные, но есть! На Тартре все растения — хищники, та ещё планета — все друг друга жрут.

— Шарт, ты-то хоть можешь мне объяснить, что мы здесь ищем — прицепилась я к бледному созданию.

— Не знаю — ответил он виновато.

Он не знает, я не знаю, никто не знает, так какого же чёрта мы здесь торчим, как гвоздь в заднице.

Вот и Ирф вернулся после очередной вылазки, злой, как чёрт, все мы тут остервенели.

— Ничего! — Резко бросил он — Это просто парадокс какой-то — идеальная планета и никакой жизни! Зато на Тартре условия чудовищные, а жизни там хоть отбавляй. Что за бред такой?

Месяц назад нас всех вызвали на базу и послали сюда, ничего не объясняя. Нам даже не сказали, что именно мы должны здесь искать, сказали только: «Ищите» и всё. Да Наставники и сами, по — моему ничего не знают.

— Пора нам отсюда сваливать! — Вдруг заявил Ирф.

И все мы дружно согласились, все, кроме Ари.

— Нет, мы должны здесь остаться! — Заупрямилась она.

Мне вдруг захотелось её придушить и, думаю, не мне одной. Ирф так посмотрел на неё, что я даже испугалась. Не собирается ли он осуществить мое желание. Трёхметровый гигант мог бы запросто превратить Ари в груду сломанных костей.

— Мы должны здесь остаться и всё выяснить. — Упрямо повторяла она, не обращая внимания на громы и молнии, которые метал взгляд Ирфа.

— Ну, раз ты такая умная, то, может быть, ты объяснишь всем нам, что именно мы здесь должны найти? — Ехидно поинтересовался Соф.

Я понимала, что всех нас больше всего бесит неопределённость и неизвестность. Раньше мы бывали в довольно серьёзных переделках, но никогда не было ничего подобного, потому, что всё было ясно и понятно, и мы могли хоть как — то ориентироваться в своих действиях.

— Вот именно — подхватил мои мысли Ирф — здесь с нами ничего он может случиться, мы даже не заболеем, потому, что здесь нет ни бактерий, ни вирусов, но именно здесь мне по-настоящему страшно.

Это уже что — то новое! Чтобы Ирф вдруг признался, что он чего — то бояться!.. А, ведь и я испытываю какой — то необъяснимый страх. Но чего, чего здесь бояться?

— Я думаю, что вы ошибаетесь, — тихо сказала Ари — здесь есть что — то, только я не могу понять что именно.

Ари — вампир и у неё чутьё на всякую чертовщину. Её народ — варды запросто общаются с духами и владеют древним искусством колдовства. Если Ари говорит, что тут не всё в порядке, то, скорее всего, так оно и есть.

Я закрыла глаза и попыталась пообщаться со своим скарром, но он молчал. Моя вторая половина — загадочная разумная энергия крайне редко и неохотно себя проявляет. Обычно все его подсказки исходят как — будто от меня самой. Эта планета похожа на Землю, но на мёртвую Землю.

Я автоматически пересыпала песок из одной руки в другую и эта тонкая нить песчинок мне что — то напомнила. Но это что — то было слишком смутным.

— Шарт, напомни мне, что там у вас происходит — попросила я.

Все недоумённо переглянулись. Историю Тартры все знают прекрасно и без напоминаний, но мне нужно было услышать это ещё раз.

— Вы же были на моей планете. — Начал он. — Там и так жизнь не сладкая. Но вот уже два года, как стало совсем паршиво.

У него неприятный, пронзительный голос и к тому же, манера разговаривать, какая — то завывающая. Интересно, почему все ночные существа имеют такие неприятные голоса, вечно они или верещат, или воют.

Шарт бросил на меня недовольный взгляд и сменил тембр голоса на более низкий.

— Уже два года у нас не рождаются дети или рождаются мёртвыми. Сначала мы даже не заметили этого, но потом всё стало ясно — мы вымираем.

— А что случилось? — Спросила Ари.

— Да ничего особенного, просто дети у нас на Тартре больше не рождаются.

Была я на его Тартре и, вот, что скажу: наверное, высшие силы, таким образом, проявили свой гуманизм. Чем всю жизнь провести на этой адской планете — лучше вообще не рождаться!

Соф толкнул меня локтем в бок — ему не понравились мои мысли. Почему — то я никак не могу заставить себя читать чужие мысли, а для всех остальных — это так же просто и естественно, как разговаривать вслух. Ладно, пусть слушают мои мысли, я уже к этому привыкла.

— Слушайте, раз уж время для нас всё равно не имеет значения то мы могли бы немного отдохнуть где — нибудь в более приятном месте.

— На Тартре — предложил Шарт.

Я вздрогнула, только этого мне не хватало!

— Ну и шутки у тебя! — Возмутилась я — Отдых на Тартре — это даже не шутка, это — приговор. Зря я так, но Тартра — это самый настоящий кошмар!

— Согласен — неожиданно поддержал меня Ирф.

Я окинула взглядом всех остальных и поняла, что мы с Ирфом оказались в меньшинстве. И так всегда, я постоянно оказываюсь в гордом одиночестве, чью бы сторону я ни приняла. И мне это надоело до чёртиков!

В некоторых мирах нас считают богами, голову мне это никогда не кружило, но было приятно. Но в компании остальных Наблюдателей — Координаторов я чувствую себя дура — дурой, полным ничтожеством возможно, мне достался не самый сообразительный скарр…

— Ну, и при чём тут скарр? — Спросил Соф.

— А при чём Тартра? — Ответила я ему вопросом на вопрос.

— Видишь ли, Саня, но здесь мы решаем проблему Тартры — напомнила мне Ари.

Я взбесилась, у меня даже в глазах потемнело от возмущения.

— Но почему здесь? Если проблемы у Тартры, то и решать их надо на Тартре! Здесь — то мы что ищем?

— Так решили Наставники — робко напомнил Шарт.

Можно подумать, что я этого не знаю. А тут еще погода испортилась, похолодало, гроза вот — вот начнётся. Кому нужна гроза на мёртвой планете? Кому здесь нужен дождь? Но это всё — же лучше, чем адская жара на Тартре в окружении всех её кровожадных обитателей. На Тартре мы прожили всего лишь неделю, но мне этого хватило с головой Мы прибыли туда в своих собственных телах, поскольку Тартра входит в Союз Разумных Миров и удивить их сомнительной внешностью трудно. От невыносимой жары сразу же испортилось настроение, и плюс к тому же жили мы в подземном городе, что тоже никого не радовало, кроме Ари. Но под землёй сразу стало легче. Но вот. Что меня поразило больше всего — это город. И, хотя город этот был погружён в вечные сумерки, он был великолепен! На Тартре только под землёй можно было найти нормальные растения и воду. Моря, озёра, реки — всё это находилось на Тартре не на поверхности, а под землёй и там же располагались города «кротов» — так я их про себя назвала.

Старик Император принял нас в необъятном рубиновом зале. Искусственный свет преломлялся в кристаллах, и багровые блики создавали иллюзию пожара и хоть как — то скрашивали смертельную бледность сидящего на троне человека. У него были длинные волосы, совершенно седые, сморщенное лицо, сухая, почти неживая кисть держала ватху — символ монаршей власти и ничто не выдавало в этом тщедушном человеке величайшего из смертных, правителя одной из самых высокоразвитых цивилизаций — императора Ратира.

Но меня интересовал не столько сам император, сколько ватха. Это был плоский металлический диск, внутри которого неизвестный ювелир поместил необычный камень круглой формы. Левая часть камня была ярко красной, и казалось, что внутри прыгают искры, заключённого в темницу всепожирающего пламени, а вторая половина камня была снежно — белой и внутри неё лениво шевелились облака.

— Наш мир очень древний и не всегда здесь было так, как сейчас, — Голос императора, казалось, принадлежал другому человеку, сильный звучный — голос молодого, уверенного в себе человека, а вовсе не дряхлого, высохшего старика. — Наши далёкие предки когда — то жили на поверхности Тартры. До сих пор там, наверху остались руины древних городов и остатки дорог. Но постепенно климат изменился, а вода ушла с поверхности планеты в глубь Тартры, и нам тоже пришлось уйти под землю. И здесь мы сохранили свой мир таким, каким он был давным-давно, а на верху всё поменялось. Растения и животные трансформировались, приспосабливаясь к новым условиям, изменились те люди, которые остались на поверхности. Мы тоже видоизменились. А теперь — о главном.

Он замолчал. Мы терпеливо ждали продолжения.

— Уже два года, как на Тартре не рождаются дети, а те, кто родились, оказались мёртвыми. Наши учённые провели все мыслимые и немыслимые исследования, но так ничего и не нашли. Мы думаем, что причина кроется где — то на поверхности, но там мы ничего не можем сделать — мы не приспособлены к жизни на поверхности, да и верхние люди нам не очень рады. Я прошу вас отправиться наверх и выяснить в чём тут дело.

Ах, ты — ж старый пердун! Как лихо он всё придумал! Они, значит, своими жизнями рисковать не хотят, а нашими, получается, можно. Я собиралась сказать всё это прямо в лицо императору, но Шарт вовремя дёрнул меня за руку, и я прикусила язык. Ладно, хрен с ним, промолчу пока, но потом я всё равно скажу этому старому козлу всё, что я о нём думаю.

Когда мы вышли из рубинового зала, Шарт набросился на меня:

— Ты, что, с ума сошла?! Это же император! Что ты о себе возомнила?!

Соф усмехнулся, догадываясь, что последует за этим.

— Император? — Заорала я. — Это он для тебя император, ясно? А для меня он — старый, гнусный козёл. Своих он жалеет…. А нас, значит, можно хоть в мясорубку.

— Но я — то иду с вами!

— Ну, и тебя заодно. Одним больше, одним меньше, какая ему разница?

— Дура! — Выразительно сказал Соф. — Если бы ты не была такой щепетильной и, как все нормальные люди, слушала чужие мысли, ты бы, милая моя, знала бы, что Шарт — сын императора. Заметь — единственный сын, можно сказать, наследник престола.

Ну, ни фига себе! Среди нас, оказывается, принц крови!

— И, что, мне его теперь называть «ваше высочество»? — Спросила я нервно.

— Совсем не обязательно — успокоил меня Шарт.

Наверх не хотелось никому. Шестидесятиградусная жара — это ещё не самое страшное, гораздо больше меня пугали хищные растения верхнего мира и, что бы мне ни говорили все остальные, я точно знаю, что растения не должны есть людей, вообще никого не должны есть! Деревья, цветы, кустики, ну что в них может быть страшного?..

— Ха, — усмехнулся Шарт, — ты ещё местных зверюшек не видела.

Точно, не видела, и видеть не хочу. Подозреваю, что местные зверюшки ещё хуже, чем местные растения.

Решено было подняться на поверхность ночью, когда будет хоть немного прохладнее, а до ночи нужно было успеть перестроить свои тела для этого непростого дела. Если Ари и Соф превосходно видят в темноте, то мы с Ирфом не так хорошо ориентируемся ночью. А ведь ещё надо подогнать кожу под местный климат, чтобы не сгореть.

Я тупо смотрела, как меняются мои глаза — становятся большими и жёлтыми, а кожа потемнела, и меня уже невозможно было узнать. Вообще — то неплохо получилось.

— Ты похожа на нурга — услышала я за спиной голос принца, вернее Шарта.

— Это ещё, что такое?

— Не что, а кто. Нурги — это верхние люди. Сам не понимаю, как они ухитряются выживать в таких условиях!

Я тоже этого не понимаю, как, впрочем, и того, как люди нижнего мира умудрились достичь такого уровня развития, живя в совершенно неестественных условиях: без солнечного света, под землёй.

Шарт похож на привидение — такой же бедный и хрупкий. Мы шли с ним по коридорам роскошного дворца. Он рассказывал о жизни на Тартре, и я тихо приходила в ужас. Мне не хотелось подниматься на поверхность!

Я думаю, что мы сами превращаем свою жизнь в ад и ожидание неприятностей гораздо страшнее самих неприятностей — именно это со мной и происходило. Бледная рука, схватившая меня за плечо, оказалась на удивление сильной.

— В чём дело?

— Я хочу сказать, что ты права. И самое трудное — это сделать первый шаг. Когда мы окажемся на поверхности, станет гораздо легче.

А вот в этом я не уверенна.

— Ваше величество, а почему верхние люди вас не любят? — Спросила я.

Он смутился.

— Можно пригласить тебя к себе? Видишь ли, это закрытая тема и мне не хотелось бы, чтобы нас кто-нибудь услышал.

Я понимаю, что у каждого народа, как и у каждого человека, есть свои покойники в шкафу, а история — это очень неточная наука.

— Что ж, пошли, Ваше величество. Мне даже интересно, как живёт царственная особа.

Он махнул рукой и рассмеялся весело.

— Поверь, ничего особенного.

Я обратила внимание на то, что его голос перестал меня раздражать.

Мы шли по подземному городу, и я не переставала восхищаться его красотами, но стоило мне поднять глаза вверх и вместо синего неба увидеть свод купола, как всё окружающее стало казаться мне ненастоящим — грандиозными декорациями. Настроение немного испортилось.

— Не обращай внимания, мы к этому давно уже привыкли, и редко кто из нас видел что — то другое. Нам кажется, что всё так, как и должно быть. В любом случае, наверху гораздо хуже!

Его апартаменты я бы не назвала царскими, уютная просторная квартира, ног не более того. Я уселась на некое подобие стула и осмотрелась — непривычное сочетание странных призрачных предметов и волне реальных, почти земных вещей.

— Ну, так что там у вас с людьми из верхнего мира? — Повторила я свой вопрос.

Он задумался. Я поняла, что гораздо проще было бы залезть к нему в голову и прочесть его мысли, чем ждать, когда он подберет, наконец — то нужные слова, но так и не смогла заставить себя это сделать.

— Спасибо, — сказал он, — я рад, что этого не делаешь. Мне это не приятно, я никак не могу к этому привыкнуть.

— Я тоже.

Наконец — то он собрался, и вот что я от него узнала:

— Очень давно, когда часть людей ушла под землю, а часть осталась на поверхность, один император, тогда он назывался просто лидером, решил объединить наши народы. Нурги уже тогда здорово отставали от нас в развитии — им приходилось постоянно бороться за своё существование. Но и у нургов тоже был свой лидер, и он совсем не хотел делиться властью. Он умел убеждать людей «Мы не черви, — говорил он, — чтобы зарываться в землю. Это наш мир и никто не сможет нас заставить бросить его и уйти. Никто не отнимет у нас наш мир!». Может быть, он был прав? Не знаю. Но, так или иначе, наш лидер решил добиться своего, он объявил своего противника преступником, убийцей, сумасшедшим, который готов угробить свой народ под палящими лучами Сарды — это наше светило, лишь бы не лишиться власти. Они стоили друг друга, эти два лидера и действовали почти одинаково. Они оскорбляли друг друга, прикрывались красивыми лозунгами и в итоге развязали войну, долгую и жестокую. Мы чуть не истребили друг друга. Я усмехнулась.

Всё правильно — сказала, — Мне всегда казалось, что фраза «я сделаю тебя счастливой» звучит, как угроза, Навязанная силой свобода — это уже не свобода. Заметь — чем бездарнее руководитель, тем отчаяннее он цепляется за власть! А тот, кто умеет руководить, как правило, к власти не очень — то стремиться. Наверное, здесь всё дело в том кто как воспринимает эту самую власть. Один считает, что это огромная ответственность, а другой — огромные возможности.

— Согласен. Эти двое пытались расширить свою власть, а в итоге наши два народа стали непримиримыми врагами. И с тех пор никому не удавалось нас примирить друг с другом.

Значит, кроме хищных растений и животных, невыносимой жары и прочих «прелестей Тартры», нам ещё предстоит столкнуться с воинственно настроенными нургами. Что — ж, по крайней мере, скучать нам не придется.

— Да, забыл предупредить — никто из нургов не должен знать кто я такой. Сама понимаешь почему.

— Ну конечно! Заполучить единственного наследника престола — это такой козырь, что в любой игре можно выиграть.

И тут в комнате появился Соф! Свинство, какое! Он никогда не предупреждает о своём появлении, словно хочет подловить меня на чём — то нехорошем.

— Ой, да кому ты нужна! — Услышала ответ на свои мысли.

Было время, когда я думала, что наши отношения должны как — то измениться, но время шло, а ничего не менялось — мы, как собачились, так и продолжаем собачиться.

— Ты чего заявился? — Спросила я раздражённо. — Тебя приглашали?

Он улыбнулся одними только кошачьими глазами.

— А меня и не надо приглашать, мне и так всегда рады.

Ничего себе самомнение! Шарт рассмеялся. Его Императорское высочество было в прекрасном расположении духа, чего нельзя было сказать обо мне.

— Значит так, дети, — начал Соф таким заунывным голосом, что мне захотелось заклеить ему рот скотчем. — Через два часа мы поднимаемся наверх. Вы. Ваше Высочество, должны привести себя в надлежащий вид, что это ещё за аристократичная бледность? Пора вам немного посмуглеть. А вот Саня — молодец! Сашуль, ты потрясающе выглядишь!

Не люблю я его комплименты, они всегда звучат, как издёвка.

Соф рассмеялся. Что это его так развеселило?

— Видели бы вы Ирфа! Ему пришло скукожиться почти вдвое, и теперь он чувствует себя ужасно. Он злой, как чёрт. А мне он таким даже больше нравится, такой маленький и смешной! Ирфа мне немного жалко — превратиться из трёхметрового гиганта в обычного человека среднего роста…. Представляю, какой он чувствует дискомфорт! А чуть позже дискомфорт почувствовала я. Меня стал раздражать этот комфортный, безопасный и абсолютно искусственный мир. Всё здесь стало казаться мне не настоящим. Не хотела бы я здесь жить, не смотря на великолепные здания, прекрасные сады и все блага цивилизации. Жизнь здесь напоминает мне жизнь рыбки в аквариуме. А ещё я поняла — нурги должны довольно сильно отличаться от таргов — людей нижнего мира.

Ари испытывала те же чувства, что и я. Верхний мир её пугал, а нижний — раздражал. Ари парила в воздухе — на самом деле она просто отдыхала — здесь нет кроватей и где — то вмонтирована антигравитационная установка — станешь на то место, где должна размещаться кровать и тут же исчезает сила притяжения — спи себе в невесомости. Здорово, но непривычно.

— Мне здесь не нравится — призналась Ари.

— Мне тоже.

— Здесь что — то не так.

— Да здесь всё не так!

Ари — вард и она чувствует то, чего я почувствовать, не способна — присутствие духов, я же ощущаю просто дискомфорт.

— Саня, я ничего не могу понять — здесь отсутствуют самые важные духи — духи жизни. Ты понимаешь, что это значит? Это значит, что Тартра мертва. Я не знаю, как здесь было раньше, но теперь здесь жить нельзя!

Вот такие пироги! Много тысячелетий назад здесь бурлила жизнь и вдруг оказывается, что жизни здесь не может быть вообще! Я доверяю Ари, но в такое мне трудно поверить, поэтому я вышла из своего тела и осмотрелась по сторонам. Моё бесплотное существо могло видеть то, чего невозможно увидеть глазами — духов. То, что я увидела, меня испугало.

Они здесь водились. Но какие это были духи! Вокруг сновали жуткие создания, тёмные и злые, казалось, что они слеплены из грязи и пыли. И они были повсюду — огромные и нелепые. На меня смотрели чёрные, пронзительные глаза, а кривые лапы с длинными когтями тянулись к моему горлу. От них веяло таким холодом, что, казалось вода, замёрзнет в стакане.

— Ари, что это за мразь?

— Дурные духи, древние. Такие обитают на тех планетах, где жизнь ещё не зародилась. И, заметь, духов жизни здесь нет совсем!

— Я не знаю, как должны выглядеть духи жизни, но думаю, что их в этом месте просто не может быть — ведь всё здесь искусственное: деревья, воздух, светило, абсолютно всё! Знаешь, я хочу быстрее свалить отсюда!

И в это время в комнату вошёл Ирф. Узнать его было невозможно! По-прежнему высокий, но гораздо ниже своего обычного роста, смуглый и большеглазый. Ирфа в этом парне я узнала лишь благодаря едва уловимой вибрации скарра.

— Девчонки, пора на работу!

— Это ты так пошутил?

Мы шли по этим искусственным улицам и радовались тому, что покидаем это гиблое место, хотя прекрасно понимали, что там, наверху будет гораздо хуже.

Соф посмотрел на меня с интересом. Что это он обнаружил во мне нового? Он лишь улыбнулся, но ничего не ответил.

Приблизительно через полчаса мы подошли к лифту. Какой там лифт — скорее пылесос, хотя и это не верно. Сначала появилась невесомость, а потом какая — то неведомая сила подняла нас на поверхность Тартры. Чем выше мы поднимались, тем жарче становилось. Когда мы, наконец — то оказались на месте, я выругалась.

— Пошли обратно, — попросила я, вытирая пот. — Мне тут не нравится.

— Тебе не угодишь — пожал плечами Соф.

Короче, моё появление на поверхности Тартры — это появление маленькой рыбки на раскалённой сковородке — ощущения те же.

И чему я должна была радоваться? В сердце неприятно зашевелилось предчувствие скорой беды или, как минимум серьёзных проблем. Похоже, что и все остальные чувствовали то же, что и я.

Глава 2

Это не жара, это гораздо хуже! Скоро мы все превратимся в чипсы, и нами будет хрустеть какой — то красивый цветочек. Здесь даже нельзя спрятаться от жары в тени, потому, что эту спасительную тень дают только кровожадные растения. Ирфа чуть было не сожрало безобидное на вид дерево.

От жары или от тесноты своего нового, непривычно маленького тела, у Ирфа что — то замкнуло в мозгах и он ломанулся в тень. Сначала никто ничего не понял. Никто, кроме Ари.

— Ирф, — ни с того ни с сего заорала она, — замри и не дёргайся.

— Что случилось? — Удивился Соф.

— Вот что! — Шарт указал на тонюсенькие веточки, опутывающие тело Ирфа, их становилось всё больше и больше.

Ирф замер, видно было, что испугался.

— Это — журга. Это дерево очень опасно, Оно способно выбрасывать свои тоненькие ветви на довольно большое расстояние. Они, как паутина — чем больше сопротивляешься, тем больше запутываешься. Скоро они начнут сворачиваться, и затянут Ирфа в большой цветок и тогда ему уже никто не поможет.

Опутанный тонкой паутиной веток Ирф запаниковал и начал неистово вертеться, пытаясь освободиться.

— Чёрт! — Заорал он истошно. — Они меня сейчас задушат!

Из — под веток проступила алая кровь — так сильно врезались они в его кожу.

— Не двигайся! — Крикнул Шарт.

Ирф послушно замер.

Соф схватил Шарта за плечи и хорошенько тряханул.

— Говори, что делать!

Шарт пожал плечами. Меня взбесило его равнодушие! Наш друг может погибнуть прямо у нас на глазах, а этот императорский сынок только плечами пожимает!

— Мы ничего не можем с этим поделать! — Сказал он. — Понимаешь, ничего!

— А, может, поджечь эту мерзость? — Сказал Соф и понял, что сморозил глупость.

— Это дерево не горит — вся растительность здесь огнеупорная. Они приспособились, ведь в таком климате пожары неизбежны. А ещё оно такое прочное, что его невозможно распилить. Это дерево больше похоже на металл.

Нормальные у него только листья, их — то и едят местные травоядные.

— Травоядные? — Спросил Соф, и его жёлтые глаза вспыхнули, как две лампочки. — Я правильно тебя понял — здесь есть травоядные?

— Конечно, немного, но есть. А что?

Вот ведь олух царя небесного!

— Они едят листья этого чудовища, и оно их не трогает? — Нежным шёпотом спросила я.

— Ну да, в их крови есть вещество, которое отпугивает жургу.

— И вы, такие высокоразвитые, не могли синтезировать это вещество? — Ехидно спросил Соф.

Шарт посмотрел на него, как на полного идиота.

— Нам — то это зачем? Мы под землей живём, у нас журга не растёт. Какой нелюбопытный народ! Как они умудрились так продвинуться на пути цивилизации, что даже создали свой, целиком искусственный, мир? Поразительно!

Соф саркастически хмыкнул, и мне это не понравилось — он всегда так делает перед тем, как ткнуть меня мордой в грязь. Чует моё сердце, что сейчас он выдаст какую-нибудь гадость про нас — землян. И он выдал!

— Санечка, а тебя никогда не волновал вопрос, почему вы так странно развиваетесь? Не понимаешь? Объясню: тысячелетиями на протяжении всей своей истории вы топтались на месте — ездили на лошадях, освещали своё жилище свечами, почту доставляли опять же лошадьми или на корабле под парусом и не знали никакой энергии. Да, а ещё материалы, которыми вы пользовались, тоже все сплошь были природными и так во всём: медицина, средства коммуникации, энергетика, химия…. Подумай сама. И так было вплоть до середины девятнадцатого века. И вдруг за какие — то полтора столетия — такой прорыв! Скажи, Саня, только честно, тебя это не удивляет? Ведь твои далёкие предки, окажись они в твоём времени, не поверили бы, что они на Земле — теперь это совсем другой мир. Откуда всё это: атомная энергия; компьютеры; мобильные телефоны; сверхзвуковые самолёты; космические корабли; синтетические материалы; клонирование и ещё многое, многое другое?

Я опешила, никогда раньше я над этим не задумывалась, я просто не обращала внимания на этот подозрительный факт, и вдруг, как — будто кто-то снял шоры с моих глаз. А ведь это действительно очень странно! Такого не может быть! Тысячелетиями топтаться на одном месте и вдруг такое!

Все, на какое — то время забыли про Ирфа и с интересом наблюдали за моей реакцией, их забавляла моя одуревшая рожа.

— И что ты хочешь этим сказать? — Тихо спросила я.

— А ты как думаешь? — Продолжал он надо мной издеваться.

— Я думаю, что ты мне сейчас всё объяснишь.

Но ответила Ари.

— Видишь ли, Саня, такое может быть только в том случае, если вас подталкивает кто — то со стороны. Вам просто кто — то подбрасывает все эти идеи, одну за другой. Вы лишь улавливаете все эти идеи и реализуете. Но вы ничего не подозреваете, потому, что ты сама знаешь, насколько естественно это происходит. Вас готовят.

— К чему? — Заорала я.

— Это по-разному бывает. Возможно, вас готовят к контакту с более развитыми цивилизациями, и тогда значит, что это случиться довольно скоро, возможно, уже в этом веке. Но есть и другой вариант.

— Какой?

— Был такой случай в нашей Вселенной.

Рассказать об этом случае она не успела Жара, между тем, набирала силу. Уже, наверное, не меньше шестидесяти градусов. Что будет дальше? Вопль Ирфа вернул нас к нашей проблеме. Я увидела, что тело Ирфа медленно поднимается вверх, прямо к большущему красно — белому цветку. Лепестки цветка, словно огромная пасть, раскрылись и подрагивали в нетерпении.

И тут я вспомнила фокус Софа с лимонным зёрнышком. Лимонная косточка в его руках прорастало, цвело, плодоносило, а потом рассыпалось в прах. Конечно, нельзя сравнить этого кровожадного гиганта с хрупким лимонным деревцем, но попытаться — то можно.

— Шарт, если я подойду к этой дряни, как ты думаешь, оно меня не съест? — Спросил Соф.

— Нет, журга ловит всегда только одну жертву, если жертва достаточно крупная.

Соф посмотрел на Ирфа и улыбнулся.

— Куда уж крупнее!

Хоть одна приятная новость. А Ирф орал дурным голосом. Я впервые его таким испуганным видела. Ирф далеко не трус, он храбрый и гордый человек — настоящий воин и, наверное, именно поэтому он запаниковал — его никак не устраивала такая позорная смерть. Конечно, бедняга Ирф мог бы телепортироваться, но ведь это страшный позор — бежать от опасности. На Стрие, откуда он родом, опасность принято встречать лицом к лицу. А вот у этой опасности никакого лица не было, ни лица, ни морды — только омерзительный красно — белый цветок и тонкие, прочные прутики.

Соф долго раздумывать не стал и рванул к дереву, осмотрел его внимательно.

— Соф, сделай что-нибудь! — Жалобно взмолился Ирф — Я больше не могу!

— Я постараюсь, но ты не дёргайся, не провоцируй её.

Соф сосредоточился и, наконец — то приступил к делу. Надо было видеть его лицо в этот момент! Ради этого я готова жариться на этой сковородке. На его лице проступила целая гамма чувств — от простой брезгливости, до запредельного какого-то омерзения. Какое счастье, что у этого глумливого мерзавчика тоже есть свои слабости! Вполне возможно, а точнее — наверняка, он не любит не только местную флору, есть ещё что — то, что вызывает у него такие же сильные чувства.

Я обязательно у него узнаю, что это такое и отыграюсь за все те издёвки, которыми он меня щедро осыпал!

Сначала ничего не происходило, но потом что — то стало неуловимо меняться — дерево задрожало, но Ирфа не отпустило. Потом оно почернело и скукожилось. Тонкие прутья уже не могли удержать Ирфа, и он упал на землю. Ирф быстренько поднялся на ноги и с удивительной прытью рванул к нам. Наконец — то дерево закачалось и упало. Все облегчённо вздохнули.

Жара сводила с ума. Мы отошли подальше от сомнительной растительности и потихоньку поджаривались на солнце. Настроение у всех было похоронное, но самое скверное было в этой ситуации то, что мы просто не представляли, что делать дальше. Ради каких таких высоких принципов мы жаримся здесь в собственном соку?

— Нургов надо искать — сформулировал план действий Шарт — я здесь такой же чужак, как и вы. А нургов мы сейчас не найдём — надо дождаться ночи.

Значит, когда мы всю ночь шарахались по этой негостеприимной планете, мы просто бездарно тратили время. Нет, чтобы сразу отправиться на поиски нургов — лазили, как слепые кроты и вот дождались утра. А теперь надо дожидаться ночи. Бред! К вечеру от нас останется только горстка пепла.

— А, может быть, нам стоит самим их поискать. Мы сможем их без труда найти. — Предложила Ари.

— Сможем, но вот вопрос, как они отреагируют на наш приход? Нас ведь в гости никто не приглашал — засомневался Шарт.

— Хрен редьки не слаще! В такой жаре мы всё равно к ночи изжаримся — тихо сказала я.

Мы затихли, и каждый настроился ловить в жарком воздухе Тартры любое проявление разумной жизни. Стоит нам уловить хоть одну мысль, как она приведёт нас к нургу. Молчание нас пугало, казалось, что здесь никого живого уже не осталось. Первой эту мысль уловила Ари.

Мы шли молча — каждое слово могло вызвать настоящую бурю в стакане воды. Раздражение уже достигло самой высокой отметки по моей собственной шкале, да и язык прилипал к нёбу, а в горле было так сухо, словно его тщательно высушили феном или даже прогладили утюгом. Пить хотелось, как грешникам в аду на горячей сковородке.

Колодец появился перед нами неожиданно, как чудо. Я даже подумала, что это — мираж, бывают же здесь миражи.

— Это не мираж — объяснил Шарт, — просто в некоторых местах вода подходит близко к поверхности, и в этих местах нурги обычно строят свои дома.

— Значит, вода здесь всё-таки есть! — У меня даже в глазах от радости помутилось.

— Конечно, а как бы они смогли выжить? — Раздражённо буркнул Соф.

Мы бросились к колодцу. Я в жизни никогда не пила такой вкусной воды, но, если честно, то и такой страшной жажды я тоже никогда не испытывала. Я бы в тот момент напилась бы даже из болота. Теперь, если кто- нибудь меня спросит, что самое вкусное на свете, я честно отвечу — вода!

Мы так увлеклись водой, что даже не заметили, откуда он взялся, а когда мы его обнаружили, то было уже поздно. Он улыбался, но его улыбка не обещала ничего хорошего. У него были мощные лапы с огромными когтями, могучее львиное тело и необыкновенное красивое человеческое лицо. Сфинкс!

К этому просто невозможно привыкнуть! На Базе, где собралось множество самых невероятных существ, я всё воспринимаю, как должное, но вот, когда я встречаю где — то в чужих мирах, знакомых с детства по легендам и сказкам, существ, то всегда испытываю шок. Ведь это же сказочные персонажи, вымышленные!

Взгляд у него был вполне осмысленный — может, это его мысли уловила Ари?

— Нет, — возразил Шарт, — это всего лишь зверь и не более того, но это очень опасный зверь!

Значит, зверюга, в отличие от легенды, вопросов нам задавать не станет, а сразу попытается нас сожрать без лишних церемоний. И то правда, к чему все эти условности, когда есть хочется? А я — то, наивная, хотела блеснуть своей эрудицией и сходу ответить на каверзный вопрос.

Хищник по-кошачьи стал переминаться с ноги на ногу, готовясь к прыжку. Всё, хана котёнку, больше гадить не будет! И тут мы все услышала резкий гортанный крик. Сфинкс, словно ошпаренный, вздрогнул и сел, как по команде.

На большом гладком камне стоял человек. Он был смуглым, высоким, большеглазым. Это был нург и он мало, чем отличался от нас. Он спрыгнул с камня и направился к нам. «Ничего не бойтесь. Говорить буду я» — мысленно обратился к нам Шарт. А сфинкс подошёл к нургу и стал тереться об его ногу, совсем, как обычный земной кот. Меня не покидала досада, что это загадочное существо оказалось всего лишь тупой зверюгой.

— Кто вы? — Обратился к нам нург.

Мы молчали, предоставив слово Шарту, и он заговорил.

— Мы — разведчики. Мы ищем воду. У нас вода ушла.

Вот новости — вода у них ходит! Надо будет попозже выяснить, что всё это значит.

Нург понимающе кивнул. Ничего враждебного в его поведении не было Скорее наоборот, похоже, он был нам рад. Позже я узнала, что нурги трепетно относятся к себе подобным. Их очень мало осталось и поэтому, чтобы не выродиться совсем, им запрещено заводить семьи со своими соплеменниками, поэтому каждого чужака они воспринимают, как потенциального родственника.

Нургам часто пригодиться кочевать, потому, что вода на этой планете ведёт себя ненормально — появляется внезапно, потом так же внезапно исчезает, чтобы появиться в другом месте. На поверхности воды так мало, что нургам приходиться рыть колодцы, но и это им мало помогает, ведь вода здесь ведёт себя безобразно!

— Вы можете остаться у нас — предложил нург.

Неплохо. Нам надо немного отдохнуть. Здесь такая жара, что устаёшь вдвое быстрее, чем обычно.

— Меня зовут Тао, — представился нург, — я отведу вас к себе. Вам надо отдохнуть. Не могу понять, почему вы путешествуете днём? Что за глупость такая?! Если бы я не проснулся, то мой котан вас бы съел.

Всё понятно, котан — это сфинкс, но я сомневаюсь, что мы позволили бы ему нас съесть.

Посёлок нургов оказался рядом. То нагромождение камней, которое мы приняли за природное образование, оказалось домами нургов, чем-то они напоминали земные дольмены — каменные плиты и никакого тебе комфорта — этакие рукотворные пещеры. Удивительно, что эти два народа так отличаются друг от друга, ведь они произошли от одного предка! Высокоразвитая цивилизация таргов и почти первобытные нурги.

— Чего ты удивляешься, — шепнул мне на ухо Соф — разве у вас не так? У вас ведь тоже есть почти первобытные племена. Всё дело в условиях жизни — чем они труднее, тем медленнее народ развивается. В экстремальных условиях нет времени на такие глупости, как наука и прочая несущественная ерунда — приходиться просто выживать. В экстремальном климате и жизнь экстремальная.

Наверное, он прав. Таргам, в их искусственном мире, не надо беспокоиться о выживании. У них достаточно времени на то, чтобы рассуждать в спокойной обстановке об устройстве мироздания и ломать голову над секретами Вселенной.

Как ни странно, но в примитивных жилищах нургов было довольно прохладно, и эта прохлада была единственным элементом комфорта, единственным, но самым важным. Люди спали прямо на полу, на сплетённых из каких — то растений циновках. Значит, есть здесь и нормальные растения.

— Здесь все растения нормальные, пока есть вода. — Тихо сказал Шарт — Но, как только вода исчезает, растения сразу же становятся хищниками. Здесь есть вода и в этом месте все растения безопасны.

— Что — то я не вижу здесь ни озера, ни реки.

— На поверхности воды нет, но в некоторых местах вода поднимается достаточно близко, чтобы корни растений могли до неё дотянуться. А животные добывают воду из растений.

Боже мой! Какой ненормальный мир! Здесь всё не так. Может быть, я уже умерла и попала в ад? А, что, погодка здесь самая подходящая для пекла.

— Хватит думать о всякой ерунде! — Буркнул Соф — Спи. До ночи надо выспаться. Вечно у тебя голова завалена всяким мусором.

Господи, опять он! Нет, я точно попала в ад!

Он хмыкнул и засопел. Спит, зараза. А вот я никак не могу уснуть. Рядом спят мои друзья и Тао, у входа дрыхнет сфинкс, темно и прохладно — почему бы ни поспать? Но сон никак не идёт. Что мы здесь делаем? Тарги, которые живут на этой планете, ничего не смогли понять, а мы — то, что сможем? Пустая это затея.

Кто — то сжал мою руку, я вздрогнула. «Это я» — услышала я мысли Ари — «Я думаю, что мы найдём ответ. Я это чувствую. Эта планета такая странная, в ней столько силы!»

Диво дивное — эта противоестественная планета полна силы! Откуда здесь, на этой полудохлой планете Сила? Какая — такая сила? «Вот именно! Сила! Эта планета должна была погибнуть давным-давно, но она выжила и приспособилась и теперь живёт вопреки здравому смыслу».

Незаметно для себя я уснула. Усталость взяла верх. Проснулась оттого, что кто — то осторожно тряс меня за плечо. Я даже не сразу поняла, где нахожусь.

— Какого чёрта! Дайте поспать!

— Надо же, какая спящая красавица! Вставай, хватит дрыхнуть — не на курорте!

Кто же ещё может быть таким нежным и ласковым?

— Скотское ты отродье, Соф. — Пробормотала я себе под нос и попыталась поудобнее устроиться на жёсткой циновке — спать хотелось немилосердно.

— Быстро подняла свою задницу! Все уже проснулись.

— А я сплю. Всё, разговор окончен.

Иногда со мной бывает такое, и, как правило, это происходит в общении с близкими людьми. Как только я понимаю, что человек становится мне небезразличен, как я тут же превращаюсь в рассерженного скунса, из меня прёт столько всякой дряни, что я порой сама удивляюсь тому, какое я, оказывается, чудовище!

— Да уж поверь мне, чудовище — это ещё мягко сказано.

Я поняла, что спать мне эти «добрые люди» всё равно не дадут. Ненавижу, когда меня будят, спросонья я нехорошая, но пришлось вставать.

Мои новые ночные глаза прекрасно видели в темноте. Все мои друзья уже давно проснулись, но кроме нас и Тао, здесь было, ещё пять нургов. Лица у них у всех были озабоченные и растерянные. Молодая женщина, которую звали Клил, подошла ближе и спросила:

— Скажите, братья, у вас тоже больше не рождаются дети?

Я обалдела, значит и на верху та же история! Я — то наивно полагала, что внизу это происходит оттого, что Тарги живут в искусственном мире и совсем не видят настоящего солнца.

— Мы должны знать это. Видите ли, мы давно не видели других людей и мы думаем, что всё дело в том, что в нашем племени стало слишком много родственных браков. Скажите, дело в нас или в чём — то другом?

— В другом. Так происходит везде, даже у таргов — сказал Шарт.

Эти слова произвели на нургов впечатление разорвавшейся бомбы. Они испугались, испугались по — настоящему. Ничего не сказав, они развернулись и вышли из дома. Мы последовали за ними.

«Что случилось?» — Спросила я мысленно у Шарта.

«Понятия не имею».

Ночь на Тартре темнее, чем в преисподней. У этой планеты нет спутников, и ночное небо освещают лишь тусклые звёзды. Небо без луны — это слишком мрачно! Я видела планеты с несколькими лунами, а тут не было ни одной. Жуткая, отвратительная, какая — то безысходная планета!

Нурги собрались вокруг большого плоского камня, похожего на обеденный стол. Нет, я всё же не романтичный человек, потому, что романтичная особа сказала бы иначе, она сказала бы, что камень этот похож на алтарь, тем более что, как потом оказалось, так оно и было. Камень охраняли четыре сфинкса, или по — местному — котана. На камне стояла большая каменная чаша с водой, и горел светильник. Периодически нурги подходили к камню и бросали в огонь какую — то траву, от которой кружилась голова, и першило в горле. Они пели странную древнюю песню без слов, от которой хотелось повеситься, но я лишь слегка прослезилась. Я заметила, как напряглась Ари, как внимательно она наблюдает за нургами, стараясь, всё запомнить. Непонятно, что её так заинтересовало.

Несколько часов спустя всё это безобразие закончилось. Если бы мой скарр не нейтрализовал действие травы, сжигаемой на алтаре, я бы, наверное, уже была бы невменяемой.

Потом нурги отправились на охоту, а нас оставили отдыхать. Ари хотела мне что — то сказать, но тут к нам подошла пожилая женщина, та, которая вела всю эту подозрительную церемонию возле алтаря, я назвала её шаманкой, и сказала:

— Наш мир умирает. Мы пытались разбудить богов, чтобы они послали в наш мир новые души, но они спят и не слышат нас. Нить оборвалась.

Я ничего не поняла, но делала умное лицо и кивала. До чего же мне всё это надоело!

Когда мы вернулись в своё жилище, домом я это назвать не могу, у меня другое представление о доме, Ари нам всё объяснила. Её объяснение показалось мне ещё большеё мутью, чем всё предыдущее.

— В этой системе есть планета, нурги называют её Колыбель. Нурги считают, что там обитают боги, которые и создают новые души и отправляют на Тартру по серебряной нити. Один конец этой нити привязан к языку колокола, который будет богов, а второй к горе на Тартре. По этой нити души и приходят в этот мир. Так вот, нурги считают, что эта серебряная нить оборвалась, и боги теперь спят беспробудным сном, они больше не создают новые души, да и какой смысл их создавать, если на Тартру они всё равно попасть не смогут. Мы, ребята попали на местный конец света. Вы рады?

Какая муть! Ну, какая же муть! Какие — то боги, какая — то нить, что она городит?! Я даже не стала комментировать услышанное, просто вышла на воздух. Я хотела домой, хотела на Землю! Там всё так просто, так понятно! Там ночью светит луна, а вода не шарахается по планете, как пьяная баба и не уходит под землю. У нас там сейчас зима, снег, мороз, а здесь даже ночью невыносимо душно.

Кто — то смотрел мне в спину. Я вздрогнула и обернулась. Мурашки пробежали по коже — огромный сфинкс не сводил с меня своих янтарных глаз, а рядом, как назло, не было ни одного нурга. Что ж, выбора у меня нет.

Не люблю я вторгаться в чужой мозг, даже обычную телепатию я переношу с трудом. Чувство такое, как будто ты перестаёшь существовать, теряешь своё «я», растворяешься в ком — то другом — это страшно. Но проникнуть в мозг сфинкса мне не удалось. Что — то яркое, ослепительно яркое мгновенно вышвырнуло меня обратно. Я даже не поняла, что это было. Когда я пришла в себя, то увидела, что чудовище смеётся. Он смеялся, как самый обычный человек! Но внезапно смех стих, и чудовище посмотрело не меня с интересом. Я уже засомневалась, а не притворяются эти полукошки — полулюди? То существо, что стояло передо мной, было не просто животным, его взгляд был вполне осмысленным, на его лице отражались человеческие чувства. В этот момент кто — то нагло вторгся в моё сознание! Этот кто — то не церемонился и даже не пытался маскироваться, Он тщательно исследовал каждый уголок моей памяти, и вдруг я почувствовала, как он вздрогнул и исчез. То, что это сфинкс я уже не сомневалась. Зверюга сидела передо мной, и вид у неё был ошарашенный. Я подозреваю, что где — то там, в одном из глухих уголков моего мозга или моей души, не знаю точно, где именно, он столкнулся со скарром. С тем самым скарром, который живёт во мне с самого моего рождения, является частью меня самой, и присутствие, которого я почти никогда не ощущаю. Он настолько ненавязчивый, что я порой сомневаюсь, а существует ли он на самом деле. А вот сфинкс его увидел или почувствовал! Он развернулся и одним мощным прыжком скрылся из вида. Я так и не поняло, кто он такой на самом деле. Но в одном я не сомневаюсь — сфинксы совсем не те, кем стараются казаться. Уж не знаю, кого в них больше зверя или человека, но то, что они обладают разумом — это точно!

— Что, удивлена? — От его голоса я вздрогнула.

Он стоял у входа в наше жилище и внимательно меня разглядывал, словно видел меня впервые.

— Соф, что всё это значит?

Он едва заметно улыбнулся, но подтрунивать, как обычно, надо мной не стал.

— Я с самого начала знал, что сфинксы — не совсем то, чем они кажутся. Я тоже пытался проникнуть в их мозг, но у меня ничего не получилось и это меня удивило. Я, в отличие от тебя, телепатии не избегаю, но эти существа — это нечто! Их мозг защищен экраном. Даже мы не в состоянии туда проникнуть. Они совершенны! Одного не пойму, как нурги не заметили этих странностей? Кстати, Тарги, как и ты считали этих существ — мифом и не верят в их существование. Забавно, да?

Глава 3

Мы уже немного обвыклись на Тартре, но всё равно эта планета вызывает у меня стойкую неприязнь. Мне не нравилось обмазываться кровью неизвестной безобидной зверюшки, каждый раз, покидая безопасный посёлок нургов — только так можно было обезопасить себя от агрессивной местной флоры. Внешне все местные растения выглядели великолепно — яркие, большие, необычные, но повадки у них слишком кровожадные. Куда это годится, чтобы цветы и кустики ели людей! К такому привыкнуть трудно, да и не хочется почему — то привыкать.

Мы искали ответ и не находили ничего, что стоило бы нашего внимания. Всё было в норме, и это бесило больше всего. У каждого события должны быть какие — то объяснения, а здесь не было даже самой маленькой зацепки. Климат не изменился, состав воздуха, и воды тоже остались прежним, никаких новых болезней тоже не появилось и ничто не объясняло вымирание местного населения. И только глупая сказка о Колыбели и порванной нити постоянно мелькала на нашем пути. Её мы слышали в самом разном исполнение, но суть не менялась. В конце концов, вся эта назойливая болтовня нас доконала, и мы решили отправиться на гору. На самую высокую, по местным меркам, гору. С нами отправились двое нургов, которые хорошо знали дорогу.

К счастью самая высокая гора Тартры оказалась не такой уж высокой. Горы здесь не выше Карпат. Но зато духота стояла такая, что воздух казался густым, как деревенская сметана. Дышать было трудно. Нурги шли впереди, мы немного отстали. Я задыхалась от жары и ворчала себе под нос, чтобы хоть как — то ослабить накопившееся за эти дни раздражение.

— Не понимаю, зачем нам нужны все эти сверхестесственные способности? Зачем нужно идти пешком, если можно телепортироваться? Зачем мы вообще прёмся на эту клятую гору? Фигня всё это! Сказки. Все остальные молчали. Думаю, что они испытывали те же чувства, что и я, но не хотели показывать свою слабость.

— Молчите? — Не унималась я. — Может, кто — то ответит на мой вопрос?

И тут сорвался Соф. Он дёрнул меня за руку так, что я упала.

— С ума сошёл?!

— Прекрати завывать! — Прошипел он. — Давай я отвечу на твои вопросы и ты, наконец — то, заткнёшься!

Я поднялась и заплакала. Сама не пойму с чего это вдруг я так раскисла. Мне было жаль себя. Мне хотелось, чтобы он начал меня успокаивать, но от него, пожалуй, этого не дождёшься. Он сделал вид, что не заметил моих слёз, и это меня разозлило настолько, что я сразу успокоилась.

— Значит так, мы идём туда, потому, что в каждой сказке есть доля истины. Я не знаю, что мы там будем искать, но что — то мы там обязательно найдём. Мы не телепортируемся потому, что мы ищем и не знаем, в какой точке нам нужно оказаться. Иди тихо и прислушивайся к себе, может быть что — то проклюнется. И молчи! Ясно? Иначе я тебя придушу!

Урод! Я — то думала, что он меня любит, а он…. Козёл! Ну и ладно, я буду молчать.

Я шла последней и поэтому именно я почувствовала чей — то внимательный взгляд и ощутила присутствие кого — то незнакомого. Мне стало страшно, но я быстро подавила свой страх и оглянулась. Никого. Видимо, от жары у меня совсем нервы расшатались. Но успокоиться у меня не получилось — я отчётливо слышала у себя за спиной чьи — то мягкие шаги. По телу пробежали мурашки. Возможны два варианта: или это паранойя, или за нами кто — то следит. На этот раз я оглянулась неожиданно и увидела метрах в пяти от себя уже знакомого сфинкса. Он не успел спрятаться, и был немного смущён. Раньше бы я испугалась, но теперь я знала, что этот зверь — не совсем зверь. Так мы стояли молча и смотрели в глаза друг другу. У него человеческое лицо и лишь волосы напоминают львиную гриву, он был больше обычного льва. Когда я бросила взгляд на его большие лапы с когтями, похожими на клинки, мне стало не по себе, и я быстро перевела взгляд на его лицо.

— Кто ты? — Спросила я, почти не надеясь на ответ.

Сфинкс нагнул голову, словно обдумывал ответ или пробовал слова на вкус.

— Ты меня понимаешь? — Засомневалась я.

Он улыбнулся. Он всё понял. Понял! Разве животные умеют улыбаться? Или умеют?

Сфинкс рассмеялся.

— Я тебя понимаю — ответил он глухим, странным голосом.

Я молчала, я просто не знала, что сказать. Ему пришлось заговорить первым.

— Вы всё правильно делаете. Конечно, вы здесь не найдёте никаких серебряных нитей — это образное сравнение, но вы поймёте там, что делать дальше. Решение придет само собой. Тебе не нравится наш мир, но скоро он изменится. Потепление скоро закончится, и климат начнёт меняться. Это происходит везде, но это так просто не заметишь, ведь процесс этот занимает миллионы лет.

Я задумалась. Если это происходит везде, то и на Земле тоже? И, что, моя родная Земля может когда — то превратиться в Тартру? Почему это происходит?

Возможно, он услышал мои мысли, потому, что поспешил ответить на мой вопрос.

— Всё во Вселенной находится в постоянном движении, и на каждую планету, на каждую звезду, на каждое созвездие влияют самые различные объекты. Ничто не происходит бесследно. Однажды наша система вышла на тот отрезок своего пути, когда влияние на неё других каких — то объектов ослабло, и все планеты сдвинулись в сторону нашей звезды. Климат изменился. Но сейчас мы приблизились вновь к той точке, в которой все планеты поменяют свои орбиты. Уже другие звёзды и галактики будут влиять на нас, и они перетянут Тартру и все планеты нашей системы подальше от Сарды. А потом наступит новый ледниковый период.

Надо же, а я всегда думала, что климат на Земле изменился из — за того, что на Землю упал здоровенный метеорит, а глобальное потепление связанно с бурной деятельностью людей и выбросом в атмосферу большого количества двуокиси углерода, а всё оказывается гораздо проще и сложнее. От нас ничего не зависит, и нет у нас никаких шансов что — либо изменить. Будем мы загаживать атмосферу или не будем — климат всё равно изменится и это неизбежно. Грустно.

— Ничего, вы приспособитесь или же вам помогут ваши далёкие предки, — «успокоил» меня сфинкс, — а вот то, что происходит сейчас на Тартре, гораздо опаснее всех климатических изменений. Этот народ вымирает.

— Какие такие наши далёкие предки? — Спросила я, но он уже исчез.

Я лишь на мгновение отвела глаза, а его уже нет. Что — ж, надо догонять своих.

А потом я свалилась в, непонятно кем и когда вырытый, колодец. В нём ещё оставалась вода, и эта вода смыла с меня кровь неизвестного животного, короче, смыла единственную защиту от местных растений — упырей. Но всё это до меня сразу не дошло. Я, дура, даже обрадовалась неожиданной свежести. А зря. Я прошла совсем немного и вдруг на меня навалилась такая усталость, что невозможно было ногу оторвать от земли. Чудовищно, противоестественно хотелось спать. Глаза закрылись сами собой, и у меня даже не возникло желания попытаться их открыть. Возможно, скарр почуял неладное, но ничего не смог сделать, потому, что права не имел использовать моё тело без моего согласия — он боялся трансформации, а я уже отключилась и не могла дать ему свободы действий.

Мне снился очень приятный сон: зима, мороз, я дома, маленькая и мама укрывает меня тёплым одеялом. Она гладит меня по лицу и что — то тихо поёт. Во сне мне было так спокойно, так хорошо! Просыпаться не хотелось. Вдруг кто — то сорвал с меня одеяло, схватил на руки и понёс. Я испугалась, пыталась закричать, но смогла выдавить из себя лишь бессвязное мычание. Я попыталась открыть глаза, но ничего не получилось. Я не видела того, кто похитил меня, видимо, он находился где — то за пределами моего сна.

Я не знаю, сколько я спала, но проснулась я уже совсем в другом месте. Рядом сидел Соф — это от его взгляда я проснулась.

— Очухалась? — Спросил он устало. — Как спалось?

Меня удивило, что он не ехидничает, не отпускает в мой адрес всякие колкости, что — то типа: «Укатали Сивку крутые горки». Это было так на него не похоже.

Все остальные тоже были здесь — в заброшенном жилище нургов. Хозяева этого дома давно его покинули и ушли куда — то в поисках воды и безопасного места.

— Как ты себя чувствуешь? — Спросила Ари.

— Почти нормально, только голова немного болит. А как я здесь оказалась?

— Я тебя принёс — неохотно признался Соф.

— Зачем? Я проснулась бы и сама пришла. Зачем эти подвиги — тащить меня на себе по такой жаре?

Он устало вздохнул.

— Никуда бы ты не пришла, — тихо сказал Шарт, — ещё немного и ты бы погибла. Ты зачем смыла кровь?

Я по — прежнему ничего не понимала.

— Объясните мне, наконец, что произошло! Я упала в заброшенный колодец, там еще оставалась вода ну, вот кровь и смылась. А зачем, я ведь не собиралась приближаться к деревьям и кустам, да их и не было поблизости.

— А трава? — Спросил Шарт.

— А, что трава? Трава, она и есть трава. Что мне может сделать какая — то трава?

— Ты забыла, где ты находишься — грустно улыбнулся Соф.

Неужели эта маленькая, пушистая травка, которая растёт здесь повсюду, может причинить мне какой — то вред? Как?

— Очень просто. — Вмешался Шарт — Эта маленькая, пушистая травка — чифа!

Ой, ну надо же, как страшно! Чифа — и что это объясняет?

— Видишь ли, стоит лишь несколько шагов пройти по чифе, как она сразу распознает свою жертву.

— И, что она может сделать?

— А то, что она сразу же выбрасывает в воздух одурманивающее вещество. Жертва засыпает, и сопротивляться не может. Чифа осторожно заползает на свою жертву и вскоре полностью её укрывает, просто хоронит под собой. Обычно, жертва задыхается ещё до того, как чифа пускает корни в её тело и, через несколько недель, от жертвы ничего не остаётся, кроме костей. Я понятно объяснил?

Да уж куда понятнее! Я живенько представила себе весь этот процесс, и мне стало не по себе. Хреново мне стало! Да, что же это за «райское» местечко такое — Шагу нельзя ступить, чтобы тебя не сожрали?!

— А как вы меня нашли?

В этот момент в дом вошёл один из нургов, он услышал мой вопрос.

— Котан привёл к тебе. — Сказал он. — Он явился сюда и повёл нас к тому месту, где ты спала. Он бы и сам помог, но он не может близко подходить к чифе.

Всё правильно, этот непонятный зверо — человек оказался гораздо умнее меня. Видимо, он никуда не ушёл, а продолжал незаметно следить за мной на расстоянии, и увидел, что произошло.

«Всё, — ворвались в мой мозг мысли Ирфа, — я больше не хочу здесь оставаться! Пора линять с этой гадючьей планеты. Мы ничего здесь не найдём. Я не трус и я готов сражаться, но я не вижу здесь никого, с кем я бы мог сразиться. Я готов даже погибнуть, если потребуется, но я не хочу, чтобы меня съела какая — то трава!». Совсем недавно я готова была сама заявить нечто подобное, но после встречи со сфинксом, я уже не спешила обратно на Базу. Сфинкс сказал, что мы всё делаем правильно, значит, на гору мы всё — таки должны подняться.

Но небо уже начало розоветь. Багровый огненный шар лениво поднимался над горами. Скоро начнётся настоящее пекло и лучше это время переждать здесь.

Надо было поблагодарить Софа, ведь он тащил меня на себе по такой жаре, но почему — то такие простые слова благодарности я никак не могла заставить себя произнести. И зачем все эти сложности? Выражение чувств мне даётся с трудом.

Я заметила, как по губам Софа скользнула кривая ухмылка Джоконды. Это даже улыбкой назвать трудно, именно ухмылка, или так улыбается человек, у которого что — то болит, но ему надо улыбаться.

«Можешь меня не благодарить, — услышала я его мысли, — я знаю, что у тебя проблемы с совестью, во всяком случае, по отношению ко мне. Ты по-прежнему выделяешь меня из всех остальных, и это дорогого стоит». Я покраснела, но не думаю, что кто — то сумел это заметить на моей смуглой коже. Вот так беспардонно он прошёлся по моим девичьим комплексам! Засмеялись все, кроме нургов, которые мысли читать не умеют. А голова болит нестерпимо!

Все уже заснули, а я ворочалась на своей циновке и никак не могла уснуть. В маленьком дверном проёме мелькали чьи — то тени, животные или растения? Но в наше временное жилище никто почему — то не вползал. Бессонница в таких условиях выматывает сильно, и я решила отправиться домой. Могу я себе это позволить, пока все спят? Надоело мне здесь до чёртиков!

Я сосредоточилась и вот, уже ставшая привычной, завибрировала у меня перед глазами тонкая серебристая лента. Она дрожала, как живое существо. Вспышка и я уже дома! Удивительно, как быстро я привыкла к таким необычным вещам, как телепортация!

А дома шёл дождь, было прохладно и сумрачно. Всё небо заволокли огромные, чёрные тучи. Вот так живём, ругаем плохую погоду и даже не подозреваем о том, какое это счастье — дождь! Я вышла на балкон. Пахло свежестью, дождь приятно покалывал кожу Внезапно дождь перешел в ливень. Вода обрушилась на землю сплошным потоком. За секунду я вымокла до нитки. Стало холодно, и я вошла в квартиру. Всё — таки, как здорово, что на Земле так много воды, и она всегда находится на своём привычном месте, не носится по всей планете, как угорелая и не уходит под землю. Её можно пить, в ней можно купаться, на неё можно злиться, но главное — она есть!

Мои восторженные рассуждения прервал телефонный звонок. Звонила моя подруга Машка. Звонила, чтобы напомнить, что она завтра выходит замуж. Четыре года она добивалась руки своего суженого и добилась таки! Капля камень точит! Димка сделал ей, наконец — то, предложение — укатали Сивку крутые горки! Своё решение он объяснил так: «Это единственный способ избавиться от её преследования. Я уже устал сопротивляться. Всё, я выдохся. Я уже исчерпал все мыслимые и немыслимые способы избавиться от неё. Всё бесполезно». Я порадовалась за Машку и посочувствовала Димке — на самом деле для него весь кошмар только начинается. Но за все свои слабости порой приходиться слишком дорого платить. И вновь телефонный звонок.

— Чем занимаешься? — Услышала я в трубке мамин голос — Бездельничаешь?

— Чем же я ещё могу заниматься? Вот думаю, что подарить Машке на свадьбу.

Ох, зря я это сказала, сейчас начнётся!

— Вот — вот, даже эта лахудра Машка нашла себе мужа, а ты….

— Ма, не начинай. Замуж мне пока не хочется.

— А вот именно тебе стоило бы над этим задуматься. Ты ведь совсем не приспособлена к жизни! Учиться ты не хочешь, работать — тоже. Скажи мне, как ты собираешься жить дальше? У тебя только один выход — удачно выйти замуж.

Я сразу же поняла, к чему она клонит — точно наметился ещё один потенциальный жених, какой — нибудь неженатый сын очередной знакомой. Наверняка очень положительный, надёжный и твёрдо стоящий на ногах. Спрашивается, если он такой замечательный, то зачем ему вся эта головная боль?

— Ма, это подождёт.

— Нет, — возразила мама — не подождёт. Молодость проходит очень быстро. Еще несколько лет и тебе уже не на что будет надеяться. Сейчас твой отвратительный характер и твою заурядную внешность можно компенсировать молодостью, а потом будет нечем.

— Спасибо, мамочка, ты всегда знаешь, как меня ободрить и поддержать в трудную минуту.

Мама бросила трубку. Почему — то мы с ней не можем долго разговаривать — всегда ссоримся и раздражаемся.

Мне всё труднее и труднее находиться на Земле. Здесь я кожей чувствую бег времени. За четыре земных года я прожила лет сорок — пятьдесят. Почему же я не устала за это время от жизни. Моё физическое тело — тело двадцатилетней девицы, но на самом деле я пожила гораздо дольше. Я жила в разных мирах и одновременно находилась здесь, на Земле, но я не состарилась. Смиг — наш Наставник прожил восемь тысяч лет, но и он не состарился и не устал от жизни. И я вывела для себя формулу — не хочешь стареть — постоянно ищи в жизни что — то новое, что — то, чему можно вновь и вновь удивляться. Я не ощущаю бега времени, потому, что, как ребёнок постоянно нахожу чему удивиться. Но это всё там — на Базе, в других мирах, а здесь на Земле время берёт надо мной верх. Меня всегда тянет в свой родной и привычный мир, но я не могу здесь долго находиться…

Короче, я вышла на балкон, глотнула свежего, прохладного воздуха и отправилась обратно, на горячую, как сковородка, Тартру.

Никто, конечно, не заметил моего отсутствия — все крепко спали. Спали?

Когда я попыталась заглянуть в их сны, то обнаружила, что все они, кроме Шарта, отсутствуют. Не одну меня, значит, доконала эта жара. Я улыбнулась. И тут они все появились. Не знаю, где они были и как долго, но здесь прошёл лишь короткий, как вспышка света, миг.

Наступила, наконец — то ночь, и мы вновь отправились путь. Раскалённый воздух обжигал горло, постоянно хотелось пить, а вода уже закончилась. Мы старались отвлекаться на посторонние темы, чтобы хоть как — то от мучительной реальности. Каждый думал о чём — то своем и поэтому никто сразу не обратил внимания на странные перемены внутри.

Первым это заметил Ирф. Он остановился, лицо у него было испуганным и удивлённым. До вершины оставалось несколько метров.

— Что это?! — Вскрикнул Ирф.

И тут мы все почувствовали это! Я даже не знаю, как это описать. Ощущение было такое, как — будто внутри меня кто — то надувает воздушный шар, и шар этот уже не помещается внутри — он гораздо больше меня. Нет, не так! Чужая, могучая энергия разрывала нас на куски и требовала выхода — это были наши скарры — существа, о которых мы знаем лишь понаслышке и которых почти никогда не чувствуем. Но в этот момент они словно сбесились.

— Если мы дойдём до вершины, мы просто перегорим, как лампочки — сказала я и повернула назад.

Нурги ничего этого не могли почувствовать и спокойно добрались до вершины. Увидев, что мы не собираемся продолжать подъём, они переглянулись и начали спускаться. А мы спешили побыстрее покинуть страшное место, и с каждым шагом неведомая энергия слабела. Вскоре всё прекратилось, и мы остановились.

Я уже знала, что на всех планетах горы — это своеобразные антенны, которые улавливают неведомую энергию космоса и распределяют её равномерно по всей поверхности. Не зря ведь древние помещали своих богов на самые высокие горы. А ещё, больше всего долгожителей живёт именно в горах, говорят, что из — за разряжённого воздуха, но дело не только в нём.

Но та энергия, с которой мы столкнулись, была иной, совсем иной. Раньше скарры ни на что так не реагировали.

— Что бы всё это значило? — Спросил Соф севшим голосом.

— Хотела бы я знать — сказала я.

Ари молчала.

— Надо получше расспросить нургов об этой горе, а ещё лучше — порыться, как следует в их головах — предложил прямолинейный и бескомпромиссный до тошноты Ирф.

— А я думаю, — сказала я — нам надо расспросить кое — кого другого. Я думаю, что он знает гораздо больше нургов.

Слава Богу, объяснять никому ничего не пришлось — все поняли, о ком я говорю.

Похоже на то, что днём температура была выше шестидесяти градусов, может быть, и все семьдесят, и ночь никак не могла остудить раскалившиеся камни. В темноте, в этом неподвижном, вязком воздухе мерещились разные ужасы. Может быть, эта планета давно умерла, а всё, что мы здесь видим — это галлюцинации, рождённые невыносимой жарой и отсутствием воды?

— Да нет же, — упрямо возразила Ари, — эта планета живая! Более того — у неё всё ещё только впереди. Это очень сильная планета, молодая.

— Ну, значит, она окочурится в молодом возрасте. — Раздражённо буркнул Ирф. Во всяком случае, человечество точно уже потихоньку уходит в прошлое. Может быть, я не прав? Тогда почему же они вдруг перестали размножаться? Каждый день их становится всё меньше и меньше.

Мне показалось, что он даже рад тому, о чём говорит. Эта планета довела его до белого каления. Теперь он окрысился на всех, даже на безобидных нургов и таргов, которые ни в чём перед нами не виноваты. Я даже готова была его поддержать, но не решилась — что — то карябало душу. Я посмотрела на идущих впереди нургов, и что — то больно кольнуло меня. Почему они должны исчезнуть?

Ладно, исчезли на Земле динозавры, так ведь динозавры — не люди.

Стоп, а почему погибли динозавры? Все! Никого не осталось, ни на земле, ни в море, ни в небе. Акулы, крокодилы, лягушки — ровесники динозавров пережили всё, а динозавры сдохли все до одного. Исчезли и большие, и маленькие, хищные и травоядные. Как будто кто — то просто уничтожил их всех до одного. Не могли они все просто исчезнуть. Никакие глобальные катастрофы не объясняют этого. Допустим, погибли на суше, а в море они куда делись? Исчезли крупные, а мелкие, почему не уцелели?

— Девочка моя, ну куда тебя несёт? Какие динозавры, а? — Соф смотрел на меня, как на непослушного ребёнка. Тоже мне папочка!

Он махнул на меня рукой и отвернулся.

Мы добрались до заброшенного колодца, в который я угодила, когда шла в гору. В нем ещё оставалась вода, но, оказалось, что пить её нельзя — от неё так воняло! Вода основательно протухла. Язык прилипал к нёбу, во рту было сухо и шершаво. Повсюду зеленели островки подлой травы чифы, которая поджидала очередную жертву. Зачем жить на такой отвратной планете? Собрались бы все вместе и тарги, и нурги и отправились бы на какую — нибудь более комфортабельную планету. Нурги этого сделать не смогу — дикие племена, что с них возьмёшь, но таргам это вполне по силам….

— Ну, что ты городишь?! — Вышел из себя Шарт. — Как ты себе это представляешь? Переместить на другую планету около ста миллионов человек — это не так просто.

— Ой, Боже ты мой! — Фыркнула я. — Большое дело — сто сорок миллионов человек. Нас шесть миллиардов — вот это уже была бы проблема. Вы ведь входите в Союз разумных миров, вам бы помогли. Потихоньку — помаленьку всех бы перетащили.

Непонятно откуда он взялся, словно возник прямо из воздуха. Нурги говорят, что котаны умеют отводить глаза. Он может сидеть прямо перед тобой, но ты его не увидишь. Гипноз это или что — то другое, я не знаю. Зверь возник прямо перед нами во всей своей красе. Похоже на то, что жара его совсем не тревожила. Его лицо и лапы были измазаны кровью — сфинкс удачно поохотился. Он не проявлял к нам никакого интереса, всем своим видом демонстрируя, что мы ему глубоко безразличны. Он так старался спрятать свой интерес к нам, что не заметил, как оказался на зеленой полянке чифы. Теперь я могла своими глазами увидеть, что же произошло со мной.

Зверь сделал несколько шагов и упал. Перед тем, как отключиться, он громко вскрикнул и с мольбой посмотрел мне в глаза. Но вот глаза его закрылись, и он погрузился в глубокий сон. По траве пробежало волнение, словно её пошевелил ветер, только никакого ветра не было.

— Смотрите, смотрите! — Закричала я, указывая на спящего сфинкса.

Там происходило нечто странное. Я никогда не видела, чтобы трава так быстро разрасталась! Казалось, что она ползёт прямо на сфинкса. Очень скоро всё его тело скрылось под густой зелёной массой.

— Надо ему помочь! — Крикнула я и рванулась к зеленому бугорку, который совсем недавно был живым существом. — Это же он меня спас!

— Стой! Ты же смыла кровь кары! Это опасно! — Попытался меня остановить Шарт, но бесполезно.

Но я не идиотка, нет. Я не стала заходить на поляну. Я остановилась у самой кромки. Раньше я никогда этого не делала, я лишь видела, как это делает Соф.

Я протянула руки к траве, и весь остальной мир перестал для меня существовать — только я и этот зелёный ковёр. Что — то холодное и липкое текло по моим рукам, что — то тёмное и страшное. Со стороны ничего нельзя было увидеть, и только я видела ту страшную силу, которая несёт смерть всему живому, с которым она соприкоснётся. Густые, чёрные потоки расползлись от меня по всей поляне. Только теперь я смогла увидеть, на что это похоже. Словно жирные чёрные змеи, они впивались в траву и высасывали из неё жизнь. Я старалась не коснуться Сфинкса. Трава пожелтела и скукожилась, а я, как ни странно, чувствовала себя просто великолепно! Даже жара и жажда перестали меня беспокоить. Я вобрала в себя всю жизненную силу чифы!

Глава 4

Обратно мы шли очень медленно — приходилось тащить на себе спящего сфинкса. Наши проводники — нурги были в недоумении, они никак не могли понять, зачем мы так усложняем себе жизнь ради какого — то зверя.

— Оставьте его, — говорили они — что с ним случится? Поспит немного и вернётся домой. Котан не пропадёт.

Он — то не пропадёт, но где его потом искать. Нургам не объяснишь, что у нас накопилось много вопросов к этой зверюге, у нас к нему есть серьёзный разговор.

Один из нургов, который назвался Фиром, никак не мог сдержать своё раздражение. От привычной доброжелательности нургов не осталось и следа.

— Так мы до рассвета домой не доберёмся. Бросьте котана, и пошли побыстрее. Здесь негде спрятаться от солнца. Мы сгорим, вы это понимаете?

Конечно, мы это понимали, здесь большого ума не надо.

— Нам надо где — то переждать день. — Предложила Ари.

— Где? — Ехидно спросил Фир — Где переждать? Может быть, вы знаете такое место?

Конечно, мы не знали — откуда нам знать, зато проснувшийся сфинкс, похоже, знал. Он всё ещё был слаб, и идти не мог — лапы заплетались. «Идите за мной. — Услышала я у себя в голове его голос — Здесь есть заброшенный храм. О нём все забыли». Мы переглянулись. Нургам придётся соврать что — нибудь правдоподобное.

— Мы знаем одно подходящее место — сказала я.

Нурги переглянулись, как до этого мы. Не очень — то они нам поверили.

— Здесь поблизости есть заброшенный храм.

— Нет здесь никакого храма! — Заупрямился Фир. — Мы бы это знали.

Вот балбес! Не зря сфинксы не хотят перед ними раскрываться. Зачем этим удивительным существам общаться с такими дикарями?

— Послушайте, давайте не будем спорить. Просто идите за мной.

Сфинкс объяснил нам куда идти, и мы были спокойны, но нурги места себе не находили, они панически боялись наступающего дня, когда палящее солнце возьмётся за свою привычную работу — уничтожение всего живого. Кто не спрятался — я не виноват.

Понятно, почему нурги ничего не знали о храме — храмом оказалось беспорядочное нагромождение больших каменных глыб, в которых почти невозможно было отыскать вход — узкий лаз. Нурги саркастически хмыкнули, но полезли.

И вот мы оказались в просторном прохладном зале и ничего, что указывало бы на какое — то культовое сооружение. Но зато прямо посреди зала бил самый настоящий родник! Мы все дружно бросились к нему. Пили с визгами и смехом, обливаясь обжигающе холодной водой, и не заметили, что мы здесь не одни.

— Тихо! — Успокоил нас крик одного из нургов. — Осторожно! Здесь дикие котаны!

И мы увидели, что нас окружили целых семь сфинксов. Их бесстрастные лица ничего не выражали, но хвосты нервно подрагивали, а лапы напряглись для броска. Сомнений по поводу их намерений ни у кого не оставалось. Нас приняли за завтрак, нас обязательно сожрут, если мы ничего не придумаем. Но мы совсем забыли про нашего сфинкса, который к этому времени уже оклемался. Он вышел из — за камня и пронзительно крикнул. От его крика у меня суть не лопнули барабанные перепонки, и потемнело в глазах. Сфинксы, словно по команде, повернули головы в его сторону. Не знаю, о чём они там говорили — мозг сфинксов для нас закрыт, но что — то в их поведении изменилось. От них уже не исходило никакой угрозы. Смена настроения никак не отразилась на их лицах, но мы кожей почувствовали, что сфинксы уже не представляют для нас никакой опасности. Мне даже показалось, что я заметила в их жёлтых глазах любопытство. Они внимательно разглядывали нас, именно нас. А не нургов.

«Это хранители храма — объяснил нам наш сфинкс — Это их храм. Они здесь хозяева».

Вот тебе и сюрприз! Оказывается — это храм не нургов, а сфинксов! Чудны дела твои, Господи! Тогда понятно, почему здесь больше ничего нет, кроме источника. Что могут сотворить своими когтистыми лапами эти существа? Сомневаюсь, что у них что — нибудь получилось бы с созданием идолов или писанием икон. Так что же они здесь охраняют? На кого похожи их боги?

В голове у меня словно бомба взорвалась! На какой — то миг мне даже показалось, что я умерла и не заметила когда. Потом я поняла, в чём дело — просто толпа сфинксов нагло шарила в моём мозгу. Это взбесило даже скарра, он ощетинился, напрягся и вышвырнул непрошенных гостей. Сфинксы посмотрели на нас уже по — другому, в их взглядах легко читалось уважение. Наконец — то они встретили кого — то равного себе!

Нургов усыпили, а иначе, как объяснить внезапно сваливший их сон?

Соф шагнул навстречу самому крупному сфинксу. Их глаза встретились, и они смотрели друг на друга минут пять. Вдруг сфинкс заговорил. Голос его отражался от стен и звучал очень торжественно. Он единственный, казалось, понимал, что происходит в этом загадочном храме.

— Я не знаю кто вы. — Сказал он. — Но вы пришли в храм и нарушили неприкосновенность жилища богов. Мы должны были убить вас, но вы не нурги и не тарги, вы — кто — то ещё, и мы не знаем, что нам с вами делать. Пусть это решат Боги!

Ну вот, началось! Иногда мне кажется, что в космосе мистики больше, чем на Земле. Вот и здесь тоже. Ну — ну, посмотрим, как их боги будут решать нашу судьбу. Интересно, на кого они похожи?

В этот момент стены задрожали, словно от землетрясения. Посыпались камни.

— Что это? — Спросил Ирф растерянно.

Камни, отвалившиеся от стен, упав на пол, вдруг начинали вести себя совсем уж противоестественно! Они двигались, меняли форму, но это по — прежнему были камни.

— Древний народ! Боги! — зашептали сфинксы.

— О ком это они? — Спросила я у Шарта.

— Понятия не имею.

А между тем, странные камни превратились в каменных саламандр, каменных, но живых. Весь храм был заполнен ими. Казалось, что их было ещё больше, просто остальным не хватало места. Каменные ящерицы оставили нам лишь небольшой пятачок вокруг родника. А потом ящерицы слиплись и превратились в один большой камень. Что бы это значило?

Но на этом странности не закончились. Камень вдруг стал менять форму и вот уже перед нами возник человек, каменный человек!

— Что это за цирк? — Шепнул мне на ухо Соф. — Что бы всё это значило?

А каменный человек продолжал меняться. Менялся, менялся и превратился в самого обыкновенного нурга. Живого нурга! Я обалдела, думаю, что все остальные — тоже. Я чувствовала, что каменные стены внимательно разглядывают нас. Они живые эти стены. Никто из нас не мог выдавить из себя ни слова. Мы были потрясены! То, что произошло на наших глазах, не имело объяснения.

— Я объясню, — заговорил загадочный тип. — Ты слышал, что котан назвал нас древним народом и богами? Они так думают, но это неверно. Да, я очень древний, но я не Бог. Мы — тот материал, из которого она создавалась. Что я такое? Я — то первичное вещество, которое не имеет никаких определённых качеств, но которое может быть чем угодно — водой, светом, звездой, живым организмом. Мы не Боги, но мы гораздо древнее, чем те существа, что живут в вас. Эта планета наполовину пустая. В ней столько пустот, что даже вода не держится на поверхности. Именно поэтому здесь, в глубине этой планеты, мы смогли сохраниться в своём первозданном виде.

Он говорил о себе то в единственном, то во множественном числе. Знал ли он сам, что он такое? Я лично ничего не поняла. Поняла лишь то, что это нечто, что может быть чем угодно. Дальше мне было бесполезно что — то объяснять. И он это понял.

— Я знаю, зачем вы пришли сюда. Эта цивилизация умирает. Мы могли бы дать вам ответы на все ваши вопросы, но зачем? Хотите знать, что вам делать?

Мы дружно кивнули. Говорить мы не могли — слишком уж много чудес на нас свалилось.

— Совет простой: иногда древние предания вернее научных данных. Отправляйтесь на Базу, и расскажите всё. И, если Высшему будет угодно, то дальше ваш путь будет лежать на Колыбель. А вот найдёте вы там ответ на ваш вопрос или нет — это зависит от вас самих.

Вдруг он разлетелся на мелкие осколки. Камни вновь вернулись на свои места и стали тем, чем были до этого — обычной каменной стеной, как будто всё это нам приснилось.

Слегка ошарашенные и подавленные, мы не стали разбираться, в чём дело, и решили последовать совету непонятного существа или вещества. Не сговариваясь, мы отправились на Базу. Жарить пятки на Тартре уже, похоже, не имело смысла.

База, вот она База! Самое необыкновенное место во Вселенной! Это наша новая База, место по — настоящему красивое. Небо на этой планете непривычно высокое, а океан изумрудный и пахнет цветами. Местное светило слишком большое, но я не сказала бы, что там жарче, чем на Земле. Иногда океан цветёт! Целые острова прекрасных голубых и белых цветов, похожих на наши лотосы, колыхаются на волнах. Наверное, именно из — за этих цветов океан так пахнет.

База встретила нас проливным дождём. За мгновение я промокла до нитки.

Казалось, что нас расплющивает между двумя океанами — один океан плескался у нас под ногами, а второй обрушился на нас с небес. Тучи заволокли всё небо. Молнии рисовали в небе замысловатые узоры. Ветер сбивал с ног. Я даже задохнулась от неожиданности. Такой контраст температур больно ударил по нервам.

— Красота — то, какая! — Выдохнула я, сглатывая капли дождя.

— Боже, благодать — то! — Поддержал меня Соф.

Почему — то раньше я не любила плохую погоду. Дождь всегда навевал на меня тоску. А вот сейчас я стою под бесконечными потоками дождя и млею от удовольствия. Даже в помещение заходить не хочется. Но очень быстро я замёрзла. Ещё немного и эта стихия перестала меня радовать. Тоже мне счастье — ветер сбивает с ног, дождь, словно розгами стегает по коже, из — за сплошной пелены дождя уже в двух шагах ничего не видно.

— Ребята, хватит мокнуть — простудимся, — сказала Ари. — пошли по домам. Вечером на Совете всё обсудим.

Ирф был счастлив. Тесное тело нурга больше не давило на него, а жара не доводила до безумия. Ирф, большой и прекрасно сложенный, как древнегреческий бог, стоял под дождём и мокрая одежда прилипала к его телу, подчёркивая его великолепную фигуру. Зевс — громовержец — иначе не назовёшь.

Соф выругался, развернулся и ушёл к себе. Ирф рассмеялся. Он вообще относится ко мне хорошо.

— Зачем ты с ним так? — Весело спросил он.

— А что ему не нравится? Вечно мои мысли подслушивает. Я могу думать всё, что угодно, а он, если ему что — то не нравится, пусть не подслушивает. Вот.

Ари дёрнула меня за руку.

— Всё, хватит, пора домой. Надо согреться и переодеться.

После Тартры это звучало непривычно. На Тартре желание согреться не может возникнуть, потому, что не бывает на Тартре таких огромных лиловых туч, похожих на гроздья перезрелого винограда, не бывает таких мощных ливней. Всё, на что можно там рассчитывать — маленькие рукотворные дождики в подземном царстве. А здесь — вот она стихия! Она необузданна и непостижима, она над всем этим миром и только она здесь хозяйка! Сильная, грозная, величественная! Ей нет никакого дела до нас, просто наступил сезон дождей — её сезон.

Только тут я обратила внимание на Шарта. До этого дня он ни разу в жизни не видел настоящую грозу. Его большущие глаза стали ещё больше, он вздрагивал при каждом ударе грома. Он промок и замёрз. Мне стало его жалко.

— Пошли ко мне. — Предложила я.

Он молча кивнул и покорно поплёлся за мной. Самая обычная гроза потрясла его больше, чем невероятное событие в заброшенном храме на его родной планете. Смешно. Его не удивило загадочное существо или вещество, а вот гром и молнии его просто оглушили. Хотя, для того, кто этого никогда не видел — зрелище это впечатляющее! Ведь не зря же у самых разных народов в их языческом прошлом, верховными богами были боги грома и молний — Зевс, Перун…

У меня в домике он немного пришёл в себя, но когда взгляд его падал на льющуюся по стеклу воду, он спешил отвернуться, и выражение лица у него при этом было, как у фарфоровой куклы — никакое.

— Да брось ты! — Легкомысленно сказала я — Гроза, как гроза, ничего необычного. Просто здесь сейчас сезон гроз.

— Боже, — прошептал он, — как легко ты об этом говоришь! Но ведь этого просто не может быть! Откуда столько воды?!

Вот ведь чудило! Хотя, конечно, его можно понять, ничего подобного он никогда раньше не видел, даже представить себе не мог.

— Что у тебя с Софом? — Неожиданно переключился он на другую, по — моему, довольно скользкую тему.

— Ничего хорошего — Коротко огрызнулась я. И не спрашивай больше меня об этом, а то ещё разболтаюсь. Ты знаешь, как трудно девушке молчать о таких вещах?

— Не знаю, я не девушка.

Он встал и вышел.

Интересно, куда нам теперь выдадут билет? Поверят Наставники рассказу загадочного существа или вещества, или же на Колыбель нас всё — таки не пошлют? У меня такое чувство, как будто я стою в очереди за билетом, и когда я, наконец — то оказываюсь перед окошком кассы, мне заявляют, что билетов в нужном мне направлении нет. Не знаю почему, но так было всегда: куда бы я ни ехала — билетов никогда нет. Но, что ещё удивительнее, так это то, что всегда в итоге билет — таки находится! То кто — то сдаст свой, то у кого — то малознакомого обнаружатся родственники или знакомые в билетных кассах или ещё где — то, а однажды билет мне подарила незнакомая девушка, очень расстроенная. Я всегда попадаю, куда мне надо и всегда точно в срок!

Пора ужинать. Я переоделась в сухую одежду, и пошла в столовую. Вот где настоящий Вавилон! В столовой собираются все! Первое время я ела у себя в домике, потому, что посещение столовой — зрелище не для слабонервных. Можно, в конце — концов, привыкнуть к самому невероятному виду посетителей столовой, но привыкнуть к тому, что и как едят некоторые существа на Базе — вот где настоящий шок! Помню, когда я впервые посетила столовую, меня почти сразу вывернуло на изнанку. Но ещё труднее привыкнуть к запахам! Можно не смотреть по сторонам и не видеть всех этих чавкающих, сосущих и хлюпающих странных существ, но куда деваться от запахов? Я даже не замечала тех, кто ест нормальную пищу. Почему — то моё внимание привлекали все эти: кровососы, землееды, падальщики — их присоски, хоботки, клыки и жала. Всё это довольно долго снилось мне в ночных кошмарах. Я думала, что никогда не смогу привыкнуть к этому зрелищу. Но время шло и, как — то незаметно для себя самой и перестала обращать внимание на всё это безобразие. А потом мне даже понравилось посещать столовую, потому, что только там можно увидеть всех сразу, и пообщаться с теми, с кем в остальное время даже мельком не увидишься.

Я вошла в столовую, которая меньше всего была похожа на столовую — не все едят за столом и не у каждого есть задница, чтобы сидеть на стуле. В большом бассейне плавали самые разнообразные водные существа: кто — то поглощал в непотребном количестве водоросли; кто — то заглатывал планктон; кто — то ел мелкую и крупную рыбу. Среди них я увидела русалку Натифь и кивнула ей.

Рядом с нами растеклась лужа сероватого киселя. Вообще — то это был не кисель, а представитель какой — то загадочной цивилизации. Питался он совсем просто — растекался лужей, и всё, что в неё попадало, растворялось и превращалось в пищу. В своём обычном состоянии это странное существо больше всего походило на кусок холодца. Мне до сих пор трудно поверить, что и такое незатейливое создание может обладать разумом.

Наш класс разместился за одним столом. Трехметровый «малютка» Ирф сосредоточенно жевал душистые оранжевые цветы с его родной планеты, я их тоже пробовала, и мне они понравились. Ирф, как ни странно, вегетарианец. О том, что разумное существо может питаться плотью живых существ, он узнал только здесь, и с ним случился настоящий припадок. Тогда, помнится, он обозвал всех нас трупоедами и собрался раз и навсегда покинуть этот «рассадник порока и безумия», но и он уже давно ко всему привык.

