Гарднер Эрл Стенли

Драгоценная бабочка

Драгоценная бабочка

Ходили сплетни, что старина Хелси каждую среду утром закрывался в своем кабинете, чтобы потренироваться в гольф. Возможно, это были только слухи. Но факт остается фактом: сотрудники страховой компании ВИФИ обращались с важными вопросами к своему президенту по вторникам. Или уж откладывали все дела на четверг.

Личная секретарша Хелси, Пегги Касл, не унаследовала от своей предшественницы привычку отдыхать по средам. До того как поступить в эту компанию, Пегги некоторое время работала в сельской газете. Узнав об этом, старина Хелси уговорил ее организовать и вести колонку местных сплетен в многотиражке компании.

Пегги любила общаться с людьми, обладала цепкой памятью на имена и лица и здоровым, искрящимся юмором. В результате колонка, названная ею «Воздушные замки», стала очень популярной. Гордость распирала старика Хелси, и он всячески поощрял Пегги уделять этому разделу газеты все больше и больше внимания.

– Это как раз то, что нужно, – говаривал он. – Мы тратим колоссальные деньги на эту проклятую газетенку. Мы сделали ее гладкой, формальной и бюрократической, она выглядит респектабельно. Но на кой черт нужна солидная многотиражка? Мы хотим, чтобы она была домашней, интересной для всех, хотим, чтобы наши сотрудники читали ее запоем. Нам нужно, чтобы она привлекла внимание наших клиентов. Вы, Пегги, занимаетесь как раз такой работой. И прекрасно с ней справляетесь. Продолжайте в том же духе. Вы на пути к большому успеху.

Старина Хелси постоянно носил в своем бумажнике вырезки из колонки Пегги. Частенько он бережно вынимал эти статейки из бумажника и передавал своим приятелям по клубу.

– У меня в офисе есть девчушка, моя секретарша, ужасно толковый чертенок, – рассказывал он. – Видели бы вы, во что она превратила колонку сплетен в нашей многотиражке! Да вот, кстати, ее заметка «Воздушные замки», вы только послушайте!

«Личность шутника из отдела ценных бумаг пока еще не установлена. Билл Филмор грозится, в случае поимки, задушить его собственными руками. Похоже, что Билл и Эрнестина встречаются регулярно. В прошлый четверг в обеденный перерыв Билл решился задать ей некий вопрос и получил положительный ответ. До конца дня он летал словно на крыльях. Видимо, Билл рассказал о своих намерениях приятелям и даже показал им кольцо, которое готов надеть на палец Эрнестины, если она скажет «да». В результате сразу же после обеда какой-то шутник ухитрился изрядно испачкать брюки Билла на коленях. Билл не подозревал об этом. Пока Эрнестина распространяла ошеломляющую новость и демонстрировала всем свое колечко, естественно, Билл тоже оказался в центре внимания. Причем, естественно, были замечены и пыльные пятна на его коленях. Эрнестине эта шутка показалась очень милой, а Билл… Пожалуй, нам лучше сменить тему разговора».

Ну, как? – спрашивал довольный Хелси, хлопая приятеля по спине. – Не правда ли, забавно? Можете себе представить, как подобные заметки помогают многотиражке. Теперь все ее читают. Такие темы и обеспечивают популярность… Правда ли это? Конечно, нет! – развивал свою мысль Хелси. – Выдумка от начала и до конца. Самое смешное, что Билл Филмор даже не подозревает об этом. Он до сих пор верит, что на его брюках была пыль, и ходит ужасно сердитый. Половина работников моей компании знает, что это выдумка. Вторая половина гадает, кто же был этот шутник. Вы не поверите, как эта заметка подняла престиж нашей газеты! А вот еще одна…

При малейшем проявлении интереса старина Хелси тут же вытаскивал другие заметки. Обычно его друзья ничего не имели против. Заметки действительно были полны юмора, к тому же у многих приятелей Хелси возникали те же проблемы с многотиражками.

В эту среду Пегги вскрыла анонимное письмо и внимательно его прочла.

«У Дона Кимберли сегодня вечером свидание в «Королевском фазане» с известной Мисс Бюст. Это настоящая сенсация! Я не прошу верить мне на слово и поэтому не подписываюсь. Советую поболтаться в ресторане и посмотреть, что произойдет».

Письмо было подписано: «Читатель». Почерк был явно женский.

Обычно Пегги Касл выбрасывала анонимки в мусорную корзину. Но Дон Кимберли, ведущий сотрудник отдела страховых премий, был, что называется, первым парнем на деревне. Этот молодой, способный холостяк с высшим юридическим образованием был счастливым обладателем копны черных вьющихся волос, темно-серых глаз и бронзовой кожи. Отличало его и завидное хладнокровие. Не было девушки в компании, сердце которой не замирало бы, когда он проходил мимо ее стола. И Пегги не была исключением…

Мисс Бюст – Стелла Линн, победительница конкурса красоты на сельской ярмарке. Этот титул она заработала, прежде чем приехать в город и наняться на работу в ВИФИ. Несомненно, судей того конкурса гораздо больше волновали пышные матроны, чем хрупкие создания.

Стелла Линн, гордясь своими соблазнительными формами, обычно носила более смелые декольте, чем любая другая сотрудница фирмы. Когда кто-то дал ей кличку Мисс Бюст, она пришлась ей настолько же впору, как и ее вызывающие платья. Кличка тут же прилипла к ней, как жевательная резинка.

Пегги Касл задумчиво перечитала анонимное письмо. И что только мог найти Дон Кимберли в Стелле Линн? Все это казалось невероятным и вполне могло быть шуткой какой-то сплетницы. Кто-то понадеялся, что новость будет опубликована в газете без всякой проверки и станет настоящей сенсацией, произведет фурор.

С другой стороны, предположим, что это правда. Такая новость, несомненно, вызовет всеобщий интерес.

Четко сознавая, что действует в полном соответствии с замыслом автора анонимки, Пегги решила все проверить лично…

Ночной клуб «Королевский фазан» имел постоянный круг посетителей. Варьете здесь демонстрировало модные номера, пища была отменной, музыка вполне приличной. Правда, танцевальная площадка была чуть больше носового платка. Однако это отвечало стилю и характеру подобных заведений.

Помахав своей карточкой «Пресса», Пегги смело перешагнула порог клуба. Эта карточка помогла ей нарушить правило, запрещающее женщинам появляться в ночном клубе без сопровождения мужчин. Итак, Пегги Касл вплыла в ресторан в своем лучшем из так называемых скромных платьев, уселась за стол и, потягивая коктейль, стала ждать.

Через полчаса метрдотель склонился над ней.

– Еще коктейль, мисс Касл?

Услышав свое имя, Пегги вздрогнула, но, вовремя вспомнив о карточке «Пресса», гордо покачала головой.

– Мы хотим, чтобы вам у нас понравилось, – продолжал метрдотель. – Надеемся, что вы напишете несколько хороших слов о нашем заведении…

Пегги почувствовала укол совести. Наверное, они здесь решили, что она из какого-нибудь крупного журнала.

– Признаюсь, – сказал вдруг метрдотель, – я читаю вашу колонку в каждом номере газеты.

– Правда? – удивилась она.

– Мистер Хелси рассказывал мне о вашей колонке, – продолжал метрдотель. – Он регулярно бывает у нас и подписал меня на вашу газету. Мне она нравится.

У Пегги отлегло от сердца.

– Спасибо, приятно слышать.

– У нас много клиентов из числа руководства вашей компании, – продолжал он. – Мы просто счастливы, что вы тоже посетили наш клуб. И конечно, на вас распространяются все привилегии…

– Все привилегии? – не поняла Пегги.

– Мы оплатим ваш счет, – объяснил метрдотель. – Еще один коктейль?

– Спасибо, не сейчас.

– Сегодня у нас хорошее шоу. Рад, что вы посетили нас.

Он отошел, освободив Пегги от чувства вины. В то же время девушка чувствовала себя польщенной высокой оценкой своей работы.

И тут в ресторан вошел Дон Кимберли. В одиночестве. Его столик был явно заранее зарезервирован. Усаживаясь, он рассеянно огляделся и заказал коктейль, затем откинулся на спинку стула с видом человека, явившегося на встречу слишком рано.

Пегги взглянула на свои часики. Было пятнадцать минут десятого. Шоу начиналось в половине десятого.

Пегги Касл нахмурилась. То, что Дон Кимберли пригласил Стеллу Линн в «Королевский фазан», само по себе было достаточно странным. Но уж совсем маловероятно, чтобы он заставил Мисс Бюст прийти в ресторан без сопровождения. Что-то здесь было не так. Если это свидание, тогда он должен был заехать за Стеллой и прийти сюда вместе с ней. Погруженная в раздумья, секретарша не заметила, как пролетело время. В зале вдруг померк свет, и тут вновь появился официант с очередным коктейлем.

– Извините, мисс Касл, – сказал он услужливо, – мы думаем, вам не повредит еще один коктейль. Тем более что сейчас как раз начинается шоу.

Пегги поблагодарила его. На сцене появились танцовщицы, оголенные до неприличия. Конферансье поднял микрофон.

Пегги взглянула на Дона Кимберли. Нахмурившись, он смотрел на часы, а не на соблазнительные ножки девушек.

Боже мой, подумала Пегги Касл, она не может подвести его. Она просто не осмелится. Это же высшая точка ее карьеры, если он действительно пригласил ее на свидание… Нет, нет, она не может опоздать.

Однако тот, кого ждал Дон Кимберли, явно опаздывал. Он все чаще поглядывал на часы и на входную дверь. Чувствовалось, что его нетерпение нарастает. Тут вдруг зажегся верхний свет, и Пегги поняла, что Дон смотрит на нее. Удивленное выражение его лица, казалось, говорило: «Где, черт возьми, я видел эту девушку раньше?»

Улыбнувшись, она кивнула молодому человеку. И когда он поклонился в ответ, стало ясно, что он тоже узнал ее. Тут же он подошел к столику Пегги Касл.

– Добрый вечер, мисс Касл, – поприветствовал он. – Не сразу узнал вас. Вы кого-то ждете?

– Нет, нет, – поспешно ответила она. – Просто собираю материал для своей колонки. Этот ресторан популярен среди работников нашей компании. Надеюсь, вы чувствуете, что глаза прессы прикованы к вашей персоне, мистер Кимберли, – добавила Пегги несколько игриво, – и что в следующем номере газеты вы окажетесь в луче беспощадного прожектора…

– Боже мой! – воскликнул Кимберли в притворном ужасе и, не спросив разрешения, сел за ее столик. Нахмурившись, он пристально посмотрел на нее.

– В чем дело? – весело спросила Пегги. – Надеюсь, вам нечего скрывать, ведь вы не женаты. Я чуть было не добавила: «И ничем не связаны».

– Конечно, не связан, – вздохнул молодой человек.

– Могу я спросить, почему упоминание вашего имени в колонке «Воздушные замки» вызывает у вас так мало интереса?

– Вам так показалось? – улыбнулся он.

– Совершенно определенно.

И вдруг, внезапно придя в хорошее настроение, Кимберли рассмеялся.

– Ну вот, я снова чувствую прилив энтузиазма и интереса, но вовсе не из-за вашей колонки!

– Не может того быть, чтобы вы пришли сюда в одиночестве, – лукаво заметила Пегги, внимательно наблюдая за его реакцией.

– Ко мне должны подойти. Хватит вам тянуть этот коктейль. Позвольте мне заказать еще один.

– Ну что вы, это уже второй бокал, – слабо сопротивлялась Пегги.

– Судя по вашим темпам, первый бокал был выпит больше часа назад. Официант!

Пегги не стала возражать. Она испытывала приятное возбуждение. И не только от вина. Здесь явно наклевывалась какая-то интересная завязка.

Чем вызвано тайное свидание Дона Кимберли со Стеллой Линн? Может быть, он счел неудобным навестить ее дома, а потом вместе с ней пойти в «Королевский фазан»? Или, может быть, он чего-то боялся?

Кимберли в который уже раз посмотрел на часы.

– Вы суетитесь и нервничаете, – заметила Пегги. – Может, кто-то не пришел на свидание? Нет, это было бы слишком жестоко! В конце концов, я не такая уж охотница за новостями, – безразличным тоном заключила она.

Пегги видела, как он внутренне напрягся.

– Газетная новость, – назидательно сказал Дон Кимберли, – это новость, которую кто-то хотел бы скрыть. Кажется, какой-то известный журналист сказал: «Если новость хотят опубликовать, то это не новость. Вот когда ее хотят скрыть от газет, тогда это настоящая новость».

– Значит, вы что-то хотите скрыть от газет? – тут же спросила Пегги.

Внезапно он стал совсем серьезным.

– Боюсь, мисс Касл, что мне придется лишить вас нескольких жареных фактов для вашей колонки. Даже если понадобится для этого обратиться прямо к Хелси.

– Речь идет о вашей встрече сегодня вечером? – не унималась девушка.

Дон Кимберли хмуро окинул ее оценивающим взглядом.

– Минутку, мисс Касл. А почему это вы здесь сегодня?

Пегги стойко выдержала его взгляд.

– Я получила анонимную подсказку, что сегодня у вас здесь свидание со Стеллой Линн. Решила заглянуть сюда, чтобы описать ночной клуб, а заодно и осветить человеческие контакты, которые представляют общественный интерес.

– Вы хотите сказать: многих развлекут?

– Ну что ж, развлечение – это тоже форма интереса, – парировала девушка.

Кимберли задумался.

– Вы, несомненно, слышали и ее прозвище – Мисс Бюст, – сказал он.

Пегги рассмеялась, но тут же осеклась, почувствовав серьезность его тона.

– Я знаю ее уже пять лет, – тихо продолжал Кимберли. – Познакомились мы еще до ее поступления на работу в компанию. И задолго до того, как она выиграла конкурс красоты. Стелла – очень хороший человек.

– Простите, – засмеялась Пегги. – Я…

– Не извиняйтесь. Я все понимаю. Стелла любит выпендриться. Есть у нее такая черта. Некоторые люди любят петь, а Стелле нравится демонстрировать свое тело. Она гордится им. И все же она хороший человек.

– Я не знала, что это так серьезно… – смущенно добавила Пегги.

– Да нет, ничего серьезного, – пожал плечами молодой человек.

– Я понимаю. Просто хотела сказать, что в нашей фирме вряд ли кто догадывается, как давно вы знакомы. В нашей компании все любят Стеллу, но сегодняшнее свидание для большинства будет неожиданностью.

Его ответ застал Пегги врасплох.

– Она мне нравится, – сказал Дон Кимберли, – но это не любовное свидание. А ее отсутствие меня очень беспокоит.

– Почему?

– Наверное, вы знаете, что у меня довольно разносторонняя работа. Если, к примеру, актриса сообщает о потере драгоценностей стоимостью в пятьдесят тысяч долларов или заявляет, что кто-то проник в ее квартиру и украл колье, купленное за сто тысяч долларов, то расследование веду я. Я возглавляю отдел ВИФИ по выплате страховок в случае хищений. А это довольно сложное дело.

Пегги Касл поспешно кивнула, вся превратившись в слух.

– Сегодня утром Стелла мне позвонила. Понять всю необычность этого можно, лишь зная, что Стелла в своем воображении всегда преувеличивала мое положение на фирме. Насколько я помню, она впервые в жизни позвонила мне. Причем в рабочие часы.

Кимберли замолчал. Лицо Пегги оставалось непроницаемым.

– Она сказала, что хотела бы поговорить со мной по очень важному делу. И спросила, где мы можем встретиться. Я ответил, что буду рад увидеть ее в любое время и в любом месте. Но она настаивала на том, чтобы наша встреча выглядела случайной. Тогда я предложил «Королевский фазан». Это Стеллу устроило, и она обещала быть ровно в девять тридцать.

– Вы должны были встретиться здесь? – уточнила Пегги.

