Инча

Превратности судьбы и недоразумения

Часть 1

Что, если, вздрогнув неправильно,

Мерцающая всегда,

Своей булавкой заржавленной

Достанет меня звезда?

О.Мандельштам

Глава 1

— Всё, кажется, я буду немного умирать.

— С ума сошла?! Куда умирать?!

— Ой, не знаю, куда — нибудь.

Я действительно собралась умирать. Чувствовала я себя так плохо, что не было никаких сил терпеть всё это. А скарр, стервец, ничего не желал предпринимать. Может быть, мне достался очень старый скарр и он уже отдал Богу душу? Так или иначе, должна признаться, мы не всемогущи и скарры тоже. А ведь когда-то я думала иначе. Казалось, что внутри у меня работает чудовищная мясорубка, которая перемалывает мои внутренности. Болело всё, каждая клеточка! Любое движение превращалось в пытку. И никто бы не смог разобраться, в том, что происходит. Вот когда мой комплекс неполноценности может отдохнуть! Я ничего не понимаю, так ведь и другие не лучше.

Вокруг — красота, глазам смотреть больно! Жизнь бурлит, а с нами что — то происходит необъяснимое. Необъяснимое и чудовищное. Где-то рядом с нами неслышно ходит смерть. Иногда она трогает нас осторожно мягкой лапой, но на время отпускает, чтобы спустя некоторое время вновь испытать нас на прочность.

— Ари нам бы не помешала. — Хрипло вздохнул Ирф. — Она умная, она знает всё!

Это уже что — то новое! Ари умная — с этим я не спорю, но чтобы Ирф признал кого — то лучше себя… Да, всё летит в тар — тарары! Внутри у меня что — то противно чавкнуло, как — будто кто — то прошёлся босиком по грязи. Противно! Весь этот прекрасный мир превратился в один сплошной источник боли и раздражения. Такие яркие, красивые птицы, как фантики от конфет, воздух, пахнущий то ли ванилью, то ли ещё чем — то… Надо жить и радоваться. Не получается.

Всегда энергичный трёхметровый стриянин Ирф тоже скис и с трудом переставлял ноги. Это ему не Стрия, это кое-что похуже! Уже вторая неделя пошла, как мы попали сюда. Явились без приглашения, так сказать, по зову сердца. Ох, уж лучше бы это сердце молчало! Первая неделя мне понравилась больше.

Птички — конфетные фантики чирикают весело — им, почему — то, не больно, им хорошо. Зверьки, какие — то мелкие, кто их знает, как их зовут, шустренько так шмыгают — им тоже хорошо. Почему же нам плохо?

— Потому, что нас сюда никто не звал. — Угрюмо вмешался в не очень — то стройный ход моих мыслей Ирф. — Припёрлись раньше всех.

Он зло посмотрел мне в глаза, ещё немного и он раздавит меня, как червяка, в порыве благородного негодования. И ведь, вот, что обидно, прав будет. Это я во всем виновата! Вызвалась, как юный пионер, не подготовилась. Нормальные люди сейчас выясняют всё, что только можно, про эту планету и не дуреют от невыносимой боли.

Иду с трудом, не иду, а осторожно переставляю ноги, потому, что каждое движение даётся мне с трудом и выстреливает в мозгу яркой молнией боли. Иду неповоротливая и нескладная, как мешок с дерьмом. Судя по моим ощущениям — так оно и есть.

Вокруг лес. Сказочный. Такого я никогда раньше не видела. Огромные, древние, как, наверное, сама Вселенная, деревья, похожи на фантастических великанов. Гиганты эти поставлены здесь, охранять лес от таких, как мы. А ведь есть ещё и непроходимые кусты, которые постоянно хватают нас за одежду своими корявыми лапами. Ирф, после Тартры, к деревьям относится настороженно. Разные бывают деревья, а эти, уже одним своим видом внушают страх. Таких великанов я никогда на Земле не видела! Баобаб, по сравнению с ними — маленький, тщедушный кустик.

— Вот ты мне скажи, какого тебе дома не сиделось? — Шипит Ирф сквозь зубы. — Чего ты вдруг проявила такую активность? Сдохнем мы здесь. Непонятно от чего загнёмся.

Вот это — то меня и огорчает больше всего, смысла во всём этом не вижу. Разобраться бы надо. Я присела на траву, плавно так и осторожно, чтобы не расплескать накопившуюся боль. Устроилась поудобней, если можно чувствовать себя удобно, когда у тебя внутри работает мясорубка. На моей коже один за другим стали проявляться синяки, а ведь им неоткуда взяться! Синяки проступали быстро, как рисунок на переводных картинках. Ирф выглядел не лучше. Но с Ирфом проще, он — воин, к синякам привык и даже не обращает на них никакого внимания. А меня они пугают.

— Слышь, Ирф, может, мы подцепили здесь какую — то заразу? — Спросила я испуганно.

— Ага, подцепили. Только не здесь.

— А где?

Он сверкнул глазами и проревел:

— На Земле! Всё понятно? Объяснения требуются?

Ну, короче, его сейчас лучше не злить. Лицо у него, какое-то нехорошее. Меня мучили угрызения совести. Наверное, надо было подождать, когда все остальные соберутся, подготовиться и не лезть на рожон. Но, что сделано, то сделано. Конечно, тело это придётся менять, оно уже поизносилось здесь. Всё во мне рвётся, трещит, ломается…

Всё началось с того, что я услышала слабые сигналы — просьбу о помощи. На Базе эти сигналы отследили и вышли на эту планету. Красивейшее место! Райский уголок! И никаких страдальцев. Всё здесь хорошо. Теперь я сомневаюсь, что всё. Не хотела бы я жить здесь, в этом сказочном раю. Интересно получается: чем красивее планета, тем она опаснее. С людьми тоже так бывает.

— Знаешь, Санька, убил бы тебя, если бы ты не была женщиной.

Ой, тоже мне рыцарь печального обреза! Убил бы он меня. Кто — кого? Я тоже не пальцем делана, умею кое — что.

— Шовинист! Чем тебе женщины — то не нравятся? Мамка твоя тоже, между прочим, женщиной была.

Он растерялся.

— Дура! Я не о том. Ты же слабее меня, как я могу тебя бить?

— Это ещё вопрос, кто из нас слабее! — Начала задираться я.

Тоже мне, воин — победитель — стонет, как будто рожать собрался. Я и то держусь спокойней, хоть и женщина. Допустим, я держусь только потому, что стонать при нём просто не решаюсь — сама виновата, но ведь у меня это получается, а у него — нет!

— Не дёргайся, мальчик, враг будет разбит! Победа будет за нами! — Почти весело крикнула я.

— Не ори! — Тихо, но требовательно заткнул он мне рот. — У меня голова болит. Почему скарры ничего не предпринимают, а?

Хотела бы я это знать. Скарры вообще никак себя не проявляют. Злятся на нас? А они, вообще, способны злиться?

Сначала всё было хорошо. Народец здесь живёт безобидный — маленькие, не выше метра сорока, тщедушные человечки с нездоровым цветом кожи, большими лиловыми глазами и тонкими, даже аристократичными чертами лица. Они абсолютно лишены такого важного для любого цивилизованного человека качества, как любопытство. При виде нас, не удивлялись, ни о чём не расспрашивали. Мне было жалко их. Выглядели они убого. Но нам не мешали, вежливо отвечали на все наши вопросы, сами с вопросами не приставали. Не приставали до тех пор, пока мы не засобирались идти через лес. Тут у них началась истерика. Они хватали нас за руки и причитали:

— Нельзя в лес! Нельзя! Лес скушает!

Когда Ирф услышал эту фразу, он побледнел — напомнил о себе старый страх, от которого он никак не может избавиться. Лес, который может скушать, привёл его в состояние ступора.

— Всё, хватит. Возвращаемся домой! — Приказал он мне.

— Ага, счас. — Ты даже не выяснил у них, как лес может нас скушать? Тебе не интересно?

Ирфу было совсем не интересно, однажды он на собственной шкуре почувствовал это. На Тартре его чуть было не сожрало какое — то дерево и это событие оставило в его душе неизгладимый след.

— А мне даже не интересно. Я знаю. Ты, помнится, тоже почувствовала на себе, как это может быть. Домой!

Последнее время я усиленно налегала на учёбу. Наконец — то до меня дошло, что с такой работой, как у нас, пренебрегать учёбой нельзя. Никак нельзя. Раньше я чувствовала себя неуязвимой и относилась ко всему легко и весело — была — не была! Теперь я поняла, что и с нами тоже случиться может всё, что угодно. Скарры не всесильны и они не всегда могут нас спасти. У скарров, оказывается, тоже есть свои слабые места. Это открытие было для меня, как ушат холодной воды на голову. Удивительно, но учёба давалась мне легко, об этом мне и раньше говорил Смиг. Дескать, если я хоть немого времени буду уделять учёбе, то всё у меня получиться. Я же упорно предпочитала учиться самым верным методом — методом научного тыка, раз, за разом набивая себе очередные шишки. Видимо, пришло, наконец, время, когда научный тык не срабатывает. Я стала усердно постигать спрятанные в своей голове чужие знания и умения. Мне это даже понравилось — вот, что удивительно.

— Ирфуша, — сказала я ласково, — а ведь никуда ты, друг мой, не пойдёшь. Здесь останешься. Мне будет без тебя скучно.

Он решил взбрыкнуть, но я была начеку. Осторожно, так, чтобы не спугнуть, я сковала тело Ирфа — это само по себе не имело смысла, просто мне надо было как-то его отвлечь, а затем благополучно завершить свой маневр. Пока он освобождался от невидимых пут, я пролезла в его мозг, в те самые потаённые глубины, где обитал страх. Пробираться приходилось через множество самых разных воспоминаний, установок и прочей бурды, да простит меня Ирф, для него всё это очень важно. Я нашла этот ужас, который покоился под грудой различных незначительных воспоминаний и мизерных знаний — так Ирф его пытался замаскировать. Страх был уродливый и очень многослойный. Я даже не подозревала, насколько эпизод на Тартре потряс могучего воина. Страх сидел в нём прочно, уже пустил корни и разросся. Мне приходилось выкорчёвывать его кусками, как гнилой зуб. Не знаю, что при этом чувствовал Ирф, но помешать мне он уже не мог — я слишком глубоко забралась.

Когда всё закончилось, Ирф смущённо улыбнулся. Улыбка на его лице настолько редкое явление, что я даже уронила небольшую слезу благодарности самой себе. Ну да, а кому ещё?!

— Ты всё достала? — Спросил он, всё ещё не веря своему счастью.

— Почти. Кое — что ещё осталось — вросло намертво.

— Ну, так, это, — залепетал Ирф. Его язык не привычный к словам благодарности, путался и заплетался, как у пьяного, и он решил поблагодарить меня телепатически — спасибо тебе, что ли. Сам я с этим справить не мог, а Наставника просить мне было стыдно.

Страх у него исчез, но кое — что осталось. Он согласился остаться со мной на этой планете, жители которой даже не придумали для неё названия. Согласился, правда, со скрипом.

— Что там в лесу? — Спросила я у нелюбопытных аборигенов. — Что там такое?

— Там КУРДЫР! — Сказали они торжественно, надеясь поразить меня в самое сердце этим сообщением.

— Тебе это о чём — нибудь говорит? — Спросила я Ирфа озабоченно. Да и было от чего озаботиться — они сказали это таким тоном, что мурашки побежали по спине.

— Курдыр — мырдыр, бред, какой — то. — Легкомысленно ответил Ирф. — Впервые слышу о таком. А что это такое?

Я пыталась порыться у себя в голове, но ничего нужного там не обнаружила, скарр ничего не знал о курдыре, стало быть, и я тоже.

— Что это? — Поинтересовалась я у мелких синих человечков (наверное, именно про таких и надо говорить «голубая кровь»)

— КУРДЫР — могучий дух, самый могучий, он — Бог!

— А какой он? — Деловито поинтересовался Ирф.

— Могучий. — Был ответ.

— Блин, — выругалась я — как он выглядит? На кого похож?

Аборигены удивлённо переглянулись, как будто я сморозила какую — то глупость.

— Его никто не видел. — Пролепетал самый маленький, наверно, ребёнок. — Он весь покрыт чешуёй. Да!

Ну, надо же. Его никто не видел, но все знают, что он покрыт чешуёй. Что за народец такой тупой?

— А откуда вы знаете, что он весь покрыт чешуёй, если его никто не видел? — Спросил Ирф.

— Видели чешую. — Объяснил малыш. — Красивая такая, зелёная.

Боже мой! Как мало надо человеку, чтобы создать миф — всего — то парочка чешуек.

Но те чешуйки, которые нам потом показали, произвели на нас неизгладимое впечатление! Такие чешуйки могли быть только у средних размеров дракона. Мы с Ирфом переглянулись.

— Опять драконы? — Спросила я.

— Я с ними не встречался, так, что — тебе виднее.

Те драконы, с которыми я встречалась на Шабаре, меня не сильно — то испугали, только один из них. Но тогда я ещё ничего вообще не знала. Теперь знаю, что дракон — не такая уж страшная тварь. Бывают и хуже. Если в лесу живёт дракон, то бояться нам особо нечего.

— Не ходите в лес. — Попросила нас хрупкая девушка — КУРДЫР убьёт Вас. Сначала измучает, потом покажет вам счастье и заманит к себе.

Бред тот ещё. Бред, конечно, но таинственный Курдыр нас обоих заинтриговал. У Ирфа зачесались его могучие ладони.

— Да я, — начал он свою хвалебную оду самому себе — вашего курдыра в узелок завяжу! Я из него котлет наделаю, а из кожи сошью себе сапоги!

Начиналась гроза. Никто их местных не захотел пустить нас к себе. Не знаю, толи у них это не принято, то ли слова Ирфа о том, что он собирается сделать с могучим курдыром, их расстроили. Нам пришлось спрятаться под деревом. Хорошо ещё, что крона у дерева была такой густой, что ни одна капля не могла проникнуть сквозь неё. В воздухе запахло озоном. У этого мира, не изуродованного научно-техническим прогрессом, был довольно приятный запах.

— Завтра пойдём в лес, — сказала я весело, — если, ты, конечно, не боишься могучего курдыра.

Ирф, как ни странно промолчал, лишь желваки на его скулах заходили ходуном. Он боролся с желанием меня придушить.

— Не дрейфь, Ирф, я ведь с тобой! — Продолжала я куражиться. — Если, что, я тебя спасу.

Он рванулся ко мне с твёрдым намерением сломать мне шею, но лишь расшиб себе голову о невидимую преграду, которую я предусмотрительно соорудила.

— Ирф, ну нельзя быть таким дураком! — Запричитала я. — Куда ты ломишься? Проверь сперва, что там впереди.

— Придушу! — Пообещал он мне. — При первой же возможности придушу!

Эту песню я слышала уже много раз. Заводится парень легко, но и остывает быстро. Почему — то иногда некоторым людям хочется меня придушить. Трудно их винить за это — сама бы себя придушила, например, в такие моменты, как сейчас. Но я — то помню, что ничего в моей судьбе не происходит просто так — всё имеет свой смысл, ведёт в нужном направлении.

Мир этот странный. Почти необжитый. Сплошные леса, поля и горы. Городов нет вообще, лишь небольшие посёлки, грязные и неорганизованные, как и их жители. Тихо, слишком тихо. Кажется, что местные жители ещё не проснулось, что они постоянно находятся в полудрёме. Неужели здесь может происходить что — то страшное?

— Ирф, как ты думаешь, не могли ли ошибиться на Базе с адресом? Что — то мне не верится, что те, кто послали сообщение, находятся здесь.

— Ничего я не знаю. Раз уж ты у нас такая умная, то говори мне, что делать, а я буду следовать твоим указаниям.

Неприличная какая — то ситуация у нас сложилась. Я, не самая умная, должна объяснять ещё более тупому парню, что делать в ситуации, в которой мы оба ничего не смыслим. Тупой, ещё тупее — вот, как называется это всё.

— Пить хочу. Где у них тут колодцы?

Я и сама хотела бы это знать. Как выглядят колодцы у этих странных человечков?

Брр, оказалось, что колодцев у них просто нет. Есть небольшой пруд, вода в котором не внушает мне доверия — затхлая, мутная. Как они не болеют при таком — то раскладе? Пришлось пить эту сомнительную жидкость. Она воняла тиной и гнилью. Пруд весь зацвёл, вода в нём почти не шевелилась, лишь на поверхности скользили маленькие жучки, одного из которых я, судя по всему, проглотила. От этой воды во рту остался неприятный привкус, как будто проглотила грязный носок, но жажда исчезла.

Я решила осмотреть посёлок. Бродила по узким улочкам, если можно эту запутанную паутину тропинок назвать улицами. Во — первых: грязно. Впечатление такое, что местные жители не имеют никакого представления о порядке и гигиене. Во — вторых: у них совершенно нет домашних животных. Никаких. И в — третьих: у них не было лидера. Даже у животных есть вожаки, а у этих — никого. Мне трудно понять, зачем они собираются вместе? Они же даже толком не общаются друг с другом. У них, похоже, нет даже никакой религии, верят они только в курдыра, да и то только потому, что нашли несколько подозрительных чешуек.

— Они мне не нравятся. — Мрачно сказал Ирф. Мутные они какие — то.

Я была с ним полностью согласна. Что мы здесь делаем? Что ищем? В голову лезли разные запрещённые мысли. Мне вдруг захотелось хоть чем — то поразить их скудное воображение. Может, пора им, наконец — то, поверить не только в курдыра? А, что, не побыть ли мне немножко богиней? Знаю, что это запрещено, но так хочется!

— И не думай даже! — Пригрозил Ирф.

Удержу нет, как хочется расшевелить это сонное царство!

— Ты, что, не можешь обойтись без какой — нибудь пакости? — Нервно спросил Ирф, понимая, что от своей идеи я не откажусь.

— Почему пакости? — Обиделась я. — Всё будет красиво. Я попробую, а?

Он отмахнулся от меня, как от назойливой мухи, я приняла это за согласие.

Я сосредоточилась и стала меняться. Менялась я медленно, буквально на ощупь. Нужно было создать образ, который их поразит. А что может поразить их? Понятия не имею!

Я стала намного выше — это их нисколько не удивило. Они ползли у меня под ногами, словно ничего не произошло. Я покрыла свою кожу красивой изумрудной чешуёй — бесполезно. Да, что же это такое?! Я отрастила себе крылья — ноль внимания! Тогда, в отчаянье, я загорелась. Огненная спираль вращалась вокруг меня с невероятной скоростью, то, сжимаясь, то расширяясь. Раздался дружный вздох. Вокруг меня собралась толпа. Они смотрели на меня с чувством, которое до этого момента было им не знакомо. По толпе волной прокатился восторженный шёпот. Чтобы закрепить первое впечатление, я начала метать молнии им под ноги. Наверное, это было красиво. Но они закричали и бросились врассыпную. Ну, уж нет! Я поставила барьер, чтобы они не смогли удрать. Они с разбега натыкались на невидимую стену, падали, вновь пытались прорваться. Невидимая преграда добила их окончательно. Они метались, кричали, плакали. Я смотрю на всё это и мне весело. «Вы, — думаю, — у меня попляшите! Вы у меня всё равно людьми станете!». Ирф поёжился, но спорить со мной не стал — бесполезно. Иногда Ирф бывает сообразительным, не часто, но такое бывает. В какой — то момент я испугалась за них, как бы не передавили друг друга в этой суматохе.

— Слушайте меня! — Очень громким, не своим голосом сказала я. — Вы должны слушаться меня во всём. Вы меня поняли?

Они ничего не поняли, но успокоились. Ирф дёрнул меня за рукав.

— Прекрати немедленно, богиня хренова! — Зашипел он мне в ухо. — Прекрати немедленно! Ты не имеешь права этого делать. Брось это. Пусть они развиваются, как хотят.

Определённо, был в его словах какой — то смысл. Что я могу сказать этим существам? Чему я могу их научить? Человечки стояли, ошарашено глядя на меня, ожидая дальнейших указаний. А я просто не знала, что им сказать. Вот дура! Зачем я это затеяла?! Не было хлопот — купила баба порося. Не в бровь, а — в челюсть.

— Расходитесь сейчас. — Только и смогла выдавить я, чувствуя себя окончательной и бесповоротной идиоткой.

Захотела побыть немного богиней и вот результат — облажалась по полной программе. Ирф лишь сплюнул. Он предоставил мне самой разгребаться с этой ситуацией. Я вновь стала сама собой и ушла подальше от толпы, которая тупо глазела на то место, где только что стояла я.

Ирф подошёл ко мне. Он уже успокоился и, похоже, ему даже было весело. Ему, но не мне. Мне было стыдно.

— Это тебе урок на будущее: — нравоучительным и скучным тоном сказал Ирф — не умеешь — не берись. Надо отсюда сваливать! Неизвестно, как они отреагируют на твои выкрутасы. Что ты о них знаешь?

— Ничего. Что я могу знать о них?

— Ну, и какого пса ты взялась за это дело?

— Просто так, захотелось.

Такие нелогичные ответы Ирф, как правило, пропускал мимо ушей и в этот раз он не изменил своим правилам.

Мы собрались и покинули посёлок. Никто не бросился за нами в погоню — это обнадёживало. День клонился к закату. Небо здесь кажется не синим и не чёрным, а изумрудным. Это было красиво! Весь мир погрузился в изумрудные сумерки и стал таким загадочным и таким прекрасным! Что — то здесь не так! Не могли те отчаянные призывы, которые я случайно услышала на Земле, не могли принадлежать этому миру. Кто — то ошибся. Если на Базе ошиблись, что нам теперь делать?

— Вот, и я о том же. Может, нам стоит вернуться? — Разумно предложил Ирф. Но мой разум в то момент отказался работать. Вместо него — только дурацкое упрямство и любопытство…

Так всё начиналось и вот к чему мы пришли.

Сперва боль была тихой и почти незаметной, но с каждым шагом становилось всё труднее и больнее. Мы не могли понять, что происходит. Ирф был зол. Ирф с трудом сдерживал стоны. Если бы меня не было рядом, он бы, наверное, уже завыл от боли, но меня он стеснялся.

— Конечно. — Согласился он. — Мне ещё не хватало такого позора! Женщина не должна видеть мужские слёзы — это стыдно!

Блин, какие же они примитивные! Ладно, пусть изображает из себя героя, сколько угодно.

Высокая трава колыхалась перед нами, словно море. В изумрудных сумерках, игра света и тени создавала иллюзию того, что в этом море, где — то в глубине, плавают неведомые чудовища. И я уже готова была поверить в загадочного курдыра.

— Да, — вздохнул Ирф, — курдыра нам только и не хватает. Вот увидим его и тихо подохнем.

До леса мы добрались только к утру, такому же изумрудному, как и вечер.

Лес нас сразу оглушил. Большой, величественный, мрачный! А деревья такие, что остатки старого страха зашевелились в душе Ирфа. И что — то такое во всём этом было, что мы решили дождаться полдня и не переться в лес по темноте. Есть Курдыр или нет, но в такой ситуации лучше перестраховаться. Много лесов я повидала, в том числе и на Тартре с его хищными деревьями. Но этот был особенным — сказочным, а потому — страшным и притягательным.

Мы медленно пробирались сквозь колючий кустарник, и в какой — то момент обнаружили, что боль стала стихать. Каждый наш шаг давался легче предыдущего. Это меня обнадёжило. Курдыр выдохся — не иначе.

Боже мой, как же хорошо! Что — то такое происходит со мной непонятное. На смену боли пришло блаженство. Мне показалось, что там, в кустах сидит какое — то совершенное существо. Я уже видела сквозь листья кусочки изумрудной чешуи и, нет — нет, да сверкнут в лучах солнца белоснежные, острые, как иглы, зубы. Но там было счастье! Я испытывала блаженство, которое не испытывала никогда! Меня несло навстречу этому удивительному существу! Я вспомнила слова хрупкой девушки: «Сначала измучает, потом покажет вам счастье и заманит к себе», но эти слова меня не смогли уже остановить. И не только меня несло навстречу неведомому курдыру, Ирф тоже бежал, ничего не соображая и ни о чём не думая, ничего не замечая. Счастье! Вот оно — счастье! Не хотелось думать о том, что ждёт нас там, за дрожащими листьями, на кого похоже это странное существо и чего от него ждать. Всё это не имело смысла! Всё это — ничто, по сравнению с тем счастьем, которое ждёт меня, когда я, наконец — то, ЕГО увижу!

Птицы, щебетавшие без умолку, вдруг замолкли, словно их выключили. Всё вокруг замерло в ожидании грядущей развязки. Мне казалось, что на нас смотрят миллионы глаз, внимательно и напряжённо. Что — то невероятное здесь происходило. Что — то, что находится за гранью человеческого понимания. Могучий дух тихо сидел в кустах и обещал нам блаженство, рай он нам обещал! Я никогда не была в раю и не надеюсь побывать там когда — нибудь. Там все места блатные расхватали. А вот Курдыр знает, как оно в раю и он может мне подарить этот рай. И что с того, что у него такие большие зубы? Я, как Красная шапочка, опасности не чувствовала. Опасности здесь просто не может быть.

Ирф уже не обращал на меня внимания, и я испугалась, что, если он придёт к цели первым, то меня Курдыр уже не примет. Я поднажала. Споткнулась и упала. Проползла несколько метров по колючей траве, поднялась.

— Ирф, подожди меня! — Жалобно заскулила я.

Рай безнадёжно ускользал! Я схватила какой — то сучок и бросила в Ирфа. Но ему сучок, как слону дробина. Догнать и перегнать его — невозможно.

— Ирф, имей совесть!

Я не хочу возвращаться на Базу! Я хочу остаться здесь, в этом сказочном лесу, там, куда меня отправит этот удивительный Курдыр! Я заслужила это!

Курдыр шевельнулся. Задрожали ветки деревьев, существо нервничало. Ещё немного и он выйдет нам навстречу, и я увижу его! Уже можно было разглядеть сквозь листву большое изумрудное тело. Уже я смогла разглядеть яркие жёлтые глаза с продолговатыми зрачками.

Три метра, два… Вот сейчас…

Глава 2

— Стой! Куда прёшься! — Услышала я за своей спиной очень знакомый голос. Нашего полку прибыло!

Мимо нас пролетело что — то, я даже догадываюсь что — такая маленькая светящаяся штучка, которой я до сих пор так и не научилась управлять — крошечная шаровая молния. Во, блин, явился энергокиллер! Кто же ещё может так лихо управляться с энергиями жизни и смерти? Он, мерзавец! От моей эйфории не осталось и следа. В кустах что — то хрюкнуло и, в этом я не сомневаюсь, могучий Курдыр отдал Богу душу. Обидно! Я была уже почти в раю! Настроение у меня упало — не поднять. Ирф остановился и с недоумением уставился на Софа.

— Ты зачем это сделал? — Зло произнёс он.

Настроение испорчено окончательно и бесповоротно. Когда ещё нам привалит такое счастье? Не могли они заявиться немного позже! От досады я даже смачно плюнула под ноги Софу. Угробил такую красоту! Сколько жить буду, а жить я буду очень долго, не прощу ему это!

— Вы, что, не поняли, что это такое? — Удивилась Ари. — Неужели вы так ничего и не поняли?

Умники наши явились! Как же, без них вода не освятится!

— Знаем мы всё. Это — Курдыр! Зачем надо было его убивать?

Они явились втроём, как всегда. Явились не вовремя, опять — таки, как всегда! А там, в кустах лежало мёртвое изумрудное тело курдыра. Я чуть не расплакалась, сдержалась только из — за того, что не хотела, чтобы Соф видел мои слёзы. Не дождётся! Он подошёл ко мне и взял за руку. Я по инерции отдёрнула. Мы с ним разругались в пух и прах, уже давно разругались.

— Не дёргайся! — Цыкнул он. — Пошли, покажу, что мы там убили.

Я покорно пошла за ним. Мне и самой было интересно, что же это за могущественный Курдыр.

В кустах валялось тело пятиметровой ящерицы. Ничего красивого в ней не было, кроме окраски. Она была изумрудная в фиолетовых и чёрных разводах. Из приоткрытой пасти, усеянной зубами — иголками, вывалился раздвоенный язык. Это точно не дракон! Но, как тогда это существо могло так на нас влиять?

— Это сирена. — Ответила на мои мысли, подошедшая Ари. — Обычная сирена.

— Пожарная? — Тупо спросила я, всё ещё не понимая, что же произошло на самом деле.

Соф усмехнулся, но решил не разговаривать со мной без необходимости. На Базе уже все только и говорят о том, что распалась наша сладкая парочка. Распалась, конечно. Не получается у нас ничего! Бывает такое — и вместе людям плохо и порознь не получается. А была ли любовь? Не думаю, просто немного голова закружилась, и гормоны забурлили. Всё проходит.

— Саня, сирена — это животное, обычное животное. У вас же на земле есть о них разные мифы! Ну, вспомни! Сирены издают такие звуки, противостоять которым никто не может. Кстати, помните ту музыку на Хрифе, которая заманила вас в клетку? Так вот, эта, если это можно так назвать, музыка, было создана по принципу мифической сирены. Здесь уши затыкать бесполезно, она проникает сквозь кожу. Харта тоже работает по тому же принципу. Но Соф об этом может рассказать больше — его народ давно уже научился управлять такими звуками.

Соф расскажет! Ха, знаю я, как он рассказывает, после его рассказов я чувствую себе безнадёжной тупицей. У меня и так гипертрофированный комплекс неполноценности, а после общения с Софом, комплекс мой разрастается до невероятных размеров! Нравится ему меня постоянно опускать ниже плинтуса. Удовольствие он от этого получает, что ли?

Мы вышли из леса. Я волокла на себе тяжеленный груз разочарования. Курдыр оказался самой обыкновенной ящерицей и не более того. Впервые я почувствовала, что такое настоящее счастье — и то оказалось фальшивкой! На душе кошки скребли. Прав был Экзюпери, нет в мире совершенства! Всё очень просто: курдыр так охотился и никаких чудес. Чем ты находишься дальше от него, тем тебе хуже. Звуки, которые мы просто не могли услышать, разрушали наш организм, причиняя невыносимую боль. Зато, по мере приближения к курдыру, боль стихала и ей на смену приходила эйфория. Короче, жертва сама прыгала в его пасть, счастливая и умиротворённая. Чтож, неплохой способ охоты — гуманный. Тебя жрут, а ты счастлив. Красивый мир! Даже убивают здесь красиво!

В небе лениво шевелились лохматые, похожие на свору болонок, облака. Сегодня грозы не предвидится. Хорошо. Эти местные не отличаются гостеприимством, не пустят на постой. Успокаивает то, что дождь вряд ли когда — нибудь проникал сквозь кроны этих громадных деревьев.

— А с вами, почему этого не произошло? — Спросил Ирф у Ари.

Она улыбнулась ему, как маленькому ребёнку.

— Защиту надо было ставить. — Не дал ей ответить Соф. Всюду он свои пять копеек ввернет! Умник.

Что-то произошло. Понять не могу, что именно. В воздухе повисло нечто неожиданное и незаметное. Я застыла, и вся обратилась в слух. Ари, видимо, тоже это почувствовала. В глубине леса кто — то заунывно завыл. От этого воя мне стало не по себе. Не думаю, что это выл очередной курдыр, но что — то большое — это точно. Я решила не рисковать, поставила защиту — бережённого Бог бережёт!

— Вы чувствуете? — Тихо спросила Ари. — Вы это чувствуете?

Ирф пожал плечами. Соф, похоже, тоже ничего не заметил. Но я, я чувствовала, что вокруг нас что — то происходит. Во — первых: стало жарко, не так жарко, как бывает в зной, нет. Мне показалось, что на меня кто — то дышит, большой такой! Дыхание у него горячее, прерывистое, как будто он долго бежал за мной. Во — вторых: наступила тишина. Тишину трудно не услышать. Только что здесь птицы щебетали, насекомые трещали, деревья шумели и вдруг тишина! Как можно это не услышать?!

— Ари, что происходит? — Шёпотом спросила я.

Ари, конечно же, догадывалась, но наверняка не знала, поэтому она лишь пожала плечами. Ирф и Соф, те и вовсе ничего не заметили, куда им! Чугунные сердца, носорожья шкура и ни тени сомнения. Мужики, одно слово.

Тишина продолжалась недолго, через несколько минут мир ожил. И только тогда ребята наши обнаружили, что было что — то не так, но поздно. Наваждение исчезло.

Вскоре деревья стали помельче, едва заметная тропинка постепенно превратилась в широкую дорогу. Здесь уже люди бывают частенько. Я вспомнила местных жителей, и мне даже стыдно стало за то, что назвала их людьми. Какие они люди?!

— Ну, и куда мы идём? — Задал очень нужный вопрос Ирф.

— Нам надо добраться до побережья. — Ответил Соф.

Да, конечно, пока мы тут шарахались без цели и смысла, они там, на Базе, впитывали знания об этом мире. Но, если я не ошибаюсь, а я не ошибаюсь, они узнали не больше нашего.

— А что на побережье? — Заинтересовался Ирф. Побережье ему больше нравилось, чем лес с его страшными (всё — таки страшными) деревьями.

— То на побережье — противным голосом ответил Соф, — что последний сигнал шёл оттуда.

Вот мы с Ирфом даже не думали о том, что здесь есть ещё и океан и что океан этот может быть нам чем — то интересен. Упёрлись рогами в этот посёлок, как будто здесь больше ничего нет.

— Так, может мне кто — нибудь ответит на вопрос, — начала я, — что именно известно про эти сигналы? Кто их послал? И не говорите мне, что это сделали те самые маленькие синенькие человечки, обмороженные и тупые! А, если не они, тогда, кто?

Они переглянулись. В чём дело? Неужели, так ничего не выяснили? Куда катится мир? На Базе, люди добрые, на Базе, никто ничего не знает! Я остановилась, закрыла глаза и сосредоточилась. Нет, дорогие мои, я докопаюсь до того, что вы от меня пытаетесь скрыть! Я перелопачу все ваши мозги, выверну их наизнанку, но отрою всё, что мне нужно!

Копаться в чужих мозгах я не люблю. Трудно объяснить это. Как будто попадаешь в чужой сон. Некоторые воспоминания яркие, чёткие, всё, как наяву, чувства — даже сильнее. Как — то Смиг мне сказал, что освоить эту технику может любой человек, если очень захочет. Я поинтересовалась, что значит «если очень захочет»? Оказалось, что, на первый взгляд, всё не так уж и сложно. Для начала, надо научится контролировать свои сны. Какая малость! Я пыталась — не получается. Даже тогда, когда я знаю, что сплю, всё равно, изменить ничего не могу. Во сне я сама себя не контролирую. Вообще, я обратила внимание, что осваивать необычные способности надо начинать во сне. Сон — вот ключ ко всему! Как только научишься управлять своими снами, так всё — вперёд и с песней! Честно говоря, я не уверенна, что найдётся много людей, которые справляются легко с этой задачей. Не верю! У меня опыт большой, у меня, между прочим, свой персональный скарр! Но я так и не научилась справляться с этим странным явлением — сном. Иногда, очень редко, получается, тогда я и сама удивляюсь.

Как — то у них всё спутано, ничего невозможно разобрать. Какие — то бессмысленные ошмётки непонятно чего.

Лес сменился бесконечным лугом. От ароматов цветов кружилась голова, и никуда не хотелось идти. Остаться бы здесь навсегда. На веки — вечные! Изящные, словно вырезанные из лоскутков тончайшего шёлка, цветы, украшала алмазная пыль росы. Всё сверкало, искрилось, радовало глаз.

Ари к чему-то прислушивалась. Что это с ней? Вечно ей что-то мерещится! Наверное, высматривает каких-то незнакомых духов — она их коллекционирует. Поймает очередного неопознанного и давай пытать всеми мыслимыми и немыслимыми способами, чтобы раскололся и назвал своё имя. У бесстрастных вардов есть только одна, но пламенная страсть — духи. Как и все коллекционеры, варды просто повёрнуты на этом. Порой мне кажется, что Ари могла бы высосать из меня всю кровь, лишь бы получить очередной редкий экземпляр. Слава Богу, ей это не надо!

— Поразительная удача! — Вдруг сказала она. — Вы — просто фантастически везунчики!

— С чего бы это? — Заинтересовался Ирф.

— Здесь вы могли бы погибнуть уже раз сто и не только от сирены.

Если она мне скажет, что нас могли извести эти недоумки из посёлка, я здорово посмеюсь.

— Не они. Я пока не знаю кто. Но вам, действительно, сказочно везёт.

А вот эти недомолвки мне не нравятся! Если здесь есть что — то опасное, то она просто обязана нам всё рассказать!

— Я пока не уверена. Сперва надо убедиться.

Вечно Ари наводит тень на плетень! Голова у неё работает как — то иначе. Чего ждать от человека (человека ли?), который запросто общается с духами и даже получает от этого удовольствие? Я никак не могу рассчитать движение её мыслей. Они у неё двигаются хаотично и за ними не уследить. Такова, видимо, специфика мышления вардов. А вообще я не люблю заглядывать в её мозг. Там такое творится!

— Так, что ты там говорила о нашем сказочном везении? — Спохватился Ирф.

— Ничего. — Пожала плечами она и не стала вдаваться в подробности.

Итак, что она там сказала? Попытаюсь разобраться сама. Она сказала, что нам сказочно везёт. Вот уж не думала! Это мне — то везёт?! Хотя…

Везение бывает разным. Бывает такое везение, что его — то и везением назвать — язык не поворачивается. Всё относительно.

Был у моего папы друг детства — Михаил Дмитриевич, дядя Миша. Вот кому везло — так везло! Моя мама говорила, что дядя Миша родился под счастливой звездой. Вот так он и проходил всю свою жизнь со счастливой звездой во лбу.

Карьера у дяди Миши складывалась удивительным образом, его, как будто, кто — то в спину толкал. По служебной лестнице он даже не бежал — летел. Впереди маячили ТАКИЕ перспективы! Он даже говорил как — то папе: «Вот однажды я буду на самом верху! Надо мной — никого, подо мной — все! Вот тогда — то они все поймут, кто такой Мишка Борисенко! Все поймут!». Моя мама хмурилась, слова дяди Миши казались ей кощунственными, как это «надо мной — никого?». «Миша, — говорила она, — а Бог? Ты, что же, собираешься занять его место?». Дядя Миша весело смеялся.

«Есть он или нет — кто это знает? — отвечал он легкомысленно — Ты не смотри, что в храм хожу, я — атеист. А храм — это, знаешь ли, сейчас без этого никак нельзя. А Бог? Да, неплохо было бы занять его место!». Маму мою просто передёрнуло от его слов.

Забрался дядя Миша по служебной лестнице очень высоко — не допрыгнуть. И вот, перед самым своим главным назначением, которого он ждал, дрожа от нетерпения, как кобель перед случкой, когда всё уже, казалось бы, решено, случилось то, что случилось. Сказочное везение оборвалось таким же сказочным образом — словно кто — то решил, что пора его остановить и остановил.

Папа в тот вечер пришёл домой бледный и злой. Оказалось, что дядя Миша погиб. Глупо как — то погиб, бездарно. Оступился на лестнице и всё. Его голова раскололась о ступеньки, как спелый арбуз. А ведь ему не было и пятидесяти. Вопрос: был ли дядя Миша везунчиком?

— Вот и я о том же. — Улыбнулась загадочно Ари. — Главное везение — это когда все живы — здоровы. Только этого до поры — до времени не ценишь.

— Ты хоть намекни, что тут происходит. — Жалобно попросила я.

— Когда сама разберусь, тогда и скажу. — Сказала, как отрезала она.

Мы ещё долго шли молча, пока не подобрались к очередному лесу. Сколько их тут? Хотя, кому их рубить — то? Этот лес показался мне ещё более страшным и ещё более сказочным. Деревья здесь были тёмными и колючими. В глубине кто — то настойчиво завывал. То ли это изумрудные сумерки сыграли со мной такую шутку, то ли загадочное молчание Ари и её намёки, но мне стало страшно. Не говоря ни слова, я поставила защиту. Не знаю, кто здесь ещё водится, но лучше перестраховаться! Мы уже давно избавились от иллюзий и больше не считаем себя неуязвимыми и бессмертными, как это было вначале. Иногда на Базе объявляют траур. Иногда погибают такие создания, что даже удивительно становится, что они когда — то жили.

Я с интересом осматривала лес. Он действительно был совершенно другим. И дело тут не в освещении вовсе. Лес просто другой и всё тут! Страшный до невозможности! Боже мой, зачем мы прёмся пешком, если можно просто и без затей телепортироваться и не морочить себе голову?

— Ничего, — Наконец — то заговорил со мной Соф. Обычно мы с ним не разговариваем неделями, если не месяцами. — Ничего с тобой не случиться. При таком недостатке информации, нам неплохо было бы кое — что подсобрать. Не сотрёшься.

Хотела огрызнуться, но воздержалась. Наши ссоры уже стали утомлять даже нас самих. Есть такое определение — психологическая несовместимость. Так вот, когда мы поняли, что с нами происходит именно эта самая «психологическая несовместимость», мы никак не хотели в это поверить. Но факт остаётся фактом. Как — то всё остыло, успокоилось почти, но иногда нас всё же начинало по старой памяти колбасить.

— Стоп! — Приказала Ари, голосом, к которому я не привыкла. — Тихо!

Когда она так говорит — лучше её послушаться. Варды редко ошибаются, опасность они чуют каждой клеточкой своей драконьей крови.

— Чувствуете? — Тихо спросила она.

Не — а, на этот раз я тоже ничего не почувствовала. Может быть, я просто твердолобая.

— Ничего. — Буркнул Ирф. — по — моему, ты перестраховываешься.

— Хорошо бы.

Но Ари уже не могла успокоиться, идти пришлось медленно — медленно, чтобы она могла прощупывать окружающее нас пространство. Ничего страшного не происходило.

— Ты можешь объяснить, что с тобой творится? — Настаивала я, хотя сама терпеть не могу, когда меня вот так напрягают. Но неизвестность меня просто выматывает. Я хочу всё знать!

— Я тоже. — Подхватил меня Соф. — Что это ещё за секреты?

Ари понимала, что так просто она от нас не отделается, но продолжала молчать. Когда я попыталась проникнуть в её мозг, то неожиданно наткнулась на непреодолимый барьер. Ну, даёт, девка! Интересно, к чему такие перестраховки? Кто, кроме нас может здесь ковыряться в её мозгу? Но, на всякий пожарный, я решила поступить так же. Защищаться, так уж по полной программе! Но сначала я решила осмотреть эту мрачную местность под другим углом. Я вышла из тела и осмотрелась. Ничего подозрительного нет! Что она тут выдумывает?! Вокруг абсолютно нормальные духи, можно сказать — стандартный набор. Ничего неожиданного. Колдовством здесь и не пахнет. Что её вдруг так растревожило?

Я заметила, что Ари встревожена не на шутку. Её руки нервно подрагивали, ноздри раздувались, стараясь уловить какой — нибудь подозрительный запах.

— Не заморачивайся, — сказала я ей, — нет здесь ничего подозрительного.

Она, похоже, меня даже не услышала.

Я даже не уловила момента, когда это началось. Вновь стало жарко. Вновь лес затих, словно непроницаемая стена отгородила нас от всего, не пропуская даже звуков. Ноги стали тяжёлыми, каждый шаг давался с трудом.

— Курдыр? — Спросила я, понимая, что это уже что — то совершенно другое.

— Хуже. — Прошипела сквозь зубы Ари. — Гораздо хуже. От курдыра мы надёжно защищены, а от этого даже скарры не защитят.

И сказала она это так, что мне стало дурно. Неужели, в мире есть что — то, от чего не могут защитить даже скарры?! По-моему, главное — вовремя вспомнить про защиту и всё. А, если забыл, то, кто виноват?

Тонкая, как паутина, почти невидимая сеть опустилась на нас с веток. Сеть? Как бы не так! Это не пропускало света. Это было липким и сковывало все наши движения. Мы барахтались, словно мухи в паутине, но только ещё больше запутывались.

Вот, когда мне стало по — настоящему страшно. Страшно, потому, что непонятно.

— Ари, что это? — Запаниковала я. — Объясни нам, что происходит.

— Я не знаю, но, боюсь, что защита нам может не помочь в этом случае.

Огласила приговор! Защита может не помочь? Что же происходит? Ведь даже антискарры не могли преодолеть защиту! Кто же он такой, тот, кто поймал нас?

Я услышала тяжёлые неспешные шаги. К нам приближался кто — то большой. Но, как ни старалась я что — то разглядеть — бесполезно, ничего не видно. Самое отвратительное в этой ситуации, что совершенно непонятно, чего нам теперь ждать.

Глава 3

Кто — то волок нас по траве. Я слышала его тяжёлое дыхание и пыталась разобраться, что же произошло. Разобраться не получалось.

— Ари, — хрипло сказала я, — может быть, пришла пора объясниться?

— Может быть. — Тупо ответила она и этим ограничилась.

До чего же сволочная баба! С совестью совсем не дружит. Хоть бы намекнула, чего нам бедным ждать. Я попыталась обратиться к скарру, но и здесь меня ожидал облом. Что — то случилось с моим скарром. Эта древняя разумная энергия, что с рождения живёт во мне, которая наделяет меня такими необыкновенными способностями, и на которую я так надеялась, как будто испарилась. Что — то случилось со всеми нами.

— Ари, — взмолился Ирф, — да объясни ты нам, что происходит?!

Молчит. Замкнуло её, что ли? Или она решила испытывать наше терпение до последнего?

Моё бренное тело билось обо все сучки и камешки. Синяки не украшают девушку, тем более, если девушка даже без синяков и ссадин красотой не блещет. Погодите, вот узнаю в чём дело и разберусь по полной программе! Кто — то поплатится за мои нечеловеческие страдания!

Но вот, наконец — то всё закончилось! Неизвестный бросил нас, как авоську с продуктами и запыхтел. Интересно, что он собирается с нами делать? Не съест же? Или съест? Кое — как нам удалось выпутаться из сети. Я деловито осмотрелась.

Мы оказались в просторной берлоге, устеленной мягкими ветками и сухой травой. Здесь было чисто и прохладно. Пахло свежестью и уютом. Да, я абсолютно уверена, что уют тоже имеет свой запах. Мебели, конечно же, не было, если не считать большого камня, играющего, судя по всему, роль стола или стула. Теперь пришло время познакомиться с хозяином, но его — то мне обнаружить не удалось. Куда он подевался?

— Он здесь. — Шёпотом предупредила Ари. — Я его чувствую.

Я тоже чувствовала его. Чувствовала, но не видела. Где — то, совсем рядом, он пыхтел, но самого его не было видно. Иллюзия?

— Эй, — обратился к невидимке Соф, — что вам от нас надо? Может, вы покажитесь?

Пыхтение прекратилось. И вот он появился! Здоровенный мужик, метров четырёх — пяти ростом. Он был похож на тщедушных человечков из посёлка — увеличенная копия. У него были грустные глаза и усталый вид. Большущий живот, напоминающий пивную бочку, лысая голова, ладони, размером с сапёрную лопату. Вид непрезентабельный. Одет он в звериные шкуры, а на ногах у него были сапоги из шкуры курдыра. Надо же, он и с курдыром умудрился справиться! Вид у него, конечно, дикий, но взгляд… Взгляд осмысленный, более того, глаза, единственное, что было в нём привлекательного, лучились каким — то внутренним светом.

— Вы кто? — смущённо спросила я.

Рядом с ним даже наш великан Ирф выглядел мальчиком — подростком.

— Вы кто? — Повторил он мой вопрос гулким, словно из бочки, голосом.

Так, надо бы нам представиться, но как — то не хочется. Пока не выясню, что ему от нас надо, ничего не скажу!

— Вы кто? — Повторил он свой вопрос.

Голос у него был мутный, без интонаций. И только глаза, глаза говорили о его чувствах. В глазах шевелилось любопытство, то же я могу сказать и о нас. Он ходил по берлоге взад — вперёд и я всерьёз испугалась, что он может нас ненароком растоптать.

— Может, вы успокоитесь? — Тихо предложила я.

Ари дёрнула меня за руку. Не знаю, что значил этот её жест, но решила на всякий случай заткнуться.

— Я — Тирто. — Наконец — то решил он представиться по форме. Я здесь один такой.

Интересно, откуда ты такой взялся? И кто ты?

— Меня выбросили. Я тут живу один. — Объяснил Тирто. — Они думали, что я умру. Они не хотели меня кормить.

Их можно понять. Прокормить такого — проблема. Но выбросили? Можно подумать, что он виноват в том, что он таким родился. Малютка — мутант.

— Вы — не они. Кто вы? Что мне с вами делать? Съесть?

Обрадовал! Съесть… Додумался же! Так мы ещё не влипали! Бывали, конечно, неприятности и посерьёзней, но никто, никогда не собирался нами отобедать. До чего же омерзительный тип! Вот вам, пожалуйста, иллюстрация к сказке про Мальчика-с-пальчика!

— Э, — закричал Ирф, — мне уже надоело, что меня постоянно кто — то хочет съесть! Придумай что — нибудь повеселее, а?

Меня интересовало другое — как он это делает? Как он, такое примитивное создание, сумел вывести из строя скарров и легко справился с нами? Ведь дикарь — дикарём!

Когда он ушёл, Ари, наконец-то, решила, что нам пора уже рассказать всё. Она начала издалека.

— Иногда рождаются такие создания. — Сказала она. — В нём сила, очень большая сила.

— Магия? — Решила уточнить я.

— Нет, не магия — сила. Ему не нужна магия, да он бы её и не осилил. Магия предполагает обучение, а ему учиться не надо. Он родился таким. Я слышала про таких, но ни разу не встречала. Он может всё! Его воля такова, что противостоять ей не может никто и ничто! Ему не нужны заклинания и прочие подручные средства, ему достаточно просто захотеть.

Мы притихли. Сказанное Ари привело меня в ступор. Нежели такое может быть? Тирто — этот тупоголовый, бочкотелый бугай, он, что, почти Бог? Да быть такого не может!

— Тупоголовый, бочкотелый, — передразнил меня Соф, — а посмотри, как он тут всё обустроил! Чистота, порядок. У тебя такое редко бывает. И непонятно, из чего он сплёл эту сеть.

Я попыталась найти сеть, но от неё не осталось даже следов. Интересно же, из чего он ей сплёл?

— Не ищи. — Спокойно сказала Ари. — Ты всё равно ничего не найдёшь. Сеть эта была создана его волей и исчезла, когда в ней отпала надобность.

Поверить в это мне было трудно. Ну, не Бог же он, в самом деле! Как это — пожелал и — на тебе?! Берлога у него, хоть и чистенькая, но всё равно берлога, не царские апартаменты, чай. Хотя, у тех из посёлка, которые его отвергли, везде бардак, вонища, грязь. Этот тип разительно отличается от своих соплеменников не только размерами, но не до такой же степени! Чего только не бывает в мире!

— Ари, а как такие появляются, если ты не врёшь, конечно? — Задумчиво поинтересовался Ирф.

— Я никогда не вру! — Разозлилась Ари. — И я не знаю, как такие появляются. Я никогда таких не встречала. Я даже в их существование не верила. Наверное, его выбросили ещё совсем маленьким. Ему очень хотелось жить. Ну, не знаю, очень захотел и выжил, а потом пошло — поехало. Честно, ребята, не знаю я.

Мы остались одни. Куда ушёл наш загадочный хозяин никто не знал. Мы могли бы уйти, но почему — то не сделали этого. Почему? Может быть, он так захотел? Зачем мы ему?

Я закрыла глаза и попыталась представить, что может чувствовать такое создание, как он. Одинокий, выброшенный и…всесильный! Может быть, ему просто скучно. Или мы его чем — то заинтересовали? Можно сколько угодно ломать над этим голову, но, не думаю, что кому — нибудь удастся понять его.

Я разместилась поудобнее, неподалёку от входа — мало ли, вдруг придётся убегать отсюда. Хозяин, конечно, парень хоть куда, но он уже однажды высказал идею насчёт того, что неплохо было бы нами отобедать. Вполне возможно, что он не шутил. Я не горела желанием превратиться в праздничный ужин. Даже, если я больше ни к чему не пригодна, стать шашлыком — это, по — моему, перебор! Как надо себя с ним вести, чтобы у него отпало это кровожадное желание?

Когда он вернулся, я первым делом с надеждой спросила:

— Тирто, ты пошутил, насчёт того, что хочешь нас съесть?

— Зачем? Я не шутил. Может быть, я так и сделаю.

— Ты ешь людей?! — ужаснулась Ари.

Нет, подумать только, её это удивило! Значит, пить человеческую кровь ей можно, а кому-то другому съесть нас — нельзя.

— Ем. — Спокойно ответил он. — Когда есть хочу — ем.

Ну и нравы в этом мире! Одни выбрасывают ребёнка, как мусор, потом ребёнок вырастает и начинает есть тех, кто его выбросил… Но мы — то тут при чём?

— Тирто, нехорошо есть людей! — С выражением произнесла я.

— Да, — согласился он — мяса мало. Но вон тот, — он кивнул на Ирфа, — в нём мяса много.

Блин! Каннибал грёбанный! Попали мы под раздачу! И почему — то даже не пытаемся сбежать. Бред какой — то! Кто нас держит? Что нас держит?

— Тирто, нельзя есть людей! Понимаешь, нельзя! — Ещё немного и у меня начнётся истерика.

— Можно. — Упрямо сказал монстр. — Только невкусно. Почему нельзя?

В самом деле, почему нельзя? Как объяснить существу, которое воспитывало себя само, что такое хорошо, а что такое плохо? Он сам решает, что есть что. Он сам себе — закон и порядок. Я уверена, что Тирто лично против меня ничего не имеет. Живёт, как Бог на душу положит, не задумываясь о высоких материях, не терзаясь угрызениями совести. Живёт, как привык, и только.

Великан внимательно посмотрел на меня, и в его глазах я увидела иронию, совершенно не свойственную его сородичам. Нет, не такой уж он примитивный! Одно дело — слушать ужастики про каннибалов, и совсем другое — оказаться в гостях у одного из них, смотреть ему в глаза и надеяться, что хозяин сыт и не изволит беспокоиться.

— Я не очень питательная. Не думаю, что я придусь вам по вкусу — выдавила я, стараясь не показать своего страха. Хотя, чего его скрывать? Он у меня на лице написан большими яркими неоновыми буквами.

— У меня редко бывают гости, ко мне вообще никто не приходит. — Тихо и грустно признался он. — Я не буду вас есть. Но вы никуда не уйдёте, пока я этого не захочу! А я этого не хочу. Я хочу пообщаться с себе подобными. Я даже говорить не умел до этих пор — не было необходимости. Вот вы появились, и я захотел научиться. А до этого мне не с кем было болтать. Теперь мне это нравиться.

Я метнула на него недоверчивый взгляд. Похоже, он над нами издевается. Как это «не умел говорить до этих пор»? И, что, он хочет, чтобы мы поверили, что он вот так, за считанные минуты научился говорить? Ни за что не поверю! А для него это, кажется, дело привычное. Он сам — то догадывается, что он из себя представляет?

— Хорошо, — согласилась Ари, — но потом ты нас отпустишь? У нас есть тут дела.

— Нет у вас никаких дел, кроме Тирто! Но я не хочу вас заставлять! Я вас потом отпущу, если вы сможете доказать мне, что я должен так поступить. Мне понравилось, как вы пытались меня воспитывать. Меня никогда никто не воспитывал. Это интересно, — он задумался, — но, наверное, поздно. Или нет?

Он смотрел мне в глаза, ожидая ответа. Но, что я могла ему сказать. Я никогда не встречалась с такими, как он. Откуда мне знать, поздно его воспитывать или нет? Он весело мне подмигнул, и мне показалось, что он играет с нами в какую — то, только ему одному понятную игру.

— Я вас отпущу. — Повторил он, — но только тогда, когда сам этого захочу. Я имею на это право! Я всегда был один! Вы думаете, это хорошо, когда ребёнок остаётся совсем один в лесу? Вы думаете, что это хорошо, когда твои родители хотят, чтобы ты умер? Вы думаете, что я такой же, как они — бесчувственный и равнодушный? Нет! — Голос его звенел. — Я другой! Я — это я.

— Извините. — Пролепетала я, сражённая его страстной речью. — Извините, Тирто, если мы чем — то обидели вас. Да, конечно, мы останемся до тех пор, пока вы сами не решите нас отпустить.

— А я вас не держу! — Крикнул он. — Разве я вас привязал или запер? Смотрите, у меня нет дверей! Вы свободны! Разве нет?

Знает ли, что он такое? Интересно, Тирто догадывается, что именно он нас держит? Одним только своим желанием, не даёт нам покинуть это место. Я хотела расспросить, известно ли ему что — нибудь о тех, кто послал нам эти сигналы, но что — то подсказывало мне, что ничего не известно. Он даже о себе ничего не знает. Наверное, даже не догадывается, что способен силой своего желания менять реальность, и воспринимает всё происходящее с ним, как данность. Это мир такой, а он здесь не при чём. Если бы такое происходило со мной, разве мне пришло бы в голову, что моё сказочное везение — дело моих рук? Нет, конечно, просто везёт и всё.

— Тирто, мы останемся с тобой до тех пор, пока будем тебе нужны. — Успокоила его я, а про себя подумала: «Тем более, что другого выхода у нас просто нет». — Но ты нам ведь тоже расскажешь, что у вас здесь происходит, верно?

Он кивнул. Он был согласен на всё, лишь бы мы остались. Как он вообще жил столько лет в полном одиночестве, среди зверья?

— Сейчас будем есть! — Весело сказал он, когда понял, что мы остаёмся. — Я поймал бунка, толстого такого!

Бунк оказался местным кабаном, только крупнее наших. Но, когда выяснилось, что мясо нам придется есть сырым, я запротестовала.

— Тирто, а почему ты не жаришь мясо? — Спросила я. — Так же вкусней?

— Жарить? — Удивился он. — Зачем? Разве мясо надо жарить?

Удивительное создание! Он может всё, но даже не догадывается о том, что мясо можно жарить.

В берлоге было тесно; даже изумрудные сумерки сюда не проникали. Он, что же, так в темноте и живёт? Или он видит в темноте?

— А где взять огонь? — Спросил Тирто. — Как без огня жарить?

Ари с изумлением посмотрела на него. Она даже не подозревала, что гигант не догадывается о своих уникальных способностях. Разве может такое быть? Я — то это поняла раньше. Он ведь, бедолага, вообще ничего не знает. Кто бы ему это объяснил? Объяснить ему или нет? Соф толкнул меня локтем в бок. Что ему от меня надо?

— Ничего не говори. — Прошипел он на ухо, и уже мысленно добавил — Не надо ему это знать. Пока. Если он ни о чём не догадывается, то пусть всё так и остается. Представь себе, что будет, когда до него дойдёт?! Он же может такое тут натворить!

Огонь мы ему сотворили, чем привели его в неописуемый восторг. Он смотрел на нас, как на самое большое чудо в своей нелёгкой жизни. Огонь возник из ниоткуда. Он смотрел на то, как алые языки пламени лижут сухие ветки, и чувствовал первобытный ужас. Выросший в лесу в полном одиночестве, он испытывал к огню те же чувства, что и те дикие животные. Огонь его пугал и завораживал. Он боялся даже приблизиться к импровизированному очагу. Казалось, что он в этот момент испытывает священный трепет. Огонь его гипнотизировал, он не мог оторвать от него глаз.

— Цветок. — Тихо произнёс он. — Он похож на цветок. Он живой?

Живой ли огонь? Кто его знает.

— Не знаю. — Честно ответила я.

— Живой. — Вмешалась Ари.

Огонь осветил берлогу. По стенам зашныряли дрожащие тени, придавая этому убогому жилищу загадочный вид. Лица моих друзей при таком скудном освещении тоже изменились, стали загадочными и зловещими — стадо упырей, не иначе. Особенно «хороша» Ари. Вампир, он и есть вампир! Глаза горят, улыбка такая, что хочется перекреститься — клыки острые, страшные. Сейчас вот вцепится в глотку мою и всё…

— Ты о чём думаешь, засранка? — Услышала я её голос у себя в голове. — Нужна ты мне! Я ведь сейчас не в своём теле, чего ты боишься?

— А ты бы не боялась, если бы такое увидела? Рожа у тебя больно страшная!

Тирто всё же решился подойти ближе к огню. Внимательно его разглядывал — изучал. Мясо приятно пахло, но берлога стала наполняться дымом — трубы — то нет. Дым ел глаза. Дышать было трудно. Додумались, умники! Надо было мясо жарить на свежем воздухе.

— Плохо так! — Громко рявкнул Тирто. — Не хочу.

Никто не хочет. Надо бы его надоумить, чтобы сделал себе хоть какую — то вентиляцию. Угорим мы здесь, как есть, угорим. Не сговариваясь, мы выбрались на свежий воздух. Из берлоги валил густой серый дым. Вот натворили, так натворили! Лишь стойкий оловянный солдатик — Ирф остался в берлоге дожаривать мясо. Тирто тёр кулаками глаза.

— Не надо мне никакого огня! — Сказал он сердито. — Мясо можно есть и так.

Он принюхался к себе и скорчил недовольную мину.

— Теперь дымом воняю. Зачем всё это?

Но, когда Ирф, наконец — то вынес нам на большом листе первую порцию румяного, ароматного мяса, он принюхался и улыбнулся — запах ему понравился. Своими толстыми, как сардельки, пальцами, он осторожно взял кусок мяса и стал его обнюхивать, все, никак не решаясь попробовать на вкус.

— Пахнет вкусно. — Задумчиво сказал он. — Это можно есть?

Ирф рассмеялся и, вытирая жирные пальцы об рубашку, сказал:

— Это нужно есть. Попробуй, тебе понравится. Жаль только, что соли нет.

Тирто с удивлением посмотрел на него. О соли он никогда не слышал. Почему — то мне кажется, что, и его сородичи тоже не подозревают о существовании такой специи. Объяснить ему, что это такое, мы не смогли.

— Да не смотри ты на него! — Подбодрил Ирф Тирто. — Ешь, а то остынет.

И он решился. Ел он сосредоточенно, прислушиваясь к своим ощущениям. Он никак не мог разобраться, нравится ему это или нет. В конце концов, решил, что нравится, и налёг на еду. Трудно было за ним угнаться! Отсутствием аппетита парень не страдал. Ясно, почему его сородичи решили от него избавиться. Он так увлёкся едой, что не заметил того, как в берлогу вполз курдыр! Мы тоже его не сразу заметили. Но, когда заметили, пронёсся дружный вздох. Защита наша не работает, а на что способна эта тварь, мы знаем. Курдыр зашипел. В груди у меня похолодело. Сейчас начнётся! Больше я эту пытку не выдержу!

Глава 4

Я инстинктивно вжалась в стену. Сейчас начнётся! Что — то мне совершенно не хочется вновь испытать это «райское удовольствие»! Нет, я не спорю, я далеко не ангел, местами я даже очень препаршивый человек. На место в раю я даже не рассчитываю, но и не настолько я сволочь, чтобы так надо мной издеваться!

Тирто, почему — то совершенно не испугался. Конечно, что ему курдыр, он из них сапоги себе шьёт! Великан улыбнулся, и его лицо сразу же изменилось. Я даже не подозревала, что он умеет это делать. С чего бы ему улыбаться и кому? Эта улыбка что — то такое с ним сделала непонятное, сразу стало ясно, что он ещё слишком молод, можно сказать, зелёный совсем. И, глядя на него, я тоже перестала бояться страшного зверя.

— Это мой друг. — Сказал Тирто и погладил сирену по голове. — Вы его не бойтесь, он вас не тронет.

Ну, дак, чего уж нам! Чего нам бояться? Мы в непонятном месте, где непонятно, что происходит, в глухом лесу, в берлоге у существа, которое всё может, только не догадывается об этом. Мы, в отличие от него, ничего теперь не можем и ничего не знаем и покинуть это место у нас не получится… В самом деле, чего нам бояться?

— Ты успокойся, а? — услышала у себя в голове до боли знакомый голос, вернее, до боли знакомые мысли — Выведешь нас отсюда? Ты же — ключ, забыла?

Ничего я не забыла, но я очень сильно сомневаюсь, что моя беспокойная звезда поможет нам в этой ситуации. Если бы Тирто догадался о своих способностях, то он мог бы стать богом этой занюханной планетки и всех её жителей. Если бы он был тщеславным или просто мерзавцем, он бы мог единолично править этим миром. Но Тирто ничего этого не нужно, только потому, что воспитывали его не люди. Кто? Он сам себя воспитал, да ещё этот лес, и всё то, что в нём живёт и растёт. Изумрудная, чужая ночь. Я молча сижу на земляном полу, покрытом душистой травой, почти у самого входа — если что, то я смогу незаметно отсюда выскочить. «И не думай даже! — вновь вмешался Соф — Мы сюда не в догонялки прибыли играть. Тирто нам может пригодиться с его — то способностями».

Конечно, Тирто может нам помочь, если захочет, но не факт, что он захочет. Я слышу какой — то подозрительный шум, как — будто кто — то старается тихо, чтобы его не обнаружили, пробраться в берлогу, но не получается, потому, что этого кого — то слишком много. Шуршание и сопение — разве это скроешь? Но Тирто ничего этого, похоже не замечает. Он гладит курдыра и о чём — то сосредоточенно думает. На его грубом лице легко читаются все чувства. Он расстроен и чем- то встревожен. Глаза то загораются ярким огнём, то тускнеют.

— Скажите, что вы думаете о них? — Наконец — то спросил он.

— О ком? — Не понял вопроса Ирф.

— О тех, кто сейчас пытается пробраться в мой дом, о моих соплеменниках?

Значит, он всё слышит. Почему же никак не реагирует? И что надо этим его соплеменникам? Он усмехается. Что — то нехорошее отразилось на его лице и я вспомнила, что он — каннибал. Наверняка он собирается их съесть. Меня даже передёрнуло от этой мысли. Если он захочет угостить меня человеческим мясом, то я, наверное, что — то нехорошее с ним сделаю, если смогу. Смогу ли я и все мы противиться его воле, если он…

Шум внезапно прекратился, как — будто его обрезали ножницами. Гости, видимо, что — то решали между собой.

Тишина, такая тяжёлая и болезненная. Сейчас что — то решается. Я даже слышу, как стучат сердца моих друзей и тех, кто затаился у входа. Чего они ждут? Зачем пришли? Внутри у меня всё заныло в предчувствии скорой беды. Каждой клеткой я ощущаю надвигающуюся опасность и знаю точно, что на скарров надеяться не стоит — только на свои собственные силы.

Первый ублюдок выскочил из темноты неожиданно. Маленькое хлипкое создание, похожее на куклу-уродца, с пустыми, ничего не выражающими, неживыми, похожими на пуговицы, глазами. За ним последовали остальные. Их было много, человек двадцать, а может быть и больше. В полной темноте они набросились на Тирто.

— Что произошло? — Только и успела спросить я, как на меня набросилось сразу пять человек. В просторной берлоге стало тесно. Они ползли и ползли, казалось, что нет им ни конца, ни края, словно колония муравьев или крыс.

— Что им надо? — Крикнула Ари.

— Жрать хотят! — Зло ответил Тирто. — Они сюда охотится пришли. Гады! Они думают, что смогут меня одолеть. Как бы не так!

— Их очень много. — Весело отозвался из глубины пещеры Ирф. — Эх, вот это по мне! Покажем им, кто из нас — завтрак! Проголодались, значит? Ну — ну, налетайте, если не боитесь.

А они ничего не боялись! Они решили взять нас количеством. Тирто размахивал пудовыми кулаками, колол их черепа, как орехи, но им всё было ни по чём. На полу уже образовалась целая гора изувеченных тел, но в берлогу проникали новые и сразу же набрасывались на первого, кто попадался им на глаза, иногда это были свои.

— Давай, подползайте, упыри! — Кричал Ирф, размазывая очередного нападающего по стене. — Посмотрим, сколько вас тут. Слышь, Тирто, да тут тебе еды будет на целую неделю.

Меня покоробило от этих слов. Создалось впечатление, что я попала на тусовку каннибалов. Уже воздух пропитался железистым запахом крови, даже невозможно было разглядеть в этом месиве, кто живой, а кто — мёртвый, а побоищу всё не видно было конца. Мы начали потихоньку уставать.

— Блин, да сколько их тут?! — Выругался Соф, старательно сворачивая шею одному из «гостей», это у него получалось хуже, чем у Ирфа и Тирто. — Они нас ушатают!

Именно об этом подумала и я. Сколько мы так продержимся? И, главное, почему Тирто ничего не предпринимает? Ну, допустим, он про свои способности ничего не знает, но желание — то избавиться от этих мерзавцев — каннибалов, должно быть?

— Антропофаги среди разумных практически не встречаются. — Задумчиво произнесла Ари, перерезая глотку одному из них. — Что это за существа?

— Уроды — вот кто! — Громко выкрикнул Ирф.

Тирто схватил двоих и буквально завязал их в узел, ломая кости и разрывая сухожилия. Удивительным было то, что эти существа, язык не поворачивается назвать их людьми, даже не кричали. Как будто они совершенно не чувствую боли! В них не было ни капли страха, лишь голод и жажда владели ими.

— Да сколько же их? — Устало выкрикнул Соф. — Тирто, как ты думаешь, их тут ещё много?

Тирто хищно усмехнулся.

— В прошлый раз было столько и ещё столько! — Гордо ответил он. — Но куда им справиться с Тирто! Весело, да?

Необычное у него представление о веселье. Он, что же, так развлекается? Да, парень — скала. Я даже не хочу знать, что он после делает с мёртвыми телами. Догадываюсь. Меня затошнило, то ли от запаха крови, то ли от той картинки, которую я себе представила. Стою тихо в сторонке, прислоняясь к стене. Я по природе своей — пацифистка. Мне сложно было включиться в эту кровавую бойню. От всего происходящего, чувствую себя, как беременная — тошнит жутко.

— Тирто, — взмолилась я, — надо как — то это всё кончать! Сделай что — нибудь!

Но Тирто только начал входить в раж! Он грозно зарычал, от его рычания я похолодела, и продолжил бой.

— Тирто, прекрати всё это! — Ещё немного и у меня начнётся истерика. — Прекрати всё это немедленно!

Он не стал испытывать меня на прочность. Он тихо свистнул и, никем не замеченный до сих пор, курдыр выполз из своего укрытия. В пылу сражения наши враги не сразу его заметили, но, когда заметили, сразу же всё прекратилось! Все замерли, как на фотографии.

— Курдыр! — Ахнул кто — то.

Нападающие перетрухнули. Один из них что — то крикнул, и людоеды стали медленно отступать. Курдыр раздул шею, и я поняла, что сейчас он запоёт свою неслышную песню. Но, как же, в таком случае, мы?

Но петь курдыр не стал, он лишь зашипел и открыл свою чудовищную пасть. Так, с открытой пастью он и наступал на неприятелей, тесня их к выходу. Тех, кто замешкался, курдыр, подобно адской мясорубке перемалывал в фарш. Меня стошнило. Чего только не было за мою практику, но с таким месивом я столкнулась впервые!

Тирто вышел из берлоги и громко свистнул. Что бы это значило? Сердце у меня заныло, я, кажется, догадываюсь. Ему одного курдыра мало?

Они ползли один за другим. Нашествие курдыров — это испытание не для слабаков. Мы с Ирфом, на своей шкуре испытавшие, на что способны эти твари, готовы были испариться отсюда, как с белых яблонь дым, но не получилось — скарры безмолвствовали. Нападать на нас ящерицы не собирались. Они набросились на бездыханные тела. Я отвернулась. Смотреть на это было выше моих сил. Зачем он это делает?

— Вы людей ведь не едите, да? — Спросил Тирто, оценивающе разглядывая откушенную ногу своего врага. — Хороший кусок.

Я выскочила из берлоги. Если это не прекратиться, то я выблюю свой желудок. Ночь была тёплой и тихой. На воздухе мне стало легче. Боже мой, куда мы попали?! Очаровашка Тирто оказался самым настоящим каннибалом и все они тут такие! Мерзость! Я глубоко дышала, пытаясь успокоится. Я так сосредоточилась на этом, что не заметила, как ко мне подошёл Соф.

— Паршиво? — Искренне посочувствовал он.

Я кивнула. На кусте, прямо перед моими глазами, сидела какая — то красивая, яркая птица. Что — то в ней было не так. Я присмотрелась. Мать моя! Птица оказалась сумчатой! Птица не может быть сумчатой. Она же — птица!

— Живородящая. — Объяснил Соф.

Я чувствовала себя разбитой. После драки у меня болели все мышцы.

— Зачем он это устроил? — Спросила я.

— Не думаю, что это он устроил. Просто так получилось.

— Соф, как же мы отсюда будем выбираться? — Испуганно спросила я. — Что будет, если он нас не отпустит?

— Не знаю. — Признался он. — На Базе знают, где мы. Что — нибудь придумают.

Но я была не так благодушна. А смогут ли справиться Наставники с Тирто? Ведь он, практически, всемогущий!

— Я думаю, нам придётся его убить. — Задумчиво произнёс Соф.

— Не думай! — Прошипела я. — За что мы будем его убивать? Ему и без нас в жизни досталось. Сначала его выбросили. Потом его же сородичи захотели его сожрать и много ещё чего такого, о чём мы даже не догадываемся. Я этого не сделаю!

Соф пожал плечами.

— Если ты хочешь провести всю оставшуюся жизнь здесь с этим детиной, то это твоё право, а я здесь задерживаться не собираюсь! Он нас не отпустит — это ты понимаешь?

Я всё понимаю, но не могу с этим согласиться. Мне просто жалко Тирто. Безумно жалко! Вот и всемогущий… Стоп! А ведь мы не сможем его убить!

— Соф, а как ты собираешься его убить? Не забывай, что он не так уж прост. Если он не захочет умирать — он не умрёт и правильно сделает!

Соф задумался.

— Надо будет придумать, как убить его сразу и неожиданно, чтоб он ничего не понял. Нас тоже не так — то просто убить, но можно. Сколько наших погибло за последние годы? Надо будет проанализировать это.

Вот что меня в нём бесит, так это его олимпийское спокойствие в самых неподходящих для этого ситуациях. Иногда он бывает сволочью просто профессиональной!

Я встала с травы и ушла обратно в берлогу. Прав он, но мне не нравится такая правота. Тирто отнёсся к нам по — человечески. Тирто нас накормил. Тирто заслуживает иного отношения с нашей стороны. Надо будет, как — то его убедить, чтобы он нас отпустил. Вопрос только — как?

Ночь пролетела на удивление тихо. Больше никаких неожиданных визитов не было. Утром, когда мы проснулись, Тирто уже куда — то ушёл. Можно спокойно обсудить сложившуюся ситуацию. Но обсуждать никто ничего не хотел. Подозреваю, что всех волнует тот же вопрос, что и меня — нужно ли убивать нашего хозяина или можно обойтись без этого?

— Ну, чего молчите? — Не выдержал Соф. — Что делать будем?

Ари задумчиво смотрела на кусок мяса, который заботливый хозяин оставил нам на завтрак. Оно было хорошо прожарено и вкусно пахло. Рядом на небольшом листе я обнаружила соль! Как он умудрился её раздобыть? Сердце защемило. Хотелось заорать: «Да посмотрите же вы, как он старается ради нас! Неужели вам всем его не жалко? В чём он перед нами виноват?»

— Замечательный парень. — Наконец — то нарушил тишину Ирф. — Настоящий боец!

Соф нахмурился. Соотношение сил стало два к двум, но это еще пока Ари не определилась. Мы все уставились на неё. Она же продолжала молча есть.

— Слушайте, а может, мы сейчас просто встанем и уйдём отсюда? — Без особого энтузиазма спросил Ирф. Уходить ему не хотелось, никому не хотелось. Но надо было себя преодолеть, иначе Тирто — хана. Я поднялась и вышла из берлоги, жуя на ходу мясо. Если мне удастся уйти, то всё будет в порядке и никого не понадобиться убивать.

Мне нравится этот лес! Мне всё здесь нравится! В чём — то я даже завидовала Тирто. Живёт в таком сказочном месте, никто ему не мешает. По небу носятся сумчатые птицы. Вон на солнце греется изумрудная ящерица — сирена. Красотища! Иногда, правда заявляются незваные гости, но с ними, оказывается, легко справиться и для Тирто это, скорее всего — развлечение, а не битва. Чего ещё желать? Я сама не заметила, как повернула обратно. Не могу даже объяснить, как это произошло. Я не захотела отсюда уходить! И, готова поклясться, это было моё желание!

— Я знал, что ты вернёшься, — сказал Соф, сидя на траве у горящего очага. Что — то Тирто тут изменил, пока мы спали, и дым больше не скапливался в берлоге, а выходил наружу из небольшого отверстия в потолке. Вчера его не было.

— Я знал, что ничего у тебя не получится. Ты никуда не сможешь уйти, — сказал он, и это прозвучало, как приговор.

Я вымученно улыбнулась. Я не могу с ним не согласиться — он прав. Я никуда не смогла уйти, и никто из нас не сможет, потому, что не захочет.