— Привет. — Поздоровался Парэнжик, значит, и он решил сегодня быть вегетарианцем. Обычно все здесь имеют свои постоянные места, согласно своим гастрономическим пристрастиям, и только такие же всеядные, как я, шарахаются из стороны в сторону, в зависимости от того, какое у них на данный момент настроение. Тот ещё «ресторанчик» — на все вкусы — безумное чаепитие у очумелого зайца!

— Нет, ну ты посмотри, опять она растеклась возле нас! — Возмутился Ирф, кивая на серый кисель, — Что, другого места нет, а?

Ирф — такой смелый и отчаянный, панически боится наступить в эту серую лужу, и быть ею переваренным, хотя ему уже сто раз объясняли, что это невозможно. Он просто никак не может поверить, что какая — то слизь тоже может обладать разумом.

— Ну, чего ты к нему прицепился? — Заступился за «лужу» Соф.

— А откуда ты знаешь, что это «он», а не «она»? — завёлся неугомонный Ирф — это вообще — «оно».

— Ну, хорошо, пусть будет «оно», оно тебя трогает?

— Этого ещё не хватало!

«Лужа» на все эти выпады никак не реагировала, она равнодушно растворяла в себе разнообразные объедки — чересчур всеядна.

— Вот уж у кого даже не догадываются об искусстве кулинарии, — заметил Парэнжик — даже не знаю хорошо это или плохо.

Вообще — то весь этот разговор происходил в полном молчании — в столовой не принято разговаривать вслух. Здесь все общаются только телепатически. Наконец — то «лужа» соизволила ответить:

— Вообще — то, — сказала она, — мы находимся на более высоком уровне развития, чем все вы вместе взятые. И хотя вы далеки от совершенства, мы, тем неменее, научились вас уважать, чего и вам желаю.

Ирф, похоже, испытал настоящий шок! Он тупо смотрел на «лужу», и всё никак не мог поверить, что это именно она с нами говорила. Глядя на него, я рассмеялась. Вот она База — сумасшедший дом, затерянный в космосе!

Ближе к вечеру дождь прекратился. На Совет Наставников мы пришли слегка пришибленные, икая от страха и потными от волнения ладонями, раздавленные чувством собственной никчёмности. Все такие разные, мы в этот момент были похожи на однояйцовых близнецов. Совет Наставников — это нечто! Древнейшие из древних, мудрейшие из мудрых, загадочные и непостижимые существа, решающие судьбы целых миров. Полубоги, но простые и доступные.

Соф уже не казался мне язвительным всезнайкой, он был таким же глупым и беспомощным существом, как и я.

Нас усадили в прозрачные кресла в центре зала и попросили вспомнить всё, что мы видели и чувствовали. Наши воспоминания, словно на экране проявлялись над нашими головами, и все они отличались друг от друга, ведь каждый из нас воспринимал происходящее по — своему, и у каждого были эпизоды, неизвестные остальным. Боже мой! Какие же мы все разные! Я даже не подозревала, что одно и то же событие можно воспринимать настолько по — разному! А где же объективная реальность? Где истина? Никто из нас не врал, но как же непохожи друг на друга наши воспоминания!

Картинка, которую нарисовал Ирф, приводила в ужас. Кажется, он серьёзно полагал, что умер и попал в ад, в самое, что ни наесть пекло! Храбрый, простодушный великан мужественно сражался со своими страхами и отчаянием! Туго пришлось ему на Тартре!

Ари испытала страх только однажды, когда увидела таинственных, могущественных духов этой адской планеты. Духи эти были огромными, пылающими, в их глазницах сверкали молнии, а их жуткие клыкастые морды наводили ужас. Ари никогда раньше не видела ничего подобного.

Соф запаниковал по — настоящему только тогда, когда обнаружил меня, погребённую под густыми зарослями чифы. Он думал, что я уже погибла. Я не смогла сдержать улыбки. Оказывается, когда он тащил меня вверх по такой чудовищной жаре, он даже не чувствовал усталости, потому, что всё его внимание было сосредоточенно на мне — он прислушивался к моему дыханию — жива я или нет.

Но всего два эпизода всерьёз заинтересовали Наставников — случай с загадочной энергией на горе и таинственное происшествие в заброшенном храме. Встреча с первовеществом привела их в замешательство. Они вновь и вновь прокручивали этот эпизод, вглядываясь в мельчайшие детали происходящего. Мудрые наши наставники вдруг превратились в детей, очарованных и изумлённых. Маленькие каменные саламандры, появляющиеся над нашими головами, приводили их в такой восторг, что мне даже стало смешно. Меня, когда я это увидела там, в храме, тоже удивило, но не настолько. Не знаю, что их так взбудоражило?

Потом нам объяснили, что — то, что мы обнаружили на Тартре — величайшее открытие всех времён и миров. Оказывается, мы обнаружили «стволовые клетки» Вселенной! Мы обнаружили ту пустоту, которая существовала до рождения Вселенной. Эта пустота состояла из самых маленьких, самых неделимых частиц, из которых впоследствии сложилось всё! Это была действительно пустота, потому, что обнаружить эти частицы невозможно, настолько они малы. Атомы, по сравнению с ними — всё равно, что планеты рядом с песчинкой. Но удивило их даже не это — о первовеществе многие знали уже давно — удивило их то, что оно обладает разумом. Может, мы и в самом деле обнаружили Бога?

Смиг рассмеялся, услышав наши мысли, все остальные подхватили его смех. Ох, слышал бы кто — нибудь это! Дурдом! Смеялись все: люди; рыбы; ящеры; насекомые; привидения и ещё непонятно кто.

— Нет, ребята, Бога вы не нашли, но вы нашли тот материал, с которым он работал. — Разочаровал нас Смиг.

Наставники веселились от души. Чему они радуются, непонятно? Нас похвалили и попросили покинуть зал, пока они будут совещаться. Уже ночь наступила. Звёзды, словно серебряные гвозди, были вбиты в бархат ночи по самые шляпки. После дождя аромат цветов заметно усилился, и от него слегка кружилась голова. Где — то в западном полушарии произошло страшное землетрясение и огромная, как гора волна неслась в сторону нашего небольшого острова, грозя уничтожить его. Я спокойно смотрела на это необыкновенное зрелище.

— Красота! — Выдохнул Ирф.

Мы остановились и стали ждать, когда волна приблизится к нашему острову. Когда ещё увидишь такое?! Все мы были абсолютно спокойны, все, кроме Шарта. Такое количество воды потихоньку сводило его с ума.

— Шарт, да успокойся ты! Пора уже ко всему привыкнуть — решил успокоить его Ирф. — Ты совсем плохо выглядишь.

Шарт молчал, тупо глядя на приближающуюся водяную гору.

— Да не бойся ты! Смотри, сейчас будет интересно. — Не успокаивался Ирф.

«Самое интересное» было похоже на водяной фейерверк. Большущая волна обрушилась на невидимый барьер, которым был окружён наш остров, и взорвалась — разлетелась на миллиарды крошечных брызг — настоящий салют! Это было красиво, просто великолепно!

— Вот это да! — Выдохнул Соф. — Когда ещё такое увидишь?!

На этом представление не закончилось. Благодаря своим способностям, которыми нас одарили скарры, мы могли видеть то, что происходило в западном полушарии нашей планеты. А там происходило настоящее светопреставление!

Большой кусок суши оторвался от материка и медленно ушёл под воду, увлекая за собой всё, что находилось на нём. Хорошо ещё, что эта планета необитаема, разумной жизни здесь, кроме нас, конечно, пока ещё нет. Когда она появится — эта планете уже немного успокоится.

Шарт сел прямо на землю и обхватил голову руками, его бледное лицо, с огромными, как у лемура, глазами, словно окаменело. Ари испугалось за него. Она тронула его за плечо и тихо сказала:

— Шарт, что с тобой? Успокойся. Всё нормально.

Он ничего не ответил.

— Шарт, да приди в себя! — Крикнул Соф прямо ему в ухо.

Шарт вздрогнул.

— Вы это видели? — Шёпотом спросил он.

Мы дружно кивнули.

— Как такое может быть? — Спросил он — Вода съела сушу! У нас на Тартре суша выпивает воду, а здесь всё наоборот. Это невозможно!

Я пожала плечами. Меня это не удивляло. Мне, лично, Тартра показалась куда более противоестественной, чем наша База.

Ари села с ним рядом и гладила по голове, словно маленького ребёнка. Здесь, на Базе, она не могла использовать свои вардовские способности, и поэтому успокаивала его по — человечески, без всяких там фокусов.

— Шарт, ты скоро ко всему привыкнешь. Я тоже долго не могла привыкнуть, что мне здесь не надо пить кровь, постоянно боялась того, что может со мной произойти. Я уже давно не тревожусь по этому поводу. И ты привыкнешь.

Он кивнул. Глядя сквозь пространство на этот чудовищный катаклизм, на корчующуюся в агонии планету, каждый из нас думал о своём. Я вдруг представила, что бы было, если бы такое произошло на нашей густонаселённой Земле. Вместо искорёженных ветвей деревьев, и торчащих из земли корней, я видела — руки, ноги, обезумевшие от ужаса глаза….. Мне стало плохо. Плохо не из — за разыгравшегося воображения, вовсе нет, просто до меня дошло, что нечто подобное вполне может произойти и на моей родной планете! А что, никто ведь не застрахован от гнева природы. Такое происходит всегда и везде — всё в мире течёт и меняется….

— Вечно у тебя мрачные мысли. — Шепнул мне на ухо Соф. — А, между прочим, эта самая стихия, которая наводит на тебя такой ужас, очень похожа на тебя. Ты всегда находишься в самом центре неприятностей, или это они сами концентрируются вокруг тебя, а?

Глава 5

А потом был Совет. И на Совете какое — то смешное существо, похожее на большую полуощипанную курицу, заявило:

— Мы проанализировали ваши отчёты, и приняли решение.

Мы замерли в ожидании этого решения, хотя все уже знали, каким оно будет — да иначе и быть не могло.

— Вы отправляетесь на Колыбель! — Торжественно объявила «курица».

Соф чуть было не рассмеялся, услышав мои мысли, но вовремя проглотил свой смех. Лицо его вновь стало серьёзным, и лишь в глазах плясали весёлые жёлтые черти. В самом деле, разве я виновата, что этот Наставник так похож на курицу, ощипанную курицу, полутораметровую курицу? У него было голое, без единого пёрышка лицо и тело, и лишь на крыльях и на ногах были густые перья. Выглядело это существо нелепо и жалко. «Курица» метнула в мою сторону гневный взгляд и сказала:

— Меня зовут Гарга. Мне пять тысяч лет, и я хотела бы, чтобы вы относились ко мне с должным уважением.

«Курица» обиделась. Я бы тоже обиделась. Сволочь я всё — таки! Теперь главное — не думать о жареных цыплятах и курином бульоне. Соф не выдержал, не знаю, что он там себе представил, но смех вырвался из него, как пар из кипящего чайника. Ой, как некрасиво получилось — то!

Все терпеливо ждали, когда он успокоится. В конце — концов, испугавшись собственной дерзости, Соф затих. Воцарилось молчание. Я стояла красная от стыда, и старалась ни о чём не думать. Господи, да убрал бы кто — нибудь эту Гаргу! Сил нет, на неё смотреть! Они все, за многие тысячелетия, привыкли ко всему, но я — то нет. Надо думать о чём — то совершенно постороннем…. Так нет же, у меня перед глазами стоит голая курица в штанах из перьев, и о чём тут можно думать ещё?

Гарга возмущённо закудахтала — о, Боже, она ещё и кудахчет! Теперь уже со мной случилась истерика. Я смеялась, как ненормальная, а все вокруг молча ждали, когда я успокоюсь. Всё, мне хана! Выгонят меня с Базы с позором.

Гарга поняла, что лучше ей пока уйти с моих глаз. Её место занял Смиг. Вот, сейчас объявит, что за некорректное поведение меня раз и навсегда изгоняют с Базы. Это будет самое страшное, что я могу себе представить.

— Успокойся, Александра, — сказал наш Наставником голосом моего папы — никто тебя не выгонит. Мы всё понимаем. Скажи, Саня, ты замечала когда — нибудь, что ты особенная?

Можно подумать, что здесь есть неособенные? Интересный поворот. Я навострила уши. Чем же это я такая особенная?

Смиг продолжил:

— Таких, как ты — единицы, и это твой дар, именно твой!

— Какой дар? — Спросила я, ожидая какого — нибудь подвоха.

— Ты — ключ! До сегодняшнего дня я не был в этом уверен, но теперь уже это ясно.

Может быть, им всё ясно, но не мне. Что это значит?

— На нашей Базе таких, как ты больше нет. Ты, Александра, обладаешь редким даром находить ответы на вопросы. Вокруг тебя всегда разворачиваются все основные события. Именно ты открываешь закрытые двери, за которыми находится решение всех проблем. Именно благодаря тебе все ваши экспедиции заканчиваются так успешно и так быстро! Нет, никто тебя не выгонит с Базы!

Я стояла, как громом поражённая. Я всегда считала себя самой заурядной их всех. Хвалили меня редко — не за что. Мне всегда хотелось, чтобы и меня оценили по достоинству, но вот беда, не за что. И вдруг такое! Меня, наконец — то, оценили! И кто? Наставники! Я оказалась не такой уж заурядной.

Когда мы возвращались с Совета, уже вся База знала о появлении «ключа». Нам навстречу выходили самые разные обитатели Базы, молча разглядывали меня, потом так же молча уходили. Меня это повышенное внимание к моей особе немного смущало — я к этому не привыкла. А откровенное восхищение в глазах некоторых странных существ заставляло меня скромно опускать глаза. Но, когда я взглянула на Софа, моё радужное настроение испарилось в считанные секунды. Ничего нового в его взгляде я не обнаружила. Вот ведь свинья! Мог бы хоть немного повосхищаться моим редким даром и моей невиданной скромностью.

— Слушай, да не смотри ты на меня так! — Раздражённо сказал он — Ничего нового я для себя не узнал. Ну и чего ты на меня так уставилась? Да, я давно подозревал, что ты — «ключ», но боялся ошибиться.

Где — то вдали, в океане, над водой поднялся огромный чёрный горб. Он был живым и блестел от воды. Я подумала, что это не скала, не маленький островок, а какое — то очень большое животное. И вот, над бурлящей водой взметнулась его голова с горящими глазами, которые, как мне показалось, смотрели прямо на нас. Эта голова покачивалась на длинной тонкой шее.

— Что это? — Спросила шёпотом.

— Раньше ничего подобного я здесь не видел — выдохнул Ирф.

— А если оно заявится на Базу? — Испугался Соф.

И только Ари оставалась спокойной. Ари и Шарт.

— Я знаю, — сказал Шарт, — раньше его никто не видел, потому, что оно спало. Да. Землетрясение разбудило его, и оно поднялось на поверхность.

Ари покинула своё тело и устремилась к таинственному существу. Чего это её понесло туда?

Краем глаза я заметила, что Соф подхватил её безжизненное тело.

— Куда её понесло? И без того ясно, что силовой барьер вокруг Базы оно не сможет пробить — даже цунами это не удалось.

Мы не видели порхающей над чудовищем Ари, а вот оно, оно её видело. Хотя, как оно могло видеть бесплотное создание? Но оно видело! Оно вертело узкой чёрной головой в разные стороны, то ли следя за кем — то, то ли отмахиваясь от кого — то — от Ари. Мне стало страшно. Я закрыла глаза, сосредоточилась, и мысленно позвала её.

— Ари!

Она не услышала, или не захотела услышать.

— Ари, вернись!

Она вернулась. Тело в руках Софа шевельнулось. Он осторожно поставил её на землю. Ари виновато посмотрела на нас.

— Извините, что заставила вас волноваться, но я хотела кое в чём убедиться.

— И что? — Ехидно поинтересовался Ирф.

— То, что я и думала. На этой планете есть разумные существа. Здесь не должно быть Базы!

Все знают, что Базу никогда не строят на тех планетах, где есть разумная жизнь, но разве Наставники и скарры могли так ошибиться?

— Оно спало, оно давно спало, и, если бы не землетрясение, то мы бы о нём ничего не узнали. Проспал бы ещё не одно тысячелетие.

— Кто? — Спросили мы хором.

— Дракон!

О — ё! Опять драконы! На этот раз водные. После Шабара к драконам я отношусь очень настороженно. Эти загадочные твари внушают мне непреодолимый ужас, и я ничего не могу с этим поделать.

Существо на большой скорости плыло к Базе. Его могучее тело рассекало водную гладь пополам, разрезало её, как пирог. Я вздрогнула. Соф слегка приобнял меня и мысленно успокоил: «Не бойся, он сюда не прорвётся. Нам надо вернуться и предупредить Наставников». Мы, как по команде повернулись и пошли в сторону здания Совета. Но мы не дошли. Смиг вышел сам нам навстречу, и он уже всё знал! Господи! Да откуда здесь все всё знают?!

— Не беспокойтесь. Это существо скоро снова заснёт, как и все его сородичи. Здесь ещё слишком холодно и они не могут долго бодрствовать в таком климате. Мы о них всегда знали. Базу здесь основали только потому, что эта планета прогреется до нужной им температура только через несколько миллионов лет. Успокойтесь и идите спать. — Он щёлкнул меня по носу и рассмеялся.

Вот ещё! Ни за что я не пропущу этого зрелища!

— Ладно, смотрите, но помните, что вам всем скоро предстоит отправиться на Колыбель.

Я кивнула. Хорошо, на Колыбель, так на Колыбель! Кто бы спорил — то? Если начальник сказал: «Бурундук — птичка» — значит — птичка. Только, далась им эта Колыбель?

А все неслись к барьеру. Всем интересно, что же произойдёт, когда дракон столкнётся с барьером. Да и сам дракон был довольно ярким зрелищем для нашего мирного коллектива. Стадное чувство взяло верх и надо мной, я рванула вместе со всей этой пёстрой толпой.

Скорость у дракона было ого — го! Если он не притормозит, то при столкновении с барьером от него не останется даже мокрого места. Блин из него получится или даже клякса. Все, кто мог плавать, поплыли к барьеру. Я тоже поплыла.

Он был около двадцати метров в длину. Зубищи, как у акулы, глаза — страшнее только у самого у самого дьявола. Рассекая волны могучим телом, он неотвратимо приближался к барьеру.

— Сейчас будет большой шлёп! — Сказал кто — то за моей спиной.

И большой шлеп произошёл! Во все стороны брызнула вода и кровь. Дракон обмяк и замер. Мне стало его жалко. Даже ком к горлу подкатил. Бедный полусонный монстр, похоже, скоропостижно скончался, так и не поняв от чего. Слезинка сорвалась с моих ресниц и упала на плечо Ари. Она вскинула голову и удивлённо посмотрела на меня. Да, я девушка сентиментальная и ничего не могу с этим поделать.

— Успокойся, Саня, это не так — то просто — убить дракона — сказала она. — Он не умер, он просто оглушён. Опустится на дно, и будет спокойно спать ещё несколько миллионов лет. А когда проснётся, то даже ничего не вспомнит. Драконы — существа живучие, да ты и сама это знаешь.

Вода сомкнулась над его головой, лишь алое пятно крови и разбросанные в разные стороны белые и голубые цветы говорили о том, что здесь только что произошло. Но скоро кровь разойдётся, а цветы вновь займут свои места и всё забудется.

— Тише едешь — дальше будешь! — Печально заключила я.

Мягкая пушистая лапа коснулась моего плеча. Это был Дудулик — милейший оборотень. Он осторожно тянул меня в сторону. Я улыбнулась и пошла за ним. А толпа всё не расходилась, ожидая продолжения шоу. До чего же мы все похожи, не смотря на то, что такие все разные!

В сторонке, возле дерева нас ждал Жаиз. Большой жук действовал на меня, как успокоительное. Всегда, когда мне плохо, я иду к нему в гости и успокаиваюсь за считанные минуты. Но сейчас от него исходило не спокойствие, а как раз наоборот — тревога. И я, конечно же, забеспокоилась. Что — то случилось, что — то важное и неприятное.

— В чём дело, ребята? — Спросила я нервно.

— Видишь ли, Александра, мы с Жаизом хотим тебя предупредить.

Дудулик разволновался не на шутку, и я боялась, что он вот — вот начнёт меняться. Очень милый этот оборотень — Дудулик, похож на мягкую игрушку, но лишь до тех пор, пока он спокоен, А стоит ему выйти из себя и он тут же превращается в отвратительное чудовище.

— Успокойся и не нервничай, прошу тебя! — Взмолилась я.

— Да, да, я постараюсь держать себя в лапах.

— Слушай, Саня, — вмешался Жаиз — мы, кажется, догадываемся, что именно вы найдёте на Колыбели.

— Что? — Напряглась я.

— Ничего! Абсолютно ничего! — Торжественно, даже слишком, сказал Дудулик — Но это, если повезёт.

Аромат цветов кружил голову, а тучи на небе почти разошлись. Стало заметно теплее, и мне совсем не хотелось забивать себе голову очередными проблемами, но этих двоих мои желания мало тревожили.

— Но ты — ключ, — продолжил Дудулик — а это значит, что тебе не повезёт и ты кое — что всё же обнаружишь.

Ой, не нравится мне его тон!

— Что именно?

— Точно это никто тебе сказать не сможет. Эта планета — оборотень — успокоил меня Жаиз.

Твою мать! Я уже привыкла к вампирам, оборотням, драконам, гигантским жукам и разумной протоплазме, я, кажется, привыкла уже ко всему, к чему ни один нормальный человек никогда привыкнуть не сможет. Я уже думала, что меня невозможно чем — либо удивить, но у ребят это получилось здорово. Целая планета — оборотень! Пора собрать в кучу тапочки, бельё и любимые игрушки, и сваливать отсюда, пока ещё при памяти. Пора мне немного пожить на Родине, что — то меня внезапно скосила ностальгия…

— Прекрати, — прервал мои мысли Дудулик, — слушай внимательно!

— А, может не надо, а, ребята? — Трусливо засуетилась я и попыталась от них отделаться. — Пусть лучше это будет для меня приятной неожиданностью.

— Если только приятной — Дудулик схватил мою руку своей пушистой лапой, мешая мне сбежать от них.

— Ладно, буду кратким. — Резко сказал Жаиз. — Есть такие планеты — оборотни, которые кажутся не тем, что есть на самом деле. А на самом деле эти планеты — оборотни включают целое множество самых разных миров и пространств. Они безжизненны до тех пор, пока кто — то не наткнётся случайно на нерв этой планеты.

— Да, это такое место, где планета оживает. А больше тебе никто ничего не скажет. Народ Жаиза и мой народ обнаружили две такие планеты. Мы думаем, что Колыбель — это планета — оборотень.

— Почему вы так думаете? — Спросила я.

— Считай, что это — интуиция. Мы решили предупредить тебя, потому, что ты — ключ.

И они ушли, а я стояла дура — дурой, и ничего не понимала. Единственное, что я поняла — это то, что мой редкий талант не такая уж радость. Приятно, конечно, быть такой знаменитой и уникальной, кто бы с этим спорил, но вот постоянно попадать в неприятные истории — увольте меня от такого счастья. И я отправилась к себе. Мне нужно было немного побыть в одиночестве — слишком много информации свалилось на меня в последнее время!

— Саня, Саня, постой! Не уходи, иди к нам! — Услышала в своей голове незнакомые голоса.

Боже мой, а ведь я и впрямь стала местной достопримечательностью, только теперь меня это почему — то не радует. Я посмотрела по сторонам, но так и не обнаружила тех, кто меня звал.

— Посмотри вверх! — Вновь услышала я те же голоса.

Ну, нет, это уже переходит все границы! Люди добрые, скажите, как я должна была реагировать, обнаружив у себя над головой двух ангелов?! Я точно знаю, что База — это не рай. Здесь красиво, комфортно и безопасно, но это всё же не рай. И я никогда раньше здесь ангелов не видела.

— Лети к нам. — Позвали они меня.

Крыльев у меня нет, но летать я, как и все здесь, умею. Моё тело стало терять вес, и скоро стало настолько лёгким, что земля уже не держала его. Летать можно разными способами, но мне больше нравится именно этот — я просто плаваю в воздухе, как в воде. Фантастическое ощущение, которое невозможно сравнить ни с чем!

— Кто вы? — спросила я.

— Я — Лиам — представился один.

— А я — Рифай — сказал другой.

Я внимательно разглядывала их, ведь не каждый день удаётся пообщаться с ангелами. Мне, во всяком случае, раньше не приходилось.

Они были ослепительно белыми! Большие белые крылья, длинные белые волосы, белые хитоны, бледные, слишком бледные, настолько, что кажутся почти прозрачными, лица. Слишком тонкие, слишком хрупкие. А вот нимба не было. Ангелы оказались вполне материальными созданиями, хотя было в их внешности что — то мистическое. А какие потрясающие синие глаза!

— Ты не удивляйся, мы такие же обитатели Базы, как и ты — сказал один из них.

А вот я бы не сказала, что обитатели Базы такие уж обычные, но у каждого свой взгляд на такие вещи.

— Вы откуда? — Спросила я. — Раньше я вас здесь не видела.

— Мы здесь недавно. Мы с двух планет — оборотней, о которых тебе только что говорили жук и этот, пушистый.

Всё, я больше не буду ничему удивляться! Буду сдержанной и рассудительной. Вот так я решила.

— Ты знаешь, почему они считают, что Колыбель — это планета — оборотень?

— Понятия не имею. Может, вы мне объясните?

— Объясним, как умеем. Видишь ли, никто не знает, что это такое. Объяснить это невозможно и понять тоже. Но вот, что интересно, у многих народов считается, что на этих планетах живут ещё не рождённые души, и именно туда уходят души умерших. Эти планеты, как перевалочный пункт, откуда каждый направляется в пункт назначения.

Я честно пыталась ничему не удивляться, но у меня ничего не вышло.

— Стоп! Ребята, вы хотите сказать, что на этих планетах находится и рай и ад?

— Мы хотим сказать, что мы и сами не знаем, что это за планеты. Мы знаем лишь свои миры и миры эти прекрасны! Но мы знаем, что есть и другие миры, и никто не знает сколько их. Но мы хотим предупредить тебя кое о чём.

— Валяйте, ребята, я уже ничему не удивлюсь.

— Если планета откроется тебе, — сказал тот, который назвался Лиамом, — если ты попадёшь внутрь неё, то обратно ты сама не найдёшь дороги. Даже не пытайся телепортироваться — неизвестно куда ты угодишь.

Мы висели в воздухе, и это никого не удивляло. Ангелы лениво шевелили крыльями, и на их лицах ничего не отражалось, никаких чувств. Они были прекрасными и бесстрастными. Интересно, а они бесполые?

— Нет. — Тут же ответил Рифай — Мы не бесполые. Мы ничем не отличаемся от тебя. У нас есть и мужчины, и женщины, и дети, и старики. Мы не совсем те, кого ты нас принимаешь. Мы просто люди с крыльями.

И то, верно, чего это я удивляюсь, подумаешь, всего — то — люди с крыльями, это ведь не так экзотично, как разумная протоплазма или голая курица в штанах из перьев. Получается, что эти ангелы что — то среднее между сородичами Гарги и людьми. Интересно, а они рождаются, как люди или вылупляются из яиц?

Наконец — то ангелы развеселились!

— Ты не поверишь… — начал было говорить Лиам.

— Поверю, — прервала я его — всему поверю.

— Народ Рифая вылупливается из яиц, а мой народ появляется на свет так же, как и вы.

Ах, да, они ведь с разных планет! Но как похожи!

— Ребятушки, а теперь давайте вернёмся немного назад. Что значит это ваше заявление, что я не смогу вернуться оттуда самостоятельно?

Как — то незаметно для себя, мы отлетели довольно далеко от Базы. Под нами был материк, красивый, зелёный, дикий.

— Это значит, что обратно тебя могут вывести только Безликие.

Вот ещё новость! Кто такие?

— Не пугайся. Когда ты с ними встретишься, ты всё поймёшь.

Мы спустились вниз. До чего приятно — то! Вот — трава, и эта трава никого не жрёт, и солнце светит нормально — тепло, но не жарко.

Когда — то, несколько лет назад, я мечтала о приключениях. Потом я устала от приключений, но поняла, что иначе жить уже не могу. И вот сейчас мне вновь надоели все эти подвиги и неопределённость. Человек никогда не бывает счастлив слишком долго.

— Ребята, я хочу посмотреть, что там случилось в западном полушарии. Это было так жутко, но так красиво!

Они улыбнулись, но ничего не ответили.

А в западном полушарии творилось что — то жуткое! Казалось, что какое — то чудовище откусило кусок материка. Из искорёженной земли торчали оборванные корни деревьев. Вода была грязной, как в болоте, и в этой чёрной, мутной воде плавали трупы животных. Кое — где попадались и живые, но мы не имели права им помогать. Хаос и ужас повисли над этим местом. Дурными голосами орали какие — то морские птицы, высматривая добычу. Масштабы катастрофы трудно было переоценить. Совсем ещё недавно, всего — то несколько часов назад, здесь была цветущая земля, мирно паслись травоядные, хищники терпеливо выслеживали добычу — тихий и уютный мир, а теперь? Теперь — обглоданная земля, мутная вода и покачивающиеся на волнах трупы. Скоро морские хищники очистят воду от падали, земля вновь покроется травой, и никто уже не узнает о происшедшей здесь чудовищной катастрофе. Сколько подобных катастроф в жизни каждой планеты? И, если мы ничего не найдём на Колыбели, то и на Тартре случится трагедия — разумная жизнь исчезнет. Хотя, ведь сфинксы — то останутся! Они — то и будут править этим миром.

Обратно на Базу я вернулась в подавленном настроении. Незнакомая, тягучая тоска опутала меня, словно невидимая паутина. Я решила, что это плохое предзнаменование. Я понюхала воздух — скоро будет гроза.

А в доме меня поджидал Шарт. Едва взглянув на него, я поняла, что и у него на душе неспокойно. Лицо было ещё бледнее, чем обычно, хотя, куда уж бледнее, большущие глаза ещё не плакали, но слёзы уже дрожали в них. До чего же сентиментален этот парень! Подозреваю, что он услышал мои мысли.

— Успокойтесь, Ваше Высочество, — сказала я вполне серьёзно — хватит закатывать здесь истерики! Мы ведь для того и существуем, чтобы находить выход из безвыходных ситуаций. Что — нибудь да придумаем.

Не могу сказать, что мне нравилось т о, что я сделала потом, но никак иначе я не могла его успокоить. Я заглянула в его мозг, и то, что я там увидела, меня насторожило. Даже не могу сказать, что именно. Страх, растерянность, отчаяние, растерянность — это всё вполне нормально, но его мысли и чувства показались мне какими — то неправильными — слишком скомканными и слишком незрелыми, и в какой — то момент я поняла, что Шарт — всего лишь ребёнок. Мы ведь здесь не придаём никакого значения возрасту — его у нас просто нет. Но дети, они совсем другие. Я никогда не думала, что здесь есть дети.

— Я не ребёнок, ясно?! — Гневно выкрикнул Шарт.

— Хорошо, ты — подросток — покорно согласилась я.

— Ты не поняла, я — Наследник престола и будущий Император!

— Надо же, какие мы гордые! — Возмутилась я.

А он смотрел на меня своими недетскими глазами, и я думала, что должен пережить ребёнок, чтобы у него появился такой взгляд? Какая такая трагедия могла произойти с единственным сыном Императора Ратира?

— Я не всегда был единственным. — Тихо сказал он. — От первого брака у моего отца было четыре сына и дочь. Но сыновья вскоре все умерли от наследственных болезней, которые передаются по женской линии, и которой болеют только мужчины. Моя сестра не могла наследовать трон, потому, что она не могла иметь здоровых детей — она тоже являлась носительницей этой болезни. Тогда отец развёлся с первой женой и женился на моей матери. Моя мать умерла при родах, я её никогда не видел. А моя сестра несколько лет назад покончила с собой. Я её очень любил! Никто не знает, почему она так поступила, но её мать, которая вернулась к отцу, как только он овдовел, говорила, что Лакша — моя сестра постоянно говорила о каком — то родовом проклятии. Она говорила, что в наш мир пришло зло, и что все мы скоро умрём. Недавно умерла жена отца — она не смогла смириться с гибелью всех своих детей. Лакша была последней ниточкой, удерживающей её в этом мире. А мой отец смертельно болен. Он медленно умирает. Поверь мне, он не такой уж старик, каким кажется. Боюсь, что я стану Императором до того, как повзрослею. Я к этому не готов.

Я обняла его. Мне было его жалко. Зачем Наставники взяли его на Базу? Можно было подождать, когда он повзрослеет. Ребёнку здесь трудно. Да разве только ребёнку? Я и сама до сих пор ко многому привыкнуть. Я подумала ещё кое о чём — какую роль играет в нашем небольшом отряде Шарт? Чем он обладает? У всех, у нас есть какие — то свои особенности: я — ключ, как выяснилось; Соф лучше всех управляется с жизненными силами, мы его иногда в шутку называем «Доктор Жизнь»; Ари умеет общаться с миром духов, она видит и слышит то, что скрыто от остальных; Ирф — он прост, но и у него есть свои особенности — он, как никто умеет влиять на неживые объекты. Для Ирфа нет ничего сложного в том, чтобы менять погоду, разжигать огонь из ничего, двигать предметы и менять их форму.

— Шарт, что у тебя получается лучше всего? — Спросила я.

Он пожал плечами. Конечно, он ещё не знает ничего, и не умеет. Он в нашей команде только потому, что дело касается его планеты. Тут я увидела, что к моему дому неуверенно бредёт Счастливчик. Несколько раз он собирался повернуть назад. Что это за сомнения такие? Раньше он так не церемонился.

Счастливчик — особый случай! Этому существу просто сказочно везёт! Он не человек — что — то среднее между насекомым и рептилией, но довольно симпатичный. Если скрестить стрекозу и геккона, то в итоге получится Счастливчик. Все мы здесь обладаем необычными способностями, но Счастливчик даже на Базе вне конкуренции — он до ненормальности везучий! У нас здесь частенько играют в разные игры, которые мы приволокли со своих планет, так вот, всегда выигрывает та команда или то игрок, за которых болеет Счастливчик. Выигрывает даже в самом безнадёжном случае. У меня с ним очень хорошие отношения. И, хотя он может показаться кому — то страшненьким, я искренне считаю его просто очаровашкой. И он платит мне той же монетой. Мы с ним дружим, и поэтому меня удивила эта его нерешительность. Я открыла окно и позвала его. Счастливчик, словно ожидал этого, вся его нерешительность мгновенно испарилась. Он подпрыгнул, взмахнул перепончатыми крыльями и подлетел прямо к моей двери.

— Привет, Счастливчик. Хочу поблагодарить тебя. Я выиграла в лотерею. Мне как раз нужны были деньги.

— Я очень желал тебе удачи, всей душой!

— Спасибо. А чего это ты там топтался?

— Скажи, — он замялся, — а это правда, что ты — ключ?

Боже, сколько почтения в его голосе!

— Ты явился только затем, что бы это спросить? Да, похоже, что так оно и есть.

— Ооооо! — Восторженно простонал он, и я поняла, что здорово выросла в фасеточных глазах.

Глава 6

И вот мы на Колыбели. На этой гнусной планете, где нет ничего живого. И мы не можем ничего найти. Если это и в самом деле планета — оборотень, то это — очень ленивый оборотень. Скалы, океан, песок и ничего больше. И чего, спрашивается, меня все так пугали? Да, Счастливчика здесь явно не хватает.

На планету медленно сползли лиловые сумерки, а в небе появилась голубая Ракша — близнец Колыбели. Странно, но здесь на одной орбите находится сразу две почти одинаковые планеты. Иногда Ракшу можно видеть, как сейчас, например. Иногда Ракша закрыта местным светилом, у которого даже названия нет. Планеты похожи, как две капли воды, но на Ракше жизнь есть, а на Колыбели нет.

Вернулся Соф, злой и раздражённый. Увидел меня и сразу начал срывать на мне зло.

— Слушай, ты чего здесь разлеглась, а? Звёзды разглядываешь? Между прочим, хочу тебе напомнить, что это ты у нас ключ, а не я. Это ты должна лазить по этой планете, и искать приключений на свою задницу.

Вот прицепился, как репей! Да не хочу я бродить по этому безжизненному пространству! Ничего здесь нет!

— Отвали! — Заорала я, и голос у меня дрожал от негодования — Ничего здесь нет!

Все сделали вид, что ничего не слышали — им всем давно уже надоела наша вечная грызня, всем, кроме нас.

Я поднялась, чтобы он больше ко мне не цеплялся — не то у меня сейчас настроение.

— Хорошо, — процедила я сквозь зубы, — пойду, погуляю, чтобы не мозолить тебе глаза.

Я ушла. Я не надеялась обнаружить здесь что — то новое, мне просто захотелось побыть одной.

Камни, песок, песок, камни…. Где же этот нерв? Что скрывает эта планета? Я ушла уже довольно далеко от нашего лагеря, но мне казалось, что недостаточно далеко, чтобы успокоиться. Я вздохнула глубоко, до головокружения, раскинула руки и взлетела высоко в небо. Сверху планета выглядела ещё хуже, она была похожа на нищенку, грязную и больную. Воздух лёгкий и тёплый, как шуба, он ласкал мою кожу, и тихо пел что — то на ухо. Я даже немного задремала. Какие — то неведомые силы наполняли меня. Нет, определённо, эта планета не такая уж мёртвая, какой кажется!

Пролетая над небольшим озером, голубым и чистым, похожим на сапфир, я вдруг почувствовала что — то настолько странное, что моё благодушное настроение, как ветром сдуло.

На что это было похоже? Сама не знаю. Как будто тонкая, раскалённая проволока разрезала моё тело пополам. Я вскрикнула и камнем упала вниз. Уже у самой поверхности воды, мне удалось собраться и затормозить падение. Тихая вода обхватила мне ноги, и потянула меня на дно. Вот уже и голова моя скрылась под водой. Почему — то я даже не пыталась сопротивляться — я медленно и покорно шла ко дну. Сверху это, наверное, выглядело очень красиво — рыжая девушка внутри голубого сапфира. Вода на вкус была немного кисловатой, или мне это показалось? Вот ноги мои коснулись дна. Я сделала несколько шагов….

Снова эта боль! Горячая, вибрирующая. Что это? Что?! Скарр вздрогнул, не думаю, что от боли, и затих. Что это его так встревожило? Сознание медленно покидало меня, и скарр изо всех сил старался меня спасти — привести в чувство и вытащить из озера, но он ничего не мог поделать с этим. Вот она судьба — я должна погибнуть на этой мёртвой планете, утонуть в этом неестественно голубом озере, так и не разгадав, в чём же загадка этого мира.

Да, мы тоже можем умереть, если не успеем до наступления смерти покинуть своё тело. Но чтобы покинуть своё тело, необходимо находиться в здравом уме и твёрдой памяти. Для того чтобы покинуть тело, необходима максимальная собранность. Я же находилась почти в отключке. Вода сейчас заполнит мои лёгкие, как только я окончательно потеряю контроль над собой. А ведь я бы могла вырастить себе жабры, если бы владела ситуацией. Я могла бы многое, но в той проклятущей ситуации, все мои способности оказались бесполезными.

— Что со мной? — Сказала я, и пузырьки воздуха жемчужной нитью потянулись к поверхности.

Скарр ещё раз дернулся, и мы оба отключились.

Да, не зря мы все так боялись этой бесплотной мёртвой планеты! Видимо, мир так скверно устроен, сто самым опасным оказывается именно то, что не вызывает никаких опасений. Жаль только, что это понимаешь всегда слишком поздно, тогда, когда изменить уже ничего нельзя….

…Нет, этого не может быть! Куда она подевалась?! Её нет уже сутки, нигде нет! Я облазил всю планету. Вернее — мы все вместе искали её везде, где только возможно. Её нет нигде. Невероятно! Испарилась она что ли? Ари коснулась моего плеча.

— Соф, успокойся. Мы её обязательно найдём, просто нужно понять, что именно произошло.

Мне хотелось послать их всех куда подальше, но я сдержался. Хватит психовать — это непродуктивно. Хватит! Санька тоже из-за меня исчезла. Шарт подошёл ко мне, сел рядом и, как преданный пёс, заглянул в глаза. Этот мальчишка острее других чувствует моё состояние, как будто мой страх и моя боль смешались с его собственными, и стали нашими общими.

— Соф, как ты думаешь, Саня жива? Что с ней могло случиться здесь? Хотел бы я знать ответы на эти вопросы, но пока я и сам ничего понять не могу. Она исчезла, испарилась. Если бы она была здесь, я бы её услышал — так уж мы устроены. Но раз мы её не слышим, то это значит только одно — она погибла. Верить в это никто не хотел, особенно я. И где, в таком случае, её тело?

Вернулась Ари, расстроенная и растерянная. Она тоже ничего не нашла — это ясно без слов.

— Я ничего не понимаю. — Сказала она. — Как такое может быть? Не могла же она просто испариться. Она не телепортировалась — мы бы это почувствовали, она не умерла — тела нигде нет. Ничего не понимаю.

В нашей маленькой группе воцарилось уныние, такое серое и безнадёжное состояние идеально соответствовало пейзажу этой планеты.

— Надо понять, что она сделала, когда ушла из лагеря? Куда она могла пойти? — Разумно предложил Ирф.

Наивный, кто же может это знать?! Я почти всегда рядом с ней, в её голове, знаю всё, что знает она, переживаю всё, что переживает она, но я её так и не смог понять. Она непредсказуема, поэтому, наверное, она и есть ключ.

Но Ари эта идея не показалась такой уж безнадёжной.

— Соф, соберись, ты же знаешь её лучше всех нас. Подумай, ну куда она могла пойти?

Я поднялся и тупо побрёл, не разбирая дороги. Мне действительно нужно собраться и что — то решить. Воздух здесь ничем не пахнет, глазу задержаться не на чём. Короче, здесь ничто не отвлекает от умных мыслей, одна только проблема — где взять эти умные мысли? Я старался вспомнить всё, с самого начала нашего знакомства.

— Саня, Санечка, куда же ты, родная моя, попёрлась? — Повторял я, обращаясь непонятно к кому.

Итак, что она делает, когда раздражена или зла? Ясно, что глупости, но какие? Как она решает свои проблемы? Тоже не секрет — с минимальными усилиями. Уж не эта ли любовь к халяве сыграла с ней злую шутку?

Когда ей понадобились деньги, она особенно напрягаться не стала — зачем? Она просто приволокла на Землю Счастливчика, купила лотерейный билет и без лишних напрягов выиграла нужную сумму. Ей даже в голову не могло прийти, что эти деньги можно было честно заработать, или занять в долг. И так во всём — она всегда находит самое простое решение. И что это значит? В моей голове что — то шевельнулось — я на правильном пути.

Люди добрые, как я сразу об этом не подумал! Чтоб Санечка била ноги по местному бездорожью — скорее рыбы зачирикают, как канарейки. Она не ходила, она — летала! Я посмотрел на затянутое облаками серое небо. Погода нелётная, но лететь придется.

Подо мной простиралась всё та же безрадостная картина. Серое, серое, серое…. Стоп, что — то голубое! Озеро. И очень, очень красивое озеро. А, что, если она утонула? Тогда ясно, почему мы не нашли труп. Загвоздка лишь в том, что утонуть она не могла. Я точно знаю, что такая смерть никому из нас не грозит — слишком много времени, чтобы что — то предпринять и не пойти ко дну. Дальше лететь я не стал. Я понял, что искать её бесполезно. Если бы она была здесь, на этой планете, то мы бы её обязательно услышали. До озера я так и не добрался, но когда я покидал это место, мне показалось, что кто — то тронул меня за плечо, я даже оглянулся. Никого. Ну, естественно, здесь никого нет и быть не может. Но весь обратный путь что — то не давало мне покоя, что — то, чего я не мог понять. Но вот, что удивительно, ушла куда — то тоска, отчаянье разлетелось на мириады сверкающих капель, как огромная волна там, на Базе, когда столкнулась с барьером. Видимо, моё спокойствие ввело ребят в заблуждение — Ари заулыбалась, даже невозмутимый Ирф изобразил на своём хмуром лице некое подобие улыбки.

— Где она? Ты нашёл её? — Бросились они ко мне с расспросами.

— Её нигде нет. — Ответил я спокойно.

Ирф даже задохнулся от возмущения.

— Ну и чему ты радуешься, идиот? — Гневно спросил он.

Я лишь пожал плечами. Объяснить то, что произошло со мной, я не мог и не хотел. Хотя точно нельзя сказать, что со мной вообще что — то произошло. Меня что — то успокоило, что — то, чего, возможно и не было на самом деле. Может быть, это мой скарр что — то почувствовал? Так или иначе, но во мне всё изменилось.

— Она эмоциональная и ранимая — тихо сказал Шарт, — ты её обидел, и она могла пойти и утопиться.

Ну, у парня и фантазия! Рассмеялись все, даже Ирф слегка улыбнулся. Ари обняла Шарта, но объяснять ничего не стала, это сделал я.

— Юноша, ты совсем не знаешь эту девицу, и поэтому я не буду тебя ругать за твоё дикое предположение — по сути — обвинение. Да, ты прав, она — ранимая и эмоциональная, и именно поэтому она ничего подобного не сделала бы. Скорее всего, она сначала укокошила бы всех нас. Потом сплясала бы на наших костях. Ну, а после она бы развела большой погребальный костёр и развеяла бы наш прах по ветру. И вот только после этого, она села бы и долго — долго плакала бы о том, что больше некого укокошить. Пойми ты, наконец, Саня — это Саня. Она и сама не знает, почему она совершает тот или иной идиотский поступок, но, как я понял теперь, глупостей она не делает.

Не думаю, что я его убедил, но, по крайней мере, успокоил немного. Но мне нужна была Ари, и она меня услышала.

— Что именно ты хочешь узнать? — спросила она.

— Ари, мне нужно, чтобы ты проверила одно место. — Сказал я.

— Я поняла, но ты же знаешь, что здесь я нахожусь не в своём теле, мои способности варда сейчас сильно притуплены.

Она всё поняла, а Шарт и Ирф — нет. Ну и ладно!

— Ари, я не пойму, при чем тут кровь? Почему в другом теле твои способности варда ослабевают?

— Кровь. — Коротко ответила она.

— Что «кровь»? — Не понял я.

— Мои способности — это кровь драконов. Это она слышит и видит духов, а вовсе не я. Кровь — это нечто большее, чем ты думаешь.

Да, вот это слова настоящего вампира!

— Не иронизируй. Если ты хочешь, чтобы я проверила «одно место» качественно, то мне надо вернуться на Шабар и прихватить с собой своё истинное тело.

— Не суетись, просто так, поверхностно прослушай и всё.

Ирф строил в воздухе пирамиду из камней. Взглядом он подбрасывал в воздух большущие булыжники, придавал им нужную форму и аккуратно складывал их друг на друга. Пирамида неподвижно висела в воздухе, а Ирф, поглощённый этим нелепым занятием, нас не видел и не слышал. Взгляд пустой и бессмысленный, как будто его здесь не было. Наверное, он находится сейчас внутри своей летающей пирамиды. Чтож, каждый успокаивается, как может. А вот я не могу успокоиться. Какая глупость! Я ведь даже не знаю, что именно со мной произошло там, возле озера, если там вообще что — то было.

— Было, было, — уверенно сказала Ари — ты и сам это знаешь. Я даже думаю, что ты догадываешься, что именно было, но боишься обмануться сам и обмануть наши надежды. Так что же там было?

Иногда Ари раздражает меня своей прямотой и правильностью, но когда — то, не так уж давно, я и сам был таким. Был — это точно. Все мы меняемся, сами и изменяем других — по — другому не Базе не получится. А вот Ари почему — т о не меняется. Это полумистическое существо оказалось самым рациональным из нас. Все вампиры на Базе отличаются этим качеством. Все вампиры — скучны….

— Что поделаешь, — объяснила она, — мы не можем позволить себе потерять голову и наделать ошибок — это может слишком дорого стоить.

Вдруг ноздри её затрепетали. Она принюхивалась, ловя какой — то незнакомый запах. Я тоже понюхал воздух, но бесполезно. У Ари обоняние гораздо острее, чем у любого из нас.

— Ну и что ты унюхала? — спросил я без особого интереса, меня эти её выверты как — то мало волновали.

Её лицо заострилось, что — то непонятное мелькнуло в глазах. Что это с ней?

— Соф, здесь есть кто — то живой! — Взволнованно сказала она.

— Конечно, мы пока ещё живы.

— Да нет же, говорю тебе — здесь есть ещё кто — то! Это запах страха. Кто — то очень напуган.

Начинается! Ох уж эти вампиры! Они даже эмоции на нюх определяют — что дальше?

— Прекрати! — Ари, наконец — то вышла из себя, достал я её всё — таки! — Конечно же, страх имеет свой запах. Или ты ничего не знаешь о гормонах?

Спорить мне не хотелось, тем более что она права.

— Вот именно. Ты понял, что я тебе только что сказала?

Я кивнул. Здесь, на этой паскудной, мёртвой планете, обнаружился кто — то живой, живой и испуганный. Почему — то меня это не очень обрадовало. Меня интересовал только один живой объект — это Саня, а её — то Ари не унюхала.

— Чтож ты тупой такой?! — Вдруг в наш разговор вмешался Ирф.

Каменная пирамида упала, но почему — то не рассыпалась.

— Если кто — то появился здесь, значит кто — то может и исчезнуть отсюда. А, если тот, кто появился, жив, то и тот, кто исчез — тоже.

Я и без его объяснений знал, что Санька жива. Не знаю, откуда я это знал, но важно, что я в этом был абсолютно уверен. То ли Ари что — то внушила мне, то ли то, что я почувствовал, действительно произошло. Что — то неуловимо изменилось. Это было похоже на то, как если бы ко мне в дом кто — то вошёл без приглашения. Я его всё ещё не вижу, но уже чувствую его присутствие. Он стоит в дверях и внимательно смотрит мне в спину.

— Значит, нам надо найти этого пришельца — уверенно заявил я.

Ирф фыркнул — это он так смеётся. В последнее время у него стало появляться чувство юмора, и я бы порадовался за него, если бы он не обнаруживал его в самое неподходящее время и в мой адрес.

— Какой ты умный! — Ехидно сказал он, — А мы — то никак не можем понять, что нам делать с этим открытием.

Он развернулся и ушёл, своей могучей спиной демонстрируя тихое презрение к моей скромной особе. Вот сволочь бочкотелая!

— Это ты обо мне? — Спросил он грозно, даже не повернув головы.

— О ком ещё?

Назревала драка. Последнее время мы все издёргались до основания. Что — то должно было произойти, чтобы этот нарыв, наконец — то вскрылся. Если проще, то кто — то кому — то должен, просто обязан, набить морду, чтобы всем стало легче. Всем, кроме меня. Ирф измордует меня, раскатает в блин! Он остановился, повернулся в мою сторону, но почему — то не стал бросаться в бой, как он поступил бы раньше.

— Знаешь, Соф, твоё счастье, что я помню как ты спас меня на Тартре. Я бы сделал из тебя маленькую отбивную котлетку.

С ума сойти — эта туша ещё страдает благородством!

— Ты меня не выведешь из себя. Я научился контролировать свои эмоции.

Ой, ли?

— Представь себе! — Рассмеялась Ари.

Я выгляжу, как идиот. Обидно! Все это видят, но деликатно молчат. Я ко всем цепляюсь, как злая блоха….

Ирф ушёл, а я лёг прямо на песок и мгновенно уснул. А во сне я увидел Саньку. Она висела в воздухе, в каком — то бесконечном белом помещении. Я не мог понять, жива она или нет, и изо всех сил старался приблизиться к ней, но какая — то невидимая преграда отбрасывала меня обратно. Это было невыносимо! Я был рядом с ней, но ничего не мог сделать. Я хотел крикнуть, чтобы разбудить её, но звуки в этом загадочном месте, словно застывали и падали на пол. Тишина. Ни звуков, ни цветов, ни времени, ни расстояния…. Где я, в конце концов?!

Уж и не знаю, чем бы это всё закончилось, если бы меня не разбудил Шарт. Он легко, но настойчиво тряс моё плечо.

— Что ещё? — Застонал я. — Что я проспал? Какая ещё подлянка случилась на этой паскудной планете?

— Смотри, кого Ирф принёс! — Шарт тыкал пальцем во что — то за моей спиной, и голос у него был слишком воодушевлённый. Чему это он так обрадовался? Я повернулся и присвистнул.

— Это ещё что? — Вырвалось у меня.

И было чему удивляться! На руках Ирф держал нечто! Маленькое, сморщенное, гаденькое существо неопределённого пола и возраста. Санька назвала бы его гномом, но это был самый отвратительный гном из всех возможных. У него была бурая, сморщенная кожа, глазки маленькие, колючие, близко посаженные. А ещё был непомерно большой нос, скрюченные пальцы на непропорционально больших руках, и жиденькие, сальные, рыжие волосёнки. Он мне не понравился.

— Мне тоже, — поддержал меня Ирф — но нам надо выяснить, откуда оно здесь взялось. Я пытался его прослушать, но оно только бьётся в истерике и ничего больше. Я даже не понял кто это он или она.

Это было оно! Оно было бесполым или двуполым. Когда Ирф опустил его на землю, оно взвизгнуло, подпрыгнуло и вцепилось очень острыми треугольными зубами в мою ногу. Больно!

— Что за тварь?! — Заорал я и попытался его отцепить от своей ноги. Бесполезно — он вгрызся намертво, и отцепить его можно было только вместе с куском моей ноги.

Казалось, что оно вросло в меня.

— Убью, мразь! — Взбеленился я.

— Даже не думай! — Пригрозил Ирф. — Думаешь, мне легко было его отловить?

— Верю, что не легко, но, что мне делать с этим?! Гад, больно же! — Это уже относилось к маленькому гадёнышу, висевшему на мне.

Подошла Ари. Она с удивлением разглядывала непонятное существо.

— Соф, успокойся сам и попытайся успокоить его.

— Ага, а ты сама не пробовала успокоиться с живой мясорубкой на своей ноге? Он же, урод такой, не просто тихо висит — он мной обедает! Он же меня грызёт, скотина!

Ирф ухватил существо за длинный, извивающийся хвост и изо всех сил дёрнул, умник хренов! Я взвыл от боли, когда эта пакость, наконец — то оторвалась от меня со здоровенным куском мышцы, моей мышцы, между прочим.

— Охренел?! — Заорал я — Больно же! Ты ничего умнее придумать не мог? Хотя, куда тебе!

Мерзкая тварь зачавкала, пожирая мою плоть. Я представил себе, что было бы со мной, если бы его от меня не оторвали или, если бы их было много….

— Извини. Спасибо, что помог. — Обратился я к Ирфу, который держал существо за хвост, и каждый раз. Когда оно пыталось на кого — нибудь напасть, резко дёргал. Тварь возмущалась, но поделать ничего не могла.

— Может быть, оно не обладает разумом? — Засомневался я.

— Может быть. — Согласился Ирф, но вот у Ари другое мнение на этот счёт.

— Ребята, я его прослушала. Оно разумное, но мерзость редкая.

— Не сомневаюсь — буркнул я, разглядывая рану. Рана была серьёзная. Подлая тварь поработала на славу. Оно прогрызло моё бедро до кости. Я смотрел на рану, и она стала потихоньку затягиваться. Вскоре не осталось даже шрама, но боль осталась, злая, пульсирующая боль. Но скоро и она исчезнет. Ирф поднял злобную тварь за хвост и, держа на весу, разглядывал с большим интересом.

— И откуда ты взялось? — Спросил он.

Существо заговорило. Голос у него был скрипучим и таким же неприятным, как и его внешность. Сначала мы ничего не понимали, но вскоре наши скарры освоили и этот язык. Конечно, мы могли бы общаться телепатически, но влезать в мозг к этому малопривлекательному существу никто из нас не хотел. А оно ругалось и угрожало, но сквозь его ругань слышался страх. Оно было напугано, но скрывало это.

— Как тебя зовут? — Спросил Ирф.

— Шушакс. — Ответило оно. — Меня зовут Шушакс. Где я? Кто вы такие?

Он думает, что на его вопросы легко ответить.

— Так, вопросы здесь задавать будем мы — голос Ари звучал холодно и равнодушно. От этого голоса становилось не по себе. Умеют эти варды нагонять страх.

— Шушакс, откуда ты?

Её голос подействовал на него, он успокоился и заговорил уже более сдержанно.

— Я не знаю где я. Я преследовал свою добычу и уже почти догнал её, и вдруг оказался здесь. Здесь всё не так! Всё!

Делать нечего, нам пришлось покопаться в его башке. Я закрыл глаза и нырнул в его память.

Мир, в котором я оказался, напоминал большую свалку. Бесконечные горы мусора и где — то очень далеко возвышались большие чёрные башни. По мусорным кучам прыгали, такие же гнусные создания, как и наш пленник. Жестокий мир! Соотечественники Шушакса охотились на всё, что движется, в том числе и на себе подобных. Жуткие, кровавые сцены постоянно мелькали в моём мозгу, словно кадры страшного фильма. И вдруг…. Я увидел лицо Сашки! Её я не спутаю ни с кем. Это точно была она! Моя Сашка убегала от Шушакса. Она бежала по грудам мусора, а оно преследовало её с одной только целью — сожрать. Там было холодно, очень холодно. Падал мелкий, колючий снег. Моя бедная Сашка оказалась в незнакомом, жестоком, холодном мире совсем одна. Как же её туда занесло? Эти жуткие твари сожрут её. Почему она не телепортируется? Как же её туда занесло и как нам попасть туда? И что её там держит? Море вопросов и ни одного ответа.

Ари толкнула меня в бок. Я открыл глаза и увидел её лицо. Взгляд у неё был такой, что мне стало не по себе. Я не знаю, что она там обнаружила, но это что — то её испугало. Испуганный вард — это уже серьёзно. Испуганный вард — это не простая угроза, а нечто большее. И Ирф, и даже Шарт, ничего незнающий о вардах, поняли, что случилось что — то невероятное и опасное.

Из камней Ирф соорудил прочную клетку. Камни поднимались в воздух, и ложились друг на друга с такой точностью, что между ними не оставалось даже крошечного зазора. В это мрачное сооружение Ирф поместил Шушакса. Теперь мы могли спокойно обсудить увиденное. Всех нас интересовало мнение Ари, и мы молча уставились на неё. Но она молчала. Первым не выдержал я.

— Ари, говори, что ты узнала? Мне не нравится твоё лицо.

— Ари, говори, что случилось? — Подхватил Ирф.

Ари отвела взгляд, это меня насторожило ещё больше. Ари — человек смелый и прямой, отводить взгляд — не её привычка.

Я схватил её за плечи и повернул к себе. Она посмотрела мне в глаза, и мне стало холодно. Глаза темные, холодные. Где — то на самом дне зрачков плескалась тревога, даже страх.

— Ребята, Саня в большой опасности. Там, где она сейчас находится, там скарры бессильны. Она не может телепортироваться, там она ничего не может.

Мы растерянно смотрели на неё. Что это она говорит? Что за бред?

— Ари, не томи, что всё это значит? Что это за место? Где оно находится?

— Соф, я сама всё понимаю. Это место находится здесь и где — то ещё. Это другой мир. Помнишь, как было на Шабаре? Вот он — Шабар, один шаг и мы уже в мире драконов. Где — то здесь есть место, где пересекаются миры. Ты же сам знаешь, о чём беседовали с Санькой ангелы. Это планета — оборотень. Она не такая, какой кажется. Мы уже говорили об этом с Наставниками.

Она задумалась. Она закрылась внутри себя, как бабочка в коконе. Я не мог добраться до неё. Что твориться внутри этого кокона, о чём она думает сейчас? Моё сердце бешено колотилось в груди — это её тревога, её страх плавно перетекал в меня. То, что происходило со мной, было похоже на то, что происходило с Базой во время того страшного землетрясения — огромные волны, искорёженная почва и проснувшееся от долгой спячки чудовище. Мне казалось, что в моей душе проснулось что — то неизвестное доселе. Какие ангелы, какие бесы сейчас поднимутся из глубин моей души? Что происходит со мной?

— Короче, мы должны найти это место, где бы оно ни находилось. Вход в тот мир должен находиться где — то недалеко от того места, где Ирф обнаружил эту тварь. — Заявил я.

— Ты не понял. — Ари вернулась в реальность. — Это не Шабар. Соф, это гораздо хуже! Здесь пересекаются не один, не два мира, а сотни, может даже тысячи миров! И, возможно, эти миры не реальны. Возможно, они существуют только в твоей голове. Это, как сон! Во сне ты бываешь в разных местах, но насколько они реальны?

Это меня не убедило. Я кивнул на сооружение Ирфа, в котором бесновался Шушакс.

— А это, по — твоему, тоже сон? Галлюцинация, да? Между прочим, эта галлюцинация прогрызла мне ногу до самой кости!

— Да пойми ты, мы можем оказаться совсем в другом месте, не там, где находится Саня. И, если мы даже попадём туда, куда надо, ты уверен, что мы сможем вернуться обратно? — Вмешался Шарт.

И я взорвался! Вокруг меня плясали сотни молний, кружились маленькие смерчи, ветер сбивал всех с ног. Высоко в небе над нами образовалась черная большущая туча, которая всё увеличивалась и увеличивалась. Хлынул дождь, потом пошёл град. Это меня немного успокоило.

— Вы, как хотите, но я её здесь не оставлю. Я всё равно найду её! — Крикнул я яростно и мгновенно обессилел, словно с этим криком выпустил наружу свою душу. — Я отсюда без неё не уйду!

Они меня поняли. Им даже не надо было читать мои мысли — небольшое светопреставление, которое я сотворил, говорило само за себя. Ирф подошёл ко мне и положил свою могучую руку мне на плечо.

— Соф, ты не нервничай, никто без Сани отсюда не уйдёт. Мы её найдём.

Разумная, логичная, практичная Ари лишь пожала плечами, словно говоря — это вы так решили, и я не оспариваю ваше решение. Вслух она сказала следующее:

— Чтож, мне надо вернуться на Шабар за своим телом. Там, где сейчас находится Саня, наши скарры бессильны, но не варды. Кровь драконов не теряет своей силы нигде и никогда! Одно меня тревожит…. Я понял, о чём она. Варды — вампиры и, если она не получит вовремя свою порцию крови, то она умрёт.

— Не волнуйся, — успокоил я её — для начала мы дадим тебе свою кровь, а потом ты сможешь питаться этими людоедами — я кивнул в сторону Шушакса — Мне кажется, что их кровь вполне сгодится.

— Хорошо. — Сказала она. — Ждите меня. Я скоро вернусь.

Глава 7

Я открыла глаза и не поняла, где я нахожусь. Я даже засомневалась, жива я или нет. Я висела в воздухе — странное ощущение. Вокруг всё было белым, ослепительно белым. Не стены, нет, необычная белая пустота, без конца и без края. И тишина такая, что даже больно её слышать. Нет, я не могу описать то место, где я оказалась! Здесь всё не так! Кажется, что в этом месте нет ни времени, ни пространства, ничего — только белая бесконечная пустота. Но в этой пустоте кто — то был. Кто — то или что — то. Я посмотрела по сторонам и обнаружила большие светящиеся фигуры. Необыкновенные, невероятные фигуры! Казалось, что они сделаны из мыльной плёнки и наполнены разноцветными искрами. Они напоминали индуистских многоруких богов, только у этих почему — то не было лиц, как будто тот, кто их создавал, вдруг потерял интерес к своей работе и ушёл, так её и не завершив. Интересно, какими должны были быть их лица?

Я пыталась пошевелиться, но ничего не вышло — я, словно была опутана невидимой паутиной. Мама родная! И чтож мне теперь делать? И тут я почувствовала то ли шестым, то ли седьмым чувством, что кто — то живой находится у меня за спиной. Увидеть его я не могла, потому, что была не в состоянии повернуть голову, услышать и подавно — здесь не существовало никаких звуков. Я хотела использовать способности своего скарра, но с ужасом обнаружила, что совсем не чувствую его, вернее — я почувствовала его отсутствие. И только тогда я испугалась по — настоящему. Я пыталась кричать, но звуков не было. Внутри у меня началась настоящая паника! Но в тот момент, когда я готова была окончательно и бесповоротно свихнуться, я почувствовала присутствие Софа. Я услышала его мысли, увидела его на берегу того самого голубого озера, в котором я утонула. Я понимала, что его нет в этом загадочном месте, что он не слышит меня, но изо всех сил мысленно позвала его, понимая, что это глупо и бесполезно. И, тем неменее, я уверенна, что он меня услышал или почувствовал!

То, что стояло за моей за спиной, теперь появилось передо мной. Это была ещё одна нелепая фигура. Но эта отличалась от всех остальных. Она была чёрной и блестящей, словно сделанной из нефти. И ещё, у этой фигуры было лицо! Да и ростом она была значительно меньше.

Лицо — то было, но, глядя на него, нельзя было сказать кто это — мужчина или женщина, ребёнок или старик. И эта фигура держала на руках меня! Вернее — она держала на руках моё тело!

Трудно описать то, что я почувствовала. Страх? Разочарование? Отчаяние? Не знаю. Похоже, что я действительно умерла, и всё, что я вижу — это и есть смерть! Кто бы мог подумать?! Дальше — больше!

Безликие фигуры оказались живыми — по крайней мере, они двигались. Они окружили меня, и, хотя у них не было глаз, они очень внимательно меня рассматривали — я это почувствовала. Они о чём — то спорили, но я не слышала ни звука.

Это было похоже на безумие! И я уже готова была признать себя не только мёртвоё, но и сумасшедшей, как вдруг….

«Ты не умерла» — прозвучал где — то во мне тихий, лишённый интонаций, голос. Я уверенна, что разговаривал со мной именно чёрный.

— Где я нахожусь? Что со мной происходит? — Устало спросила я.

— Ты находишься там, где живым не место. Здесь рождаются и умирают души. Нет, не умирают, это не верно. Здесь души создают и разбирают, чтобы создать вновь.

— Не понимаю.

— Верно, понять это трудно. Каждый раз, когда кто — то умирает, его душа прилетает сюда. Здесь она проходит путь очищения и воздаяния. Каждый оказывается в том месте, которое заслужил. Потом мы разбираем душу на составные части и собираем вновь, уже немного её изменив. Теперь это уже новое создание, собранное из старых элементов. И эта вновь созданная душа отправляется обратно в мир, в тело новорожденного младенца. Нет, не правильно — в тело ещё не рождённого человека. И всё повторяется вновь. Иногда мы создаём совершенно новые души. Каждый из нас представляет собой какое — то человеческое качество. Каждый из нас отдаёт часть себя, чтобы создать новую жизнь.

Я всматривалась в них и начинала понимать, кто из них кто. Вот этот огромный, зелёный — это щедрость. А вот этот серый — это подлость…. Но вот кто этот чёрный? Он так не похож на всех остальных!

— Кто я? — Спросил он таким же бесцветным голосом, как и прежде. — Я — смерть. Если я принимаю участие в создании души — родится убийца. Но убийцы бывают разные — всё дело в пропорции.

Нет, я определённо схожу с ума! Ничего подобного не может быть!

— Мы разделили тебя с тем, другим. Раз уж ты оказалась здесь до смерти, значит — так и должно быть, и ты тоже должна пройти свой Путь.

Мама родная! Со мной разговаривает сама Смерть, а я каким — то образом должна сохранять спокойствие! Не трудно найти приключения на свою задницу, гораздо труднее при этом содержать в порядке свои мозги.

— Так вот, теперь, если ты не заблудишься в пути, то мы вновь соединим тебя со скарром, и ты сможешь вернуться в свой мир.

Белое, сверкающее, не имеющее границ пространство. Абсолютная тишина, густая и вязкая, как сахарная вата. Место, где не существует времени, где нет ничего, только эти загадочные разноцветные фигуры. Описать всё это невозможно — слова искажают истину, потому, что для неё не придумали слов. Это всё больше похоже на сон, чем на реальность.

А потом произошло, то, что я не смогу описать никогда! Как будто кто — то перелистывал страницы книги, и я находилась внутри этой книги. Картинки неведомых миров мелькали одна за другой, я проходила сквозь них, как раскалённый нож — сквозь масло, не задерживаясь нигде ни на мгновение, не успевая ничего разглядеть.

И вот я оказалась в каком — то незнакомом месте. Меня сразу ошарашила невыносимая вонь. Я осмотрелась по сторонам и поняла, что нахожусь на свалке. И свалка эта казалась бесконечной. Упекли меня по полной программе. Чтож я такого натворила в своей жизни, что меня решили отправить сюда?

Ерунда, какая — то! Кто — то же весь этот мусор создаёт, кто — то его сюда свозит, значит, здесь есть и какое — то более приличное место. Всё верно — где — то далеко, за горизонтом, я увидела большие здания, они мне понравились ещё меньше. Чёрные башни, словно обугленный скелет неведомого доисторического животного, торчали посреди бесконечной свалки, и от них исходила неведомая угроза. Те, кто их создавал, не могли быть милыми и добродушными существами — это точно. Этот мир мне не нравится всё больше и больше, а ведь я здесь только минут пять, что же будет дальше? Я почувствовала движения за своей спиной. Обернулась и увидела метрах в пяти от себя на куче мусора странное существо, весь его вид не внушал мне доверия. Его можно было бы назвать человеком, если бы не длинный, гибкий хвост. Он был маленького роста, кожа бурая, сморщенная, а лицо до невозможности гнусное, если это можно назвать лицом.

— Еда! — Радостно сказало существо, и глаза его загорелись голодным огнём.

Не надо быть академиком, чтобы понять, что «еда» — это я. Но, мать вашу, я совсем не привыкла быть едой! Я сделала шаг в сторону. Существо напряглось, готовясь к броску.

— Еда, никуда ты не денешься. Шушакс очень голоден!

Судя по всему, Шушакс — это он и есть.

— Шушакс, а не пошёл бы ты…. - ласково предложила ему я.

— Еда, иди ко мне.

Идиот! Ага, так я и рванула к нему. Жди.

— Может, мне стоит себя еще и зажарить в масле с пряностями? — Ехидно спросила я его.

Он маленький и я его не боюсь — раздавлю, как таракана. Но, когда он открыл рот, я немного стушевалась. Ещё бы, ведь пиранья тоже маленькая рыбка. Так вот, зубы у этого существа даже больше, чем у пираньи. Но настоящий страх появился только тогда, когда я увидела копошащихся в мусорных кучах таких же ублюдков, как и тот, что сидел передо мной. Если они навалятся на меня всей толпой — шансов у меня никаких. И я побежала! Ох, как я побежала! Я неслась, спотыкаясь об весь этот хлам, и слышала за своей спиной хрюканье и пыхтение Шушакса. Как же он, такой малюсенький, так быстро бегает?

К вони я уже почти привыкла, но как можно привыкнуть к целой толпе гномиков — людоедов? Думаю, что на это у меня просто нет времени. Я бежала в сторону мрачного города, и понимала, что там меня, возможно, ждут ещё большие неприятности.

— Еда, стой, еда! — Вопило отвратительное существо за моей спиной. Копошащиеся в мусоре твари, поднимали головы и смотрели на нас. Некоторые тут же присоединились к Шушаксу. Отчаянье и страх полностью захлестнули меня, я уже не соображала, куда я бегу, и что там меня ждёт. Я слышала злобные крики и визг, но не оглядывалась. Сколько их там? Десятки? Сотни? Да какая разница!

Бежать я уже не могла. Обессиленная упала, с ужасом ожидая, когда вся эта кровожадная свора набросится на меня. Минута прошла, другая — ничего не происходит. Я отдышалась, открыла глаза и обнаружила, что свалка давно закончилась. Вонь заметно ослабла. А толпа, преследующих меня монстриков, остановилась возле какой — то невидимой черты, переступить которую ни один из них не решался. Они злились, визжали, топтались на месте. Бесясь от собственного бессилия, они устроили между собой драку. Это надо было видеть! Они вгрызалась друг в друга и, не чувствуя собственной боли, рвали на куски. Они ели друг друга, не замечая, что в это время кто — то ест их, живьём!

Меня стошнило то этого зрелища. Боже мой! Куда я попала?! Нет, ребята, я точно знаю, что не настолько я нагрешила, чтобы оказаться в этом, Богом проклятом, месте! И, если это ад, то где же черти со сковородками? Эти хвостатые твари вполне могли бы сойти за безрогих чертей, но почему здесь так холодно?!

С неба срывался мелкий колючий снежок, укрывая белым покрывалом груды мусора и обитателей этой жуткой свалки. На белом снегу особенно ярко выделялись алые пятна крови на месте бойни мелких хвостатых уродцев. Даже страшно подумать, что это могло произойти и со мной.

К городу я подошла под вечер. Замёрзла так, что болели даже кости, не говоря уж о коже и мышцах. Всё, чего мне хотелось — это залезть в горячую ванну, выпить чашечку обжигающего кофе — не так уж много, если подумать. Согласна на меньшее — просто зайти в какой — нибудь дом и немного согреться!

Ура! А дома — то в городе есть! Ага, зато дверей в них нет. Ну, нет и всё тут. Как бедной девушке согреться? Ладно, Бог с ней, с этой девушкой, но как местные жители попадают в свои жилища? И где они сами?

Я выбрала более — менее приличный домик и стала упорно искать дверь, которой не было нигде. Просто издевательство, какое — то!

— Что тебе надо? — Кто — то грубо меня толкнул. — Ты чего здесь выискиваешь?

Квадратный мужичок намертво вцепился в моё плечо. Слава Богу, он был среднего роста и без хвоста. Он совсем не похож на тех существ со свалки.

— Воровка? — Спросил он грозно.

— Ну, зачем же, — засуетилась я — просто я замёрзла и ищу где бы мне согреться. А, что, нельзя?

Мужик рассмеялся.

— Дура бездомная, кто же тебя впустит? Таких, как ты только впусти — вмиг обворуют, хорошо, если не убьют.

— Я не воровка! — Разозлилась я — Просто мне холодно. Очень холодно.

Он бесцеремонно меня разглядывал. Не знаю, поверил он мне или нет, но взгляд его смягчился, а голос стал немного помягче.

— Значит так, — сказал он — я дам тебе угол. Согреешься. Но сначала я всё же посажу тебя на цепь — так безопаснее. Знаю я вас голодранцев — так и ищите, что бы украсть у честного человека.

Хотела я ему сказать, что на честного человека он похож, как блоха на кенгуру, но смолчала.

— Так ты согласна или нет?

Ох уж я и дура! Но кто же знал, что они здесь все такие сволочи?! Я согласилась. Он вытащил, откуда — то из стены длинную цепь и ловко защёлкнул на моей ноге тяжёлый браслет.

— Ну, пойдём.

Он толкнул меня прямо на стену, но я не ударилась, а прошла сквозь неё и оказалась в небольшом тёмном коридорчике.

— Жить будешь здесь, в комнаты без спроса не входить. За то, что я позволил тебе здесь жить, за то, что я буду тебя кормить, ты будешь на меня работать.

Да, добрый дяденька, слов нет. Похоже на то, что я угодила в рабство. Погрелась, называется. Что теперь делать?

— Как тебя зовут? — Спросил он.

— Саня.

— Никогда не слышал такого нелепого имени. Ты будешь работать по хозяйству. И, если ты будешь послушной, и будешь хорошо работать, то наказывать я тебя не буду. Я не злодей. Тебе повезло.

Вот урод квадратный! Как мне теперь отсюда выбраться?

Увидев на моём лице отчаянье, он поспешил меня успокоить:

— Да не бойся ты! Ну, что ты потеряла? Разве лучше замерзать на улице и воровать?

— Я не ворую. — Упрямо заявила я.

— Да? А что же ты ешь? Ты бездомная, не работаешь, как ты живёшь? Радуйся, ведь рано или поздно вы все оказываетесь на свалке. На свалке! Ты знаешь, что такое свалка?

Я — то знаю, а знает ли он?

— Можно цепь снять? — Спросила я робко.

— Нельзя. — Коротко ответил он и ушёл.

Ну, вот чего я добилась? Решения проблемы Тартры я здесь точно не найду, а что мне ещё здесь делать? Я осмотрела свои «апартаменты». Маленький коридорчик, вернее — кладовка. На полу грязный матрас — вот и вся мебель. А еще какие — то тряпки и старые вещи.

Интересно, как там мои ребята? Ищут они меня, или махнули на меня рукой и покинули это сучье место? В какой — то момент там, в бесконечном белом зале, я почувствовала присутствие Софа, как будто он был рядом и в то же время где — то далеко. Я окликнула его, но необычное ощущения быстро исчезло. Возможно, ничего подобного на самом деле не было, просто мне очень хотелось, чтобы было именно так. Возможно.

Я легла на грязный матрас, и укрылась какой — то тёплой, но грязной тряпкой. Стало легче. В самом деле, чего я дёргаюсь? Я всё ещё жива, а значит — всё поправимо. Я — ключ и это тоже что — то значит. Я всё равно найду выход отсюда! Я вспомнила разговор с ангелами. Они говорили, что вернуть обратно меня могут лишь Безликие. Безликих я уже видела, и не уверена, что они ещё помнят обо мне. Забросили меня в такую дыру, как будто я самая законченная сволочь. Не могли выбрать что — нибудь получше. Незаметно для себя я уснула. Просто отключилась всё. А проснулась я оттого, что кто — то бесцеремонно пнул меня ногой в бок. Я не сразу поняла, где я нахожусь. Медленно моё сознание прояснилось. Я всё вспомнила, и настроение сразу упало до нуля.

— Называй меня просто — Господин Крак. — Представился он.

— Лучше я буду называть тебя проще — сволочь.

Что — то обожгло мне спину. Я обернулась. Здоровенная бабища широко улыбалась мне.

— Не смей оскорблять моего папочку! — Ласково сказала она.

Папочка, мать его так, хлопнул свою дочурку по необъятной заднице и рассмеялся. Господи, до чего же противная семейка! Парочка таких родственников — и врагов уже не надо. Я хотела, было, по простоте душевной, высказаться относительно её внешности, но вовремя сообразила, что толстозадая доченька мне этого не простит. На Базе я видела множество самых невероятных существ, но почему — то именно люди вызывают у меня самые негативные чувства — такие люди, как эта сладкая парочка. Папаша — сволочь и дочурка — образина. Сюда бы моего скарра — научил бы он их правилам хорошего тона!

И потянулись бесконечные дни моего плена. Я целыми днями убирала их задрипанное жилище, готовила им жрать и жалела только о том, что нет у меня под рукой автомата Калашникова. Как же они меня достали! Мама родная!

Чем занимался этот хренов «господин Крак»? Ничем особенным, жульничал помаленьку. Иногда приходил к нему какой — то тип из тёмных башен — настоящий господин из высшего общества, и приносил кое — какое барахлишко. Крак это барахлишко продавал. Господам из тёмных башен негоже было заниматься торговлей, а выкидывать ещё хорошие, дорогие вещи — рука не поднималась, вот Крак и продавал для него всё это, но и себя не обижал — продавал он по одной цене, а говорил, что продал гораздо дешевле — разницу клал себе в карман. Иногда загадочный господин поручал моему грёбанному хозяину что — то для себе купить, и Крак лихо справлялся с этим заданием, но опять — таки ухитрялся объегорить его на разнице в ценах. Но теперь он убеждал, что товар приобрёл гораздо дороже, чем тот стоил. И не боялся же, гад, что его махинации выйдут наружу! А чего ему бояться, если господа из тёмных башен принципиально не занимаются куплей — продажей. Откуда им знать, где и по какой цене Крак всё это покупает и продаёт?

С каждым днём становилось всё холоднее и холоднее. Снег валил без остановки, погребая под собой этот грязный, тёмный мир. Здесь было, как в старом чёрно — белом кино. Видимо, все остальные цвета были здесь запрещены. Конечно, они были, но грязь и пыль надёжно скрывали их яркость. Интересно, какого цвета здесь трава?

Несмотря на холод, Крак постоянно где — то пропадал. Домой возвращался под вечер голодный, припорошенный снегом, но довольный — дела шли хорошо.

— Скоро, доча, купим новый просторный дом в хорошем районе — сказал он, потирая руки.

— Хорошо бы, папуля, но где мы возьмём деньги? — С надеждой в голосе спросила толстозадая Марза.

Крак рассмеялся громким лающим смехом.

— Господин Таракс предложил мне продать кое — что из его недвижимости. Подумай сама, сколько я смогу на этом выиграть. Плюс к тому же продам эту халупу — и роскошный домик нам гарантирован.

Я молча прислуживала им за столом, и очень внимательно слушала их болтовню — авось пригодится.

— Папочка, а как же быть с документами? Там же напишут настоящую цену.

Он потрепал её по щеке и весело сказал:

— Какая же ты у меня дурочка! Учись, дочка, пока я жив. Учись. Твой отец — умный и опытный человек!

— Да, папуль, я знаю — покорно соглашалась Марза.

— Так вот, ты знаешь, что надо уплатить налог с продажи жилья? Большой налог! Я договорился с покупателем, чтобы назвать в документах меньшую цену, чтобы и налог был меньше. Понимаешь теперь? Реально нам заплатят большую цену, чем та, которую укажут в документах.

— А, что, если Таракс проверит? — Забеспокоилась Марза.

— Ха, не проверит — он верит всяким там бумажкам. Бумажка — это сила! Эти господа такие наивные, что их просто грех не обмануть. Дураков, дочь, учить надо. Вот я их и учу.

Они радовались, как дети радуются новой игрушке, а в моей голове зрел план освобождения. Рискованный план, но иначе я никогда не смогу покинуть этот малоприятный мирок. С цепи мне никак не сорваться. А мне просто необходима свобода! Ребята никогда не смогут меня здесь отыскать! Выбираться я должна самостоятельно, но для этого мне необходимо покинуть этот «гостеприимный» дом.

Подлые мыслишки тихонечко царапались в моей голове. Мне даже было стыдно перед собой за них, но иного выхода у меня не было, и я наступила на горло своей совести — в конце концов, они поступили со мной тоже не очень честно! Тем более что с каждым днём в моей кладовке становится всё холоднее и холоднее. Я даже заскучала по адской жаре Тартры.

Шли дни, и нервы мои уже были на пределе, когда к моим мучителям заявился, наконец — то Господин Таракс. Я вся подобралась, как кошка перед прыжком. Мои уши, как локаторы улавливали каждое слово.

— А ты не дёшево продал? — Засомневался Таракс.

Вот болван, он даже цен не знает!

— Дороже не получилось, хотя я старался. Очень старался.

Господин Таракс внимательно разглядывал документ и, конечно же, не обнаружил никакого подвоха. Он пересчитал деньги, поблагодарил Крака и собрался уходить.

Так, а теперь мой выход!

Я появилась в комнате внезапно, сама не ожидала от себя такой прыти. Я подошла к Тараксу, и посмотрела ему прямо в глаза.

— Господин, вас обманывают! — Громко и уверенно сказала я.

Ох, до чего же не люблю стучать, никогда этим не занималась! Но, если я сейчас этого не сделаю, то уже никогда не смогу вернуться на свою родную Землю. Моё бездыханное тело обнаружат мои бедные родители, и даже вскрытие не объяснит, от чего я умерла.

Кнут Марзы обжёг меня, но к этому я уже привыкла. Я увидела в глазах Таракса интерес и поняла, что спасена. Они ничего со мной не сделают — он не позволит.

— Кто ты такая? — Спросил меня важный господин.

— Это наша полоумная рабыня — засуетился Крак, но эта его суетливость сыграла с ним плохую шутку, она насторожила Таракса.

— Говори! — Приказал он мне.

И я заговорила. С каждым моим словом глаза Таракса становились всё темнее и темнее, а Крак и Марза как — то сразу скукожились и стали такими маленькими и жалкими, что я даже почувствовала себя сволочью.

— Вы можете всё проверить, Господин, — сказала я — достаточно просто спросить у покупателя по какой цене он купил дом.

Бледное лицо Таракса исказила гримаса гнева. Глаза его горели, зубы сжались, нос заострился. Кажется, да не кажется, а точно, кому — то будет очень плохо, и я надеюсь, что не мне.

— Корк! — Скомандовал Таракс, стоящим за его спиной охранникам.

Я ничего не поняла, но, взглянув на Крака с Марзой, до меня дошло, что сейчас произойдёт что — то страшное. Ноги толстухи подкосились, и она упала — большая бесформенная туша, скулящая и дрожащая. Сам Крак с трудом держался на ногах, но держался.

Охранники поднесли две коробки, что бы это могло значить? Таракс открыл коробки и достал из каждой по мотку колючей проволоки. Бред, какой — то! Увидев это, Крак потерял самообладание. Вой, плач, стенания. Чего они запаниковали?

Таракс положил проволоку на пол и что — то скомандовал. Я ничего не понимала и с интересом за всем этим наблюдала. Мотки колючей проволоки сами собой развернулись. До меня стало доходить, что это не совсем проволока, а что — то неизвестное. Оно слегка приподнялось и вдруг, я даже не заметила, как оно это сделало, оно обвилось вокруг Крака. Вопль, который издал мой бывший хозяин, заставил меня пожалеть о содеянном. Гадость я сотворила, подлость! Ненавижу себя за это! Но ничего уже изменить нельзя. Марза потеряла сознание и поэтому не почувствовала, как второй «моток колючей проволоки» обвился вокруг неё. Вскоре от Крака и Марзы осталась лишь грязная лужица.

И что дальше?

Таракс вдруг вспомнил обо мне. Он кивнул охраннику, и тот освободил меня от цепи. Значит, меня наказывать не будут, и я свободна!

— Как тебя зовут? — Спросил меня Таракс.

— Саня.

— Пойдёшь со мной. — Сказал он таким тоном, что возражать я не рискнула, помня о печальной участи «сладкой парочки».

