Бранислав Нушич

Мистер Доллар

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Господин председатель клуба.

Господин Маткович.

Редактор газеты «Омега».

Профессор.

Господин из порядочной семьи.

Господин, ожидающий богатое наследство.

Господин без совести.

Господин с хорошими связями.

Господин с 160 000 динаров ежемесячного дохода.

Послевоенный господин.

Один из членов совета клуба.

Господин советник без репутации.

Госпожа советница с репутацией.

Госпожа копия с Венеры.

Госпожа о которой много шепчут.

Госпожа с часами на подвязке.

Госпожа, которая летала на высоте 3200 метров.

Ела – дочь председателя клуба.

Нина – дочь очень порядочных родителей.

Деловая женщина.

Маришка – горничная.

Певица.

Председатель общества любителей пения.

Первый фоторепортер.

Второй фоторепортер.

Оперный певец.

Первый гость.

Второй гость.

Третий гость.

Четвертый гость.

Первый журналист.

Второй журналист.

Третий журналист.

Четвертый журналист.

Жан – официант в клубе.

Просто официант.

Лакей у Матковича.

Действие первое

Прекрасные комнаты Элит-клуба. Большой холл. Высокие мраморные колонны делят сцену на две части. Впереди, перед колоннами – по два гостиных гарнитура с каждой стороны, так что середина свободна.

За столиками женщины в декольтированных платьях и мужчины в смокингах поглощают то, что им приносят официанты.

За колоннами под звуки джаза танцуют пары, но танцы и музыка не мешают разговору за столиками.

I

Члены клуба, официанты, музыканты, молодые люди.

Госпожа копия с Венеры (сидящая за первым столиком слева). Фет атан сион,[1] месье Милорад. Скажите мне, кто эта дама?

Господин из порядочной семьи. Вы имеете в виду ту блондинку?

Госпожа копия с Венеры. Нет. Вот та, фрез[2] крепдешин.

Господин из порядочной семьи. Ах да, это… (Нагибается и говорит ей что-то.)

Маткович (сидящий за первым столиком справа, Жану). Принесите мне бокал лимонаду, только, пожалуйста, со льда.

Жан. Сию минуточку!

Госпожа советница с репутацией (сидящая за вторым столиком слева, Господину советнику, подходящему к столику). Ну, как?

Господин советник без репутации. Тысячу триста.

Госпожа советница с репутацией. Проиграл?

Господин советник без репутации. Разумеется.

Госпожа советница с репутацией. Бог мой… зачем садишься играть, если не умеешь?

Господин советник без репутации. Но, дорогая моя, я же ставлю на три дамы.

Господин с хорошими связями (сидящий за тем же столиком). В покер?

Господин советник без репутации. Да, в покер… Но что поделаешь… не везет.

Госпожа советница с репутацией. С тремя дамами не мог сыграть' (Господину с хорошими связями.) Это очень опасно, да?

Господин с хорошими связями. Не всегда, иногда опаснее играть с одной дамой.

Маткович (Жану, принесшему лимонад). Жан, зажгите мне сигарету.

Жан. Сию минуточку!

Маткович (пока Жан зажигает сигарету). Кто этот пожилой господин в белом жилете?

Жан. Новый член клуба. Сегодня он здесь впервые. Я узнаю его имя. (Отходит от столика.)

Маткович (Редактору газеты «Омега», сидящему с ним за столиком). Видите вон ту даму, которая подходит сейчас к столику? Могла бы она заинтересовать вас, как журналиста?

Редактор. А чем она отличается от других? Что в ней особенного?

Маткович. Но ведь это та дама, которая летала на высоте 3200 метров! Об этом в свое время много писали и говорили.

Редактор. Для дамы действительно героический поступок. И она не испугалась?

Маткович. Чего? Падения? Для падения такой дамы гораздо опаснее малые высоты.

Госпожа, которая летала на высоте 3200 метров (партнеру, который провожает ее к столику, стоящему слева па заднем плане). Должна вам сказать, что вы чудесно пилотируете в фокстроте.

Партнер уходит.

Послевоенный господин (сидящий за тем же столиком). После фокстрота вам необходимо освежиться. (Предлагает ей бокал.)