— Мы не имеем права его убивать! — Вдруг резко заявила Ари. — ВЫ, что не понимаете, что он — чудо?! Таких больше нет.

Языки развязались! Теперь Соф в меньшинстве. Он понимал это и бесился. Он метался из стороны в сторону и орал:

— И как мы будем отсюда выбираться? Он нас не отпустит, и вы прекрасно это понимаете. Он слишком долго жил один.

А я думала об удивительном даре, который достался дикарю — каннибалу. Дар, которым обладают только боги, да и то далеко не все. Я думала, что, если этот дар достался ему, а не кому — нибудь другому, значит, именно он заслуживает его. Ничто в этом мире не происходит случайно, всё имеет свой смысл, даже сумчатые птицы…

— Дались тебе эти птицы! — Заорал на меня Соф. — Больше тебя ничто не волнует? Мы в капкане, ты это понимаешь?

Мне было всё равно. В голове у меня появилась интересная мысль, и я думала над тем, как её преподнести ребятам.

— Птицы не при чём. — Покорно согласилась я. — При чём то, что ничто не происходит просто так, тем более со мной. Ты забыл? Если мы оказались здесь, значит, так и должно быть. Значит, дорогой мой, здесь наше место.

Он придвинулся ближе ко мне, повернул к себе лицом и стал внимательно всматриваться мне в глаза, пытаясь найти в них ответ на свои вопросы. Но я лишь безучастно смотрела на огонь и сквозь него. Его встревоженное лицо, словно бы жило, свей собственной жизнью, не зависящей от тела. Жёлтые глаза метали молнии, губы дрожали от возмущения, а желваки на скулах, танцевали какой — то неприличный танец. Он весь бурлил, словно в него опустили кипятильник. Эту бы энергию, да в мирных целях! Когда — то он меня любил. Время сыграло с нами обоими недобрую шутку. Да и времени прошло — то не так уж много, а, кажется, что целая вечность пролетела с нашей первой встречи. Только теперь я поняла, почему у нас с ним так ничего и не получилось — не могло получится. На сегодняшний день мы являемся друг для друга главными источниками раздражения. Между нами — пропасть. Никто из нас никогда не поймёт другого, потому, что нужно прислушаться к словам, которые тебе говорят, но мы — то, мы слушаем только себя. Наши отношения изначально были обречены на провал. Наверное, я всегда знала, что всё так и есть, но не хотела себе в этом признаваться, и обманывала и его, и себя…

— Да мне плевать, что ты думаешь на мой счёт! — Кричал он. — Дело в другом. Ты возомнила себя центром Вселенной! Ты считаешь себя незаменимой и позволяешь себе принимать решения за всех, только потому, что ты — ключ!

Я вздохнула.

— А ты, по — моему, просто мне завидуешь.

Если бы его способности сейчас не дремали, он бы испепелил меня одним только взглядом. Боже! А мне — то казалось, что я его люблю!

Все с интересом наблюдали за нами. В берлоге стояла образцовая тишина, как на кладбище, даже тише.

— Я тебе не завидую! Я просто устал от тебя и твоих выкрутасов! Давно уже устал!

— Это у нас взаимно. — Тихо согласилась с ним я. — Я тоже от тебя устала. Ари, а помнишь, когда — то ты говорила, что мы — идеальная пара? Получается, варды тоже ошибаются?

Ари многозначительно усмехнулась.

— Нет. Идеальной парой вы и были на тот момент, но ведь с тех пор многое изменилось.

А мне — то, наивной, всегда казалось, что любовь, если это настоящая любовь, — это навсегда.

— Ничто не вечно под луной. — Многозначительно ответила Ари. — Всё течёт, всё меняется. Мне думается, что нам надо обсудить более серьёзные проблемы, нежели ваши чувства. Или я не права?

Молчавший всё это время Ирф, поднялся и сказал:

— Не знаю, как вы, но я не хочу его убивать! Я не вижу причины. Вчера мы с ним сражались бок о бок, а сегодня вы говорите, что его надо убить. У нас так не делается!

О, Боже! Наш грозный вояка. Я готова сейчас тебя расцеловать за твою смелость и благородство! Всё правильно, даже, если неправильно, раз вчера мы вместе сражались против общего врага, значит, сегодня мы не имеем права даже думать о том, о чём мы сейчас думаем.

— У этой проблемы должно быть другое решение.

— Какое? — Ехидно спросил Соф.

— Не знаю, но оно обязательно найдётся! И вообще, чего ты так взъерепенился? Как ты собираешься его убить? Да, если он не захочет умереть, а он не захочет, то он не умрёт. Убить его неожиданно? Хватит ли у тебя на это силы?

Он задумался. Я по его лицу видела, что мысли его терзают такие, что самому перед собой стыдно. Он старательно боролся с ними, пытаясь перед собой как-то оправдаться.

С некоторых пор я стала фаталисткой. Я свято верю, что чему быть, того не миновать. Где — то там, наверху, в большой книге, записаны наши судьбы и всё. Что там записано, должно сбыться. Когда — то это всё доказывал мне Соф, правда, ни о какой книге он не говорил, но смысл был тот же — ничего не изменить — всё предрешено.

— А я хочу пить. — Заявил Ирф и поднялся. — Пойду, поищу здесь реку или ручей, какой — нибудь. Надеюсь, что вода здесь лучше, чем в этом тухлом посёлке.

Он направился к выходу, но столкнулся с Тирто. Тот принёс непонятный, очень большой плод, отдалённо напоминающий тыкву — переросток.

— Я вам воды принёс. — Смущённо улыбаясь, сказал он. — Совсем забыл, что у меня кончилась вода.

Глава 5

Сейчас мы живём в мире, где нас просто не должно быть. Правильно ли это? Должны ли мы влиять на естественный ход событий? Я могу сколько угодно задавать себе такие вопросы, но это ничего не меняет. У меня нет другой жизни, хотя жизней у меня много. Я смотрю на здоровяка Тирто и понимаю, что он гораздо лучше нас, он — настоящий. А мы? Мы искусственные создания. Мы состоим из двух половинок, одна из которых настолько чуждая нам, что мы даже не пытаемся её понять!

Иногда вспоминаю свою первую встречу с Софом и думаю, а что бы было, прими я другое решение? И могла ли я вообще принять другое решение? Всё ли предопределено или я, всё-таки, могу изменить будущее. Нет? А, если очень постараться? Тоже нет? Думаю, что однажды мне это удастся. Не знаю как, но я это сделаю! И что тогда? Я попаду в иную реальность, иной вариант будущего?

Я вскинула голову и попыталась представить себе ту сумасшедшую звезду, которая управляет моей судьбой. Неудачное время для рождения я выбрала. В тот момент, видимо, что-то во Вселенной разладилось ненадолго. Вот и моя жизнь получилась такое странной и неправильной. Мне давно уже пора иметь семью, или хотя бы любимого мужчину. Но ничего нет, кроме этой бесконечной гонки по чужим мирам, к которым я не имею никакого отношения.

— Тирто, расскажи мне об этом мире. — Прошу я.

Его не удивляет мой вопрос. Он готов отвечать на все вопросы, лишь бы с ним общались. Ему нравится разговаривать с себе подобными. Большое, немного жутковатое синее лицо светится, когда его слушают. Он упивается разговором — говорил, говорил и не мог наговориться, как невозможно напиться вволю в дрожащий зной. Он становится немного суетливым и многословным. Мы сидим под гигантским деревом вдвоём, никто нам не мешает. Все разбрелись по лесу. Я почему — то даже не волнуюсь за них.

— Мир, как мир. — Вздохнул Тирто. — Если бы не эти, он был бы самым прекрасным миром!

Эти — это синие человечки из посёлка.

— И много их? — Спрашиваю я. — Синих, их много?

Он пожал плечами. Он никогда не интересовался этим вопросом.

— Наверное, немало, но я знаю только этих, потому, что они — моя семья.

Да, ну и семейка! Но, если есть и другие, то вполне возможно, что они совершенно иные. Или нет?

— Тирто, а они все — людоеды?

— Я всех не знаю, но мне кажется, что — все. Они даже не плохие, они — никакие. Хотя, на побережье, кажется, живут другие. Я их часто видел, но они не хотят со мной знаться. Они, наверное, думают, что я такой же, как эти. А ещё, мне кажется, что они меня боятся, я ведь большой! Очень большой! А я рад, что меня выбросили, иначе я стал бы, как они. Ты их видела? А ещё вода. Там очень плохая вода.

Я кивнула. На его месте я бы тоже радовалась, если бы меня выкинули. Радости маловато жить в таких условиях и с такими родственничками, которые в любой момент могут тебя просто съесть. Хотя, если бы меня выбросили в лесу, я бы точно не выжила. Нет у меня такого дара, как у этого парня.

— Эти существа, внешне так похожие на людей, ничего общего с человеком не имеют. Они пустые. И в глазах у них только пустота, как, впрочем, и в душе. Единственное чувство, которое они способны испытывать это — голод. А ещё мне кажется, что они всех ненавидят, даже себя. Я рад, что я другой! — Гордо заявил он.

Ему есть, чем гордиться. Выжить в таких условиях и остаться человеком — это подвиг. Вот у нас на Земле, к примеру, не всем это удаётся даже в более комфортных условиях.

— Они всегда такими были?

Он задумался. Наверное, в этот момент его воля рождала ответ. Я даже видела по его лицу, как это происходит. Лицо окаменело, глаза смотрят вглубь себя, он и в самом деле сейчас похож на древнего безымянного бога. Такой большой и непроницаемый! Помнится, у моей бабушки когда-то была деревянная фигурка какого-то языческого идола. Бабушка не помнила, откуда она взялась, но относилась к этой статуэтке с почтением, чем здорово нас всех смешила. Она была убеждена, что в этой фигурке таится неведомая сила. После бабушкиной смерти деревянный идол куда-то исчез. Я пыталась его отыскать, но безрезультатно. Вот и сейчас Тирто напомнил мне этого идола. Я чувствовала присутствие силы, мне казалось, что она легонечко касается меня, щекочет и исчезает, чтобы появиться вновь. По небу плывут лохматые облака, похожие на табун единорогов. Удивительно. Я такого никогда не видела. С детства мечтала встретить настоящего единорога. До сих пор уверена, что они где-то существуют. Но мне ни разу не удалось встретить хоть что-то подобное. Жаль, что я не могу попросить Тирто создать это чудо. А ведь он бы смог!

— Не всегда. — Наконец — то выдавил он. — Не всегда. Когда — то что — то случилось с ними. Они изменились. Я не знаю, когда и что с ними произошло. Я не знаю! Но, если ты хочешь, я постараюсь узнать.

Мне было неловко просить его об этом. Я заметила, что ко мне Тирто относится иначе, чем к остальным. Лишённый человеческого общения и элементарной заботы, он чётко улавливал наши эмоции. Ему нетрудно было догадаться, что из всех нас только я по — настоящему сочувствую ему и понимаю, что с ним происходит. Софу на него наплевать. Ари видит в нём всего лишь интересный экземпляр для исследований, Ирф уважает за силу и стойкость, но не больше. Он всё это чувствует и инстинктивно тянется ко мне. Если бы только он. Все дворовые коты считают своим долгом посетить мой дом. Приходиться постоянно покупать кошачий корм, чтобы не ударить лицом в грязь перед гостями.

Большие кожистые листья неизвестного мне дерева укрывали нас от полуденного зноя и любопытных глаз. Ни ветерка, ни облачка. Тишина и покой. Даже не верится, что вчера здесь, в этом райском месте, развернулась такое побоище! Кажется невероятным, что здесь обитают безмозглые каннибалы и опасные сирены. Казалось, что не может быть в этом мире ни опасностей, ни бурь, ни гроз, только тишина и покой. Лес затих, как бы в ожидании бури. Единственными звуками были лишь тихие биения наших сердец и невнятный шорох травы.

— А ты можешь узнать? — Спросила я удивлённо, совсем забыв, кто он такой. — Это реально?

Он рассмеялся и прислушался с нескрываемым восторгом к своему собственному смеху. Вполне возможно, раньше он никогда не смеялся. Тирто заново узнавал себя, и это доставляло ему удовольствие.

— Наверное, могу. Я так думаю. Это не трудно. Узнавать — интересно.

Я видела, что он меняется, меняется на глазах. Существо, не знавшее, что такое общение с себе подобными и не понимающее, кто оно такое, наконец — то, начинало узнавать самого себя! Это его и радовало и пугало одновременно. Он не зверь, нет! Он не такой, как курдыр или эти сумчатые птицы, нет! Он — разумный!

Я достала из кармана слипшуюся шоколадку и протянула Тирто, надеясь удивить его ещё больше.

— Попробуй. — Предложила я.

— Это что? — Недоумённо спросил он. — Что с этим делать?

— Развернуть и есть. — Весело объяснила я.

Мне должно быть стыдно, да! Я никогда бы не предложила эту растаявшую, бесформенную и непонятно, сколько пролежавшую у меня в кармане дрянь, тому, кто имеет хоть какое-то представление о том, что такое шоколад. Но Тирто этого не знал и я, без зазрения совести, решила поразить его воображение этой просроченной сладостью.

Неловкими движениями, стараясь быть при этом очень осторожным, Тирто развернул угощение и скривился.

— Это нельзя есть! — Обиженно заявил он. — Это же…

Я посмотрела на распластанную по фольге, бесформенную массу и поняла на что это похоже.

— Тирто, это совершенно не то, что ты думаешь! — Попыталась я оправдаться. — Это очень вкусно.

— Я это есть не буду! — Категорично заявил он.

Блин! Я бы тоже не стала есть дерьмо, но ведь не всё, что похоже на дерьмо, таковым является.

— Тирто, поверь, это вкусно. Ты такого ещё никогда не ел.

Тирто вспомнил вкус и запах жареного мяса и улыбнулся.

— Да, я рискну. Но, если ты врёшь…

Я догадываюсь, что меня ждёт, если я вру. Надо видеть его кулаки, или вспомнить вчерашнюю потасовку, чтобы понять это.

Сначала он понюхал, потом лизнул. О, да! В глазах — изумление и восторг. Шоколад исчез мгновенно. Он ещё какое-то время прислушивался к своим ощущениям, потом произнёс задумчиво:

— Где ты это берёшь? Я ещё хочу!

Больше шоколада у меня не было, и я почувствовала неловкость. Раздразнила человека и на этом остановилась. По инерции сунула руку в карман и с удивлением обнаружила ещё одну бесформенную плитку, точно такую же, как предыдущая. Наконец-то я увидела, как действуют необычные способности Тирто.

— Я рад. — Так поблагодарил меня Тирто за то, что создал сам. — Это очень вкусно! Это даже лучше, чем личинки тутуана!

Надо думать! Надеюсь, мне никогда не придется есть личинки тутуана, вообще какие-либо личинки.

Тирто весь перемазался шоколадом. У человека в кои-то веки приключился настоящий праздник! Не хотелось портить ему настроение, но пора нам решать свои проблемы.

— Тирто, а здесь есть море или океан? — Спросила я.

— Есть. Здесь, совсем рядом. Хочешь, я тебя провожу? Там красиво! Я там рыбу ловлю.

Удивительно, но запаха моря я не чувствовала.

— Я там нашёл интересные штучки. Посмотришь? Я не знаю, что это такое, но мне интересно. Ты посмотришь и скажешь мне, да?

Высокого же он обо мне мнения! Стыдно будет признаться, что я не так уж много знаю. Я хотела надеяться на то, что «штучки» окажутся чем-то знакомым. Скажу по правде, не хотелось бы упасть лицом в грязь перед существом столь необычным и могущественным.

— Наверное. — Неопределённо ответила я.

Побережье… Последние сигналы были оттуда. А ещё на побережье Тирто нашёл какие-то «штучки». Думается, что в этом мире Тирто ориентируется лучше меня и, если он не знает, что это такое, то я — и подавно. Но, если он не знает, значит — это что-то необычное, новое. Надо ли рассказывать друзьям о «штучках» или сначала посмотреть самой?

— Ты дашь Тирто ещё этого? — Спросил он жалобно. Прозвучало смешно из уст такого громилы.

— Не сейчас. Много шоколада — вредно.

— Это шо-ко-лад?

— Да.

Он мечтательно улыбнулся, вспоминая вкус незнакомого лакомства.

— Пойдём к морю? — Предложил он весело. — Море такое красивое и… страшное. Ночью оно страшное. Там кто — то плачет. Тонко так плачет, как ребёнок. Я искал, но никого не нашёл. А он каждую ночь плачет и плачет. Он, наверное, голодный, да?

Это заявление меня насторожило. Кто-то плачет. Кто? Если это не какое-либо явление природы или животное, то, вероятно, это тот, кто посылал сигналы. Надо что-то решать. И я решила положиться на свою сумасшедшую звезду — куда-нибудь выведет!

— Пошли! — Решилась я. — Послушаем, кто там плачет.

Тирто подорвался с места. Он надеялся, что я помогу ему разобраться в этом странном деле. Мне кажется, что с самого начала именно на это он и рассчитывал. Вполне возможно, он это задумал ещё до того, как мы с ним познакомились, до того, как он поймал нас в сеть. Только вот зачем ему тот, кто плачет у моря?

— Знаешь, — сказал он, — ты такая маленькая, что не будешь за мной поспевать. Давай, я тебя понесу?

— Тяжело же? — Усомнилась я.

Поняла, что сморозила глупость. Таких, как я, он может носить охапками, по несколько штук за раз. Могучие руки осторожно, словно боясь раздавить, обхватили меня за талию. Надо же, есть выражение «как у Бога за пазухой», а я устроилось у Бога на плече! Когда мне ещё так повезёт?

Он шёл быстро, легко. Я намертво уцепилась руками за его шею, боясь сорваться. Листва щекотала мне лицо, ветерок, лёгкий, как случайный поцелуй, приятно обдувал тело. Красота! Хорошая у меня лошадка! И ничего не страшно. С таким — то проводником бояться — стыдно. Но, промелькнувшее в кустах синее тело, заставило меня насторожиться.

— Тирто, там, по-моему, людоед. — Тихо шепнула я ему на ухо.

Он саркастически усмехнулся. Людоед напряжённо замер. Он понимал, что в одиночку ему с нами не справиться. Зато Тирто запросто может его убить одним лёгким движением руки. Где-то рядом запел курдыр. Но эта песня была другой, от неё становилось легко и хорошо. Я не слышала звуков, но всё моё существо благодарно отзывалось на каждую ноту чудесной мелодии. Душа пела, вторя песни курдыра.

— Хорошо? — Спросил Тирто. — Я знаю все песни курдыров. Эта мне нравится больше всего.

Если подобные существа когда — то жили на Земле, в чём я лично сомневаюсь, то понятно, почему никто не мог им противиться. Настроение моё сказочным образом менялось. Теперь неуклюжий пятиметровый дикарь казался мне прекрасным принцем, которого я ждала всю свою суматошную жизнь. Стоп! Меня куда-то не туда несёт! Но ничего я не могла поделать с охватившим меня наваждением.

— Это — песня любви. — Объяснил Тирто.

Я и без него всё поняла. Интересно, а на него, что, эти песенки не влияют?

— Тирто, а на тебя песни курдыров разве не действуют?

Он засмеялся так, что я едва не свалилась с его плеча. От этого смеха задрожали листья на деревьях и мгновенно замолчали курдыры.

— Иногда, когда я этого сам захочу, — объяснил он. — Иногда мне нравится их слушать. Они забавные.

Я вспомнила ту пытку. Которую устроил нам один из этих «забавных» существ и вздрогнула. В очередной раз мне пришлось убедиться в необыкновенных способностях моего проводника. На него даже песни сирен не действуют, если он этого не хочет. Мне бы так! Вот это дар, так дар! А у меня? Мне досталась отвратительная способность привлекать к себе только неприятности и проблемы. Как же хорошо быть Тирто!

Конечно, а как же иначе? Всё, чего он хочет и когда хочет! Как же этот необыкновенный тип до сих пор не заметил своих способностей? Сравнивать не с чем? Я бы заметила! Или нет? Разве я заметила, что я — ключ? Нет. Пока меня не ткнули в это носом. Возможно, в каждом человеке что-то невероятное спрятано, какой-то дар. Да вот как его обнаружить этот дар? Не зря же говорят, что Бог создал человека по своему образу и подобию.

Тирто остановился. Принюхался. По его телу пробежала дрожь. Где-то вдалеке раздались раскаты грома, словно ревело неведомое чудовище.

— Надо подождать. — Серьёзно сказал и сел на траву. Я спрыгнула с его плеча и уселась рядом. Тирто же положил свою тяжёлую ладонь мне на плечо. Над нашими головами шелестел большущий зелёный зонт из листьев, плотный и надёжный.

— Что случилось?

Он не ответил. Но на его лице, которое ещё не научилось скрывать свои чувства, отразилась, как в зеркале, тревога. Я принюхалась — воздух наполнился запахом моря и свежести. Ничего особенного, но мне стало страшно. Если Тирто боится, то мне уж и подавно пора начинать бояться! Только вот — чего?

— Тирто, что случилось? — Повторила я свой вопрос.

— Сейчас будет красный дождь. Надо спрятаться.

Час от часу не легче! Что это еще за красный дождь? Чем он грозит? Но в воздухе действительно чем-то неприятным запахло. Трудно даже объяснить, что это был за запах. Я бы назвала это — запахом смерти. Точно, так пахнет в доме, где находится покойник. Даже дышать стало трудно.

— Красный дождь убивает. Не сразу, но наверняка. После него люди болеют и умирают. Тело покрывается язвами и человек начинает разлагаться ещё при жизни. Красный дождь приносит ветер с моря.

Хорошее у вас море, ребята! Прямо курорт! Что это могло бы быть? Допустим, что где — то есть бактерии, которые вызывают подобные симптомы. Допустим, что где-то в море. Остров? Водоросли? Не знаю, но проверять нас себе, что такое этот красный дождь не хочу! Телом этим я особо не дорожу — не моё, но пока достучаться до скарра никак не получается, лучше бы воздержаться от таких экспериментов. Может так статься, что я вообще никогда не смогу вернуться на Землю. Что тогда? Даже думать не хочется!

По кронам застучали тяжёлые капли. Всё внутри у меня сжалось. Что-то забытое выползло из подсознания. Забытое, но кем? «Красный дождь. Споры. Растения. Давно. Метеорит». Это, наконец-то, проснулся мой скарр! Полученная информация мне мало что объяснила. Я попыталась как-то её систематизировать, получилось: «Очень давно сюда упал метеорит, который принёс неизвестные споры чего-то опасного, возможно, растений, которых раньше здесь не было».

Укрывшись за надёжными кронами лесных исполинов, я с ужасом наблюдала, как на небольших, незащищенных деревьями, участках земли образовались лужи кирпичного цвета. Они пузырились и, мне кажется, шипели на нас. Было во всем этом что-то противоестественное. Дождю полагается быть чистым и прозрачным, он должен пахнуть свежестью, а не мертвечиной. Маленький зверёк, угодивший в лужу, покрылся страшными язвами, пушистая шкурка лохмотьями сползала с него. Зверёк пронзительно закричал. В солнечном сплетении всё у меня сжалось от этого отчаянного предсмертного крика. А что было бы со мной, если бы Тирто обо всём не позаботился? Вот точно так же, как этот зверёк, сейчас бы кричала я, и моя кожа сползала бы с меня лохмотьями. Я содрогнулась от ужаса и прижалась к великану.

— А как же мы поёдём по этим лужам? — Испуганно спросила я.

— Когда кончится дождь, лужи станут серыми, можно будет спокойно идти. Надо немного подождать.

Меня мучил вопрос: а смог бы Тирто избавить свою планету от этой напасти. Но спросить его об этом я не могла. Тогда мне пришлось бы объяснять, что он из себя представляет. Сомневаюсь, что он в это поверит. А, если поверит, то, что сделает? Как ни крути, Тирто — дикарь. Дикарь с возможностями Бога. Что может быть ужасней? Или прекрасней? Теперь цивилизованные люди кажутся мне гораздо более ущербными и более порочными. Всё у них — одна видимость. Нет ни искренности, ни благородства… Ну, разве данный дикарь хуже моих продвинутых современников? Этот, по крайней мере, не ведает, что творит. Да и не делает он ничего такого ужасного. Он не устраивает войн, не загаживает свой мир, живёт в ладу с собой и с природой. Он, можно сказать, совершенен по-своему.

Глава 6

Глупые, бесполезные воспоминания, пришедшие неизвестно откуда, непонятно зачем. Города, утопающие в зелени, лёгкие и полупрозрачные. Красивые люди, но красота эта слишком холодная, чужая. Мир совершенный… Совершенный? Чересчур правильный, статичный. Но, может быть, именно так и выглядит совершенство?

В голове что-то щелкнуло, вспыхнуло, и чужие воспоминания потухли. Что это было? Можно сколько угодно ломать голову над увиденным, а что толку?

Море пахло морем. Не хватало чаек и разноцветных зонтов на пляже. Песок, белый. Крупный и чистый.

— Где же тот, кто плачет? — Спросила я. — Что-то я не слышу.

Тирто растянулся на песке и блаженно улыбался своим мыслям.

— Ещё рано. Это будет ночью.

О «штучках» я пока не решилась спросить. Надо сначала выяснить, кто плачет. Уже, осторожно ступая, тихо, как кошка, пришли в этот мир изумрудные сумерки. Скоро наступит ночь.

— Осталось немного. Скоро оно заплачет. — Шёпотом произнёс Тирто. — Это так больно слушать!

Я не верила во всё это, но не хотела разочаровывать Тирто. Кивнула и стала прислушиваться. Ничего. Лишь шорох тёмных волн и скрип белого песка. Ничего, не было даже криков чаек и шелеста листвы. Тишина, пугающая и завораживающая. В этой тишине может прятаться что угодно и кто угодно.

Вдруг я что-то услышала! Плач! Плач ребенка. Там, за большим чёрным валуном плакал ребёнок! Я вскочила, чтобы бежать к камню, но Тирто меня остановил:

— Не надо. Там ничего нет. Я проверял и не раз. Подожди. Скоро этот плач будет слышен из другого места.

Какое-то явление природы? Что-то вроде поющих песков или завывания ветра? Но нет, это самый настоящий детский плач! Может, колдовство, наваждение? В такую ночь, на берегу океана может послышаться и не такое. Вскоре плач раздался из другого места — из за чёрной скалы у самого берега.

— Я думаю, что это плачет нерождённый ребёнок. — Задумчиво произнёс Тирто.

— Тирто, нерождённый ребёнок не может плакать, потому, что его ещё нет.

Он замолчал. Что-то его тревожило.

— Я часто сюда хожу. Когда-то я хотел иметь ребёнка. Но откуда он возьмётся? Какая женщина захочет от меня родить. — И, после недолгого молчания. — И какая женщина нужна мне? Я не хочу, чтобы моего ребёнка родила одна из этих! И я передумал.

Он внимательно посмотрел на меня. Холодок пробежал по спине. Только этого мне не хватало!

— И не думай даже! — Предупредила я. — Даже не думай об этом!

Я знала, что, если он этого захочет, то так всё и будет. Этот изучающий взгляд приводил меня в ужас.

— Тирто, лучше расскажи мне о «штучках». — Попыталась я перевести его мысли в другое русло. Пусть думает о чём угодно, только не обо мне!

— А ведь ты меня сейчас боишься. — Заметил он. — Зря. Я тебя не трону. Только ты ответь мне, какие мужчины тебе нравятся?

Ответ на этот вопрос я и сама не знала. Не могу в себе разобраться. Когда-то я была уверена, что люблю Софа, но почему-то я позволяла себе при этом влюбляться в других. Значит — это была не любовь. Прошло не так уж много лет, и Соф стал для меня просто другом. Даже не другом, а коллегой по работе. Между нами не осталось ничего, кроме воспоминаний и лёгкой досады.

— Я не знаю. Тирто, я на самом деле не знаю.

Он мне не поверил, но промолчал. В темноте его неуклюжее тело и грубые черты лица стали менее заметны. Темнота преобразила его до неузнаваемости.

— Такой, как Ирф? — Спросил он.

— Нет. Я же сказала тебе, что не знаю.

— Ты должна мне ответить!

В его голосе звучала страсть, которой лишены его соплеменники. Эта страсть меня пугала больше, чем плач невидимого ребёнка и красный дождь. Страсть вообще пугает, любая. Плач вынимал душу, хотелось бежать подальше отсюда, чтобы его не слышать. Эта ночь, великан, плач… Я не выдержала и разрыдалась. Уже не вспомню, когда последний раз плакала. Мне казалось, что я почти научилась справляться со своими чувствами, но сегодня это не срабатывает. Душа не подчиняется разуму, душа ничему не подчиняется. Она живёт по своим законам. Плач ребёнка, разве этого мало, чтобы заставить женщину отчаяться?

— Тебе плохо? — Спросил он, наклоняясь ко мне. — Что я могу сделать, чтобы тебе было хорошо? Из вас четверых ты одна смогла меня понять. Я это почувствовал.

— Пятеро, — поправила его я, — нас пятеро.

Он удивился.

— Я плохо считаю? — Спросил он недоверчиво. — Вас же четверо!

— Пятого ты просто не видишь.

Он не удивился. Совсем.

— Это, как нерождённый ребёнок?

— Нет. Просто он невидим и всё.

Я не знала, как ему объяснить, что такое обруч Дра-Ста. Можно, конечно, рассказать ему про шапку-невидимку, но он ведь не знает и что такое шапка.

Подул холодный, пронизывающий до костей ветер. Волны, большие и тяжёлые, словно киты, выбрасывались на берег, пытаясь совершить массовое самоубийство. Плач прекратился. Потом начался вновь…

— Мне плохо. — Призналась я. — Не хочу здесь оставаться.

Он понимающе кивнул.

— Мне тоже сначала было плохо, как будто я в чём-то виноват. А сейчас уже не могу без этого. Прихожу сюда каждую ночь и слушаю. Я знаю, что ничем не могу ему помочь, но могу хотя бы быть рядом.

Я не заметила когда его тяжёлая рука легла мне на плечо, но мне стало уже не так горько. Действительно, если не можешь ничем помочь, то можно просто быть рядом — а это не мало.

— Я стану таким, как ты хочешь, — прошептал он, — я постараюсь. Ты только не гони меня. Ты ведь не знаешь, что такое одиночество!

Голос его зазвенел. Я почувствовала, как он задрожал.

— Всю жизнь. Всю жизнь я один. Мне нужен кто — то, с кем я могу поговорить, кто — то, ради кого бы я жил.

— Расскажи о себе. — Попросила я.

…Он родился в самой обычной семье и казался самым обычным ребёнком. О том, что такое родительская любовь здесь не знает никто, и Тирто не был исключением. Ему позволяли жить рядом, кормили, но не более того. Тирто часто смотрел в небо на изумрудный спутник этой безымянной планеты и думал, что где-то там есть другие люди. И там всё не так. Ему не хватало самых обычных вещей — ласковых слов, нежных прикосновений, простого, ничего не значащего, поглаживания по голове. Так живут здесь все. Больных здесь не принято лечить и, когда заболел старший брат Тирто, его просто вынесли из дома и оставили на границе леса. Тирто не знает, что случилось с братом, но помнит, что чувствовал отчаянье от собственного бессилия что-либо изменить. Потом под красный дождь попала сестра. Тирто помнит, как она кричала и звала на помощь. Её завернули в кусок шкуры и, так же, как брата, отнесли в лес. Тирто даже думать не хочет о том, как они умирали, больные и одинокие!

А потом Тирто стал расти. Он постоянно хотел есть, чем доводил своих родителей до безумия. Однажды отец схватил его за ноги и ударил головой об стену. Тирто это запомнил навсегда! Хорошо ещё, что стены убогого жилища его родителей, были сделаны из листьев и веток, смешанных с помётом больших серых птиц, которых называли куа. Некоторые суеверные жители посёлка считали куа нехорошими птицами, предвещающими беду. Они всегда появлялись накануне сезона красных дождей, и непостижимым образом были защищены от этой напасти. Люди в посёлке считали, что куа приносят красный дождь и нещадно их истребляли.

Когда мать Тирто вновь забеременела, стало ясно, что от Тирто надо избавляться — он слишком много ест.

Тирто хорошо помнит этот день. Отец взял его за руку и повёл к лесу. Тирто уже знал, что это означает. Несмотря на свой большой рост, он был всего лишь маленьким ребёнком, и ему было очень страшно! Он просил отца оставить его. Он обещал совсем не есть, но напрасно. «Послушай, ты, — сказал отец, — скоро твоя мать родит ещё одного ребёнка и его надо чем-то кормить. Ты слишком много ешь, нам не хватит на всех еды. Теперь ты сам за себя в ответе. Постарайся выжить, но я в этом сомневаюсь».

Он остался в лесу. Было страшно и холодно. Ночь наполнилась ужасами и кошмарами. Опасности подстерегали его на каждом шагу. Маленький мальчик, он хотел только одного — найти убежище и спрятаться от всего этого. Он забыл, что уже два дня ничего не ел, но вспомнил своего брата и сестру, больных, умирающих, представил, что с ними произошло, и впервые заплакал. Раньше он даже не подозревал, что умеет плакать. Тирто залез под раскидистый куст, свернулся калачиком и заснул тяжёлым, мутным, недетским сном.

Убежище — глубокую, просторную берлогу он нашёл на следующее утро. Удивительно, но он выжил! Он научился жить в лесу. Он очень быстро всему научился! Возвращаться в посёлок ему не хотелось. И лишь иногда, ночами, сердце скулило от одиночества, становилось холодно и тоскливо. И вот появились мы, такие не похожие на его соплеменников!

— Я наблюдал за вами, долго наблюдал. Я подумал, что, наконец-то, моё одиночество закончилось! Вы должны остаться! — Потребовал он. — Ты должна остаться!

— Не могу, — простонала я, сжав его руку, — мне надо вернуться домой.

— Тогда я не покажу тебе «штучки». — Какая смешная угроза!

— Ну, и не надо. Пошли домой. Я устала.

Я и не думала притворяться, меня и в самом деле больше не интересовали эти его «штучки». Я хотела поскорее оказаться рядом со своими друзьями, обсудить с ними всё и решить, что же нам делать. Меньше всего мне хотелось бы застрять здесь на всю оставшуюся жизнь.

— Пошли. — Согласился он покорно. — Но ты подумай о том, что я сказал.

— Хорошо, я подумаю. — Легко согласилась я, лишь бы покинуть это проклятое место и больше не быть наедине с Тирто, который стал меня пугать.

Я знаю, кто плачет на берегу по ночам. Вернее, я догадываюсь. И я могла бы рассказать об этом Тирто, но не стану этого делать, потому, что тогда мне придётся объяснить ему, кто он такой. Я не имею права ставить под удар всех нас. Кто знает, как поведёт себя это непредсказуемое существо, когда узнает правду? Может статься, что мы превратимся в его руках в живые игрушки и застрянем в этом мире до конца своих дней. Мне надо взять себя в руки и найти выход, ведь я же — ключ.

На побережье, действительно, плакал нерождённый ребёнок, которого по неосторожности сотворил Тирто. Если бы он не передумал, то, вполне возможно, однажды за этим серым валуном обнаружил бы настоящего младенца. Теперь несостоявшаяся выдумка Тирто будет вечно наводить ужас своим плачем на каждого, кто окажется ночью у моря. Вечно, потому, что он не может умереть, так как никогда не рождался. Он есть, и его нет. О, Тирто, ты — настоящая загадка. Если бы ты жил на Земле, я бы обязательно постаралась изучить тебя более серьёзно. Но мы не на Земле и я чертовски тебя боюсь!

— Успокойся, — сказал он, — всё будет, как ты хочешь.

Он посадил меня себе на плечо и глубоко вздохнул.

— Тебе тяжело? — Забеспокоилась я. — Может, я сама пойду?

— Не в этом дело.

Вот и всё. Закончился этот необычный вечер, и мне стало грустно. Я сама всё испортила. Сама! Но, кто сказал, что рядом с Богом человек чувствует себя уютно? Ничего подобного! Тирто создан по образу и подобию Божьему, и подобия этого в нём гораздо больше, чем в любом из нас. Вот только рядом с ним, хоть и надёжно, но трудно и больно. Больно от осознания собственного несовершенства, от груза ошибок и грехов… Куда меня понесло?

Незаметно я уснула. Я спала и видела сон.

… Тени, везде одни только тени. Они скитались по планете в поисках пристанища. И всё, чего они касались, превращалось в пепел. Я шла им навстречу, прекрасно понимая, чем это мне грозит. Я осознавала, что это всего лишь сон, но ничего не могла поделать. Я шла навстречу им, даже не шла — ноги сами несли меня. Тени кружились над морем и плакали, как плакал этот нерождённый, созданный волей Тирто, ребёнок. Тени летали над некогда прекрасными, но уже мёртвыми, городами, усыпанными разлагающимися трупами. Это были не люди. У этих существ слишком лёгкие, полые кости, узкие лица… Наверное, когда они были живыми, они были очень красивыми… Я закричала и тени рассыпались мелкой серой пылью.

Кто-то тормошил меня за плечо. Я открыла глаза и увидела Тирто. Что-то в нём изменилось, но я не могла понять что именно.

— Ты кричала во сне. — Объяснил он. — Тебе снился плохой сон?

— Мне часто снятся плохие сны. — Призналась я.

— Тебе будут сниться только хорошие сны. — Пообещал он.

Ах, как бы это было здорово! Но мои кошмары мне необходимы — в них часто таится разгадка. Да и мои ли это кошмары?

— Не надо. — Попросила я его. — Они мне нужны.

Он удивился.

— Зачем тебе нужны страшные сны?

— Я не могу этого объяснить.

Он нахмурился и гневно сказал:

— Ты вообще ничего не можешь объяснить!

Ночь умирала, унося с собой страхи и тайны. С первыми лучами солнца успокоилась и я. Всё, что меня пугало этой ночью, стало казаться мне надуманным и несерьёзным. Мы шли с ним по узкой тропинке, проторенной неизвестными мне животными, и молчали.

— Скоро мы будем дома. — Угрюмо произнёс он.

«Это ты скоро будешь дома, — подумала я горько, — а я, возможно, никогда не смогу вернуться домой».

У берлоги нас встретил расстроенный Соф. Пока нас здесь не было, что-то произошло, что-то очень плохое.

— Где тебя носит? — Привычно набросился он на меня.

Мне это уже давно осточертенело! Кто дал ему право постоянно на меня орать?!

— Где носило — там уже нет. — Огрызнулась я.

— С Дра — Гамом плохо.

Я влетела в берлогу и увидела Дра — Гамма, лежащего на полу. Мне не надо было объяснять, что с ним произошло и так ясно — он попал под красный дождь. Теперь, когда на нём не было обруча Дра — Ста, он стал видимым, но лучше бы всё оставалось, как прежде, потому, что смотреть на него было больно. Тело покрылось страшными язвами и стало похоже на карту незнакомой местности. Язвы плохо пахли и пузырились. Дра — Гамм умирал, и никто из нас не мог ему помочь! Внутри у меня всё клокотало от бессилия и злости на Тирто. Это из-за него мы ничем не можем помочь другу. Это он заблокировал наших скарров…

— Он умрёт. — Спокойно констатировал Тирто. — Это невозможно вылечить.

«Ах, ты!.. Ты заманил нас в эту ловушку, из которой нет выхода! Из-за твоей прихоти мы не в состоянии помочь другу! Это ты — здоровенная, тупая, самовлюблённая туша — загнал нас в угол!» — ах, как же я была зла на Тирто! И он это почувствовал.

— Я не могу ему помочь. — Тихо признался он.

Конечно, ты не можешь. Всё ты можешь, но не хочешь. Надо что-то придумать, чтобы он захотел спасти Дра — Гамма — иного выхода у нас нет. Только Тирто может сейчас нам помочь. А он помогать не хочет.

Я ходила из угла в угол, бормоча себе под нос проклятия на своём родном языке.

— Всё. Я тут не хочу оставаться ни минуты! Пошли, ребята! — Выкрикнула я. — Берём Дра — Гамма и уходим.

Это была провокация. Мы не могли уйти против воли Тирто, но он-то об этом не знал! Моя тень дрожала и металась, выдавая мои истинные чувства. Я боялась! Страх обдавал меня ледяными волнами холода. Я дрожала, не в силах справиться с собой.

— Зачем вам уходить? — Испуганно пролепетал Тирто. — Вам не надо уходить!

— Конечно, — язвительно заметила я, — мы останемся здесь и все передохнем. Нет уж, спасибо! Делать нам здесь больше нечего! Ты, что, слепой? Ты не видишь, что наш друг умирает? Мы должны ему помочь.

Тито без сил опустился на пол. Он был в отчаянье! Больше всего не свете он хотел сейчас, чтобы мы остались. Больше всего на свете, он не хотел возвращаться в своё постылое одиночество! Больше всего на свете он хотел, чтобы Дра — Гамм выздоровел! Я добилась своего! Теперь остаётся только ждать.

Тирто застонал, сжал руками голову и выскочил из берлоги прочь. Вся моя злость на него испарилась. Он ни в чём не виноват, просто он такой, какой есть. Разве это он заразил Дра — Гамма страшной болезнью? Нет. Но он, я в этом уверенна, вылечит его! Сейчас, когда ему вновь грозит бесконечное одиночество, когда может разбиться на мелкие кусочки хрупкий мир в его душе, он особенно силён.

В тщетной попытке хоть как-то помочь Дра — Гамму, Соф сжал кулаки, даже костяшки пальцев побелели. Жёлтые глаза пылали, казалось ещё немного и от них зажжется всё, что здесь может гореть! Он пытался разбудить, впавшего по воле Тирто в спячку, скарра, но всё напрасно. И тогда он набросился на меня.

— Это ты во всём виновата! Ты затащила нас сюда! Это по твоей вине погибает Дра — Гамм!

— Я виновата, хотя не пойму в чём, я и исправлю. — Холодно ответила я.

— В чём?! Кто услышал эти сигналы? Я?

— Не забывай, что это — наша работа! — Он начал выводить меня из себя.

Я даже не подозревала, насколько испортились наши с ним отношения! Сейчас он не вызывал у меня ничего, кроме раздражения. Я искала и никак не могла найти в нём того, что когда-то мне нравилось. Ничего!

— Я же сказала, что всё исправлю, — устало произнесла я, — я же — ключ!

И тут он взорвался!

— Ключ?! Как мы вознеслись! Скоро ты себя Богом почувствуешь. Я не знаю, что такое «Ключ». Я в это не верю. Ты — самовлюблённая идиотка, из-за которой мы постоянно попадаем в сложные ситуации!

Меня, как током ударило! Я внезапно поняла, что с нами творится, почему сошли на нет наши с ним отношения! И то, что я обнаружила сама, без помощи скарра, меня неприятно поразило! Никогда раньше я не могла бы заподозрить его в этом! А ларчик просто открывался — Соф просто мне завидует. Как же это мелко и пошло! Оказывается, ничто человеческое ему не чуждо. И, какой — бы высокоразвитой ни была его цивилизация, он — всего лишь самый обычный человек, с полным набором стандартных пороков и недостатков. И, когда я это поняла, Соф окончательно перестал меня интересовать. Я ведь была совсем ещё девчонкой, когда впервые встретила его. И мне польстило тогда, что такое совершенное, необыкновенное существо обратило на меня — дурнушку своё внимание. С тех пор многое изменилось и выяснилось, что не он, а — я, если не совершенное, то удивительное, существо, гораздо более ценное, чем он. И с этим он смириться никак не может. Такая банальная человеческая зависть!

— Успокойся, — сказала я хладнокровно, — Дра — Гамм поправится. Надо только немного подождать.

Все вздохнули с облегчением. Все, кроме него. Ну, с этим-то всё понятно.

Я поднялась и вышла из берлоги. Меня интересовал теперь Тирто. Куда он убежал? Что с ним сейчас? Я понимала, что ему очень плохо.

От красного дождя не осталось даже луж. Лес вокруг ожил, засверкал всеми красками, застрекотал и засвистел голосами неведомых птиц и насекомых. На середину полянки выскочило маленькое, забавное существо, похожее на белую мышь с длинными кроличьими ушами. Потянуло носиком воздух, повело ушками и, не обнаружив ничего опасного, принялось грызть какой-то корешок. Тирто нигде не было видно. Бедный парень.

В сиреневых кустах что — то шевельнулось. Я резко обернулась и стала всматриваться. Там кто — то был. Возможно, это очередной людоед, возможно даже не один. Жутковато. Вся прелесть сказочного леса исчезла. Появилась тревога.

— Эй, кто там? — Робко крикнула я. — Кто там в кустах?

Что за глупость? Это ведь может быть просто зверь или птица. Хотя, для птицы оно великовато. Деревенея от своей незащищённости, я почти шепотом спросила:

— Есть, кто живой?

В ответ мне — молчание, напряжённое и мучительное. Преодолевая свой страх, я медленно направилась к кустам. Тот, кто в них прятался, занервничал и выскочил на освещённую поляну. Я обмерла. Этого не может быть, потому, что этого не может быть никогда!

На поляне стоял человек, земной человек. Высокий парень, одетый в синие джинсы и чёрную футболку, такую же, как у меня. Я не успела рассмотреть его лицо, потому что он опрометью бросился в лес и скрылся среди деревьев.

Я ожидала увидеть кого угодно, но только не своего соотечественника! Никто из землян не смог бы сюда добраться! Но, факт остаётся фактом — он здесь был, если это не галлюцинация. А это не галлюцинация. Значит, на Земле я не одна такая? Есть ещё кто — то? Но кто? Как он овладел этими удивительными способностями? Неужели, на Земле есть ещё один Наблюдатель — Координатор? Все эти вопросы возникли у меня в голове одновременно, а ответов, как не было, так нет! Я захотела броситься в чащу леса вслед за незнакомцем, но поняла, что слишком поздно. Если он умеет телепортироваться, то его здесь уже нет. Теперь я не успокоюсь, пока не найду ответ на этот вопрос. Землянин, здесь?..

Глава 7

— Что-то ты, подруга, какая-то обмороженная ходишь. Говори, что случилось? — Нарушил моё уединение голос Ирфа.

— Да так, ничего. — Постаралась я уйти от ответа. — Как там Дра — Гамм?

Ирф пожал плечами.

— А что с ним будет? Жив, и умирать не собирается. Ты не знаешь, что тут происходит?

Вот кто-кто, а я точно не знаю. С Дра-Гаммом мне всё ясно, тут голову ломать нечего. Его вылечил сам Тирто. Ну, не хотел парень, чтобы мы покинули его скромную обитель! А вот, что это за подозрительный тип в джинсах — это уже вопрос.

— Ирф, хочу у тебя спросить… — начала я.

Он даже испугался.

— Меня?! Меня не спрашивай! Спроси у Ари или у Софа, — он запнулся, — нет, с Софом у вас что-то не так. У Ари спроси. Она умная.

— А ты дурак, что ли?

Он даже не обиделся. Вздохнул тяжело и признался неохотно:

— Ты же знаешь, что если надо кому-то башку проломить — это ко мне. А на вопросы отвечать я не умею. Думаешь, я не знаю, что вы все меня идиотом считаете?

Вот уж чего никогда не думала! Похоже, у него комплекс неполноценности куда более сильный, чем у меня! Это обнадёживает.

Загадки, тайны, вопросы и ни одного ответа. Это меня настораживает. Обычно, мы гораздо быстрее выходим на след. Здесь же — всё в тумане. Ну, конечно, скарры заблокированы и мы, как оказалось, ни на что сами по себе не способны. Единственный человек, который может нам в этом деле посодействовать — это Тирто, но он не горит желанием нам помогать. Унёсся куда-то в расстроенных чувствах.

Жизнь — сплошной парадокс! Сколько раз я мечтала о таком вот милом местечке, похожем на потерянный рай. Чтоб деревья-великаны, птички чирикали и никаких людей! Допустим, здесь не всё так радужно, но ведь похоже! И мне что-то совершенно не весело.

— И всё же, Ирф, скажи мне, на каждой планете может быть только один Наблюдатель-Координатор? Бывали случаи, когда это не срабатывало? Могли ли скарры на какую-нибудь планету поселить двоих?

Ирф честно задумался. Занятие это давалось ему с трудом. Мне даже показалось, что я вижу, как шевелятся в его мозгу немногочисленные извилины. Он даже вспотел от напряжения.

— Нет, — наконец-то произнёс он, — не припомню такого.

— Но, чисто теоретически, такое возможно? — Продолжала я его пытать.

Великан разозлился. И ведь понимаю, что раздражаю его, но удержаться не могу.

— Откуда мне знать? Спроси у Ари. Я о таком не слышал. Или у Софа лучше узнай. Ты на него не злись.

Я на него не сержусь. Это он на меня почему-то окрысился. Не хотелось бы мне с ним разговаривать, но выхода нет. Сама я не найду ответ на этот вопрос. Я шла к берлоге и тихо ненавидела себя. Как, как могли наши отношения настолько испортиться?! Я вспоминала всё, что с нами было и мне хотелось заскулить. Обида на весь белый свет захлестнула. Разочарование — бывает ли более омерзительное чувство?

Он сидел в уголке и, по-моему, испытывал то же, что и я. Он даже не повернул головы кочан в мою сторону. Спиной выражал своё презрение. Захотелось развернуться и уйти.

— Соф, — я даже сама не услышала своего голоса, настолько тихо я это сказала, — мне надо кое о чём тебя спросить.

— Спрашивай. — Глухо ответил он.

— Ты не мог бы повернуться ко мне. Я не могу разговаривать с твоей спиной.

Нехотя повернулся. Лицо каменное, как у статуи. Только в глазах что — то такое…

— В чём дело?

Глотая слова, быстренько, чтобы не передумать, я изложила ему свой вопрос. Он задумался ненадолго.

— Такого не помню. Если бы на Земле был второй Наблюдатель-Координатор, то ты бы с ним обязательно встретилась бы раньше. А в чём дело?

Не хотела я ему рассказывать о необычной встрече! Не было такого желания! Но рассказала. А этот стервец мне не поверил! Я себе на горло, можно сказать, наступила, а он…

— Ты на солнце не перегрелась? — Спросил он хмуро. — Бывают от этого галлюцинации. До Земли сотни световых лет! Как он мог сюда забраться? На попутке что ли?

Наверное, мы с ним вновь переругались бы, но тут в наш разговор вмешалась Ари. Что мне нравится в вардах — они всегда знают, что сказать и когда.

— Не думаю, что это была галлюцинация.

Я насторожилась. Ари неразговорчива и каждое её слово дорогого стоит.

— Но только, мне кажется, что это не землянин был. Наверняка кто-то другой.

Ари может думать что угодно, но я-то его видела. Обычный земной парень в синих немного застиранных джинсах. На Базе я видала всяких! О, кого только я не встречала на этой самой Базе! Но никогда, никого, кто бы настолько был похож на моих сородичей! Не могу сказать, что я посетила так уж много планет, но кое-где бывала, но и там результат тот же. Планеты, похожие на мою родную Землю, я видела и не раз, а вот людей…

Безымянный этот мир казался безмолвным и спокойным, в нём быстро забываешь о синих маленьких каннибалах и смертельно опасных сиренах. Сама планета, как будто, гипнотизирует случайных гостей. Белоснежные мягкие облака, лениво ползущие по синему небу, похожи на стадо белых баранов, таких же ленивых и вальяжных, как всё здесь. Нас убаюкивают, успокаивают неведомые духи этого мира. Нас обманывают!

— Ари, я его видела! — Возмутилась я. — Это точно был землянин. Это не мог быть никто иной.

— И всё же, — продолжала настаивать Ари, — это был кто-то ещё.

Где-то у входа послышались подозрительные шорохи. Опять эти мелкие монстрики?! Интересно, как часто они нападают на жилище Тирто? Я вздрогнула. Но сейчас Тирто нет и мы не справимся с этими созданиями, если их будет так же много, как в прошлый раз.

— Что там? — Спросил Дра-Гамм.

— Возможно, это Тирто. — Ответила я со слабой надеждой. Но что-то мне подсказывало, что нет, это не Тирто. Кто-то другой.

Из темноты вышел человек! Тот, которого я увидела в лесу. Высокий, широкоплечий. Я внимательно рассматривала его. Густые тёмные волосы, слегка взъерошенные, красиво очерченный рот, правильный, ровный нос. Он был слишком красив! Но главное — глаза! Яркие-яркие, синие-синие, словно в них плещется море. И слабое свечение. Да, именно так, глаза у него светились, как у кошки. Это определённо был не человек, не земной человек. Что всё это значит? Кто он?

Я сжала кулаки. Сдерживать волнение было всё трудней. Мне казалось, что весь лес слышит биение моего сердца, а оно из последних сил старалось выскочить из груди.

Таинственный красавец, улыбаясь, стоял в проходе и смотрел на нас, как будто на старых знакомых. Это удивило меня ещё больше. Он ничего не говорил, но в его глазах я угадывала что-то знакомое, только вот не могла понять, что именно.

— Вы кто? — Дрожащим голосом спросила я.

Неизвестный, похоже, удивился, точно я сморозила невероятную глупость. Он заморгал и шагнул мне навстречу. Я отступила.

— Кто ты такой?! — От страха у меня перехватило горло и вместо гневного крика у меня получилось едва слышное шипение.

Соф вскочил и, уже по привычке, заслонил меня собой.

— Ты что, не понимаешь? — Грозно спросил он. — Тебе же задали вопрос.

Подозрительный тип остановился и часто заморгал. Он был в полном недоумении. Мне даже показалось, что он готов был обидеться на нас. Кто же он такой, чёрт возьми?! «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам» вспыхнули у меня в голове забытые строчки. Наши мудрецы замерли в недоумении и даже головами закивали, как китайские болванчики. А незнакомец, видя их реакцию, похоже, испугался и сам. Он вдруг поднял свои руки и стал их внимательно рассматривать. Я видела, как менялось его лицо! Сначала на нём проступило недоумение, потом — испуг и, наконец-то, он вскрикнул и опрометью выбежал из нашего логова. Что бы это всё значило?

В нашем сумрачном помещении стало ещё и тихо, как в гробу. Никто из нас не мог выдавить ни слова. Тишина становилась невыносимой, она висела над нами, и, словно гиря, давила, давила…

— Это точно не землянин! — Наконец-то разорвала тишину, как старую газету, Ари.

— Как не землянин?! — Взорвалась я. — Ты, что, его не видела?

— Видела. В том-то и дело. Поэтому я заявляю — это не землянин! Как тебе это объяснить? Вот представь себе — ты встречаешь незнакомого человека, ты ничего о нём не знаешь, но почему-то он тебя притягивает. Потом, когда ты узнаёшь его лучше, то выясняется, что у вас много общего. Он любит ту же музыку, что и ты, читает те же самые книги, у вас даже привычки схожи. Бывает такое?

— Случается. — Согласилась я. — Но не пойму пока к чему ты клонишь. Случается и наоборот ведь. Встречаешь человека, а тебя непонятно почему от него воротит…

Ари не дала мне договорить.

— Вот именно. Между родственными душами есть общность, которая сразу ощущается. Так вот, и у всего человечества есть эта общность. Это, будто единая душа. Какими бы разными вы все не были, во всех вас есть нечто объединяющее. Я, например, с закрытыми глазами угадаю варда, я его просто почувствую. Понятно?

Ничего мне не понятно. Зачем она мне это всё говорит?

— У этого существа не было этой земной общности. Кем бы он ни был, но он точно не землянин! — Устало вздохнула Ари.

Да, и я этого не почувствовала. Но ведь было же какое-то узнавание! Что-то такое было. На какой-то миг мне показалось, что я его узнала. Но, как же это было странно! Словно смотришь на тень и пытаешься узнать, кому она принадлежит.

Вошёл Ирф и сразу понял, что тут без него произошло что-то важное. Окинул взглядом всех нас и без обиняков спросил:

— Что случилось?

Ах, как сложно ему это объяснить! Но Дра-Гамм, который всё это время молчал, прошептал:

— Здесь был кто-то.

Ирф нахмурился.

— Эти? — Спросил он грозно, имея в виду каннибалов.

— Нет, кто-то другой. Кто-то, похожий на Саньку, вернее на её сопланетников.

Надо же. Какое слово выкопал! Я бы до такого не додумалась. Ирф посмотрел на Дра-Гамма, как на сумасшедшего. Решил, что болезнь ещё не покинула того окончательно, и списал всё на бред.

— А вы что мне скажите? — Даже не спросил, а потребовал он.

— То же самое. — Хмуро ответил Соф.

Ирф решил, что его разыгрывают и разозлился. Он стукнул своим пудовым кулаком по стене, и та ответила ему гулким эхом.

— Будете издеваться — убью! — Пригрозил он на полном серьёзе.

Я не выдержала напряжения и рассмеялась. Смех получился немного истеричный.

— Убьёшь, — покорно согласилась я — Если обнаружишь, что мы издеваемся. Но это, друг мой, чистая правда!

Дра-Гамм поднялся со своей импровизированной постели и подошел ко мне. Его тело уже очистилось от язв, остались лишь едва заметные белые шрамы.

— Знаешь, Саня, что заметил я?

Он повернул меня лицом к себе, довольно грубо, надо заметить.

— Не знаю.

— Этот тип, как мне кажется, с тобой знаком. Возможно, даже наверняка, он пришёл к тебе.

Я даже подпрыгнула от возмущения.

— Да я его впервые вижу! Вы, что, мне не верите?

Мне показалось, что все они подозревают меня в каком-то заговоре. И я поспешила оправдаться, хотя виноватой себя совершенно не чувствовала.

— Не знаю я кто он такой! Ну, ей Богу, не знаю!

Я сжала его руку и преданно, как собака, заглянула в глаза.

— Ты мне веришь?

— Верю. — Кивнул он. — Но он тебя точно знает.

Можно было сколько угодно спорить, доказывая свою правоту, но мне не хотелось, потому, что Дра-Гамм был прав. Я почувствовала то же, что и он. Странный гость знал меня! Но, вот что удивительно, что-то говорило мне, что и я его знаю. Как это объяснить? Я с надеждой посмотрела на Ари.

— Ари, ты же вард! Твои способности могут сейчас пригодиться. Поговори с каким-нибудь духом, узнай, что это было! — Взмолилась я.

Она усмехнулась.

— Здесь мои способности бессильны. Я никого не знаю в этом мире, ни одного духа. Да и не мне они подчиняются, у них есть свой хозяин.

— Тирто? — Поинтересовался Соф.

Ари кивнула.

Опять всё упирается в Тирто! Я скоро начну его ненавидеть. Как может этот дикарь обладать такой невероятной силой?! И, как он может о ней не догадываться? Тирто, везде этот Тирто! А вот сейчас, когда он нужен, где он? Обиделся, свалил, и решайте всё сами!

— Думается мне, что нам надо всё ему объяснить и попросить, чтобы он нас отпустил. — Предположил Дра-Гамм. — Не вечно же нам здесь торчать!

Кто знает, кто знает, может быть и вечно. Но огорчать его я не стала. Если Тирто поймёт, что он может удерживать нас здесь вечно одним только усилием воли, сомневаюсь, что мы когда-нибудь отсюда выберемся.

Вечером Тирто не появился. Когда он нужен, его нет. У меня накопилась целая куча вопросов, а он, как сквозь землю провалился! И я решила его найти.

В сумерках лес внушал ужас. Звуки, на которые я до этого не обращала никакого внимания, стали отчётливыми и пугающими. Вот что-то зашуршало в траве. Я похолодела — змея или что-нибудь другое, но обязательно ядовитое!

— Всё будет хорошо! — Старалась убедить себя, но напрасно.

С ветки на меня упало непонятное маленькое существо, пушистое, с трогательным выражением мордочки. Когда я погладила его по голове, она мёртвой хваткой вцепилось мне в руку. Больно! Оторвать его удалось только с мясом.

— Всё равно, всё будет хорошо! — Сказала я и постучала по дереву. Кажется, я становлюсь суеверной — это не к добру.

Мне необходимо найти Тирто, а он сейчас наверняка у моря. Собирается слушать плач.

— Через горы, через лес наш дурак опять полез. — Прошептала я и отправилась в путь.

А прошлый раз мне это путешествие далось гораздо легче. Тогда я ехала на плече у Тирто и не спотыкалась о бесконечные коряги. Сейчас же колючий кустарник изодрал в клочья мои руки, а разнообразная кровососущая мелочь так и вилась вокруг меня стаей и норовила побольнее укусить. Но всё это было ерундой по сравнению с тем страхом, который грыз изнутри.

Я не сразу его заметила, а когда обнаружила, что он идёт за мной, остановилась. Курдыр! Пасть, усеянная зубами — иголками, кривые лапы с не менее острыми когтями. Вот она — моя смерть!

— Курдырчик, не улыбайся ты так, — заворковала я. — Я могу тебя неправильно понять.

Курдыр и не думал нападать. Появилась надежда, что это друг Тирто и что он нас запомнил. Мне страшно было повернуться к нему спиной, но не могу же я стоять и смотреть ему в глаза вечно! Я шла, чувствуя спиной его внимательный взгляд. Успокаивало то, что зверюга и не думала петь. Сытый он, что ли?

А потом он всё-таки запел! Но совершенно другую песню. Эта новая мелодия убила мой страх, ноги сами несли меня к океану. Эта песня напоминала танец огня, такой же яростный и неукротимый. Под неё легко было идти. Курдыр решил мне помочь. Он шёл за мной и пел свою неслышную песню, а я успокоилась. Ха, с такой-то охраной мне никто не страшен! Теперь никто не посмеет на меня напасть! Я споткнулась и упала. Песня прекратилась. Всё. Сейчас в нём сработает охотничий инстинкт, и он нападёт! Я закрыла глаза от ужаса. Вот-вот, его зубы-иголки вонзятся в мою шею.

Курдыр вновь запел. Я разрешила себе посмотреть на него. Ничего страшного. Он даже не думал нападать на меня. Стоял на своих раскоряченных лапах и пел — звал в путь. Его ария подняла меня на ноги и погнала вперёд.

— Спасибо. — Сказала я страшному созданию.

Не думаю, что его часто благодарили.

Постепенно лес стал редеть. Вот уже до меня донёсся шум океана и его запах. Я прислушалась. Плач ещё не слышен. Хорошо, значит, я успела. Тирто должен быть где-то здесь.

Когда лес закончился, курдыр остановился, давая понять, что дальше он не пойдёт. Мне осталось лишь перемахнуть через холмы, а там — море — океан. Водная гладь раскинулась передо мной, как огромный мохнатый зверь. Он недовольно рычал и брызгал слюной. На берегу никого не было. Я испугалась. Где же этот чёртов Тирто?! Идти обратно в гордом одиночестве в полной темноте мне не улыбалось совсем.

К счастью, в этот момент я заметила одинокую фигурку у большого валуна. Это был, видимо, он! Я рванула к нему. Но, по мере того, как расстояние между нами сокращалось, я начала понимать, что там, на берегу, сидит не Тирто. Человек был гораздо меньше ростом. Ладно, если это синий людоед, то с одним я как-нибудь справлюсь.

Песок скрипел под моими ногами, но человек даже не пошевелился. Было темно, и разглядеть его я никак не могла. Я уже подошла к нему вплотную, но он не обернулся, продолжая смотреть на море. Странный тип!

— Садись. — Предложил он.

Ничего, не понимая, я уселась рядом. Теперь я смогла увидеть, что это — наш странный сегодняшний гость.

— Кто вы? — Спросила я.

— Ты меня не узнаёшь?

Опять двадцать пять! Как я могу его узнать?! Можно подумать, что мы с ним давно знакомы.

— Нет.

Незнакомец повернулся, наконец-то, в мою сторону. Ах, до чего же хорош, стервец! Нет, если бы я когда-нибудь с ним раньше встречалась, то никогда бы не смогла забыть это лицо!

— Я изменился почему-то.

Что-то знакомое стало угадываться в его голосе, но я ещё не могла понять, что именно.

— Я тебе нравлюсь? — Спросил он неожиданно.

— М-м, — замычала я, — Пожалуй, ты бы мог мне понравиться в других условиях. Но кто ты такой?

— Так нравлюсь или нет? — Повторил он свой вопрос.

— Допустим.

Он усмехнулся:

— А ты бы могла меня поцеловать?

Час от часу не легче! Конечно, могла бы, но зачем? И мне хотелось бы для начала выяснить кто он такой.

— Ты меня совсем не узнаёшь? — Продолжал настаивать он.

— Да нет же! — начала я нервничать. — Сомневаюсь, что мы раньше встречались.

Было прохладно и я начала замерзать понемногу.

— Он больше не плачет. — Сказал незнакомец, и я вздрогнула.

— Тирто? — Мне не верилось. — Тирто, это ты?

— Я. Я сильно изменился?

— Не то слово! Но как?

— Не знаю. Что-то со мной произошло.

В темноте его лицо невозможно было разглядеть, но я старательно вглядывалась в него. Теперь я начинала понимать, что произошло. И, как бы невероятно это ни звучало, но у меня не оставалось сомнений — Тирто изменил себя сам. Он очень хотел мне понравиться. Он создал образ мужчины, который смог бы вызвать у меня ответные чувства. Боже! Как это у него получается?!

— Тирто, как ты это сделал?

Он пожал плечами.

— Это не я. Это само собой вышло. — Признался он. — Я и сам сперва испугался.

Ясное дело испугался. Ну-ка, увидеть вместо своего родного, хоть и не очень симпатичного, лица совершенно чужую рожу! Тут кто угодно испугается. Но, каков умник! Я даже не подозревала, что он на такое способен!

Глава 8

Тёмные языки волн вылизывали песок, словно голодная собака пустую миску. Плача больше не было, но от этого стало ещё тревожнее. Ветер казался холодней, чем на самом деле. Я поёжилась. Тирто осторожно обнял меня. Мы молчали. Что тут скажешь? Прибрежные скалы нависали над нами, как доисторические животные. Почему-то было жутко. Я прижалась к Тирто и закрыла глаза. Что нас здесь ждёт? Может, стоит сказать ему всю правду? Он ведь не злой, отпустит. Или нет?

Кажется, я уснула. Сон свалил меня неожиданно. Сколько это длилось? Проснулась от того, что Тирто осторожно тряс меня за плечо.

— Тихо, только тихо! — Почему-то шепотом просил он.

Да я и не думала орать. Что случилось-то? И вот тут я увидела это!

Из моря выползало нечто! Иначе я это назвать не могу. Огромное, метров десять, непонятно что. Чёрная туша покрыта блестящим панцирем. Оно двигалось медленно на тонких корявых лапках. У него были здоровенные клешни, как у краба и длинный хвост. А ещё, у этого существа совершенно отсутствовали глаза — ни намёка!

— Кто это? — Тихо спросила я.

— Морской охотник. Сиди тихо. Он ничего не видит, но слух у него отличный.

Вот, оказывается, что здесь ещё водится! Как будто мало курдыра и синих людоедов. Интересно, насколько он опасен? Судя по тому, как Тирто на него реагирует, он очень опасен! Тварь выползла на берег и замерла, прислушиваясь. Вид у неё был угрожающий. Этими клешнями она запросто может раскроить меня на конфетти. Мне казалось, что моё сердце стучит слишком громко, но с этим я ничего поделать не могла. Тирто сжал мою руку так сильно, что я вскрикнула. Существо немедленно отреагировало и удивительно быстро, для такой нескладной туши, поползло к нам. Мне хотелось сорваться с места и побежать в сторону леса, но Тирто дёрнул меня за руку, давая понять, что делать этого не стоит. Он взял большой камень и швырнул его подальше от нас. Камень ударился о скалу. Этого оказалось достаточно, чтобы чудовище развернулось и с невероятной прытью понеслось туда, где упал булыжник.

— Бежим! — Шепнул Тирто и мы помчались к высоченным скалам. Мы бежали очень быстро, но Морской охотник, как ни странно, оказался тоже не промах. Да, не стоит о ком-либо судить по внешнему виду.

Я не альпинистка, но карабкалась по отвесной стене ловко, как геккон. Страх гнал меня. Что-то, сантиметрах в пяти от моей ноги, шлёпнулось о скалу и противно хлюпнуло.

— Что это? — Испуганно спросила я.

— Надо подняться выше. Это капсула с ядом. Охотник стреляет ими, чтобы жертва не могла далеко убежать.

— Оно ещё и стреляет?! — Ужаснулась я и чуть было не сорвалась со скалы. Хорошо, что Тирто успел меня подхватить.

— Ага. Как-то в меня попал. Хорошо ещё, что я был вон на той скале, — он кивнул в сторону большой чёрной глыбы, похожей на одноухую собаку, — иначе я бы погиб. Этот яд полностью парализует. Лежишь и не можешь даже говорить. Два дня я провалялся на узком карнизе, пока не прошло действие яда.

Откуда у меня силы взялись?! Побыстрей бы забраться на вершину, чтобы это чудовище меня не достало!

Это омерзительный мир! Теперь всё здесь мне не нравилось. Исчезло ощущение, что я нахожусь в сказочном лесу. Какие тут сказки. Меня уже не удивляло, что кому-то здесь срочно понадобилась помощь. Да здесь помощь нужна всем! Зачем я обратила внимание на те сигналы? Ведь Соф предупреждал меня! От дурной головы ногам покоя нет. Если бы только ногам!

Морской охотник расположился прямо под нами и внимательно прислушивался к каждому звуку. Редкий урод! Как такое могла создать природа? Огромный, нескладный, он внушал мне одновременно и ужас и отвращение. Я представила, как он расправляется со своими жертвами. Сначала пульнёт капсулой с ядом, а потом, не спеша, клешнями-ножницами кромсает плоть. Скользкий, липкий…

— Тирто, он долго будет тут маячить?

— Не знаю. Если сильно голоден, то долго.

Я пыталась себя успокоить, но получалось это у меня плохо. А ещё эти мелкие ночные кровососы! Почему, за миллионы световых лет от Земли, на незнакомой планете тоже водятся комары? Ну, не комары, а нечто подобное им, но от этого не легче. Несовершенство мира иногда меня приводит в бешенство. Неужели идеал, действительно, недосягаем? Найти бы в Космосе хоть одну, крошечную точку, махонькую планетку, где всё всегда хорошо и комары не кусают! Нет таких мест! Так что тот, кто говорит, будто ад на Земле, сильно ошибается, потому, что он — везде! А вот где находится Рай — этого никто не знает. От волнения или от раздражения, я грызла, как в детстве, ногти. Помнится, мама меня за это постоянно ругала. Отучила с большим трудом классу так к третьему. Теперь вот эта скверная привычка ко мне вернулась.

Мы сидим на вершине скалы и мёрзнем. Я уже ничему не рада! Ну, разгадала я тайну незнакомца, что дальше? Хорош теперь Тирто, что это меняет? Я вообще не желаю здесь больше оставаться!

— Тирто, я домой хочу. — Заныла я, как больной зуб.

— А где твой дом?

— Далеко. — Призналась я. — Ох, знал бы ты, как далеко! Там хорошо.

Только теперь я поняла, как, оказывается, хорошо дома! И вовсе не скучно, как мне казалось раньше. Дом, милый дом! Я устала от этих бесконечных приключений! Меня уже не радуют мои фантастические способности. Пусть я проживу совсем немного, но по-человечески. Выйду замуж, на радость маме, рожу детей и всё, хватит с меня всего этого!

— Не беспокойся. Утром он, скорее всего, уйдёт в море. — успокоил меня Тирто. — Надо немного подождать.

В этот момент монстр задрал свой гибкий, как змея, хвост, на конце которого находился полупрозрачный мешок, похожий на рыбий пузырь, и выстрелил. Капсула с ядом разорвалась совсем рядом от Тирто. Несколько янтарных капель попали на его руку. Даже в темноте я увидела, как он побледнел.

— Тирто, что теперь будет? — Испуганно спросила я.

— Ничего страшного. — Попытался он меня успокоить. — Я сейчас перестану двигаться и говорить, но я останусь жив. Здесь нам ничто не грозит. А через двое суток всё пройдёт.

О-хо-хо! Двое суток торчать на этой скале! Нет, я, конечно, смогу уйти, когда эта тварь уйдёт, но оставлять Тирто одного…

— Тирто, а ты ничего не можешь сделать?

Он печально улыбнулся. Я могла бы ему объяснить, что он из себя представляет. Тогда не нужно было бы ждать так долго, но вопрос в том, как поступит Тирто, узнав о себе правду? Так ли он великодушен, как кажется? я вспомнила побоище с синими в берлоге и прикусила язык. Не уверена, что этот парень сумеет правильно воспользоваться своим даром. Что может натворить этот дикарь, когда узнает, что он — Бог? Не готов он к этой роли, не готов! А это значит, что куковать мне здесь ещё две ночи и два дня. Мне хотелось завыть.

И вот он лежит на холодном камне совсем, как мёртвый. Его голова покоится у меня на коленях, и я любуюсь его совершенным лицом. Ради меня он так изменился! Ради меня он готов на всё, а я тут скулю и жалуюсь. В его глазах отражаются звёзды. И я уже сама не хочу его покидать. Мне даже не холодно. Может быть, всё, что произошло в моей жизни, это всего лишь путь к нему? Может, это и есть моя судьба? Ночью, на берегу океана, какие только мысли не придут в голову! Я глажу его волосы и тихо приговариваю:

— Всё будет хорошо. Я никуда не уйду. Ты не беспокойся.

И рассказываю ему о Земле, прекрасно сознавая, что он ничего не поймёт. Но мне надо что — то говорить, чтобы ему не было так одиноко! Боже мой, ну, вылитый покойник! Может он, всё-таки, умер? Нет, глаза, хоть и смотрят в одну точку, но они живые!

— Ах, Тирто, Тирто, какая странная штука — жизнь! Ты знаешь, что похож на Бога? Ты фантастически красив! У нас на Базе постоянно нам напоминают, что внешность — не главное, но я — землянка и никуда мне от этого не деться. Ты слишком хорош, чтобы быть настоящим! Ты, Тирто, похож на мечту.

О, Боже, зачем я несу всю эту чушь?! Наверное, затем, чтобы ему было легче. Вопрос только в том смогу я двое суток городить эту муть? Да, он хорош, но не настолько, чтобы я совсем свихнулась. Уроки на Базе дают свои, пока ещё не зрелые, плоды.

Как-то незаметно меня сморил сон. Когда я проснулась, то обнаружила, что ничего не изменилось. Тирто так же смотрел в небо, чудовище никуда не делось — развалилось у скалы и слушает. Вот только утро наступило, уже легче. Засранец Тирто, ну почему ты не пожелаешь себе выздоровления?! Мне здесь плохо! Лежит, скотина, не шевелится! Всё может, но ничего не делает. Как можно, прожить жизнь и не обнаружить у себя ТАКИЕ способности?! Он, что, совсем идиот? Я находилась, мягко говоря, в состоянии тихого бешенства. Тело моё чесалось от многочисленных укусов мошкары, и каждая косточка ныла от лежания на холодном, твёрдом камне. Хотелось есть и вообще…

Вот уже который час я тупо смотрю на морскую гладь. Чего жду? Кого высматриваю? Сволочь Тирто, сам ничего не делает и нам не даёт! Блокировал наших скарров и рад — радёшенек. Постепенно злость сменилась отчаяньем, когда я поняла, что Морской охотник не собирается покидать своё насиженное место. Он твёрдо решил нами отобедать. Я уже готова была бросить Тирто одного, а что, ему не привыкать, и уйти, но как?

Ближе к вечеру я устала даже злиться. Хотелось только одного — оказаться дома, в своей постели и забыть всё это, как страшный сон. Странно, ведь бывали у меня ситуации и похуже. Да, но тогда у меня был нормальный, а не сонный скарр и я чувствовала себя неуязвимой, а теперь…

Я не заметила, как это произошло. В воздухе что-то просвистело, и Морской охотник громко крикнул. А я-то думала, что он нем, как рыба. Я посмотрела вниз и увидела, что из его панциря торчит что-то наподобие гарпуна. Укатали Сивку крутые горки! Дождался! Я осмотрелась по сторонам, но не смогла обнаружить того, кто метнул этот снаряд. Охотник тоже хотел найти своего палача. Он крутился и извивался, как уж на сковородке и прислушивался. Рана оказалась не смертельной. Монстр противно скрипел и махал своим смертоносным хвостом в разные стороны. Лицо Тирто, как и положено не выражало вообще ничего. Если бы он заранее не рассказал мне историю своей встречи с этим существом, я бы решила, что он мёртв.

— Тирто, тут есть ещё кто-то. — Сказала я, прекрасно понимая, что ответить он мне не может. — Если это твои старые знакомые из посёлка, то всё, нам хана! Сожрут и не подавятся.

Я надеялась, что мой приятель всё же решит, что пора приходить в нормальное состояние. Встанет и раскидает всех вероятных противников. Не встал и не раскидал. Лежит, как младенчик, смотрит синими глазками в небо и радуется жизни.

Из за бурого утёса, у самой кромки моря, вышел человек. Синий. А кто же ещё? Это называется — из огня, да в полымя. Мне хотелось закричать, но я вовремя заткнулась. Ёщё неизвестно, кто хуже, Морской охотник или этот людоед? Хорошо, если он один, но эти твари по одиночке не ходят.