– Да. Я предложил заехать за ней домой, но она не захотела. Сказала, что находится в щекотливой ситуации, и нам лучше встретиться здесь. Предупредила, что если придет не одна, то я должен притвориться, будто мы встретились случайно. Стелла обещала быть здесь ровно в девять тридцать, вот почему я беспокоюсь.

– Я не знала, да, вероятно, и никто не знает, что вы друзья, – смущенно сказала Пегги.

– Здесь нет особого секрета, – успокоил ее Кимберли. – Стелла считала, что лучше об этом не распространяться. Видите ли, может, она и любит себя показать, но в ее душе очень строгая система ценностей, и она никогда не подводит друзей. Стелла по-настоящему хорошая девчонка. И чрезмерно чувствительна к разнице в нашем положении на фирме.

– Это вы устроили Стеллу к нам на работу? – поинтересовалась Пегги.

– Вовсе нет. Я не знаю, кто это сделал, – откровенно ответил он. – Просто однажды я столкнулся с ней в лифте. И она сказала, что работает на фирме уже две недели. Я тут же предложил ей пойти выпить. Но она отказалась. Сказала, что понимает, какое положение я занимаю на фирме, она же только начинает здесь свою карьеру. И тут же стала заверять, что никогда не поставит меня в неловкое положение. Вот почему она мне так нравится. Стелла всегда так естественна и открыта. Послушайте, мисс Касл, я очень волнуюсь. Хотел бы пойти к ней домой, чтобы удостовериться, что все в порядке. Мне кажется, нам было бы лучше пойти вместе.

– Может быть, она просто опаздывает и… – начала Пегги.

– Только не Стелла, – перебил Кимберли. – Она бы позвонила. Официант! Счет, пожалуйста.

Пегги не сказала ему, что еще не ужинала. Она просто согласно кивнула и улыбнулась ему ободряюще.

– Я с удовольствием составлю вам компанию, – сказала она. – Но вы говорили, что Стелла просила не заходить к ней домой.

– Действительно. Но, думаю, если мы пойдем вместе, все пройдет нормально. Но учтите, что бы вы ни узнали в результате, это не подлежит публикации. Пошли.

Снаружи дом, где жила Стелла Линн, выглядел вполне прилично. Внутри же – довольно убого. Почти механически Дон Кимберли вставил ключ во входную дверь, открыл ее, вместе с Пегги прошел к лифту и нажал кнопку пятого этажа.

– У вас есть ключ? – удивилась она.

– Не говорите глупостей, – рассердился он. – Это ключ от моего собственного дома. Эти наружные двери открываются любым ключом.

Пегги знала об этом. Однако успела отметить, что Дон Кимберли открывал дверь без малейшего колебания или заминки. Он вставил ключ в замок и уверенно повернул его. И дальше, в вестибюль, прошел без малейшей неуверенности.

Пегги раздумывала, действительно ли он впервые открывает эту дверь своим ключом. Она ругала себя за такие мысли, но они не выходили из головы…

Когда лифт с характерным лязгом остановился, Кимберли открыл дверь и, пропустив ее вперед, закрыл дверь за собой.

– Налево, квартира 519, – подсказал он.

Она повернула налево, и Кимберли, догнав ее, нажал кнопку звонка квартиры 519. Они слышали трели звонка. Однако в квартире царила полная тишина. Подождав несколько мгновений, Кимберли попробовал открыть дверь. Ручка повернулась легко, дверь отворилась, и Пегги, заглянув, увидела аккуратно прибранную и просто обставленную комнату.

– Кто-нибудь есть дома? – окликнул Кимберли.

Пегги схватила его за руку.

– В чем дело? – не понял он.

– Пальто на спинке стула, – прошептала девушка.

– Ну и что?

– По логике вещей, она должна была в нем выйти на улицу. Почему оно осталось здесь?

Пегги указала на вращающуюся дверь, ведущую, очевидно, в кухню. Ее голос срывался от возбуждения.

– Нужно убедиться, что Стеллы в квартире нет.

Кимберли толкнул вращающуюся дверь, и Пегги громко вскрикнула.

Сквозь полуоткрытую дверь она увидела девичью ногу в чулке. Рядом с раковиной валялась бутылка виски. Бокал выпал из неподвижных пальцев девушки, лежавшей на полу. Жидкость выплеснулась на линолеум. Она была одета в бюстгальтер без бретелек, пышную нижнюю юбку, чулки и туфли.

Кимберли внезапно рассмеялся.

– Стелла, – окликнул он девушку, – проснись! Ты опоздала на поезд!

Девушка не шевельнулась.

Пегги, наклонившись, отметила необычный цвет ее кожи. Быстро опустившись на колени, она схватила левую руку Стеллы и тут же бросила ее.

– Мертва, – в ужасе прошептала она. – Наверное, что-то с сердцем.

– Позвоните доктору! – крикнул Кимберли.

– Доктор здесь не поможет, – ответила Пегги. – Она умерла. Дотроньтесь до нее, и вы убедитесь в этом. Нам лучше… позвонить в полицию.

Кимберли заколебался.

– Что это у нее на ноге? – вдруг указал он.

Пегги взглянула на правую ногу девушки. К верхнему, плотному краю нейлонового чулка была прикреплена прекрасная брошь в форме бабочки. Она вся сияла бриллиантами, рубинами и изумрудами.

– Боже! – воскликнул Кимберли. – Откуда она у нее?

Пегги увидела, как побледнело его лицо.

– Вы что-нибудь слышали о краже драгоценностей Гаррисона? – спросил он. – Наша компания застраховала драгоценности Гаррисона. Нам предстоит выплатить страховку в размере двухсот пятидесяти тысяч долларов, а эта бабочка выглядит точно как знаменитая бабочка Гаррисона. Как, черт возьми, она могла оказаться у Стеллы?

Пегги отколола брошь и положила ее в свою сумочку.

– Не стоит отдавать ее полиции, – спокойно сказала она.

– Послушайте, – возразил Кимберли. – Так нельзя. Это вещественное доказательство. Не знаю пока чего. Только знаю, что так нельзя.

– Что сделано, то сделано, – твердо сказала Пегги.

– Но, послушайте, давайте вызовем доктора. Нам не обязательно здесь оставаться. Пусть доктор сделает все необходимое…

– Здесь нужно вмешательство полиции, – возразила Пегги. – Вы заметили пену у нее на губах? И еще. Я никак не могла понять, что это за запах. А сейчас я знаю.

– Какой еще запах?

– Горького миндаля. Цианистый калий. Вот откуда странный цвет ее кожи.

Дон Кимберли подозрительно прищурил глаза.

– Вы, кажется, прилично разбираетесь в самоубийствах.

– Да, – ответила Пегги. – Я работала в газете. Но раз уж мы влипли в это дело, надо осмотреться. Для самозащиты. Прежде всего давайте убедимся, что здесь нет других трупов.

Девушка быстро прошлась по квартире, фиксируя мельчайшие детали.

– Если это самоубийство, то, что вы делаете, – незаконно, – констатировал он.

– А если убийство? – вскинула голову Пегги.

– Тогда вдвойне незаконно, – так же спокойно предупредил Кимберли.

Девушка промолчала, но продолжала обходить комнату за комнатой. Руками в перчатках она изредка осторожно касалась отдельных предметов.

Вся квартира пропахла запахом виски. Возможно, из-за бокала, пролитого на кухне. Однако в ванной комнате этот запах чувствовался сильнее.

Пегги опустилась на колени, подобрала на кафельном полу осколок стекла, потом еще один. Затем осторожно положила их на прежнее место.

В спальне на постели лежало платье, которое Стелла собиралась надеть. Декольте, казалось, должно было достигнуть талии.

Разглядывая V-образный вырез платья, молодой человек тихонько присвистнул.

– Пегги, – произнес он, помолчав, легко и просто впервые назвав ее по имени, – кажется, наши дела плохи. Если это убийство – не понимаю, как оно произошло. И это меня особенно пугает.

– А если самоубийство? – спросила она.

– Тогда все пройдет тихо – несколько строчек на второй странице, максимум небольшая заметка. Старина Хелси не любит шума.

– Это вы мне говорите?

– Ну что ж, – продолжал он, – вы действительно считаете, что нужно обратиться в полицию? Может, просто позвоним доктору и уйдем?

– Хотите стать подозреваемым номер один в деле об убийстве? – с иронией спросила она.

– Боже, ни в коем случае! – поспешно воскликнул Кимберли.

– Подобные разговоры делают вас соучастником преступления. Вот телефон. Звоните в полицию, – приказала она.

Сотрудник страхового отдела все еще колебался.

– Так не хочется, чтобы нас втянули в это дело. Раз она мертва, мы уже ничего не можем сделать…

Пегги решительно подошла к телефону, набрала номер полиции. И почти немедленно услышала ответивший мужской бас.

– Моя фамилия Касл, – сказала она. – Хочу сообщить о смерти. Мы только что нашли труп при очень странных обстоятельствах…

– Где вы находитесь?

Пегги назвала адрес.

– Ждите на месте, – приказал голос. – Ничего не трогайте. Сейчас приедет наша машина. Я звоню диспетчеру.

Прибывшие полицейские были очень вежливы. Они выслушали короткий рассказ Кимберли, в котором не было ни слова о подозрениях Пегги об отравлении. Просто перечислялись факты: Стелла Линн была их приятельницей, они заглянули к ней на квартиру, обнаружили открытую дверь, вошли и на полу нашли ее тело. Они не знали точно, как поступают в подобных случаях, но сочли нужным связаться с полицией.

Полицейские огляделись, многозначительно кивая и бросая непонятные фразы. Потом один из них вызвал следователя из отдела по расследованию убийств.

Поколебавшись, Пегги спросила:

– Как вы думаете, отчего она умерла?

– Вы считаете, что это самоубийство? – последовал встречный вопрос.

Пегги ответила неуверенно:

– Мне все время кажется, может, это сердечный приступ?

– Может, она выглядела в последние дни подавленной?

– Я с ней мало знакома, – ответила Пегги. – Но мне она казалась вполне всем довольной. А вы заметили пену на ее губах и необычный цвет кожи?

Полицейский пожал плечами:

– Пока мы не делаем никаких выводов. Просто работаем, следуя принятым правилам, и записываем показания свидетелей.

Между тем время тянулось медленно и достаточно нудно. Какие-то люди постоянно приходили и уходили. Наконец появились сотрудники отдела по расследованию убийств: фотограф, который должен был сделать снимки трупа, и детектив, который тотчас же принялся подробно допрашивать Пегги и Кимберли.

Кимберли начал рассказывать первым. Поскольку никому не пришло в голову допросить их по отдельности, Пегги, выслушав общую версию Дона, и сама ограничилась кратким отчетом. Полицейские, по-видимому, решили, что у Пегги с Доном Кимберли было свидание. А после ужина они просто заглянули в квартиру Стеллы Линн потому, что были ее приятелями. Ведь Стелла Линн работала на той же фирме.

Дон Кимберли вез Пегги Касл домой на своей машине. Пегги надеялась, что он дополнительно что-либо объяснит. Но молодой человек был полностью погружен в свои мысли и управлял машиной почти механически. Так что Пегги пришлось самой попытаться возобновить разговор.

– Вы первым давали показания, – начала она. – Поэтому мне пришлось поддержать вас, хотя мы рассказали им далеко не все…

– Что вы имеете в виду? – не сразу откликнулся Кимберли.

– Полиция считает, что сегодня вечером у нас было свидание.

– Ну и что здесь плохого? Мы не можем им запретить так думать.

– Я вижу, мне придется обрисовать вам ситуацию, – с некоторым раздражением сказала Пегги. – Думаю, Стелла Линн была убита. И все это было тщательно спланировано. Хладнокровное, преднамеренное убийство, хитроумно задуманное и беспощадно исполненное. Уверена, полиция не замедлит это установить. И тогда они попросят вас рассказать обо всем еще раз, и поподробнее.

Кимберли сбросил скорость почти до черепашьей.

– Ну хорошо, – сказал он, – что в моей версии ложного? Мы с вами были в «Королевском фазане». Там вспомнили и заговорили о Стелле Линн. Решили ее навестить. Мы…

– Ваша версия ложна от начала до конца, – спокойно прервала его Пегги. – Прежде всего, кто-то знал о вашей поездке в «Королевский фазан» для встречи со Стеллой. Этот кто-то направил мне анонимное письмо. Далее. Поговорив с метрдотелем, полицейские выяснят, что я пришла в ресторан одна, воспользовавшись карточкой «Пресса». Узнают также, что вы появились в клубе гораздо позже.

Резко свернув к обочине, Кимберли заглушил мотор.

– Когда вы получили анонимку? – спросил он.

– С послеобеденной почтой.

– Куда вы дели это письмо?

– Я изорвала его на мелкие кусочки и выбросила в мусорную корзину.

– Сегодня Стеллы не было на работе, – задумчиво сказал он. – Позвонив в отдел кадров, она предупредила об этом. Около половины одиннадцатого Стелла позвонила мне. Поинтересовалась, какую сумму готова выплатить наша компания в качестве награды за возвращение драгоценностей Гаррисона.

– И что же вы ей ответили? – поинтересовалась Пегги.

– Ответил, что все зависит от того, с кем нам придется иметь дело. Вы знаете, каковы правила. Мы никогда не вознаграждаем вора. Иначе окажемся укрывателями имущества, украденного у нашего клиента. Но если человек сообщит нам юридически законные сведения и в результате застрахованное имущество будет возвращено, мы, конечно, с удовольствием оплатим эту услугу. И довольно щедро.

– Вы так ей и сказали? И что она?

– Стелла сообщила мне, что имеет сведения по делу Гаррисона, которые меня заинтересуют. Я сомневался. Сказал, что, как правило, вокруг таких крупных дел возникают сотни фальшивых свидетельств. Но Стелла заявила, что может показать вещественное доказательство. Я смогу убедиться, что речь идет о людях, которые знают, о чем говорят.

– Теперь понятно, откуда у нее та драгоценная бабочка, – сказала Пегги.

– И вы думаете, что это то самое доказательство?

– Сначала думала. Но теперь значение этой бабочки, по-моему, еще больше возрастает.

– Почему? – не понял молодой человек.

– Вы полагаете, что Стелла попала в опасность потому, что хотела сообщить вам что-то новое о драгоценностях Гаррисона. Допустим, что вы правы. Ее убили похитители драгоценностей. Но они никогда бы не оставили бриллиантовую бабочку на ее чулке! Да еще рубины, изумруды! Эта брошь стоит целое состояние.

Дон Кимберли задумался.

– Все говорит за то, что ее смерть никак не связана с делом Гаррисона, – продолжала Пегги. – Ее убил человек, просто стремившийся убрать ее с дороги. Это для него было главным. Поэтому бабочка его совсем не интересовала.

Молодой человек посмотрел на нее с нескрываемым уважением.

– Оказывается, в этой милой головке отличные мозги.

– Женщинам нужно совсем другое, – не без кокетства возразила она. – Когда мужчина делает комплименты женскому уму, это почти оскорбление. Женщина всегда предпочитает славу очаровательной кокетки репутации мыслителя. Однако давайте вернемся к сложившейся ситуации. Итак, Стелла позвонила вам сегодня утром, и вы предложили ей встречу в «Королевском фазане»?

– Верно. Надеюсь, вы не сомневаетесь в моих словах?

– Я сомневаюсь не в ваших словах, а в ваших выводах, – с нажимом сказала Пегги. – Если вы скажете, что два плюс три равно десяти, – продолжала она, – сомнение вызывает не ваш ответ, а его правильность. Вы можете верить, что два плюс три равно десяти, но все-таки ответ будет неверным.

– Очевидно, вы считаете, я что-то упустил, какую-то дополнительную пятерку, о которой ничего не знаю.

– Правильно, – подтвердила она.