— Что со мной будет? — Робко спросила я, и вся напряглась в ожидании ответа.

— Я так понимаю, что у тебя дома нет. Будешь жить у меня. Это большая честь — жить в доме верховного жреца Таракса!

Ё — моё, а он — то, оказывается, верховный жрец! Вот ведь вляпалась — так вляпалась! От него труднее будет сбежать. Хрен редьки не слаще.

— И вы тоже посадите меня на цепь? — Робко спросила я.

— Зачем? Ты абсолютно свободна. Если хочешь, то можешь идти куда угодно. Я просто хочу тебе напомнить, что сейчас зима, и ты можешь замёрзнуть на улице.

Ох, однажды я уже клюнула на такую вот удочку и попала в рабство. Что же мне делать?

— Так ты идёшь со мной или нет? — Спросил он.

Выбор у меня не велик.

— Иду.

На улице была такая холодина, что внутри у меня всё заболело. Я шла босая по колено в снегу. Добрый дяденька мог бы посадить меня в свою повозку. Я же ноги отморожу.

Повозку тянуло странное животное, похожее на большого дикобраза на лошадиных ногах. Называется, посочувствовал, хрен моржовый, взял к себе в дом, пожалел сиротку. Да я просто не дойду до его дома — ноги отвалятся. Хоть бы обул во что — нибудь!

— Ты не замёрзла? — Спросил он меня из своей кареты.

Ну не сволочь ли?! Он ещё спрашивает. Конечно, ему тепло и уютно, а походил бы он босиком по морозу.

— Замерзла.

Молчание длилось, по — моему, очень долго. Он, что, не слышал, что я ему сказала? Или ему всё до лампочки?

Дверь кареты открылась.

— Иди сюда.

Долго упрашивать меня не пришлось. В карете было тепло. Лицо Таракса ничего не выражало — он был где — то далеко — в своих мыслях. Я нагло его разглядывала. Вообще — то, дядька — ничего такой. Не бог весть, какой красавец, но не урод. Его лицо напомнило, какого — то хищника — волка или коршуна. Колючие, чёрные глаза, в которых ничего нельзя было разглядеть, большой нос, совсем, как клюв хищной птицы, высокий лоб и узкие губы. Лицо худое, удлинённое. Он мог бы быть красивым, но у него всего было слишком много — слишком большой нос, слишком высокий лоб, слишком жёсткие глаза.

— И, как я тебе? — Спросил он, не глядя в мою сторону.

— Бывают и похуже — не подумав, ляпнула я, и сразу осеклась — как он отреагирует?

Он засмеялся, и лицо его сразу стало гораздо более человечным, более симпатичным.

— Ты интересная девица. Впервые встречаю человека, который не заискивает перед верховным жрецом Таракса. Может быть, ты такая смелая, потому, что тебе не чего терять?

Я посмотрела на две коробки, стоящие на полу у его ног. То, что находилось в этих коробках, напомнило мне о том, что каждому есть, что терять. Нечего терять только покойникам.

— Не бойся, я не собираюсь скармливать тебя корку — успокоил он меня. Интересно, что это за корки такие? Кто они? Ничего подобного я никогда и нигде не встречала.

— Ты раньше видела корков? — Спросил он.

— Нет — честно ответила я.

— Интересные твари. Когда — то они почти полностью уничтожили цивилизацию шаксов. Ты знаешь, что шаксы когда — то были разумными?

«Я не знаю даже кто такие шаксы» — подумала я, но вслух этого я не сказала.

— Они жили здесь до нас. А откуда взялись корки — этого никто не знает, но они очень быстро превратили шаксов в животных и едва не уничтожили их совсем. Это именно корки загнали шаксов на свалку. А вот мы смогли приручить корков! Мы контролируем их численность — стерилизуем.

О — ё! Как можно стерилизовать моток колючей проволоки?! Умельцы — слов нет! Я вообще сомневаюсь, что подобное существо способно воспроизводить себе подобных — как? Хотя, ёжики ведь тоже колючие, просто сначала иголки у них мягкие, может и у корков так же?

— В мире всё постоянно меняется и когда — нибудь исчезнем и мы, а на наше место придут другие. — Философски заметил Таракс.

— А, может, мы останемся? — Несмело предположила я.

— Девочка, вспомни, что говорил людям Таракс!

Я уже поняла, что Таракс — это бог, которому он служит, и в честь которого его назвали, но, что когда — то говорил этот бог — хоть убейте — не знаю, даже не догадываюсь. Я вопросительно посмотрела на жреца, дескать, ты мне мозги не суши, а объясни по — человечески, просвети меня, темную.

Он ухмыльнулся.

— Таракс — бог гнева говорил в начале времён: «Всякий народ волен выбирать свой путь — путь совершенства и познания истины. Все же иные дороги ведут в пропасть. Те, кто подойдут к краю пропасти встретят там меня, и гнев мой обрушится на них: водой; землёй; огнём и воздухом, а так же тварями жестокими и беспощадными! И будут уничтожены все, свернувшие с Пути Истины! А на их место придут другие, чтобы пройти свой путь».

Старая песня о конце света и народе, погрязшем в грехах. И так везде — вот, что интересно. Но кое — что важное я для себя ухватила из его проповеди, так я выяснила, что бог, которому он служит, является богом гнева. Повезло мне, как утопленнику!

Так незаметно подошли мы к подножью одной из тёмных башен.

— Ты знаешь, что эти величественные башни, когда — то очень давно, создали шаксы? А мы до сих пор не можем понять, как им это удалось! Удивлена? Да, те животные, которые обитают на свалке, когда — то были могущественным народом. Они были умнее и сильнее нас….

Глава 8

Ари вернулась с Шабара в своём собственно теле, она немного устала. Я её понимаю — путешествие в физическом теле всегда даётся намного труднее. Мне хотелось сразу потащить её к голубому озеру, но я понял, что надо дать ей отдохнуть.

— Ты не нервничай, Соф, мы её обязательно найдём. — Пыталась успокоить меня Ари.

Не очень — то я успокоился. Меня бил озноб. Я не мог стоять на месте — мне нужно было что — то делать!

На мёртвую планету спустилась ночь. Высоко в небе загорелась большая голубая звезда, слишком большая, чтобы быть обычной звездой. Это была планета — близнец. Все спали, все, кроме меня. Я никак не мог уснуть, как можно спать, если я не знаю, что случилось с Санькой?! Когда нервы мои окончательно вышли из подчинения — меня трясло от нетерпения и неизвестности — я встал и побрёл к озеру. Я точно знал, что мне надо идти именно туда. Я не знаю, что там меня ждёт, но, что бы ни произошло, я её всё равно найду! И вдруг кто — то дотронулся до моего плеча. Я вздрогнул и обернулся.

— Зачем ты пошёл один? — Спросил Шарт. — Этого делать нельзя — так мы все по одному пропадём.

— Я не могу спать.

Чёрт, никто меня не понимает! Она в любую минуту может погибнуть. А он смотрел своими совиными глазами и, кажется, всё понимал. Теперь он был спокоен. Парень начал потихоньку привыкать к нашей работе.

— Она не погибнет. — Уверенно сказал он. — Она — ключ. Мы найдём её, но утром. Я понимаю, что ты на всё готов, чтобы найти её, но ты не должен всё усложнять.

— Вот именно — прозвучал в темноте голос Ари.

Похоже, я ошибся в отношении своих друзей — им тоже было не до сна, но в отличие от меня, они не истериковали. Им удавалось сохранять спокойствие.

— Ну, чего ты мечешься? — Спросила она строго. — Исчезнешь, как Санька, а мы будем, потом ещё и тебя искать. Имей совесть, Соф!

Если она хотела меня пристыдить, то ничего у неё не вышло, я только разозлился. С трудом, погасив свой гнев, я тупо попёрся дальше — никто меня не остановит!

— Соф, тормози! Получишь по морде! — А это уже Ирф проснулся. И чего им не спится? Я шёл впереди, а они шли за мной, и я слышал, как они перемывают мне кости. Не понимаю, чего они психуют, если они всё равно не спали. Говорить никому не хотелось. Шли молча.

Озеро появилось перед нами неожиданно. В темноте оно было почти незаметно, и лишь плеск воды выдавал его близость. И ещё что — то! Это что — то почувствовали все. Даже невозможно объяснить, на что это похоже — как — будто кто — то невидимый пытается вытащить из нас душу. На что это похоже? Ни на что.

— Ребята, здесь что — то не так — сказала Ари, прислушиваясь к чему — то в себе.

— Это мы и сами знаем — буркнул Ирф недовольно. — Для этого не надо быть вардом.

Ари присела на корточки и что — то зашептала. Потом она поднялась и стала водить руками по сторонам. Вдруг она вся напряглась и отшатнулась от чего — то, чего мы не видели. Она обернулась, и я увидел в её глазах страх. Не ту привычную настороженность, присущую вардам, а самый настоящий панический страх. Я пытался заглянуть в её мысли, но она закрылась намертво.

— Что тебя так испугало? — Спросил Шарт.

Она выглядела растерянной.

— Я и сама не знаю. Но, ребята, давайте договоримся на берегу. Прямо сейчас мы отрастим себе жабры, а потом дадим полную свободу своим скаррам. Стоп, никаких возражений! Мы не справимся с тем, с чем нам предстоит здесь столкнуться. Я это точно знаю, иначе бы я не говорила. Без нашего разрешения скарры ничего не могут предпринять. Они — часть нас и они не причинят нам вреда. Сейчас нам надо отойти в сторону и позволить скаррам управлять нашими телами и нами.

Я хотел, было возразить, но воздержался. Мой скарр никогда не подводил меня. Да и как можно не доверять самому себе?

— Ты прав, скарр — часть нас, причём сильная часть. И я думаю, что с Сашкой произошло то, что произошло именно потому, что ей скарр не смог вмешаться вовремя.

Я уже знаю, что все вампиры обладают сверхестесственным чутьём и, уж если Ари говорит что — то, то к этому надо прислушаться. Она что — то уловила, что — то, что её испугало. Да я и без неё знаю, что в этом месте сосредоточенна какая — то неизвестная сила….

— И нам предстоит столкнуться с этой самой силой — продолжила мою мысль Ари.

— Сила, сила, — заворчал Ирф, поигрывая мускулами, — мы тоже ребята не слабые.

— Идиот — вздохнула Ари.

В воду мы вошли с опаской и незнакомым нам до этого момента трепетом. Вода, как вода, ничего особенного, тёплая, немного кисловатая. Я вздохнул и отошёл в сторону, предоставив своему скарру действовать самостоятельно. Это было немного странно. Как будто я был и не был. Я находился внутри себя, и а то же время ещё где — то. Я наблюдал за собой со стороны, и это меня здорово забавляло. Надо же, какие у нас идиотские лица! Бессмысленный взгляд, блаженные улыбки — ну, просто сборище дегенератов. Я хотел рассмеяться, но ничего не получилось — моё тело мне не принадлежало. Я ничего не чувствовал, ни тепла, ни холода, никаких запахов. Сознание медленно покидало меня, это, как отражение в потревоженной воде, всё дрожало и расплывалось.

Зато вернулся в реальность я настолько внезапно, что даже сам ошалел от неожиданности, и не сразу понял, что произошло. Ребята стояли рядом, такие же обалдевшие, как и я сам. Мы находились внутри бесконечного белого пространства — именно это место я видел во сне. Санька была здесь!

— Странное место, мне здесь совсем не нравится. — Прошептал растерянный Шарт.

— Мне тоже, — согласился с ним Ирф, — особенно меня раздражают эти безликие истуканы. Сейчас я их разворочу!

Он направился к одной из загадочных фигур, прямой, как линейка.

— Стой! — Осадила его Ари — Не подходи даже!

У неё был такой голос, что ослушаться её не посмел бы никто — себе дороже выйдет.

— Они живые! Это не статуи — сказала Ари.

Она не могла отвести взгляд от необыкновенных сияющих фигур. Ирф попятился. У меня тоже возникло ощущение, что эти безликие и безглазые фигуры нас внимательно рассматривают. Эти взгляды, как живые, ползали по мне, они были настолько осязаемыми, что мне хотелось их стряхнуть с себя, как назойливое насекомое.

— Ох, зря мы сюда пришли. — Вздохнул Ирф — Как будем выбираться отсюда, если мы даже не знаем, как мы сюда попали?

Вдруг Ари повернулась и вскрикнула. И мы все увидели ЕГО! Чёрный, блестящий, похожий на какую — то неизвестную гадину. Ничего невыражающее лицо его было ещё более безликим, чем те пустые болванки, которые находились на месте голов у цветных идолов. И тут Ари закричала, жутко и пронзительно! От её крика у меня внутри всё похолодело. Никогда раньше она себя так не вела. И вдруг звуки разом оборвались. Ари закрыла лицо руками и отшатнулась от загадочного незнакомца.

— Кто ты? — Ирф бросился нВ помощь Ари, хотя в помощи она не нуждалась. Она уже пришла в себя и выглядела гораздо увереннее.

— Кто ты? Я тебя спрашиваю!

И в этот момент сияющие, разноцветные, многорукие фигуры задвигались. Они обступили нас кольцом. Как же их было много! Всё это было похоже на дурной сон, описать который не хватит слов.

— У нас много имён. — Сказал чёрный — Я не знаю, каким из них лучше назваться. Вы нам помешали — это нехорошо. Разве вы не видите, что мы работаем?

Издеваются. Они работают. Кем? Наверное — манекенами.

Но тут я увидел это! Никогда ни до, ни после этого я не видел ничего подобного. Более того, я до сих пор не уверен, что всё то, что происходило в том загадочном месте, происходило на самом деле.

В воздухе висел большой мыльный пузырь, чем — то он напоминал по форме человека. К пузырю подходили «безликие истуканы» и наполняли его сверкающей разноцветной пылью, из которой они сами состояли. Эта пыльца сыпалась прямо из них и оседала на дне пузыря. Красный, лиловый, синий…. Чёрный во всём этом не участвовал.

— Мы создаём новую душу, совсем новую. Вы нам помещали, и ребёнок, который сейчас родится, будет совсем не тем человеком, каким мы его задумали. Но этот, по крайней мере, не опасен.

Я понимал, что здесь происходит, но отказывался в это поверить. Ари и верила, и понимала, но не могла с этим смирится. Шарт, тот вообще ничего не понимал, но с интересом наблюдал за происходящим, словно это было какое — то представление. И только Ирф не терял самообладания, и оставался самим собой.

— Уже второй раз нам мешают в работе. Но тогда сюда пришёл не человек, а демон. И в тот раз мы создали чудовище. Я создал его! — Объяснил нам чёрный — Мы создали монстра, несущего смерть одним только своим существованием. Демон толкнул меня, и очень много меня высыпалось в ту душу. Я — Смерть — это одно из моих имён. Мы создавали замечательную душу! Этот человек должен был родиться для великих дел. Он должен был получиться справедливым, благородным, великодушным и умным. Он таким и получился.

— Так в чём же дело? — Не выдержал Ирф.

— Человек этот забирает жизненную энергию, и сам не подозревает о том, что несёт смерть всем, кто находится рядом с ним. С каждым годом его аппетит становится всё больше и больше. Он ещё ребёнок, но уже сейчас он сумел оборвать нить жизни, и на его планете перестали рождаться дети. Уже через несколько лет он заберёт все жизни и его цивилизация погибнет. Из — за него вы здесь. Его надо найти и вернуть нам.

Боковым зрением я заметила, как напрягся Шарт. Он понял, что речь идёт о Тартре. Его, и без того бледное лицо, стало почти прозрачным, губы сжались, а глаза… Жутковатые глаза были у него в тот момент.

— Кто он? — Крикнул Шарт — Назовите его имя! Черный внимательно разглядывал Шарта, но лицо его по — прежнему ничего не выражало.

— Мы всего лишь делаем души, а кому они достанутся — этого мы не знаем.

Ирф разозлился.

— И как мы его найдём?!

— Как? Вокруг него всегда смерть. Это всё, что мы можем вам сказать.

Наконец — то Ари собралась с мыслями, набралась храбрости и спросила:

— Мы ищем свою подругу. Мы знаем, что она была здесь. Где нам теперь её искать?

Умница! Я готов был её расцеловать.

— Мы знаем её. Она была здесь.

Я вздохнул облегчённо.

— Где она? — Повторила Ари свой вопрос.

— Этого мы не знаем. Где — то в одном из миров. Но не мы отправляем души в иные миры, они сами выбирают свои пути и творят свои миры. Всю свою жизнь человек создаёт свой мир, всеми своими чувствами, мыслями и поступками.

Ирф подошёл к чёрному и схватил его за горло. Ирф не церемонится, он настоящий воин, а вовсе не дипломат.

— Ты нам мозги не суши! Говори, где она, иначе я сверну тебе шею!

Сквозь пальцы Ирфа просочилась чёрная жидкость, и вот уже на месте чёрного образовалась лишь лужа — он растёкся, словно его и не было. И вот он вновь перед нами!

— Убить саму Смерть — это ты хорошо придумал, но, дело в том, что меня убить невозможно. А где ваша подруга, я действительно не знаю. Здесь очень много миров и трудно определить её местонахождение, ведь она не умерла, и своего мира у неё пока нет. Смотрите!

Перед нашими глазами возник незнакомый мир. Мы не успели даже разглядеть его, как на его месте возник другой, третий… Не успевал исчезнуть один мир, тут же появлялся следующий. Непостижимо разные, великое множество. Мы, как будто находились внутри огромного калейдоскопа. От этого мелькания у меня даже голова заболела.

— Хватит! — Гаркнул Ирф.

И всё исчезло. Мы вновь в бесконечном белом пространстве, среди разноцветных, безликих фигур. Я понял, что шансов найти Саньку у нас нет.

— Она сама найдёт дорогу обратно, ей это сделать проще, чем вам, ведь у неё только один путь, а у вас…

Мы видели, что у нас. Разобраться в этом нагромождении несуществующих миров — это нам не под силу.

Иногда у каждого человека такое случается. Безысходность — вот как это называется. Невыносимое отчаянье от собственного бессилия. Ничего нельзя сделать. Бессильны мы, бессильны скарры — такое было с нами впервые, и это пугало нас.

— Мы должны найти этот мир! — Твёрдо сказал Ирф. — Должны!

Наверное, именно я должен был поддержать его, но я понимал, что всё это нереально. Я опустил голову. А Ирф начал буянить. Настоящий воин, он не мог смириться с поражением.

— Да я сейчас разнесу здесь всё! — Пригрозил он.

— Что разносить — то будешь? — Скептически спросила Ари.

— Да всё! — Зарычал Ирф и осмотрелся.

Разносить было нечего. Кроме безликих фигур и ослепительной белоснежной пустоты в этом странном месте ничего больше не было. И это вывело Ирфа из себя окончательно. Сдаваться он не привык.

— Хорошо, — не успокаивался он — тогда я раскурочу этих истуканов! Поотрываю им ручки, ножки, головы!

Успокаивать его было бессмысленно. Пока не выдохнется вест его воинственный пыл, разговаривать с ним бесполезно. Играя мускулами и сверкая глазами, он шагнул к одной из фигур. Его могучая рука метнулась к оранжевому великану и прошла сквозь него. Ещё удар — результат тот же. Дальше удары посыпались один за другим. Наконец — то Ирф выдохся. Он опустил руки и вздохнул тяжело. Его «бой с тенью» выглядел смешно и нелепо, но никто из нас не рискнул в этот момент ни смеяться, ни шутить — мы ведь не были бесплотными, как безликие истуканы, а кулак Ирфа внушает уважение.

Мы даже не заметили, как загадочные великаны вновь стали на свои места и замерли. Душа, которую они создали, сжалась в крошечную сверкающую точку, которая, вспыхнув напоследок, исчезла. Где — то родился человек. Новый, совсем новый человек.

Больше никто не хотел с нами разговаривать. Мерцающие, неподвижные, безликие существа потеряли к нам интерес.

— Это мастерская. — Сказала Ари — Только необычная мастерская — здесь делают души. А эти — она кивнула в сторону цветных фигур — они — Мастера. Нам здесь делать нечего.

В этот момент мы все, словно по команде, вскрикнули от боли. Боль была незнакомой, казалось, кто — то разрезал нас на куски раскалённой тонкой проволокой. От этой боли сознание помутилось, и, что там было дальше, никто из нас после вспомнить не мог.

Очнулся от того, что вода щекотала мне ноги. Я лежал на берегу озера, у самой кромки воды. Рядом мирно спали мои друзья. Мы вернулись на поверхность планеты, вернее — нас просто выбросили обратно за ненадобностью. На душе у меня было так погано, что жить не хотелось.

— Ерунда! — Услышал я голос Ари. — Всё будет хорошо. Если Мастера сказали, что она вернётся — значит вернётся. Она ведь ещё не умерла, и ей не место в мире мёртвых. Она из нашей вселенной и её место здесь!

— Да, но её вполне могут убить уже там. — Вздохнул я — Или нет?

Она не ответила. Она пыталась что — то вспомнить. Вдруг лицо е осветилось какой — то непонятной радостью.

— Соф, я заметила одну странную штуку. Не знаю, заметил ты или нет, но там, в мастерской, я видела скарра! Санькиного скарра. Я в этом уверенна. Как ты думаешь, что бы это значило?

Было холодно — ночная прохлада и мокрая одежда. Я стал приводить в чувство Ирфа и Шарта. Когда она задала мне свой вопрос, Шарт уже пришёл в себя, и ответил вместо меня.

— Это значит, что они собираются вернуть ей скарра, когда придет время. Зачем ещё его хранить, если не для этого?

Ари улыбнулась. Подул холодный ветер, и стало совсем уж некомфортно. Мы поднялись и побрели к нашему лагерю. Вдруг Ари стало плохо. Однажды я уже видел это. Тогда, в драконьем мире, оставшись без человеческой крови, Ари едва не умерла. Если ничего не предпринять, то скоро её тело покроется язвами…

Ирф полоснул себя по руке, слишком агрессивно — чуть не отрезал себе запястье. Кровь хлынула на мокрую одежду.

— Пей! — Приказал Ирф Ари.

Она не заставила себя долго упрашивать. Мы спокойно ждали, когда она напьётся. И только Шарт отвернулся и сидел, как каменный, боясь взглянуть в сторону Ирфа и Ари.

— Эй, Шарт, ты чего?

— Я не выношу вида крови. — Очень выразительно прошептал Шарт.

Ирф усмехнулся. Его вид крови нисколько не смущал, и даже, перепачканное кровью лицо Ари не казалось ему таким уж ужасным — обычное дело.

— Слушай, Шарт, ты какой — то уж очень впечатлительный. Так нельзя. У нас такая работа, что надо привыкать ко всему. Повернись! — Приказал Ирф.

У него особенно хорошо получалось отдавать приказы.

— Не могу — процедил сквозь зубы Шарт.

— Ну, надо же, какие мы нежные!

Ари стало легче.

— Спасибо, Ирф.

Я подошёл к Ирфу и склонился над раной. Я смотрел на рану, и янтарная энергия, словно струйка мёда, потекла из меня в Ирфа — такая же ленивая и непрерывная. Рана затянулась, остались лишь капли крови на руке.

— Всё — спросил Шарт.

— Смотря, о чём ты, — криво усмехнулся Ирф. — Если о крови, то смотреть больше не на что. Можешь расслабиться.

А мне было жалко Шарта. Он никак не мог стать своим на Базе. У него не было друзей, его никто не понимал. Почему? Ведь неплохой пацан, а все никак не может адаптироваться. Да ещё, к тому же, он слишком впечатлительный.

— Там остался Шушакс, в лагере. — Напомнил Шарт.

— Ну и ничего с ним не сделается. — Успокоил его Ирф.

Когда мы подошли к нашему лагерю, то услышали заунывный вой нашего пленника. От этого воя мороз пробегал по коже, или это просто мне было холодно. Шушакс выл долго и тоскливо.

— Чего это он? — Спросил Ирф.

— Домой хочет — предположил я.

Как будто молния сверкнула у меня в мозгу, я даже вскрикнул.

— Ребята, а ведь Санька там! Она в его мире — я это видел!

Шарт метнул в мою сторону гневный взгляд — чего это он? Я попытался прочесть его мысли, но он отгородился от всех и не желал никого пускать к себе в душу. Странный парень.

— Нам надо на Тартру — упрямо сказал он. — Вам же сказали, что Саня сама сможет выбраться оттуда. Надо найти этого зловещего ребёнка и убить!

Ирф разозлился.

— Да, а убивать кто будет? Я детей не обижаю — я — воин, а не маньяк. А ты у нас крови боишься.

Глаза Шарта, словно льдом покрылись, от его взгляда стало ещё холоднее.

— Я убью его! — Уверенно заявил он.

Неуютно я себя чувствую рядом с этим парнем, и, думаю, не я один. Скорее всего, именно из — за этого он так и не может ни с кем наладить контакт. И откуда у этого подростка такие старые глаза? Что он такое пережил? Но, что бы он ни говорил, а я на Тартру пока не собираюсь. Без Сашки я отсюда не уйду. И, если Шушакс — это единственный шанс найти её, то я выверну этого гадёныша на изнанку, но он приведёт меня к ней!

Тем временем становилось всё холоднее и холоднее. Я сосредоточился и стал повышать температуру своего тела — единственный способ согреться. А Шушакс царапал стены своей тюрьмы, пытаясь выбраться. Увидев нас, он успокоился.

— Есть хочу! — Заявил он.

Еда у нас кончилась — ещё одна проблема. Пока он не пожрёт, разговаривать с ним бесполезно. Его даже выпустить из клетки нельзя — сразу же на кого — нибудь набросится. Ирф встал, окинул взглядом всех нас и заявил:

— Я на Базу за едой. Ждите.

И исчез. Иногда Ирф меня бесит, но иногда он вызывает у меня восторг. Ирф — человек действия. Он не думает долго, он слишком прямолинейный, но зато он всегда быстро принимает решение и так же быстро действует.

Появился он в середине дня и не один.

— Счастливчик! — Обрадовались мы все.

Это было именно то, что нам нужно! Если Счастливчик с нами, то нам обязательно повезёт. Эта крылатая рептилия обладает такой силой желания, что всё, чего он хочет, обязательно сбывается. А Сашку он любит, и это значит, что мы её обязательно найдём. Мы найдём её, даже, если это будет один шанс из миллиона.

— Ирф, ты — гений! — Бросилась ему на шею нашему великану Ари. — Привет, Счастливчик!

— Привет.

— Ты знаешь, что случилось?

— Да, Ирф мне рассказал всё.

Я взял его в руки и заглянул в его фасеточные глаза — глаза насекомого и спросил:

— Счастливчик, это дело абсолютно безнадёжное, и нам необходимо фантастическое везение — твоё везение. Мы должны найти Саньку!

Счастливчик задумался на мгновение.

— Я постараюсь. Нам повезёт. Обязательно! Мне только надо настроиться.

Ари рассмеялась.

— Счастливчик, я думаю, что ты уже настроился.

Маленькая крылатая ящерица — насекомое немного смутилась. Я не знаю, как смущаются ящерицы и насекомые, и смущаются ли они вообще, но Счастливчик точно засмущался. Ему льстила наша высокая оценка его способностей.

Шарт стоял в стороне и был, в отличие от нас, зол. Его бледное, прозрачное лицо, его совиные глаза выражали только одно чувство — раздражение. Мне даже в какой — то момент показалось, что он готов убить Счастливчика. Мне всё это не понравилось. А, когда мне что — то не нравится, я предпочитаю сразу расставить все точки над «i», чтобы устранить возможные проблемы. Поэтому я подошёл к Шарту, наклонился и шепнул ему на ухо:

— Счастливчик нам нужен. Шарт, ты не дури! Саня — одна из нас, и мы не можем оставить её здесь. Твоя Тартры может немного подождать. Ты не забыл, малыш, что она — ключ? Ключ! Как ты собираешься без неё найти своё чудовище?

Он задумался. Постепенно лицо его стало проясняться.

— Извини, — чуть слышно шепнул он — я так виноват! Я больше ни о чём не могу думать. Мне надо спасти свой народ!

Сентиментальная Сашка наверняка принялась бы его успокаивать и оправдывать, я же не настолько гуманный, как она. Я не стал его утешать. Я отошёл от него и принялся кормить Шушакса. Ну, он и жрёт! Мама родная! Куда в него всё помещается? Дождавшись от него, наконец — то благородной отрыжки, я понял, что он сыт, и его можно выпустить на свободу. Можно, конечно, но я ещё не забыл, как эта тварь пыталась отгрызть мне ногу. И отгрыз бы, если бы ему не помешали.

Счастливчик подлетел ко мне, сел на плечо и уставился на Шушакса. Чувство страха у Счастливчика отсутствует, зато любопытства ему не занимать. Счастливчик разглядывал Шушакса, а Шушакс — Счастливчика. И так они пялились друг на друга довольно долго.

— Выпустите его — сказал Счастливчик. — Ему плохо, он домой хочет.

— Да мы и сами этого хотим. — Вмешалась Ари. — Дело в том, что Саня находится как раз в его мире. Только мы не знаем, как туда попасть.

Я попытался открыть клетку, но сооружение Ирфа не имело дверей. Как он просунул туда Шушакса?

— Вот так! — Гордо сказал Ирф и продемонстрировал свои таланты.

Он внимательно посмотрел на клетку и, мне показалось, что она задрожала, словно была она сделана не из камней, а из газа. Шушакс просто выпал из неё и все дела. Он собрался было дать дёру, но Ирф успел наступить ему на хвост своей огромной ножищей. Бедняга Шушакс зашёлся в визге.

— Не надо так! — Попытался усовестить Ирфа Счастливчик — Ему же больно.

— Ну да, больно, — вырвалось у меня. — Знал бы ты, как было больно мне, когда он пытался меня съесть! И ты будь с ним осторожен.

Боже, о чём я говорю! Да Счастливчик понятия не имеет о том, что такое осторожность! Не знаю, как он до сих пор жив — скорее всего- это его привычное везение.

— Слушай, — обратился он к Шушаксу, — ты поможешь нам, а мы поможем тебе, тем более что у нас одна и та же цель — попасть в твой мир. Договорились?

Шушакс моргнул в знак согласия.

Что — то изменилось с появлением на этой планете Счастливчика. Она перестала казаться нам такой уж унылой и серой. Как будто, всё, как прежде, но странная сила, заключённая в Счастливчике, уже начала действовать, наполняя мир вокруг нас неуловимым ароматом везения. Появилась надежда, словно кто — то шептал мне на ухо: «Загадай желание, Соф, загадай! Оно исполнится. Обязательно исполнится!». А желание у меня было только одно.

Шушакс приблизился к Счастливчику, осторожно так приблизился. Когда я это заметил, то испугался не на шутку. Я уже знал повадки этой твари, и был уверен, что Счастливчику грозит смертельная опасность. Счастливчик думал иначе. Я даже не успел его остановить, как он подлетел к зубастой, сморщенной морде Шушакса. Беззаботно стрекоча что — то не своём родном языке, Счастливчик сел прямо в лапы отвратительной твари. Удивил нас не Счастливчик — к его безумным выходкам мы уже давно привыкли, а вот Шушакс — это другое дело. Вдруг я увидел, что по тёмному сморщенному лицу — именно лицу, а не морде — потекли слёзы. Существо скукожилось и плакало так отчаянно и безутешно, как может плакать только человек. В тот момент нам всем стало стыдно, всем без исключения.

Шушакс и сам не ожидал от себя ничего подобного. Он был испуган и потрясён, его рука, такая неуклюжая, делала что — то совершенно невероятное — она гладила Счастливчика. Шушакс никогда в своей жизни никого не гладил, что такое ласка ему было неведомо.

— Знаешь, а ведь он не так уж плох, верно? — Сказал Ирф.

— Иногда — неохотно согласился я.

— Это всё Счастливчик! Это он на него так действует. — Объяснила нам Ари то, что мы и без неё поняли. — Я думаю, что Счастливчик сделает из него человека.

— Человека?! — Удивился Шарт — Из этого животного?!

— Шарт, прекрати! — Возмутилась Ари — Он совсем не животное. Когда — то, я думаю, его народ был вполне разумным.

С каждым днём на этой планете становилось всё холоднее и холоднее. Пора уже покидать это мрачное место, тем более что секрет Тартры мы уже знаем.

— Да, да! — Обрадовался Шарт — Пора на Тартру.

Ирф бросил в его сторону такой тяжёлый взгляд, что я даже удивился, что взгляд этот не пробил парню голову.

— Да, но сначала — грозно произнёс Ирф, — мы найдём Саню. Ясно? И никаких возражений!

Глава 9

Я живу в тёмной башне у господина Таракса. Вообще — то это не совсем башня — скорее большой город или даже небольшой государство, со всеми своими законами и правилами.

А за стенами башни лютует зима, да ещё какая зима! Мороз такой, что кажется — даже воздух замёрз. Снег сыплется без остановки и такой густой, что уже в двух шагах ничего не видно. Мне повезло, что Таракс взял меня с собой — на улице я бы уже давно замёрзла. Из башни я почти не выхожу. Да и куда выходить, если снега намело столько, что передвигаться можно только под ним, а не по поверхности, а лыжи здесь ещё не изобрели. В снегу роют проходы.

Таракс — странный тип. Таких, как он я ещё не встречала. Внешность хищника, а повадки благородного человека. Завораживающий, с хрипотцой голос, и пугающие, жёсткие глаза, в которые страшно было смотреть. Казалось, что он весь состоит из сплошных противоречий. Он притягивал меня, и с этим я ничего не могла поделать. В нём было что — то мистическое, непостижимое.

Он привёл меня в эту башню и сразу же забыл обо мне. Его слуги выделили мне вполне приличную комнату, выдали одежду, ежедневно кормили и при этом от меня ничего не требовалось. Я не работала, жила, как моей душе угодно. Никто за мной не следил. Я сутками бродила по башне, изучая её. Удивительное сооружение! Я всё никак не могла поверить в то, что всё это построили предки тех диких и отвратительных тварей, которых я встретила на свалке.

Внизу находился нижний храм, куда приходили люди и приносили дары своему грозному богу. Таракс был верховным богом этого народа, самым опасным и самым почитаемым. Конечно, кого же ещё ублажать, если не бога гнева? Нижний храм мне не понравился сразу — слишком мрачный. Выше, на следующем этаже, жили работники, обслуживающие всю эту огромную махину — это был рабочий квартал. Там же находились и мастерские, где изготавливались разные предметы культа. Следующие этажи занимали склады, где хранилось всё то добро, которое приносили в храм прихожане. Над складом располагался квартал жрецов, служащих Тараксу. Мне казалось, что все жрецы на одно лицо. Все они носили либо черную, либо алую одежду, у всех у них было одинаковое выражение лица, все они были одного роста и телосложения. Мне ни разу не удалось поговорить ни с одним из них — они меня просто игнорировали, и это меня жутко бесило. А над жрецами находился средний храм. Посторонних в него уже пускали. В этот храм допускались лишь жрецы и те, кого туда направлял Господин Таракс. Однажды, когда там не было службы, я заглянула внутрь и обнаружила, что этот храм выглядит не так зловеще, как нижний — более уютный и более изысканный. Над средним храмом располагалась школа, где обучались будущие жрецы. Все дети, которые учились в этой школе, жили здесь же, в башне, этажом выше. Ну, и так далее…

А вот выше уже было интереснее — там находились владения Таракса. Над школой — интернатом обитали слуги Таракса. Ещё выше находилось жуткое заведение — питомник корков. Чудовищные твари, уничтожившие предыдущую цивилизацию, внушали мне такой ужас, что на этот этаж я предпочитала не заходить. Я уже готова была поверить, что этих существ действительно сотворил бог гнева Таракс, в которого я лично не верю.

Ну, а над корками располагались владения самого Господина Таракса, слишком роскошные для этого сумрачного и грязного мира. Таракс оказался человеком утончённым, изысканным, с прекрасным вкусом. Здесь, в его владениях глаз отдыхал. Мне повезло — я обстала именно на этом уровне. Не знаю, почему это Таракс так облагодетельствовал меня? Не могу сказать, что я его интересовала или вызывала какие — то тёплые чувства, нет, скорее всего, это просто была его прихоть.

Но самое загадочное помещение находилось на самом верху — верхний храм. Боже, знал бы кто — нибудь, как я хотела бы там побывать! Я вся чесалась от любопытства, но всё бесполезно! В верхний храм никто, кроме верховного жреца Таракса, не допускался. Ни один человек! Там обитал его бог, и там он общался с ним.

Однажды я сделала попытку проникнуть в верхний храм — иначе я была бы не я — но меня грубо осадили стражники, и предупредили, что ещё одна такая выходка — и меня скормят коркам. Здоровенный стражник держал меня за шиворот и тряс, как грушу, приговаривая: «Тебе повезло, что ты не попала туда! Гнев Таракса ужасен! Только Господин Таракс может общаться с ним без вреда для себя. Ясно? Господин Таракс — живое воплощение Бога Гнева — его человеческая ипостась!»

Конечно же, я не верила, что на верхнем этаже обитает настоящий языческий бог, но мне было очень интересно, что же там такое. Я, наверное, слишком любопытна и слишком неосторожна. Конечно, иначе бы я сюда не попала.

Ещё один вопрос, который не давал мне покоя — это как мне отсюда выбраться? И, чем больше я ломала над этим голову, тем яснее сознавала, что помочь мне могут либо шаксы, которые обитали здесь ещё до людей, либо Господин Таракс, который не желает меня замечать, для которого меня просто не существует.

Нет, конечно, можно было бы к нему подойти и заговорить, тут кое — что заметила — никто и никогда не заговаривает с Тараксом первым. Я бы могла нарушить местные порядки, но я не уверенна, что после этого меня не скормят коркам. Что бы такое придумать, чтобы он сам заговорил со мной? Я шла, ничего и никого не замечая, обдумывая варианты. И тут, как всегда, мне чертовски не повезло — я врезалась лбом в одну из колонн, которые понатыканы здесь на каждом шагу. Удар был настолько сильным, что я не устояла на ногах и упала на пол.

— Блин, мозги всмятку! — Констатировала я.

— Ушиблась? — Услышала я знакомый приятный мужской голос.

— Ещё бы! Зачем здесь на каждом шагу понатыканы эти колонны? Ручки бы отрубить этим архитекторам!

Он помог мне подняться.

— Не думаю, что это возможно — архитекторы эти уже очень давно покинули этот мир.

— Ну и ладно.

— Давай, я покажу тебя моему врачу.

Мне не врач нужен! Мне нужен именно он сам! Когда ещё я смогу расспросить его обо всём, что меня интересует? Не могу же я каждый раз, при виде его, биться головой о колонны — голова у меня одна, я ведь не Змей Горыныч, и она этого не выдержит.

— Спасибо, не надо. Я в порядке.

Я посмотрела в его глаза и увидела, что они не такие уж чёрные, как мне показалось. Они у него тёмно — фиолетовые, почти чёрные, но всё же не чёрные. Как ночное небо — чёрные, но не совсем.

— Ты уверенна, что тебе не нужен врач? — Спросил он своим хрипловатым голосом — как мне нравятся такие голоса!

— Да, всё нормально.

Вот зараза! Есть ли в мире ещё такие идиотки?! Он развернулся и пошёл прочь от меня. Довыделовалась, овца рыжая! Что теперь делать? Ломать голову я больше не стала, просто брякнулась на пол, изображая обморок, и стараясь произвести как можно больше шума.

А дольше произошло то, чего я от себя никак не ожидала. Никогда раньше я не падала в обморок — я не склонна к подобным глупостям. Но в тот момент со мной произошло именно это. Я вырубилась. Отключилась, как будто кто — то нажал какую — то невидимую копку и весь мир для меня перестал существовать. Всё когда — нибудь происходит впервые.

Сознание возвращалось медленно. Я почувствовала, что лежу уже не на полу, а на мягкой постели. Мои ноздри уловили запах неземных благовоний, от которых хотелось спать. Тепло, уютно и ничего не хочется делать. Я с трудом открыла глаза.

Это была большая и очень красивая комната. Шикарная мебель, приглушённый свет, пушистые ковры — так жить можно.

— Где это я? — Почему — то шёпотом спросила я.

— У меня — ответил он.

— Как я сюда попала?

— Я тебя принёс. С тобой всё будет в порядке. Врач тебя осмотрел и не нашёл ничего серьёзного.

Конечно, не нашёл. Были бы у меня мозги — было бы сотрясение мозга, а так, нечему сотрясаться.

Я не видела его. Он стоял где — то в стороне. И, казалось бы, радуйся, девка — вот он твой единственный шанс! Сейчас можно обо всём его расспросить, но как? Как у него спросить о том, что я и сформулировать толком не смогу? С чего начать?

— Господин Таракс, прошу меня извинить — неудобно, как — то получилось. Мне так неловко.

Он подошёл к кровати, и я смогла его увидеть. При слабом, дрожащем свете маленьких светильников, его лицо выглядело просто демоническим. На какой — то миг мне показалось, что я попала в ад и передо мной стоит типичный представитель бесовского царства, а, может быть и сам дьявол. Однажды мне приснился сон, в котором дьявол хотел купить у меня мою душу, во сне я очень испугалась, так вот тот дьявол, который мне приснился, был здорово похож на Господина Таракса.

Он наклонился и пристально посмотрел мне в глаза. Мне стало совсем неуютно. Куда же я попала?

— Знаешь, я не могу этого объяснить, но ты мне кажешься странной, не такой, как все. А что в тебе такого?

Если бы я стала ему объяснять всё, то думаю, он счёл бы меня сумасшедшей или решил бы, что я растрясла последние свои мозги об эту колонну — это было бы очень обидно, ведь я так хотела произвести на него неизгладимое впечатление! И я решила всё — таки прикинуться дурочкой — это безопаснее всего.

— Господин, вы так великодушны, так мудры! А я совсем ничего не знаю. Здесь так интересно! Я кажусь вам глупой?

Боже мой! Я никогда так высокопарно не выражалась, и уж точно, никогда не считала себя дурой.

— Не мудри. — Просто сказал он — будь проще. Так что именно тебя интересует?

Оооо, меня много чего интересует! Меня всё интересует. С чего бы начать?

— Я хотела бы знать, что там, в верхнем храме?

Зря я это спросила, тем более что ко мне это не имеет никакого отношения. Я видела, как страшно изменилось его лицо! Всё так же, но в глазах полыхнул огонь, а губы приоткрылись, обнажив довольно острые клыки. Он ещё больше стал похож на хищника.

— Зачем тебе это? — Спросил он настороженно.

— Ну, — засуетилась я, — интересно же. Там действительно живёт Таракс?

— Да. — Коротко ответил он.

— А как он выглядит? Какой он?

— Тебе лучше не знать. Запомни хорошо — верхний храм — это табу!

Я это и без его предупреждения знала.

— Таракс уничтожит любого, кто войдёт в верхний храм. Запомни это!

Лицо его смягчилось. Он сел на край кровати и задумчиво сказал:

— Иногда мне кажется, что наш мир нереальный. Что я попал в какой — то дурной сон. Когда я тебя увидел, ты меня заинтересовала. Странно ты себя вела. Когда я отдал коркам Крака и его дочь, тебе было плохо. Я видел, что ты не хотела им зла. Тогда что? Свобода? Но какому бродяге зимой нужна свобода? Для бродяги свобода зимой — это смерть. Ты же не знала, что я возьму тебя с собой. Бродяги себя так не ведут. Кто ты и откуда?

— Со свалки — просто и без затей, почти честно ответила я.

Сказать, что он удивился — это ничего не сказать.

— Со свалки? — Не поверил он. — Никто не может выжить на свалке! Ты лжёшь!

Я пожала плечами и скромненько так заметила:

— А я выжила. Правда я там не долго находилась.

Я ведь совсем не соврала — сказала чистую правду.

— Да, вот, что я заметила, и это меня заинтересовало — вспомнила я — Почему шаксы добегают до определённой границы и дальше ни ногой?

Теперь он поверил, что я действительно побывала на свалке. Поверил и, похоже, зауважал. А я уже освоилась. Я встала с кровати и подошла к окну. За окном всё так же валил снег — ничего не изменилось. Я смотрела в окно и такая тоска на меня навалилась — хоть волком вой! Отсюда, сверху, я видела этот сумрачный мир во всей его неприглядности. Ничего хорошего. Ну, ничегошеньки! Бесконечная свалка, заваленная снегом и тёмные пятна городов с высоченными мрачными башнями. Как они тут живут? Неужели я никогда отсюда не выберусь? Я смотрела в окно, а Таракс смотрел мне в спину — я это спиной чувствовала. Его взгляд жёг мне спину где — то между лопатками.

— Конечно, шаксы не могут покинуть пределы свалки — границу охраняют корки. Если бы не это, то шаксы давно бы уничтожили бы нас. Вокруг свалки всегда собирается много корков. Разве ты этого не видела?

Я пожала плечами. Даже если бы я это увидела, сомневаюсь, что я поняла бы что это такое.

— Я мало что знаю о корках — призналась я.

— О них никто много не знает. Откуда они появились и когда — кто их знает. Известно лишь то, что за короткий срок они почти полностью уничтожили цивилизацию шаксов, а остатки загнали на салку. Это ведь шаксы оставили нам все эти свалки, это именно они всё здесь загадили.

— А мы откуда взялись? — Спросила я.

— Мы здесь были всегда. — Ответил он — Но мы, девочка, были просто животными — шаксы мешали нашему развитию. А когда Таракс разгневался на шаксов и уничтожил их — наслав корков, мы заняли их города, мы заняли их место в этом мире. Так бывает всегда, когда гибнет какая — то цивилизация, её место занимает кто — то другой.

Он задумался. Я повернулась к нему и заглянула в самую глубину его тёмно — фиолетовых глаз и увидела совсем не гнев, а скорее — безысходность. Он знал то, чего не знают другие, какую — то страшную тайну. Но, если тайна есть, то кому же ещё её знать, если не верховному жрецу Таракса?

В комнате было тепло и уютно, вокруг яркие цвета и дорогие украшения, а за пределами башни — холод, серость, снег и горы мусора. Мне бы радоваться, что я прямо с корабля попала на бал, а мне тоскливо. Могло бы быть хуже, гораздо хуже! Грех мне жаловаться, но поделать с собой я ничего не могу.

— Скоро и мы исчезнем. — Тихо сказал он.

— Почему? — Удивилась я.

— Ты же видишь, в каком мире мы живём! — Кивнул он на окно.

— В паршивом — согласилась я, — но ведь не мы его создали! Разве виноваты мы в том, что здесь натворили шаксы?

Он криво усмехнулся.

— Мы виноваты в том, что мы ничего здесь не изменили, и в том, что, сами не стали лучше шаксов. Мы даже не ступили на Путь Истины. Мы так и остались животными. Мы ничего не создали, ничего! Всё, что мы имеем, мы унаследовали от шаксов, даже их богов. Ничего своего. Мы равнодушны и жестоки. Богатые и сильные живут в своё удовольствие, и их не волнует, что там внизу. А бедные и слабые просто обозлились на весь мир, они отравлены собственной завистью к тем, что наверху. Знаешь, почему я взял тебя с собой? Потому, что, в лучшем случае, ты попала бы к очередному Краку, а в худшем — замёрзла бы на улице. И никто бы тебе не помог.

Чтож, ничего нового он мне не сообщил — всё это я знала и без него. Люди здесь и в самом деле — редкие сволочи.

Я вздохнула. Стало ещё тоскливее. Чем больше я узнаю об этом мире, тем безысходнее становится у меня на душе — надежды таят, а будущее моё видится мне всё мрачнее и мрачнее. Не настолько хорош этот мир, чтобы мне захотелось здесь остаться навсегда, пусть даже у Таракса в его тёмной башне. Чего здесь ждать, если даже такой могущественный человек, как Таракс, вынужден изливать душу незнакомой бродяжке, только потому, что это никому больше не интересно. Всем друг на друга наплевать.

— Всем друг на друга наплевать. — Повторил мою мысль вслух Таракс. — Общаясь в верхнем храме с Тараксом, я понял, что все они — вовсе не боги, а всего лишь слуги одного единственного Бога. Ты думаешь, что то, о чём я говорю — это ересь? Но, тем немение, всё так и есть. Я хочу тебе кое — что разъяснить — может быть, тебе это пригодится. Хотя, нет. Забудь всё, что я тебе здесь наболтал.

Он сразу изменился. Лицо вновь стало непроницаемым и холодным. Мне кажется, что он сам испугался того, что сказал или собирался сказать.

— Не беспокойтесь, Господин Таракс, я уже всё забыла.

Эх, был бы здесь со мной мой скарр! Эти безликие истуканы сделали невозможное — они смогли отделить от меня моего скарра, а ведь такое возможно только в случае моей смерти. Может быть, я всё — таки умерла, но пока ещё не поняла этого. Нет, об этом лучше даже не думать. Я тряхнула головой и прогнала напугавшую меня мысль.

Таракс довольно бесцеремонно выставил меня за дверь, ничего не говоря и ничего не объясняя. Если я не ошибаюсь, то он испугался собственной откровенности. Я улыбнулась сама себе. Я знаю, что, если он разоткровенничался однажды, то следует ждать второй попытки. Если уж однажды правда вырвалась из него, то больше он не сможет её удержать. Короче, если хочешь сохранить что — то в тайне — вообще не открывай рот.

Я даже не заметила, как меня занесло на этаж корков. Перед моими глазами предстали многочисленные стеклянные ящики с «колючей проволокой». Здесь было очень много корков! Взрослые корки, корки — детки, яйца корков — целая армия этих адских существ, от которых невозможно убежать и спрятаться — корки вездесущи, они могут проникнуть куда угодно. Они лишь внешне выглядят нелепо и неуклюже. Корки могут сворачиваться в клубок и катиться с огромной скоростью, они могут цепляться шипами за самые микроскопические выступы и передвигаться по любой поверхности, а ещё они могут убирать шипы и проникать даже в самые мелкие щели. Корки вездесущи! Они легко настигают свою добычу, обматываются вокруг неё, выпускают шипы и впрыскивают под кожу жертвы свой пищеварительный фермент. Жертва ещё жива, когда её начинают переваривать. Через те же шипы, уже переваренная жертва всасывается корком и всё. Жуткая смерть! Жуткие существа!

Я разглядывала их, испытывая при этом одновременно: страх; любопытство и благоговение. Эта непривычная смесь чувств приятно щекотала мне нервы. Сколько же их тут!

Корки тупо лежали в своих ящиках и не проявляли никаких признаков жизни. Я осмелилась подойти ближе. Аккуратные твари — до чего же у них чисто. Люди умудрились загадить всю планету, а у этих непонятных существ в клетках чисто, как в операционной. Вдруг одна из тварей развернулась и метнулась в мою сторону — благо, что нас разделяло стекло. Корк стал на хвост и закачался. Выглядел он при этом, как незамысловатое растение. И тут я впервые услышала его голос. До этого момента я была уверенна, что корки шипят, как змеи, ан нет, ничего подобного — это больше напоминало стрекотание кузнечиков. Вскоре все корки стали на хвосты и застрекотали. Я испугалась. Не знаю, что всё это значит, но уверенна, что ничего хорошего. Я попятилась и упёрлась спиной в кого — то. И я заорала, перекрывая своим воплем стрекотание корков.

— Да тише ты! — Услышала я недовольный голос Таракса.

Я облегчённо вздохнула.

— Что ты здесь делаешь? — Спросил он. — Здесь нельзя находиться непосвященному.

— Так они же за стеклом — легкомысленно сказала я.

— Это же корки! — Звучало это довольно зловеще. — Иногда они выползают из ящиков — их трудно удержать. Вот, смотри.

Он отошёл в сторону и поднял с пола корка. Я вся похолодела от пяток до макушки — я находилась одна в коркарии, и у меня под ногами лежал настоящий Корк! Не хочу даже думать, что могло бы со мной произойти.

— Спасибо, что пришли за мной — только и смогла прошептать я.

— А теперь послушай меня, — сказал он голосом, который не обещал ничего хорошего — ты странная девушка — постоянно с тобой что — то происходит. На всякий случай запомни — башня — это место, которое требует особой осторожности. Даже я всего не знаю о ней. Постарайся не шататься здесь по незнакомым местам. Ясно?

Я кивнула.

— Возьми — протянул он мне корка. — Этот похож на тебя — вечно выползает из ящика и ползает по коркарию. Нарывается на неприятности.

Я отпрянула. Ну, уж нет, никакая сила не заставит меня взять в руки эту мерзость! Но сволочь Таракс бросил корка прямо мне на шею. Ох уж я и орала! Так орала, что едва сама не оглохла. А он стоял в сторонке и смеялся. Ему было весело. Белая кость, голубая кровь — козёл он, самый обыкновенный козёл и ничего больше! Корк втянул свои шипы и на данный момент угрозы не представлял. Осторожно, двумя пальцами, я взяла корка и стала его рассматривать. Сейчас он и в самом деле был похож на змею, но без глаз и безо рта. Стальной замысловатый узор вдоль всего его тела был похож на татуировку.

— Это насекомое. — Объяснил Таракс. — Странное насекомое, верно?

Я пожала плечами. Видала я существ и постраннее, но ему об этом не скажешь.

— Ну, всё, пошли. Кстати, ты ему понравилась.

Интересно, как он это определил? Как можно узнать отношение к тебе колючей проволоки? Значит, как — то можно.

— Можешь забрать его к себе.

Обрадовал! Осчастливил! Как я буду жить в одной комнате с этим существом? Совсем охренел, жрец придурочный! И ведь ничего ему не скажешь, что хотелось бы сказать.

— Не думаю, что это безопасно. — Проблеяла я.

— Ну, что ты, он ведь тебя уже признал!

Я поняла, что спорить бесполезно. Я всё — таки взяла корка — в хозяйстве всё пригодится.

Мы вышли из коркария, и я вздохнула облегчённо. На шее у меня висел Корк. Таракс проводил меня до дверей моей комнаты, попрощался и ушёл.

У себя в комнате я, наконец — то смогла внимательно рассмотреть жуткую тварь и обнаружила, что ничего жуткого в ней нет, когда оно втянуло в себя свои шипы, то стало похоже на обыкновенную верёвку.

— Назовём тебя Гошей. Ты согласен быть Гошей?

Корк что — то прострекотал. Преодолевая страх т отвращение, я погладила опасное существо и по его реакции я поняла, что ему это понравилось. А, что, зверюшка, как зверюшка — ничего особенного. Корк обвился вокруг моей руки, и всё у меня внутри похолодело — я вспомнила, как лихо расправились корки с Краком и Марзой. Но Гоша даже не думал выпускать свои смертоносные шипы. Он висел на моей руке и что — то ласково стрекотал. Я осторожно сняла его с руки и положила в стеклянную коробку, которую мне вручил Таракс. Гоша свернулся клубком и, кажется, заснул.

Ну вот, я уже начинаю потихоньку обрастать здесь хозяйством — видимо, мне никогда не выбраться из этого мира. Я заплакала от тоски и безысходности. Ну почему именно я? Вечно я влипаю во всякое дерьмо! Я больше не хочу быть ключом! Плевать я хотела на свой редкий дар. Хочу домой, к маме, к папе! Я подошла к окну и увидела всю ту же безрадостную картину — снег и тёмные башни, в которых обитают жрецы со всем своим хозяйством. Издалека башни были похожи на гигантские столбы или торчащие из земли огромные пальцы. Верхушки башен тонули в облаках. А снег…

Обычно я радуюсь снегу — он всегда напоминает мне детство, но здесь он меня раздражает. Раздражает даже больше, чем жара на Тартре.

Кто — то постучал в дверь. Это уже что — то новое. Здесь никто ни на кого не обращает внимания — всё всем по барабану. И в гости здесь ходить не принято, тем более ко мне. Кому я нужна?

— Войдите — робко сказала я.

Никогда никому я так не радовалась! Никогда я не была так счастлива! Передо мной стоял Соф! Ноги у меня подкосились и я медленно, как пена в кружке с пивом, осела на пол. Я всё ещё не могла поверить своим глазам.

— Соф? — Недоверчиво спросила я.

— А кто же ещё?

Это его голос! Вокруг лютовала зима, а у меня в душе чирикали птички и цвели цветы.

— Как ты сюда попал?

Он улыбнулся — такая торжествующая улыбка триумфатора.

— Понятия не имею. Мы искали тебя, и Счастливчик вывел меня к тому месту, где находится переход в этот мир. Именно в этот, представляешь?

— Если за это дело взялся Счастливчик, то в этом нет ничего удивительного. Кстати, а где он сам?

— Он остался на Колыбели. Нам надо отсюда выбираться.

— С радостью. Скажи, а твой скарр с тобой?

— А где ему ещё быть? Я запомнил место, где находится коридор. Мы быстро отсюда выберемся.

Однако моя радость быстро потухла, как костёр во время дождя. Я кое — что вспомнила.

— Соф, мой скарр…

— Я знаю. Он у Мастеров.

— Что мне делать? Знаешь, мы должны побывать в одном месте — чутьё мне подсказывает, что это необходимо.

Он привычно поковырялся у меня в голове и всё понял. Теперь он знает всё, что знаю я. Всё — таки это очень удобно.

Тихо, без шума и писка мы пробрались на самый верхний этаж, в святая святых — верхний храм. С Софом я чувствовала себя гораздо увереннее.

Верхний этаж ничем не отличался от всех остальных, и я даже усомнилась в том, стоило ли нам сюда забираться. И вдруг от стены отделилась тёмная фигура и направилась к нам — стражник, мать его так! Соф ничего не успел сообразить, когда мой Гоша метнулся к стражнику. И вот, на том месте, где стоял стражник, уже никого нет.

— Что это за штука? Очень странная вещь. Это и есть корк?

— Да, это мой Гоша. Пошли.

Тут я обнаружила в стене дверь, которую не сразу заметила. За дверью оказалась винтовая лестница. Было темно и холодно. Это был какой — то потайной ход и куда он вёл — это вопрос. Мы могли вляпаться по самое «не хочу». Было страшно, но я слышала дыхание Софа, чувствовала его тепло, и мне сразу становилось легче.

Мы вошли в просторный, стеклянный зал. Хотя я не уверенна, что это было именно стекло. Я подняла голову и увидела небо — крыша оказалась прозрачной. Ажурные облака сыпали вниз снег, который казался продолжением какого — то замысловатого узора. Красота, какая! И пол, гладкий, блестящий, почти зеркальный. Едва мы ступила на этот пол, как по нему, словно по воде, разошлись круги. Забавно.

— Осторожнее — прошептал Соф.

— Действительно, здесь надо быть особенно осторожными. — Услышала где — то совсем рядом знакомый голос Таракса. — Как вы посмели?! — Голос его гремел, отражаясь от стен.

Невозможно было понять, где именно он находится.

— Кто вы такие?

Наконец — то я его увидела! Он стоял возле высокого постамента, украшенного блестящими алыми и чёрными камнями. Он был одет в фиолетовый хитон и держал в руках чёрный жезл, украшенный одним единственным камнем — большим фиолетовым кристаллом. Шикарное зрелище — слов нет!

— Идите за мной. — Приказал он.

Я пожала плечами. Ну, и чего, спрашивается, мы так взъерепенились?

— Мы хотели посмотреть на Таракса. — Честно призналась я.

Он никак не отреагировал на моё признание. Интересно, куда он нас ведёт?

— Послушайте, Таракс, — окликну его Соф — нам надо поговорить.

— Поговорим.

Мне трудно понять в каком он настроении — голос бесстрастный, как у автоответчика, а лица не видно. Чего от него ждать?

Слава богу, в коркарий он нас не повёл! Привёл к себе — уже легче. Конечно, теперь, когда Соф со мной, я могу не паниковать.

Таракс нервно заходил по комнате. Его бесстрастное лицо ничего не выражало.

— Для начала — наконец — то заговорил он — я хочу вам кое — что объяснить. Послушайте, что я вам скажу.

В его глазах полыхнул адский огонь — гнев потихоньку начал овладевать им, но быстро справился с ним.

— Так вы думаете, что любой может поговорить с Богом? Любой может быть жрецом? Вы думаете, что самое страшное — это нищета, болезни, потеря близких? — Он рассмеялся. — Нет! Когда человеку плохо, он вспоминает о высших силах, начинает анализировать свою жизнь, и искать где и в чём он нагрешил. Самое страшное испытание — это деньги, власть, слава… Тогда, когда всё благополучно, человек не нуждается в помощи высших сил, и не задумывается о своих грехах. Человек не задаёт себе никаких вопросов, совсем никаких.

— А какие вопросы надо задать? — Не выдержала я.

Он как — то уж очень внимательно посмотрел мне в глаза.

— Вопрос? Чем я лучше других? За что мне всё это? Одни и те же вопросы. Важны не вопросы, а ответы. Важно понять, вовремя понять, что всё, что ты имеешь — это аванс и его надо отработать. И, если ты сам не отработаешь, не отдашь, то с тебя спросят — возьмут то, что сочтут нужным.

Я задумалась. Что — то подобное я уже однажды слышала. Значит, правы варды. Не зря же соплеменники Ари, обладая огромной властью, берут для себя только самое необходимое.

— Да, — продолжил Таракс — я имею всё, о чём другие даже мечтать не могут. Но, если я однажды что — то нарушу… Мне многое дано, но я должен, просто обязан быть лучше других, тех, у кого всего этого нет. А иначе я не смогу предстать перед Тараксом. Вы знаете, что будет, если я что — то нарушу? В лучшем случае — я потеряю связь с богом и потеряю всё.

— А в худшем? — Спросил Соф.

— А в худшем — я просто не выйду уже из верхнего храма. Вы поняли?

Может быть, мы и поняли что — то, но при чём тут мы? И Таракс уловил эту мою мысль. Он подошёл ко мне, взял за плечи и, заглянув в глаза, тихо сказал:

— А ты уверенна, что ты готова к встречи с Тараксом, с богом гнева? Ты чувствуешь себя достойной?

Молчавший всё это время Соф, надумал, наконец — то вмешаться в разговор — уж лучше бы он молчал и дальше! Он встал со стула, подошёл к Тараксу и нагло, как он это умеет, не соблюдая приличия, спросил:

— А вы уверенны, что ваш Таракс — это бог? А если он всё — таки не бог, то почему я должен быть достойным его, а не наоборот?

Ну не придурок ли? Сейчас его отправят в коркарий за богохульство. Он — то выкрутится, но что будет со мной? Явился, урод, свалился на мою голову! Я с ужасом наблюдала за реакцией Таракса, но никакой реакции не последовало. Таракс не спешил нас наказывать. Мы его интересовали. Пока интересовали. Но что — то всё же произошло. Они стояли друг напротив друга и жёлтые глаза Софа отражались в тёмно — фиолетовых глазах Таракса. Это было похоже на дуэль, мне даже показалось, что из глаз у них летят, если не пули, то — искры точно. Интересно, чем же это всё закончится?

А кончилось тем, что у ног Таракса появился крошечный росток, который быстро рос и обвил Господина Таракса, как большая зелёная змея. Проклюнулись маленькие листики. Таракс не мог даже пошевелиться, но на его лице не было даже тени испуга. Зато случилось что — то необычное — комната вдруг наполнилась тенями. Стало холодно. Серые тени плясали, корчили рожи и сжимали кольцо вокруг этих двоих «дуэлянтов». Но что может сделать тень? Ничего. Однако мне стало почему — то страшно. Тени становились слишком густыми и слишком живыми. Они тянули ко мне свои корявые руки, и я почти чувствовала их холодные прикосновения.

Когда вокруг Софа и Таракса теней собралось так много, что я уже ничего не могла разглядеть.

Закончилось всё так же неожиданно, как и началось. Тени исчезли. На полу валялась замёрзшая, мёртвая лиана со скрюченными листьями.

— Вы сильный человек. Вы, возможно, готовы к встречи с Тараксом, но одной силы мало. Хотя, возможно, я позволю вам рискнуть своей жизнью. Но Саню оставьте. Ей этого не пережить!

Ещё чего! Это мне надо!

— Я должен спросить разрешения у Таракса. Вы, возможно, пообщаетесь с ним. А пока сидите тихо и не пытайтесь сбежать.

И он вышел. А мы остались наедине со своими мыслями. Мои мысли были невесёлыми и немного злыми.

— Зачем ты всё это устроил? — Спросила я.

— Так надо — ответил Соф.

Глава 10

Уже насколько дней мы сидим взаперти у меня в комнате. Нам приносят еду и только. С нами никто не разговаривает. Да и кому разговаривать, если монахи, которые приносят нам еду, дали обет молчания и вообще, больше похожи на роботов, чем на живых людей. Все они обриты наголо и у всех у них странные бесстрастные лица и глаза, которые смотрят внутрь себя и не видят ничего и никого вокруг. Если у меня здесь разовьётся клаустрофобия — я не удивлюсь.

— Мы можем хоть сейчас сбежать отсюда — сказал Соф.

Он меня раздражает. Недавно он признался, что пытался вновь проникнуть в Мастерскую, чтобы узнать у Мастеров, где я нахожусь, но Мастерская была закрыта. Он летал над голубым озером, плавал в нём, но ничего не произошло. Он так и не смог попасть в то загадочное белое место, где находился в плену мой скарр. И вот теперь он предлагает мне сбежать на Колыбель. А что же дальше?

Я посмотрела на него так, что всё стало понятно без слов, но я всё же не сдержалась и добавила к испепеляющему взгляду ещё и слова.

— Да, мы можем сбежать отсюда, а дальше что? Что я без скарра? Допустим. Что вы сожжете телепортировать меня на Землю. И что меня там ждёт?

Он мог бы возразить мне, что ждёт меня там всё то же, что было и раньше — обычная земная жизнь. Жила же я так всю жизнь и ничего. Но он не стал мне этого говорить, потому, что и сам ни за что не согласился бы на это.

Проклятые башни! Где здесь находится ответ на мой вопрос?

— В верхнем храме — ответил Соф.

Выглядел он странно. Он, как будто был в трансе. Что с ним творится? Он замер, уставился в одну точку, и от него стали расходиться тонкие серебристые лучи. Предметы в комнате вдруг стали прозрачными, словно нереальными. Что он вытворяет?

— Соф, что с тобой? — Испуганно вскрикнула я.

— Всё здесь не так. — Вдруг сказал он. — Куда мы попали? Эта башня, что это?

Лопочет, сам не знает что. Неужели так трудно излагать свои мысли яснее?

— Я не могу этого объяснить. Не могу! Эта башня, от неё исходит такая энергия! Она вся — сплошная энергия и плохая энергия.

Что — то подобное я уже слышала. На Базе однажды к нам пришёл очень странный тип. Что значит «очень странный тип», когда дело касается Базы, где «очень странных типов» — как мух вокруг навозной кучи? Описать его трудно. Это существо, хотя и состояло из плоти, но плоть эта была слишком зыбкой, размытой. Это была не плоть, а полуплоть. Странный тип рассказал нам, что миром правят энергии, разные, такие, как скарры и другие. А материя — это лишь вспомогательный материал — игрушка, которой забавляются эти энергии, одежда, в которую они одеваются. Много чего он тогда нам наговорил. Об этом я еще подумаю потом.

— Жаль, что здесь нет Ари, ей было бы легче во всём разобраться. — Раздражённо сказал Соф.

— Но её нет. Есть мы и нам надо что — то делать.

Он заходил по комнате, и лицо его постоянно менялось — жаль, что я не могу читать его мысли.

Он остановился. Лицо его прояснилось — он принял решение.

— Всё. Идём в верхний храм! — Заявил он.

— Опять? — Засомневалась я — Это может плохо кончиться.

— Может, но надо рискнуть.

И в это время в комнату вошёл Таракс. Наконец — то!

— Сейчас я провожу вас в верхний храм — торжественно заявил он — Но предупреждаю сразу — я и сам не знаю, чем всё это для вас закончится. Будьте готовы ко всему, даже к самому плохому. Таракс готов с вами встретиться.

Таракс — то готов, а вот я… Не могу сказать, что я испытала восторг — почему — то меня всё это сильно испугало. Но поздно давать задний ход — сама нарвалась.

Таракс бросил на кровать два красных хитона. Ткань лёгкая и гладкая, похожая на шёлк.

— Оденьте это — приказал он. — И вот это — Он положил на стол два подозрительных чёрных браслета с замысловатыми узорами.

Мы покорно выполнили его указания.

— Пошли.

И мы пошли.

Сердце у меня в груди бешено колотилось, ноги, с каждым моим шагом, всё больше тяжелели. Я не случайно оказалась здесь — меня отправили сюда с какой — то целью, о которой я ничего не знаю. Почему сюда? Мне никто ничего не объяснил — просто отправили, как бандероль и всё. Но ведь не просто так эти безликие болваны отправили меня сюда, именно сюда?

— Не ломай себе голову — шепнул мне на ухо Соф. — Сейчас всё прояснится.

И вот мы вновь оказались в храме! Таракс подвёл нас к чёрному постаменту, который оказался алтарём и сказал:

— Стойте здесь. Ближе не подходите ни на шаг!

Он ушёл, а мы остались в храме. Потянулись бесконечно длинные минуты. Ничего не происходило и я начала потихоньку успокаиваться.

Сначала появился какой — то тонкий звенящий звук. Воздух задрожал, а на полу появились замысловатые узоры. Камни на алтаре ярко засветились, словно у них внутри загорелись крошечные лампочки. Сердце ухнуло и упало в пятки, я крепко сжала руку Софа. Сейчас мы это увидим!

На алтаре заплясали языки пламени. Огонь разгорался всё сильнее и сильнее, и вскоре принял очертание не то волка, не то крупной собаки с пылающей шерстью и бездонными чёрными глазами. Это и есть бог Таракс? Я немного разочарованна — вместо величественного бога — какая — то собака Баскервилей. Мир полон сплошных обломов!

А потом он заговорил! Звук шёл отовсюду и ниоткуда — он просто заполнил всё пространство зала. Не грозный рык, не гул, не гром, а тихий, завораживающий шёпот. Он проникал сквозь поры кожи, он заполнял всю меня, и это было мучительно больно и сладко одновременно.

— Я знаю, зачем вы пришли сюда. Я отвечу на ваши вопросы. Но вы выполните свою миссию, иначе вы никогда не покинете этот мир. Вы согласны?

Чтож, сделка — так сделка!

— Мы согласны — ответили мы хором.

Псина повернула свою огненную голову в мою сторону, и её пустые глаза пронзили меня, как раскалённые клинки — жар и холод одновременно.

— Вы должны освободить этот мир, изменить его!

Хорошее дело — да на это целой жизни мало! Он, что, издевается над нами?

— Эти башни созданы очень давно. — Продолжил свою речь Таракс. — Это не просто башни. Они созданы из вещества, которого не существует в природе и не может быть вообще нигде. Это пустота — первичное вещество, которое не является веществом. Нас поселили в эти башни, и теперь мы собираем здесь мысли и чувства людей и исполняем их желания. Мы меняем этот мир, но мы и сами находимся здесь в плену. Вы видели этот мир? А этих людей вы видели? Это всё сотворили они, их зависть, жадность, равнодушие и эгоизм. Этот мир гибнет. Вы видели шаксов? Шаксы — это люди. Просто ещё до того, как они изменились внешне, они внутренне перестали быть людьми. Этот мир деградирует, но он ещё может измениться, если его освободить. Есть ещё шанс.

— Как? — Вырвалось у нас почти одновременно.

— Надо разрушить все башни!

Ни фига себе задание! Эти башни не смогло разрушить даже время, как же мы сможем это сделать?

— Это просто — все люди должны прийти в башни и изо всех сил пожелать, чтобы их не стало.

Действительно, проще простого.

— Хорошо — согласился Соф, — мы что — то придумаем. Но нам — то, что делать?

— Когда башни будут разрушены, вы тоже освободитесь и окажетесь там, куда так стремитесь попасть.

Псина вновь заглянула мне в душу и я, забыв наставления верховного жреца, подошла к самому алтарю, от которого шёл такой жар, что я мгновенно вспотела.

Таракс взмахнул своей когтистой лапой и полоснул меня по лицу! Боли я не почувствовала. То же самое произошло с Софом. На наших лицах остались алые полосы от его когтей.

Всё исчезло в одно мгновение, словно ничего и не было. И, если бы не стали ныть алые полосы у меня на щеке. Я бы подумала, что всё это мне приснилось.

— Ну, что, пошли? Представление окончено. — Сказала я.

Мы вышли из храма. Спускаясь по винтовой лестнице, я вдруг почувствовала невыносимую боль, словно кто — то плеснул мне в лицо кислоту. Я вскрикнула от неожиданности.

— У тебя тоже? — Спросил Соф.

— Жжёт.

Было темно, а когда мы, наконец — то вышли на свет, то я с ужасом обнаружила на лице Софа волдыри от ожогов, а кожа вокруг них скукожилась и покраснела. Полагаю, что у меня было то же самое. Ну да ладно, мне бы только выбраться отсюда и вернуть своего скарра.

К нам подошёл Таракс и, увидев наши лица, страшно разозлился — просто сбесился.

— Я же сказал вам стоять на месте! Вы, что, идиоты? Вы зачем подошли к алтарю? Что вы натворили?!

Ой, ну чего так кипятиться? Ну, подумаешь, подпортили себе немного внешний вид — эка невидаль. Таракс силой заволок нас к себе и начал допрашивать. А нам и не нужно было ничего скрывать — выложили всё, как на духу. Он слушал нас внимательно, не перебивая и лицо его, по — прежнему, ничего не выражало.

— Значит, нам нужно разрушить башни? Чтож, если всё то, что вы говорите, правда, то мы это сделаем. — Он усмехнулся — А, если нет — то башни останутся на своём месте. Но вас пометил Таракс! Зачем вы подошли к алтарю?

До меня дошло, что произошло что — то пострашнее обезображенного лица, но пока ещё не могла понять, что именно. Соф, который, в отличие от меня, мог читать мысли, помрачнел, и в его жёлтых глазах сверкнули молнии — он был зол, чертовски зол!

— Мне не хотелось бы это делать, но это не зависит от меня — такова воля Таракса — вас надо принести в жертву.

О — ё — моё! Человеческие жертвоприношения — какая мерзость! Дикари полоумные! Вот вляпались мы! Подлая дворняжка нас обманула! Грязная, блохастая, коварная псина!

Нас заперли в маленькой неуютной комнатке без окон, похожей немного на мою кладовку у Крака. Мне не было страшно, но было обидно. Таракс использовал нас в своих целях и всё — мы больше не нужны.

Нам приносили еду. Таракс нас не посещал. Он целыми днями совещался с остальными жрецами, готовил людей к уничтожению башен. Короче, ему было не до нас.

— Вот мы и выполнили свою миссию. — Горько сказала я — А что толку? Мы погибнем. Господи, как глупо!

Соф в очередной раз предложил мне бежать. Он повторял это с завидным постоянством.

— Послушай, я смогу вывести нас отсюда. Давай сбежим. Сашка, зачем здесь умирать? Собака нас обманула. Надо бежать пока это ещё возможно.

Я уже устала объяснять ему, что мне некуда бежать. Да и смысла в этом нет. Что я без своего скарра? А ещё у меня осталась надежда, что Таракс всё же исполнит своё обещание.

— Да, он освободит нас, — ёрничал Соф, — когда мы умрём, мы точно покинем этот мир, но что толку?

Не знаю, может он и прав.

— Соф, ты давай беги. Зачем тебе умирать? Ты же можешь сбежать. Уходи отсюда, Соф.

Мы с ним постоянно ведём один и то же разговор и результат — мы тупо ждём, когда нас принесут в жертву этой огненной собаке и ни шагу из тесной комнатушки на свободу.

— Интересно, как нас убьют? — Спросил однажды Соф.

— А вот мне это совсем не интересно. Лучше не знать. Соф, будь человеком, возвращайся, пока не поздно.

— Я же тебе уже объяснил, что без тебя я обратно не вернусь!

— Это глупо.

— Возможно, но ничего другого не будет.

Делать нам было нечего. Куда спешить, если впереди нас не ждёт ничего хорошего? Соф рассказал мне о посещении Мастерской, рассказал о загадке Тартры.

— Странно, один человек способен уничтожить целую цивилизацию и не какими- нибудь конкретными действиями, а самим своим существованием. — Искренне удивилась я.

— А я уже ничему не удивляюсь.

И вот за нами пришли! Вошли Таракс и два стражника. Вот и всё. Я уже пожалела, что не согласилась на побег. Но поздно пить боржоми, когда почки отвалились.

— Таракс, а как это всё происходит? — Спросила я.

Он чувствовал себя неловко, ему не хотелось приносить нас в жертву, он вообще — то неплохой дядька, но у него тоже не было выбора — он обязан это сделать.

— Этого никто не знает. — Тихо сказал он. — Жертву оставляют на алтаре и уходят. Куда девается жертва — этого никто не знает.

Час от часу не легче. Мы знаем, что умрём, но не знаем как. Хорошо это или плохо?

И вот мы вновь в верхнем храме, что — то мы зачастили сюда. Нам принесли какое — то питьё и заставили выпить. Отрава что ли? Стражники подвели нас к алтарю. Нас не связали, а это значит, что мы сможем удрать. Не всё ещё потерянно.

Мы лежали на алтаре, и с нами происходило что — то непонятное. Нас просто парализовало, и теперь я поняла, почему нас не связали. Зачем? Это пойло, которым нас опоили, связывает покрепче любой веревки. Никуда мы не сбежим. Мне стало страшно. А, что, если, этот их бог и в самом деле нас обманул?

— Соф, телепортируйся немедленно! — Крикнула я из последних сил.

— Нет — упрямо произнёс он.

Вот гад! Чего он добивается?

Наши с ним отношения складываются довольно странно. Наша жизнь, как будто сжалась и всё, на что людям требуется целая жизнь, с нами происходит в самые короткие сроки. Интерес переходит в страсть, страсть — в любовь, любовь — в разочарование, а разочарование — в дружбу и так далее. Наши с ним отношения постоянно меняются, но одно остаётся неизменным — мы нужны друг другу. Друг без друга мы просто не можем, не получается.

Вокруг нас тало происходить что — то необычное. Башня стала прозрачной, и сквозь неё легко можно было видеть то, что происходит вокруг.

Облака рассеялись, снег прекратился. На небе, наконец — то появилось солнце! Я повернула голову и увидела, что вдалеке исчезают горы мусора — таят, словно сосульки под лучами солнца. Мир меняется, если, конечно это не галлюцинации. И башня тоже исчезает, медленно, почти незаметно, она истончается, как леденец во рту, и скоро её не станет вовсе. А что же будет с нами? С нами — то, что будет?! Ничего не происходит. И вдруг вокруг нас заплясали языки пламени. Прямо над нами появилась огромная огненная собачья морда с чёрными пустыми глазницами. Мне стало страшно, и я закрыла глаза. Я почему — то подумала, что собака собирается нас сожрать. Приоткрыв один глаз, я увидела раскрытую пасть — бездонную пропасть, бесконечный тёмный тоннель. От страха я потеряла сознание. Что происходило дальше, я не знаю. Но мы остались живы.

Очутились мы на Колыбели. Внутри меня уютно мурлыкал мой скарр. Всё получилось! Но что произошло? В памяти остались какие — то обрывки — белое бесконечное пространство, безликие фигуры… Но всё это было похоже на сон, который забываешь, как только проснёшься. Сохранились лишь размытые обрывки, да и те становились с каждой минутой всё бледнее и бледнее. Я не могу вспомнить, что же произошло с нами после того, как собака нас проглотила. Я знаю, что мы каким — то образом попали в Мастерскую, но, что происходило там, я никак не могу вспомнить. И ещё, я была безумно рада тому, что Таракс нас не обманул. Большая огненная собака сдержала своё обещание — мы освободились.

Мы шли по безлюдной планете к тому месту, где должен находиться наш лагерь. И меня уже ничто не раздражало, потому, что я была свободна. В любой момент я могу оказаться где захочу!

— Слушай, Соф, а было ли всё это? Это так странно. Мне кажется, что всё это происходит во сне, а не на самом деле.

Он улыбнулся. Обычно улыбочка у него получается довольно ехидной, но сейчас не тот случай. Улыбался он по — человечески, искренно и от души.

— А что такое сон? Иногда мне кажется, что во сне я просто путешествую по иным мирам, куда нельзя попасть никаким другим способом. Но, сама подумай, не мог же нам сниться один и то же сон.

Кто знает. Но это уже не важно.

На месте оказались только Ари и Счастливчик. Увидев нас, они радостно заорали и бросились нам на встречу.

— Ребята, наконец — то! — Выдохнула Ари.

И тут же я почувствовала, как она зашустрила у меня в голове, считывая всю накопившуюся информацию. Я была не против. Рассказывать о том, что со мной произошло, мне было лень.

— Интересно — сказала Ари. — После, это всё надо как следует обдумать.

— А где остальные? — Спросил Соф.

Оказывается, Ирф и Шарт отправились на Тартру — искать таинственного ребёнка. Шарт последнее время стал просто невыносим! Разгадав секрет Тартры, он уже не мог думать ни о чём другом. Всё его раздражало, он хотел вернуться домой и при этом он сам всех раздражал. И, хотя он чувствовал свою вину перед нами, но ничего с собой не мог поделать — это доводило его просто до безумия. Он разрывался пополам и ненавидел себя за это. В конце концов, ребятам надоело наблюдать за его страданиями, и они решили оставить Ари дожидаться нас, а сами отправились на Тартру, Ирф при этом нещадно ругал Шарта и обещал, что, когда всё закончится, он научит этого засранца держать свои нервы на коротком поводке.

— А мы чуть не передрались, когда исчез и ты. Тут такое было! Только Счастливчику удалось нас всех примирить.

— А где же Шушакс? — Спросил Соф.

Я уже знаю, что Шушакс — это одно из тех существ, которые гнались за мной на свалке.

Ари выглядела растерянной. Она мялась, не зная, что сказать.

— Не томи, давай колись. — Сказала я.

И она сказала, что вот совсем недавно Шушакс вдруг начал меняться. У него сначала отпал хвост, а потом он всё больше и больше становился похожим на человека. Он оказался женщиной и в итоге, перед самым нашим появлением, он бесследно исчез, так же неожиданно, как и мы.

— Шушакс вернулся домой — радостно объявил Счастливчик.

Мы и сами это поняли.

Когда башни стали исчезать, мир начал меняться и шаксы вместе с ним. Шаксы стали теми, кем они были изначально — людьми. И Шушакса постигла та же участь.

— Знаете, о чём я жалею? — Спросила Ари. — О том, что нам больше никогда не удастся попасть в Мастерскую — она закрылась наглухо.

— Кто знает, — застрекотал в ответ Счастливчик — может быть это не навсегда.

Мы собрали вещи и в последний раз осмотрели эту непонятную планету. Мы так ничего о ней и не узнали, только запутались ещё больше. Мне было немного грустно. Я так хотела покинуть это загадочное место, мне так было здесь неуютно! И вот теперь, когда я, наконец — то покидаю Колыбель, мне почему — то невыносимо тоскливо. Я знаю точно, что больше никогда не увижу того мира, из которого я с таким трудом вырвалась. Я не узнаю, насколько изменился этот мир. Никогда уже не увижу верховного жреца Таракса. Этот мир закрыт для меня навсегда. Чувство это было похоже на то, которое испытываешь, потеряв близкого человека. Когда он был рядом, его не ценили, а когда ничего уже нельзя изменить…

— Пора. — Соф дёрнул меня за руку. — Здесь нам больше нечего делать.

Я вздохнула. Почему — то жизнь так устроена, что к любой радости обязательно всегда примешивается капля горечи. И только тут я увидела на свей руке чёрный жертвенный браслет — что — то всё — таки осталось. И, что удивительно, у меня возникло чувство, что этот браслет живой. Надо будет изучить его получше.

Привычная процедура — и мы уже на Базе.

Наконец — то!

— Слушай, Ари, а почему мы не отправились на Тартру? — Спросила я.

— Успеем. Сейчас вам надо сдать Совету воспоминания.

«Сдать воспоминания» — это обязательная процедура после каждой экспедиции. Потом всё это анализируется и хранится — когда — нибудь это может пригодиться. Я подозреваю, что наши воспоминания — это самое ценное, что есть на Базе.

— Саня, вы вернулись? — Откуда — то сверху зазвучал голос. — Расскажи нам, пожалуйста!

Ангелочки! Лиам и Рифай. Порхают над головой и требуют сказок. И никто не поинтересовался у меня, а хочу ли я общаться.

— Потом — не очень — то вежливо отмахнулась я от них.

Они кивнули и улетели. А я побрела к себе домой. Мне никого не хотелось видеть. Это трудно объяснить, но там, на алтаре, когда нас принесли в жертву, со мной что — то произошло. Мне кажется, что тогда я действительно умерла. И вот я стою живая и невредимая, но кажется, что это уже не та я, которой была раньше. Что изменилось?

Я почувствовала, как затрепетал скарр, и позволила ему говорить со мной.

На самом деле скарры не разговаривают. Всё, что он хотел мне сказать, возникло у меня в голове, как мои собственные мысли. Я просто задавала себе вопросы и сама же на них отвечала.

То, что случилось со мной можно отчасти считать смертью. Почему отчасти? Потому, что мою память не стёрли. Мою душу разобрали на части и собрали заново. Вопрос только — насколько точно они её собрали? То, что произошло со мной, выпало из реального мира — это было похоже на сон. А кто знает, что такое сон? Возможно — это другая реальность…

— Не ломай голову. — Голос Смига привёл меня в чувство. — Есть вещи, время которых ещё не пришло. А есть вещи, время которых не придет никогда.

Он взял меня за руку и заглянул в глаза. На вид — самый обычный человек. Самый обычный человек, который прожил не одну тысячу лет.

— Послушай меня. Послушай и прими это, как должное. У вас, у землян — немного неправильное отношение к истине, к знаниям. Вы думаете, что вы ищите ответы на вопросы, вы сами собираете знания, но это не так. На самом деле — Истина существует независимо от нас, и мы получаем лишь то, что заслужили. Это не мы ищем ответы на свои вопросы, нет, это они находят нас. Нам даются лишь те знания, которые мы готовы принять. Ты меня понимаешь?