Вновь повторился тот же свист и в охотника вонзился ещё один гарпун, но на этот раз с привязанной к нему верёвкой. Существо закричало. Кто-то, кого я ещё не видела, дёрнул за веревку, и Морской охотник перевернулся на спину. Теперь он был абсолютно беззащитен. Он, как младенец сучил ножками, пытаясь встать на лапы, но у него ничего не получалось. Его хвост тоже оказался в этой ситуации совершенно бесполезным. Он метался из стороны в стороны, поднимая в воздух облако песка, но не более. Из за бурого утёса выбежали ещё несколько человечков и довольно ловко поспешили к поверженному чудовищу. Их было около десятка. Не густо. Я лежала на скале, вжавшись в холодный камень, тихо, надеясь, что они меня не обнаружат. До чего же ловкие! Один из прибывших ловким ударом ножа отсёк пузырь с ядом и аккуратно положил его в холщёвый мешок.

И тут я обнаружила, что пузо у Морского охотника перламутровое, почти прозрачное и сквозь него видны лиловые внутренности. Меня затошнило, но я смогла сдержаться. Но дальше было хуже. Здоровенными, кривыми тесаками они вспороли брюхо монстра, и из него прямо на песок вывалилось всё содержимое — скользкое, сиреневое, мерзкое, похожее на ворох больших, шевелящихся червей. Больше я не могла терпеть. Физиология есть физиология! Меня вырвало прямо на головы радостных охотников. Чтож, если они меня сожрут, то я, по крайней мере, буду удовлетворена тем, что изрядно подпортила им радость победы!

— Тирто, мы, кажется, влипли. — Сказала я своему неподвижному спутнику. — Как ты думаешь, они нас сырыми есть будут или, всё-таки, зажарят?

Маленькие человечки, как по команде задрали головы вверх и с любопытством рассматривали меня. Ясное дело, ведь на них я нисколько не похожа. Наверное, думают, можно меня есть или нет. Да, жаль, что мне так и не удалось достаточно состариться, чтобы мясо моё было жёстким и невкусным. Эх, не так хороша молодость, как кажется!

— Тирто, да не лежи ты, как пенёк! Конечно, ты ничего не чувствуешь. Когда тебя будут резать на гуляш, ты будешь лишь блаженно смотреть на облака, но мне-то будет больно!

Ничего! Тоже мне Бог! Будет у синеньких фирменное блюдо — отбивные из местного бога! Это вам не нектар, не амброзия!

Один из них что-то крикнул, но я не смогла понять что. Конечно, мы понимали их, когда скарры были бодренькими и весёлыми, а сейчас — глухо. «Скарр, миленький, но хоть это-то постарайся сделать! Помоги, а?!» — умоляла я своего скарра. И он услышал меня. Лениво шевельнулся, и я смогла понять, о чём говорят, собравшиеся у подножья скалы, люди.

— Кто вы такие? — Спросил один из них.

— Люди. — Скромно ответила я.

— Откуда вы?

«О, — думаю, — знали бы вы откуда я! У вас мозги в бублик завернуться от моих объяснений».

— Из леса. У меня тут ещё один. Он парализован. Его Морской охотник ужалил.

Они переглянулись.

— Спускайтесь. — Приказал один из них, полагаю, самый главный.

— Я-то могу, но мой друг…

— Мы поможем.

Ох, знаю я эту помощь! Но ведь в посёлке они нас не тронули. Мы даже не подозревали об их гастрономических пристрастиях. Может, и сейчас пронесёт?

Один из синих забросил мне верёвку, я едва успела её схватить.

— Что делать? — Спросила я.

— Обвяжи своего друга и спускай вниз. — Раздражённо ответил человечек.

Делать нечего, пришлось выполнять его приказ. Надеюсь, что я об этом не пожалею. Тирто оказался слишком тяжёлым. Я поняла, что удержать его я не смогу — грохнется, и костей не соберёшь.

— Ребята, я одна не справлюсь. — Жалобно заканючила я. — Помогите, а?

Очень ловко двое взобрались на скалу — не впервые видать. Теперь я смогла рассмотреть их лучше. Да, они похожи на тех из посёлка. Но чем-то они всё же отличаются от них. Живенькие такие оказались. Даже улыбались, чего я ни разу не наблюдала у тех, их посёлка. Короче, другие они! Это обнадёживало. Но, когда внизу я увидела, как они разделывают тушу Морского охотника, мне всё же стало немного страшно. Деловито они это проделывали, умело. А у меня в желудке начался необратимый процесс. Боже мой, впечатление такое, что я неделю беспробудно пила всё, что горит и вот — результат. Синие предусмотрительно отошли в сторонку и сочувственно за мной наблюдали.

— Извините. — Робко выдавила я, когда всё закончилось. — Что-то мне плохо.

Тирто даже не попытался хоть как-то отреагировать на происходящее. Конечно, он медитирует, на небо смотрит, ищет смысл жизни! Ему-то что, он теперь далеко, а мне что делать?

— Скажите, а вы далеко живёте? — Вежливо спросила я.

Человечки рассмеялись.

— Да нет, тут, в пещерах.

Господи! Ты слишком милосерден ко мне! Они точно не те, с которыми я встречалась раньше! Значит, я могу больше не бояться. Мне нужна их помощь. Тирто я на себе не дотащу до нашего жилища. Конечно, сейчас он стал более компактным, но я ведь не самосвал!

— Может, вы нам поможете? Что я с ним одна делать буду? Возьмите нас собой, а, когда он очухается, мы сами уйдём.

Они переглянулись. Я не внушала им доверия, с такими они никогда раньше не встречались. Чего от меня ждать?

— Не беспокойтесь, мы вам зла не причиним. Просто мне страшно оставаться здесь одной с ним.

Не знаю, что победило, любопытство или простая человеческая жалость, но они согласились. Погрузили бедолагу Тирто на деревянные носилки вместе с разделанными кусками Морского охотника, и не спеша, потащили его куда-то в сторону гор. Проклиная весь этот несовершенный мир, Тирто и себя, я брела за ними, спотыкаясь о камни и удивляясь тому, как лихо они научились ходить по рыхлому песку и острым камням. В голове мелькнула шальная мысль: «Это не случайно. Моя сумасшедшая звезда снова ведёт меня в нужном направлении».

Глава 9

В пещере, куда мы пришли, было на удивление чисто и уютно. Здесь даже имелась кое-какая мебель и, вот уж диво, зеркало! Всё говорило о том, что жилище это принадлежит существам цивилизованным, более того — эстетам. Кровать, сделанная из панциря Морского охотника, была устлана ярким покрывалом бордового цвета, украшенном разноцветными ракушками. На вытесанном из большого камня столе покоилась перламутровая вытянутая ракушка вместо вазы, а в ней — цветы. В углу сидела молодая женщина, и что-то плела из оранжевой травы.

— Здрасте. — Вежливо поздоровалась я.

Она лишь кивнула, не прерывая своего занятия. Тирто положили на кровать, правда, предварительно его раздели и обмыли. Не любят грязи — уже хорошо. Те, что населяют посёлок, редкие свиньи! Тирто по-прежнему не проявлял никакой активности. Блин, и это существо кто-то сравнивал с Богом!

— Скоро он отойдёт. — Сказал один из наших новых друзей.

— Куда? — Испугалась я.

— От действия яда. — Пояснил синий.

Я вздохнула облегчённо. Слово «отойдёт» ассоциировалось у меня со смертью — «отойдёт в мир иной».

— Как вас звать? — Спросил хозяин помещения.

— Я — Саня, а он — я махнула рукой в сторону неподвижного тела — Тирто.

— Я — Сирток. А это — моя жена — Гракуца.

Ну и имена! Хотя, наши им кажутся, наверное, не менее странными. Сирток поставил передо мной поразительной красоты чашу с водой. Пусть меня убеждает кто угодно, но я ни за что не поверю, что эту чашу сделали эти существа! Сосуд этот из тончайшего стекла, или из чего-то другого, инкрустированный драгоценными камнями, представлял собой произведение искусства. Это было что-то настолько изящное, утончённое, что у меня не оставалось никаких сомнений — его создали не эти примитивные создания. Здесь есть ещё кто-то? Возможно, это именно они нас позвали.

— Сирток, обратилась я к хозяину, — а кто сделал это? — я указала пальцем на чашу.

Он улыбнулся. Слава Богу, эти хоть это делать они не разучились! Или научились?

— Это Гракуца принесла из города. — Объяснил он.

Значит, здесь есть ещё и города? Интересно, как мы этого не заметили? Теряем квалификацию, теряем.

— Город? — Притворилась я идиоткой, или не претворялась — Здесь есть город? Я ничего о нём не слышала. Кто там живёт?

Сирток не удивился тому, что я ничего не знаю о городе, кажется, о нём мало кто знает. Он продолжал старательно точить нож, и задумчиво произнёс:

— Там никто не живёт. Это город мёртвых.

Да, преуспели у них покойники! А у живых руки из задницы растут. Жаль.

— А где этот город? — продолжала домогаться я.

— Да тут недалеко. Только там всё, что можно забрать, уже унесли. Красиво там. Хочешь посмотреть?

Хочу ли? Не то слово! Но пока Тирто не оклемается, я посижу здесь. Хорошие они-то, хорошие, но, кто их знает, может, я уйду, а они его съедят, как дополнительное блюдо к Морскому охотнику? Доверяй, но проверяй!

— А почему они умерли? — Ника не могла уняться я.

— Да кто ж их знает. — Удивилась Гаркуца. — Давно это было. Мы на этот город случайно набрели. После землетрясения он открылся. Скала, что закрывала его, обвалилась. Красиво там!

Она встала и вышла из пещеры. А я смотрела, как Сирток сосредоточенно точит свой нож, и холодок пробежал у меня по спине — а не для меня ли он предназначается. Я всё никак не могла поверить, что это племя настолько отличается от тех, с кем мы успели познакомиться. Вижу, что они разные, а напряжение не проходит. И не моя в том вина — надо было видеть ту схватку у Тирто!

— Есть хочешь? — Спросил Сирток.

— Было бы неплохо.

— Сейчас Гаркуца принесёт. Вы-то сами, откуда будете?

Начинается! Что бы ему такое наплести, чтобы на правду было похоже? Потому, что истину ему говорить бесполезно — не поверит и не поймёт. Пока я раздумывала, он наконец-то прекратил своё подозрительное занятие, отложил нож и спросил:

— Со звёзд что ли?

Я не то, чтобы удивилась, я — обалдела! Кто же они такие? А хозяин смотрел на меня и ухмылялся — любовался произведённым эффектом. Дескать, ты, девка, не за тех нас принимаешь. Н-да, что-то я совсем плохая стала, ничего понять не могу, а ведь раньше-то, раньше, не девка — ума палата была. Старость — не радость! А что со мной будет лет так через тысячу? Склероз и тихий маразм? Хорошо, если тихий, но это сомнительно — не в моём стиле.

— В смысле? — Продолжала я валять дурочку.

— Смысл ей подавай, — хмыкнул хитрый мужичок, — Люди со звёзд, знаешь такое?

Он меня учить решил! Я-то знаю, а вот ему-то, откуда это известно?

— Чего удивляешься? Я их картинки видел.

— Чьи?

— Мёртвых.

Вот так, наверное, и сходят с ума! Только с чего бы мне? Картинки он видел! Я тоже хочу посмотреть эти картинки! Подать-ка мне сюда их! И в этот момент Тирто, наконец-то, вздохнул! Я посмотрела на него и обнаружила, что он слегка шевелит пальцем. Как-то он быстро в этот раз пришёл в норму! Иммунитет, что ли появился?

— Вот и хорошо, — сказал Сирток, — Сейчас вы можете уйти.

А ведь не таким уж гостеприимным оказался наш друг! Ну да, «лишний рот — хуже пистолета». Мог бы и не так активно радоваться. Настроение у меня немного испортилось. Не хотелось бы уходить сейчас, когда я выяснила столько всего интересного. Но как остаться?

Наконец-то вернулась Гаркуца с подносом, но котором расположились изящные тарелки с вкусно пахнущей похлёбкой. Между прочим, я уже вторые сутки ничего не ела. Никуда я не пойду! Вот сейчас грохнусь в обморок от истощения и что они будут со мной делать? Сирток правильно истолковал мой настрой и сказал хмуро:

— Гаркуца, накорми наших гостей и пусть идут себе.

Ах ты, жлоб! Хотя нет, похлёбкой он готов был поделиться. Тогда непонятно, почему он спешит нас поскорее выставить? Он явно чем-то недоволен и, если бы не Тирто, я бы легко разобралась бы в чём тут дело. А пока я не торопясь, ела горячий суп из мяса Морского охотника и, надо заметить, находила его вкусным. Хотя, если бы мне подали салат из червяков и жаркое из пауков, я бы всё равно не отказалась. Мне необходимо было придумать, как здесь остаться ещё на немного. Я ведь ничего не успела рассмотреть и понять. И дело даже не в том, что эти странные, точнее, нормальные люди разительно отличались от своих сопланетников, нет, было здесь ещё что-то. Например, то, с какой легкостью Сирток рассуждал о людях со звёзд. Для дикаря — непростительная роскошь.

— Ты другу-то своему помоги сесть, — посоветовала мне Гаркуца. — он ещё не оправился. Пусть поест.

О Тирто я совсем забыла. А он смотрел, как я уплетаю суп и улыбался. Удивительное дело — почти на каждой планете, где я бывала, кто-нибудь из местного населения обязательно проявлял ко мне нездоровый интерес. Почему-то я нравилась всем этим странным типам. На Земле всё с точностью до наоборот. На Земле на меня обратили пристальное внимание всего пара человек и те — сомнительные личности. Подозреваю, что их интересовала не я, а, скорее, моя квартира. А, что, сразу после свадьбы накормил молодую жену супчиком с грибами и всё. Прости, любимая, так получилось. Почему я так думаю? Нет, не потому, что у меня самая заурядная внешность, если не сказать хуже. Просто эти двое были такими сладкими! Они так мягко стелили, что у меня сразу возникло подозрение. Не привыкла я к такому обращению. Иногда думаю, а вдруг, я ошибалась?

Я помогла Тирто сесть. Ему ещё трудно было есть самостоятельно и мне пришлось кормить его из ложечки, как маленького ребёнка. Ему это нравилось. Конечно, никто, никогда о нём так не заботился.

— Сирток. — обратилась я к хозяину, — можно мы останемся на ночь у тебя?

Я старалась говорить как можно мягче и ласковей, так, чтобы ему трудно было мне отказать. Если бы я могла ему что-либо предложить, чтобы хоть как-то заслужить его симпатию! Но нет, ничего у меня нет! Остаётся надеяться на его совесть.

— Ой, — дёрнулась я, — что-то мне плохо стало.

Я изобразила на своём лице нечеловеческие страдания, скорчилась и застонала. Ох, не переигрываю ли я? Хреновая из меня артистка.

— Что такое? — Забеспокоилась Гаркуца. — Мы хорошо разделали охотника, яд не мог попасть.

— Я его никогда не ела, — простонала я, — наверное, с непривычки.

Но Сирток оказался не так прост. Он лукаво ухмыльнулся и опустил глаза, чтобы я не заметила, что он почти смеётся, только беззвучно.

— Не дури. — Сказал он. — Объясни лучше, почему ты хочешь здесь остаться? Что-то тут не так.

Тирто ничего не мог понять. Он, конечно не дурак, но немного наивный. Мою бездарную игру он не мог понять.

— Прекрати придуряться, девка. — Грозно произнёс Сирток — Говори, что тебе надо?

В голове, как назло, не возникало ничего подходящего. Пусто там, как на Луне. Но надо срочно найти подходящее объяснение, такое, чтобы этот мужичонка нам поверил. Он гораздо хитрее, чем кажется на первый взгляд.

— Понимаете, нам надо идти через лес. — Начала я сбивчиво объяснять. — А Тирто ещё слишком слаб. Я — всего лишь женщина. Мне страшно. Мы ведь вам не помешаем. А завтра, когда Тирто наберётся сил, мы уйдём…

— Я могу идти прямо сейчас. — Некстати вмешался мой рыцарь. — Со мной всё в порядке.

Гаркуца что-то шепнула на ухо своему мужу, и он кивнул.

— Хорошо, согласился он. Вы странные, раньше я вас никогда не видел, но рискну вам поверить. Только знайте, что, если вы надумаете, что-то недоброе утворить…

Он не стал продолжать, но я и без слов поняла, что он имел в виду. Вспомнилось, как ловко разделывали он и его сородичи Морского охотника. Тирто нахмурился. Ему не понравилось, что Сирток вздумал мне угрожать. Ладони у меня вспотели — вот сейчас он-то и утворит недоброе. Надо как-то отвлечь его от нехороших мыслей. Если он вздумает сконцентрироваться на них, то нашим не очень гостеприимным хозяевам придётся туго.

— Тирто, мы ведь не собираемся причинить этим милым людям вред? — Спросила я таким голосом, что мой друг вздрогнул.

— Нет, конечно. — Пролепетал он растерянно. — С чего бы, они ведь нам помогли, верно?

Умный мальчик, сообразил. Он сидел на кровати из панциря Морского охотника голый, совершенно голый. Джинсы и футболка сушились над очагом. Я старалась не смотреть на него. Уж слишком он получился красивым. Тело такое — плачьте девочки! Не парень — мечта престарелой миллионерши. Я взяла бардовое покрывало и бросила ему.

— Слышь, Тирто, совесть поимей, а? Срам прикрой!

Наверное, если бы я была одна, я бы знала, что с ним делать, но тут ещё присутствовали Сирток и, что меня особенно смущало, Гаркуца. Мало ли какие мысли родятся в её голове при виде такого добра! Блин, да я начинаю его ревновать! Этого мне не хватало для полного счастья! А Гаркуца-то глаз с него не сводит. Ясное дело, она такого добра ещё не видела. Куда там её Сиртоку, которого даже в полной темноте красавцем назвать нельзя. А муж-то не заметил её нездоровый интерес. Я поняла, что нас оставят! Ха, а как иначе, эта деваха всё сделает, чтобы лишний раз полюбоваться ТАКИМ телом. Возможно, она даже надеется на взаимность. Я сама женщина и знаю нашу сволочную братию! Ну-ну, может быть мой Тирто и не самый умный, но уж точно на неё не поведётся! Я даже не обратила внимания, что начала думать об этом парне, как о своей собственности. Что поделаешь, так устроены все женщины, если уж положила глаз на мужика, то всё, он — мой и делиться я ни с кем не собираюсь!

Убирая со стола, Гаркуца несколько раз коснулась бедром Тирто. Потом уронила что-то вроде ложки, так я буду называть это приспособление. Специально уронила, я это видела! Нагнулась и её тощая задница, обтянутая грубой жёлтой тканью, оказалась перед носом моего парня. Ну, даёт, зараза! А этот баран, её муж, даже бровью не повёл, как будто ничего не произошло. Он, что, не понимает к чему вся эта зарядка? Но самое смешное, что и Тирто тоже ничего не понял. Мне стало весело. Я поднялась и принялась помогать своей сопернице. Я тоже проделала этот трюк с ложкой. На этот раз реакция моего красавца была другой, он с трудом удержался, чтобы не шлёпнуть меня по пятой точке. Я видела, как он смотрит на меня. Знай наших! Конечно, рядом с ней, я — красота неописуемая! С кем ты тягаться собираешься, девочка?

— Оставайтесь. — Проявил великодушие хозяин. — Но смотрите у меня! Чтоб всё было правильно.

Я заулыбалась во весь рот. Тирто, видя, что я довольна, тоже улыбнулся неуверенно.

Когда они вышли из пещеры, Тирто спросил:

— Зачем всё это? Я могу идти хоть сейчас. Я хорошо себя чувствую.

— Я хочу кое-что выяснить, — объяснила я, — ты быть в курсе об этом племени?

— Конечно. Я ведь часто бываю на берегу. Они меня не узнали только потому, что я изменился. Они хорошие, не такие, как в посёлке. Они людей не едят. И у них чисто.

Я обомлела. Если он скажет мне, что и о мёртвом городе ему тоже известно, то я его придушу. Тоже мне шкатулка с секретом!

— А о городе мёртвых ты тоже знал? — Угрожающе спросила я.

— Ага. Я там бывал и не раз. Там очень красиво! Хочешь, я тебя туда свожу?

Нормально. Он ещё и спрашивает! А ведь эта планетка интереснее, чем казалось с самого начала. Я смотрела в его горящие глаза и мысли мне в голову лезли неправильные, сволочные мысли, чего скрывать! А какие ещё они могут быть, если у него такие глаза, что в них можно запросто утонуть, а ещё в них, возможно, водятся чудовища типа Морского охотника, такие у него глаза — синие и глубокие, как океан, невероятные! Не знаю, чем бы это всё закончилось, если бы не вошла Гаркуца с ворохом разноцветных тряпок. Она бросила их на пол и тихо сказала:

— Спать вы будете на полу — у нас нет больше кровати.

Да, девочка, ты бы с удовольствием уступила мне место на кровати рядом со своим мужем, в обмен на местечко под боком у Тирто, но не тут-то было!

— Да, да, — покорно закивала я, — не стоит беспокоиться. Мы уж как-нибудь сами устроились бы.

Она посмотрела на меня с трудно скрываемой неприязнью. Ох, не отравила бы она меня на самом деле! Не нравлюсь я ей. Но зато ей нравится Тирто, а без меня он здесь не останется. Так что, можно сказать, что я в какой-то мере от неожиданной смерти пока застрахована, а долго мы здесь оставаться не собираемся.

Ночью мы вырубились почти мгновенно, сказалась прошлая бессонная ночь. На полу было холодно, но я прижалась к горячему телу Тирто, и мне стало теплее. Будь я кошкой, я бы замурлыкала.

Мне снилось что-то очень приятное. Яркий солнечный день. Поле, покрытое разноцветными цветами, такими красивыми, что в солнечном сплетении что-то сжималось в комок от восхищения. Птицы пели, не сумчатые, обыкновенные, но слишком яркие и звонкие! И такое неземное спокойствие царило вокруг, что казалось вот он — Рай! И Тирто. Мне приснился Тирто. Даже во сне я понимала, что это нехороший признак. Но просыпаться мне не хотелось, совершенно. Мне не мешал храп Сиртока и постанывание Гаркуцы, видимо и ей тоже приснилось это чудо природы. Я спала, как младенец.

Утро, как всегда, пришло внезапно и испортило настроение. Это редко бывает, чтобы утро у меня начиналось хорошо. Я хронически не высыпаюсь. Я поздно ложусь и поздно встаю. Если рано, то это плохо.

— Всё, вам пора. — Приветствовал нас Сирток.

Гаркуца посмотрела на него так, что я поняла, она скоро станет вдовой, причём, добровольно.

— Пусть ещё немного отдохнут? — Робко спросила она.

— Чего ради? — Возмутился синий хам. — Наотдыхались. Пора им уже уходить.

Ну-ну, посмотрим на войну полов в действии. Я ставлю на женщину. Она наверняка найдёт к нему подход. Она моего дружка так просто не отпустит. Интересно, что она придумает? Как же можно вот так просто отпустить эти пронзительные синие глаза и это роскошное смуглое тело?! Нет, здесь Сирток в проигрыше изначально, лучше бы и не сопротивлялся.

— Да?! — Взвилась Гаркуца, — А вот вы завтра на охоту пойдёте, что нам делать. Если эти из посёлка вновь набегут? В прошлый раз, сколько погибло наших? Так хоть один мужчина будет — спокойнее.

Сирток задумался.

— Ты считаешь, он будет вас защищать? Да на что он способен?! Он даже от охотника не смог уберечься!

Я увидела, как у Тирто в глазах вспыхнула искорка неприязни, которая обещала перерасти в пожар ненависти. Он такой!

— Вообще-то, — решила я вмешаться, — Тирто уже не раз от них отбивался. Один.

Сирток не поверил.

— Один? Да они всегда толпой нападают. Как он мог один с ними справиться? Врешь?

— Не-а, — честно заявила я. — Правду говорю.

— Не нужны они здесь. — Уже с некоторым сомнением сказал он.

— А я считаю, что ещё пару суток они могут у нас пожить. — Настаивала женщина.

Я уже знала исход этого поединка, кто бы сомневался? Зря Сирток упирается, зря.

— А я сказала, что они останутся! — Впервые я услышала, как она повышает голос на мужа. — Умный ты очень. Вы, значит, на охоту, а мы одни остаёмся. Нам в такой ситуации каждый человек не лишний.

За стенами пещеры слышалась голоса. Мужчины собирались на охоту. Неужели всю вчерашнюю добычу уже оприходовали?! Сколько их здесь? Ничего, это мы выясним скоро.

Сирток собирался медленно и не спешил отвечать, хотя я видела, что решение он уже принял. Он не спеша, складывал в холщёвый мешок стрелы, какие-то крючки, подозрительный пузырёк, подозреваю, что с ядом Морского охотника. И молчал.

— Так, что ты мне ответишь?! — Голосом вестника апокалипсиса спросила Гаркуца.

— Что? — Почти робко спросил её супруг.

— Издеваешься? Они остаются?

Ох, Гаркуца, можешь не спрашивать и так всё ясно. Он на всё согласен, лишь бы ты его не пилила! Ох, женщины, везде они одинаковы, во всех уголках Вселенной.

— А кормить меня не надо? — Огрызнулся Сирток.

— А это зависит от твоего ответа. — Язвительно ответила она.

— Да ладно, пусть остаются, но, если что, отвечать перед всеми будешь ты лично!

Когда он ушёл, Тирто спросил:

— Почему он согласился, он же не хотел нас оставлять?

Я улыбнулась ему, надеюсь, улыбкой Джоконды и ответила:

— Всё очень просто, друг мой, он не хотел, чтобы, когда вернётся, она его пилила, долго и без остановки. Понимаешь?

Нет, ничего он не понял. Человек, который до сих пор не имел ни малейшего опыта общения с противоположным полом, как он мог понять все эти нюансы межполовых отношений? Трудно ему будет в жизни!

Глава 10

Я дозором обходила поселение. Странная штука — пещеры, в которых обитали местные жители, были в основном, искусственными. Каким непостижимым образом эти, скажем прямо, довольно примитивные существа ухитрились выдолбить в скалах просторные квартирки? Чем? Ну да ладно, как-то же построили древние египтяне свои пирамиды! Не стала я над этим голову ломать, есть вопросы интересней. Я оторвалась от Тирто и Гаркуцы, которая нагло увязалась с нами, чем раздражала меня безумно. Но сказать ей я ничего не могу — хозяйка, как — никак. Она трещала без умолку и постоянно строила глазки Тирто. Вот синяя сволочь! Ведь замужем же! А она вертит своими тощими бёдрами, губами чмокает и вообще ведёт себя крайне неприлично. Я вот думаю, как ей не стыдно хотя бы перед своими же сородичами. Нравы у них тут те ещё! Настроение у меня такое, что хоть вой! Ненавижу всех: её, Тирто, себя. Понимаю, что эта бабёнка никогда не сможет заполучить его, но, всё равно неприятно. Да, ревную, а что в этом такого странного? Я и так уже чувствую себя не женщиной, а Миклухо-Маклаем, забыла, что такое нормальные комплименты. Реагирую на них, как на какую-то скрытую угрозу — с недоверием и даже враждебностью. А раньше, бывало, скажет кто-нибудь: «Девушка, какие у вас красивые ножки!» и я уже млею. Да мои ножки у родителей получились удачно, всё остальное — так себе. Иногда жалею, что человек состоит не из одних ног. Осьминогам завидую чёрной завистью. А сейчас сразу возникает мысль: «В чём тут подвох?».

Впереди что-то шевельнулось и замерло. Я остановилась. Здесь можно столкнуться с кем угодно. Конечно, ни курдыр, ни морской охотник сюда не доберутся — высоко, но мало ли что ещё водится на этой планетке. Я уже не так благодушно настроена, как вначале. Вот нападёт очередной монстрила и что мне тогда делать?

Из-за большого камня высунулась смешная мордашка. Зверёк был маленький, пушистый, похож на тушканчика. Я улыбнулась. Это хорошо. Я бы того лапульку себе завела. Посадила бы его в клетку, кормила бы морковкой… Но всё это только на первый взгляд. Когда он выбрался из за камня полностью, я отступила на шаг. У зверёныша оказалось, имеется длинный хвост с жалом на конце. А, если оно есть, значит и пользоваться им этот «тушканчик» умеет. Боже мой, у них тут даже тушканчики и то с жалом! Сумасшедшая планета! Что за бардак творится в этом мире? Может и птички эти сумчатые не так уж безобидны? Существо размером чуть меньше кошки смотрело на меня внимательно жёлтыми немигающими глазами и нисколько не боялось, даже наоборот. Оно оскалилось, продемонстрировав полный набор острых белых зубов, и зашипело. Сомневаюсь, что настоящие тушканчики умеют издавать такие звуки. Мне почему-то стало неуютно, хотя зверёк-то махонький, стукни хорошо и всё, помрёт мигом, но паук каракурт тоже ведь не со слона размером. Я сделала ещё один шаг назад. «Тушканчик» подошёл ближе. И ведь не боятся, гадёныш! Откуда он взялся такой храбрый? Я топнула ногой для острастки, но это не произвело на зверёныша никакого впечатления. Шерсть распушил, глаза сощурил, морда наглая такая!

— Чего ты ко мне прицепился? — Жалобно спросила я.

Такая мелочь, а жуть умеет нагнать. А всё потому, что не знаю я, на что он способен. Он медленно покачивался на длинных задних лапках и шипел, как змея. Жутковато. Шатается. Как пьяный, шипит — стращает. И ведь получается это у него! В другой раз и в другом месте я бы рассмеялась, настолько всё это нелепо выглядело, но в тот момент мне было не до смеха.

— Что ты, гадёныш, удумал? — Спросила я его.

Он, конечно, мне не ответил, но пронзительно пискнул и, я даже не заметила, как он ловко подпрыгнул и вцепился мне в шею. Я заорала, достаточно громко, чтобы меня услышали. Было больно. Я старалась оторвать зверька от своей шеи, но безрезультатно — вгрызся он в меня, как бультерьер. Мёртвой хваткой!

— Эй, Тирто, Гаркуца, где вы?! — Голосила я, выкручивая «тушканчику» лапки. Лапки выкручивались, но челюстей он и не думал разжимать. Вот тварюга упорная! Настоящий чемпион — победа любой ценой! Меня ему не жалко, так хоть себя бы пожалел, ведь калекой станет.

Что-то подмога не спешила. Неужели он повёлся на эти дешёвые трюки Гаркуцы? Меня трудно не услышать, я кричу громко. Кое-как мне всё же удалось отцепить «тушканчика» от себя. Зверёк пронзительно завопил, так, что уши заложило, и щёлкнул лысым, крысиным хвостом. Жало просвистело в миллиметре от моей руки. Я отшатнулась и сорвалась с высоты пять или шесть метров прямо на камни.

Ба-бах головой об булыжник — оружие пролетариата и свет померк…

Когда я очнулась, то с грустью заметила, что лежу я по-прежнему на камнях и никого нет рядом. Они меня не искали! Или не нашли? Безумно болела голова и вообще всё тело. Я попытала подняться и выругалась — с ногой у меня не всё в порядке. Лодыжка распухла. Хорошо, если это просто вывих, а если перелом? Уже темнеет. Изумрудные сумерки привычно окутывали мир тонким шёлковым покрывалом. Я прислонилась к холодному камню и тихонечко, пока меня никто не видит, заплакала. Я так вдохновенно поскуливала, что с каждым всхлипом мне становилось всё хуже и хуже. Было беспросветно жалко себя. Больше всего меня расстроило то, что Тирто даже не подумал меня искать! Сволочь! Вот Соф меня никогда не бросал в беде. Соф, конечно, тоже скотина порядочная, завистливый и ехидный, но в беде не бросит. А этот… Дикарь он и есть дикарь! Чего от него ждать? Пусть лижется со своей синюшной Гаркуцей! Обойдусь без него! Вот сейчас я поднимусь на ноги и поковыляю тихонечко к ребятам. А им пусть будет стыдно! Какого чёрта я здесь осталась?! Надо было сразу идти домой, а не осматривать местные достопримечательности. Но чего уж сейчас об этом сожалеть? Главное собраться и пойти — остальное как-то само утрясётся.

Но моим смелым планам не суждено было сбыться. Боль, словно раскалённой спицей пронзила! Только сейчас я заметила тонкий ручеёк крови, медленно сползающий по моему плечу. Я совершенно забыла, что кроме падения, мне ещё и от «тушканчика» не хило досталось! Я дотронулась до шеи и почувствовала под пальцами горячую липкую жидкость — кровь. Её запах привлёк ко мне многочисленных мелких кровососов. Они кружились вокруг густой звенящей тучей. Я чесалась и материлась, плакала и злилась, ну а толку?

— Так, девочка, — начала я разговаривать с собой, — ты должна подняться и уйти, чего бы тебе это не стоило! Сашенька, давай же, оторви жопу от земли!

Я чувствовала себя, как маленький ребёнок, потерявшийся ночью в незнакомом городе. Ковыляла непонятно куда и зачем, поскуливала и готова уже была завыть в голос.

— Сволочи! Ах, какие же они сволочи!

Болело всё! Невозможно было вздохнуть глубоко, потому, что, видимо сломано ребро.

— И никому, заметь, Санечка, нет до тебя дела!

В какой-то момент мне показалось, что я слышу чей-то голос. Я остановилась и прислушалась. Тишина. А как хотелось бы, чтобы кто-нибудь позвал!

Воздух вкусно пах свежестью. Радуйся, девка, вот тебе море — купайся до омерзения! Ага, плавай, давай, с больной головой, сломанным ребром и вывихнутой лодыжкой в подозрительном месте, где тебя может съесть всё, что угодно, включая тушканчиков! Чего же здесь так тихо? Раньше хоть кто-то плакал. Я прислушалась и теперь уже чётко услышала где-то вдали, непонятно только где именно:

— Са-а-а-ня!

Я даже забыла о своей многострадальной ноге, подпрыгнула зачем-то, как будто так меня будет лучше видно.

— Я здесь!

И с ужасом обнаруживаю, что голос у меня сел. Простыла, что ли?

— Тирто, я здесь!

Я попыталась прокашляться, но это слабо помогло.

— Тирто! — Услышать это было невозможно.

Жизнь моя — жестянка! Надо же так вляпаться, чтобы сразу всё! На тебе, дорогая, вывих, перелом, ангина! Радуйся, идиотка! Какого чёрта ты попёрлась одна?!

Куда я шла, зачем, это уже не имело значения. Куда бы я ни отправилась — везде незнакомый мир и никого рядом — это в лучшем случае. В худшем — я набреду на очередное племя синих людоедов или ещё какую-нибудь мерзость, о которой я даже не догадываюсь. И никто не узнает, где могилка моя. Така деваха была бойкая, ан нет ею, сгинула незнамо где.

Вот так, жалея себя и переживая, дошла я до странного места. В темноте даже сразу не разобралась, что вокруг. Лишь тогда, когда уселась передохнуть на какой-то булыжник, я с удивлением обнаружила, что это не совсем камень, вернее, что это нечто, созданное руками человека. Похоже на небольшой такой, всего-то в полметра, постамент. Я даже нащупала руками узоры по бокам! Всматриваясь тревожно в изумрудную темноту, я обнаруживала всё более и более странные вещи! Вокруг меня уже не толпились бесформенные скалы! Мне показалось, что я нахожусь в городе, в котором внезапно отключили электричество. Вот это, определённо, дома, только немного странные. Даже более чем. Дома, если это можно так назвать, имели форму правильного многогранника, точнее я сказать не могу. Почему я решила, что это именно дома? Потому, что так мне показалось. Некоторые из этих сооружений были покрыты прозрачным куполами, в которых отражались звёзды. Красиво! И всё же, что-то здесь не так. Что именно, этого понять не могу. С трудом поднялась и пошла по направлению, к одному из зданий. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что это и есть тот самый город мёртвых и единственное, чего мне хотелось в тот момент — это где-нибудь укрыться от всех живущих на этой планете чудовищ. Что-то мне подсказывала, что, если у меня получится проникнуть в дом, то там я буду в безопасности. Нога болела так, что мне хотелось её вообще оторвать и выбросить. Нервы совсем сдали. Оказывается, человеческая психика — штука удивительно хрупкая, про нервную систему я вообще не говорю! Интересно, как выглядели те, кто всё это построил и куда они делись?

Вместо дверей я обнаружила небольшую площадку, засыпанную песком и мелкой галькой. Я взобралась на это сооружение и почувствовала, как оно спружинило. Что дальше? Я подпрыгнула и заорала от боли, но зато это сработало — площадка медленно поползла вверх! Нет, всё-таки умная я девушка, местами, когда очень страшно! С высоты я могла наблюдать необычный город. Улицы. Да, здесь они были, ровные и прекрасно сохранившиеся. Некоторые необычные дороги были закручены в спираль, и мне кажется, что это что-то да значило, только я не могла понять, что именно. Таких вот спиральных улиц было всего три. Внутри каждой такого завитка находилось круглое, как мяч здание, или что там это такое?

Я поднялась на самый верх, сделала шаг и оказалась в большом просторном зале. Блин, это у них лестничная площадка такая?! А где квартиры? Мне бы закрыться где-нибудь и отдохнуть. Что делать дальше я буду решать утром, когда станет легче. Где же здесь двери? Её нет.

Я ходила по пустому помещению и не могла понять, куда мне податься? Какой идиот такое понастроил? Что это вообще, в конце концов?! Что, лечь на пол и заснуть? Не думаю, что утром мне станет лучше. Практика показывает, что завтра стоит ожидать осложнений. Боюсь, что утром я вообще не смогу подняться. Хотелось бы в этом случае быть более защищённой.

И тут мне вспомнилась ныне покойная планета — Хрифа и здание скарров, ещё более нелепое, чем это. Там тоже, помнится, не было дверей, но они были! Значит и здесь есть что-то подобное. Иногда я бываю сообразительной, если сильно прижмёт.

Дверь нашлась, мать её так! Всё оказалось проще, чем я думала. Она была того же цвета, что и стена и никак не выдавала себя. Тихая такая, не скрипела, ничем себя не афишировала. Я надавила на стену, и открылся проход, а за ним почти уютная комната, только пыли много. Да, давно здесь никого не было. Но я обнаружила мебель! Немного странноватая, но, что есть что, понять можно. Я с удовольствием завалилась на что-то мягкое, плоское, заподозрив, что вот она — кровать! Укрылась чем-то тёплым, пушистым, пыльным и мгновенно уснула. У меня такая реакция на неприятности — я моментально засыпаю и сплю обычно долго, без сновидений. Подозреваю, что таким образом мой здоровый детский организм защищается от всего того, что я с ним делаю. Другого способа бороться со мной у него нет.

Когда я, наконец-то, соизволила проснуться, было даже не утро, а вечер. Ещё светло, но уже начинало темнеть. Чувствовала я себя омерзительно! Вставать не хотелось, но надо было — скоро стемнеет и придётся ночевать здесь ещё одну ночь. А мне, кровь из носу, надо отсюда выбираться!

— Саня-а-а! — Услышала я где-то внизу.

Вскочила и упала обратно. Боль немилосердная.

— Ну, чего ты, коза резвая, прыгаешь? Помни о том, что ты теперь увечная. — Грустно напомнила я себе.

Осторожно встала и поплелась вдоль стены — не запомнила вчера впопыхах, где дверь находится. Чихая от пыли, стараясь не сильно тревожить больную ногу, медленно ползла и вот она! Я оказалась на той самой площадке, которая подняла меня наверх. Теперь только я могла увидеть, что этот подозрительный механизм вообще ни на чём не держался — висел себе в воздухе. Если бы я это обнаружила вчера, то ни за что не рискнула бы так высоко подняться — механизм-то древний, может даже древнее египетских пирамид.

Я осмотрела всё вокруг, надеясь увидеть Тирто, но не смогла его обнаружить. Прислушалась — ничего. Может быть, у меня галлюцинации, как-никак, я больная.

— Саня! — Нет, это точно не галлюцинации!

— Эй, я здесь! — А ничегошеньки не слышно. Сиплый такой писк о помощи.

И тут я их увидела! Они шли от одного из домов, Тирто и Гаркуца. Ага, куда же без неё? Но сейчас я была рада даже ей! Только они меня не услышат. Метнулась обратно в «свою» комнату, схватила что-то непонятное, круглое, тяжелое, даже толком не разглядела, что именно, надеюсь, что не атомную бомбу. Выползла на площадку и молилась, молилась, чтобы они никуда не ушли. Нет, на месте. Прицелилась и швырнула непонятный предмет прямо под ноги Тирто. Я не столько увидела, сколько почувствовала, как он вздрогнул и посмотрел вверх. Заходящее солнце слепило его глаза, и он вполне мог проглядеть меня.

— Тирто, Тиртулечка, ну заметь меня! — Молила я. — Тирто, я могу здесь сдохнуть!

Они о чём-то говорили, но я не могла знать о чём. Увидела только, как он оттолкнул Гаркуцу и стал всматриваться мне в лицо. Точно, он меня видел!

Когда он подбежал к «моему» зданию и крикнул:

— Это ты?

— Я, кто же ещё?! — Почти беззвучно ответила я.

— Не слышу. Спускайся.

Сама знаю, что «спускайся», только, как мне это сделать? Не, конечно, красиво это — вишу в воздухе, аки птица, жаль только, что летать не умею.

— Давай сюда! — Уговаривал меня он.

Подоспела Гаркуца. Подозреваю, что она не рада меня видеть, но ласково так говорит:

— Саня, мы всю ночь тебя искали. Как ты здесь оказалась?

— Ты мне лучше объясни, как спуститься? — Шёпотом спрашиваю я. Она не слышит.

Впервые я поняла, как трудно жить немым! Раньше казалось — подумаешь, говорить человек не умеет, что за трагедия?! Оказывается, еще и какая! Наконец-то до меня дошло, что надо бы подпрыгнуть — вчера это сработало. Что я и сделала. И, хотя я окончательно осипла, взвыла я так, что сама удивилась. В экстремальных условиях у человека могут открыться скрытые резервы — это я где-то читала. Я медленно спускалась вниз и попала сразу в объятия Тирто.

— Как же ты меня напугала!

— Знал бы ты, как я сама сдрейфила! — Прошипела я.

— Что с тобой? Почему ты так говоришь?

Наивный ребёнок! Почему люди так говорят? Да потому, что простудились!

— Она перемёрзла. — Холодным тоном объяснила Гаркуца и так посмотрела на меня, что я сразу поняла — то, что они не сразу меня нашли — это целиком её заслуга.

Тирто рассматривал меня, словно не видел тысячу лет. Лицо у него помрачнело, когда он понял, что я не просто заблудилась, но и немного покалечилась. Я с удивлением увидела, что ему больно! Это была моя боль, но она каким-то образом передалась ему. Чудны дела твои, господи!

— Что с ногой? — Встревожено поинтересовался он.

— Вывих. Я упала со скалы, когда на меня напал маленький странный зверёк с жалом на хвосте.

— Кипар. — Объяснила Гаркуца. — На неё напал кипар. Когда он один — это не страшно.

— Да, а жало?

— Ничего опасного в нём нет. Просто почешется немного и всё.

Если бы я это знала! Тирто взял меня на руки и понёс, словно какую-то невиданную драгоценность. И мне стало так хорошо, так спокойно! Я шёпотом стала ему рассказывать то, что уже много лет не даёт мне покоя:

— Ты меня не поймёшь, но, если ты захочешь, то тебе и без объяснений всё станет ясно. — Сипела я. — Вот они говорят: «Ключ, ключ…», а я думаю постоянно, почему у меня такая нелепая жизнь? Ну, ведь постоянно куда-нибудь влипаю! Знаешь, я ведь родилась мёртвой. Да. Представляешь, маме делали кесарево сечение, она не могла сама родить, и после меня у неё не могло быть больше детей. Меня, как трупик отложили в сторонку и стали спасать маму. Картинка жутковатая: женщина с разрезанным животом и мёртвый ребёнок. Тирто, меня не должно было быть! Но почему-то я есть! Пожилая медсестра пожалела мою маму и единственная, кто вспомнил обо мне. Мама говорит, что она меня отбила. Сначала окунала то в горячую, то в холодную воду, а потом отбила. Мама рассказывала мне, что у меня ещё долго потом были синяки под глазами. Может дело не в том, что я — ключ, а в том, что меня не должно быть вообще? Поэтому я и влипаю во всякие нехорошие истории. Непонятно только, почему до сих пор жива. А, если это зачем-то нужно, то зачем? Это не дар, Тирто, это сволочная судьба человека, которому нет места в этой жизни!

И я, наконец-то, заплакала. А он молча прижимал меня к себе. Давая понять, что не позволит случиться со мной ничему плохому.

— Тирто, — подала голос заскучавшая Гаркуца. — Скоро ночь. Нам надо переждать её здесь. Нельзя идти ночью, да ещё с ней на руках. Морские охотники стали часто здесь появляться.

Тирто задумался. Он кивнул.

— Да, пожалуй, надо ночь переждать здесь. Ты умеешь вправлять вывих?

Я была уверенна, что она ответит отрицательно, только бы мне было плохо, но она сказала:

— Пойдём в дом, я посмотрю. Я Сиртоку часто с этим помогала.

Она усмехнулась, вспомнив что-то своё.

— Ну и орал же он тогда. Эй, ты, — обратилась она ко мне, — учти, будет больно.

— Я готова.

— Занесло же тебя в город мёртвых! И как ты дорогу — то нашла? — Бормотала она.

— Сама же говоришь, что занесло. Я ничего такого не искала, просто так получилось.

Она вздохнула:

— Что-то всё у тебя получается не как у людей. Какая-то ты неправильная!

Глава 11

Они проснулись. В глазах Тирто ещё плавал сон, но он медленно таял, глаза прояснялись. Вот он, наконец-то стал что-то соображать! А мне в этом месте сны почему-то не снились. Нога болела! Боюсь я доверять Гаркуце её — вырвет с корнем, но что-то делать надо.

— Гаркуца, помнится, ты обещала вправить мне ногу? — Робко спросила я, втайне надеясь, что она откажет.

Видел бы кто-нибудь, КАК она на меня посмотрела! Не то, что мурашки — мамонты по всей коже пронеслись, вообще, она вся дыбом встала! Но голос ласковый такой, вежливый:

— Конечно. Это не так уж трудно, если Тирто мне поможет.

Тихая злость бурлила во мне, не решаясь выплеснуться наружу. Никак она без Тирто не может. И ведь даже не вспоминает о своём муже, не скучает совершенно. А им, беднягой, возможно, уже позавтракал очередной местный монстр. Не, её это мало тревожит.

— Я помогу. — Мгновенно согласился мой друг.

А вокруг что-то непонятное. До этого я даже не пыталась изучить обстановку — не до того было. Теперь же я могла себе это позволить. Почему я решила, что кровать — это именно кровать? Все предметы, казалось, созданы каким-то безумцем или сюрреалистом. Всё слегка узнаваемо, но при всём при этом, может быть чем угодно! Слой многовековой пыли придавал невероятному интерьеру зловещий оттенок. Я даже заподозрила, что здесь обязательно должны водиться привидения. Окон нет, но свет откуда-то проникает. Те, кто это всё построили, были ребятами с фантазией.

— Садись на пол! — Голосом, не допускающим никаких возражений, приказала Гаркуца. — Упрись спиной в стену — так удобней. И терпи.

Могла бы не предупреждать. То, что мне придётся терпеть, я поняла по её глазам. Вправлять мой вывих она будет долго и с особой жестокостью. Ожидание неприятностей страшнее самих неприятностей, я даже зачесалась на нервной почве.

Что-то пробежало по коридору. Что-то маленькое. Потом ещё один. Я напряглась. Маленький — это ещё не факт, что безопасный. Я толкнула Гаркуцу больной ногой и взвизгнула.

— Там кто-то есть!

Она, видимо, решила, что я просто стараюсь её отвлечь, чтобы отсрочить момент экзекуции. Нога моя распухла раза в два, посинела и имела такой вид, что я едва не расплакалась. Да, я не отличаюсь неземной красотой, но на ноги я никогда не жаловалась. С ногами-то мне, как раз, здорово повезло! Длинные, стройные, качественные получились, как положено по ГОСТу. Я посмотрела на раздутую лодыжку и всхлипнула.

— Да не скули ты! — Резко оборвала меня она. — Это не самое страшное, что могло с тобой случиться.

Тирто держал меня, чтобы я не дёргалась. Гаркуца ухватилась за мою многострадальную ногу и…

Говорят, что от боли в глазах должно потемнеть. Фигушки! В моих глазах вспыхнули разноцветные искры — целый салют. Когда я пришла в себя, то первое что бросилось мне в глаза — несколько «тушканчиков» за спиной Гаркуцы, которые осторожно подбирались к нам, стараясь не привлекать к себе внимания.

— Смотрите! — Заорала я, указывая пальцем на пришельцев. — Опять эти уродушки.

Гаркуца и Тирто, обернулись, почти синхронно. Пятеро маленьких гадёнышей остановились, но даже не думали убегать. Так ведут себя крысы, когда их много — чувствуют своё превосходство.

— Кипары. — Тихо сказала Гаркуца. — И, мне кажется, что их здесь много. Это плохо.

То, что их много и эти пятеро — всего лишь разведгруппа, стало ясно минут через несколько. Из тёмного длинного коридора всё выпрыгивали и выпрыгивали новые «гости». Вот их уже около трёх десятков, на вид вполне безобидные зверьки, но…

Но они сбивались в кучу, становились на задние лапки и монотонно покачивались. Уж я-то знаю, чем это покачивание в итоге заканчивается. Почувствовав, что добыче просто некуда деться, кипары не спешили, они напоминали служителей неизвестного культа во время своей зловещей службы. Бурое пушистое море тихо колебалось, завораживая и пугая. Потом раздалось тонкое шипение — сигнал атаки. «Тушканчиков» уже было так много, что их и сосчитать-то было невозможно! А зубы у них острые и хватка железная! Если они сейчас нападут, то от нас не останется даже лоскутков. Это тихое шипение пугало меня больше, чем грозный рык, оно заполнило собой всё пространство, оно давило не только на нервы, но и на кожу.

— Что будем делать? — Испуганно спросила я, надеясь услышать в ответ что-то бодрое, типа: «Пустяки — дело житейское!».

— Нужен огонь. — Не столько сказал, сколько приказал Тирто.

Хорошо, но вот огня-то у нас не было.

Гаркуца засунула руку под свои многочисленные бесформенные одеяния, порылась и достала два камешка — кремень! Можно было бы вздохнуть облегченно, но радость мою омрачало сознание того, что пока мы будем высекать огонь, нас просто сожрут! Я схватила пушистое покрывало, под которым провела ночь и приготовилась отбиваться от этой мелкой гнуси.

— Без боя не сдамся! — Пригрозила я.

Кипары не спешили, подозреваю, что они получали удовольствие от всего этого. Кошка ведь не сразу съедает мышь, она сначала поиграет немного. Эта мелочь тоже развлекалась!

— Ребята, — шёпотом, словно животные могли нас услышать и понять, сказала я, — надо всем взять какие-то тряпки. Набросим на них и по этому «коврику» постараемся проскочить.

Идея была бредовая и почти не выполнимая, почти. Но эти существа сгрудились довольно компактно и, если не промахнуться, то у нас всё может получиться. Очень медленно, стараясь не делать резких движений, которые могут спровоцировать всю эту банду, Тирто стянул вылинявшую, пыльную тряпку с чего-то, что очень отдалённо напоминало мне кресло. Больше в комнате ничего подходящего не сыскалось. Гаркуце пришлось слегка разоблачиться. Того тряпья, что на ней было надето, хватило бы на всех! Она похудела прямо у нас на глазах, а ведь на ней ещё много чего оставалось.

— Эх, сюда бы сеть! — Сказала она.

— Автомат Калашникова. — Поправила её я. — Давайте. Действуем по команде. Вперёд!

Наше тряпье взметнулось и, слава Богу, полностью накрыло всю эту шушваль! Теперь надо было спешить, пока они не выпутались.

И мы побежали! Я чувствовала под ногами живую, копошащуюся массу. Они пищали, громко, пронзительно! Я представляла, как они расплющиваются под тяжестью наших тел, и мне даже стало их жалко. На тряпках проступили пятна крови.

Мы бежали так, как будто за нами гнался сам чёрт! Хорошо, что моя соперница успела вправить мне лодыжку! Боже мой! А ведь позапрошлую ночь я была здесь совершенно одна! Я спала! Пришлось прогнать эти мысли прочь, чтобы не свихнуться от ужаса.

Тем временем некоторые кипары успели освободиться и бросились за нами в погоню. Хуже всего то, что мы не знаем, сколько их всего в этом здании.

Куда мы бежали, как ориентировались в этом лабиринте тёмных коридоров и залов, не знаю. Страх гнал нас, как пастух овец. Страх, похожий на бурое море, состоящее из маленьких, кровожадных существ. Чтож, никто не гарантировал нам спокойную жизнь. Эхо от нашего топота разносилось по всему пустому зданию, привлекая всё новых и новых «тушканчиков» — выхода не было. Мы бежали куда-то вниз, в надежде, что, как во всех нормальных сооружениях, там должен находиться выход. Та летающая площадка не могла быть единственной возможностью попасть внутрь. Дом этот слишком большой, чтобы в нём жил только один человек! Скорее всего, эта площадка — всего лишь лифт. Нам бы прорваться, а на свободе им не удастся нас обложить! Но спустя какое-то время меня стали мучить смутные подозрения: мы слишком долго спускаемся, дом-то не настолько высок. У меня уже кончилось и первое, и второе, и даже третье дыхания, а ничего не меняется. По закону логики, если здесь вообще существует какая-либо логика, мы находимся уже под землёй.

— Я устала, — хриплю я, — и вся чешусь.

— Это тебя кипары ужалили. — Так же хрипло отозвалась Гаркуца.

Сейчас она, наверное, проклинает и меня, и Тирто, и тот миг, когда уговорила своего мужа нас оставить. Её можно понять. Она ведь не знала, что связывается с «ключом». О, это — треклятая судьба хронической неудачницы! Знаю, даже волосами ощущаю, хотя они не могут ничего чувствовать, нас несёт туда, куда надо. Нас не должны растерзать эти твари, а иначе, в чём же смысл? Я немного успокоилась. Но этот зуд! Мне хотелось остановиться, сесть и чесаться, чесаться, до тех пор, пока не сдеру с себя всю кожу. Где-то там — цель. Эти зверёныши напали на нас неспроста. И с удвоенной силой я рванула вперёд.

— Всё, — выдохнула Гаркуца, — я больше не могу.

Тирто подхватил её на руки. Её, а вовсе не меня. От такого свинства я даже на мгновенье остановилась. Этого оказалось достаточно, чтобы один из преследователей смог до меня допрыгнуть. Хорошо ещё, что вцепился он всего лишь в футболку. Пришлось оторвать его вместе с рукавом.

Ну, наконец-то! Вдалеке забрезжил свет. Очень странный, словно пробивался он сквозь туман или занавески. Его здесь не должно быть. Это обстоятельство придало нам сил. Нет, ни один гепард не способен развить такую скорость! Я даже забыла о своём нестерпимом зуде. Коридор плавно и ненавязчиво перешёл в просторный зал, похожий на тот, куда меня впервые вывез странный «лифт». Понять откуда идёт свет, было невозможно, он ниоткуда не шёл, он просто был, молочно-белый, тёплый. Как же они смогли такое построить? Кто эти загадочные мертвецы?

Впереди замаячила большая металлическая дверь!

— Дверь! — Заорала я, даже голос прорезался от волнения. У нормальных людей он от волнения садится.

Тирто пыхтел, как паровоз. Он устал больше нас, ведь ему пришлось нести на руках Гаркуцу! Он поставил её на пол и попытался открыть нам путь к спасению. Дверь, хоть и была не заперта, но оказалась такой тяжеленной, что ему удалось сдвинуть её лишь на несколько сантиметров. Я обернулась. Наши преследователи были уже близко. Мы с Гаркуцей дружно навалились на чёртову дверь, и она открылась ещё немного, но протиснуться в эту щель нам вряд ли удалось бы.

— Тирто, — просила я, — ну открой же! Ты же никогда не был слабаком!

Я совершенно забыла о возможностях моего друга. Его надо, как следует раззадорить.

И верно, желание оказалось настолько сильным, что дверь открылась сама по себе и тут же захлопнулась, как только мы вошли. Это было чудом.

Мы повалились на холодный пол и блаженно замерли. Болели все мышцы. Мы даже не разглядели куда попали. Но это было уже не важно. ТАКУЮ дверь эти монстрики даже всем скопом не одолеют. Хотя, надо, конечно, посмотреть, есть ли здесь хоть какой-то замок. Воспоминание о том, что я в полном одиночестве провела в этом месте целую ночь, мешали мне радоваться неожиданному спасению. А потом вернулся зуд!

— Ой, мамочка! — Заныла я. — Что же мне делать? Сил нет! Почешите меня, пожалуйста! А ещё лучше — сдерите с меня кожу!

Гаркуца посмотрела на меня с презрением, полезла куда-то себе под одежды и достала мешочек, похожий на кисет.

— Не вой, — резко оборвала она мои жалобы — нам не лучше. Сейчас я кое-что сделаю.

Но помогать она стала в первую очередь даже не себе, а, конечно же, Тирто! Высыпала на ладонь жёлтый порошок, плюнула и размешала пальцем. Это называется «плюнуть и растереть». Неприглядной жёлтой массой она смазала места укусов. Движения её были заученными, почти автоматическими, и то, как быстро нашла она маленькие точечки на ноге Тирто, вызвало у меня восхищение. Всё-таки, до чего приятно смотреть на красивую, профессиональную работу! Дожидаясь своей очереди, я яростно расчёсывала своё тело. От зуда хотелось залезть на стену. Меня ничто больше не интересовало. Я оставляла на ногах длинные красные полосы, но это не помогало. А ещё говорят, что чесотка — самая приятная болезнь. Гаркуца занялась собой и только после этого снизошла ко мне.

Зуд прекратился минуты через три. Это было таким облегчением! Я смогла вздохнуть.

— Знаешь, — сказала Гаркуца, — не надо было тебе помогать.

Я опешила.

— Это ещё почему же? — Возмутилась, но не сильно, просто по привычке. Дух противоречия отравляет мне жизнь, но никуда от него не деться.

— Потому, что мы из-за тебя оказались здесь. Ведь не нас же сюда занесло.

И ведь не поспоришь! Могу орать, возмущаться, но в душе-то я знаю, что права она.

В молочно-белом, размытом свете она казалась даже красивой, хотя не могу сказать, что местные жители вызывают у меня восторг. Во-первых, у неё очень изящные руки. Есть предположение, что и все остальные части тела не хуже, но под бесконечными, бесформенными тряпками, разве это разглядишь? Глаза у моей соперницы глубокого тёмно-зелёного цвета, даже ярче, чем у меня. Вот только на синей коже, это выглядело не так эффектно.

— Извини. — Заставила с трудом себя извиниться перед ней. — Я ведь не хотела всего этого, так получилось.

Она вздохнула, тяжело так, как будто я для неё — это, как тяжёлое хроническое заболевание.

— Скоро Сирток вернётся, а дома никого нет. И неизвестно, что там делается у нас. Вдруг опять напали.

Мне стало стыдно. Вот чего я на неё взъелась? Ревную, как дура. Мне ведь в итоге всё равно придётся покидать это «гостеприимное» местечко. Я ведь не потащу Тирто с собой на Землю. Очередной бесперспективный роман. Я, что, большего не заслуживаю?

И тут я соизволила осмотреться. Почему-то никому в голову не приходило разобраться, куда же мы попали? Впрочем, это понять можно — когда всё так чешется — ни до чего другого нет дела! Но любопытство — это чересчур сильное чувство, чтобы о нём можно было надолго забыть!

Здесь всё было не так безнадёжно. Более-менее понятно. Привычно, но не на столько, чтобы разобраться, что к чему. Просторное помещение с бесконечными рядами полок. Что-то там стояло на них, щедро присыпанное пылью. Что именно — понять было невозможно. А в дальнем углу комнаты я обнаружила непонятные приборы, их было много.

— Ребята, что вам всё это напоминает? — Спросила я.

Никому и ничего. А вот со мной не всё так просто.

Я поднялась с пола и подошла к полкам. Что там у них такое? Взяла что-то маленькое цилиндрическое. Когда догадалась протереть пыль, решение пришло само. Это точно похоже на пробирку, только не стеклянную. Странный предмет казался мягким на ощупь, очень холодным, прозрачным, внутри находилась какая-то густая жидкость. До меня стало понемногу доходить.

— Я, конечно, могу и ошибиться, но мне кажется, что это какая-то лаборатория. Надо быть здесь крайне осторожными, ещё неизвестно, что находится в этих пробирках.

Мои друзья ничего не поняли.

— Что значит «лаборатория»? — Спросила Гаркуца.

— Не думаю, что смогу тебе это объяснить. Но, в любом случае, ничего здесь не трогайте.

Только теперь я почувствовала насколько здесь холодно! Не просто прохладно, нет, очень, очень холодно! Изо рта шёл пар! Мать твою, не иначе, мы попали в холодильник! А ведь, если мы в срочном порядке отсюда не выберемся, то надолго нас не хватит. Замёрзнем, превратимся в сосульки!

— Тирто, нам надо как-то выбираться. — Робко предложила я, даже не догадываясь, как это можно сделать в сложившихся обстоятельствах. Там за дверью нас дожидаются полчища кровожадных маленьких чудищ, а другого выхода из этой «лаборатории» я что-то не обнаружила.

— Я уже есть хочу! — Впервые заныла Гаркуца. — Мне домой надо!

— Нам тоже. Надо подумать, как нам отсюда выбраться.

Все замолчали.

— Огонь! — Вспомнила Гаркуца — У нас есть огонь! Мы сейчас сделаем факелы — подожжём всё, что только можно. Кипары очень бояться огня!

Чтож, кажется, спасение хоть как-то стало прорисовываться.

Тряпок в этом странном помещении мы не обнаружили, пришлось нашей спасительнице вновь жертвовать своей одеждой. Факелы у нас получились, прямо скажем, не олимпийские, но сгодятся и такие! Несколько минут Тирто пытался высечь огонь, но у него ничего не получилось. Гаркуца нетерпеливо выхватила кремни и ловко чиркнула ими друг о друга. Крошечная искорка упала на тряпье, и оно потихонечку затлело!

Всё хорошо. Сейчас мы попытаемся открыть дверь и, я не сомневаюсь, что на этот раз мы её откроем легко — теперь Тирто знает, что он может это сделать, но…

Я не стала делиться со спутниками самыми тяжкими сомнениями: мы выберемся отсюда, даже от кипар сможем защититься, но найдём ли выход наружу? Есть ли здесь вообще другой выход?

Хочется верить, что мы не заблудимся и сможем добраться хотя бы наверх — туда, где провели эту ночь, туда, где находится спасительная площадка!

Глава 12

И вот мы, наконец-то, добрались до нашего дома! Забавно, я уже называю берлогу Тирто своим домом. Расставшись с Гаркуцей на берегу и пообещав навестить её ещё не раз, мы помчались к себе. Навещать синюю стерву я, конечно же, не собиралась. Меня волновал только один вопрос: как там мои ребята? Надеюсь, что с ними ничего страшного не случилось!

Дра-Гамм встретил меня кривой ухмылкой, которая не обещала ничего хорошего. А ведь я ещё не видела Софа! Этот меня, скорее всего, просто в блин раскатает. Чего это они так окрысились?

— Нагулялась? — Ехидно поинтересовался шестипалый. — Хорошо тебе было?

Я рассвирепела! Какое право он имеет так со мной разговаривать?! Хорошо ли мне было? Они, наверное, думают, что я развлекалась с Тирто или, что-то в этом роде. Рубль за сто даю, что на эти паскудные мысли их навёл Соф. Ах, как жалко, что его не было с нами, когда мы неслись по запутанным коридорам непонятного сооружения, преследуемые целой армией кровожадных кипар! И я бы просто пищала от восторга, если бы они его ужалили!

— Кто это с тобой? — Подозрительно поинтересовалась, подошедшая Ари.

— Это — Тирто.

А что это вы, друзья мои глазки повытаращивали? Это называется — глазам не верю, да? Ха, я тоже не сразу поверила!

— Ари, это действительно Тирто, просто он немного изменился. — Внушала я.

— Ничего себе «немножко»! — Возмутился Дра-Гамм. — Это вообще не он! Где ты этого взяла?

— Мы есть хотим! — Решительно заявила я. — И только после того, как вы нас накормите, я готова буду отвечать на ваши вопросы, но никак не раньше!

Ари внимательно рассматривала нас и, видимо, она, всё-таки, поверила мне. Она взяла меня за руку и повела в берлогу. Я чувствовала, что тут в наше отсутствие что-то произошло, но не могла понять что именно. А вот Тирто разобрался сразу! Он принюхался подозрительно и спросил:

— Здесь, что, были синие? Как же вы с ними справились?

— С трудом. — Признался Дра-Гамм и так на меня посмотрел, что мне стало не по себе. Можно подумать, что я и в этом виновата.

А ещё мне отчаянно хотелось спать. Веки стали такими тяжёлыми, что мне впору было, как Вию требовать: «Поднимите мне веки!». Я устала от всего этого! Больше меня не умиляют ни сумчатые птички, кто знает, на что они способны, ни деревья-великаны, ничто! Меня шатало из стороны в сторону, как пьяную и я не могла понять, что же такое со мной происходит. Даже позволила себе слегка испугаться. Успокоила меня Ари:

— Тебе необходимо выспаться! — Требовательно сказала она. — Поговорим потом. А вы, — она повернулась к остальным, — оставьте их в покое! Что-то произошло.

Я была ей благодарна. Конечно, очень хотелось есть, но я сомневалась, что смогу сейчас впихнуть в себя хотя бы кусочек. «Спать, спать!» — Шёпотом требовал мой измученный организм. Почувствовав себя в безопасности, я, хочу того или нет, позволила себе расслабиться, но показать свою слабость?! Э, нет, буду держаться до последнего!

Ари взяла меня под локоток и вкрадчиво объясняла:

— Понимаешь, тебе просто необходим сон! Ты должна восполнить потраченную энергию. Я подозреваю, что все эти дни ты находилась в жутком напряжении…

Я хохотнула. Это точно! Все эти дни я была натянутой струной и сейчас готова порваться со звоном.

— Человек может долго не есть, чуть меньше — не пить, но не спать невозможно, понимаешь? — Уговаривала она меня. — Во время сна ты не отдыхаешь, а восполняешь потерянную жизненную энергию. Поэтому, после сильного нервного перенапряжения люди, как правило, долго отсыпаются. А иначе — смерть или, как минимум, серьёзный вред здоровью.

Я-то спала немного, но только какой это был сон, какие-то болезненные обмылки. Да и слабости особой не чувствую хотя нервное перенапряжение у меня было то ещё! Но, если немного повспоминать, то можно припомнить гораздо более паршивые ситуации.

Её уговоры — дело левое. Я в них не нуждалась. Едва я села на устланный свежей травой пол, моё сознание, без предупреждений и уведомлений, покинуло меня. Я ушла с потрохами в глубокий, как Марианская впадина, сон. И мне уже было очень сильно наплевать, что тут без меня происходило и как они из этого всего выпутались. Моя усталость, и нервная и физическая, сломала меня, как куклу. Люди, не будите меня — я — труп! Последнее, что я почувствовала — это то, как рядом со мной упал Тирто. Чтож, и ему уже пора сломаться.

Когда я проснулась, то не могла разобраться, сколько же прошло времени. Но чувствовала я себя вполне сносно, надолго ли? Если честно, то ожидала, что утром вообще не смогу встать, оклемалась немного. Всё верно — сон — лучший доктор! А вот теперь мне просто необходимо подкрепиться. Я села и осмотрелась. Вокруг нас сидела вся моя команда и молча наблюдала за моим пробуждением.

— Привет. — Вежливо поздоровалась я. — Хорошо, что вы все здесь. Мне надо кое-что важное вам рассказать.

Соф со стоном схватился за голову.

— Опять ты куда-то вляпалась! — Простонал он.

Я мило улыбнулась.

— А как же без этого?! Работа у меня такая: чуть пошевелилась и сразу на тебе — неприятности, сам знаешь. Но надо спешить. Ари, он спит? — Я посмотрела на Тирто.

— Спит.

— Крепко?

Она присмотрелась и молча кивнула. Я обрадовалась. Всё может получиться!

— Слушайте меня внимательно. Сейчас он не может контролировать наших скарров. У нас есть шанс свалить отсюда и больше никогда не возвращаться. Но, тогда нам надо будет признаться, что мы провалились. Есть и другой вариант — мы остаёмся и доводим дело до логического конца. Выбирайте срочно, пока он спит.

Все задумались. Очень уж хотелось вернуться на Базу. Не факт, что нам удастся сделать это, когда он проснётся. Но засыпать задание?!.. Так уж мы устроены, никак не желаем мириться с поражением, таковы все Наблюдатели — Координаторы. Время идёт, а молчание длится слишком долго.

— Ну? — Нетерпеливо подгоняю их я, понимая, что такое решение не даётся легко.

— Остаёмся! — Решительно заявил Ирф.

А после этого никто уже не мог проявить слабость.

— Остаёмся! — Сказали все хором.

— Значит так, пока я буду есть, вы поковыряйтесь у меня в голове — так будет легче.

Ела отвратительно! Если бы кто-нибудь при мне так чавкал, я бы от раздражения с ума сошла! Но сейчас не до того. Не было у меня другой заботы, как в таких условиях думать ещё и о приличиях — очень кушать хочется! Я чувствовала, как целая толпа народа копается у меня в голове, но это уже давно меня перестало нервировать. Кое-что мне хотелось скрыть от друзей — это их не касается, но у меня ничего не получилось. Дорвались, называется!

— Ага, значит, ты не очень-то хотела покидать это место?! — Злорадно отметил Соф. — Тебе здесь понравилось? Видишь, ли, детка, у этого романа ещё меньше радужных перспектив, чем было у нас. Ему больше Гаркуца подходит.

Не, я не поддамся на эту провокацию, зря он надеется! И, что тут криминального, если я не хочу расставаться с Тирто? Он того стоит!

Но этот стервец, всё-таки затронул за живое! Неужели я вот так всю свою многотысячелетнюю жизнь проживу одна? Там перспектив нет, здесь перспектив нет. А где есть?

— Что вы скажете? — Спросила я, прогнав грустные мысли прочь.

— Это интересно, но пока непонятно, что с чем связать. — Угрюмо заметил Ирф.

— Я нутром чую, что здесь что-то есть! Стоп. Надо проверить, что в этой пробирке.

Я достала из кармана джинсов, прихваченную в спешке «пробирку». Я — девушка хозяйственная, что бы там ни говорила моя мама, всё в дом тащу. Теперь все по очереди разглядывали подозрительный предмет.

— Кто-то должен с этим отправиться на Базу. — Сказал Соф. — Здесь мы не разберёмся. Нужно сделать анализ содержимого.

А я подумала, что ведь и скарры могут в этом разобраться, но тут проснулся Тирто и сеанс закончился. Первое, что он спросил:

— Так, что тут у вас произошло в наше отсутствие?

О, как же я не догадалась расспросить их об этом! Всё-таки иногда я бываю конченой эгоисткой.

И вот, что нам удалось выяснить:

После того, как я отправилась на поиски таинственного незнакомца, которым в итоге оказался Тирто, на наше скромное жилище напали людоеды. Ребята отбивались, как могли, но силы были неравны. Как всегда это бывает, синие нападали большой толпой. Даже вояка Ирф ничего не мог поделать. Мне представить страшно, чем это всё могло бы закончится, если бы не Ари!

Когда стало ясно, что отбиться от нападающих не удастся, Ари вспомнила, что она — вард. Лихо, на скорую руку создала потрясающую иллюзию! Мне ли не знать, как ловко это у неё получается! Три здоровенных курдыра вползли в берлогу! От такого даже у Ирфа волосы зашевелились. Он не сразу понял, что звери ненастоящие, чего уж о людоедах говорить. Они высыпали из нашего жилища, при этом даже задавили второпях несколько своих.

— Ты молодец! — Похвалила я Ари. — Иллюзии у тебя — пальчики оближешь!

Она лишь скромно улыбнулась.

— Ну, раз всё закончилось хорошо, то давайте выясним кое-что. — Предложил Тирто, и мне стало не по себе. До этого момента он никаких вопросов не задавал, и это было удобно.

— Что ты хочешь выяснить? — Грустно спросила я, прекрасно понимая, какие именно вопросы за этим последуют.

— Я хочу знать, кто вы такие и что здесь делаете?

Молчание воцарилось такое, что можно было услышать, как там, наверху, падает с дерева сорванный ветром лист. Когда молчание терпеть было уже невозможно, я всё ему рассказала, не очень заботясь о том, чтобы он всё понял. Захочет — поймёт. Я лишь не сказала ему, почему мы до сих пор здесь. Мы ещё слишком плохо его знали, чтобы открывать самую главную тайну.

— Кто-то позвал вас на помощь? — Удивился он. — Кто?

— Видишь ли, Тирто, я думаю, что кроме этих двух племён есть и другие… — начала объяснять Ари.

— Есть, конечно. Разные. Всех я не знаю, только тех, кто живёт поблизости. Но не думаю, что это они вас позвали.

Сколько же нам ещё здесь торчать?! Недавно я начала думать, что ответ на мучивший всех нас вопрос начал прорисовываться, но теперь у меня вновь возникли сомнения.

— Тирто, — спросила я, — этот город мертвых, что это такое?

Он задумался.

— Не знаю, но там есть картинки. Можно вернуться и посмотреть.

Ребята, заинтригованные тем, что от меня узнали, сразу же оживились. Все, кроме меня. Опять в город мёртвых? Спасибо, без меня! Бывала я там, ничего хорошего не видела, только свору озверевших тушканчиков. Второй раз я на это не пойду! Видимо, эти мысли отразилось на моём лице, потому, что Ари поспешила меня успокоить:

— Не беспокойся, мы хорошо подготовимся к этому походу.

— К этому никогда не сможешь подготовиться! — Мрачно предсказала я. — Неплохо было бы раздобыть яда Морского охотника на всякий случай.

Ирф и Соф вызвались тут же отправиться на охоту, но я охладила их пыл:

— Это не так просто, как вам кажется. Я думаю, что лучше было бы попытаться купить яд у людей с побережья.

А сама подумала: «Если заслать к ним Тирто, то Гаркуца наверняка выделит ему немного яда, чтобы заслужить его симпатию». Ох, до чего же я цинична! Недавно ещё готова была разорвать эту деваху за её непомерное внимание к Тирто, а теперь вот сама собралась его к ней послать. Меня стало знобить. Чувствовала я себя отвратительно. Видимо, моя простуда ещё не прошла. Да и нервы расшалились за это время.

— Что у тебя за рана на шее? — Встревожено поинтересовалась Ари. — Мне не нравится, как она выглядит.

— А, — отмахнулась я, — это меня кипар укусил.

— И занёс какую-то инфекцию. — Поставила диагноз она. — Рана воспалилась.

Ну вот, теперь ещё и это! Заболею, и никто мне не сможет помочь. Я всхлипнула.

— Так, — тоном хозяйки положения сказала Ари, — все отсюда выметайтесь. Я буду её лечить.

Спорить с ней никто не стал, вышли наружу в полном молчании, а мы остались.

— Ари, чем ты думаешь меня лечить? Ты же здесь ничего не знаешь!

Она рассмеялась, и мне стало легче.

— Кое-что сработает и здесь. — Успокоила она. — Но сперва нам надо кое-что обговорить.

Я насторожилась. Неспроста она всех выпроводила! Что-то задумала.

— Слушай меня внимательно! Нам надо в ближайшее время как-нибудь усыпить Тирто. Но, сама знаешь, этот парень не так прост, как кажется. Думаю, что ты в этом уже успела убедиться. Я могу его убаюкать, но, если он будет сопротивляться — ничего не получится.

— Естественно. — Согласилась я. — А от меня ты чего хочешь?

Она с сожалением посмотрела на меня.

— Санька, ты тупеешь прямо на глазах, я начинаю подозревать, что ты влюбилась. — Я дёрнулась. — Не могу понять, почему все здесь деградируют. Подумай хорошенько. Иногда думать даже полезно, ты уж поверь мне на слово!

Я честно подумала, но ничего не придумала. Может, и вправду, деградирую?

— Ты быстрее соображать не можешь? — Начала она нервничать. — Мне ещё лечить тебя. Короче, объясняю для особо одарённых. Ты ему небезразлична. Это-то ты понимаешь?

— Ну, да! — С гордостью согласилась я. — И что с того? Или ты считаешь, что я не могу никому понравится?

Он вздохнула тяжело.

— Если ты будешь с ним рядом, колыбельную ему, что ли, споёшь, то он, мне так кажется, не станет сопротивляться. Или у тебя есть какой-то другой вариант?