– Что это за добавочная пятерка? Что я упустил? – недоумевал Кимберли.

– Анонимное письмо, – уверенно сказала Пегги. – Я получила его с послеобеденной почтой. Но на его почтовом штемпеле стояла отметка семнадцать тридцать вчерашнего дня. Если это вы предложили «Королевский фазан» как место вашей со Стеллой встречи, то кто мог знать об этом еще вчера? Кто знал, что вы со Стеллой будете там сегодня?

– Понятно. Тогда поехали в офис, – предложил он. – Возможно, в вашем кабинете еще не убирали. Мы найдем письмо, сложим разорванные кусочки и восстановим все, что было на почтовом штемпеле. Возможно, этот штемпель окажется искусной подделкой. Как вы догадались посмотреть на него?

– Дядя Бенедикт учил меня, что невозможно довести до конца ни одно дело, если не обращать внимания на детали.

– Кто такой этот дядя Бенедикт?

– Он в нашей семье «темная лошадка» и зарабатывает на жизнь… – Внезапно девушка замолчала. Она вдруг поняла, что не должна рассказывать Дону о своем дяде. На свете было не много людей, кому она могла бы рассказать о нем.

Кимберли записал их имена в регистрационный журнал. Затем попросил уборщика немедленно пройти вместе с ними в кабинет президента.

– Вы не знаете, там уже была уборка? – спросил он.

– Конечно, мы всегда начинаем с этажа руководства. Они обычно уходят ровно в пять часов. На других этажах еще задерживаются…

– Вы уверены, что кабинет Хелси уже убран? – переспросил Кимберли.

– Конечно. Я сам его убирал.

– И вы очистили мусорную корзину?

Уборщик кивнул.

– Мы должны просмотреть этот мусор, – решительно сказала Пегги. – В корзину попало нечто важное. Где мы можем его найти?

Когда лифт остановился, уборщик усмехнулся:

– Мусор из корзины уже превратился в дым.

– Вы сожгли его? – воскликнула Пегги.

– Конечно.

– А я думал, что мусор иногда вывозится, – разочарованно заметил Дон.

– Нет, с этим покончено, мы сжигаем его, – махнул рукой уборщик. – Все, что попадает в мусорные корзины, должно быть сожжено в этом же здании, – пояснил он. – Таков приказ мистера Хелси. Ничто не должно выходить за стены компании.

Дон и Пегги поспешили в кабинет президента страховой компании ВИФИ Хелси. В самом деле, здесь уже была произведена уборка. Квадратная красная мусорная корзина в кабинете Пегги Касл была абсолютно пуста. На дне лежал лишь квадратный кусок картона. И Пегги вытащила его в надежде, что обрывки письма могли завалиться под него.

Однако там ничего не было.

– Ну что ж, все ясно, – разочарованно сказал Кимберли.

– Подождите минутку, – возразила она. – У меня предчувствие. Этот уборщик выглядел как-то странно, когда говорил, что бумаги сожжены. Давайте спустимся вниз.

Уборщик, очевидно, ожидал их звонка, так как подал лифт немедленно.

– Вы закончили? – спросил он.

– Не совсем, – ответила Пегги. – Мы хотим спуститься в подвал, чтобы посмотреть, где сжигают бумаги.

– Там просто обычный мусоросжигатель. Мистер Хелси хотел, чтобы все бумаги сжигались в помещении фирмы, и…

– Я должна проверить, – настаивала Пегги. – Дело очень важное. Мистер Хелси ждет моего отчета завтра утром.

– Понятно.

Уборщик остановил лифт в подвале.

– Идите налево по коридору, – сказал он.

Пегги почти бегом бросилась вперед по коридору. Добежала до нескольких больших бельевых корзин, стоявших рядом с мусоросжигателем. Две корзины были почти полными…

– Что в них? – спросил Дон Кимберли.

– Остатки несожженного мусора, – растерялся уборщик.

– Вы, кажется, сказали нам, что сожгли весь мусор.

– Весь мусор из вашего кабинета, – нерешительно промямлил служащий компании.

– Откуда вы знаете, из какого кабинета этот мусор? – наступала на него Пегги.

Уборщик смущенно переминался с ноги на ногу.

– Мне кажется, что в этих двух корзинах мусор с нижних этажей…

Пегги кивнула Кимберли, затем вывалила мусор из обеих корзин на пол и начала его разгребать. Она отбрасывала в сторону конверты, циркулярные письма, газеты, обрывки бумаг – короче говоря, обычный канцелярский мусор, накапливающийся в любой конторе.

– Все целые бумаги можно не смотреть, – сказала она Кимберли. – То письмо я разорвала на мелкие кусочки. И все, что напечатано, нас тоже не интересует. Письмо было написано чернилами от руки.

Они складывали целые листы бумаги назад в корзины. Наконец остались только мелкие обрывки бумаги. И тут Пегги вскрикнула от радости.

– Вот частичка письма! – воскликнула она, держа в руке треугольный клочок бумаги.

– Тогда вот и другая часть письма, – указал ей еще на один обрывок Кимберли.

– А вот еще… – Пегги подобрала еще полоску бумаги.

Кимберли нашел четвертый фрагмент.

– На этом куске видна часть почтового штемпеля, – сказал он, складывая его вместе с другими обрывками. – Черт возьми, вы были правы. Почтовый штемпель поставлен вчера в семнадцать тридцать. Но уверяю вас, никто не знал…

Пегги многозначительно посмотрела на молодого человека и глазами указала на уборщика, который с любопытством следил за ними.

Кимберли, кивнув, молча продолжил поиски.

Наконец они закончили просмотр мусора. Всего удалось найти четыре клочка конверта и шесть обрывков письма.

– Думаю, что это все, – сказала Пегги. – Нужно вернуться в кабинет и сложить их вместе…

В кабинете с помощью прозрачной ленты найденные клочки письма были склеены. Пегги убедилась в отсутствии многих частей письма. Она также поняла, какой колоссальный интерес для полиции оно представляет.

Пегги отчетливо осознала, что автор анонимки сумел превратить Дона Кимберли в главного подозреваемого по делу об убийстве Стеллы Линн.

Объявится ли автор письма? В этом она сильно сомневалась. Но считала вполне возможным наличие еще одного письма. Раз одна анонимка была адресована ей, то может быть и другая – адресованная полиции.

Пегги также поняла, что, повторив фактически слово в слово короткий отчет Дона Кимберли о случившемся, она сама оказалась подозреваемой номер два. Если, конечно, полиция узнает, как все произошло на самом деле.

Пегги достаточно хорошо знала характер президента страховой компании мистера Хелси, поэтому отдавала себе отчет в том, что ее будущее зависит от того, насколько удачно удастся скрыть от полиции правду о происшедшем. По крайней мере, в данный момент. В свои пятьдесят шесть лет мистер Хелси гордился гвардейской выправкой, а его проницательные глаза нуждались в очках только во время чтения и игры в гольф. Шепотом передавались сплетни о его развеселых проделках. Во всяком случае, его старые дружки, которых он знал не один десяток лет и которым доверял, прекрасно знали, что «старина Хелси» совсем не промах. Ходили даже слухи, что в отдельных случаях он проявлял черты отчаянного сердцееда.

Именно эти черты расценивались как наиболее восхитительные участницами дискуссий в дамском туалете фирмы ВИФИ. И именно их труднее всего было чем-либо подтвердить. Старина Хелси был слишком опытен, чтобы попасть впросак. Он избегал ситуаций, где можно было получить резкий отказ. И если у него и были какие-либо любовные истории, то он их тщательно скрывал. Так что слухи, циркулировавшие на фирме, хотя и были упорными, но так и оставались слухами.

В девять тридцать Хелси стремительно вошел в офис, быстро, по-птичьи, кивнул.

– Доброе утро, мисс Касл, – буркнул он и проскочил в свой кабинет.

Через десять секунд он нажал кнопку звонка, вызывая мисс Касл.

Он весь был в этом. Приехав на час раньше, чтобы выяснить, что случилось прошлым вечером, он все же не мог заставить себя сказать: «Доброе утро, мисс Касл. Прошу вас в мой кабинет». Нет. Сначала он сам пройдет в свой кабинет, аккуратно положит шляпу на полку. Затем несколько секунд постоит перед зеркалом, поправляя волосы и галстук. Только после этого он усядется в большое вращающееся кресло за полированный ореховый стол и нажмет перламутровую кнопку звонка, вызывая к себе Пегги.

Прихватив блокнот, Пегги вошла в кабинет и уселась в кресло.

Хелси махнул рукой:

– Блокнот не нужен. Я просто хочу задать вам несколько вопросов.

Девушка взглянула на шефа так, словно не ожидала этого интервью последние десять часов.

– Вы были вместе с Кимберли вчера вечером?

Она кивнула.

– В газете помещена довольно неприятная статейка, – продолжал Хелси. – Мне бы не хотелось, чтобы название нашей компании упоминалось в связи с такими вещами. Сотрудник компании мертв. Тело находят двое других сотрудников. Есть подозрение, что это убийство. Реклама для компании не из лучших.

– Мне очень жаль, – тихо сказала Пегги.

Шеф откашлялся.

– Я знаю, что вы работали в газете до того, как поступили к нам.

– Недолго, и в маленькой газете, – подтвердила секретарша.

– У вас есть голова на плечах, – продолжал Хелси. – С сегодняшнего дня вы будете советником компании по связям с общественностью. Ваше первое задание – сделать все возможное, чтобы в газетах больше не появлялись подобные публикации. А секретаршу я найму другую. Ваше новое положение означает серьезное повышение зарплаты. И конечно, вы по-прежнему будете вести свою колонку в нашей многотиражке. Мне нравится ваш неформальный стиль, остроумие, с которым вы пересказываете местные сплетни, повышая в то же время самоуважение наших сотрудников.

Пегги сделала неопределенное движение.

– Нет, нет, не нужно меня благодарить, – сказал шеф. – Я даю вам испытательный срок. Посмотрим, насколько вам удастся прекратить дальнейшую шумиху вокруг смерти Стеллы Линн. А теперь расскажите мне, что же произошло прошлой ночью. И пожалуйста, поподробнее.

Хелси замолчал, разглядывая секретаршу поверх очков с таким видом, будто она лично виновна в смерти Стеллы Линн.

Пегги Касл рассказала ему об анонимном письме, посещении «Королевского фазана» и своей беседе с Доном Кимберли.

– Так, значит, вы не были вместе с Доном Кимберли? – спросил Хелси.

– Если вы имеете в виду свидание, то его не было.

– Но газеты пишут именно о свидании за ужином. И полиция повторяет то же самое.

– Это ошибка, – тихо сказала Пегги.

Хелси поджал губы.

– Раз уж они думают, что у вас с Доном Кимберли было свидание, после которого вы просто нанесли Стелле дружеский визит, мне кажется, лучше все так и оставить.

– Могу я спросить почему?

– Лучше не менять версию, которая появилась в прессе. Иначе вы окажетесь в неловком положении.

– Полицейские сами допустили ошибку, считая, что мы с Доном были вместе.

Хелси весь просиял.

– Так, значит, наша совесть чиста! Ну что ж, так и решим, что вы с Доном Кимберли назначили свидание в ресторане.

– Но эта версия не выдержит проверки, – возразила девушка. – Метрдотель знает, что мы пришли порознь. Знают и официанты.

Хелси нахмурился и, подумав, неохотно согласился.

– Ну ладно, кажется, вам действительно лучше сказать правду.

Пегги выжидала. Она еще ничего не сказала о драгоценной бабочке, которую сняла с чулка Стеллы.

Хелси сложил вместе кончики пальцев.

– Где остатки письма? – спросил он. – Давайте еще раз вместе поглядим на них.

Пегги принесла письмо.

– Вы уверены, что это остатки того самого конверта? – повертев обрывки конверта, спросил шеф.

– Да. Можете сами убедиться. Почерк тот же самый. Кроме того, во всей послеобеденной почте это было единственное письмо, написанное от руки.

Хелси задумчиво потрогал письмо.

– А как Кимберли объясняет появление этого письма? – резко спросил он.

– Никак. Ему нечего сказать.

Телефон на столе Хелси издал три пронзительных звонка.

Он поднял трубку:

– Да, Хелси слушает.

Несколько мгновений, нахмурившись, он внимательно слушал. Потом сказал:

– Соедините абонента, как обычно, с аппаратом мисс Касл. Да, понятно. Ну хорошо, я приму его. Да, приведите его в мой кабинет. – Шеф положил трубку и вновь поверх очков взглянул на Пегги. – Следователь Нельсон просит принять его. Вы его знаете?

Пегги Касл отрицательно покачала головой.

– Он хочет переговорить со мной. В приемной растерялись и позвонили мне по прямому телефону. Звонить он должен был через вас. Однако теперь уже поздно об этом говорить. Я не хочу никаких осложнений с полицией. Пожалуйста, встретьте его.

Пегги кивнула и направилась в приемную как раз в тот момент, когда секретарь открыл дверь посетителю.

Он был совершенно нетипичен. Ничем не напоминал полицейского, скорее походил на удачливого финансиста или брокера. Стройный, скромно одетый человек с мелодичным, приятным голосом.

– Фред Нельсон, – представился он. – Из главного полицейского управления.

В руках он держал бумажник, будто ожидал, что у него спросят документы. Нельсон предъявил золотой значок и дал Пегги визитную карточку с золотой эмблемой полиции в верхнем левом углу.

– Мистер Хелси ждет вас, – улыбнулась Пегги Касл.

– Вы его секретарша, мисс Касл?

Пегги ответила утвердительно.

– Я хотел бы поговорить с вами обоими, – сказал следователь. – Кажется, это вы с приятелем обнаружили тело.

– Я была с мистером Кимберли, – уточнила девушка.

Нельсон кивнул.

– Вы также хотите видеть и мистера Кимберли? – спросила она.

Следователь покачал головой.

– Только вас и мистера Хелси.

Пегги проводила его в кабинет Хелси.

Нельсон пожал Хелси руку и сказал:

– Я взял на себя смелость попросить вашу секретаршу остаться с нами, мистер Хелси.

Хелси улыбнулся.

– Отлично. Замечательно. Садитесь, пожалуйста. Мы готовы оказать вам посильную помощь. Случай весьма прискорбный. Терпеть не могу подобных неприятностей. Мы все здесь как одна большая семья. И поэтому так близко к сердцу приняли эту трагедию.

– Значит, вы были знакомы с мисс Линн? – спросил Нельсон.

Хелси спокойно разглядывал следователя поверх очков. Какие-то секунды он колебался, как бы выбирая форму ответа. Затем вежливо подтвердил.

– Знали ли вы мисс Линн до того, как она начала работать у вас?

– Как раз об этом я и собирался рассказать, – ответил Хелси.

– Хорошо, рассказывайте, – приготовился слушать следователь.

– Я знал мисс Линн до того, как она появилась в этом городе. Фактически она попросила меня о работе, и я ответил, что буду рад рекомендовать ее нашему начальнику отдела кадров. И при прочих равных условиях… – вы понимаете, мистер Нельсон?

Нельсон кивнул.

– При прочих равных условиях, – продолжал Хелси, – я был не против, чтобы ее взяли на работу. Конечно, исходя из размеров нашей фирмы, отдел кадров полностью отвечает за найм персонала. Они там знают все вакансии и необходимые для них требования. У них есть специальные тесты…

– Короче говоря, вы походатайствовали за нее перед отделом кадров, и Стелла Линн получила работу? – поставил точки над «i» следователь.

– Ну, вы несколько упрощаете дело…

Нельсон повернулся к Пегги.

– Стелла Линн в последнее время не казалась вам обеспокоенной, чем-то напуганной?

– Я не была с ней близко знакома, мистер Нельсон. Иногда, случайно встретившись, мы останавливались поболтать. Она всегда была в хорошем настроении. Мне кажется, она совсем не была похожа на кандидата в самоубийцы…

– Я и не думал о самоубийстве, – сказал следователь.