Господин с хорошими связями. Обязательно. После танца госпожа всегда возбуждена…

Госпожа, которая летала на высоте 3200 метров. Ах, оставьте, совсем не всегда. Это зависит от партнера.

Госпожа копия с Венеры (по секрету Господину, ожидающему богатое наследство). Она все еще летает?

Господин, ожидающий богатое наследство. О да, у нее это уже вошло в привычку.

Жан (подходит к Матковичу). Я все разузнал о том господине. Он новый член клуба, но его фамилии никто не знает. Известно только, что его ежемесячный доход – сто шестьдесят тысяч динаров.

Маткович. Этого вполне достаточно. В конце концов фамилия – вещь второстепенная.

Жан уходит.

Председатель клуба (появляется из глубины зала вместе с дочерью, замечает Редактора). Вас-то я и ищу.

Редактор (встает и подходит к Председателю). К вашим услугам, господин председатель.

Председатель клуба (представляет Редактору свою дочь). Господин главный редактор «Омеги». Моя дочь.

Ела (протягивает Редактору руку). Ах, это тот самый вредный господин?

Редактор. Что вы, госпожа, как можно… Наоборот, мои статьи весьма лояльны.

Председатель клуба. Я хотел бы обратить ваше внимание… Вы знаете, что у нас сегодня вечером предполагается маленькое торжество?

Редактор. Да, я уже знаю… Ради этого я. собственно, и пришел.

Председатель клуба. Знаменитый ученый отмечает свой юбилей: сорок лет преподавания на кафедре. Сегодня вечером в университете состоится торжественное заседание, а после этого, по приглашению совета клуба, он окажет нам честь и посетит наш клуб. Мы устроим здесь небольшое торжество.

Редактор. Значит, вечером здесь соберутся только поклонники юбиляра?

Председатель клуба. Да, вы почти угадали. Но вообще-то все члены нашего клуба отдают должное заслугам такого знаменитого человека.

Редактор. А предполагается ли какая-нибудь особая программа?

Председатель клуба. Никакой особой программы нет, но как обычно – танцы. Видите ли, члены нашего клуба весьма благодарны нам, если мы время от времени изыскиваем удобный предлог для того, чтобы организовать танцы.

Редактор. Только танцы и никаких поздравлений?

Председатель клуба. Да, но, разумеется, я, как председатель клуба, обязан сказать несколько слов, приветствуя юбиляра.

Редактор (достает блокнот). Могу ли я узнать, что вы собираетесь сказать в своей речи?

Председатель клуба. Да что вы, какая речь… Так… буквально несколько слов. Вы же сами знаете, что говорят в подобных случаях: «Господин профессор, наш клуб считает для себя великой честью, что ему представилась возможность отметить в своих стенах такое редкое и значительное событие…» Ну, и так далее. Вы же сами знаете, что говорят в подобных случаях…

Продолжают разговор, в котором принимает участие и дочь Председателя клуба.

Господин без совести (Госпоже, о которой много шепчут). Так вам не нравится цвет моего «ситроена»?

Госпожа, о которой много шепчут. Нет, он мне напоминает плитку шоколада.

Господин без совести. Я перекрашу его в красный цвет, если вы дадите слово совершить со мной вечернюю прогулку.

Председатель клуба (своей дочери, которую приглашают танцевать). Только, пожалуйста, не исчезай, Ела! Как только кончится танец, сразу же приходи сюда. Я рад представить тебя нашему юбиляру – господину профессору. (Отходит от Редактора.)

Господин из порядочной семьи (заметив, что возле Редактора никого нет, подходит к нему). Я хотел бы вас кое о чем попросить.

Редактор. Пожалуйста.

Господин из порядочной семьи. Если вы собираетесь писать что-либо о сегодняшнем вечере, то я хотел бы обратить ваше внимание на то, что вам следует особо отметить этот туалет.

Редактор. Я действительно намереваюсь набросать пару слов о сегодняшнем торжестве.