Нет, у меня вообще никаких вариантов не было, но я представила себе, как будет надо мной издеваться Соф, и нахмурилась. Я слишком хорошо его изучила за эти годы — он это так не оставит. Как это я раньше не замечала, какой у него скверный характер?! Считала его умным и даже загадочным. Такой весь из себя супер-пупермен. А он оброс своими комплексами и самоутверждался за счёт меня, дескать, есть и тупее. Ага, вот тебе! Я мысленно скрутила фигу.

— Я согласна, но ты изолируешь на это время Софа. Если он хоть слово квакнет, я за себя не ручаюсь!

— Это не проблема. Нам надо срочно кого-нибудь отправить на Базу, чтобы разобраться с этим. — Она протянула «пробирку». Мне кажется, что это важно. А ещё нам необходима консультация у Счастливчика.

Счастливчик. Зачем он ей нужен? Блин! Неужели я и в самом деле тупею?! На поверхности народ смеялся над чем-то. Мне стало грустно. Надо же, я тут, можно сказать, смертельно больна, а они веселятся, как ни в чём не бывало! Вот они — друзья!

— Способности Тирто чем-то схожи с тем, чем обладает Счастливчик. Конечно, Тирто сильнее, но это что-то родственное.

Тут и до меня дошло. Всё верно, Счастливчик умеет приносить удачу, я это уже не раз проверяла. Для этого ему надо просто сильно чего-то захотеть. Я так однажды в лотерею выиграла, когда мне срочно понадобились деньги.

— Нам не консультации его нужны, а он сам! — Радостно выдохнула я. — Где Счастливчик, там — победа! Договорились. А теперь давай лечи меня. Что-то мне совсем плохо стало. Умру тут, чего доброго.

Дальше всё вспоминается, как в тумане. Ари сплела венок из травы и одела мне на голову. Потом уложила на пол и стала ходить вокруг кругами, что-то монотонно напевая. Она странно пританцовывала и чертила руками в воздухе непонятные знаки. Сознание моё стало мигать, как сигнальный маяк — то вспыхнет, то погаснет. Тело моё обмякло и перестало меня слушаться. Дальше я ничего не помню. Когда пришла в себя, то обнаружила, что все вновь собрались вокруг меня и внимательно следили за каждым моим движением.

— Как ты? — Встревожено спросил Соф.

Я прислушалась к своим ощущениям.

— Нормально.

Ничего не болело, не знобило. Я чувствовала себя хорошо, как никогда! Хотя, чему я удивляюсь, ведь раса вампиров, вернее — вардов, обладает необыкновенными способностями, в том числе и талантом врачевания. Но сейчас меня больше волновал разговор с Ари. Удастся ли нам вырубить Тирто так, чтобы он ничего не заподозрил? В своих чарах я сомневалась гораздо больше, чем Ари. Но, как бы то ни было, а попытаться стоит, другого выхода у нас просто нет.

— Знаете, скоро буря начнётся. — Задумчиво произнёс Тирто — Надо бы мне как-нибудь себе двери соорудить. Раньше я об этом даже не думал.

Буря — это ничего, лишь бы не красный дождь. И, хотя там, на поверхности небо было затянуто тучами и темнело, как во время солнечного затмения, в берлоге было светло и сухо. Чего переживать из за какой-то бури? В этот момент рядом с нашим скромным жилищем кто-то страшно завыл! Такого воя мне никогда раньше слушать не приходилось. Я увидела, как побледнел Тирто, и поняла, что дело пахнет керосином.

Глава 13

— Что это? — Встревожилась Ари. — Мне не нравится этот вой.

А кому такое может понравиться?

— Тирто, это опасно? — С тревогой спросила я.

— Не знаю.

Это его «не знаю» напугало меня ещё больше.

— Это зверь? — Вмешался в наш разговор Дра-Гамм — Он опасен?

Тирто схватился за голову и застонал, чем окончательно вывел меня из равновесия.

— Я действительно не знаю, что оно такое! — Закричал Тирто. — Оно всегда появляется перед бурей. Я не могу на него смотреть!

Что же это за существо такое, на которое Тирто не может смотреть? Медуза Горгона, что ли? Теперь меня охватило любопытство, да такое, что хоть выскакивай наружу, лишь бы посмотреть на это чудо-юдо.

— Тирто, объясни нормально, без истерик, что оно такое? — Умоляла его я. — Оно ведь может сюда войти. Нам надо знать, к чему готовиться.

А вой повторился вновь. Моё бедное сердце упало в пятки и не собиралось возвращаться на место. Что — бы там ни было, оно умело наводить ужас.

— Это — пустышка, — произнёс наконец-то Тирто, — он пустой и всё. Раньше их было много, но теперь их почти не осталось. Они долго не живут, потому, что не бояться смерти. А тех, кто её не боится, смерть находит очень быстро.

Ого, парень становится философом или поэтом! Думается мне, что к концу нашего пребывания здесь, он и в самом деле превратится в Бога местного разлива. Я поднялась и направилась к выходу. Я часто делаю глупости и это — очередная. Но, вот, что интересно, никто не попытался меня остановить.

На поверхности заметно похолодало. Поднялся небольшой ветерок, грозящий перейти в нечто более серьёзное. Небо было сплошь затянуто тучами, ни одного окошка! Я осмотрелась. Где же оно? И в этот момент где-то совсем рядом раздался вой! Ох, надо было запастись памперсами! Я повернулась на голос и увидела фантастически красивую девушку! То, что это выла именно она, я не сомневалась, потому, что никого другого мне обнаружить не удалось. Чего же она так воет? И что в ней такого страшно? Я рискнула приблизиться. Теперь мне удалось рассмотреть её более детально.

Она была прекрасна! Роскошные волосы цвета меди, тонкие белые руки… И всё же, она не была человеком. Что-то в ней было птичье. Нет, это невозможно объяснить! Но самое странное то, что мне кажется, будто я когда-то уже видела подобных существ. Я напрягла память и почти вспомнила что-то и тут я увидела её глаза!

— Мамочка! — Заорала я.

Ах, как глупо! Она же не проявляла никакой враждебности, вообще не реагировала, но теперь мне стало понятно, что значит это: «пустышка»! Ничего более страшного я никогда не видела и, надеюсь, не увижу. Я попятилась и. бросив последний взгляд на это «нечто», спряталась в берлоге. Ещё несколько минут я пребывала в прострации. Как объяснить то, что я увидела в глазах этой девушки? Есть только одно подходящее слово, но и оно ничего не объясняет, а другое на ум просто не приходит, это слово — ПУСТОТА.

— Что там? — Тормошили меня друзья, все, кроме Тирто. — Кто это?

— Пустышка. — Тупо повторила я его слова и почему-то расплакалась.

А что ещё я могла им рассказать? Тому, кто этого не видел, не понять. Это была настоящая пустота. Там, за этими большими фиолетовыми глазами не было ничего. Такое нечто не должно существовать! И мне понятно, почему оно не боится смерти — оно не умеет бояться, оно вообще не способно, что — либо чувствовать. И тут я вспомнила, что оно мне напомнило — мой странный сон!

— Не морочь голову, что там такое? — Дёргал меня за руку Соф.

На помощь мне пришёл Тирто, уж он-то знал, что объяснить это невозможно.

— Однажды я убил одного такого. — Признался он. — Очень есть хотелось. Но не смог. Так и оставил лежать со свёрнутой на бок шеей. Ему даже не было больно. Оно ничего не чувствовало и не понимало.

— Да, — согласилась я, — это ведь всё равно, что есть трупы. — Я истерически хихикнула. — А ты ведь не падальщик, верно?

Я читала о зомби, смотрела дурацкие фильмы, но то, что я увидела, было гораздо страшней! Зомби, по сравнению с той красавицей, живее всех живых! Оболочка. Просто пустая оболочка. В которой нет даже чужой воли, вообще ничего нет! И сразу все местные ужастики, включая кипар, Морского охотника и курдыра, показались мне детскими игрушками. Оказывается, есть вещи, которые наводят ужас одним своим существованием! И снова этот вой! Ари резко вскочила и направилась к выходу.

— Ты куда? — Попытался остановить её Дра-Гамм.

— Я должна это увидеть!

— Я с тобой.

Мне кажется, что Ари поняла меня. Варды в таких вещах разбираются лучше кого-либо. Если это то, что я думаю, кому, как не Ари. В этом разобраться?

Когда они вернулись, я ожидала чего угодно, но только не того, что произошло! Ари весело рассмеялась! Боже мой! Эти варды — самые непредсказуемые существа во Вселенной! Интересно, она хоть чего-нибудь боится или нет?

— Это же клон! — Весело сказала она. — Чего вы все так испугались? Обычный пустой клон. Ни памяти, ни души, что-то вроде тех тел, которые выращивают у нас на Базе. Нормальное, пустое, безмозглое тело и всё.

— Но там, на Базе, они не ходят и не воют. А это…

— Кто бы им позволил ходить и выть? — Рассмеялась Ари.

Неужели всё так просто? Не верю! Откуда здесь взяться клону? Местные жители до такого ещё не доросли и неизвестно дорастут ли вообще? Эта планета — сплошная загадка. Я начинаю сомневаться, что мы сможем здесь разобраться. Не пора ли нам отсюда сваливать? Вот убаюкаем местного «бога» и по коням! Хватит с меня всего этого! Я посмотрела на Тирто, и сердце больно ударилось о грудную клетку. Но тогда я больше никогда его не увижу! Я отдаю себе отчёт в том, что ничего у нас не было, нет, и не будет, но я ведь не «пустышка», у меня есть душа и она не желает мириться с этим фактом. Душа эта говорит мне, что всё ещё возможно. Если постараться, очень постараться, то, кто его знает…

— Ари, откуда здесь взяться клонам? — Засомневался Соф. — Что-то ты не то говоришь.

Ари даже вышла из себя, что с ней случается крайне редко.

— Я говорю то, что вижу. Это клон! А вот откуда он взялся — это нам ещё предстоит выяснить.

Тирто ничего не понял из нашего разговора, он лишь уныло следил взглядом за нами и молчал. Насколько всё было бы проще, если бы мы могли ему доверять! Но, увы и ах!

Вой продолжался, но теперь он меня не пугал. Там на поверхности началась настоящая буря, но клона это не смущало, он не знает, что такое страх. Странное, бессмысленное создание, непонятно откуда возникшее. Я представила себе, как стоит оно посреди поляны, гнётся, словно тонкое дерево под напорами чудовищного ветра, ему холодно и одиноко… Блин! Не холодно и не одиноко! Ему — никак. И всё же мне стало его, вернее её, жалко. Согласна, мои чувства не всегда логичны и последовательны, но душа — штука непостижимая.

— Ребята, может, заберём её сюда? — Спросила я, не особо надеясь получить согласие.

— Это ещё зачем? — Возмутился Соф.

— Там ведь буря. — Начала я оправдываться. — Ей плохо…

— Ей — никак. — Резко оборвала меня Ари. — Пойми ты, наконец, оно ничего не чувствует! Ни холода, ни страха, ни голода… Это — кукла.

Я не стала ей признаваться, что свои игрушки я тоже жалела в детстве. Они казались мне живыми, настоящими. В детстве все мы были лучше, добрее и честнее. Как жаль, что детство так быстро проходит! Приполз курдыр и завалился у огня. Даже этому чудовищу хотелось укрыться от непогоды. Всё живое забилось в норы, спряталось в дупла и только клон продолжал выть возле нашего жилища, и не собирался искать укромный уголок. Интересно, как это — ничего не чувствовать? Я попыталась это представить, но ничего не получилось. Меня переполняли желания и чувства, никогда я не догадывалась, что их так много. Каждое моё слово, движение было продиктовано ими. Чувства и желания, именно они рождали мысли, слова и поступки…

— Ужасно! — Тихо сказала я.

— Да нет, ничего особенного. — Пожала плечами Ари. — Ты же это видела на Базе. Здесь то же самое, только в действии.

Вскоре ураган стих и жуткий вой прекратился. Я вздохнула облегчённо. Можно было выйти на поверхность и полюбоваться тем, что натворила буря.

Всё вокруг было завалено сломанными ветками и опавшими листьями. Над землёй поднимался пар. В воздухе пахло озоном и свежестью. Я ожидала увидеть нечто более ужасное. Я шла по опавшим листьям, которые мягко пружинили под ногами и думала о том, как пережило это светопреставление то нелепое существо, которое так меня напугало. Мне по-прежнему не верилось, что оно вообще не способно чувствовать. А потом сам собой вспомнился сон…

Девушка, которую я увидела, этот клон, она была похожа на тех существ, которые однажды мне приснились. Узкое лицо, тонкие руки, нечто совершенное. Но во сне я видела лишь разлагающиеся трупы, а здесь она была живая, если можно так о ней сказать. Что всё это значит?

— Решаешь местные загадки? — Услышала я за спиной голос Ари. — Если мы не усыпим Тирто, то нам их никогда не разгадать. Надо что-то решать.

— Послушай, Ари, а не лучше ли рассказать ему всё и попросить у него помощи? Он нас поддержит, я в этом уверена!

Ари нахмурилась и испытывающее посмотрела на меня.

— Ты слишком сентиментальна. Тебе всех жалко. Подумай сама — он всегда был один. Он и нас-то похитил только потому, что ему надоело это одиночество до чёртиков. Неужели, ты думаешь, что он согласиться нас отпустить? Хуже всего то, что, рано или поздно, но осознает, что он такое. Ты заметила, что появилась дверь?

— Что?

— Когда я шла сюда, то заметила, что у нас появилась дверь. Ты думаешь, он на это не обратит внимания? Мне кажется, что он уже начинает обо всём догадываться. Я понимаю твои чувства. — Я дёрнулась. — Не спорь. Не надо читать мысли, чтобы это заметить. Сначала он интересовал лишь, как редкое явление, чудо. Но, когда он обратил на тебя внимание, даже изменился, тебе это сперва просто польстило. Но после вашего путешествия в город мёртвых всё изменилось. Возможно, ты и сама ещё не во всем разобралась, но твои чувства к нему…

Мне надоело это слушать, тем более, что она была права! Я резко развернулась и ушла. Можно врать кому угодно, но себе не соврёшь. Тирто и в самом деле перестал быть для меня редкой зверюшкой.

— Послушай, — догнала меня Ари, — Ты даже не знаешь твои ли это чувства. Возможно это всего лишь материализация его желаний! Неужели ты хочешь стать марионеткой в его руках?

Всё верно. Именно это меня и тревожило. Она, как всегда, права. После того, как Тирто ради меня так изменился, я постоянно думаю о нём! Вначале меня пугало то, что сказала Ари. Всё, что я чувствовала, казалось мне ненастоящим, лишь плодом стараний Тирто. Но как это распознать? Но теперь-то я абсолютно уверена в том, что он никак не влияет на меня. Почему? Не знаю, не могу объяснить, но это так! Я с удивлением обнаружила, что в глубине души, хочу, чтобы Тирто наконец-то понял, что он такое! И мне плевать, что будет потом! Хорошо ещё, что наши скарры спят и мои мысли никто не может прочитать. Это было бы ужасно!

— Так, — категорично заявила она, — сейчас мы решим, кто отправится на Базу. Потом мы усыпим Тирто и пора уже решать наши проблемы. Да, должна тебе признаться кое в чём.

Я насторожилась. Её тон мне не понравился. Так безнадёжно больному оглашают диагноз. Пока нас здесь не было, что-то произошло. Боюсь, что какое-то решение они уже приняли и моё мнение ничего не изменит.

— Говори! — Потребовала я.

Она долго мялась, что ей совершенно не свойственно. Тревога росла, как снежный ком. Даже сердце заныло. Но Ари не спешила ничего мне объяснять.

— Ари, не тяни!

— Короче, Тирто придётся уничтожить! — Наконец-то выдохнула она.

Я охнула. Вот, значит, что они удумали! Я почувствовала, как тихонечко забурлило во мне чувство мести, слабенькое такое, но оно скоро оформится… Это плохо. Я не должна так думать! Должна — не должна, какая разница? Они у меня попляшут! Я покажу им, где раки зимуют! У меня даже руки затряслись. Ари заметила всё это. Ей такая проницательность по штату положена, варды они не были бы вардами, если бы не замечали такого! Упыри! Все упыри! Им человека замочить, как таракана раздавить!

— Даже не думайте! — Пригрозила я. — Иначе я прямо сейчас ему всё расскажу!

Ари поняла, что именно так я и поступлю, и замялась.

— Да, надо было бы с тобой посоветоваться.

— Вот именно. Если вы хотите, чтобы я вам помогала…

— Нам. — Поправила меня Ари. — Нам, а не вам.

Всё верно, нам. Я почему-то стала чувствовать себя независимо от них. Я — это я.

— Так вот, если вы хотите, чтобы я ВАМ помогала, то вы ничего не будете решать без меня.

— Хорошо, — покорно согласилась она, — будет так, как ты хочешь. Знаешь, так или иначе, но кому-то надо отправиться на Базу. Возможно, там найдут более подходящее решение. Мне и самой не хочется убивать его.

Зашуршали листья. Кто-то шёл к нам. Разговор пришлось прервать. Тирто остановился в двух шагах от нас и внимательно наблюдал. Мне даже показалось, что он понимает, что здесь происходит. Во всяком случае, он чувствовал, что дело касается его.

— Вы не любите меня? — Спросил он грустно. — Я старался, но ничего не получается. Вы меня не хотите понимать.

Я подошла к нему и обняла. Он стряхнул мою руку, давая понять, что в сочувствии не нуждается. Какие же мы сволочи! Он из кожи вон лезет, чтобы нам угодить, а мы тут решаем, как его укокошить. Это гадко и подло! Всякое случается в нашей работе, но на подлости я не соглашалась!

— Я старался, чтобы вам всем было хорошо. Я думал, что вы станете моей семьёй! Разве я хоть чем-то обидел вас? Что? Скажите, что я сделал не так?! — Голос его зазвенел от охвативших его чувств. — Что мне ещё сделать для вас?!

У него в глазах стояли слезы, готовые в любой момент пролиться, и сердце моё сжалось от жалости к нему в маленькую пульсирующую точку. Почему так больно?! В чём он виноват?

— Разве вы знаете, что такое настоящее одиночество?! Это когда никто не заботится о тебе, и ты ни о ком не можешь позаботиться. Это, когда возвращаешься в пустой дом и ощущаешь эту пустоту всем телом! Я думал, что вы сможете заполнить эту пустоту, но вы не хотите! Знаю, что не такой, как вы! — Это он сказал уже с вызовом. — Совсем другой!

Ари сжала мою руку. Если Тирто сейчас скажет то, чего так боятся все наши, то этим он приговорит себя. Они додумаются, как его уничтожить! Со мной никто не станет советоваться, ведь приняли же это скотское решение в моё отсутствие!

— Да, я не такой, как те, что живут в посёлке и те, что живут на побережье. Я — другой! Но ведь вы…

Я вздохнула облегчённо. Пронесло! Но ещё несколько таких откровений и дело может кончиться плачевно. Он ведь совсем ещё ребёнок. Большой, сильный, но ребёнок.

— Тирто, иди домой. — Попросила я. — Сейчас я приду к тебе.

Он развернулся и покорно поплёлся к берлоге. Он весь скукожился, даже ростом стал меньше. Плечи опущены, глаза смотрят в землю. Надо срочно что-то решать!

— Слушай, Ари — быстро сказала я ей, — сейчас мы пойдем, усыпим его, и вы с Дра-Гаммом отправитесь на Базу. Не спорь, именно вы, потому, что у вас ребёнок. Возьмешь «пробирку», может, что-то прояснится. И не забудь поговорить со Счастливчиком.

Она не стала спорить, а я с завистью подумала о том, что и сама бы не прочь отправиться на Базу, побывать дома… Мысли в моей голове стали такими ленивыми, неповоротливыми, вязкими, как смола. Думать было тяжело и неприятно. Что-то не то со мной! И я, кажется, догадываюсь, в чём дело. Тирто действительно держит нас здесь. Держит цепко, настолько, что даже думать о доме не получается. Это открытие меня неприятно поразило. Чтож, может статься так, что иного выхода у нас просто нет. Рассказывать Тирто ничего не стоит. К тому же есть ещё надежда на Счастливчика. Маленькая ящерица-насекомое обладает почти таким же завидным даром, что и Тирто, только гораздо слабее. Счастливчик должен знать, что с этим делать. Возможно, я не свободна, не спорю, но между нами что-то возникло, что-то настоящее. Мои чувства к Тирто — это настоящие чувства, а вовсе не то, о чём говорила Ари.

— Пошли. — Сказала я ей. — Сейчас и приступим. Момент самый подходящий. Ему очень плохо и надо этим воспользоваться.

Ох, как же я ненавидела себя за эти слова! Но, что поделать, это была правда, циничная, горькая, но правда!

В берлоге стояла гробовая тишина. Тирто сидел лицом к стене, тихий и угрюмый. Ари жестом показала всем, чтобы покинули помещение. Никто не стал спорить. Встали и вышли. Я подсела к Тирто и обняла его. Почувствовала, как дрогнули его плечи. Он не повернулся ко мне, но и скидывать мою руку не стал.

— Тирто, — ласково произнесла я, — успокойся, всё будет хорошо. Ты мне веришь?

Он кивнул, так и не повернувшись в мою сторону.

— Тебе надо успокоиться. — Продолжала я его увещевать. — Ляг, поспи. Хочешь, я лягу рядом?

Наконец-то он обернулся, и я увидела, что по его щекам текут слёзы. И всё, кончилась моя спокойная жизнь! Не могу я больше врать ему! Сил нет хитрить и скрывать всё!

Он лёг на пол, я рядом. Обняла и запела единственную колыбельную, которую знала:

— Баю-баюшки-баю, не ложися на краю. Придёт серенький волчок и ухватит за бочок.

Ари бросила в огонь щепотку какой-то травы, и воздух наполнился ароматным сладковатым дымом. Она чертила в воздухе знаки, и что-то неслышно шептала себе под нос. Я не прислушивалась к тому, что там она бормочет, это меня не волновало. Я пела колыбельную, вновь и вновь повторяя один — единственный, известный мне куплет. Тирто не знает, что такое «волчок», он не понимает, как можно спать на краю, но, какое это имеет значение? Он прижался ко мне, как ребёнок и вскоре засопел.

Я почувствовала, как во мне проснулся скарр. Шевельнулся лениво и ожил!

«Ари, долго он спать будет?» — мысленно спросила я.

«Нам хватит. Достаточно долго. Многое можно успеть» — Ответила она.

Боже! Я совершенно забыла, как здорово вот так разговаривать, не произнося ни единого слова!

«Позови Дра-Гамма. Нам надо спешить. И вы здесь времени не теряйте. Пока он спит, постарайтесь выяснить как можно больше».

Когда все остальные вошли в жилище, я со злостью обнаружила, что они рады. А Соф, вот мерзавец, даже предложил тут же избавиться от Тирто! А после весело смеялся, наблюдая, как я бешусь. Хуже всего было то, что теперь все могли читать мои мысли! Чтобы хоть как-то уберечься от этого, мне пришлось поставить барьер. Не докопаетесь! Моя личная жизнь никого не касается!

— Ну, что, пора нам? — Спросила Дра-Гамм. — Не прощаемся. Для вас ничего не изменится, время ведь не играет никакой роли. Сейчас мы вернёмся. Интересно, вы заметите наше исчезновение или нет?

Глава 14

Впервые я увидела, как это выглядит со стороны. А ничего не происходит. Вот они стоят, как ни в чём ни бывало, только моргнули один разочек и всё. У нас здесь ничего не изменилось, а у них там прошла уйма времени. Ари улыбнулась широко. Вернулась, если можно так сказать, отдохнувшая и повеселевшая, цветёт и пахнет. Дра-Гамм тоже вполне доволен жизнью. Интересно, сколько они там пробыли? Эх, мне бы сейчас домой! Загадочная улыбка на лице варда — это не к добру. Чего это она так улыбается? Знаю я к чему приводят такие вот улыбки!

— Давай, колись! — Тормошу её в нетерпении. — Что там такое?

Молчит, пытку мне решили устроить, что ли? Хотя, почему только мне? Вон Ирф топчется на месте, как будто ему приспичило. Ну, про Софа я даже не говорю — лицо злющее!

— Ребятки, в пробирке всего-то навсего — обычный биоматериал, клетки, если проще, пригодные для клонирования.

Вот оно что! Всего-то навсего, говоришь? Ну, что за народ такой! Ничем их не удивить. Или это я такая идиотка, что всему удивляюсь? Вокруг нас — почти девственный мир, населённый преимущественно дикарями. Ну, есть ещё разное мерзкое зверьё, но это не считается. Кто здесь кого может клонировать, курдыры что ли или Морские Охотники? Да, имеется в наличие город мёртвых… Блин, но не мертвецы же здесь всем этим занимаются?! Как-то не вяжется у меня в голове подобная деятельность с привидениями и скелетами. А других тут нет. Если бы в этом мире имелось что-то более продвинутое, то фиг бы деревья вымахали до таких размеров! Порубили бы на дрова! Вспомнилась строчка из песни Высоцкого: «Порубили все дубы на гробы». А ещё мне почему-то вспомнились «штучки». Тирто ведь говорил о каких-то «штучках»! Он — парень умный и, если бы он рассказывал о чём-то знакомом, то называл бы всё своими именами. А в данном случае от не смог ничего подходящего подобрать. Что же он имел в виду? Я бросила в его сторону короткий взгляд. Тирто спал и во сне улыбался, как ребёнок. Хорошо, что хоть сны ему снятся счастливые. Мне такие уже давно не снились. Вечно какие-то страсти-мордасти, от которых просыпаешься в холодном поту.

— Ари, сколько он ещё проспит так? — Спросила я.

— Если надо, я могу продлить. Я ведь сюда явилась в своём теле. Так, что все мои возможности при мне.

Тут я вспомнила про Счастливчика! Конечно же, как я забыла?! Однажды Счастливчик нам здорово помог. На Колыбели, когда я попала к Мастерам, и из меня каким-то образом извлекли скарра, сделав самым обычным человеком: ни тебе телепортации, ни защитного поля, ничего! Да, на этом перекрёстке миров без Счастливчика Соф ни за что не смог бы меня найти! Маленькая ящерица — насекомое приносит удачу…

— Ари, мать твою, а Счастливчик? Ты узнала у него, что нам делать?

Осторожно, словно невиданную драгоценность, Дра-Гамм вытащил из кармана это чудо! На его шестипалой ладони лежал Счастливчик, весело звенел стрекозиными крылышками и пялился на нас своими фасеточными глазами. И все сразу же заулыбались — ещё одно необыкновенное свойство этого таинственного существа — он у всех вызывает доверие и симпатию.

— Привет! — Поздоровался радостно. — Я решил, что мне просто необходимо здесь побывать! Это он?

Теперь Счастливчик рассматривал спящего Тирто. Ну, конечно, увидел своего родственника, правда, очень далёкого. Спустя несколько минут он взмахнул крылышками и подлетел ближе, внимательно всматриваясь в безмятежное лицо моего спящего друга. Что он пытался найти? Искал какие-то общие черты? Ну, это сложно! Как можно обнаружить какое-то сходство между человеком и рептилией, даже если оно есть?

Кто-нибудь видел, как улыбаются гекконы? Вообще, представить такое возможно? Но Счастливчик улыбался во весь рот, и это было именно улыбка, а не что-то иное. Тихий шелест его крыльев, мне кажется, убаюкивал Тирто лучше, чем моя колыбельная.

— Да, это он! Ребята, вы думаете, что таких, как я много? Вам, наверное, казалось, что такими способностями наделены все представители моей расы? Ошибаетесь.

Он приземлился на моё плечо. Счастливчик всегда относился ко мне лучше, чем к остальным, потом он признался, что всё дело в том, что ему меня жалко, потому, что мой проклятый дар мне лично приносил только неприятности и переживания. Быть «ключом» — невелика радость, здесь нечему завидовать. Пожалуй, он единственный, кто так считает. Все остальные уверены, что мои сомнительные способности — это великое счастье. Сами бы попробовали так жить — сделал шаг и вляпался по самую макушку.

— Санечка, здравствуй, солнце!

— Привет, Счастливчик! Ты нам поможешь?

— А зачем, по-твоему, я сюда прибыл? Вот только не знаю, что из этого получится. Но мне кажется, что зря вы не доверяете Тирто. Хотя, я ведь тоже могу ошибаться.

Он вновь уставился на Тирто, не в силах оторвать от него глаз. Он так внимательно его разглядывал, что мне казалось, что вот сейчас ему удастся одним только взглядом просверлить в парне дырку.

— Ах, какой красавец! Санька, признавайся — твоя работа?

Иногда я смущаюсь. Да, бывает и такое. Хотя, обычно, я в таких ситуациях злюсь и всем порчу настроение, но на Счастливчика это не распространяется, поэтому я скромно кивнула и опустила глазки долу, как гимназистка, чем весьма позабавила всех остальных. Ну-ну! Посмотрим, кто из нас будет смеяться последним!

— Моя. Но он это сам с собой сделал, честное слово, я его не просила.

— Ясное дело. Зачем влюблённого о чём-то просить — сам должен догадаться. И он догадался. Хорош, хорош! Вам повезло, ребята. Надо бы договориться на Базе, чтобы его забрать с собой, а?

Это мне в голову не приходило. Забрать Тирто на Базу? Сомнительное предложение. У Тирто нет ведь персонального скарра, а без него на Базе делать нечего. А вдруг…

А между тем время шло. Скоро проснётся Тирто, и мы не сможем воспользоваться своей свободой. Столько дел, а мы тут сидим и болтаем. Надо же что-то делать! Я, как львица в клетке, металась из одного угла в другой. Меня начинала раздражать их безалаберность, старею, что ли? Так рановато ещё, всего-то двадцать шесть недавно стукнуло, климакс ещё на горизонте не маячит. Счастливчик подлетел, ласково что-то прострекотал и попытался сесть мне на плечо, но его стукнуло током. Совсем я обалдела! Чувствую себя, как небольшая атомная электростанция, построенная косо — криво. Такой ходячий мини — Чернобыль.

— Успокойся! — Резко бросила Ари. — Сейчас решим, что делать дальше.

Соф, понимая меня лучше остальных, ехидно улыбался, но пока молчал. Хотя долго молчать у него не получалось.

— Сашенька, — приторно — сладко произнёс он, — что ты вытворяешь? При чём тут Счастливчик? Когда ты начнёшь думать головой? Жду я этого замечательного момента, но не дождусь. Мне даже интересно, чем ты всё-таки думаешь, каким таким органом?

Вот только этого мне не хватает! Как же меня достало его бесконечное ехидство! Он вообще давно и прочно меня достал! Боже! Как же горько разочаровываться в людях!

— Тогда, мой дорогой, — таким же медовым голосом ответила я, — когда ты перестанешь думать задницей!

— Всё. Хватит! — Взорвался Ирф. — В самом деле, надо что-то делать.

Вот за это-то я и люблю нашего великана! Думать он не привык, зато действовать готов всегда и везде. В некоторых ситуациях он бывает незаменим. Нет, должны быть такие люди, без них — застой и скука.

Ари поднялась. Что-то она решила. Я попыталась пролезть в её голову, но вард меня бесцеремонно вышвырнула, чем окончательно вывела из себя. Я подошла к Тирто и попыталась его разбудить. Кроме Счастливчика, он единственный, кто меня сейчас не раздражал, но Дра-Гамм быстренько сориентировался и оттащил меня подальше от спящего.

— Успокойся немедленно! — Приказал он. — Сейчас мы с Ари отправимся в город мёртвых. Кажется, там есть, что посмотреть.

Блин! Люди добрые, он решил осматривать местные достопримечательности! Турист хренов! Не, я не против, но время-то малоподходящее. И вот так всегда! Все дружно вляпаемся в дерьмо по самые уши, а кто в итоге виноват? Саня, конечно, кто ещё?

— Чучело, не о том думаешь, — ласково, чтобы не вывести меня окончательно, сказала Ари, — нам надо всё осмотреть там. Если появляются, непонятно откуда, клоны, надо же выяснить, кто их делает.

Буря внутри меня начала стихать, так и не найдя выхода. Дышать стало легче. А потом проклюнулся стыд. Что творю? Но, что-то внутри продолжало сопротивляться, что-то мелкое, паскудное, но такое родное!

— Нет, я отправлюсь! Я там уже была и кое-что знаю.

— Все рванём! — Нашёл выход из положения Соф, прекрасно понимая, что я всё равно поступлю по-своему. На споры со мной времени не было, я долго могу упираться рогами в землю. Чего — чего, а этого дерьма у меня навалом! Могу вот так корячиться сутками, если замкнёт по-настоящему!

— Ари, а что ты будешь делать, когда тебе понадобится кровь? — Внезапно вспомнила я. Однажды я уже наблюдала, что с ней происходит, когда кровь драконов берёт верх. Это в сказках вампиры испытывают голод, с Ари всё иначе. Если периодически не разбавлять её кровь человеческой, то начнётся саморазрушение всего организма. Кровь драконов слишком агрессивна!

— Ха, — как-то кровожадно усмехнулась Ари, — здесь достаточно этого добра. Пойду в поселок, и посмотрим кто — кого!

И было в ней что-то такое, от чего мне стало неуютно. Я вспомнила, что она — вампир. И такой вампир, которого не отпугнёшь запахом чеснока или святой водой. Вот станет ей плохо и вцепится мне в горло, что тогда?

Было уже совсем темно, когда мы оказались в городе мёртвых. Холодный морской ветер доносил до нас запах гниющих водорослей. В сумерках город казался таким мрачным и загадочным, что сердце ёкнуло в ожидании какой-то неминуемой беды. Казалось, что здесь повсюду шныряют привидения и полчища кровожадных зверюг. Я гнала от себя эти мысли, успокаивала, что теперь-то скарры свободны, а значит, смогут нас защитить, если понадобиться. Но страх не исчезал, просто немного стих. Да и не мог он вот так просто взять и испариться в таком месте, как это. Постоянно казалось, что в спину смотрят тысячи маленьких жадных глаз, везде мерещились зловещие тени…

— Да угомонись же ты! — Почему-то шепотом попытался приструнить меня Ирф. — Всё тихо и спокойно…

И в этот момент мы услышали тихое пение! Странное такое, не объяснить. Сначала звук нарастал, потом, как будто невидимый певец поперхнулся, и началось быстрое — быстрое причитание, тонкое и пронзительное. Но это точно была песня, чувствовался в ней нервный ритм.

— Опаньки, что это за хрень? — Прошептала я.

Было от чего обалдеть. Ребята тоже насторожились, я почувствовала, как они сжались в комок.

— Защита! — Приказала Ари.

Могла бы и не напоминать. Я сюда без защиты не сунулась бы ни за какие коврижки! Эти их местные «тушканчики» слишком злые и их много. Что здесь ещё, кроме кипар водится, можно только догадываться. Надеюсь, что морские охотники так далеко от моря не уходят. Хотя, какое там далеко! Вон оно — море. Его просто не видно за скалами и домами.

— Во, блин, песняры! — Выдохнула я. — Надеюсь, это поют не трупы, тем более что они давно уже истлели.

Мы шли на звук. Где-то в вдалеке замаячили отсветы костра. Кто это в такое время на пикничок сюда заявился? Я знаю, что местные жители, те, которые с побережья, частенько наведываются сюда, чтобы помародёрствовать, но не ночью же. И, тем не менее, вскоре мы увидели их!

На большой площади, или, что это там было, собралась толпа, человек двести. Они медленно ходили вокруг костра и пели ту самую непонятную песню, которая нас сюда привела. Мы благоразумно спрятались за непонятным сооружением, про себя я назвала это «будкой гаишника», и наблюдали за происходящим, стараясь ничем себя не выдать. Мне стало холодно. Я старалась не стучать зубами, но это получалось у меня через раз, как будто мои зубы решили отстукивать ритм в такт непонятной песне. Вдруг пение прекратилось, и в центр круга вошли двое. Остальные опустились на колени и вновь завели старую пластинку. От их пения у меня заболела голова. Это было что-то противоестественное! Зачем они издают эти звуки, что всё это значит?

«Это какой-то ритуал»: — объяснила Ари мысленно.

Пара стала танцевать. Сначала медленно, но потом всё быстрее и яростней! Их движения казались мне невозможными — анатомия не позволяла такое выделывать! Пляска завораживала и пугала. Я понимала, что это не какие-то заученные па, танец рождался прямо у нас на глазах и, по-моему, сами танцующие в этом участия не принимали. Трудно объяснить то, для чего еще не придумали слова. Постепенно в круг входили всё новые и новые пары, пока этот безумный балет не охватил всех.

— Вот это шоу! — восхитилась я, тщательно скрывая свой страх. — Может, присоединимся к этой дискотеке?

— Заткнись! — Процедил сквозь зубы Соф.

И я заткнулась. Движения заполняли пустоту, всё пространство. Танец был безупречным и пугающим. Я никогда раньше такого не видела! Мама родная! Большой театр многое потерял! Хотела бы я знать, что всё это значит. Скарр внутри меня осторожно шевельнулся, словно знал ответ на мой вопрос, но ничего не сказал.

— Шабаш какой-то! — Не выдержала я. — Сколько мы здесь будем ещё сидеть? Там, наверное, уже Тирто проснулся.

Соф даже дёрнулся от злости.

— Тебе же сказали: «Заткнись»!

«Саня, не произноси слова вслух» — Попросила Ари. — «Посмотри, это те, с побережья?»

Я присмотрелась. И, хотя было темно, я могу точно сказать, что эти люди, хотя и похожи на соплеменников Сиртока и Гаркуцы, всё же другие. Чем-то они отличались. Одежда, пожалуй, более изысканная и что-то ещё…

Вскоре танец прекратился так же неожиданно, как начался. Обессиленные люди падали на песок и замирали без движения. Я решила, что пора нам подойти к ним и всё выяснить, но, как только я попыталась выйти из укрытия, сильная рука Ирфа резко пригвоздила меня к земле.

— И не думай даже! — Прошипел он.

— Да, что они нам могут сделать? — Раздухарилась я. — Во — первых — защита, во — вторых — они же ушатались насмерть! Укатали Сивку крутые горки.

— Подожди немного! — Попросила Ари.

Я покорно уселась в позе лотоса и стала непонятно чего ждать. Правильно сделала!

Когда эти странные типы немного отдохнули, произошло нечто, что привело меня в тихий ужас. Они схватили одну девицу, мирно лежащую на земле, и потащили её к костру. Девица казалась бы мёртвой, если бы не слабые, подрагивающие движения рук и ног. Умирает она, что ли? В полной тишине девушку бросили в костёр и вновь затянули свою мерзкую песню. Я даже дыхание затаила. Блин, что это за мир такой?! Они, что, решили её зажарить и съесть? Господи, куда я попала?!

— Это не то, что ты подумала. — Сказала тихо Ари. — Я думаю, что это — какой-то очистительный ритуал.

— От чего они её очистили, от жизни? — Возмутилась я.

— Мне кажется, что эта девушка — одержима.

Я смотрела на то, как вспыхнула лёгкая одежда и плоть начала чернеть и отваливаться кусками. Удивляло то, что бедолага даже не думала сопротивляться. Она не издала ни одного звука.

— Слушай, это что, местная инквизиция? — Спросила я. — Мне кажется, что, когда в доме бардак, то его убирают, а не сжигают.

Ари не ответила, она не могла отвести взгляда от чудовищного зрелища. А у меня от запаха горелой плоти голова пошла кругом. Нет, я всё же стану вегетарианкой! После того, что я увидела, кусок жареного мяса мне в горло не полезет! Во рту першило и страшно хотелось пить.

— Пошли отсюда. — Умоляюще обратилась я к друзьям. — Домой хочу!

— Не ной. — Коротко осадил меня Соф. — Тут происходит что-то непонятное, возможно, мы найдём ответ на наш вопрос.

Меня неприятно поразило равнодушие моих твердолобых соратников. Ладно, Ари, она — вампир, ей по штату положено спокойно относиться к таким вещам, но Ирф… Он же вообще вегетарианец! Как он-то может на это спокойно смотреть?

— Как у вас говорят: «На войне, как на войне»? Меня этим не испугать. — Почти весело отозвался на мои мысли наш великан.

А между тем странная толпа стала собираться. Они затушили костёр, деловито осмотрели всё вокруг и направились в сторону моря.

— Пора! — Скомандовала Ари. — Пришло время всё выяснить.

Но мне уже ничего выяснять не хотелось. Единственное, чего я сейчас страстно желала — это покинуть страшное место и оказаться под боком у Тирто в нашей уютной берлоге. Но моё мнение никого не интересовало. Мы поднялись и вышли из укрытия. Заметили нас не сразу, но зато, когда это произошло, эффект был потрясающий! Люди хором вскрикнули и остановились, как вкапанные. Видно было, что никого постороннего они не ожидали здесь увидеть. Защита ещё работала, значит — Тирто по-прежнему спал. Чтож, хоть это радует. Мимо прошмыгнул кипар. Нападать на нас он и не думал, но удержаться от мелкой пакости не смог — щёлкнул хвостом и ужалил Софа в ногу! Ха, я знаю, что за этим последует! Хоть что-то приятное за весь этот проклятый вечер!

Мы медленно направились к окаменевшей толпе. Они не собирались никуда убегать, не шли нам навстречу, просто стояли и ждали. Чтож, сейчас мы всё выясним.

Глава 15

Наконец-то Соф начал чесаться! Всё-таки есть в мире справедливость! Нет, я не злорадствую, просто хотелось бы, чтобы он перестал меня заедать! Теперь ему будет не до этого! Но больше радоваться нечему. Вот стоит эта толпа и совершенно непонятно, чего от неё ждать. Да и Соф подозрительно быстро избавился от этого нестерпимого зуда. Ясно — скарр сработал, нейтрализовал действие яда.

В воздухе по-прежнему носился этот ужасный запах! Раньше я не считала его ужасным, скорее — наоборот, но, после того, что я тут увидела…

Вообще-то, картинка — мрачнее не бывает. Ночь. Заброшенный город, по которому шныряют полчища кровожадных кипар и в котором приносятся человеческие жертвоприношения; подозрительные люди, судя по всему — это местная инквизиция или что-то в этом роде… И всё это в красивом изумрудном свете местной Луны, или как там они её называют. Так и кажется, что сейчас невесть откуда вынырнет печальное привидение или пошаркает угрюмый зомби. И тени, тени, тени… Надо же, раньше я не замечала сколько вокруг теней! В этом месте они выглядят угрожающе, даже моя собственная. Боже! А эти постройки, кто придумал такое?! Эти подозрительные, закрученные в спирали дороги, зачем это, почему? Мне отчаянно захотелось свалить отсюда и, чем быстрее, тем лучше! Ирф, услышав о чем я думаю, такой взгляд в меня вонзил, что я почувствовала почти физическую боль, как отравленный клинок.

— Прекрати! — Жалобно попросила его я. — Не смотри так. Я всего лишь беззащитная женщина.

Уф, с чего бы это? Никогда раньше я себе такого не позволяла. Ныть, канючить… Нетушки, пусть этим занимаются наши враги!

Вот так мы стояли и смотрели друг на друга. Никто и не думал сделать шаг навстречу. Расстояние между нами было метров пятнадцать не больше, но преодолеть эти проклятые метры никто не решался. И ведь все мы прекрасно понимали, что ничего эти подозрительные люди нам сделать не смогут, пока защита работает, но всё равно какой-то страх оставался.

Наконец-то один невысокого роста мужичёк отделился от толпы и медленно направился к нам. Я заметила, что его лицо украшают непонятные светящиеся узоры, видимо это говорит о каком-то особом статусе. «Великий Инквизитор, мать его так!»: — остервенело подумала я. Вновь возникла перед глазами эта страшная картинка и непонятное поведение жертвы. Откуда такая покорность и обречённость? Представляю, как бы я орала! Нет, это лучше не представлять!

Вот он остановился перед Ирфом.

— Ты вождь? — Хрипло спросил «великий инквизитор» и светящиеся узоры на его лице заплясали жутковатый танец.

— Нет, — честно признался Ирф. — У нас нет вождя. Говори, что тебе надо.

Мужчина, на вид ему было лет пятьдесят по земным меркам, нахмурился и грозно произнёс:

— Вас здесь не должно быть. Это священное место и нельзя сюда приходить без приглашения.

Ирф начал заводиться. Я его могу понять, не привык он к тому, чтобы всякие подозрительные типы разговаривали с ним в таком тоне! У себя на Стрие он военачальник, отдавать приказы — это его ремесло, а тут…

— И кто же нас должен был пригласить? — Не очень вежливо поинтересовался он, и я почувствовала, как в нём зарождается буря, усмирить которую будет сложно.

— Мёртвые. — Коротко ответил разукрашенный тип.

Ирф немного успокоился и теперь позволил себе рассмеяться, что он делает нечасто. Смех гулким эхом прокатился по мёртвому городу, и стоящие в стороне люди в ужасе присели.

— Мне и живые-то не указ, а уж мёртвые — тем более!

Не знаю, почувствовали ли все остальные, как обстановка стала накаляться. Я почувствовала. Молчаливая толпа стала осторожно приближаться и на их лицах легко читалась угроза. Нам-то что, но не хотелось бы устраивать очередное кровопролитие — надоело уже! А ведь они нарвутся, как пить дать. Ирфа долго просить не придётся. Он же их в блин раскатает! Пришлось мне вмешаться.

— Да, а что вы можете сказать о мародёрах? Они разве спрашивали разрешения? И можно узнать ваше имя?

— Шаку. — Представился незнакомец. — А мародёры не приходят сюда ночью. Днём это место теряет свою силу.

Молчавшая всё это время Ари, не выдержала.

— Бред! — Спокойно произнесла она. — Слышишь, Шаку, то, что ты говоришь — бред!

Я удивилась. Вот уж от кого не ожидала, так от Ари. Она-то, по идее, должна верить во всю эту чушь. Она — вард, все эти духи, мёртвые, священные места — это её епархия. А она, вместо того, чтобы проявить здоровый детский интерес, просто напрочь отметает все эти потусторонние штучки.

— Нет здесь никакой силы и никаких духов нет. Это место — просто большое, очень старое кладбище. Всё, что осталось от его хозяев — это голые кости, которые покоятся под песком. Не знаю, от чего они умерли, но их даже не хоронили. Всё случилось слишком быстро.

Я лично никаких костей не заметила, но, если Ари говорит, что они есть — не стоит с ней спорить. Но на подошедших людей слова Ари произвели эффект разорвавшейся бомбы. Они окружили нас и в любой момент готовы были напасть. Блин, сектанты недоделанные! Не понимают, на что нарываются. Одно неловкое движение и начнётся бойня. Я почувствовала себя голубем мира и тихим, спокойным голосом предложила:

— Может, вы всё же объясните, что здесь произошло?

Шаку скривился так, словно съел целый лимон, но ответил:

— Вы не должны были этого видеть. Но, раз уж ничего изменить нельзя, то я вам объясню. Мы лечили одержимую. В неё вселился дух того, кто когда-то населял этот город.

Нормально. Вот это и называется «залечили до смерти».

— Нет здесь никаких духов! — Продолжала упорствовать Ари. — Нет!

Мне срочно надо в клювик вложить оливковую ветвь! У Ирфа уже кулаки чешутся, а эти засранцы ещё плотнее сжали кольцо вокруг нас.

— Тихо, тихо, — поспешила я как-то успокоить нарастающую взаимную неприязнь. — Мы ещё не разобрались. Нельзя ли поподробней?

Но это не сработало. Толпа набросилась на нас, словно увидела какой-то сигнал. Бедняга Ирф, ему даже не удалось, как следует помахать своими пудовыми кулаками! Защитное поле отбросило нападающих метров на пять от нас. Они попадали, как сбитые кегли и даже не пытались подняться. Шаку единственный, кто позволил себе стать на ноги. И теперь в его взгляде уже не было превосходства, только — страх и недоумение. Он видел, что никто из нас даже пальцем не пошевелил. «Великий инквизитор» был в смятении. С одной стороны — так оконфузится перед своими подчинёнными! А с другой — он, как ни старался, так и не смог разобраться, что же сейчас произошло и кто тот мерзавец, который бросил его на землю, как мешок с картошкой. Потихоньку все поднялись, но отошли на безопасное, как им казалось расстояние.

— Кто вы? — Выдавил из себя Шаку. — Откуда? Вы не такие, как все.

Ах, ты старый живодёр! Это ты не такой, как все! Жарить беззащитных девушек — это мы запросто, а вот, когда противник посильнее…

— Это не важно. — Спокойно сказала Ари. — Мы хотим, чтобы вы нам всё объяснили. Что случилось с той девушкой, которую вы сожгли?

Теперь Шаку понял, что он окончательно растерял весь свой авторитет и стал более покладистым. Я прислушалась к его мыслям и едва не рассмеялась — старый мерзавец решил использовать нас для укрепления своей пошатнувшейся власти. Хитёр гусь! Помнится на Хрифе, мы встречали нечто подобное. Тремо был вождём оборотней. Нет не тех оборотней, про которых у нас на Земле сочиняют страшные истории — обычные животные, милые такие кошечки, которые умели превращаться в людей. Жаль, что все они погибли, когда то, что спало в недрах Хрифы со времён предыдущей Вселенной, проснулось. Планета ожила для того, чтобы погибнуть. Зрелище было!.. Тремо был хитрецом, но до Шаку ему далеко.

— Хорошо, — сказал он, — я приглашаю вас к нам в гости. Поговорим обо всём, но не здесь. Вы, возможно, не боитесь этого места, но ОНИ НАС УБИВАЮТ!

Я вздрогнула. Вот она та фраза, которую я услышала у себя на Земле и которая привела нас всех сюда. Я посмотрела на Софа и увидела, как он побледнел — значит и он вспомнил! Чтож, возможно разгадка близка. Скоро мы покинем этот мир. Я вспомнила о Тирто, и так мне грустно стало, что захотелось выть. И завыла бы, если бы не посторонние.

Их поселение находилось буквально в двух шагах от таинственного города мёртвых, поэтому дошли мы быстро. Судя по тому, что я увидела, эти ребята тоже не гнушались тащить из «священного места» всё, что попадалось под руку. Думаю, что и нас они пытались прогнать исключительно из элементарного жлобства, чтобы самим больше досталось. Это называется: «Тащи с работы каждый гвоздь, ведь ты — хозяин, а не гость!». С нами никто не пытался заговорить и лишь Шаку бросал косые взгляды то на Софа, то на Ирфа. Интересно, что этот стервец задумал? Не верю я в его благородство, потому, что, пока он разглядывал наших парней, я внимательно следила за ним. Препохабнейшая рожа! Бывает так- вроде бы ничем особенным человек от других не отличается, а что-то в нём есть такое, от чего хочется проломить ему голову или убежать подальше. Вот и здесь так.

В доме у Шаку всё говорило о его высоком статусе. Много он себе трофеев натащил! Здесь были и роскошные покрывала, и изысканная посуда…

Мы расселись вокруг большого стола, и сразу же молчаливая прислуга принесла тарелки с едой. Но есть мне почему-то не хотелось, я настороженно ждала, что последует за всем этим.

— У меня есть к вам предложение. — Наконец-то произнёс хозяин дома.

— Мы слушаем.

Шаку окинул нас всех многозначительным взглядом и тихо сказал:

— Вы — боги, верно?

Ну, уж нет! Эту роль я больше играть не желаю!

— Нет. — Честно ответил Ирф. — Мы не боги. Мы прибыли сюда из другого мира.

Шаку расстроился, но ненадолго. Его жадные глазки вспыхнули дьявольским огнем, и он твёрдо заявил:

— Нет, вы — боги! Пусть все так думают! Вы показали, на что способны. Моим людям большего и не надо. У вас ведь здесь есть свои интересы, верно? Я вам помогу, если вы поможете мне.

Он замолчал. Пауза длилась до неприличия долго. Наконец-то Ари спросила:

— Чем мы можем вам помочь?

Это то, чего стервец, иначе я его не могу назвать, ждал. Он оживился, потёр руки и весело сказал:

— Пусть вот этот парень, — он ткнул пальцем в Софа, — женится на моей дочери.

Мы обалдели. Никто ничего подобного не ожидал. Только я не удивилась, потому, что успела поковыряться у него в мыслях.

— Зачем? — Недоумевающее спросил Соф.

— Вы — боги, что тут непонятно? Если моя дочь родит ребёнка от одного из вас, то никто никогда не станет покушаться на мою власть, ведь этот ребёнок, будет…

— Ясно. — Прервал его Соф. — Но мне совершенно не хочется жениться.

Шаку решил, что пришло время обидеться. Он надул губы и засопел. Подозреваю, что Соф сильно его оскорбил своим отказом. Но ему удалось взять себя в руки, и он продолжил:

— Э, да ты ещё не видел мою дочь! Не спеши с отказом!

Он что-то крикнул, и молчаливые слуги привели совсем маленькую девочку лет десяти — не больше. Девчушка была очаровательной. Подумаешь — синяя кожа и лысая голова! Зато, какие у неё глубокие и ясные глаза! И улыбка такая широкая! Не часто на этой планете мы встречали улыбающихся людей.

— Это моя дочь — Кова. — Сказал Шаку. — Разве она не прелесть?

Соф слишком внимательно рассматривал девочку, и это меня насторожило «Даже не думай! — мысленно сказала ему я. — Ты, что, ослеп? Она ещё ребёнок!»

«Что с того? — Ответила эта сволочь. — Нам ведь необходима чья-то помощь на этой планете. Иначе мы здесь можем остаться навечно».

«Педофил недоделанный!»

Шаку не мог слышать нашего разговора, но он почувствовал, что что-то происходит и решение Софа может быть не в его пользу. Он заёрзал и стал упрашивать:

— Не сомневайтесь, девочка хорошая. Ты не пожалеешь. Она будет отличной женой.

— Но она ведь совсем ребёнок! — Не выдержала я.

Шаку рассмеялся противным скрипучим смехом.

— Молодая — не старая. Вполне готова для семейной жизни. Слушай, говорю тебе, ты не пожалеешь!

Девочка перестала улыбаться и насторожилась. Она бросила короткий взгляд на Софа, потом на отца и опустила голову. Была во всём этом какая-то обречённость. У меня даже кошки в душе заскреблись. Нет, с этим скотством надо срочно кончать!

— Послушайте, Шаку, мы не сможем здесь остаться навсегда. — Объясняла я ему вежливо, хотя больше всего мне хотелось вцепиться в его гнусную рожу. — И взять с собой вашу дочь он тоже не сможет. Понимаете?

Тот кивнул.

— Конечно. Не надо её с собой брать. Она останется здесь, в племени. Она родит ребёнка и больше от неё ничего не потребуется. А вы можете уйти когда угодно, держать не будем. — Он ухмыльнулся. — Надеюсь, что парень детей-то делать умеет?

Девочка подняла глаза и я увидела, что они доверху наполнены слезами. Всё происходящее пугало её, но противится отцу, она не решалась. Я резко поднялась и крикнула:

— Ари, ты-то хоть объясни этим извращенцам, что так делать нельзя! Это мерзко! Да она же даже родить не сможет!

Шаку рассмеялся во весь голос. Ему не было жалко дочери, он думал о себе любимом.

— Ха, да когда её мать рожала, та была на год моложе! Родит — куда она денется?!

Кова не могла больше сдерживать себя, она бросилась к отцу и запричитала:

— Папочка, не надо! Они не такие, как мы! Я не хочу-у-у!

Её плечики вздрагивали, а голос срывался на визг. Она была настолько перепугана, что уже ничего не соображала. Она обнимала отца и карабкалась ему на руки, а тот сбрасывал ей, словно котёнка. Она упала и замерла. Так и осталась лежать на полу, тихонько поскуливая. И от всего этого мне стало тошно. Но больше всего меня поразил ответ Ари. Она абсолютно спокойно, словно речь идёт не о маленьком беззащитном ребёнке, а о какой-то вещи, сказала:

— Это надо обдумать. Ответ ты получишь через два дня. Годится?

Шаку даже слюну сглотнул. Он уже чувствовал себя победителем и рисовал радужные планы. Тоже мне наместник Бога на Земле!

Иногда наваливается такая тоска, что жизнь теряет смысл. Всё становится бесцветным и пресным. Раздражение охватывает каждую клетку и ничего невозможно с этим поделать. Замечаешь то, на что раньше не обращала никакого внимания. Тиканье часов напоминает капающую из сломанного крана воду и сводит с ума. Люди, к которым привыкла и которых знаешь уже, как облупленных, вдруг видятся с другой стороны, словно старинные здания, у которых красивый фасад, но гнилые перекрытия. Сейчас на меня навалилось именно такое состояние. Я смотрела на своих друзей и не узнавала их. Что происходит? Неужели мы перестаём быть людьми с этой работой? Но тогда зачем она нужна? Ради чего мы стараемся? Я видела, как вздрагивают остренькие плечики девчушки, и боялась заглянуть в её мысли. Мы не такие, как они, мы кажемся ей чудовищами, а вовсе не богами.

— Всё, — резко бросила я, — нам надо возвращаться. Скоро проснётся Тирто, а Счастливчик с ним не справится. Хотите идти ночью по берегу? А там ещё лес.

Хозяин позвал кого-то, и через минуту появилась маленькая усталая женщина, обняла плачущую Кову и увела.

— Жду вас, как договорились, через два дня. — Замельтешил он перед нами. — Вы не пожалеете.

Боже мой! Чего только со мной не происходило, но никогда мне не было так паскудно!

«Прекрати ныть! — Услышала я у себя в голове голос Ари — Не расслабляйся. Мы на работе».

Я вышла из дома и глотнула свежего воздуха, как будто это могло меня успокоить. Не знаю, почему я так на всё реагирую. Ведь могла же спокойно смотреть на гибель целой планеты, вместе со всеми её обитателями, а тут всё не так страшно…

— Я тебя понимаю. — Услышала я за своей спиной голос Ирфа. — Мне тоже это не нравится. Но ты не расстраивайся. Соф не такой. Девочке ничто не грозит.

Хотелось бы мне в это верить, но почему-то не верится. По-моему, самая главная гнусь только начинается.

Часть 2

Глава 16

— Как ты можешь даже думать об этом?! — Орала я на Софа уже дома.

Проснувшийся, как раз вовремя, Тирто, ничего не мог понять. Смотрел на нас сонными глазами и тупо улыбался.

— Я ещё ничего такого не сделал, — пытался оправдаться Соф. — Нечего голос на меня повышать, моралистка хренова!

Талантливый мальчик, быстро учится, добро бы чему-нибудь хорошему.

Почему так: посмотришь вокруг — мир совершенен, всё на месте, ничего лишнего, но стоит только где-то появиться человеку, как вся эта прелесть летит в тартарары? Когда-то, не так уж давно, было у меня такое — я старательно искала в человеке что-нибудь плохое. Наверное, как всякая, уважающая себя сволочь, я хотела в своих собственных глазах как-то обелиться. На фоне разнообразных засранцев и сволочей, я казалась себе просто ангелом. Потом эта зараза от меня отцепилась, но сейчас я видела Софа в таком чёрном цвете, что ничего хорошего сквозь эту черноту просто не просматривалось.

Тирто почувствовал, что обстановка накаляется, как сковорода на большом огне и решил вмешаться:

— Что тут произошло, пока я спал? — Встревожено спросил он.

Мы срочно заткнулись. И только сейчас Тирто заметил Счастливчика. Надо было видеть его лицо!

Все мы для чего-то появились на этот свет, но никто наверняка не знает своего предначертания. Зачем появляются такие существа, как Тирто и Счастливчик? Наверное, затем, чтобы удивлять. Но сейчас он сам был ни мало ошарашен.

— Что это такое? — Шёпотом спросил он. Я такого никогда не видел.

Он склонил голову на бок и стал рассматривать неведомую зверюшку. И что-то там такое происходило между ними, как будто эти двое узнавали друг друга. Кто-нибудь видел, как улыбаются ящерицы? Мне тоже раньше ничего подобного наблюдать не приходилось. Это была даже не улыбка, а, скорее, тень улыбки. Счастливчик вспорхнул и подлетел к Тирто. Завис напротив его лица и застрекотал что-то на своём родном языке. Я была уверена, что парень ничего не поймёт, но тот рассмеялся, словно услышал смешной анекдот.

— Мне оно нравится, — признался Тирто. — Не знаю, откуда оно взялось, но уверен, что вреда от него не будет.

Все вздохнули с облегчением. Трудно предсказать реакцию этого человека, он — загадка.

Спустя какое-то время Тирто вспомнил, что тут недавно бурлили страсти, причину которых он не знает.

— Что же произошло? — Спросил он строго. — Вы ругались, я слышал.

Можно, конечно, рассказать ему всё как есть, но тогда придётся объяснять, как мы ухитрились за такое короткое время побывать в городе мёртвых, погостить у незнакомого племени и вернуться обратно. Сомневаюсь, что он сможет понять хоть что-то, я и сама не всегда понимаю, что и как мы делаем. Эти знания принадлежат скаррам, а не нам, мы лишь пользуемся ими.

Однако шустрый Дра-Гамм быстро нашёл правильный ответ:

— Да тут одни приходили, — весело сказал он, — и засватали Софа. Теперь вот решаем принимать столь лестное предложение или нет?

Тирто напрягся. Глаза стали колючими и злыми. Я удивилась этой неожиданной перемене, но промолчала.

— Кто? — Только и спросил он.

— Племя, которое живёт возле города мёртвых, — робко объяснила я. — Понимаешь, дочь вождя, она ведь совсем ещё ребёнок! А этот извращенец, кажется, готов принять это предложение.

Как ни странно, Тирто моё объяснение не шокировало. Он задумчиво гладил Счастливчика и молчал.

— Чего ты молчишь?! — Взорвалась я. — Скажи ему, что этого делать никак нельзя!

— Почему нельзя? — Удивился он. — Свадьба — это хорошо. Да и все они женятся в этом возрасте. Я знаю это племя. Что-то там происходит нехорошее. Но они чужих к себе не пускают. Ничего не могу понять.

Где-то в лесу запел курдыр. Песня была грустная и на душе у меня стало совсем паршиво. Почему всё это должно меня касаться? Разве здесь моё место? Так захотелось домой, что хоть криком кричи!

Незаметно пролетели эти два дня. В душе я надеялась, что ничего не случится. Однажды Ари вывела меня на прогулку в лес. Я понимала, что предстоит какой-то серьёзный разговор, но такая апатия навалилась, что мне больше не хотелось ни спорить, ни сопротивляться. Пусть они делаю, что хотят!

Лес дышал, как живой. Большой, тёмный, полный опасностей, он наблюдал за нами миллионами глаз различных живых существ. Он так внимательно к нам присматривался, словно ждал какой-то опасности. Никто нам не мешал, и Ари решила начать разговор:

— Слушай, не вмешивайся в это дело. Я знаю, что ты можешь всё испортить. Когда за нами придут, ты лучше помолчи.

А я уже и не собиралась спорить. Гори оно синим огнём! Пусть делают, что хотят!

Где-то рядом треснула ветка, но мы не обратили на это никакого внимания. А зря! Вспорхнули потревоженные неведомыми гостями, птицы, и тёмная тень мелькнула в кустах. Теперь мы насторожились. В этом лесу может случиться всё, что угодно. Ари замолчала и стала присматриваться. Мне казалось, что я слышу чьё-то дыхание, тяжёлое и неровное.

— Кто здесь? — Испуганно крикнула я и на всякий случай стала пятиться.

В ответ молчание.

— Пошли отсюда. — Попросила я. — Что-то здесь не так.

Но было уже поздно. Пятеро или шестеро мелких синих засранцев выскочили из кустов и набросились на нас. Не факт, что это были людоеды из посёлка, но и остальные не внушали мне доверия. Мы пытались отбиться, но ничего не получалось. Синие человечки ловко опутали нас веревками, да так, что мы и не заметили, как и когда они это сделали. Связанные по рукам и ногам, мы упали, как кегли в кегельбане после удачного броска. Сдаваться не хотелось, а сопротивляться не получалось. И тогда я заорала! Мы не далеко ушли, нас должны услышать!

— Ари, срочно, создай иллюзию! — Взмолилась я.

Она попыталась сосредоточиться, но ничего не получилось — не та обстановка. То, что нас не пытаются убить, меня немного успокоило. Хотели бы — уже укокошили бы. Значит, им надо что-то другое.

Нас привязали к большой ветке и понесли, словно охотники добычу. Рано я расслабилась. Вполне возможно, из нас просто собираются приготовить какое-нибудь праздничное блюдо. Я всматривалась в их лица, пытаясь понять, какое это племя, но всё безрезультатно — все они на одно лицо. Заметив мой встревоженный взгляд, один из похитителей больно стукнул меня по голове тяжёлой дубинкой. Так обращаться с дамой!

— Ари, — прошептала я, — надо что-то делать. Мне всё это не нравится.

— Мне тоже. Но ничего не получается. Такие вещи требуют концентрации внимания и более-менее спокойной обстановки.

Следующий удар оглушил Ари. Её голова безжизненно повисла. Она потеряла сознание. Господи, но почему нас понесло в этот лес?! Я не хочу умирать! Я не хочу, чтобы один из этих синих, лысых уродцев обгладывал мои косточки! Представила себе, как вон тот тощий синий ублюдок с гнилыми зубами яростно вгрызается в моё бедро и про себя заскулила, в слух не рискнула — голова, чай, не казенная!

Когда-то я сделала свой выбор. Мне частенько объясняли, что изменить ничего нельзя — всё предопределено. И, тем не менее, я знала и другое — существует множество миров, в которых разыгрываются иные варианты одной и той же пьесы. Где-то есть мир, в котором я не отправилась на Базу, а осталась на Земле и живу спокойной жизнью. Где-то есть мир, где я просто не услышала эти чёртовые сигналы, и мы не оказались на этой планете…

Наши похитители устали. Остановились и бросили нас на землю. Я услышала, как хрустнула палка, к которой была привязана, этот факт вселил в меня надежду. Пока синие отдыхали, я изо всех сил старалась освободиться, и в итоге мне это удалось — хорошо вязать узлы эти монстры ещё не научились. Подождав подходящей минуты, когда внимание их было сосредоточенно не на мне, а на еде, я вскочила и рванула в лес. Так быстро по пересечённой местности я еще не бегала. Ветки стегали меня по лицу, болела спина, но разве это могло меня остановить? Даже угрызения совести меня в тот момент не особо тревожили. Я оставила Ари с ними, но почему-то не переживала по этому поводу. Единственное, чего я хотела — поскорее вернуться домой, к своим!

Когда, наконец-то, я оказалась возле нашей берлоги, совесть проснулась. И, как бы не пыталась я себя оправдать, мне было так скверно, что хоть обратно поворачивай! Что я им всем скажу? Навстречу мне шёл Дра-Гамм. Улыбался во весь рот. Настроение у него хорошее…

— Ты Ари не видела? — Спросил он весело. — Скоро свадьба. Ты не забыла?

Если бы меня спросил об этом кто-нибудь другой, я бы легко рассказала о том, что с нами произошло, но Дра-Гамм… Он почувствовал неладное.

— Что-то случилось? — Спросил тихим голосом.

И я честно рассказала ему всё. Даже не пыталась обелиться, не могла я ему врать. Ари слишком много значит для него. Теперь Дра-Гамм будет меня ненавидеть всю оставшуюся жизнь, и я этого заслуживаю. Он покачал головой и уверенно произнёс:

— С ней ничего не случится! Она явилась сюда в своём теле и всё, что ей необходимо — это немного покоя и времени на то, чтобы сосредоточиться.

Мне кажется, что он просто успокаивал себя, но была благодарна ему за это. Он не набросился на меня с кулаками, не стал обвинять во всех смертных грехах… Было ли это великодушием с его стороны… Не знаю. Но кое в чём он прав — Ари не пропадёт. Он поднял голову и стал рассматривать плывущие по небу облака. Странное поведение в такой ситуации.

— Дра-Гамм. Я чувствую, что всё будет хорошо.

Вру, конечно, ничего я не чувствую, но надо же как-то его поддержать. Мы молча пошли к нашему дому. Я придумывала для себя оправдания, но все они казались мне жалкими и ничтожными. И тут заговорил он:

— Саня, ты пока ничего не объясняй. Подождём Ари. Не надо, чтобы ребята нервничали.

Боже мой, могла ли я рассчитывать на такое великодушие?! От волнения ком в горле застрял, и я не смогла вымолвить ни слова. Кого он пытается успокоить, меня или себя? Ари, конечно, сильна, как все варды, но будет ли у неё время на то, чтобы собраться с мыслями? А, что, если её съедят до того, как она придёт в сознание? И кто именно были те люди, что нас похитили?

Никто ни о чём не спросил. Можно перевести дух. Надолго ли? Темнее грозовой тучи села я в уголок и замерла. Главное, чтобы меня никто не замечал и не приставал с вопросами. Никто бы и не заметил, если бы не Тирто. Внимательный какой! Смотрел, смотрел на меня, а потом выпалил:

— Что-то случилось? Да точно случилось, я же вижу!

Хотелось мне в этот момент его придавить! Все повернулись в мою сторону, и я впервые порадовалась тому, что скарры бездействуют.

— Чего уставились? — Взвилась я. — Ничего не случилось, просто настроения нет! Не нравятся мне эти ваши свадьбы — женитьбы! Но вас ведь никого не интересует моё мнение, верно?

И сразу же напряжение исчезло, испарилось, растворилось. Сколько у меня времени осталось?

Совесть меня грызла до самого вечера. Вот — вот должны явиться за женихом. Жених спокоен, как море в штиль. Ему жениться, а он в ус не дует. И всё, как-то буднично. Только меня дрожь бьёт. И причины этой дрожи знает только Дра-Гамм, но он молчит, как партизан. Молодец, хорошо держится!

…Человек по имени Мидо — среднего возраста и бледный настолько, насколько позволяла его синяя кожа, вошел в берлогу, прихрамывая, и долго мялся, прежде чем произнёс свою речь:

— Я пришёл от имени Великого вождя и Избранника тех, кто был до нас — Шаку, чтобы сообщить вам о том, что дочь его Кова ждёт своего жениха. Всё уже готово к свадьбе.

Ага, ждёт она! Думает, наверное: «А, чтобы ты сдох, мой дорогой жених, прямо по пути к моей брачной постели!». Надо же, они даже не стали дожидаться согласия Софа, быстренько всё сообразили! И захочет жених отказаться, а не сможет. Не удивлюсь, если на улице нас поджидают десяток — другой добрых молодцев на тот случай, если жених вдруг передумает.

Тирто улыбнулся чему-то, надеюсь, что он не представлял себя на месте счастливого жениха, а меня — на месте невесты. Не то, чтобы меня это сильно уж огорчило, но я, всё-таки, хотелось бы вернуться однажды к себе домой на Землю. И только у меня начало подниматься настроение, как Ирф вспомнил об Ари:

— Стоп, — громко произнёс он, — а где Ари? Без неё никак нельзя! Надо найти Ари!

Этого было достаточно, чтобы я погрузилась в бездонную пучину самой омерзительной из моих депрессий. Я так глубоко в неё погрузилась, что даже не сразу заметила нового гостя. А, когда заметила, то не узнала. Это была Ари! Она стояла в дверях и улыбалась. Такая улыбочка на любого бы нагнала страху, потому что её рот был перемазан кровью, да и руки тоже. Но Ари была довольна.

— Я здесь! — Крикнула она и посмотрела мне в глаза.

Я залилась краской с ног до головы. От стыда мне хотелось провалиться сквозь землю в самую преисподнюю, чтобы только не встречаться больше с её взглядом и не слышать того, что она может мне сказать! Но она ничего не сказала. Спокойно вошла в дом и, кажется, чувствовала себя великолепно.

В лесу пели курдыры. Это была свадебная песня, которая избавляла молодых от любых сомнений и обещала рай. Видимо, так Тирто решил подбодрить жениха, и это ему удалось. Соф порывисто встал с пола и весело сказал:

— Хорошо, я принимаю предложение. Ведите меня к моей невесте!

Мы дружно высыпали на поверхность. Настроение было не очень-то праздничное. А чего радоваться? Тоже мне свадьба!

Свита Великого вождя и Избранника тех, кто был… ну и так далее, оказалась, как я и предполагала, довольно многочисленной. И, если бы Соф вдруг надумал ответить отказом, думаю, здесь бы произошла хорошая драка с многочисленными летальными исходами. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что все пришедшие — воины, видимо Шаку решил подстраховаться или это у них такой свадебный эскорт — кто знает эти местные обычаи!

— Мне надо немного времени, чтобы привести себя в норму. — Вдруг вспомнила Ари и вернулась домой. Я поплелась за ней.

— Ари, — робко произнесла я, — извини меня! Хотя, я бы такого не простила.

— Это ты о чём? — Ари сделала вид, что не понимает о чём речь.

— Ты знаешь. — Я опустила глаза.

— Не понимаю, о чём ты говоришь. У тебя что-то случилось?

Издевается она, что ли?

— У меня ничего, а вот у тебя…

— У меня, друг мой, всё просто замечательно. Если бы я сегодня не утолила жажду, — она нехорошо улыбнулась, видимо вспоминая то, что с ней произошло, — меня бы к утру в живых бы уже не было. Ты же знаешь — мы — вампиры кровь пьём не от хорошей жизни. А ты бы мне мешала. Думаешь, я сознание потеряла? Или веришь в то, что ветка треснула сама по себе? А, ещё ты веришь в то, что узлы были так себе…

Я обалдела! Получается, что это Ари помогла мне сбежать! Она всё продумала! Я наблюдала за тем, как она вытирает грязной тряпкой рот, размазывая кровь по лицу и не находила слов. А сказать мне хотелось многое.

— Ари, а что там произошло? Кто были те люди?

Ари непринуждённо рассмеялась.

— Ты правильно сказала «были». Думаю, что в племени Шаку будет серьёзный переполох. Но я оказала неоценимую услугу этому Великому и ужасному. Надо будет потребовать от него оплаты за это.

Ах, как же всё запуталось! Я-то наивно полагала, что эти типы — каннибалы из посёлка…

— Ари, а зачем им это нужно?

Она подошла ко мне и похлопала по плечу. Её забавляла моя растерянность. Наконец-то ей удалось привести себя в относительный порядок. С удивлением я обнаружила, что она даже похорошела. Всё бы хорошо, но я вспомнила одну деталь!

— Ари, а как же? Они ведь теперь станут вампирами! Ты представляешь, что ты натворила?

— Ничего! — Легкомысленно отозвалась она. — Я об этом позаботилась.

И она рассказала, что же произошло после того, как я так ловко удрала.

… Её принесли в большой дом. Из — под полуприкрытых век она следила за всем происходящим. Так она выяснила, что похитили её люди из племени Шаку. Это её удивило, но не очень. Продолжая ломать комедию и изображать из себя беззащитную жертву, Ари в срочном порядке оценила обстановку. Людей было не так уж много — всего-то восемь человек. Для варда такое количество — детские забавы. К ней подошла пожилая женщина и стала внимательно её разглядывать.

— На нас чем-то похожа, только кожа другого цвета.

Она схватила Ари за длинную вардовскую рубаху и рванула изо всех сил. Рубаха затрещала и пошла по швам. А дольше уже было по-настоящему интересно! Все присутствующие увидели обнажённую Ари во всей красе, то есть, с чешуёй и хвостом!

— Что это?! — визгливо закричала женщина и отпрянула.

— Не что, а кто — вежливо поправила её Ари.

Те, кто стояли немного в стороне не сразу поняли, в чём дело, но зато, когда Ари поднялась с пола, свободная и красивая какой-то нечеловеческой красотой, они просто окаменели все. Мягкой кошачьей походкой Ари подошла к одному из похитителей.

— Что всё это значит? — Спросила она. — Зачем вы меня похитители?

Сильный взрослый мужик задрожал, как осиновый лист и промямлил:

— Мы, это… Так Шаку решил дочь свою замуж за вашего отдать. Он сказал, что вы — Боги. Если это случится, то он станет очень сильным, сильней, чем был.

— И что?

— А чем он лучше нас? — С вызовом спросил мужик, забыв на время о своём испуге. — Мой род древнее! Мы с семьёй решили, что и нам надо бы породниться с Богами. Чем мы хуже?

Ситуация стала проясняться.

— И, что, желание породниться с Богами не пропало? — Спросила она язвительно.

Парень замялся. Его можно понять, жена с хвостом и с чешуёй! Нет, конечно, если её одеть, то всё вполне пристойно, но ведь иногда она раздевается…

Ари кровожадно усмехнулась и пристально посмотрела в глаза к отважному парню.

Что-то произошло между ними, такое, чего никто из присутствующих не заметил. Мужик повернулся к остальным и хрипло приказал:

— Все выйдете!

Вполне возможно, он знал, что его ждёт, но противиться страшному гипнозу вардов он не мог.

Ари улыбнулась, грустно и обречённо, сказала:

— Извини.

Он ничего не ответил и подставил ей шею. Ари вздохнула тяжело и…

А потом была бойня! Всех, кто знал о её существовании, пришлось уничтожить. Иногда она меня убивает своей жестокостью! Вот и сейчас:

— Мне необходимо было отрубить ему голову, понимаешь? Мне и самой неприятно всё это. Надеялась обойтись малой кровью, но не получилось. Всё равно поползли бы слухи, а нам этого не надо, верно? Ведь и остальные же видели меня! Зачем нам эти проблемы? Не расстраивайся ты так, я поступила правильно.