– Как правило, человек не думает о возможном убийстве.

– Я ничего не говорил об убийстве.

Президент компании прокашлялся.

– Тогда, может, вы скажете, о чем вы думали?

Нельсон посмотрел на Пегги Касл.

– О чем-то другом, – сказал он. – О чем-то, что могло беспокоить мисс Линн.

– Боже! – нетерпеливо воскликнула Пегги. – Я понимаю английский и уже не девочка. Вы хотите сказать, она была беременна?

Хелси облокотился на стол, подпер руками подбородок.

– Черт побери! – пробормотал он.

– Вы, кажется, расстроены? – спросил Нельсон.

– Мистер Хелси думает о добром имени фирмы, – объяснила Пегги. – О возможных неприятных, скандальных публикациях.

– Ах вот в чем дело, – сухо сказал Нельсон и повернулся к Пегги: – Расскажите все как было, мисс Касл. Начните с самого начала.

– Да тут почти нечего рассказывать. Мы с мистером Кимберли решили заглянуть к Стелле Линн и нашли ее на полу мертвой. Мы позвонили в полицию.

– Действительно, очень краткое заявление, – недовольно заметил Нельсон.

– Я не знаю, что еще сказать, – проговорила Пегги.

– Значит, вы не были близко знакомы со Стеллой Линн?

– Нет, не очень близко, – повторила девушка.

– Тогда почему же вдруг решили отправиться к ней домой? – прищурился следователь.

– Это предложил мистер Кимберли.

– А почему он вдруг захотел зайти к ней?

Пегги ответила:

– Мистер Кимберли не счел нужным объяснить мне это.

– Может быть, со мной он будет более откровенным, – сказал Нельсон.

– Возможно.

Следователь направился к двери.

– Я только хотел узнать, что вам известно о прошлом Стеллы Линн, – сказал он. – Сейчас я переговорю с Кимберли, а затем вернусь.

Не прощаясь, он вышел из комнаты.

Как только дверь за ним закрылась, Хелси поднял телефонную трубку.

– Человек по фамилии Нельсон выходит из моего кабинета, – сказал он секретарю. – Он хочет переговорить с Кимберли. Нужно сделать так, чтобы они не встретились, пока я сам не переговорю с Кимберли по телефону. И… что вы говорите? Ага, понятно… Ну что ж, тогда все в порядке.

Хелси положил трубку и, взглянув на Пегги, сказал:

– Так вот почему он не пригласил Кимберли на нашу беседу. Сегодня мистер Кимберли не вышел на работу. Кажется, никто не знает, где он находится. – Он сделал паузу, как бы обдумывая эту информацию. Затем добавил: – Конечно, это очень удачно, ибо дает ему какое-то время на размышление – вы ведь ничего не сказали следователю Нельсону о письме, мисс Касл. Почему?

– Потому что в версии Кимберли ничего не говорилось о письме, – ответила Пегги. – По словам Кимберли, Стелла Линн позвонила ему утром, около половины одиннадцатого, и сказала, что хочет с ним повидаться. Дон сам предложил встретиться в «Королевском фазане». Однако в письме, отправленном позавчера, уже сообщалось, что Кимберли и Стелла Линн собираются поужинать в «Королевском фазане».

Несколько секунд Хелси задумчиво смотрел на Пегги.

– Вы очень проницательны, мисс Касл.

Девушка даже порозовела от удовольствия:

– Благодарю вас.

– А теперь расскажите-ка мне, о чем вы думаете?

– Стол Стеллы Линн, – коротко бросила Пегги. – Нужно все из него изъять. Там наверняка ее личные вещи. Неплохо бы осмотреть их до прихода полиции. Никто же не сказал…

– Прекрасная идея! – воскликнул Хелси. – Делайте, что задумали, и будем считать, что я об этом ничего не знаю. Так будет лучше. К примеру, этот стол. Если вы найдете в нем дневник или что-то в этом роде – в общем, сами знаете, что делать. – Хелси многозначительно поглядел на нее поверх очков. – Я абсолютно уверен, что вы знаете, что делать.

Пегги поставила картонный ящик на стол Стеллы Линн и принялась копаться в нем. Она отлично понимала, что машинистки, сидевшие за соседними столами, не спускают с нее глаз, следят за каждым ее движением.

Пегги нашла старый журнал, пару удобных туфель для работы, бумажный пакет с несколькими парами чулок, счет на квартплату, миниатюрный фотоаппарат в футляре и полупустой пакет с салфетками.

Никакого дневника в столе не было. Но содержимое ящиков находилось в страшном беспорядке, будто кто-то впопыхах рылся здесь утром…

Пегги задумалась. Почему это Хелси решил, что в столе должен быть дневник? Она вывалила содержимое ящиков в картонную коробку, перевязала ее бечевкой и карандашом крупно написала сбоку: «Стелла Линн». Проделав все это на глазах у машинисток с целью произвести на них впечатление, Пегги унесла коробку в свой кабинет.

Закрыв за собой дверь, она извлекла из коробки фотоаппарат. Цифра «10» в круглом окошке на задней стенке аппарата указывала, что отснято девять кадров.

Пегги перемотала пленку, достала кассету и, чтобы уничтожить отпечатки пальцев, тщательно протерла камеру. Затем вложила камеру в футляр и сунула обратно в коробку. Проделав все это, Пегги направилась в кабинет Хелси.

Постучав в дверь и не услышав ответа, она нажала на ручку. Дверь тихо отворилась.

Президента страховой компании в кабинете не было.

Вернувшись в свою комнату, Пегги заметила листок бумаги, подложенный под ее блокнот. Это была записка, торопливо написанная рукой Хелси:

«Мисс Касл!

Сразу после вашего ухода я вспомнил об одном срочном деле. Я было совсем забыл о нем ввиду чрезвычайного происшествия, прервавшего нашу обычную утреннюю программу. Поскольку это дело большой важности и чрезвычайной конфиденциальности, я займусь им сам. Поэтому некоторое время буду отсутствовать. Я свяжусь с вами, как только освобожусь».

Записка была подписана инициалами президента.

– Кимберли и Хелси единодушны: похоже, они единомышленники, – прочитав послание, заключила Пегги Касл.

В разговоре с хозяйкой жилого дома, миссис Максвелл, Пегги постаралась употребить весь свой шарм.

– Надеюсь, вы не сочтете меня ужасно бестактной, миссис Максвелл. В этой жизни ведь приходится как-то устраиваться.

Миссис Максвелл еле заметно кивнула. Она изучала посетительницу прищуренными глазками, заплывшими жиром. У этой женщины были ярко– оранжевые волосы и чрезмерно нарумяненные щеки.

– Сейчас так трудно найти квартиру, – продолжала Пегги. – И конечно, я читала в газетах прискорбное сообщение о смерти Стеллы Линн. Поэтому знаю, что ее квартира освободилась и вы ее сдаете. Быть может, кто-то другой и не стал бы въезжать в эту квартиру из суеверных соображений. Но только не я. Поэтому и решила побыстрее обратиться к вам.

И опять в ответ еле заметный кивок хозяйки.

– Я довольно стеснена в средствах, – продолжала Пегги, – и не имею спонсора. Но мне удалось накопить пятьдесят долларов. И если эта квартира мне подойдет, то в компенсацию за причиненные вам неудобства я отдам вам эти деньги.

На этот раз хозяйский кивок был более ясно выраженным.

– Сейчас мои руки связаны, – тем не менее сказала она.

– В каком смысле? – не поняла Пегги.

– Я не могу показать вам квартиру, – пожала плечами миссис Максвелл.

– Но ведь у вас, наверное, есть ключ…

– Полиция опечатала обе двери, парадную и заднюю. Они ищут отпечатки пальцев…

– Отпечатки пальцев! – воскликнула Пегги. – Зачем они им?

– Не знаю. Они засыпали пудрой всю квартиру, запретили мне входить туда. Запечатали двери, их нельзя открыть, не сломав печати.

– Но вы же можете описать мне квартиру? – предложила Пегги.

– Конечно, – согласилась хозяйка дома.

– Доставляют ли сюда молоко?

– Да, к задней двери.

– А уборка мусора? – поинтересовалась Пегги.

– Есть два мусорных бака, – пояснила миссис Максвелл, – один для консервных банок и стекла, а другой – для всего остального. Мусор убирают ежедневно. Стекло и банки – дважды в неделю. Жильцы должны выносить отходы на первый этаж. Там у задней двери стоят мусорные баки.

– Квартира, кажется, на пятом этаже, – сказала Пегги. – Значит, придется спускаться на пять лестничных пролетов…

– Четыре, дорогая, – поправила ее хозяйка дома.

– Четыре пролета, только чтобы выбросить мусор? – с неудовольствием заметила Пегги.

– Что поделаешь, мы не держим мусорщика, – поджала губы миссис Максвелл.

– Можно взглянуть на заднюю лестницу?

– Конечно. В конце коридора. Смотрите сколько хотите, дорогая.

Всегда, когда возникали непредвиденные трудности, Пегги Касл обращалась за помощью к своему любимому дяде Бенедикту.

Бенедикт Касл прожил довольно колоритную жизнь. Одно из ранних воспоминаний детства Пегги – сладкий голос дяди, расписывающий невероятные достоинства божественного «Бальзама Бенедикта».

«…Не какой-то там химический состав, дамы и господа, который якобы укрепляет здоровье, а вместо этого подхлестывает изношенные органы, усталые мышцы, издерганные нервы, вызывая все большее напряжение, пока наконец весь организм не потерпит крушение. Нет, это тонизирующее средство, дамы и господа, оно помогает матери-природе обновить изношенные органы, регенерировать клетки, укрепить мышцы и очистить кровь. Ну, кто первый купит бутылочку Б.Б.Б? Сегодня она предлагается не за обычную цену в десять долларов, не за полцены в пять долларов, не за специальную рекламную цену в два с половиной доллара, а за баснословно низкую цену в один доллар! Только один доллар за обновленное, здоровое тело!»

Это было двадцать лет назад. Пегги осиротела в четыре года. Она была слишком мала, чтобы осознать трагедию, лишившую ее отца и матери. Ее воспитали, как собственную дочь, дядя Бенедикт и тетя Марта.

Время торговли патентованными лекарствами давно уже прошло. Но дядя Бенедикт любил вспоминать образцы устной рекламы, которыми он славился в молодые годы. С их помощью он объехал всю страну и жил, как он выражался, за счет простаков.

В то время еще не были приняты строгие законы против уличной торговли, об охране прав потребителей и всеобщем подоходном налоге.

Дядя Бенедикт был счастливым обладателем фургона и упряжки лошадей. Днем фургон служил ему домом и лабораторией. Вечерами же превращался в сцену, на которой его ловкие пальцы творили чудеса, а язык волшебника вызывал водопад серебряных монет. И эти деньги безраздельно принадлежали только ему, без всякого подоходного налога.

О размерах доходов дяди Бенедикта никто не знал. Он ехал куда хотел, делал что хотел и тратил деньги как хотел. Когда торговля патентованными лекарствами постепенно замерла, открылись другие, еще более прибыльные возможности. Настала эра спекуляции акциями дутых горнодобывающих и нефтяных компаний. Постепенно дядя Бенедикт прибился к шайке умных мошенников, где был известен под кличкой Соня. Не родился на свет другой человек, который мог бы столь убедительно изображать спящего, в то время как его острый как бритва ум разрабатывал очередной план чистки карманов простаков. Любимым местом «работы» Сони был вагон-ресторан трансконтинентального поезда. Бывало, сидел он за столиком, потягивая пиво, как вдруг голова его склонялась на грудь, и тут же раздавалось явственное похрапывание. Сидевшие рядом пассажиры обычно обсуждали свои дела достаточно подробно, так что дядя Бенедикт имел возможность выбрать самый выгодный подход к ним. И тогда, все прикинув, он конвульсивно вздрагивал, громко всхрапывал и просыпался с паническим выражением лица. Дядя как бы боялся, что окружающие заметили его слабость. А в это время весь вагон буквально покатывался со смеху. После этого спектакля дядя Бенедикт чувствовал себя как дома.

Однако около десяти лет назад приступами боли заявил о себе артрит. Длинные, изящные пальцы дяди Бенедикта постепенно стали терять былую подвижность, распухли в суставах. А ведь эти самые пальцы еще совсем недавно так убедительно, с таким неподражаемым искусством сдавали карты из-под низа колоды или очищали чужие карманы! Бумажник сначала вынимался, его содержимое внимательно изучалось, затем он возвращался на свое место. Причем «фраер» даже не подозревал, что с ним «работают».

И вот теперь, прикованный к креслу-каталке, дядя Бенедикт мирно проводил в дремоте остаток своей жизни. Однако мозг его был активен, как и прежде. И даже его жена Марта не могла определить, была ли эта дремота неподдельным сном или тренировкой, чтобы не утратить прежней сноровки.

Те, кто знал дядю Бенедикта, уже не могли его забыть. Друзья просто боготворили его. А в полиции зарегистрировано целых три случая, когда обманутые им клиенты отказывались поддержать обвинение против него. При этом они публично заявляли, что ценят свое короткое знакомство с этим человеком гораздо выше, чем деньги, которые потеряли.

Одна из его жертв даже поместила в газете объявление: «Дорогой Бенедикт, вернись, я все прощу. Мы все тебя любим гораздо больше пропавших денег».

Даже Марта не знала, насколько обширна сеть связей дяди Бенедикта. Обладая фотографической памятью на имена, лица и телефонные номера, дядя не вел никаких записей. Время от времени он просыпался оттого, что окружающим казалось крепким сном, и торопливо направлялся в кресле-каталке к телефону. Он быстро набирал номер и давал кому-то какие-то загадочные инструкции. Временами его посещали мужчины, для которых малейшее замечание дяди Бенедикта было законом. Они осторожно, стараясь не причинить боли, пожимали его распухшие пальцы. А удалившись, оставляли после себя конверты, в которых лежали свежие зеленые купюры.

Конверты выбрасывались в мусорную корзину, а доллары перекочевывали в карман дяди Бенедикта.

– Подоходный налог! – фыркал он, когда тетя Марта спрашивала его, как идут дела. – Ты же не платишь подоходный налог за подарки. Они отдают мне эти деньги по доброй воле. – И дальше таких объяснений разговоры с ним не продвигались.

Только однажды дядя разговорился.

– Я показал человеку, как сделать деньги, – объяснил он Марте. – Сначала я разработал схему. Затем выбрал человека, который сможет ее осуществить. Когда план сработал, он прислал мне в благодарность подарок. Никто же не платит подоходный налог с подарков. Я даже эти деньги не сосчитал. Дареному коню в зубы не смотрят…

На звонок Пегги дверь открыла тетя Марта.

– Здравствуй, Пегги! Как поживаешь?

– Я увязла по горло, – ответила Пегги.

– В газетах писали, что ты обнаружила тело девушки, умершей от яда. Это правда? – перво-наперво спросила тетя.

Пегги ответила утвердительно.

– Боже, что это мы разболтались на пороге. Проходи в дом…

Долгие годы тетя Марта была «помощницей» дяди. Ее «помощь» заключалась в том, что она носила черные колготки «в облипку», юбку, едва прикрывавшую бедра, огромное декольте и обворожительно улыбалась.

Когда дядя Бенедикт решал, что настал момент сделать несколько быстрых, незаметных для аудитории пассов рукой, Марта «неожиданно» начинала покачивать бедрами. Затем ее застывшая улыбка становилась все более лучезарной, а ритм вращения бедер делался просто бешеным. «В результате, – говаривал дядя Бенедикт, – трюк мне удавался. Но к тому времени, когда я завершал его, половина аудитории теряла к моим действиям всякий интерес. Люди уже не сводили глаз с бедер Марты».

– Ну, как наш старый боец? – спросила Пегги у тети.