Господин из порядочной семьи. Какое торжество?! Подумаешь, какой-то профессор сорок лет читал свои лекции! Ну и бог с ним! Пусть идет на пенсию – и все! Поистине грешно из-за любви к какому-то старику не отметить туалет, который можно увидеть только раз в сезон. Вы только посмотрите – это же копия с Венеры, дерние кри![3]

Госпожа копия с Венеры. Держу пари, шер.[4] Милорад, вы советуете господину написать что-нибудь о моем туалете. Оставьте, пожалуйста. Напрасные старания. Вы не достигнете цели. У этого господина нет вкуса.

Редактор. У меня??

Госпожа копия с Венеры. Да, у вас! Описывая прошлый Джокей-бал, вы, например, поставили мой туалет третьим по счету. Представляете, Милорад, мое пан-бархатное платье, отороченное белым горностаем, – третье по счету?!

Господин из порядочной семьи. Это уже атеизм!

Послевоенный господин (желая, чтоб и другие его слышали, чеканит каждое слово). Жан, поставьте на лед бутылку «Мум», но только настоящий «Мум». Кордон руж![5]

Жан. Сию минуточку!

Послевоенный господин. Господин председатель.

Председатель клуба. Что вам угодно?

Послевоенный господин. Я хотел вас спросить, есть ли смысл предложить юбиляру бокал шампанского?

Председатель клуба. А почему нет?

Послевоенный господин. Я очень ценю этого господина профессора. Но все же, антрну[6] (наклоняется к Председателю клуба, по секрету), скажите мне, что – у этого человека действительно есть какие-нибудь особенные заслуги?

Председатель клуба. О да, это очень известный ученый!

Послевоенный господин. Он что же, открыл что-нибудь?

Председатель клуба. Видите ли, я не могу вам точно сказать, чем он прославился. Я не из их общества и как-то не интересовался этим вопросом, но говорят, он был даже кандидатом на Нобелевскую премию…

Господин без совести (подходит к Госпоже с часами на подвязке). Знаете, я сегодня специально оставил свои часы дома, чтоб иметь возможность, если понадобится, спросить у вас время.

Госпожа с часами на подвязке. Вы думаете, мои часы точнее всех остальных?

Господин без совести. Нет, не поэтому. Точность для меня не является основным стимулом. Меня только интересует, сколько времени на ваших часах; а сколько на всех остальных часах, меня не интересует…

Госпожа с часами на подвязке. Удивительное любопытство!

Господин без совести. Я знаю, что вы носите часы на подвязке выше колена.

Госпожа с часами на подвязке. Ах, только поэтому? Ну, это ваше любопытство я могу удовлетворить. (Поднимает юбку выше колена так, что видны часы.)

Господин без совести. Благодарю вас. Но должен вам признаться, мое любопытство еще не удовлетворено.

Маткович (Редактору, – вернувшемуся к столику). Вас, вероятно, снова усиленно агитируют писать о туалетах?

Редактор. Как всегда.

Маткович. Нашим элитным дамам просто нравится быть манекенами. Вы заметили, как человек, поднимающийся в высшее общество, постепенно теряет человеческое достоинство? Казалось бы, человек должен терять достоинство, когда он опускается вниз. Но не тут-то было – происходит обратное.

Редактор. Как вы себе это представляете?

Маткович. Наши дамы становятся передвижными выставками вечерних туалетов, а наши мужчины теряют свои имена и обезличиваются. Вы слышали, что говорил Жан об этом пожилом господине? Никто не знает, кто он и как его зовут. Известно лишь то, что у него сто шестьдесят тысяч динаров ежемесячного дохода. И этого достаточно. Никто у него даже не спросит ни имени, ни фамилии. Точно так же и со всеми остальными. Вот об этом, если вы спросите, вам скажут: «Это Господин из порядочной семьи». А вот про того – «Господин с хорошими связями». А это – «Господин, ожидающий богатое наследство». Ну, а этот вот – «Послевоенный господин». Есть тут и господин, о котором ходят всякие нехорошие слухи. Говорят, будто у него темное прошлое. Но от таких разговоров ему ни тепло, ни холодно: если его настоящее подкреплено хорошими доходами, то прошлое очень легко забыть. Вот, например, взгляните на этого господина. Когда-то он был замешан в одной очень крупной спекуляции, а его сосед прославился умением составлять фальшивые отчеты, а вот тот, третий, давно уже лишен права участвовать в каких-либо финансовых операциях. Но все это было давно, а сейчас они уважаемые и добропорядочные господа, которых всюду хорошо принимают.