И ведь я знаю, что иначе нельзя было, но это спокойное и рассудочное повествование меня доконало. «Пришлось отрубить голову» — и ни слезинки, ни вздоха! Вспомнилось: «Ни слезинки, ни словечка. Время тает, словно свечка. Ни словечка, ни улыбки — только тонкий голос скрипки…». Скрипку заменила песня курдыра — странной такой сирены, не мифической…

— Не думала, что ты такая! — Вырвалось у меня.

Он направилась к выходу и, не поворачивая в мою сторону голову, тихо ответила:

— Другой быть у меня не получается, сама ведь знаешь.

Глава 17

Домой хочется, даже пятки чешутся! Сколько можно здесь торчать? Свадьбы эти… Да, прочно мы обосновались.

— Ари, вы тут, как хотите, а я при первой же возможности укачаю Тирто и домой. Всё, устала Алла!

Ари решила мне не поверить — её право, но я-то говорила искренне.

— Санька, нельзя, сама знаешь. Это наша работа. И, что, ты нас здесь оставишь?

Я задумалась. Оставлю или нет?

— Знаешь, Ари, чем дальше в лес, тем своя рубаха ближе к телу. Потому, как все мы — человеки и ничто человеческое нам не чуждо. Устала я.

— Потом поговорим.

Встретили нас хорошо, как важных персон. Но трудно было не заметить некоторое смятение среди встречающих, скрыть которое им никак не удавалось. Чтобы не обидеть дорогих гостей, Шаку поспешил объясниться:

— У нас тут беда случилась. Целую семью истребили. Кто — непонятно. Я подозреваю, что эти недоразвитые из посёлка нагрянули. Надоели они уже! Пора с ними что-то решать. Но, вот что странно — не забрали они трупы. Обычно добычу они не оставляют.

Я метнула колючий взгляд на Ари, но её лицо оставалось непроницаемым и холодным. Во, девка даёт! Ничем её не прошибёшь! У меня уже нервы такую мелодию страсти играют!

На берегу понаставили длинные импровизированные столы — доски, аккуратно уложенные на камни. На столах дымились яства, пахло так, что пришлось постоянно сглатывать слюну. Большие куски румяного мяса чередовались с невероятными фруктами, запах незнакомых трав кружил голову, запечённая в глине рыба, янтарный напиток, от которого идёт такой аромат!..

Наше меню здесь не отличалось разнообразием — мясо, иногда ягод немного, кислых настолько, что скулы сводит. Тирто не гурман и нас не баловал. А тут такой банкет! Чтож, гулять, так гулять! Настроение слегка поправилось, но, когда вывели невесту, оно вновь упало ниже плинтуса, хотя, какие тут плинтуса?

Она вышла в нарядной яркой одежде не по росту — ясно, что утащили из города, путаясь в подоле, постоянно поправляя длинные рукава, пряча личико за алой полупрозрачной фатой, или, как это у них называется. В широченных одеяниях она выглядела ещё меньше и беззащитней.

— Упырюги! — Прошипела я сквозь зубы. — На детских плечах хотят въехать в рай. Ари бы вам, скотюгам, в невесты!

— Ты не шипи! — Тихонечко шепнул мне в ухо Ирф. — Мне тоже это всё не нравится. Но, глядишь, гаденыш этот — Шаку нам сможет помочь. Чем быстрее мы тут разгребёмся, тем быстрее по домам рванём.

— А девочка? С ней-то что?! — Янтарный напиток потихоньку начал вышибать меня из седла. Я дурела на глазах.

Когда начали водить хороводы вокруг непонятного предмета, я уже была в нужной кондиции, подорвалась с места и ну выплясывать! Хорошо ещё стриптиз им не стала показывать — вот было бы зрелище! Добро бы только плясала, так нет же, ещё песенки стала распевать:

— Не стоит прогибаться под изменчивый мир, пусть лучше он прогнётся под нас!

Все остолбенели и отошли в сторонку. Стали смотреть, как я кренделя выписываю. Не знаю, понравились ли им мои половецкие пляски или нет, но тут подошёл ко мне «добрый молодец» из местных, взял за плечи и остановил это безобразие. Потом ласково так отвел в сторонку, посмотрел в глаза с укоризной и сказал:

— Не то ты делаешь, не то!

Надо же, мне стало стыдно. Стою, глаза потупила. А они вновь завели свои хороводы. Обнаглели совсем! Мы тут кто, боги или нет? Дама танцевать хочет, а ей не позволяют! Потом затянули заунывную песню, как будто мы не на свадьбе, а на похоронах. Местное светило, моргнув напоследок, исчезло за горизонтом. Зажгли факелы — нам бы такие, когда драпали от кипар. В дрожащем свете огня вся эта обстановка показалась мне ещё более зловещей. Длинные тени старательно повторяли движения танцующих, жуткие в своей неестественности и неожиданной смене то плавных, то резких па. В этом танце было что-то неправильное, пугающее и манящее одновременно. Я не могла отвести глаз от этого зрелища.

Внезапно всё оборвалось. К таинственному предмету, вокруг которого всё это безобразие творилось, подошёл Шаку, нагнулся и положил на гладкую поверхность нечто, похожее на стеклянную призму. Аттракцион продолжается!

Сразу я и не поняла, что произошло. Из призмы в небо выстрелили ослепительные белые лучи, потом они сложились в густую сетку и, наконец, образовали экран! На этом экране, как наяву проступили размытые силуэты незнакомых существ, постепенно обретая объём и форму. Я вздрогнула, это те, которых я видела во сне! Красивые, но холодные, они смотрели на нас сквозь толщу лет и у меня мурашки бежали по спине от их взглядов. А ещё эти существа очень уж были похожи на ту «пустышку», которая наводила ужас на Тирто. Странно, они все погибли, остались в прошлом, но откуда тогда берутся их клоны? Кто их делает? Может быть, кто-то остался? Тогда где они прячутся? Почему их города находятся в таком запустении? Я потупила глаза. Стоящий рядом Тирто осторожно обнял меня.

… Это был большой стеклянный зал. Десять — пятнадцать загадочных существ стояли молча и лишь один изволил заговорить с нами. Он протянул вперед руки, как будто пытался нас обнять и защебетал что-то. Что толку в этом щебетании, если мы всё равно ничего не можем понять?

— О, как это страшно! — Прошептал Тирто.

Я очумело уставилась на него.

— Ты понимаешь, что оно говорит?

— Конечно, а ты, разве не понимаешь?

Очень не хотелось мне признаваться в том, что мне до него далеко, и я лишь неопределённо мотнула головой. Между тем картинка исчезла, и Шаку объявил:

— Мёртвые послали нам своих богов. Вот они! — Он направил на нас указующий перст. — Мёртвые благословили брак моей дочери и этого бога, имя которому Соф, что означает — дарующий жизнь и несущий смерть.

Во, блин, понесло старикана! Хотя, какой он старикан — мужчина в самом расцвете сил. Во, мозги пудрить-то научился, как по писанному! Наверное, сутки готовил свою речь. Я увидела, как Соф скривился от этого наглого вранья и улыбнулась: «Ты сам этого хотел, мой мальчик!». Тирто дёрнул меня за рукав и возмущённо, но тихо сказал:

— Ничего такого он не говорил!

— Тихо, не бузи. — Успокоила я его. — Давай, потом, в спокойной обстановке ты мне всё расскажешь, годится?

Он кивнул, но я видела, как ему хочется заткнуть фонтан красноречия, бьющий из уст Шаку. «Мели, Емеля — твоя неделя!» — рассудительно подумала я.

А потом начался праздник живота! Народ обжирался, как перед смертью. До чего же похабное зрелище! Никогда не подозревала, что вид жующих, чавкающих и хрюкающих людей может быть настолько неприятным. Они в спешке старались засунуть в рот сразу всё, что попадалось под руку! Лица и руки лоснились от жира, а глаза лихорадочно выискивали очередной кусок мяса или рыбы. Да, оголодали они тут, впрок стараются наесться.

— Неплохо, неплохо. — Оценил местную кухню Ирф. — Я не против, чтобы нас всех здесь переженили.

— Можно подумать, что ты хронически недоедаешь. — Психанула я. — Противно мне это всё!

— А мне — нет! — Весело хохотнул наш великан. — Надоело мне голодать!

— Можно подумать, что совсем оголодал!

Вообще-то я это могу понять. Ирф вегетарианец, а здесь ему пришлось научиться есть мясо, что, естественно, его не радует. Да и я с подозрением смотрю на большие куски хорошо прожаренного мяса — есть подозрение, что нас пытаются накормить человечиной.

На самом деле меня возмущало другое — почему никого не заинтересовал этот странный киносеанс? Никто не соизволил полюбопытствовать, о чём говорило, исчезнувшее в далеком прошлом, загадочное существо. Я повернулась к Тирто и спросила:

— Ты мне расскажешь, что там оно говорило, точно?

— Конечно! — Пылко воскликнул он.

В этот момент вождь встал и произнёс:

— Отныне ты, Соф, нарекаю тебя счастливым именем Сэйдонг, будешь моим зятем, и твои божественные силы перейдут к моему внуку или внучке. Идите же в брачные покои, дети мои! Да не жалей своего семени, Сэйдонг, — нам нужны хорошие всходы!

Их проводили в дом Шаку, и веселье продолжилось с новой силой. Но мне всё это уже надоело. Я поднялась и, сославшись на усталость, собралась уйти. И в этот момент прибежала молоденькая и, как мне кажется, симпатичная девушка и закричала истошным голосом:

— Вождь, Дьёри одержима! Они нас всех по одному убьют! Это не прекратилось, вождь!

Веселье мгновенно захлебнулось, и воцарилась гнетущая тишина. Меня не покидало ощущение, что я присутствую на какой-то адской вечеринке, и такое развитие сюжета напрашивалось само собой. Для полноты ощущений нам не хватает здесь лишь одержимой и пары — тройки свеженьких трупов. Хотя, о трупах своевременно позаботилась Ари. Нет, эту свадебку я никогда не забуду! И, кажется, никогда больше не захочу выходить замуж!

Она появилась неожиданно. У неё была странная птичья походка и безумные глаза. Она смотрела по сторонам и никого не узнавала. Невысокая, хрупкая, наверное, симпатичная. Мне трудно различать их синюшные рожи.

— Дьёри, что с тобой? — Бросилась к ней пожилая женщина. — Доченька, скажи, что это неправда!

Но, взглянув в глаза дочери, он застонала и оттолкнула ту от себя. Мать не обманешь. То, что женщина обнаружила, её напугало до смерти. Дьёри, посмотрела на всех нас рассеянным, нездоровым взглядом и закричала страшным голосом. Блин, от одного только этого крика я чуть было не намочила штаны! Нормальные люди так точно не орут! Потом она закрыла лицо руками и замерла, надеясь, что, если она никого не видит, то и она сама незаметна для остальных.

— Шаку, спаси мою дочь! — Бросилась к вождю бедная женщина. — Спаси Дьёри!

Вождь был раздосадован, какая-то одержимая девица посмела омрачить свадьбу его дочери! Он оттолкнул безутешную мать и грубо сказал:

— Утешься Фойса, я посмотрю твою дочь, но завтра.

Тирто тихо-тихо, одними только губами, сказал:

— Он опять врёт! Он не может помочь бедной девушке. И никто не может! Я такое уже видел. У нас в посёлке. Я помню, там часто такое происходило. Знаешь, чем это закончится? Её сожгут в городе мёртвых! Они так поступают со всеми одержимыми.

И сразу мне вспомнилось то жуткое зрелище, которое мы видели в этом треклятом городе! Дьёри, между тем, кажется, пришла в себя, окинула всех печальным взглядом и произнесла:

— Я опоздала на свадьбу? Прости меня, Шаку. Я, кажется, уснула.

Все, не отрываясь, смотрели на неё и только на неё, а она никак не могла понять, что же происходит. Глядя на застывших соплеменников, она стала догадываться, но не хотела верить. Дьёри подходила к каждому, смотрела в глаза и задавала только один вопрос:

— Всё ведь хорошо? Я не одержима?

Все без исключения опускали глаза и молчали. Шаку дал знак воинам, те подошли к Дьёри и взяли под руки. Та резко дёрнулась, но, поняв, что ей с ними не справиться, вся обмякла и повисла на их руках без движения. Для неё не было секретом, что её ждёт. Дико закричала мать. Свадьба была окончательно испорчена.

— Шаку, спаси мою дочь! — Кричала бедная женщина, падая перед вождём на колени и целуя его ноги. Шаку брезгливо оттолкнул её.

— Успокойся. На то воля мёртвых.

Фойса вскочила с земли и гневно набросилась на Шаку:

— Мы все здесь скоро станем мёртвыми! Почему ты ничего не делаешь, только сжигаешь наших детей? Говоришь, что твой зять — бог? Пусть он вылечит Дьёри!

И загудело всё! Присутствующие на торжественном, но изрядно уже подпорченном мероприятии, люди, зашептались между собой. Я слышала лишь обрывки фраз: «Всё верно! Раз он — бог, то, что ему стоит избавить нас от этого проклятия?», «Шаку в последнее время мало кого излечивал. Да и те, кого он раньше спасал, были ли они одержимы?». Опаньки, уж не бунт ли здесь назревает, бессмысленный и беспощадный? «Надо же, — подумалось мне. — Оказывается, власть бывает обременительной, и сидеть на троне не так уж удобно — постоянно задница соскальзывает». В таком случае я хотела бы быть в этот время подальше отсюда!

Но хитрец, всё-таки сумел выкрутиться! Стукнув кулаком по столу, он гневно произнёс:

— Завтра, вы слышите, завтра мой зять осмотрит Дьёри!

«Ну, — думаю, — размечтался. Посмотреть-то он посмотрит, а что толку?» Без скарра Соф мало что может, как и все мы. Здесь им больше подошла бы Ари, но я сильно сомневаюсь, что она станет вмешиваться в этот процесс. Она в прямом смысле этого слова наточила зуб на это племя. И то, что Шаку не попал под раздачу, ещё ни о чём не говорит. Скоро ей опять понадобиться кровь и она знает, где можно её достать. Дорожка уже проторена.

Меня начала угнетать вся эта обстановка. В голове шумело, а ноги немного заплетались. И я всё-таки собралась уходить. Но переться одной по лесу — увольте! Дёрнула Тирто и тихонько спросила:

— Не пора ли нам домой? Устала я немного.

А он готов за мной хоть на край света! До чего же приятное чувство! Но моментально просыпается уснувшая было стервозность. Сразу хочется командовать и выкаблучиваться. Душу в себе одну гадость, тут же выползает какая-нибудь другая и несть им числа!

Мы ускользнули незаметно. Да, чего уж там, никто нами особенно не интересовался.

До города дошли быстро. Сердце ёкнуло. Что же тут ещё таится? Страх и любопытство боролись между собой. Кто сильнее? Тирто не мог понять, почему я то замедляю шаги, то пускаюсь вперёд мелкой рысью, так и пытался безуспешно приноровиться ко мне. Наконец-то я остановилась совсем, как раз напротив непонятной спиральной дороги.

— Что случилось? — Спросил он.

— Что это такое? — Поинтересовалась я, не особенно рассчитывая на ответ.

Он задумался ненадолго и признался:

— Не знаю. Туда не пройти. Я много раз пытался — бесполезно.

— Почему?

Всё-таки победило любопытство! Да и как могло быть иначе? И страшно ведь до жути, но, кажется мне, что стоит проникнуть в тайны этого места и всё сразу станет понятным и простым, решаться все вопросы.

— Понимаешь, — произнёс он после недолго молчания, — там что-то такое… оно отталкивает, не пускает внутрь. Никого, ни людей, ни животных.

Я задумалась. Если древние жители этого города установили какую — то защиту, то это значит: во-первых — там находится что-то важное, во-вторых — они были очень продвинутыми, раз уж это работает столько времени! Хозяев этого грандиозного сооружения давно нет, только косточки покоятся под песком, а оно работает без сбоев. Мне срочно захотелось испытать всё на себе.

Чувствуя себя собакой Павлова и белой лабораторной мышью одновременно, я направилась к тёмной спирали в надежде добраться-таки до круглого здания, а, возможно, и проникнуть в него. Часто из за своей самоуверенности я попадала в неприятные ситуации. Мне казалось, что нет таких дверей, которые я бы не открыла. Тирто покорно плёлся за мной, иногда повторяя:

— Нет, ничего не получится. Туда никто не может пробраться, даже кипары.

Свинство какое! Сравнивать меня с безмозглыми зверюшками! Можно подумать, что эти «тушканчики» умнее меня! Я шла и шла, но ничего не происходило и, когда я уже готова была торжествовать победу произошло неладное. Что-то невидимое мешало мне двигаться дальше. Я топталась на месте, но не приблизилась ни на шаг к заветной цели. Меня водило из стороны в сторону, но только не туда, куда надо. Тогда я решила схитрить и пройти поперёк витков, надеясь, что мне удастся обмануть хитрую систему безопасности — напрасно. Меня отшвырнуло метра на три. Я плюхнулась на песок, как мешок, больно ударилась копчиком о небольшой камешек и взвыла. Тирто помог мне подняться и заботливо спросил:

— Ты не ушиблась?

— Нет, — раздражённо сказала я, — просто мне ничего непонятно. Такое впечатление, как, когда пытаешься соединить однополюсные магниты!

Тирто ничего не понял из того, что я сказала, но кивнул.

— Оно не пропускает ничего живого.

— Ну, знаешь, ли, умирать ради этого я не стану.

И опять долгий путь домой, через побережье, лес…

Только бы нам не встретился очередной монстр! Не встретился, слава Богу! Но зато за то время, что мы находимся здесь, погода заметно испортилась. Холоднее стало. Видимо, зима на носу. Но деревья пока даже не собираются сбрасывать листья. Хотя, возможно, это у них не принято. Я улыбнулась сама себе.

— Тирто, а здесь бывает зима?

— Бывает, — с досадой произнёс он, — ещё какая!

Я с опаской косила в сторону моря, что ещё вылезет оттуда? В моём больном воображении замелькали страшные картинки, одна другой хуже. Я ускорила шаг. Хмель окончательно выветрился, и я стала замерзать. Домой! Срочно!

— По долинам и по взгорьям шла дивизия вперёд! — Пела я слегка севшим голосом, чтобы не показать, как мне страшно.

Чёрные прибрежные скалы ощерились в гнилой ухмылке, не обещающей ничего хорошего, а волны угрожающе бросались на нас, словно цепной пёс. Я прижалась к Тирто, стало легче. Мы — робкие и застенчивые девушки иногда позволяем себе вольности, но это никого не должно вводить в заблуждение: в постель — только через загс! Мы — робкие и застенчивые девушки слишком консервативны и порядочны, читай — стервозные! Я хихикнула, вспоминая нынешнюю свадьбу. Теперь мне всё это не казалось таким уж чудовищным. Испуганная рожа Шаку стоила того, чтобы Софа, или как его теперь называют — Сэйдонг, позволил себя окольцевать! В чужой монастырь со своим уставом не ходят и, если у них принято выходить замуж, едва только вырастут из колыбельки, ну и мать их так!

Лес пугал меня уже не так сильно, как прежде. Здесь Тирто — хозяин. Да, темно, да, страшно и только. Разгонять местных монстриков — это не в моей компетенции. Здесь, что люди, что звери, один другого краше.

Дальше мы шли молча, хотя вопросов у меня накопилось уйма! Они копошились в моей голове, тихонечко попискивали, но я старательно душила своё любопытство. Но вот доберёмся до места назначения, и я за него возьмусь! Он, видимо чувствовал мой состояние, иногда бросал в мою сторону косые взгляды и чего-то ждал. Я всё это тщательно игнорировала и, когда, наконец-то, появилась наша полянка, я вздохнула облегчённо.

Нас, с радостным щебетанием, встретил Счастливчик. Он кружился надо мной и стрекотал, стрекотал.

— Как свадьба? — Весело спросил он. — Повеселились?

— Если бы! — Вздохнула я и рассказала ему всё, как было.

Счастливчик рассмеялся весело и беззаботно.

— Бывает хуже, но реже. А остальные, что, остались там?

— Ага, — вздохнула я горестно, — обжираются.

— Тоже дело.

Я повернулась к Тирто и сладким, сладким голосом сказала:

— А вот теперь ты, дружок, мне расскажешь, что там говорили эти, почившие в бозе, странные создания! Я всю дорогу терпела, но теперь хочу знать всё!

Он заулыбался, как будто я пообещала ему царствие небесное, почувствовал себя востребованным. Синие глаза сверкнули, как две звезды, губы растянулись в улыбке.

— О, да! Это очень интересно! — Воскликнул он и замолчал — тянет паузу.

Убила бы! Тоже мне Станиславский! У меня уже от любопытства крышу сносит!

Глава 18

Уже утро. Я молча стою, прислонившись спиной к влажному стволу дерева и пытаюсь переварить услышанное. Даже свежий прохладный воздух не может охладить меня. Влажная от росы трава насквозь промочила мои истрёпанные кроссовки. Я уже ничего не понимаю!

Ко мне подходит Тирто и, как собака, тихо садится у ног. Его совершенно не потрясла та трагедия, которая произошла здесь сорок тысячелетий назад! Он не может понять меня. Почему я так разволновалась, ведь это всё было слишком давно? Конечно, он-то не знает, кто мы такие и почему оказались здесь. Его всё устраивает. Мир прекрасен и удивителен, особенно сейчас!

Мокрая трава скрипит под ногами, как несмазанные качели. К нам подошли Ари и Ирф. Явились наконец-то! Едва только я взглянула на них, как все мысли выветрились из головы! Такими я их никогда еще не видела! Ирф стоял белее снега, глаза холодные и злые, не глаза — клинки! Ари плакала! Нет, не плакала, рыдала в голос! Произошло что-то такое!..

Тирто немедленно поднялся и застыл в ожидании.

— Что случилось? — Спросила я дрожащим голосом, потому, что прекрасно понимала, что из-за пустяка они себя так вести не будут.

— Дра-Гамм погиб. — Сказала Ари одними только губами.

В это невозможно поверить! Этого просто не может быть! Дра-Гамм не мог погибнуть! И тут я посмотрела на Тирто. Всё стало на свои места. Высокий, противоестественно красивый, он, словно прибыл из другого мира, которого никогда не было, нет, и не будет. Его лицо по-прежнему оставалось безмятежным — наши проблемы его никаким боком не касались! Подумаешь, Дра-Гамм погиб, что с того? Он почти не общался с ним. Чего расстраиваться, нервы себе портить попусту? Но, что поделаешь, во всём случившемся, виноват он и только он!

— Уведи Ари в дом! — Мрачно приказал Ирф Тирто. — Успокой её.

Я поняла, что разговаривать он намерен без нашего хозяина, а это значит, что разговор, так или иначе, пойдёт именно о нём.

Тирто увёл плачущую Ари, и мы остались вдвоём. Теперь я готова выслушать всё!

…Оказывается, мы ушли вовремя! Шаку удалось успокоить своих людей лишь на некоторое время. Янтарный напиток лился, как из ведра, народ быстро хмелел. Пьяному, как известно, море по колено, здесь не до авторитетов и субординации. В какой-то момент кто-то вновь вспомнил о Дьёри — это сработало, как детонатор. Перепившийся до зелёных чертей народ жаждал крови, и он её получил! Море крови!

…В ход пошло всё: разбирались на доски столы; хватались увесистые камни… Тем, кому удалось добраться до ножей, повезло больше. Один за другим раненные падали на разбросанные по земле остатки пищи, их кровь смешивалась с жиром и «вином». Те же, кто оставался на ногах, топтались по упавшим, живым и мёртвым, добивая всех, кого ещё можно было спасти, не разбирая, кто — свой, кто — чужой. Женщины, мужчины, дети, какая разница?! Тут не до сантиментов! Кровь шумела в ушах и застила глаза — кровавый туман, иначе не назовёшь. Казалось, что она весь мир окрасила в алый цвет. Это было безумие! Трещали черепа, рвались связки, плакали дети. Кто успел покинуть место битвы, мог считать, что родился в рубашке, потому, что выжить в этом месиве было проблематично. Разум бездействовал, инстинкт самосохранения отказывал, как испорченный механизм. В какой-то миг побоище, как будто захлебнулось в крови, наступила тишина. Ирф слышал удары собственного сердца и понимал, что надо срочно всех уводить. Он, как настоящий воин, знал, что эта тишина обманчива, за ней последует еще более жестокая битва. Напряжение повисло в воздухе, как сигаретный дым в закрытой комнате, им было пропитано всё. Запах крови сводил с ума даже тех, кто ещё мог держать себя в руках.

— Давайте уйдём отсюда, — предложил шепотом Дра-Гамм и первым направился в сторону города мёртвых.

Ах, как это больно! Как невыносимо больно терять близких! Никогда я не думала, что так успела привязаться к Дра-Гамму! Когда-то он раздражал меня безумно, но после путешествия на Хрифу, я пересмотрела своё мнение о нём. Дра-Гамм совсем не так плох, как кажется. И вот его больше нет! Так страшно, что я не успела перед ним извиниться за все мои придирки и нападки, не сказала что-то важное! Больно и стыдно, но уже ничего не исправить! Людей надо любить и ценить, пока они живы, потому, что потом это уже никому не нужно! Я привыкла считать, что все мы неуязвимы. Только однажды мне довелось увидеть смерть Наблюдателя-Координатора, да и тот умер по своей воле.

Но уйти им не позволили. Острым осколком раковины маленький синий человечек одним резким, почти незаметным движением руки перерезал горло Наблюдателю — Координатору! Никто сразу ничего не понял, лишь тогда, когда из рассечённой шеи выстрелил первый фонтанчик крови, все стало ясно. Выстрелит — затихнет, выстрелит — затихнет в такт биению сердца. Ари с ужасом смотрела на этот пульсирующий фонтанчик до тех пор, пока он не выдохся. А потом началось то, от чего даже великан Ирф пришёл в ужас!

У Ари не было никакого оружия. Да ей оно и не понадобилось! Варды не нуждаются в оружии — это оскорбительно для их самомнения. Чего же ты стоишь, если не можешь справиться с врагом без подручных средств?

Сначала появился этот глухой звук, как будто где-то рядом работает невидимая электростанция. Воздух задрожал, завибрировал. Стало жарко. Так жарко, словно под ногами проснулся вулкан. Люди визжали и танцевали, как курицы на сковородке. Песок зашевелился, словно живой и стал вдруг проседать. Ари была неподвижна, от её ног по земле, как по воде, побежали круги. Песок плавился в стекло, и в этой горячей тягучей массе люди вязли, словно в болоте. Боль и ужас! Вот кто-то закричал и вспыхнул, точно спичка. Началась настоящая паника и это самое худшее, что можно было представить в подобной ситуации. Вместо того, чтобы спокойно отойти от расходящихся смертоносных кругов, люди пытались убежать, отталкивая друг друга, и в этой суете кто-то был раздавлен сородичами, а кто-то попал в раскалённое стеклянное озеро.

— А Шаку, — спросила я, — он остался жив? Ему-то башку не снесли?

— Нет, — вздохнул Ирф, — он ещё в самом начале куда-то спрятался.

Я огорчённо вздохнула:

— Всё верно, дерьмо не тонет.

Когда всё закончилось и стекло застыло, в живых осталось меньше половины племени, остальные же…

Они застыли в стекле, как муха в янтаре. Зрелище жуткое, но, как сказал Ирф, завораживающее. Я бы не хотела это всё увидеть своими глазами! Стеклянное озеро, стеклянные фигурки людей с обожжёнными лицами. Казалось, что всё это — работа взбесившегося стеклодува. И тут появился Шаку! Как же ему везёт! Даже из этой чудовищной трагедии, он сумел извлечь пользу!

— Вы видели, — громогласно заявил он, — на что способны Боги?! Вы посмели убить одного из них! Горе нам! Теперь даже мой зять не станет нам помогать. Вы должны вымолить прощение!

Народ зашептался. Шорох пронёсся по всему селению, словно тысячи тараканов устроили возню на фольге. Все заворожено смотрели на стеклянную композицию, пытаясь узнать в этих страшных фигурах своих близких и знакомых. Не хотела Ари помогать Шаку, но так получилось. Она больше не могла оставаться здесь! Ей хотелось забрать тело мужа и покинуть это проклятое место. Но даже этого она была лишена — Дра-Гамм остался навсегда вплавлен в стеклянное озеро!

— А Соф, — вспомнила я, — с ним-то как?

— У него, если ты помнишь, первая брачная ночь. Знаешь, мы про него забыли.

Никогда раньше Ари не плакала. Она даже не подозревала, что способна на это: считалось, что у вардов даже слезных желез нет. Оказывается — есть!

— Короче, Тирто придётся убить! — Закончил своё повествование Ирф.

Опять! Ну, при чём тут Тирто?! Им, что обязательно надо найти виноватого? Я даже зубами заскрипела от раздражения. Во рту стало сухо и горько. Вот, значит, почему он удалил Тирто! Да, мне очень жалко Дра-Гамма, более чем! Но, как бы они ни пытались навесить всех собак на бедного парня, я то знаю, что его вины во всём случившемся нет. Тирто нельзя винить в том, что этот подозрительный дар или проклятье свалились на его голову.

— Хорошо, — покорно согласилась я, — но сначала ему надо объяснить, в чём он виноват. Расскажем об его удивительных способностях?

И Ирф понял, что именно так я и поступлю. Лицо его налилось кровью и я испугалась, что вот сейчас он меня прихлопнет, как надоедливую муху. Горящие глаза, перекошенный рот — всё это предназначалось мне и никому больше! Я могу гордиться собой!

Ирф пристально всматривался в моё лицо, пытаясь понять, о чём я думаю. Но сквозь изящную маску наивности и упрямства ничего он разглядеть не мог. Я старалась, ох, как я старалась!

— Ирф, никто, ты меня слышишь, никто не посмеет хоть пальцем тронуть Тирто!

Сдерживаться он больше не мог. Схватил меня за шею и слегка сдавил. Я закашлялась. Когда дышать стало не чем, я попыталась заорать. Трёхметровый великан мог бы сломать меня, как игрушку, но он решил отпустить. Видимо, ему просто необходимо было, как-то выпустить пар, чтобы не наделать ещё больших бед.

— А ведь ты до сих пор не поняла, что, если бы этот твой Тирто не блокировал наших скарров, Дра-Гамм был бы сейчас жив? И мы, наверняка, уже разобрались бы в том, что здесь происходит! Говорили же, что надо было от него избавиться при первой же возможности!

Не могу с ним не согласиться, но и признать его правоту душа не позволяет!

— Злые вы все! Недобрые! — Грустно произнесла я. — И лицо у тебя сейчас такое нехорошее!

Ирф обеспокоено стал себя ощупывать, пытаясь понять, что не так с его лицом, ничего подозрительного не нашёл, кроме нескольких царапин. Разозлился и хмуро выпалил:

— Что с лицом? Нормальное лицо.

— Не, — ядовито заявила я, — не нормальное. Оно у тебя сейчас, как клизма! Смотреть тошно!

А мне так много надо было им рассказать! То, что я узнала от Тирто, заслуживало пристального внимания. Но я вовремя сообразила, что не стоит сейчас произносить его имя. Друзья мои — люди непредсказуемые, могут ведь, и пришибить ненароком.

Утренний туман накрыл весь лес молочно-белым покрывалом, и надо было спешить домой, чтобы не заблудиться. Но как же мне не хотелось возвращаться в нашу берлогу, где меня встретит плачущая Ари, ничего неподозревающий Тирто и грустный Счастливчик!

Вдруг из тумана вынырнуло странное существо — что-то лохматое, чёрное, хрюкающее, и ткнулось в меня холодным носом. От неожиданности я взвизгнула, чем до смерти напугала зверька, который метнулся в другую сторону и нарвался на Ирфа. Тот резко дёрнул ногой и сломал несчастному животному хребет. Зверь, похожий на средних размеров собаку, заскулил так жалобно, что я вся сжалась, словно мне передалась вся его боль и отчаянье. С детства не могу слышать собачий визг: у меня перехватывает дыхание, комок застревает в горле, и сразу же слёзы подступают к глазам. Бороться с этим бесполезно — реакция почти автоматическая.

— Зачем ты это сделал? — Возмутилась я. — Он тебя трогал?!

— Случайно получилось, — начал оправдываться наш великан, — просто нога дёрнулась.

— Да? Ты, конечно же, не виноват. А вот Тирто, которого даже не было с вами, когда всё случилось, виноват во всем, да?

Животное корчилось от боли, пыталось подняться на непослушные лапы и плакало! Именно плакало, у него из глаз текли настоящие слёзы! Я отвернулась, чтобы не видеть этого.

— Добей его. — Попросила я Ирфа. — Всё равно он не жилец. Уж лучше пусть умрёт сразу, чем, если его, беззащитного, будут живьём жрать всякие монстры.

Вегетарианец, мать его так! А вот надо же, взял, наступил своей лапищей на шею зверюшке и всё! Что-то там хрустнуло, и жалобный визг оборвался.

— Всё, камрад, пошли домой! Нам о многом надо поговорить. Пора уже что-то решать. Я тут кое-что важное узнала. Что-то, чего ещё сама до конца не поняла, но нутром чувствую, что это очень важно!

Ирф с интересом рассматривал меня, пытался, видимо, понять по выражению моего лица, что я думаю. Не, парняга, не догадаешься! Там такое! Это не голова, нет, это — большущий, но очень запущенный склад полезных знаний! Вот только порядок бы там навести! Но этим я никогда не занималась и даже представления не имею, с чего начать: если всё так безнадежно запущенно, то лучше оставить всё, как есть.

Нас встретили молчанием. Ари забилась в угол, опустила голову на колени и ни на кого не желала смотреть. Ей хотелось остаться одной наедине со своим горем, но не получается. Тирто и Счастливчик старались не делать лишнего шума, чтобы её не отвлекать от невесёлых мыслей — гуманисты хреновы! Её наоборот сейчас надо тормошить и дёргать — может уйти в иллюзию, и фиг тогда достанешь!

— У меня есть важное сообщение! — Прямо с порога заявила я, стараясь изо всех сил, чтобы сой голос звучал убедительно.

Это на неё не подействовало. Я продолжила:

— Тирто мне перевёл, что говорило то существо!

При упоминании имени Тирто Ари вздрогнула. Все остальные тоже заинтересовались.

— А он-то, откуда знает? — Возмутился Ирф.

— Знает, знает! — Застрекотал Счастливчик.

И я им всё рассказала!

…Когда-то эта планета называлась Ринта. На ней жили удивительные существа — гело. Они были похожи одновременно и на людей и на птиц. Они так далеко продвинулись в своём развитии, что нам, тёмным, и представить трудно. Но вот, чего им никак не удавалось достичь — это бессмертия. Ну, не получалось и всё тут! Уж и так гело старались и этак — ничего. Но потом всё — таки сообразили: если ты можешь записывать память и выращиваешь клонов, как огурцы на грядке, то чем тебе это не бессмертие?! Рождается человечек, или, как его там, гело, ему сразу в голову помещают какой-то кристаллик, на который будет записываться вся его жизнь! Помер — кристаллик достают и помещают в клона, специально выращенного для этого дела из припасённых впрок клеток. Мне это понять трудно, да и не надо мне этого понимать! Вот оно тебе вожделенное бессмертие! И так бы всё и было, если бы не слепой рок! А я всегда говорила: не надо идти против Бога! Если тебя создали смертным, то лучше не рыпайся — ничего хорошего не получится!

Однажды упал на Ринту небольшой метеорит. Казалось бы — велика беда! Вот только принёс с собой этот небесный странник споры неизвестного растения. Красивый такой цветок, который растёт в воде, как рис. Опять-таки, цветок, как цветок, чего напрягаться? Гело и не напрягались до тех пор, пока не пришло время цветочкам плодоносить. А дело в том, что на цветке жила очень опасная бактерия, которая тихонечко себя вела до тех пор, пока растению не понадобилось больше пищи. Бактерия эта лихо разлагала любое живое существо на пригодную для удобрения субстанцию. И сначала ей для этого не требовался дождь, вот так по воздуху и носилась, уничтожая всё живое. Это потом выяснилось, что условия на Ринте не очень-то подходят для экзотического растения… Оно, конечно, приспособилось, как могло, изменилось, но было поздно — почти все гело вымерли. Те, которых мы наблюдали на странном «киносеансе» были последними. Вот тебе и бессмертие! А обращались они вовсе не к нам, а к тем, кто, как им казалось, мог выжить. Очень они просили своих потомков воскресить их! Объясняли, что для этого нужно сделать, но вот тут-то я ничего не поняла и Тирто тоже. Ясно одно — нужно пройти по спирали в хранилище, на этом сеанс закончился.

Ребята выслушали меня без единой реплики. Наконец-то Ари сказала:

— И что это нам даёт?

Я даже взвилась от обиды.

— Вы, что, не понимаете, мы можем вернуть к жизни целый народ! А, где находится эта спираль, по которой надо пройти, я, кажется, знаю, вот только…

Вот именно, я понятия не имею, как пройти по этой самой спирали, если меня не пускают дальше? Но пробраться в это хранилище надо любой ценой! Как они этого не понимают?

— Слушай, — сказал раздражённо Ирф, — что это нам даёт? Эти гело исчезли более сорока тысяч лет назад, а нам надо найти тех, кто сейчас нуждается в нашей помощи! Или ты тоже думаешь, что остатки этого народа где-то сохранились? Тогда почему они не выполнили волю своих предков и не оживили их?

Нет, не о том я думала! Не собиралась я воскрешать исчезнувших гело! Просто мне почему-то кажется, а я привыкла доверять своей интуиции, что всё, что здесь творится, связано с этим исчезнувшим народом. Меня поддержал только Счастливчик, остальные же проигнорировали. Я списала такое безразличие, на шок от того, что случилось на свадьбе — никак не могут в себя прийти!

— До чего же вы все нелюбопытные! — Вырвалось у меня. — Тирто, а помнишь те вкусные жёлтые плоды на свадьбе? Где они их берут? Я таких ни разу не видела.

Тирто вскочил.

— Я знаю где! — С готовностью выпалил он. — Я сейчас принесу!

Вот на это-то я и рассчитывала! Но глазки опустила скромненько и тихо так:

— Неудобно. Ты и так нас всех кормишь.

— Не, я сейчас!

И он опрометью выбежал из берлоги, оставив нас, наконец-то, одних. Теперь можно было продолжить наш разговор.

— Так, — прошипела я, — значит, вы тут всё решили, да?! Тирто во всём виноват, да? Тогда давайте и меня заодно укокошьте! А почему нет? Это вы из — за меня сюда попали, верно, ведь? Валяйте, режьте меня на куски, кромсайте, я не против!

Ари подняла заплаканные глаза и грустно сказала:

— Я тебя понимаю. Но он же нам мешает. И дело не только в Дра-Гамме, ты не думай. Нам надо как-то разблокировать скарров. Ты же сама чуть не погибла в городе. А чего нам ещё ждать?

Я задумалась. Конечно, она права, но не согласна я с такой правотой! Должен быть какой-то другой выход! Я не знаю, куда рванул Тирто и сколько у нас ещё есть времени в запасе, всё надо было решать прямо сейчас!

— Значит так, — сказала я, — мы расскажем Тирто всё, как есть. И вот, если он поведёт себя не так, как я рассчитываю, тогда делайте с ним, всё, что угодно! Но я вас всех сразу предупреждаю — я во всём этом участвовать отказываюсь! Ари, я тебе очень сочувствую, но не Тирто это сделал, не он!

Счастливчик был со мной согласен, но только он и никто больше. Не могу понять, чего они все боятся? Как будто Тирто монстр какой-то!

Молчание тянулось мучительно долго, и я уже начала потихоньку выходить из себя. Наконец-то Ари задумчиво произнесла:

— А ведь откуда-то берутся эти клоны? Возможно, гело остались. Нам надо побольше этих призмочек пересмотреть. Тирто нам может пригодиться. Убить его мы всегда успеем, а воскресить не сможем. Может быть, они просто клонов делать научились, а что делать дальше не знают. Это интересно.

Я не смогла сдержать улыбку, хотя понимала, что Ари больно смотреть на мою сияющую мину.

— Верно, Ари, слова не мальчика, а девочки! Соф появится, мы с ним обсудим всё. Он у нас теперь важная персона.

— Да, — вмешался Ирф, — только пока Тирто не стоит ничего говорить…

Пришлось согласиться.

Глава 19

Он объявился только на следующий день, немного смущённый и усталый. О том, что случилось на свадьбе, он уже знал. Видел это стеклянное озеро и застывших в нём людей. К нему боялись подойти, смотрели издалека и исчезали в своих домах, встретившись взглядом с его жёлтыми глазами.

Проблуждав по лесу несколько часов, приходя в себя, он, наконец-то решил предстать перед нами. Сэйдонг, мать его так! Он, как будто отдалился от нас за эти дни, стал таким чужим! Это почувствовали все! Что-то в нём изменилось. Раньше я такого не видела. Ари внимательно наблюдала за ним. Что она видела, что чувствовала? С тех пор, как скарры замолчали, мы перестали слышать друг друга, а слова… Как известно: «Мысль изречённая есть ложь». Теперь мы все что-то скрывали друг от друга и даже были рады, что скарры спят и наши мысли недоступны другим.

Сколько раз меня восхищала эта способность — разговаривать без слов! Теперь что-то со всеми нами произошло, незаметно так, но неотвратимо мы перестаём быть Наблюдателями — Координаторами и становимся просто людьми. Огорчаться или нет — это станет ясно потом.

Он подошёл к Ари, не говоря ни слова, обнял её. Никому не хотелось нарушать тишину. Даже Тирто вёл себя непривычно, был тих и задумчив. Никто так и не прикоснулся к принесённым им плодам.

Чувствуя на себе выжидающие взгляды, Соф, наконец, произнёс задумчиво:

— Всё меняется, верно?

И сам себе ответил на этот вопрос:

— Мне кажется, что мы не вернёмся обратно даже тогда, когда представится такая возможность. Разве я не прав?

Первое, что мне хотелось сделать — это поспорить с ним, но не стала, ведь он сказал то, о чём я думала всё это время. Мне казалось, что неспроста я услышала эти сигналы, что нас кто-то или что-то ведёт и именно здесь должна закончится наша эпопея. С каждым днём это чувство становилось всё ярче и чётче.

Всё: и тот летний день, когда я встретила на остановке Софа, и долгие путешествия по различным мирам, всё это было нужно лишь для того, чтобы все мы в итоге оказались здесь. Дра-Гамм уже точно не вернётся никогда!

— Ари, — спокойно сказал Соф, — ты не хуже меня знаешь, что он не умер. Ты же видела Колыбель! Сейчас он где-то там, в одном из этих миров. Когда-нибудь он вернётся, и вы встретитесь. Ари, это случится уже в этой жизни, мы ведь будем жить долго, очень долго!

Слабое утешение для того, кто потерял близкого человека, но, когда не можешь предложить ничего другого, то и такое сгодится. Никак не получается разговор! Кто-то должен начать…

— Соф, нам надо раздобыть побольше этих стеклянных призм! — Наконец-то выпалил Ирф. — Тут кое-что интересное выяснилось.

Пришлось вновь рассказывать то, что я узнала от Тирто. Соф, как мне кажется, слушал не очень внимательно, думал о чём-то своём.

— Она удивительная! — Сказал наконец-то. — Я таких не встречал!

О ком это он? Я смотрела на него и не узнавала. Где его привычная язвительная улыбочка? Где эти жёлтые черти в глазах? Неужели эта маленькая синяя девочка…

— Эй, юноша, вернись! — Щёлкнула я пальцами перед его глазами. — Тебе о деле говорят! Ты понял?

Он кивнул, но видно было, что он где-то далеко. Блин! Все с ума посходили! Так нельзя, надо что-то делать или линять отсюда поскорее, пока ещё при памяти! Вот как его сейчас расспросить о том, что он узнал? И узнал ли он хоть что-нибудь?

— Соф, очухайся! — Крикнул Ирф, — Что ты узнал?

Молодец Ирфуша! Единственный, кто сохраняет спокойствие, здравый ум и твёрдую память.

— Кто их убивает?

Наконец-то Соф вернулся к нам из своих грёз. Глаза прояснились, в них вновь заплясали привычные черти, по губам скользнула эта ядовитая улыбка.

— Ах, да! Я узнал. Никто конкретно их не убивает. Но они считают, что мёртвые забирают их тела. Этого я понять так и не смог. Ари, может, ты разберёшься?

Охохонюшки! Он, что не понимает, что Ари сейчас не до того?! Любовь — морковь ему совсем мозги заволокла! И тут загрохотало! Гроза подкралась незаметно. Погода не балует. Что-то тревожное повисло в воздухе. Я не сразу поняла, что именно, но постепенно до меня всё же дошло — запах! Мне знакома эта мерзкая вонь! Мертвечиной запахло. Следовательно, сейчас из дому выходить не рекомендуется — красный дождь, леди и джентльмены — это вам не цацки-пецки! Меня одно смущает: как это примитивные синие человечки умудрились выжить, а продвинутые гело все, как один, вымерли. И где сейчас притаились эти зловещие цветочки?

Я не обратила внимания на то, что в пещере уже нет Тирто, а, когда обнаружила пропажу, то даже онемела от ужаса. Красный дождь! Куда он попёрся в такую погоду? Вернётся ли живым? Соф метнул в меня короткий и острый взгляд, словно он ухитрился-таки прочесть мои мысли. На всякий случай я проверила, не проснулся ли скарр. Если проснулся, это может значить только одно — Тирто больше нет в живых. Я похолодела от одной только этой мысли. Слава Богу, скарр мирно спал и не подавал признаков жизни!

— Чёрт подери! Куда он попёрся?! — Вырвалось у меня и все сразу поняли о ком идёт речь. Но никаких ехидных комментариев не последовало и я вздохнула облегчённо.

— А что с ним будет? — Недовольно буркнул Ирф. — Он здесь чувствует себя, как рыба в воде. Ему, что красный дождь, что зелёные черти — всё равно.

Ну, зелёных чертей я здесь не наблюдала, а синие есть. Этих Тирто не боится.

— Я к тому, — мрачно продолжил великан, — что надо бы, пока его нет, всё обсудить.

Нет, ну что за люди, опять — двадцать пять! Обсуждали уже, хватит! Сейчас начнут требовать жертвоприношения…

В двери кто-то заскрёбся. Кого это чёрт принёс? В такую погоду хороший хозяин собаку во двор не выгонит. Соф немедленно отреагировал. И мы услышали его растерянное:

— О, ё!

В нашу уютную землянку, не хочу больше называть её берлогой, вползло нечто. Никто сразу и не понял, что это было, настолько его разъел красный дождь. Кожа уже была не синей, а багровой. Страшные язвы расползлись по всему телу и напоминали собой какой-то жуткий орнамент. Он тяжело дышал и изо рта текла струйка крови. Я охнула. Он заполз на четвереньках и упал, глядя в потолок полными страдания лиловыми глазами. Маленький синий человечек.

— Не жилец — спокойно констатировала Ари.

Я набрала воздуха в грудь, чтобы разразиться длинной тирадой о том, что нельзя быть такой жестокой, но вовремя вспомнила, что именно такой вот малютка убил Дра-Гамма и сдержалась.

Не было сил смотреть в эти измученные глаза, слышать эти стоны и ничего при этом не делать. Его тело разваливалось на куски, кожа сползала с него длинными лоскутами. Ужас!

— Что делать будем? — Осторожно спросил Соф.

— Ждать пока он окочурится, потом выбросим подальше. — Спокойно ответила ему Ари.

Я подошла к измученному существу и тихо спросила:

— Ты кто?

— Касит — хрипло ответил он и выплюнул сгусток крови прямо мне под ноги.

— Откуда? — Продолжила я свой допрос.

— Из посёлка. — Голос его стал тише, видно было, что разговор даётся ему с трудом.

— Почему ты здесь?

Глупый, конечно, вопрос, охотится пришёл, возможно даже на нас.

— Я убежал. Я не хотел становиться, как все, куклой.

Час от часу не лучше! Да у них тут сплошные страшилки. Вот теперь ещё и куклы какие-то.

— Что это значит?

— У них у всех нет души…

Он вздрогнул и замер, навсегда.

Я задумалась. Нет души. Насколько я помню, в посёлке никто даже не догадывается о такой субстанции, как душа. В посёлке живут каннибалы и отморозки. Этого же волнует душа… У куклы души нет. Только вот, что такое «кукла»? Это ведь не розовый пупс с румяными щеками и тупой улыбкой. Здесь, на Ринте (теперь я знаю, как её зовут) совершенно другие игрушки!

— Надо отсюда дёргать! — С выражением произнёс Ирф. — Вообще, пусть сами со всем этим разгребаются! Домой хочу!

— Все хотят. — Оборвала его Ари. — Но мы останемся.

Губы сжала, глаза колючие, злые. Я бы тоже злилась на её месте, но меня здесь удерживало кое-что другое. Ах, как хорошо, что они меня сейчас не слышат! Медальку бы какую-нибудь Тирто вручить за это!

Вскоре шум дождя стих и запах мертвечины потихоньку выветрился. Тирто всё не было. Не выдержав, я выскочила на поверхность и едва не влипла в бурую лужу. Осторожнее надо быть! Здесь, что ни шаг, то подлянка!

Осмотрелась деловито. Зрелище не из приятных — повсюду полуразложившиеся тушки птиц и животных, некоторые ещё до сих пор шевелятся. А вот где сейчас может быть Тирто? Куда его нелёгкая понесла? Чья-то рука легла мне на плечо, я вздрогнула.

— Не беспокойся, с ним ничего не случится. — Это Ари. — Идём, нам надо поговорить, пока он не вернулся.

…Город мёртвых, куклы, одержимые, как в этом разобраться? «Мёртвые забирают их тела» — что это значит? Надо срочно поговорить с той девушкой, как её, Дьёри! Соф не против, но он не уверен, что у нас может хоть что-то получиться. Так или иначе, но нам надо отправиться к Шаку. Вот только почему-то не хочется. Я представила себе это стеклянное озеро и застывшего в нём, как муха в янтаре, Дра-Гамма. Не, смотреть на это я не буду!

…В племени царило уныние. Люди подходили к зловещей стеклянной композиции, всматривались в лица тех, кто навсегда остался здесь, словно памятники самим себе. Я даже не подозревала, что Ари способна на такое! Зрелище жуткое, но завораживающее. К нам подошёл Шаку и задумчиво произнёс:

— Может, вы и вправду боги?

— Может быть. — Резко ответила ему Ари. — Но сейчас, Шаку, нас интересует та девушка, одержимая, Дьёри. Она ещё жива?

— Да. Мы собираемся сжечь её завтра ночью.

Спокойно так говорит об этом, как будто собирается не человека уничтожить, а шашлыков на природе пожарить. Жестокие нравы, сударь, в этом племени! Здесь тебе не посочувствуют, не помогут.

— Шаку, — спросил Соф своего тестя, — а как это происходит? Как мёртвые отнимают у вас тела? Да, и что ты слышал о куклах?

Шаку вздрогнул. Он испуганно посмотрел по сторонам, пытаясь вычислить, нет ли здесь этих самых страшных «кукол». Потом шепотом сказал:

— Дьёри тоже станет «куклой», если её не уничтожить.

Блин, объяснил, называется!

— Одержимые в итоге превращаются в «кукол» — продолжил вождь. — Сначала они как бы раздваиваются. Вы это видели на свадьбе.

Небо такое низкое, тяжёлое! Настроение не лучше. Я стараюсь не смотреть по сторонам, чтобы не видеть эти страшные фигуры, угрюмые и настороженные лица людей, вообще ничего этого не видеть! Песок скрипит под ногами, слишком белый, крупный, как будто ненастоящий. И всё вокруг кажется придуманным, точно декорация в театре. Поднялся ветер, холодный, резкий. Я поёжилась.

— Почему это происходит? — Задумчиво спросила Ари. — Должна же быть какая-то причина.

Шаку пожал плечами. Ответа на этот вопрос он не знал и не искал, как мне кажется. Одна забота у него, как удержать свою хрупкую власть и не стать жертвой интриг, которые постоянно плетутся за его узкой спиной.

— Девочка, — подошла ко мне старая женщина с выцветшими глазами и большим носом, нависающим над верхней губой — такая синяя баба Яга, — хочу я тебе кое-что сказать.

Она опасливо посмотрела на вождя и, не увидев на его лице недовольства, потянула меня за руку. Я послушно пошла за ней.

— Как тебя зовут? — Спросила она.

— Александра. — Ответила я, не понимая, зачем ей это надо.

— Нет, как тебя зовут все?

— Саня.

Она задумалась. Что-то там в уме рассчитывала и, наконец, сказала:

— Не годится! Звук «н» плохой, его не должно быть в твоём имени!

Во, блин, влипла! Теперь имя моё кому-то не нравится. Нормальное такое имя, красивое. Я захотела поскорее от неё отцепиться, но куда там! Она цепко держала меня за руку и преданно смотрела в глаза, как бездомная собака.

— Тебе надо взять другое имя! — Настаивала она.

Помешались они здесь все с этими именами! Софа уже переименовали, теперь за меня взялись, как будто бы это что-то меняет.

— Это всё меняет. — Ответила женщина, так, как будто услышала мои мысли. — Очень многое! Твоё имя плохое!

— А Саша подойдёт? — Спросила я нетерпеливо — Это вам сгодится?

— Нет! — Категорично отмела старуха и этот вариант.

Ну не хамить же пожилой женщине! Могла бы я её послать подальше с этими заморочками, но язык не поворачивается — меня, видимо, слишком хорошо воспитали мои родители, хотя сами они в этом сомневаются. Старая ведьма бесцеремонно потащила за собой. Я даже не думала сопротивляться. Мне было интересно, что же дальше? Тирто было, дёрнулся, чтобы пойти следом, но я крикнула:

— Не беспокойся. Всё нормально.

Старуха привела меня в крошечный покосившийся домик, который больше был похож на загон для скота, чем на жилище человека, настолько в нём было грязно и убого! Я молчала и ждала, что будет дальше.

— Я — Икко. — Сказала бабка. — Я тебя выбрала.

Что это значит? Хотела я спросить, но не стала. Всё равно, рано или поздно, всё станет понятно. Узнаю в процессе. Икко подсела к огню и принялась варить какое-то зелье, при этом она что-то шептала себе под нос и периодически взмахивала руками над сосудом, как будто что-то в него стряхивала.

— Ге и ди ко! — С выражением выкрикнула она и сняла зелье с огня. — Всё готово!

— Пей! — Потребовала она, поднося к моим губам подозрительное варево.

Я заёрзалась. Отравит старая ведьма, как пить дать, отравит! Но, с другой стороны, зачем ей это нужно?

Варево оказалось довольно приятным на вкус, как травяной чай и только. От него приятно кружилась голова, и резало в глазах. Краски стали ослепительно яркими, а звуки — громкими. Время, как будто остановилось. «Местный наркотик»: — подумала я. Казалось, что я нахожусь вне этого мира, и со стороны наблюдаю за происходящим. Вижу старуху, себя… Себя?! Тяжёлая истома сковала моё тело, не давая даже пальцем шевельнуть. Всё неважно, всё пустяк! Удивительно, но даже грязь и пыль вдруг стала такой яркой и красивой. Внезапно в глубине моего сознания шевельнулся скарр. Он лениво осмотрелся по сторонам и улыбнулся. Никогда не задумывалась, способны ли скарры улыбаться, но мой это сделал. Таинственное зелье Икко освободило его, но сковало меня!

С временем творилось что-то неладное: оно то тянулось, как резина, то делало резкий скачок назад, возвращая меня в недалёкое прошлое. Это было похоже на заевшую пластинку. Меня затошнило от всего этого, захотелось сбросить мягкие оковы оцепенения, встать и уйти, но я не могла.

— Слушай меня внимательно, — голос старухи звучал настолько чётко, словно в мире не было никаких других звуков, — сейчас ты должна пройти Путь мёртвых! Они подскажут тебе, твоё имя и ответят на вопросы, если сочтут нужным.

При других обстоятельствах, я бы с ней поспорила, но в тот момент не могла. Безразличие и покой — вот, что владело мной безраздельно. Ни страха, ни сомнения.

— Сейчас ты выйдешь из своего тела и отправишься в город мёртвых. Ты пройдёшь по спирали и окажешься в храме…

Я хотела сказать ей, что это невозможно, но мой язык словно прирос к нёбу.

— …Ты найдёшь шестиугольный зал, сядешь в центре и возложишь руки на светящиеся отпечатки человеческих ладоней. А дальше, моя девочка, я не знаю, что с тобой будет. У всех это происходит по-разному. Мало кому удаётся пройти Путь мёртвых. Но, если ты его пройдёшь, то мёртвые ответят на твои вопросы и дадут тебе новое имя. Запомни его!

В какой-то момент мне захотелось уйти, но проснувшийся скарр помешал мне. Сквозь покой и безразличие пробился, наконец-то, страх. Я попыталась крикнуть, но безрезультатно. Что они со мной делают? Я не хочу! Что происходит с теми, кто не проходит этот чёртов Путь? Скарр успокаивал меня. Как мог. И в самом деле, чего я боюсь? Скарр не даст меня в обиду.

— Я выбрала тебя потому, что вижу — ты сможешь это сделать. Многие пытались, а всё зря. Смотри.

Она подошла к стене и на что-то там нажала. Стена отодвинулась, и передо мной предстало страшное зрелище!

Небольшая комната была набита людьми. Они валялись на полу в разных позах, и, казалось, спали. Но, присмотревшись к ним повнимательней, я поняла, что это не сон. Все эти люди, если и не были мертвы, то и живыми их назвать было трудно. Вполне возможно, что некоторые из них уже давно умерли, потому, что смрад ударил в нос такой, что я поморщилась. Но кое-кто выглядел вполне прилично, даже едва заметное дыхание угадывалось.

— Это те, кто не прошёл Путь. — Торжественно объяснила старуха. — Многие уже мертвы, остальные тоже умрут — это лишь дело времени. Они не смогли вернуться. Я хочу, чтобы ты знала, что тебя ждёт, если ты не сможешь пройти Путь.

Мне хотелось зарычать на неё, разорвать в клочья это дряхлое, грязное тело…

— Я верю, что ты сможешь! — Продолжила она. — Давно, очень давно это никому не удавалось. Я была последней, кто смог сделать это! Но мне тогда было всего пять лет! Нам нужно знать, что делать. С каждым днём появляется всё больше и больше одержимых. Людей жгут почти ежедневно. Скоро никого не останется. Надо понять, что происходит, но только мёртвые могут ответить на этот вопрос.

Всё ясно! Они решили принести в жертву меня! Ну-ну, — проснулось моё привычное упрямство, — посмотрим, что у вас получится. Я, между прочим, и не из таких передряг выпутывалась! Вы, ребятки, не были на Колыбели!

Голова закружилась ещё сильней, всё смешалось, в ушах загудело…

Глава 20

На что это похоже? А Бог его знает на что! Меня закрутило, завертело, на какое-то мгновенья все чувства отключились. И вот я снова здесь — в городе мёртвых, перед странной спиральной дорогой. «Ну, зачем, — думаю, — ведь всё равно не смогу пройти?». Наваждение какое-то! Я иду и не встречаю никакого сопротивления. Я такая лёгкая, прозрачная!.. Ах, ну да, у меня ведь совершенно нет никакого тела! «Эй, гело, — думаю, — этого вы не предусмотрели!». Мне весело. Сейчас я, всё-таки доберусь до этого таинственного здания! Мне плевать на то, какое они мне имя дадут, меня и моё собственное вполне устраивает, но безумно интересно, что же там такое.

Вот уже и круглая, как яйцо, стена. И, конечно же, никаких дверей. Вот, извращенцы, зачем нужно всё так усложнять? Но мне-то сейчас двери и не нужны! Пытаюсь улыбнуться — нечем, улыбка плавает где-то в глубине моего сознания. Икко постаралась на славу! Когда я обычно выхожу из своего тела, всё происходит иначе, не так легко и красиво. Хотя, возможно, эта лёгкость у меня оттого, что я знаю — ничего плохого со мной сейчас произойти не может. Кипары не покусают — кусать некого.

Сквозь стену я прошла легко, словно её не было. И сразу в глазах зарябило от ярких цветов. Какой шизофреник так разукрасил пол и стены? Я остановилась в недоумении. Куда я попала? Разноцветные, мерцающие пятна самой причудливой формы перетекали одно в другое, меняли форму и цвет, казалось, что стены живые, они шевелились и дышали.

Я не знала, где находится этот шестиугольный зал, просто брела без какой-либо цели. Не знаю, кем был тот архитектор, который построил всё это, но с головой у него точно не всё было в порядке. Здесь не было ни одной ровной линии, сплошь, спирали и загогулины! Как в этом здании вообще можно сориентироваться?

Но яркие пятна, точно вели меня куда-то. Безошибочно я находила нужное направление и в итоге оказалась там, где положено — в странном шестиугольном зале, ослепительно белом и сияющем. Мне это напомнило Мастерскую на Колыбели. Всё настолько белое, что казалось, не существует никаких границ! Не хватало только Мастеров. Я осмотрелась в надежде, что они вот-вот появятся. Нет, здесь не было никого живого и очень давно.

— Гело, гело, где же вы? — Спросила я тихо. А хоть бы и громко — всё равно никто меня не услышит.

Что-то подсказывало мне — нет здесь никого, давно уже нет. Пока я бродила по залу, что-то неуловимо изменилось. Понять, что именно я не могла.

— Блин! — Выругалась я. — Что здесь происходит?! Кто здесь?

Вот идиотка! Никого тут нет. Но что же я такое почувствовала? Смотрю внимательно по сторонам, а сторон, как будто и нет никаких. И тут я обнаружила это! В центре зала над полом светились отпечатки человеческих ладоней! Ну, не совсем человеческих — четырёхпалые. Я даже присвистнула от удивления!

— Ничего себе делишки! Ведь ничего не было. — Пробормотала я себе под нос и направилась к центру зала. Стены стали, как будто, сжиматься вокруг меня, странное ощущение.

— Бред какой-то! — Мне стало страшно. Вспомнились неподвижные тела в домишке Икко. Как бы со мной не произошло то же самое! Мурашки пробежали по спине, хотя не было сейчас ни спины, ни мурашек, а вот страх остался.

— Помни, Санька, тебя здесь нет! — Успокаивала я себя, как могла, но легче не становилось.

Вскоре вокруг меня почти не осталось пространства, меня зажало в узкую, длинную, белую трубу. Я подумала, что, если протянуть руку, то можно дотронуться до стены, вот она — совсем рядом! Не смогла удержаться. Ничего! Глюк такой у них. Пространство не сжималось, всё осталось на своих местах. Я села на пол. Теперь сияющие четырёхпалые ладошки были у меня на уровне груди.

— Легко сказать: «положи руки на отпечатки ладоней». — Вздохнула я. — А куда мне пятый палец девать? В задницу, что ли, засунуть или отгрызть?

Но тут я вспомнила, что и пальцев у меня сейчас тоже нет. А, если их вообще нет, то значит, что их может быть сколько угодно. Я улыбнулась своей сообразительности. Чтож, посмотрим, что за представление нам приготовили вымершие гело! Я поняла, что теперь надеяться мне не на кого, помощи ждать — тоже не стоит. Стало страшновато. Неплохо было бы исповедоваться на всякий случай — не судьба. Мне не хотелось это делать! Ах, до чего же не хотелось! Вот сейчас бы встать и уйти обратно!

Как-то неожиданно, помимо моей воли, руки легли на светящиеся отпечатки. Поздно! Будь, что будет!

Закрутило, завертело. Ослепительный белый смерч, не понятно, откуда взявшийся, подхватил меня. Какие-то вспышки, низкий гул, невыносимая вибрация. Потом маленькие светящиеся искры посыпались на меня, прошивая насквозь, причиняя невыносимую боль! Все чувства обострились невероятно. Как же я пожалела, что пошла на это! Любопытство сгубило кошку — вот, как это называется!

И вдруг всё прекратилось. Бац, и, как будто и не было ничего. Я увидела перед собой странное существо. Можно сказать, что это был тот самый легендарный гело. Теперь я смогла его рассмотреть! У него было бледное вытянутое лицо с тонкими изящными чертами. Что-то в его фигуре казалось мне странным, но уловить, что именно я не могла. Только спустя несколько минут я поняла — крылья! Да и как это можно было заметить, если он, подобно летучей мыши, обернул их вокруг своего тела. У гело, оказывается, были крылья! Руки — ноги тонкие, длинные. А вот глаза… Невыносимые глаза! Тёмные, глубокие, смотрящие куда-то, куда мне никогда не заглянуть. Я понимала, что его уже давно нет на этом свете, но избавиться от чувства, что он меня изучает, не могла, слишком пристальным был его взгляд! Сразу захотелось спрятаться. Навалилась необъяснимая тяжесть. Я уже с трудом понимала, где я нахожусь. Всё перед глазами поплыло.

«Имя твоё — Алекс. — Произнёс гело — Счастье твоё — здесь! Но ты должна найти нашу память и оживить тех, кто ушёл. Мы ничего не успели. Мы стремились к бессмертию и были наказаны за это. Но шанс ещё есть. Память наша находится в подземных хранилищах, тела наши — везде. Раствори память в воде и дай выпить оболочке — мы вернёмся».

Как это ему удалось угадать моё имя? Я оглянулась в надежде обнаружить кого-нибудь живого. Никого!

«Ринта принадлежит нам! Мы должны вернуться! Алекс, не смотри по сторонам, нет нас здесь и быть не может. Мы погибли сорок тысячелетий назад. Но мы научились открывать завесу времени и видеть будущее. Я видел тебя, Алекс. Я знаю, что тебя ждёт и что произойдёт на этой планете. Я сейчас пытаюсь изменить будущее — твоё и наше. Не знаю, удастся ли мне это — так далеко я не заглядывал! Но, если ты нам не поможешь, то мы уничтожим тех, кто пришёл нам на смену! Вы не сможете им помочь!»

Он, что, решил меня шантажировать? Совсем покойник охренел! Хотя, для сорокатысячелетнего трупа он выглядит бодрячком. Я улыбнулась. Этот странный тип так мне ничего и не объяснил. Всё, что я поняла — незамысловатую процедуру возвращения памяти: имидж — ничто, жажда — всё! Короче, не пей, Иванушка, водичку — козлёночком станешь!

Красивыми ребятами были эти гело, но их время ушло, давно ушло, безвозвратно. А что тут у них творится, в этом мы и без них разберёмся. Но имя он мне подобрал вполне подходящее. За это мне бы надо его поблагодарить.

— Спасибо за имя, непременно воспользуюсь. Но воскрешать вас, думаю, не имеет смысла. Сдаётся мне, гело, что вы просчитались. Ну, вернёте вы тело, память, а с душой-то как будем вопрос решать?

Гело, кажется, услышал меня там, в своём далёком прошлом. Я бы сказала, что он нахмурился, если бы у него были брови. Глаза его стали злыми и колючими. Вспышка. Искры посыпались из глаз. Чем это он меня огрел? Как это он смог?! Тут уж не до жиру, быть бы живу! Я попыталась подняться и обнаружила, что не могу двинуться с места. В душе ударными темпами зрела паника. Перед глазами вновь возникла неприятная картинка в лачуге старой ведьмы Икко. Я туда не хочу! Я жить хочу, что тут удивительного?

Вновь удар. Да, чем это он, зараза, меня бьёт?

— Слышь, ты, труп, отстань от меня! — Крикнула я, понимая, что ответа ждать мне не следует.

Но он ответил:

«Ты не сможешь уйти отсюда, если не выполнишь то, что я сказал!»

Так, нервы надо спрятать в коробочку! Меня здесь нет! Он не может меня удержать. И это то, что я должна помнить в данный момент. Сразу стало легче. Невидимая паутина исчезла. Я поднялась с пола и направилась к выходу, но на прощанье всё-таки решила немного похулиганить.

— Эй, гело, я ухожу. Ничего интересного ты мне не сказал. Но я постараюсь разобраться в этих ваших спиральках. Теперь я, если захочу, смогу прошмонать всё здесь! И нет для меня преград, потому, что душа преград не знает!

Сказала немного высокопарно, но от чистого сердца. Ведьма думала, что я не вернусь или наоборот — была уверенна, что именно я-то и выберусь из этой западни! Вообще-то мне надо с ней разобраться…

И вновь меня подхватил этот смерч, похоже, я возвращаюсь.

Открываю глаза и вижу — сидит старуха, а перед ней разбитое корыто. Ну, корыто — не корыто, но какая-то миска. Увидев, что я подала признаки жизни, Икко резво, для её-то возраста, рванулась ко мне. Подносит чашку с каким-то отваром и уговаривает:

— Выпей, детка. Я в тебе не ошиблась. Ты видела их?

Ком в горле, слёзы из глаз, ничего не могу с собой поделать — запоздалая реакция на стресс. Сижу, плачу, даже завываю местами. А Икко улыбается и заливает мне в горло своё пойло. Я послушно глотаю.

— Всё кончилось. — Успокаивает она меня. — Как они тебя назвали?

— Алекс, — всхлипывая, лопочу я, — подходит.

— Что они сказали про одержимых?

— А ничего не сказали! — Говорю я с вызовом. — Не интересуете вы их. У них свои интересы. Сдохли сорок тысячелетий назад, а никак не могут угомониться.

Икко задумалась. Потом выглянула за дверь, проверяя, не подслушивает ли её кто-нибудь. Голосом тихим, как шуршание газеты признаётся:

— Я ведь от них веду свой род, от гело.

Вот это да! Врёт, ведьма старая, быть этого не может!

— Да, да, — закивала она в такт своим словам, — от гело. Поэтому я и смогла пройти Путь. Оставались ещё живые, но давно это было. Те, что остались, смешались с нашим народом. Мало их было тогда, а теперь совсем не осталось. Это они мне рассказали.

Ну, не знаю, может ей льстит такое родство, но по мне так сорок тысячелетий — это слишком большой срок, чтобы от гело даже в крови Икко ничего не осталось. Такие крамольные мысли крутились у меня в голове, но озвучивать я их не стала, чтобы бабку не обидеть. Нечем ей больше гордиться, ничего у неё нет, кроме кладовки, заваленной трупами и сомнительной родословной.

— Пойду я.

Я поднялась и собралась уходить, но Икко поспешно схватила меня за руку и прошептала:

— Помяни мои слова: одержимость — это их работа! Это они всё сотворили. Не знаю, как, но знаю, что они!

Спорить с ней я не стала, уж слишком живучими стали казаться мне эти покойники. Если они изобрели машину времени, то почему бы им просто не переселиться в это время? А, в самом деле, почему? Ах, да, «заглянуть за завесу времени» не значит побывать там! Я улыбнулась своей сообразительности. Нет, я, всё-таки, на редкость башковитая девушка, что бы ни говорили разные сомнительные типы!

— Икко, — меня пронзила неожиданная мысль, — а ты никогда не думала, что этот небесный камешек упал на вашу планету неспроста?

Боже, что я несу?! Ей-то откуда знать такое? Она — существо примитивное, метеориты, бактерии всякие, что она может об этом знать?

Старуха улыбнулась так широко, что её большущий нос коснулся верхней губы. Непростая она бабка, ох, непростая! Я внимательно наблюдала за её лицом. Что-то с ней происходит, какие-то неизвестные мне чувства борются в душе у бабушки Икко. Она вновь усадила меня на пол, на грязную подстилку и ласково так сказала:

— Ты не смотри, что я живу в этом племени. Я другая. Видишь, и место мне они выбрали подальше от остальных — бояться.

Она удовлетворённо хмыкнула. Вызывать страх у них тут, видимо, самое почётное занятие. Что за люди?!

— Я много чего знаю. — Продолжила старушенция. — Я у гело училась. Не у них самих, но я часто бывала в их храме, — она сплюнула, — да и не храм это никакой! Это хранилище знаний и я знаю, как их добывать. Они, дурачьё, учили меня, думали, что я им помогу. А чего я им помогать должна? Они же нас сразу же уничтожат. Мы им не нужны. Гело хотят вернуться в свой мир. Вернуться оттуда, откуда никому не дано!

Догадывалась я, что Бабулька не так проста, но чтобы настолько. Она, оказывается, брала у них уроки! Учителя оказались хорошие, даром, что покойники. Только вот просчитались мудрые гело! Ошиблись и в ней и во мне. Значит ли это, что будущее, действительно, невозможно изменить?

— Я думаю, — продолжила старуха свою мысль, — что метеорит упал не сам по себе. Его кто-то подбросил.

Прищурившись, она наблюдала за моей реакцией. А наблюдать было за чем! Можно сказать, что Икко озвучила мои мысли. Я всегда думала, что если кто-то захочет уничтожить какую-нибудь цивилизацию, — я-то думала о Земле — то всё должно быть совершенно не так, как показывают в фантастических фильмах! Вторжение, война, страшнючие пришельцы… Муть всё это! Врага никто не увидит. Просто подбросят подходящий вирус, против которого человечество бессильно, и подождут где-нибудь неподалёку. Главное, чтобы зараза эта легко распространялась, и у неё был достаточно долгий инкубационный период, чтобы заразилось как можно больше людей. А иначе можно сразу же изолировать болезнь. Вот. А с гело получилось ещё лучше! Цвели себе цветочки, никому не мешали, кто же знал, что в определённый период они станут смертельно опасными?! Интересно, если это правда, то кто и за что? Ринту никто так и не заселил, значит, сама по себе планета никого особо не интересовала и всё дело в этих треклятых гело. Кому-то они не угодили! Но это лишь догадки. А вот то, что какая-то часть этих странных существ смогла уцелеть и ещё долгое время продержаться на этой планете, пока не растворилась в диких племенах этих синеньких!.. Блин, надо бы им, наконец, дать какое-то название! Назову их простенько, без затей — баклажанами.

Некоторое время я просто сидела и наблюдала за старушкой, далеко не божьим одуванчиком. Меня мучил один вопрос: насколько ей можно доверять? Икко может нам пригодиться, но не выйдет ли нам это боком?

— Если ты захочешь вновь побывать в храме, я тебе помогу. — Предложила она мне свою помощь.

Я рассеянно кивнула. Поднялась и, попрощавшись, покинула логово бабы Яги. Икко очень даже может нам пригодиться, но в другом деле. Когда она опоила меня своим зельем, то скарр освободился! Остаётся только узнать, что она за человек такой — эта бабушка Икко? И здесь без Счастливчика не обойтись — он единственный, кто никак и никем не скован.

Я брела, никого и ничего не замечая, пока меня не остановил Тирто.

— Что с тобой? — Встревожено поинтересовался он.

— Всё нормально. Нам надо возвращаться.

Шаку смотрел на меня с каким-то священным ужасом. Конечно, он-то, наверняка, знал, что произойдёт у Икко, и был уверен, что обратно я не вернусь. А я вернулась! Я даже рассмеялась, глядя на его вытянутую физиономию. Теперь-то он и сам не сомневается в том, что мы — Боги! Улыбнувшись Тирто одними только глазами, я тихо шепнула:

— Тирто, собирай наших и пошли домой! Есть, что обсудить.

Он кивнул и направился к вождю. Что-то ему сказал, тот кивнул и направился к своему дому. Спустя несколько минут вышли и мои ребята, нагруженные непонятными предметами, назначение которых мне ещё предстоит узнать.

Оставшийся путь мы проделали в гробовом молчании. Никто никого ни о чём не спрашивал. Уже не осталось никаких следов красного дождя, все трупики полностью разложились и ушли в землю. А, что, неплохой способ утилизировать органические отходы!

Уже у самого дома Соф не выдержал и спросил:

— Может, ты всё же объяснишь в чём дело?

— Конечно, объясню, затем и позвала вас. Я кое-что узнала.

В его недовольной мине я смогла прочитать: «Опять ты оказалась умнее всех! Мне это надоело! Небось, как всегда влипла в какую-то неприятность, но при этом что-то нарыла». И он, конечно же, был прав! Неприятности — это моё хобби! Я их нахожу даже там, где их нет и быть не может, например, в хибарке древней старушонки…

— Сейчас мне нужен Счастливчик. — Почти приказным тоном заявила я, чем довела Софа до бешенства.

— Прежде, чем распоряжаться здесь, может, ты всё же объяснишь, в чём дело?! — Заревел он.

Даже Ирф отшатнулся, когда услышал этот его рык! О, в парнишке проснулся зверь! Я уже не могла удержаться от смеха. Смех перешёл в истерику, и вместе с ним меня покидало накопившееся за это время раздражение и страх. Успокоить меня даже не пытался никто. Я каталась по траве и смеялась, пока не обессилила. Подняться с травы я уже не могла. Тирто бережно поднял меня на руки и понёс в дом. За ним последовали все остальные. Соф продолжал ругаться, но уже не так активно, как прежде. Подозреваю, что моя истерика была для него такой же неожиданностью, как для Ирфа его грозный рык.

Едва мы вошли, Счастливчик уже всё знал — просто прошустрил по нашим мозгам и всё. Раньше я даже не задумывалась, как облегчают нам жизнь скарры! С остальными было не всё так просто. Слова находились с трудом, но худо-бедно я всё же смогла поведать им свою историю.