— Не очень призналась я.

Смиг улыбнулся, но эта улыбка получилась у него слишком грустной. Он не мог больше ничего мне объяснить, просто поднялся со стула, попрощался и ушёл.

Ну, и что это значит? Мне, что, лишний раз напомнили, что я — дура? Нет, Смиг ничего подобного не позволит. Ответы сами находят нас — так он сказал. Ну, Чтож, вот и не буду ломать себе голову над вопросами, раз уж ответы сами найдутся.

Я сняла с руки браслет и стала внимательно его разглядывать. Интересно! Оказывается, на браслете изображены не какие — то абстрактные узоры, а вполне конкретная картина. Но я готова была поклясться, что раньше на браслете был изображён просто непонятный орнамент. Я всматривалась в таинственную картинку и вдруг она вспыхнула у меня в мозгу и ожила. Это было похоже на кино.

Из земли били фонтаны воды. Вода заливала всё! Стаи сфинксов и группы людей бежали в испуге к горам, вода догоняла их, ломая деревья, круша всё на своём пути. Лохматые облака возникали в небе с какой — то пугающей скоростью… Картинка исчезла так же неожиданно, как появилась. Я взглянула на браслет и ахнула — что за наваждение? Странный запутанный орнамент и ничего больше. Дожилась до галлюцинаций! И тут в комнате возник Соф — глаза горят, весь какой — то дёрганный. Что за вошь его укусила?

— Ты чего? — Спросила я.

Он бросил на стол свой браслет, лицо его при этом выражало какой — то суеверный ужас.

— Ты это видела? — Спросил он испуганно.

— Что — то видела — призналась я. — Какую — то катастрофу. Всемирный потоп.

Он сел на кровать и тупо уставился на браслет.

— И что это значит?

— А я откуда знаю.

Он встал и нервно заходил по комнате.

— Я уверен, что это Тартра! — Вырвалось у него.

Совсем умом тронулся. Какая Тартра?! Я схватила его за руку и остановила.

— Не мелькай у меня перед глазами. На Тартре просто нет столько воды. Угомонись.

— Сфинксы! Ты видела сфинксов? А горы? Разве ты не узнала эти горы?

Если честно, то пейзаж и в самом деле показался мне знакомым. После слов Софа я поняла почему.

— Соф, это не может быть Тартра. Но, если и так, то когда это всё произошло или произойдёт? Почему мы это увидели?

Он задумался.

— Знаешь, я думаю, что это было наше будущее. Ведь это наши браслеты. Нам показали что — то важное, что нас касается. На Тартре наши ребята. Надо срочно отправляться тута. Немедленно!

— Немедленно не получится. Соф, ты забыл, что вечером у нас Совет? Нам надо сдать свои воспоминания?

— Да ну их! — Махнул он рукой.

За эти годы он изменился. Был такой дисциплинированный, правильный парень, всё делал, как положено. А теперь совсем слетел с катушек. Для него теперь закон не писан.

— Соф, так нельзя. Это было что — то совершенно новое, с чем раньше никогда и никто не сталкивался — это надо сдать.

— Сдадим потом — легкомысленно заявил он.

— Да, а если мы не вернёмся?

Он уставился на меня, как на сумасшедшую. Он просто весь кипел, как чайник, от возмущения.

— Знаешь, что, вот ты и оставайся! А я сейчас на Тартру. Ясно? Там Ирф и Шарт. Если, там случится что — то страшное, то им никто не сможет помочь. Нам нельзя бросать друг друга в беде!

Я заглянула ему в глаза и поняла, что разговаривать с ним бесполезно. Он уже принял решение. Он нарушит все правила и все законы, но сделает всё по — своему. А мне, теперь, из — за него, из — за его истерики, надо принимать решение. Хотя, чего там принимать?! Правила нарушать я привыкла. Если Соф решил отправиться на Тартру, то я — с ним. Он же пошёл за мной там, на Колыбели, а это было посложней.

— Ари берём? — Спросила я.

— Я уже здесь. — Она возникла прямо из воздуха.

Ну, надо же, какие все вздрюченные! Все готовы к подвигу, все, как один! Где ещё найдёшь таких героических ребят. База — это просто какая — то кузнеца героев.

— Не иронизируй, — укоризненно сказал Соф — это совсем не шутки.

И тут я, наконец — то вышла из себя! Давно я этого не делала, но сейчас, наконец — то прорвало. Я схватила его за грудки и стала трясти изо всех сил, при этом я орала, как ненормальная.

— Ты совсем умом тронулся! Что — то ему померещилось. Моча в голову стукнула и все мозги вдребезги. См подумай своей тупой башкой — где Тартра, а где Колыбель! А браслеты — это какой — то фокус. Чего ты так замельтешил? Ничего плохого не случилось и не случится.

— Но может случиться — вмешалась Ари. — Да не тряси ты так Софа. Я и сама чувствую, что нам там быть.

Ну не хочу я на Тартру, не хочу! Как вспомню эту адскую жару — дурно становится. Что за жизнь — из холодильника примой наводкой — в пекло. Голой задницей на раскалённую сковородку. Чему тут радоваться? Вопрос: что лучше — адская жара или адский холод? Скажем прямо, хрен редьки не слаще.

Ари подсела ко мне, обняла и ласково так заговорила:

— Санечка, ну ты же знаешь, кого они на Тартре ищут. Этот ребёнок — сама смерть. Он опаснее самого разрушительного оружия. Он жизнь забирает у целого народа! А мы даже не знаем, кто он такой и чего от него ждать. И, заметь, ребёнок этот совсем не чудовище, не изверг, нет. Его создали почти совершенным человеком. Но внутри у него тьма. И все его достоинства утонули во мраке. Я не уверенна, что наши ребята с ним справятся.

— Они, возможно, его даже не найдут — успокоила её я.

— Найдут. — Уверенно заявил Соф — У него особая примета — вокруг него всегда смерть. К этому милому карапузу ребят приведёт запах трупов и свежие могилы.

Мне не давало покоя ещё кое — что. Это кое — что страшило меня даже больше, чем жара Тартры и холод неизвестного мира Колыбели. Я знала, что нам предстоит совершить нечто мерзкое — мы должны будем убить этого ребёнка, который ни в чём не виноват. Я — не убийца! И уж тем более, я не смогу убить ни в чём не повинного ребёнка. Нам редко приходится убивать — это не наше дело. Мне не приходилось, слава Богу, ни разу.

— Не психуй, — сказал Соф — тебе и не придется этого делать. Есть ведь ещё и мы.

Мы вышли из дома. Уже стемнело. Появились первые звёзды. Я не сильна в астрономии, и мне трудно среди этих незнакомых звёзд найти своё родное Солнце, скорее всего, его вообще отсюда не видно, но приятно думать о том, что сейчас оно смотрит на меня. В саду пахло свежестью и цветами. Ари разожгла взглядом костёр. Такое привычное и такое земное зрелище! Не сговариваясь, мы сели вокруг костра и молча смотрели, как в небо, навстречу звёздам улетают маленькие искорки от нашего костра, наверное, они считают себя звёздами.

— Скоро Совет — напомнила Ари. — Нам пора на Тартру, иначе мы можем не успеть.

— Ещё немного — попросила я. — Ничего не могу с собой поделать.

Мне казалось, что со всех сторон на нас смотрят обитатели Базы. У меня оставалась надежда, что нас всё — таки остановят.

— Прекрати! Не накручивай себя. — Оборвал меня Соф. — Чего ты паникуешь? Такого с тобой раньше не было.

Верно, не было, и я сама не знала, что со мной происходит. Были ведь ситуации и пострашнее, но я ведь никогда не тряслась. Во мне действительно что — то изменилось. Не подсыпали ли мне там, в Мастерской, лишнюю горсть трусости? Я стала другой или нет?

— Слушай, Сашка, даже если они что — то изменили в тебе, ты сама не должна позволять себе изменяться!

Всё верно, я — это я! Я привычно тряхнула головой, отгоняя тяжёлые мысли.

— Мне почему — то кажется, — робко призналась я, — что скарр уже не является частью меня самой и в любой момент может меня покинуть. Он сам по себе, а я — сама по себе. Мне нехорошо от этого!

Наконец — то я разобралась в том, что со мной происходит! Какое — то время я жила без своего скарра, что раньше казалось невозможным. И, что ещё хуже, я почувствовала, что мы так и не стали единым целым после этого, как это было раньше.

— Успокойся, всё наладится. — Шепнула мне на ухо Ари — Всему своё время.

— Пора! — Произнёс приговор Соф.

— Пора. — Согласилась с ним Ари.

— Пора. — Вздохнула я.

Чернота, тонкая дрожащая серебристая лента и всё. Вспышка и вот, ещё не видя, куда мы попали, я почувствовала жар Тартры и запах её хищных растений.

Вот мы и на месте! Особой радости я, почему — то, не испытала.

Ничего здесь не изменилось, по-моему. Хотя, кто его знает…

Глава 11

Невыносимым жаром обдала нас Тартра. Добро пожаловать в ад!

— Вот мы и дома — истерически хихикнула я.

Я осмотрелась и обнаружила, что переместились мы не просто на Тартру, а к заброшенному храму. Интересно, сфинксы ещё там? Мы переглянулись. Никто ничего не сказал, но всё стало понятно без слов — если мы не спрячемся в храме до ночи, то жара Тартры нас убьет Жара на Тартре — единственное, что по — настоящему правит этим миром. Подчиняя себе всё и всех. Быстрее бы всё это закончилось!

Мы вползли в храм и ахнули — здесь всё изменилось. По — прежнему в храме было прохладно, и источник никуда не делся. Всё так же храм охраняли сфинксы, но сам храм словно опустился глубже под землю. Он, определённо, увеличился в размерах, и его пересекала большая глубокая трещина, из которой жар шёл, словно из печки. Увидев нас, сфинксы, как по команде, встали. В этот раз их было гораздо больше. Я их ещё не различала, но среди них точно были и те, которых мы встретили здесь в прошлый раз, потому, что нас узнали и отнеслись к нашему приходу гораздо спокойнее. Один из сфинксов шагнул нам навстречу.

— Вы вернулись. Мы знали, что вы вернётесь. Вы нашли ответ? Если не нашли, то скоро вам некого будет спасать. Люди умирают. Их с каждым днём становится всё меньше и меньше.

— Разве вас это волнует? — Строчил Соф.

Сфинкс только заглянул ему в глаза, но рискнул вторгаться в его мозг.

— Мы тоже умираем — признался он, — кажется, сама смерть поселилась на нашей планете. Вода исчезает совсем, она уходит всё глубже и глубже под землю. Просыпаются вулканы. Наши боги предупредили нас, что времени осталось совсем мало.

Я бросила короткий взгляд на трещину, и мне показалось, что вот — вот из неё хлынет раскалённая лава. Что — то необъяснимое творится здесь. Мне казалось, что я чувствую запах гниющих трупов и серы, слышу пронзительные, полные отчаянья крики. Ничего этого на самом деле не было и всё же…

Ари подошла к стене и прижалась к ней всем телом. Глаза её при этом стали бессмысленными и пустыми, лицо окаменело, и лишь губы шевелились, произнося непонятные слова.

— Что это с ней испуганно спросила я.

— Понятия не имею — ответил Соф.

И только сфинксы поняли, что происходит! Они обступили Ари полукругом, как по команде сели и замерли, словно охраняя её. Их лица, как обычно, ничего не выражали, и лишь в глазах я уловила что — то похожее на восторг. Повисла тяжёлая мутная тишина, даже плеска воды не было слышно. Мы с Софом ничего не понимали, но почему — то знали, что мешать её не стоит.

И вдруг произошло что — то невероятное! Ари стала погружаться в стену, как будто та состояла не из камня, а из воды! Она растворялась в камне. Ещё немного и всё — она совсем исчезнет. Я испугалась.

— Ари, прекрати! — Вырвалось у меня.

И всё прекратилось. Ари так и осталась стоять, вросшая в стену. Сквозь её тело проступали камни. Она стала частью этого страшного сооружения, наполовину растворившись в нём.

— Ты, что натворила?! — Заорал Соф. — Ты зачем ей помешала?! Что мы теперь с ней делать будем?

Сфинксы повернули в мою сторону головы и зарычали. В их глазах полыхал огонь ненависти, они готовы были меня разорвать. Я отступила на шаг. Надо что — то делать, но я всё ещё не могла понять, что произошло.

— Какое право имела ты мешать ей, общаться с богами? — Прохрипел один из сфинксов. Он оскалился, обнажив острые клыки и лицо его стало больше походить на звериную морду, утратив свою человечность. Мне хана!

— Стойте! — Крикнул Соф — Я хочу поговорить с вашими богами! Ничего не произошло. Камни не посыпались, стены даже не шелохнулись.

— Послушай, я хочу поговорить с тобой! — Тихо, но твёрдо сказал Соф.

— Говори! — Вдруг ответили стены голосом Ари.

У меня даже мороз пробежал по коже от этого голоса! Это был голос Ари, но говорили стены — звук шёл отовсюду.

— Она жива? — Спросил Соф.

— Да.

— Вы можете вернуть ей прежний вид? Освободить её?

— Нет.

У меня сердце ёкнуло. Что я натворила! Неужели теперь Ари навсегда останется частью этого храма, этих стен?!

— Но её вообще можно вернуть? — Продолжать настаивать Соф.

— Да.

У меня отлегло от сердца. Если Ари можно освободить, то я в блин расшибусь, но сделаю всё, чтобы вытащить её из этих говорящих стен!

— Как это сделать? — Спросил Соф.

Стены не ответили. Вот суки! Они, что, издеваются над нами?!

От злости я готова была разнести весь этот храм в пыль, но сомневаюсь, что это что — нибудь изменило.

— Что делать? — Спросила я обречённо.

Соф молчал, но заговорили сфинксы.

— Вы знаете, что вы должны делать на этой планете. Вот и делайте своё дело. Когда вы выполните своё задание, древний народ отпустит вашу подругу.

Красив, правильное лицо и могучее тело льва — а можно ли верить этому человеко — зверю?

— Можно или нельзя, но выбора у нас, всё равно, нет — сказал Соф. — Надо срочно найти ребят.

Это уже проще, но как мы оставим здесь Ари? Сфинксы подошли к нам. Они о чём — то говорили между собой и мы не знали о чём именно.

— Идите, делайте своё дело. Мы будем охранять вашу подругу, о ней можете не беспокоиться.

Они стали отступать, оттирая нас к выходу. Нас не очень вежливо попросили уйти. Я не знаю, как обычно ведут себя эти зверюги, когда выходят из себя, но, глядя на их когтистые сильные лапы, я поняла, что лучше с ними не спорить.

Мы вышли из храма. Был уже вечер. На душе было так гадко, что даже выть хотелось.

— Как ты думаешь, они говорили правду? — Спросила я Софа.

— Я не смог прочитать их мысли, но почему — то им верю. Такие лица не могут лгать.

— Боже, Соф, не будь ты таким наивным! Какие такие лица? Мы даже точно не знаем кто они такие!

Он ничего не ответил, а я не стала дальше развивать эту тему — она меня не веселила. Было душно. Жара немного спала, но не настолько, чтобы почувствовать облегчение.

— Идти самим не имеет смысла — тихо сказал Соф. — Мы мало, что знаем об этом мире. Здесь опасно. Сейчас нащупаем ребят и телепортируемся.

Здесь действительно опасно — об этом мне напомнила маленькая, невзрачная, колючая травка, которая незаметно ко мне подкралась и, проткнув мою ногу, стала прорастать внутрь меня. Было очень больно! Я заорала. Соф, мерзавец, прекрасно видел в темноте, и происходящее его здорово развеселило. Был он сволочью, сволочью и остался! Что он нашёл в этом смешного? Боль становилась всё сильнее и сильнее и, почувствовав это, Соф наконец — то оборвал свой идиотский смех. Он подошёл ко мне, схватил подлую траву и попытался вытащить её из моей ноги. Боль была такой невыносимой, что в глазах у меня потемнело, я не просто заорала, я заверещала дурным голосом.

— Да чего же ты так вопишь? — Испугался Соф.

— Больно же, гад! Сделай же ты что — нибудь, но не зверствуй так.

Он вновь дотронулся до травы и к чему — то прислушался. Потом стал поглаживать жёсткие маленькие листочки. Трава вздрогнула и стала медленно выползать из моей ноги, причиняя при этом невыносимую боль. Я уже не орала, лишь остервенело скрипела зубами, и тихо материлась. Он понял, что я не могу сосредоточиться и помочь себе сама, провёл рукой по моему лбу и боль внезапно прекратилась, как — будто он нажал какую — то невидимую кнопку и отключил её. Я облегчённо вздохнула. Не смотря на жару, меня трясло от холода. От сильной боли меня всегда знобит.

— Ну, вот и всё. — Объявил он, показывая мне мою мучительницу. Ничего особенного — самая обычная трава.

— Выбрось эту гадость, — попросила я. — И, знаешь что, давай сейчас отправимся домой? Я устала от всего этого! Кто бы знал, как я устала!

Он бросил на меня короткий взгляд и сразу же отвернулся.

— А как же Ари?

Я распсиховалась, у меня просто сдали нервы.

— Что Ари? Ты же сам знаешь, что мы не потеряем ни секунды. Мы вернёмся в этот самый миг! А я уже не могу, понимаешь ты это?! Соф, миленький, ну, давай отдохнём, а? Совсем капулечку!

А он лишь пожал плечами. Что он за человек такой? Ничего не боится, никогда не устаёт… Ну, просто робот, а не человек! Если бы я периодически не выводила его из себя, то я бы так и думала. И я не сдержалась, я всё — таки заглянула в его мысли. Ура! Вот оно его бронебойное терпение! Да он, голубчик, устал не меньше меня, раздражён и ему всё уже давно надоело.

— Ну, и чего ты кочевряжишься? — Спросила я. — Не надо корчить из себя супермена, тоже мне стойкий оловянный солдатик! Нам просто необходимо отдохнуть!

И он сдался. Сдался таки!

И вот мы дома! На Земле! Земля — самая лучшая из планет, и, пусть он попытается мне возразить!

— Я и не думаю возражать. Моя Сета тоже кажется мне самой лучшей из планет.

Надо же, а ведь я никогда не была на его планете. Где меня только не носило за это время, а вот на Сете я не была ни разу. И вообще, он знает обо мне почти всё, а я о нём — ничего. Неувязочка получается.

— Конечно, — хмыкнул он — это ещё раз доказывает, что ты ко мне равнодушна или просто эгоистка. Когда любишь человека, то всё, что его касается тебе интересно и не надо мне петь твои привычные песни о том, что читать чужие мысли — безнравственно. Ничего подобного. Тебе просто не интересно.

Мы разделись и легли спать. За окном шуршал дождь. Он успокаивал и убаюкивал, словно пел колыбельную. Ну, кому нужны эти чужие миры?

Сон, словно огромный хищный зверь навалился на меня. Я лежала на его плече, и мне было спокойно и уютно. И я не заметила, когда сон — большой тёмный зверь — проглотил меня. Хлоп, и всё, реальность перестала существовать. Ой ли, одна реальность перестала существовать, на её месте возникла другая. Сон иногда бывает ярче и реальнее самой яркой, самой невероятной реальности. Все чувства обостряются и становятся необыкновенно сильными и яркими, как будто, душа, освободившись от тела, хотела показать всё, на что она способна, все свои скрытые резервы, всю свою силу и красоту!

Я вновь оказалась в Мастерской. Но в этот раз я прекрасно понимала, что мне ничего не грозит, потому, что я сплю. Разноцветные истуканы всё так же стояли на своих местах, беспристрастные и безликие. Я подошла к чёрному. Он меня узнал.

— Ты снова здесь. Что тебе надо? — Спросил Он.

— Я хочу спросить, кто тот ребёнок, которого нам надо уничтожить? Кто эта ошибка природа?

— Этого мы не знаем.

— Хватит врать! Всё вы знаете. Почему вы скрываете его имя?

Смерть, если это действительно была она, шагнула мне навстречу. Я отпрянула. От чёрного веяло холодом. Он молча разглядывал меня, как будто видел впервые. Мне это надоело.

— Послушай, ведь это ты его создал, как же ты не знаешь кто он?

— Хорошо, я знаю, но ничем не могу тебе помочь. Вы сами должны его найти. Мы не вмешиваемся в ход жизни — мы вне нее. Вы найдёте его. Он очень близко.

Я хотела его ещё о чём — то спросить, но меня разбудил лязг металла. Я открыла глаза и прислушалась. Кто — то хозяйничал на кухне. Я поняла, что это Соф, потому, что нигде поблизости его не было.

— Какого хрена ты гремишь, как рыцарь тевтонского ордена? — Недовольно крикнула я. — Спать людям не даёшь.

Он выглянул из — за двери.

— Я готовлю тебе есть. Могла бы сказать спасибо.

Ну, надо же, он ещё и недоволен. Разбудил меня и я ему ещё должна спасибо говорить. Нехорошая я, когда меня не вовремя будят, злая я и раздражённая. Набросила халат и, монотонно матерясь, вошла в кухню.

— Что ты тут вытворяешь?

Он даже головы не повернул, продолжал орудовать у плиты. И весь из себя такой серьёзный, сосредоточенный, как будто проводит важный научный эксперимент. Интересно, а что он такое готовит?

— Блины. — Ответил он, так и не повернувшись в мою сторону. Надо же, просто гений кулинарии!

— Соф, а ты откуда про блины узнал?

— Из книги, не от тебя же — ты вообще готовить не умеешь.

Ну, не умею и что мне теперь, удавиться? Вообще — то, яичницу я жарю неплохо.

И всё — то у него получается, даже блины! А я — то надеялась, что он облажается. Вот бы я тогда над ним поглумилась! Но не судьба.

Уютно пахло блинами. За окнами струны дождя выводили какую — то тихую мелодию. И всё, что случилось в последнее время, казалось таким ненастоящим, невозможным, что даже этот желтоглазый инопланетянин мало чем отличался от землян. Всё так, как быть должно. Может, не стоит нам туда возвращаться? Устала я от всего этого. Мой мозг устал и не способен уже больше воспринимать что — то новое. Перегрузка, короче.

Он в упор расстреливал меня глазами, но молчал. А я — то ждала его реплики, чтобы взорваться. Хотя, если подумать, что он мне плохого сделал? Только хорошее. А я смогла бы ради него остаться в чужом мире, согласилась бы на жертвоприношение? Ох, не знаю. И это меня злит. Я постоянно у него в долгу. Я до него не дотягиваюсь ни в чём…

— Успокойся, не бери в голову. Зачем ты постоянно со мной соревнуешься? Сашка, я ведь тебе не враг. Уймись ты, наконец — то! Почему мы с тобой постоянно соревнуемся?

— Не знаю. Наверное, всё дело во мне. Я понимаю, что у нас не может быть традиционного брака, всего этого: свадьба, семья, дети, общий дом и «жили они долго и счастливо и умерли в один день». У нас ничего этого не может быть. Это меня почему — то выводит из себя! Наши отношения зашли в тупик, нет у них никакого будущего.

Он прислушивался не столько к моим словам, сколько к своим мыслям.

— Зря ты так всё усложняешь. — Сказал он, наконец. — Да, мы из разных миров, но кто сказал, что мы не можем быть вместе? Мы и без того проводим вместе больше времени, чем многие супруги. Разве не так? Не на Земле, не на Сете, но разве это так уж важно? И с чего ты взяла, что у нас не может быть детей? Всё может быть.

Всё может быть? Не думаю. Может быть, я всё усложняю, но он точно слишком всё упрощает. Ничего я о нём не знаю, ничегошеньки! А он обо мне знает всё!

— Это поправимо. Просто ты интересуешься мной гораздо меньше, чем я тобой. Хочешь, прямо сейчас отправимся на Сету?

Хочу ли я? Конечно, хочу! Или нет? Хочу, но немного боюсь. Ведь была же в таких передрягах и ничего, а вот на вполне благополучную Сету почему — то боюсь отправиться. Я о ней ничего не знаю. Вдруг она окажется не такой, какой я её себе представляю?

Он подошёл сзади и положил мне на плечо руку, горячую, как утюг.

— Давай я тебя немного изменю, чтобы ты стала похожа на моих соплеменниц.

— Я и сама могу. Только ты мне покажи, какие они.

Вот так он получил моё согласие на это путешествие, хоть и не свадебное, но всё же. Он задумался, вспоминая черты своих знакомых девиц. И вот в комнате появилась иллюзия. Сначала она была нечёткой и размытой, но постепенно становилась всё чётче и реальнее. Я не могла удержаться от ревности — слишком красивой оказалась, созданная им иллюзия. Куда мне! Девушка была стройной и невысокой, у неё были такие жёлтые, как у Софа, глаза и длинные тёмные ресницы, узкое лицо с правильными чертами, брови — словно нарисованные, волосы тёмные, густые, длинные. В ней было что — то царственное, величественное. У неё были узкие плечи и тонкая талия. Я взглянула ей в глаза. Она была почти настоящей. Красивые глаза! Слегка удлинённые и очень выразительные.

Меня давила жаба. Я ничего не могла с собой поделать. Девушка было слишком хороша, чтобы я могла спокойно на неё смотреть. Сама я не обладаю не только красивой внешностью, но и мало-мальски правильными чертами лица. Правда, говорят, что я обаятельная, но это слабое утешение. Куда уж мне тягаться с сетянками!

Я подошла к зеркалу и внимательно осмотрела себя, настроение у меня испортилось окончательно. Соф засмеялся. Ну ладно, гад ползучий! И я принялась за дело.

Я видела, как моё отражение начало меняться, я точно скопировала иллюзию. Но, вот, что интересно, получив такую роскошную внешность, я чувствовала себя очень неуютно в своём новом теле.

— Да, это именно то, что надо. — Оценил Соф мои старания. — Теперь можно отправляться на Сету.

Отступать было поздно. Я залезла в его память и считала всю информацию о его планете. Нет, конечно, не всю, но ту, что могла мне пригодиться во время этого путешествия, чтобы не выделяться экстравагантным поведением. Теперь я могу чувствовать себя на родине Софа вполне уверенно.

— Всё, я готова!

Как же неожиданно это всегда происходит! Только что я была у себя дома и вот я уже в совершенно незнакомом месте. Судя по всему, это и есть жилище Софа. Я осмотрелась и вздохнула облегчённо. Немного непривычно, но, думаю, у какого- нибудь чудака — затейника на Земле вполне могло бы быть такое жильё. Слишком высокий потолок. Слишком большие круглые окна. Мягкий, тёплый пол. Стены, пол, мебель — всё в сине — зелёных тонах. Много воздуха и света. Мало мебели и пыли. Можно сказать, что мебели вообще нет. Ну и на фига такой аскетизм? Повернулась и увидела улыбку на его лице.

— Добро пожаловать ко мне в гости — сказал он.

— Сидеть будем на полу? — Недовольно спросила я.

— Зачем? Стулья! — Скомандовал он, и вдруг из пола выдвинулись очень удобные полусферы — видимо, это и есть стулья.

— Забавно. И, что, вся мебель вот так выскакивает из — под земли? — Спросила я.

— Видишь ли, — начал объяснять он, — наши дома устроены так, что они могут приобретать любую формы, любой цвет. Они настроены на своих жильцов. Вообще — то, наши дома, они живые, если можно так сказать. Дом считывает пожелания своего жильца и выполняет их. Это касается не только мебели, но и температуры воздуха, освещения, цвета, запахов, всего, что в нём есть. Наши дома абсолютно автономны и сами производят необходимую для своего существования энергию, добывают воду и всё остальное.

— Здорово! — Восхитилась я. — Любой каприз за ваши деньги.

— При чём тут деньги? — Не понял он моей шутки. — Мы никому ничего не платим за жильё — это наша собственность. Мы сами их растим.

— Растим? — На этот раз не поняла я.

— Ну да. Я же тебе уже сказал, что этот дом — живой.

Ладно, не буду углубляться в этот вопрос — всё равно ничего не пойму. Интересно, что у них там на улице?

— Хочешь посмотреть?

— А зачем я сюда, по — твоему, припёрлась?

— Ну, пошли.

И всё — то у них хорошо, чисто, гладко, правильно. Просто замечательно. Дороги ровные, ни бугорка, ни ямки. По дорогам тихо, без выхлопных газов и шума, несутся странные, похожие на большие блестящие капли, машины.

— Воздух чистый. На каком топливе они работают? — Спросила я.

— Вечный двигатель — коротко ответил он. Сказал, как о чём — то совершенно обыденном.

— Этого не может быть. — Категорично заявила я.

Он усмехнулся.

— Да вот оно твоё невозможное — кивнул он в сторону бесконечного потока машин.

— Не ври!

Он пожал плечами.

— Почему невозможно? — Спросил он. — Колеса, их шесть, — это, по сути, турбины, которые, вращаясь, вырабатывают электричество. Электричество поступает в шесть аккумуляторов, а оттуда в мотор. И всё по новой. Два аккумулятора резервных — для того, чтобы начать движение или увеличить скорость. Всё просто и без затей.

Сдаваться мне не хотелось, но и спорить с ним я не могла.

— Этого не может быть, потому, что этого не может быть никогда! — Упрямо буркнула я себе под нос.

Он рассмеялся.

А эти странные дома! Из чего они сделаны? Соф сказал, что они живые, но мне это трудно понять. Дома были неправильной формы, напоминали чем — то большие деревья…

— А это и есть деревья — сказал Соф. — Когда рождается ребёнок, то семечко этого дерева сажают прямо в плаценту. Когда пробивается росток, его пересаживают в ящик у изголовья кроватки и дерево растёт вместе с ребёнком. Вырос человек, взял своё дерево и посадил в том месте, где хотел бы жить. Дерево растёт очень быстро — за сутки дом готов. Дерево является частью своего хозяина, может по его желанию менять цвет, форму, может быть чем угодно.

— Хорошо устроились — грустно констатировала я.

Почему — то я думала, что мир Софа похож на Землю. Ничего общего! Так что же между нами может быть общего? Может быть, именно поэтому у нас с ним такие сложные отношения?

Он остановился, взял меня за плечи и повернул к себе. Его глаза смотрели прямо мне в душу. Он хотел, чтобы я прочла его мысли, но я почему — то не стала этого делать.

— Сашка, ты, конечно права. Мы совершенно другие. Глупо было бы спорить, да? Я тебе говорил об этом с самого начала. Мы не подвержены никаким страстям. Мы, моя дорогая, скучные, очень скучные! Раньше, до встречи с тобой, я даже не догадывался об этом. А теперь я изменился. Сначала меня пугали эти перемены, но теперь я им рад. Я совсем не хочу жить так, как я жил раньше! Я ведь даже не подозревал о том, сколько самых разных чувств я способен испытать! Саня, у нас здесь всё слишком просто, слишком понятно, слишком хорошо! Так хорошо, что даже плохо. Иногда мне кажется, что мы деградируем. А иногда мне кажется, что это не кажется.

И тогда я все же заглянула в его мысли и поняла, что он не врёт. И всё стало на свои места. Я перестала комплексовать.

— Соф, привет. А кто это с тобой?

К нам подошёл потрясающий тип! Высокий, темноволосый, с роскошной фигурой и невероятными оранжевыми глазами. У него были немного раскосые глаза и прямой, правильной формы нос. У него была удивительная улыбка и яркие губы. До чего же хорош, стервец! Я разглядывала его без малейшего стеснения. Да и чего мне стесняться, ведь я — не я и к тому же я здесь временно.

— Это Саня. А тебе чего, Мин?

— Просто увидел вас и решил поздороваться. Саня, — обратился он ко мне — ты его невеста? Да, Соф, пару тебе подобрали шикарную. Не всем так везёт.

Я ничего не поняла и поэтому промолчала. Соф, напротив, молчать не стал. Этот красавчик Мин его нервировал и поэтому он ответил очень раздражённо.

— Нет, Мин, это не невеста. Это просто моя подруга.

Я понимаю, почему он так ответил, но мне всё равно было обидно. Просто подруга и не более того, просто приятное времяпровождение. А пару им выбирают. Ага, сводят, как породистых собак, чтобы всё было идеально. Фу, какая гадость! Мне сразу разонравился этот чистенький и правильный мир, где всё по схеме и без затей. Удавиться можно от скуки!

Соф незаметно дёрнул меня за руку, давая понять, что слышит все мои мысли, и они ему не нравятся. «Послушай, — услышала я его мысли у себя в голове — не могу я ему сказать, что ты — моя невеста, ведь тогда тебе придётся поселиться на Сете и стать моей женой. Но и это невозможно, потому, что тебя не выбрали… Да не могу я тебе всего объяснить! У нас всё иначе». Я ответила ему так же мысленно «Всё ясно, это называется — где уж нам уж выйти замуж! Я уж так уж лучше дам уж!». Мин от нас не отставал и правильно делал. Обида, надо заметить, несправедливая обида, душила меня, и я захотела отыграться.

— Мин, а ты свободен? — Спросила я.

Соф почувствовал неладное, он уже неплохо изучил меня, и попытался увести меня. Ха, куда там!

— Да, мне ещё не выбрали пару. Слушай, пошли ко мне. Зачем тебе этот Соф, он в последнее время очень странный?

— Да, а что с ним?

— Ничего, всё в порядке. — Угомонился он, поймав яростный взгляд Софа.

— Извини, Мин, но мы спешим — коротко, как отрезал, сказал Соф.

Ну уж нет! Ты, миленький, за меня ничего решать не будешь! Я — то никуда не спешу.

— Конечно, Мин, мы пойдём к тебе. — Сказала я. — А, если Соф спешит, то мы можем обойтись без него.

Вот какая я зараза — девушка его мечты!

Мин разулыбался, он весь сиял, как рождественская ёлка. Зато у Софа лицо было такое, что моё игривое настроение слегка поутихло.

«Прекрати» — услышала я его мысли.

«Ещё чего! Я только начала» — ответила я.

«Не будь сукой!»

«Буду. Я ведь тебе не жена. И, вообще, что за претензии ко мне? Это будет всего лишь лёгкий секс и не больше».

Уж не знаю, что он там себе представил, но он так дёрнул за меня руку, что я чуть не упала. Ещё немного и он кого — нибудь из нас убьёт. Даже воздух вокруг него начал накаляться. Всё — таки мне лучше угомониться. Мин тоже это понял.

— Я же говорил, что он странный. Что с ним такое происходит? — Спросил он.

Я бы могла ему ответить, что это всего-навсего самая обычная ревность, но, боюсь, что в их языке даже слова такого нет, как не существует и самой ревности.

— Ладно, я пошёл — сказал Мин, увидев в лице Софа откровенную угрозу.

— Давай, иди — посоветовал Соф.

— Зайди как — нибудь ко мне — сказал напоследок этот красавец и исчез, как девичья грёза под давлением грубой и циничной реальности.

Дальше мы шли молча и так же молча злились друг на друга. И непонятно даже отчего мы так были злы, ведь всё было правильно — иного просто не могло быть.

— Упорхнул красавчик — процедила я сквозь зубы — лишь бы что — то сказать.

— Всё! — Не выдержал Соф — Хватит! Возвращаемся на Тартру.

Нет, я всё могу понять, но почему меня никто не желает понимать?!

Мы вернулись к нему домой. Он старательно делал вид, что меня просто не существует. Я заглянула в его мозг и почувствовала как он зол! Его колотило от возмущения, он готов был разорвать меня на малюсенькие кусочки! Мне это знакомо. Иногда я испытываю к нему что — то похожее — убила бы, сожгла бы и прах развеяла бы по ветру. Надо же, как мы бываем иногда похожи! Я чуть не рассмеялась, но мне не было весело. Меня мучил всё тот же вопрос, один и тот же — что же происходит с нами и что будет дальше? Неужели — вечная неопределённость? Неужели, только тогда, когда в своих мирах мы наконец — то умрём, оставим свои изношенные тела под могильными холмиками, только тогда мы наконец — то станем свободными и сможем как — то определиться со своими отношениями? Да, ждать придётся долго. Интересно, у кого из нас первого сдадут нервы?

— Нервы у меня уже давно сдали — Заявил он. — Всё, пора на Тартру!

Сказал, как отрезал, и спорить дальше с ним бесполезно. Да, ну и мать его так! Надоело мне здесь!

— Ну, что, рванули? — Спросила я.

Он задумался.

— Подожди немного здесь. — Сказал он. — Я сейчас определю, где находятся ребята.

Он, как будто отключился, глаза стали стеклянными, лицо окаменело — истукан, да и только.

Нет, он мне точно много чего наплёл! Например, этот их вечный двигатель — ерунда всё это! Всё равно я в этом ни черта не разбираюсь, мне можно какую угодно лапшу на уши вешать — всё схаваю. Хвастун. Ревнивый хвастун и эгоист.

Невидящие глаза Софа смотрели куда — то в небо и мне было очень неуютно и одиноко на этой чужой планете, но честно ждала, когда он закончит поиск.

До сих пор мне не понятно, как мысль находит того, кому адресована в этой бесконечной Вселенной? И ведь как быстро! Я хотела было вмешаться, но не рискнула. Зачем парню мешать? Стены сменили цвет на красно — жёлтый и я поняла, что так они отозвались на образы Тартры — горячей и пылающей, огненно — красной. Значит, он уже на Тартре. Ещё какое — то время он находился в прострации, но вот лицо его ожило — он вернулся.

— Слушай, Соф, а у вас обезьяны есть?

— Кто? — Не понял он.

— Обезьяны — животные такие, на людей немного похожи.

— Нет у нас таких. А зачем тебе это?

— Вот и я думаю, а от кого же вы произошли?

Он пытался сохранить серьёзное выражение лица, но не выдержал и рассмеялся.

— Ну и мусор у тебя в башке! Мы всегда были людьми.

Надо же, и здесь они нас обскакали. Не объявился у них свой Дарвин. Повезло ребятам. Мы, значит, от обезьян произошли, а они — от людей. Какое свинство!

— Врал Дарвин! Ох, врал! — Возмутилась я. — Я тоже в его теорию происхождения видов не верю. Я просто не могу этого представить. Я понимаю какие — то изменения внутривидовые — это понятно, но, чтоб из динозавра получилось, например, млекопитающее, пусть даже через миллионы лет, нет этого я представить не могу! Это что получается — однажды у мамы — динозаврихи вылупился динозаврик с выменем, так что ли? И зачем обезьяне становиться человеком? Вот, к примеру — прямохождение — это вредно для позвоночника и неудобно. На фига обезьянам из поколения в поколение ходить на двух лапах, чтобы наконец — то у них так изменился скелет, если это просто неудобно? И вообще, если эволюция занимает миллиарды лет, то зачем она вообще нужна?

Приспосабливаться к изменяющейся среде надо быстро, чтоб не сдохнуть раньше времени. Почему сейчас не появляются новые виды? Вот сейчас человек так быстро изменяет окружающую природу, что новые виды должны появляться, как грибы после дождя…

Он смотрел на меня, как на сумасшедшую и с восхищением произнёс:

— Чего только нет в твоей голове! Такой бардак — даже страшно. Зачем тебе всё это? Можешь мне это объяснить?

Я задумалась. Зачем мне всё это нужно? Незачем. Просто мысли всякие в голову лезут и лезут. Прыгают, как кузнечики и не дают покоя.

— Понимаешь, Соф, мне нравится думать, что мир наш создан кем — то, таким, как он есть. Возможно, сначала он был другим, но не понравился и был уничтожен, но потом создали новый мир — такой, как сейчас. И, скажи мне, Соф, зачем мы вообще нужны, если вдруг тому, кто этот мир создавал, захочется нас уничтожить и сотворить что — то новое, разве мы сможем этому помешать? Не сможем! Вот так и Тартра…

— Вот и Тартра, — подхватил он — пока она жива и у нас есть хоть какой — то шанс её спасти, мы попытаемся это сделать, тогда, возможно и нас не уничтожат в ближайшее время. Заработаем немного бонусов для своих цивилизаций.

— А я считаю, что мы не нужны. Тот, кому суждено погибнуть — погибнет. А тот, кому суждено выжить — выживет и без нас.

Что мне в нём нравится — это то, что он не загаживает себе мозги лишними сомнениями, он знает, что он должен сделать и делает это.

— Значит так, сначала на Землю, оставишь своё тело и на Тартру. Ребят я нашёл.

Чтож, пора — так пора.

Я в последний раз окинула взглядом его жилище, вздохнула и без предупреждения рванула на Землю. Он немного задержался. Потом я не могла объяснить ему, что же произошло. Это длилось какую — то минуту не больше. В комнате вдруг стало холодно. Боковым зрением я уловила какое — то движение. Что — то тёмное, холодное метнулось за шкаф. Мне стало страшно. Я заглянула за шкаф, но ничего там не обнаружила. Показалось.

Появился Соф. Наконец — то! Мог бы и побыстрее.

— Что случилось? — сразу почувствовал неладное он.

— Да нет, ничего. Показалось.

Он к чему — то прислушался, напрягся. Он был почему — то встревожен.

— Холодно. — Сказал он.

— Ладно, нам пора. — Я спешила покинуть свой дом.

Всё по привычной схеме, но в последний миг, я почувствовала, как меня коснулось что — то холодное и гнусное. Меня просто обжёг необъяснимый, я бы сказала — потусторонний холод.

Глава 12

Мы на Тартре в посёлке нургов. Едва мы появились, к нам подошли Ирф и Шарт, лица у них были испуганные. Ладно, Шарт, но, чтобы Ирф боялся!..

— Что тут у вас? — Спросил Соф.

— Здесь у нас мор. — Угрюмо ответил Ирф. — Шарт вывел наверх всех таргов, они тоже умирают.

Мы узнали, что умер старый Император и Шарт стал править таргами. И всё бы ничего, но проснулись вулканы, и жить под землёй стало невозможно. Города таргов умирали один за другим, заполняясь лавой, а вода уходила всё глубже и глубже. Остатки своего народа Шарт решил вывести на поверхность, но ему пришлось долго уговаривать нургов, чтобы те приняли их к себе. Но и на поверхности было не легче — к жаре прибавились взбунтовавшиеся вулканы, землетрясения и мор.

Положение — хуже не бывает, но меня волновало другое, то, что случилось со мной в последний момент на Земле. Я уже поняла, что со мной произошло, но не хотела в это верить. Чтобы проверить свою догадку, я направилась прямиком в лес. Я уже не боялась жутких растений Тартры, было кое — что пострашнее. Ребятам я ничего не сказала.

Я шла между хищными растениями совершенно беззащитная, но они меня почему — то не трогали, напротив, они изо всех сил старались не коснуться меня, отводя ветви. Если бы они могли ходить, то они наверняка разбежались бы от меня в разные стороны. Даже трава расползалась передо мной, уступая мне дорогу. Со мной действительно произошло самое страшное, что я могу себе представить — в меня вселился антискарр! Теперь их во мне двое! Я чувствовала, как они стараются вытолкнуть друг друга. И от этого мне было так плохо, словно внутри у меня взрывались бомбы. Я упала и заревела. Боже мой, чем же я теперь стала?! Я почувствовала на себе взгляд, подняла голову и обнаружила Софа и сфинкса.

— Успокойся, мы что — нибудь придумаем.

— Ты понял, что произошло?

— Я это почувствовал.

Он подошёл ко мне, уселся на землю рядом со мной. Стояла адская жара, а мне было холодно. Тартра под ногами содрогалась, словно в агонии. В небо поднимались клубы пепла из проснувшихся вулканов. Вулканы? Нет, это не вулканы — это свинство! Они возникали на ровном месте — почва вдруг проваливалась, и из образовавшейся дыры на поверхность выползали багровые змеи — это лава и вверх поднимались клубы дыма.

— Соф, мы ничего не сможем сделать для этого мира — призналась я не столько ему, сколько самой себе. — Что происходит на этой планете? Она, как будто свихнулась. Здесь нельзя жить!

Сфинкс не приближался, но и не уходил. Он внимательно следил за мной, готовый в любой момент броситься на меня. Я видела, что он боится меня. Чтож, надо привыкнуть, что теперь меня все боятся. Даже Соф теперь не хочет копаться в моей голове — боится столкнуться с той тварью, которая во мне поселилась.

— Ты принесёшь беду. — Услышала я у себя в голове голос сфинкса, который звучал как — бы издалека, словно что — то глушило его. — Ты одержима демоном.

— Посмотри вокруг, — ответила я — разве я смогу принести больше беды, чем то, что вокруг происходит?

Неожиданно, наверное, даже для самого себя, сфинкс бросился на меня. Я не успела испугаться. Я ничего не сделала, чтобы защитить себя, но то, произошло потом, испугало меня гораздо сильнее, чем большая кошка с человеческим лицом!

Сфинкс упал, натолкнувшись на невидимую стену. Он попытался сесть, но с ним стало происходить что — то странное и страшное. Казалось — потоки грязи хлынули на него, разъедая шкуру. Плоть стала с него валиться вместе с этой грязью, смешивалась с ней и застывала на земле, превращаясь в камни. Несчастное существо дико, отчаянно закричало и затихло. Там, где только что был сфинкс, остался лишь голый скелет. И я знала, кто убил его. Такое мог сотворить только демон — антискарр! Это было настолько ужасно, что даже Соф отшатнулся от меня.

Везде, где был слышен этот отчаянный крик умирающего сфинкса, его сородичи насторожились. Они прислушались, стараясь определить, откуда идёт этот крик. Минут через десять появились первые сфинксы, затем — другие. Они всё прибывали и прибывали. Их было много, очень много! Я даже не подозревала, что их столько!

— Мы со всеми не справимся — шепнул мне Соф.

— Сама знаю.

Несколько сфинксов обнюхивали то, что осталось от их собрата. Их ноздри трепетали, а из горла вырывались то ли хрипы, то ли рычание.

— Мы можем телепортироваться отсюда — предложил Соф.

— А что толку? — Тихо спросила я — Теперь они будут повсюду преследовать нас. Нет, нам надо объяснить им, что случилось.

Кошки с человеческими лицами все, как по команде, уставились на нас. Не знаю, что у них было на уме, но от их взглядов у меня по спине пробежал холодок.

— Стойте! — Крикнул им Соф. — Выслушайте меня.

Не похоже, чтобы они успокоились. Хвосты метались из стороны в сторону, когти царапали почву, губы что — то шептали, а в глазах горел огонь.

Неужели это всё? Сейчас они нас разорвут на куски — с такой оравой нам точно не сладить.

— Выслушайте меня, а потом сами решайте, что делать — спокойно произнёс Соф.

Сфинксы немного успокоились. Они решили нас выслушать — уже хорошо. А Соф тихо, чтоб не услышали их чуткие уши, сказал:

— Ты, главное, успокойся. Даже, если у нас ничего не получится, мы сможем телепортироваться или защититься полем. Поле лучше создать прямо сейчас. — Что мы и сделали незамедлительно, ведь эта орава может напасть в любую секунду.

— Вашего собрата убили не мы — это первое. Котан хотел убить вот её. В ней сидит демон и именно его хотел уничтожить ваш сородич. Но он не знал, что демон будет защищаться. Вы тоже можете попытаться и я не знаю, что из этого получится. Но, даже, если вы убьёте нас, то будет ещё хуже — демон освободится и никто и ничто не сможет его остановить. Более того, он сможет вселиться в любого из вас. Она может его сдерживать, а вот сможете ли вы?

Демон внутри меня ехидно хихикнул. Ничего, мы ещё посмотрим кто — кого! А сфинксы задумались. Они ничего не говорили, но я чувствовала, что между ними идёт очень серьёзный, неслышный другим, спор. Наконец — то они что — то решили. Из этой многочисленной толпы отделился один сфинкс. Это был могучий, пожилой самец, с седыми волосами и очень яркими глазами — видимо, это был вожак.

— Хорошо, — сказал он — мы вас не тронем. Мы поверим вам. Но я должен вас предупредить, что мы даём вам срок — семь лун. Ещё семь лун мы можем позволить этому существу жить в нашем мире. Если вы не решите за этот срок ничего, мы объявим на вас охоту. Всё!

Они не стали больше ничего слушать, так же внезапно, как появились, они разбежались по сторонам.

Семь лун — неделя. Легко говорить. Я бы и сама рада избавиться от этого гада, но как? Хуже всего, что я никогда не могу вернуться на Базу, если не избавлюсь от него — нельзя этой сволочи показывать, где находится База. Однажды это уже было и пришлось перенести Базу в другое место.

— Ладно, пошли, — сказал Соф — хватит здесь сидеть.

Шли мы молча. Деревья всё так же отводили свои ветви, стараясь не задеть меня. Это что же за мерзость поселилась во мне, если даже местные кровожадные деревья избегают его? Чтож, хоть какая — то польза он него — не так жарко, как остальным и можно не опасаться хищных кустиков. Но отношение Софа, а вскоре и всех остальных, когда они обо всём узнаю, меня просто убивает.

В посёлке мы столкнулись с худенькой, маленькой женщиной, которая ждала нас. Она была нургом и что — то её сильно встревожило. Длинные ресницы вздрагивали, стараясь сдержать накопившиеся слёзы, губы были сжаты так плотно, словно она испытывала сильную боль. Она боялась заговорить, чтобы рыдания, которые она так старательно сдерживала, не вышли из — под контроля. Губы разжались и задрожали. Срывающимся, истерическим голосом она сказала:

— Помогите моей дочери! Она умирает. Ей никто не может помочь. Помогите!

И всё, больше она ничего не смогла сказать — только плакала и тихонечко поскуливала.

Раньше мы бы легко помогли, но не сейчас. Это ведь не болезнь, здесь кое — что другое, люди просто угасают без видимой причины, кто — то, кого мы ещё не знаем, пьёт их жизни и с каждым глотком его жажда становится всё сильнее и сильнее. Конечно, мы можем немного поддержать девушку, поделиться с ней своей энергией, но надолго ли этого хватит?

А внутри меня вновь началась война скарра и антискарра. Опять! Я упала и сжалась в клубок. Это было невыносимо! Если бы я могла, я бы сама выскочила из своего собственного тела. Но не могу, иначе моим телом полностью завладеет этот гад и вопрос — удастся ли мне вернуться обратно. Было больно, было холодно и мне казалось, что я сейчас разорвусь на мелкие кусочки и всё.

Обливаясь потом, ругая противоестественную жару и всю эту затею с поисками неизвестного, но очень опасного ребёнка, к нам подошёл Ирф. Какое — то время он в недоумении наблюдал за мной и в конце — концов рискнул спросить:

— Что это с ней? Ой, как паршиво она выглядит!

Хотела бы я посмотреть, как бы выглядел он на моём месте!

— Саш, ты, что, заболела? — Спросил он обеспокоено.

— Хуже — процедила я сквозь зубы.

Немного в стороне за мной наблюдал домашний сфинкс, или, если по — местному — котан. Он — то уже знал, что со мной произошло и, видимо поэтому держал дистанцию. Заглянуть бы в его мозг! Мне безумно интересно, кто же они такие эти сфинксы, чего в них больше, человеческого или звериного? Но их мозги для меня закрыты. Ну вот, слава Богу, всё закончилось! Я облегчённо вздохнула и поднялась с земли. Я почувствовала дикую усталость, мышцы болели, во рту было сухо, глаза слезились. Это действительно похоже на приступы неизвестной болезни.

— Ты можешь объяснить, что с тобой? — Настаивал Ирф.

— Могу, го немного позже. А где Шарт?

Ирф неопределённо махнул рукой, непонятно в каком направлении.

— Где — то там. Откуда я знаю, где его носит! Он целыми днями шарахается по планете в поисках этого зловещего ребёнка. А мне так кажется, что всё это ерунда! Подумайте сами, разве может один человек таким образом уничтожить целую цивилизацию? Бред!

— Может. — Сказала я — Запросто. Вопрос только в том, каким способом он это сделает. Гитлер, например, уничтожил во второй мировой войне десятки миллионов человек. А на Тартре людей, я думаю, гораздо меньше.

Он со мной не согласился, но и спорить не стал. А погода, между тем, с каждым днём становилась всё более невыносимой, казалось, что где — то в глубине планеты кто — то вовсю раскочегарил огромную печь. Мне было легче, чем остальным, ведь гнусная тварь, что поселилась во мне, здорово охлаждала меня, хоть какая — то польза от него. Скоро песок начнёт плавиться и превратится в стекло. Дышать было больно — горячий воздух обжигал горло. Вокруг творилось что — то невообразимое, казалось, что у Тартры был жар, планета заболела. Словно высохшая кожа, почва Тартры трескалась и из неё вытекала раскалённая лава. Поверхность планеты уже не казалась такой надёжной т твёрдой. Мы ходили по чему — то, что сильно напоминало мне окаменевшее море — так часто здесь происходили землетрясения, они просто не прекращались. Жар, озноб…

Но хуже всего было с людьми, люди умирали один за другим, внезапно и часто без видимых причин, прямо на ходу, не успев ничего понять. И никто из нас уже не верил в успех, никто! Разве, что одержимый Шарт, который метался по планете, как угорелый, выискивая непонятно кого. Он закрывал от всех своё сознание и мы, даже приблизительно, не догадывались о том, что с ним происходит. Он всегда появлялся неожиданно, в окружении стаи сфинксов и надолго не задерживался.

Однажды Соф разбудил меня среди ночи и предложил прогуляться в лес. Спать хотелось до судорог, но я понимала, что он всё равно не оставит меня в покое. Тихо, чтобы не разбудить остальных, я поднялась и вышла из дома. Метрах в пяти от меня текла огненная река — ещё вечером её не было. Я оглянулась по сторонам и ахнула. Днём этого не было видно, но ночью, в темноте, я увидела нечто поразительное — Тартра была словно опутана огненной паутиной! Огненные реки текли повсюду! Эти реки говорили о том, что жизнь на этой планете подходит к концу. Не думала, что мне придётся когда — нибудь увидеть своими глазами конец света. Зрелище невесёлое, но очень эффектное!

— Зачем ты меня позвал? — Хмуро поинтересовалась я.

— Неделя кончается.

— Ну и что? — Спросонья я тупо соображаю.

— Скоро сфинксы начнут на нас охоту.

Я вспомнила. Настроение упало совсем. Срок, отпущенный нам сфинксами кончается, а мы так и топчемся на одном месте. Я понятия не имею, как изгнать антискарра. Чего я только ни делала, но он засел, как гвоздь в заднице! Хотя, должна признать, что он здорово облегчил мою жизнь на Тартре. Я теперь не опасаюсь местной флоры и мне совсем не так жарко, как остальным. Но вот на Базу я с ним заявиться не могу!

Мы разместились на небольшой полянке в лесу. Всё живое старательно избегало встречи со мной, прятались кто, как мог. Меня это немного забавляло, но больше, конечно, злило. Даже на этой умирающей планете, где, казалось бы терять уже нечего, я оказалась изгоем.

— У меня есть кое — какая идея. — Сказал Соф многозначительно — И я, думая, что всё должно получиться.

— Говори, что надо сделать!

Он улыбнулся.

— Саня, ты же понимаешь, что, если я тебе сейчас это скажу, то ничего не получится. Понимаешь? Он ведь тоже всё будет знать. Стоп, а он ещё не знает, где находится База?

Он, что, держит меня за дуру?

— Соф, мы сразу заблокировали свою память, и он не может туда пробиться. Пока. Мой скарр сразу его обнаружил и сразу же поставил защиту. Эта тварь уже несколько раз пыталась пробиться, но полка безрезультатно.

Соф вздохнул облегчённо. За нашими спинами кто — то фыркнул. Я вздрогнула и обернулась.

Сфинкс! Я догадывалась, что они постоянно за нами следят, я это чувствовала. Это был совсем ещё молодой зверь, сильный, красивый. Его карие глаза внимательно следили за каждым моим движением, и я чувствовала, что он боится меня гораздо больше, чем я его.

Он сделал несколько шагов в мою сторону и остановился, как вкопанный. Обычно лица у сфинксов ничего не выражают, они легко прячут свои чувства за маской безразличия, но этот ещё не научился так хорошо владеть собой и на его лице, словно на экране, отражались все его чувства и даже мысли. Он меня ненавидел! Ненавидел и боялся, но при этом ему было очень интересно, что я такое.

— Послушай, — обратился к нему Соф, — передай остальным, что скоро мы избавимся от демона и вообще, скоро мы покинем Тартру.

Он сказал это так уверенно, что даже я ему поверила. Не знаю, что он задумал, но лезть к нему в голову я не рискнула. Во — первых — он сам меня об этом просил, а во — вторых — я не хочу, чтобы его мысли стали известны антискарру.

Забавно, но, когда у меня была такая возможность, я избегала вторгаться в его мозг, не люблю слушать чужие мысли, а сейчас, когда я не могу себе этого позволить, меня так и подмывает заглянуть, что там у него в голове.

— Как тебя зовут? — Спросила я сфинкса.

— Рануш — Ответил тот.

— Рануш, объясни, откуда вы узнали, что демон внутри меня?

Сфинкс задумался ненадолго.

— Мы его видим. Мы его чувствуем. Мы и раньше встречали таких. Наш народ всегда враждовал с ними. Они не могут подчинить нас себе, мы для них закрыты, как и для вас.

Повезло ребятам. Странные они создания, очень странные! Мы так ничего о них и не узнали. На Базе много странных существ, но эти другие, они завораживают, они — сама тайна.

— Рануш, как давно вы живёте на Тартре? — Спросила я.

Он хрипло рассмеялся. Что это его так развеселило?

— Правильный вопрос. Мы давно живём здесь, но мы не местные. Вы удивитесь, если я вам скажу, что на этой планете вообще не должно быть никакой жизни, она слишком молодая для этого, она ещё не готова.

Ну и дела! Неожиданный поворот. И что всё это значит?

— Когда — то наши предки прилетели на Тартру в поиск ах нового дома. Они привезли с собой образцы различных жизненных форм со своей планеты, в том числе и людей. Что — то случилось с их кораблём, и они не смогли покинуть Тартру. Так и остались здесь, хотя и понимали, что эта планета для жизни совершенно непригодна. Большая часть образцов, привезённых из дома, погибли, но кое — кто выжил. Люди тоже выжили и даже смогли развиться в более совершенную, разумную форму. Вы удивлены?

Он ещё спрашивает! Теперь всё стало на свои места. Эта планета просто ещё не готова принять жизнь и ничего удивительного нет в том, что эта жизнь теперь умирает. Всё это ерунда, что нам понарассказывали! Нет никакого зловещего ребёнка!

— Значит, здесь нам делать нечего? — Спросила я.

Рануш тряхнул головой.

— Всё не так просто. Эта планета уже созрела, осталась самая малость. Не хватает какого — то элемента, чтобы завершить превращение. Пустота, которой наполнена Тартра, и которую мы называем древним народом, станет наконец — то тем, чем она и должна быть — водой, рудой, животными и растениями… Конечно же не вся, часть останется в глубине планеты — запас, так сказать, чтобы в нужный момент, когда это понадобится, вновь стать животными и растениями, чтобы возрождать жизнь вновь и вновь, после каждой катастрофы, после каждого «конца света». Кто — то посылает сигнал древнему народу, Великой Пустоте и она становится чем угодно. Здесь, на Тартре, этот сигнал что — то или кто — то перекрывает. Сейчас планета подошла к той точке, когда орбита должна сместиться и условия для жизни станут более подходящими, но, если не убрать это препятствие, то всё будет бессмысленно — старая жизнь погибнет, а новая не возникнет ещё очень долго. Нужно, чтобы превращение закончилось!

Он вновь улыбнулся. Поднялся и одним прыжком исчез из вида. Возможно, он покинул нас, но возможно, он где — то спрятался и продолжает за нами наблюдать. Всё это время Соф молчал. Когда я посмотрела на него, лицо у него было совершенно ненормальное.

— Что с тобой? — Спросила я.

Он ничего не ответил. А до меня стало наконец — то доходить то, что сказал сфинкс, и я тоже слегка обалдела. Что же получается? «вначале было слово». Слово — это информация, некая программа, сигнал, который из пустоты создавал новые миры! Вполне возможно, что и на Земле до нас существовали другие цивилизации — те же динозавры, например. А, что, почему нет? Что останется от нас через сотни миллионов лет? Только наши скелеты. Проходя свой долгий путь, наша Земля, возможно, уже не раз находилась в критической точке, когда условия жизни настолько менялись, что сама жизнь просто исчезала. Менялся климат, менялись полюса… Ведь было же на Севере когда — то тепло. Кто — то может в этом сомневаться, но тогда вот какой вопрос возникает: откуда в Якутии, к примеру, до сих пор находят останки мамонтов? Мамонт — крупное животное и питаться ягелем, как северные олени, он не может — где взять столько ягеля, чтобы прокормить большие стада таких гигантов? Северная ночь длинная, а кушать хочется всегда. Значит, когда — то на севере был вполне приличный климат и буйная растительность. Всё течёт, всё изменяется. Жизнь умирала и, когда приходил этот самый сигнал и из «Великой Пустоты», появлялась новая жизнь. Бог создал человека из праха земного — и здесь всё срастается! Великая Пустота находится внутри планет и из неё создаются новые формы жизни…

— Похоже, ты тоже задумалась о том же, что и я.

— Да, все наши знания относительны, если их так легко поколебать. Что же правда — то на самом деле? Чему верить?

— Зачем тебе всё это? Верь в то, во что хочешь верить — это будет самое правильное. Иногда мне и самому кажется, что никаких знаний не существует вообще! Есть только вера. Понимаешь о чём я? Иногда мне кажется, что на самом деле существует только то, во что мы верим…

Нет, это слишком! Во мне сидит эта тварь, а он рассуждает о сотворении мира и законах мироздания. Как будто нельзя об этом потом.

— Вернёмся к нашим баранам. — Сказала я.

— К нашим баранам — не понял он. Иногда он туго соображает.

— Вытащи из меня эту тварь! Какая — то драная кошка с человеческим лицом так запудрила тебе мозги, что ты совсем забыл о моей проблеме!

— О тебе забудешь! — Вздохнул он.

Демон, поселившийся во мне, занервничал. Демон он или нет, но нервы у него слабые, хотя и нервов — то у него нет — так, пучок грязной энергии. Теперь он не может пробиться к моей памяти, не может вытащить из меня моего скарра — тогда бы я сильно ослабла и не смогла бы ему сопротивляться, а тут ещё ему грозит выселение и он, как впрочем и я, понятия не имеет, чего ему ждать.

Он действовал молниеносно, я ничего не успела понять и не смогла помешать ему. На Софа полились те самые странные тёмные потоки, которые убили сфинкса. Я ахнула, понимая, что сейчас произойдёт. Хоть бы он успел выскочить из своего тела до наступления смерти! Сейчас он начнёт растворяться, плавиться, как свечка и ничего от него не останется — лишь грязная лужа…

Но ничего не произошло. Соф успел поставить защиту. Скорее всего в последнее время он защиту не снимает. Чтож, за него можно быть спокойной, но я подозреваю, что защиту эту он поставил от меня и это особенно обидно, хотя и справедливо.

Соф рассмеялся. Ну не засранец?! Ему ещё и весело! А у меня всё внутри оборвалось. Весельчак хренов! Ноя была рада, очень рада, что он остался жив и здоров. Зато антискарр, вернее демон — это больше соответствует его сволочной природе, просто взбесился, не привык проигрывать. Ещё бы, что — то посмел выставить его дураком! Как я его понимаю, мне ли не знать, как Соф умеет выводить из себя. Он сделал ещё несколько попыток уничтожить Софа, но безрезультатно. Я чувствовала, как его гнев накатывает на меня, застилает пеленой мои глаза. Гнев демона уже почти овладел мой, ещё немного и я бы полностью попала бы под его власть и тогда — беда! Но мой скарр не мог допустить этого и очень резко, без лишних церемоний, привёл меня в чувство — словно окатил ведром холодной воды. Меня всё ещё била дрожь, но постепенно и она сошла на нет.

— Идиот! — Вырвалось у меня. — Больше никогда не смейся над ним! Не беси его! Неужели ты не понимаешь, что он может взять надо мной верх и полностью подчинить меня своей воле?

— Почему? — Наивно удивился он.

— Потому, что он во мне и его эмоции влияют на меня. Со слабыми я легко справляюсь, но, когда он выходит из себя…

Соф смутился, до него наконец дошло, что он чуть было не помог антискарру узнать местонахождение Базы. Пора возвращаться, эти ночные гулянки до добра не доведут.

Тем временем в посёлок вернулся Шарт. Выглядел он отвратительно! Парень совсем измотался, а результата никакого. Он и раньше — то выглядел, как узник концлагеря, а сейчас от него почти ничего не осталось, призрак, а не живой человек. В руках у Шарта я увидела ватху — символ монаршей власти. Зачем ему это? Что вообще представляет из себя этот странный диск? Зачем он?

Я подошла к нему и почувствовала, как вздрогнул во мне демон. Интересно, что его так встревожило? И тут я обратила внимание на подозрительную суету в посёлке. Здесь что — то готовилось. Вопрос — что именно.

И нурги, и тарги сооружала посреди двора что — то вроде каменного стола. Вокруг стола разожгли огонь. Я догадалась, что все готовятся к какому — то ритуалу. Вот на этот стол постелили кусок красно — белой ткани.

— Мне пора — сказал Шарт и направился к столу. Женщина нург взяла у него ватху.

— Слушай, Соф, уж не собираются ли они принести его в жертву? — Забеспокоилась я.

— Нет! — Резко ответил Соф, он — то уже знал, что происходит, а я не могла позволить себе заглянуть в мысли Шарта из — за моего демона.

Шарт взобрался на стол и лёг. Он был обнажен и дрожал, не смотря на жару — это была нервная дрожь. Женщина нург положила ватху ему на грудь. И тут все запели. Странная это была песня, от неё хотелось спать и плакать. Голоса нургов вибрировали и набирали силу. Вдруг ватха начала медленно вращаться и вкручиваться в грудь Шарта. Невероятно! На груди у него проступила кровь. Тонкая струйка, словно нить на веретено, стала наматываться на сверкающий Диск. Вдруг из красной половины камня вырвался огонь и охватил Шарта.

— Он же сгорит! — Вырвалось у меня — Его надо спасти.

Соф крепко, до боли, сжал мою руку. Я поняла, что так он запрещает мне вмешиваться. Шарт казался мёртвым, ни один мускул на его теле не дрогнул. Ладно, какие там у него мускулы! Казалось, что огонь полыхает и внутри него и снаружи. Всё это время мой персональный демон вёл себя подозрительно, более чем подозрительно. Он, как будто принюхивался к чему — то. Он встретил что — то знакомое, но давно забытое и пытался вспомнить, что именно. Он вёл себя настороженно и чуть было не был изгнан с позором из меня моим скарром. Интересно, что его так встревожило?

В этот момент ожила и белая половина камня! Стало прохладно, что для Тартры — вещь невероятная. Из камня потекла вода, много воды. Где она там помещалась? Нет, это не огонь и не вода, потому, что ведут они себя подозрительно — вода не гасит огонь, а огонь не испаряет воду, они соприкасаются, но при этом никак не влияют друг на друга. Я начала понимать, что на самом деле всё совсем не так, как выглядит. Просто моё сознание рисует привычные образы огня и воды, потому, что то, что происходит в реальности мне не знакомо и не имеет никаких объяснений.

Пение нургов стихло. Вспыхнул яркий голубой свет и всё прекратилось. Шарт лежал неподвижно, и на его лице застыла маска ужаса, он словно окаменел. Что это с ним такое?

Женщина нург, подозреваю, что она — местная жрица, подошла и сняла у него с груди ватху. Шарт открыл глаза. Что — то появилось в его совиных глазах, какое — то новое знание. И знание это причиняло ему боль. Хотела бы я знать, что с ним произошло, и зачем вся эта процедура была нужна?

Он встал с каменного стола и, не говоря ни слова, ушёл к себе в дом. Все расступались перед ним — и нурги, и тарги, все. И вовсе не потому, что он — Император, нет — дело в той процедуре, которую он только что пережил. А ещё я заметила, что домашние сфинксы дружно повернули головы в ту сторону, куда ушёл Император и замерли, словно что — то разглядывали. Что это с ними?

— Соф, что туту произошло? Ты что — нибудь понял?

Я видела, что он всё понял, но отвечать на мой вопрос он не спешил.

— Мне повторить свой вопрос? — Спросила я нервно.

Всё также молча, он взял мою руку и повёл к сфинксам. Эти создания не дают мне покоя, я постоянно думаю о них. Кто они на самом деле? Откуда они? Когда — нибудь мы найдём их родную планету, и тогда всё станет на свои места. А пока они — закрытая книга.

Увидев, что мы приближаемся к ним, сфинксы попятились. Они теперь стараются не встречаться со мной. Неприятно, но это лучше, чем охота на нас. Они пока терпят меня, понимая, что моей вины нет в том, что демон поселился именно во мне. Что будет, когда их терпение кончится?

Соф подошёл к пожилому сфинксу и спросил:

— Вы знаете, что сейчас произошло?

— Да.

— Объясните.

У сфинкса было очень красивое, благородное лицо, с живыми проницательными глазами. Я никак не могу привыкнуть к тому, что эти умные, правильные лица находятся на торсах могучих кошек.

— Вы ведь не знаете, что такое ватха? — Спросил он. — Конечно не знаете! Это величайшее изобретение нашего народа. Мы и сами уже не помнил, как ей пользоваться, но кое — что ещё сохранили и передали эти знания людям. Это из — за ватхи мы остались на этой планете.

— ?

— Да, наши предки потеряли ватху и не смогли улететь обратно. Ватха — это всё сразу! Это и двигатель, и источник энергии, и хранилище знаний т ещё многое другое, о чём мы забыли. Песня, которую вы слышали — это код. Всё, что знает Император, всё, что он уже забыл, всё, на что он когда — то не обратил внимания, пропустил, все случайности и догадки, всё ватха собрала и проанализировала. Император побывал внутри самого себя и увидел всё происходящее иначе. Он искал ответ на свой вопрос и нашёл его.

Я ахнула. Значит теперь Шарт знает, кого он ищет! Скоро мы покинем этот мир. Скорей бы! Здесь уже стало трудно дышать из — за пепла и пыли, которые выбрасывают в небо многочисленные вулканы.

— Соф, надо у него спросить кто он, я имею в виду этого зловещего ребёнка? Пошли?

Сфинкс зарычал. Я остановилась, не понимая, что происходит. Чего это он окрысился?

— Не ходите к нему сейчас. Нельзя! — Категорично потребовал он. — Мы вас не пустим.

Надо же, совсем киски охренели! Они нас не пустят. Но возражать ему я не стала, потому, что вся стая сорвалась с места, и в считанные минуты окружили жилище Шарта. Вид у кисок был решительный. И не надо мне объяснять, что они порвут любого, кто сунется к Императору, особенно меня. Настроение у меня окончательно и бесповоротно испортилось. На меня решительно надвигалась «великая депрессия» — иначе это не назовёшь.

И в этот момент, когда я утратила бдительность, антискарр внезапно совершил рывок и проник в мою память. Я сразу это поняла! Меня обжёг невыносимый холод, в глазах потемнело, дышать стало нечем…

Сознание вернулось ко мне только под утро. Уж лучше бы не возвращалось совсем! Во рту был металлический привкус, а голова просто разрывалась на куски, как будто там поработала целая бригада подрывников. Ба — бах! Уши заложило! Ба — бах! Из глаз посыпались искры! Чёрт, что происходит?! Вид у меня был, видимо, совсем никудышный, потому, что Соф взял меня за руки и тихо сказал:

— Не нервничай. Я уверен, что всё будет хорошо. Веришь?

В такую нечеловеческую жару мне было холодно! У меня зуб на зуб не попадал, поэтому я лишь кивнула в ответ. Как объяснить ему, что, если раньше и был какой — то выход, то теперь его уже нет. Нет! Теперь эта тварь знает, где находится База и задача у меня одна — ни в коем случае не выпустить его из того закутка моей памяти, где он окопался! Мы со скарром его заблокировали, но надолго ли?

— Соф, теперь уже точно ничего хорошего не будет. Мне придётся всю оставшуюся жизнь провести с этой тварью, если я сумею его удержать. Или, может, ты знаешь, как его убить?

— Его убить невозможно, ты же сама знаешь.

В том — то и дело, скарров невозможно убить, а антискарр — это тот же скарр, но только со знаком минус.

— Какие у тебя холодные руки! — Удивился он.

— Ага, я превратилась в горячий холодильник.

И всё — таки, несмотря на то, что положение моё было безвыходным, ну абсолютно безвыходным, я ещё на что — то надеялась. Я надеялась на Софа.

— Александра, теперь слушай меня. Слушай внимательно. Слушаешь?

Я кивнула.

— Держи его внутри, сколько сможешь, а я обещаю тебе, что избавлю тебя и всех нас от этой проблемы!

— Для начала избавь меня от этого пафоса! — Зло оборвала его я. — Ты же сам знаешь, что выхода нет!

Я расплакалась. Я ненавидела себя за эту слабость — истеричка хренова, но поделать с собой не могла. В конце концов, может девушка позволить себе иногда быть слабой?

— Знаешь, что?

— Что?

— А давай-ка мы навестим Ари.

— Зачем? — Удивилась я — Мы пока ничем помочь ей не можем.

— Но надо же узнать как она там.

— Ладно, ночью навестим.

Глава 13

И вот мы у заброшенного храма. Но я бы не назвала его заброшенным — целая орава сфинксов встретила нас у входа. Почему они не внутри? Но вскоре всё стало ясно.

В храме осталось совсем мало свободного места, весь пол провалился. Там, где раньше был источник, теперь лениво шевелилось озеро раскалённой лавы. Раньше в храме было прохладно, а теперь даже здесь нечем было дышать.

— Да, у Ари совсем мало шансов — оценила я создавшуюся ситуацию.

Мы осторожно передвигались по узкой тропинке — всё, что осталось от прежнего пола. Шаг влево, шаг вправо и всё, ты — шашлык! Даже мой персональный демон затих — кому охота искупаться в раскалённой лаве? Я так и думала.

— Ари, ты ещё жива? — Спросил Соф.

Никакого ответа. Да и как она может ответить, если она уже почти полностью растворилась в каменной стене? Соф подошёл к ней и дотронулся до неё рукой. Я видела, что он о чём — то говорит, но с кем? И этот непонятно кто ему отвечает. Ари? Скорее всего, он беседует с Великой Пустотой.

— Иди сюда — позвал он меня.

И я подошла. Даже спорить не стала, а надо было бы.

Как ни странно, но от стены по — прежнему веяло прохладой. Я невольно дотронулась до Ари и вздрогнула, я почувствовала под пальцами не камень, а живое человеческое тело. Бедняга Ари, как же ей досталось!

— Думаешь, она всё чувствует? — Спросила я.

Он кивнул. И вдруг храм наполнился подозрительными звуками. Это было похоже на сводный хор кузнечиков и пчёл. Стены монотонно гудели и стрекотали. Не могу сказать, что этот звук мне понравился, почему — то я услышала в нём угрозу. Я хотела отдёрнуть руку от стены, но напрасно — меня, как и раньше Ари, затягивало в каменную стену. Точнее было бы сказать, что я растворялась в этой стене, как масло в жаркую погоду. Я плавилась, но при этом я чувствовала себя только человеком и ни кем больше. Никаких неприятных ощущений, лишь лёгкое покалывание во всем теле.

Но Соф — то, Соф, он, похоже, ничуть не удивился! Он чего — то подобного ожидал! Он, что же, подставил меня специально? Я совсем обалдела и не могла собраться с мыслями. Предательство Софа настолько потрясло меня, я внезапно обессилила и уже ничего не хотела в этой жизни. Я даже была готова к тому, что останусь навеки здесь, на Тартре, растворённая в Великой Пустоте. Скоро все здесь погибнут, а я так и останусь одна одинёшенька…

А дальше было совсем интересно! Ари стала медленно отделяться то стены, так медленно, что это было почти незаметно, или это просто для меня время изменило свой ход. Но вот она уже вся отделилась от стены, отряхнулась и сказала: — Спасибо, Соф. Ты просто молодец! Этот обмен, да мне бы даже в голову такое решение не пришло.

— Это единственное, что я мог придумать. Теперь антискарр в ловушке и можно быть спокойным — отсюда ему никогда не выбраться.

Я не знаю, было ли у меня тогда сердце, но даже, если его и не было, оно всё равно колотилось, как ненормальное. Он обменял меня на Ари! Её он освободил, а я… Да, во мне сидит этот гад, но я — то осталась сама собой! Как мог он так со мной поступить?

Он повернулся в мою сторону и улыбнулся. Он, гад, ещё и улыбается! А ведь я его почти любила. Ненавижу!

— Саня, я догадываюсь, что ты сейчас обо мне думаешь. Позволь тебе всё объяснить.

Как будто я могла ему что — то возразить, не в том я была положении, чтобы кочевряжиться. Ладно, послушаю, что этот говнюк скажет в своё оправдание, но заранее знаю — не прощу!

— Поверь, — начал он как — то уж очень уверенно убеждать меня — ты здесь не останешься. Мы освободим тебя. Всё, что от тебя требуется — это немного потерпеть. Я не мог оставить тебя на свободе, потому, что антискарр в любую минуту мог вырваться наружу. Подумай сама, что было бы, если бы у него это получилось. Он уже знает, где находится База. Понимаешь? Он привёл бы своих сородичей и вопрос — устояла бы База или нет? Судя по тому, что «древний народ» без труда удерживал не только Ари, но и её скарра, ему ничего не стоит удержать и твоего «квартиранта». Я договорился с ним на обмен. Когда всё закончится, он тебя отпустит.

Всё понятно. И, что обидно, он прав! Я не могу на него обижаться. Он заманил меня в ловушку, но это нельзя назвать предательством.

— Саня, — вмешалась Ари — ничего страшного не произошло. Потерпи немного и всё будет хорошо. Я знаю, о чём говорю.

Хорошо, я потерплю. Но со мной происходит что — то странное, описать это невозможно. Я медленно растворялась в пустоте и не только моё тело, но и, что совсем необычно, моё сознание. Я была всем и ничем, везде и нигде. Я всё ещё существовала, но меня, как будто не было. Я чувствовала Великую Пустоту, я была ею! Чувствовала ли это Ари? Сможем ли мы после этого стать прежними или изменимся навсегда? Не хочу об этом думать!

Ребята попрощались и ушли, а я осталась. Потянулись бесконечное время моего плена. Отчаянье немного отступило, я прислушалась к себе, к тому новому и необычному, что происходило со мной. Даже антискарр угомонился и никак себя не проявлял. Обиделся не иначе! Такого с ним ещё не было.

Перед глазами возникали необычные картины — это Великая Пустота говорила со мной.

Вот на Тартру прилетают сфинксы. Зачем? Ясно же, что жить здесь нельзя. Воды на этой планете просто ещё нет. Ага, ясно, воду создали сфинксы, для этого они использовали ватху — загадочный прибор, о назначении которого мы по — прежнему ничего не знаем. Невероятная энергия ватхи создала из Великой Пустоты более — менее пригодные для жизни условия. Потом сфинксы создали, из привезённых с собой образцов, различные формы жизни, большая часть которых вскоре погибла. А вот предки нынешних нургов и таргов прижились, даже стали активно развиваться… Ха, ещё бы, ведь они украли у сфинксов ватху! Вот, значит, как оно всё было! Маленький мальчик, совсем непохожий на нынешних обитателей Тартры, схватил ватху, осмотрелся по сторонам и рванул в сторону леса. Так сфинксы потеряли ватху и навсегда остались на Тартре, улететь они уже не могли. Это уже потом они поняли, что планета для жизни совершенно непригодна — она полая.

Картины сменяли одна другую и вот наконец — то дело дошло до сегодняшних дней.

У Императора родился сын. Замечательный мальчик, умный и добрый… Мальчик, которого в таинственной Мастерской совершенно случайно наделили страшным даром, если это можно назвать даром, — забирать чужие жизни. Шарт! Это Шарт! Получается, что всё это время Шарт искал самого себя! Значит, именно он перекрыл сигнал и мешает завершить превращение планеты! И он уже это знает…

Внутри меня шевельнулся антискарр — заинтересовался.

Я уже не могла думать о себе. Весь мир для меня замкнулся в одной маленькой точке, этой точкой был Шарт. Его надо уничтожить, но кто из ребят сможет это сделать? Я бы точно не смогла. И, слава Богу, что моё нынешнее незавидное положение избавляет от этого!

Вдруг я уловила какое — то движение у входа в храм. Кто бы это мог быть?

Это был человек, тарг. Чего его сюда занесло? Осторожно, чтобы не свалиться в огненное озеро, человек двинулся в мою сторону. Вот он уже совсем рядом.

— Саня, — это был его голос, голос Шарта, я бы вздрогнула, если бы могла, — теперь я всё знаю. Я долго думал, как мне поступить и понял, что другого выхода у меня нет. Сейчас я освобожу тебя. Я хочу, чтобы ты знала, я всегда относился к тебе лучше, чем к остальным. Нет, не то… Я люблю тебя! Но теперь это уже не имеет значения.

Он сел на камень. Я увидела, как он повзрослел за это короткое время, словно вся его жизнь вдруг спрессовалась до нескольких дней. Передо мной стоял уже не подросток, а взрослый мужчина — Император. И не было в его больших глазах ни горечи, ни страха, а лишь смертельная усталость. Таким усталым может себя чувствовать лишь очень старый и очень больной человек, который уже давно устал от жизни. А ведь ему всего — то лет четырнадцать — пятнадцать по земным меркам. Как же такое может быть? Он смотрел мне в глаза и словно читал мои мысли, хотя я точно знаю, что он этого не делал.

— Этот обряд, который ты видела… — он вздохнул — он открыл мне правду, но не только. Видишь ли, за всё надо платить. Мы ведь точно не знаем, как правильно пользоваться ватхой, делаем всё, как умеем и что — то делаем не так. Этот обряд настолько ускоряет время внутри человека, что иногда люди, проходящие через этот обряд, умирают прямо на алтаре от старости, хотя до этого были в самом расцвете сил. Мне повезло, ведь я ещё ребёнок.

Ничего себе везение! Врагу не пожелаешь такого везения! Даже голос его звучал теперь иначе, не было этих завывающих интонаций, да и тембр изменился, стал ниже.

— Не переживай. Жить мне осталось совсем немного. Я решил избавить вас от неприятной обязанности — убить меня. Вам будет трудно это сделать. Всем, кроме, пожалуй, Ари. Ари сможет, она ведь вард. У вардов особое отношение к смерти. Варды владеют тайными знаниями и у них чувство долга сильнее страха смерти. Нет, Ари совсем не плохой человек, просто у неё совсем иное восприятие жизни, но и Ари будет трудно и неприятно делать это.

Я понимала, о чём он говорит, но ничего не могла сделать, я даже не могла ему возразить. Я чувствовала, что ещё немного и это произойдёт.

— А знаешь, там, в Мастерской, Чёрный Мастер меня узнал. Ещё бы ему меня не узнать! Он узнал, но ничего не сказал нам.

Он смотрел на меня прощаясь и прощая. Остановить его я не могла. Хотелось крикнуть что — то очень важное, что — то объяснить…

Он стоял на самом краю пылающего озера, ещё шаг и всё, он сгорит. Но он ничего не боялся, все его страхи ушли. Да и чего может бояться человек, который уже почти умер. Я думаю, что он умер там, на алтаре, когда принял это решение. Он замолчал, и взгляд его остановился на огненном озере.

— Прощай, Александра! — Это были его последние слова.

Он сделал свой последний шаг и погрузился в пылающее, багровое озеро. Ни крика, ни стона. Шарт вспыхнул, как спичка и я на всю жизнь запомнила его большие совиные глаза, полные страдания.

А дальше случилось что — то совсем уж невероятное. Каменные стены храма вдруг стали мягкими. И я смогла отделиться от них. Ничего во мне не изменилось, хотя, исчез антискарр! Я взглянула на стену и увидела, как крылатый змей корчится, пытаясь освободиться, но стены цепко держали его. Чем больше антискарр сопротивлялся, тем глубже он погружался в стену, растворяясь в ней и теряя свою форму. Стены шевелились, как будто это были не камни, а — вода. Воздух завибрировал и чей — то, лишённый интонаций, голос сказал:

— Всё кончено. Превращение завершается. Уходи немедленно.

Земля зашевелилась у меня под ногами. Мгновенно застыло огненное озеро и под ним что — то зашипело и застучало.

— Уходииии! — Завыли стены.

Этот вой испугал меня больше всего. Он шёл отовсюду, пронзал голову и был настолько ужасен, что кровь стыла в жилах. Я пулей выскочила из храма. Едва я переступила порог и оказалась на свободе, как стены заброшенного храма стали рушиться и вскоре ушли под землю. С планетой творилось что — то невероятное!

Сфинксы дружно задрали головы, глядя в небо. Я тоже посмотрела вверх и обомлела — по небу плыли совсем маленькие, но облака. Облака, которых на Тартре просто не могло быть! Этот мир менялся. Менялся прямо на глазах и это пугало больше всего.

Пожилой сфинкс вскочил на ноги, что — то крикнул и вся стая сорвалась с места. Бежать я никуда не стала. Ещё чего! Я мгновенно перенеслась в посёлок нургов. И здесь тоже царил хаос. Люди метались по посёлку, ища своих близких. С трудом в этой суматохе я отыскала Ари. Она была спокойна, и её спокойствие на фоне всеобщей суеты выглядело противоестественным, она, как магнит, притягивала к себе внимание. Я подбежала к ней.

— Что происходит? — Спросила я.

— Пустота заполняется — спокойно ответила она.

— И что? — Не поняла я.

— Надо уходить в горы.

Свихнулись они все с этими горами не иначе. Почему в горы- то?

Ари смотрела в небо, по которому неслись густые облака. Ну, это я уже видела.

— Пустота становится землёй и выдавливает воду на поверхность. — Объяснил подошедший Соф. — Я вижу, что ты уже избавилась от антискарра. Поздравляю. Я знал, что так оно и будет.