– Кажется, крепко спит или обдумывает новую схему, – ответила Марта, заглянув в гостиную. – У него никогда не поймешь.

Соня сидел в своем кресле. Опустив голову на грудь, он тихонько похрапывал. Вдруг Бенедикт резко выпрямился и, громко всхрапнув, очнулся. И тут увидел Пегги.

Он смущенно спросил:

– Боже мой, Пегги! Ты давно здесь?

По точности исполнения трюка Пегги поняла, что Соня просто тренировался.

– Дядя Бенедикт, я по горло увязла в проблемах, – пожаловалась племянница.

– Не знал, что на свете столько проблем, – неопределенно ответил он.

– Я утаила сведения от полиции, – пояснила Пегги.

– Ну и правильно! Нельзя же им выбалтывать все, что знаешь! – одобрил Соня.

Дядя внимательно выслушал рассказ племянницы.

– Ну и чего же ты хочешь? – спросил он, когда она закончила.

– В мусорном ящике квартиры 519 находятся осколки бутылки из-под виски. Я хочу, чтобы их достали оттуда, прежде чем мусор заберут уборщики. Нужно их проверить на отпечатки пальцев. И если на осколках есть отпечатки, то их нужно сфотографировать и сохранить. В дальнейшем они могут послужить в суде вещественными доказательствами.

– Что нужно еще? – спросил дядя.

– Твоя аморальная поддержка, – улыбнулась племянница.

Дядя Бенедикт подъехал на своем кресле к телефону. Набрав номер, немного подождал и спросил:

– Джордж? – И тут же назвал адрес дома, в котором жила Стелла Линн. – В мусорном ящике квартиры 519 найдешь разбитую бутылку из-под виски. Ее нужно достать оттуда и проверить на отпечатки пальцев, – пояснил Соня собеседнику. – Затем зафиксировать отпечатки так, чтобы они сохранились надолго. Их надо также сфотографировать. Лучше взять кого-нибудь с собой в качестве свидетеля, – советовал он. – На случай, если придется идентифицировать бутылку. Ведь для полиции твоя репутация не из лучших… А это кто такой? – поинтересовался Соня. – Да, пожалуй, он подойдет… Если кто-нибудь попытается вам помешать, предъяви удостоверение санитарного инспектора, устрой скандал по поводу нарушения санитарных инструкций… Нужно заставить их защищаться… Когда все закончишь, позвони. Будь здоров.

Дядя Бенедикт повесил трубку и повернулся к Пегги:

– Дело сделано. Если понадобится что-то еще, дай мне знать.

Затем глаза его закрылись и голова снова упала на грудь…

Пегги огляделась и, тщательно проверив, нет ли за ней слежки, вошла в фотолабораторию за снимками, которые оставила там проявить.

Уже в собственной квартире девушка изучила все девять карточек и была крайне разочарована. На одном снимке, сделанном на пляже, красовался симпатичный молодой человек в тесных плавках. Он отличался волнистыми светлыми волосами, привлекательной улыбкой и великолепной мускулатурой. Но Пегги он был незнаком. Еще был снимок автомашины, припаркованной рядом с пляжем. И две фотографии Стеллы Линн в купальнике, которые забраковал бы любой цензор. Купальник был сшит не более чем из трех носовых платков, расположенных так, чтобы продемонстрировать все достоинства ее фигуры. В таком костюме явно нечего было делать в воде…

Еще была фотография молодого человека, вытаскивающего два чемодана из багажника автомобиля. На заднем плане этого снимка виднелся ряд маленьких пляжных домиков с гаражами.

Пегги поискала взглядом номер машины. К сожалению, его заслонял молодой человек. Видны были только три цифры – 861.

Пегги изучила снимок припаркованной у пляжа машины. Здесь ее номер тоже не был виден. Автомобиль сфотографировали сбоку. Была еще фотокарточка пикника на пляже. На ней широкоплечий, с тонкой талией молодой человек сидел, скрестив ноги, на песке.

Зазвонил телефон. Пегги сняла трубку.

– Слава богу, я поймал вас, Пегги, – услышала она голос Дона Кимберли.

– В чем дело?

– Утром, придя на работу, я узнал, что мною интересуется полицейский следователь, – сказал Дон. – Я решил, что, прежде чем говорить с кем бы то ни было, нужно побольше узнать об этом письме. Поэтому я на время скрылся. Но от вас я не хочу скрываться, чтобы вы не думали, что я оставил вас в беде. Поэтому пытаюсь связаться с вами весь день…

Девушка почувствовала огромное облегчение.

– Отлично, Дон, – сказала Пегги. – Я рада, что вы подумали обо мне. Где вы сейчас?

– В телефонной будке, – ответил он.

– Насколько я понимаю, вы увлекаетесь фотографией? – спросила Пегги.

– Да, я неплохо в этом разбираюсь, – подтвердил Кимберли.

– Надо увеличить некоторые снимки из тех, что есть у меня.

– Откуда они у вас? – удивился молодой человек.

Пегги промолчала.

– Ах вот как, понятно, – проговорил Кимберли.

– Сколько времени это займет? – поинтересовалась девушка.

– А сколько нужно сделать кадров?

– Девять. Но, мне кажется, что только два или три из них представляют интерес.

– Ну, это не проблема, – сказал Кимберли. – Можно сделать любое увеличение, даже увеличить только часть кадра. Кстати, не пойти ли нам потом куда-нибудь поужинать? Увеличенные снимки к нашему возвращению уже высохнут, и мы сможем как следует их рассмотреть.

– И вы сумеете все это сделать сами? – удивилась девушка.

– Конечно. У меня есть для этого вся техника. Я заеду за вами.

– Хорошо, но мне необходимо полчаса, чтобы принять душ и переодеться.

– Я буду у вас ровно через тридцать минут, – заключил он.

Пегги повесила трубку и заторопилась в душ. Ее охватило какое-то непонятное чувство восторга от того, что Дон не оставил ее один на один с неприятными проблемами.

Дон Кимберли водил Пегги по своей квартире, с гордостью показывая фотографии, висевшие на стенах.

– Это все ваши снимки? – поинтересовалась она.

– Все до единого, – с гордостью ответил он. – Мне кажется, что в этих облаках есть что-то трагичное. Видите, как много здесь снимков грозовых туч и штормовых волн в океане? Конечно, драматический эффект этих снимков можно удвоить, если пользоваться красным фильтром. Но и без того в них есть какая-то мощь, борьба естественных природных сил.

– Потрясающе, – восхищенно откликнулась Пегги. – Они выглядят так натурально! Символизируют жизнь.

– Рад, что вам понравилось. Хотите взглянуть на мою фотолабораторию? – предложил Кимберли.

– Конечно, – согласилась Пегги. Но сначала давайте посмотрим на эти снимки.

Она передала ему конверт. Отложив снимки в сторону, молодой человек принялся изучать негативы.

– Стелла пользовалась дорогой камерой, – отметил он.

– Почему вы так думаете?

– Это легко определяется по негативам, – объяснил Дон. – Они очень резкие. Значит, у фотоаппарата хорошая наводка на резкость и мощная оптика. Всегда целесообразнее смотреть негативы, а не отпечатки. По негативам все сразу становится ясно. Дешевая оптика часто дает черный цвет, который хорошо выглядит на отпечатках. Но при большом увеличении снимки получаются расплывчатыми. Мы увеличим фотографии прямо сейчас, – добавил он.

– А где же лаборатория? – спросила Пегги.

Он рассмеялся.

– У меня холостяцкая квартира. Рядом с кухней был большой чулан. Я провел туда воду, изолировал от света, и получилась фотолаборатория. Пойдемте, покажу мои владения.

Войдя в лабораторию, он показал Пегги два фотоувеличителя. В одном из них был использован так называемый «холодный свет». Во втором для обеспечения резкости применялись конденсоры.

Кимберли налил химические составы в кюветы из нержавеющей стали.

– Сейчас мы быстренько увеличим эти снимки, – проговорил Дон. – Но о чем, однако, вы так задумались, Пегги?

– Мне очень хочется задать вам один вопрос, – откровенно сказала девушка. – Хотя он меня вовсе и не касается.

– Что за вопрос?

– Вы знали, что Стелла в положении?

Кимберли кивнул.

– Значит, вы, – заметила она. – Это вы…

– Вы хотите спросить, не я ли виновник? – последовал прямой вопрос.

Пегги в свою очередь кивнула.

– Нет. Я давно знаю Стеллу, – добавил он, немного помолчав. – Она работала официанткой в кафетерии, когда мы познакомились. Всегда была добродушной и приветливой. Несколько раз мы встречались. А потом я случайно оказался в жюри конкурса по выбору королевы красоты на местном празднике. И тут в толпе претенденток в купальных костюмах я с удивлением обнаружил Стеллу. Должен сказать, – продолжал он, – что наше прежнее знакомство вряд ли повлияло на мой выбор. Во всяком случае, я проголосовал за нее, как и двое других судей. Так три года назад Стелла Линн стала королевой красоты. С тех пор она изрядно прибавила в весе. Но в то время у нее была потрясающая фигура…

– Продолжайте, – сказала Пегги. – Если, конечно, хотите.

– Да. Я хочу, чтобы вы знали, как обстоят дела. Стелла позвонила мне, чтобы поблагодарить за поддержку. А я поздравил ее с заслуженным титулом. Потом на какое-то время я потерял ее из виду. Затем она снова позвонила мне. Сказала, что хотела бы выбраться из нашего маленького городка и переехать в большой город. Мне показалось, что кто-то разбил ее сердце.

– Мне хотелось услышать именно об этом, – честно сказала Пегги.

– Почему? – поинтересовался Дон Кимберли.

– Пытаюсь представить себе, как жила Стелла.

– Честно говоря, – продолжал Дон, – я все же мало знаю о ее прошлом. Вы мне верите?

– Конечно.

– А кое-кто нет, – сказал он задумчиво. – Однако вернемся к вашему вопросу. У Стеллы была любовная связь. Я точно не знаю, с кем, но, кажется, это был никчемный человек. Стелла хотела уехать из города. Она была в тяжелом финансовом положении. И вообще сильно переживала. Мне пришлось одолжить ей денег, чтобы она смогла расплатиться с долгами в Коффервиле и найти работу на новом месте. Я и понятия не имел, что она работает в нашей компании. Как вдруг случайно встретил ее там.

– Хелси дал ей работу, – объяснила Пегги.

– Я знаю. Хелси был знаком с ее отцом в Коффервиле. Он умер пять лет назад, но Хелси знал и любил его.

– А ее он тоже знал? – поинтересовалась Пегги.

– Наверное.

– И насколько близко?

– Не знаю, – пожал плечами Кимберли. – Стелла никогда не рассказывала о своих друзьях. Я пытался связаться с Хелси, но он исчез.

– Знаю. А тот долг – она вернула его вам? Ей ведь была нужна крупная сумма. Вы ей дали чек?

Кимберли подтвердил.

– Но, наверное, она возвращала вам долг частями и наличными?

Дон кивнул.

– Значит, Стелла ничем не могла подтвердить, что полностью рассчиталась?

– Вы что, предполагаете, что я мог бы заставить ее платить дважды?! – возмущенно воскликнул молодой человек.

– Думаю, как на это посмотрит полиция, – ответила она. – Банки держат микрофильмы копий чеков, проходящих через их руки.

– Я знаю, – лаконично ответил он. И Пегги отметила беспокойство в его тоне.

Резкий, требовательный звонок в дверь прервал их беседу.

Кимберли с тревогой посмотрел на нее.

– Я надеялся, что мы сможем обговорить эту неприятную историю прежде, чем… А теперь придется открыть дверь, Пегги. Тем более что вы здесь.

Они вместе вышли из фотолаборатории, и Дон открыл входную дверь.

У двери стояли следователь Фред Нельсон и какая-то молодая женщина.

– Привет, Кимберли, – непринужденно бросил Нельсон. – Это Френсис Бушнелл. На всякий случай, чтобы вы знали.

Дон Кимберли, не приглашая их войти, сделал общий поклон.

– Это миссис Бушнелл, – повторил Нельсон. – Нам надо поговорить, Кимберли. – И он прошел мимо Дона. – Ах вот как, значит, здесь собралась вся банда, – увидев Пегги, сказал он. – Садитесь, друзья.

– Раз уж вы взяли на себя функции хозяина, – холодно процедил Кимберли, – может, тогда вы и нальете всем выпить?

– Попрошу без фамильярностей, – резко ответил Нельсон. – Я здесь по делу и ненадолго. Миссис Бушнелл была близкой подругой Стеллы Линн. Она с мужем и Стелла со своим приятелем частенько вчетвером проводили время. Расскажите об этих встречах, Френсис.

Френсис Бушнелл явно чувствовала себя неловко.

– Давайте, давайте, – подбодрил ее Нельсон. – Выскажите все, что накопилось. Не стесняйтесь. Возможно, это поможет нам разобраться в нашем деле.

– Ну, что сказать, – начала миссис Бушнелл и замолчала, откашливаясь. Она словно бы не решалась продолжать. – Пит, мой муж. Стелла и Билл Эверетт…

– Кто такой Билл Эверетт? – прервал ее Нельсон.

– Приятель Стеллы, – пояснила женщина.

– Когда это было?

– Когда она жила в Коффервиле и работала в кафетерии кассиршей.

– Все ясно, продолжайте, – бросил следователь.

– Пит, я, Стелла и Билл часто вместе проводили уик-энды. Мы были очень дружны. Мы с Питом поженились. Я очень хорошо знала Стеллу…

– Что вы можете сказать об этом парне, Билле? – перебил ее Нельсон.

– Мы в нем быстро разочаровались. Кажется, он попал в какую-то крупную неприятность. Я знаю, что Стелла очень переживала. Видимо, была сильно им увлечена.

– Когда все это было? – осведомился следователь.

– Около двух лет назад.

– И что потом?

– Мы с Питом поженились и приехали сюда. Потом приехала сюда и Стелла. Нашла нас. Мы продолжали дружить.

– Когда в последний раз вы видели ее?

– Вчера вечером. В баре на Пятой авеню.

– Это была случайная встреча или там было назначено свидание?

– Мы часто встречались именно там, – ответила миссис Бушнелл. – Многие девушки, работающие в офисах, заходят туда поболтать и выпить коктейль. Так вот, вчера вечером я встретила Стеллу там. Мы говорили о разных пустяках. Я предложила ей поужинать со мной. Но она отказалась: у нее была назначена встреча с прекрасным принцем, который поведет ее в ночной клуб. Там она собиралась рассказать ему потрясающую новость.

– Она назвала его имя? Кто он? – спросил Фред Нельсон.

– Дон Кимберли, – четко произнесла миссис Бушнелл.

– И она собиралась сказать, что он скоро станет отцом? – захотел уточнить следователь.

– Она упомянула только, что сообщит ему какую-то колоссальную новость, – повторила женщина.

Нельсон повернулся к Кимберли.

– Я подумал, что эти сведения заинтересуют вас, – сказал он. – Учитывая рассказ миссис Бушнелл, хочу произвести здесь обыск. Если, конечно, вы не возражаете. В случае возражений я достану ордер на обыск и все равно произведу его.

– Понятно, – мрачно сказал Кимберли. – Проверенная полицейская система. Если не можешь найти истинного виновника, постарайся повесить преступление на первого попавшегося.

– Кто сказал, что на вас пытаются что-то повесить? – раздраженно бросил полицейский.

– Вас вполне можно так понять, – взорвался Кимберли. – Начинайте ваш обыск. Я буду все время рядом, чтобы вы не вздумали что-нибудь подбросить.

– Ну вот и чудесно, – сказал Нельсон.

Он встал, прошелся по гостиной, затем указал на дверь.

– Что там? – спросил он.

– Спальня, – коротко ответил Кимберли.