— Почему ты не захотела помочь этим гело? — Удивлённо поинтересовался Ирф.

Вот тугодум! Все всё поняли и только он дуб-дубом!

— Потому, что с этими гело не всё так просто. И Счастливчик должен будет всё выяснить. — Устало объяснила я.

— Счастливчик? Почему он? — Возмутился Ирф, наивно полагая, что им в очередной раз пренебрегли.

— Потому, что только его скарр на данный момент свободен.

Тирто напрягся. Он не мог понять, о чём мы говорим. Таинственное слово скарр он слышал впервые. Куда бы его заслать? Пойди, Тиртушка, туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что. Но удалить его надо, потому, что дальше наша беседа коснётся его. Что бы такое придумать?

— Тирто, — застрекотал Счастливчик, — воды у нас нет совсем!

— А я пить хочу! — Капризно заявила я. — Надо бы за водой сходить.

Я, естественно не стала его об этом просить — сам должен догадаться. Тирто подорвался, схватил скорлупу большущего ореха, которая служила ему ведром, да и размер у этого орешка был подходящий.

— Я сейчас. — Сказал он и умчался удовлетворять мои потребности.

— Надо же, какой услужливый! — Попытался съязвить Соф.

— Да уж не такой, как ты. — Ответила я ему тем же тоном.

Все уставились на меня, и я чувствовала себя неуютно под этими взглядами, меня словно прожигали насквозь. От волнения все слова потерялись. А время идёт, надо торопиться.

— Ребята, кажется, нам не надо будет уничтожать Тирто.

Все напряглись. Они уже привыкли к тому, что я постоянно выгораживаю этого замечательного человека, которого они сами замечательным не считают. Я испугалась, что они сейчас на меня набросятся, и я просто не успею ничего объяснить.

— Стойте! — Крикнула я нервно. — Есть способ освободить скарров! Надо только, чтобы Счастливчик просканировал Икко. Я не очень доверяю этой старухе.

Все задумались. Время идёт. Сейчас вернётся Тирто. Чего они телятся?

— Шаку ей тоже не доверяет. — Задумчиво произнёс Соф. — Говорит, что она — другая. У неё крылья.

Теперь уже пришло моё время удивляться. Крыльев я у Икко не заметила, но тут вспомнила того гело, которого увидела в «храме». Да и арин хвост тоже в глаза не бросается. Значит, старуха не врала, она действительно является потомком гело.

В этот момент вернулся Тирто.

— Вода. Хорошая вода!

Глава 21

Тирто решил показать мне «штучки». Раньше я как-то легкомысленно отнеслась к этому его заявлению и благополучно забыла. Пришло время, наконец, вспомнить. Ринта просто нафарширована загадками, словно рождественский гусь яблоками. Кто знает, может статься, что эти самые «штучки» дадут ответ на все наши вопросы.

Ах, как же быстро здесь портится погода! За последнюю неделю не выдалось ни одного погожего дня. Небо, затянутое непроницаемыми тучами напоминает мне о том, что мы слишком здесь задержались. Это меня пугает, иногда кажется, что мы никогда не вернёмся домой. Но ещё хуже, когда я ловлю себя на том, что не хочу возвращаться. Дом, милый дом… А что меня там ждёт? Да и База успела уже надоесть. А чего удивляться, не может человек постоянно находиться на грани!

Мы идём смотреть «штучки». Почему-то не к морю, а в сторону посёлка каннибалов. Была я там как-то, ничего хорошего. А теперь, когда я знаю, что эти «баклажаны» из себя представляют, так и вовсе — глаза бы мои на них не смотрели. Тирто замечает моё паршивое настроение и успокаивает, как может:

— Не бойся ты их. Я тебя в обиду не дам.

Да я и сама постараюсь себя в обиду не дать, но всё равно приятно.

— Спасибо, дорогой! — Говорю так ласково, как только умею. — Я и не боюсь вовсе. Просто неприятно. Расскажи мне про эти «штучки».

Он задумался. Отчаянно старался подобрать слова и не мог. Смотрит на меня смущённо и почти шёпотом говорит:

— Сама увидишь. Они открылись после землетрясения. Там такой провал в земле образовался! И везде валялись эти «штучки». Красивые такие! А потом, когда наводнение приключилось, большую часть смыло. Но не все.

Мы вынырнули из леса, как два заправских разведчика, почти незаметно. Только с одной девицей столкнулись, да и та, похоже, не в себе. Ещё одна одержимая! Что у них здесь, эпидемия? Да, бригада хороших психиатров не помешала бы. Я в одержимость не верю, здесь что-то другое.

У девицы были безумные глаза, растрёпанные волосы и неприлично обнажённая грудь. Я бы могла назвать её красивой, но грязное тело и мечущийся, как собачий хвост, взгляд не позволяли мне этого сделать.

Девушка метнулась ко мне, схватила за плечи и защебетала что-то на незнакомом языке. Тирто слушал её очень внимательно.

— Она говорит на языке гело. — Объяснил он. — Он спрашивает, где находится.

Вдруг лицо её изменилось и вот передо мной обычная «баклажанка», испуганная и растерянная.

— Ты — лесной человек? — Спросила она изумлённо. Осмотрелась по сторонам, почесала затылок. — Не помню, как я здесь оказалась. Ты ведь меня не съешь?

Тирто недовольно поморщился. Свои каннибальские замашки он уже забыл, и ему было очень неприятно, когда девица о них вспомнила.

— Не съем. — Угрюмо ответил он.

Вновь метаморфоза и она защебетала что-то, отчаянно жестикулируя. Тирто решительно её отодвинул в сторонку и собрался продолжить наш путь. Но девушка вдруг вскрикнула, бросилась к нему и вцепилась зубами в горло. Блин, совсем они здесь с ума посходили! Каждый укусить норовит. Тирто пытался отцепить её от себя, но у него это плохо получалось. Тогда я решила вмешаться. Подняла увесистый камень и без малейшего сожаления огрела её по голове. Что-то противно хрустнуло, и кровь залила мою руку и футболку Тирто. Девица охнула и упала на траву. Вокруг никого. Да, если бы и были, ничего бы не изменилось. Ну, разве что «баклажаны» набросились бы на свою соплеменницу и обглодали бы её, как собака кость. Это в племени Шаку с одержимыми церемонятся — сжигают под ритуальные пляски и песни, а здесь всё просто — еда есть еда!

— Раньше этого не было. — Задумчиво произнёс Тирто. — Что-то случилось. Я сам не помню, но знаю точно — не было.

Пробившийся сквозь пелену туч луч, на мгновение осветил грязный посёлок, отчего тот стал ещё более неприглядным. Казалось, что здесь никто не живёт, потому что жить в таких условиях невозможно. В нос ударила такая вонь, что я поморщилась. Человек должен оставаться человеком, даже если он одержим. В городе мёртвых и то больше порядка. Что же произошло? Почему эти существа довели себя до такого состояния?

Я удивлённо уставилась на совокупляющуюся прямо под открытым небом парочку. Выглядело это мерзко. Человек не может так опустится! У животных этот процесс выглядит куда более пристойно. Наверное, потому, что — животные, с них спроса меньше. Кучки дерьма повсюду — где приспичит, там нужду и справляют. Кого здесь спасать?

— Где эти твои «штучки»? — раздражённо спросила я. Мне неприятно было здесь находиться, хотелось поскорее вернуться на свежий воздух, в наш лес, где не шибает в нос запах экскрементов, они здесь повсюду, куда ни бросишь взгляд.

— Скоро. — Обнадёжил меня он. — Это вон там, недалеко от пруда. Я шла медленно, как по болоту, стараясь не наступать в эти «мины».

От пруда несло тиной, гнилью и ещё непонятно чем. И они из этой лужи пьют! Да, прав Тирто, вода здесь не годится, даже на то, чтобы мыть ей полы в сортирах.

За прудом обнаружился большой провал в земле. Сквозь песок и глину чётко просматривались стены какого-то полуразрушенного сооружения. Так, похоже, и здесь эти гело! Что же это за бункер?

Спускаться было трудно, мокрая почва скользила под ногами и я несколько раз упала и измазалась в грязи. Из-за этого моё настроение окончательно испортилось, и я уже пожалела, что согласилась на эту «экскурсию». Штучки — дрючки какие-то! На мой непросвещённый взгляд всё это яйца выеденного не стоит.

Там, внизу было гораздо приятней. Твёрдый пол, грязный немного, но это не смертельно. Вглубь, под землю тянулся тёмный тоннель, тёмный и страшный. Тирто решительно направился именно туда, куда мне идти совершенно не хотелось. Я брела за ним и тихонечко материлась на своём родном языке. Послать бы его сейчас по матери и вернуться обратно!

— Да ты не бойся, там ничего опасного нет. — Успокаивал меня он. Получалось это у него плохо.

— Ага, а если потолок обрушиться, он не кажется мне достаточно надёжным. — Бубнила я. — Вот обвалится на нас всё это хозяйство и могилку рыть не надо.

Длинный тоннель привёл нас в странное, похожее на большой сейф, помещение, холодное и мрачное. На полу валялись подозрительные светящиеся капсулы. Я подняла одну из них и стала рассматривать.

— «Штучки» — Гордо объяснил Тирто.

Точно, по-другому это и не назовёшь. Я нагребла целую горсть непонятных предметов и поспешила к выходу.

— Да не спеши ты! — Вырвалось у Тирто. — Тут ещё кое-что есть!

Я застыла. Как будто кто-то сорвал стоп — кран. Тирто повёл себя по-хамски: схватил меня за плечи, развернул в противоположную сторону и подтолкнул в холодный, тёмный проём. В темноте ничего не видно, а поэтому очень страшно. Мало ли кто здесь водится. Видела я их местную фауну, и она мне не понравилась.

— Ты бы, дружок пошёл бы первым. — Предложила я.

— Впереди нет никакой опасности, — терпеливо объяснил мне он, — а вот сзади могут напасть местные.

Шли мы долго. Я уже устала. Темно, хоть глаз выколи и холодно. Весь этот путь казался мне бесконечной дорогой в ад. Вот спустимся, а там черти со сковородками. «Куда ты меня ведёшь, Сусанин?» — хотелось мне крикнуть, но я боялась разбудить эту темноту и то, что, возможно, в ней таилось. Успокаивало одно — воздух здесь свежий. От холода у меня зуб на зуб не попадал. Я поёжилась, проклиная всех: Тирто, за то, что привёл меня в это Богом проклятое место, себя, за то, что согласилась, ребят, за то, что не остановили меня. Не знаю, долго бы ещё бесилась или нет, но впереди замаячил тусклый огонёк. Свет! Темнота уже стала меня угнетать.

— Тирто, там свет! — Воскликнула я.

— Да, — согласился он, — там много света.

Я успокоилась. Много света — это хорошо. Я не крот и к подземной жизни не приспособлена. Мы шли молча на этот дрожащий огонёк, который с каждым шагом становился всё ярче, пока не превратился в ослепительное свечение многочисленных невидимых прожекторов. Что-то холодное скользнуло по моей ноге. Я заорала так, что запросто могла бы вызвать обвал.

— Ты чего? — Испуганно спросил Тирто. — Что случилось?

Я трясла ногой, топала, пытаясь сбросить то, что пробралось под джинсы. Оно оказалось цепким и сильным.

— Тирто, по мне кто-то ползает! — Стенала я. — Сбрось это!

Его удивила моя реакция на такое, казалось бы, незначительное событие. Я не стала ему объяснять, что для женщины нет страшнее ощущения, когда нечто неведомое касается её кожи — это, в конце концов, может быть таракан, например! Омерзительный, рыжий, с длинными усами… Я содрогнулась от отвращения и так дёрнула ногой, что неведомое существо мигом выскочило из моей штанины и заметалось из стороны в сторону в поисках укрытия. Существо безопасное на первый взгляд, но я-то знаю, что на Ринте и тушканчик может представлять смертельную угрозу! Узкое тёмное тельце, покрытое хитиновым панцирем. Конечно, гораздо больше таракана, но не настолько, чтобы я так верещала. Усики… Они есть, длинные и чуткие, находятся в постоянном движении. Лапки коротенькие в количестве шести штук…

— Это всего лишь чок! — Рассмеялся Тирто. — Маленький безобидный чок. Он питается корешками. Как же ты меня напугала!

Знал бы он, как я сама себя напугала! Мне плевать, чем питается этот чок! Меня не интересуют его гастрономические пристрастия, я просто хочу, чтобы оно по мне не ползало! Меня всё ещё трясло, непонятно только от холода или от пережитого стресса. Я начала заводиться — это плохо. Завожусь я редко, но метко и тогда всем, кто оказывается рядом, приходится туго.

— Послушай, ты, — отвратительным тоном старой склочницы заявила я, — показывай, что ты там хотел и пошли домой. Мне холодно и противно!

Он смутился, и мне стало неловко. Но извиняться я и не подумала! Нет, пусть он чувствует свою вину, пусть даже и нет никакой вины!

— Извини, я не подумал, что здесь холодно. — Начал оправдываться он. — Я-то привык. Ну, подожди, сейчас станет теплей.

— Да уж было бы неплохо, иначе я околею в этом склепе! — Продолжала я ворчать. — Или заболею. Заболею и умру.

Похоже, этот наивный парень испугался. Меня бы такие заявления скорее вывели бы из себя, но уж никак не испугали бы. Я улыбнулась, чувствуя своё над ним превосходство. Пусть ты у нас и Бог без пяти минут, но ничего ты не можешь сделать с рыжей, противной девкой, у которой и достоинств-то никаких нет, кроме отвратительного характера и сомнительного дара! От этих мыслей мне стало теплей, или воздух действительно стал нагреваться?

Я принюхалась. Удивительно! Пахло клубникой! Быть этого не может! Какая здесь клубника, откуда? Я остолбенела. Упорно боролось с галлюцинацией, отчего она становилась ещё ярче. Сомнений быть не может — клубника! Тирто наблюдал за мной и, кажется, был доволен произведённым эффектом.

— Хороший запах, да?

Я кивнула. Хороший — это не то слово, знакомый! Хорошо знакомый. Сразу вспомнилось лето на даче у бабушки, когда я ползала по клубничным грядкам, выискивая спелые красные ягоды. Кузнечики стрекочут, бабочки над цветами порхают и воздух, воздух пахнет клубникой. И мир прекрасен до невозможности! Бабушка ругается и требует, чтобы я не ела немытую клубнику. Но мне тогда, в детстве, казалось, что так вкусней — прямо с грядки, немытую есть. А потом расстройство желудка и причитания бабули, отвары из трав и лекция на тему почему, всё-таки, нельзя есть немытые фрукты. Показалось даже, что я слышу её голос…

— Это там. — Он указал на дверной проём.

Дальше мне уже ничего не надо было говорить. Я рванулась в указанном Тирто направлении.

Яркий свет, не имеющий определённого источника. Тепло. И никакой клубники, чего и следовало ожидать. Везде, где только можно, стройными рядами стояли полупрозрачные… как бы это назвать? Ага, саркофаги! Да, да, за мутноватым стеклом, или, что это такое, угадывались человеческие силуэты. Может быть, это и в самом деле склеп? Я глубоко вздохнула. Подошла к одному из «саркофагов» и осторожно дотронулась. Поверхность казалась мягкой. Этот материал напоминал тот, из которого была сделана таинственная пробирка. Тирто внимательно наблюдал за мной, наслаждаясь произведённым эффектом. Я осматривала загадочное хранилище тел, пытаясь рассмотреть сквозь мутную поверхность черты тех, кто находится внутри. Сомнений быть не может — это гело!

— Пустышки. — Объяснил Тирто.

Точно, как я сама-то до этого не дошла! Вот они — клоны, готовые к употреблению! Хранятся здесь уже сорок тысяч лет, а всё, как новенькие! Я попыталась открыть один из «саркофагов», но ничего у меня не получилось.

— Ты не знаешь, как это открывается? — Поинтересовалась я без всякой надежды у Тирто.

— Зачем тебе это? — Спросил он настороженно. — Не надо их трогать!

— Тебе не интересно?! — Я искренне недоумевала. — Им же по сорок тысяч лет! Неужели не хочешь посмотреть?

Он поморщился и отвернулся.

— Видел я их уже. Мне не понравилось.

Ах, да, конечно же, видел! Я вспомнила пустышку, которая завывала около нашей берлоги. Но тут-то совсем другое дело! Здесь «пустышки» лежали дружно в ряд, надёжно упакованные и дожидались своей очереди на воскрешение. Сорок тысячелетий дожидались и не факт, что когда-нибудь это случится. Что-то мне в них не нравится, только не могу понять, что именно.

— Ты хочешь их оживить? — Встревожено поинтересовался мой спутник.

Я не знала, чего я хотела в тот момент, просто было любопытно и всё. Ах, до чего же трудно бороться с искушением!

— Не трогай! — Стальным голосом, которого я никогда от него не слышала, приказал Тирто. — Им здесь не место!

Он чувствовал то же, что и я. От этих тел шла угроза. Но какая? Что могут сделать эти бездыханные тела? И, даже, если их оживить, они ни на что не годны. Ну, появится ещё одна воющая тварь, и что с того? Как появится, так и исчезнет — местные хищники постараются, к примеру, те же курдыры. Но мой друг рассуждал иначе.

— Мне они не нравятся, сам не знаю почему. Я чувствую, что они опасны.

Я хотела, было, объяснить ему, что здесь обитают твари и поопасней, чем безмозглые клоны, но упрямый осёл ничего не хотел слушать, хоть кол на голове теши! Никогда ещё он не был со мной настолько принципиальным. Это что-то новое в его репертуаре. Нет — и всё тут! Что его так пугает? Да самые обыкновенные консервы, заготовленные впрок, если уж на то пошло. Консервы есть, а консервный нож отсутствует. Я рассмеялась. Какая нелепая ситуация! Земляне бы в такой ситуации вели бы совершенно иначе, нежели друг мой Тирто. Вскрыли бы мигом, не задумываясь о последствиях. Знаю я своих сопланетников — народец чересчур любопытный.

Я ходила вдоль ровных рядов этих «консервов» и пыталась разгадать загадку — как же сей ларчик открывается? Тирто стоял в сторонке и сердито пыхтел. Он уже не рад был, что привёл меня сюда. Раньше надо было думать! И вдруг!..

Я остолбенела. В одном их «саркофагов» лежал кто-то даже отдалённо не напоминающий гело! Какое-то тёмное большое тело. Да и «саркофаг» этот был гораздо больше остальных. Я не могла ничего рассмотреть сквозь мутную стенку, но даже она не мешала мне заметить, что существо, находящееся там, ничего общего с вымершими обитателями Ринты не имеет! Животное? Не похоже. Да и кому нужно так хранить животное? Любовь к домашним питомцам — это я понимаю, но сомневаюсь, чтобы гело были настолько сентиментальными — непохоже на них это.

— Тирто, — позвала я, расстроенного почти до слёз, парня, — иди сюда!

Он и не думал подчиняться.

— Да иди же сюда, говорю!

Он тряхнул головой, как норовистая лошадь и остался на своём месте. Что? Бунт на корабле? За ноги и на рею! Смотри-ка, взбрыкнул! Я стала терять терпение. Не хватало мне его еще, и уговаривать, как красну девицу! Назвался моим верным рыцарем — терпи мои взбрыки и капризы — это я понимаю под словом любовь. И не раздумывать! Я же не раздумываю, Соф бы сказал, что думать мне просто нечем, но он относится ко мне предвзято.

— Немедленно иди ко мне! — Голос мой зазвенел от возмущения.

Делать нечего, пришлось ему смириться. Медленно, словно на плаху, он подошёл ко мне, глаза в сторону отвёл. Скоро и он начнёт на меня бросаться. Умею же я выводить мужиков из себя! А ведь это тоже дар! Попытался бы кто-нибудь вывести из равновесия громилу Ирфа! А я смогла, а я сумела! И не побоялась и живой — невредимой осталась — вот!

— Смотри сюда! — Приказала я.

— Чего смотреть, — сопротивлялся он, как мог, — ещё одна пустышка. Я их уже насмотрелся. Хватит с меня!

Достал! Ей, богу, достал засранец! Что это на него нашло? Тоже мне Бог доморощенный! Когда я говорю: «смотри», надо смотреть, а не спорить!

— Да смотри ты, кому сказала!

Любопытство взяло верх, и он рискнул посмотреть на странное существо, лежащее в «консервной банке». Глаза округлились, он даже дышать перестал.

— Что это? — Тихо спросил он.

— Это я тебя хотела спросить, что это.

Он внимательно всматривался в таинственный саркофаг и шептал:

— Я не знаю, что это такое. Я таких никогда не видел! Надо открыть и посмотреть.

Ну, наконец-то! Сейчас он расколется, как эта штуковина открывается!

— Говори, как открыть?!

Он замялся, смутился, глазки опустил.

— Я не знаю.

Кровь закипела у меня в венах от возмущения. Да он, что, издевается?! Сам же сказал: «надо открыть»! Я девушка спокойная, местами даже рассудительная, но надо же и меру знать!

— Тирто, — настаивала я, — говори, как эту штуку открыть?

Он смутился. Что-то вспомнилось, видимо, неприятное. Да и что в его жизни было приятным? Родители — отморозки, которые выбрасывают своих детей, как мусор? Или сражения с «баклажанами»?

— Я знаю, что тебе это не понравится… — начал он.

— Какая, хрен, разница, понравится мне или нет! — Закричала я. — Говори всё, как есть! Не томи!

— Видишь ли, — робко продолжил он, — эти из посёлка часто сюда наведываются, когда голод приходит. Они их едят.

— Кого? — Не поняла я.

— Ну, этих. — Он ткнул пальцем в один из саркофагов. — А, что, хорошее мясо, свежее. И охотиться не надо. Я тоже ел. Они тихо лежат, не сопротивляются, как мёртвые, но мясо не протухло совсем. А что делать, если кушать хочется? Ты знаешь, что такое голод?

Теперь уже я даже не пыталась сдерживаться, смеялась от души. Ну, конечно же, как же могли «баклажаны» отказаться от халявной еды?! Да ни в жисть!

Это действительно консервы, хотя покойные гело даже не предполагали, что их драгоценные тела можно ТАК использовать! Ирония судьбы, иначе не скажешь!

— И как они это открывают? — Заинтересовалась я. — Не зубами же?

Он удивлённо вскинул брови, как зубами? Не понял, дурачок, что шучу.

— Нет, не зубами. Как такое зубами открыть? Эта штука, — он пнул ногой «саркофаг», — если её сильно нагреть, становится совсем мягкой. Они подносят огонь, потом нож просовывают и режут. Один нагревает, второй режет. Потом крышку снимают и всё.

Сообразительные ребятки, ничего не скажешь! Гело не рассчитывали, что на Ринте объявятся такие вот головастики. Подозреваю, что у самих гело была какая-то другая технология для вскрытия этих контейнеров, но, за неимение лучшего, можно воспользоваться тем, что есть.

— Огонь нужен. — Сказала я таким тоном, словно вот сейчас по щучьему велению, по моему хотению мне невесть кто зажжёт пламя газовой горелки.

— Нет огня! — Почти радостно воскликнул Тирто. — Совсем нет.

«Зря ты, пацанёнок, так радуешься. — Думаю я. — Огонь я обязательно найду. Да чего искать, сам ты мне его создашь!» Я бросила на него страшный взгляд и томным голосом произнесла:

— Ах, был бы у меня факел! Нет тут настоящих мужчин, даже влюбиться не в кого — мелочь примитивная, огонь добыть и то не умеют. Где бедной девушке найти суженого? Быть мне старой девой до гробовой доски.

Смотрю, глаза у парнишки засветились, забыл о том, что собирался рвать отсюда когти. Нормально, гормон заиграл! Да и то, сколько можно девственником оставаться в его-то возрасте. Семью ему надо, жену, детей. Надо будет с Софом поговорить, чтобы свою жену ему оставил в наследство. Понимаю, что желтоглазому это не понравится, но ему-то какое дело, всё равно задерживаться здесь не собирается.

Спиной почувствовала жар. Обернулась и из стены торчит горящий факел! Ох, до чего же я его люблю! Ну, прямо — добрый фей!

— Откуда это? — Спрашиваю, претворяясь удивлённой.

Он и сам ничего понять не может, чудик наивный! Смотрит по сторонам, ищет того, кто факел здесь оставил. А нет никого! Когда же ты поумнеешь, Тирто?!

Я схватила факел и решительно направилась к большому «саркофагу». Вспомнилась «Сказка о мёртвой царевне и семи богатырях», только, чует моё сердце, что в этом «хрустальном гробу» не царевна, кто-то покруче.

— Ща я расковыряю эту консервную банку! — Угрожающе пообещала я. — Нож-то у тебя есть?

— Он всегда со мной.

И вдруг… А вот это уже не галлюцинация. По тоннелю кто-то очень осторожно шёл! Тихо так, стараясь не шуметь, неизвестный злоумышленник (конечно злоумышленник, а иначе чего это он так крадётся) приближался к нам. Я замерла. Кто бы это мог быть? От страха даже сердце биться перестало.

Глава 22

И вот в дверях появился «баклажан». Маленький, как все они. Худой сверх всякой меры — совсем оголодал. Глаза большущие, страдающие. Увидел нас и остолбенел. По всему видно, он ожидал встретить здесь кого-то другого, но уж никак не нас.

— Это он сюда прокрался, потому, что уже охотиться не может — ослаб сильно. Надеялся немного подзаправиться. — Объяснил ситуацию Тирто, который лучше разбирается в повадках своих бывших соплеменников.

Ну, вот всё и прояснилось. Ничего страшного, если только он один здесь. Потому, что знаю я, как они ведут себя, когда собираются толпой!

— Тебе чего, парень? — Грозно спросил Тирто.

Тот замялся. Глаза забегали. Он сделал шаг назад и упал. Я подошла к нему и только сейчас заметила, что он не просто худой, а ОЧЕНЬ худой, в чём только душа держится!

— Его надо срочно накормить! — Сказала я категорично. — Он сейчас загнётся.

Тирто посмотрел на меня, как на сумасшедшую, потом метнул короткий взгляд на «саркофаги», давая понять, что, кроме этого у нас больше нет никакой еды.

— Да, да. Именно это я и хотела сказать. Откупоривай эту «консерву» и давай накорми его. Чего уж церемониться в такой ситуации!

Моё предложение вызвало у Тирто бурный протест. За то время, что мы поселились у него, он чётко уяснил, что есть людей — плохо. А теперь, как это понимать? Мир вновь становится с ног на голову? Пришлось его успокоить.

— Человек умирает, сделаем исключение из правил. Тем более что тот, кто лежит здесь не совсем человек или совсем не человек.

Он ещё немного помялся, но признал-таки мою правоту.

Короче, вскрыли мы один «саркофаг». Из него вылилась голубоватая тягучая, жидкость, сладко пахнущая клубникой. Потом вывалился несчастный гело, которого вместо обещанного воскрешения ждёт бесславная смерть в желудке в нашего синего «друга». Вот так и верь обещаниям! Удивительно, но это птицеподобное существо почти ничего не весило. Гело оказался легче пятилетнего ребёнка!

— Тирто, ты давай, разделай тушку, а я на это смотреть не хочу.

Я направилась к выходу, но Тирто резко меня остановил.

— Нельзя уходить без меня! — Грозно сказал он. — Всякое может случиться. Ты лучше просто отвернись.

«Отвернись», как будто это решает все вопросы. Да я просто не хочу при этом присутствовать, но некоторая доля логики в его заявлении имеется. Пришлось подчиниться, и я даже получила от этого удовольствие — всё-таки хорошо, когда кто-то берётся решать все проблемы!

Он достал большущий нож и наклонился над бездыханным телом. Я отвернулась. Что бы я ему не говорила, но это зрелище не для меня. Не хватает мне ещё кровожадности и, сомневаюсь, что когда-нибудь наберу нужное количество для того, чтобы спокойно наблюдать за подобными вещами. Но уши то не заткнёшь! Я слышала, неприятный звук рвущейся ткани и у меня нет ни малейшего сомнения о происхождении этого звука. Тирто тщательно, со знанием дела, разделывает тело гело, а я всё это себе представляю и чувствую, как тошнота подкатывает к горлу.

— Хватит! — Ору я. — Достаточно!

Как он ел! Я даже испугалась, что его кондрашка хватит после длительного голодания. Зверюшка, ей Богу, зверюшка!

— Ты бы, детка, так не обжирался, — сочувственно произнесла я, — кишки морским узлом закрутятся, что делать будешь?

«Детка» моё замечание проигнорировал. Ну, что тут скажешь? Моя бабушка, пережившая голод и войну, всегда говорила: «Ничего я в этой жизни не боюсь, только голода и войны». А мои мысли вернулись к таинственному «саркофагу», в котором лежит кто-то очень большой. Пока наш незваный гость с завидным упорством поглощал останки бедного гело. Я толкнула Тирто в бок и напомнила:

— Нам бы с тобой надо вскрыть эту «баночку».

Он скривился, но вспомнил, что теперь его работа — выполнять все мои прихоти, послушно направился к таинственному предмету. Увидев это «баклажан» забеспокоился, даже есть перестал. Подскочил, схватил меня за штанину и запричитал быстро-быстро:

— Нет, нет, нельзя. Это трогать нельзя.

— Почему? — Искренне удивилась я.

— Беда будет! — Уверенно заявил парень.

А я подумала: «Беда будет, если я не узнаю, кто там лежит. Тогда я места себе не найду никогда, до гробовой доски».

— Как тебя зовут-то, убогий? — Почти нежно спросила я.

— Арки.

— Так вот, Арки, ты бы нам не мешал. Ешь себе тихонечко, и не мельтеши перед глазами.

Арки бросил печальный взгляд на то, что осталось от его «царского» стола и бочком — бочком выскочил в тоннель. Рванул так, словно за ним черти гнались. Чего это он? Тирто тоже был угрюм и крайне недоволен. Не убегал только потому, что не хотел меня здесь одну оставлять. Я поднесла факел к «саркофагу» и приказала ему:

— Давай, режь!

Казалось, что сама судьба противится тому, что мы делаем — факел несколько раз едва не погас, нож согнулся, и я уже готова была отказаться от этой затеи, когда крышка, наконец-то, сдвинулась! Дрожащими от нетерпения руками мы её подняли и я вскрикнула. Я думала, что с этими существами судьба меня больше не сведёт! Но он лежал в остатках синей жидкости, прекрасный и ужасный одновременно! Даже сейчас, в таком вот беспомощном положение он выглядел великолепно! Мощный торс, сложенные вдоль тела крылья, усталое и скорбное лицо. Казалось, что существо спит. А, что, если так оно и есть?

— Кто это? Что это? — Ахнул Тирто, поражённый невиданным зрелищем.

Я же не знала бояться или радоваться. Сейчас-то они вполне приличные ребята, но кто его знает, какими они были сорок тысячелетий назад?

— Это, — сказала немного пафосно, — дракон! Дракон в его человеческой ипостаси.

— Я таких никогда не видел. — Прошептал Тирто с восторгом и ужасом. — Он сейчас не оживёт?

А вот этого я не знаю. Как эти гело тут всё устроили — это только им известно, так сказать — передовые технологии. Меня больше интересует, как они ухитрились дракона законсервировать? Насколько я помню, его даже убить никто не может, кроме другого дракона. А эти «птички» справились!

— Сань, пошли отсюда! — Тянул меня за руку Тирто. — Пошли. Вдруг он оживёт.

— Зови меня Алекс! — Потребовала я.

Он нахмурился, взял меня за плечи и подтолкнул к выходу. Я даже не стала сопротивляться. Оставаться здесь, когда рядом лежит настоящий дракон, который может в любую минуту проснуться…

Мы почти бежали по тёмному тоннелю, и мне постоянно казалось, что за нами по пятам гонится это невероятное чудовище. Вот уже и небо над головой, остаётся только выкарабкаться. Ах, до чего же скользко! Я в очередной раз съехала вниз.

— Давай руку! — Тирто спустился ко мне. Как это у него ловко получается карабкаться по скользким склонам?! Я уже вся извалялась в грязи и, полагаю, что это ещё не конец моим девичьим страданиям. От волнения у меня тряслись ноги. Чего это я так испугалась? А тут ещё и дождь начался! Конечно, с моим-то везением, как могло быть иначе?!

— Тирто, давай переждём дождь в тоннеле. — Предложила я в надежде, что он откажется. — Склоны очень пологие.

А он взял и согласился. Вот, хрен моржовый, морж хреновый, мог бы и отказаться! Меня не покидало чувство, что вот сейчас из тоннеля выйдет ОН! Вспомнился Князь, и сердце так заколотилось, что даже рёбра заболели! От каждого звука я дёргалась, как от электрического удара. Наконец, нервы сдали окончательно. Я встала и направилась к выходу. Шлепая по холодной луже, я готова была на всё, лишь бы выбраться отсюда! Мне всё равно, что там будет дальше, лишь бы не чувствовать за своей спиной это спящее чудовище.

— Ты куда? — Крикнул он мне в спину.

Я резко повернулась, и меня прорвало!

— Вот почему ты всегда со мной соглашаешься, а? Ты же не хочешь здесь оставаться. Так нет же, права я или не права, ты всегда соглашаешься с моей придурью. Что ты за человек такой?

Он ничего не мог понять. Стоял, хлопал глазами и, кажется, вот-вот заплачет. Но мне его не жалко, я зла! Ох, как я зла!

— Помоги мне наверх забраться! — Приказываю таким тоном, что и дураку понятно — со мной лучше не спорить. Это потом меня будет грызть совесть, а сейчас — увольте! Я грязная и мокрая, а за моей спиной находится такая жуть!

И тут знакомая рожа сверху на нас смотрит и улыбается во весь свой щербатый рот. Как его там зовут? Ах, да, Арки! Он, что, ждал нас? Хорошо ещё, если он один, дружков своих не позвал, а то всякое может быть в этом сволочном мире.

— Вам помочь? — Спрашивает участливо.

— Да чем ты нам поможешь? Ты вон, какой махонький, да дохлый. Не, ты меня поднять не сможешь — пупок развяжется.

Паренёк задумался на мгновенье, потом лицо его осветилось улыбкой — это что-то новое, видимо не совсем пропащий. Поднялся на ноги, махнул рукой и говорит:

— Я придумал! Ждите меня здесь.

И умчался непонятно куда. Уж не собрался ли он позвать своих сородичей? Тогда нам хана! Эти, если и вытащат нас, то только с одной целью — сожрать потом.

Дождь потихоньку стих, а наш «спаситель» всё не возвращался. И, когда я уже надумала решать проблему собственными силами, он объявился. Прямо мне на голову упала верёвка.

— Ой!

— Не бойтесь, я верёвку к дереву привязал. Держитесь за неё и вылезайте.

Ты смотри, какой сообразительный попался! С трудом я выбралась, Тирто подъём дался легче — он привычный. Я напоследок взглянула в темноту тоннеля, всё ещё сомневаясь, что всё позади. Чего я боялась? Дракон дохлый, не факт, что когда-нибудь оживёт. И всё-таки, почему его законсервировали? Надо обсудить с ребятами, особенно с Ари, как — никак, а там находится её дальний родственник! Свихнуться можно с этой работой!

Идём мы по грязи и дерьму, я ничего не вижу и не слышу — думаю о своём. Много загадок, как оказалось, хранит Ринта! Нам-то всего одну нужно разгадать, но именно она-то и не даётся.

— Арки, ты что-нибудь знаешь о том, кто лежит в большом саркофаге? — Спрашиваю у нашего добровольного помощника.

— Знаю только, что есть его нельзя. Вообще трогать запрещено, даже в голодное время! — С выражением ответил он. — Там чудовище!

Чтож, может и так. Но тогда плохо дело. Если он оклемается всё-таки, то туго придётся всем местным. Дракон — не курдыр, его не убьёшь. Он тут такого натворит. Я почувствовала свою вину. Вот ведь, а хотела, как лучше! Может, и в самом деле, нам пора покидать эту «гостеприимную» планетку, пока не натворили ещё чего? Где мы тут ещё драконов найдём, если эта тварь проснётся и начнёт бузить? Так, глядишь, история с Шабаром может повториться, а у Ари появится новая родня.

— О чём думаешь? — Встревожено поинтересовался Тирто, видимо, мои мысли он прочитал по лицу. — Тебя что-то тревожит?

Не хотелось мне признаваться, что прав он был, а я — просто дура любопытная и стерва.

— Всё нормально. — Отвечаю, как можно убедительней, но сама себе не верю.

— Не похоже. — Засомневался он.

Арки не отставал от нас ни на шаг. Семенил своими ножками по лужам, да ловко так! Вот, что значит привычка и навык! Только, чего он увязался-то? Как будто без него проблем мало! Но отшить его не могу — неудобно как-то, всё-таки он нам помог. Хоть бы Тирто догадался объяснить ему, что к чему!

— Арки, а куда ты идёшь? — Спросил верный рыцарь, словно услышав мои мысли.

— С вами иду. — Наивно ответил тот. — Я ведь ещё нормальный, честно. Не хочу превращаться в куклу!

Вот ещё один. И никто не удосужится объяснить, как они это делают. Мы переглянулись. Я решила молчать, пусть Тирто сам решает, что с этим малохольным делать, в конце концов, он — хозяин! Арки заметался в испуге то ко мне, то к нему. Не дурак ведь, видит, что сейчас его погонят вон.

— Оставьте меня! Я мало ем! Я мешать не буду! А, может быть, я вам даже пригожусь ещё.

«Ну, блин, как в сказке про Ивана — царевича и серого волка! — думаю — Не убивай меня, Иван-царевич, я тебе ещё пригожусь!». Но парня действительно жалко — пропадёт он один. Тирто, не дождавшись моего вердикта, мотнул головой и строго произнёс:

— Хорошо, можешь идти с нами, но учти: замечу, что-нибудь подозрительное — придушу! А польза… Да какая от тебя польза, не мешал бы и то хорошо.

Арки засиял так, что даже пасмурный день уже не казался таким уж хмурым. А у меня от души отлегло. Пацану-то совсем мало годочков, подросток. Вот уберёмся мы отсюда, а у Тирто хоть семья появится. Ведь он хотел ребёнка. На тебе, папулька, готовенький сынок! Я улыбнулась своим мыслям. Постоянно чувствую себя перед ним виноватой, как он будет тут без нас? А теперь Арки ему нас заменит, по всему видно, что парнишка он неплохой.

— А вас как зовут? — Спрашивает пацан. — Вы не похожи на остальных. Откуда вы?

Тирто рассмеялся, вспомнив, что теперь он уже совершенно другой. Обнял Арки и говорит нежно так, с подвохом:

— Ты слышал что-нибудь про лесного человека?

Арки испуганно кивает.

— Ну, так вот я и есть этот самый «лесной человек».

Арки ему не верит, конечно. Всё верно, лесной человек большой, синий…

Я вижу, что мальчишка напуган, настроение у него сразу же упало и спешу его успокоить:

— Да не бойся ты! Он — хороший, просто шутки у него дурацкие.

Он кивает и смеётся — оценил юмор. Но, когда мы приблизились к берлоге, он понял, что это была не шутка. Дернулся, было, в сторону, я едва успела схватить его за руку.

— Стой! Ничего страшного с тобой не случится. Только ты не очень удивляйся, когда войдёшь — люди там странные.

Он покорно вздохнул и положился на нашу честность.

Встретили нас довольно сухо. Я рассчитывала совсем на другой приём. Мы исчезли, никого не предупредив, а мои верные друзья даже не обеспокоились, а не случилось ли со мной что-нибудь плохое. Бездушные, чёрствые люди! Но вскоре причина этого странного поведения стала ясна.

В уголке, тихонечко, почти незаметно, сидела Икко. Она-то и успокоила всех, заявив, что ничего со мной не станется и, что, когда я вернусь, то принесу очень важные новости. Вот они сидели и дожидались моего возвращения. Надо же, поверили этой полоумной старухе! А она-то, откуда всё могла знать? Следила за нами, что ли?

— Ну, говори же! — Не выдержал Ирф.

— Слушайте, братья по разуму, мне бы немного в себя прийти, помыться хотя бы кое-как. Знаете, как в сказках пишут?

— Отстань со своими сказками! — Взорвался Ирф. — Рассказывай!

— А в сказках пишут: «Ты сначала накорми, напои, спать уложи, а потом спрашивай», — Продолжала я издеваться.

Икко хихикнула. Ей, кажется, всё уже давно известно. Загадочная бабулька, всё знает — ничего не говорит. Сидит, хихикает…

— Я тебя сейчас точно уложу! — Взревел Ирф и только тут обнаружил Арки. — Это ещё кто такой?

Арки весь сжался, замер в ожидании. Здоровенный дядька его пугал. Он уже не раз пожалел, что пошёл с нами. В какой-то момент он хотел незаметно удрать, но Тирто крепко держал его за руку.

— А ты не ори! — Резко оборвала я Ирфа. — Ты здесь не хозяин. Это — Арки и он будет жить с нами.

Икко одобряюще закивала. Вот кто меня интересует, так это она. Интересно, Счастливчик уже успел её просканировать? Нужна она нам! Нужна, как воздух, но эта милая старая леди для меня, да и для всех по-прежнему остаётся загадкой. Я засунула руку в карман и обнаружила «штучки». Как я могла про них забыть?! «Штучек» оказалось гораздо меньше, чем вначале, помнится, я загребла много. Видимо, пока я кувыркалась, пытаясь выбраться из провала, часть высыпалась.

— Вот! — Я торжественно выложила то, что осталось.

— Что это? — Удивлённо спросил Соф.

— Понятия не имею. — Легкомысленно ответила я. — Тирто называет это «штучками». Но это не главное.

Все напряглись. Только Ари сосредоточенно рассматривала маленькую капсулу с золотистым светящимся порошком.

— Ари, — обратилась я к ней, — отложи это на потом. Сейчас лично для тебя будет очень интересная новость! — Торжественно объявила я.

Ари неохотно отвлеклась от изучения таинственной капсулы. Она разве что на зуб её не пробовала. То, что я обратилась к ней лично, её насторожило.

— Мы нашли дракона! — Торжественно объявила я, внимательно наблюдая за её реакцией. Как ни странно, она вообще никак не отреагировала.

— Ари, этот дракон с Шакты, возможно, даже твой далёкий родственник.

То, что последовало за этим моим заявлением трудно описать словами. Ари и Соф, которые знают о драконах не понаслышке и лично встречались с этими удивительными созданиями, замерли, как будто в них кончилось горючее. По их глазам я поняла, что они не очень-то мне верят, а зря.

Перебивая друг друга, мы с Тирто очень красочно поведали всем нашу душераздирающую историю. Я даже позволила себе немного приврать на тему, как же я страдала под проливным дождём, ожидая нападения чудовища. Этот момент я описывала особенно тщательно, надеясь, что мои друзья наконец-то проявят милосердие и, хотя бы просто посочувствуют мне. Куда там!

— Точно с Шакты? — Засомневалась Ари.

— Точно. Вылитый Князь. Но, поскольку этот мерзавец отдал Богу душу, его можно исключить.

— Как он сюда попал? Они и на Шабаре — то почти не встречаются?! — Всё ещё сомневалась Ари.

Я начала выходить из себя. Им хорошо, они чистые и сухие, могут себе позволить тянуть резину сколько угодно, а я могу вообще заболеть!

— Я не знаю, как он сюда попал, понятия не имею. Одно могу сказать, что случилось это лет так сорок тысяч назад. Не знаю даже настоящий он или только клон. И не спрашивайте меня о том, почему гело решили его законсервировать! Я не могу ответить вам на эти вопросы. Единственное, что могу сказать точно, так это то, что эта тварь — вылитый дракон с Шакты в его человеческой ипостаси. Вот!

Наконец-то подала признаки жизни Икко. Она поднялась и вышла на середину. Вид у неё при этом был странный. Губы дрожали, в глазах стояли слёзы.

— Значит, это всё правда! — Воскликнула она. — Эти существа действительно есть!

— Ещё как есть. — Ответила я. — А в чём дело?

— Я знаю лишь то, что гело их очень боялись, но мне всегда казалось, что все рассказы о них — вымысел.

— Сказка ложь, да в ней намёк. — Сказала я. — А откуда ты знаешь, чего боялись гело?

Всё-таки я не очень сообразительная. Ведь она сама мне рассказывала о том, что училась в этом их «храме» и знает больше, чем говорит. Где же нелёгкая носит Счастливчика?! У меня для него столько поручений!

— Всё! — Закричал вдруг Ирф. — Мне здесь надоело! Мы ничего не сможем решить. Пусть посылают кого-нибудь поумней! Мы не успеваем ответить на один вопрос, как тут же на нас сваливается целая куча новых. Так нельзя! Я покидаю это треклятый мир!

Я кровожадно усмехнулась. Ну-ну, мне очень интересно, как он собирается это сделать? Забыл, что ли, о Тирто?

Ари нервно ходила по берлоге и что-то шептала. Она не замечала ничего вокруг. Мне с трудом удалось завладеть её вниманием.

— У меня накопилась целая куча вопросов. — Заявила я.

Меня никто не слушал. И тогда в разговор рискнул вмешаться Арки. Он прыгнул и приземлился прямо перед Ари.

— Ты, что, глухая? — Гневно крикнул он. — Слушай, что мама говорит.

Мама? Это что-то интересное! Я поймала на себе заинтересованный взгляд Тирто, он, словно изучал мою реакцию на выходку нашего «сына полка». А какая может быть реакция? Я смутилась, но промолчала. Просто потому, что не знала, что сказать. Но Ари остановилась.

— А? Что? — Растерянно спросила она, словно только что проснулась.

— Во-первых: надо нам выяснить, настоящий это дракон или пустышка? — Начала я. — Во-вторых: Если это пустышка, то зачем он гело? В-третьих: если дракон настоящий, то, как он сюда попал, и почему его законсервировали? В четвёртых: надо узнать, что это за «штучки»?

Я хотела продолжить, но меня перебил Соф:

— Пока этого достаточно! Кто-то должен отправиться на Базу.

Кто-то — это Счастливчик. Где же он запропастился?! Смог ли узнать что-нибудь из того, что я ему поручила? Теперь без него нам никак не обойтись. Меня охватила непонятная тревога, а, что, если с ним случилось что-то плохое? Я всегда была уверена, что уж с кем, с кем, а с ним-то ничего плохого произойти не может и всё же… Тирто тоже не спокоен, он успел полюбить маленькую ящерицу — учуял родственную душу.

— Ребят, а Счастливчик не появлялся? — Спросила я, старательно скрывая тревогу. Никто их ребят не знал, куда я его послала и зачем.

— Нет. Запропастился куда-то. — Ответил Соф. — Счастливчик — существо непредсказуемое. Должен скоро появиться.

Да уж давно должен! Где его носит?

— Я ухожу! — Сказала Икко. — помни, девочка, я всегда готова тебе помочь. — Это она сказала как-то очень уж многозначительно.

В этот момент я услышала шелестенье крыльев и знакомое стрекотание. Слава Богу! С ним всё в порядке! Счастливчик вернулся! Теперь начинается самая интересная часть разговора и хорошо, что Икко ушла — некоторые вопросы решать при ней невозможно, хотя эта старушка, по-моему, уже давно всё знает, только молчит почему-то. Вопрос: почему?

Глава 23

Он порхал вокруг моей головы и щебетал:

— Здравствуй, красунечка! Я всё сделал, я — молодец, да? Вот что я раздобыл!

Мне на руку падает хрупкая веточка с мелкими сероватыми плодами. Ломать голову над тем, что это такое мне не пришлось — вот она виновница всех бед гело! Именно эта безобидная на вид травка убила таинственный народ. Я просила Счастливчика найти страшное растение. Теперь ему надо отправляться на Базу и выяснить всё, что только возможно об этой веточке. Ему много чего предстоит сделать!

Ночью разразилась буря. Я всё ждала, когда явится «пустышка» и начнёт завывать. Не дождалась. Ничего, кроме шума ветра и грохота грома. И что-то такая тоска на меня навалилась, что захотелось завыть вместо пустышки. Глубокая, как омут, вязкая, как сироп, непроходимая, как трясина безнадёга! Хотелось поскорее уснуть, но сон где-то заблудился. Я слушала, как сопят во сне мои друзья, и завидовала им серой завистью: то есть я не желала им ничего плохого, просто очень уж хотелось, чтобы хоть кто-нибудь проснулся и разделил со мной эту мутную тоску. Да, я добрая, но и у такого совершенного существа, как я, могут быть небольшие слабости. Я грустно улыбнулась сама себе. Лежала в темноте и накручивала от нечего делать на палец прядь волос — привычка ещё с детства, иногда это меня успокаивает. Мы никогда отсюда не выберемся. Нас сожрут кипары, морские Охотники или какая-нибудь другая местная мерзость. Но, даже, если этого и не произойдёт, то всё равно ничего хорошего нам ждать не приходится. Никогда ещё нам не попадалось более сложного задания! Я вспомнила все свои приключения. Даже погибшая Хрифа казалась мне сейчас детской забавой.

Вдруг кто-то пододвинулся ко мне и засопел в ухо. Кто?!

— Мама, вы ведь меня не бросите?

Это Арки и ему тоже не спится, у него, правда, проблемы поскромнее. Ему-то опасаться нечего.

— Никто тебя не бросит, — шепотом ответила я ему. — Теперь за тебя отвечает Тирто. Слушай, а почему ты называешь меня мамой? У тебя ведь есть родители?

Я услышала, как он тихонечко заплакал.

— Арки, что с тобой?

— Они уже не мои родители. Я им не нужен. Они одержимы. Я их боюсь.

В углу заворочался Ирф, он чутко спит, и мы ему мешаем. Да ему вечно что-то мешает в этой жизни! Иногда мне кажется, что всех людей он рассматривает только с позиции: кому бы морду набить, чтоб жизнь стала веселее.

— Вы спать будете или нет? — Заворчал он глухо, сквозь ускользающий сон.

Я поднялась, стараясь не шуметь, и вышла наружу. Дождь лил, как из ведра, за мгновенье я промокла до нитки, почувствовала, как холодные струйки, словно маленькие змейки заскользили по лицу и едва успевала стряхивать упрямые капли со своих ресниц. Ветер пытался меня раздеть — маньяк! Полегчало. В ночном небе плясали молнии — зрелище завораживающее и пугающее одновременно. Казалось, что они старательно вырисовывают незнакомые иероглифы, пытаясь поведать мне какую-то страшную тайну. До чего же холодно! Скоро зима и, если мы до холодов отсюда не выберемся, то надо готовиться к тяжёлым временам.

— Чего ты боишься? — Услышала я за спиной голос Арки.

— Это трудно объяснить, извини.

— Ты ведь не оставишь меня?

Мне бы успокоить его, но не хотелось врать, поэтому я скромно промолчала.

— Там, в посёлке жить уже нельзя. — Сказал он тихо. — Они начали есть своих детей! Они все одержимы.

— Арки, но ведь вы ни во что не верите, какая одержимость?

И тут меня словно по голове ударили! Ари! Ари видит духов. Почему же она не посмотрит, что это за духи, которые творят здесь такое?! Я схватила Арки за руку и поволокла в берлогу. Теперь я уже не старалась быть тихой и незаметной. Я, нисколько не смущаясь, подошла к Ари и стала тормошить её. Ари, ворчала, но не просыпалась. Я разозлилась.

— Вставай срочно!

Она отползла подальше от меня, свернулась в колечко и засопела.

Ах, так! Я на ощупь нашла скорлупку с водой. Ну, ладно, готовься Аричка! Арки понял, что я собираюсь сделать, и тихонечко хихикнул. Заворчал окончательно и бесповоротно разбуженный Ирф, призывая на мою голову все беды мира: и голод; и моровую язву; и саранчу размером с лошадь.

Когда я окатила Ари холодной водой, проснулись и все остальные, потому что она так заорала на меня, что сон покинул это убогое помещение.

— Ты меня достала! Я превращу тебя в муху и прихлопну! — Зло пообещала она.

— Ага, — согласилась я, — интересно, как ты это сделаешь? Ты, дорогая, не волшебница и превратить меня в муху — это не в твоей компетенции.

Все поняли, что до утра уснуть всё равно уже не получится, и медленно отходили от сна. Соф лениво ругал меня, но пока ещё без энтузиазма — досматривал сон, что ли?

— Говори, чего ты от меня хочешь? — Прошипела Ари.

Я выдержала драматическую паузу, доводя этим всех до нужной кондиции и, когда Ирф поднялся, подозреваю, что для того, чтобы придушить меня, я ласково поинтересовалась:

— Ари, ты ведь видишь духов, да?

Она кивнула.

— Ты одержимых раньше встречала?

— Встречала, что с того? — Она всё ещё не сообразила в чём дело.

— Ари, ну нельзя быть такой тупой, ты же — вард! Даю установку! Ари, чем конкретно одержимы местные жители? На кого похожи духи, которые в них поселяются?

Ари задумалась. Теперь уже о сне забыли все. Действительно, как это раньше никому в голову не приходило?! Я могла честно собой гордиться, что я и делала. Наконец-то Ари призналась:

— Да они и не одержимы вовсе!

По берлоге прокатился дружный вздох. Этого никто не ожидал.

— Как не одержимы?! — Вскрикнул Арки. — Разве вы их не видели? Нет, в них точно вселилось что то плохое!

Ари, кажется, и сама была удивлена тому, что сейчас обнаружилось. Она задумчиво молчала, вспоминая всё, что видела. Ари даже забыла о своей врождённой невозмутимости, присущей всем вардам. В ней боролись противоречивые чувства — удивление и досада.

— Они не одержимы. — Повторила она. — Это больше похоже на болезнь, но не на одержимость. Как будто паразит какой-то завёлся и медленно убивает их души.

— Паразит? — Удивился Тирто. — Я говорил вам, что всё это от плохой воды!

Я могла бы объяснить ему, что от плохой воды максимум, что можно случиться — холера, дизентерия или глисты заведутся, но от этого пока ещё никто с ума не сходил, но промолчала. Кто его знает, какие здесь паразиты водятся. Эта планетка полна сюрпризов.

— Вы не поняли, — поспешила объяснить Ари, — это не то, о чём вы подумали. Нет никакого паразита, просто то, что с ними происходит похоже на то, как если бы…

Ей не дали договорить. Ирф подпрыгнул и весело заорал:

— Всё, осталось только выяснить, что вызывает это заболевание и можно будет вернуться по домам!

Я увидела, как нахмурился Тирто. Я могла бы испортить настроение стриянину, напомнив ему о том, что возвращение зависит не только от того сумеем мы разобраться с тем, что здесь происходит. Надо ещё сделать что-то, чтобы Тирто нас отпустил. У меня есть серьёзные опасения, что именно это и окажется во всей нашей истории самым сложным. Видимо, Ирф и сам вспомнил об этом. Он вытащил из своих неизменных потрёпанных ножен острый, как бритва, нож и медленно, наслаждаясь произведённым эффектом, провёл пальцем по лезвию. Жест этот был понятен всем, кроме Тирто и Арки. Ножом, как впрочем, и любым другим оружием, Ирф владеет в совершенстве и, если он решит пустить его в ход, то Тирто придется туго. Надо было срочно как-то разрядить обстановку! Но как?! Эх, не зря говорят, что утро вечера мудренее! Почему я устроила эту ночную побудку? Надо было дать им выспаться и тогда, возможно, у Ирфа настроение было бы менее боевым. Но, что сделано, то сделано!

— Но ведь не факт, что это именно болезнь? — Заискивающе спросила я Ари. — Возможны ведь и другие варианты?

Ари пожала плечами, оставаясь равнодушной к моим девичьим страданиям. Знаю я, чем это всё пахнет! Сейчас начнутся разговоры на тему, как же умертвить Тирто быстро и безопасно. Хотя нет, при нём они эту «задушевную» — от слова «задушить» — беседу вести не станут.

Счастливчик кружил возле моего лица, словно ночная бабочка, и изо всех сил пытался меня успокоить. В его больших фасеточных глазах я ухитрилась разглядеть сострадание. Единственный, кто не желает смерти бедному парню, не считая меня, конечно. При неверном свете зажженных факелов, я видела их напряжённые, злые лица, глаза, в которых отражались языки пламени, словно в них плясали огненные черти, и удивлялась, почему столько лет я считаю этих людей своими друзьями?

— Да, да, — произнёс Соф, догадываясь о чём я сейчас думаю, — этого не избежать. Чуть позже, чуть раньше, но иного не дано. И ты сама это понимаешь.

Конечно, все, кроме Тирто, поняли, о чём идёт речь, но никто не подумал защитить бедного парня. Во мне закипала ярость, а это уже ничего хорошего не сулило. По лицу пробежала тёмная туча. Ну, держитесь, упыри! Чья-то рука легла на моё плечо. Я обернулась и увидела доброе лицо Тирто, от которого не укрылось моё состояние.

— Всё будет нормально! — Сказал он.

— Конечно, — язвительно подхватил Соф, — всё у нас будет хорошо. Вот разберёмся с этими делами и сможем немного отдохнуть.

А я услышала: «Конечно, всё у нас будет хорошо, вот только укокошим Тирто, и всё у нас наладится».

В этот момент грянул такой гром!!! Мне показалось, что сама природа возмущена этими коварными мыслями. А, почему бы и нет? Ведь Тирто — местный бог!

Они могут убить его! Ночью, когда он спит, да, если ещё и Ари приложит к этому свои магические способности! Я представила, как здоровенная рука Ирфа вгоняет нож в сердце Тирто по самую рукоятку. Ирф не промахнётся! Напряжение нарастало. И тут решил проявить себя Счастливчик. Тонким, едва слышным голоском он пропищал:

— Я узнал про Икко!

Все повернулись в его сторону.

— Ей можно доверять. Единственное, чего она боится, так это то, что кто-то оживит гело. Конечно, она очень непростая старуха, но доверять ей можно.

И вот уже нож возвращается обратно в ножны, а на лицах моих коллег медленно расцвели улыбки. Фу, можно вздохнуть с облегчением! Ай да Счастливчик! Как у него это лихо получилось!

Арки устал и скользнул под мохнатую шкуру неведомого животного, которая служила ему одеялом. Скоро утро, меня начало клонить ко сну. Бессонница стала сдавать свои позиции. Интересно, они мне позволять немного поспать или отыграются за беспокойную ночь? У меня не получится свалить так же незаметно, как Арки, меня они в покое не оставят. Спас меня Тирто. Он зевнул и категорично заявил:

— Всё, хватит! Надо выспаться! Дел ещё очень много.

Во избежание возможных диверсий, я улеглась рядом с ним — хоть и сомнительная, но защита. Счастливчик устроился у Тирто на голове, подозреваю, что с той же целью.

Утро, я всегда называю утром то время, когда проснулась, даже если это уже вечер, выдалось таким же хмурым и безрадостным, как и моё настроение. Чертовски болела голова. Окинула критическим взглядом всё население нашей берлоги и с удовольствием отметила про себя, что им не легче. И всё это благодаря мне. Угрызения совести, которые собирались, было напомнить о себе, сразу же отключились, едва только Соф, злой, как тысяча чертей, обругал меня последними словами на своём родном языке. Настроение потихоньку стало улучшаться, да и головная боль оказалась слабей, чем мне казалось, потихоньку пошла на убыль. Критически осмотрев свою, уже изрядно изношенную и местами рваную, одежду, я тихонечко пропела:

— «Хороша я, хороша, да плохо одета. Никто замуж не берёт девушку за это». Если мне не подыскать в городе что-нибудь подходящее, то скоро можно будет вообще не одеваться — итак всё видно.

Что-то я не заметила, чтобы моё заявление произвело на кого-нибудь должное впечатление. Не вижу желающих сопровождать меня в город мёртвых. Идти же туда в одиночку я не рискнула и решила дождаться Тирто, который умчался добывать нам всем пищу. Вот ведь свалились мы на его голову! И ни одна сволочь этого не ценит.

— Хочешь, я с тобой пойду в город? — Услужливо предложил Арки.

— Ой, мальчик, там не безопасно. Сиди-ка ты лучше дома.

Арки нахмурился, всем своим видом показывая, что он уже достаточно взрослый. Потом заявил:

— Да был я там сто раз! Ничего нет опасного. Ну, кипар там конечно навалом, так эти огня боятся. Пойдём, а я тебе покажу, где осталось много одежды — не растащили ещё.

Я прикинула, что по дороге мне удастся вытянуть из него гораздо больше сведений о том, что происходит в этом взбесившемся мире и согласилась с его предложением.

— А, что, пойдём — прибарахлимся, надоело мне уже ходить в этой рванине! Может быть, этого здесь никто не заметил, но я — девушка и мне не безразлично, как я выгляжу.

Меня продолжали игнорировать. Уж не знаю в чём тут дело, наверное, они все очень на меня разозлились. Ну и чёрт с ними! Смотрите, какие мы все возвышенные и противоречивые! А то, что ночью они на полном серьёзе собирались убить человека, который предоставил им и свой дом, и свою пищу — это ничего?!

Мы с Арки быстренько собрались. Я позвала Счастливчика и шёпотом попросила его:

— Счастливчик, следи внимательно за этими монстрами, чтобы они чего не утворили в моё отсутствие. Ты понимаешь, о чём я?

Он всё понял правильно.

Надо же, как быстро я привыкла к этому миру! Вот иду по лесу с ребёнком и не боюсь почему-то. Наверное, где-то в глубине понимаю, что страшнее человека зверя нет. Лес меня больше не пугает. Я бы сказала, что в лесу-то, как раз, спокойно. Но Арки леса опасается. Мне кажется, что он вообще всего боится. Жалко мальчишку.

— Не бойся, ничего страшного не произойдёт. — Успокаиваю я его и ощущаю себя большой и сильной.

— Я не боюсь. — Тихонечко отвечает он. — Просто здесь могут встретиться наши, они тут часто охотятся.

— Ну и что? Ничего они с нами не сделают. — Говорю и сама себе не верю.

Лес ещё не оправился после вчерашней бури. Повсюду сломанные ветки валяются, идти не удобно — постоянно обо что-то цепляешься. Всё мокрое и холодное. Я даже пожалела, что отправилась в этот поход, но отступать было стыдно. Парнишка мне доверяет, нельзя уронить себя в его глазах, никак нельзя! И поэтому храбрюсь, даже что-то пытаюсь напевать внезапно севшим голосом.

— Арки, а ты не знаешь, почему у вас и у племени, которое возле города мёртвых обосновалось, есть одержимые, а у тех, что на побережье — нет?

Арки задумался и уверенно сказал:

— Там вода хорошая.

Опять вода! Ну, тухлая она у них, тухлая! Может и в самом деле паразит там какой-то водится, или бактерия, или вирус, или Бог его знает кто?! Арки, как и Тирто не сомневается — все беды от плохой воды. Я бы с ним согласилась, но почему-то не могу. Вода, плохая она или хорошая — это всего лишь безобидная жидкость и с ума свести не может. Или, все-таки, может?

— А где воду берут те, что на побережье живут? — Спрашиваю без особого интереса, потому, что не придаю этому значения, просто, чтобы не молчать.

— У них в пещерах есть озеро, чистое. Я хотел к ним уйти, но они меня не приняли.

Он печально вздыхает и срывает красивый пурпурный цветок. Вертит его в руках и тут же, смутившись, дарит мне. Галантный кавалер. Откуда он знает, что дамам положено цветы дарить?

— Красивый! — Говорит он, объясняя свой странный поступок.

— Очень! — Соглашаюсь я. — Спасибо, Арки! Мне уже давно никто цветов не дарил.

Город мёртвых встретил нас, как и положено, гробовым молчанием. Тишина, как на погосте. Хочется перекреститься и свечку горящую поставить. Но что-то изменилось в моём восприятии этого места. Теперь, после того, как я пообщалась с тем, кто здесь жил раньше, мне кажется, что я чувствую эти, разбросанные повсюду кости, занесённые песком. Возможно, я сейчас стою на…

— Идём туда! — Торопит меня Арки, указывая на небольшой песчаный холмик.

Я провалилась! Едва ступила ногой на этот бархан, как почувствовала, что земля уходит из-под ног. Сердце ухнуло и упало в пятки. На голову мне сыпался песок, и казалось, что я, как Алиса сейчас окажусь в стране чудес. Удар был болезненным, как это я ничего не сломала? Рядом упал Арки, но у него приземление получилось гораздо более удачным. Наверное, навык есть. Потирая ушибленный бок, я возмущалась:

— Ты бы хоть предупредил меня. Я же убиться могла.

— Да не, тут не высоко. — Легкомысленно ответил он. — Просто надо было сгруппироваться.

Ай да умник! Сгруппироваться, а меня кто-нибудь поставил в известность, что надо сгруппироваться? Или предполагается, что я и так всё должна знать?

Не знаю, что здесь было раньше. Возможно склад или фабрика, но повсюду лежали ящики и коробки из неизвестного материала, аккуратно поставленные друг на друга и, кажется, пронумерованные. Лишь бы это не был склад боеприпасов, а то ведь и рвануть может! Я опасливо дотронулась до шероховатой поверхности ящика — ничего. Открывать побоялась. Арки подбежал ко мне и лихо откинул крышку. Это, как будто рыться в бабушкином сундуке — чего только нет! Удивительно, что всем этим нарядам не меньше сорока тысяч лет! Из чего они это всё делали? Ткань не рассыпалась в прах, даже цвета не потускнели, словно только вчера всё это богатство сложили аккуратно и надёжно упаковали. Я остервенело рылась в куче разноцветных тряпок, пытаясь отыскать хоть какие-нибудь штаны — впустую, видимо, этот вид одежды гело был не знаком. Чтож, придётся ограничиться тем, что есть. Ах, завидуйте мне, земные модницы! Вы такого не видели! Рисунки на ткани выглядели живыми, они переливались, менялись, жили своей жизнью. Казалось кощунством надевать на себя эти произведения искусства. Я выбрала самую скромную тряпочку — бирюзовую тунику, на которой были изображены плывущие в небе пушистые облака. Едва только я переоделась, как чуть пониже облаков пролетела стайка птиц, запахло озоном… Блин! Ну и одежда у них — целое шоу! Сразу же захотелось захапать всё, что попадало на глаза. Жаба схватила за горло и давила со страшной силой. Я забыла обо всём, перекладывая с места на место необыкновенные наряды. От всего этого великолепия даже дышать перестала. Всё-таки женское начало убить в себе невозможно! Давненько я так не радовалась обновкам! Думала, что всё, с этой работой, умерла во мне женщина, остался только Наблюдатель-Координатор.

— Это живая одежда, — сказал Арки, — но есть и простая.

Ну уж нет! На простую я теперь не согласна! Меня трясло от возбуждения.

— Смотри! — Крикнул Арки.

Я посмотрела на него, испуганно вскрикнула и схватилась за сердце — он горел. Огонь плясал по его телу, слышался треск веток, и запахло гарью. Только немного погодя до меня дошло, что всё это — всего лишь одежда, которую он на себя нацепил.

— Здорово, да?

— Ты меня так до инфаркта доведёшь!

Но зато это привело меня в чувство. Не глядя, я сграбастала в охапку кучу ярких тряпок и собралась уходить. И только тут я вспомнила, что уйти у нас не получится — как выбраться наверх? Одежда посыпалась из рук, и я с трудом сдержала себя, чтобы не расплакаться.

— Что случилось? — Удивился Арки.

— Как мы выбираться будем?

В своём огненном наряде Арки выглядел, как Бог! Он рассмеялся весело и успокоил меня:

— Да нам и не надо никуда карабкаться. Здесь есть другой выход — под землёй. Я специально одел это — там кипар много, а так даже факела зажигать не придётся. Собирайся. Пошли.

Потом он вдруг остановился и тревожно спросил:

— Скажи, ты же меня никогда не бросишь?

И сразу же вспомнились слова из моей любимой книги «Маленький принц»: «Ты навсегда в ответе за тех, кого приручил!».

Я думаю, что Экзюпери был Ангелом, потому, что такую книгу мог написать только Божий посланник. Я всегда была уверена, что Ангелы живут среди нас, как самые обычные люди, не догадываясь о том, кто они такие на самом деле. Экзюпери не разбился вовсе — вернулся туда, откуда пришёл. Не мог обычный человек ТАКОЕ написать. Эта книга стала для меня моей персональной Библией. Я приручила Арки, но что я могу ему ответить? Мне рано или поздно предстоит покинуть этот мир, а его я не могу взять с собой.

— Не брошу, — вру я и ненавижу себя в этот момент. — Нет, Арки, никогда не брошу!

Он успокаивается и не знает, какая я сволочь! Господи, прости меня за этот грех!

Он пошел к большому проёму в стене, и так страшно было смотреть на этого горящего мальчика. Хотелось крикнуть ему: «Сними это немедленно!», но я промолчала. Настроение было испорчено окончательно и бесповоротно. Я шла за ним и думала, как же я смогу оставить его? Заныло сердце, на которое мне грех жаловаться. Поймёт ли он меня, простит ли?

Мы ступили на широкую движущуюся полосу, которая повезла нас в тёмный коридор. Удивительно, но всё, что создали гело, до сих пор работает, хотя самих их давно уже нет!

Глава 24

Чего я уж никак не ожидала, так это того, что такая скромняга, как Ари, с детства привыкшая к аскетизму, так отреагирует на наряды гело! Никогда не замечала, что её интересуют тряпки. Ей что, прикрыл срам в виде хвоста, и всё — жизнь удалась! Варды они ведь вообще-то не эстеты, как я успела заметить. Ах, как же мы плохо знаем друг друга, несмотря на то, что можем читать мысли! Да совершенно не знаем, если уж на то пошло! Человек — существо непостижимое и плохо исследованное.

По плечам Ари струится вода. Я слышу шум водопада, и, кажется, будто холодные брызги обжигают мне кожу. От восторга хочется даже зажмуриться. И тут же шальная мысль: «жаль, что Дра-Гамм так и не увидел этой красоты» портит всё настроение, как загулявший сосед-алкоголик сладкий сон. Я немедленно натягиваю на себя что-то тёмное искристое. И мгновенно оживает бархатная летняя ночь с её бесконечными звёздами и, распушившими свой хвост, шустрыми кометами. Соф смотрит на меня, как в былые времена с восторгом и ужасом.

— Ведьма! — Шепчет он.

Я загадочно усмехаюсь, вспоминая слова моего старого друга Гарика, который считается знатоком женщин, хотя, разве можно постичь непостижимое? Гарик уверенно заявлял: «Все бабы — ведьмы! А кто не ведьма, тот — переодетый мужик!». Живёт у нас в подъезде, этажом ниже, Гена. Нормальный, как будто, парень, но иногда на него находит что-то. Тогда он переодевается в женскую одежду, и хоть в бинокль на него смотри — не отличишь от нормальной женщины. Я так сначала и думала, что в квартире проживает пара: Гена и Галя. Потом соседи рассказали мне о Генкиных странностях. Так вот, единственный человек, который сразу распознал в «Гале» мужика — это Гарик. На мой вопрос, как это он догадался, Гарик загадочно улыбнулся, но, в конце концов, раскололся. «Ты где у женщин кадык видела?» — спросил он — «Этот приблизительно то же, что мужик с целлюлитом». С тех пор и я поверила, что Гарик знает толк в женщинах. Чтож, возможно он и прав в чём-то.

Мой взгляд встречается с глазами Тирто, и я понимаю, что теперь-то он — вечный мой раб! Эта мысль приятно щекочет нервы.

— Хороша! — Даже железобетонный Ирф не может сдержать восторга. — Дрянь ведь редкая, но до чего хороша!

О, да! Я знаю! Я всё по их лицам вижу. До этого момента я относилась к себе снисходительно, дескать: помыть, причесать — третий сорт не брак. Но теперь увольте меня от этого самоуничижения! Я божественно прекрасна! И тот, кто вдруг решит опровергнуть это — мерзавец и негодяй! Я теперь — целая Вселенная! Вон, как сверкают звёзды на моём теле!

А мужчины остаются мужчинами, никто не захотел наряжаться. Стесняются, наверное. Но я-то по глазам вижу, что им смерть, как хочется облачиться в эти удивительные одежды. Куда там! Мы строгие и суровые, нам эти ваши бабские штучки до лампочки! Зря, там было их чего выбрать, тем более, что одёжка эта безразмерная, подойдёт любому. Чтож, смотрите и завидуйте!

— Всё, мне надо домой! — Вдруг заявляет Соф, и я не сразу поняла, о чём он. Мне тоже домой надо, но ведь не жужжу.

— А ты где? — Спрашиваю недоумённо.

— Не забывай, что у меня теперь молодая жена, и я не могу всё время проводить с вами.

Ну и дела! Эпидемия безумия перекинулась и на нас, не иначе. Он женат, он спешит — спотыкается исполнить свой супружеский долг! Мир, определённо, сошёл с ума. Можно подумать, что он собирается здесь остаться навсегда. Смотри, как вжился в роль мужа и главы семейства! Интересно, что он будет делать, когда придёт время покидать этот мир? Свалит, как Одиссей, а его бедная Пенелопа останется здесь и будет ждать его всю оставшуюся жизнь. Но внезапно я вспоминаю про Икко. Мне срочно надо с ней поговорить! Срочно! Есть у меня кое-какие мысли, хочу проверить.

— Возьми меня с собой! — Потребовала я.

Он замялся. Что это ещё за дела? Я ведь могу и возмутиться! Но вместо возмущения, шантажа и упрёков, я решила использовать подкуп. Вытащила из вороха принесённой одежды какую-то яркую до рези в глазах тряпку, встряхнула её и тихонечко сказала:

— Это будет подарок твоей жене от меня. Ты же сам видел, что делает эта одежда с женщинами, а? Такого у неё нет и, возможно, никогда больше не будет.

Пришлось ему уступать мне практически без боя.

— Возьму, если ты будешь вести себя скромно. — Уныло произнёс он.

Я даже задохнулась от возмущения. За кого он меня принимает?! И что это за условия такие? Можно подумать, что без него я не найду дорогу к племени Шаку. И вообще, какой у него выбор? Я спрашиваю только для того, чтобы соблюсти приличия, сама-то я уже всё для себя решила и его мнение меня мало волнует!

— Это когда же я вела себя не скромно?! Может быть, я разделась и танцевала голая на твоём свадебном столе? Или пыталась совратить твоего тестя?

Он вздохнул горестно, словно только сейчас похоронил свою самую светлую детскую мечту, но меня это не тронуло нисколько. Я так решила и так будет! Иногда я бываю упряма настолько, что даже самой кажется, что в меня вселился бес.

Всё это время молчавший Тирто, наконец-то заговорил:

— Я с тобой!

У Софа, кажется, начался нервный тик. Мне показалось, что у него задёргалось веко. А что такое страшное произошло? Мы, можно так сказать, его ближайшие родственники на этой планете, нас надо уважать и почитать. А он ведёт себя, как будто все мы и я в частности — позор всей его жизни, глубокая и незаживающая рана. Мне это не нравится.

— Хорошо. — Наконец-то смог выдавить из себя он. Сказал, как будто родил.

— Вот и славно! И не делай такое скорбное лицо. Я не собираюсь заходить к тебе в гости. Мне нужна Икко. Не буду я травмировать твою юную жену своим «бесстыжим» поведением, что бы ты там ни подразумевал под этим.

Поверить он мне, конечно же, не поверил, но молча кивнул, даже не поинтересовался, что именно мне надо от старой ведьмы. А меня интересовало вот что: когда я разговаривала с гело, он дал мне понять, что эта подозрительная эпидемия — дело их рук. «Но, если ты нам не поможешь, то мы уничтожим тех, кто пришёл нам на смену!» — так он говорил. Не думаю, что блефовал. Вот ведь до чего беспокойные мертвецы попались! Не лежится им тихо — мирно под толстым слоем песка. И я хочу ещё раз с ним встретиться! Я надеюсь, что получится хоть что-нибудь вытянуть из него. В конце концов, у него нет другого выхода, ведь мы — его последняя, хотя и очень призрачная, надежда на воскрешение его расы. Я бы воспользовалась. Одно меня смущает и очень сильно — он ведь заглядывал в будущее и знает, что я попытаюсь его обмануть…

— Ну, вы идёте? — Перебивает Соф мои рассуждения. — Может, останетесь здесь?

Размечтался, наивный! Знает ведь меня уже не первый год, а всё ещё надеется на мою совесть. Я улыбнулась, надеюсь, что улыбка получилась достаточно ядовитой.

Мой бравый рыцарь, мой вечный раб Тирто подошёл и взял меня за руку. Тут же подскочил Арки.

— Я с вами!

Соф взвыл. Где-то в лесу его вой подхватил незнакомый нам зверь. Арки даже испугался. Остановился и в недоумении уставился на меня. Конечно, ему трудно понять, почему этот взрослый дядька дурака валяет. Не объяснять же ему, что дядька ничего не валяет, просто такой он и есть. Но кое в чём Соф прав. Брать с собой мальчишку не стоит — мало ли что может с нами произойти.

— Нет, Арки, ты подождёшь нас здесь. — Категорично заявила я. — И не спорь!

Он насупился и недовольно запыхтел. Не надо передо мной тут паровоз изображать, я и сама пыхтеть умею! Арки понял, что придётся подчиниться, развернулся и медленно, в надежде, что его окликнут, поплёлся обратно в берлогу.