Хотела я сказать ему, что я о нём думаю, но сдержалась. Сама бы я до такого не додумалась. В данный момент меня интересовала Тартра. Она менялась. Почва под нашими ногами ходила ходуном. Их трещин сочилась уже не лава, а вода. Густой пар поднимался в небо. Душно было, как в бане. Я начала потихоньку понимать, что происходит.

— Потоп? — Спросила я, но ответ я уже знала.

— О, да! — Сказала Ари — Ещё какой потоп! Здесь всё смоет и надо успеть подняться повыше.

Люди, сфинкс, самые разные животные, все бежали в одном направлении, не обращая внимания друг на друга. А за спиной, далеко позади, ревела вода. Мы двигались слишком медленно! Многие проваливались в образовавшиеся на поверхности трещины, кого — то сбивали с ног, их тут же растаптывали бегущие сзади. Мир сошёл с ума!

А вода всё ближе и ближе. А облака всё гуще и гуще. А рёв всё сильнее и сильнее. Вот я и увидела конец света! Никогда не думала, что мне придётся в этом поучаствовать.

Вода гналась за нами по пятам, мы едва успевали от неё убегать. Многие погибли. Наконец — то мы забрались на вершину. Сердце у меня колотилось где — то в горле, из глаз текли слёзы. Я смотрела вниз и видела бесконечный бурлящий океан. Интересно, в других местах людям удалось спастись?

Горы дрожали, как от озноба и я боялась, что они рассыплются, и мы окажемся в бурлящей воде. Я осмотрелась. Ну да, всё так, как и должно быть во время потопа — каждой твари по паре. Кого здесь только не было! Некоторые твари выглядели настолько жутко, что хотелось бежать подальше отсюда, но бежать было некуда. Да и твари не собирались устраивать большую охоту. Смертельная опасность сплотила всех и людей и животных.

Ко мне подошёл Ирф и женщина нург — жрица. Лица у них были озабоченные.

— Саша, ты Шарта не видела? — Спросил Ирф. — Я искал, но его нигде нет.

Я вздохнула, вспомнив то, что произошло в храме.

— Не ищи. Его больше нет. Шарт погиб.

— Император погиб? — Спросила жрица. — А где же ватха? Ватха была у него.

Если ватха была у него, то искать её бесполезно, она теперь находится где — то в глубине этой планеты, если она вообще не расплавилась. Жаль, я надеялась, что на Базе разберутся с этим таинственным прибором, и мы узнаем все его возможности.

Женщина всё поняла без слов. Лицо её помрачнело.

— Ватхи больше нет? Что же мы будем делать? Как мы будем жить? Ведь именно ватха помогла нам выжить!

Я разозлилась. Её не волновала смерть Шарта, зато её приводит в отчаяние исчезновение какого — то прибора!

— Как вас зовут? — Спросила я хмуро.

— Нартас.

— Так вот, Нартас, император погиб и ватха тоже исчезла навсегда. Когда вода схлынет и займёт все углубления и впадины, когда появятся реки, моря и океаны, все спустятся с гор и начнут нормальную жизнь, нурги, тарги, все! И, поверь мне, жить будет гораздо легче, чем раньше. Станет прохладнее, воды будет вдоволь. Облака защитят вас от палящего солнца. Деревья больше не будут вас убивать, ведь воды теперь хватает. Теперь вы сможете выжить и без ватхи, тем более, что пользоваться правильно вы всё равно не умеете.

Я хотела пообещать им ещё и рыб и прочие морепродукты, но осеклась. Если всё будет так, как я думаю, то уже сейчас из Великой Пустоты создаются все морские животные и водоросли и для этого не потребуются миллионы лет. Но как объяснить всё это нургу, человеку, который никогда не о чём подобном не слышал? Нет, пусть уж они сами разбираются во всём!

Чтож, наша миссия на этой планете выполнена и перевыполнена, пора уходить. Не знаю, пригоден теперь этот мир для жизни или нет, не знаю, что за существ выплюнет на поверхность Великая Пустота, но это уже не наше дело.

Кто — то коснулся моей руки. Это был молодой сфинкс. Лицо его было мне знакомо, но я не могла вспомнить, где и когда я его видела.

— Я Рануш. — Представился он. — Смотрите! — Он кивнул куда — то вверх.

И я увидела это! Над нами кружило прекрасное создание, переливающееся всеми цветами радуги. Существо с крыльями бабочки, хвостом золотой рыбки, глазами стрекозы и тонкими человеческими руками. Оно было невероятно, невыносимо совершенно! Только однажды я видела такого, один раз в жизни. Это был скарр! И я знаю, что это был за скарр. Я толкнула Ирфа и показала ему на скарра.

— Смотри, Ирф, это Шарт прощается с нами. Это его скарр!

Конечно, Шарт погиб, но скарр не мог умереть, он ведь не материальный. Он покинул мёртвое тело Шарта, и теперь он прощается с нами. Великолепное радужное существо в последний раз взмахнуло крыльями и исчезло, как будто его и не было никогда. Грустно.

Подошёл Соф. Он тоже видел скарра, но его почему — то это прощание не впечатлило, ну не страдает парень от сентиментальности и всё тут.

— Ну всё, пора домой — сказал он устало.

Где — то внизу, под водой, корчилась Тартра, поднимая огромные тёмные волны, которые неслись всё дальше, вглубь континента, смывая всё на своём пути, уничтожая даже то, что уничтожить было невозможно. Когда очередная волна разбивалась о нашу гору, я вздрагивала, мне казалось, что гора не выдержит и рассыплется. Холодные брызги долетали даже до нас.

— Видел бы это Шарт. — Шепнула я.

— Кто знает, может быть, он всё это видит — услышала я голос Ари.

— Он умер.

— А что такое смерть? — Спросила она.

Ой, ну только не надо мне сейчас философских разговоров — не до того! Мы стояли вчетвером в стороне от всех, и никто не решался подойти к нам, как будто они все догадывались, что мы здесь чужие и скоро покинем этот мир. Никто даже не смотрел в нашу сторону. Выживут ли они? Они ведь, если подумать, тоже здесь чужие. Это не их мир. Кто знает, что выползет из глубин Тартры? Кто знает, каких чудовищ произведёт на свет Великая Пустота!

— А я думаю, что мы ещё вернёмся сюда и посмотрим, что у нас получилось. — Весело сказал Ирф.

Интересно, вот чему он радуется? И не собираюсь я сюда возвращаться! Где меня только не носило?! Мама родная! Какие только приключения не пришлось мне пережить! Но ни разу, ни разу мне не было так муторно на душе, как сейчас. На сегодняшний день во Вселенной есть только два места, куда бы я никогда не хотела вернуться — Колыбель и Тартра.

Мягкая лапа сфинкса коснулась моей ноги.

У него были человеческие глаза, зелёные и очень яркие! У него были правильные, словно нарисованные черты лица. И в нём было больше человеческого, чем во всех этих нургах и таргах. Кажется, я знаю, кто будет хозяином нового мира. Время людей ещё не пришло или уже ушло навсегда. Возможно они выживут, но и только. Это загадочный прибор сфинксов — ватха помогла им стать разумными существами, но вот теперь ватха навсегда потерянна, а старый мир рухнул, его больше нет…

— Не переживай, мы им поможем, они останутся людьми — пообещал сфинкс.

— А вы перестанете быть животными — сказала я.

— Да. Я знаю, тебя коснулась Великая Пустота, и ты никогда не сможешь забыть это! Мой народ поклонялся только Великой Пустоте — древнему народу и теперь ты для нас — почти богиня. Ты и та странная женщина, у которой душа человека и зверя одновременно, как у нас. Кто она?

Он говорил об Ари, но что я могла ему ответить?

— Как твоё имя? — Спросила я.

Он рассмеялся.

— Только очень глупые и молодые, что почти одно и то же, называют чужим свои имена. Эта женщина — зверь знает, что знание имени даёт власть над носителем имени. Если я сейчас отвечу на твой вопрос. То, скорее всего, я просто совру. Ты хочешь, чтобы я лгал?

Я этого не хотела. Он продолжил:

— Послушай, что я тебе скажу. Тебе дан великий дар. Ты не хотела этого, ты боишься этого, но это действительно великий дар. Ты была частью Великий Пустоты, ты была в самом начале времён. То, что теперь находится в тебе, делает тебя самым необыкновенным существом во Вселенной — все секреты мироздания, ответы на все вопросы, всё есть в тебе. Но не спеши воспользоваться этим даром, не ищи его внутри себя! Нет ничего более опасного, чем те знания, к которым человек не готов. Это погубило наш народ. Наши далёкие предки прилетели сюда, спасаясь от полного уничтожения. Мы последние представители нашего народа. И я рад, что ватха исчезла и унесла с собой то, что погубило наш народ — знания. Я рад, что исчезла Великая Пустота. Теперь у нас есть шанс выжить, теперь мы не сможем прикоснуться к запретному. Но ты, ты будь осторожна! Забудь о том, что с тобой произошло.

Его яркие зелёные глаза смотрели мне в душу, в глубины моей памяти, стирая воспоминания о том, что произошло в заброшенном храме.

— Давайте облетим Тартру и посмотрим и посмотрим. Что здесь происходит — предложил Соф.

— Ну уж нет! — Возразила я. — Хватит! Мавр сделал своё дело, мавр может угодить. У меня Тартра уже в печёнках сидит! Давайте валить отсюда, пока ветер без сучков.

— А я согласна с Софом. Надо посмотреть, что мы тут натворили — вмешалась Ари.

— Ирф, а ты, что скажешь? — Обратилась я к нашему великану. Обычно он бывает на моей стороне.

Обычно, но не сейчас. Все, как сговорились портить мне жизнь. И ведь никого не волнует, что я просто устала от всего этого!

— Саня, — сказал Ирф — много времени это не займёт, но надо же посмотреть, что у нас получилось.

— Я и так вижу. В любом случае, что бы ни получилось, изменить мы уже ничего не сможем.

Но спорить было бесполезно.

— Но все увидят, как мы летаем, а нам нельзя привлекать к себе внимания — неуверенно вякнула я и поняла, что сморозила глупость. Какая разница увидят нас или нет, если неизвестно выживут ли те, кто это увидит.

Не сговариваясь, мы взвились в небо, услышав на прощание удивлённые крики оставшихся внизу людей.

Это было похоже на парную. Мы летели сквозь клубы пара. Сквозь него с трудом можно было разглядеть то, что творится внизу. Вода. Везде только вода. Нигде ни клочка суши, лишь обсаженные со всех сторон людьми и животными хребты гор. Даже не верится, что когда — нибудь эта вода схлынет и обнажит сушу — так много её было!

Мы спустили ниже, и я с удивлением обнаружила, что в воде уже кто — то живёт!

— Смотрите, там рыбы! Так быстро!

— А чего тянуть? — Удивился Соф. — И ты не забывай, что в городах таргов были озёра, и в озёрах водилась рыба. Видимо, это рыба таргов, её вытолкнуло на поверхность вместе с водой.

Наконец — то мы обнаружили внизу небольшой островок и приземлились на него. На острове хватало растительности, но она не проявляла своей привычной агрессивности — воды теперь было в избытке. Кроме нас на острове были и другие люди, которые смотрели на нас с удивлением и восторгом. Наверное, мы казались им богами. Это были нурги. Они стояли в стороне, не решаясь подойти к нам. Они не знали, как им себя вести с нами. Они не знали кто мы такие, но у них не плохо работала интуиция. Они поняли, что невероятная катастрофа, которая приключилась с их миром, как — то связанна с нами — летающими людьми.

— Ребята, а ведь мы попадём в легенды. — Сказала я шёпотом. — Интересно, как они нас назовут?

— А вот мне не интересно. — Ирф почему — то занервничал. — Ну, чего ты на меня так смотришь? Да не хочу я попадать в легенды! Понапридумывают про нас всяких гадостей.

К людям подошла стая домашних сфинксов и тоже молча уставилась на нас. А они — то чему удивляются?

Сфинксы переглянулись и вот наконец — то один из них решился подойти. Это была самка, вернее — девушка — не могу я о них говорить, как о животных. Она подошла ко мне. Опять ко мне!

— Ты с Земли, верно?

Вот это да! Они знают о Земле! И они, непонятно каким образом, определили, что я именно оттуда. Как?

— Не удивляйся, но мы тоже с Земли. Это знают немногие из нас. Очень давно наши предки прибыли на эту планету.

Голова у меня закружилась. От неожиданности я даже потеряла дар речи, чего раньше со мной никогда не случалось. Я ожидала чего угодно, но только не этого! Надо же, встретила своих земляков и где?! Но, значит и местные люди тоже земляне? С ума сойти можно!

— Скажи, кто — нибудь из моего народа на Земле остался?

Не хотелось мне его огорчать, но и врать тоже желания не было, поэтому я тупо молчала и она правильно расшифровала моё молчание.

— Совсем никого? — Спросила она, всё ещё не теряя надежды.

Я неопределённо кивнула.

Как тесен мир! Когда раньше я говорила эту фразу, то под «миром» я подразумевала гораздо меньшее пространство. Надо же, бесконечная Вселенная и на тебе — земляки! Ари решила вмешаться, потом она объяснила мне, что есть вещи, которые лучше не знать, чтобы жить более — менее спокойно, но покой я уже потеряла.

— Я думаю, что нам пора возвращаться — сказала она.

Но теперь уже я не хотела покидать Тартру. Я была заинтригованна. Что — то не давало мне покоя. Это, как заноза — пока не вытащишь, будет мешать жить. Чтобы покинуть этот мир и ни о чём потом не жалеть, мне не хватало самой малости, какого — то объяснения, чего — то, о чём я уже догадываюсь сама.

— Здесь всё будет иначе! — Сказала девушка — сфинкс. — Здесь мы выживем, не смотря на то, что люди уже перестали быть животными. Здесь всё будет иначе! Это наш мир! Это наша Земля!

И она посмотрела на меня с нескрываемой ненавистью, как — будто это я уничтожила её народ. Мне стало не по себя.

— Пора возвращаться. — Сказала я.

— Постой, — сказала девушка — сфинкс, — я ещё кое — что хочу сказать. Тебе, наверное, будет это интересно. Люди пришли на Землю с другой планеты солнечной системы, возможно с Марса, даже наверняка с Марса. На Земле тоже были люди, но они не были разумными существами, всего лишь животные. А те, что пришли со звёзд опережали нас намного и ватха — это их прибор. Когда орбиты планет сдвинулись, и жить на их родной планете стало невозможно, они переселились на Землю. Сначала всё было хорошо, но на Земле климат продолжал меняться. Там, где приземлились люди, стало слишком холодно, и их цивилизация пришла в упадок, тем более, что ватху мы у них украли, а именно ватха хранит все знания чужаков. Им пришлось переселяться в более тёплые места. Постепенно они совсем одичали. Но от них на Земле кое — что осталось. Где — то на Севере, в тайге, они установили трансляторы. Кстати, вторая ватха находится там же. Объясняю: трансляторы в нужный момент поднимаются ближе к поверхности и передают все необходимые знания той древней цивилизации их потомках. Это произойдёт тогда, когда приблизится очередное смещение орбит, чтобы подготовить людей к очередному переселению, но уже на свою родную планету. Трансляторы находятся где — то в труднодоступных местах, под землёй. Земля — это не ваша родная планета, она — наша. Но чужаки повлияли на земных людей, и те стали развиваться. А потом они стали уничтожать нас. Это длилось долго, и сначала побеждали мы, но потом всё изменилось. Мой народ погиб, а вы остались. Вы — бывшие животные, примитивные и не способные сами развиваться. Теперь вы владеете нашей планетой. Теперь в вас течёт кровь чужаков, и вы больше не звери. Жаль!

Интересно, насколько это все правда? Но нет у меня времени вдаваться в эти подробности, да и давно это было.

— Всё, пора домой. — Сказала я.

На этот раз никто не стал со мной спорить.

Облака уже затянули всё небо. Как же быстро изменился этот мир! Никогда не думала, что такое может произойти так внезапно, казалось, что подобные перемены занимают куда более длительный срок. Кто бы мог подумать, что целая планета может так измениться всего за сутки!

Мне стало страшно, и это было последнее чувство, которое я испытала на Тартре.

И вот мы снова на Базе. Ещё никогда я не радовалась так своему возвращению на Базу. Но где — то в глубине души у меня шевельнулось сожаление. Я почему — то надеялась, что однажды я всё — таки вернусь на Тартру.

Всё было хорошо, но и на Базе мне не хотелось оставаться. Здесь все привычно копаются в чужих мозгах, не спрашивая разрешения, а мне этого совсем не хотелось. Может быть потом, когда все мысли и чувства устаканятся, мне будет легче ко всему этому относиться. Я пережила что — то такое невероятное, много чего, в чём мне надо спокойно разобраться без посторонних…

— Я бы именно так и поступила на твоём месте — услышала я где — то рядом голос Марис. — Тебе просто необходимо отдохнуть и прийти в себя.

— Привет, Марис.

Кошка мурлыкнула что — то неопределённое, обычное кошачье мурчание. Она не стала копаться в моих мыслях, не стала лезть в душу и я ей за это была благодарна. Она прыгнула мне на плечо и замурлыкала. Я немного успокоилась.

Море уже отцвело и необычный аромат уже не витал в воздухе. Все разошлись по домам. Ну и слава Богу!

Однако рано я радовалась, я встретила именно того, кого в тот момент хотела видеть меньше всего, а именно — Смига. Вот сейчас начнутся расспросы… Марис мяукнула и спрыгнула с моего плеча, исчезла, просто растворилась в воздухе. Вот она была и нету. А я осталась одна со Смигом. Сейчас начнутся расспросы и нравоучения… Смиг улыбнулся. Наставник не был бы Наставником, если бы не уловил моего настроения. Он не стал меня расспрашивать ни о чём, не стал копаться в моих мозгах.

— Домой хочешь? — Спросил он.

Я кивнула.

— Хочу, но ведь я должна быть на Совете. Пока воспоминания не перепишут, я не должна покидать Базу. Да?

Чего спросила, ведь сама всё знаю. Но Смиг меня удивил.

— Почему нельзя? Можно, очень даже можно. Поживи немного дома, успокойся, а мы подождём. Да и не в том ты сейчас настроении, чтобы воспоминания списывать.

— Смиг, скажи, почему мне сейчас так неспокойно на душе? Почему так муторно? Были ведь задания и потрудней.

— Но таких, как это не было, ведь верно? Такое мало кому выпадает. Посуди сама, ты побывала там, где живым побывать не дано. Ты увидела обратную сторону жизни. Ты умудрилась раствориться в Великой Пустоте и не потерять себя. Наконец, ты узнала кое — что о прошлом своей планеты, да такое, о чём даже не догадывалась. Многовато для одного человека. Верно ведь?

Я кивнула. Как это здорово, когда тебя понимают! Не нужно врать, не нужно подыскивать правильные слова, не нужно ничего скрывать…

Смиг взял меня за плечи и посмотрел в глаза. Он не читал мои мысли, он просто смотрел мне в глаза и всё, и мне сразу стало легче.

— Александра, поверь, это было очень трудное задание! Возможно, будут у тебя задания и потрудней, но это особенное. Мне очень жаль, что Шарт погиб.

Мне стало грустно, я вспомнила последние минуты жизни Шарта и всхлипнула.

— Это ведь первое задание, когда ты потеряла друга. Это трудно. А, когда ты начнёшь понимать это, будет ещё труднее. Уж я — то знаю. Поэтому, ты сейчас возвращайся на Землю и отдыхай. Поживи немного своей привычной жизнью, приди в себя. Вернёшься только тогда, когда сама поймёшь, что уже пора. Сколько надо, столько и отдыхай. Что для нас время? Мы подождём, тем более что ждать не придётся, ведь время — штука относительная. Ну, всё, иди.

Я пошла к себе домой. Перед возвращением на Землю, мне захотелось привести в порядок своё жилище. Вернусь в чистый и уютный домик.

Странно, что вокруг никого нет. Куда они все подевались? Каникулы у них всех, что ли? Но на Базе так бывает, иногда вдруг все исчезают, а потом внезапно появляются, просто страна чудес, да и только, а я в этой стране, видимо, Алиса.

Порядок у себя в доме я наводила с особым рвением. Я ни о чём не думала, просто делала привычное дело, как робот — на автомате. Я даже не заметила, как в дом вошёл Соф. Обнаружила я его только тогда, когда уткнулась в него лицом.

— Тебе чего? — Хмуро спросила я.

— Как всегда — ничего. Пришёл попрощаться. Я сейчас на Сету. А ты, я думаю, на Землю?

— Надо же, какой ты проницательный! — Неохотно съязвила я.

Он сел на кровать. Я видела, что он хочет мне что — то сказать, но не решается.

— Да говори уж. — Сказала я.

Мне хотелось, чтобы он побыстрее ушёл. Никого из тех, с кем я была на Тартре, я видеть не хотела. Никто из них даже не вспомнил о Шарте! Никого не интересует, как он погиб. Если вдруг погибну я, то они тоже не вспомнят обо мне.

— Зря ты так. Я пришёл сказать, что мне очень жаль, что с Шартом так произошло. Я много думал о том, был ли у нас другой выход, но ничего не придумал. Извини.

Я пожала плечами. Чего он передо мной извиняется — я — то жива?

— Саня, я сейчас на Сету, а после мы с Парэнжиком отправляемся на задание, и я решил, на всякий случай, попрощаться. После Шарта… Всякое может случиться, мы ведь не бессмертные. Просто раньше я над этим не задумывался. Ты не обижайся на меня, ладно?

Успокоил, называется! Ну, дурак — дураком! Я села рядом, взяла его руку и тихо сказала:

— Извини, что постоянно тебе хамлю. И не надо прощаться со мной! Увидимся ещё. Ты ведь навестишь меня на Земле? Я обещаю, что минут пятнадцать — двадцать смогу вести себя прилично и не огрызаться по любому поводу.

Он улыбнулся, но как — то кисло.

— Ничего у тебя не получится.

И исчез, а я уже ничего не могла делать. Что у них за задание? Не припомню, чтобы соф когда — нибудь так себя вёл, он ведь всё воспринимает, как должное. А что, если я его больше не увижу?

Я прогнала эти мысли подальше, осмотрела так и не убранную комнату и решила, что мне пора. Уберусь в следующий раз. Работа — не волк, в лес не убежит. А, если и убежит, то будет даже лучше.

Глава 14

Отшумела, отгуляла Машкина свадьба. Убитый горем жених сосредоточенно напивался, пытаясь заглушить ужас от содеянного. Вид у него был похоронный. Мне даже было его немного жалко. Своим угрюмым видом он портил настроение всем. Всем, кроме Машки. Машка торжествовала.

Жизнь моя шла в своём привычном ритме. Вокруг меня происходили какие — то события, до которых мне просто не было дела. Всё было тихо и спокойно, как на кладбище. Я уже вошла во вкус этой размеренной и неторопливой жизни, где нет места никакому экстриму, никаким подвигам. Самое экстремальное, что происходило в моей жизни — это набеги моих родителей. Так прошла осень и зима. Возвращаться на Базу мне не хотелось.

Вечером кто — то яростно позвонил в дверь. Кто — то нетерпеливый и настойчивый. Я открыла дверь и обнаружила за ней Ляльку — мою двоюродную сестру. Я просто обалдела.

— Боже, Лялька!

Уже несколько лет Лялька живёт за границей, нелегально, и так же нелегально там работает. Уже много лет я её не видела.

— Привет, Саняра! Спорим, ты меня не ждала!

Лялька выглядит великолепно! Вечно молодая, весёлая — неисчерпаемый фонтан энергии и авантюризма. Настроение у меня поднялось.

— Как ты, рассказывай! — Теребила её я.

Лялька завалилась на диван и блаженно заулыбалась.

— Как хорошо дома!

Это было уже что — то новое. Лялька боялась возвращаться домой, её пугала неопределённость и отсутствие работы. Но сейчас никакого страха и загнанности в ней не было.

— Сашка, я теперь сказочно богата! — Объявила она.

А вот это уже интересно! Никогда у Ляльки не было денег, вообще деньги с ней не дружили. Я не могла поверить, что Лялька может когда — нибудь разбогатеть.

Оказывается, Лялька нашла кучу денег. Ну, с кем ещё могло такое случиться? Вечером она возвращалась с работы, усталая и злая. Уже у самого дома она споткнулась на одиноко лежащую спортивную сумку. Темно, вокруг ни души. Первое, о чём подумала Лялька — это бомба. Не иначе, как террористы разбросали по городу сумки с бомбами.

— Понимаешь ли, Сашка, любой нормальный человек срочно вызвал бы полицию и сдал бы эту сумку и уж точно не стал бы открывать её. А я вдруг почему — то вспомнила, как много лет назад по телику показывали одну историю. Бабулька нашла сумку. Открывать не стала — боялась, что там бомба. Она отнесла сумку в милицию. Когда сумку открыли, там оказалось полмиллиона долларов. И Лялька приволокла подозрительную сумку, на свой страх и риск, домой. Вместе со своим мужем Олегом, они минут сорок смотрели на сумку, не решаясь её открыть. Но зато, когда открыли, у них вырвался торжествующий вопль. Сумка была битком набита толстенькими, аккуратными пачками. Да, чего только в жизни не бывает!

— Тебе деньги нужны? — Спросила она.

— Пока нет.

Она расстроилась. Лялька такой человек, если ей вдруг повезло в жизни, ей обязательно нужно поделиться с близкими своей удачей. Я думаю, что это справедливо, что повезло именно ей.

— Ну, совсем народ охренел — никому не нужны деньги! Бред какой — то! — Сказала она.

У Ляльки были грандиозные планы, она кипела и бурлила. Она не могла усидеть на месте. Посидела у меня ещё час и подорвалась. Какие — то дела у неё.

— Я ещё зайду к тебе — сказала она, отвалив мне пачку зелёных банкнот.

Позже позвонила мама и объявила, что приезжает ещё один мой родственник — Мишка. Мишка — мой двоюродный брат. Мишка — человек — проблема. Он всегда умудряется вляпаться в какие — то неприятности. Мои родители его немного недолюбливают и очень сочувствуют тёте Ане — папиной сестре и матери Мишки. Да, досталось ей по полной программе! И, когда Мишка наконец — то женился, вся родня дружно вздохнула с облегчением. Наконец — то Мишка остепенится и станет нормальным человеком! Не остепенился, не стал и скоро его молодая жена подала на развод. Я могу её понять, ведь работать мой братец категорически не хотел, но это не главный его недостаток. Хуже всего то, что Мишка постоянно пытался начать своё дело. А везёт ему, как утопленнику и он постоянно пролетает и обрастает всё новыми и новыми долгами. И, когда однажды к нему домой, завалились очень злые ребята и пригрозили нафаршировать его гречневой кашей и запечь в духовке, если он не отдаст долги, Оксана — жена Мишки, собрала свои вещи и, не прощаясь, ушла. Наверное, она испугалась того, что из неё тоже приготовят какое — нибудь экзотическое блюдо.

Но я Мишку люблю. Бизнесмен из него, конечно, никакой, но зато он добрый и наивный и с ним всегда интересно. В нём много энергии, но тормоза не работают. Да и долги свои он всегда возвращает, правда не сразу и не вовремя, но ведь возвращает. И довольно часто его идеи приносят довольно неплохие деньги, но все эти деньги, обычно, уходят на погашение долгов. А потом обязательно находится какой — нибудь «замечательный человек», который самого Мишку кидает…

— У тебя как с деньгами? — Спросила мама.

Почему всех сегодня интересует этот вопрос?

— Нормально — успокоила её я.

— Не вздумай давать ему в долг! Ты меня поняла?

— Да ладно, — возразила я, — чего вы все на него взъелись?

— Ответь, ты меня поняла?

Я знаю одно: с мамой лучше не спорить, надо срочно соглашаться, не дожидаясь очередной порции нравоучений и я согласилась.

Он объявился на следующий день, под вечер. Я открыла дверь и сразу повеселела.

— Привет, Медведь!

— Привет, Сашка! Сто лет не виделись.

Медведем я назвала его за двухметровый рост и сообразительность.

Он схватил меня на руки, как пушинку и закружил по комнате. Помимо всего прочего, мишка ещё и человек — праздник.

Он вывалил на меня целую кучу подарков и успокоил, что на этот раз дела его не так уж плохи, скорее — наоборот.

— Сестрёнка, накрывай поляну — будем гулять! Кстати, как у тебя с деньгами?

Просто какой — то больной вопрос! Я вспомнила мамино предупреждение и честно призналась:

— Нормально. Тебе нужны деньги?

Он рассмеялся, как будто раскаты грома прошлись по квартире.

— Не, мне не нужны, а тебе я могу подкинуть.

Нет, к его рукам деньги не прилипают — это точно! Не живут они у него долго, так, погостят немного и не более того. Видимо, не любят деньги людей беспечных, доверчивых и неосмотрительных.

Поляну Мишка накрывал своеобразно — просто бросал на стол продукты и всё. Никакой сервировки.

— Ну, давай рассказывай, как ты тут? — Начал он свой допрос.

Я махнула рукой.

— Ничего особенного. Сразу предупреждаю — замуж я не вышла, так что можешь не спрашивать.

— Правильно! — В отличие от остальных, мишка в этом вопросе был на моей стороне.

— Сама подумай, тут со своими недостатками не знаешь, что делать, а тебе ещё и чужие впаривают. Ты пашешь, стараешься, строишь какие — то планы, а оно сидит себе в сторонке и потихоньку выщипывает тебе перья из крыльев. Заметь, не подрезает, нет, а тихонечко, по одному выщипывает! Только взлететь соберёшься, глядь, а лететь — то и нечем.

Неудачный брак всё — таки сделал из Мишки философа!

— Миха, а откуда у тебя деньги? — Наконец — то встревожилась я.

Медведь загадочно заулыбался и начал напускать тень на плетень. Что — то бормотал об откровениях каких — то, о высшем предназначении и наконец — то вывел меня из себя.

— Миха, не темни. Мне голову можешь не морочить. Говори всё, как есть.

Он немного успокоился и прекратил нести чушь. Немного подумал и признался.

— Я стал целителем, экстрасенсом, короче!

Я обалдела. Такой пошлости я от него не ожидала! Он ведь, как — никак, умный парень, идеи у него бывают очень толковые, и на тебе, докатился до обычного мошенничества! Обидно.

Он сразу уловил перемену в моём настроении и принялся оправдываться.

— Сань, честно, я не жульничаю. Я действительно лечу людей.

— Как ты можешь лечить людей, как?

Он даже обиделся.

— Во — первых, ты не забывай, что я, всё таки, врач…

Он не договорил, потому, что я не вовремя рассмеялась и было от чего.

— Да? Ну и как ты лечишь людей? Прививки им делаешь от чумки или от ящура? Миша, это ты не забывай, что ты, конечно, врач, но ветеринар. Конечно, ты можешь лечить кошек, собачек, морских свинок и разный мелкий и крупный рогатый скот, но не людей. Ты, что, людям хвосты купируешь? Ах, нет, что это я! Ты им выводишь блох!

— Дура, — обиделся он окончательно. — Между прочим, животных лечить труднее, чем людей.

— Вот и лечи животных — дело благородное.

Ругаемся мы с Мишкой редко, но остервенело. Он в ярости швырнул в стену стакан. Потом решил, что этого недостаточно и хлопнул об пол тарелку.

— Прекрати причинять мне материальный ущерб! — Возмутилась я.

— Какая же ты меркантильная! Как моя бывшая жена. Не беспокойся, я всё оплачу.

Он орал, как ошпаренный, топал ногами, и я уже забеспокоилась, что соседи вызовут милицию, когда он наконец — то выдохся. Теперь с ним можно поговорить спокойно.

Выяснилось, что он проделал огромную работу!

Оказалось, что однажды он встретился с какой — то бабулей — травницей. Его в богом забытой деревушке, где живут всего — то семь человек, настиг банальный грипп. Заболеть в дороге — хуже не бывает. Бабулька — божий одуванчик, у которой он остановился на постой, оказалась знахаркой бог весть в каком поколении. Вылечила она Мишку за один день и чем — то он ей понравился, решила она передать ему секреты своего мастерства. И начала она его учить. Всё, что накопили многие поколения её семьи, она передала ему — целый архив!

А Мишка увлёкся. Да ещё как увлекся! И ведь получилось у него!

— Мишка, а травы ты где берёшь? На рынке покупаешь или в аптеке?

У него от возмущения даже в зобу дыханье спёрло!

— Обалдела?! Сам собираю. Надо ведь знать где и когда собирать! Растения чувствовать надо. Если надо собирать растения на заре, пока роса не спала, то, значит, надо на заре…

Я Мишку знаю, уж если он чем — то увлёкся, то это серьёзно.

— Ты не перестаёшь меня удивлять. — Призналась я. — И, что, ты действительно лечишь людей?

— Не то слово. Но бывают, конечно, такие тяжёлые случаи, что я даже не берусь. Не всё я пока могу.

Ну и наглость! «Пока» — оно решило, что когда — нибудь сможет всё!

— Нашёл я себя, Александра! Это моё.

Ну и слава Богу! Наконец — то! А ведь я бы могла ему немного помочь.

У меня в голове созрел план.

— Медведь, а хочешь, я тебе такую рекламу сделаю?!

— Какую? — Насторожился он.

Я задумалась, стоит ли ему говорить. Опасно. Я ведь не имею права привлекать к себе внимание. Но братец мой — скала. Самое трудное — это добиться от него, чтобы он поклялся никому ничего не рассказывать. И тогда его можно хоть на горячую сковородку сажать — ничего никому не скажет, ни словечка!

— Поклянись, что ты никому не расскажешь.

Он нахмурился.

— Сашка, ты же знаешь, что я не клянусь, без лишней необходимости.

— А ты поклянись! — потребовала я настойчиво. — Иначе, я тебе ничего не скажу! — Это так важно?

— Ещё как!

Он задумался. Любопытство не давало ему покоя, но разбрасываться клятвами попусту — это не его. Как ни странно, но при всей своей безалаберности и кажущейся безответственности, Мишка — патологически порядочный человек.

— Хорошо — решился он наконец — клянусь, что никому ничего не расскажу!

Всё, дело сделано, теперь в него можно гвозди заколачивать — не расколется! И я, набрав в лёгкие побольше воздуха, на одном дыхании выложила ему всё. Ну, или почти всё. Но и этого оказалось много. Лицо его подозрительно менялось, на нём медленно проявлялось сначала недоверие, а потом возмущение. Когда я замолчала, он заорал дурным голосом.

— Ну, подруга, ты совсем охренела! Ты хочешь, чтобы я поверил во всю эту фигню? Ты держишь меня за идиота?

— Ты мне не веришь? — Наивно спросила я.

Он выругался. Ругался долго и старательно. Я слушала его с удовольствием. Где это он научился так лихо матюгаться? И он бы мог ещё долго таким образом выражать своё недовольство, если бы я не заткнула поток его красноречия одним невинным трюком. Из заурядной, веснушчатой, рыжей девицы, я прямо у него на глазах превратилась в роскошную яркую брюнетку с яркими зелёными глазами и аристократичными чертами лица. У меня была бледная матовая кожа и алые чувственные губы. Я себе нравилась. Но Миха…

Миха не верил своим глазам! Он часто заморгал, стараясь прогнать наваждение, потом ущипнул себя. И, поняв, что всё происходящее — реальность, ахнул и сел на пол.

— Сашка, этого ведь не может быть. — Прошептал он.

Мне было жалко на него смотреть.

— Правда, конечно.

Я вернула себе свою собственную внешность, чтобы не смущать его больше, но это почему — то его доконало совсем. Он решил, что у него поехала крыша.

— А ты человек? — Тихо спросил он.

— Прекрати! — Психанула я. — Конечно я человек, кто же ещё! Я та же, что и раньше. Эй, Миха, успокойся! Это я — твоя сестра.

— Не уверен — признался он.

Не уверен он, видите ли. А где же его хвалёная широта взглядов?

— Не будь козлом. Успокойся и выслушай меня.

— Не могу.

— А ты смоги.

Он кивнул и затих. Что творилось у него в голове, я даже не подозревала. Нет, конечно, я могла бы пошустрить у него в башке, но не стала. По отношению к Михее это было бы скотством. Я и сама долго привыкала к этой бесцеремонности.

— Миха, — обратилась я к нему с материнской нежностью, как к тяжело больному ребёнку — слушай, я буду тебе помогать, тихо, незаметно…

— Почему незаметно? — Удивился он.

— Да потому, что мне нельзя привлекать внимания к свой персоне. Я же тебе всё объяснила.

Он кивнул.

— Лечить будешь как будто ты, а на самом деле я.

Он засомневался.

— Слушай, а может, обойдёмся травками, а? — Робко спросил он.

— Нет, ты меня достал! — Возмутилась я. — Давай хотя бы попробуем. Приколись, мы сможем помочь безнадёжно больным людям! Давай, а?

Я даже не подозревала, что с ним может быть так сложно. Обычно мне с Михой легко общаться. Ну Чтож, со временем люди меняются.

Он ходил по комнате от стены к стене, задевая всё, что попадалось на его пути. Я с тоской смотрела, как разбилась вдребезги моя любимая китайская ваза, которая досталась мне в наследство от бабушки. Потом на пол грохнулись часы с кукушкой. Старая кукушка что — то квакнула на прощанье и скоропостижно скончалась — хорошо, что я не задала ей идиотский вопрос, с которым все пристают к кукушкам… Когда он снёс на пол мою косметику, я не выдержала!

— Ей Богу, ты ведёшь себя, как слон в посудной лавке! Можешь быть поосторожнее?

Он меня не услышал, он думал о своём и продолжал методично разрушать моё скромное жилище. Это возмутительно! Слон в собачьей будке. Я решительно преградила ему путь, потому, что мой компьютер готовился разделить участь китайской вазы.

— Стоп! — Приказала я.

Он остановился, и я облегчённо вздохнула.

— Ну и что? — Спросила я.

— Что, что, — торопливо заговорил он — и хочется, и колется, и мамка не велит.

Я поняла, что убедила его.

А потом мы пили шампанское и обсуждали нашу будущую совместную деятельность. Потом говорили обо всём понемногу.

— Миха, а почему ты забросил ветеринарию? Ты же классный ветеринар и рука у тебя лёгкая. Ты же, Миха, доктор Айболит!

— А я и сейчас зверьё лечу. — Улыбнулся он. — Одно другому не мешает. У меня кошки выздоравливают даже самые безнадёжные.

— А собаки?

— Собаки тоже. И люди.

— Ну, просто мастер — универсал! — Восхитилась я.

Удивляться тут особенно нечему, просто у Мишки действительно волшебные руки. Это у него с детства Зубную боль он снимал одним прикосновением руки. А когда у меня однажды кошка Маня простудила ухо и у неё нарушилась координация движений — совсем плохая стала — он вылечил её грецкими орехами и массажем. Легко и быстро. У него талант… В голове у меня что — то щелкнуло, и я присмотрелась к Мишкиным рукам. Моё особое зрение позволяло мне видеть невидимое. Мишкины руки светились, как будто их окунули в лунный свет! Среди голубого сияния прыгала яркие жёлтые и зелёные искорки. Очень красиво! И глаза у него такие же — синие с зелёными искорками. Я всегда считала, что Мишка — уникальный человек, только вот не знала в чём его уникальность. И так бывает. Если научить его пользоваться своим даром, то в моей помощи он нуждаться не будет.

На Базе, точно не вспомню от кого именно, я однажды услышала одну легенду, или не легенду и мне она понравилась. В ней говорится, что Бог никогда не оставляет свои создания наедине со своими проблемами. Когда он хочет людей чему — то научить или помочь им, он посылает на Землю ангелов в человеческом обличии. Так вот эти ангелы рождаются на Земле, как самые обычные люди, живут среди людей, даже не подозревая о том, кто они такие на самом деле, потому, что память в момент рождения стирается. Они должны выполнить свою миссию и вернуться обратно. И, хотя они утратили память о своей истинной сути, жизнь на Земле, среди людей их мучает. Они, чтобы хоть как — то заглушить свою непонятную тоску, частенько пускаются во все тяжкие и ведут совсем не ангельский образ жизни. Живут они, как правило, не долго — ровно столько, сколько нужно для того, чтобы выполнить своё задание. Жизнь у них нелепая и неприкаянная, но они всё успевают. Я вот думаю, может быть именно поэтому великие поэты, которые по — настоящему трогали душу, так рано уходили из жизни? Они уходили, сказав людям всё, что должны были сказать, их уже ничто не удерживало в нашем грешном мире. Может быть, рядом с нами живут такие вот ангелы, но даже они сами об этом не догадываются? Может мой нелепый брат — один из таких «командированных» ангелов? Тогда и моя сестра Лялька — тоже. Не многовато ли ангелов на одну семью? Как распознать в окружающих тебя людях тех, кого Господь послал нам в помощь, если они ничем не отличаются от остальных? В конце концов, ангелом можешь оказаться ты сам, или твой брат, сестра, родители, соседи…

Я присмотрелась к Медведю и на какой — то миг мне показалось, что за его плечами трепещут два белоснежных крыла — самовнушение не иначе. Крылатый конь — это красиво, но крылатый медведь — это уже перебор, по — моему.

— Ты как — то странно на меня смотришь — встревожился мой брат. — Что — то не так?

— Да вот гадаю, ангел ты или нет. — Призналась я.

— Чего?! — Мишка даже икнул от неожиданности.

И он долго смеялся, никак не мог остановиться. Я терпеливо ждала.

— Ну, мать, у тебя и фантазия! — Сказал он, когда наконец — то смог говорить. — Никогда не знаешь, чего от тебя ждать.

Это же я могла сказать и о нём. Только сейчас до меня дошло, что я совсем не знаю своего брата! Что все мы, живущие на этой густонаселённой планете, ничего не знаем друг о друге. Кто сидит передо мной? Кто этот человек с глазами, похожими на калейдоскоп? Я могу узнать о нём всё, но так и не узнаю самого главного — того, что хранится не в мозгу, а в сердце… И мне стало грустно, сама не знаю почему. Никаких посторонних мыслей. Ничего особенного, просто, непонятно откуда взявшаяся тоска. Я закрыла глаза.

— Саня, что с тобой? — Встревожился Мишка.

Сама не знаю почему, я закрыла ладонями уши.

— Абонент временно недоступен — сказала я.

Как тогда, на Тартре, я почувствовала себя не маленьким человечком на маленькой планетке, затерянной во Вселенной, а самой Вселено — бесконечной и непостижимой! Всё и никто! Не было ни звуков, ни цветов, ни запахов, ничего — лишь бесконечная чёрная пустота. На самом деле этого мира не существовало. Всё, абсолютно всё в этом мире — это всего лишь мысли какого — то невероятного всемогущего существа, его фантазии и капризы… Ничего нет! Есть только бесконечная пустота и это невероятное существо, которое живёт в этой пустоте… Я не существую! Меня выдумали!..

Я испуганно распахнула глаза — вот он мой мир! Он существует! Он реален! И я тоже существую. Ничего страшного не произошло, ничего. Я лишь на мгновение вспомнила то, что произошло в заброшенном храме. А это надо забыть! Если я буду слишком часто к этому возвращаться, то свихнусь, потому что есть вещи, постичь которые человеку не дано.

— Всё, я вернулась.

— Блин, не делай так больше! — Попросил он.

Он ел зелёный горошек, поглощая одну банку за другой. Он с детства обожал консервированный горох. Мне трудно понять, что ему так в нём нравится, ведь самый обычный горох. Парадокс — жрать столько гороха и ни шума, ни вони! Странный у него кишечник.

— Слушай, Медведь, а ведь ты сможешь и сам научиться лечить людей.

— А я, что, по-твоему, делаю?

— Ладно, потом ты поймёшь, о чём я. Ты согласен?

Он кивнул.

— Миха, а как там твоя Оксанка? Ты о ней что — нибудь знаешь?

— Не — а — легкомысленно ответил он.

Бывшая жена выпала из его жизни, не оставив ни боли, ни воспоминаний, ни шрамов в душе. Оксанки словно и не было никогда в его жизни. Я всегда подозревала, что никакой любовью там никогда и не пахло. Женились по глупости, как большинство.

— А вообще — то у тебя кто — нибудь есть?

— Не уверен.

Ну и дела! Он сам не знает, есть ли у него любимая девушка или нет! Ну и тип!

— Миха, ты здоровый, взрослый мужик… — начала я, но он меня прервал.

— Я понял, о чём ты. Есть одна женщина — моя бывшая пациентка. Как — то она зацепилась за меня, а я не могу её прогнать.

— Но ты её любишь?

— Нет. Но прогнать не могу. Мне её жалко.

— А себя тебе не жалко?

— Не — а, я ведь не женился на ней. Просто живём вместе и то не всегда.

Дурдом! Что за человек — то такой! Всё — то у него легко и просто. Я даже позавидовала ему. Хотела бы и я так относиться к жизни! Он всё воспринимает, как должное. Случилось что — то, неважно плохое или хорошее, Чтож, значит так и должно быть.

— Сашка, а ты поудишь со мной в деревню?

— Зачем?

— Ну, ты ведь собираешься со мной поработать, а я теперь живу в деревне, без удобств. Домик себе там купил.

Ещё одна новость!

— Чего ради? — Удивилась я.

— Ааа, — он махнул рукой, — в городе мне делать нечего — грязь, пыль… А в деревне чисто, лес рядом, поля вокруг, луга. Людей в деревне мало — тихо и спокойно.

— А как же твоя квартира?

— Да я её Оксанке оставил. Пусть устраивает себе жизнь. С родителями поругался из — за этого.

— Надо думать, они сыну квартиру оставили, а он её подарил какой — то лахудре.

— Да никакая она не лахудра! — Возразил он. — Просто ей со мной было плохо. Да и мне с ней не легче. И, потом, я тебе разве не говорил. Что у меня дочь родилась?

— Откуда? — Вырвалось у меня.

— Странная ты. Откуда дети берутся — Оксанка родила! — Гордо сообщил он. — Она ведь от меня беременная уходила. А я и не знал.

— Это как же надо достать женщину, чтобы она ушла от мужа в таком положении!

Он пожал плечами. Странные существа обитают не только в космосе, среди близких родственников они тоже встречаются. Чем — то Мишка мне напоминает Счастливчика, но его везение совсем другого типа. Мишке необыкновенно везёт, но это его везение можно назвать экстремальным. Он словно ходит по лезвию ножа, но при этом не разу даже не поцарапался. А Оксанке совсем не нравилось ходить с ним по лезвию, и она ушла, а Мишка пошёл дальше своей непредсказуемой дорогой.

И вдруг в воздухе что — то шевельнулось. Да нет же, там не было никого, никого и ничего, но движение это я всё же уловила каким — то непостижимым образом. В квартире точно кто — то был! Я вспомнила антискарра, и мне стало страшно. На всякий случай я заблокировала своё сознание, чтобы никакая сволочь туда не проникла!

— Миха, ты ничего не чувствуешь? — Спросила я тихо.

— Нет, а что я должен чувствовать?

Можно подумать, что я знаю! Единственное, что я знаю — это то, что братишку надо срочно выпроводить. Не надо Мишке встречаться с тем, кто заявился ко мне в гости, кем бы он ни был! Миха почувствовал перемену в моём настроении и понял всё правильно. Мне даже не надо было искать повод, чтобы его выпроводить. Он улыбнулся своей коронной улыбкой — такой тёплой, что от неё даже лёд тает. Нет, он точно ангел, потому, что ни один человек не может так улыбаться! И, наверное, весна наступает в мире, только потому, что у Мишки хорошее настроение, и он постоянно улыбается.

— Сашка, я сейчас свалю по своим делам, а вечером вернусь. Ты не против?

Я только кивнула. Я даже не соизволила поинтересоваться, что у него за дела. Меня просто выводило из себя какое — то смутное подозрение. Но холода не было, и я немного успокоилась.

Когда Мишка ушёл, я внимательно осмотрела комнату — ничего особенного. Но моё чутьё говорило мне, что я не ошиблась и в комнате действительно кто — то был.

— Эй, — растерянно шепнула я — кто здесь?

Движение где — то у окна я не увидела, скорее почувствовала. Я медленно приблизилась к окну и услышала дыхание. Теперь сомнений у меня не оставалось. Какая — то сволочь проникла в мой дом.

— Никакая не сволочь! — Услышала я обиженный и хорошо знакомый голос. И сразу же перед моими глазами возник Дра — Гамм, на его голове весело поблёскивал обруч Дра — Ста — шапка-невидимка, иными словами. Не удивительно, что я не увидела движение, а почувствовала.

Я вздохнула облегчённо. Дра — Гамм, конечно, не подарок, но и не самое худшее, что могло бы случиться в моей жизни. Страх, словно мутный осадок в потревоженной воде, медленно оседал куда — то на дно душу.

— Ты чего припёрся? — не очень вежливо обратилась я к нему.

Он нахмурился. Отношения у нас сразу как — то не заладились. Не знаю, почему я его невзлюбила, но он сразу же ответил мне взаимностью. Конечно, постепенно мы привыкли друг к другу, но настоящими друзьями так и не стали. И, хотя между нами не было уже откровенной конфронтации, да и раздражение уже давно ушло, но мы по — прежнему относились друг к другу демонстративно равнодушно. И виновата в этом была, к сожалению, я. Своё первое впечатление мне, как правило, трудно потом переломить. Это самое первое впечатление торчит во мне, как гвоздь в заднице и мешает правильно воспринимать реальность.

И вот он заявился ко мне, без приглашения. К чему бы это?

— Дра — Гамм, ты вообще, чего припёрся — то? — Не очень — то вежливо спросила я.

— Да, именно такого приёма я и ожидал — равнодушно сказал он.

— Ты бы сначала на мой вопрос ответил.

Я злилась на себя, но ничего не могла с собой поделать — такой уж у меня характер. Казалось бы, ну, чего я злобствую, ведь ничего плохого он мне не сделал? Какого пса, я цепляюсь к нему по любому поводу и без? Не знаю. Человек — существо парадоксальное и это всё объясняет. Человек может любить и доверять откровенному мерзавцу, только потому, что мерзавец этот обаятельный. Ведь сколько раз у меня такое было! Вот умом понимаю — сволочь, но какой же обаятельный подонок! А иногда случается — встретишь честного, порядочного человека, а от него почему — то воротит.

Очень осторожно, словно крадущаяся кошка, подобрался вечер. Я даже не заметила, когда стало темнеть. Такой привычный, такой земной вечер с запахами бензина и свежей зелени, с шумом машин за окнами и криками детей во дворе. Нормальная человеческая жизнь… Была. До тех пор, пока в моей квартире не появился этот, похожий на Щелкунчика, инопланетянин. Острые уши и чересчур зелёные глаза делали его похожим на оборотня, который только — только начал меняться и застыл на этой фазе. Из — за того, что рот у него непропорционально большой, его улыбка больше напоминает оскал…

— Может, хватит? — Совсем по-детски обиделся он.

Мне стало стыдно. В самом деле, чего я на него взъелась?

— Извини. — Сказала я тихо, преодолевая какой — то невидимый барьер внутри себя. У меня всегда, с самого детства, плохо получается просить прощения, даже тогда, когда я сама очень этого хотела.

Он начал меняться, так же незаметно, как пришли сумерки. Я вдруг обнаружила, что передо мной стоит самый обычный земной парень. Роста выше среднего, худощавый. Глаза зелёные, но уже не такие яркие. У этого незнакомого парня были густые каштановые волосы и, всё — таки, немного великоватый рот. Но, если быть объективной, он был вполне симпатичным малым, хотя и не красавцем. На такого не обратишь внимания на улице, но в небольшой компании обязательно заметишь.

— Дра — Гамм, а теперь ты, может быть, объяснишь мне, что случилось?

— Ари… — начал он и замолчал.

— Что с Ари?

Мне не понравилось выражение его лица — он чего — то боялся.

— Не мнись, говори, что случилось с Ари?!

— Она исчезла — выдохнул он.

Этого просто не может быть! Где бы любой из нас ни находился, с ним всегда можно связаться телепатически. Найти друг друга в любой точке Вселенной для нас — плёвое дело. И, если Ари вдруг исчезла — это значит только одно — она погибла. Но и это невозможно. Мы, конечно, можем погибнуть, но тогда это должна быть мгновенная и очень неожиданная смерть. Ари такая смерть не угрожает, потому, что она лучше любого из нас чувствует опасность, за долго до того, когда эта опасность возникнет.

Дра — Гамм молча наблюдал за мной. Чего он ждал?

— Я ничего не жду. — Ответил он на мои мысли. — Мне просто нечего больше сказать. Ари исчезла и никто не знает, что с ней случилось. В последнее время она очень изменилась, я даже не знаю, как это можно объяснить.

— Да уж объясни как — нибудь! — Заорала на него я.

— Сначала она закрылась. Никто не мог проникнуть в её сознание, узнать её мысли. Мне кажется, что она что — то скрывала или боялась.

Эка невидаль! Хотя, даже я этого не делаю, хотя меня всегда бесило бесцеремонное копание в моих мыслях. Что нам скрывать друг от друга? Мы все настолько разные, что скрывать что — то не имеет смысла — все достоинства и недостатки приходится воспринимать, как должное. База — это такой котёл, в котором варится самая невероятная каша в мире, где каждое зёрнышко, каждая крупинка отличается от другой: гречка, пшено, горох, овёс… И всё это в одном большом котле. Все мы разные, но каждый является частью единого целого.

Я впервые подумала так о Базе. Большой котёл? Точно, но каков конечный результат? Каким будет блюдо, которое варится не один миллион лет? Каков итог всего этого?

— Ты не о том думаешь. — Прервал меня Дра — Гамм. — На Базе все взволнованны. Не могла она вот так просто взять и исчезнуть. И я вспомнил, что ты — ключ. Ты обязательно найдёшь разгадку! Если не ты, то кто тогда?

А я вспомнила, как они находятся эти разгадки, и мне стало не по себе. Это значит только одно — я снова вляпаюсь по самые уши в неприятности. То, что вляпаюсь — это точно, а вот смогу ли я вылезти из них — это уже вопрос.

Стало совсем темно. Я никогда не боялась темноты, даже в детстве, но после того, что случилось на Тартре, после того, как я стала частью Великой Пустоты, я не выношу темноту! Я заглянула внутрь неё и теперь мне иногда кажется, что весь этот мир не реален. На самом деле ничего не существует. Меня не волнует, что первично, материя или сознание. Нет, меня пугает другое — а существует ли вообще материя? Может быть нет ни Вселенной, ни времени, ни пространства… Весь этот мир, всё это — всего лишь гениальная выдумка какого — то непостижимого существа… Ничего нет, совсем ничего! Есть лишь Великая Пустота и ОН! И вот тогда я начинаю потихоньку сходить с ума. Мне становится так страшно, что я боюсь даже дышать. Я включаю свет и долго разглядываю окружающие меня предметы, чтобы вновь убедиться в их реальности.

Дра — Гамм дотронулся до моей руки. Он узнал, что происходит со мной, но так и не смог ничего понять. Ведь он не испытал этого!

— Слушай, Сашка, выброси всё это из головы! Есть вопросы, ответы на которые никому не дано найти. А, значит, и ломать голову над этим не стоит. И, знаешь, что, мир прекрасен, независимо от того реален он или нет. А нам надо найти Ари, если её можно найти. Она — то тебя поймёт, ведь и она пережила то же самое. Но её сначала необходимо найти!

— Слушай, Дра — Гамм, почему ты так уверен, что я смогу её найти?

— Ты — ключ.

Мне уже надоело это! Я не хочу покидать Землю! Может быть, чуть позже. Я имею право на отдых!..

— Да пойми ты! Ари думала так же. — Вмешался Дра — Гамм в ход моих мыслей — И вот, она исчезла.

— Она просто сбежала от вас. — Раздражённо ответила я.

Он горько улыбнулся.

— Куда? На тот свет? Куда можно сбежать, чтобы и следов не оставить?

— Хотела бы я это знать! Я бы и сама туда сбежала, чтобы меня никто не доставал.

— И, что тебе мешает? Хотя бы попытайся.

Я поняла, что он то меня не отстанет. Пора приступать к делу, отпуск мой окончен. Я чувствую, что меня поджидают очередные неприятности, только не знаю точно какие именно. Хотя, какая разница?

— Ладно, я готова. Только ты бы мне объяснил, с чего начать?

Глава 15

Мы не отправились на Базу. Мы направились прямиком на Юату, вернее — на Дра — Юату. На планете Дра — Гамма перед именами собственными полагается добавлять это долбанутое «Дра». Как же я не хотела посещать эту чумовую планетку! Я очень не хорошо о ней думала. Когда я пыталась её себе представить, то у меня получается какой — то порнографический фильм, на редкость похабный! Юата представлялась мне планетой охреневших нимфоманов. Одного не могу понять, как они ухитрились добиться таких невероятных результатов!

Но Юата меня удивила. Я не обнаружила ни одной совокупляющейся парочки, а ведь ожидала увидеть их здесь целые залежи! Ничего подобного! Люди занимались своими делами, работали, учились, воспитывали детей. Вели они себя даже скромнее, чем мои соотечественники, никаких поцелуев и объятий на публике.

Я с удивление посмотрела на Дра — Гамма. Это и есть Юата?

В ответ он пожал плечами. Какое — то он молча наслаждался моей растерянностью, потом сказал:

— Ты так ничего и не поняла. Да, секс играет очень большую роль в жизни нашего общества. Для нас это целая философия, религия, если можно так сказать. Но, скажи мне, пожалуйста, а у тебя на Земле, ты много видишь молящихся на улице людей? Ты понимаешь, о чём я?

Не то, чтобы я поняла, скорее догадалась. Существа, похожие на Дра — Гамма, казались мне клонами друг друга, настолько они были все одинаковыми. Я даже не могла сразу определить, кто из них мужчины, а кто женщины. Да и я сама в этот момент была похожа на них. Мне никак не удавалось справиться со своими пальцами, они, почему — то, постоянно путались между собой. Я чувствовала себя инвалидом, потому, что не могла ими пользоваться.

Дороги отсутствовали вообще! Они были не нужны. Здесь предпочитали не ездить, а летать. Но больше всего меня поразили их дома — огромные, сверкающие сооружения, похожие на пчелиные соты. Здесь был такой вкусный воздух, чистый, пахнущий свежей травой и, Бог весть, ещё чем. Здесь было так много зелени, что причудливые сооружения, возвышающиеся над кронами деревьев, казались не столько творениями рук человеческих, сколько какими — то явлениями природы.

Мы шли по влажной траве и молчали. Зачем мы здесь? Почему Дра — Гамм приволок меня сюда?

— Потому, что на Базе все сразу начнут лезть в душу и давать советы — объяснил он. Мы обязательно должны найти Ари. И я, надеюсь, что у тебя это получится.

Он явно что — то недоговаривал, а я не люблю, когда от меня что — то скрывают, и поэтому бесцеремонно попыталась проникнуть в его мозг, но сразу же натолкнулась на экран. Это меня окончательно вывело из себя!

— Послушай-ка, милый, если ты сейчас же не расскажешь мне всё, что знаешь, я вернусь на Землю! — Пригрозила я. — Ты зачем меня сюда притащил? И ещё, объясни мне, почему именно ты так обеспокоен её исчезновением?

Он опустил глаза. Он о чём — то задумался. А я дрожала от возмущения и любопытства и готова была удавить его. Деваться ему было некуда.

— Ари исчезла здесь, на Дра — Юате. — Признался наконец — то он.

Интересная новость!

И тут меня осенило! Как же я сразу не догадалась?! У них роман! Точно, у них какие — то отношения. Никто этого не заметил, потому, что Ари очень хорошо умеет скрывать свои чувства, а по Дра — Гамму трудно определить, влюблён он или нет — он традиционно пристаёт ко всем подряд.

Это открытие меня потрясло. Они такие разные! Хороша парочка — вампир и тролль!

— И дано это у вас? — Спросила я.

— Давно — признался он.

Вот ведь конспираторы! О наших отношениях с Софом на Базе знают все! Я даже зауважала Дра — Гамма. Он открылся мне совсем с другой стороны. Я обнаружила в нём качества, о которых даже не подозревала.

Не подозревала я о многом. То, что я узнала после, ошарашило меня ещё больше.

— У нас с Ари есть дочь. — Признался он.

Я не удивилась — я обалдела. Я даже слова не могла сказать, потому, что все слова внезапно исчезли из моей головы. Да, я так и не отвыкла удивляться.

— Этого не может быть! — Наконец — то смогла я выдавить из себя.

— Почему? — Удивился он.

— Вы же генетически несовместимы. — Напомнила я ему фразу, услышанную от него же в самом начале нашего знакомства.

Он улыбнулся, от чего его и без того большой рот стал ещё больше и он уже стал похож на неудачный результат пластической операции.

— Только не Ари. — Сказал он. — Ари — удивительное существо. Она ведь отчасти дракон! Она совместима со всеми. Это свойство драконов, а иначе бы и вардов бы никогда не было.

— Стоп, стоп, стоп! — Замотала я головой. — Ваша дочь, где она живёт? На Шабаре?

Он нахмурился. У вардов законы слишком жёсткие — каждый ребёнок забирает жизнь одного из родителей. Но, с другой стороны, попробуй прокормить бесконтрольно размножающихся вампиров!

— Наша дочь живёт здесь. На Шабаре ей делать нечего. — Признался Дра — Гамм.

Да, мир был бы прекрасен, если бы не был так сложен. И ведь кто — то же придумал, что за удовольствие надо платить. Почему нельзя обойтись без проблем? Так нет же: любишь вкусно и от души пожрать — получай ожирение; любишь выпить и пошуметь — получай алкоголизм и ещё куча неприятностей тебе гарантированна; секс тоже грозит всевозможными болезнями и рождением незапланированных детей…

— Дра — Гамм, а что же ты будешь делать, когда она вырастет и станет полноценным вампиром? Где ты кровушку брать будешь?

Ну, хоть бы лёгкая тень беспокойства коснулась его лица! Дочь — упырь его совсем не пугала. Возможно, он просто до конца не понял, чем ему это грозит…

— Да я всё понимаю. — Отмахнулся он от меня. — Не будет она вампиром. Она вырастет и будет нормальной юатянкой, как и все здесь. Так, что ты на этот счёт не беспокойся. Меня волнует только Ари. Ты меня понимаешь?

Высоко в небе летали прозрачные пузыри, в которых находились люди — это летательные аппараты Юаты, принцип действия которых мне неизвестен. Я могла бы подумать, что это воздушные шары, если бы они не носились с бешеной скоростью и не меняли так резко направление. Юата мне нравилась всё больше и больше. Это вам не Тартра с ей непредсказуемой погодой и не Гаэзи — вечно сырая и сумрачная. Да и сами юатяне не казались мне теперь такими уж неприятными, обычные, в общем — то, люди, немного внешне отличаются от нас, но это ведь ничего не значит. Мне редко нравятся планеты, на которых я бываю.

Это трудно объяснить, но даже самые, самые комфортабельные из них почему — то меня раздражают, хотя на их фоне Земля — это обитель зла. Не знаю, в чём тут дело. Слишком хорошо — это тоже плохо. Во всём должна присутствовать небольшая доля хаоса, совсем малюсенькая.

Юата мне понравилась — в ней всего было в меру. Высокотехнологичная и в то же время дикая, что может быть лучше?

— Дра — Гамм, а почему ты так уверен, что твоя дочь не станет вампиром, когда подрастёт?

— Потому, что я об этом позаботился — гордо сказал он.

Как об этом можно позаботиться? Что родилось — то родилось. Или у них тут всё по-другому? — Я тебе объясню как — нибудь потом. А сейчас пойдём ко мне.

Мы шли, утопая в траве к одному из этих необычных зданий. Мне хотелось посмотреть как там внутри — это скажет мне о многом. Я дышала и никак не могла надышаться, настолько вкусным был здесь воздух! От него кружилась голова, а тело казалось лёгким, почти невесомым.

Странно, что на Базе я никогда не бывала в жилище Дра — Гамма, я даже не знаю, где оно находится. Наверное, всё дело в том, что Дра — Гамм никогда не вызывал у меня симпатии и ходить к нему в гости мне не хотелось. В гости я предпочитаю ходить к тем, с кем мне приятно общаться. Чтож, я — всего лишь человек и даже присутствие скарра во мне не мешает мне совершать ошибки и делать неправильные выводы.

Любопытство не давало мне покоя, и я вновь попыталась проникнуть в мозг Дра — Гамма, но зеленоглазый «щелкунчик» намертво заблокировал вход, не желая ни с кем делиться своими секретами. А секретов у него, судя по всему, до хрена! Кто бы мог подумать! Он всегда казался мне самым примитивным из всех нас — очередная непростительная ошибка.

«Улей» — так я назвала это строение. Меньше всего оно напоминало жилище человека. Чтобы оказаться в нужном месте, надо было просто зайти в маленькую комнатку на первом этаже и приложить руку к одной из стеклянных стоек. Всё. Выходишь — и ты уже у себя дома. Понятия не имею, как это всё у них делается.

В квартире у Дра — Гамма светло, тепло и уютно. Вообще никакой мебели, никакого хлама — лишь тепло и покой.

— А где ты спишь? — Удивилась я.

Он улыбнулся и свистнул. Невидимая кровать обхватила моё тело, и мне сразу захотелось спать.

— Что это?

— Это, друг мой Санечка, управляемая гравитация.

Об остальных предметах интерьера я не стала спрашивать. Я ведь всё равно ничего не пойму. Соотечественники Дра — Гамма в совершенстве овладели искусством управления пространством, а я в этом вообще ничего не понимала, не понимаю и никогда не пойму!

— Поверь мне на слово, здесь есть всё, что надо — сказал он.

— Здесь вообще ничего нет — буркнула я.

Он ещё раз свистнул и «кровать» исчезла. Я упала и больно ударилась об пол. Но в тот же миг что — то подняло меня сантиметров на восемьдесят над полом. Подо мной был стул и не скажу, что мягкий. Здесь ничего не было, но здесь было абсолютно всё, что необходимо в любом нормальном доме. Здорово!

А моё отношение к Дра — Гамму продолжало незаметно меняться в лучшую сторону. Он уже не вызывал у меня раздражения, как это было раньше. И злобного тролля он мне уже не напоминал. Я обнаружила в нём, совершенно неожиданно для себя, хорошие яркие глаза и притягательную улыбку. А раньше где были мои глаза? И, как я раньше этого не замечала?

— Не замечала, потому, что не хотела заметить — тихо сказал он.

Здесь, на своей родной планете он стал совсем другим. В нём проснулись черты, которые в любом другом месте мирно спали и никак себя не проявляли. Он стал собой. Я с удивлением разглядывала его.

— Слушай, Дра — Гамм, а где же твоя дочь? — Спохватилась я.

— Здесь, в детской.

Мне безумно захотелось увидеть это удивительное существо — дочь Ари и Дра — Гамма!

В детской мы оказались неожиданно — прошли сквозь стену.

Маленькое существо мирно спало. Она висела в воздухе, такая же большеротая и шестипалая, как и её отец. Она ничем не напоминала свою мать. Это была настоящая юатянка! А ведь эта маленькая девочка объединила в себе целых три мира! Она — немного шабарка, немного юатянка т плюс к тому же, в ней течёт кровь драконов! Кем же она станет, когда вырастет?

— Она станет тем, кто она есть. — Как — то очень нервно оборвал мои мысли Дра — Гамм. — Хватит об этом! Надо найти Ари.

Господи! Вот зарядил! Да слышала я уже это! Я готова искать Ари, но где? Где её искать?

Он взял меня за руку и вывел из детской. Пройдя сквозь стену, я в очередной раз восхитилась этим народом. Юатяне обращаются с пространством, с материей с такой лёгкостью, что дух захватывает! Достигнем ли мы когда — нибудь такого же уровня?

Он усадил меня на невидимый стул — чертовски удобная штука. Взял мои руки в свои и его зелёные, ненормально зелёные глаза, пронзили меня словно лазерные лучи. Тревога, страх, сомнения — вот, что навалилось на меня. Чувства Дра — Гамма были настолько сильны, что у меня разболелась голова, и настроение окончательно испортилось.

Он пришёл ко мне за помощью, прекрасно зная, как я к нему отношусь…

— Извини, Дра — Гамм, я так поняла, что Ари исчезла с Юаты и больше нигде не появлялась.

— Да, её нет нигде.

— И она точно не погибла?

— Нет! Но я спрашивал у Наставников и вот, что узнал — есть миры, связь, с которыми невозможна.

Я кивнула. Была я в таком мире, даже в двух — драконий мир на Шабаре и загадочная Колыбель.

— Я не о том. С этими — то всё ясно. Есть миры, обычные миры, но они защищены экраном — мысли туда извне не проникают. Мы не знаем, что там творится. И это, как правило, миры враждебные, умирающие. Это, если быть честным, миры на съедение.

Я насторожилась. «Миры на съедение» — это те, которые скарры намеренны уничтожить. Я слышала от кого — то, что численность скарров уже настолько сократилась, что приблизилась к критической точке. Для того, чтобы не исчезнуть совсем, им, хочешь — не хочешь, надо срочно кого — нибудь «съесть» — так они размножаются. Забирая жизненную энергию у других, они производят на свет своё потомство. Но кто может знать, сколько их осталось?

— Ты думаешь, что Ари отправилась на одну их таких планет?

— Да. Недалеко от Дра — Юаты есть одна из этих планет.

— Но зачем Ари туда попёрлась?

Он не ответил. Он просто не знал ответа. А вот я догадываюсь, что её туда понесло. Вернее, уж я — то это знаю точно!

И я закрыла свой мозг. Я вновь вспомнила то, о чём вспоминать совсем не хотелось. Ведь Ари тоже была в заброшенном храме, она, так же, как и я, была частью Великой Пустоты и это значит, что её посещают те же мысли, что и меня. Есть от чего свихнуться. Я уже несколько раз была на грани безумия, когда эти видения и сомнения наваливались на меня. И в эти минуты мне хотелось бежать туда, где меня никто не сможет залезть ко мне в душу и увидеть то, что видела я. Уверенна, что с Ари происходило нечто подобное. Это было похоже на болезнь.

— Да я точно знаю, что она на одной из таких планет, а точнее на Хрифе.

Из за экрана, которым он от меня отгородился, я не могла забраться в его мозг, в его память и поэтому я понятия не имела, что это за планета такая.

— Оборотни. — Просто объяснил Дра — Гамм. — Это планета оборотней. Что ты о них знаешь? Впрочем, зря спросил. Нет, это не такие оборотни, которых ты видела на Базе. Эти — другие. Вот у вас на Земле оборотнем считается человек, который превращается в зверя.

— В основном в волка. — Подсказала я.

— Не важно. Это не самый худший вариант. Но есть и другие оборотни. На Хрифе живут именно такие.

— Какие? — Спросила я.

— Звери, которые превращаются в людей. Именно поэтому их уже приговорили и дело лишь во времени. Шансов у них нет, но они об этом даже не догадываются. Представь себе зверя, который руководствуется лишь инстинктами, понятия не имеет о морали и нравственности и вот это животное превращается в человека! Он обладает разумом и всеми возможностями человека и его ничто не ограничивает — ни закон, ни принципы. Он делает всё, что захочет. Я представила, и мне это не понравилось. С оборотнями я и на Базе — то общалась мало, а на Земле они мне вообще не попадались. Я их не боюсь, но меня напрягает то, что я не знаю, чего мне от них ждать. Но оказывается, что бывает и хуже. Но тогда зачем Ари отправилась на эту планету? Что она там забыла? Почему именно туда?

— Саня, мы должны отправиться на Хрифу — заявил Дра — Гамм.

— Конечно, должны! — Услышала я где — то в стороне знакомый голос.

Опять он! Фигаро здесь — Фигаро там. Вездесущий Соф.

— Конечно это я! Кто же ещё? — Рассмеялся он.

Он даже не соизволил измениться. Стоит в уголке и нагло мне улыбается. И так доволен собой, что даже не пытается скрыть это.

— Привет, Дра — Гамм — поздоровался он вежливо, но не со мной.

— Привет, Саня — быстренько исправился он. — Вы меня не ждали?

— А что толку, — возразила я — ты всё равно явился.

Я почувствовала, как этот милый юноша попытался вломиться в мой мозг. И обломался! По его лицу, как маленькая мышка, пробежало недоумение. Раньше ничего подобного не было. Видимо, он сунулся и к Дра — Гамму, но напоролся на тот же барьер. Тут уж он совсем обалдел. В его жёлтых глазах вспыхнуло пламя. Он разозлился.

— Не понял, что здесь происходит? — Крикнул он. — Раскройтесь немедленно!

Ни фига себе! Раскомандовался!

— Я не раскомандывался. Я собираюсь принять участие в вашей затее и хочу знать всё, что касается этого дела. Я имею право.

Голос у него был холодный, как зима в Арктике, а в глазах полыхал дьявольский огонь. Я даже почувствовала себя неловко перед ним. И я сняла защитный экран. Дра — Гамм немного поколебался и тоже последовал моему совету.

Всё правильно, раз уж мы решили быть одной командой, то не имеем права ничего скрывать друг от друга. Итак, я, незаметно для себя самой, приняла предложение Дра — Гамма. Мы будем искать Ари!

Что — то шевельнулось шагах в трёх от меня, и боковым зрением я ухватила тёмную фигуру, наблюдающую за нами. Я вздрогнула и резко повернулась.

С непрошибаемым, как бронированная дверь, выражением лица, за нами наблюдал Парэнжик. Его — то что сюда занесло?

— Я знаю об исчезновении Ари, — спокойно объяснил он своё появление, — я тоже считаю своим долгом принять участие в поисках Ари.

Я не смогла сдержать смех. Настроение моё медленно поползло вверх. А ведь, действительно, мы все уже стали одной командой, раз все слетелись сюда, как мухи на мёд, без предварительной договорённости.

— А как же иначе? — Задрожал воздух от громового голоса, невесть откуда появившегося Ирфа.

И тут уже рассмеялись все, даже Парэнжик. То ли мы все так снимали накопившееся раздражение, то ли и впрямь нам всем стало весело.

Дра — Гамм произнёс какое — то незнакомое слово и под нами оказались невидимые, но удобные стулья. Я непроизвольно положила руки на «стол» и обнаружила, что стол тоже существует — гладкий и твёрдый. Со стороны это, наверное, выглядело нелепо — висящие в воздухе люди, стучащие кулаками по невидимому столу и опирающиеся на воздух.

— Здорово! — Искренне восхитился Ирф. — У нас такого нет.

Дра — Гамм скромно улыбнулся.

Интересно, до чего же они тут додумались? Юата и её жители интересовали меня всё больше и больше. Хотелось побродить по этому необычному миру, пообщаться с его жителями…

— Ещё успеешь — грубо оборвал мои мысли Соф. — А сейчас нам надо всё детально обсудить. Мы ведь собираемся отправиться в мир, о котором мы ничего не знаем. Интересно, а на Базе есть кто — нибудь из обитателей Хрифы?

Почему — то я об этом не подумала. А ведь он прав, как бы мне не хотелось это признавать, если на Хрифе есть разум, значит, есть и Наблюдатель — Координатор…

— Нет, на Базе чего нет. — Холодно сказал Парэнжик. — Это я точно знаю. Если он и существует, то его не раскодировали, извиняюсь, не разбудили.

— И не собираются — съязвила я, — Хрифа ведь обречена.

Вся лёгкость и весёлость исчезли мгновенно. Разговоры об обречённых мирах на Базе никогда не велись. Это не запрещалось, нет, просто обитатели Базы сами старались избегать этой темы — слишком уж она была мрачной и каждому напоминала о том, кто живёт в нас, и кем мы являемся. Обречённые миры — вот в чём смысл существования Базы. Миры на съедение…

— Да, — всполошился Ирф, — но Наблюдателя — Координатора всё равно заберут. Я знаю, так всегда делают.

— Не всегда — возразил Соф, — а лишь тогда, когда сам Наблюдатель — Координатор достоин этого. Если он сумеет прижиться на Базе, ведь другого дома у него не будет уже.

В комнате повисла гнетущая тишина. Она давила, она была материальной. И хотелось заорать, чтобы разорвать эту тишину. Она была живой и пахла страхом. Ещё ничего не произошло, но предчувствие беды уже проникло в наши души, как ядовитый газ. Что — то, что ещё не произошло, но обязательно произойдёт в будущем, опутало нас, как липкая паутина. Меня даже затошнило от этого предчувствия.

— Вы тоже это почувствовали? — Аккуратно разорвал тишину чей — то мягкий, как морская пена, голос.

Голос был совершенно незнакомый, но принадлежал он Парэнжику. Значит, вот как звучит его голос, когда он окрашен человеческими эмоциями! А ведь мне Парэнжик казался почти роботом. Значит — чувства у него, всё — таки, есть!

— Да конечно же есть! — Крикнул он, всё ещё находясь во власти своих чувств и боясь этого.

Мир сжался до размеров этой комнаты, и никто не мог объяснить, что же происходит здесь сейчас. Словно Ари, уходя, наложила какое — то заклятие, запрещающее нам искать её.

Вот так: живёшь и удивляешься; живешь, чтобы удивляться; удивляешься, чтобы жить. Но самое удивительное можно найти лишь в себе самом, потому, что весь этот мир умещается в одной маленькой человеческой душе!

Чары обволакивали нас, опутывали, мешали сосредоточиться…

— Нет, ну вы совсем обалдели! — Возмутился Ирф, и всё волшебство сразу же рассыпалось, словно пыль, от него не осталось и следа. — Сначала нужно отправиться на Базу и узнать всё, что только можно об этом мире. А вы собираетесь лезть в неизвестно какую задницу.

Боже мой! Ирф своей дубовой прямолинейностью, своим дубовым прагматизмом способен развеять любые чары. Обычно меня это бесит, но не в этот раз. Мы все вздохнули облегчённо. В голове прояснилось. Тревога исчезла, оставив в воздухе едва уловимый запах страха, но и он развеялся в считанные минуты.

Оборотни, оборотни, — заворчал Соф. — На Базе этих оборотней, как грязи! Какие из них нам — то нужны?

— Таких на Базе нет! — Вздохнул Дра — Гамм.

На его месте я бы не была столь категоричной. Я не часто общалась с оборотнями и знаю далеко не всех, но даже тех, кого я знала, поражали меня своим многообразием. На Базе оборотней гораздо больше, чем людей. Есть там один такой — Мерк.

— Ага, вот Мерка — то мы с собой и прихватим! — Заявил беспардонный Ирф. — Надо же нам взять с собой хотя бы одного оборотня, а этот — универсал. Пригодиться.

Мерк — существо невероятное! Я уверена, что ничего подобного в природе существовать не может. Но Мерк существует! Никто не знает, как он выглядит на самом деле, потому, что он постоянно меняет свой облик. Он может быть кем угодно! Мерк, словно зеркало отражает каждого, кто попал а поле его зрения. Когда я с ним разговаривала, то испытывала неловкость, глядя в своё собственное лицо и слыша свой голос.

И всё же, оборотни, обитающие на Базе, какими бы они невероятными ни были, это прежде всего разумные существа. Разумная личность в них является доминирующей. В земных легендах об оборотнях люди тоже превращались в животных, а не наоборот. На Хрифе же всё иначе.

Мне везло до сих пор, потому, что до сих пор мне не приходилось бывать на обречённых планетах. Я не видела миров, которые были отданы на съедение скарров. Чем можно заслужить их немилость?

Есть много баз, подобных нашей, но условия на них совершенно не пригодны для жизни белковых существ — там обстают иные формы, непостижимые и чужие. Настолько чужие, что даже слушать о них трудно — это просто не вмещается в голове. Наверное, именно поэтому, все планеты, на которых мне доводилось бывать, чем — то похожи на Землю. И, если всем нам, таким разным, скарры позволили спокойно жить своей жизнью, то какими же должны быть обитатели обречённых миров?!

— Совсем не обязательно, что такими уж страшными! — Как — то суетливо вмешался Дра — Гамм, как будто боялся, что мы передумаем. — Они, скорее всего, просто зашли в тупик…

— Или, — холодно добавил Соф, — представляют угрозу для остальных. Но, что бы там ни было, мы обязаны найти Ари. На Базу отправляться совсем не обязательно.

— Почему? — Удивилась я. — Ведь там нам могут помочь.

Лицо Софа изменилось, оно стало холодным и жёстким. Его солнечные глаза, словно заволокло тучами. И мне это не понравилось.

— Потому, что нас никто не пустит на Хрифу! — Голос его тоже изменился, он говорил так, словно заколачивал гвозди в крышку гроба. — Нам запрещено посещать обречённые миры. Для нас это — табу. И, если об этом узнают, а узнают наверняка, нас накажут. И вы, ребята, должны быть к этому готовы.

А вот этого я не знала. Наказывают нас крайне редко. Но ведь не убьют же нас…

— Нет, не убьют. — Сказал он холодно. — Самое плохое, чего нам следует ждать — это возвращения в своё первоначальное состояние. Усыпят скарра и вернут домой навсегда.

— Только не это! — Заорали мы все хором. — Лучше смерть!

Он пожал плечами и ничего не сказал. Стало тихо, настолько тихо, что слышно было, как стучат сердца. И в этой тишине все мы приняли решение, возможно, самое важное решение в нашей жизни. Первым не выдержал Ирф.

— А мы сможем дальше находиться на Базе, если не поможем Ари? Я не смогу!

И всё. Решение созрело само собой и упало нам под ноги, как спелое яблоко.

— Но Мерка нам надо взять с собой — потребовала я.

— И сделать это надо быстро и незаметно, чтобы никто ничего не понял. — Внёс свои коррективы Парэнжик.

Дра — Гамм наконец — то вздохнул облегчённо. Теперь нас уже никто не сможет остановить. Цель намечена и остаётся только сделать первый шаг…

На какое — то мгновение Соя исчез и появился уже с Мерком, похожим на него, как две капли воды. Всё произошло слишком быстро, и мы ничего не успели понять.

— Оперативно сработанно! — Восхитилась я.

Мерк изменился и стал мной.

— А чего тянуть? — Спросил он моим голосом. — Мне скучно. Я готов попутешествовать с вами.

А знает ли он, куда собирается отправиться? Наверняка знает. И так спокойно себя ведёт?

Мерк усмехнулся как — то нехорошо.

— Я уже бывал в обречённом мире и это меня не пугает.

— И что тебе было за это? — Оживились все мы.

— Ничего, потому, что это был мой мир. Теперь нас осталось не более сотни, те, кто отсутствовал на планете, когда всё произошло.

Не более сотни на целой планете! Как же он теперь живёт с этим?

Я представила себе, что вернулась на Землю, а все люди погибли. Да я бы с ума сошла!

— Не сошла бы, если бы понимала, что ждёт впереди. Мы, как и многие до нас, были ведомыми. Нас готовили к общению с более развитыми цивилизациями. На нас вывалили целую кучу знаний. А мы не напрягались, принимали всё, как должное. Мы искренне полагали, что это мы сами до всего додумались. Конечно, ведь мы работали над этим. Но мы так и не научились думать самостоятельно. Так и не поняли, что к сложному надо идти от простого. Не научились обращать внимание на закономерности и несоответствия и задавать себе нужные вопросы. Мы не оправдали надежд и, когда нас оставили, мы остановились в развитии, а потом началась медленная деградация. Но и тогда мы не попытались ничего изменить! Тогда ещё возможно было выбраться из тупика. А потом мы перешли черту невозврата. Все. Мы стремительно превращались в животных и даже не замечали всей глубины своего падения. Нас осталась всего лишь сотня из восьми миллиардов. Мы заново учимся думать, чтобы выжить и возродить свой народ. И у нас есть шанс.

«А есть ли шанс у нас?» — Подумала я. Ведь мы даже не подозреваем, что нас «ведут». И как нам понять, что на самом деле наше, а, что нам подбросили? А я вообще не хочу даже думать, что все достижения человечества за последние полтора столетия — это заслуга исключительно неизвестных «доброжелателей»! Что — то — возможно, но далеко не всё…

— Нельзя бездумно потреблять всё, что тебе даётся — заключил Мерк.

— Бойтесь данайцев, дары приносящих. — Тихо согласилась я.

Возможно, в этой фразе скрыт более глубокий смысл, чем мы привыкли думать. Халява — страшная штука, она развращает человека, лишает его законного права на борьбу и превращает в потребителя. А без борьбы, в первую очередь с самим собой, человек слабеет, ведь выживает сильнейший. Потребитель просто обречён на вымирание… Но, до чего же трудно отказаться от халявы!

— Всё, завязывай с философией! — Резко оборвал мои рассуждения Соф. — У нас есть вполне конкретные дела.

Ирф вскочил и заорал своим громовым голосом:

— Нечего рассиживаться! Вперёд, на Хрифу!

Всем хорош парень, но уж больно горяч и орёт громко. Всегда сначала действует и лишь потом думает. Короче, на подъём он лёгкий, но тормоза отсутствуют.

Покидать уютную Юату не хотелось. Когда мы работаем в чужих мирах, с нами всегда рядо находится Наблюдатель — Координатор того мира, где мы находимся. О его мире мы знаем всё, что знает он сам. Но сейчас мы затеяли опасное дело. Мир, в который мы собираемся отправиться, для нас — сплошная тайна. Мы не имеем ни малейшего представления о том, с чем нам предстоит столкнуться. И, более того, Это — обречённый мир!

Я взглянула на Мерка, теперь он стал похож на Парэнжика. Как зеркало он отражал всё, что видел. Но лицо Парэнжика всегда оставалось бесстрастным, а на губах Мерка играла улыбка. Это странное существо ничего не боялось — всё страшное, что могло произойти с ним, уже произошло. Он пережил гибель своих близких и смерть своего народа. Он пережил отчаянье и одиночество. Он умудрился вновь обрести надежду и вынести из всего этого кошмара необходимый опыт, для того, чтобы вновь возродить свой народ. И он имеет право улыбаться перед лицом неведомой опасности. Стены дома стали прозрачными и мы увидели, что наступила ночь. Небо было настолько чистым, что казалось — до звёзд можно дотянуться рукой. Непонятный серебристый свет, то ли льющийся с небес, то ли бьющий прямо из земли, освещал сказочный пейзаж Юаты. И я подумала, что здесь я бы могла жить. Планета, так непохожая на Землю, казалась мне такой родной, словно я, когда — то в глубоком детстве, здесь жила. Когда я состарю и должна буду покинуть свой изношенное тело, когда там, на Земле, я умру для всех, я, пожалуй переселюсь на Юату…— помечтаешь об этом после. — Сказал Соф. — Я понимаю, что путешествие в обречённый мир не радует, но надо наконец — то решаться.