Редактор. И это Элит-клуб?

Маткович. Да, это Элит-клуб! А вы как думали? Вы, вероятно, думали, что к членам Элит-клуба должны предъявляться «сверхповышенные» требования? Нет. Для нас достаточно, если человек имеет трехэтажный дом и автомашину «кадилляк». Вот вам и все условия!

Господин без совести (подходит к Матковичу). Я не осмеливался вас беспокоить. Вы принимаете поздравления или нет?

Маткович. Не понимаю, с чем вы решили меня поздравлять?

Господин без совести. Но мне кажется, это уже ни для кого не секрет. Ведь вы унаследовали баснословные капиталы.

Маткович. Да, я действительно получил наследство от дяди. Но вас кто-то обманул, никаких баснословных капиталов нет.

Господин без совести. А все-таки? Скажите, сколько? Уверяю вас, я взаймы не попрошу.

Маткович. Скажу вам, не принимая во внимание вашу благородную оговорку. Я получил в наследство триста тысяч динаров, и из этой суммы были выплачены различные судебные пошлины.

Господин без совести. Ну, это не бог весть что.

Маткович. Вот и я так думаю.

Господин без совести отходит к своему столику.

Редактор (после его ухода). Послушайте, но ведь это лее сенсация. Я и не знал! Оказывается, вы наследник?

Маткович. Да, теперь у меня появилась новая забота, и, кажется, все это так не во-время…

Редактор. То есть как «не во-время»? Наследство всегда во-время.

Маткович. Людям, нуждающимся в деньгах. Но мне они вовсе не нужны. Мне вполне достаточно своих собственных сбережений, для того чтоб продержаться на поверхности. А лишние деньги снова заставят меня окунуться в жизнь – в эту пустую светскую жизнь, которой я уже давно насытился и в которой разочаровался.

Редактор. Это в ваши-то годы?

Маткович. Есть люди, которые живут быстрее других. Я пробежал всю дистанцию, но так и не достиг цели. Выходит, что ж, снова возвращаться на старт и начинать все сначала?

Редактор. Я не это имел в виду, но…

Маткович. Нет. С меня довольно! «Долг», «Совесть», «Честь», «Друзья», «Любовь» – все эти книги жизни я уже прочел. «Общество»? Видите, вот оно – «общество»! Все здесь лживо, обезличенно, искусственно. «Дружба»? Но ведь это пустое слово. Дружба непостоянна, как мартовский день. А «любовь»… (Пауза.) Вот взгляните… Видите даму в голубом; да, пара, которая приближается сюда…

Пара, танцующая фокстрот, приближается и снова удаляется.

Редактор. Удивительно красивая девушка. Маткович. Да… она красива… я любил ее. Редактор. А она? Маткович. И она меня любила. Редактор. И что же?

Mаткович. Ничего. И она и ее отец надеялись, что мое наследство будет во много раз больше Вообще-то я и сам думал… отчасти… Но объявились еще другие родственники, о которых я раньше и не слышал…

Редактор. И?…

Маткович. Тот господин, с которым она сейчас танцует фокстрот, притворяясь, будто и не замечает меня, куда более богатый наследник, чем я. Он должен унаследовать целый банк.

Редактор. И все же, несмотря на такое разочарование, я не вижу причин, оправдывающих ваше равнодушие к той сумме, которую вы получили в наследство.

Маткович. Дело в том, что я не хочу иметь над собой хозяина. Я хочу жить свободным. А деньги – самый безжалостный, самый бессердечный хозяин человека.

Редактор. Но ведь эти деньги уже лежат у вас в кармане?! И вы должны с этим примириться.

Маткович. Я их растрачу. Промотаю все наследство, которое, между прочим, не так уж велико. Усыновлю какую-нибудь бездомную сироту. Подарю новое знамя какому-нибудь обществу любителей пения. Накуплю акций самого что ни на есть ненадежного предприятия. Раздам в долг всем, кто наверняка не сможет вернуть. И наконец, если и это не поможет, возьму да и проиграю все в карты. (Достает бумажник.) На сегодня я приготовил двадцать тысяч динаров. Вот пойду сейчас за карточный стол и поставлю все двадцать тысяч на самую дурацкую карту… на ту, которая обречена на проигрыш, и… таким образом уже сегодня облегчу свою совесть на двадцать тысяч динаров. (Поднимается из-за столика.)