В племени Шаку нас встретили без энтузиазма. Улыбались со скрипом и спешили отойти на безопасное расстояние. По всему было видно, что мы здесь пользуемся дурной славой. Не скажу, что меня это так уж сильно огорчало, но лёгкая досада, всё-таки, присутствовала. Ясно, почему жёлтоглазый не хотел нас брать с собой! Ну, да Бог с ними! Я не прошу меня любить и жаловать, лишь бы не мешали. Перво-наперво я навестила юную жену Софа и вручила ей мой подарок. Девчонка от восторга растеряла все слова и только заикалась, не в состоянии произнести более-менее членораздельную фразу. Наблюдая за напряжённо следящим за каждым моим движением Софом, я окончательно испоганила себе настроение. Спешно распрощавшись с малюткой Ковой, я направилась к хибарке Икко. Мой верный рыцарь Тирто послушно поплёлся сзади, готовый в любой момент отразить внезапное нападение. Да никто здесь не рискнёт на нас напасть! После того, что устроила Ари, мы можем ходить где угодно, делать, что угодно и не считаться с мнением местного населения. Мы для них — Боги, злые Боги. Нас не любят, но бояться и это меня вполне устраивает! Иду и чувствую себя, как ледокол, при моём приближении люди расступаются, некоторые даже разбегаются, в разные стороны. Дурачьё, что тут ещё скажешь!

Как ни странно, но Икко нас ждала. Откуда она узнала, что я соберусь её навестить. Хотя, слухи здесь разлетаются быстро. Кто-то уже успел донести. Старуха окинула меня оценивающим взглядом и удовлетворённо хмыкнула.

— Нашли — таки живые наряды. — Сказала она тихо. — Хорошо тебе в этом. Гело и не такое умели делать, но лучше в их секреты не лезть.

Я не сомневаюсь, что таинственный вымерший народ Ринты знал многое. А секреты… Сейчас меня волнует только один — как они умудрились через такую прорву дет прорваться и каким образом сводит с ума нынешних обитателей планеты? Хотя, вполне возможно, что когда я разгадаю эту загадку, всё остальное тоже покажется мне заслуживающим более пристального внимания. Шутка ли такого наворотили! В любом случае на Базе этим заинтересуются.

— Здравствуй, Икко! — Вежливо поздоровалась я со старухой.

Тирто ограничился кивком. Икко ему не нравилась.

— Знаю я, девочка, почему ты ко мне пришла. — Хрипло хохотнула бабка. — Хочешь опять пообщаться с гело? Не боишься? От них ведь можно ожидать чего угодно.

Тирто дёрнулся.

— Я с ней отправлюсь!

Икко не удивилась. Оценивающе осмотрела его и согласилась:

— Да, ты, пожалуй, сможешь вернуться. Понять не могу, сынок, кто ты такой? Уж я тебя и так и этак просматривала — ничего понять не могу. Мне даже самой интересно, что у вас там получиться.

Ей интересно, а мне нет. Не хочу я брать с собой Тирто. Я-то знаю, что меня там ждёт, а вот, как Тирто пройдёт это испытание — это вопрос. Не хватало ещё, чтобы он пополнил страшную коллекцию Икко!

— Ты никуда со мной не отправишься! — Сказала я, как отрезала. — И не спорь со мной!

А он и не думал спорить. Он подошёл к старухе, схватил её за грудки, тряхнул так, что я испугалась, как из бабки душу не вытряхнул. Подлетела к нему, дёрнула за руку и зашипела:

— С ума сошёл?! Оставь её в покое! Ты что себе позволяешь?!

Тирто ослабил хватку, отпустил старуху, улыбнулся и торжественно произнёс сакраментальную фразу:

— А теперь ты меня послушай! Без меня ты здесь шагу не сделаешь. Только со мной! Ясно?

Опаньки, у парня прорезались зубки! Чует моё сердце, он меня ещё удивит! Хотя, куда уж дальше удивлять?! Представляю, как бы он себя вёл, если бы знал о своих способностях! Всё-таки Ари права, нельзя ему ничего говорить! Но почему-то мне впервые не захотелось спорить.

— Хорошо. — Покорно согласилась я и увидела, как на лице Тирто расцвела улыбка.

Старуха усадила нас на грязные циновки и принялась колдовать над своим зельем. Мне-то всё это уже было знакомо, но Тирто наблюдал за ней с интересом. В этот момент дряхлая старушонка вдруг показалась мне молодой и красивой, больше похожей на гело, чем на «баклажанов». Её движения казались мне невозможными — человеческое тело на такое не способно. В какой-то момент Икко сбросила дырявую накидку, под которой обнаружились серые кожистые крылья, совсем, как у драконов Шакты. Чем-то она неуловимо напоминала сородичей покойного Князя. Стараясь избавиться от наваждения, я тряхнула головой так, что она у меня чудом не отвалилась.

— Пейте! — Приказала старуха, поднося к моим губам плошку с зельем.

Я покорно глотнула. Тирто нетерпеливо ждал своей очереди. Он ёрзался на месте, вытягивал шею, пытаясь разглядеть, что там делает Икко, внимательно прислушивался к каждому шороху. Мне захотелось рассмеяться, но горло перехватило и начался этот кавардак с временем. Сейчас начнётся!

Когда я пришла в себя, то обнаружила рядом Тирто. Мы с ним находились в центре спирали. Забавно, тел у нас нет, а я его почему-то вижу. И сейчас он ещё красивее, чем в своём теле! Я смотрю на него и понимаю, что такой он внутри, там, куда никому не дано заглянуть. Что же это твориться такое, люди добрые?! Я смертельно влюбляюсь в него! Понимаю, что никак не могу себе позволить такой роскоши, но ничего не могу с собой поделать. Я покину этот мир, а он останется и что дальше? А ничего! Зачем же тогда душу себе рвать? Но что толку бороться с собственной душой — бесполезно.

— Почему ты так на меня смотришь? — Спрашивает он. Я не слышу звуков, его голос звучит где-то внутри меня.

— Как я выгляжу? — Интересуюсь тревожно: а ну как я теперь не так красива, как он, дерьма-то во мне предостаточно.

— Прекрасно!

Мы идём, даже не идём — плывём, к круглому зданию. Это хорошо, что Тирто отправился со мной, теперь мне не так страшно. Он-то всё равно вернется и меня вытащит, если что. Нет, я пока не собираюсь разговаривать с ними. Я тщательно изучу это хранилище, или, что это у них такое. Входить в это нагромождение абстракций мне не хотелось. Вновь ударили по глазам противоестественно яркие цвета, но теперь я не собиралась им подчиняться. Это было трудно — переливающиеся пятна, как и в прошлый раз, манили меня в шестиугольный зал. Видимо Тирто испытывал то же, что и я.

— Тирто, слушай меня внимательно: иди за мной, не смотри на стены.

Куда мы шли? Зачем? Наконец мы оказались в просторной комнате, даже скорее это помещение можно назвать залом. Я осмотрелась. Что-то, что я бы назвала столами, на них непонятные приборы — чёрные матовые пластины с небольшими углублениями разной формы. На стенах обычные стеллажи. На стеллажах разноцветные прозрачные фигуры: призмы, пирамидки, шары и кубики. Что бы это могло значить? Это напоминает мне тот «киносеанс», который я наблюдала в племени Шаку. Ничего, разберусь. Я сгребла несколько фигурок и разложила на столе.

— И что теперь с этим делать? — Спросила я саму себя.

Тирто, не говоря ни слова, взял синюю пирамидку и вставил в четырёхугольное отверстие на пластине. Сначала ничего не происходило, но вот воздух как будто сгустился, и передо мной появилось изображение!

Я увидела город! Красивый город, но непостижимо чужой и холодный. Извращённая фантазия гело создала нечто настолько противоестественное, что мозг отказывался это принимать. Замысловатой формы здания, движущиеся полосы дорог и никакой зелени.

Я меняла одну фигурку за другой и у меня создался образ отвратительного мира. Загаженный океан, в котором вода имела такой цвет, что ясно было — ничего живого там уже не осталось. Ринта, судя по тому, что я видела, находилась в глубокой коме и это было так не похоже на то, что я вижу на этой планете сейчас! Нет ни деревьев-великанов, ни ярких, беззаботных птиц. Только бесконечные города гело. Эти существа методично уничтожали всё живое, создавая свой целиком искусственный мир. «Ребятки, — хотелось мне крикнуть, — да вы охренели! Нельзя так насиловать природу! Вы, что, решили переплюнуть Бога?!». Я видела толпы «баклажанов», которые в итоге оказались всего лишь домашним скотом. Их разводили так же, как мы разводим коров и свиней! Оказывается, гело их ели! Всё, что я видела, вызывало у меня такой бурный протест, что я схватила разноцветные фигурки и швырнула их на пол. Я поняла, почему мне так не хотелось воскрешать этих гело. Это было общество бесконечного потребления и только. Никакой ответственности, никакого компромисса. Если бы гело не вымерли, то эта планета уже давным-давно погибла бы! Теперь я не сомневаюсь, что кто-то намеренно подбросил этот метеорит. Да, бывшие хозяева этой планеты, проморгали своё будущее. Беспечно полагая, что нет той проблемы, с которой бы они не смогли бы справиться, они не предали никакого значения незнакомым цветочкам, а зря.

— Ты это видел? — Спросила я Тирто.

Он кивнул. Я увидела на его лице отвращение и злость. Он сжал кулаки и выругался. Потом стал громить прозрачные цветные фигурки, как будто это они виноваты в том, что когда-то здесь случилось. Наверное, и Икко всё это видела, поэтому она так отчаянно не хочет, чтобы гело вернулись.

— Какая мерзость! — Выкрикнул Тирто. — Да это же не люди! Это — твари! Они хуже морского Охотника. Они хуже кипар. Нет, они не вернуться никогда! Мы сейчас пойдём и уничтожим все их тела!

Я грустно рассмеялась. Ах, если бы всё так просто решалось! Но, как я поняла, этот город мёртвых — это лишь маленький осколок той огромной порочной цивилизации! За сорок тысячелетий планета смогла избавиться почти от всего, что осталось от гело. Но есть ведь подземные хранилища, наподобие того, что мы обнаружили возле посёлка. А как их отыскать все?

— Неужели это всё правда? — Недоумевал Тирто. — Разве люди могут натворить такое?

Я не стала ему говорить, что на моей Земле, хоть дела обстоят и не так паршиво, но неизвестно, что будет через пару-тройку тысячелетий… Стало тревожно и муторно. В том, что я увидела, мне ясно открылось будущее моей планеты. Гело не захотели остановиться и вот результат. А что будет с нами. У нас по-другому не будет. Однажды нам тоже подбросят такого вот «троянского коня»! Горло перехватило. Я с трудом сдерживала слёзы.

— Я пока не нашла ответа на свой вопрос. — Сказала я, чтобы отвлечься от своих мрачных мыслей. — Я так и не поняла, как они умудрились через сорок тысяч лет подкинуть эту заразу и что это за дрянь такая? Я должна поговорить с ними!

Тирто напрягся.

— Как поговорить? — Удивился он. — Они же все умерли.

— Да есть здесь одно местечко. Мы, Тирто, попали в архив или в библиотеку, или, что там это у них. Здесь они хранят свои грёбанные познания. Знаешь, слишком велик соблазн — прихватить с собой всё это! — Я махнула рукой в сторону стеллажей. — Но, вот, что я тебе скажу: мы как-нибудь обойдёмся без этих сложных открытий! Сами что-нибудь придумаем! Вот уж точно: «Умножающий знания — умножает печали».

Он слушал меня очень внимательно. Потом сказал:

— Дело не в этом.

— А в чём? — Спросила я.

Он задумался и, наконец, ответил:

— Должно быть что-то ещё, что-то, что удерживает человека от ошибок такого рода. Как это называется? Совесть?

Не знаю. Мой дикарь оказался умнее этих сверхразумных гело! И, если уж на то пошло, то мой дикий Тирто лучше всех нас вместе взятых!

Разноцветные живые пятна заманили нас в шестиугольный зал. Теперь мы не сопротивлялись им. Я с лёгким страхом ожидала того, что произойдёт дальше. И вот появились светящиеся ладони. Есть контакт! До чего же мне не хочется это делать, но надо. Но я сделала это!

Всё повторилось вновь: белый смерч, гул, вибрация и эти болезненные вспышки. Не знаю, был ли это тот же самый гело или другой. Он смотрел мне в глаза, как будто пытался прочесть мои мысли.

— Ты вернулась? — Сказал он так, словно никогда и не сомневался в том, что именно так я и поступлю. — А зачем ты привела сюда это животное?

Я не сразу поняла, что речь идёт о Тирто, но, когда до меня это дошло, я взвилась.

— Может быть, он и животное, но живое животное, чего нельзя сказать о тебе! — Ответила я с вызовом. — Я пришла предложить тебе сделку.

Он знал, что я хочу ему сказать, и снисходительно усмехнулся.

— Знаю я, что ты мне предложишь. — Гело даже позволил себе рассмеяться. — Так не годится! Сначала ты оживишь хотя бы одного из нас, и только после этого я объясню тебе, в чём причина тех бед, что свалились на этих. — Он указал на Тирто. Только так и никак иначе!

Оживить одного, чтобы он в последствии смог вернуть к жизни остальных? Нет, я хотела отделаться всего лишь обещаниями! Но он, кажется, всё предусмотрел, зараза! Я лихорадочно искала ответ, но не находила.

— Что не так? — Язвительно спросил гело. — Я требую чего-то невозможного? Но ведь ты именно это хотела мне предложить.

Предложить-то я хотела, а вот исполнять своё обещание не собиралась. Поэтому я продолжала торговаться:

— Хорошо, я сделаю это, но сначала ты мне скажешь, где находится эта ваша машина, которая позволяет заглянуть в будущее. Я же должна знать последствия всего этого, верно?

Он расхохотался так, что мне стало жутко, и произнёс:

— Нет никакой машинки. Всё вот здесь! — Он постучал по своей голове. — Всё в моей голове и этим ты воспользоваться не сможешь.

— Ну, тогда и разговаривать нам с тобой не о чем! — Ответила я зло.

Он смотрел на меня и, поняв, что я не собираюсь делать того, чего он от меня добивается, вышел из себя.

— Ты думаешь, что в прошлый раз так легко избавилась от меня, потому, что такая ловкая да умная? Идиотка! Это было сделано только для того, чтобы ты вновь вернулась сюда! Но в этот раз всё будет иначе! Теперь можешь не сомневаться — ты никогда не вернёшься обратно! Никогда!

Внутри у меня всё похолодело. Эта сволочь обманула меня! А вдруг…

… Я стремительно неслась в чёрную вязкую пустоту. Меня крутило, вертело, как в водовороте и не было ни сил, ни возможности вырваться из этой круговерти. Не было ни тяжести, ни «паутины», только бесконечное падение. Вновь и вновь я убеждала себя в том, что всё это лишь иллюзия и ничего страшного со мной не может произойти, потому, что на самом деле меня здесь нет — бесполезно. Как в страшном сне, когда понимаешь, что всё происходящее — всего лишь снится, но ничего не можешь сделать, так и здесь все мои попытки не приносили результата.

В какой-то момент мне показалось, что я вырвалась, но тут же поняла, что всё продолжается, просто падение замедлилось. В итоге я повисла в пустоте, из которой не было выхода. Отчаянно барахтаясь, словно муха в стакане с чаем, я надеялась, что вот сейчас что-то получится, и вновь обессиленная опускалась на дно этого чёрного омута. Вспомнились неподвижные тела в кладовке у Икко. Так вот, значит, что с ними произошло! От отчаянья хотелось кричать, но звук растворялся в этой бесконечной мгле и так же, как я, не мог вырваться наружу. «А Тирто?» — мелькнула спасительная мысль, и тут же сознание покинуло меня, я перестала существовать…

… Кто-то тряс меня за плечи. Что происходит? Потом я почувствовала, как этот кто-то влепил мне довольно тяжёлую пощёчину, и хотела, было, возмутиться, но слабость не давала мне даже рта раскрыть.

— Очнись!!! — Слышала, как сквозь вату чьи-то далёкие голоса. — Немедленно очнись!

Вслед за этим последовала ещё одна пощёчина, пропустить безнаказанно которую, я уже не могла.

— Что за скотина надо мной глумится? — произнесла я тихо-тихо заплетающимся языком и с трудом разлепила веки.

— Вернулась! — Радостно выдохнула Икко.

Ура! Я снова в хижине тёти Икко и надо мной склонился Тирто. Он трясёт меня изо всех сил, как будто надеется, что с меня сейчас посыплются яблоки. Лицо у него испуганное и растерянное.

Глава 25

Итак, эта дрянь мне ничего не рассказала. Он, видите ли, сомневается во мне. Думает, что я его обману. Естественно обманула бы, кабы получилось. А чего с ними церемониться, они, вон, с целой планетой не очень-то миндальничали! Нет, всё-таки хорошо, что Тирто увязался со мной! Представляю, как грустно смотрелось бы моё молодое девичье тело у Икко в кладовке, рядом с остальными мёртвыми и полумёртвыми.

— Так, ничего не получилось, но это ещё не проигрыш. — Разумно рассудила я. — Пойдём другим путём.

— Может, ты мне объяснишь, чего добиваешься? — Нервно поинтересовался Тирто. — Я хоть буду знать, к чему готовиться.

Мы идём по берегу у самой кромки воды. Океан, как преданный пёс лижет мне ступни. Волны, разбиваясь о берег, осыпают меня множеством холодных хрустальных осколков. Вода чистая! Если бы кто-нибудь видел то, что видела я, то он бы понял моё восхищение иммунной системой этой планеты. За каких-то сорок тысячелетий Ринта очистилась от той грязи, которую здесь развели эти сволочные гело! Странно, но тогда в храме я кожей почувствовала боль этой планеты, казалось, что слышу её предсмертные хрипы и стоны. И всё-таки, болезнь оказалась не смертельной — какой-то добрый «врач» осторожно удалил эту опухоль. Теперь я не найду себе покоя, пока не узнаю, кто именно. На Базе должны это знать! Обязаны! Пора снаряжать Счастливчика в дорогу.

— Ты не ответила на мой вопрос.

— Тирто, я добиваюсь всего лишь того, чтобы прекратилась вся эта эпидемия одержимости, и наступил на Ринте мир и покой. Неужели ты до сих пор этого не понял?

Он задумался, но долго утруждать себя размышлениями не стал, спросил прямо:

— А что потом?

Вопрос, конечно, интересный, но ответить я на него не могу. Я не знаю, что через минуту будет, а уж загадывать дальше…

— Не знаю, Тирто, ничего не знаю.

Вот сейчас бы ему всё рассказать, но представила себе лица моих «соратников» и не рискнула, хотя теперь-то я абсолютно уверенна, что от него нам не следует ждать подлости. Хотя, вполне возможно, что причина моего молчания совершенно другая. Сама себе не хотела в этом признаваться, но нет у меня желания покидать Ринту. Понимаю, что рано или поздно, но это случится, и стараюсь оттянуть момент расставания, как могу.

Вот так мило беседуя преимущественно ни о чём, мы прошли мимо леса и забрели в такие места, где я раньше никогда не бывала. Такое ровное поле, что даже странно — кто это его так гладко выбрил? Вся трава одного роста, как под линейку. Ничего себе газончик!

— Ты здесь был? — Спрашиваю Тирто. — Кто это так траву подстриг?

Тирто, который понятия не имеет о том, что это такое «подстриг», тряхнул своими длинными и, к моему глубокому сожалению, грязными космами, и сказал уверенно:

— Здесь так всегда. И трава тоже такая всегда, дальше почему-то не растёт. Так, наверное, должно быть.

Нет, так не должно быть! Все травинки разные ни одна не похожа на другую! Он, что этого не знает? И каждый человек тоже не похож на другого, даже близнецы отличаются! А здесь какая-то клонированная трава, даже противно от этой одинаковости. С чего начинается шизофрения? Вообще, как человек с ума сходит? Я над этим никогда раньше даже не задумывалась. Вот и сейчас, чего я взъерепенилась? Но, нет. Мне даже идти по этой траве противно. Не могу и всё тут. Иногда со мной случается такое. Было дело — замкнуло меня ненадолго из-за рекламы пива «Сокол». Стоило услышать эту идиотскую фразу «Овип локос во имя добра», как меня начинало тошнить. Я всегда старалась переключить телевизор до этой чудовищной фразы. Вот теперь не могу продолжить путь только потому, что, видите ли…

— Что с тобой такое? — Приводит меня в чувство голос Тирто.

А я не могу ему ничего объяснить. Не могу. Поэтому приходится преодолевать отвращение и идти дальше. Иду и такое у меня чувство, что я наступаю на что-то настолько мерзкое, что я даже стараюсь не смотреть себе под ноги. Вот такие причуды человеческой психики.

И вдруг я теряю равновесие, почва уходит из-под ног, и я падаю. Подозрительно медленно падаю, словно я наполнена газом и почти ничего не вешу. Небо над головой кружится и вдруг исчезает. Удар и вот я на ровной гладкой поверхности. Рядом приземляется Тирто. Удивлён не меньше моего.

— Куда это мы свалились? — Ошарашено говорит он и смотрит по сторонам. А смотреть есть на что. — Ничего себе!

Нет, это не очередной склад гело. Это куда интересней! Прямо перед нами в центре большой гладкой площадки стоит летающая тарелка. Самая настоящая! Не хило они свой космодром замаскировали! Но тут же пронзает мысль: «Гело, конечно, с головой не очень-то дружили, но зачем им так прятать свои агрегаты? Как оно отсюда взлетает? Что-то тут не так. Я обхожу «тарелку» по кругу и пытаюсь отыскать хоть какой-нибудь намёк на дверь или люк. Ну, конечно же, какие могут быть двери у этих извращенцев? И, тем не менее, они ведь как-то должны попадать внутрь?

— Что это? — Тирто удивлён не меньше моего.

— Это называется космический корабль. На нём летают к звёздам.

Кажется, это выше его понимания. Он пытается представить себе этот процесс и не может. Я же продолжаю высматривать невидимый люк.

— Что ты ищешь?

— Хочу попасть внутрь. А ты? Ты разве не хочешь посмотреть, что там?

Он на минуту задумался. Видимо, до того момента, как я задала свой вопрос, ему и в голову не приходило, что можно пробраться внутрь этого странного сооружения. Любопытство — это нормально. Как же без него? Тирто медленно обходил таинственный аппарат. Солнечные лучи пробивались сюда с трудом, в полумраке всё вокруг казалось загадочным и даже зловещим. Длинные тёмные тени прыгали вокруг нас, словно, выскочившие из преисподней, черти. Он оглянулся, подарив мне улыбку. В этом подземном ангаре все звуки казались такими далёкими, словно они доносились с другой планеты. Всё здесь казалось таким чужим и опасным! Я поёжилась. Господи! Чего я боюсь, ведь те, кто создал это всё, давным-давно умерли! Нет их и всё тут! Однако что-то не давало мне покоя, а что я никак не могла понять.

— Как тебе это творение гело? — спросила я, лишь бы заполнить эту тишину, которая давила на меня так, словно была материальной.

— Гело? — почему-то удивился он. — Ты думаешь, что это создали гело?

Интересно, а кто же ещё? И тут до меня дошло! Этот корабль соорудил кто угодно, но только не гело! Я видела, на что они способны: все эти противоестественные загогулины, зигзаги, краски, от которых хочется на стену лезть — настолько яркие… То, что находилось перед нами было простым и практичным — никаких излишеств. Мои мысли заметались в голове, как очумелые зайцы. Может быть, это и есть те «люди со звёзд», о которых нам как-то рассказывали? Ну, тогда, почему они здесь остались? Моё нетерпение жгло меня изнутри, мешая сосредоточиться.

— Тирто, мы должны попасть внутрь! — Не столько попросила, сколько приказала я. — Это важно.

Он пожал плечами, дескать, ничем не могу тебе помочь. Но я-то знаю, что он может всё и мне просто необходимо его заинтересовать.

— Неужели нет никого в этом мире, кто сумел бы открыть эту посудину? — горестно вздохнула я. — Ну, ладно я — тупая, но кто-то же должен сообразить что здесь и как! Надо срочно звать Софа! Он у нас умный, он разберётся.

По лицу моего красавца пробежала тень. Нормальный такой самец — не терпит над собой превосходства другого самца. Я даже улыбнулась злорадно. Всё я делаю правильно. Он откроет для меня эту «тарелочку»!

— Обойдёмся без него, — мрачно произнёс он и погладил рукой гладкую поверхность аппарата.

Что-то толи щёлкнуло, толи скрипнуло, и в днище образовалась небольшая щель. Я задрожала от нетерпения и испуга. А вдруг оттуда сейчас выйдет хозяин и погонит нас отсюда поганой метлой? Но собралась, прогнала дурные мысли и стала внимательно рассматривать люк. Дёрнула за что-то, люк открылся, вниз опустилось что-то смутно напоминающее лестницу. Так просто?

— Ну, с Богом! — сказала я, вздохнула и забралась на сомнительный трап. Что-то вздрогнуло, крякнуло, и я медленно поднялась вверх. Тирто запаниковал, метнулся ко мне. Успел забраться на последнюю ступеньку.

И вот мы внутри! Сердце сильно забилось. Никогда раньше я не бывала на космических кораблях. Темно, хоть глаза выколи. Холодно. Такой вот межпланетный рефрижератор. Знать бы ещё, как у них тут свет включается. Иду, придерживаясь рукой за стенку, чтобы не упасть. Ясно же, что владелец данного транспортного средства давно уже почил в бозе, но всё равно жутковато. Наши шаги гулким эхом отзываются в темноте коридора, длинного и непонятно куда ведущего. Надо подниматься наверх, но как? И, словно в ответ на мой мысленный вопрос, я наткнулась на очередной эскалатор. Наверху оказалось гораздо теплее и, что немаловажно, светлей. Но это был не тот рассеянный, непонятно откуда идущий свет, который так нравился гело. Над нашими головами мы увидели целый ряд маленьких, тусклых лампочек. «Такое, при желании, могли бы соорудить и на Земле» — подумалось мне. Никаких излишеств и извращений, на которые были так падки гело. Всё строго и практично. Стены окрашены в скромный голубовато-серый цвет, пол, как и положено, тёмный и гладкий. Пыли нигде я не заметила. Да и откуда ей взяться в наглухо задраенной посудине? Чистота — залог здоровья! Вот, что интересно — лампочки зажигались лишь на том участке, где мы шли и тут же гасли за нашей спиной. Экономные ребята — даром свет не жгут.

— Зачем мы туда идём? Давай вернёмся, — предложил Тирто.

— Ещё чего! — Возмутилась я, — когда я ещё такое увижу?

И вот мы оказались в большом помещении. Свет здесь был ярче. А стены оказались зеркальными. Но не это привлекло моё внимание — вдоль стен мы обнаружили прозрачные капсулы, в которых находились люди! Не гело, а именно люди! Я всматривалась в их лица и чувствовала себя несколько неловко, потому, что загадочные обитатели корабля были полностью обнажены. Среднего роста, слишком бледные, почти без носа и без губ и, всё-таки, это были люди, а вовсе не гело.

— Они живые? — спросил шёпотом мой спутник.

— Откуда я знаю! — тоже тихонечко ответила я. — Интересно, сколько они тут уже находятся?

— Долго.

— Почему ты так думаешь?

— Я так не думаю, я это почему-то знаю, — ответил он — Уверен, что эти странные люди здесь появились даже раньше, чем гело.

Откуда он может знать — это не вопрос, я не забыла про его дар. Но то, что он сказал, меня ошеломило. Раньше гело? Как это?

— Знаешь, почему здесь трава такая? А почему ты не хотела сюда идти? Скажу тебе больше — здесь нет ни животных, ни птиц. Это место считается проклятым. Что-то отпугивает всё живое. И я думаю, что дело вот в этом — он окинул взглядом всё вокруг.

Я продолжила свой обход и, оказавшись перед очередной капсулой, вскрикнула от неожиданности. Тирто испугался и подбежал ко мне. Не говоря ни слова, я лишь кивнула в сторону того, что находилось передо мной. Его реакция была не такой бурной, как моя, но, тем не менее, я видела, что он удивлён. Он рассматривал того, кто находился внутри с таким явным интересом, как будто пытался прочитать своё будущее.

— Что это такое? — спросил он растерянно.

— Хотела бы я это знать. Что-то подобное я уже однажды видела, но там было по-другому.

Больше я ничего объяснять ему не стала. Сомневаюсь, что он сможет понять, что это такое — перекрёсток, скорее всего, не существующих миров. Рассказывать ему о безликих Мастерах, собирающих и разбирающих души, тем более, не имело смысла. Я и сама до сих пор не поняла, что произошло со мной на Колыбели. Я не знаю, были ли те миры реальными и существуют ли на самом деле Мастера или это просто галлюцинация. После нас многие пытались пробраться в это место, но никому это сделать не удалось. «Мастерская» закрылась, судя по всему, навсегда.

Тот, кто находился в капсуле, очень напоминал Мастеров, но у него имелось лицо, и он казался гораздо плотнее, нежели те яркие мыльные пузыри, наполненные разноцветными искрами. Этот был похож скорее на воздушный шар, чем на мыльный пузырь, да и искр никаких не наблюдалось. И, всё-таки, у меня создалось впечатление, что он почти лишён плоти, а то, что от неё осталось — это лишь жалкие остатки былой роскоши. А ещё, это существо было начисто лишено каких либо половых признаков. Непонятно он это или она.

— Ты такое видела? — не находил себе места Тирто.

— Никогда. Я даже не уверена, что это человек. — Я задумалась — Может игрушка такая? Не похоже, зачем игрушку в капсулу помещать, как живого человека?

И, чем дольше я всматривалась в это странное существо, тем тревожней мне становилось. В следующей капсуле оказалось такое же диво дивное, потом ещё один. Бред какой-то! Чудны дела твои, Господи! Я всматривалась в них, пытаясь понять, живы они или нет, но так и не смогла разобраться. В какой-то момент мне показалось, что существо шевельнулось, но это оказалась просто игра света и тени. Я провела рукой по гладкой поверхности капсулы и увидела, как от моего касания по стеклу, или что это там такое, в разные стороны разбежались яркие цветные полосы.

— Может, хватит уже? — спросил Тирто, — пошли домой.

«Домой, домой, домой!» как будто кто-то гнал нас отсюда. Хотелось выбраться наружу и бежать не оглядываясь, но я сцепила зубы, мотнула головой, чтобы отогнать наваждение и процедила:

— Ну уж нет! Я, пожалуй, похожу здесь, посмотрю, что тут ещё есть.

Тирто горестно вздохнул, но спорить не стал. Мы вышли из этого мрачного помещения и побрели дальше. Не могу сказать, что «тарелка» поразила моё воображение. Интерьер довольно скудный. Ничего необычного больше обнаружить не удалось. Несколько скромных кают, ещё какие-то помещения непонятного назначения. Я старалась ни к чему не прикасаться, чтобы ненароком не нажать какую-нибудь кнопку — кто его знает к чему это может привести.

— Эх, — вырвалось у меня, — сюда бы Софа — он бы точно во всём этом разобрался! Я ничего не понимаю.

— А без него никак? — Ревниво спросил Тирто. — Он, что, самый умный?

— Да уж не дурак. Правда, сволочь немного.

— Почему?

— Родился таким. Вообще-то он не совсем сволочь. Понимаешь, он всегда чувствовал своё превосходство надо мной, а потом вдруг оказалось, что я более ценный кадр, чем он, дар у меня, — я улыбнулась, — Вот его жаба-то и задавила немного. Но это я только здесь поняла.

Наивный Тирто, ничего он не понял. А, между тем, мы добрались до небольшой комнаты, под завязку напичканной самыми разными приборами, назначение которых я не знаю и знать не хочу. Окинув взглядом всё помещение и обнаружив удобные кресла, именно кресла, а не нечто подобное, я уселась в одно из них, Тирто устроился в соседнем. Перед глазами находилась большая панель, к которой даже страшно было прикасаться, настолько она оказалась напичканной кнопочками, тумблерами и прочей дребеденью. Вот сейчас задену что-то, и мы взлетим. Управлять этим агрегатом я, естественно не умею, и будет нас мотать по космосу до тех пор, пока не умрём здесь с голодухи. Кресло ласково обхватило меня со всех сторон и захотелось спать. Я лежала в нём, уставившись в зеркальную стену и на душе у меня было мутно и тяжко. Закрыла глаза и попыталась разобраться в том, что произошло. Только теперь я поняла, насколько мы беззащитны без скарров! Беззащитны и глупы. Всего-навсего обычные люди.

— Тирто, а ты-то хоть догадываешься кто мы такие? — Спрашиваю, не очень-то надеясь на положительный ответ.

— Знаю. Вы пришли из других миров для того, чтобы спасти всех здесь. Вы все разные, но что-то вас объединяет.

В том-то и дело, что уже не объединяет. С тех пор, как впали в спячку наши скарры, мы стали чужими и непонятными друг другу. И от этих мыслей мне захотелось завыть. Чужие и непонятные, не друзья, всего лишь коллеги по работе. А я-то думала…

— Тебе плохо? — почувствовал он моё состояние. — Я могу помочь?

— Ну, чем ты можешь мне помочь?

И тогда я решила рассказать ему о нас всё. О нас, но не о нём. В тишине мой голос звучал так громко, что, казалось, вот-вот разбудит тех, кто спит там, в капсулах, но это меня больше не волновало. А, может, и хорошо, если они проснуться? Я рассказала о Земле, о встрече с Софом, о Базе. Он слушал внимательно, не перебивая, не задавая никаких вопросов.

— Вот так. Что скажешь?

— Ничего. Мне всё равно кто ты и откуда. Разве это важно? Я знаю, что ты здесь, со мной, а всё остальное не имеет значения. И я буду помогать тебе всегда и во всём. А потом ты вернёшься домой…

…А потом я вернусь домой, и мы никогда с ним больше не увидимся. От этой мысли в душе что-то сжалось и больно кольнуло сердце. Словно услышав мои мысли, он встал и произнёс:

— Хватит отдыхать. Здесь есть ещё кое-что.

Сбросив тоску, словно рваные тапки, я рывком поднялась с кресла. Не время и не место сейчас расслабляться! Похандрила и довольно!

— Что?

— Там есть ещё одно помещение, где мы не были. Тебе не кажется, что надо и туда заглянуть?

Не думаю, что его интересовало всё это, просто он очень хотел отвлечь меня от грустных мыслей, и это ему удалось. Я подобралась, незаметно смахнула, невесть откуда взявшуюся слезу, и скомандовала:

— По коням! Пошли, посмотрим, что ты нашёл!

А потом мы зашли в соседнее помещение. Меня удивило то, что всё оно было битком набито пустыми капсулами. Зачем это, а? Я пересчитала — ровно сто сорок капсул. Многовато. Попытаюсь мыслить логически, если, конечно, у меня это получится, потому, что обычно логика у меня хромает на обе ноги. Итак, что мы имеем? Кучу пустых капсул. Зачем? Здесь напрашиваются два варианта: либо кого-то отсюда собирались увозить, либо наоборот — кого-то привезли. Но, что я могу сказать наверняка, так это то, что и в том и в другом случае эти кто-то должны быть хотя бы приблизительно похожи на человека — так уж устроены капсулы. Уф, какая же я умница! Не девка — клад! Да, Счастливчику работы прибавится.

— Всё, — сказала я, — делать нам здесь больше нечего. Пора по домам. Знаний не хватает, а на интуицию я бы в этом случае не надеялась бы.

Когда мы выбрались из «тарелки» возник ещё один вопрос: как выбираться будем? Я стояла, смотрела вверх и понимала, что мы попали в западню. Сами угодили, никто нас сюда на аркане не тащил. Не хватает только, чтобы из звездолёта вышли эти чудаки и предъявили бы нам материальные и моральные претензии — чего ради мы вторглись на их территорию. Но никто не вышел, и я даже немного пожалела об этом. Так хоть была бы вероятность того, что нам помогут.

— Тирто, а как мы выберемся отсюда, а?

Он потрогал стены, которые оказались слишком надёжными и твёрдыми, чтобы рассчитывать на благополучный исход. Шансов у нас даже не ноль, а минус единица. Я бы отчаялась, наверное, но вовремя вспомнила, что один шанс есть! И какой! Тирто! Я даже не знаю, как я его заставлю это сделать, но, в крайнем случае, могу рассказать о том, кем он на самом деле является. Нервы пришли в порядок, руки перестали трястись. Жизнь продолжается! Высота метров десять, верёвок и лестниц у нас нет. Вообще, непонятно, как мы в блин не разбились — уже повезло. Попытаюсь мыслить позитивно…

Ничего позитивного я придумать не успела, потому, что свершилось чудо — иначе я это назвать не могу. Арки! Как он нас нашёл? Лицо у него печальное, смотрит на нас с высоты с немым укором.

— Арки?! Как ты нас нашёл? — кричу ему — Мы ведь и сами не знали, что окажемся здесь.

Он укоризненно мотает головой и сбрасывает нам верёвку, уже второй раз он нас спасает. Уже наверху я вновь задаю ему тот же вопрос. Он смущённо отвечает:

— Эта маленькая ящерица, Счастливчик, он мне сказал, что надо взять верёвку и идти сюда. Он всё знал.

Боже мой! Как я о нём забыла?! Конечно же, как иначе? Счастливчик всегда держит лапку на пульсе! Я улыбнулась.

— Зачем вы сюда пошли? — горестно вздыхает Арки, — Чего вам спокойно не живётся?

Осматривает меня подозрительно и, не найдя никаких травм и ушибов — чудо не иначе, говорит:

— Сюда вообще никто никогда не ходит. Это — плохое место. Звери и те его обходят стороной, а вы…

Я рассмеялась весело.

— Так мы же не звери!

Душа пела и плясала. Всё обошлось, как нельзя лучше, а иначе и быть не могло — разве позволит мне моя сумасшедшая звезда погибнуть так бесславно? Теперь меня уже не пугает неестественная, слишком уж ровная трава, я ведь знаю в чём причина всех этих странностей. Тирто угрюмо молчит. Я подозреваю, что он от меня уже устал, просто не хочет сам себе в этом признаваться. Вполне возможно, что он устал от всех нас. Жил себе спокойно, не тужил, никаких проблем, всё просто и понятно, а тут мы откуда ни возьмись!

Небо потемнело. Ветер нагнал целое стадо жирных откормленных туч, диких и косматых, как мамонты. Сейчас начнётся гроза. Надо спешить. Хотя, как я поняла, сезон красных дождей уже прошёл, но плестись по грязи, под ливнем, а, того гляди, и град может начаться, удовольствие ниже среднего.

— Спасибо тебе, Арки, — говорю. — Не пойму, как ты смог меня вытащить?

Он гордо улыбается.

— Я очень старался.

— Верю.

Я в последний раз смотрю вниз, туда, где притаился незнакомый корабль и его подозрительные обитатели. Нет, уж точно не в последний! Мы сюда заявимся ещё со Счастливчиком. Но это уже после того, как он вернётся.

— Пошли? — нетерпеливо подгоняет нас Тирто.

— Чего уж, рванули. Сейчас такая гроза начнётся!

В подтверждение моих слов, тяжёлые холодные капли, как стая дятлов, застучали по моей голове. Интересно, а до зонтиков гело додумались или нет?

В этот момент там, внизу, что-то подозрительно загудело. Я вздрогнула. Не знаю, может, так и должно быть, но мне почему-то показалось, что наш визит разбудил таинственных обитателей НЛО и теперь они очень недовольны тем, что мы посмели потревожить их сон. В голове сразу стали рисоваться мрачные картинки расправы над нами. Гул то усиливался, то стихал — заработал какой-то неизвестный механизм. Может, это они просто решили покинуть это место? Не хочу проверять. Ничего не хочу! Выспались за столько-то лет, если верить Тирто, набрались сил…

— Бежим! — Крикнула я и понеслась по мокрой траве.

Глава 26

— Долго не задерживайся, — напутствовала я Счастливчика, — без тебя вода не освятится. Дело у меня одно есть.

Он застрекотал радостно. И я в очередной раз восхитилась его жизнелюбием. Вот существо — не знает, что такое тоска и скука, я уж не говорю о затяжной, мутной, как бражка, депрессии!

— Я уже всё знаю! Вернусь — поговорим.

Я оторвала взгляд от сидящей на моём колене ящерицы и посмотрела на стоящего в сторонке, мрачного и холодного, словно полярная ночь, Тирто. Ему, видимо, казалось, что вот-вот случится непоправимое, и все мы его покинем навсегда. Счастливчика он считает первой ласточкой грядущей беды. А я-то, наивная полагала, что мы ему уже давно и прочно надоели. Постоянная тревога может испортить его характер, с этим надо что-то делать. Но нет здесь ни одного психоаналитика, нет! Вот единственный, кто мог бы подойти для этого, сейчас отправляется на Базу. Сюда бы Жаиза!

Мои размышления прервала Ари. Вид у неё был паршивый. Кажется, ей пора уже испить кровушки. Блин, не хотела бы я такой зависимости! Куда она сейчас собралась?

— Ари, ты куда?

Она улыбнулась через силу и кивнула в сторону посёлка. Всё ясно, туго придётся бедным «баклажанам» — на них надвигается страшный упырь! Надеюсь, что она будет не слишком кровожадной и ограничится прожиточным минимумом. Одним людоедом больше, одним меньше, какая разница. От моего внимания не ускользнуло, что Ари сейчас слишком слаба. Справится ли она?

— Ари, может, мне с тобой пойти? — спрашиваю тревожно. — Мне кажется, что ты сейчас не в форме.

— Да уж, какая тут форма, — выдохнула она. — Не до жиру, быть бы живу. Но, если тебе не трудно, то я была бы не прочь, чтобы Ты меня подстраховала.

Честно признаюсь, что я была прочь, но так уж сложилась ситуация. Можно было бы переложить эту миссию на плечи Ирфа, но тогда я бы чувствовала себя совсем уж по-скотски. Вздохнув горестно, я поднялась. Счастливчик понимающе застрекотал и полетел к Тирто.

— Пошли, что ли? — говорю нетерпеливо, стараясь не показать своего раздражения.

…Отвратительное место! Грязные, разбросанные в беспорядке халупы, в которых-то и скот держать было бы стыдно. Худо-бедно всё это убожество скрашивают могучие деревья. Однако вонь никуда не спрячешь. Она просто выедает глаза. С каждым днём здесь становится всё хуже и хуже. Пруд с протухшей водой покрылся тонкой скользкой плёнкой. Неужели они продолжают пить эту воду? Теперь уже и я готова была поверить в то, что все беды здесь от плохой воды. Тех редких прохожих, которых мы встретили по пути, уже даже с натяжкой нельзя было назвать людьми. Безумные глаза, постоянно текущие слюни, кожа, покрытая многочисленными царапинами и струпьями. Худые настолько, что едва на ногах держаться. Иногда нам попадались полуобглоданные кости и разлагающиеся трупы. От всего этого меня начало подташнивать и голова закружилась. Я остановилась и присела на корточки, чтобы не упасть.

— Что с тобой? — забеспокоилась Ари. — Тебе плохо?

Да уж, что тут может быть хорошего?! Я старалась глубоко дышать, чтобы не бухнуться в обморок. Постепенно приступ дурноты прошёл.

— Ари, как ты будешь ЭТУ кровь пить?! — спросила я с отвращением. — Любую заразу можно подхватить.

Ари легкомысленно смеётся.

— Какая зараза? — говорит она слегка хрипловатым голосом. — Хуже заразы, чем я, здесь сейчас не найти.

Она внимательно высматривает жертву. Людей осталось совсем мало и все они не годятся для того, чтобы попасть к Ари на обед в качестве фирменного блюда — слишком немощны.

Внезапно Ари останавливается и кивает в сторону более-менее крепкого паренька. Ясно, жертва выбрана, теперь дело осталось за малым. Она не стала даже прятаться, не пыталась увести жертву подальше от посторонних глаз, в этом не было никакого смысла, потому, что окружающих, по-моему, уже ничего не интересовало. Ари просто подошла к своей жертве и посмотрела ему в глаза. Парень привычно, словно делал это уже много раз, наклонил голову набок, обнажив грязную шею. Я знала, что за этим последует.

— Ари, ты хоть шею ему вытри, на ней даже мухам сидеть противно, — посоветовала я.

Раньше я никогда не видела, как она это делает. Да раньше у неё и не было в этом нужды. На её родном Шабаре люди считали долгом «кормить» вардов своей кровью, в обмен за оказываемые теми неоценимые услуги. У каждого на Шабаре имеется набор игл и плотно закручивающихся склянок, предназначенных специально для этого дела.

— Не бойся, парень, это не страшно, совсем не страшно, — уговаривала бедолагу Ари, как будто он мог хоть что-то слышать. Глаза у него большущие, тёмные, как будто из них на меня смотрит сама Смерть. Смотрит и ухмыляется.

Я отвернулась, чтобы не видеть этого. Повернулась только тогда, когда услышала:

— Всё, дело сделано. Остались мелкие формальности.

Уж лучше бы я эти «мелкие формальности» пропустила! Они, упыри, народ закалённый, их подобным зрелищем не смутить, но я-то, я-то, обычный человек! Мне от того, что я увидела совсем плохо стало! Ари, заливая всё вокруг своей сладкой, как сироп, солнечной улыбкой, сделала какое-то незаметное движение, и парень упал. Боже мой, он был весь в крови! Но всё бы ничего, если бы я не заметила ЧТО Ари держит в руках!

Оно ещё билось! Никогда бы я в это не поверила, но, оказывается, действительно можно вырвать сердце голыми руками! Я, как завороженная смотрела на этот пульсирующий кусок человеческой плоти и чувствовала, что ноги мои становятся ватными, а моё собственное сердце бьётся так, словно хочет сбежать подальше от этого всего.

— Да пойми ты, глупая, он всё равно уже не был человеком, — уговаривала меня Ари.

— Да, — заплетающимся языком сказала я, — но такая смерть…

И всё, я отъехала.

Отдыхала я недолго, всего-то несколько минут, но зато успела напугать Ари. Она наклонилась надо мной и изо всех сил хлестала по щекам. «Синяк будет»: — равнодушно подумала я.

— Ну, наконец-то! Что-то ты, Санька стала сентиментальной сверх меры. Что с тобой? Ты не беременная?

Ага, только этого мне и не хватало! Как будто просто расчувствоваться человек не может?

— От кого? — ядовито спросила я.

— Ну, не знаю. У тебя тут появился такой поклонник, что меня бы не удивило, если бы ты не устояла. Тем более, что Соф теперь женат.

Да при чём тут Соф?! Я уже и забыла, что когда-то была в него влюблена. А вот Тирто…

— Ничего у нас не было, и быть не может!

Она, похоже, мне не верит, улыбается ядовито и ласково так говорит:

— Это почему же? А по мне так всё очень даже может быть.

Я вспыхнула, как маков цвет. Что за идиотская привычка лезть человеку в душу?!

— Потому, — говорю, — что скоро мы покинем этот мир, а он здесь останется.

Мы уже собрались уходить, когда обнаружили вокруг себя толпу местных жителей. Не знаю уж, что они удумали, по их лицам ничего не разберёшь, но, учитывая местные нравы, ничего хорошего это не предвещало. Ари посмотрела вниз, где под ногами валялся труп выпотрошенного бедняги и, немного в сторонке, его сердце и нахмурилась. Может быть, мы их недооценили? Может, что-то человеческое в них ещё осталось? Тогда нам несдобровать! За такие штучки нас запросто могут порвать, как туалетную бумагу.

— Ари, — шепчу испуганно, — мне кажется, что мы им не нравимся.

Ари спокойно окинула всех собравшихся взглядом и высокомерно произнесла:

— А они нам, можно подумать, нравятся.

— Да, но их больше.

— Этих? — она даже поперхнулась от смеха. — Да хоть в три раза больше! Мне их даже убивать не хочется. Они чуть живые. Не думаю, что они рискнут что-нибудь против нас предпринять.

Но они рискнули! И, как ловко рискнули! Видимо, где-то в стороне у них притаился какой-то ловкий человечек, который вовремя пульнул, уж не знаю из чего, но знаю точно, что игла, которая в меня впилась, была смазана ядом морского Охотника. Ари тоже получила свою порцию. Ай, да дикари! Молодцы ребята, хорошо соображают, если припрёт! Вскоре я упала. Дикое и страшное состояние!

Куда-то они нас несли и это меня немного обнадёжило — не стали сразу кромсать и грызть. Потом бросили, как дрова в каком-то грязном, вонючем домишке, пол которого был устелен полуистлевшей травой, и ушли. Я пыталась что-то сказать Ари, но бесполезно — меня парализовало полностью. Голову я повернуть не могла. Так и лежала, уставившись в потолок. Что теперь будет? Сможет ли Ари воспользоваться своими способностями в таком-то положении? И ведь не спросить. А тут ещё плечо зачесалось. Эх, вся жизнь насмарку! Безумно захотелось пить. Почему-то в таком неподвижном положении обостряются все чувства, возможно потому, что не на что отвлекаться. Я слышала звенящий рой насекомых, ощущала, как по моей ноге кто-то ползёт и бесилась. Если мне так предстоит пролежать двое суток, то я просто свихнусь от бессилия и раздражения. Конечно, наши мальчики разберутся что к чему, но успеют ли они к тому времени, когда начнут разделывать на колбасу? Вопрос не праздный, надеяться на то, что нас в посёлке почитают, как богов не приходится. Эти, если прижмёт, и маму родную не пожалеют. Глаза у них у всех безумные, пустые. Им, что Бог, что кукла Барби без разницы.

Скрипнула входная дверь. Неужели всё?! Я похолодела. Даже не могу голову повернуть, чтобы посмотреть на своего палача. Но он сам подошёл ко мне, приподнял голову и поднёс к моим губам плошку с водой. Заботливый какой! И, хотя пить мне хотелось нестерпимо, я не рискнула глотать эту воду, от которой воняло всем, чем угодно, не удивлюсь, если выяснится, что они в этот свой прудик мочатся. Нет, увольте меня от этого! Я потерплю.

— Не хочешь? — удивился он.

Как будто я могла ему ответить. Он внимательно рассматривал меня. Я заметила, как изменилось выражение его лица. Раньше в его глаза читалось лишь недоумение и немного сочувствия. Теперь же я видела нечто другое — злорадство, что ли? Перемена произошла стремительно и сделала его лицо более живым.

— Я тебя узнал! Чтож ты молниями не швыряешься? Теперь ты тихая, да? А будешь ещё тише!

Последняя фраза прозвучала слишком уж зловеще. Но, поскольку ответить ему я всё равно не могла, то пришлось мне слушать его бахвальство молча.

— Это я вас подстрелил! А ты думала, что всех нас напугала?

«Ах, — думаю, — пацан, мне сейчас скарра своего разбудить, были бы тебе и молнии и дождь с градом!». Он поднялся, пнул меня ногой и вышел.

К вечеру на меня накатило отчаянье, да такое, что хотелось с горя разнести этот гнилой посёлочек, вместе с его жителями, в щепки. Оставалась одна надежда на то, что нас уже хватились. И Соф должен понять, куда мы отправились, если, конечно, он не отправился к своей жене, что-то он зачастил туда в последнее время. Рассчитывать на сообразительность Ирфа — дело пустое. Но, если уж он до нас доберётся, то плохо придётся всем и нам тоже. Страшен Ирф в гневе!

Под утро стало совсем невмоготу! Я прислушивалась к своему телу в надежде, что хоть что-то почувствую — зря. Скоро действие яда кончится, и я очень сомневаюсь, что нас оставят в покое до этих пор. Скоро…

Что-то там, на улице происходило. До меня доносились крики и топот, одним словом, в посёлке царила паника. «Неужели нас нашли?»: — радостно подумала я. Но почему-то я не слышала знакомых голосов, и это меня насторожило. Уж кто-кто, но Ирф молча сражаться не будет, как минимум он в таком случае рычит, как зверь, но чаше — ругается или орёт свои боевые песни. Слуха у него нет никакого, поэтому слушать это невозможно. Я слышала рядом дыхание Ари, но не могла её увидеть. Чтож, жива и то хорошо. Любопытство просто раздирало меня на куски, хотелось выскочить наружу и посмотреть, что же, наконец, там происходит! Кто-то ворвался в нашу хибару. Упал рядом и запричитал:

— Простите меня! Там такое!

Это был тот паренёк, что так ловко нас пленил, но теперь на его лице не было и тени того злорадства, что я видела накануне. Он был белее полотна. Оказывается, даже эти синие морды умеют бледнеть!

— Спасите меня! Я не хотел обижать вас. Так получилась.

Вот чего он от нас хочет? Мы лежим, как статуэтки, пальцем пошевелить не можем, а он о помощи просит. Хоть бы объяснил, что случилось. Вопли за стенами слились в один сплошной вой, но к этому всему добавился ещё один непонятный звук, от которого мне захотелось поскорее зарыться в землю, или раствориться в воздухе. Кто-то ревел так, что казалось, хрупкое сооружение, которое укрывает нас от неизвестного врага, сейчас рассыплется. Лицо парня стало плоским, как блин, только глаза, наполненные чёрным непроходимым ужасом, говорили о том, что тот ещё жив. Глаза, как будто жили своей собственной жизнью, казалось, что они сейчас выпрыгнут из орбит и убегут подальше отсюда.

— Это ведь вы, вы натравили на нас это чудовище, да? — шепотом причитал он.

При слове «чудовище» я закрыла глаза и постаралась потерять сознание, чтобы не видеть и не слышать всего того, что происходит. Хорошо бы прийти в себя, когда всё закончится.

— Что нам делать?! — шёпотом, чтобы не привлечь неизвестного врага, закричал парень.

Забавный он. Даже, если бы я знала ответ, то, как бы я ему ответила? Но ответа я не знаю и мне так же страшно, как и ему, но он-то, по крайней мере, может убежать отсюда. Я внимательно прислушивалась к незнакомым звукам, когда вдруг услышала знакомые голоса! О, счастье! Так орать может только Ирф. Даже неизвестное чудовище замолчало. Надо думать, те, кто хоть однажды слышал боевые песни в таком исполнении, никогда не забудет этого! Обычно я в таких случаях затыкаю уши, но это слабо помогает. Сколько раз я на него кричала: «Не можешь петь, не мучай горло!», всё бесполезно. Почему-то именно те люди, которые ну никак не могут заниматься вокалом, любят это делать. Ирф относился к таким вот «певцам». Если бы я могла, я бы выскочила ему навстречу. Теперь очень важно, чтобы они нас нашли. Я умоляюще посмотрела на нашего пленителя. Он понял мой взгляд и осторожно пошёл к выходу, всё время прислушиваясь к тому, что происходит за стенами его домишки. Спустя несколько минут, согнувшись пополам. Вошёл Ирф, а за ним и Тирто с Софом.

— Живы или нет? — озабоченно спросил Соф.

— Яд морского Охотника, — ответил Тирто со знанием дела. — Скоро они придут в себя.

Я даже не могла спросить их о том, что же происходит, но вскоре всё и без объяснений стало ясно.

Когда нас вынесли на не очень свежий воздух, то первый, кого я увидела, был совершенно очумевший, ничего не соображающий дракон! Дракон?! Существо, как две капли воды внешне похожее на удивительных обитателей Шакты, почему-то выглядело жалким и даже немного смешным. Я не сразу поняла, в чём тут дело.

— Пустышка, — объяснил Тирто. — Наверное, это тот, которого мы нашли под землёй. Он ненастоящий.

Дракон вертел головой в разные стороны, лениво поплёвывал огнём и не собирался ни на кого нападать. Он вообще напоминал очень большую детскую игрушку, настолько он был никакой! Но вид у него был устрашающий, такой страху нагонит на любого. Я вспомнила Шабар, Князя и содрогнулась. Пустышка-то он, пустышка, но откуда ему здесь взяться? Сомневаюсь, что драконы Шакты когда-нибудь забирались так далеко от родного дома. Хотя, кто их знает, на что они способны. Мы попытались пройти мимо чудовища, но оно нехотя махнуло хвостом, и здоровяк Ирф отлетел в сторону и врезался в стену ветхого домика, который тут же под тяжестью его тела развалился.

— Да я из него сейчас строганину сделаю! — взревел раздосадованный Ирф. — Я ему этот хвост вырву вместе с тем, что находится под ним!

Подскочив к дракону, наш вояка стал размахивать у того перед носом здоровенным тесаком, с которым, насколько я помню, никогда не расстаётся. Все эти действия не произвели на огромную тупую рептилию никакого впечатления, она без интереса и раздражения наблюдала за прыгающим перед её носом человеком и пускала из носа дым. На фоне дракона трехметровый Ирф выглядел, как пигмей и это его ещё больше раззадорило. Он старательно пытался проткнуть тело ящера своим ножом, но это не приносило никаких результатов. Убить дракона может только другой дракон, у этих существ имеется такая защита, преодолеть которую не под силу даже скаррам.

— Безмозглая скотина! — Орал Ирф. — Я тебя уничтожу!

Жаль, что ни я, ни Ари не могли вмешаться в эту бессмысленную разборку. Нам надо просто уходить отсюда и бодаться с драконами. Хоть бы соф его угомонил, что ли. Но вместо Софа вмешался Тирто.

— Успокойся, Ирф, он скоро и сам умрёт, — спокойно разъяснил он всю ситуацию взбешённому Ирфу. — Пустышки долго не живут. Они не едят, не пьют и ничего не бояться. Им ничего не надо, понимаешь?

Ирф на мгновенье задумался и вдруг рассмеялся.

— Э, да это просто игрушка заводная! — Радостно воскликнул он. — Завод кончится и всё, ему крышка, верно?

— Можно сказать и так, — покорно согласился Тирто.

Кое-как мы всё-таки обошли монстра и направились в сторону леса. Ирф выглядел хмурым. Понимая, насколько нелепо он выглядел во всей этой ситуации, он сгорал от стыда и срывал злость на нас, тем более, что ответить ему мы никак не могли.

— Вы чего туда попёрлись? Скучно стало? Как там у вас на Земле говорят, — обратился он ко мне, — «баба на корабле — трындец «Варягу»! Точно! Взяли вас на свою голову! Вечно куда-то влипнете. Вот стояла бы у плиты, суп мужу варила, детей нянькала…Нет, попёрлась за приключениями!

Это несправедливо! Я не могу заткнуть этот фонтан! Он пользуется моей слабостью. Но, ничего, скоро действие яда прекратится и тогда…

— Прекрати, Ирф, — решил заступиться за меня Тирто, — если они туда пошли, значит, так было надо.

— А им всегда что-то надо, — продолжал ворчать великан, размахивая своим тесачком, размером с небольшой такой меч. Вдруг он что-то заметил на ноже и внимательно стал разглядывать.

— Что там такое? — Заинтересовался Соф. — Слушай, может, ты Ари понесёшь?

— Ага, понесу. А смотри-ка, я ведь эту скотину всё-таки ранил! — Он сунул Софу под нос окровавленный клинок.

— Ну, так, пустышка ведь.

Соф попытался всучить Ирфу неподвижную Ари, но тот ловко увернулся и продолжил разглядывать свой тесак. Потом наклонился, сорвал пучок травы и собрался вытереть им лезвие ножа, но Соф вовремя его остановил:

— Стоп! — Закричал он. — Не вытирай! Если это действительно кровь дракона, то надо передать это на Базу — пусть там разберутся со всем этим.

— Нож не отдам! — Угрюмо заявил Ирф.

— Мы нож оставим тебе, только кровь аккуратненько возьмём и со Счастливчиком на Базу!

Ирф тяжело вздохнул, потом посмотрел на Софа, взял у него Ари, перебросил её через плечо и отправился дольше, ворча себе под нос что типа:

— Что это за женщины? Мелкота. Разве женщина может быть такой шмакодявистой? То ли дело у нас девки! О, это такие девки! А это? — он кивнул на Ари, потом на меня. — Это не женщины, это какие-то недоросли!

Я злилась, но ничего не могла ему сказать по этому поводу. А ведь, сколько могла бы выдать! От своего бессилия я уже начала потихоньку с ума сходить. Как Тирто пролежал на скале двое суток?

— Слушай, может ты её возьмёшь поудобней, ведь нехорошо это! — Забеспокоился Соф об Ари.

— А, ничего с ней не станется! — Отмахнулся Ирф.

Уже около дома я почувствовала, что чувствительность стала потихоньку ко мне возвращаться. Руки — ноги ещё не работают, но язык уже худо — бедно стал ворочаться, и я поспешила этим воспользоваться. Жаль только, что меня никто не понял. Ничего, я подожду!

Тирто аккуратно положил меня на мягкую подстилку, прикрыл тёплым мохнатым мехом и уселся рядом. Преданно глядя мне в глаза. Ирф же церемонится с Ари не стал. Он небрежно сбросил её с плеч, распрямился и направился к Счастливчику. Положил перед ним свой «ножичек» и грозно произнёс:

— Вот. Тут кровь дракона. Возьмешь, отнесёшь на Базу. Но нож оставишь. Возьми какую-нибудь тряпку, вытри, что ли.

Первой к утру очнулась Ари. Они поднялась на ватных ногах, немного пошатываясь, подошла к Ирфу.

— Ну, ты и сволочь!

— Сама дура! — Вот не буду тебя больше тебя спасать!

— Да я об твою чугунную спину чуть все зубы себе не повыбивала. Кто тебя учил так обращаться с женщинами?

Он окинул её презрительным взглядом и процедил сквозь зубы:

— Не вижу здесь женщин. Вижу двух шмакодявок, одна из которых — упырь. — Это он заметил запёкшуюся на Ариных губах кровь и понял, что заставило нас отправится в посёлок. Вегетарианец, он с брезгливостью относился ко всем «трупоедам», что уж говорить о вампирах!

— Ари, у тебя несварения желудка не будет — пища-то сомнительная, — продолжал он глумиться.

Я видела, что Тирто начинает заводиться. Реплики Ирфа были для него, как красная тряпка для быка. Он низко опустил голову, тень опустилась на его лицо, прикусив губу, чтобы не сорваться, он изо всех сил старался держаться, но в глазах бесился огонь. Если я сейчас не заговорю, то, скорее всего, всё закончится грандиозным мордобоем.

— Прекратите, — почти внятно пролепетала я. — Откуда вы узнали, где мы?

Господи, этот яд подействовал также и на мои умственные способности, не иначе. Как я могла забыть про Счастливчика?! Оказывается, это он перебаламутил всех и потребовал, чтобы немедленно все дружно отправились нам на помощь. Хотел лететь и сам, но ему запретили, потому, что он на сегодняшний день единственный, кто может поддерживать связь с Базой. Рисковать таким ценным кадром не захотел никто.

Я попыталась подняться, но непослушные ноги подкосились, и я упала на колени Тирто. В глазах всё плыло, слегка подташнивало, но ничего, я потерплю немного.

Мужчины собирали Счастливчика в дорогу, упаковывали всё, что нам удалось здесь раздобыть, и каждый надеялся, что, когда тот вернётся, всё станет ясно и можно будет отправляться по домам. Я хотела этого меньше всех. Все внимательно смотрели на маленькую ящерицу с крылышками, и каждый тихонько про себя молился, чтобы эта командировка всё расставила на свои места и решила все накопившиеся проблемы. А я представляла себе расставание с Тирто, и на душе у меня скребли кошки.

— «Штучки» не забыл? — Поинтересовался Тирто.

— Ничего не забыл, брат. Но вы не ждите меня слишком быстро. Я не люблю эти трюки с временем. Постараюсь не задерживаться.

А я подумала: «Уж лучше бы ты, Счастливчик, немного задержался бы» — совершенно забыла, что уж он-то не утратил свою способность читать мысли. «Не переживай, — услышала у себя в голове знакомый стрекочущий голос, — всё будет, как нельзя лучше. Ты мне веришь?» «Верю»: — подумала я устало. Счастливчик подлетел к Тирто, закружился вокруг его головы и настойчиво застрекотал:

— Санечку береги. Никуда её одну не пускай! Я доверяю тебе её!

Тирто от смущения зарделся и опустил глаза.

Оп! Был Счастливчик, и нет его. Я прижалась к Тирто и вздохнула, понимая, что всё, скоро конец всей этой истории.

Глава 27

Счастливчика всё нет и нет. Что это у него за комплексы насчёт времени? От нечего делать меня понесло на побережье. Захотелось посмотреть, как местное светило поднимается над океаном. Иногда я бываю не только сентиментальной, но и романтичной. Конечно, не тургеневская девушка, но тоже ничего. Почему-то мне казалось, что, если я это увижу, то всё у меня будет хорошо или даже ещё лучше. Незаметно выбралась из дому и побежала так, словно за мной гонятся все чудовища Вселенной и близлежащих миров. Чует моё сердце, что скоро нам возвращаться по домам.

Я забралась на ту скалу, где ночь просидела с парализованным Тирто и задумалась о своём, о девичьем, о грустном. Мои размышления прервала группа морских Охотников, высыпавшая на берег. Это была семья: мать и двое детишек. Вот чему я не перестаю удивляться: почему все маленькие такие милые, даже тараканы? Крошки-охотники оказались забавными, неуклюжими созданиями, весёлыми и беспечными. Их панцирь ещё не затвердел и был молочно-белым. Они резвились и никак не хотели слушаться мать, которая, судя по всему, привела их учиться, как надо охотиться. Она ловко схватила, пробегавшую мимо кипару и, перекусив её здоровенной клешней, бросила куски детям. Есть малютки не хотели и принялись играть с добычей. Я с трудом сдерживала смех, глядя, как нелепо всё это выглядит.

Я сидела тихо, тихо, чтобы животное меня не услышало. И вдруг что-то произошло. Эта милая семейная идиллия была грубо нарушена вторжением чужаков. Просвистел гарпун и впился в панцирь мамаши. Она пронзительно закричала, и от этого крика у меня в глазах потемнело. Соплеменники Гаркуцы и Сиртока вышли на охоту. Сволочи! Разве можно убивать самку с детёнышами?! Самцов им мало?

Я знала, что будет дальше. Смотреть на это всё мне не хотелось. Люди осторожно подкрались к малышам. Боже мой, они кричали, как дети, когда их резали! Мне почему-то вспомнился сюжет, который я видела по телевизору, как люди убивали бельков — детёнышей тюленей. Помнится, тогда я плакала. Сейчас меня тоже давили слёзы. Мать поняла, что произошло, и теперь её вопль стал таким невыносимо-тоскливым, что к горлу подкатил ком. Суки! Какие же они суки! Я совершенно забыла о том, что Морской Охотник далеко не безобидный тюлень. Мамаша выстреливала капсулами с ядом раз за разом. Но она была не в том состоянии, чтобы, прислушаться и как следует прицелиться. Наконец-то один из нападающих всё-таки попал под раздачу! Самка это почувствовала, резко рванулась, так, что гарпун сорвал с неё панцирь, и мгновенно оказалась рядом со своим недвижимым мучителем. Всего лишь один щелчок смертоносной клешни и вот уже две половинки синего тела корчатся в предсмертных конвульсиях. Мне его не жалко, ну совершенно! Чувствуя приближающуюся смерть, самка Морского Охотника, решила, что терять ей нечего и ринулась в бой! Теперь она стала более внимательной, и вот ещё две капсулы достигли желаемой цели! Это безглазое существо не зря назвали Морским охотником — стреляла она метко. А клешнями работала, как заправский портной большущими ножницами. Летели в сторону ноги, руки, головы. Всё правильно, не надо маленьких обижать! Никогда бы я не поверила, что это безобразное и опасное существо когда-нибудь вызовет у меня хоть каплю жалости, ан нет, душа человеческая непредсказуема, словно стихийное бедствие.

— Давай, девочка, — шептала я почти неслышно, — покроши их на салат!

И «девочка» старательно крошила, теряя при этом, капля за каплей, свою жизнь. Теперь она не охотилась, она мстила! Она не знала, что месть — это блюдо, которое надо подавать холодным, ярость, боль, отчаяние владели ей. Вот отрезанная голова «баклажана» отлетает в сторону, продолжая, уже мёртвыми губами шептать проклятия, и испуганно моргать глазами, в которых отразилась смерть.

Бой продолжался недолго. Истекающая кровью самка Морского Охотника, наконец-то упала на красный от крови песок, несколько раз дёрнулась и затихла навсегда. Но и от синей банды осталось немного.

И тут появились они! По их чумазым лицам и неопрятной одежде я сразу же узнала жителей посёлка. Двенадцать человек. На какой-то миг наступила пауза. Они смотрели друг на друга и ничего не предпринимали. И вдруг. Видимо, сообразив, что их в два раза больше. Поселковые набросились на уставших, испачканных в крови людей племени Гаркуцы и Сиртока. Ловкие, как обезьяны, прыгучие, как блохи, но при этом полные сил, прибывшие использовали в бою всё, что попадалось под руку. Они не церемонились.

Я распласталась на скале, как камбала. Не хотелось бы, чтобы кто-нибудь меня заметил — добром это не кончится. Мои симпатии были на стороне людоедов. Вот такие причуды человеческой психики.

Силы неравны и исход боя был заранее предрешён. Развязка наступила очень быстро. Осмотрев свою добычу, поселковые остались довольны. Они собрали останки и людей и Морских Охотников и погрузили весть этот скорбный груз на что-то вроде саней, потом все дружно впряглись в эти самые «сани» и направились в сторону леса. Посмотрев им вслед, тяжело вздохнув, я позволила себе наконец-то расплакаться.

Когда на берегу не осталось никого, я рискнула спуститься. Присела на корточки и взяла горсть влажного, багрового песка. Теперь уже можно не сдерживаться. Наверное, я нехороший человек, животных, особенно маленьких, мне всегда жалко, а вот людей я жалею избирательно, то есть, не всегда и не всех.

Рассвет я пропустила. Домой вернулась вся в слезах и соплях, переполошив всех. Тирто сорвался с места и, заглядывая мне в глаза, засыпал вопросами:

— Что с тобой случилось? Скажи, кто тебя обидел?

— Никто! Я просто не хочу здесь больше оставаться.

— Сань, объясни, что случилось? Ты обычно не плачешь, — решил вмешаться в наш разговор Соф.

— Давай, ты мне ещё плакать запрети! — Взъелась я. — Тоже мне нашёл «железную леди»! Уже и расслабится нельзя.

Ага, я обычно не плачу, просто тихонечко бьюсь башкой об стенку, старательно и сосредоточенно. Он, наверное, забыл, что я всего лишь обычная земная девушка и мне по штату положено быть хотя бы иногда слабой!

— Почему? Почему ты не хочешь здесь оставаться? — Забеспокоился Тирто.

И я рассказала то, что случилось на берегу. По нашей берлоге прокатился вздох облегчения. Ари даже плюнула.

— Фу ты, напугала! Ты как-то держи себя в руках! Вечно с тобой что-то происходит.

Сама знаю. Дура я, дура, но себя изменить невозможно. Уж, какая есть. И только тут я заметила, что вернулся Счастливчик. Странное чувство — одновременно я испытала облегчение и грусть. Крылатая рептилия виделась мне предвестником разлуки. Вот сейчас он ответит на все наши вопросы и всё. Останется только всё уладить и пора по домам.

— Счастливчик! Что расскажешь?

Он молча уронил мне в руки странную прозрачную капсулу с золотистым порошком и спросил:

— Знаешь, что это?

Да откуда я могу знать?!

— Это «штучка», — тупо ответила я. — А что?

Счастливчик радостно рассмеялся. Он не спешил раскрывать карты, решил потомить нас.

— Что это, Счастливчик? — Не выдержала Ари.

Она выхватила у меня из рук капсулу и принялась рассматривать, видимо, надеясь самостоятельно найти ответ на вопрос. Ничего подходящего в голову не приходило. Кто их знает этих гело, до чего они могли додуматься! С такими изощрёнными мозгами это может быть чем угодно: приправой к супу или аромотизатором воздуха.

— Да не томи! — Вырвалось у меня.

— Эх, вы! — наигранно вздохнул он. — Несообразительный вы народ, неинтересный. Не можете, что ли включить мозги на полную катушку? Это…

И тут повисла длинная мучительная пауза. Я уже готова была его прихлопнуть, как надоедливую муху. Где это он успел освоить систему Станиславского? Ишь, как тянет паузу, нагнетает напряжение!

— Пришибу! — Вырвалось у Ирфа. — Ей, Богу, пришибу!

— Это — причина всех бед на этой планете. Это — источник той эпидемии безумия, которую вы все здесь наблюдали.

И замолчал, наслаждаясь произведённым эффектом. А я так ничего и не поняла. А при чём же тут «плохая вода»?

— А, при том, Санечка, что это — память покойных гело! Раствори эту капсулу в воде и выпей.

— Ага, сейчас. Делать мне больше нечего. А, что будет?

Счастливчик уселся мне на голову и застрекотал во всю! Ирф весь напрягся и я с ужасом подумала, что, если он решит прихлопнуть ящерицу прямо у меня на голове, то хана придёт обоим, моя многострадальная голова треснет, как перезревший арбуз.

— Будет то, что к тебе перейдёт память одного из наших мертвяков. Но ты только представь себе, что было бы, если бы я растворил здесь не одну капсулу, а сотню!

Я представила и ужаснулась. Бардак бы был, я бы просто свихнулась. Чужие воспоминания, наверное, вытеснили бы мои собственные, а чувства запутались бы во всём этом, и бедная моя душа просто сбежала бы от меня в ужасе и смятении.

— Видишь ли, — продолжил Счастливчик, — видимо, во время землетрясения вскрылись некоторые хранилища, и часть этих запасов памяти оказалась на поверхности, потом достаточно хорошего дождя, не говоря уж о наводнении, и все закрытые водоёмы в округе окажутся заражёнными. Родникам и рекам это не грозит — там вода проточная, а вот пруды и колодцы…

Я вспомнила, что видела у этих самых гело, когда забавлялась, рассматривая картинки их жизни, и до меня вдруг дошло!

— Ребята, теперь я понимаю, почему наши «баклажаны» стали каннибалами!

— Кто? — Переспросил Соф.

— А, это я так местных называю. Есть у нас на Земле такой овощ — баклажан называется, фиолетовый.

— Сама ты овощ! — Решил заступиться он за свою новую родню.

— Ну, надо же мне их как-то называть, — начала я оправдываться, — хорошо, если тебе не нравится, то пусть будут просто баклы.

Наконец-то в разговор решил вмешаться и Тирто. Он хмуро и требовательно поинтересовался:

— Почему они стали вдруг есть друг друга? Я этого понять не могу.

— Чего тут понимать, — взвилась я, — вспомни, ведь баклы были для гело всего лишь домашней скотиной, они их ели. Извини, Тирто, я понимаю, что тебе это слышать неприятно, но из песни слова не выкинешь.

Наступила тишина, все задумались, представляя, что на самом деле произошло здесь. Картинка вырисовывалась мрачная и почти безнадёжная. Как нам теперь избавить местное население от этой напасти? Запретить пить воду? Точно! Объяснить ситуацию, пусть теперь пьют только из рек и родников, тем более, что из того вонючего пруда я бы не рискнула напиться даже, без всякой там памяти предков. Хотя!..

— Счастливчик, что-то тут не так. Я как-то в самом начале, пила эту воду и ничего. Как ты это объяснишь?

— Очень просто. В самом начале, если я не ошибаюсь, твой скарр был в полном порядке. Верно?

Ах, да, я совершенно о нём забыла. Он-то и спас меня от этого безумия. Спасибо тебе, миленький! А «миленький», как и прежде сладко спал и не собирался просыпаться. Ах, мать твою, чтобы тебе снились только кошмары! Когда же ты, наконец, проснёшься?! Где-то в прохладном полумраке моего разума мирно спало непостижимое и гораздо более чужое, чем гело, существо, но мне это не мешало. Его память открывалась мне постепенно, в процессе кропотливой учёбы и становилась моей собственной. Поначалу я так старательно его искала, но выудить скарра не так-то просто. Я порой даже сомневалась в его реальности. Приставала ко всем: «А вдруг и нет никаких скарров?». Так продолжалось до тех пор, пока я своими собственными глазами их не увидела. И когда они, наконец-то, стали для меня реальными и настоящими, я успокоилась и стала воспринимать всё, как данность.

— Что делать будем? — Разорвал тишину громкий голос Ирфа. — Мне всё это уже надоело!

Понимая своего нетерпеливого друга, Счастливчик застрекотал ему какую-то нежную песню своего народа, но успокоить Ирфа — занятие не из лёгких, он продолжал ворчать и ругаться. Это ещё ничего. Хуже будет, когда он покраснеет, как помидор, замолчит и начнёт пыхтеть. Знаю я, чем заканчивается этого его пыхтение!

— Я ещё не всё сказал, — смело оборвала маленькая рептилия здоровенного мужика, — драконы Шакты никогда не покидали пределов своего мира. Они не могут путешествовать в космосе, не такие уж они и всесильные. И это так же верно, как и то, что я родился под радугой!

Я обратила внимание на то, как дёрнулся Тирто при этих словах, но не смогла понять этой его реакции.

— Откуда ты это знаешь? — Обеспокоилась Ари.