Настроение у всех у нас было, приблизительно, одинаковое — страх перед неизвестностью. И только Ирф был настроен решительно.

— Не понимаю, чего вы так боитесь? — Громко сказал он и рассмеялся. — Можно подумать, что на Тартре было легче.

— С нами был Шарт — напомнила я ему, — Мы кое — что знали о Тартре.

— Ну и что? — Удивился Ирф. — Побываем на Хрифе и о ней кое — что узнаем. А я думаю, что хуже, чем на Тартре не будет!

Молчавший всё это время Парэнжик, решил наконец — то заговорить.

— В кого мы должны превратиться? — Он посмотрел на Дра — Гамма. — Как они выглядят эти обитатели Хрифы?

Но Дра — Гамм знал не больше нашего. Внешность обитателей обречённых миров — загадка для всех, кроме скарров.

— Ну, тогда ничего менять не будем! — Решительно заявил Ирф. — Сориентируемся на месте. Ну, что, пора?

Дальше тянуть время не имело смысла — ничего уже не изменится. Нехотя мы приступили к привычной процедуре телепортации, но теперь нам предстояло путешествовать в своих собственных телах, а это пугало меня ещё больше.

— А ты не пугайся. Нам — то чего бояться? — подбодрил меня Соф. — Мы ведь Наблюдатели — Координаторы.

— Ну да, — согласилась я, — нам сам чёрт — не брат. Мы — ребята бравые. Наше дело правое.

— Пора! — Скомандовал Ирф.

— А, будь, что будет! — Отозвались мы хором.

— Рванули!

Глава 16

Я ожидала увидеть мрачный, тёмный, погружённый в безысходность, мир. Я была уверенна, что увижу обречённость. Мир мрака, холода и ужаса…

Воздух чистый и прохладный. Запах свежей травы такой сильный и знакомый, что мне показалось, что произошла ошибка, и я вернулась на Землю. Мне даже показалось, что я улавливая знакомые ароматы мяты, полыни… Высокая густая трава сверкала в лучах восходящего светила каплями росы, словно здесь кто — то рассыпал драгоценные камни!

Ещё ни разу я не встречала планету настолько похожую на Землю, как Хрифа! Можно сказать, что Хрифа — это чистая, не загаженная цивилизацией Земля. У меня даже дух захватило от неожиданности!

— Удивительно! — Выдохнул Соф, поражённый таким сходством. — Посмотри, здесь даже Луна есть, такая же, как у вас!

Действительно, спутник Хрифы похож на Луну, как две капли воды. И светило, которое медленно выползало из за горизонта, ничем не отличалось от Солнца! По своей доброй привычке я стала звать его Солнцем.

— Мы не ошиблись? — Удивлённо спросил Парэнжик. — Это и есть обречённый мир?

И только Мерк ничему не удивлялся — он знал то, чего не знаем мы. Он изменился в очередной раз и стал похож на какое — то неведомое животное, видимо, обитающее на его родной планете. А, может быть, именно так и выглядят его сородичи? Возможно, это и есть его настоящий вид. У него была вытянутая собачья морда с лиловыми глазами, чуткий нос, заострённые уши и острые клыки. А лапы непропорционально длинные с кошачьими когтями. Серая с бурыми подпалинами шерсть и густой лохматый гребень от холки до хвоста. А хвост тёмный и короткий.

Я с интересом разглядывала его. Что — то в нём было от кошки, что — то от собаки.

— Мне здесь нравится! — Хрипло сказал он, срываясь на рычание. — Здесь хорошо!

Звёзды медленно гасли и ночь, устав сопротивляться, ушла отдыхать, уступив место свету. На все голоса запели, обитающие в лесу, птицы. Где — то недалеко шумела река. Мы стояли на опушке леса, не решаясь войти в густые заросли, словно лес был заколдован. Мы, как будто оказались в сказке.

— Я слышу Ари! — Заорал Дра — Гамм. — Я её слышу! Она жива!

Восторг и оцепенение спало с нас, словно какой — то невидимый волшебник снял с нас заклятие.

Планета, как планета, ничего особенного. Надо искать Ари. Я прислушалась и услышала её, но смутно и неопределённо — что — то глушило её мысли. Что — то или кто — то. И невозможно было определить, где же она находится.

— Кто — нибудь понял, где она? — Обеспокоено спросил Дра — Гамм.

Похоже, никто не смог определить её местонахождение. И лишь Мерк неуверенно произнёс:

— Мне кажется, что она в той стороне — он кивнул в сторону леса.

Соф молчал, прислушиваясь. Наконец сдался.

— Нет, не разберу.

— А, — сказала я, — чего мудрить, пошли в лес. Там река. У нас люди всегда селились по берегам рек и озёр. Если здесь есть хоть какая — то разумная жизнь, то искать её надо вдоль реки.

И мы отправились в лес.

После Тартры Ирф недоверчиво относится к деревьям, и теперь он с трудом преодолевал какой — то внутренний барьер. Входя в лес.

— Успокойся, — сказала я ему, — это всего лишь деревья. Обычные деревья.

Но Ирф никак не мог успокоиться.

— Нутром чую — в этом лесу опасно! — Непривычно тихо сказал он.

— Не говори ерунды! — Вышел из себя Дра — Гамм. — Что с нами там может случиться?

— Всё, что угодно. Мы ничего не знаем об этом мире. — Возразил Ирф.

Я удивилась. И было чему, ведь Ирф никогда не отличался осторожностью. Что бы это всё могло значить?

— Ничего это не значит, — обозлился Ирф, — я просто чувствую опасность.

Мы шли молча на шум реки. Слова Ирфа не давали нам покоя. Ну, какая здесь может быть опасность? Хищники? Тоже мне опасность! А что ещё? Но, по мере приближения к реке, эту опасность почувствовали все! Это трудно объяснить, но мы точно знала, что где — то там, в густых зарослях, кто — то внимательно следил за нами, кто — то враждебный. Этот чужой взгляд следовал за нами, как приклеенный. Мы не слышали его мысли. Мы не могли уловить направления, откуда он исходит, но он был реальным. Нервы напряглись до предела!

— Нет, я так больше не могу! — Не выдержал Ирф. — Я должен его найти! Надеюсь, что это не деревья за нами следят.

— Нет, — спокойно произнёс Мерк, — это животное — большой хищный зверь.

— Откуда ты это знаешь? — Засомневалась я.

— А вы не пытайтесь услышать его мысли, переключитесь на его чувства.

Не могу сказать, что мне нравится слушать чувства. Этот процесс иногда бывает очень болезненным и неприятным. Чужие мысли — это чужие мысли, но чувства…

Когда слушаешь чужие чувства, они становятся твоими собственными, они овладевают тобой и их трудно контролировать. Трудно разобраться, что — твоё, а что — чужое. Я обычно стараюсь избегать этого. У меня всегда возникает ощущение одержимости и кажется, что я не смогу с этим справиться.

Это действительно было животное, большое и сильное. Им овладевали два чувства — азарт охотника и любопытство. Оно никого не боялось, потому, что в этом мире у него не было врагов, кроме своих же сородичей. Одним только ударом могучей лапы оно могла убить любого из нас, но его останавливал Ирф — слишком большой, чтобы рассчитывать на лёгкую победу. Ещё опасение ему внушал Мерк. С остальными он бы справился шутя. Мы для него были лишь дичью. Разделяй и властвуй! Сначала оно бы напало на самого слабого из нас — на меня. Ему надо только дождаться подходящего момента и отбить меня от всей остальной группы. Мороз пробежал у меня по коже. Если бы не Ирф, возможно, меня бы уже не было в живых. Мы ведь не были защищены полем, потому, что это потребовало бы дополнительных затрат энергии. Мы бы слишком быстро уставали, продираясь сквозь густые заросли, и слишком медленно двигались. Это никого из нас не устраивало. Я знала точно, что это существо убивает мгновенно, не оставляя жертве ни малейшего шанса. Я с уважением взглянула на Ирфа. Сейчас он выполнял свою привычную работу — защищал и оберегал нас. Он был на своём месте. Улыбка мелькнула на его лице и сразу же погасла, словно он устыдился этой своей слабости.

Там, за пределами леса, солнце уже полностью вступило в свои права, но здесь, в лесу, густые кроны деревьев преграждали ему путь. Здесь царил вечный сумрак. Здесь нам было неуютно и хотелось побыстрее выйти на открытую местность.

— Это самка, — сказал Мерк, — причём довольно молодая.

— Откуда ты знаешь? — Удивился Соф.

— По запаху и по поведению. Это запах самки. И взрослые животные себя так не ведут. У неё было много возможностей на нас напасть, но она их не использовала. Взрослые особи нападают при первой же возможности — иначе добыча может учуять и убежать. Она не знает, что ей с нами делать.

Мерку можно верить, ведь он и сам сейчас наполовину животное. Человеческим остался только его разум, да и то вопрос — насколько человеческим?

Ирф шёл впереди, как ледокол, прокладывая нам путь в густых зарослях. Шум реки становился всё чётче. Впереди появился яркий солнечный свет. И всё бы ничего, но загадочная зверюга упорно шла за нами по пятам.

— Вот прицепилась, зараза! — Выругался Соф. — Чего ей от нас надо?

Незримое присутствие опасного хищника теребило нервы и не давало расслабиться. В конце концов мне даже захотелось, чтобы оно напало — поставить точку и успокоиться. Я её уже не боялась. Мне очень хотелось увидеть, что же это за настойчивый зверь нас преследует.

— Ничего, — сказал Мерк, — сейчас выйдем на открытое место и всё выяснится. Либо она от нас отстанет, либо наконец — то покажется.

И вот мы наконец — то подошли к реке. Солнце стояло уже довольно высоко. Мы решили остановиться на привал. Хотелось есть.

— Ребята, а мы еду взяли? — Запоздало обеспокоилась я.

— Как — то не сообразили. — Виновато признался Дра — Гамм.

Больше всего огорчился Ирф. Его большое тело требовало дозаправки. Он не привык голодать. Огорчение на его лице быстро сменилось раздражением.

— Вот влипли! В лесу я видел много ягод, но не знаю можно ли их есть. И спросить не у кого.

— А, — махнула я рукой — будем жрать, что под руку подвернётся — скарры всё равно не дадут нам умереть.

— Не дадут, — согласился Парэнжик, — если яд не слишком быстродействующий.

И в этот момент из кустов вышла она! Серебристо — пепельная большущая кошка. Больше тигра! Кисточки на ушах, как у рыси, острые клыки и могучие лапы. А ещё у неё были большие зелёные глаза, розовый нос и выражение морды казалось осмысленным. Она не боялась нас и не собиралась нападать. Она уселась в сторонке и внимательно следила за нашими действиями. Лишь подрагивающий белый кончик её хвоста выдавал волнение. Она была великолепна!

— Какое красивое существо! — Восхитился Соф. — Смотрите, она нас совсем не боится.

Мерк хмыкнул, но воздержался от реплик.

— Ей — то чего нас бояться? — Удивился было Дра — Гамм. — С любым из нас она справится без труда. Ну, кроме Ирфа и, возможно, мерка.

Кошка наконец — то приняла решение. Она глухо рыкнула и одним прыжком скрылась из вида. Обидно, но мы перестали её интересовать. Там, где только что сидела она, осталась лишь примятая трава.

— Можно идти дальше — нетерпеливо сказал Дра — Гамм.

— Ещё чего! — Возмутилась я. — Надо немного отдохнуть и решить проблему с едой.

— Я слышу Ари! Она уже гораздо ближе. — Настаивал Дра — Гамм.

Усталость и раздражение навалилось на меня и мне стоило немалых усилий, чтобы они не выплеснулись наружу.

— Я никуда сейчас не пойду! Я устала!

И все поняли, что спорить со мной бесполезно — такой у меня был голос.

Я не заметила, как это произошло. Не было слышно ни звука. Большая гибкая тень метнулась из кустов и вот она уже перед нами! Я думаю, что это была всё та же кошка, что следила за нами, но Мерк безошибочно определил:

— Самец.

Да, котяра был ещё крупнее! Он стоял перед нами и наслаждался произведённым впечатлением. Он не спешил нападать — бежать нам некуда. На его фоне даже Ирф уже не выглядел великаном. Под густой шерстью отчётливо проступали бугры мышц. Казалось, что он усмехается, обнажая острые, белые клыки. Он должен был внушать ужас, но ничего, кроме восхищения и удивления от нас не дождался. Это его немного оскорбило и он грозно зарычал. От его рыка кровь застывала в жилах и замирало всё вокруг. Он был хозяином этого мира, а мы… Он ещё не решил, кто мы такие. Возможно, мы для него — всего лишь лёгкий завтрак, но, может статься, что мы окажемся грозными противниками.

— Интересно, сколько их тут? Они, что, охотятся стаей?

— Кошки не охотятся стаей — возразила я. — Они — одиночки. Ну, кроме львов.

— Короче, ребята, срочно ставим защиту — разумно предложил Парэнжик.

Вовремя он это сказал! Зверюга начала свою атаку без предупреждения. Невидимая преграда спружинила и отбросила кота метров на восемь.

На него жалко было смотреть. Он поднялся на лапы и осмотрелся по сторонам, пытаясь разглядеть то, что ему помешало. Вид у него был ошарашенный. Кошки — гордые существа, они не выносят унижения. С этого момента мы стали его заклятыми врагами!

Мелкие капли дождя запрыгали, как кузнечики по речной глади, выдувая пузыри. Река ползла медленно и вальяжно, никуда не спеша и ни о чём не заботясь. Она казалась живым существом, существом, у которого всё есть и которому нечего бояться.

А вот наш новый знакомый недовольно поморщился — он, как и все кошки не выносил воды. Когда очередная капля щёлкнула его по носу, он отряхнулся и рванул в кусты. Чтож, хоть дождя он боится. Грянул гром и дождь усилился. Заметно похолодало. Не знаю, куда делся кот, но нам точно некуда было спрятаться от грозы. А то, что это будет настоящая гроза — ясно и без прогнозов. Всё небо заволокла большая чёрная туча, где — то внутри неё плясали молнии. Всё вокруг стихло и лишь дождь бубнил свою монотонную песню. Высоко, по верхушкам деревьев, пронёсся первый порыв ветра. А в этом деле главное — начать. И вот уже закачались здоровенные стволы, посыпались обломанные ветки.

— Надо в лес! — Скомандовал Мерк.

— Идти обратно в лес не хотелось — жутковато как — то, но градины размером с куриное яйцо не оставили нам другого выбора. Началась самая настоящая буря! Ветер выл так, что хотелось голову зарыть в песок, потому, что было непонятно, то ли это ветер воет, то ли где — то в лесу завывает какая — то тварь.

— Слушайте, умники, может, кто — нибудь из вас что — то сделает с погодой?! — Возмутилась я.

— А почему не ты? — Спросил Соф спокойно.

— Потому, что у меня это плохо получается — пришлось мне признаться.

— Вот и потренируйся — посоветовал он.

Я пожала плечами.

— Сами напросились — многозначительно сказала я.

Я честно призналась, что ещё не научилась пока управлять погодой. Нашёл место и время для экспериментов! Я уселась на траву и сосредоточилась. Я честно пыталась разогнать грозовые облака, но получилось у меня нечто прямо противоположное. Со всех сторон в нашу сторону неслись грозовые облака! Они соединялись с тем чёрным монстром, что завис над лесом и началась настоящая свистопляска! Гром гремел не переставая, ветер с корнем выкорчёвывал, стоящие ближе к реке, деревья, а дождь лил такой, что уже не спасали даже густые кроны деревьев. Да уж, постаралась я!

Ирф выругался — большая градина ударила его по голове.

— Прекрати это немедленно! — Крикнул он, стараясь перекричать раскаты грома.

— Не получается — призналась я.

— Так, сначала успокойся. — Посоветовал Соф. — А теперь вспоминай, чему тебя учили.

Я очень старалась и в итоге у меня всё получилось! Тучи исчезли, дождь прекратился и выглянуло солнце.

— Ну, слава Богу! — Вздохнул Дра — Гамм. — Я думал, что ты решила всех нас тут заморозить.

— Вас заморозишь.

Лес вновь ожил. Пришли в себя перепуганные грозой птицы и запели на все голоса. А из кустов выползло неизвестное существо, похожее на крупного ежа. Хрюкнуло и спокойно прошло мимо нас.

— Ладно, пора идти. Не хочу оставаться в этом лесу на ночь. — Сказал Парэнжик.

И в этот момент вновь появился он! Я уверенна, что это был тот же самый кот. Смущало меня то, что он не проявлял к нам никакой агрессии, а должен был. Но, единственное чувство, которое им владело — любопытство. Он не собирался больше нападать, он просто следил за нами и. как показалось, даже собирался наладить с нами отношения. Он глухо рыкнул и сел на траву, давая понять, что нового нападения не предвидится. У него были удивительные глаза — почти человеческие, взгляд осмысленный и, казалось, что он вот — вот заговорит. Минут десять мы смотрели друг на друга и что — то необычное, что именно я не могла понять, постоянно ускользало от меня. Яркое солнце пролилось на лес горячими лучами и кот блаженно щурился от неожиданного тепла. И вдруг…

— Вы слышали это?! — Возбуждённо закричал Ирф. — Слышали?

Это была абсолютно чёткая мысль, мысль разумного существа! «Кто эти чужаки? Что им надо? Они похожи на ту, первую, но они другие» — думал кот.

— Это он об Ари! Точно — об Ари! «та — первая» — это Ари!

И вдруг, прямо на наших глазах, зверь начал меняться! Нет, он и до этого незаметно превращался в человека, но теперь это происходило в ускоренном темпе. Так вот чего я не могла уловить!

— Оборотень! — Выдохнул Соф.

— Бесспорно — согласился Мерк. — Оборотень, а кто же ещё!

Сколько времени происходило это превращение, я точно сказать не могу, но вот уже на месте кота, стоит молодой темноволосый парень с оранжевыми выразительными глазами, могучим торсом и…клыками, кошачьими клыками. Он стоял перед нами полностью обнажённый и нисколько не смущался своей наготы. Мне стало неловко и я отвернулась.

— Кто вы? — Спросил он странным голосом — как будто кот вдруг решил заговорить по-человечески. В этом голосе было немного мурчания, немного рычания. Он улыбнулся, обнажив белоснежные клыки, давая понять, что мы можем не опасаться, но получилось наоборот, потому, что это была не улыбка, а звериный оскал, от которого у меня похолодело всё внутри.

— Вы чужаки! — Его глаза сверкнули, как драгоценные камни. — Что вам нужно на моей территории?

Господи! Хоть бы оделся, что ли! Стоит, клыками сверкает, хозяйство своё выставил на всеобщее обозрение — ни стыда, ни совести! Какая же наглая тварь! Животное — одно слово.

Соф саркастически хмыкнул. Да ну его! Пусть себе глумиться! Но, если все они здесь ходят в чём мать родила, то я буду чувствовать себя не очень комфортно. Хоть бы какие — нибудь набедренные повязки носили, что ли!

По лицу оборотня скользнуло недовольство — он ждал ответа, и ждать ему надоело. Он в очередной раз оскалился или улыбнулся — поди, разбери тут.

— Я — Леко и это моя территория! — Грозно произнёс он. — А кто вы?

— Мы — гости — легкомысленно ответила я.

— Я вас не звал! — Нервно прорычал оборотень.

Вот смешная зверюга! Можно подумать, что нам всегда присылают приглашения. Куда там! Мы имеем дурную привычку являться без приглашения — работа у нас такая. И ему придется с этим смириться. Мне здесь понравилось. Здесь не надо врать и притворяться, изображая местных, здесь мы можем позволить себе всё — ведь это обречённый мир! Как же это здорово! Но… Когда я заглянула в его отчаянные оранжевые глаза, когда я услышала его мюсли и узнала его чувства, мне стало не по себе.

Это гордое, сильное и смелое существо обречено. Пусть он всего лишь животное, но кто имеет право решать его судьбу? Да, он боится нас, но готов, если потребуется, сражаться с нами не на жизнь, а на смерть…

— Откуда вы пришли? — Спросил он.

— С неба — призналась я.

Он разозлился. Зашипел, повернул голову немного влево и, похоже, вновь стал преображаться.

— У вас нет крыльев! Вы лжёте!

— Стоп, стоп, стоп! — Торопливо вмешался в нашу беседу Мерк. — Мы живём на других планетах. Мы прибыли сюда за нашей подругой…

— Что значит «на других планетах»? — Спросил он.

Я открыла рот, чтобы всё ему объяснить и тут же закрыла. Я не знала, как объяснить животному, что такое «другие планеты» и что такое телепортация. Даже, если бы я вывернула мозги наизнанку, я всё равно не нашла бы нужных слов. Мои друзья помогать мне не стали.

— Там, на небе, — начала я путано объяснять, — есть другие миры…

Он задумчиво посмотрел на небо.

— Там ничего нет. — Упрямо констатировал он.

— Отсюда не видно — высоко очень.

Видел бы кто — нибудь ехидные улыбочки на лицах моих добрых друзей! Они просто млели от удовольствия, видя мои страдания. Что за жестокие существа?! Даже Мерк не желает меня поддержать, а ведь ему гораздо проще общаться с такими вот созданиями. Не хотят! А зверюга недоверчиво посматривала на небо, после чего внимательно разглядывала мою глотку. И я догадываюсь, о чём она думала в этот момент. И мне стало не по себе. Он остановился на полпути между человеком и зверем. Уже успел обрасти шерстью, пальцы стали короче, но хвоста ещё не было. Жалкое зрелище…

Наконец — то Мерк решил вмешаться. В его лиловых глазах плескалось сострадание, целое море сострадания. Только к кому? Не уверена, что ко мне.

— Послушай, Леко, мы ищем нашу подругу. Она такая же, как мы.

— Странная? — Спросил оборотень.

— Да, странная. Может быть, ты что — то о ней знаешь?

— Может быть, знаю — как — то очень неопределённо сказал он.

У Дра — Гамма не выдержали нервы. Он подбежал к оборотню, схватил его за голову и заорал прямо в его глаза.

— Ты знаешь о ней или нет?

Дра — Гамм забыл об осторожности, а ведь Леко — хищник, опасный хищник. Легко, как тряпичную куклу, он отбросил Дра — Гамма в сторону и мгновенно превратился в огромного кота. Из его горла вырвалось рычание, шерсть на загривке встала дыбом, кончик хвоста нервно подрагивал. Я видела, что он собирается напасть на Дра — Гамма, но в последний момент он почему — то передумал и скрылся в чаще.

— Не ответил. — Грустно произнёс Дра — Гамм.

У него был такой расстроенный вид, такие отчаянные глаза! Мне показалось, что он с трудом сдерживает слёзы, хоты никогда не видела я его плачущим. Я даже не уверена, что он умеет плакать.

— Дра — Гамм, а мне кажется, что он всё — таки кое — что сказал. — Попыталась я его немного успокоить.

Соф саркастически хмыкнул. Почему — то здесь он не копается в моих мозгах — решил, что уже всё обо мне знает. И ведь знает же, сволочь! Знает — то знает, но не всё.

— Дра — Гамм, ты забыл — он всего лишь говорящее животное, он не человек! У животных всё гораздо проще, чем у нас. Если ты мне не веришь, то спроси сам у Мерка. То, как он тебе ответил, говорит о том, что он слышал об Ари или даже видел её. Его «может быть, знаю» — это в переводе на человеческий язык — «знаю, но вам не скажу».

Мерк одобряюще кивнул и Дра — Гамм немного успокоился. Дра — Гамм — то успокоился, а я никак не могла. Мне было тошно. Слышишь, Соф, мне тошно! Нет, теперь ты проявляешь деликатность, и не шарахаешься у меня в голове, как медведь — шатун. А мне до истерики, до отчаяния хочется, чтобы кто — нибудь послушал, что творится в моей башке. Я никак не могу примириться с тем, что эти большие кошки будут уничтожены. И я не могу понять за что! Что так не понравилось скаррам? У нас на Базе встречаются чудовища и пострашней.

Мы шли по берегу реки, стараясь уловить мысли Ари. Но их не было слышно. Никто не мог понять, как такое может быть, ведь мысль нельзя запрятать в сейф и посадить под замок…

— Можно. — Угрюмо сказал Дра — Гамм.

— Что? — Вздрогнула я от неожиданности.

Под ногами у меня была самая обычная земная трава, сбоку текла самая обычная земная река, пели вполне земные птицы… Но это не Земля! И здесь не увидишь ни домов, ни дорог, ни заводов. Здесь слишком чистый воздух и слишком спокойная несуетливая жизнь.

— Я сказал, что мысль можно спрятать. — Повторил Дра — Гамм. — Разве на Тартре ты не заперла свою память, когда в тебя вселился антискарр?

— Да, — возразила я, — но это сделала я сама, а не кто — нибудь посторонний.

Соф столкнулся на ровном месте, словно натолкнулся на невидимую преграду.

— Черт! — Заорал он. — Как я не подумал об этом?! А ведь мы не слышали мысли этого Леко, только могли почувствовать его чувства. Да, он — животное, но, если он может говорить, то и думать он тоже способен. Пусть не так, как разумное существо, но, способен. И кто может мне объяснить, чем животные отличаются от нас?

Все замолчали. А ведь верно, чем животные отличаются от нас? Что такое этот разум? Только ли умение создавать что — то своими руками и пользоваться орудиями труда? Да, в таком случае, у нас на Базе полно посторонних. Например, как в разряд разумных существ попала серая лужа, у которой нет ни рук, ни ног, ни мозгов? Что она может создать?

Наконец — то мы вышли из леса.

— И что дальше? — Спросила я.

Мерк вновь превратился в человека. Он чувствовал себя здесь, как дома. И сейчас он был похож на того самого оборотня, который за нами следил. Надоело! Уже остановился бы на чём — нибудь одном и успокоился!

— Разумными нас делает наша глупость — улыбаясь, ответил он.

Я хотела возмутиться, но он жестом меня остановил. Не знаю, как остальные, но Ирф тоже ничего не понял.

— Сейчас объясню. — Сказал Мерк. — Наши нелогичные, иррациональные, просто глупые поступки делают нас разумными существами. Поверьте, ребята, животные слишком практичны. В их жизни нет ничего лишнего. А человек, человек — это ошибка природы. Если быть проще, то мы — это сбой, неполадки в одной большой вселенской программе.

Иногда, довольно часто, умники меня раздражают. Не хочу блуждать в дебрях этой вселенской философии! Мне хвалило и лесной чащи. Сейчас хочу, чтобы всё было просто и понятно, а всё остальное — это чушь. Я так решила.

— Слушай, Мерк, а откуда ты одежду берёшь, когда превращаешься в человека? — Спросила я, чтобы отвлечь его от той темы, в которую он впрягся.

— Это часть меня. — Объяснил он просто. — Так вот о разуме…

Не получилось. Упрямый, как сто ослов!

— Первобытные люди, совсем дикие, ничего не знающие, чья жизнь мало чем отличалась от жизни животных, зачем — то рисовали на стенах пещер эпизоды из своей жизни. Зачем? — Вмешался в наш разговор Соф. — Ни одно животное этого не делает — это нелогично и не имеет никакого смысла. А вера в Бога — это и вовсе нечто неподдающееся никакому смыслу. Или я не прав? Животные не верят в то, чего они не могут увидеть и услышать.

Навалились на меня скопом, а за что? Только за то, что мне жалко этих бедных кошек? За что их уничтожать? Кому они угрожают? Какое право имеют скарры так распоряжаться чужими жизнями? Право сильного?

Внутри меня задёргался скарр. Что — то ему не понравилось в моих рассуждениях. Что он хочет мне сказать?

И он мне сказал, вернее, показал. Картинка получилась омерзительная! Я увидела толпы существ, лишённых каких либо принципов, не имеющих представления о нравственности, но достигших довольно высокого уровня интеллекта. Инстинкты и интеллект, больше ничего. Никаких ограничений, никаких тормозов и при этом невероятная техническая мощь… Бред какой — то! Разве местные оборотни смогут когда — нибудь достичь этого? Интуиция подсказывала мне, что всё именно так и будет. Мне больше не хотелось размышлять на эту тему, потому, что, как существо разумное, я была абсолютно нелогична — мне, несмотря на уведенные ужасы, было жалко оборотней. Жалко и всё тут!

— Это бывает — вздохнул Соф.

Близился вечер. Стало заметно прохладней. А лес, который тянулся, справа от нас, выглядел угрожающе. В лесу живут эти существа, и, подозреваю, не только они. А я — то думала, что уже разучилась бояться. Я смотрела на лес, и мне казалось, что лес наполнен под завязку какими — то устрашающими тенями, большими и маленькими. Возможно, это были всего лишь деревья…

Где — то в чаще леса кто — то заорал дурным голосом. Я вздрогнула. Этот крик напоминал и плач ребенка, и вой волка одновременно. Из леса за нами наблюдали. Я это чувствовала. Не слышала, но чувствовала. Спать под открытым небом мне не хотелось совсем.

— Парэнжик, а не соорудишь ли ты нам какой — нибудь домик? — Спросила я робко.

У сородичей Парэнжика не существует жилищных проблем. Дома они строят довольно непривычным и неприглядным способом.

— Где строить? — Деловито огляделся Парэнжик.

— Да, где стоишь, там и строй! — Легкомысленно предложил Ирф.

Ирф никогда не видел, как это происходит, и ему было любопытно. А меня, помнится, этот процесс немного покоробил. Сейчас я уже привыкла к этому и не только — есть вещи гораздо более неприятные.

Парэнжик ухмыльнулся. За последнее время он сильно изменился, всё чаще на его лице можно было увидеть нормальную живую человеческую мимику. Он научился улыбаться и иногда даже смеётся. И, чем эмоциональней он становится, тем легче мне с ним общаться. Но он по — прежнему оставался для меня тайно за семью печатями. О нём я ничего не знаю.

Где — то совсем близко хрустнула ветка. Я вздрогнула.

— Они здесь. — Спокойно заметил Мерк. — Их двое и они за нами наблюдают.

— Интересно, когда им это надоест, они нападут? — Спросил Соф. — Парэнжик, давай сооружай дом!

Началось! Парэнжик наклонился и отрыгнул. Я уже несколько раз видела, как Парэнжик «строит» дом, но меня и сейчас завораживало это зрелище! Почва запенилась, забурлила, и вверх потянулись длинные янтарные нити. Нити эти были похожи на живые существа, они извивались, переплетались между собой, они, собственно, и были живыми. Пока живыми. Скоро они умрут и затвердеют, и у нас появится дом. Я посмотрела на Ирфа и с трудом сдержалась, чтоб не рассмеяться. На лице у великана брезгливость сменялась восхищением. Он никак не мог решить, как отнестись к происходящему на его глазах.

А в лесу два неизвестных существа в один голос вскрикнули что — то. Похоже, наш невозмутимый друг произвёл на них неизгладимое впечатление. Теперь — то они точно от нас не отстанут. Любопытные зверюги будут следить за каждым нашим шагом. Надеюсь, что мы ещё не раз сумеем их удивить.

Как всё — таки здорово, что здесь нам не надо играть чужую роль, кого — то из себя изображать и тщательно скрывать свои способности! Это обречённый мир и здесь можно позволить себе роскошь оставаться самими собой. Здесь мы уже ничего не сможем изменить, всё давно решено, окончательно и бесповоротно.

— Я хочу есть. — Угрюмо заявил Ирф. — Вам не кажется, что нам пора позаботиться о еде?

Я ухмыльнулась саркастически. Кто о чём, а вшивый — о бане. Чтобы добыть еду, нам надо идти в лес, туда, где притаились эти существа. Кто первый?

Не думаю, что кто — нибудь из нас действительно чего — то боялся. С нашей работой мы уже давно утратили чувство страха. Мы разучились бояться по — настоящему, до дрожи в коленках, до потери рассудка. Боюсь, что инстинкт самосохранения в нас постепенно исчезает и скоро от него ничего не останется.

Ирф отправился в лес. И почти сразу я почувствовала, как напряглись существа, притаившиеся за деревьями. Вот они разделились. Одно осталось наблюдать за нами, а второе отправилось за Ирфом.

— Знаете, что, Ирф ведь вегетарианец, а я — нет. — Заявил Мерк. — Мне нужно добыть здесь что — нибудь посущественнее, чем цветочки и ягодки.

Он направился к лесу. Он менялся прямо на ходу и в лес уже вошла большая бурая зверюга — то ли собака, то ли кошка.

— Хорошо, что с нами нет Дудулика. — Сказал Соф. — Что потребовалось бы ему на ужин?

Мы вошли в дом. Спать, конечно, можно и на полу, но будет жестковато. Надо бы накосить травы. Косить нечем…

Соф не смог удержаться от ядовитой реплики:

— Ага, давайте начнём косить, пахать, благоустраивать свою жизнь. Мы здесь не навсегда, дорогая. Как — нибудь переночуешь на полу, ничего с тобой не случится.

Молчавший всё это время Дра — Гамм, задумчиво произнёс:

— Уже ночь. Я беспокоюсь о ребятах. Можно было лечь спать на голодный желудок, а утром поискать еду.

Соф легкомысленно отмахнулся.

— Брось, что с ними может случиться. Они могут за себя постоять.

— Да, а что, по — твоему, случилось с Ари?

Этого никто из нас не знал. Мы чувствовали её присутствие, но не могли её услышать и связаться с ней. Это было подозрительно и Дра — Гамм в чём — то прав. Что мы знаем об этом мире? Раньше ведь с нами всегда был кто — то из местных, кто — то, кто мог нам всё объяснить. Об этом мире мы не знали ничего!

Ночь висела над нами, как спелая слива после дождя — такая же тёмно — фиолетовая с брызгами звёзд. Слова Дра — Гамма, как кислота, стали разъедать наше олимпийское спокойствие. Занервничал даже Парэнжик.

— Действительно, ребята, мы не можем здесь быть такими самоуверенными. Здесь мы, как новорождённые — ничего не знаем и ничего не можем. С Ари произошло что — то странное, и мы не знает, что именно.

— Да вернуться ребята, не нагнетайте. — Уже не так уверенно произнёс Соф. — Всё — будет в порядке. Что они с какими — то кошками не справятся?

— А что ты знаешь об этих кошках? — Взъелась я.

Так в нашем домике поселилась тревога. Она выскочила, как чёрт из табакерки и загнать её обратно у нас не получалось. Зря я тревожилась, что мне будет некомфортно спать — спать сегодня нам не придётся. Какой тут может быть сон?!

Глава 17

Но мы всё же заснули. Видимо, у всех у нас довольно крепкие нервы, как ни странно. Что там мне снилось, я не помню, потому, что меня разбудил Ирф. Нельзя так резко будить человека — это неприятно и сны не запоминаются…

— Хватит спать! Уже давно утро!

Когда меня утром будят, я мгновенно превращаюсь в сволочь. Если меня не знать и увидеть в такой момент впервые, то произведу неизгладимое впечатление, но не самое приятное.

— Меня здесь нет. — Не открывая глаз, буркнула я. — А вы все заткнитесь или сдохните!

Ирф настойчиво продолжал трясти меня, и я уже готова была его убить, но мне лень было шевелиться.

— Отстань. И вообще, убей себя сам — я сплю.

Могучие руки великана оторвали меня от пола и грубо швырнули об стену. Ничего себе способ будить! Разве можно так обращаться с дамой?

— Можно! — Резко гаркнул Ирф. — Проснись!

Ага, попробовала бы я не проснуться! Но настроение у меня было испорчено на весь день. А уж я — то сумею испортить настроение всем остальным!

Природа немедленно подхватила мой настрой и обрушила на мир бесконечные потоки дождя. С дождём мне всегда легче было обращаться, чем с ясной и солнечной погодой. Дождь и ветер возникали у меня из ничего, нарушая все прогнозы погоды. Может быть потому, что монотонная музыка танцующих капель успокаивала меня и помогала сосредоточиться.

— Может, ты успокоишься? — Спросил Соф, почему — то очень раздражённо.

До меня стало доходить, что ребята ведут себя подозрительно. Что — то случилось, пока я мирено спала. Я окинула взглядом комнату. Чего — то не хватало, верней кого — то.

— А где Мерк? — Спросила я.

— Он всё ещё не вернулся. — Объяснил Ирф. — Его не было всю ночь и непонятно где он сейчас. Мы не можем с ним связаться.

Это мне уже не нравится. Что — то слишком часто на этой планете стали пропадать люди. Сначала Ари, теперь вот, Мерк. Что бы это всё значило? Подозреваю, что мы вляпались в очень нехорошую историю. И тут же рявкнул гром. Природа словно комментировала мои мысли. Заметно похолодало, но это меня нисколько не огорчило. После Тартры я не люблю жару. После адской жары, дождь для меня, как бальзам на душу.

Теперь нам надо искать двоих — задача усложнилась. Это было бы плёвое дело, если бы с ними можно было связаться, но ни Ари, ни Мерк почему — то не выходили с нами на связь.

— Мерк перевоплотился в зверя. — Произнёс Дра — Гамм. — Полностью перевоплотился. Для охоты. Мы не можем читать мысли животных… Нам надо идти в лес и искать его.

— Где? — Психанул соф. — Ну, давайте теперь все разбредемся в разные стороны. Поймите же вы, наконец, мы ничего не знаем об этой планете! Совсем ничего!

Где — то в лесу пронзительно заорала неизвестная птица. Её крик напоминал крик ребёнка. От этого крика на душе стало ещё тревожнее.

Я вышла из дома и получила пощёчину — тяжёлые капли изо всех сил ударили меня по лицу. Дождь что — то шептал вкрадчивым голосом, раскрывая какие — то важные тайны, не боясь быть за это наказанным. И я немного успокоилась. Ничто так не успокаивает, как дождь!

— Дождь, дождь… Ты просто помешалась на дожде! Холодно и сыро. — Соф тоже выбрался из нашего домика, злой, как стая бешеных собак. Подошёл незаметно и обнял меня, как — то очень уж небрежно обнял — привычно, по — хозяйски, без эмоций. Стало почти холодно. Но, после Тартры, единственное, чего я не переношу — это жара.

Все остальные тоже выбрались под дождь, но почему — то такая погода никого, кроме меня не радовала. Глупые существа!

— Может быть. — Согласился Ирф. — Но нам надо искать Мерка. Ты не могла бы прекратить это безобразие?

Я так старалась, но никто не оценил моих стараний. Неблагодарные животные! Я живенько прокрутила в голове картинки с Тартры: кровожадные кустики, семидесятиградусную жару, полное отсутствие воды и всё остальное… И все мои друзья, которые привычно копались в моём мозгу, тоже увидели эти картинки. На Ирфа это подействовало. Он заметно повеселел и был готов к труду и обороне. Знаю точно — он вспомнил то омерзительное дерево, которое едва не сожрало его там, на Тартре.

— Вот — вот, — весело крикнула я, стараясь перекричать усиливающийся дождь и раскаты грома. — Уж лучше пусть деревья пьют вдоволь, чем сходят с ума от жажды. Здесь и без них достаточно желающих на нас поохотиться.

В подтверждение моих слов, из леса пошатываясь, вышла большая серебристая кошка. Что — то с ней было не так. Она сделала ещё несколько шагов и упала. Более жалкое зрелище трудно себе представить — распластавшаяся в грязи мокрая серая кошка. Даже издали было видно, как она дрожит.

— Что это с ней? — Растерянно спросила я.

А Соф уже сорвался с места и рванул к кошке. Он всегда чувствовал, когда кто — то срочно нуждался в помощи. Безошибочно! Соф — скорая помощь. Если он даже не соизволил обсудить этот неожиданный визит — значит дело совсем плохо!

Он легко поднял здоровенную зверюгу на руки и понёс к дому. Он был весь мокрый и грязный. Дождь струился по его лицу и капал с волос, кошка была тяжёлой, и ноги его разъезжались по бурой грязи, но вид у него при этом был почти счастливый! Я давно уже это заметила и сейчас лишний раз убедилась — Соф бывает счастлив по — настоящему только тогда, когда спасает кому — то жизнь. Чтож, такой у него дар. Не зарывай свой талант в землю, если хочешь быть счастливым!

Гроза усилилась, но я уже в этом не участвовала. Мокрые и продрогшие, мы вернулись в свой дом. Как раз вовремя, потому, что по крыше забарабанил град.

— Твоя работа? — Спросил Дра — Гамм.

— Нет, я к этому отношения не имею. Просто — самая обыкновенная гроза.

Соф положил кошку на пол. И только тогда мы заметили, что она вся в крови. Кровь смешивалась с водой и вот уже под кошкой образовалась розовая лужа. У неё дрожали веки и дёргались лапы, ей было очень плохо!

— Что это с ней? — Испуганно спросил Дра — Гамм.

— Кто — то её искромсал — объяснил Соф сквозь зубы.

Он принялся за лечение. Я очень люблю наблюдать за ним, когда он это делает. Лицо у него отсутствующее и такое вдохновлённое, словно он смотрит куда — то внутрь себя и видит что — то, чего никому больше не дано увидеть. Его руки, его лицо светились едва уловимым загадочным светом, который дрожал, как нагретый воздух и в этом мареве иногда прыгали яркие, словно искры от костра, точки. Этих точек становилось всё больше и больше, казалось, что они пляшут под барабанную дробь града. Они сливались в один сплошной поток, окутывали искалеченное тело большой кошки, пронзали её насквозь по какой — то неведомой схеме.

Я не знаю, сколько это длилось — время потеряло всякий смысл. Но всё закончилось. Лишь кровавая лужа и больше никаких следов ран, даже шрамов не осталось.

К этому я никогда не привыкну! Я даже не знаю всех своих возможностей, и каждый раз я открываю в себе что — то новое. Это пугает меня и радует. Когда — то, в самом начале моих приключений, я задавала себе вопрос: могу ли я от этого отказаться. Да и потом частенько собиралась всё бросить и жить, как самый обычный человек. Но то необычное существо, в которое я превратилась, поднимало бунт и возвращало меня к тому, что мне предначертано. Не скарр, нет — я, та, которой я стала. Я знала точно, что уже не смогу жить иначе! А, если я всё — таки сделаю это, то со мной произойдёт что — то ужасное. Мне этого никто никогда не говорил, но я откуда — то знала, что так оно всё и будет. Если ты — избранный, то не стоит противиться этому, как бы паршиво ты себя при этом ни чувствовал. Надо принимать этот дар с благодарностью, ведь он несёт и много неповторимо счастливых минут! Кто бы вы ни были, те, кто выбрал меня среди миллиардов других людей, спасибо Вам за это! Интересно, а они слышат мои мысля?

Пока я размышляла о своём предназначении, кошка превратилась в молодую девушку. Она не была красивой, но у неё было милое, почти детское лицо и выразительные яркие глаза… И скверный характер! Она вскочила на ноги и изо всех сил ударила Софа по лицу — это вместо «спасибо»! Соф опешил, ничего подобного он ожидать не мог. Судя по всему, такое чувство, как благодарность, этим животным не знакомо.

Девица, нисколько не смущаясь своей наготы, металась по дому, рычала и шипела, а мы деликатно старались не попадаться ей под руку.

— Чего это она? Взбесилась, что ли? — Обескуражено спросил Соф.

— Просто характер у неё хреновый. — Предположила я.

Не знаю, сколько бы она ещё бесилась, но у Дра — Гамма сдали нервы, и он просто парализовал её. Она, как подкошенная, упала на пол.

— Зачем ты с ней так? — Спросила я. — Она ведь девушка. Тебе не стыдно?

Дра — Гамм усмехнулся.

— Нисколько! Пусть успокоится. Эта девица готова была разнести вест дом в щепки. Совсем взбесился!

— Не разнесла бы. — Спокойно, без лишних эмоций, возразил Парэнжик. Только он выглядел спокойным, впрочем, как всегда. — Этот дом попрочней ваших сооружений, будет, хотя и незамысловат на первый взгляд. Ему ничто не грозит.

Да-а-а, дом, созданный из блевотины, должен иметь хоть какие — то положительные качества!

— А она — ничего. — Это Соф сказал о нашей гостье.

И только тут, я решила повнимательнее разглядеть её.

Ну, красавицей я бы её не назвала — это точно. Миленькая, но не более того. Лицо круглое, нос крупноват, правда, глаза яркие… Но что — то в ней всё же было. Не могу этого объяснить, но при всей своей заурядной внешности, было в ней что — то притягательное. Слова подобрать трудно, совершенство несовершенства — вот, как я бы это назвала, хотя звучит это абсурдно. Может быть и абсурдно, но иногда такое случается. Иногда недостатки бывают гораздо привлекательнее, чем достоинства. В детстве у меня была старая игрушка — безногий медведь. Не знаю, кто и когда оторвал мишке лапы, но это была моя самая любимая игрушка. Смешно, правда? Старый, потрёпанный медведь — инвалид, из которого торчала вата, казался мне лучше всех моих новых и красивых кукол вместе взятых. Вот так вот!

Парэнжик с интересом посмотрел на меня, потом на девицу. А она корчилась на полу, шипела от бессилия и рычала угрожающе, обнажая острые клыки. Она изо всех сил старалась нас напугать. За стенами нашего дома бушевала гроза, и никто из нас не пытался её утихомирить. Дома было тепло и сухо.

— Кто вы такие? Кто вы? Что вам от меня надо? — Кричала она.

Знала бы она, как нам трудно ответить ей на этот вопрос! Бесполезно даже пытаться. Не думаю, что кому — нибудь из нас приходилось раньше объяснять животным устройство Вселенной.

Соф присел рядом с ней на корточки. Он взял её за плечи и тихо, но уверенно произнёс:

— Об этом мы поговорим потом. А сначала ты нам объясни, кто тебя так искалечил? Что с тобой случилось?

И только тут она вспомнила, что она тяжело ранена. Она осмотрела себя — на лице её проступило недоумение. Не веря своим глазам, она ощупала себя с ног до головы. Её удивление было настолько большим, что не помещалось в ней.

— Я… Я ничего не понимаю. Тремо и его уроды меня почти убили. Я еле смогла убежать от них. Я помню. Что мне было совсем плохо. Я умирала! Я знаю!

Она заглянула Софу в глаза, надеясь там найти ответ, но он лишь загадочно улыбался.

— Я должна была умереть! — Настаивала она.

— Но не умерла же. — Весело ответил Соф.

Боже мой! Разве можно так издеваться над бедным животным?!

— Как тебя зовут? — Спросил Соф.

— Ришка. Я — Ришка! А где Тремо?

— Хотел бы я знать, о ком ты говоришь. Давай-ка ты всё нам расскажешь по — порядку. А потом мы ответим на твои вопросы.

Девица задумалась ненадолго.

— Хорошо. Я вам расскажу, но вы мне поможете уничтожить Тремо!

Она не спросила, нет, она заявила это уверенно, словно даже не думала о том, что мы можем ей отказать. У этой кисы был характер и какой! Не знаю, кто такой Тремо, но она его довела до белого каления. Это как же надо было выпендриваться, чтобы получить такой нагоняй! Её же буквально на ленточки искромсали! И, чует моё сердце, она сама нарвалась на это!

Девица устроилась поудобнее, осмотрела нас оценивающе и выбрала Софа.

— Иди сюда! — Приказала она ему.

Храбрая киса — слов нет! Одна в незнакомой обстановке, в окружении потенциальных врагов. Только что она умирала и вот, пожалуйста — она пытается командовать нами.

Обращаясь только к Софу, Ришка рассказала нам свою историю. Ничего нового, самая обычная история, старая, как мир.

Тремо — вожак стаи. Старый и дряхлый кот, который сам уже давно не охотится, но получает самые лучшие куски во время делёжки. Его давно бы уже загрызли, но он слишком хитёр. Старый интриган, каким — то неведомым образом, удерживает власть в своих лапах. Ришку это сильно возмущает. Как же так, почему такая несправедливость?! Ведь от него же никакой пользы, а он отхватывает лучшую часть добычи. Ришка — ловкая и сильная, она умеет охотиться, и именно она должна быть вожаком стаи. А как же иначе? Стаей должен управлять самый сильный, самый лучший охотник. А получается, что стаей управляет старый, беспомощный интриган. Это никуда не годится! Я прикинула, что не так уж они отличаются от нас — людей. Определённо, это уже не животные. У животных ведь нет ни политики, ни политиков… У животных всё решает сила и ловкость. Так думала и Ришка. Думала недолго и вскоре попыталась отнять власть у Тремо. Сделала она это просто, без затей. Она просто высказала всё, что думает, и вызвала старика на честный поединок. Но сначала каждый их них должен был принести в стаю добычу. Кто лучше?

Ришка честно охотилась двое суток и принесла куртава — местное травоядное, довольно большое, надо заметить. Она уже предвкушала свою победу, но тут появился старик Тремо. Он с трудом волок гронда! А ведь никто не мог в одиночку справиться с грондом! Гронд — большой зверь, покрытый острыми иглами вперемежку с шерстью. Этими иглами гронд выстреливает во все стороны, поражая всех, кто находится поблизости, наповал! Мёртвый гронд — самая вкусная еда, но добыть гронда без потерь практически невозможно. И, тем не менее, Тремо каким — то непостижимым образом ухитрился добыть именно гронда! Ришка чувствовала, что здесь кроется какой — то подвох, но не могла понять какой именно.

— Я подумала, что он где — то нашёл дохлого гронда т приволок, как свою добычу. Мы падалью не питаемся. Я ему это сказала, а он пообещал притащить ещё одного, чтоб я больше не сомневалась. Понимаете, два гронда — это уже чудо! Я была уверенна, что ничего у него не получится, но решила проследить за ним.

Она шла за ним по пятам, искусно прячась за деревьями. Она очень хотела разгадать его секрет. Ах, как она этого желала! А когда — то чего — то сильно хочешь — получаешь желаемое. Надо быть осторожными в своих желаниях. Она раскрыла секрет старого кота!

— Он вообще не охотился! Он всех обманул!

Я считаю, что вожак по праву занимал своё место!

Оказывается, в этом лесу водятся мелкие твари, похожие на земных крыс, с такими же скверными повадками. Мураги — так их зовут — ловко роют подземные ходы, очень организованные и дружные. И их много. Мелкие и, по сути, беззащитные мураги, становятся самыми грозными и опасными существами, когда решают объявить кому — то войну. И только мураги могут, без труда справится с грондом! Продвигаясь под землёй, они выскакивают на поверхность прямо под незащищённым животом гронда и дружно набрасываются на него. Шансов спастись у гронда — никакого. Но мураги не охотятся на грондов! Они питаются всякой мелочью. А Тремо нашёл способ заставить мураг убить гронда! Всё так просто! Он просто нашёл нору мураги, передушил её детёнышей и подбросил их к логову гронда. Вы представляете, какая гнусность! Настоящий охотник так никогда не поступит! Никогда! Я не люблю грондов, но это так гнусно! Мураги убили гронда, а Тремо присвоил добычу себе.

Она вновь начала преображаться. Когда перед нами оказалась большая кошка, мы поняли, что беседа окончена. Она по-прежнему не могла пошевелиться, но уже по другой причине. Стоило ей вспомнить о Тремо, как она уже была не в состоянии контролировать себя.

— Ладно, пусть она немного успокоится. Сейчас с ней бесполезно разговаривать. — Угрюмо произнёс Дра — Гамм. — Потом расспросим её об Ари и о Мерке. Может быть, она что — то знает.

«С таким — то характером, как у неё, — подумала я, — она точно что — то должна знать!» Девица сует нос куда надо и куда не надо. К тому же, насколько я поняла, она претендует на роль вожака, и пыталась устроить небольшой «дворцовый переворот», за что и поплатилась.

— Знаете, ребята, что я вам скажу, — вдруг дал знать о себе Ирф, — а ведь эти существа не такие уж животные, они гораздо ближе к людям, чем мы думаем.

Мы все дружно уставились на него. Он же наслаждался всеобщим вниманием и тянул паузу слишком долго. Так долго, что Соф не выдержал.

— Может, ты объяснишь, что ты хотел этим сказать?

— Может и объясню. — Усмехнулся Ирф.

И грянул гром, придавая особую значимость его словам. Погода всё портилась и портилась, и никто из нас даже не пытался на неё повлиять.

— Ирф, лапуля, если ты не объяснишься сейчас, то я залезу к тебе в голову и всё там так перерою! — Пригрозила я.

Он не испугался, просто ему надоело тянуть паузу.

— У зверей вожаком никогда не будет существо слабое, бесполезное, но хитрое. Всё это больше присуще существам разумным. И вообще, всё, что тут наговорила Ришка, не свойственно животным. Разве я не прав?

Всё, мир сошёл с ума! Если уж Ирф ударился в философию, то ничего хорошего нам здесь ждать не стоит!

Каждому из нас, присущи какие — то качества, которыми можно без труда охарактеризовать любого из нас. Парэнжик — это спокойствие и невозмутимость, он, словно каменный идол, чьё лицо никогда не тревожат простые человеческие страсти. Соф — неплохой, в общем — то, парень. Но нахальный и, чаще всего, несерьёзный. А вот Ирфа можно охарактеризовать только одним словом — воин, со всеми вытекающими последствиями. Смелый, прямолинейный, гордый, упрямый… Всё, что угодно, но только не философ!

Тихое шуршание вернуло наше внимание в нашей гостье.

Она вновь превратилась в человека и угрюмо наблюдала за нами. В её странных ярких глазах плясал гнев.

— Так вы мне поможете убить Тремо? — Настойчиво спросила она.

Я подошла к ней и, едва успела увернуться от удара, который она адресовала мне. Бешенная!

— Ты не окончила свою историю. — Напомнила я раздражённо.

— Тебе говорить не буду! — Заявила она.

— Тогда мы не станем помогать тебе. Что нам плохого сделал этот Тремо?

— Он меня чуть не убил! Он натравил на меня своих бандитов! Этого разве мало?

Я пожала плечами.

— Это твои проблемы. Нам — то, что за дело?

И я своего добилась! Это было слишком просто и не доставило мне ни малейшего удовольствия.

— Он похитил вашего парня! — Выпалила она. — А до этого была ещё женщина, наверное, одна из вас.

Она наслаждалась произведённым эффектом. Интересно, кто из нас кого сейчас провоцирует? Может быть, Ирф прав? В психологии животных я мало что понимаю, но это существо я легко могу назвать человеком, не, может быть, немного странным человеком…

Мы обступили её и начали допрос с пристрастием. Мы не давали ей опомниться, засыпая с ног до головы вопросами.

— Они живы?

— Где они?

— Как он мог их поймать?

— Зачем они ему?

— Как он удерживает их?

И так далее и тому подобное. Сначала она честно пыталась нам отвечать, но потом растерялась и замолчала. Её меньше всего интересовали наши проблемы. Мы были ей интересны лишь, как инструмент для достижения своей цели. Среди людей такие типы тоже не редкость. Им интересны лишь те, кто может быть им полезны, и не важно в чём заключается эта польза — это может быть что — то конкретное, а может и нечто абстрактное. Это может быть потраченное на них время и чувства или какая — нибудь вещь. И они готовы платить за это. Сейчас Ришка решала для себя, какую цену она должна будет нам заплатить. Хотелось бы обойтись малым.

— Ребята, я ей не верю! — Сказала я. — Не могу этого объяснить, ноя почти уверена, что она врёт.

Мои друзья были недовольны. Простодушные мужчины, они ничего не понимают в женщинах! Женщины гораздо хитрее и коварнее, чем это кажется. Слабый пол совсем не так слаб.

— Ребята, мы не можем читать её мысли. И я чувствую, всего лишь чувствую, что она брешет, как сивый мерин! По — моему, она решила использовать с нами метод этого Тремо. Просто она хочет нас на него натравить.

Я не знаю почему я это сказала, просто я была уверенна, что так оно и есть. А парни развесили уши и готовы были поверить каждому её слову. Может быть, им просто очень хотелось ей верить. Пришлось мне объяснять подробно — слова находились легко, словно давно уже стояли, как ком у меня в горле. Для меня самой они были неожиданностью.

— Ребята, да поймите же вы, наконец! Ну не мог какой — то там Тремо захватить в плен Ари и Мерка! Вы забыли о скаррах? Объясните, разве мог какой — то там старый облезлый кот одолеть скарра? Как? Каким образом?

Я, словно холодной водой их окатила. Надежда в глазах потухла. А Ришка, которая ничего не понимала, потому, что мы говорили на незнакомом для неё языке. Заметила эту перемену и насторожилась. И хотя она по-прежнему находилась в человеческом образе, в этот момент она гораздо больше походила на животное, чем когда — либо до этого. Люди — звери, звери — люди, как в этом разобраться? Кто же эти существа, чёрт возьми?!

И тут кто — то большой и сильный ударился в нашу дверь. Удивительно, что дверь выдержала. Не сговариваясь, мы поставили защиту. Кто — бы ни был тот, кто находился снаружи, он был опасен. Опасен и очень силён.

Но Соф уже открыл дверь.

На пороге стоял здоровенный, мокрый, но всё равно грозный, котяра! С его клыков капала слюна, а глазами можно было прожечь дыру в стене! Его страшный рёв едва не взорвал наше скромное жилище. Но тут он увидел Ришку и словно окаменел. И перед нами была уже не жуткая морда, а лицо, ошарашенное и растерянное. Это был наш знакомый — Леко.

— Господи, — вздохнула я, — чувствую себя, как на стриптизе. Говоришь, что они — люди? Тогда могли бы хотя бы повязку, какую — нибудь набедренную нацепить.

Я отвернулась. А Леко бесцеремонно вошёл в дом.

— Ты жива?! — Удивлённо воскликнул он.

Она лишь фыркнула.

— Мне сказали, что эти существа убили тебя.

Она поднялась с пола и подошла к нему. На губах у неё играла торжествующая улыбка.

— Это тебе сказал твой отец? — Спросила она.

— Да. Он сказал, что чужаки убили тебя. И я пришёл, чтобы отмстить.

Между этими двумя что — то есть. Полагаю, что парень неравнодушен к нашей Ришке. А вот, кто его отец? Кто та гнусная тварь, которая натравила его на нас?

— Он — сын Тремо! — Оповестила нас Ришка.

Мы переглянулись. Весёленькое дело получается! Следующим здесь, по закону жанра, должен появиться сам Тремо. Но он не появился. Он был уверен, что Ришка мертва, а его сын сейчас расправляется с нами. Что ему здесь делать, ведь всё уже решено.

Дра — Гамм решил, наконец — то, вмешаться, терпеть он больше не мог.

— Послушайте, вы, давайте поговорим о наших друзьях. И не морочьте нам головы. Нам нужна правда. Хотя бы в благодарность за то, что мы спасли ей жизнь — Он кивнул в сторону Ришки.

— Они спасли тебе жизнь? — Спросил он удивлённо.

Она лишь кивнула.

— А что они хотят знать?

Она поняла, что сейчас её враньё будет раскрыто и отчаянно придумывала новую ложь. Ей было плохо, по-настоящему плохо, оттого, что сейчас правда выплывет наружу и она, возможно, потеряет свою последнюю надежду. Прав Ирф — не такие уж они звери.

— Пропали двое наших друзей, — начал объяснять Дра — Гамм, — и мы хотим их найти…

Я поняла, что сейчас он выложит версию Ришки о том, что случилось с Ари и Мерком и девица окажется в незавидном положении, потому что, я абсолютно уверенна в том, что в её словах нет ни капли правды. И хуже всего то, что она пыталась подставить его отца. Она так отчаянно рвалась к власти и не понимала, что работа это не для неё. И старик Тремо идеально подходит на эту роль, он на своём месте. Мне стало её жалко, и я решила ей помочь.

— Этой ночью наш друг отправился на охоту и исчез. А ещё раньше так же исчезла наша подруга. Мы не можем понять, что с ними случилось.

Леко задумался. На его лице отражалась переменная облачность — он то хмурился, то — улыбался. Жаль, что нам не дано услышать его мысли. Мысли — то у него есть, но мы их почему-то не слышим. Не такие уж они всесильные эти скарры. Может быть, они потому и решили уничтожить бедных оборотней, что не умеют читать их мысли?

— Я знаю, о ком вы говорите. — Произнёс Леко. — Я их видел. Они были здесь. А ваш друг ночью охотился на чужой территории, но его никто не мог тронуть — что — то мешало.

Мы — то знаем, что именно мешало — наше защитное поле, но им этого не объяснить.

— И ты знаешь, где они могут быть? — Спросил Дра — Гамм, теряя надежду.

Леко ответил сразу:

— В лесу их точно нет. Я думаю, что, либо их съело Озеро Смерти, либо они в муравейнике.

Бред, какой — то! Наверное, он сказал что — то другое, но скарр перевёл именно так. Подбирать нужные слова для чего — то, чего не выразить словами — занятие не самое простое.

На Земле есть Мёртвое море, но ничего опасного в нём нет, кроме названия. Вполне возможно, что и Озеро Смерти не страшнее Мёртвого моря. Но вот как понимать его слова о муравейнике? Не могут наши ребята поместиться в муравейнике — хоть тресни!

Видя наше недоумение, Ришка сказала:

— Мы вам покажем, где это, но сами туда не пойдём.

— Да, нам нужны проводники в этом мире. Мы здесь ничего не знаем.

Ришка разумно решила не напоминать нам о своей затее с Тремо. Слава Богу, нам не придётся убивать старого вождя! Он ничего плохого нам не сделал, а их личные разборки нас не касаются.

Отправляться в путь прямо сейчас не имело смысла — что за радость месить грязь? А, если завтра дождь не утихнет, то можно будет немного подкорректировать погоду.

— Но ты этого делать не будешь! — Предупредил Соф. — И не смотри на меня так! С погодой ты не дружишь.

Дра — Гамм рвался в бой, ему хотелось срочно отправиться на поиски Ари, наше мнение его не интересовало. Ну, конечно, что такое несколько продрогших и раздражённых человек по сравнению с возможностью отыскать, наконец — то, свою Ари. Но эти несколько человек — это мы. И мне неприятно, когда со мной совсем не считаются.

В лесу кто — то орал дурным голосом, звонко и пронзительно.

— Мураги охотятся — объяснил Леко, — сейчас лучше в лес не ходить. Они, конечно, не охотятся на такую крупную дичь, как мы, но всякое бывает…

О мурагах я уже кое — что знала. Существа, похожие на крупных крыс, организованные настолько, что могут справиться с любым врагом. Я представила себе полчища огромных крыс, нападающих на меня и твёрдо решила — из дома сейчас меня не вытащит никто! И, если даже, судный день произойдёт прямо сейчас, я даже пальцем не пошевелю, чтобы покинуть наше убежище.

— Тогда я сам пойду! — С вызовом заявил Дра — Гамм.

— Знаешь куда? — Ехидно спросил Соф.

У меня возникла неплохая идея.

— Ребята, а может, нам сейчас отправиться по домам, а? Мы ведь не теряем время. Время для нас — пустое место. Отдохнём, поедим по-человечески, приведём мысли в порядок. А потом вернёмся. Вы как на это смотрите?

Все согласились. Все, кроме Дра — Гамма. Замкнуло его, что ли? Надо уметь расслабляться, иначе так долго не протянешь.

Наши кошки вновь стали животными и мирно спали, растянувшись на полу. Расположились, как у себя дома. Всё — таки они наглые!

— Вы собираетесь отдыхать, когда Ари и Мерк в опасности? — Дра — Гамм от возмущения даже зашипел, как змея. — Вас не волнует, что с ними случилось?

И ведь знает, что здесь, на Хрифе, мы не потеряем ни секунды, но ведёт себя, как законченный придурок.

Он понял, что мы его всё равно не послушаемся, но ничего не мог с собой поделать. Бывают ситуации в жизни, когда мозги у человека просто отключаются — я такое видела и сама испытывала не раз. Этим не страдает только Парэнжик, но я иногда сомневаюсь, что он вообще способен испытывать человеческие чувства. Даже моего больного воображения не хватало, чтобы представить себе его влюблённым.

— Глупо. — Возразил Парэнжик.

— Что глупо? — Спросила я.

— Глупо демонстрировать свои чувства. И совсем глупо их не контролировать.

Вот зануда!

Домой хочу! Хочу принять ванну, нормально поесть и выспаться на чистой постели, а не на полу. Неужели я так много хочу? Я ведь не стремлюсь к мировому господству, не мечтая о несметных сокровищах, не жду принца на белом коне…

Соф рассмеялся, уж не знаю чему. Наши с ним отношения давно зашли в тупик. Они замерли в какой — то точке и ни туда, ни сюда. Вот у Дра — Гамма и Ари всё так просто решилось, у них всё ясно и понятно. У них уже даже дочь есть. А мы?

«Знаешь, что, если ты так этого хочешь, мы могли бы тоже сделать себе ребёнка» — услышала я у себя в голове его мысли. «Сейчас отправимся к тебе или ко мне и займёмся этим. Давно пора».

— Не дождёшься!

— Зря ты так. Мне кажется, что ты меня недооцениваешь.

Я посмотрела на него, как солдат на вошь и сказала зло:

— А ты, по — моему, себя переоцениваешь!

Он даже не обиделся, он уже давно привык к таким выпадам с моей стороны. Может быть, я сама создаю все эти трудности? И совсем не его вина, что у нас всё так нескладно? Ну, уж нет, брать всю вину на себя я не намерена!

Глава 18

И вот я дома. Сижу на своём диване и смотрю телевизор. Это просто здорово, что при нашей сумасшедшей работе, мы можем позволить себе отдых дома, в любой момент, когда душа пожелает. Когда у тебя впереди почти целая вечность, психологическая разгрузка просто необходима. Я даже представить себе не могу, что будет твориться в моей голове спустя несколько тысячелетий!

Я искупала, чистая и почти счастливая, я уже не жду от жизни никаких подвохов.

В квартиру вошёл запах свежих булочек, у меня даже под ложечкой засосало. Это мой братец заявился с целой горой гостинцев. Ко мне в дом пришёл человек — праздник. И я собираюсь сделать из него человека — чудо. Уверена, что у меня это получится.

— Миха, когда мы устроим сеанс лечения, а?

Он замялся. Опять эта его щепетильность!

— Стоп! — Приказала я. — Никакого обмана не будет. Я тебя всему научу, у тебя получится.

Он всё ещё сомневался.

— Так, дай мне свою руку и закрой глаза! — Потребовала я.

Он покорно исполнил мой приказ. Я держала его руку и прислушивалась к своим ощущениям, пытаясь оценить способности Медведя. Способности были, и какие! Горячие колючки впивались в мою кожу.

— Сосредоточься и представь, что у тебя по венам течёт огонь, прямо к кончикам пальцев.

Он представил и обжёг мою руку! Ничего себе! Он учился на ходу или он всегда это умел, но ловко скрывал?

— Открой глаза и посмотри на свою руку.

Он и сам понимал, что с ним происходит что — то необычное и боялся открыть глаза.

— Открой глаза! Что ты видишь?

Он увидел то же, что и я. Его рука светилась! Он поднёс её к глазам, но всё ещё не мог поверить в происходящее. Вторая рука тоже сияла. Такого даже я не ожидала. Его и учить — то ничему не надо!

— Сияли не только его руки, его глаза превратились в яркие звёзды. Он был счастлив и испуган одновременно. Но главное — ему было интересно. Если интересно, значит, теперь его за уши не оттащишь от этого дела.

— Кстати, а как там наша Лялька? — Спросил он.

— Наша Лялька довольно шустро превращается в преуспевающую бизнес — леди. Такого я от неё никак не ожидала. Мне всегда казалось, что Лялька и бизнес — две вещи несовместные. А у неё всё прекрасно получается. Всё — таки у меня талантливая родня!

А Мишка продолжал меня удивлять. Словно открылась какая — то тайная дверь и из неё хлынули знания, о которых он даже не догадывался. Раньше он вообще в подобные вещи не верил!

А теперь он жонглировал огненными шариками, которые возникали из ничего и исчезали там же. Кто же он такой мой братец?

— Миха, скажи честно, ты когда — нибудь раньше делал это?

Он рассмеялся радостно.

— Что ты, никогда! Да я и сейчас не знаю, что с этим делать.

Чтож, кое — чему его всё же придётся научить, думаю, что много времени это не займёт.

И началось обучение!

Я ела булочки и следила за тем, как бездарно он разбазаривает свою энергию. Я пыталась разозлиться на него, но, видя его счастливое лицо, не смогла, лишь недовольно ворчала:

— Мишка, так тебя надолго не хватит — долго будешь восстанавливаться. Учись правильно дозировать энергию. Она расходится у тебя веером во все стороны. Собери, собери ты её в луч. Тонкий луч и отпускай потихоньку.

Эмоции переполняли его, и я поняла, что пора закругляться.

— Всё, хватит. Завтра поедем к тебе, и будешь учиться в процессе работы.

С трудом удалось его успокоить, и только тогда он почувствовал слабость. Кровь хлынула у него из носа, ноги подкосились и он сел на пол. Только что восторженное лицо стало испуганным.

— Что это со мной? — Растерянно спросил он.

— Отходняк. Ты потратил слишком много энергии и теперь тебе самому надо восстанавливаться. Запомни — главное, чему тебе надо научиться — это правильно распоряжаться своим даром и вовремя чувствовать, когда пора остановиться.

— Мне плохо. — Тихо прошептал он. — Я умру?

Это здорово, что мне удалось напугать его с самого начала, теперь он будет осторожнее.

— Нет, но тебе надо срочно подкрепиться и лечь спать. Утром будешь, как огурец.

— Хотелось бы быть, как человек.

Когда он, наконец, уснул, я ушла на кухню. Хлебала горячий кофе и думала обо всём сразу. Только здесь, у себя дома, в полном покое, я смогла трезво оценить ситуацию. И только здесь до меня, наконец, дошло — Ари исчезла! Сделала она это добровольно и, возможно, она вовсе не хочет, чтобы мы её нашли. Я могу лишь догадываться, почему она пошла на это. Ведь и во мне и в ней поселилась Великая Пустота, и её, как и меня, это мучило. Она захотела сбежать туда, где никто не сможет читать её мысли и заглядывать ей в душу. Она попыталась сохранить свою тайну. С ней, более — менее, всё понятно. Но, что произошло с Мерком? Куда исчез он? Ясно же, что ни оборотни, никто другой не смог бы с ним справиться. И, тем не менее, его нет. Что же из себя представляет эта Хрифа и почему ей вынесли приговор? Так ли безнадёжны оборотни? Здесь что — то не так, я это нутром чую! А ещё, я думаю, что зря мы так самовольничаем. Нам надо было всё обсудить на Базе. Но теперь уже поздно что — либо менять, мы влипли.

Утром тяжёлые мысли бесследно исчезли. Весь вечер, пока Мишка спал, кто — то настойчиво звонил по телефону, но я не сочла нужным поднять трубку, просто отключила телефон и все дела. А с утра звонки продолжились. Звонили и на мой домашний телефон и Мишке на мобильный.

— Ты не против — я дал твой номер Натахе, на всякий случай?

— Кто такая? — Поинтересовалась я.

— Я же тебе говорил, что живу с женщиной. Или нет?

— Говорил. Это она?

Он кивнул.

— Видимо дома произошла запарка.

Я не стала прислушиваться к тому, о чём они говорят — не моё это дело. Если он сочтёт нужным — сам расскажет. Я сидела и курила, не о чём не думая. Я уже вывела для себя очень полезную формулу. Смысл её заключается в том, что, о чём бы я ни думала, что бы я ни делала, всё решиться само собой, и моя беспокойная звезда всё равно безошибочно приведёт меня туда, куда надо. Я совершала море ошибок. Но, как выяснилось, именно мои ошибки помогали мне найти выход из самой безвыходной ситуации. Ничего в этой жизни мне не доставалось легко, и я очень искренне считала себя неудачницей, но каким — то невероятным образом, после долгих мытарств и нервотрёпок, я всегда получала то, что хотела, но особой радости это мне уже не доставляло. Что поделаешь, всё у меня не вовремя, всё с опозданием. Надо как — то сломать эту нехорошую традицию, потому, что целую вечность, которая мне предстоит, я в таком режиме не выдержу.

Я сама не заметила, как грязная посуда сама собой перемылась, а вещи все аккуратно заняли свои положенные места. Сама собой открылась форточка, впуская в квартиру прохладную свежесть и запах отшумевшей накануне грозы. Не ударив палец о палец, беспечно глотая вредный табачный дым, я переделала всю домашнюю работу.

— Надо ехать домой. Там люди ждут. — Объявил Мишка немного виновато.

— Я поеду с тобой.

Он уже больше не сомневался.

Конечно, ему досталась не самая лучшая сестра, но другой ему, кажется, надо. Мы с ним не часто ссорились, хотя я легко могу вывести из себя даже мумию Тутанхамона, если задамся такой целью.

— Надо позвонить родителям, чтоб не волновались. — Вспомнила я.

Он кивнул.

Реакция моей мамы была вполне предсказуемой.

— Даже не думай! — Категорично сказала она. — С ним обязательно вляпаешься в какую — нибудь нехорошую историю.

— Ма, ну зачем ты так? Можно обойтись без негатива?

— Я знаю, что говорю! — Кричала она в трубку.

Мишка деликатно удалился в комнату, он догадывался об отношении к нему близких родственников. Он давно и безнадёжно разочаровал всех. Всех, кроме меня. Всё — таки, это свинство, что человеку даже не дают ни малейшей возможности реабилитироваться.

— Я поеду! — Твёрдо сказала я. — Ничего не случится.

— С ним постоянно что — то случается.

Можно подумать, что со мной ничего не случается! Знала бы она!

— Моё дело — поставить вас в известность, чтобы вы не волновались. — Сказала я упрямо и положила трубку.

Мама тут же перезвонила, но я сразу же отключила телефон. Мишка вошёл в комнату.

— Что, ругается? — Спросил он виновато.

— Как всегда.

— Может, останешься?

— Ой, да ты — то хоть нервы не трепи!

И в самом деле, я уже давно никуда не выезжала из города. Пора, наконец — то, сменить обстановку! Смешно! Это я — то давно не выезжала из города?! За то время, что я безвылазно сидела дома, я успела побывать во многих, очень многих самых невероятных мирах. Я успела узнать столько всего, что всё это с трудом поместилось у меня в голове.

— Ты чего? — Спросил Миха, видимо решил, что я смеюсь над ним.

— Ты знаешь, — ответила я, — жизнь — настолько парадоксальная штука, что иногда мне кажется, что на самом деле ничего этого не существует на самом деле.

Он на секунду задумался. Так ничего и не понял.

— Не грузи. — Попросил он жалобно. — После всего того, что я о тебе узнал, я уже готов поверить даже в этот бред.

— Я — тоже.

Билеты мы купили без проблем. Я даже не подозревала, в какую глушь меня занесёт! Никогда раньше я не бывала в таких местах.

Деревушку, в которую меня приволок мой братец, можно было бы назвать мёртвой, если бы не несколько жилых домишек на фоне полуразрушенных и заколоченных. Над этими домами вился упругий серо — голубой дым. Зрелище, какое — то запредельное, словно мы попали на чужую планету. Людей на улицах не было видно. Одно слово — апокалипсис. И в то же время, во всей этой гнетущей атмосфере витало что — то необычное, вернее — непривычное, что — то, что сразу же напомнило мне о Хрифе — это странный, первобытный покой, чистота и ожидание чего — то. Чистота, тишина, покой, безысходность и ожидание чуда, как ни странно.

— Интересно, — спросила я, — много таких мест в России?

— Навалом. — Легкомысленно ответил Мишка. — Сама подумай, страна — то большая, а народа всё меньше и меньше.

Я задумалась. Мне стало совсем печально. Мишка это заметил и поспешил меня успокоить и сделал это он довольно своеобразно — он окончательно испортил мне настроение.

— Ничего, ещё немного попадаем, достигнем дна и начнём выкарабкиваться. — Сказал он. — Осталось совсем малость.

— Это ещё не дно?! — Ужаснулась я, показывая на вымершую деревню.

Он окинул взглядом, уже привычное для него зрелище и это его не испугало.

— Это? Это нормально. Это — передышка или наоборот — брожение. Знаешь, процесс брожения не может длиться вечно. В истории России были времена и похуже. Поэтому, пока есть такая возможность, я здесь отдыхаю, в тишине и покое, вдали от цивилизации и всех её язв.

Как заговорил — то, стервец! Не ожидала. А вообще, он — счастливчик! Я мотаюсь по иным мирам и везде нахожу что — то, в той или иной степени, похожее на Землю. А он умудряется здесь, на Земле, находить иные миры! Не иначе, как мой брат — Ангел!

Дом, в котором поселился Мишка, выглядел вполне прилично. Он был живым и это главное! Во дворе на верёвке сушилось бельё, на окнах висели чистые занавески, а в конуре развалилась большая ленивая псина с грустными человеческими глазами. И только возле его дома я увидела, наконец — то, людей!

Их было больше десятка. В основном это были женщины, возраста, приблизительно бальзаковского и гораздо старше. Все они ждали Мишку.

— Привет! — Весело поздоровался Мишка. — С кого начнём?

Я не ожидала, что он примется за работу прямо с порога, я надеялась немного отдохнуть с дороги, но не получилось.

Из дома вышла молодая женщина с таким лицом, что я сразу поняла, что никуда Мишка от неё не денется! Это и была загадочная Наталья. В ней было что — то, чего я уже давно не встречала в людях — покой и надёжность. Лицо у неё было светлое и радостное. Большие синие глаза с длинными ресницами, курносый нос, веснушки, но главное — она была такой же безнадёжно — рыжей, как и я! Мне она понравилась. Мишка сразу же засветился, как лампочка и я поняла, что братец мой лукавил, говоря, что не испытывает к ней никаких чувств. Он был влюблён по уши, но, возможно, сам не понимал этого, потому, что чувство это не было похоже на то, что случалось с ним раньше. Ещё бы, ведь это было ровное, спокойное, светлое чувство, а вовсе не тот болезненный мандраж, именуемый страстью.

— Знакомься, — сказал Мишка и грубо толкнул меня навстречу Наталье, — это моя двоюродная сестра Саня. А это — Наташа.

Она заулыбалась, но ниче8го не сказала. А после я заметила, что она вообще не многословна. Они просто идеально дополняли друг друга. Такое встречается нечасто, когда два совершенно разных человека не раздражают друг друга, а дополняют, словно являются единым целым.

В доме было просто и уютно. Никаких излишеств. Чистый и уютный домик, в котором есть всё, что необходимо для нормальной жизни, но ничего ненужного.

— Как она тебе? — Тихо спросил Мишка.

— Мне она нравится. Она тебе подходит.

— Мне тоже так кажется.

Пока мы ели, людей во дворе прибавилось.

— Ну, что, пора начинать работу. — Сказал Мишка нервно.

Я бы тоже нервничала на его месте. Ему ведь предстояло испробовать свои способности в деле, способности, которые он сам не понимал и немного побаивался.

— Не бойся, — шепнула я, — я тебя подстрахую.

Он только кивнул.

Вот вроде бы всё решено, ан — нет! Как только вошла первая посетительница, Мишка побледнел, как мел. Он готов был удрать из дома самым позорным образом. Я едва не рассмеялась, видя, как этот здоровенный мужик панически боится самого себя. Он даже не мог себя заставить взглянуть на посетительницу. Пришлось подключаться к этому делу мне. Я внимательно осмотрела её с ног до головы и обнаружила густое тёмное пятно в области груди — рак груди. Тут можно даже не сомневаться.

Пусть я всё делала не так ловко, как Соф, но у меня, ей Богу, получалось здорово! Женщина не видела, как искристые разноцветные потоки пронзают её, разрушают опухоль и залечивают поражённые ткани. Ей просто было щекотно, и она истерично хихикала.

— Ой, извините, — извинилась она за своё поведение, не соответствующее, как ей казалось, моменту, — щекотно.

Я лишь сосредоточенно кивнула. Опухоль, размером с персик, таяла на глазах — вот она уже не больше сливы, вот уже — с вишню, с горошину и вот её уже нет совсем, словно и не было никогда. Как будто кто — то где — то сказал: «Пшла вон!» и она исчезла бесследно.

Я облегчённо вздохнула.

— Всё? — Удивлённо спросила женщина.

— Можете проверить. — Спокойно предложила я.

Нисколько не смущаясь, она расстегнула блузку и стала недоверчиво ощупывать свою грудь. Её помутневшие от страха глаза, постепенно прояснились, становились всё ярче, и в итоге она расплакалась, легко и счастливо. Вместе со слезами её покидала безысходность и тоска, терзавшие её всё это время. Даже не застегнув блузку, она упала передо мной на колени и стала целовать мне руки, повторяя:

— Спасибо! Спасибо! Ваши ручки, ваши золотые ручки…

Я не знала, что мне делать. Чувствовала себя неловко и лишь безуспешно пыталась поднять её с колен. Наконец — то терпение моё лопнуло!

— Хватит уже! — Крикнула я. — Что вы творите? Немедленно встаньте!

Как солдат по команде, она вскочила с колен. Мой резкий тон привёл её в чувство.

— Сколько я вам должна? — Спросила она деловито.

Я растерянно посмотрела на Мишку. Мне даже в голову не приходило, что мои способности могут иметь какой — то денежный эквивалент. Мишка пожал плечами. Блин, мог бы подсказать!

— Это вы сами решайте. — Сказала я тихо, испытывая чудовищную неловкость. Было стыдно — хоть в землю зарывайся.

Тётка опешила. Я почувствовала, как в голове у неё заработал калькулятор. Благодарность — благодарностью, но жаба — самое могучее животное! Жаба давила её беспощадно. Было видно, что тётка сама себя ненавидит за это, но сумма гонорара уменьшилась многократно от той, что она готова была заплатить, идя сюда. Мне стало смешно, и я решила позабавиться.

— Если у вас нет денег, не мучайтесь. — Сказала я. — Можете ничего не платить.

Жаба торжествующе квакнула! Такого счастья моя пациентка никак не ожидала. Расшаркиваясь и продолжая меня благодарить, она скрылась за дверью. Мы с Мишкой рассмеялись. Он хотел что — то сказать, но тут дверь открылась и на пороге появилась моя пациентка. Лицо у неё было пунцовым то ли от стыда, то ли от тех усилий, которые ей пришлось сделать над собой, чтобы совершить этот поступок.

— Вы меня извините, — пролепетала она, — совсем от радости ум за разум зашёл. Забыла заплатить. Извините, ради Бога!

— Да ничего — ничего. — Весело сказала я.

— Вот, возьмите. — Она выдохнула и решительно положила на стол все, выделенные на лечение, деньги. — Вы не думайте, что я — тварь неблагодарная. Растерялась малёхо.

Она ушла, довольная собой. Было ясно, что победа над собственной жадностью далась ей нелегко.

— Ты — молодец. — Сказал Мишка. — Знаешь, а такое часто бывает. Я ведь точно так же себя веду. Не поверишь, но не было случая, чтобы кто — нибудь ушёл, не расплатившись, хотя я никогда ничего не требую. Странно?

— Ничего странного, — услышала я, наконец — то, тихий голос Натальи — просто у людей совесть есть. Тебя это удивляет? Сначала поддадутся искушению, а потом совесть всё равно верх берёт.

— Наташа, скажи, пожалуйста, а нам, как быть с совестью? — Спросила я. — Разве можно за это деньги брать?

— Требовать нельзя, а брать можно, если дают. — Мудро ответила она. — Это же работа и она столько сил забирает, как никакая другая.

Всё верно, не поспоришь, но моя совесть всё же чувствовала себя не очень уютно.

Наталья вышла позвать следующего пациента, а Мишка сказал:

— Не дёргайся. Мне тоже сначала было не по кайфу за это деньги брать, но жить — то на что — то надо. Вот я и вывел эту формулу «сам решай платить или не платить и сколько платить». Я им предоставил выбор.

— Ладно. Ты всё видел?

— Ага. — Кивнул он.

— Тёмное пятно видел?

Он кивнул.

— Запомни — где тёмное пятно, там и болезнь. Пятна могут быть разными по форме, концентрации, но они всегда указывают на то, где собака зарыта.

— Я понял.

— А раз понял, то давай теперь сам действуй. Ты, главное, не бойся.

— Постараюсь. Но ты, если что, подстрахуешь меня?

— А куда я денусь?

Мишка всё ещё боялся, но отступать было уже поздно. Я видела его состояние, и мне было его жалко, жалко и смешно. Медведь, как маленький щенок, дрожал и почти поскуливал, правда, беззвучно.

— Миха, не дрейфь! — Приказала я. — Всё будет хорошо.

Он кивнул, но легче ему не стало. Он недоверчиво смотрел на дверь, ожидая, как грома небесного очередного пациента.

И вот он вошёл. Мужчина средних лет, среднего роста и вообще весь какой — то средний. Зауряднейший тип! Чувствовал он себя неловко, не знал с чего начать и бросал в мою сторону тяжёлые, как гири, взгляды. Моё присутствие его смущало. Он боялся, что придётся прямо при мне заголять задницу и показывать свою проблему.

— Успокойтесь, — мягко сказал Мишка, — раздеваться вам не надо. Сейчас я вам дам травы и скажу, что делать.

Ясно, почему он успокоился — не надо прибегать к чудесной и незнакомой силе, можно обойтись привычными способами. Ну — ну, посмотрим, что у него из этого получится. Мишка принёс пакеты с разными травами и разложил их на столе.

— Это поможет? — С сомнением спросил серьёзный мужчина. — Очень не хочется идти на операцию.

— Всем помогает, почему вам не поможет? — Спросил брат.

Мужчина ждал чудес, но на его долю чуда не выпало. Даже в этом его серая жизнь взяла верх. Ну, не полагается ему чудес и всё тут!