Нельсон вошел в спальню, остальные последовали за ним. Он огляделся, открыл платяной шкаф, тщательно изучил одежду, заглянул в ванную комнату, уделив особое внимание пузырькам в аптечке.

Затем следователь прошел на кухню. Указав на другую дверь, спросил:

– А что здесь?

– Фотолаборатория, – неохотно ответил Дон.

Нельсон вошел в нее. Остальные остались в дверном проеме.

– Здесь горит красный свет. Вы собирались что-то делать? – спросил он.

– Хотел увеличить несколько фотоснимков.

– Дон объяснял мне технологию этого дела, – добавила Пегги.

– Понятно, – сказал Нельсон тоном человека, думающего о чем-то постороннем. Он начал открывать разные бутылки, стоявшие на полках, и нюхать их содержимое. – Я сам занимаюсь фотографией, – пояснил полицейский следователь, – но такого роскошного оборудования не могу себе позволить. Великолепный увеличитель! Вы предпочитаете конденсоры «холодному свету»?

Кимберли не ответил.

Насвистывая какую-то мелодию, Нельсон расхаживал по фотолаборатории. Он внимательно разглядывал бутылки, изучал этикетки на них, неоднократно нюхая содержимое.

Внезапно следователь остановился.

– Черт возьми, а это что такое? – спросил он.

– Бромистый калий. Если занимаетесь фотографией, то должны знать, – язвительно пояснил Дон.

– Не похоже. Бромистый калий состоит из больших кристаллов. А это – вы только понюхайте, – протянул бутылку Фред Нельсон.

– Не чувствую никакого запаха, – ответил Кимберли.

– Запах есть. Понюхайте, – настаивал полицейский. – Но не особенно усердствуйте. А то придется пожалеть об этом.

Кимберли осторожно понюхал и удивленно посмотрел на следователя.

– Вот это да! – воскликнул он. – Это запах… Пахнет, как…

– Правильно, – согласился Нельсон. – Пахнет, как цианистый калий. Потому что это и есть цианистый калий.

Резким движением он поставил бутылку на место.

– Запрещаю прикасаться к этой бутылке, – тоном приказа сказал он. – Мы обработаем ее на предмет отпечатков пальцев. Мои отпечатки остались только вокруг горлышка бутылки. А теперь прошу прощения, мистер Дон Кимберли, но вы арестованы по подозрению в убийстве Стеллы Линн.

В такси по дороге к дяде Бенедикту Пегги изучала похищенные фотоснимки. Пыталась разглядеть затененные детали. Арест Дона Кимберли явился для нее страшным ударом. А заявление миссис Бушнелл произвело впечатление разорвавшейся бомбы.

Пегги слепо верила Дону Кимберли. Но ей удастся освободить его из-под ареста, только откопав новые и убедительные доказательства его невиновности. И если ничего придумать не удастся, то утренние газеты похоронят все ее надежды, связанные с новой работой. Пегги надеялась, что дядя Бенедикт сумеет обнаружить отпечатки чьих-то пальцев на той разбитой бутылке виски.

Сценка на пляже, заключила Пегги, была пикником с двумя участниками – только Стелла Линн и молодой человек в плавках, изображенный на снимке. Он же сделал пару снимков Стеллы. Костюм на Стелле, вернее почти полное его отсутствие, совершенно не подходил для общественного пляжа. Так что снимки, очевидно, были сделаны в каком-то укромном уголке. Были ли они сделаны раньше остальных снимков? Или после них?

Ряды маленьких одинаковых домиков говорили о том, – что это был мотель. Очевидно, где-то на побережье.

Такси остановилось у дома дяди Бенедикта.

– Подождите меня, – сказала она водителю и взбежала по ступенькам.

Дверь открыла тетя Марта.

– Ради бога, Пегги! Откуда такое нетерпение? Ты позвонила целых три раза, пока я складывала вязанье. Что стряслось?

– Ничего. Где дядя?

– На месте. Проходи. – Тетя Марта пропустила Пегги вперед.

Пегги приблизилась к креслу и поцеловала дядюшку в лоб.

– Что случилось? – пробурчал Бенедикт.

– Ничего особенного. Просто захотела узнать, как обстоят дела с той разбитой бутылкой и…

– Черт возьми, Пегги, – раздраженно сказал он. – Разве я так учил тебя врать?

– Ну и что же я сделала неправильно? – спросила она.

– Все. Никогда не говори быстро, если врешь. А то создается впечатление, что ты повторяешь вызубренный урок, – наставлял Пегги дядя Бенедикт. – Противник не должен подозревать, что слышит отрепетированную речь. Когда врешь, нужно быть совершенно раскованной, без напряжения в голосе. Предложения должны быть короткими. Нельзя перемежать свою ложь никакими объяснениями. Рядовой лжец попадается как раз на этом. Он переходит к обороне в середине самой убедительной части своей лжи. А теперь, – заключил Бенедикт Касл, – садись и расскажи мне, что так на тебя подействовало. Если можешь, говори правду. Если не можешь, придумай такую ложь, чтобы я гордился тобой. Итак, в чем дело?

– Они арестовали Дона Кимберли за убийство Стеллы, – ответила Пегги.

– На каком основании?

– Вся сложность в том, – продолжала она, – что полицейские нашли бутылку с цианистым калием среди его фотографических растворов. Прямо над раковиной, в его лаборатории.

Откинув назад седую голову, дядя Бенедикт оглушительно захохотал.

– Не вижу ничего смешного, – обиделась племянница.

– Дон выглядит просто круглым идиотом. Вот и все. У него же там целая фотолаборатория. С раковиной, водопроводом и другими причиндалами. Ведь правда?

– Конечно, – подтвердила Пегги.

– Ну и сколько, по их мнению, еще людей он собирается убить цианистым калием?

– Что ты хочешь сказать? – не поняла девушка.

– Предположим, он убил Стеллу. Попал прямо в яблочко, – прекратив смеяться, пояснил дядя. – То есть сделал все, что хотел. В таком случае яд ему больше не нужен. Он просто вылил бы его остатки в раковину! Нет, нет. Кто-то подбросил ему яд, – с уверенностью продолжал он. – Странно, что полицейские не подумали об этом. Может, и подумали. А может, они хотят, чтобы он повесился от горя.

Дядюшкины рассуждения показались Пегги логичными. Настроение ее улучшилось. Девушка разложила перед ним снимки. Глаза Бенедикта загорелись.

– Симпатичная девчушка, – сказал он, рассматривая фото Стеллы в купальнике. – Очень симпатичная.

Тетя Марта, которая в это время готовила для Пегги чай, снисходительно хмыкнула:

– Послушать его, так прямо донжуан.

– Казанова, Казанова, – раздраженно поправил ее дядя Бенедикт. – Что это за фотографии, Пегги?

– А ты что можешь сказать о них? – в свою очередь спросила Пегги.

Он внимательно рассмотрел снимки.

– Это мотель, в котором они провели субботу, – уверенно констатировал он.

– Кто там был?

– Девушка в купальнике и этот парень.

– Дядя Бенедикт, не надо говорить того, чего не знаешь. Ты же не можешь знать, останавливались ли они в мотеле. Не можешь также знать, что это была суббота.

– Значит, не могу? – Он усмехнулся. – Эти факты выпирают так же отчетливо, как нос на твоем лице. Вот этот снимок был сделан на пляже воскресным утром. Та же машина вот здесь, на другой фотографии; все просто как дважды два.

– Твои умозаключения поспешны и несправедливы по отношению к Стелле.

– Я гораздо скромнее следователя, разболтавшего девичьи секреты. Ему и должно быть стыдно. У девушки была двухмесячная беременность, и он объявляет об этом перед репортерами!

– Фред Нельсон обязан был так поступить, – возразила она. – Это же факт, проливающий свет на возможные мотивы убийства.

– Ну конечно, – ответил дядя.

– Почему ты решил, что один снимок был сделан в субботний полдень, а другой – воскресным утром? – поинтересовалась Пегги.

– Нужно просто быть повнимательнее, – назидательно сказал дядя Бенедикт. – Вот мотель. Видишь, во всех гаражах стоят машины? А где находится солнце?

– Что значит – «где находится солнце»? – не поняла девушка.

– Посмотри на тени, – бросил он. – Ну-ка дай мне линейку.

Пегги передала ему линейку. Его скрюченные артритом пальцы положили линейку поверх снимка так, что один ее конец оказался у края тени, а второй – у верхушки уличного фонаря.

– Видишь, под каким углом стоит солнце? Очень высоко.

– Ну и что? – по-прежнему не понимала Пегги.

– А теперь обрати внимание на машины в гаражах. Обычно в мотелях автомобилисты останавливаются проездом. Они приезжают вечером, принимают ванну, ночуют, рано встают и затем снова пускаются в путь. Вглядись в этот снимок. Машины заняли почти все гаражи. И судя по углу падения солнечных лучей, этот снимок сделан или в три часа дня, или в девять утра. Посмотри еще внимательнее. Ясно, что дело было утром: в дверь вон того домика вставлен ключ. На ключе большой металлический брелок – это чтобы гости не увезли его с собой. Упавший на него солнечный луч отражается прямо в объектив. Значит, постоялец уехал рано утром. Если бы он покинул мотель после полудня, то ключ был бы в офисе, а не в двери. Смотри дальше, – продолжал анализировать фотографии дядя Бенедикт. – Только одной машины не хватает. Большинство постояльцев мотеля продолжают отдыхать. Значит, это воскресенье. Люди приехали сюда в субботу на уик-энд. Где же его провести? Не в мотеле, конечно, если только он не расположен на побережье. А теперь возьмем другой снимок. Теплый, солнечный день. На море практически нет волн. Видишь этот причал? Здесь полно рыболовов. Они приехали рано и…

– Не вижу никакого причала, – перебила его Пегги.

– Посмотри внимательнее, – посоветовал он.

– Это просто темное пятно – нет, подожди-ка минутку…

– Это не темное пятно, – нетерпеливо возразил дядя. – Это дальний конец причала. Возьми лупу. Видишь сидящих людей? Они ловят рыбу с дальнего конца…

– Конечно, – сказала она. – Просто я не заметила причала раньше.

– А теперь посмотри на людей, – продолжал Бенедикт, – вот здесь, где дорога упирается в пляж. Здесь полным-полно припаркованных машин. Но северный край пляжа еще не занят людьми, а в воскресенье обычно все побережье переполнено. Судя по количеству людей на пляже, все они приехали вот в этих запаркованных автомобилях. Им не нужно ставить свой транспорт вдалеке от пляжа и потом топать сюда пешком. Видишь вот эту тень от машины? Солнце стоит почти над головой. Значит, около полудня. В такое время многолюдно на пляже может быть только в субботу. В воскресный полдень людей будет гораздо больше. Ну, вот и все. Что еще ты хотела бы узнать?

– Еще я хотела бы узнать, кому принадлежит эта машина? – ответила Пегги.

– Ну и узнай.

– Но как?

– Сколько пляжей в наших окрестностях, где причал так далеко выдается в море? – вопросом на вопрос ответил дядя Бенедикт. – Сколько мотелей в этом городе…

– В каком городе? – не поняла Пегги.

Дядя указал ей на узорчатый фонарный столб.

– Видишь особый дизайн этого столба? Я бы много мог порассказать тебе об этих столбах. Мой приятель занялся торговлей ими в одном городке. Какие возможности! Настоящий Клондайк. И главное – абсолютно законно. Полагаю, поэтому я никогда и не думал о столбах. Но могу сказать…

– Можешь не говорить, – возразила племянница. – Я сама знаю, где это. И как я могла не обратить внимания на эти узорные столбы?

– Твоя голова была занята другим, – констатировал старый аферист. – Потому что ты влюблена. Готов поспорить! Ты без ума от прекрасного принца, которого посадили в тюрьму.

– Вовсе нет, – запротестовала она. – Просто я хочу произвести на него впечатление как Пегги Касл – девушка, а не как Пегги Касл – мыслитель.

– Ну и как же ты это себе мыслишь?

– Я докажу, что он не совершал убийства.

Дядя Бенедикт усмехнулся.

– Только послушай ее, Марта. Она хочет, чтобы молодой человек заметил ее как чаровницу, а не как мыслящую машину. К черту мозги, Пегги, если хочешь очаровать мужчину. Он вообще не должен подозревать, что у тебя есть голова. Только роскошные формы. Будь беспомощной и…

– Оставь Пегги в покое, – возразила тетя Марта. – Она все равно все сделает по-своему.

Дядя Бенедикт покачал головой:

– Для мужчин мозги и женское обаяние несовместимы, Марта. Или одно, или другое.

Тетя Марта поставила чайник на стол.

– А почему ты женился на мне?

Его глаза стали мечтательными.

– Обаяние, роскошные формы, – сказал он.

– Уж не хочешь ли ты назвать меня безмозглой дурой? – воскликнула тетя Марта.

Дядя Бенедикт покачал головой.

– Спорить с женщиной, – сказал он, – все равно что заказывать погоду, которая устроила бы всех фермеров. Куда это ты собираешься так поспешно, Пегги?

Пегги заторопилась к двери.

– Я не собираюсь, я уже ушла.

Пегги почувствовала себя наверху блаженства, когда, прибыв в прибрежный городок, не потратила и часа на поиски мотеля. Его хозяйка сначала не хотела давать никакой информации о постояльцах.

– У нас очень приличная, респектабельная гостиница, – заявила она. – Конечно, мы не спрашиваем у каждой пары свидетельство о браке, но этого не делают даже в «Уолдорф-Астории». Многое можно определить и по внешнему виду.

Пегги, прервав ее, терпеливо объяснила, что ее интересует сугубо приватная информация. Но если это необходимо, она может получить официальное разрешение. Только вряд ли это в их общих интересах.

Такой подход к делу дал немедленный результат, и Пегги получила журнал регистрации.

У машины был номер 5Н20-861. Она принадлежала Питеру Бушнеллу. Супруги Бушнеллы провели уик-энд в мотеле.

Пегги чуть не расплакалась от разочарования. Все ее надежды рухнули. А ведь если бы ей удалось доказать, что у Стеллы был приятель и она провела с ним уик-энд, тогда свидание Стеллы и Дона Кимберли выглядело бы просто как деловая встреча. Но это было не так. Стелла провела уик-энд с Бушнеллами.

Стараясь не расплакаться, Пегги отправилась домой, и тут ее вдруг осенило. Ведь она отлично помнила, как миссис Бушнелл сказала, что Пит все еще женат на ней. Не означало ли это?..

Пегги прочла адрес, который выписала из журнала регистрации в мотеле. Шанс был невелик, но его нужно было использовать. У Питера Бушнелла сегодня будет нежданный гость.

По адресу Пегги быстро нашла старомодный, но довольно комфортабельный жилой дом.

По карточке на почтовом ящике она определила, что Питер Бушнелл живет на втором этаже. Не обратив внимания на лифт, взбежала по лестнице на второй этаж. Под дверью блестела узкая полоска света.

Дрожа от возбуждения, Пегги Касл нажала кнопку звонка. Услышала звук отодвигаемого стула. Очень быстро дверь отворилась, и она оказалась лицом к лицу с человеком с фотоснимка. Но теперь на его исхудавшем лице были видны следы переживаний.

– Вы Питер Бушнелл? – спросила она. – Я Пегги Касл. Мне необходимо поговорить с вами.

Проскользнув мимо него в квартиру, девушка повернулась и с уверенной улыбкой ждала, пока он закроет дверь.

– Не хотите присесть? – предложил он. – Уже довольно поздно, но…

– Я хотела поговорить с вами о Стелле, – начала Пегги.

На лице мужчины отразился испуг.

– Мне нечего вам сказать…

– Это не так, мне известны некоторые факты, – сразу же заявила она. – В память о Стелле будьте честны и расскажите мне все, как было. По порядку.

– Что вас интересует?

– Например, уик-энд в мотеле «Сисвепт». Вы зарегистрировались под своим собственным именем, почему?