— Мы побывали на Шакте и общались с твоими прародителями. Нас к запретной пещере провёл Смотритель. Видел я этот драконий мир. Странное такое местечко. И с драконами тоже встречался — нормальные ребята. Я с ними легко нашёл общий язык, как-никак, я ведь тоже отчасти ящерица, — он рассмеялся. — Так вот они сказали, что драконы никогда не покидали свою родную планету, и никогда не встречались с гело! Они даже не подозревали об их существовании.

Теперь меня охватила тревога. Слишком уж всё это подозрительно! Все видели этого дракона! Хорошо, пусть это был лишь клон, но с кого тогда гело его клонировали? Где, когда и как пересеклись пути этих странных существ? В голове родилась такая страшная мысль, что я попыталась быстренько её прогнать. А, что если и у Ринты есть своя Шакта? Что, если и здесь существует параллельный мир, из которого сюда иногда наведываются эти сказочные существа? Не факт, что, местные драконы окажутся такими же порядочными и милыми созданиями, как те, с которыми мне пришлось однажды столкнуться? Перед глазами возник жутковатый образ Князя. Что нам тогда делать? Убить дракона невозможно! Тащить с Шакты стражников, ведь только дракон может уничтожить дракона? Сомневаюсь, что они на это согласятся. Более того, я абсолютно уверена, что пошлют они нас куда подальше. Я даже ногой топнула, чтобы отогнать это видение: полчища кровожадных драконов и мы, совершенно беззащитные против них. Страх так глубоко проник в меня, что я даже задрожала, и это было не приятное щекотание нервов, а самый настоящий, полноценный ужас. Я готова была на всё, лишь бы сбежать из этого мира и никогда в жизни больше не возвращаться обратно. Мой ужас оказался таким же глубоким и сильным, как и страх Ирфа перед хищными деревьями. Он долго прятался где-то в глубине, никак не давая о себе знать, и вот только теперь пророс и охватил всё мой существо, каждую клеточку! Кошмар, о котором я даже не подозревала, наверное, потому, что вероятность встречи с этими созданиями была ничтожно мала.

— Но и это ещё не всё, — продолжил свой отчёт Счастливчик.

Ах, так нас ждут ещё сюрпризы! Меня, казалось, что удивить больше нечем. Ошибалась, получается, потому, что дальше — больше. Не зря мы все так ждали нашу маленькую ящерицу! Вот уж расстарался, так расстарался!

— А ещё, ребятки, есть у меня ещё небольшой сюрприз. Готовы? Санька была права: растение, которое стало виной гибели цивилизации гело, создано искусственно. Бактерия вовсе не стала менее агрессивной, она мутировала. Изначально она была рассчитана только на то, чтобы уничтожить только гело и больше никого. Именно поэтому жизнь на планете сохранилась.

— Может, ты знаешь, кто её создал? — Спросила я ехидно.

— А вот этого я пока не знаю. Но, мне кажется, что и это скоро станет ясно. Сюда скоро прибудут Наставники.

Наставники! Дело, видать, серьёзней, чем я думала. Наставники просто так никогда не станут вмешиваться в ход событий. Что-то их заинтересовало. Чует моё сердце, что не всё нам выложил наш посыльный. Есть у него ещё что-то в загашнике. И вот это что-то меня волновало больше всего. Но терзать Счастливчика вопросами я пока не стала — если он не считает нужным говорить всё, что знает, значит, так будет лучше для всех.

Всю свою жизнь я пыталась научиться контролировать свои чувства, но они категорически отказывались мне подчиняться и пёрли наружу со страшной силой, осложняя мне и окружающим жизнь.

На этот раз у меня получилось! Я смогла обуздать своё любопытство, не знаю только надолго ли. Даже извилины все расплелись, настолько хочется всё срочно выяснить!

Счастливчик взлетел и уселся на потолок. Как он не падает оттуда?

— Забыла, детка, у меня же на лапках присоски.

Ах, ты засранец! Подслушивает мои мысли. Он теперь в привилегированном положении, он может то, чего мы лишены.

Где-то в лесу опять запел курдыр. Я уже привыкла к его пению, но каждый раз безоговорочно поддаюсь его очарованию. Даже не верится, что от этого пения мы с Ирфом едва не погибли. Пение приближалось. Курдыр решил навестить своего старого друга. С тех пор, как мы здесь поселились, он появлялся крайне редко, всякий раз наводя на нас ужас.

Когда сирена ударилась головой в дверь. Я невольно вздрогнула. Тирто поспешил впустить чудовище. Ещё один родственник Счастливчика прибыл. Но он не просто пришёл на огонёк, он притащил тушу какого-то неведомого зверя, и я не сразу поняла, что это то, что осталось от нашего дракона.

— Да это же дракон»! — Ахнула Ари. — Как он смог?

— Ну, так и курдыр не аквариумная рыбка, — попыталась я объяснить, как могла. — Они же в какой-то степени родственники. Видимо ушатал он бедолагу своими песнями.

Тирто ласково гладил своего питомца по чешуйчатой коже и приговаривал:

— Мальчик нам гостинец принёс. Мальчик такой заботливый!

Нормально, эту зверюгу он ласково называет «мальчиком». Существо, которое умудрилось одолеть ДРАКОНА, пусть даже этот дракон был всего лишь клоном, для него «мальчик»! Если бы Тирто посмотрел мне в глаза, то он обнаружил бы там восхищение и не только, но он был занят только курдыром.

— А мне, всё-таки интересно, кто же ушатал этих умников-гело? — Не смогла я больше сдерживаться. — И за что?

— Ну, за что — это ясно, — задумчиво сказал Счастливчик, — они ведь и сами-то были далеко не ангелами, а собирались создать расу биороботов. А чем иначе можно назвать эти их клоны с порошковой памятью в голове? Они-то полагали, что таким образом смогут стать бессмертными. Промашка вышла. Помимо тела и мозгов должна быть ещё и душа, в которую наши практичные ребята-гело не верили. Вот им и помешали, чтобы не успели осуществить задуманное.

— Ой, ли?! — Усомнилась я. — Только ли за это? Ты бы видел, во что они планету превратили! Да за это убить мало!

Молчавший всё это время Соф, вдруг выдал:

— Знаете, что, а мне баклы больше нравятся. Пусть они не такие умные, но они хотя бы не стремятся изуродовать на потребу себе всё и вся. Живут в относительной гармонии с окружающим миром…

— А вот хрен! — Вырвалось у меня. — Видел бы ты это побоище на берегу! Как можно убивать мать с детёнышами — это браконьерство! А ты говоришь о какой-то там гармонии с природой.

Уж не знаю, сколько бы мы ещё так препирались, если бы он не собрался в дорогу.

— Мне пора, — сказал тихо, ожидая издёвок с моей стороны и дождался.

— Ах, да, ты же у нас теперь семейный человек. Домой должен возвращаться вовремя, а то жена заругает.

— Она не заругает, — хмуро ответил он, — просто я сам не хочу её расстраивать. Тебе это не понятно? Ты только местных чудовищ жалеешь?

Я открыла, было, рот, чтобы ответить, но поймала на себе странный взгляд Тирто и не стала продолжать.

Соф ушёл к своей Кове, а я поймала себя на том, что завидую ему. Блин, да мы, что, с ним соревнуемся в зависти?! Самой противно! И хуже всего, что Счастливчик-то мои мысли поганые слышит! Пришлось выбежать на улицу, чтобы хоть как-то привести свой мозг в порядок и успокоится. Тирто вышел следом. Молчит, чувствует, что мне сейчас не до него. Вот так просто стоит в сторонке и наблюдает за мной. Следом за ним выпорхнул Счастливчик. Вот зараза, никуда от них не сбежишь! Но, что меня огорчило ещё больше, так это то, что эти двое обо мне быстренько забыли и принялись общаться друг с другом, словно меня здесь вообще не было!

— Ты сказал, что родился под радугой? — Спросил Тирто нервно. — Это правда?

— Конечно, — застрекотала маленькая ящерица, — мне это мама рассказывала. Когда я вылупился из яйца, то в небе надо мной была радуга. Мама сказала, что это — добрый знак. А что?

Тирто обхватил руками голову, словно пытаясь выжать из неё все мысли, потом выпалил:

— Мне тоже в детстве говорили, что я родился под радугой, под двойной радугой.

Эка невидаль! Да я вообще видела радугу тогда, когда её в принципе быть не может: зимой, сразу после Нового года, вечером. Тот год, кстати, выдался так себе, средней паршивости. Вокруг чего весь этот сыр-бор? Но постепенно до меня стало доходить. Мамочка родная! А не в этом ли кроется секрет их удивительных способностей?! Я даже рот открыла, чтобы поделиться своими мыслями, но вовремя захлопнула, вспомнив, что Тирто о своём даре не знает и знать это ему не следует, во всяком случае, пока. Но Счастливчик, который внимательно читал все мои мысли, немедленно мне ответил: «Думаю, что ты права, Санька, не такое уж это частое явление радуга, верно? А уж рождённых под ней и того меньше. Да, дружок, а ты не подумала, что то необычное явление, которое ты наблюдала после Нового года — это вовсе не прогноз на год? Может статься, что это был прогноз на всю твою оставшуюся жизнь. А?». Об этом я не думала. А вдруг и правда меня ждёт радужное будущее? Нет, быть такого не может! Моя дикая звезда, да когда она уже успокоится, мне этого не позволит! «Кто знает, кто знает, куда она тебя ведёт!»: — почти радостно возразил мне Счастливчик.

— Кстати, дружок, а как насчёт того, что мы с Тирто обнаружили? — Вспомнила я про нехорошее место и летающую тарелку.

— Этого я пока не знаю. Вот, когда сюда явятся Наставники, тогда многое прояснится. Хотя, тебе, Санька, я мог бы открыть ещё один секрет. И какой секрет!

Я вся подобралась, как кошка, готовящаяся к броску. Слово «секрет» всегда действовало на меня, как команда «фас». Глаза у меня нехорошо загорелись.

— Что за тайны?

— О, девонька, ты сейчас похожа на вурдалака. Жуть! Ты смотри, не перегрейся на солнышке, — стал издеваться надо мной Счастливчик.

— А, брось! Скажи-ка дядя, ведь недаром, ты мне грозишь автозагаром? Слышь, нам, упырям это не страшно! Что утаил, стервец?

Он понял, что теперь я душу из него выну, но своего добьюсь!

Глава 28

Но поговорить мы так и не успели. Как ниточка за иголочкой, за нами следом отправились остальные. Блин, ну не дадут спокойно пообщаться! «Мы с Тамарой санитары, мы с Тамарой ходим парой» — вот как это называется. Это хорошо, что мысли никто сейчас не читает, было бы дело. Я представила возмущённые вопли Ирфа и ехидную ухмылочку Софа.

— Что тут у вас за тайные сборища? — Спросил подозрительный Ирф. — Мне не нравится, когда от меня что-то скрывают.

Можно подумать, что мне это нравиться. Вот только собралась удовлетворить своё любопытство, а они «навалились гурьбой, стали руки вязать». Обломали, ох, как обломали!

Тоска! Беседу придётся отложить до лучших времён. Я демонстративно отвернулась от них и направилась прямиком в лесную чащу. За мной поспешил Тирто. Ах, как я зла!

Продираясь сквозь густые заросли, царапая ноги о колючий кустарник, я брела непонятно куда и зачем. Вдруг захотелось почувствовать себя дикой и свободной. Свободной от всего и от всех! Так глубоко ушла в свои мысли, что не заметила, как мой провожатый, взял меня за руку и куда-то повёл, очнулась только от его голоса:

— Сейчас я покажу тебе удивительно красивое место! Такое же красивое, как ты!

«Боже мой! В какие такие кошмарные дебри он меня ведёт?» — подумала я. Трезво оценивая свою заурядную внешность, я никак не ожидала увидеть то, что вскоре предстало перед моими глазами!

Залитая солнцем полянка, щедро усыпанная, словно драгоценными камнями яркими цветами, настолько красивыми, что дух захватывало. Могучие деревья обступили её со всех сторон, отрезая от всего остального мира. На небольшом кусте с красными крупными ягодами свила себе гнездо одна из сумчатых птиц. Она весело свистела и совершенно не боялась нас. Казалось, что можно запросто взять её в руки. А под самым большим деревом бил родник. Наверное, отсюда Тирто носит нам воду, потому, что она всегда очень холодная и вкусная! Красота запредельная!

— Красотища! — Только и смогла сказать я.

— Тебе нравится? — Он преданно смотрел мне в глаза, стараясь угадать моё настроение.

— Не то слово! Это похоже на сказку.

— Я часто здесь бываю, это мой тайное место.

На мне было одно из платьев гело, которое слишком уж контрастировало со всем увиденным. На моей одежде бушевала гроза. Даже раскаты грома слышались, не такие громкие, как настоящие, но тоже очень убедительные. Казалось, что холодные капли отскакивают от меня. Захотелось снять одежду, и остаться в чём мать родила.

— Как же здесь хорошо! Почему ты мне раньше не показывал это место?

Он замялся.

— Видишь ли, я никогда никого сюда не водил. Это моё тайное место, священное, можно сказать.

Господи, милый, да кого же ты мог сюда водить?! Ты же всю жизнь был один, как перст! И всё же я почувствовала гордость, а как же, ведь только мне он открыл своё секретное место! Даже Счастливчика не позвал! А уж Счастливчик-то у него в особом почёте.

— Знаешь, — произнёс он тихо, — здесь такая сила живёт! Я её чувствую.

Я тоже почувствовала ЭТО! Словно теплый воздух проникает под кожу, заполняет легкие, смешивается с кровью и наполняет всю меня чувством покоя и мягкой силой.

Он подошёл, обнял меня и, неожиданно поцеловал. Сопротивляться и возмущаться мне совершенно не хотелось. Тирто осторожно, как будто боялся меня обидеть, снял с меня грозовое платье. Я поёжилась от лёгкого ветерка, но ничего не сказала. А потом вся одежда, которая была на нас, полетела на траву, распугивая мелких насекомых. Какое-то время я стояла безучастная, воспринимая всё слишком отстранённо, как будто всё это происходит не со мной, а с кем-то посторонним. Но, то ли магия этого места, то ли мои собственные чувства, взяли верх, я вдруг сильно обняла его и прижалась всем телом к его груди. Какое-то безумие на меня накатило, бороться с которым я не хотела и не могла.

Незаметно мы оказались на траве. И тут начался дождь! Теряя власть над собой, я слизывала дождевые капли с его тела, легонечко его покусывала и плавилась, плавилась точно воск под его шершавыми, грубыми руками. А ещё этот запах, он сводил меня с ума! Запах его тела, невозможный, нечеловеческий, он пах травой, цветами, дождём. Я обхватила его бёдра ногами и прижалась всем телом. Во рту у меня пересохло, а там, внизу, всё стало влажным и горячим. Но он слегка отстранился, оттягивая этот момент и доводя меня до исступления. Кажется, я готова была его изнасиловать в тот момент. Где-то внутри меня проснулся спящий вулкан, о существовании которого я не догадывалась. Никогда я не была страстной. Что-то изменилось. Я открыла глаза и посмотрела на него с тоской и злостью, что и сама бы испугалась себя, если бы видела это.

Лицо у него было сосредоточенное и, как мне показалось, немного испуганное.

— Ну, давай же! — Шептала я пересохшими губами, и целовала, целовала его грудь, плечи, живот…

Он вошёл в меня мягко, осторожно, словно боясь причинить боль…

Над головой качалась ветка, сидящая на ней птица с интересом разглядывала нас. И, как будто вторя движениям этой ветки, так же медленно раскачивались наши тела. Потом движения стали быстрее, резче, птица испуганно вспорхнула и улетела. В глазах у меня что-то вспыхнуло, по всему телу пробежала судорога. Мне хотелось оттолкнуть его, но вместо этого я сжала ноги, стараясь удержать и продлить этот момент. И тут выстрелила молния, и раздались раскаты грома. А потом дождь как-то внезапно прекратился.

Мы лежали на траве мокрые и опустошенные. Почему-то сразу стало холодно. Я попыталась подняться, но ноги подкосились, и я присела на корточки, чтобы не упасть. В воздухе резко пахло озоном. Туча, укрывавшая всё это время солнце, иссякла, и яркий свет полоснул по глазам. И почти сразу над всей нашей поляной взметнулась радуга. Я радостно рассмеялась.

— Смотри. Радуга! — Шепнула я ему на ухо и взмахнула ногой, чтобы стряхнуть неведомую букашку, которая назойливо щекотала меня.

Всё это время он не проронил ни звука, и это мне нравилось. Никаких нелепых вопросов типа: «тебе хорошо?» или «А у тебя ещё кто-то был до меня?». Теперь же мне хотелось говорить.

Я, наконец, встала, натянула на себя платье, как ни странно, оказавшееся абсолютно сухим, и сказала:

— Знаешь, у меня такого никогда не было.

И это было правдой, так как, то, что было у нас с Софом, можно было бы назвать «виртуальным сексом». Лишь однажды мы с ним попытались сделать это, как все нормальные люди, что привело и меня и его к чудовищному разочарованию. Откуда мне было знать, что семнадцатилетние девушки в большинстве своём просто не способны испытывать оргазм и это нормально. Врать и претворяться с Софом не было смысла — он ведь запросто читал мои мысли и я испытала такое чувство вины, а мои комплексы разрослись до космических масштабов. Потом уже от мамы, вот позорище-то было, но не спросить её о том, что меня волновало, я не могла, я узнала, что всё это нормально. Мама призналась, что притворялась в постели лет до тридцати пяти и только потом узнала, что может быть иначе. Ну, вот, кажется, теперь девочка точно созрела!

Что с нами дальше будет? — Тревожно спросил он.

Хотелось его успокоить и соврать что-нибудь утешительное, но не получалось.

— Ты же знаешь, что я из другого мира. И мне надо будет туда вернуться.

— А я?

— Извини, я не могу тебя взять с собой. Тебе там будет плохо. Это совсем другой мир, понимаешь.

— Я потерплю. Мне лишь бы ты была рядом.

Я опустилась на сухую траву под деревом и кивнула Тирто, чтоб он сел рядом. Больше я ничего не хотела от него скрывать.

— Тирто. Я должна тебе кое-что объяснить, — начала я осторожно, — это очень важно. Я надеюсь, что ты всё поймёшь правильно.

Он насторожился, словно дикий зверь.

— Ты что-нибудь знаешь о том, кто ты такой? — Издалека спросила я.

Он не понял вопроса.

— Я — Тирто! — Ответил гордо.

— Ну, это я знаю, а, что ты ещё можешь сказать о себе?

Он задумался, но так и не смог выдать мне ничего нового, даже разозлился немного.

— А, что я должен ещё знать? — Спросил с вызовом.

— Ну, например, ты никогда не обращал внимания на то, что все твои желания обычно сбываются?

Мой вопрос привёл его в замешательство, он ведь никогда даже не задумывался ни о чём подобном.

— Все? — Спросил с сомнением.

Я кивнула и с ужасом увидела на его лице подозрительную улыбочку, которая, однако, быстро исчезла. Но теперь я уже пожалела, что завела этот разговор — ведь не отпустит же он нас теперь! Меня — точно! Вздохнув горестно, я рассказала ему всё! Проклиная свою болтливость и эти неуместные чувства, которые он вызвал у меня, я, как приговорённая к смерти, ждала его реакции. И он понял, что со мной происходит.

— Ты хочешь сказать, что это я вас не отпускаю домой? — Спросил хмуро.

— В основном да. Хуже, что ты блокируешь наших скарров и тем самым лишаешь защиты.

Про скарров он уже слышал, но пока так и не разобрался, что это такое. По его лицу пробежала тень. От того блаженного идиотизма, которое он демонстрировал перед этим, не осталось и следа.

— Скажи, если я не захочу, чтобы вы вернулись, то вы останетесь здесь?

Ишь, что удумал?! Голова моя дырявая, зачем я ему всё рассказала?! Он же дикарь, как был дикарём, так им и остался. А я с дуру размечталась: вот он — мой принц на белом коне.

— Да, мы не сможем вернуться, но тогда, извини, дорогой, все мы потихоньку тебя возненавидим.

— И ты?

Можно подумать, что я просто обязана быть какой-то особенной. Я кивнула, и ему это не понравилось.

— Но я ведь могу захотеть, чтобы вы все меня любили! — вывел он свою формулу счастья.

— Тебе нравятся пустышки? — Спросила я, глядя ему прямо в глаза. — Ты хочешь, чтобы мы все тоже стали такими же «куклами»? Ведь тогда мы уже не будем собой. Ты этого хочешь?

Я видела, что он борется с соблазном. Ему очень хотелось, чтобы всё оставалось, как прежде, но воспоминания о «пустышке» его напугали. Я молчала, пусть сам решает, как ему поступить, в конце концов, изменить, что-либо у меня уже ничего не получится. Остаётся только надеяться на лучшее.

Тирто наконец-то, принял решение, остаётся только гадать, какое именно. Я кожей ощущала, что скоро всё закончится. Хотелось бы ещё знать, как именно? Он был спокоен и холоден. Даже не верится, что несколько минут назад здесь на полянке он был таким горячим и нежным!

— Хорошо, — сказал он, — я постараюсь вас освободить.

Голос у него стал глухим и бесцветным.

— Тирто, ещё не всё решено. Жизнь — штука непредсказуемая. Всё ещё может измениться, поверь! — Сказала я, но сама себе не поверила. Кажется, что я не его, а себя пытала успокоить.

— Что изменится? Ты останешься здесь или возьмёшь меня на Землю?

Я молчала. К чему все слова, если и так всё ясно. Врать? А что я могу ему сказать? Он же далеко не дурак и понимает, что у наших отношений нет будущего. Сердце сжалось. Стало так больно и безысходно! Да, что же это за сволочная судьба у меня?! Почему я не могу, как все нормальные люди любить, иметь семью, детей? Кому это нужно? Уж точно не мне.

— Пошли, — тихо произнёс он и протянул мне руку.

Обратно мы шли уже в другом настроении. После того, что между нами случилось, я не могла больше относится к нему, как к случайному знакомому — так, незначительный эпизод, всё стало гораздо серьёзней и болезненней. Кажется, что я впервые в жизни полюбила по-настоящему. Именно полюбила, а не влюбилась на короткое время. И как неудачно! Впрочем, а когда я была удачливой? Что-то не припомню такого в своей жизни. Сказка закончилась. Лёгкий ветерок гладил мою кожу, словно пытаясь утешить. На душе было черным — черно, чернее — только в преисподней. А ведь как всё красиво начиналось!

Мы подошли к нашему дому. Тирто остановился и резко произнёс:

— Иди. Мне надо побыть одному. И не переживай, всё будет так, как ты хочешь. Я никогда не причиню тебе боль.

Развернулся и ушёл. А я плюхнулась на траву и разрыдалась, как в детстве, отчаянно и горько. «Всё будет так, как ты хочешь» — сказал он. А как я хочу? Моё желание просто не может сбыться никогда! Даже пение птиц прекратилось, лишь шорох ветра и скрип веток. Весь мир вместе со мной погрузился в глубокую, тёмную тоску, из которой, как из лабиринта невозможно было найти выход. И в этом лабиринте притаился свой Минотавр. Хотелось кричать что-то банальное, типа: «Будь проклят тот день, когда я стала Наблюдателем-Координатором!» или что-то в этом роде. Я ни у кого не просила такой судьбы, но мне её подсунули, словно просроченный продукт, лихо так всучили и даже чек не выбили. А ещё хотели изобразить всё так, словно меня облагодетельствовали. Благими намерениями устелена дорога в ад — вот уж точно. Жила себе самая обыкновенная девушка, никого не трогала, тихо жила, никому жизнь не портила. И вдруг на неё сваливается нечто такое, от чего у любого нормального человека крышу снесёт очень быстро. Но бедная наша девушка разум свой сумела сохранить, а вся её личная жизнь с тех самых пор накрылась медным тазом и никаких перспектив на всю оставшуюся жизнь. Да уж, благо…

— Санечка, — услышала у себя над головой голос Счастливчика, — не плачь, пожалуйста! Мы ведь не гело и нам не дано видеть будущее, а оно может быть прекрасным.

— Ничего прекрасного у меня больше не будет, — вырвалось у меня, — всё прекрасное закончилось.

— Как знать. Теперь ведь всё зависит только от тебя. Или я не прав?

Я подняла голову.

— Ах, Счастливчик, ничего от меня в этой жизни не зависит! Я ведь по рукам и ногам связанна. Я не могу забрать его с собой и не могу остаться. Понимаешь ты это?

И тут я вспомнила, что маленькая ящерица хотела открыть мне какой-то секрет. Слёзы моментально высохли, а сердце перестало ныть. Тайны, тайны, тайны — вот уж чего в моей жизни более чем предостаточно!

— Да, я помню.

— Ну, так я слушаю тебя.

Зашибись — он опять начинает тянуть паузу! Когда-нибудь ему придётся за это поплатиться, возможно, даже своей жизнью. Жалко будет, но доводить он умеет.

— Ну, хватит, а? Я верю, что ты уже успел ознакомиться с системой Станиславского, но нервы из меня не тяни!

— Что за система? — Поинтересовался он.

— Это к делу не относится, — оборвала его я. — Я жду!

Я очень старалась, чтобы в моём голосе прозвучала настоящая угроза, но не получилось, он только рассмеялся.

— Почему ты такая нетерпеливая?

— Да надоело мне постоянно терпеть что-то! Говори!

Я представила себе, что вот сейчас опят кто-то появится, и разговор не состоится, сжала кулаки так, что даже пальцы побелели.

— Хорошо. Вот тебе первая новость: помнишь ту голубую тягучую жидкость, в которой хранились клоны?

Помнить-то я помню, но как-то о такой ерунде не задумывалась. Меня больше интересовали драконы. Счастливчик уловил моё разочарование, да я и не старалась что-то скрывать.

— Постой, не спеши с выводами, — заторопился он. — Ты не представляешь даже, какой шум из-за неё поднялся на Базу!

База… Сумасшедшее место. Никогда не знаешь, чего ждать от её постояльцев. Кого там только нет! Я-то думала, наивная, что на Базе никого ничем невозможно удивить.

— Санька, гело, если бы они не погибли, стали бы самой высокоразвитой цивилизацией, равной которой нет. Эта жидкость — самое удивительное, что кто-либо, когда-либо видел! Удивительные свойства!

— Что такое?

— Видишь ли, эта жидкость прекращает все биохимические процессы в организме. Это — идеальный консервант! При высокой температуре она приобретает такую необыкновенную текучесть, что, наверное, смогли бы просочиться даже сквозь камень. А при низких температурах становится густой, как мёд. Так вот, если, к примеру, тебя на солнышке поместить в эту жидкость, то она быстро заполнит всё. А, если потом занести тебя в холодок, то в таком виде ты сможешь сохраняться хоть миллион лет, без изменений. Фактически ты будешь ни жива, ни мертва.

— Не, спасибо, но я уж, как-нибудь без этого! — Испугалась я, словно он собирался всё это надо мной проделать.

— Ты не поняла. Для того чтобы вернуть человека или любое другое живое существо к жизни, достаточно просто вынуть его из этой удивительной жидкости и положить на солнышко. Тогда вся эта жидкость нагреется и вытечет. И так можно хранить любую органику.

Я задумалась. Да, гело были редкими засранцами, но, чего греха таить, они были умными засранцами — в этом им не откажешь. Неизвестно до чего бы они ещё додумались, если бы кто-то осмотрительно не укокошил всю эту башковитую братию. Я представила, сколько необыкновенных, даже запредельных знаний хранит этот их «храм» и ужаснулась. Не приведи Боже, если эти их знания попадут в плохие руки!

— Счастливчик, а что за жидкость-то?

— Вот это и есть главная тайна! — Хихикнул он. — Это самая обыкновенная вода!

Если бы я уже не сидела на траве, то я бы, наверное, упала бы. Вода?!

— Вода, Санечка, но какая! Нет, определённо, эти гело были гениями!

— Стоп! Не мели чушь, вода бесцветная, прозрачная жидкость и она не пахнет клубникой — это для начала…

— Можешь не продолжать. Ты забыла, что они, эти гело, были эстетами?

— Ну, это, как посмотреть. Планету они засрали не очень эстетично.

— Санечка, сколько ты знаешь состояний воды?

Я задумалась, хотя, чего уж тут думать, это и ребёнок знает, но в вопросе Счастливчика, явно чувствовался подвох.

— Три, — неохотно призналась я, — жидкое, твёрдое и газообразное.

Я отвечала, как школьница у доски, и с ужасом ждала пару за невыученный урок.

— Всё верно, всё верно, — радостно откликнулся мой «экзаменатор». — Так вот, то, что ты обнаружила — это четвёртое состояние воды! На Базе толком ещё не разобрались в чём тут собака зарыта, но полагают, что это как-то связано с временем. Я не очень-то во всем этом разбираюсь, но в водичке время может сжиматься и растягиваться и даже останавливаться совсем, в зависимости от температуры. Вот представь себе струю воды.

Я честно представила, нормально получилось. Обычная вода. Что дальше?

— Как-то гело ухитрились менять время в простой воде. Возможно, они бы и большего добились, будь у них этого самого времени чуть больше. Удивительными свойствами эта вода с изменённым временем обладает! Даже на Базе никто пока ничего точного сказать не может. Но это пока наши не связывались с другими Базами. Сама понимаешь, что это довольно трудно — условия там неподходящие. Представь, что эта струя снята на киноплёнку. Вот, при замедленном показе, вода будет не течь, а тянуться, а…

— Всё, я въехала! — Перебила его я. — Но как они смогли такое сотворить?! Это же невозможно!

Вообще-то, в невозможное я не верю. Думается мне, что в мире нет ничего невозможного — это было бы более чем странным. Если что-то заползло человеку в голову, значит, есть в этом какой-то смысл. Неспроста всё это. Кто знает, откуда к нам в голову приходят мысли?

— Значит, не так уж невозможно. Мне кажется, что гело начали эксперименты с временем, но их вовремя оборвали. На Базе хотят забрать всё, что они оставили. Много там этого добра?

Я не сразу поняла, о чём он говорит, но постепенно до меня дошло.

— Куча. В этом их храме столько этих фигурок! Они, что, хотят всё это утащить на Базу?

— Я так понял, что именно это Наставники и собираются сделать.

Что сказать, тема, конечно, интересная, но меня волновал другой вопрос, а ответ всё не находился. Но нутром чую, что Счастливчик ответ знает и тянет, мерзавец, специально, чтобы меня подраконить. Не будучи очень уж терпеливой, я чуть не заорала на него, но вовремя спохватилась, что на мой крик сбегутся и все остальные и тогда мне точно не вытянуть из него ответы на свои вопросы.

— Счастливчик, а ведь это не всё, верно?

Если он и сейчас начнёт загадочно молчать и трепать мне нервы, я могу и сорваться…

— Не надо срываться! — Почти ласково сказал он. — Я готов ответить на твои вопросы. Задавай.

«Задавай», нет, ну, куда это годится?! Неужели так трудно всё мне рассказать без всяких там допросов — расспросов. Откуда я знаю, какие вопросы надо задавать. Что же они там ещё нарыли? Мой двоюродный брат Мишка учил меня: «Санька, никогда не приставай к людям с расспросами. Пойми, дурёха, точно так же, как ты хочешь услышать, человек хочет рассказать, а, может, даже ещё больше. Наоборот, ты сделай вид, что тебя всё это не интересует, мол, не хочешь — не говори. Время сэкономишь. Так тебе всё расскажут гораздо быстрее, ну, или не расскажут никогда». Но играть в такие мысли с существом, которое видит тебя насквозь, читает твои мысли — затея бессмысленная.

— Говори же!

Он вился вокруг моей головы, как назойливый комар, доводя меня до безумия.

— Так что тебя интересует? Драконы и гело? О, Санька, это такая странная история, что в ней надо будет ещё разобраться.

— А точнее?

— Точнее вот тебе — драконы и гело, можно сказать, кровные родственники, роднее не бывает. И это, несмотря на то, что они, судя по всему, никогда друг друга не видели. Удивлена?

Он ещё спрашивает?! Кровные родственники? Что это может значить?

— Детали потом, — сказал Счастливчик, увидев, приближающегося к нам Ирфа. Он, как всегда некстати. На самом интересном месте!

Глава 29

Утром я проснулась от странного, уже почти забытого, ощущения покоя и защищённости, и даже сразу не поняла, что это такое со мной происходит. Но, когда до меня дошло, то от радости всё вокруг запело. Скарр проснулся! Увидев мою сияющую рожу, Ирф раздражённо спросил:

— Чему радуешься?

— Жизни, — отвечаю бесхитростно. — А ты, разве, ничего не чувствуешь?

— Что я должен почувствовать? — Укоризненно спросил он.

— Да, что это я? — Отвечаю едко. — Что ТЫ можешь чувствовать?!

Он начал уже заводиться, как вдруг остановился и прислушался к чему-то. Не улыбка, но её тень скользнула по губам. Стараясь из последних сил сохранить вид сурового и хладнокровного воина, он спросил хмуро:

— Это то, что я подумал?

— Ты же знаешь, что я не люблю читать чужие мысли. Так, что ты там подумал?

И тут в нашу берлогу вошла Ари, которая традиционно просыпается раньше всех, если не считать Тирто.

— Скарры проснулись, — как-то уж слишком буднично сказала она. — Видимо, наш друг Тирто осознал свои ошибки и решил исправиться. Хорошо это. Не хотелось бы мне его убивать — он здесь единственный, кто мне хоть как-то симпатичен.

Да, Тирто сдержал своё слово. Даже представить себе не могу, чего это ему стоило! У меня бы точно не получилось. Как можно заставить себя отказаться от своих желаний? Как, мама моя родная, можно запретить себе мечтать?! Можно подумать, что это так же просто, как выключить телевизор. Но он смог! Вот за это я его и полюбила — для него не существует ничего невозможного!

Мы даже не заметили, когда именно они появились. Наставники! Стоят себе в уголке и смотрят на нас внимательно. Пятеро. Некоторых из них я вижу впервые. Хорошо, что Тирто ещё нет, у него бы точно крыша съехала, если бы он увидел такое! Среди Наставников оказался и Аликон. Я вспомнила свою первую и, слава Богу, единственную встречу с ним и его сородичами и поёжилась. Но сейчас он изменился, кардинально изменился. Нет, это был всё тот же шар, но теперь он сиял, как прожектор, одним словом, теперь это странное существо один к одному напоминало шаровую молнию. Зачем они пригласили сюда Аликона?

— Понимаю тебя, Санечка, — услышала я противный свист, — но, согласись, тогда ситуация была такая… напряжённая. А ты была без скарра, да ещё и на нашу базу заявилась.

— Да я и не спорю, но вы меня тогда здорово напугали с этим своим тусом. Вроде тряпка — тряпкой, кто же мог знать, что это такая ценность?

— Ну, давай забудем об этом недоразумении и перейдём к сегодняшним проблемам.

Шаровая молния несколько раз мигнула и потухла и вот передо мной вновь, как и в те недобрые времена, предстал Аликон в своём более скромном и неприятном обличие — тусклый шар, в котором что-то шевелится и бурлит, словно в кастрюле с кипящим бульоном.

Смиг наблюдал за нами с непроницаемо-спокойным лицом. Он, кажется, опять помолодел. Блин, дядьке восемь тысяч лет, а он, как новенький червонец! Вот они — преимущества нашей беспокойной жизни — никакой старости и никакой смерти в обозримом будущем, конечно, если соблюдать правила безопасности!

— Итак… А где Соф? — Начал Смиг.

— Да он у нас тут немного женился, у жены теперь обитает, — ехидно заметил Ирф.

Но вскоре появился и наш новобрачный. Пришёл, чтобы объявить нам то, что мы и без него уже знаем:

— Скарр проснулся.

Тут он увидел Наставников и застыл, как статуя командора.

— Уже? — Спросил голосом тусклым, как застиранное бельё.

Я его поняла. Мне ведь тоже не очень-то хочется покидать этот мир, меня здесь что-то или кто-то держит.

— Ну вот, — просвистел Аликон, — теперь все в сборе и можно начинать.

Всё происходящее казалось мне дурным сном, казалось, что вот сейчас я проснусь, и всё будет, как прежде.

— Итак, — начал с места в карьер Аликон, — поговорим о гело и драконах. Хочу сообщить вам всем одну интересную новость: драконы и гело — кровные родственники.

Ну, это я уже знала, только вот не понимала, что бы это могло значить. И Аликон тут же поспешил объяснить:

— И те, и другие искусственные создания. По сути — это один и тот же вид, но только генетически изменённый.

Я поперхнулась даже. Час от часу не легче! Это какой же изувер их так изменил? Или сожрали чего-то не того?

— Саня, вечно тебя куда-то заносит, — быстренько прервал мои рассуждения Смиг, — надо как-то формировать у себя позитивное мышление.

Ага, будешь с такой-то работой мыслить позитивно! Куда ни глянь — всюду сволочи! Обложили прямо со всех сторон. От одних засранцев отобьёшься, а тут уже другие на подходе. А я — девушка нервная, впечатлительная…

— Существовала некогда одна очень развитая цивилизация, и что-то там у них не сложилось. Не знаем мы причин, из-за которых они решили себя изменить, но, думаю, что скоро и это выяснится. Вот они-то и создали гело и драконов. Видимо. Никак не могли решить, кто из них лучше, тогда забросили свои творения в разные миры и стали тихонечко наблюдать, что из этого получится. С Шактой всё получилось нормально, а вот гело…

Я напряглась, сейчас я узнаю, что там приключилось с этими малоприятными типами! Ведь умные же ребята, но какие сволочи! Чем это они не оправдали надежд своих создателей?

— Всё довольно просто, — вмешался странный тип, похожий на большущего светящегося червяка — такой глист-переросток, — на Ринте уже наметилось некое подобие будущего разума, но присутствие гело остановило его развитие. Получилась грустная история. Гело оказались, по сути, паразитами на этой планете.

Паразиты! Как есть паразиты! Я знаю, кто этот так и несформировавшийся разум, который задавили гело! Это мои «горячо любимые» баклы. Их просто пустили на колбасу — вот и все дела!

— Правильно мыслишь, — похвалил меня червяк, — если бы гело не погибли, то настоящие хозяева Ринты так и остались бы животными или, как ты говоришь «колбасой». Кстати, я не червяк. Моё имя Тикон.

Блин, совсем я отвыкла от того, что мои мысли можно так легко прочитать! И, как в старые добрые времена мне это не нравится. Я вновь готова шипеть и рычать на каждого, кто покусится на мои неприкосновенные мысли. Мучительно сознавать, что все мои сокровенные тайны становятся достоянием общественности. Да, мне есть, что скрывать и это моё конституционное право!

— Не переживай, пройдёт немного времени и всё станет на свои места, — успокоил меня Тикон.

— И кто эта таинственная цивилизация, вы знаете? — Спросила я, чтобы хоть как-то отвлечься.

— Она исчезла, — спокойно ответил на мой вопрос Аликон. — точнее, она не совсем исчезла, но найти её теперь сложно.

Ах, как легко я завожусь! Теперь моё треклятое любопытство встало на хвост, распустило капюшон и зашипело.

— Они просто избавились от своих тел. Совсем. Эти существа в своё время пошли по иному пути развития. Они не стали менять мир вокруг себя, а стали изменяться сами. Постепенно исчезла потребность в еде и воде, в одежде. Во всем материальном и тела, сама понимаешь, за не надобностью просто распылились. Не сразу, конечно. Они медленно, но верно истончались, пока от них ничего не осталось.

Истончались, значит? Ой, это мне что-то напомнило! Кажется, у нас есть под рукой несколько представителей этой таинственной расы, этих прародителей гело и драконов! Аликон посмотрел на меня с интересом. Видимо, удивился, что я оказалась такой сообразительной. А я именно такая!

— Забавная история, — заметил Смиг, — сами они пошли по пути совершенствования себя, гело совершенствовались в науках, драконы — в магии и все добились поразительных результатов в своей области! Жаль, что мы потеряли этот народ!

— Как так потеряли? — Возмутился Ирф. — Их, что совершенно невозможно найти? Никак?

— Никак. Они этого не хотят. Даже своего Наблюдателя-Координатора давным-давно отозвали. Саня. Ты помнишь то место, где спрятан космический корабль?

Видел бы кто-нибудь, какими взглядами наградили меня мои друзья! Это не взгляды — это змеиные жала. Все, кроме Счастливчика, готовы были меня разрезать на мелкие кусочки маникюрными ножницами! И тут же в моей голове начался бедлам! Я даже уши зажала, как будто это мне поможет. Они прошерстили всё! Все: Ирф, Соф, Ари методично шарахались у меня в мозгу, вытаскивая всё, что я так тщательно скрывала. Единственное, что мне удалось утаить — это та чудесная полянка и Тирто, уж здесь-то я постаралась. Они бесцеремонно, можно сказать, в грязных ботах, бродили по моей памяти, что-то выискивая. Я испытывала животный ужас, что вот сейчас кто-нибудь доберётся до самого сокровенного. В конце концов, всё успокоилось. И я позволила себе расслабится.

— Интересно, — обиженно произнёс Ирф, — почему ты это всё от нас скрыла?

— Да отстаньте вы от меня! — Сорвалась я. — Теперь вы всё знаете, что ещё надо?

Наступило долгое, тягостное молчание. Чувство неловкости испытали все мы. Мне было стыдно, что я так много утаила от них, а они прекрасно понимали, что этот обыск в моей голове — дело довольно гнусное. Мы слишком долго обходились без скарров и успели вновь стать обыкновенными людьми.

— Собирайся, надо отправляться, — не сказал — приказал Аликон и вновь превратился в шаровую молнию.

Я поняла, что нам предстоит путь в «нехорошее место». Идти туда мне не хотелось, но спорить с Наставникам — увольте! Хотя, зачем им я? Сами могли бы как-нибудь справиться.

…И вот мы уже почти в двух шагах от проклятого места! Ни Ирфа, ни Софа, ни Ари Наставники не взяли. Грехи мои тяжкие! За что мне это всё?! Слишком быстро Аликон нашёл, спрятанную в траве дыру. Одного не могу понять, как это трава растёт прямо в воздухе, на пустом месте? Неправильная трава! На этот раз мы не упали, медленно приземлились, как и положено существам, наделённым сверъестесственными способностями. Как будто ничего не изменилось.

— Лишь бы они ещё были живы! — Воскликнул Смиг и ловко откупорил «тарелку».

— Как это у вас так быстро получилось?! — Восхитилась я.

— Знаком мне этот агрегат, — признался Смиг. — Как-то, по молодости лет, когда я ещё не был Наставником, приходилось мне встречать подобные. Устаревшая модель.

Теперь я уже не испытывала того страха, что в первый раз. Когда рядом Наставники, чего мне-то бояться. Тем более, что они, похоже, знаю, что делают. И всё же сердце слегка подрагивает, я вспомнила подозрительный гул, который мы с Тирто услышала перед тем, как убежать с этого места. И опять эти холодные коридоры. Загорающиеся и гаснущие, словно по приказу, лампы. Вот мы обнаружили пустые капсулы. Тикон, кажется, принюхался. Кажется, потому, что я не знаю, обладают ли черви обонянием.

— Это, скорее всего, капсулы, в которых привезли гело, — быстро сообразил он.

Потом они разбрелись по кораблю, а я осталась в гордом одиночестве. Мне сказочно не везёт. Могли бы и без меня справится, так нет же, притащили сюда! До чего же мне всё это надоело! Я уселась в удобное кресло, в котором когда-то очень давно сидел один из тех странных созданий. Меня стало клонить ко сну, но я упорно сопротивлялась. Заснуть в таком месте?! Ну, уж нет! Но веки сами собой закрылись, и на меня навалился тяжёлый, как могильная плита, сон. Во сне я видела тех же людей, что сейчас находятся в капсулах, они подходили ко мне и просили: «Разбуди нас». Потом что-то изменилось и одно из полупрозрачных существ горестно произнесло: «Поздно. Уже поздно. Ах, до чего же хороши были эти гело!». Кто-то тряс меня за плечо. Я с трудом открыла глаза и увидела расстроенного Смига.

— Что? Что случилось? — Подскочила я. — Они проснулись?

Смиг горестно вздохнул и повторил фразу, которую я, услышала, как мне казалось, во сне:

— Поздно. Уже поздно. Не могу не восхищаться этими гело. Они умудрились обмануть даже своих создателей!

Я ничего не могла понять, лишь вновь почувствовала, как на меня наваливается подозрительный сон. Подозрительный, потому, что нет у меня такой идиотской привычки — спать в таких ситуациях и в таких местах.

— Спать хочешь? — Спросил Аликон.

Я кивнула.

— Это всё они, гело. Они вывели систему анабиоза из строя. Здесь долго находиться нельзя — все уснём.

Ничего не понимая и даже не пытаясь понять, я покорно плелась к выходу. Ноги казалось, стали чугунными и я с большим трудом отрывала их от пола. Всё моё тело размякло, словно кусок отсыревшей туалетной бумаги, руки- ноги не слушались. Даже мысли текли как-то подозрительно вяло. Хотелось только одного — поскорее оказаться на свежем воздухе! Уже почти у самого выхода, я вновь уснула. На ходу! Такого со мной раньше никогда не было! Я почувствовала, как чьи-то руки подхватили меня и понесли куда-то.

Очнулась я только наверху. Наставники сидели рядом и во все глаза наблюдали за мной.

— Что случилось? — Спрашиваю с тревогой. — Как я могла уснуть?

— Саня, тут такое дело, — начал было объяснять мне Смиг, но его перебил Аликон.

— Видишь ли, те, кто привёз сюда гело, никак не рассчитывали на то, что эти ребята окажутся такими сообразительными. Гело вывели из строя систему анабиоза, и создатели уснули навсегда. Разбудить их теперь невозможно — слишком поздно. Система анабиоза — это слишком сложная штука. Понимаешь, если просто погрузить человека в глубокий сон, то, когда он проснётся, начнётся очень быстрое старение, как в случаях с летаргией. А в нашем случае и смерть, потому, что времени прошло слишком много. Здесь же чередуются разные фазы сна, и в итоге такого разрушительного эффекта не наблюдается. Так вот, наши шустрые гело просто врубили глубокий сон и теперь, по прошествии такого большого отрезка времени, если их сейчас разбудить, они мгновенно состарятся и умрут. То есть уснуть — уснёшь, а проснуться уже не получится. Сон, переходящий в смерть. Думаю, что таким образом гело избавились от тех, кто, по их мнению, представлял опасность. И таким образом они потерялись надолго, как и те, кого они усыпили. Гул, который ты слышала — это они для подстраховки кое-что усовершенствовали. Срабатывают датчики движения, и мгновенно включается установка искусственного сна. Это, Саня, не анабиоз, но проснуться тоже не получится, потому, что, как только ты проснёшься и пошевелишься, тут же система включится вновь, но доза усыпляющего газа повысится, и так будет продолжаться до тех пор, пока ты просто не умрёшь от передозировки. Не понимаю, как вам вообще удалось в прошлый раз выбраться отсюда!

Ай, да гело! Ай, да сукины дети! Они не могут не вызывать восхищения. Обманули своих же создателей! Обрубили все хвосты и жили себе припеваючи долгие годы, да, что там годы, тысячелетия! Чтож, и на старуху бывает проруха — нашли их всё-таки и наказали примерно. «Сколь верёвочке не виться — всё равно совьётся в плеть». Обидно даже, что такими мозгами так бездарно воспользовались. Хотя, их создатели ничем не лучше, экспериментаторы херовы! Сначала натворили дел, а потом очухались и ну исправлять. Доисправлялись, что мы теперь никак разгребстись не можем. Ну, да Бог им судья.

Мы летели довольно высоко над землёй. Холодные струи воздуха очень быстро смыли с меня последние остатки сна. Голова стала ясной, тонкой, звонкой и прозрачной. Всё казалось лёгким и простым. Сверху я, наконец-то, смогла разглядеть этот мир более подробно. И оказалось, что тот город мёртвых, который я посещала — это лишь маленький осколок большой цивилизации. Я видела разрушенные временем дороги, которые давно уже не двигались и так поросли травой, что едва угадывались, огрызки того, что когда-то было удивительными зданиями, здоровенные и безобразные громадины, подозреваю, что это какие-то заводы. Время не пощадило эту великую и одновременно чудовищную цивилизацию Ринта расправилась с врагами легко и относительно быстро, без тени сожаления, и это её законное право — на войне все средства хороши. Представляю, как мы сами смотрелись с земли! Зрелище — жутее не бывает: два человека, большущий червяк, шаровая молния, нечто отдалённо напоминающее птицу и совсем уж непонятная, расползающаяся в разные стороны, разноцветная медуза и всё это хозяйство на фоне плывущих облаков и удивительно яркого синего неба. Тот, кто сейчас смотрит вверх, наверное, решит, что сошёл с ума. Я улыбнулась сама себе. Я бы только так и подумала и никак иначе Уже дома я спросила:

— Всё это, конечно, хорошо, но что мы делать-то будем? Вы знаете, как очистить воду?

Наставники подозрительно бодрым тоном ответили почти хором:

— О, да. Здесь не будет никаких проблем! Воду надо просто заморозить до самого дна и всё. Когда она растает, то от памяти гело не останется и следа!

Не понравился мне их шустренький ответ, но лезть в голову к Наставнику, это перебор даже для такой недисциплинированной девицы, как я. И всё же, что-то тут не так.

— Всё верно, Саня, не так. Не так просто, как мы думали, — признался Смиг. То есть, заморозить воду нам труда не составит, но найти все поражённые участки и подземные хранилища…

— Хранилища-то зачем? — Начала тупить я.

— Чтобы исключить возможность повторного заражения, неужели непонятно?

Теперь понятно.

— Только. Санечка, — ласково произнёс Смиг, — этим придётся заниматься вам. Мы лишь заберём из хранилища знаний все кристаллы и покинем Ринту. А вам надо будет завершить свою работу.

Надо было видеть лицо Ирфа! Он весь позеленел от злости, затрясся, сжал кулаки, но нападать не решился.

— Наставники, это нечестно! — Вырвалось у Ари. — Мы здесь уже давно. Подумайте сами, как нам найти всю эту спрятанную под землёй память? Это нереально! Нас ведь всего четверо! Да, мы можем просканировать всю планету, но, сколько на это уйдёт времени? Вечность! Я домой уже хочу.

Впервые я видела Ари такой расстроенной. Ей до чёртиков надоела эта планета и все её обитатели! Причём обитатели особенно, сомневаюсь, что она так быстро забыла смерть Дра-Гамма.

— Придумаете что-нибудь, — равнодушно ответил Аликон, а Смиг лишь пожал плечами.

И только мы с Софом не очень-то огорчились, потому, что ни он, ни я не спешили покидать это место. И причины у нас были веские, как мне кажется. Я поймала благодарный взгляд Софа и скромно опустила глаза, дескать, знаю, что я умница, можешь мне этого не говорить.

— Саня, ты нас не проводишь к этому хранилищу знаний? — Вежливо спросил Аликон. Ага, теперь он вежливый, а тогда, на Хрифе налетели на меня, перепугали до смерти…

— Саня, мне казалось, что эту тему мы уже исчерпали. Что, ты считаешь, что я должен перед тобой извиниться?

Я постоянно забываю, что мои мысли теперь слышат все, кому не лень. Извиниться? А почему бы и нет? Я, что, не заслуживаю человеческого отношения? Ведь чуть не угробили из-за этого своего туса. Не знаю, что бы они тогда со мной сотворили, но сердцем чую — ничего хорошего!

— Хорошо, извини меня, Александра, — произнёс Аликон это так, как будто подвиг совершил. Их, что, не учили извиняться? Хреновое воспитание.

— Ладно, — великодушно согласилась я, — дело прошлое. — Но объясните, зачем я вам нужна. Вы ведь и без меня можете неплохо обойтись, верно? В чём подвох?

Смиг вздохнул горько.

— У тебя здесь испортился характер. Почему ты всех во всём подозреваешь? Какой подвох, зачем? Сама ведь понимаешь, что говоришь глупость.

Я-то понимаю, а вот понимают ли они, что за то время, что я обходилась без скарра, я уже привыкла быть обычным человеком и, как ни странно, мне это понравилось. Такое забытое чувство. Почему-то вспомнился Дра-Гамм. Я увидела, как вздрогнула Ари.

Когда мы шли по лесу, я наконец-то позволила себе задать вопрос, который мучил меня всё это время:

— Скажите, Наставники, вот умер Дра-Гамм и, что, теперь Юата осталась без Наблюдателя-Координатора? Нам ведь объясняли, что на каждой планете может быть только один Н-К.

Наставники переглянулись, и в мою душу закралось страшное подозрение, кажется, я ухватилась за что-то очень важное, только не пойму за что. Ответил мне Аликон:

— Ты гораздо умнее, чем кажешься на первый взгляд, — сказал он, и я зарделась от удовольствия, — никому и в голову не приходило задавать такие вопросы. Всё верно, мы ввели вас в заблуждение, но это для пользы дела. Видишь ли, когда ты знаешь, что ты такая не одна, то чувство ответственности сильно ослабевает — ведь есть замена. Только поэтому, а уж не ради своего собственного удовольствия, мы обманывали вас. Я, надеюсь, что это останется между нами? Так или иначе, но действующий Наблюдатель-Координатор всегда один.

Так я и знала! Нам врут на каждом слове! И ведь при этом делают вид, что всё во благо.

— На Земле тоже? — Севшим голосом спросила я.

— Конечно.

И только тут я вспомнила, что Тирто нет уже сутки! Он даже не ночевал дома. Чего раньше за ним не наблюдалось. Нехорошие мысли зашевелились у меня в голове. Сердце провалилось даже не в пятки, оно ушло куда-то под землю. Сразу же вспотели ладони. А, что если он именно так решил наши проблемы? Я даже остановилась, как вкопанная. Кровь шумела в ушах и такая слабость навалилась, что даже Наставники испугались.

— Саня, возьми себя в руки! — Крикнул мне Смиг так громко, словно пытался докричаться откуда-то издалека.

— Тирто, — хрипло сказала я, — мне кажется, что с ним случилась беда. Я думаю, что он покончил жизнь самоубийством, иначе, как у него это получилось?!

Ноги у меня подкосились, и я упала на траву. Солнце стало чёрным, как дым от сгоревшей резины.

Глава 30

Тирто нет уже третьи сутки. Мне некуда деться от своих беспросветных мыслей. Я пыталась его искать, но никак не получалось уловить хотя бы слабый отзвук его мыслей. И всем на это наплевать. Обидно. Всё то время, что мы находимся здесь, он заботился о нас, как о своих детях: кормил, поил, помогал, чем мог, а вот пропал и, словно его и не было никогда. Как говаривала моя бабушка: «Помер Максим, да и бес с ним!». И только Соф, как мне кажется, понимал меня. Я проверила все места, где бы он мог находиться — пусто.

За ужином, который приготовил нам Ирф, я сорвалась.

— Вы ничего не заметили? У меня сложилось впечатление, что кроме меня больше никого не волнует исчезновение хозяина этого дома.

Ирф хмыкнул.

— Дом. Ты называешь это домом? Детка, ты не знаешь, как выглядит настоящий дом!

Теперь я взбесилась не на шутку:

— Я знаю. А вот вы все не знаете, что такое благодарность. И вообще, мне кажется, что вы не способны любить, просто не догадываетесь даже, что это такое!

Ари сжала губы и глаза у неё стали холодными и колючими, когда она заговорила, голос выдал её с потрохами — он звенел от обиды и возмущения:

— Я не знаю?! А что ты знаешь о любви? Эти твои постоянные шашни с разными мужиками, ты думаешь, что это и есть любовь?

Врёт! Не было никаких шашней! Конечно, иногда я увлекалась, но всегда хватало ума соблюдать дистанцию. С Тирто всё по-другому, только их это не волнует.

День начался с ругани — плохой знак. Вот сейчас, Ари и Ирф отправятся выискивать скрытые под землёй хранилища, а мы с Софом демонстративно остались дожидаться хозяина дома.

— Не обижайся на них, — грустно сказал Соф, — просто они другие.

— Ты тоже совсем недавно был другим, — напомнила ему я. — И Дра-Гамм тоже когда-то был другим, до встречи с Ари. Только почему-то они этого не понимают и даже не хотят понять. Им просто в срочном порядке хочется покинуть эту планету, а всё остальное — не в счёт.

Он мне ничего не ответил, но лицо выдало его чувства. Чтож, теперь мы с ним, как никогда понимаем друг друга и это меня радует. Куда подевался тот глумливый и заносчивый желтоглазый засранец, которого я знала? Откуда в нём появилась это нежность? Неужели он действительно влюбился?

— А что тебя удивляет? — Поспешил он ответить. — Ты считаешь, что это чувство доступно лишь тебе или, может быть, каким-то избранным, к коим ты себя причисляешь? Я нормальный человек и я действительно люблю Кову. И, знаешь. Если бы не чувство долга, я бы остался здесь.

Он озвучил мои мысли.

— Какое чувство долга, Соф, о чём ты?

— О том, что я — единственный Н-К от Сеты. Я не могу просто так уйти.

Теперь я рассмеялась от души. Наивный, как ребёнок, он даже не подозревает, как нас дурачат! Как лихо все эти годы вдалбливали в наши головы мысль о том, что замены нет и быть не может! А где-то на Земле живёт ещё не один потенциальный Наблюдатель-Координатор и точно так же, как я в своё время, не догадывается о своём предназначении. Услышав мои мысли, Соф застонал:

— Никому нельзя верить и ничему!

Мне нужна была его помощь. Я понимала, что не смогу покинуть этот мир, пока не увижу Тирто, живого или мёртвого.

— Так чего же мы тут сидим? — Подорвался он. — Сейчас выйдем и попытаемся его найти.

— Как?

— Послушай, Санька, ты совершенно забыла о том, кто он такой. Почему ты думаешь, что он погиб? Только потому, что не можешь уловить его мысль? Девочка моя рыжая, а тебе не приходило в голову, что он просто не хочет, чтобы его нашли и ждёт, когда мы отсюда свалим, чтобы лишний раз не рвать себе душу?

— Не думала, — призналась я растерянно.

Мы вышли на поверхность и осмотрелись по сторонам, словно рассчитывали на то, что вот сейчас Тирто появится невесть откуда, материализуется прямо из воздуха. Никого. Даже Счастливчик отправился с Наставниками в этот «храм знаний». Хоть бы намёк какой-нибудь на то, где его искать. Так порядочные мужчины не поступают! Поматросил и бросил. За моей спиной хрустнула сухая ветка. Я резко обернулась, надеясь увидеть его, но напрасно, передо мной стоял всего лишь курдыр. На всякий случай я поспешила установить защиту, кто его знает тот ли это зверь, что водит дружбу с Тирто или другой, они все одинаковые. Ящерица внимательно наблюдала за нами и ничего не предпринимала. Только бы она не запела! Я не уверена, что в этом случае защита сработает.

— Сработает, — обнадёжил Соф, — у нас же сработала. Только мне кажется, что это дружок Тирто и он явился не просто так.

— Ага, не просто так, на ковре-самолёте прилетел, — попыталась я отшутиться.

Курдыр приблизился ко мне, высунул свой раздвоенный язык и коснулся им моей ноги. Холодок пробежал по спине, когда я увидела эти жуткие, острые, как иглы, зубы. Понимаю, что ничего он мне сделать не может, даже, если захочет, а всё равно страшно, аж жуть! Ящерица вытянула шею, насколько смогла, ухватилась зубами за подол моего роскошного платья и тихонечко потянула за собой.

— Чего её надо? — Спросила я испуганно.

— По-моему, она хочет тебя куда увести.

Я сделал шаг, потом другой. Курдыр отпустил платье и вихляющей походкой направился в сторону леса. Иногда он останавливался, чтобы проверить иду ли я за ним, а, когда обнаружил, что я не одна, то оскалился и зашипел многозначительно. Соф, шедший за мной, даже споткнулся от неожиданности.

— По-моему, он не хочет, чтобы я шёл с вами, — тихо сказал он.

— Думаешь?

И, словно в подтверждение моих слов, курдыр резко махнул хвостом и сшиб с ног беднягу Софа. Зверюга недвусмысленно намекнула: стой, где стоишь. Дальше последовало грозное шипенье, чтобы сомнений никаких не осталось.

— Хорошо, я иду одна. Бояться мне особо нечего — защиту уже поставила. Сиди и жди меня.

Мы не спеша бреди по лесу — впереди изумрудная пятиметровая ящерица, за нею я. Как и у каждой уважающей себя, рептилии, походка у курдыра смешная — виляет задницей из стороны в сторону, но идёт быстро, ловко преодолевая препятствия из поваленных деревьев и колючего кустарника. Расцарапав себе ногу до крови, я вызверилась:

— Ну, чего ты задницей виляешь, как шлюха?! Иди медленнее, я так шустрить не могу, у меня только две ноги.

Курдыр моих претензий не принял и темп не снизил. Но больше всего меня бесило то, что я не понимала, куда он меня ведёт и зачем. Чувствовала себя дура — дурой. Поддурилась на эту замануху, а там, возможно, ничего интересного для меня нет. Вдруг дорогу нам преградил какой-то странный зверь — средних размеров свинья, покрытая с ног до головы густым пушистым мехом, с большими когтистыми лапами и очень неприятным рылом. Глазки у зверя маленькие, злые, клыки размером с мизинец. Курдыр остановился и издал пронзительный вопль. Предполагалось, что этот крик должен был спугнуть непонятное существо, но оно и не думало убегать. Наклонило голову и пошло на таран. Эту атаку моя ящерица отбила мощным ударом хвоста. Зверь перекувыркнулся через голову, упал, но тут же вскочил и собрался повторить атаку. На этот раз у него это получилось лучше. Они сцепились так, что не понятно было, где головы, где хвосты. Шерсть и чешуя мелькали у меня перед глазами, как стёклышки в калейдоскопе. И, хотя незнакомая тварь была намного меньше курдыра, она оказалась шустрее. В какой-то момент я поняла, что моей ящерице несдобровать, если я не вмешаюсь. Чего он не заводит свои песни? Очень осторожно я подобралась к дерущимся, попыталась найти голову зверя, кое-как получилось. Я, как могла, сконцентрировалась и выстрелила точно в цель ослепительной белой молнией. В воздухе запахло озоном. Запах палёной шерсти и визг «свиньи» оказались одинаково неприятными. Зверь ослабил хватку, дёрнулся и затих. Курдыр же не успокаивался и продолжал кромсать свою жертву. Он даже не понял, что произошло. Из разорванной артерии мне в лицо брызнула алая кровь. Я отступила.

Когда расправа закончилась, клочки бурой шерсти были везде. Они висели на ветвях деревьев и кружились в воздухе. Морда ящера тоже была украшена клочками испачканной в крови шерсти.

— Ну, всё? — Спросила я. — Можно идти дальше?

Докатилась до ручки — разговариваю с ящерицами, спрашиваю у них разрешения! Что дальше будет?

Лес становился всё гуще и непроходимее. Приходилось пробираться через густые, как паутина, лианы. Солнечный свет сюда почти не попадал. Над головой вместо синего неба лишь кроны деревьев. И вот курдыр остановился, дальше дороги не было. В вечных сумерках я не сразу разглядела шалаш. Сердце ёкнула, но мысли Тирто я так и не смогла уловить. На ватных ногах я подошла к шаткому сооружению и заглянула внутрь. На земле кто-то лежал, понять, кто именно было невозможно, но знакомая футболка и джинсы, подсказали мне, что передо мной Тирто. Живой? Он лежал, не шевелясь, словно покойник.

— Тирто, — позвала я его, — ты жив?

Он поднял голову и посмотрел мне в глаза, таким тоскливым долгим взглядом, какой бывает только у тяжело больного человека.

— Ты пришла? Зачем? Я хотел, чтобы вы вернулись к себе домой. Я боялся, что, если увижу тебя, то не смогу вас отпустить.

Я села рядом, обняла и зашептала ему в ухо:

— Дурачок, я чуть с ума не сошла, думала, что тебя больше нет в живых. Я ведь искала тебя, а найти не могла.

— Правда? Это всё правда?

— Ну, конечно. Меня сюда курдыр твой привёл, сама бы я никогда не нашла.

Увидев на моем лице кровь, подобрался, глаза стали злыми.

— Тебя кто-то обидел? Что случилось?

— А, это всё ерунда, не моя кровь. А ногу я чуть поранила. Даже странно, что здесь защита не сработала, наверное, потому, что всё время на тебя отвлекалась, думала, где ты и что с тобой.

Он улыбнулся, но как-то мутно, неуверенно. Тряхнул головой, сбросил с плеча мою руку и сказал:

— Я много думал о том, что ты сказала. Не хочу тебя силой удерживать, а не думать о тебе не могу. Разве я так много хочу? Ты думаешь, что это легко? Я всё могу, но ничего не хочу. Все эти дни думал только об одном, как не думать о тебе. Не хочу, чтобы ты была несчастлива. Уходи!

«У парня депрессия и с этим надо что-то делать»: — подумала я.

— Тирто, вставай и пошли домой! — Резко сказала я.

Он послушно поднялся и пошел за мной. Молчал всю дорогу. Это меня напрягло. Откуда эта обречённость? Я тоже, помнится, влюблялась, но не до такой же степени! Просто не человек, а кукла тряпичная. И нет никакого просвета. Хотя, в этой ситуации всё зависит только от меня, от того, какое я приму решение. Вот только принять это решение трудно. Остаться не могу и бросить его тоже не могу. Дилемма, мать её так! Куда ни кинь — везде клин.

В какой-то момент это молчание стало так меня напрягать, что наги дальше не шли. Я остановилась, повернулась к нему и закричала:

— Я так больше не могу! Ты какой-то, как неживой! Что происходит-то? Не дури! Дай мне спокойно принять решение, не дави мне на психику! Ты можешь хоть немного расслабиться? Отвлекись чуть!

Он опустил голову и прошептал обречённо:

— Не могу.

Уже возле дома, когда нам навстречу вышли, усталые и возмущённые, Ари и Ирф, мне в голову пришла гениальная мысль! Я знаю, как одним выстрелом убить двух зайцев! Блин, до чего же я сообразительная, даже сама удивляюсь, как такое чудо мои родители смогли на свет произвести! Ирф набросился на нас, так, словно мы были его злейшими врагами.

— Нашёлся? — Это он к Тирто обратился. — У нас тут без тебя просто жизни нет. Работы навалом, а они, — он кивнул на нас с Софом, — саботаж объявили. Получается, что мы с Ари просто сволочи конченные, а они такие все ранимые и противоречивые! Теперь-то хоть успокоятся и начнут хоть немного помогать.

Тирто ничего не мог понять, он ведь не знал, что тут без него происходило.

— Ты бы не орал, — оборвала я здоровяка, — я нашла решение нашей проблемы. Если Тирто, конечно, захочет нам помочь. Без него нам никак не обойтись.

Все уставились на Тирто, чего я и ожидала, теперь надо поспешить и лишить их возможности покопаться у меня в голове. Я заблокировалась намертво — пусть теперь попробуют пробиться. Наставники, конечно, смогли бы, но им сейчас не до нас. Несколько раз они пытались сломать мою блокировку, но безрезультатно, я вспомнила всё, чему меня учили на Базе. Возможно, я была не самой лучшей ученицей, но, когда надо, необходимое знание само всплывает в памяти. Вообще-то, ничего скрывать я не хотела, просто мне необходимо было, чтобы эти слова были произнесены вслух, и Тирто их услышал.

— Не пытайтесь ковыряться в моей голове — я от этого, знаете ли, отвыкла. Сейчас объясню всё популярно. Только сначала я хочу спросить у него, — кивок в сторону молчаливого и печального Тирто, — Нам необходима твоя помощь. Без тебя мы не справимся. Ты готов нам помочь?

И я увидела, как оживает его лицо. Как на картинке — раскраске, сначала бесцветное и невыразительно, оно постепенно заполнялось красками, оживало.

— Я готов. Но пока не понимаю о чём речь, — уже совершенно другим голосом ответил он.

Сработало! Мне удалось отвлечь его от печальных мыслей. Теперь, мой дорогой, ты будешь занят другими делами и некогда тебе будет копаться в собственных чувствах!

— Видишь ли, где-то под землёй спрятаны хранилища памяти гело. Чтобы их все найти, потребуется масса времени и сил, и это без гарантии, что мы чего-то не упустим. Эту дрянь надо уничтожить, иначе любое стихийное бедствие может привести к тем результатам, которые ты сам видел в своём племени. Если ты сможешь все их найти и уничтожить, то эта опасность будет раз и навсегда устранена.

Он задумался ненадолго.

— А я смогу?

— Если очень сильно захочешь, то сможешь, всё сможешь! Я же тебе говорила о том, кто ты такой!

Кажется, он так до конца и не поверил в это. Зря. Мог бы проверить. Так нет же, решил утонуть в своей беспросветной тоске. Теперь, тебе, мой любимый, будет не до меня. Дело непростое, здесь нужна концентрация, рассеиваться на посторонние желания и мысли не получится. Соф, тихонечко хихикнул — разгадал мой план и остался доволен. Вот, когда, мой сладкий сахар, ты начнёшь меня уважать! А то ведь постоянно опускал ниже плинтуса и это несмотря на все мои старания и «невероятный» дар. Ирф и Ари воодушевились, перспектива остаться на неприятной Ринте ещё на неопределённое время, их приводила в уныние.

— Тирто, постарайся, а?! — Умоляюще обратилась к нему Ари. — Я знаю, что ты всё сможешь!

Как запела-то! А ведь совсем ещё недавно требовала убить парня без суда и следствия.

— Я постараюсь, — с сомнением произнёс Тирто, — но обещать ничего не могу.

— Э, нет, — пришлось вмешаться мне, — ты должен мне пообещать, что сделаешь это!

— Но я не знаю…

— Я знаю! — Голос мой так убедительно никогда не звучал, всегда какие-то сомнения прорывались. — Ты это сделаешь! А потом, слышишь, только потом, мы будем решать наши проблемы!

Я старалась, чтобы он Вов сё это поверил.

— Тирто, пожалуйста! — Взмолилась Ари.

— Хорошо, но мне надо уйти, здесь я, — взгляд в мою сторону, — сконцентрироваться не смогу. Я сделаю это, хотя сам не знаю как. Я не очень-то верю во всё, что Саня мне рассказала. Я не бог.

Я подошла к нему и чмокнула в щёчку, заставив его покраснеть, при этом сама нисколько даже не смутилась. Когда же это я успела потерять стыд и совесть? Мне стало смешно.

— Ты — бог, но просто ещё неопытный. Со временем всё придёт. Начинай тренироваться.

Когда он ушёл, Ирф набросился на меня, хорошо хоть не с кулаками, а с вопросами:

— Где ты его нашла? Почему заблокировалась?

Ох уж эта нездоровая подозрительность! Теперь я могла позволить им порыться в моём мозгу — мне скрывать нечего, почти нечего.

И опять этот бардак в голове, присутствие посторонних, которые ещё и переговаривались между собой, нисколько не заботясь о моём удобстве. Наконец, меня это вывело из себя:

— Хватит наглеть! Узнали всё, что вас интересовало? Объясняю всё, чего вы не знаете. Мне очень важно, чтобы Тирто это сделал. Если у него получится, то это значит, что и кое-что другое тоже выйдет. Есть у меня одна мыслишка, но вас это не касается — это дело личное. И не надо меня прессовать — не скажу.

Только Соф, кажется, если и не понял, о чём я говорю, то догадался о чём-то точно. Он смотрел на меня с интересом, как будто на что-то надеялся. Неужели, думает, что я смогу решить и его проблему тоже? Нет, теперь я думаю только о себе! Можете обижаться, дорогие мои, но позвольте мне немного побыть эгоисткой! Под их нетерпеливыми взглядами, я немного стушевалась, но твёрдо решила не отступать ни на шаг. То, что потихоньку прорастало в моей голове, давало мне шанс на нормальную человеческую жизнь. Только бы найти решение одной проблемы, которая не даёт мне покоя. Если всё срастётся, то решение своё я приму легко.

Когда вернулись Наставники, мы сидели немного раздражённые и злые друг на друга. Такого ещё не было. Наш маленький и некогда дружный коллектив, по-моему, начал распадаться.

— Ну вот, — признался Смиг, — мы собрали всё, что можно. А у вас как тут дела идут?

Я быстренько отчиталась. Жутковато было. Боялась, что Наставники решат прочитать мои мысли, уж они-то доберутся до того, что я так тщательно прятала от своих друзей. Но Наставники на то и Наставники, они прожили слишком долгую жизнь и научились понимать, что такое хорошо, а что такое плохо в нашем нелёгком деле. Никто не стал меня перепроверять. А, может быть, они уже давно всё знали?

— Только бы у него получилось! — Вырвалось у меня.

— У него всё получится, — обнадёжил меня Аликон, — таких, как он больше нет. Никто, во всяком случае, не встречал ничего подобного. Хорошо бы взять его на Базу.

Сердце подпрыгнуло и замерло. Неужели моя мечта сбудется? Я с нежностью и надеждой смотрела на Аликона, но Смиг на корню разрушил всё!

— Это невозможно! База — слишком тонкий инструмент, а Тирто слишком непредсказуем. Мы не можем так рисковать. Никто не знает, что с ним будет дальше. Извини, Саня.

Ночью я не спала. Постоянно выходила на свежий воздух и смотрела в усыпанное звёздами небо. Искала свою сумасшедшую звезду и просила её: «Ну, помоги мне! Пусть всё у меня получится!». Звёзды равнодушно молчали и никак не реагировали на мои призывы. Впервые в жизни я молилась, как могла, своими словами. Ах, почему я лишена такого же дара. Как Тирто! Моё желание настолько сильное, что оно просто обязано сбыться! К утру нервы расшалились настолько, что я разве что не лаяла на всех подряд. И тогда появился он!

— Я всё сделал, — объявил он устало. — Проверьте, всё ли получилось?

Аликон не сомневался, что у него не может быть проколов, но недоверчивые Ари и Ирф всё же ринулись проверять.

Вернулись они вполне удовлетворенные. Тирто сделал своё дело на совесть! Теперь я могла сказать вслух то, что прятала от всех!

— Тирто, я решила остаться с тобой!

Немая сцена. Потом взрыв эмоций. И только Соф молчал и тихо стоял в сторонке.

— С ума сошла?! — Кричала Ари, — Как ты можешь такое говорить? А твои родители? А База? Кто тебя заменит?

Наставники, всё это время молчавшие, наконец, решили вмешаться:

— О Базе беспокоится не стоит. Просто придётся разбудить ещё одного земного Наблюдателя-Координатора. Да, мы вводили вас в заблуждение. На каждой планете не один Наблюдатель-Координатор, а несколько. Только Сане надо будет самой объяснить ему всё и разбудить скарра. Помнишь, как всё это было с тобой?

Тирто стоял, как столб, вообще никакой реакции. Он, что, не рад? Может, я поторопилась? Яд сомнений по капельке стал просачиваться в мою душу. Я подошла к нему и, глядя в глаза, прямо спросила:

— Ты хочешь, чтобы я осталась с тобой?

Он вздрогнул и ожил. Рассмеялся, схватил меня на руки и закружил. Все расступились, освобождая ему место для выражения радости.

— Я только этого и хочу!

— Тогда ты должен сделать невозможное.

Он остановился и спросил:

— Что именно?

А ведь я нисколько не сомневаюсь, что это нереально, но Аликон меня обнадёжил.

— Ты должен создать мою точную копию…

Я не смогла договорить, потому, что он возмутился слишком уж рьяно:

— Мне не нужна твоя точная копия. Мне ты нужна.

Видя, как медленно гаснет его взгляд, я поспешила объясниться:

— Это надо для того, чтобы отправить ей на Землю. Ты не забыл, что у меня есть родители? Что с ними будет, если я не вернусь?

Теперь и Соф решил высказаться:

— Я тоже остаюсь!

Ничего себе дела! Вот уж чего я никак не могла ожидать! Такой правильный, ответственный Соф и на тебе! Мы с ним переглянулись и рассмеялись.

— У меня здесь семья, — объяснил он своё решение.

Вот так и закончилась эта странная история. Я больше не Наблюдатель-Координатор. Мы живём в древнем вымершем городе, в том самом храме, куда никто, кроме нас не может пробраться. Местные уже на полном серьёзе считают нас богами и иногда, в полнолуние приносят нам дары. Жертвоприношения мы отменили напрочь. А вода… Теперь вода на Ринте безопасна — пей — не хочу. Скоро мне придётся отправиться на Землю, чтобы разбудить скарра в том, кто займёт моё место на Базе. Почему-то мне кажется, что он или она тоже, как и я когда-то, будет считать себя неудачником или неудачницей. Думаю, что это будет совершенно нелепый человек, ковыряющийся в своих комплексах, как бомж в мусорных баках. Берегись, дружок, тебя ждёт нелёгкая жизнь! А иногда я смотрю в ночное небо и благодарю свою неведомую звезду, которая привела меня сюда.

Посмотрите на небо, они там, наши звёзды. Наблюдают сверху и придумывают свои сюжеты, которым потом подчиняемся все мы. А сюжеты эти могут быть самыми невероятными!

Content

Инча
Превратности судьбы и недоразумения

Часть 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Часть 2

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30