— Зверобой, кора дуба, ромашка и календула. — Перечислил Мишка. — Возьмёте всё это в равных пропорциях и заварите кипятком. Остудите до комнатной температуры и минут на сорок садитесь в тазик с этим настоем. Думаю, что трёх раз будет достаточно. Делать это лучше вечером, перед сном. Всё ясно?

Мужик кивнул.

— Напоминаю, на всякий случай — вода должна быть комнатной температуры, но ни в коем случае не горячей!

Мужчина кивнул, взял пакеты, положил на стол деньги и, почти бегом, покинул Мишкин дом.

— Что, выкрутился? — Недовольно спросила я. — Я не понимаю, чего ты так боишься? А, что, если ему твой рецепт не поможет, а?

Он рассмеялся весело.

— Можешь не сомневаться — поможет!

Дальше — больше. План мы с ним перевыполнили. Но к концу дня мне стало плохо — перестаралась. Меня бил озноб и кружилась голова. Когда ушла наша последняя пациентка, я потеряла сознание.

Очнулась в постели, и возле меня хлопотали перепуганные до смерти Мишка и Наташа. Увидев, что я пришла в себя, Мишка вздохнул облегчённо и спросил:

— Что с тобой?

— Перестаралась. В нашем деле надо вовремя остановиться. Запомни это.

Наталья принесла горячий чай из трав и почти насильно влила в меня.

— Что мне надо сделать? — Робко спросил Миха.

— Ничего. Мне просто надо хорошенько выспаться.

Уже засыпая, я слышала, как он бормочет себе под нос:

— Не зря я этого боюсь. Нет, сестричка, травки — они надёжнее…

Мне снились сны. Невероятные сны! Я плыла по бесконечной, сверкающей реке. Я не чувствовала своего тела и не боялась утонуть. Река тихо шелестела и куда — то несла меня. Я не видела берегов, но где — то там, пели птицы и шептала что — то листва… Один и то же сон. Он обрывался внезапно и начинался сначала. Я хотела проснуться, но не могла. Каждый раз, когда мне казалось, что я проснулась, я вновь оказывалась в сверкающей реке и слышала тихие незнакомые голоса, говорящие на незнакомом языке.

Проснулась я голодная и абсолютно здоровая.

— Есть хочу! — Громко сказала я.

В комнате сразу же запахло горячими пирожками, борщом и чем — то ещё. Наташа, как заботливая мамаша, кормила меня из ложечки. Мне было смешно и неловко.

— Да я могу сама. — Попыталась я сопротивляться, но безрезультатно.

— Ну, ты и спать! — Услышала я Мишкин голос. — Уже третьи сутки пошли. Как ты себя чувствуешь?

— Превосходно!

— А Мишка лечил так же, как ты! — Гордо оповестила Наталья.

Это была хорошая новость! Значит, сой брат всё же смог преодолеть свой страх. Я знала, что так оно и будет, но не думала, что так быстро. Мишка — настоящее чудо!

— Ну и как? — Спросила я.

— Я не злоупотреблял. — Смущённо признался он — Я только в самых крайних случаях. А в основном — травами. Но получилось!

А потом я отправилась бродить по лесу в гордом одиночестве, оставив Миху с его заботами.

И, словно во сне, я услышала этот шёпот. Это не листва, это со мной разговаривало существо, живущее во мне — мой скарр. И, хотя я не понимала его языка, но какое — то шестое чувство подсказывало мне, что он призывает меня вернуться к моим друзьям. И я сразу же вспомнила Ари и Мерка. Где они могут быть? Что с ними произошло? Я здесь прохлаждаюсь, пирожки жру, молоко пью, сплю на пуховой перине, а они? Что же, в конце концов, с ними случилось на этой чёртовой Хрифе?! Мне надо возвращаться. Не хочу, но надо. Колючая ель провела лохматой веткой по моим волосам, словно одобряя моё решение. Казалось, что она сейчас скажет мне ласковым, маминым голосом: «Собирайся в дорогу, Санечка. Пора уже».

Однажды, несколько лет тому назад, я повстречала желтоглазого парня, который рассказал мне о том, кто я есть. Однажды я приняла решение, самое важное в моей жизни. И вот с тех пор я уже много раз пыталась порвать с этим и стать самым обычным человеком, но ничего у меня не получилось. Мне надоело постоянно удивляться и рисковать своей жизнью, но я уверена, что уже не смогу жить иначе. Вот и сейчас, что мне мешает остаться здесь, на Земле? Буду по ночам смотреть со своего балкона на звёзды… Ага, и не узнаю, когда моя Земля попадёт в список обречённых миров и ничем не смогу помешать этому!

Так, всё, пора возвращаться!

Мишка обалдел от неожиданности, когда я заявила, что возвращаюсь домой.

— С чего бы это? — Спросил он. — Ты же сама настояла на этом! Тебе что — то не понравилось?

Я видела, что он искренне огорчён и в то же время обрадован. Забавная смесь чувств. Рад он был тому, что ему не надо будет без лишней необходимости прибегать к своему дару. А огорчало его то, что я уезжаю.

— Мне всё понравилось. — Успокоила я его. — Я серьёзно, всё было просто здорово, но мне необходимо сейчас вернуться домой. Ты меня понимаешь?

Не думаю, что он всё понял, но расспрашивать не стал.

— Я ещё вернусь. — Пообещала я.

Он улыбнулся.

Я могла бы отправиться в путешествие прямо от сюда, но мне не хотелось шокировать моего брата ещё и этим. Была, была вдруг куда — то исчезла!

Путешествовать мне предстоит в своём собственном теле. Там, на Хрифе, мне никто не подготовил новое тело. Не люблю я этого.

Я вновь у себя дома и никак не могу отправиться в путь. Я всё яснее и яснее понимала, что мы затеяли очень сомнительное дело. Надо было, всё — таки, побывать на Базе и всё обсудить. Умники выискались! А теперь уже поздно, когда мы вляпались по самую макушку. Сунулись в обречённый мир…

А ведь, казалось бы, совсем безобидная планетка, видала я и похуже…

На меня навалилась необъяснимая слабость, словно я несколько суток пахала, как ломовая лошадь, без сна и еды. А ведь это страх, самый обычный страх! Чтож, это хорошо, что я ещё не разучилась бояться! Уже само название «обречённый мир» пугает.

— Ну, и долго ты будешь тянуть? — Услышала я за своей спиной голос Софа.

Я даже не вздрогнула от неожиданности, как это бывало раньше. Когда — нибудь кто — нибудь подойдёт ко мне незаметно и проломит голову, а я даже не попытаюсь оказать сопротивление, потому, что уже привыкла, что кто — то постоянно выпрыгивает из пустоты и этот кто — то — Соф.

— Да, а кто же ещё? Я решил тебя поддержать немного.

— В чём?

Он замялся.

— Я тоже не хочу туда возвращаться — признался он.

— Зачем Ари попёрлась на Хрифу? — Возмутилась я. — Что ей за моча в голову ударила? А теперь и Мерк пропал. У меня тоже были дурные мысли после Тартры. Эта пустота… Это первовещество… Оно долго не давало мне покоя. Мне казалось, что никакой Вселенной вообще не существует и всё вокруг — выдумка. Есть лишь пустота и бесконечный Разум, придумавший всё это. Мне казалось, что весь мир, и я в этом мире существую только в его фантазиях…

— Это так страшно? — Спросил он тихо.

— А ты представь себе это. — Посоветовала я.

— И что?

— Я привыкла с этим жить и не вспоминаю о том, что случилось на Тартре. Я просто приняла всё, как данность. А Ари, видимо, не смогла.

Он вздохнул. Он не мог меня понять, потому, что добраться до этой информации, ему не дано — я очень надёжно её закрыла! Да он и не стремился к этому. Зачем усложнять и без того сложную жизнь?

— Ну, что, пошли? — Спросила я устало.

Он кивнул.

Кто знает, может быть, это наше последнее путешествие. Если на Базе об этом узнают, а узнают наверняка, то, возможно, нас просто вновь закодируют и вернут по домам. И всё!

Глава 19

— Значит, вы думаете, что наши друзья могут быть в муравейнике? — Спросил Ирф. — Интересно, что это за муравейник такой?

Ришка, одетая в мои джинсы и футболку, выглядела вполне прилично. Да и Леко уже принарядился — Дра — Гамм постарался. В одежде им было непривычно, но они были горды собой.

— Ну да. Но, если они там, то их уже нет.

Успокоил, называется.

— Объясни! — Мрачно потребовал Дра — Гамм.

Леко всё изобразил на своём лице: округлил глаза, обнажил клыки и зарычал. Впечатляет, но ничего не понятно.

— Ещё никто не возвращался из муравейника. — Прокомментировала Ришка его мимические упражнения. — Никто не знает, что там происходит! Мы обходим это место стороной. И я вам не советую туда идти.

Если бы мы были такими умными и слушали полезные советы, то нас бы на Хрифе не было бы, но им этого не объяснишь. Я не знаю, что это такое муравейник, но видали мы места и пострашнее…

Парэнжик, всегда невозмутимый, как пирамида Хеопса, вдруг вышел из себя! Что это на него нашло? Он издал пронзительный свист и мерзким металлическим голосом произнёс:

— Вы проведёте нас туда, а мы уже сами решим, что нам делать дальше.

От его голоса мне стало дурно — это, как железом по стеклу. Захотелось заткнуть уши и зарычать на него. Но и на Ришку с Леко его голос произвёл неизгладимое впечатление, они зарычали и попятились.

— Мы туда не пойдём! — Прорычала Ришка.

— Пойдёте, как миленькие пойдёте! — Заявил Дра — Гамм.

Наши кошки поняли, что попали в переплёт. Мы им уже не нравились, и они были не прочь нами отобедать. Но они понимали, что ничего у них из этой затеи не получится. Это очень неприятное чувство — разочарование, это я по себе знаю. От него остаётся кислая и мутная пустота внутри. Кошки в нас разочаровались и хотели бы избавиться, не важно, каким способом.

— У вас хороший дом, надёжный. — Сменила тему Ришка.

У меня в голове что — то щёлкнуло, и я быстренько, пока она не сменила тему, поддержала её:

— Да, дом у нас хорош. У вас ведь нет таких, верно? Хочешь, он станет твоим?

Оказывается, даже у оборотней квартирный вопрос — один из самых сложных и важных! Она кивнула, и в глазах у неё загорелся огонь. Теперь у неё появилась идея — фикс — она отчаянно захотела стать обладательницей этого чудесного жилища, которого больше ни у кого нет.

— Так вот, — вкрадчиво шептала я, — как только мы найдём наших друзей, мы покинем это место, а дом останется тебе.

Она облизнулась. Опасность уже не так пугала её — дом затмил всё! Она даже зарычала восторженно.

— Урр, даже у Тремо такого нет! Ни у кого нет. А вы точно отдадите его мне? — Забеспокоилась она.

Я лишь кивнула. Она окинула взглядом всех остальных и успокоилась — никто не посягал на её жилище. Все, как — то очень уж равнодушно, отнеслись к вероятной потери такого «сокровища».

Но первым сдался Леко. Я даже не заметила, когда он успел превратиться в кошку. Он неслышно подошёл к нам и рыкнул что — то. Я вздрогнула от неожиданности и не только я. Дра — Гамм, и без того взвинченный, вышел из себя. Он схватил большую кошку за голову шестипалыми руками и затряс его.

— Слушай, ты, зверюга, ещё раз так сделаешь — убью! — Заорал он. — Ты меня понял?

Леко тоже завёлся. Шерсть на спине встала дыбом, а из мягких подушечек лап вынырнули острые, словно клинки, когти. Вот зараза! Этого только нам сейчас не хватало! Я умоляюще посмотрела на Ирфа, и он всё понял правильно. Молча, он схватил Дра — Гамма и без труда оторвал его от Леко.

— Успокойтесь вы! — Приказал он. — Нашли время для склок!

Ришка тоже что — то рявкнула и Леко мгновенно успокоился.

— Я решила! — Обратилась она к нам. — Я помогу вам. Я проведу вас к муравейнику, но внутрь с вами я не пойду. Вас это устроит?

Мы дружно закивали. На большее мы и не рассчитывали. Но надо было ещё кое — что выяснить. И здесь нам никто ничего не объяснит, кроме этих двоих. Прежде, чем я успела задать им свой вопрос, его уже задал Соф.

— Объясните, что это такое «муравейник»? — Вежливо спросил он.

— Этого никто не знает! — Многозначительно сказал Леко.

— Ну, — вмешалась я, — что знаете.

Ришка задумалась. Жаль, что мы не умеем читать их мысли, хотела бы я знать, что твориться в её голове. На её порядочность и честность я почему — то не рассчитываю. Мы с Софом переглянулись. Он, как обычно, прочёл мои мысли.

— Ришка, — произнёс он вкрадчиво, — если мы не вернёмся, то здесь могут появиться наши друзья. Ясно тебе это? И ты ничего не получишь.

— Ну, тогда я ничего не получу. Из муравейника ещё никто не возвращался.

Леко понял, к чему она клонит, и повеселел.

— Мы уходим. — Заявил он.

— Ага, сейчас! — Угрожающе прошипел Дра — Гамм. — Мы вернёмся. Давай, показывайте, где этот ваш муравейник находится.

И вот идём мы по берегу, сами не знаем куда. Солнце, или как оно у них называется, светит, тепло, птицы местные орут, как полоумные. Красота — дух захватывает! Но подозрительный холодок почему — то пробежал у меня по спине, а ноги, словно прилипали к земле — очень не хотелось мне идти туда. А ведь бывала я в таких местах, откуда точнее не возвращаются.

Уже закончился лес, и перед нами раскинулась бесконечная равнина, покрытая изумрудной травой. И, сколько видят глаза, везде этот ровный изумрудный ковёр, нет ему ни конца, ни края.

Наши кошки, приодетые и весёлые, шли легко, в отличие от нас. Что — то непонятное происходило и не только со мной. Я слышала растерянные мысли моих друзей. Мы смертельно устали! А тут ещё резкая боль в правой ноге!

— Чёрт! — Заорала я. — Что это?

Меня словно подкосило. Я упала. Нога мгновенно покраснела и, словно воздушный шар, раздулась прямо у нас на глазах. Боль становилась нестерпимой. Ришка подошла ко мне и внимательно осмотрела мою ногу. Обнаружила, что искала — маленького зелёного жучка. Ловко, одним щелчком сбила его с меня.

— Плохо, — сказала она — рас укусил. Яд.

Ребята столпились вокруг меня.

— Настолько плохо? — Встревожено спросил Соф.

Равнодушно, как будто о чём — то незначительном, Ришка произнесла:

— Она умрёт. От укуса раса все умирают.

Я даже не успела испугаться, а боль уже исчезла и опухоль стала спадать. Кошки удивились, а я поняла, что мой скарр взялся за работу и излечил меня, легко и быстро. Даже странно, что я о нём забыла. Привыкла уже. И сразу же мне стало ясно, почему нам так тяжело было идти — этого не хотели скарры. Это скарры, как могли, старались нам помешать. Вот тут — то мне стало по — настоящему страшно. То, что Ришка и Леко бояться этого непонятного места — муравейника, меня нисколько не волновало, но скарры…

— Вот именно, скарры не хотели нас туда пускать. Это уже серьёзно. — Задумчиво произнёс Парэнжик. — Может, не надо нам туда переться?

Никто не ожидал такого поворота событий. Все мы были слишком уверены в себе и в своих скаррах. Сомнения заскреблись в душе…

— Всё, хватит рассиживаться, пора идти дальше. — Оборвал мои мысли Соф. Почему — то именно он, а вовсе не безрассудный Дра — Гамм, принял это решение. — Мы не можем оставить здесь Ари и Мерке.

Вот так просто он взял и разрушил все наши сомнения. И скарры сдались, они больше не пытались нам помешать. Дальше мы шли без труда.

Вдруг наши кошки остановились, как вкопанные.

— Всё. Дальше мы не пойдём. Идите прямо. Увидите большую нору — это и есть вход в муравейник. — Объявил Леко.

Муравейник, мать его, знать бы ещё, что это такое! И ещё вопрос — найдём ли мы там то, что ищем? Здесь всё, почти, как на Земле, но именно об этом мире мы не знаем ничего. Одни сплошные загадки, вопросы без ответов. А, если задуматься, что я знаю о Земле? Да ничего не знаю! На Земле загадок ещё на миллион лет хватит!

И вот наши кошки нас покинули. Остаётся надежда только на скарров.

— Как — то мне не по себе. — С трудом признался Ирф. — Что — то здесь не так.

Раздражённый Дра — Гамм сорвался, как собака с цепи. Заорал своим дурным голосом, доводя меня визгом до тошноты.

— А кому здесь по себе?! — Орал он. — Кому хорошо? Да, это я вас сюда заволок, можете меня повесить. Или, знаете, что, возвращаётесь по домам…

Сдаёт наш раздолбай. Нервы у него совсем никуда стали! Чего орать — то? Настроение у всех совсем испортилось. Только Парэнжик никак не проявлял своего недовольства. Упорно и без лишних эмоций, шёл к цели, невозмутимый, как танк. А ведь в этом что — то есть. Раньше меня всегда бесила его непрошибаемость, а теперь я вижу, что это совсем даже неплохо. Я даже завидую ему немного.

На муравейник мы напоролись неожиданно. Вдруг прямо у наших ног оказалась огромная дыра в земле! Среди зелёной травы, тёплого солнца, стрекотни насекомых, эта нора смотрелась нелепо, как сатиновая заплата на горностаевой мантии. От неё веяло холодом или мне это только показалось? Но холод этот, был какой — то противоестественный, мистический. От него холодело почему — то всё внутри. Мы обступили нору м нерешительно заглядывали внутрь, стараясь хоть что — то там разглядеть. Но что можно рассмотреть в абсолютной темноте? Ирф даже принюхался. Ничего особенного, кроме необъяснимой тревоги.

— Что дальше делать будем? — Спросил Соф.

— А глупее ты ничего не мог спросить? — Огрызнулась я. — Мы уже дошли.

— Вот и я об этом.

— А зачем мы сюда пёрлись?

Я ещё раз заглянула в нору и поняла, что он имеет ввиду. Здесь, на поверхности тепло и светло, уютно и просто, а что нас ждёт там?

Ни говоря, ни слова, Парэнжик полез в нору. Он всё решил за нас, отмёл все сомнения, как шелуху. Всё правильно, ведь именно за этим мы сюда и пришли. Но, как только я погрузилась в темноту муравейника, внутри у меня всё завибрировало.

— Стоп! — Почему — то шёпотом сказала я. — Срочно ставьте защиту и снаружи и внутри.

— Уже. — Так же шёпотом ответили ребята.

Мы настроились на ночное зрение, но разглядывать особенно было нечего — бесконечные коридоры и только. Мы попали в подземный лабиринт, и ясно стало, почему никто отсюда не возвращался — заблудились все. Не хватает только Минотавра. Абсолютно одинаковые ходы, которые внезапно разветвляются или обрываются, закручиваются в спираль и, кажется, никуда не ведут. Ничего страшного! Ничего и никого. Холодновато, конечно, но ведь мы под землёй. Я уже собиралась снять защиту, но вовремя заметила недовольную мину Софа и воздержалась. Перестраховщик! Жары бояться — в бане не мыться. Чего это он?

— Соф, детка, ты чего это набарсучился? У тебя, что, зубки болят? — Заботливо поинтересовалась я.

— Не расслабляйся, — в тон мне ответил он, — если не хочешь, чтобы потом у всех голова болела.

Я дотронулась рукой до стены, подозрительно прочной и гладкой, и вновь во мне зашевелилась тревога. Странное сооружение. Кто — то же прорыл эти ходы и уж точно не муравьи, а, если и муравьи, то очень большие! Да и холод этот ненормальный, могильный, я бы сказала. Мне вновь показалось, что где — то в глубине этого лабиринта затаилось неведомое чудовище — местный Минотавр. Хорошо бы, если бы всё ограничилось Минотавром, но стены такие гладкие и холодные, а ходы такие тёмные и запутанные, что воображение быстренько начало рисовать мне самые жуткие картины, на которые способно.

Мы продвигались всё дольше, но ничего страшного не происходило. Лабиринт был пуст. Если здесь кто — то и обитал, то было это очень давно. Хотя, здесь, в этой холодной пустоте, время как будто перестало существовать.

— Ну и долго мы будем здесь блудить? — Спросил раздражённо Ирф. — Так мы никого не найдём. Нам надо снять защиту и позвать Ари и Мерка. Нам надо их искать, а не шарахаться бессмысленно.

Снять защиту… Вновь вернулся страх. Снять защиту в таком месте — это не шутка. Есть такая печальная закономерность — все гадости происходят тогда, когда ты менее всего к ним готов, когда ты совершенно беззащитен.

— Да нет здесь никого! — Крикнул Ирф. — Чего вы боитесь — то?

— Не знаю. — Призналась я. — Чего — то боюсь. Давайте отдохнём, а?

Отдыхать в таком месте не хотелось. Но надо, хотя бы для того, чтобы собраться с мыслями и что — то решить — на ходу мысли путались и спотыкались. Думать надо в тишине и покое. Мы уселись на пол. Стало немного теплее, тепло шло то друзей.

— Ну, что дальше? — Спросила я. — Кому — то надо снять защиту. Пока мозг закрыт, мы не сможем их найти. Ни туда, ни сюда. Но, предупреждаю — я этого делать не буду.

Я всё еще не могу забыть ту неведомую Великую Пустоту, с которой столкнулась на Тартре и гнусную холодную тварь, которая уже дважды поселялась во мне — антискарра! Я прислонилась спиной к стене и вздрогнула. Мне показалось, что я кого — то коснулась, кого — то чертовски неприятного. Я даже обернулась, но никого не увидела. Видимо, лицо у меня было такое, что все встревожились. Находясь под защитой, заблокировав свой мозг и душу, мы не могли читать мысли друг друга.

— Что с тобой? — Испугался Соф.

— Что — то непонятное. Мне показалось, что здесь кто — то есть.

Мы стали всматриваться в темноту, пытаясь обнаружить неведомое существо, но там не было никого, совсем никого! И, тем не менее, я кожей ощущала чьё — то невидимое присутствие. Мне даже показалось, что в глубине коридора мелькнула чья — то тень. Возможно, я сама себе это надумала — воображение у меня не хилое, — но даже ребята что — то почувствовали. Соф встал.

— Вы это видели? — Спросил он тревожно.

— Тень? — Уточнил Парэнжик.

— И вы тоже это видели? А я думала, что мне это просто показалось.

Захотелось срочно сбежать отсюда. С чего бы это? Что же это была за тень? Чья? На кого это было похоже?

Ирф вскочил и направился вглубь коридора, туда, где только что мелькнула подозрительная тень. Мы последовали за ним, не скажу, что охотно.

Мы шли и шли, но никого так и не встретили. А мы почему — то продолжали идти, словно какой — то невидимый магнит притягивал нас. Ноги сами несли непонятно куда. Я даже не сразу заметила эту странность. Но, когда я попыталась остановиться, у меня ничего не получилось. В голове звучала незнакомая музыка. Я даже вспомнила детскую сказку о крысолове и его волшебной дудочке, которая манила за собой крыс, а потом и детей. Музыка звучала в голове, она мешала сосредоточиться, она была ритмичной, и под неё легко было идти.

— Вляпались. — Тихо сказал Соф. — Здесь не поможет и защита, потому, что это всего лишь музыка. Я знаю о таких вещах. Звуки — это страшная сила! Звуки могут многое!

— А, если зажать уши? — Спросила я. Робко.

— Да хоть уши себе отрежь! Бесполезно. Эту музыку мы слушаем не ушами.

— Задницей, что ли? — Спросила я не весело.

— Каждой клеткой. — Объяснил Дра — Гамм.

Конечно, здесь все всё знают и понимают, все, кроме меня. Мы, земляне, пока не доросли до всего этого. И, что же, я должна теперь комплексовать по этому поводу? Ну, уж нет, у меня и без того слишком много всяких комплексов, чтобы я ещё краснела за всё человечество. И, если я чего — то не знаю, то у меня впереди ещё целая вечность, чтобы всё это узнать или почти вечность.

А музыка вела нас по тёмному лабиринту непонятно куда и зачем. Даже скарры не могли ей сопротивляться. С таким я ещё не сталкивалась.

Но вот впереди появился свет! Искусственный свет! Светились сами стены. Музыка стихла. Мы остановились.

— Что дальше? — Спросил Ирф. — Зачем мы здесь?

Ответ не заставил себя долго ждать. Однажды я это уже видела. Когда я вспоминаю об этом, мне становится не по себе — ситуация казалась мне безвыходной. Но тогда я выпуталась, а сейчас нам не повезло уже по — настоящему. Яркие лучи вырвались из небольших лунок в полу, которые мы не заметили, и сомкнулись над нашими головами — мы оказались в клетке. И я знаю, что из этой клетки нам не выбраться. Сказать, что я испугалась — это не сказать ничего, у меня от страха даже ладони вспотели. Давно я так не боялась, а точнее — никогда.

— Хана! Всем нам хана! — Сказала я убитым голосом. — Нам отсюда никогда не выбраться, потому, что никто не знает где мы.

Впервые за всё это время, что я его знаю, Дра — Гамм почувствовал себя виноватым. Это ведь он затащил нас на эту долбанную Хрифу. И это его мы съедим, когда начнём сходить с ума от голода.

— Вообще — то, кое — кто знает. — Робко, почти неслышно сказал он. — Мерк.

— Если он жив. — Печально напомнил Соф. — Он исчез.

Он даже не успел договорить фразу, как вокруг нас стало твориться что — то подозрительное. Воздух вокруг нас задрожал, потянуло холодом и какие — то размытые силуэты заполнили всё пространство в зале. Ещё нельзя было разглядеть, что они из себя представляют, но недобрые подозрения уже закрались в мою душу.

— Это они! — Выдохнула я. — Их много!

Воздух стал вязким и холодным. Чёрные крылатые змеи окружили нас со всех сторон. Наверное, они что — то говорили, но мы не могли слышать их, потому, что заблокировались так, что комар носа не подточит. Закрылись наглухо. И это очень странно, потому, что внутри клетки наши скарры бессильны, они ни на что не способны. Что же или кто тогда нас защищает?

И тут мы услышали этот смех! Омерзительный смех. А затем голос.

— Всё верно, ты думаешь в правильном направлении. Вы беззащитны.

Кто из этих тварей разговаривал с нами, я не знаю, да и какая разница, если они все одинаково противные.

— Ну. Что ты, — произнёс всё тот же голос с издёвкой, — каждый из нас противен по — своему. Зачем вы здесь?

Дра — Гамм рванулся, было из клетки, но как только дотронулся до лучей, упал, как подкошенный. Он даже не закричал, а лишь застонал тихо. Его обожжённое, изуродованное тело неподвижно лежало у нас под ногами, и мы даже не могли понять, жив он или мёртв. Злость захлестнула меня с головой, но бросаться на лучи я не стала.

— Уроды! — Прошипела я. — Если мы только выберемся отсюда, я вам обещаю, что мы разнесём это осиное гнездо вдребезги!

Он рассмеялся. Вот сволочь, ему весело!

— Ну и что, — спросил он, — нам — то, что с того? Вы ведь не можете нас убить. Это невозможно!

Дра — Гамм умирал у наших ног, а мы не могли ему ничем помочь. Наконец — то в наш разговор включился Парэнжик! Клинически — невозмутимый, он умудрялся сохранить спокойствие даже в такой безвыходной ситуации.

— Послушайте, — голос его звучал уверенно, хотя и тихо, — если бы вы хотели нас убить, вы бы это сделали уже давно, верно? Значит, зачем — то мы вам нужны. Наш друг умирает, позвольте нам ему помочь.

Действительно, а зачем мы им нужны?

— Подумаешь, — ответил холодный голос — один умрёт, но остальные — то останутся.

Казалось, что вся эта свора крылатых, чёрных существ смеялась над нами, хотя их смеха мы не услышали. Ирф зарычал от бессилия.

— Мы вам зачем — то нужны, я прав? — Продолжил Парэнжик. — Если вы нам не дадите спасти Дра — Гамма, то сейчас мы все пойдём на эти лучи, и со всеми нами произойдёт то же, что и с ним. Терять нам нечего.

Повисла тишина, даже нашего дыхания не было слышно. Твари задумались. Умница Парэнжик сумел задеть их за живое, случайно или намеренно — этого я не знаю.

Мы часто попадали в трудные ситуации, почти безвыходные, но никогда не было так страшно. А сейчас мы были на грани паники, у меня внутри пока тихо зашевелилась истерика. Какие бы ужасы не происходили с нами раньше, мы знали, что за нами стоит База — самое невероятное, самое сильное сообщество всех мыслимых и немыслимых разумных существ. Никогда раньше отчаянье полностью не овладевало мной — надежда оставалась. Сейчас же помощи нам ждать неоткуда. Тупик. Похоже, что здесь мы и сдохнем.

— Хорошо, — заговорила, наконец — то, одна из этих тварей, — но где гарантия, что вы нас не обманите? Мы освободим двоих — большого и того, кто будет его лечить, но вы должны нам пообещать, что они не телепортируются и не приведут сюда других.

Мы были согласны на всё! На всякий случай нас предупредили:

— Если вы попытаетесь нас обмануть, мы убьём всех остальных.

После таких слов куда сбежишь?

— Сейчас мы войдём в клетку, — объяснил антискарр, — двое из вас выйдут. Когда вы вылечите своего, то вернётесь обратно, а мы выйдем. Ясно?

— Ясно. — Покорно согласились мы.

И вот две омерзительные твари направились к нам. Нет, по — своему они были даже красивы, но настолько чужие, что ничего, кроме отвращения и страха у нас не вызывали. Я даже поёжилась от мысли, что сейчас они окажутся совсем рядом, среди нас. Истерика внутри меня стала разбухать, как насосавшийся крови клоп.

И они вошли, вернее, влетели в клетку — два абсолютно одинаковых чёрных крылатых змея. Мне захотелось выбежать, но я понимала, что сейчас из клетки должен выйти Соф, и он же вынесет на руках Дра — Гамма. Соф лучше всех нас вместе взятых умеет лечить и возвращать к жизни. Соф вздохнул, поднял Дра — Гамма на руки и вышел. А рядом со мной, на его месте заколыхалась чёрная холодная тварь. Я отстранилась, но далеко уйти у меня не получилось — пространство, отведённое под клетку, было невелико. В итоге получилось, что мы оказались немного в стороне от них.

Соф положил Дра — Гамма на пол и принялся лечить. Прямо у нас на глазах заживала и разглаживалась скукоженная и почерневшая кожа. Дра — Гамм вздрагивал, а антискарры всё сужали и сужали кольцо вокруг них, словно готовились напасть. Я испугалась. В какой — то момент мне показалось, что вот — вот произойдёт что — то ужасное. Но вот ребята встали и направились к клетке. Ни на секунду они не сомневались, даже мысли не допускали, что можно убежать, ведь вот она — свобода, кто им может помешать! Они вошли в клетку, а два чёрных змея покинули её. Я вздохнула с облегчением.

Они не исчезли сразу, они, словно сахар в чае, медленно растворились в воздухе. Мы остались одни.

— Ты как? — Спросила я Дра — Гамма.

— Нормально. Но на душе паршиво. Как отсюда выбраться? Эта штука как — нибудь выключается?

— Сомневаюсь. — Ответил Парэнжик. — Эта штука работает вечно, иначе они бы не входили бы в клетку, а просто отключили бы ей т всё.

Я вспомнила случай на Гаэзи, когда я попала в такую же ловушку. Для того, чтобы выбраться из неё. Пришлось прислать на Гаэзи Аксила — существо, в котором умирал скарр. Без скарра можно покинуть клетку. Только так и никак иначе! Если бы можно было выбраться из клетки как — то иначе, то на Базе бы не прибегли к такому экстремальному способу.

— Ты вспоминаешь Гаэзи? — Спросил Соф.

— Да, но здесь — то это не сработает.

— Умрём достойно! — С пафосом произнёс Ирф.

Этим он меня раздражает до нервного тика.

— Ничего другого нам не остаётся. — Огрызнулась я.

Парэнжик сосредоточенно молчал. Жаль, что я сейчас не могу послушать, о чём он думает. Этот парень — настоящая загадка, шкатулка с секретом. Думаю, что он мог бы сказать что — нибудь более полезное, чем пафосные высказывания Ирфа.

Наконец — то до меня дошло! Волосы на моей голове зашевелились, словно змеи на голове Медузы горгоны. Моё дурное воображение принялось рисовать мрачные картины. Я видела постаревших от горя родителей, которые никогда не узнают, куда я пропала, и что со мной произошло. А я буду здесь, в этой клетке, где никто меня не найдёт. Здесь я и умру. В этот раз я путешествую в своём теле, и на Земле от меня ничего не останется, даже холодного трупа. Меня никогда не найдут. Ужас! Под Землёй, в обречённом мире… Я заплакала. Я старалась сдержать слёзы, но ничего не получилось — губы дрожали, а слёзы лились сами по себе, не подчиняясь моей воле, лились, как вода из сломанного крана. Я тихонечко заскулила. Соф обнял меня и прижал к себе, но легче мне не стало.

— Тише, тише, успокойся, Санька. Это ещё не конец.

— Да, — заскулила я, — не конец. Мы пока ещё живы, но как надолго? Мы никогда не выберемся из этой ловушки.

— Мы ещё живы, так ведь? — Тихо успокаивал меня он.

— Надолго ли?

— Неважно, пока мы ещё живы. Санька, пойми, непоправима только смерть! Пока мы живы, мы ещё можем что — то изменить. Нельзя отчаиваться.

Всё, я потеряла остатки контроля над собой, я завыла в голос. Я нисколько не стеснялась своей истерики — всё равно уже ничего не изменится.

— Да успокойся ты! — Рявкнул на меня Ирф. — Думать мешаешь. Зачем мы им нужны? Ведь зачем — то нужны.

И я успокоилась, от неожиданности, наверное. Ответ на вопрос Ирфа я знала.

— Они хотят узнать, где находится База, что непонятного. — Ответила я на его вопрос.

— Что им мешает, ведь сейчас мы беззащитны? — Настаивал Ирф.

Соф повеселел, он даже засветился весь.

— Ребята, а ведь и они в клетке ничего не могут! Для того, чтобы залезть к нам в головы, им надо вывести нас из клетки, но тогда мы можем сбежать или поставить защиту. Интересно, что они придумают. Возможно, у нас появится шанс. Не всё ещё потеряно!

Я ещё ничего не поняла, но надежда уже заёрзалась у меня в душе. Надежда есть всегда — надо это запомнить!

Загадочно молчавший всё это время Парэнжик, наконец — то заговорил! И он меня не разочаровал!

— Шанс у нас есть! — Сказал он.

Мы повернулись в его сторону.

— Без скарра клетку можно покинуть. Кто — то дожжен оставить скарра и выбраться из муравейника. Нужно найти Ари.

Дра — Гамм оживился, на имя Ари он реагирует, как голодный желудок на запах еды.

— Ари — единственная из нас, кто владеет тайными знаниями и может найти управу на этих гадов. Она жива, иначе мы бы её не слышали там, на поверхности и здесь её нет. Если бы она была здесь, то мы бы об этом уже знали. Её надо найти, но без скарра будет трудно, даже опасно. Но ничего другого я придумать не могу.

Да, без скарра будет не просто опасно, а смертельно опасно. Что мы можем без скарра? Без скарра мы даже из муравейника не выберемся, потому, что никто не запомнил дорогу, а лабиринт — штука сложная.

Ребята думали о том же.

— Кто из нас пойдёт? — Спросил Парэнжик.

— Я! — вызвался Ирф.

Соф скептически хмыкнул, и это не осталось незамеченным. Ирф взбеленился.

— Чем я тебя не устраиваю?

Сейчас они подерутся и кто — то кого — то швырнёт на лучи… Так, Александра, надо срочно вмешаться!

То, что я сделала, я сделала не думая, инстинктивно. Гори они синим огнём мои инстинкты!

— Пойду я! И не возмущайтесь. Я — ключ, а это значит, что только я смогу найти Ари. Ясно или нет? У кого — то есть возражения? Правильно. Моя сомнительная судьба сама приведёт меня куда надо.

Я сказала это только затем, чтобы они не передрались, но получилось то, чего я совсем не хотела — они согласились. Эти сволочи слишком легко согласились! Они решили взвалить на мои девичьи плечи самое трудное дело из всех, какие у нас только были! Не ожидала я от них такой подлянки! Но отступать было поздно. Чтож, это будет мне наукой — надо давить на корню все эти «прекрасные порывы», пока они не задавили меня! Ничего, если я останусь жива, если меня не сожрут оборотни и я смогу выбраться отсюда, ещё много всяких «если», я отыграюсь! Уж я — то им кровушки попорчу! Что — что, а это я делать умею!

Мне с трудом удалось вытолкнуть из себя скарра. Как же мне стало плохо, когда это непередаваемо прекрасное крылатое существо отделилось от меня и повисло в воздухе! Как будто от меня оторвали кусок, большой кусок и сделали это без наркоза.

— Позаботьтесь о моём скарре. — Сказала я и вышла из клетки.

Глава 20

Это ещё хуже, чем я думала! Когда сидела в клетке, то думала, что хуже не бывает, оказалось, что бывает и хуже. И вот иду я по этому жуткому лабиринту и плачу от страха и безысходности. Куда иду не знаю. Ох, чует моё сердце — не выберусь из этой западни! Скоро эти твари обнаружат, что я исчезла и быстренько меня найдут. Что они со мной сделают — даже думать об этом не хочу!

Иду и даже не соображаю куда иду — какая разница, если я всё равно не знаю дороги. Иду в абсолютной темноте, что тоже душу не греет. Опасность я не смогу ни увидеть, ни услышать. Вот она — жуть вселенская! Вздрагиваю от звука собственных шагов, от своего же дыхания. Стараюсь ни о чём не думать, потому, что сразу такие мысли в голову лезут, что хоть башкой об стену бейся. Споткнулась об какой — то камень и тихо выругалась.

— Тише, — вдруг услышала я совсем рядом, — нельзя здесь шуметь.

Я заорала, но шёпотом. Ноги стали ватными и тяжёлыми.

— Кто здесь? — Дрожащим голосом спросила я.

Камень зашевелился и стал расти. Что же такое тут творится?!

— Да я это, я!

— Кто это я?

— Мерк.

Боже! Какое счастье! Я так не радовалась даже тогда, когда родители подарили мне на день рожденье компьютер. Было это давно, я тогда училась в школе, но до сих пор помню это чувство восторга.

— Мерк, я без скарра. Надо срочно отсюда выбираться, пока нас не нашли эти твари. Поговорим после, когда выберемся отсюда. Выводи меня скорее! Мохнатое существо боднуло меня в бок.

— Садись на меня, и сваливаем по — быстренькому.

Я забралась на могучую спину Мерка, как выяснилось позже, лицом к хвосту — ну не рассчитала немного в темноте.

Мы неслись по тёмным коридорам муравейника, и мне казалось, что мы никогда не доберёмся до поверхности. С тех пор, как скарр покинул меня, я никак не могла прийти в себя. Моё состояние можно описать двумя словами — страх и растерянность. Мозги плавятся, нервы сдают, а моментально вспотевшие ладони мёртвой хваткой держат Мерка за хвост. Картина Васнецова «Иван царевич на сером волке» или что — то в этом роде. Интересно, обнаружили эти твари моё исчезновение или ещё нет?

— Мерк, миленький, побыстрее!

И вот он — выход! Вон там, где полоса света, словно граница между двумя мирами. Осталось совсем немного. Я уже позволила себе расслабиться, когда в лицо мне ударила волна невыносимого холода. А уж я — то знаю, что значит этот холод! Демоны гнались за нами. Их серые, зыбкие тени уже были вполне различимы — свет с поверхности заметно разбавил темноту подземелья. Они быстрее Мерка, намного быстрее и мы можем не успеть. Я даже перестала дышать от волнения. Я закрыла от ужаса глаза и буквально вжалась в бурый жёсткий мех. Нет, нет, нет, ничего этого нет. Я дома, у себя на диване — убеждала я себя. Глаза открывать не буду — страшно. Но вот на смену адскому холоду пришло мягкое солнечное тепло. Я приоткрыла один глаз и обнаружила, что мы уже на поверхности. Мерк тяжело дышал, но продолжал бежать, большими прыжками удаляясь от зловещего «муравейника». Я позволила себе расслабиться и сразу почувствовала, как болят у меня все мышцы — даже не подозревала, в каком напряжении я находилась всё это время.

— Ты мне чуть хвост не оторвала. — Хрипло прошептал Мерк.

— Извини.

— Извиняю. Сейчас доберёмся до леса и отдохнём, у меня уже лапы отваливаются. Давненько я так не бегал! Даже не ожидал от себя такой прыти!

Нашёл чему радоваться! На фиг мне такие гонки! Это покруче, чем «Формула 1»! До чего же правы наши далёкие предки, которые говорили: «тише едешь — дальше будешь»! Интересно, сколько времени прошло с тех пор, как мы вошли в муравейник? Тепло, светло и местные жуки не кусают. А, если ещё и местные кошки нас не сожрут, то я буду просто счастлива. Постоянно удивляюсь, когда обнаруживаю, как мало надо человеку для счастья. А вон и лес!

Наконец — то мы остановились. Мерк прямо у меня на глазах превратился в Софа и упал на траву, тяжело дыша — совсем выдохся парень.

— Слушай, Мерк, а почему я тебя понимаю, ведь у меня больше нет скарра?

— Но у меня — то есть. Кстати, где ты потеряла своего скарра?

Вот и пришло время серьёзно поговорить. У меня с момента нашей встречи накопилась целая куча вопросов.

— У меня тоже. — Вмешался Мерк в ход моих мыслей. — Ты не против, если я немного покопаюсь в твоей голове — очень хочу знать, что произошло за время моего отсутствия.

Мерк — оборотень, но он единственный человек на Базе, который спрашивает разрешения прежде, чем вломиться в мою голову и я его за это люблю.

Его присутствия у себя в голове я даже не почувствовала — настолько он был деликатен и осторожен!

— Мерк, теперь ты всё знаешь. Но я — то не могу теперь покопаться в твоей памяти. Расскажи мне, что с тобой произошло.

И он рассказал.

Он вышел на охоту. Он вспугнул какое — то местное копытное и погнал его через весь лес. Он уже почти догнал свою жертву, как дорогу ему преградила небольшая стая оборотней. Если бы не скарр, от Мерка ничего бы не осталось — порвали бы его на конфетти. Оказывается, большие кошки не любят, когда посторонние охотятся на их территории. Все их междоусобные войны происходят именно по этому поводу. Конечно, он бы мог их всех уничтожить, но почему — то не стал. Наверное, дело в том, что Мерк и сам быо оборотнем и обитателем обречённого мира. Ему просто стало их жалко. Хотя, возможно, были и другие причины, но факт остаётся фактом — он просто убежал от них и в итоге оказался возле муравейника. Он не знал, что это такое, не догадывался, что ждёт его внутри, он просто спрятался от преследователей. Лабиринт его совсем не пугал.

— Понимаешь, Александра, этот муравейник совсем не то, чем кажется! Это не нора, не лабиринт. Он постоянно меняется, движется, только это трудно заметить, можно только почувствовать. Он похож на живое существо.

— Бред! Бред! Бредятина!

Мерк вздохнул.

— Саня, муравейник — это живое существо. Это очень большое живое существо! Не могу представить даже на что оно похоже и каковы его размеры. Оно спит, давно спит, и демоны решили просто поселиться в нём.

Мерк бродил по лабиринту и однажды увидел тень. Он увидел антискарра и сразу же заблокировал своё сознание так надёжно, что ни одна мысль не могла проникнуть в него и из него. Когда зазвучала эта манящая музыка, он просто превратился в камень, а камни, как известно, не ходят. Он не мог отправиться туда, куда манила его музыка и антискарры его не нашли. Всё это время он мог спокойно наблюдать за ними.

— И, что, ты не мог дать знать о себе? Мы же переживали!

— Не мог. Оттуда не поступают никакие сигналы. Эта штука ничего не пропускает. Я пытался.

Я задумалась. Напрягла всё своё воображение, пытаясь представить, что же представляет собой этот «муравейник», но мой воображение упорно буксовало. Я просто не могла заставить себя поверить в существование подобного существа! Во — первых — размеры. Не существует живых существ такого размера, не может существовать! Во — вторых — я не могу понять, из чего же оно состоит. Мне показалось, что это камни и почва и ничего такого, что, хоть издалека могло напоминать живой организм. Но не похоже, что Мерк шутит. Чувство юмора у него, конечно, имеется, но так далеко оно не распространяется.

Мы идём по лесу, непринуждённо болтаем, но я — то вижу, что уши Мерка находятся в постоянном движении, улавливая даже самые тихие звуки. Теперь он вновь стал большим серо — бурым зверем. Рядом с ним я чувствовала себя спокойнее. Отсутствие скарра уже не пугало меня, а лишь раздражало.

— Где нам теперь искать Ари? — Спросила я, не рассчитывая на ответ.

— Я не знаю, но оборотни должны знать.

Я вспомнила ещё одно географическое название — озеро Смерти.

— Озеро Смерти? — Спросил Мерк. — Что это такое?

— Хотела бы я знать. Но название меня не радует.

Вот мы и подошли к нашему дому. Если я хоть немного разбираюсь в людях, тьфу, в оборотнях, то Ришка уже поселилась в нём. Нашего возвращения лона не ждёт. И точно, вот они — Ришка и Леко! Одетые в нашу одежду и очень довольные собой. Вот сволочи! Ничего, сейчас мы испортим им настроение! Увидев нас, Ришка помрачнела.

— Вы вернулись? Из муравейника?! — Она не верила своим глазам. — Этого не может быть!

— Как видишь — может. — Саркастически усмехнулся Мерк, ставший к этому моменту вновь Софом.

Интересно, почему я их понимаю, ведь скарра во мне нет?

— Во мне есть. — Напомнил Мерк.

Этот мир так похож на Землю, но тут живут оборотни, а в земле обитает что — то здоровенное и непонятное. Ну, а в остальном, здесь очень мило — почти курорт. Вот только узнать бы ещё, что это за дрянь такая — озеро Смерти?

— Ришка, — спросил Мерк- Что такое озеро смерти? Расскажи о нём.

И Ришка объяснила, что озеро Смерти — это ещё одно место, откуда не возвращаются. Несмотря на то, что оборотни прекрасные пловцы, никому не удавалось переплыть его. Озеро Смерти убивает всех.

Теперь я начала прислушиваться к словам больших кошек. После муравейника я уже так беспечна, как раньше. А ещё я знала, что судьба всё равно выведет меня именно туда, куда надо!

— Отведите нас к этому озеру! — Приказал Мерк.

Оборотни разозлились. Острые клыки обнажились, а глаза метали молнии. Убьют, ей Богу, порвут на ленточки!

— У нас свадьба! — Гордо объявил Леко. — Никуда мы сейчас не пойдём! Мы уже выполнили своё обещание. Всё. Отстаньте от нас!

Я становлюсь слишком сентиментальной. Я смотрела на разгневанного Леко и мне до слёз было их всех жалко. Они живут своей беспечной жизнью, охотятся, гуляют свои кошачьи свадьбы и даже не подозревают, сколько опасностей их окружают. Они искренне верят, что на этой планете нет никого сильнее их, и не знают ни о демонах, ни о скаррах, которые их уже приговорили, ни о том чудовище, которое спит в недрах Хрифы. Да, даже, если бы их не приговорили, у них всё равно нет никакого шанса. Чтож, это гуманно! Мы живём среди сплошных опасностей, и даже не догадываемся, где и когда оборвётся наша коротенькая жизнь! Мы ходим по самому краю пропасти, веселимся и не видим этой пропасти. Что может быть гуманнее такого незнания?

— Ты так думаешь? — Удивлённо спросил Мерк. — Ты думаешь, что это гуманно?

— Конечно, я бы не хотела знать, когда и как я умру.

Он задумался. Не знаю, что творилось у него в голове, но вывод он сделал правильный. Он улыбнулся Леко и сказал:

— Хорошо, вы отпразднуете свадьбу, а потом проводите нас к этому озеру.

Кошачьи свадьбы… Неужели здесь всё происходит так же, как у нас на Земле? Вот будет веселуха! Наши оборотни покорно согласились, они поняли, что мы всё равно от них не отстанем.

Наступил вечер, и это началось!

Сначала Леко дурным голосом орал на весь лес свои кошачьи песни. От его воплей хотелось лезть на стену! Потом они исчезли в чаще и какое — то время не показывались. Когда они вернулись, к нашему домику со всех сторон стали сползаться оборотни. Возле дома выросла целая куча даров — всевозможная дичь. Не случился бы у наших кошек завороток кишок от такой обильной пищи!

Мне казалось, что я попала в чей — то кошмар! Оборотни превращались то в людей, то в кошек, орали дикими голосами, танцевали, если это можно назвать танцами и периодически устраивали драки между собой. От них плохо пахло. Это была пытка для всех моих чувств: для слуха, для зрения, для обоняния.

— Вы тоже такое вытворяли? — Шёпотом спросила я Мерка.

— Некоторые, те, которые совсем озверели.

Ночь дрожала от их воплей. Весь лес замер, даже листья не шевелились. Казалось, что даже ветер стих от страха, затаился где — то, чтоб себя не выдать. Это была та ещё свадьба!

— Хорошая пара — отметил Мерк.

Ничего хорошего я не видела, жуть, да и только. У меня от всего этого разболелась голова, и я ушла в дом. И, то ли на меня так повлияла эта свадьба, то ли просто настроение было паршивое, но я разревелась. Мне было тоскливо, просто невыносимо тоскливо! Там, внутри неизвестного чудовища, в ловушке находились мои друзья и мой скарр. Я стала самым обычным человеком и при этом я нахожусь на чужой планете, более того, в Обреченном мире. Если нам не удастся спасти ребят, то с никогда не смогу покинуть Хрифу без своего скарра. А, если Мерку надоест торчать здесь со мной, то я долго не протяну — эти весёлые кошки меня просто сожрут.

— Всё будет хорошо. — Тихо сказал Мерк. — Поверь мне. Ты не простой Наблюдатель — Координатор, ты — ключ.

Почему они все так во мне уверены? Сама я во все эти бредни не очень — то верю. Грустно. Почти так же грустно, как и тогда, когда ты сам в себя веришь, а все остальные — нет. И ещё вопрос, что хуже? Такой груз ответственности может расплющить в блин.

Мерк подвинулся ближе и обнял меня. Он сейчас — вылитый Соф, но что — то неуловимое мешает мне принять его за Софа. И это что — то не голос, не внешность и даже не запах. Как он там? Живы ли они все?

— Конечно, я не Соф и не претендую на его место. Если тебе неприятно, что я похож на него, то я могу измениться.

— Не надо. Всё нормально.

— Знаешь, что? Не копайся ты в себе, Александра. Ты никогда не поймёшь себя. Вот я живу уже очень давно. Я пережил гибель своей цивилизации. Я понял очень многое, но так и не понял самого себя. Как будто бы всё просто, но каждый раз остаются загадки. И знаешь, Саня, какой я из этого всего сделал вывод? Если я не знаю самого себя, то я вообще ничего не знаю. Все наши знания несовершенны и неточны, потому, что знать можно или всё или ничего.

— Ну, да…

Он рассмеялся смехом Софа, и мне стало немного легче.

— Конечно! Ведь даже, если есть хотя бы самая малость, о которой ты даже не догадываешься, то, значит, когда эта малость вторгнется в уже привычный ход вещей, всё перестаёт работать и становится непонятным, решатся самые стройные теории, разбиваются самые стройные формулы. А всё учесть невозможно.

Я задумалась.

— Но мало того, что мы не всё знаем, так ещё и потеряли многое. Вот Ари, к примеру. Те знания, которыми владеет она, человечество, моё человечество, уже давно безвозвратно утратило и это исправить невозможно.

За стенами дома продолжалась эта безумная свадьба. Вопли оборотней не прекращались ни на минуту, но я уже перестала на них реагировать. Меня заинтересовала беседа с Мерком.

— Короче, Санька, много не думай, во всяком случае, не сейчас. За свою довольно долгую жизнь я понял, что не человек находит знания, а знание само ищет и находит нужного человека в своё время и потерять его невозможно, потому, что невозможно потерять то, чем не обладаешь.

— Ты странно говоришь.

— Ничего странного. Вселенная — странная штука, более чем странная. Или, наоборот, слишком простая.

В дом ворвалась Ришка, красивая, как никогда! А ведь красавицей её не назовёшь даже под пистолетом. Красота, как и знания — вещь непостижимая, она тоже не имеет чётких границ и так же манит. Она смеялась весело и непринуждённо, как ребёнок, она была счастлива. Надо же, как мало надо женщине для счастья — качественный жених и качественная свадьба, переходящая в такой же качественный дебош. Какая же свадьба без мордобоя? Интересно, у них уже дошло до мордобоя?

До мордобоя дошло. На фоне почти сказочного леса, под бархатным колпаком неба шла весёлая кошачья война. Клочки шерсти летали над поляной, как разноцветный снег. Веселуха! С кем дрался Леко, я так и не разобралась.

— Хорошо! — Радостно крикнула Ришка.

Чему она, дура радуется? Ну, порвут её жениху уши, раскромсают морду, где здесь кайф? Хотя, если подумать немного, а ведь приятно, когда мужики за тебя друг друга метелят! Пустячок, а приятно! Глянь-ка, как они раздухарились! Если вся эта бойня из — за Ришки, то я её понимаю. Хотелось бы мне, чтобы хоть раз в жизни из — за меня разразилась такая потасовка! Боже мой, какое же я, всё — таки, животное!

Мерк рассмеялся.

— Самокритично, но без самокопания — то, что надо! Законы природы никто не отменял: самцы бьются за самку, а самка выбирает лучшего, чтобы получить сильное и здоровое потомство. Это инстинкты, Саня, инстинкты.

— Инстинкты… Все мы немного лошади.

— Что это значит?

— Это Маяковский. Расслабься — уже проехали.

Наконец — то появился и Леко! Это надо было видеть! Вся морда в крови, глаза горят, в когтях запутались клочки белой шерсти. И он тоже был счастлив. А с чего бы ему огорчаться — он крутой пацан, у него свадьба и его невеста пока ещё не превратилась в злобную фурию и бензопилой, которая с утра до ночи пилит его по любому поводу и без повода. Всё так просто и понятно.

— Уходите! — Величественно произнёс он. — Мы должны остаться одни.

Ну, ничего себе! Совсем обнаглел парень — гонит нас из нашего же дома! Я хотела возмутиться, но Мерк дёрнул меня за руку.

— Пошли, оставим их. Ты бы хотела, чтобы тебе испортили первую брачную ночь?

Ах, ну да! Можно подумать, что я всю жизнь мечтала подержать свечку двум оборотням в их первую брачную ночь! Нашли канделябр!

Мы оставили их одних и углубились в чащу леса. Продираясь сквозь беснующихся оборотней, я чувствовала себя очень неуютно. Никто, правда, не обращал на нас внимания, все были заняты своими делами. Как в сказке про лису и зайца нас нагло выжили из нашей же избушки. Нет, эти зверюшки наглые до безобразия!

И только тут я обнаружила, что лес вокруг невероятный, просто сказочный! Наверное, это ночь придала ему такой таинственный вид. Деревья громадные. Ветки скрюченные, словно поражённые артритом пальцы. Трава высокая, колышется на ветру, словно море. И, кажется, что вокруг шныряют сказочные гномы, а на какой — нибудь уютной полянке танцуют феи. И так меня захватило это настроение, это предчувствие сказки, что у меня даже сердце оборвалось, когда я увидела, что большое скособоченное дерево уставилось на меня горящими красными глазами! Только этого мне не хватало! Нет, хватит с меня Тартры! Деревья с глазами — это уже перебор! Господи, когда же это свинство прекратиться?!

— Ты успокойся, — рассмеялся Мерк. — это не деревья с глазами, просто на дереве притаился какой — то зверь.

— Чтож, уже полегче. А что за зверь — то?

— Так, мелочь, какая — то.

— Ага, мелочь. Одна мелочь меня укусила, когда мы шли к муравейнику, и я суть не отошла в мир иной. Скарр меня спас. А сейчас у меня скарра нет.

Мерк зарычал и превратился в зверя. Он собрался поохотиться. Совсем сдурел, иначе не скажешь. Он тут будет по лесу дичь гонять, а я останусь здесь одна одинёшенька, беззащитная…

— Успокойся. Никуда я не денусь. А на дереве сидит просто большая крыса.

— Не крыса, а мурага. — Поправила я его. — Между прочим, это вовсе не такая уж безопасная зверюшка. Вернее, одна она не представляет опасности, но их тут много. Мне о них рассказывали. Не люблю я крыс, от них можно ждать любой гадости.

Мерк фыркнул, давая понять, что беспокоиться мне особенно не стоит — он решит все проблемы. Вот у него есть скарр и ему нечего бояться, уверен в себе, а что делать мне? Мне скарр не помогает. «Трусоват был Ваня бедный» — скоро начну бояться собственной тени.

Но страх не проходил и вскоре, осмотревшись по сторонам, я обнаружила, что за нами наблюдают тысячи красных злых угольков. Мураги!

— Мерк, срочно ставь защиту! И про меня не забудь. — Выкрикнула я.

Алые огоньки двигались, они наступали. Множество кровожадных тварей взяли нас в кольцо. В их намереньях можно было уже не сомневаться. Я помнила слова Ришки, что мураги обычно не нападают на крупных животных, но ведь бывают и исключения. Мне и геройская смерть не по душе, а уж быть загрызенной крысами — это просто катастрофа!

В какой — то момент целая армия гнусных существ набросилась на нас. Хорошо, что защита Мерка выдержала, но надолго ли её хватит? Они вновь и вновь бросались на невидимую преграду, но не отступали. Все деревья вокруг были облеплены ими. Мураги были везде!

— Твою мать! Новый год у них, что ли?! — Совсем обалдела я.

— Что это значит? — Спросил Мерк.

— У нас традиция такая — наряжать ёлки на Новый год. — Объяснила я.

— Бред, какой — то! — Вырвалось у Мерка.

— Сам ты бред! — Обиделась я.

Мураг было столько, что невозможно было шага ступить, чтобы не раздавить одну или несколько из них.

— Шугани ты их. — Попросила я жалобно.

И Мерк шуганул. Да как шуганул! Сначала вокруг нас появилось слабое свечение. Я не видела, что произошло, но слышала омерзительный визг, и в нос мне ударил запах горелой шерсти и горелого мяса. Когда я открыла глаза, мураг уже не было, зато везде, где только можно валялись обгоревшие тушки больших крыс. Да и на крыс — то они мало походили. Ну, что у них было от крыс? Пожалуй, только хвосты, зубы и глазки. Гнусные создания, когтистые и зубастые, размером с собаку. Я подняла за хвост одну из них, испытывая при этом смесь отвращения и любопытства — такой вот коктейльчик.

— Давай вернёмся — попросила я.

Мне уже не хотелось оставаться в этом сказочном лесу — сказка становится слишком страшной. Куда ни кинь — всюду клин. Вернёмся к дому — там оборотни беснуются, а здесь — крысы. Да и похолодало немного.

Но не успела я сделать и двух шагов, как дорогу мне преградил здоровенный оборотень. Высоченный, квадратный мужик с неприятной ухмылкой и мутными глазами, грязный и вонючий, вышел из — за дерева и уставился на меня. Глядя на его могучую фигуру и острые клыки, я попятилась, и холодок пробежал у меня по спине. Это был человек, но ничего человеческого в нём не было. Он зарычал, и я вздрогнула. Если бы он появился в образе животного, я бы чувствовала себя более спокойно, но, когда передо мной возник человек — зверь, я оторопела. Я не знала, чего мне от него ожидать. Чего? То ли он замурлычет ласково, то ли вцепится мне в глотку. Но времени разбираться в этом, у меня не было. Он медленно шёл мне навстречу и мне захотелось развернуться и убежать от него со всех ног, но я понимала, что делать этого нельзя, потому, что тогда в нём сработает инстинкт охотника, а я совсем не хотела превратиться в его добычу. Я даже забыла о том, что рядом со мной стоит Мерк и вспомнила только тогда, когда оборотень преобразился в кошку и прыгнул на меня. То, что произошло потом, врезалось в мою память навсегда! Мерк бросился ему наперерез, в прыжке превращаясь в какое — то очень знакомое, но очень пугающее существо — в дракона. Точно такое я видела когда — то на Шабаре. Эти существа навсегда остались для меня загадкой. И вот они сцепились, но бой длился недолго — слишком уж неравны были силы. Дракон становился всё больше и больше, он надувался, как воздушный шар и вот его сильные челюсти клацнули всего один только раз и перекусили оборотня пополам. Две половины упали на землю, продолжая какое — то время жить каждая своей жизнью. Недолго.

— Я домой хочу. — Прошептала я, с трудом сдерживая слёзы. — Домой, на Землю! Ты меня понимаешь?

Я не хотела признаваться даже себе самой, что уже не верю в благополучный исход нашего дела.

Наша работа, что она такое? Зачем? Посещаем различные миры, встречаемся с самыми невероятными существами и явлениями, но уходим, так и не разобравшись толком с чем, мы имеем дело. Но я думаю, что мы получаем гораздо больше информации, чем мы способны осознать, но она оседает где — то очень глубоко, возможно, в памяти скарров…

— Хватит философствовать, Саня, пора возвращаться.

Корявые ветки постоянно норовили отстегать меня по заднице или по ногам, а ещё вокруг бродят подозрительные звери, которые думают только об одном — как бы мне что — нибудь отгрызть. Везде враги, везде сволочи! На Земле, но моей родной Земле паршивая экология и люди, надо быть честной, далеки от совершенства, но это мой дом и ничего лучше я не видела! Вот так! Страшно, но может случиться так, что на Землю я уже не вернусь.

— Вернёшься, все мы вернёмся. И давай завязывай с этим похоронным настроением.

— Хорошо. Всё будет так, как ты сказал.

— Даже лучше. — Поправил меня он.

— Ага, лучше. — Покорно согласилась я.

Оборотни, наконец — то утихомирились и разошлись по домам, хотя настоящий дом есть только у Ришки, а остальные живут гораздо скромнее. Да, она теперь богатая невеста. Холод продирал до костей, но войти в дом мы не решились, как — никак у людей первая брачная ночь.

— Брось, это же наш дом! — Возмутился Мерк.

— Уже не наш. — Напомнила ему я.

Совесть в наших оборотнях, наконец — то, проснулась. Ришка вышла из дома. Она вся светилась, как рождественская ёлка. Окинув нас высокомерным взглядом, она пригласила нас в дом. Она была настолько любезна, что даже угостила нас плохо прожаренным мясом. Поинтересоваться, что это за мясо я не рискнула. В еде я по — прежнему консервативна.

Леко подсел к нам и заявил:

— Завтра мы проводим вас к озеру Смерти. Мы обещали и выполним своё обещание, но больше вы от нас ничего не просите.

Он грозно рыкнул, давая понять, что больше они не пойдут ни на какие компромиссы. Помощи ждать от них не стоит. Я знаю, что Мерк может подчинить их своей воле, но делать этого он не станет. Власть — жестокая штука, только не все это понимают. Скарры прекрасно демонстрируют, как власть может изменить человека и не только человека. Злоупотребляя своей властью, они рискуют превратиться в антискарров.

В окно ударилась какая — то птица. Я вздрогнула. Птица ударилась об стекло — не стекло, не знаю, из чего сделаны эти окна, одно слово — отрыжка Парэнжика.

— Плохая примета. — Грустно сказала я.

— ?

— Когда птица влетит в окно — это плохая примета.

Мерк рассмеялся.

— Но она же не влетела.

— Всё равно.

Леко выскочил из дома. Через минуту он вернулся, держа в зубах мёртвую птицу. Царственным жестом он бросил её к нашим ногам.

— Не бойтесь, — сказал он — она нам уже не навредит. Можете её съесть.

Надо же какой добрый!

— Спасибо, мы уже наелись. — Сказала я.

Леко не стал нас уговаривать, он взял птицу и отдал её Ришке. За считанные мгновения она расправилась с добычей. Вот сидит она — рот в крови, в перьях, глаза горят, волосы взъерошены и я чувствую, как она нас ненавидит! Я и сама уже была бы рада распрощаться с этой сладкой парочкой, пока они не расправились со мной так же ловко, как с этой птичкой. У этой киски нервы ни к чёрту! Каждый раз, когда я обнаруживаю, что попала в скверную ситуацию, я начинаю жалеть себя. Вообще — то я не нытик, но иногда люблю немного себя пожалеть. Могут же быть у человека свои маленькие слабости!

— Саша, ты спи, а я покараулю. — Шепнул мне Мерк на ухо. — Я этим двоим, не верю.

— Я тоже. Загрызут зверюги, как только глаза закроем. Порвут. Сожрут и косточек не оставят.

Я честно пыталась заснуть, но это у меня плохо получалось. В голову лезли всякие мысли, в основном мрачные. Получилось так: оборотни спали, а мы с Мерком ворочались и вздыхали. Бессонница сводила с ума, тем более, что к ней примешивались не очень приятные звуки из ночного леса. А тут ещё воображение разыгралось — совсем беда! Громадное чудовище под землёй, полчища мураг, агрессивные оборотни и неизвестный час Х — предполагаемая дата истребления всего местного населения… Если вдруг это произойдёт завтра, то и мы попадём под раздачу, кто там будет разбираться. На войне, как на войне. И ещё много разных вопросов, но которые нет ответов.

— Да успокойся же ты! — Не выдержал Мерк. — Всё будет хорошо. Мы найдём Ари и спасём ребят. И мы успеем вовремя покинуть Хрифу.

Хорошо бы. Отчаянье подкралось совсем близко, но каждый раз, когда оно приближалось на опасное расстояние, мне удавалось его отогнать.

Нет ничего мучительнее неизвестности. У меня было только одно желание, одно единственное — побыстрее бы это всё кончилось, не важно как, лишь бы не истязать себя этими бесконечными вопросами и не ждать непонятно чего!

А каково ребятам? Они даже не знают, выбралась я из муравейника или нет. Я, во всяком случае, на свободе, я могу действовать, а они? Они даже не подозревают, что находятся в брюхе у здоровенной зверюги. Почему — то вспомнилась сказка про чудо — юдо рыбу кит, на спине у которой жили люди и не знали, что под ногами у них не остров, а живое существо. Строили дома, пахали землю, воспитывали детей, а потом рыба проснулась и зашевелилась. Интересно, а каковы размер того существа, что прячется в глубинах Хрифы?

— Очень большие! — Вмешался Мерк. — Возможно, оно вообще раскинулось на всю планету.

— С ума сошёл? Так не бывает!

— Почему же? Ты сама всегда говоришь, что, быть может, всё.

Я задумалась, а всё ли может быть? Может быть, наша фантазия не такая уж скудная и мы можем придумать что — то, чего не может быть?

Веки мои сами собой закрылись, тело стало тяжёлым и непослушным, сон навалился подозрительно быстро, словно по чьей — то команде.

— Спи! — Приказал Мерк.

И я заснула, как будто меня выключили. Видимо, Мерку надоели мои сумбурные мысли или просто он меня пожалел и усыпил, чтобы я не занималась самоистязанием. Последней моей мыслью было: «Хорошо бы было вообще не просыпаться! Заснуть и видеть бесконечные сны».

Глава 21

Ночь прошла. Вместе с ночью ушли и страхи. Не пойму, чего я так боялась. Прав Мерк, всё у нас будет хорошо. Ключ я или не ключ, не в этом дело. Вот сейчас мы отправимся к этому озеру Смерти и, я уверена, что там всё и решиться!

Наши оборотни не разделяли моего радужного настроения. Не хотелось им идти к этому озеру. Но выбора у них не было. И мне даже показалось, что они согласились нас отвести туда в надежде, что уж оттуда — то мы точно не вернёмся. Надоели мы им до чёртиков!

Мерк не спал, но чувствовал себя бодро и весело. Странный тип.

И вот мы вновь идём по тёмному лесу, но почему — то сейчас мне совсем не страшно — даже интересно, что же там нас ждёт. Не была я на Мёртвом море, так побываю на озере Смерти! Жуть, какая — то! Панапридумают названий таких, что кровь стынет.

— Такая ты мне больше нравишься. — Сказал Мерк.

— Себе — тоже.

Лес был тихим и спокойным и совсем не таким уж тёмным. Кошки наши бежали легко, видимо, спешили поскорее от нас избавиться. Ну — ну, давайте, киски! Настроение у нас было немного легкомысленное, поэтому мы не сразу поняли, что произошло, когда Ришка и Леко внезапно остановились.

— В чём дело? — Спросила я.

Но уже и без ответа всё стало ясно. Дорогу нам преградили три оборотня. То, что они здесь не просто прогуливаются, было ясно по их мордам. Нас ждали и совсем не для того. Чтобы пожелать нам удачи. Оборотни медленно наступали на нас.

— Саня, полезай-ка ты на дерево. — Сказал Мерк.

Я вспомнила ночное происшествие, мураг и отказалась.

— Тогда отойди на безопасное расстояние. Чует моё сердце, сейчас здесь будет опасно.

Я тихонечко ретировалась в кусты. Мерк встряхнулся и стал преображаться. Я уже заподозрила Ришку и Леко в сговоре с оборотнями, но, увидев их оскаленные пасти, поняла, что они не причём. А уже через минуту началась бойня. Шипение, рычание, кровь. Страшное дело. И пошли клочки по закоулочкам! Но вскоре Мерку надоела эта бессмысленная бойня. Он заметно увеличился в размерах. Вот он уже заметно возвышался над оборотнями. Страшный зверь, совсем не похож на того, кем был раньше. Удар громадной когтистой лапы лапой, и вот уже один оборотень лежит на тропе со сломанным позвоночником. Он раскидал их, как игрушки в разные стороны за считанные минуты. Оборотни лежали на траве и тихо скулили.

— Надо их добить. — Спокойно сказала Ришка. — Всё равно они умрут.

Не дождавшись нашего ответа, они с Леко принялись перегрызать горло своим искалеченным собратьям. Я отвернулась. От радужного настроения не осталось и следа.

— Ну вот, пора идти дальше. — Сказал Леко.

Ришка фыркнула.

— Нет, ты представляешь, Леко, эти огрызки решили убрать нас с дороги. Тремо уже слаб и кому — то надо занять его место. А кому?

— Кому? — Тупо спросил Леко.

— Ну, ты и дурак! Кто у нас самый лучший охотник?

— Ты и я.

Скромные ребята. И ведь неглупые. Совсем не глупые. Не так уж они безнадёжны эти кошки.

— Может, вы и нам объясните, в чём дело? — Спросила я.

— Да эти уроды решили убрать нас, потому, что мой отец скоро должен уйти, а кому — то надо занять его место. Самые лучшие охотники в стае — это мы с Леко. Тем более, Леко — сын Тремо. Кто — то из нас должен стать вожаком. А они хотели занять это место вместо нас. — Объяснила Ришка.

После этой битвы Леко проникся уважением к Мерку. Здесь ценят хороших охотников и сильных воинов.

— Дальше мы доберёмся без проблем. — Пообещал нам Леко. — Я считаю, что мы должны вам помочь. Мы можем вам доверять. Да, я думаю, что вы честные ребята.

Ришка, как ни странно, молчала. Это было на неё не похоже. Замужество, конечно, меняет женщину, но не настолько же.

Вскоре лес закончился. Перед нами открылась удивительная панорама. Вокруг разлилось целое море цветов! Таких красивых цветов я никогда и нигде не видела! Не планета, а рай земной! Рай… Вот только слишком много здесь опасностей. Хотя, на Земле во времена динозавров было, я полагаю, не легче. Когда — нибудь здесь всё придёт в норму и такой курорт получится…

— Ничего здесь никогда не получится. — Грустно сказал Мерк. — Совсем ничего. Потому, что то существо под землёй, оно слишком большое! Оно размером с эту планету. И вообще, я думаю, что это не планета вовсе.

Я икнула от неожиданности.

— Ты шутишь? Ты действительно в это веришь?

Моё воображение забуксовало. Существо размером с целую планету!

— Я такое слышал, но никогда не встречал. Я и сам раньше в это не верил. А, оказывается, что всё это правда.

Я ничего не понимала. Мы шли через луг. Кошки бежали немного впереди, только белые кончики хвостов маячили перед глазами, указывая нам путь. От аромата цветов кружилась голова и так хорошо было бы на душе, если бы не Мерк со своими фантазиями.

— Мерк, расскажи, о чём ты слышал?

— Мне говорили как — то, что есть такие планеты, которые и не планеты вовсе, а живые существа, оставшиеся от предыдущей Вселенной. Когда та Вселенная погибла, эти существа остались и впали в спячку. Спячку длиной в миллиарды лет. Та Вселенная была совсем другой. Не такой, как наша! Там всё было иначе! Но мы даже представить этого не можем, насколько она была другой! Там не было ни звёзд, ни планет, ничего, кроме странных, непостижимых существ, которые сами были всем — и звёздами и планетами. И эти существа выжили. Не все, конечно, но некоторым это удалось. Представляешь, Вселенная погибла, а они остались! Пока всё здесь устраивалось, устаканивалось, они плавали в той самой Великой Пустоте, которой ты так боишься. А потом какое — то светило притянуло их к себе. Вот так кружились они по орбите, обрастали грунтом, превращаясь постепенно в планеты…

— Ты вообще соображаешь, что говоришь?! — Возмутилась я. Насочинял тут мне сказок, а я и уши развесила! Знаешь, что, нет там никакого животного. Ясно? Нет таких живых существ, которые жили бы миллиарды лет и были бы такого размера! Нет, и не было никакой другой Вселенной!

Можно подумать, мне больше не над чем голову ломать. Тут и так проблем по уши! Наши оборотни остановились над обрывом. Куда это они нас завели?

— Вон оно озеро Смерти. — Сказала Ришка.

Я посмотрела с обрыва и увидела внизу не озеро, в густой туман. Такой густой, что, казалось, будто там внизу разлито молоко. И это озеро Смерти?

— Спуститесь вниз, а там озеро. — Сказал Леко. — Мы не пойдём. Всё? Больше вам от нас ничего не надо?

— Ничего. — Сказал Мерк.

— Ну, мы пошли? — Спросила Ришка.

— Идите.

Оборотни не стали ждать и, пока мы не передумали, умчались в сторону леса. А мы стали спускаться. Куда? Зачем? Что нас там ждёт?

Это был не туман, это был какой — то газ, надеюсь, не ядовитый. А плеска воды не было слышно. Озеро, которое не мог переплыть даже не очень хороший пловец, что бы это значило? Газ не ядовитый, иначе бы мы давно бы окочурились, я так — точно, мне скарр не помогает.

— Мерк, как ты думаешь, что это за газ? — Спросила я.

— Не важно. Надо войти в озеро. А что делать дальше я не знаю.

— Да? Умный ты! А, если в этом озере не вода, а кислота? Может быть, именно поэтому она называется озером Смерти. Тебе — то ничего, а я? Что со мной будет?

Мерк задумался. Он не верил, что в озере кислота, но рисковать не захотел.

— Я поставлю защиту на двоих. — Наконец — то выдал он результат своих раздумий. Чего я и добивалась от него.

Мы приблизились к самом краю озера, но и здесь из — за густого тумана воды не было видно. Что это за туман? Что это ха газ? Теперь, когда Мерк поставил защиту, мне бояться нечего, но я не люблю неизвестности. Мне надо знать, что это за озеро такое. Мерк взял меня за руку и повёл. Мы вошли в густой туман и — ничего. Ничего страшного. До воды мы тоже не дошли ещё. Я осмелела и пошла быстрее. И вдруг почва ушла из — под наших ног. Мы стали падать в пустоту. Белый туман сомкнулся над нашими головами.

Мы падали и падали. Никакой воды в озере не было совсем. Ясно теперь почему никто не мог переплыть это озеро! Трудно плыть, когда нет воды. Но вот почему никто не возвращается отсюда?

— Потому, что, — сказал Мерк, — все просто разбиваются в лепёшку.

Ему удалось замедлить наше падение. Мы падали, в какую — то бездонную пропасть! Вот и разгадка озера Смерти — ничего страшного. Но вот Ари здесь быть не может. Ари не разбилась бы! Значит, нам надо будет ещё подумать, как отсюда выбираться.

Наконец — то у нас под ногами оказалась твёрдая поверхность, слишком ровная и слишком гладкая, чтобы быть естественного происхождения. Но тогда, что это такое? А потом мы с Мерком отключились. Просто нам нечем стало дышать, а мы об этом как — то не подумали. Ведь ясно же, что этот газ достаточно тяжёлый, и он вытеснил из этой пропасти весь кислород. Но тогда мы об этом не знали. И именно поэтому никто не возвращается отсюда живым! Задыхаются все, возможно ещё до того, как разобьются об землю.

— Мерк, мы, кажется, чего — то не учли. — Сказала я, уже теряя сознание.

— Мы вообще ничего не уч…

Он отключился, даже не договорив фразы.

Кто бы мог подумать, что мне уготована такая нелепая смерть!

Сознание возвращалось очень медленно, какими — то обрывками, вспышками. Я не могла понять, где я нахожусь, и что со мной произошло. Я лежала на чём — то мягком. Приятно пахло свежей зеленью. Во рту было сухо. Голова тяжёлая, как гиря. Спать. Спать! Думать ни о чём не хотелось. Наверное, я уже умерла и нахожусь не том свете…

Стоп! А где я нахожусь? Я с трудом разлепила веки. В глаза ударил яркий свет, искусственный. Искусственный свет? На Хрифе? Я с трудом повернула голову и увидела рядом с собой Мерка. Он сладко спал. Его грудь равномерно поднималась и опускалась — дышит! Я попыталась сесть, но голова закружилась и я откинулась на подушку, на самую обыкновенную подушку! Это становилось уже интересным. Осторожно, чтобы не упасть, я опустила ноги со своего ложа. Пол был тёплым и мягким. Помещения, в котором мы находились, было похоже на больничную палату, но немного повеселее.

— Мерк, пора бы и тебе проснуться. — Тихо сказала я. — Я тут ничего не понимаю.

Комната была круглой. Здесь вообще не было никаких углов. Всё такое мягкое, гладкое, ровное. Что это за место и где оно находится, на том или на этом свете? Кто бы мне ответил на мои вопросы? Дверей я здесь не обнаружила. Нет их здесь и всё тут! Но тогда, как же мы сюда попали? Я вспомнила дом Дра — Гамма, в котором тоже не было никаких дверей, и поняла, что дверь может быть где угодно. Я шла вдоль круглой стены и пыталась нащупать невидимую дверь. В какой — то момент у меня закружилась голова и я упала.

— Где мы? — Услышала я хриплый голос Мерка.

Очнулся, наконец! Теперь будет проще во всём разобраться, ведь его скарр на месте.

— Хотела бы я это знать. — Сказала я.

— Мы живы? — Спросил он.

— Удивлён?

— Немного.

Надо же, немного, а я удивлена так, что у меня даже слов не хватает, чтобы своё удивление выразить. Так и сижу с открытым ртом.

— Как ты думаешь, что с нами произошло? — Спросила я.

Мерк попытался резко вскочить с кровати и тоже упал.

— Ты потихоньку. — Посоветовала я ему.

И вот уже мы вдвоём сидим на мягком полу и ничего не понимаем.

— Мерк, а может, мы уже не на Хрифе?

— А где тогда? Нет, мы на Хрифе, но что это за место я не знаю. Уверен в одном, оборотни на такое не способны — не доросли ещё. Значит, на Хрифе, кроме них есть ещё кто — то. Знаешь, перед тем, как потерять сознание, я удивился, что поверхность, на которую мы опустились, слишком гладкая, похожа на стекло. Понимаешь о чём я?

— Не совсем. — Призналась я.

— Я думаю, что это был какой — то купол. И газ этот, я думаю, искусственный. Те, кто это всё соорудили, таким образом, оградили себя от непрошенных гостей.

Мы шли вдоль стены, пытаясь нащупать дверь. Было похоже на то, что двери здесь всё — таки не было.

— Дверей здесь нет. — Отметил Мерк.

— Должны быть! — Упрямо заявила я. — Как-то же мы сюда попали. Дверь точно есть, вот только где она?

Мерк прислонился к стене и исчез! Только что он был здесь, и вот его уже нет. Телепортировался он, что ли? Я не успела, как следует испугаться, как он появился.

— Иди сюда, — позвал он меня, — вот она дверь.

Я подошла к нему, но никакой двери, даже намёка на неё не обнаружила.

— Иди прямо сквозь стену. — Посоветовал Мерк. — Не бойся, ничего страшного не случится, голову ты не расшибёшь.

Сквозь стену я прошла и Мерк тоже. Мы оказались в длинном коридоре. И в самом деле, это заведение похоже на больницу. Вот только людей здесь не было совсем. Ни людей, никого вообще! Ни одной живой души! Я понимала, что где — то здесь есть и другие двери, но обнаружить их было трудно. Ну, хоть кого — нибудь встретить бы! Куда мы попали?

— Мерк, что делать будем? — Спросила я.

— А, ничего! — Ответил он легкомысленно. — Будем идти по этому коридору, пока куда — нибудь не придём.

И мы шли. Ничего не менялось. Мы подошли к глухой стене. Всё, дальше дороги нет. Но Мерк продолжал путь и вновь прошёл сквозь стену. Я за ним.

Мы оказались на свежем воздухе. Здание, из которого мы вышли было похоже на большое яйцо, и не имело ни окон, ни дверей. Кроме этого странного здания, если его можно так назвать, не было здесь больше никаких построек. Высоко над головой я увидела прозрачный купол. Мы находились в странном месте. Вокруг цвели цветы, росла трава, всё, казалось бы, привычно, но нет ни одного живого существа, даже птички, какой — нибудь. Кроме этого «яйца» здесь нет больше ничего, ни зданий, ни дорог. Кем бы ни были те, кто соорудил это убежище, или что это такое, они — очень странные типы. Зачем им это всё понадобилось? И где они сами?

— Ненормальщина какая — то! — Вырвалось у меня. — Что это за место такое? Ты что — нибудь понимаешь?

— Не больше тебя. Но здесь должен кто — то быть!

Я уже в этом сомневалась. Может быть те, кто это всё соорудил, давно уже умерли. Я хотела сказать об этом Мерку, но он меня опередил.

— Подумай сама, кто — то же спас нас. Кто — то занёс нас в дом. Сами мы этого сделать не могли.

Я задумалась. Всё логично, но где же тогда эти невидимые спасители и почему они совсем не интересуются нами?

— Возможно, они в доме. Там должны быть и другие двери. Здание — то большое! Нам надо вернуться и поискать двери.

Легко сказать. Как мы их найдём эти двери, если их невозможно увидеть? Что, будем все стены башкой пробивать? Милое дело!

— Будем держаться рукой за стену, почувствуем эту дверь на ощупь. Ты будешь идти вдоль одной стены, а я — вдоль другой. Так мы и найдём какую — нибудь дверь.

Чтож, всё логично. А у меня совсем мозги не работают в последнее время.

Мы вновь вошли в это странное здание. Опять коридоры без дверей. Какое идиотское занятие — щупать стены! Ну, хоть бы кто — нибудь появился! Что же это за место такое?!

Первую дверь нащупал Мерк. Мы вошли в абсолютно пустую комнату. Ну, и что дальше? Просто пустое помещение и ничего больше.

— Ты что — нибудь понимаешь? — Спросила я.

— А что тут понимать — пустая комната.

— Хорошо, поищем ещё. — Покорно согласилась я.

Следующая комната, которую мы обнаружили, была точной копией первой. Но дальше было не лучше. Мы обнаружили ещё семь комнат, и все они были пусты. Нигде не было никаких следов хоть кого — нибудь живого. Странно это всё. Кто — то же спас нас. Кто — то здесь должен быть!

— Может, поорать? — Спросила я.

— Ори. — Равнодушно сказал Мерк.

Я набрала в лёгкие побольше воздуха и закричала изо всех сил:

— Эй, здесь есть кто — нибудь?!

— Можно подумать, что тебя поймут.

Я психанула. Я хоть что — то пыталась сделать, а он только глумится и ничего не делает.

— Я ничего не делаю, потому, что пока не знаю, что нужно сделать.

— У тебя есть скарр! Сделай же что — нибудь!

— Я уже пытался, но здесь что — то не так. Здесь скарры ведут себя странно.

Я вспомнила муравейник, где скарры вели себя не лучше, и остановилось.

— Что, что ты сказал? Скарры ведут себя странно? Слушай, а может, здесь тоже антискарры окопались? Надо уходить отсюда срочно.

Он ничего не ответил. Он к чему — то прислушивался. Я терпеливо ждала. Может быть, он что — нибудь услышит. Сколько можно здесь блуждать по пустым комнатам?!

— Знаешь, Саша, а ведь кто — то здесь точно есть! — Наконец — то сказал он. — Я точно сказать не могу, но странные сигналы имеются.

— Что значит странные? — Спросила я.

— Это значит, что сигналы неясные, приглушённые, словно, что — то их глушит. Надо искать тех, от кого эти сигналы исходят.

Очередная комната, к счастью, оказалась не такой уж пустой. Там была кровать, или что — то в этом роде. Там было некое подобие стола и на нём остатки еды. Я понюхала пищу и обнаружила, что она совсем свежая. Это значит, что здесь совсем недавно был кто — то живой и это не антискарр! Не думаю, что антискарры едят жареное мясо и вообще что — то едят. Им это ни к чему.

— Мерк, здесь кто — то был! Мерк, нам надо искать его! Ты же сам понимаешь, что нам отсюда никогда не выбраться самостоятельно.

— Конечно. Сами вы отсюда не выберетесь. — Услышала я за своей спиной знакомый голос.

Я резко обернулась.

— Ари! — Это выкрикнули хором.

Это была Ари! Я глазам своим не верила. Ари стояла и улыбалась, живая и невредимая. А мы её так долго искали. От избытка чувств Мерк сразу же преобразился в Ари. Теперь перед моими глазами предстали сразу две Ари. Дела! То ни одной, то сразу две!