– А почему бы нет? Машина моя, что мне могло помешать?

– Но ведь вы зарегистрировали Стеллу как свою жену! – воскликнула Пегги. – А если бы Френсис узнала?

– Каким образом? – слабо улыбнулся Питер Бушнелл.

– Но ведь я же узнала! – Пегги улыбнулась. – Расскажите-ка мне лучше о Стелле, Пит.

– Кто вы такая, в конце концов? – возмутился хозяин квартиры.

– Я следователь, – не моргнув глазом, сказала Пегги.

– Из полиции? – переспросил мужчина.

– Нет. Я представляю компанию, в которой работала Стелла, – пояснила она. – Ни вы, ни мы не хотим, чтобы имя Стеллы изваляли в грязи. Ведь вы же любили ее, Пит!

Он кивнул. Его лицо исказило страдание.

– Ну а теперь вернемся к фактам, – предложила Пегги. – Итак, вы женились на Френсис. А Стелла дружила с Биллом Эвереттом. Вы часто проводили выходные дни вместе. Ведь это правда?

– Все это было до того, как я женился на Френсис. Однако не прошло и трех месяцев после свадьбы, как я понял, что сделал ошибку.

– Что вы имеете в виду, Пит? – не поняла Пегги.

– Оказалось, все это время я любил Стеллу и не догадывался об этом. Вы не представляете, какое это было удовольствие – проводить со Стеллой свободное время! Она всегда была душой компании. Никогда не дулась, не выходила из себя и не жаловалась. Эта девушка принимала все таким, каким оно было. У нее всегда было отличное настроение, и она умела заразить им всех. Стелла умела наслаждаться жизнью, она радовалась всему. Френсис же была ее прямой противоположностью, – продолжал свой рассказ Питер Бушнелл. – Она все хотела делать по-своему. Когда мы бывали вчетвером, Стелла все смягчала, и истинный характер Френсис не чувствовался. А когда мы, поженившись, остались вдвоем – вот тут-то все и всплыло.

– И что потом?

– Я хотел развестись, но Френсис не соглашалась. Она уже поняла, что я люблю Стеллу, и делала все, чтобы помешать нам. Она поклялась, что Стелла никогда не будет со мной.

– И тогда вы разъехались с Френсис и стали жить вместе со Стеллой?

– Что-то в этом роде. Но не совсем так, – покачал он головой.

– Почему же вы не жили вместе постоянно, Пит? Зачем все эти тайные уик-энды?

– Стелла боялась Френсис. Она не хотела, чтобы та все узнала. Но можно сказать, что мы были женаты.

– Как это? – удивилась Пегги.

– Мы поехали в Мексику и там поженились. Четыре или пять месяцев назад.

– Почему вы не рассказали об этом полиции?! – воскликнула девушка.

– Я все старался набраться решимости. И как раз думал об этом, когда вы позвонили… Просто не знаю, что мне делать. Теперь, конечно, Френсис не отпустит меня. Но учитывая обстоятельства – я просто не знаю… Френсис может быть настоящей стервой, – с дрожью в голосе продолжал Питер. – Она уже была замужем. Ее первый муж написал мне письмо. Он ненавидит Френсис. Она и ему не давала развода, он называл ее собакой на сене.

– И что вы сделали?

– Я разыскал его и избил.

Пегги размышляла. Глядя на искаженное страданиями лицо Питера Бушнелла, она решила, что должна, просто должна найти выход из положения!

– Вы знали, что Стелла ждала ребенка?

– Да. Нашего ребенка. Она сама узнала недавно и сказала мне в субботу.

Пегги посмотрела ему прямо в глаза.

– Пит, она была вашей настоящей женой, – сказала она. – Ваш брак с Френсис не имел силы. Френсис не была разведена.

– Она уверяла, что разведена, – возразил собеседник.

– Вы проверяли?

– Нет, я поверил ей на слово.

– Вы женились на Стелле в Мексике. Это законный брак. Стелла была вашей законной женой. А теперь расскажите мне о Билле Эверетте.

– Этот мерзавец! Он связался с бандой! – возмущенно воскликнул Пит. – Их всех поймали во время ограбления в Коффервиле.

– Недавно он встречался со Стеллой? – спросила Пегги.

– Вряд ли, – нерешительно произнес Пит. – Во всяком случае, после выхода из тюрьмы.

– А вы?

Пит покачал головой.

– О том, что Стелла просила Дона Кимберли встретиться с ней в «Королевском фазане», вы знали?

– Она мне ничего не говорила.

– А где сейчас Билл Эверетт? Не знаете, как мне его найти?

Питер Бушнелл отрицательно покачал головой.

– Долго Билл Эверетт был связан с бандой, Пит? Может, он просто оступился…

– Ничего себе оступился! – воскликнул Пит. – Он всегда был негодяем. Постоянно лгал нам. Зарабатывал на жизнь криминальными делами. Считал, что умнее всех, что может обмануть закон.

– Известны вам другие члены банды? – спросила Пегги.

– О них лучше узнать в судебном архиве, – ответил он. – Ведь всех взяли на одном деле – ограблении автомастерской.

– И долго они работали вместе? – не унималась Пегги Касл.

– Похоже на то, – устало сказал Питер Бушнелл. – Я о них почти ничего не знаю. К тому же, знаете, я настолько расстроен, что ни на чем не могу сосредоточиться.

– Попытайтесь сосредоточиться, – настойчиво попросила Пегги. – Расскажите мне все, что знаете о Билле.

– Члены банды связывались при помощи газетных объявлений. Билл как-то упоминал об этом. Таким образом, к примеру, они назначали встречи. Это все, что я знаю.

– Пит, вы должны сделать то, что я вам сейчас скажу.

– Что именно? – спросил он.

– Дело можно прояснить, если вы сделаете все так, как я скажу, – ответила она. – Вам нужно пойти в морг и потребовать выдать тело Стеллы Линн на том основании, что она ваша жена. Вы поняли меня? Вы – ее муж.

– Но, – нерешительно возразил он, – наш брак – вы же знаете, – он не был…

– Почему вы считаете ваш брак незаконным? – перебила его Пегги. – Вы не должны забывать о Стелле. Сделайте, как я говорю. Немедленно идите в морг и, как муж, требуйте выдать ее тело. И выбросьте из головы все сомнения в законности вашего брака, заключенного в Мексике. Вы меня поняли?

Он кивнул.

– У вас есть деньги? – спросила Пегги Касл. – А то я могла бы помочь…

– Не нужно. Я сделаю все сам, – ответил Питер и отодвинул стул с решительностью человека, с чьих плеч сняли неподъемную тяжесть.

В издательстве Пегги Касл просматривала старые газеты, причем особенно внимательно читала объявления.

В газете четырехдневной давности она нашла то, что ее интересовало:

«Френсис, предлагаю тебе большое дело. Одному мне не справиться, но вместе мы можем заработать кучу денег. Позвони Эссекс 4-6810 в любое время дня и ночи. Билл Э.».

В голове девушки части головоломки внезапно сложились в понятное сообщение. Что делать дальше? Немедленно все рассказать следователю Фреду Нельсону? Или сначала получить дополнительные свидетельства?

Ее выбор определила подброшенная в воздух серебряная монетка. Пегги набрала номер Эссекс 4-6810 и стала ждать, чувствуя, как бешено колотится сердце.

Если все пойдет гладко, она сама займется этим делом. А если с телефонным звонком ничего не получится, то немедленно позвонит следователю Нельсону.

После долгого молчания ответил мужской голос. Настороженный и неприветливый.

– Пожалуйста, Билла Эверетта, – попросила Пегги.

– Кто его спрашивает? – поинтересовались на другом конце провода.

– Девушка.

Мужчина рассмеялся.

– Никогда бы не подумал, – сказал он.

Было слышно, как он позвал:

– Где там Билл? Тут дама просит его к телефону.

Минуту спустя она услышала сначала приближающиеся шаги, затем другой голос. Холодный, сдержанный, но любопытный.

– Да? Алло? – раздалось в трубке.

– Билл? – переспросила Пегги.

– Кто это?

– Я подруга Френсис. По поводу бабочки…

Голос на другом конце линии сразу же потерял всю свою холодность.

– Ну, наконец-то! – воскликнул он. – Куда пропала Френсис? Почему не позвонила мне по поводу переговоров со страховой компанией?

– Она не может позвонить, – храбро соврала Пегги.

– Боже, она что…

– Ну-ну, не горячитесь, – сказала девушка. – У меня есть для вас новости. Только это не телефонный разговор. Где мы можем встретиться?

– Если у вас есть машина, то приезжайте сюда, – предложили ей.

– Минутку, – ответила Пегги. – Френсис не все мне сказала. Она дала мне только номер вашего телефона и…

– Перекресток Адамс и Элмор-стрит. Остановитесь на углу. Какая у вас машина?

– Зеленая, двухместная.

– Когда вас ждать?

– Через пятнадцать минут.

– Отлично, жду. Остановитесь на Элмор-стрит, не доезжая до перекрестка с Адамс-стрит. На правой стороне улицы, если ехать на юг. Сидите и ждите меня. Понятно? – Голос у Билла был решительный. – Кстати, когда Френсис думает…

– Поговорим при встрече, – прервала его Пегги.

– Вы правы, черт возьми, – со смехом сказал Эверетт, и трубка с грохотом опустилась на рычаг.

Пегги тут же набрала номер полицейского управления и спросила следователя Фреда Нельсона. На ее счастье, он оказался на месте.

– Это Пегги Касл, – представилась она.

– О, добрый день. – Его голос был более сердечным, чем она ожидала.

– У меня есть новости по делу Стеллы Линн.

– Да, знаю, – с иронией ответил Нельсон. – У вас много новостей. Вам удалось организовать массу газетных сенсаций.

– Вы о чем? – не поняла Пегги.

– Все очень мило и драматично, – продолжал он. – И работает со стопроцентной гарантией. Убитый горем муж врывается в морг и со слезами требует выдать тело его жены Стеллы Линн. Конечно, газеты не могли пропустить столь лакомый кусок! Репортеры звонили мне прямо из морга…

Он замолчал, и Пегги тоже молчала.

– Ну что, вам, кажется, нечего сказать? – возобновил он разговор.

– Я просто слушаю вас, – ответила Пегги. – А позвонила вам потому, что у меня есть важные новости. Когда будете готовы их выслушать, дайте мне знать.

Нельсон засмеялся.

– Хорошо, слушаю. Только не думайте, что я родился только вчера. Я уже побывал в кое-каких переделках.

– Не сомневаюсь в этом, – ответила Пегги. – Как я уже сказала, есть новости по делу Стеллы Линн.

– Что вы придумали на этот раз?

– Стелла назначила встречу Дону Кимберли в «Королевском фазане», – ответила Пегги. – Она хотела посоветоваться с ним. Дело в драгоценностях Гаррисона.

– Что?! – воскликнул Нельсон.

– В этом деле замешан Билл Эверетт, бывший приятель Стеллы, – продолжала девушка. – Сейчас в его руках целое состояние из драгоценных камней, и он не знает, куда их пристроить. Представляете себе эту ситуацию? Вот Билл и хочет выяснить, нельзя ли заключить сделку со страховой компанией.

– Как, вы сказали, зовут этого парня? – переспросил следователь.

– Билл Эверетт. У него уже есть судимость. Его арестовывали за ограбление автомастерской в Коффервиле.

– Все ясно. Продолжайте.

– У меня с ним назначена встреча, – сказала Пегги. – Он хочет заманить меня в ловушку. Быть может, вы мне поможете…

– Извините, мисс Касл, – резко бросил Нельсон. – Я вам больше не доверяю. Оказать вам помощь – значит подставить себя под удар. Ведь вы хотите, чтобы полиция выручала вашу компанию из неловкой ситуации. Ну нет. Пусть кто-нибудь другой таскает для вас каштаны из огня.

– Но разве вы не хотите вернуть… – растерянно произнесла Пегги.

– Сейчас мне надо прийти в себя от пары ударов ниже пояса, – ответил Нельсон. – Вы не знаете, был ли Бушнелл законно женат на Стелле Линн, но вам удалось тиснуть эту сенсацию на первые страницы всех газет. Да еще с фотографиями убитого горем мужа! Нет. Больше я не желаю быть мальчиком для битья. Где сейчас этот Билл Эверетт?

– Ищите сами, раз вы такой умный, – зло сказала девушка и бросила трубку.

Она быстро поехала в направлении Элмора, спустилась вниз по улице и, притормозив, остановилась. Наступившую тишину нарушали лишь резкое потрескивание остывавшего мотора автомобиля да приглушенные расстоянием звуки оживленного движения на автостраде, находящейся за пять кварталов отсюда.

Сидя в темном салоне машины, Пегги чувствовала себя совершенно покинутой и всеми забытой. И вдруг мимо прошел мужчина. Судя по торопливому стуку шагов, он явно куда-то спешил.

Пегги прождала еще пять томительных минут. Внезапно с правой стороны багажника появилась какая-то тень. И вдруг, рывком открыв правую дверцу, рядом с ней сел мужчина.

– Поехали, – приказал он.

– А вы что… – открыла рот Пегги.

– Я сказал, поехали, – грубо прервал ее мужчина. – Надо убраться отсюда.

Девушка завела мотор и отъехала от обочины.

– Теперь направо, на Адамс-стрит, – бросил он.

Пегги повернула направо.

– На следующем перекрестке – налево…

Пегги послушно выполнила и этот приказ.

– А сейчас побыстрее, – командовал мужчина. – Не ползи как черепаха. Прибавь еще газу и на следующем перекрестке поверни направо… Хорошо. А теперь налево…

Через некоторое время мужчина успокоился, откинулся на спинку сиденья, перестал оглядываться назад и все свое внимание сосредоточил на Пегги.

Девушку охватило беспокойство, странное чувство испуга нарастало. А если все обернется не так, как она задумала…

– Ты сама влезла в это дело, – сказал мужчина. – Я тебя слушаю.

Пегги понимала, что во что бы то ни стало должна вызвать его на разговор. До сих пор ей удавалось продвигаться вперед при помощи догадок и блефа. Но сейчас нужны были факты. И только человек, сидевший рядом с ней, мог их ей предоставить.

Между тем мужчина проявлял нетерпение.

– Ну выкладывай! Начнем с твоего имени. Я Билл, а ты кто?

Пегги опустила руку в вырез своей блузки и достала бабочку, украшенную драгоценными камнями. Блеснула ею перед его глазами и быстро спрятала за пазуху.

– Вот это да! – восхищенно воскликнул он. – Где, черт возьми, ты взяла ее?

– А как ты думаешь? – интригующе улыбнулась Пегги.

– Ну-ка остановись вот в этом переулке, – приказал Билл. – Пора раскрывать карты.

Девушка почувствовала, как что-то твердое уперлось ей прямо в бок. Опустив глаза, с ужасом увидела блеск вороненой стали.

– Что я сказал?! – зарычал мужчина. – Поворачивай в этот переулок. – И тяжелым ботинком придавил ее ногу к тормозной педали.

Вскрикнув от боли, Пегги отдернула ногу. Машина завихляла. Пистолет еще сильнее прижался к ее ребрам.

– Сворачивай в переулок!

Девушка прикусила губу – боль в ноге была невыносимой – и повернула в переулок.

Билл резко выключил зажигание.

– Если ты, крошка, задумала обмануть меня, тебе придется…

Внезапно кабину осветило ярким светом фар. Оказывается, их автомобиль преследовала машина с незажженными фарами.

Билл поспешно сунул пистолет под пиджак.

– Если это полиция, – сквозь зубы процедил он, – только пикни, и я убью тебя, как…

Тем временем кто-то выпрыгнул из другой машины и широкими шагами направился к их автомобилю. Язвительный мужской голос сказал:

– Ну что, Билл, этот кусочек тебе не по зубам?

Пегги заметила, как при звуке этого голоса лицо Билла исказила гримаса страха.

– Бутч! – воскликнул он, резко повернувшись. – Как я рад, что ты здесь! Понимаешь, поймал дамочку, которая пытается нас надуть.

– Да? Ты и в самом деле выглядишь, будто рад нас видеть, – ответил Бутч.

Еще один мужчина приблизился к их машине. Он встал как раз у открытого окна рядом с Пегги. Это был высокий и тощий, как скелет, человек с тонкими полосочками-губами. Рот его казался прорезанным лезвием бритвы.

– Садись за руль, Худой, – приказал тот, кого Билл назвал Бутчем. – Поезжай на квартиру Билла. А ты, Билл, садись с нами. Я хочу поговорить с тобой.

Худой, влезая в машину Пегги, похлопал ее по бедру.

– Подвинься, красотка.

Бутч открыл дверь и пригласил Билла.

– Сейчас, сейчас, – заторопился Билл. В его голосе звучала фальшивая сердечность. – Нам нужно все обсудить с вами, ребята. Имейте только в виду, что эта крошка может быть частным детективом или кем-то в этом роде. Она пытается нас надуть…

– Мы все о ней знаем. Садись, Билл. Сначала небольшая прогулка, потом приятный разговор.

Билл вылез из машины. Пегги подвинулась на сиденье. Худой занял место за рулем.

– Тебе придется подать назад, – бросил Бутч Худому. – Здесь тупик.

Тот кивнул.

– Поезжай вперед, – продолжал Бутч. – Если она начнет брыкаться, дай ей по мозгам.

Худой полез в карман пиджака, достал кастет и надел его на руку.

– Договоримся сразу, сестричка, – усмехнулся он. – Одно лишнее слово или неосторожное движение – и я вырублю тебя на целую неделю. Я буду править одной рукой, а другую держать наготове. На случай, если тебе что-то взбредет в голову. Понятно?

Пегги обворожительно улыбнулась ему:

– Не делай из мухи слона! Может, если ты скажешь мне…

– Так, понятно, – перебил ее Худой. – Проверяешь на мне свой секс-шарм? Не поможет, крошка. В деле я холоден, как лягушка. А теперь дай-ка мне твой очаровательный ротик: небольшая предосторожность против внезапных воплей не повредит…

Он схватил Пегги за плечи и грубо притянул к себе ее голову. Девушка почувствовала шлепок по губам. И прежде чем поняла, в чем дело, широкая полоска клейкой ленты надежно залепила ее рот. Желтыми от никотина пальцами Худой проверил свою работу, плотнее прижав ленту к ее щекам.

– Ну вот и все, малышка, – удовлетворенно сказал он. – И не вздумай тянуть ручки к лицу. Только попробуешь – и уже в нокауте. Не прикасайся ни к рулю, ни к дверным ручкам. Если тронешь, не успеешь даже понять, что с тобой случилось. Договорились? Ну а теперь – в путь.

Бандит искусно управлял машиной одной левой рукой: правая, с кастетом, лежала на спинке сиденья. По стальному блеску его глаз Пегги поняла, что в деле он действительно холоден, как лягушка.

После недолгой поездки Худой плавно остановил машину у жилого дома в квартале от перекрестка Адамс и Элмор-стрит.

– Иди спокойно, – предупредил он.

Позади них свернул к обочине и второй автомобиль. Пегги увидела, как Бутч вывел Билла Эверетта. Обратила внимание, что Билл что-то говорил многословно и быстро. Но Бутч даже не слушал его.

К машине подошел третий мужчина.

– Я пойду вперед проверить, все ли там в порядке, – коротко сказал он Худому. – Посигналю фонариком.

Худой кивнул.

Билл и Бутч вошли в жилой дом. В окне на первом этаже зажегся свет, но занавески тут же задернули, и свет исчез.

Через несколько секунд дважды мигнул фонарик.

– Все в порядке, крошка, – бросил Худой. – Пошли.

Перегнувшись через нее, он открыл дверцу с ее стороны и вытолкнул девушку из машины. В отчаянии Пегги оглядела пустынную улицу.

Рука Худого скользнула по ее руке, ухватилась за кисть и резко вывернула руку Пегги за спину. Нестерпимая боль обожгла ее, заставив сделать несколько шагов перед.

Худой двинулся следом за ней, не переставая давить на руку.

Пегги пыталась закричать, но получалось лишь слабое мычание. В конце концов девушка почти побежала вперед, пытаясь ослабить цепкую хватку Худого.

Они быстро миновали темный коридор. Третий мужчина, очевидно водитель другой машины, рывком открыл дверь. Пегги втолкнули в комнату.

Худой бросил ее сумочку Бутчу.

– Лови! – крикнул он.

Бутч открыл сумочку и внимательно изучил водительское удостоверение девушки.

– Честное слово, Бутч, – оправдывался Эверетт, – я ее совсем не знаю. Девчонка сама мне позвонила и…

Бутч оторвал глаза от ее водительского удостоверения.

– Заткни ему пасть, Худой.

Худой сделал шаг вперед…

– Нет, нет, – залепетал Билл, – я тут ни при чем. Она…

Худой взмахнул кастетом. Раздался странный звук, будто кто-то хлопнул ладонью по спелому арбузу. Глаза Билла остекленели, голова упала на грудь, и он рухнул на стул. Затем с застывшим в глазах страхом попытался не потерять сознания.

– Нет! Нет! – заверещал он. – Парни, только не это!

Странный звук повторился.

Бутч даже не взглянул на Билла.

– Так, значит, ты из страховой компании, застраховавшей драгоценности Гаррисона на двести пятьдесят тысяч долларов? – проговорил он, рассматривая Пегги.

Девушка указала на полоску липкой ленты, заклеившей губы.

– Ты и так можешь кивнуть в знак согласия, – сказал Бутч, холодно глядя на нее.

Пегги дерзко продолжала молчать. Бутч кивнул, и Худой направился к ней…

– Когда я задаю вопрос, – процедил Бутч, – нужно отвечать. Худой у нас крутой парень и холоден к женщинам, как змея. Итак, ты работаешь в страховой компании, а Билл хотел заключить с тобой сделку и вернуть драгоценности. Если, конечно, ты сможешь избавить его от суда и выплатить тридцать-сорок тысяч долларов. Так?

Она неопределенно качнула головой.

– Помоги ей, Худой, – зло бросил Бутч. – Она, кажется, лжет.

Худой тихонько стукнул девушку кастетом по затылку. Хотя удар был очень слабым, острая боль молнией пронзила мозг Пегги. В глазах замелькали яркие вспышки. Внезапный шок медленно перешел в тупую пульсирующую боль.

– Я жду ответа, – сурово повторил Бутч.

Она глубоко вздохнула. Преодолевая тошноту и головную боль, решительно покачала головой.

Худой снова поднял руку, но знак Бутча удержал удар. В удивленных глазах Бутча промелькнуло восхищение.

– Черт побери! – сказал он. – А у девчонки крепкие нервы!

Бутч бросил взгляд на лежавшего без сознания Билла.

– Когда он придет в себя, – сказал он, – мы поговорим. Говорят, Билл собирался продать нас. И я уверен, что это правда.

– Может, снять липкую ленту? – нерешительно спросил Худой.

– Не сейчас, – ответил Бутч. – У нас впереди целая ночь. Мы…

Их внимание привлек странный звук; это было какое-то шуршание, будто что-то терлось о дверь. Бутч взглянул на Худого. Тот, выхватив кастет, сделал несколько шагов… Но тут дверь с грохотом и треском ударилась о стену.

В комнату ворвался Фред Нельсон. Глядя сквозь прицел пистолета, он мгновенно оценил ситуацию.

– Ни с места, подонки! – грозно сказал он. – Игра окончена. – Следователь с сожалением глянул на Пегги: – Кажется, на этот раз вы слишком далеко зашли. Однако один из моих подчиненных как раз проверял этого парня, бывшего преступника. А вы, ребята, – приказал полицейский бандитам, – поднимите-ка руки и встаньте вдоль стенки. Вам предстоит провести ночь или в камере, или в карцере. И меня совершенно не волнует, в каком из этих мест вы окажетесь…

Пегги сидела в кабинете следователя Фреда Нельсона. В дальнем конце огромного стола разместился капитан полиции Фарвел. Он поглядывал на девушку с нескрываемым восхищением и уважением. Здесь же был и Дон Кимберли. Вопросы задавал Нельсон. Пегги чувствовала себя канатоходцем, стараясь отвечать на вопросы так, чтобы снять с Кимберли всякое подозрение в убийстве. Поэтому ей приходилось опускать отдельные факты, о которых они с Доном раньше не упоминали. Она понимала, что говорить о том, что следователь просмотрел, надо как можно меньше. Не годится выставлять его дураком перед начальством.

– Женщина, – объясняла Пегги, – естественно, замечает такие мелочи, на которые мужчина не обратит внимания.

– Что, например? – спросил Нельсон.

– Ну, например, уборка квартиры…

– Продолжайте, – кивнул капитан.

– Нужно поставить себя в положение убийцы, – продолжила Пегги, осторожно выбирая слова, – чтобы понять, как произошло убийство.

Капитан Фарвел многозначительно посмотрел на Нельсона.

– Вам не повредит внимательно выслушать ее, – назидательно заметил он.

– Предположим, – продолжала Пегги, – я планирую убить Стеллу Линн, предложив ей отравленного виски. Нужно сделать это так, чтобы она выпила виски, а я нет. Поэтому я должна прихватить с собой бутылку отравленного виски и попытаться избавиться от ее бутылки. Это не просто. У Стеллы может не оказаться виски. Или может быть полная бутылка, или только половина. Все это нужно предугадать. Или, допустим, она собиралась на свидание, поэтому не будет много пить. И конечно, я тоже, чтобы не опьянеть…

– И как же вы поступите? – настороженно спросил Нельсон.

– Я должна разбить ее бутылку, – пояснила Пегги, – чтобы у меня появился повод пойти и купить другую. Затем надо сделать так, чтобы только Стелла пила из новой бутылки.

– Продолжайте, – сказал капитан.

– Если уронить бутылку на ковер в гостиной или на кухонный линолеум, то нет гарантии, что она разобьется. В результате ваш план может лопнуть. В квартире есть только одно надежное место – ванная с кафельным полом. Далее. Разработать план, как завладеть бутылкой Стеллы, отнести ее в ванную и там разбить, – для мужчины задача почти непосильная. И все это нужно сделать, не вызвав никаких подозрений. Для женщины же это элементарная задача. Она вбежит в комнату, когда Стелла одевается. Стелла скажет, что готовится к свиданию и у нее есть всего несколько минут. Тогда женщина совершенно спокойно может взять бутылку, принести ее в ванную, начать наливать в рюмку и вдруг нечаянно уронить. И дальше: «Стелла, дорогая, я, кажется, разбила твою бутылку виски. Ты одевайся, а я сбегаю вниз, куплю другую, а потом уберу все здесь».

Итак, женщина выходит из дому за бутылкой виски. А она у нее уже есть, отравлена и вновь закупорена. Женщина возвращается со свертком, вручает его Стелле, а сама начинает убирать беспорядок в ванной. Пока она собирает кусочки стекла, Стелла берет новую бутылку. Зная характер Стеллы, можно не сомневаться – она сразу ее откроет, нальет себе приличную порцию и тут же опорожнит бокал.

Несколько секунд в кабинете царила гробовая тишина. Потом капитан Фарвел медленно кивнул и снова посмотрел на Нельсона.

– Прекрасная теория, только где доказательства? – заметил Нельсон, как бы обороняясь.

– Доказательства? – Пегги широко раскрыла невинные глаза. – Да их полно! Я внимательно осмотрела пол в ванной, проверила, не осталось ли там мелких осколков стекла. От стеклянной пыли ведь очень трудно избавиться. И точно. Нашлось несколько маленьких чешуек.

Нельсон глубоко вздохнул.

– Да, мы тоже нашли их.

– Ну, и еще, конечно, разбитая бутылка в мусорном баке на заднем дворе. Разлитое виски надо было вытереть, поэтому руки убийцы были липкими и, следовательно, оставили отчетливые отпечатки на разбитой бутылке.

– Где эта бутылка? – спросил капитан Фарвел.

Нельсон опустил глаза.

– Она у мистера Нельсона, – быстро ответила Пегги. – У него есть все вещественные доказательства. И мне кажется, что если бы мистер Нельсон послал своих людей прочесать округу, то они смогли бы кое-что выяснить. Например, не оставлял ли кто-нибудь сверток в ближайшей аптеке, или ресторане, или каком-то другом месте, откуда его можно в любую минуту забрать.

Тогда можно было бы получить приметы этой женщины. Ну и конечно, у нас есть отпечатки пальцев…

– Чьи это отпечатки? – спросил Нельсона капитан Фарвел.

Вместо него ответила Пегги:

– Прежде чем дать однозначный ответ, мистеру Нельсону нужно уточнить детали. Однако полагаю, это должны быть отпечатки миссис Френсис Бушнелл. Как видите, мы установили, что Стелла была убита женщиной, – поясняла Пегги. – Знаем, что Билл Эверетт пытался через Френсис пойти на сделку со страховой компанией. Он мог это сделать только через Френсис. А Френсис только через Стеллу. И Френсис просто не решилась взять себе бабочку. Если бы она это сделала, то Билл тут же кое в чем убедился бы, понял, что она настолько ревновала Стеллу, что решила убить ее вместо того, чтобы заключать сделку со страховой компанией. Миссис Френсис Бушнелл написала мне анонимное письмо, сообщив, что Кимберли и Стелла должны встретиться в «Королевском фазане». Затем, чтобы навести полицию на ложный след, подбросила яд в его фотолабораторию…

– Откуда она узнала, что я предложу встретиться в «Королевском фазане»? – недоумевал Кимберли.

– Она знала, что это самое вероятное место, – пояснила Пегги. – Стелла пообещала, что договорится о встрече. И Френсис догадалась, что вы предпочтете «Королевский фазан». Если бы вы выбрали другое место, Френсис нашла бы способ известить меня. Но встреча была назначена именно там.

Капитан Фарвел встал.

– Ну что ж, – сказал он, – газетные репортеры изнемогают от нетерпения, хотят узнать все подробности. Меня не интересуют детали, если… – Он сделал паузу и многозначительно посмотрел на Пегги, а потом на Дона. – Если будет достойно отмечена блестящая работа полиции. Мы сожалеем, Кимберли, – продолжал капитан, – что нам пришлось арестовать вас по подозрению в убийстве.

– Ничего страшного, я все понимаю, – сказал Дон Кимберли.

Капитан Фарвел вышел из комнаты.

Пегги тоже встала.

– Пожалуй, – сказала она, – нам незачем присутствовать при вашем разговоре с газетчиками, мистер Нельсон. Мы здесь не нужны. Я доставлю вам разбитую бутылку от виски с отпечатками пальцев. Вы понимаете, конечно, – так же многозначительно добавила она, – что мистер Хелси, президент нашей компании, озабочен репутацией фирмы. И хотел бы, чтобы она не пострадала от газетной шумихи…

– Конечно, конечно, я все понимаю, – закивал Нельсон. – Мне осталось поблагодарить вас за помощь.

– Я тоже могу идти? – спросил Кимберли.

Следователь кивнул.

– Несомненно. Не ждете же вы, чтобы я построил почетный караул?

Дон Кимберли взглянул на Пегги Касл, будто увидел ее впервые.

– Пойдем, моя красавица, – тихо сказал он. – Пусть Нельсон займется своим делом. Ты слишком хороша, чтобы мараться в этом чудовищном преступлении.

– Как мило! – воскликнула Пегги. – Подожди минутку, я только позвоню моему дяде Бенедикту и повторю ему твои слова!

Content

Гарднер Эрл Стенли Драгоценная бабочка

Драгоценная бабочка