— Слушай, а ты точно Ари? — Спросила я.

— Сколько себя помню, всегда была ей. А вы — то, как здесь оказались?

Она ещё спрашивает! Устроила такой тарарам и стоит улыбается, как ни в чём не бывало! Теперь я была на неё зла! Радость от встречи испарилась, и осталось лишь раздражение. Ребята там, в клетке, среди этих чудовищ, из — за неё, между прочим, а она улыбается! Ей тут хорошо. Ари уловила изменения в моём настроении и стала серьёзной.

— Я уже всё знаю.

— А зачем тогда спрашиваешь? — Резко спросила я.

Она пожала плечами.

Не знаю, как у неё, а у нас была масса вопросов к ней. Надо было расставить все точки над «i». Но сначала я хотела выяснить, где мы находимся и что это за место. На данный момент этот вопрос меня интересовал больше всего.

— Объясняю, — сказала Ари, — это место — создание скарров. Их здесь много, очень много. Но увидеть их вы не могли, потому, что они этого не хотят. Но вы сможете их когда — нибудь увидеть, возможно.

— Но зачем им это здание? — Спросила я. — Им ведь ничего не нужно?

— А это здание они создали не для себя, а для нас, ну, или таких, как мы.

Они отгородились от всего остального мира, чтобы им никто не мешал. Они уже считали всю информацию, что хранилась в вашей памяти, и знают про антискарров. Сейчас они решают, как поступить.

Мерк вновь превратился в Софа. Он взял Ари за плечи и повернул к себе.

— Слушай, Ари, я не знаю, что там они решат, но я знаю точно, что нам надо выбираться отсюда и спасать ребят. Ты знаешь, как это сделать?

Мы вышли из комнаты и пошли куда — то по длинным коридорам странного здания. Теперь я кожей чувствовала присутствие скарров — это именно они блокировали сигналы, которые никак не мог расслышать Мерк. Мы поднимались куда — то вверх. Потом вошли в одну из комнат.

— Сейчас я вам кое — что объясню, что бы вы меня поняли и не обвиняли ни в чём. — Попросила Ари.

Где — то под землёй, в клетке, томились ребята. Возможно, кто — то из них уже погиб. От этих гнусных существ можно ждать любой подлянки. А, что, если Софа уже нет в живых? Да я тогда эту Ари порву на ленточки! Ей моча в голову ударила, а все должны теперь страдать из — за этого. Ни о ком, зараза, не подумала! Я была зла! Я была очень зла! Бросила Дра — Гамма, дочь свою бросила, ни о ком не подумала!

Ари села рядом со мной и обняла.

— Саня, я сейчас всё тебе объясню. Ты только послушай меня, ладно?

Я кивнула. Слушать я её не хотела, но выбора у меня не было.

И она рассказала.

После возвращения с Тартры она стала сходить с ума — так она думала. То, что показала ей Великая Пустота было пострашнее того, что увидела я! Моё раздражение стало потихоньку проходить. Теперь мне стало жалко её. Я начала её понимать.

Там, на Тартре Великая Пустота показала Ари другую Вселенную, ту, которая была до нашей. Показала её рождение и гибель. И то, что увидела Ари, оказалось настолько невероятным, что разум её просто взбунтовался. Это невозможно было ни понять, ни принять!

— Понимаете, там было всё другое! Настолько другое, что описать это я не могу! Там не было ни звёзд, ни планет. Там были совсем другие химические элементы, другое время…

— Что значит другое время? — Спросила я. — Медленнее, что ли, или быстрее?

Ари задумалась, пытаясь подыскать подходящие слова.

— Нет, не то! Не знаю, как это объяснить. Вот, если время представить, как киноплёнку, то там всё совсем иначе. Как, если бы все кадры наложить друг на друга. Нет, тоже не то, но что — то вроде этого. И там были эти существа! Тебе Мерке о них рассказывал. Очень большие! А, кроме них, по — моему ничего не было. Там всё другое, та Вселенная жила по — другим законам и ничем не напоминала нашу. Это было так странно и так страшно! Когда в той Вселенной не осталось Великой Пустоты, она погибла. И с нашей будет так же. Но это не скоро. Сначала это меня не волновало, но, когда я вернулась на Шабар, всё это стало вновь и вновь возвращаться ко мне. Я не могла ничего с собой поделать. Я думала всё время о том, что увидела там и начала сходить с ума от всего этого. Я не могла ни спать, ни есть! Это было невыносимо! Наверное, ты, Саня, сможешь меня понять.

Я кивнула. Со мной тоже было что — то похожее, но мне было проще. Меня всего лишь мучили сомнения. Мне надо было пытаться вместить в своей голове целую Вселенную. Понятно от чего она начала сходить с ума!

— Да, я не хотела, чтобы кто — то ещё это всё увидел. Сначала я заблокировала свой мозг, но, сколько это могло бы продолжаться? Я ведь понимала, что это, как зараза — с каждым, кто это увидит и почувствует, произойдёт то же, что и со мной. Вот я и решила сбежать в Обречённый мир, чтобы никто не мог меня услышать и заглянуть в мою память. Нет, вы не сможете меня понять! Всё другое, абсолютно всё!

Конечно, понять этого мы не сможем, но можем хотя бы посочувствовать.

— Не надо. — Сказала она. — Теперь всё кончилось. Я освободилась от этого. Здесь.

Я бы тоже хотела кое от чего освободиться и это кое — что тоже связано с Великой Пустотой. Если это можно сделать только здесь, то я не могу не использовать такой шанс! Я заметила, как посмотрел на меня Мерк, но решила проигнорировать его гневный взгляд.

— Ари, а я могу избавиться от своих проблем? Ну, ты, конечно, понимаешь, о чём я?

— Да. Я понимаю. Думаю, что и ты тоже сможешь избавиться от своих проблем, если они у тебя в голове.

«Скорее с головой» — подумала я, но ничего не стала ей говорить. Конечно, свои тараканы есть в каждой голове, но не такие же большие, как у нас с Ари! Маленьких тараканчиков я готова терпеть, но эти!.. Одно только меня волнует — не будут ли мне здесь делать трепанацию черепа? У меня, конечно, не самая умная голова, но я к ней уже привыкла, и мне не хотелось бы что — то в ней менять. Не думаю, что сквозная дыра в черепе украсит мою и без того заурядную внешность…

Мерк укоризненно покачал головой, совсем, как моя мама. Я бы тоже качала головой, если бы не побывала в заброшенном храме на Тартре. Эх, ему нас не понять!

— Ари, а что нужно сделать? Это не страшно?

— Нет, но надо сначала спросить разрешения у скарров.

— И всё-таки?

Она задумалась. Я понимаю, что ей трудно находить слова для того, для чего ещё не придумано слов, но я хочу знать!

— Ты же знаешь, что такое Лета? — Спросила она меня. — Это же у вас у землян я нашла.

— Лето? Ну, это пора года, когда тепло светло и мухи кусают. — Попыталась отшутиться я.

Она нахмурилась недовольно.

— Не лето, а Лета. Река забвения в царстве мёртвых. — Объяснила она мне, как дурочке, хотя, по идее, это я должна была бы ей объяснять.

— Да знаю я!

— Если ты хочешь избавиться от того, что тебя мучает, то тебе придётся окунуться в Лету.

Ну, ни фига себе! Нет, я хочу избавиться от этого, но не настолько! Жить мне ещё не надоело. Вот удумала! — Я почти враждебно посмотрела на Ари.

— Знаешь, что? Помирать мне рановато. — Сказала я. — Есть у меня в жизни ещё дела! Моя жизнь мне ещё не надоела настолько, чтобы с ней распрощаться.

Ари рассмеялась, и было видно, что она давно уже этого не делала. Оказывается — можно разучиться даже смеяться!

— Умирать тебе не придётся. — Успокоила она меня. — Это я так образно сказала. Но это действительно похоже на плаванье в реке. После этого ты что — то забудешь, но не сможешь вспомнить, что именно. Как будто бы всё на месте, но что — то уйдёт и тебе станет легче. Мне кажется, что я ничего не забыла, а жить почему — то стало легче. Я забыла какие — то свои чувства, какие — то мелкие детали, связанные с Великой Пустотой и всё стало на свои места. Понимаешь?

Ничего я не понимаю! Но, если Ари не умерла, то и со мной ничего не должно случиться! И я согласилась.

Глава 22

Сегодня я проснулась в прекрасном настроении. Ари нашлась, Мерк на месте, никто не погиб, слава Богу! Ари наверняка сможет освободить ребят! Но, самое главное — я оказалась в месте, где скарров пруд пруди и, возможно, мне удастся их увидеть. За всю свою жизнь я видела скарра только два раза. Один раз, когда нелегально пробралась на Совет, а второй, когда погиб Шарт. Эти существа не давали мне покоя уже не один год.

— Не думаю, Саня, что это получится. — Охладила мой пыл Ари. — Скарры не любят светиться. Они, возможно, и сейчас здесь, но что толку?

Я помню, они очень красивые, эти существа! Глаз радуется. Могли бы и снизойти, не думаю, что это так уж трудно.

Кто — то невидимый принёс нам еду, довольно вкусную, хотя непонятно, что это было, но очень похоже на насекомых. Думать об этом мне не хотелось — я слишком консервативна в еде!

— Ари, а как ты обходишься без крови?

— Не знаю. Они как — то смогли решить эту проблему. Возможно, они что — то добавляют в еду. Но проблем с этим у меня здесь нет.

Чтож, пустячок, а приятно. Хотя бы об этом у нас голова болеть не будет. Но у меня к ней было ещё много вопросов!

Здесь не было ветра, не было дождя — купол надёжно защищал это таинственное место от любого влияния из вне. Я вышла из дома и посмотрела вверх. Красиво! Высоко, над моей головой, клубились облака неизвестного газа. Это совсем не было похоже на обычные земные облака, они не имели формы. Казалось, что у меня над головой плещется белое море.

Такого мне видеть ещё не приходилось. Я смотрела вверх, как завороженная. У меня даже шея затекла.

— Правда, красиво? — Спросила Ари. — К этому невозможно привыкнуть. Я каждый день выходила и смотрела туда, вверх. Мысли всякие в голову приходят. Незнакомые мысли, странные. Здесь иногда происходят интересные вещи. Поживёте — увидите.

Я даже подпрыгнула. О чём она говорит?! Что это значит «поживёте — увидите»? Она, что, собирается задержаться здесь надолго? Она забыла про ребят?

— Ничего я не забыла. Но уйти отсюда мы сможем только тогда, когда они нас отпустят. Ты, что, не понимаешь, что сами мы отсюда выбраться не сможем — так уж это место устроено.

Я задумалась. Получается, что, и мы тоже находимся в плену. Мы — у скарров, ребята — у антискарров. Веселуха! Но у нас хоть шанс есть выбраться, а вот у них…

— У них тоже есть. Ты не забывай, что я — вард. Я многое могу. Сама увидишь. Ты, Саня, верь мне.

Я — то верю, но вот насколько моя вера оправдана? Но, поскольку выбора у меня всё равно нет, то и суетиться мне не стоит. Пусть всё произойдёт само собой.

— Девушки, о чём беседуете? Оставили меня одного. Мне скучно. Вы что — нибудь решили насчёт ребят? — Это Мерк незаметно подкрался.

— Видно будет. — Недовольно ответила я. — Ари говорит, что всё будет хорошо. Но ты не суетись, мы всё равно отсюда не выберемся, пока нас не отпустят. Отдыхай пока.

Когда мы решили вернуться в дом, я обнаружила, что всё вокруг изменилось. Да, Ари права, странные вещи здесь творятся!

Непонятно откуда взялся большой бассейн, но в нём была не вода, а что — то жёлтое, тягучее, похожее на мёд. Вокруг, на сколько хватило взгляда рассыпался по земле мелкий белый порошок — не песок, больше похоже на соль или соду. Да и дышать стало заметно труднее. Изменилось всё, даже воздух!

— Ари, что это? — Растерянно спросил Мерк.

Ари нисколько не удивилась. Видно было, что подобное она видела уже не раз.

— Так, — сказала она — надо срочно идти в дом. Скоро здесь нечем будет дышать.

— Объясни, что происходит? — Жалобно попросила я.

— Скоро появятся гости. Надо нам быстрее зайти в дом. Тут такие типы бывают! Ооо, когда я впервые увидела это, я чуть умом не тронулась, а ведь у меня нервы крепкие. Это Наставники с других Баз. Ну, с тех, где совсем другие условия жизни.

Мы все знали, что другие Базы существуют, но никогда никто из нас не встречал никого с этих Баз. Мне всегда было интересно на них посмотреть.

— Ари, а ты их видела? — Спросила я.

— Видела. Так — то, в теле, я не могла бы на них посмотреть, но я выходила из тела и видела их. Некоторые ничего так, даже красивые, но другие…

Так, о других лучше помолчать. Меньше знаешь — крепче спишь — так я решила. Хватит с меня, насмотрелась на всяких чудищ!

Мы вошли в здание. Сразу стало легче дышать. Но проклятое моё любопытство не давало мне покоя. Долго не могла я решиться на это, но уже у себя в комнате я всё — таки приняла решение. Если Ари это делала, то и меня, я думаю, не сильно заругают. Кто знает, возможно, такого шанса у меня больше никогда не будет. И я вышла из тела, сказав ребятам:

Так, мальчиши — плохиши, посторожите здесь моё девичье тело, а я смотаюсь на разведку.

Мерк хотел меня остановить, но Ари его отдёрнула.

— Не мешай, ничего с ней не случится. Это интересно — пусть Сашка посмотрит.

Я не могла ощущать, насколько изменилась температура воздуха и не могла чувствовать запаха. Я видела лишь совершенно чужой пейзаж. Белый порошок, жёлтое озеро, непонятные бурые камни… Стоп, а камни откуда?

А камни, мать их за ногу, шевелились! Камни шевелились! Дальше — больше! Из жёлтого озера, видно было насколько оно густое, поднимались в воздух всё новые и новые камни. Нет, чего только я ни повидала на этой работе, но, чтобы камни летали, как бабочки…

Я заворожено наблюдала за тем, как «камни» исполняют в воздухе непонятный замысловатый танец и поют! Камни поют! И танцуют и поют — просто эстрадный концерт, какой — то, у них здесь! Всё, с меня хватит! Пора возвращаться, тем более что скарров я так и не обнаружила. Ну не хотят они мне показываться и всё тут! Рожей я, что ли, не вышла? Теперь понятно, почему скарры так надёжно спрятали это место от посторонних глаз, ведь если тут происходят такие чудеса, то их и в самом деле надо прятать от оборотней. Хотя, а зачем? Ведь оборотни всё равно обречены. Может быть, чтобы они не мешали?

Когда я вернулась в своё тело, Мерк сразу же набросился на меня с расспросами:

— Ну, что там?

— А ты сам посмотри. — Посоветовала я ему. — Интересное зрелище. Впечатляет.

— Не хочу. — Упрямо сказал он.

— Как хочешь.

Ари молчала и улыбалась. Тоже мне Джоконда! Всё — то она знает, всё — то она может!

— Камни? — Спросила она.

Я кивнула.

— Это ещё не самое интересное. Здесь бывают и поинтересней типы. Такие, что и слов описать не найдёшь. Но за камнями тоже интересно наблюдать, они там такие пляски устраивают!

Мерк ничего не понимал. Наконец — то он не выдержал и покинул тело. Захотелось ему посмотреть на танцующие камни. Не думаю, что его это впечатлит так же, как меня, ведь он и сам может превращаться в камень. Но, когда он превращается в камень, он не только танцевать, но и просто двигаться не может. Ладно, пусть полюбуется на этот карнавал. Песни, пляски, фокусы всякие.

— Ари, а ты, почему, не спрашиваешь, как там твоя дочь? — Спросила я.

— Я знаю, что с ней всё хорошо. Дра — Гамм — хороший отец.

— Как ты могла оставить свою дочь?

— У меня выбора не было, понимаешь? Если бы я не сбежала, то всем было бы хуже. Поверь. Но теперь я могу вернуться, теперь я здорова.

Меня мучил ещё один вопрос, но я сомневалась, что Ари знает на него ответ.

— Ари, а то существо, что спит под землёй, ну, это, из другой Вселенной, оно на кого похоже? Я себе этого не могу даже представить!

Ари задумалась. То, что она увидела на Тартре, больше не тревожило её, не сводило с ума, но слов нужных найти для того, чтобы описать всё увиденное, у неё не находилось никак. Мялась она, мялась — ничего не получалось! Наконец — то выдавила из себя:

— А они — всё вместе взятое: и звёзды; и планеты; и животные, абсолютно всё! А на что оно похоже? Сама не пойму. Да и не надо нам этого знать. Спит и пусть спит. Оно не проснётся никогда! Миллиарды лет спало и ещё столько же проспит. Ты об этом не беспокойся.

Как ей объяснить, что не об этом я беспокоюсь? Я не могу понять, почему скарры решили уничтожить оборотней. Они, конечно, не ангелы, но и не самые худшие из тех, кого я встречала. Нормальные, в общем — то, ребята. За что их так?

Ари рассмеялась. Не часто она смеётся. И мне непонятно, чему она так радуется.

Там, за стенами этого странного дома творились не менее странные события, но меня то, что там творилось, интересовало меньше всего. Со всеми этими непонятными мирами, где обитают летающие камни и прочая невидаль, мы, скорее всего не пересечёмся в этой жизни. Пусть себе летают и поют, мне до этого дела нет!

Появился Мерк. Вернее, он вошёл в своё тело и встал с кровати. Вид у него был не то, чтобы очень удивлённый, а, скорее, растерянный немного.

— Там ещё появились какие — то вспышки. — Сказал он. — Это что — то невероятное! Ты не знаешь что это такое? — Спросил он у Ари.

— Вспышки? — Спросила Ари.

— Да.

— Это такие существа. Они похожи на скарров, но гораздо моложе, да и живут они меньше. Но такие красивые!

Я была заинтригованна. Существа, похожие на скарров — это интересно. Это я должна посмотреть!

— Ничего не получится. — Сказала Ари. — Ты не сможешь этого сделать. Ты забыла, что у тебя больше нет скарра?

И я вспомнила! Но, ведь я уже сделала это один раз! Я ничего не понимала. Как такое могло быть?

— Это был мой скарр. — Объяснила она. — Я тебе его дала взаймы.

Вот и всё, сказка закончилась. Эти двое могут себе позволить всё, что угодно, а я — всего лишь самый обычный человек.

— Не переживай ты так, — попытался успокоить меня Мерк, — вернём мы твоего скарра и ребят вернём.

— Да? И ты знаешь, как?

Оборотень превратился в меня. Мне уже надоели эти его превращения! Хотелось на него заорать, но я сдержалась. Настроение у меня было безнадёжно испорчено. Молча, я легла на кровать и повернулась к ним спиной. Всё, хватит! Пусть делают всё, что хотят!

А где — то под землёй, в муравейнике находились в плену наши друзья. Голодные. Не думаю, что антискарры додумались их накормить. И они даже не знают, смогла ли я выбраться и найти Ари. Им гораздо хуже, чем мне. Нет, нам надо срочно покидать это гостеприимное жилище. Пора выбираться отсюда. Время сейчас работает не на нас.

— Саша, успокойся. Я тебе не успела объяснить кое — что. Да, этот мир обречён, но ты не поняла, оборотни здесь не причём.

Я повернулась к ней.

— А кто же тогда? — Удивлённо спросила я.

— А ты не поняла?

— Нет.

Я действительно ничего не поняла. Кроме оборотней здесь некем было пообедать. Более — менее разумные существа — это только они.

Я ждала ответа, а она не спешила, наслаждаясь созерцанием моего растерянного лица.

— Да говори же ты! — Не выдержала я. — Это обречённый мир или нет?

— Да. Но, кроме оборотней здесь есть ещё антискарры. Или ты забыла?

Забыла? Да мне это в голову не могло прийти! Значит, вот кого приговорили скарры!

— И давно они здесь? — Только и спросила я.

— Очень давно. И их много. Я думаю, что их гораздо больше, чем оборотней. Здесь их целая колония.

Вот и хорошо, пусть они себе разбираются между собой и оставят в покое нас и оборотней. Пока они будут выяснять отношения, мы помаленечку свалим по домам, пока ветер без сучков!

— Ари, а антискарры знают, что на этой планете присутствую ещё и скарры?

— Сомневаюсь. Скарры поселились здесь совсем недавно, обнаружить их они ещё не успели.

Ох, знаю я, что такое недавно в понимании скарров! Существа, которые живут несколько тысячелетий, могут позволить себе совсем иначе относиться к такому сложному понятию, как время. Для них недавно — это может быть и несколько столетий и несколько тысячелетий.

А там, за стенами этого дома творилось что — то интересное, что — то, чего я больше нигде и никогда не увижу!

— Ари, будь человеком — дай скарра напрокат. — Попросила я. — Не жмись! Я быстренько, туда и обратно.

Она сомневалась. Но, в конце концов, решила уступить.

— Только недолго! — Предупредила она.

— Конечно. Я буквально на минуту. Я же не виновата, что скарра у меня нет. Вот верну, и всё будет хорошо.

Я уже была уверена в том, что скарра мне вернут. Интересно, а в ком он сейчас? Что — то подсказывает мне, что его приватизировал именно Соф.

Теперь я почувствовала, как скарр Ари появился у меня в голове. Я даже заметила, что он совершенно не похож на моего. Мой был гораздо скромнее и тише. А этот шумный такой и наглый! Как Ари с ним справляется?

То, что я увидела за стенами дома можно назвать одним словом — светопреставление. Я никогда не видела северное сияние, но это было покруче! Воздух был наполнен летающими камнями и разноцветными сияющими пятнами. Уже не видно было ни купола, ни белого газа над ним! Глазам было больно от этого буйства красок и ярких вспышек. У меня дух захватывало от этого необычного зрелища! Возвращаться в здание не хотелось совсем. Вот так бы стояла и смотрела, но Ари обидится, я ведь ей обещала. Это нечестно, я потеряла своего скарра из за неё, мы же искали её. А теперь она своего скарра зажала. Хорошо устроилась!

— Ты чего такая злая? — Встретили они меня нелепым вопросом. Как будто трудно догадаться. Чему радоваться в моём положении?

— Не злись. — Сказала Ари. — Я тебе обещаю, что всё у нас будет хорошо.

— Что ты можешь обещать?! — Разозлилась я. — Ты же не господь Бог! Почему ты так уверена в этом?

Она лишь пожала плечами. Вот так — то, не надо меня успокаивать! Не уверен — не обгоняй!

Этот мир уже не нравился мне так, как раньше. Оборотни эти, антискарры всякие. Да и скарры тоже ведут себя по свински, неужели так трудно показаться мне на глаза. Что, не достойна? Ладно, ладно, будет и на нашей улицу праздник! Я даже не могу сейчас сбежать на Землю, чтобы привести в порядок свои мысли и чувства.

— Сашка, да не злись ты! — Уговаривал меня Мерк. — Поспи, а завтра всё станет на свои места. Будет новый день, и появятся новые надежды.

Надоели они мне! Все надоели! Не хочу я спать и не могу!

Я вскочила с кровати и выбежала из комнаты. Не хочу сейчас никого видеть! Иногда человеку просто необходимо побыть в одиночестве. Сейчас у меня наступил именно такой момент.

Я брела по длинным коридорам, переходила с этажа на этаж и совершенно ни о чём не думала. Всё это было похоже на бесконечный сон. Хотелось проснуться, но не получалось. Мне казалось, что я уже несколько лет живу во сне. В какой — то момент я коснулась рукой стены и нащупала новую комнату. Чтож, посмотрим, что там, но, скорее всего, ничего. Почти все комнаты в этом здании пусты, кроме тех, в которых живём мы. И я вошла в комнату, которая, как ни странно, заметно отличалась от всех остальных. Она была гораздо больше, и в ней находились непонятные мне предметы — то ли мебель, то ли приборы. Зачем скаррам мебель? Да и приборы им ни к чему. Значит — эта комната предназначена для кого — то другого. Кого — то, кто здесь часто бывает или уже находится здесь. Мне стало интересно. Мы ни разу ни с кем тут не сталкивались, даже скарры не желали показываться нам на глаза. Но в комнате определённо ощущалось присутствие кого — то живого! Не сейчас, не в этот момент, а вообще. Не знаю, возможно, это и неприлично вламываться без стука в чужое жилище, но я уже вошла, и уходить не собираюсь.

Я осматривала комнату с нескрываемым интересом, пытаясь определить на кого похоже существо, которое здесь обитает. Но, как ты это определишь?

Посреди комнаты было постелено что — то вроде лоскута ткани, разукрашенного под цвет тигриной шкуры. Не думаю, что это была ткань, но что — то очень на неё похожее. Вдоль стен стояли прозрачные тумбы, возможно, это были стулья или что — то в этом роде. Под потолком тянулись блестящие металлические ленты, которые переплетались между собой и изгибались, как змеи. И со всех стен за мной наблюдали «зрачки видеокамер» — иначе я это назвать не могу. Были ещё какие — то странные предметы, описать которые мне трудно, потому, что они ни на что не похожи. Что же это за помещение? Для кого и для чего оно предназначено? Я уселась на одну из тумб и сразу же услышала подозрительный свист. Не сломала ли я что — нибудь? Может быть, и не стул это вовсе. Я вскочила, как ужаленная. Вот сейчас придет хозяин комнаты, и я получу по полной программе! Но ничего не случилось. Всё оставалось по — прежнему. Я немного успокоилась. Я тщательно изучила странную комнату, но результат моего осмотра ничего не дал. Непонятно! Я даже попыталась приподнять лоскут ткани, чтобы выяснить, что под ним, но мне это не удалось. Ткань никак не получалось оторвать от пола. Приклеенная она, что ли?

Когда я уже собиралась покинуть комнату, кто — то рядом со мной свистнул. Я испуганно повернулась и увидела рядом с собой странное существо. Более чем странное.

Оно было похоже на воздушный шар, внутри которого что — то шевелилось и булькало. У него не было ни рук, ни ног, ни глаз, но я чувствовала на себе его пристальный взгляд. Существо ещё раз свистнуло — видимо, хотело мне что — то сказать, но я ничего не поняла.

— Я вас не понимаю, — говорю, — Но не беспокойтесь, сейчас уйду.

Страх сковал меня. Потихоньку стало доходить, что без скарра я здесь совершенно беззащитна и непонятно, что этому существу от меня надо. А, вдруг, оно меня сейчас съест? Страх, конечно, нелепый, детский, но ведь всё возможно. Откуда мне знать, чем питаются «воздушные шары». Или он может решить, что представляю для него угрозу, и без лишних слов просто убьёт меня. Я попятилась, а шар надвигался на меня, и я чувствовала в нём угрозу. Всё! Кирдык, так вот она какая моя смерть! Неприглядная, надо заметить, и нелепая. «Кто ты есть?» — услышала я у себя в голове механический голос. Я поняла, что со мной разговаривает это существо.

— Я — Наблюдатель — Координатор. — Сказала я робко.

«Не лги. У тебя нет скарра!» — не поверило мне существо.

Можно подумать, что сама этого не знаю. Был бы у меня скарр, фиг бы он меня напугал!

— Мне пришлось оставить скарра в муравейнике — призналась я.

«В муравейнике живут антискарры. Ты — враг! Иначе, как ты могла выбраться из муравейника?» — оно увеличилось в размере, и внутри него заплясали молнии. Теперь угроза стало явной. Тут и голову нечего было ломать — оно меня сейчас убьёт!

— Послушайте, — поспешила я оправдаться — я оставила скарра в муравейнике вместе с моими друзьями и пошла за помощью. Понимаете? Там, в муравейнике остались мои друзья. Они тоже Наблюдатели — Координаторы. Они в клетке.

Молнии внутри существа исчезли. Оно немного успокоилось, я — тоже.

«Чем ты докажешь, что это — правда?» — спросило оно.

Я задумалась. Чем я могу им доказать, что не вру? Ничем, мать их так!

И тут из того, что я приняла за объективы видеокамер, стали выдуваться новые шары. У меня началась паника! Зачем я сюда залезла? Кто меня просил?

Шары облепили меня с ног до головы и свистели без умолку. В голове у меня звучали их неприятные, словно металлом по стеклу, голоса, которые задавали только один вопрос: «Зачем ты трогала тус? Ты хотела украсть тус? Что тебе надо?»

Что мне надо? Ничего особенного, просто, чтобы меня выпустили отсюда живой! Так вот, где таилась погибель моя! Люди добрые, помогите! И откуда мне знать, зачем я трогала этот клятый тус, если я даже не знаю, что это такое?! Что же это такое? Я тут много чего трогала, но что именно они называют тусом, я не знаю. Боже мой, кто — нибудь, помогите, уберите от меня эти пузыри! Не знаю я, что такое этот тус!

А они всё свистели и свистели «Тус, тус, тус. Зачем тебе нужен наш тус?» Голоса, лишённые какой бы то ни было интонации, скрежетали у меня в голове, доводя почти до безумия. Дался им этот тус!

Спасла меня внезапно появившаяся в комнате Ари. За это я готова была простить ей всё! Она что — то свистнула шарам, и они оставили меня в покое. Ари подошла ко мне и задала тот же идиотский вопрос:

— Зачем ты трогала тус?

— И ты, Брут?! — Воскликнула я.

Блин, достали они меня этим тусом! Разве можно так издеваться над человеком? Объяснили бы сперва, что они имеют в виду.

— Ари, будь другом, объясни мне, что это такое! — Взмолилась я. — А я тогда отвечу, зачем я его трогала.

— Ах, да! — Вспомнила Ари. — Ты же ничего не знаешь!

Она показала на лоскут ткани, который лежал на полу, и который я никак не могла оторвать.

— Это, — сказала она — и есть тус.

Что? Из — за этой тряпочки они устроили такие разборки? Мир сошёл с ума!

— Это не тряпочка, — сказала Ари, — это — тус!

Всё, если мне не объяснят популярно, что это такое, я просто тихо сойду с ума!

— Видишь ли, — начала объяснять мне Ари — тус — это такое устройство, которое позволяет им путешествовать по иным мирам.

— А телепортироваться они, что, не могут? — Спросила я.

— Не везде можно использовать телепортацию. При помощи туса можно путешествовать по параллельным мирам, таким, как драконий мир на Шабаре.

Что — то стало проясняться. Только одного не могу понять, как можно при помощи тряпочки путешествовать по параллельным мирам и, думаю, никогда не пойму.

— Ари, скажи им, что я не собиралась украсть их тус. Я вообще не знала, что это такое и зачем это нужно. Придумали тоже мне, тус какой — то! Да и не оторвать его от пола — я пыталась.

Шары как-то незаметно исчезли, остался только один. Я и не заметила, куда они подевались. Теперь, когда угроза миновала, мне стало интересно, как работает это тряпочка. Неплохо было бы, если бы мне кто — нибудь это показал.

— А ты привидений не боишься? — Спросила Ари.

— При чём тут привидения? — Спросила я.

— Ну, в тех мирах, куда путешествуют эти существа, живут в основном привидения.

— В смысле — души умерших? — Уточнила я.

— В смысле — существа бесплотные. А в нашем мире и невидимые.

Что могу сказать — интересно и совсем не страшно, если Ари будет рядом.

Она усмехнулась, что — то свистнула и сказала:

— Аликон согласился продемонстрировать, как работает тус, но не более того. Возможно, во время демонстрации кто — то из того мира проникнет в наш, но это не страшно.

— Не страшно. — Согласилась я.

Появилось ещё три шара. Они распределились по углам туса. И, диво дивное, я не могла оторвать его от пола, а они легко взяли его за углы и подняли ткань метра на полтора от пола. Ткань казалась не просто лёгкой, а невесомой. Но вот посередине появилось что — то непонятное — ровный тёмный четырёхугольник, казалось, что кто — то поставил на кусок ткани большую тяжёлую коробку. Внутри этого чёрного окна шевелились разноцветные облака и мерцали звёзды — так, во всяком случае, мне казалось. Зрелище завораживающее!

— И что надо сделать, чтобы попасть в иной мир? — Спросила я.

— Надо просто прыгнуть в это окно и всё.

Надо же, как всё просто! Додумались же до такого!

«О, это совсем не просто. Это очень сложно! Тус — это очень сложное устройство и мало кто понимает, как он работает» — услышала я у себя в голове металлический голос Аликона. И, хотя его речь, была лишена каких — бы то ни было интонаций, мне показалось, что я услышала в ней обиду.

— Может, ты хочешь побывать в ином мире? — Спросила Ари.

— Нет, спасибо, — испугалась я — мне бы из этого выбраться.

В этот момент их чёрного окна кто — то появился. Его не было видно, но его присутствие чувствовалось. Из Аликона выскочило что — то, похожее на язык хамелеона, и схватило невидимое существо. Я даже умудрилась увидеть, как напрягся Аликон. Остальные три шара стали ему помогать. Было видно, что справиться с невидимкой им было нелегко. Наконец — то они смогли затащить его обратно в тус. Всё, демонстрация закончена. Тус лёг на пол, а все шары, в том числе и Аликон, исчезли так же неожиданно, как появились. Мы остались с Ари вдвоём.

— Завтра тебя вылечат от ненужных воспоминаний. — Сказала Ари.

— Ты с ними говорила? — Спросила я.

— Да. И нам пора покидать это место. Здесь, по — моему, что — то готовится. Вот и шары появились. Здесь сейчас много разных гостей. А будет ещё больше. Нас просят уйти.

— С радостью — сказала я — нам пора ребят спасать.

Глава 23

Я плыву по бесконечной, сверкающей реке. Да и не река это вовсе, а что — то другое. Шелестит листва, поют птицы, но я понимаю, что нет здесь никаких птиц и никакой листвы — это разговаривают скарры. Я чувствую, что из меня что — то невозвратно уходит, что — то, что мешает мне жить. Мне так спокойно, как не было никогда! Горький осадок сомнений и разочарований, осевший на дне души, растворяется и исчезает. Моя память избавляется от ненужных воспоминаний. Река неторопливо несёт меня в неизвестность, но это меня не пугает — мне легко и хорошо. И я засыпаю под тихие разговоры скарров.

Когда я проснулась, мне показалось, что ничего не изменилось, память моя осталась на месте, ничего я не забыла, но почему — то меня больше не терзали сомнения и страхи. Хотелось смеяться. Непонятная лёгкость наполнила меня от пяток до макушки. Нет, что — то я забыла, но я никогда уже не узнаю что именно.

— Ты как? — Услышала я рядом голос Мерка. — С тобой всё в порядке?

— Со мной всё хорошо. Обидно только, что скарров я так и не увидела — всё решилось без меня. А где Ари?

— Она собирается в дорогу. Скарры нас отпускают. Нам надо спасать ребят или ты уже о них забыла?

Ничего я не забыла. Мне просто очень хотелось побыть здесь ещё немного. Обидно, что с Ари скарры согласились общаться, а со мной нет. Но тут уж ничего не поделаешь.

Я в последний раз обошла это нелепое сооружение, но теперь оно уже не казалось мне таким уж нелепым, ведь его соорудили специально для таких вот заблудившихся странников, как мы. Души здесь лечат — вот зачем этот домик!

Бесконечные коридоры, невидимые двери, но, кто ищет, тот всегда найдёт! И всё — таки мне безумно хотелось увидеть хоть одного скарра! Если верить Ари — их тут видимо — невидимо. Вот именно, что невидимо. Я закончила свой обход как раз к Ариному приходу. Она уже было в полной боевой готовности.

— Всё, нам пора! — Сказала она. Надо спасать ребят. Надеюсь, что с ними ничего плохого не случилось.

— Ари, а ты не боишься? — Спросила я.

— Чего?

— Не чего, а кого — поправила её я. — Антискарров не боишься?

Она хищно улыбнулась. — Это они меня пускай бояться!

Ну, до чего же самоуверенная девица! Мне бы так.

Мы не стали подниматься на поверхность — слишком сложно. Ари вела нас только ей одной известной дорогой по дну ущелья. Подозреваю, что дорогу ей указали скарры. Вскоре мы подошли к невидимой преграде — здесь заканчивалась территория скарров.

— Что дальше? — Растерянно спросил Мерк.

Ари стала ощупывать стену, пытаясь отыскать проход. Вскоре она его обнаружила.

— Идите сюда. — Сказала она. — Нам открыли дверь. Надо спешить, пока проход вновь не закрыли.

Я напоследок обернулась и, наконец — то, увидела их! Их было много! Разноцветные мерцающие существа были везде! У меня даже в глазах зарябило от буйства красок. Это ни с чем нельзя сравнить. Мне хотелось задержаться здесь, но Ари дёрнула меня за руку и я шагнула в «дверь». Всё, обратно дороги нет! Я хотела, было вернуться обратно, но натолкнулась вновь на ту же преграду. Нас выпроводили. Я — то, наивно надеялась, что скарры сами решат нашу проблему и разберутся с антискаррами. Ан — нет, они решили не напрягаться.

— Ари, а почему они нам не захотели помочь? — Спросил Мерк.

— Это не их дело. — Ответила она.

А мы, чьим делом занимаемся? Это они придумали Базу, Наблюдателей — Координаторов. И зарплату нам за это, между прочим, не платят. Могли бы, и помочь немного — не надорвались бы.

Шли мы долго. Пейзаж вокруг нас не менялся. Мы даже не заметили, как выбрались на поверхность. Муравейник оказался совсем рядом. Холодок пробежал у меня по спине, я вспомнила, что таится там внутри. Ари улыбнулась, взяла меня за руку и шепнула мне на ухо:

— Ты не бойся. Поверь мне — всё будет хорошо! Я знаю, что говорю.

Она изменилась за это время. Она стала более уверенной и какой — то другой.

Она стала на колени и прислушалась к тому, что творится в муравейнике. Уж, не знаю, что она надеялась услышать, но вид у неё был довольный.

— Пошли. — Наконец — то сказала она.

И мы пошли. А что нам оставалось делать? Я понятия не имела, что сможет сделать Ари в этой ситуации, но, видя её уверенные движения, я успокоилась. Казалось, что она здесь уже не в первый раз. Я — то не могу вспомнить, где именно находится эта клятая клетка, а она, кажется, знает точно. Им было проще, они могли видеть в темноте, а я — нет. Я держала Ари за руку мёртвой хваткой.

— Ари, а, если опять заиграет эта музыка, ты сможешь с ней справиться? — Спросила я.

— Нет. — Весело сказала она. — Да этого и не надо. Нам надо попасть в клетку к ребятам.

Я даже споткнулась от неожиданности. Что это она задумала? Из клетки невозможно выбраться со скарром. Она, что, предлагает всем нам, избавится от скарров? Нет, кажется, не вылечили её скарры. Она — точно сумасшедшая!

Я остановилась. Ни за что не пойду дальше! Я — то думала, она нам поможет, а она…

— Успокойся, — прошипела она, — я знаю, что делаю. Не мешай мне только, ладно?

Я не успела ответить. Зазвучала эта музыка. Что — то щёлкнуло в голове, и наши ноги перестали нам подчиняться. Влипли! Зачем я только её послушалась?! Мы шли и шли. И вот она — клетка, а в клетке — наши друзья. Увидев, что все они живы, я немного успокоилась. И вот мы вошли в клетку. Нас тут уже ждали. Ребята стали нас обнимать. Посыпались вопросы. Но, конечно же, больше всех был рад Дра — Гамм. Он просто светился весь от счастья. Он смотрел на Ари и не мог насмотреться.

— Я знал, что ты жива! — Сказал он. — Я бы почувствовал, если бы ты умерла! Но зачем ты сбежала сюда?

Ари улыбалась и не отвечала. Что она задумала. Она не испугалась совсем, а это могло значить только одно — у неё есть какой — то план. Может быть, там, у скарров, она договорилась с ними, что они в нужный момент нас заменят нас в клетке? А, что, есть же у них безнадёжные старики. Однажды уже что — то подобное у нас было. Может быть, сейчас произойдёт то же самое? Но зачем нам нужно было попадать в клетку?

— Мне кто — нибудь вернёт моего скарра? Спросила я.

Соф кивнул.

— Да мне и самому с ним не просто. Он ведь чужой. Голова раскалывается от него. Забирай своё сокровище.

Медленно, очень медленно скарр отделился от Софа.

— Забирай своё сокровище!

Когда скарр вернулся на своё привычное место, мне сразу стало легче. Появилась уверенность в себе. И, как будто, ничего не произошло, но мир изменился.

Делать мне было нечего, и от скуки я разглядывала всё вокруг. Мне хотелось увидеть хоть что — нибудь, что говорило бы о том, что мы находимся внутри живого существа. Ничего! Не знаю, с чего Мерк взял, что оно живое?

— Мерк, почему ты решил, что оно живое?

— Этого не объяснишь.

Наш разговор был понятен только Ари, все остальные оставались в неведенье. Они смотрели на нас, как на больных.

— Эй, вы о чём? — Спросил Дра — Гам. — Кто живой, кто неживой?

Я отмахнулась от него.

Хотелось есть. Умирать от голода не хотелось. Умирать вообще не хотелось!

Ари открыла сумку, которую она прихватила с собой и достала еду. Какие — то фрукты, мясо и ещё непонятно что. Все сразу повеселели. Уж, если умирать, то лучше на сытый желудок. Хотя, я думаю, ничего страшного с нами не должно произойти.

— Скоро гадёныши объявятся. — Сказал Соф.

— Надеюсь, что скоро — загадочно произнесла Ари.

Что же она задумала? Она, похоже, знает, что делает.

— Ари, а почему ты ничего не спрашиваешь о своей дочери? — Спросил Соф.

— Потому, что я знаю, что с Дра — Гамом с ней всё будет в порядке — ответила она.

Странная она. Вот встретилась с любимым человеком, а ведёт себя так, словно они совсем чужие. Я бы себя вела иначе.

— Ты бы — точно. — Сказал Соф.

Ладно, пусть подкалывает, я ещё отыграюсь. Сейчас я хочу понять, что же собирается делать Ари.

Стало холодно — верный знак того, что антискарры уже где — то рядом. Кажется, я сейчас узнаю ответ на свой вопрос. Вот они уже появились. Чёрные и холодные. Их было очень много, больше, чем в прошлый раз. Что же собирается делать Ари? А она спокойно порылась в своей сумке, и достала какой — и то прутик и стала чертить им в воздухе незнакомые знаки. Точно, когда — то я это уже видела! Это — харта. Так Ари приманивает демонов. Наступила тишина. А потом возник этот звук — звон невидимых колокольчиков. Наши демоны засуетились. Засуетились — это не то слово. Они метались, как угорелые. Они приближались к клетке и отскакивали. Звон невидимых колокольчиков сводил их с ума.

— Слушайте меня, — тихо сказала Ари, — когда они войдут в клетку, сразу выскакивайте и телепортируйтесь на поверхность. Сразу, не теряйте ни минуты! Сейчас мы обменяем нас на них. Пусть посидят немного в клетке!

Антискарры совсем обезумили. Они утратили всякую осторожность и бросились на клетку. Не теряя ни минуты, мы выскочили за пределы клетки. Ура! Наконец — то свобода! Я понимала, что нельзя терять ни секунды и надо срочно телепортироваться, но мне очень захотелось посмотреть, как эти стервецы отреагируют на то, что попали в свою собственную ловушку. Впервые они вызывали у меня не страх, а сочувствие. Надо же так вляпаться! Вид у них был ошарашенный. Они сникли и даже не двигались. Поняли, что их ждёт в ближайшие несколько тысячелетий.

— Не ройте яму другому, лучше используйте ту, которую он вырыл для вас. — Весело пожелала я им и телепортировалась из муравейника на поверхность Хрифы.

И вот мы в лесу. Теперь можно возвращаться по домам, но очень уж хотелось узнать, что там задумали скарры!

— Ребята, — сказала я — может, немного задержимся здесь?

— Тебе не надоело? — Спросил Соф.

— Уже нет. Всё хорошо, что хорошо кончается. Надо же посмотреть, что здесь будет. Когда ещё такое увидим.

Ари молчала. Странная она, всё — таки. Я бы на её месте спешила домой со всех ног. Дома дочка, которую она не видела довольно долго…

— Если честно, — сказал Дра — Гамм — мне и самому хочется посмотреть, как это происходит. Ну, как они это делают. Не думаю, что мы ещё раз попадём в обречённый мир.

Вот, испортил такое хорошее настроение! Я вспомнила, что нас ещё ожидают разнос на Базе. Мы даже не удосужились никого предупредить, о своём решении отправиться в обречённый мир. Нас ждёт расплата. И, дай Бог, чтобы она была не очень суровой!

— Соф, как ты думаешь, нас оставят на Базе или турнут? — Спросила я.

— Понятия не имею — сказал он — и думать об этом сейчас не хочу.

— Слушай, а если нас турнут, то мы с тобой больше никогда не увидимся? Я к тебе уже привыкла.

Он скорчил недовольную мину.

— Я думал, что ты скажешь, что ты меня любишь.

Размечтался, наивный! Но мне очень не хотелось бы его терять! Он стал мне почти родным. Как же всё это будет?

Вечером мы собрались на поляне возле нашего дома. Пришли также и наши кошки. Ришка и Леко радовались, как дети, когда до них дошло, что мы, наконец — то покидаем их мир, и больше не будем приставать к ним с разными рискованными предложениями. Кошки — то радовались, а мы нет. Всем не давал покоя один вопрос — что же с нами будет дальше? Наверно, именно поэтому мы не спешили покидать Хрифу.

Парэнжик один не испытывал этого мандража. Ему, как всегда всё было безразлично. Можно только позавидовать его спокойствию. Он, как красна девица, собирал цветы и плёл веночки.

— Парэнжик, ты у нас самый здравомыслящий, скажи, нас могут отлучить от Базы? — Пристала я к нему.

— Могут, но я думаю, что никто этого не сделает.

— Это почему же? — Заинтересовалась я.

— Потому, что ты — ключ.

Опять! Меня уже начало раздражать это выражение. Ключ, ключ… Сколько можно.

— Когда — нибудь ты спасёшь своё собственное человечество. — Вмешался в наш разговор Соф. — И благодарное человечество поставит тебе памятник.

— Ага, а неблагодарные голуби будут старательно гадить ему на голову. Нет уж, спасибо!

— Я рад, что тебя не покидает чувство юмора. — Сказал Парэнжик.

— Вот и я о том же, хорошо, что можно хоть чему — нибудь порадоваться. — Угрюмо ответила я.

Я бы ещё долго сетовала на свою нелепую жизнь, если бы на поляну не прибежал Дра — Гамм и не заорал истошным голосом:

— Пошлите со мной! Там такое творится!

Что ещё тут может произойти? Мы подорвались и помчались за Дра — Гамом. Выскочили на окраину леса и увидели это!

Словно два потока столкнулись. Одна река яркая, сверкающая, а вторая непроглядно тёмная. Они накатывали друг на друга волнами, рассыпались и вновь сталкивались. Я не сразу поняла, что происходит. Но, когда пригляделась, то обнаружила, что это столкнулись скарры и антискарры. Это впечатляло. Я не думала, что их здесь столько! Мне хотелось разглядеть всё это поближе и не мне одной.

— Давайте подойдём поближе. — Предложила Ари.

И никто, никто не отказался! Вот, что значит дружный, сплочённый коллектив! Мы немного сократили расстояние между нами и ними, ровно настолько, чтобы разглядеть отдельные детали. Кто же победит в этой схватке? Пока количество и скарров и демонов было приблизительно одинаковым.

— Да, а когда кто — то из них начнёт побеждать, тогда проигравшая сторона может и нами отобедать. — Сделал заключение Парэнжик.

— Ты так думаешь?! — Ужаснулась я.

— Не знаю, на ум почему — то пришло. А вы, что, не допускаете такого варианта?

— Я всё допускаю! — Разозлился Соф. — И ещё я считаю, что нам пора домой. Мы своё дело сделали и нам пора уходить. Всё равно, на Базе рано или поздно Наставники устроят нам разбор полётов и лучше всё это решить поскорее.

Но мы хотели увидеть конец боя. Тем более что я была уверена, что самое интересное — впереди.

— Как хотите. — Разозлился Соф. — Если вы все жить не можете без неприятностей — пожалуйста, я молчу.

Неприятности не заставили себя долго ждать. Появились они, откуда не ждали. Кто — то коснулся моей ноги. От неожиданности я взбрыкнула. Кто — то взвизгнул. Я обернулась и увидела здоровенного оборотня. Откуда он взялся? Он разозлился. Уж не знаю, что он собирался со мной сделать, но сейчас его намерения легко читались в оскаленной пасти и горящих гневом глазах. Он ощетинился и зарычал.

— Ну, чего тебе надо? — Закричала я на него. — Чего ты ко мне пристал? Что, не видишь, что тут твориться?

Он меня не понимал или не хотел понимать. Он вцепился в мою ногу, серьёзно так вцепился. Кость захрустела у него под зубами. Я взвыла. Никто ничего не успел сообразить. Я не могла поверить своим глазам. Над оборотнем вдруг появился антискарр, чёрный и блестящий, словно отполированный. Он метнул в оборотня тонкую чёрную нить, похожую на язык хамелеона. Язык этот пронзил ему голову и что — то там произошло у них. Оборотень дёрнулся, глаза его заволокла мутная плёнка. Он попытался освободиться, но понял, что ничего у него не выйдет. Тело его в последний раз вздрогнуло, и он замер уже навсегда. Казалось, что антискарр выпил его без остатка. Я напряглась, ожидая продолжения банкета, но демон исчез, словно его никогда и не было.

— Нет, ну вы это видели? — Спросила я у ребят. — Что бы это значило? Почему же он не тронул никого из нас?

Но они тупо смотрели на поле боя и ничего не видели. Обидно. Так ведь меня и оборотень мог сожрать, а они бы и не заметили.

— Эй, друзья, я к вам обращаюсь.

— Мы тебя слушаем — ответил мне Дра — Гамм, даже не повернув в мою сторону голову.

— Меня сейчас чуть было не съел оборотень.

— Ну, не съел же. — Равнодушно ответил Соф.

Я разозлилась.

— Ага, значит для того, чтобы на меня обратили внимание, надо было, чтобы меня съел оборотень, так?

Я не дождалась ответа, потому что целый рой демонов закружился над нами. Чёрные, блестящие, жуткие. Ребята их не видели, они смотрели перед собой в долину, где продолжалось сражение. Один из них завис над Софом, чёрный язык выстрелил точно ему в голову. Я вскрикнула.

— Атас, на нас напали! Да, что вы уставились туда?!

Я не знала, что мне делать, просто позволила своему скарру действовать самостоятельно. И он действовал! Тонкий и ловкий язык выстрелил у меня из руки. Он обхватил демона за голову. Демон бледнел, становился всё меньше и меньше, он из последних сил пытался сопротивляться, но ребята быстро сориентировались и помогли мне. Они уничтожали антискарров одного за другим, только чёрные металлические червячки падали на землю. Так и есть, скарры превращаются после смерти в изумрудных бабочек, а эти — в червяков, в железных червяков.

— Битва титанов, мать их так! — Прохрипела я. — Веселится и ликует весь народ!

Мы победили, но как — то странно я после этого стала себя чувствовать. Мне казалось, что внутри меня горит огонь.

— Что происходит? — Испуганно спросила я.

— Откуда я знаю. Что — то происходит нехорошее. — Признался Соф. — Ты тоже это чувствуешь?

— Конечно. Ари, может хоть ты что — то понимаешь?

— Могу только предполагать. Не иначе, как наши скарры срочно забеременели. Вы же помните, как они размножаются. Они сейчас проглотили несколько антискарров. Так, что я вас, ребята, поздравляю — скоро вы все станете мамами! — И она рассмеялась.

Вот только этого нам не хватало! Мало того, что сунулись в обречённый мир, так ещё и залетели с этими скаррами. Что же нам теперь делать? И вопрос, а как у них это всё происходит?

К скаррам присоединились те загадочные шары, которые я видела в странной комнате в доме, похожем на яйцо. Интересно, а они — то, что тут делают? А потом появились камни и яркие вспышки. Битва пошла веселее. Антискарров становилось всё меньше и меньше. Существа, прибывшие на подмогу скаррам, не могли убить демона, но они могли его блокировать и помешать ему сражаться. Антискарры, облепленные шарами, камнями и вспышками, не могли двигаться. Они отчаянно пытались избавиться от навязчивых гостей, которые связывали их, сковывали движения.

Так вот почему сюда прибыли все эти непонятные существа! Так вот, что тут готовилось! Надо было догадаться сразу.

А между тем, битва закончилась победой наших! Наших ли? Я вспомнила, как антискарр спас меня от оборотня. После того, как всё закончилось, я почувствовала боль в ноге. Ну да, это же оборотень меня покусал. Тут я вспомнила легенды про оборотней.

— Мерк, а, Мерк, скажи, а что бывает, когда оборотень покусает человека? Понимаешь, я ведь сейчас в своём теле…

— Ничего не происходит. — Не понял меня он.

— Он меня покусал. — Призналась я, показывая на мёртвого оборотня.

— Ну и что? — Не понял Мерк.

Соф рассмеялся. Нашёл время смеяться.

— Мерк, а ты послушай её мысли. Интересные мысли, между прочим.

— Соф, ты же сам знаешь, что Саня не любит, когда без спроса слушают её мысли. Я не хочу её огорчать.

— Спасибо Мерк. — Я была благодарна ему. — Можешь послушать мои мысли. Я не против.

Мерк действовал аккуратно, я его почти не чувствовала. Он нашёл то, что его интересовало, и фыркнул. Сейчас он был похож на Ари.

— Впервые слышу, что после укуса оборотня человек сам превращается в оборотня. Глупость это! Я такого не встречал. Это же не болезнь. Этим нельзя заразиться.

Я облегчённо вздохнула. Не хватало только мне вернуться домой оборотнем и в полнолуние выть на Луну. И, всё — таки, надо быть осторожнее, когда путешествуешь в своём собственном теле.

Из кустов выползла Ришка. Она превратилась в большую кошку, но я уже научилась её узнавать. Она была испугана и удивлена. Она смотрела мне в глаза и тихо скулила.

— Что случилось, девочка? — Спросила я её.

Она стала меняться. Наконец — то она вновь стала молодой симпатичной девушкой.

— Вы это видели? — Тихо спросила она.

— Видели.

— Это те, из муравейника. Я их никогда не видела, но слышала. Они все умерли или нет?

Я пожала плечами. Откуда мне знать все ли антискарры умерли, или кто — то успел сбежать. Но точно я могу сказать только одно несколько этих тварей по — прежнему находятся в муравейнике, в клетке, но этих бояться уже не стоит.

— Всё, Ришка, муравейник опустел. А ты становишься хозяйкой нашего дома. Мы покидаем твой мир. Надеюсь, что всё у тебя будет хорошо.

— Да, я теперь — вожак. Тремо убили эти чёрные из муравейника. Я теперь здесь главная!

Ну вот, теперь и её мечта сбылась! Для всех это мероприятие закончилось благополучно, кроме меня. Мне в данный момент надо срочно подлечить ногу, пока в рану не попала какая — нибудь местная зараза. Я даже не успела ничего толком сообразить, как парнишка — скорая помощь — Соф уже готов был предложить мне свои услуги врача. Даже не спросил, хочу я этого или нет. Схватил мою ногу и стал колдовать над ней.

— А я тебя просила? — Окрысилась я.

— Прекрати! — Заорал он. — Мне это уже надоело! Почему ты всё воспринимаешь в штыки? Что я тебе плохого сделал?!

Сдали нервы у парнишки.

Мы шли по лесу к своему бывшему дому, который теперь принадлежал Ришке. Мы упорно не желали возвращаться на Базу.

«А вам и нельзя этого делать сейчас» — услышала я у себя в голове тихий вкрадчивый голос. Я осмотрелась — рядом никого не было.

— Ты вверх посмотри. — Сказал Соф.

Над нашими головами в воздухе висели два скарра. Два прекрасных, до боли в глазах, существа. Наконец — то я их увижу вблизи!

— Почему нам нельзя сейчас возвращаться? — Спросила Ари.

Скарры кружили над нашими головами, крылья трепетали, от них во все стороны расходились разноцветные лучи.

«Вы не сможете телепортироваться, пока не родятся скарры. Не беспокойтесь, это произойдёт в ближайшие два дня. Мы не люди, у нас беременность длится не долго».

Вот, пожалуйста, у нас появилась уважительная причина задержаться на этой планете. Всё, что ни делается — всё к лучшему.

Скарры исчезли, как будто их и не было. Внутри у меня всё горело и мне казалось, что долго я этого не выдержу. С ребятами происходило то же самое.

— Можно было бы отпустить их, пока всё не кончится. — Предложил Дра — Гамм.

— Ну, уж нет! — Возмутилась я. — Я уже теряла своего скарра — неприятно, знаешь ли, и страшно. Кто нас защитит, если что — то случится? Я лучше потерплю эти два дня.

Когда вокруг шныряют толпы оборотней и полчища злобных мураг и непонятно кто ещё, остаться совсем без скарра слишком опасно!

Глава 24

Новорожденные скарры меня разочаровали. Они оказались бесформенными, блеклыми и маленькими — мутное, туманное облачко и только. Все эти два дня мы с ума сходили от жары. Мне кажется, что температура у меня была больше сорока градусов. Но, наконец — то всё закончилось! Маленькие туманные сгустки прорвались сквозь кожу и повисли в воздухе. Жара спала. Дышать стало легче. К ним подлетели три скарра, яркие и величественные. Они порхали над малышами, видимо, о чём — то между собой говорили. Потом они окружили их со всех сторон, так, что не было видно новорожденных, и вдруг все вместе исчезли.

— Вы видели это?! — Восхищённо спросил Соф.

— Конечно. Что тут такого? — Флегматично ответил ему Парэнжик — Скарры забрали своих детишек.

— Наших детишек — уточнил Дра — Гамм. — Понимаешь ты это? Наших!

О, как далеко всё у них зашло! Никогда не подумала, что у него так сильно развиты отцовские чувства! Это что — то новое. Меня, например, нисколько не тронули эти маленькие мутные сгустки. Да и какое я имею к ним отношение?

— Успокойся, отец — герой, мы к этому не имеем никакого отношения. — Уточнила я. — Так что, собери свои нервы в коробочку и отправляйся к своей родной дочери.

Дра-Гамм был возмущён нашим равнодушием. Как так, почему это мы не имеем никакого отношения к этим странным существам, зря его, что ли, трясло в ознобе два дня?! Он хотел выразить всем нам своё глубокое презрение, но что-то изменилось вокруг. Изменилось почти незаметно, это можно было только почувствовать каким-то шестым или двадцать шестым чувством, но никак не увидеть и не услышать. Я напряглась. Чего ещё нам следует ждать?

В этот момент почва под ногами зашевелилась. Землетрясение? Только этого нам не хватает для полноты ощущений. Почва трескалась, и из образовавшихся трещин повалил такой смрад, что дышать стало невозможно. Что происходит?

— Ничего не понимаю! — Крикнула я.

— Никто не понимает, — устало произнёс Соф, — Скоро разберемся.

Как, оказалось, разбираться времени у нас не было совершенно.

С планетой продолжало твориться что-то невероятное. Казалось, что в её недрах зашевелилось какое-то немыслимое гигантское существо. Ой, а ведь и такое возможно! Но мне же все доказывали, что этого никогда не случится…

Деревья стонали, и с треском ломались. Лопалась кора, волокна расслаивались, могучие стволы вековых исполинов разрывала неведомая сила из глубины. Земля под ногами тряслась, словно в ознобе. Планету лихорадило. Огромные трещины, как по раздавленному стеклу, побежали по поверхности во всех направлениях. Я видела, как неведомая сила подбрасывает высоко в небо бедных кошек, а многочисленные стаи мураг несутся прямо в разверзшуюся пасть Хрифы. Птицы падали с небес, как дождь. Дикое и противоестественное зрелище, пугающее и завораживающее одновременно! Запах серы, омерзительный и невыносимо едкий, заполнил собой всё вокруг, будто врата преисподней разверзлись, готовясь выпустить на свет божий полчища своих порождений. Тучи окрасились лиловым, и чудовищные громовые раскаты, сопровождаемые тысячами ослепительно белых вспышек молний, сотрясли небосвод, стараясь, казалось, поколебать и низвергнуть саму сущность бытия. Такого ещё никто никогда не видел! Мы первые и, подозреваю, последние, если не уберёмся отсюда по добру — по здорову.

Планета умирала. Или оживала? Древнее нечто пробудилось в её недрах. Такое древнее, что для него даже слов не придумали. Непостижимое творение Великой Пустоты. Оно было всегда. Оно древнее нашей вселенной, древнее Бога! Оно всё-таки проснулось! Этого никак не могло произойти, но произошло. Оно освобождалось, и скоро мы увидим, какой была предыдущая Вселенная! Ради такого зрелища, я готова была рискнуть жизнью.

— Ну, уж нет! — Заявил Дра-Гамм. — Мы своё дело сделали, больше нам здесь оставаться нельзя. Это опасно.

Он мог бы мне всё это и не говорить. Мы взлетели все дружно, достаточно высоко, чтобы, как нам казалось, быть в относительной безопасности, но каждый понимал — это не спасёт! И всё же мне безумно хотелось увидеть, что произойдёт дальше!

— До чего же вы, ребята, не любопытные!

— Знаешь, что, любопытная ты наша, я бы не хотел, чтобы последнее, что я увижу в этой жизни, было это невероятное чудовище. — Вмешался Соф.

Ну, вот с чего он взял, что это будет обязательно чудовище? Почему не предположить, что нашему взору предстанет зрелище невероятной красоты? Я окинула взглядом своих друзей и поняла, что ни от кого поддержки ждать мне не следует.

Вот так всегда, я в меньшинстве. И ведь сама понимаю, что они правы…

Хрифа начала разваливаться на куски. Ничего подобного я никогда в своей жизни не видела. В бездонной пропасти, которая появилась за считанные мгновенья, уже можно было разглядеть что-то сверкающее, живое, покрытое многочисленными шипами. Это всего лишь маленький кусочек того, что появится здесь вскоре. Это зрелище завораживало. Я не мгла отвести взгляд от того, что происходило там, в глубине.

— Это действительно обречённый мир, — прошептала Ари, — и мы ему уже не поможем. Никто не поможет. Я бы очень хотела досмотреть это представление, но что-то мне подсказывает, что нам пора убираться.

Обречённый мир. Через несколько часов или минут Хрифа со всеми своими жителями перестанет существовать, а вместо неё появится что-то, чего здесь быть не должно.

— Ребята, вы не понимаете! Если оно проснулось и освободиться, то, пошевелите же немного извилинами, это угроза для всей нашей Вселенной! — Заорала я.

— Почему? — Удивился Ирф.

— Потому, что, если это существо начнёт шарахаться по нашему миру бесконтрольно, то многие звёзды и планеты просто прекратят своё существование.

— А от того, что мы здесь останемся, что-то изменится? — Саркастически спросил Ирф.

Мы не можем здесь оставаться, но как хочется!

Я впервые сделала это, ни до, ни после у меня ничего подобного не получалось. Когда все телепортировались на Базу, я задержалась где-то, где нет ни времени, ни пространства. Словно сквозь толщу колеблющейся воды я наблюдала за происходящим на Хрифе. О! А посмотреть было на что! Циклопические трещины-каньоны испещрили сушу, сочась раскалённой магмой. Океаны выкипали, превращаясь в гигантские облака зловонного пара. Растрескавшийся шар Хрифы начал пульсировать. Он раздувался, рос, как гнойный нарыв на больном организме галактики. Громадные пласты планетарной коры, дрейфующие в магме, начали дробиться, сталкиваясь между собой, таять, как шоколадная глазурь на пломбирном шарике в жаркий полдень. Языки раскалённой до бела субстанции вырывались в космос, озаряя своими всплесками холодную и тёмную пустоту. Сферическая форма обречённой Хрифы нарушилась, сжавшись с полюсов.

Кипящая материя вокруг мёртвых, расколотых континентов, вспыхнула ослепительной белизной. Фонтаны плазмы ударили изо всех щелей на сотни километров, и планета испарилась в чудовищном облаке взрыва. Но когда раскалённые газы, бывшие некогда планетой Хрифа, растаяли, на их месте оказалось нечто! Мне трудно подобрать этому слова. Нечто, похожее отчасти на вулкан, отчасти на непостижимо огромного морского ежа. Под гигантскими чёрными иглами кипела лава, или что там ещё? Что-то и живое и не живое одновременно. Я плакала и даже не задумывалась над тем, что вернуться на Базу мне, возможно, никогда не удастся, я застряну здесь, в месте, которого не может быть. Существо, сопоставимое по размерам с только что уничтоженной планетой, расправило свои иглы, раздулось, как будто глубоко вздохнув после долгого, неизмеримо долгого сна, и замерло. Что-то было не так. Я отчётливо поняла это, сама не знаю почему. Существо удивилось. Оно было поражено! Нет, не просто поражено, напугано! Мелкая дрожь, похожая на стократно усиленное девятибалльное землетрясение, прокатилась по телу ощетинившегося чудовища. Оно судорожно дёрнулось, сжалось, и снова. Конвульсия за конвульсией. Чудовище дёргалось, резко поворачиваясь из стороны в сторону, постоянно сокращаясь в размерах. Наконец, раз в десять сжавшийся игольчатый шар немного раздулся и скомкался, втянувшись сам в себя! Он ломался, вваливался в собственное нутро, словно невидимая воронка в его центре втягивала окружающую материю. Последнее, что я увидела — как удивительное НЕЧТО, свернувшись в маленький шарик, ярко вспыхнуло и исчезло, озарив всё на миллиарды километров вокруг светом неимоверной силы. Всё верно, нет ему места в нашей Вселенной. А жаль!

Глава 25

Вернулись мы на Базу. Ничего особенного не произошло. Нас встретили, как обычно. Но не может быть, чтобы здесь не знали, что с нами произошло. Вообще — то предсказать реакцию Наставников сложно. Но нас радовало уже то, что нас прямо с порога не потянули на Совет Наставников — это как — то обнадёживает. Возможно, нас уже сегодня вытурят с Базы, но пока мы здесь.

Соф бродил по Базе, как в воду опущенный. Я вспомнила, наш разговор на Хрифе и мне тоже стало грустно. Возможно, мы с ним видимся в последний раз. Если нас всё — таки выгонят, то мы с ним больше никогда не увидимся. Я направилась к его дому, но его дома не оказалось. Где же он, сердечный, горе своё переживает?

Встретила я его на берегу. Сидел и молча смотрел вдаль. Рядом с ним никого не было. Я подошла и села рядом.

— О чём задумался? — Спросила я.

— Сама знаешь. Вот всё и закончилось.

— Ты жалеешь о том, что произошло?

— Нет. Во всяком случае, мы помогли появиться на свет нескольким маленьким скаррчикам. Как ты думаешь, может они когда — нибудь прилетят к нам?

Я думаю, что никогда они и не вспомнят о нас, но Софу я этого не сказала — зачем расстраивать его?

— Вот, что странно, никого вокруг нет, как будто мы прокажённые. — Удивилась я.

Море тихо шептало что — то, успокаивало что ли?

— Ребята, а где все? — Это подошли Ари и Дра — Гамм.

— Не знаю, наверное, их всех выгнали, чтобы мы не оказывали на них дурного влияния — ответила я.

Время тянулось бесконечно долго. Никому до нас не было дела. Ожидание уже совсем нас измотало, даже Парэнжик начал дёргаться, что само по себе — редкость.

— Знаете, что — сказал он — пошли сами на Совет. Нет ничего хуже неопределённости.

А я так не спешила. Кто знает, что они там решат. Я решила попрощаться с Базой на всякий случай.

Соф взял меня за руку и спросил:

— А со мной ты совсем не хочешь попрощаться? Может нам стоит попытаться напоследок, как — то наладить отношения?

А имеет ли это смысл? Вот уже несколько лет я пытаюсь наладить наши отношения, но получается у меня ровно наоборот. Чем больше я стараюсь, тем сильнее запутываются наши отношения. И, я подозреваю, что по моей вине. Умею я всё запутывать, есть у меня такой талант!

Он обнял меня, а я, как ни странно, не сопротивлялась. Мы сидели друг напротив друга и старались запомнить каждую чёрточку, чтобы потом, когда мы уже никогда не сможем увидеться, не забыть друг друга. Как ни крути, а он — мой первый и единственный мужчина.

— Ты думаешь, что нас выгонят? — Спросила я.

— Я вообще стараюсь об этом не думать.

Уже стемнело. Тишина стояла такая, которой здесь никогда не было, во всяком случае, с тех пор, как здесь основали Базу. Непривычная, ненормальная тишина. От этой тишины у меня в душе скреблись кошки, а в ушах звенело. Чем темнее становилось, тем больше я боялась. Даже странно, как в один момент могут настолько потускнеть все краски мира! Всё мне казалось серым и пыльным.

— Я должен тебе кое — что сказать, это на тот случай, если мы уже никогда больше не увидимся. Я хочу, чтобы ты знала это. Я тебя люблю! Очень сильно люблю! Все эти годы я надеялся, что мы будем с тобой вместе. Я не знаю, как, но будем! А теперь вот, кажется, надеяться больше не на что…

Наконец — то я дождалась этих слов! Столько ждала и вот — дождалась, но что толку?

— Я тоже люблю тебя. Почему ты не сказал этого раньше? Всё могло было бы быть совсем по — другому. — Мне трудно было выдавить это из себя.

— Не было бы. Да и что толку? Вот Ари и Дра — Гамм, у них ребёнок, но если нас отлучат от Базы, то они никогда больше не увидятся! Ари никогда не увидит больше свою дочь. Им хуже, чем нам.

Мир не так совершенен, как мне казалось раньше!

К нам присоединился Мерк. Теперь он был похож на Парэнжика.

— Вы не против, если я побуду с вами. Одному совсем плохо!

Наступила ночь. Колючие звёзды мерцали в небе, равнодушные и холодные, им не было никакого дела до нас.

Наконец — то о нас вспомнили! К нам пришёл Смиг. Я пыталась уловить его настроение. Он был, как всегда вежливым и доброжелательным.

— Как настроение? — Спросил он.

— Бывало и лучше. — Ответила я.

— Почему так? — Удивился Смиг. — Что с вами случилось?

Он, что, издевается? Можно подумать, что он сам не знает, что произошло. Мог бы, и прочитать наши мысли.

— Я всё знаю, но не понимаю, почему вы такие расстроенные.

— А что нам, танцевать?! — Разозлилась я. — Нас ведь не ждёт ничего хорошего, так ведь?

Соф дёрнул меня за руку. Он чувствовал себя неловко. Он не привык, чтобы так разговаривали с Наставниками. Я тоже не привыкла, но ничего, всё когда — то бывает впервые. А вот Смига мой тон нисколько не удивил, скорее развеселил. Он рассмеялся.

— Александра, угомонись! Чего ты так разгорячилась? Всё, что вы себе надумали, всё это только в ваших головах.

Постепенно смысл сказанного стал до меня доходить.

— Что? — Вырвалось у меня. — Нас не выгонят? Мы останемся на Базе?

Он улыбнулся немного устало.

— Конечно. Вы ребята не очень дисциплинированные, но работаете хорошо. К тому же, Саня, ты не забывай, что ты — ключ! Такими кадрами мы не разбрасываемся.

Мерк радостно взвизгнул. Он вновь превратился в животное и выражал свои эмоции очень смешно — прыгал на месте и повизгивал восторженно. Напряжение спало.

— Значит, нас не будут разбирать на Совете? — Спросил Соф.

— Уже разобрали. — Ответил Смиг. — Мы пришли к выводу, что иначе вы поступить не могли. Так что, вы, ребята, свободны. Можете немного отдохнуть и вернётесь на занятия.

Он ушёл, Мерк последовал за ним, а мы с Софом остались.

— Забудь, что я тебе сказала.

— Уже забыл. И ты тоже забудь, что я тебе сказал.

Ничего не меняется. Наши отношения так и остались стоять в глухом тупике или нет? Не знаю, но думать об этом я сейчас не хочу. Впереди — вечность.

— Слушай, а куда это все исчезли? — Вспомнила я.

— Наверное, для этого есть причина, но мы здесь не при чём.

— Причина простая, — сказал появившийся из пустоты Парэнжик — профилактика на Базе. Иногда её надо приводить в порядок.

Я не знаю, что это такое профилактика, но меня это и не интересует. Для меня важно другое — мы здесь не при чем!

— Объясняю: профилактика нужна для того, чтобы выявить на Базе посторонних. Иногда сюда залетают всякие сомнительные типы. Вы куда сейчас?

Куда мы сейчас? Об этом я не думала даже. Можно, конечно посетить Сету. А, что, это идея!

— И не думай даже! — Оборвал меня Соф.

— Это ещё почему? — Возмутилась я.

— Мне не нравится, как ты себя там ведёшь. Ты не должна себя так вести — это нехорошо.

Надо же, парнишка заговорил о морали. Вспомнил бы себя в начале нашего знакомства! Знаю я, что ему не понравилось. Я на него даже не обижаюсь. Просто подошла к нему и поцеловала. Сама от себя этого не ожидала. Давно у нас не было ничего такого. С чего бы это? Но, как он опешил! Он даже отшатнулся от меня. Вот дурак! Когда — то у нас с ним были более тесные отношения, но в какой — то момент мы всё испортили и я не могу даже вспомнить, где это случилось и когда.

— Да всё в порядке. — Успокоил меня он. — Просто у нас и не может быть по — другому. Я уже привык к этому. Бывают же иногда и хорошие моменты.

Интересно, о каких таких хороших моментах он тут говорил?

Он ушёл к себе, а я осталась дома. Мне хотелось поскорее вернуться на Землю и просто немного побездельничать и ни о чём не думать. Ребята, наверное, уже разлетелись по домам, а я всё никак не могу собраться. Я всё пытаюсь разобраться, в чём здесь подвох. Как же нас могли простить, если мы нарушили один из основных законов Базы? Я смотрела в ночное небо и думала, что где — то там находятся все те планеты, на которых я побывала, но я никогда не смогу определить, где именно. Чаще всего бывает так, что мы больше никогда не попадаем в те миры, где однажды уже отработали своё. Конечно, можно навестить и Шабар и Гаэзи, но зачем? Нет, мне точно надо возвращаться на Землю. Надеюсь, что теперь мне дадут спокойно отдохнуть.

Воздух почему — то пах не морем, а пылью, пылью, прибитой дождём, старыми подъездами и чердаком. Короче, воздух пах детством. Я могу в любой момент стать ребёнком, но, к сожаленью, только внешне.

— Сашка, собирайся домой, чего ты сидишь тут? — Услышала я где — то рядом голос Ирфа. — Нас простили. Нам надо отдохнуть перед новым заданием.

У меня всё внутри ёкнуло. Что — то в последнее время меня не радуют эти новые задания. А ведь бывают и довольно интересные. Может, стоит прийти к Смигу и сказать, что я на время отказываюсь от заданий? Мой мозг уже устал получать новую информацию — ему срочно надо отдохнуть. Он, в смысле мой мозг, уже не в состоянии её переварить.

Ирф бухнулся на мою маленькую кроватку, и та жалобно застонала. Этого громилу совсем не интересует мой комфорт.

— Слушай, Ирф, а ты не мог бы поосторожнее? Моя мебель на твои габариты не рассчитана.

Он даже обиделся.

— Можно подумать, что я такой уж большой!

Я окинула его оценивающим взглядом и грустно сказала:

— А ты, что же, думаешь, что ты маленький?

Он завёлся:

— Это не я большой, это вы все мелкие!

Вечно с ним так — заводится с пол оборота без всякой на то причины. Хотя за последнее время он стал более терпимым.

— Да не заводись ты! Что — то я устала немного от всего этого.

— А я уже после Тарты устал. — Признался он. — Потом, согласись, эта Хрифа тоже немного выбила всех из себя. Конечно, хорошо, что всё так закончилось, но ведь могло бы быть и иначе. Я, когда сидел в клетке, чуть с ума не сошёл.

Клетка, клетка, клетка… Кто же её придумал, если даже скарры не знают, как она отключается?

— Слушай, брось ты это! Не надо так много думать! Саня, а как у вас с Софом? Странные вы какие — то. Я этого не понимаю.

А я понимаю? Какие у нас отношения с Софом — это вопрос. Странные отношения и просвета не видно.

— Не знаю, Ирф. Когда я его долго не вижу, то начинаю скучать. Но стоит нам только встретиться, как он начинает меня раздражать. Безумно раздражать! Иногда мне даже хочется его придушить!

Он вздохнул, наши отношения кажутся странными не только ему, мне — тоже.

Ирфу легко, он может позволить себе много не думать, он — человек действия, а вот я постоянно забиваю себе мозги всякой ерундой, разобраться в которой всё равно не могу. А потом получается «шифер облетает — крыша протекает».

— Будь проще. — Посоветовал мне Ирф на прощанье и исчез.

Легко сказать «будь проще», а куда проще — то? Можно подумать, что я специально усложняю себе жизнь — просто так получается, сама не пойму почему. Да ну, не я её усложняю, она сама собой усложняется!

Всё, пора домой! Надоело!

И вот моя деревня, вот мой дом родной! Сначала я всегда радуюсь возвращению домой. Причём, чем труднее было последнее задание, тем больше я радуюсь, но пройдёт неделя — другая и я заскучаю. Потом всё начнёт меня раздражать. Но сейчас мне хорошо. Душа потихоньку стала успокаиваться. А, что, всё закончилось — лучше некуда. Мы отделались лёгким испугом. Вот сейчас я высплюсь, как следует, и махну к брату своему Мишке. Возможно, мне удастся его уговорить — немного попутешествовать по России. А то ведь глупо как — то получается, я бываю там, где никогда не ступала и никогда не ступит нога человека, а своей родной страны толком не знаю. Ведь есть же что посмотреть! Я приняла это решение на Хрифе. Когда там, в озере Смерти, у скарров я увидела эти яркие вспышки, которые оказались разумными существами, мне очень захотелось посмотреть на северное сияние — вдруг и оно не то, чем кажется?! Жизнь — она ведь разная бывает!

Стук в дверь прервал мои размышления. Почему стучат? Звонок, что ли не работает?

Звонок работал, но руки у звонившего были заняты и он стучал ногой, вернее не он, а она. Лялька! Моя сестра во всей своей красе, нагруженная свёртками и пакетами.

— Давай, помоги мне! — Приказала она. — Сейчас явится Мишка, и мы отметим одно важное событие.

Что за событие? Не так уж долго я отсутствовала, можно сказать, что совсем не отсутствовала, а у них уже произошли какие — то важные события! Иногда мне кажется, что земная жизнь проходит без меня. Я здесь, но меня совсем не интересует, что творится вокруг меня. Наверное, это потому, что не так уж много времени я провожу на Земле, хотя я никогда её не покидаю. Просто там, в других мирах я проживаю гораздо более длительное время — так получается.

— Что за событие? — Спросила я.

Она свалила пакеты и свёртки на стол.

— Два события. — Уточнила она. — Во-первых — наш Миха женится. Сегодня будет его помолвка. Вот! Ну, и, во-вторых — Я наконец — то открыла свою фирму! Да, а ещё я купила дом! А ты, дорогая, пойдёшь ко мне работать! Возражения не принимаются! Что за радость — торговать на базаре?!

— Радости мало, — согласилась я — но мне надо, чтобы я ни от кого не зависела. Понимаешь? Не могу я работать от звонка до звонка! Угнетает меня это!

Лялька рассмеялась весело, как всегда. Не могу понять, что её так радует в этой жизни? И ведь не такая уж у неё лёгкая жизнь! А вот мне, казалось бы, чего тосковать, но не получается у меня жить весело. На Земле я ощущаю какое — то вселенское одиночество и это меня почему — то не огорчает. Здесь мне нравится быть одной, совсем одной! Я закрываюсь в своей скорлупе и безумно злюсь, когда кто — то пытается меня оттуда выковырять. Я чувствую себя здесь чужой, и с каждым днём это чувство усиливается. Но на Базе это всё исчезает, и становлюсь нормальным человеком.

Вскоре появился и Миха с Натальей. Чтож, я очень рада, что мой брат, наконец — то счастлив. Кажется, он нашёл то, что искал. Да он и сам в последнее время изменился. Не могу понять в чём, но изменился — это точно.

Веселье было в разгаре, и я даже перестала чувствовать это, уже привычное для меня, одиночество, как вдруг со мной стало происходить что — то непонятное. Внешне это никак не выражалось, но…

«Мы умираем! — Услышала я у себя в голове голос, настолько странный, что описать его у меня не хватит слов. — Кто — нибудь, помогите нам. Нас осталось очень мало. Кто — нибудь, услышьте нас! Мы ничего не можем с этим сделать».

Со мной разговаривали звёзды, которых сейчас, при дневном свете, не было видно. Этот мысленный сигнал я услышала только потому, что он был адресован не кому — то конкретно, а любому, кто его услышит. Возможно, те, кто его послал, даже не надеялись, что его кто — то услышит, и не надеялись на помощь. У них просто не было больше никакой другой надежды. Они ткнули пальцем в небо, и попали в меня.

Мои родственники увидели, что со мной происходит что — то странное. Но, если Миха мог бы предположить, что со мной происходит, то Ляльке я ещё не исповедовалась.

— Ты, что, влюбилась? — Спросила она. — Или у тебя проблемы?

Вообще — то, проблемы не у меня, но им — то этого не скажешь. Я начала на них злиться и ждала, когда же, наконец, они разойдутся. Мне нужно было вновь услышать этот голос, а они мешали мне сосредоточиться. Я растерянно поливала кетчупом шоколадную конфету, а чашку с чаем вместо лимона опустила кружочек колбасы. Лялька смотрела на меня, как на умалишённую и никак не могла понять причину столь резких перемен в моём настроении.

А у меня в голове всё ещё звучал этот безысходный голос. Отчаяние было настолько глубоким, что не было у него ни границ, ни дна! В нём легко можно было утонуть.

В конце концов, мои родственники всё же ушли. На прощанье Лялька обняла меня и сказала:

— Ты мне потом объяснишь, что с тобой происходит? Может, я смогу тебе помочь?

Я кивнула. Мне — то, как раз сейчас помощь не нужна, но вот тем, чьи мысли я услышала, помощь была просто необходима!

Было уже довольно поздно, когда я вышла на балкон и стала прислушиваться. Равнодушные звёзды упорно молчали. Я потеряла этот голос! А, может быть, тот, кому он принадлежит, уже погиб?

Я сосредоточилась и изо всех сил закричала мысленно: " Соф, стервец, где ты шляешься?! Ты мне сейчас очень нужен! Срочно!". Он не спешил мне отвечать. Какая несусветная наглость! Когда я его не зову, он является без предупреждения и ведёт себя так нагло и самоуверенно, что у меня даже зубы скрипят от раздражения! А, когда я его зову — молчит себе в тряпочку!

"Соф, если я прошу тебя явиться, то это значит, что ты мне очень нужен! Что непонятно?" Он не отвечает. Ох, нарвётся он у меня, когда — нибудь на неприятности!

— Я уже привык нарываться на неприятности. — Услышала я из комнаты знакомый голос. — С тобой иначе и не получается.

Я вошла в комнату и увидела его. Сидит на моём диване, нога на ногу, такой самодовольный! Он, наверное, думает, что я уже успела по нём соскучиться. А вот фиг тебе! Настроение у него сразу же изменилось. Он понял, что произошло что — то из ряда вон выходящее, но пока ещё не успел, как следует порыться в моей голове, чтобы выяснить, что же именно. Но долго он не канителился — не в его правилах. Когда он узнал всё, что его интересовало, он начал на меня орать.

— Ты зачем меня вызвала? Я тебе не кукла, чтобы мной играться!

Такой реакции я не ожидала. Он, что, не понимает, что произошло?

— Да всё я понимаю! Это ты ничего не понимаешь! Зачем ты меня вызвала?

— Я думала, что мы сможем им помочь… — Пролепетала я.

— Кому им? И чем ты можешь им помочь? Ты, что, Господь Бог? Ты знаешь, где они находятся? Они могут быть где угодно и кто угодно. Это могут быть даже твои соседи. Кому — то сейчас плохо, но помочь мы ничем не можем, потому, что ничего не знаем и, я подозреваю, что никогда не узнаем. Успокойся и возьми себя в руки.

Это были не соседи и даже не люди. Уж в этом — то я уверена! Это был нечеловеческий голос! А Соф, как ни крути, всё — таки, свинья! Бесчувственная свинья! Как я раньше этого за ним не замечала?

— Ты этого не замечала, потому, что этого нет. Но сейчас я просто разумно рассуждаю, вот и всё.

Мне хотелось послать его куда подальше, но это в мои планы не входило.

— Какие планы? — Насторожился он. Что ты задумала?

Фу, совсем забыла, что он ковыряется в моих мозгах!

— Сейчас, — сказала я — мы сядем, и будем слушать. Мне кажется, что мы вновь сможем поймать эту мысль, и тогда определим, откуда она.

Он расстроился. Не этого он от меня ждал, но ему придётся смириться с тем, что не всё в этой жизни получается так, как он хочет.

— Я сейчас вернусь на Сету, а ты делай здесь, что хочешь. — Сказал он нервно.

— Если ты так поступишь, то ко мне можешь больше вообще не подходить — тебя для меня не существует!

И он сломался. Никуда он не вернулся.

Мы сидели с ним на балконе и слушали звёзды, уже третий час! Но звёзды молчали. Уже погасли огни в окнах домов — люди легли спать, а мы всё слушали и слушали. И вот, когда мы уже собирались прекратить это бесполезное занятие, мы услышали: " Если есть в этом мире кто — то, кто может нам помочь, помогите! Я всё сделаю, что вы попросите, только спасите нас!"

— Ты слышал? — Спросила я.

— Да.

— Ты понял, где это находится?

С трудом. Надо отправится на Базу, и там выяснят более точно.

Вот и всё. Начинается что — то новое, но я пока ещё не знаю, что именно. Может, зря я всё это затеяла?

КОНЕЦ

Content

Инча
Точки над Ё или ключ от всех замков

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25