Редактор. Да вы никак серьезно…

Маткович Поберегите мое место. Я быстро вернусь. В карты, как и в жизни, проигрываешь быстрее и чаще, чем выигрываешь. (Уходит.)

II

Те же, без Матковича.

Госпожа копия с Венеры. Милорад! Кел фет он препар иси?[7] Что это за профессор?

Господин из порядочной семьи. Ma фоа,[8] я сам ничего не знаю. Говорят, какой-то профессор, который сорок лет читал лекции. Если вы хотите, могу узнать. (Подходит к Редактору.) Сегодня вечером здесь будут кого-то чествовать, это верно?

Редактор. Верно.

Господин из порядочной семьи. Говорят, какого-то профессора, да? Он что же, очень знаменитый человек?

Редактор. О да, очень знаменитый. Правда, в научных кругах за границей его имя известно больше, чем у нас на родине. Он автор оригинальной теории в области этики, был даже кандидатом на Нобелевскую премию. Сорок лет он читает лекции, у него бесчисленное количество научных трудов; и вообще он человек с огромными заслугами.

Господин из порядочной семьи. Благодарю вас за информацию. (Подходит к Госпоже копии с Венеры.) Этот профессор изобрел какие-то теории, он известен за границей, а не у нас. Сорок лет сидит на кафедре и… в общем это все, что я мог о нем узнать.

Жан (подходит к Редактору). Можно вас попросить?

Редактор. Почему ж нельзя? Можно, Жан.

Жан. Вы понимаете по-английски?

Редактор. Как сказать, вообще немножко понимаю.

Жан (достает из кармана письмо). Мне прислали письмо из Америки. Со вчерашнего дня таскаю его, и никто мне не может прочесть.

Редактор (берет письмо). А кто пишет вам из Америки?

Жан. Не знаю. Правда, есть там у меня дальний родственник. Он уехал тридцать лет назад. Но у него есть родня и поближе меня. Да и о чем ему мне писать-то?

Редактор. И потом, с какой стати ему писать по-английски? Разве уж если он совсем забыл наш язык.

Послевоенный господин. Жан!

Жан. Сию минуточку!

Редактор. Хорошо, вы идите, Жан, а я посмотрю, что здесь такое.

Госпожа, которая летала на высоте 3200 метров (Господину, сидягцему с ней за столиком.) Слушайте, ступайте найдите мне какого-нибудь партнера. Я хочу танцевать, а вы меня не приглашаете. Господин с хорошими связями. Я с большей охотой полетел бы с вами на седьмое небо!

Госпожа, которая летала на высоте 3200 метров. О, для этого у вас не хватит смелости, или, вернее сказать… наглости.

Член совета клуба (где-то в глубине зала). Музыка! Музыка! Туш! Туш!

Музыканты обрывают фокстрот и играют туш. Танцующие останавливаются и выстраиваются шпалерами, оставляя узкий коридор. Гости за столиками встают.

III

Профессор, те же.

Профессор, седобородый, сгорбленный старик, идет между рядами гостей в сопровождении Председателя клуба и еще нескольких лиц; любезно раскланивается с присутствующими, которые приветствуют его аплодисментами.

Председатель клуба подводит Профессора к креслу, одиноко стоящему почти совсем на авансцене, перед первым столиком слева. Кресло специально поставлено именно для него. Профессор садится. Музыка затихает.

Председатель клуба (становится перед креслом). Уважаемый господин профессор! Клуб, в котором я имею честь быть председателем, считает для себя великой честью отметить в своих стенах такое редкое и значительное событие. Маленькое торжество, свидетелями которого мы все являемся, есть выражение признания ваших великих заслуг на поприще развития нашей науки. Наш клуб считает своим долгом вслед за многими другими учреждениями заявить о признании ваших заслуг. И я с гордостью и с большим удовольствием исполняю этот долг, поздравляя вас в нашем кругу.

Голоса гостей. Живео!

Профессор (встав, слушает речь Председателя клуба). Благодарю вас, господин председатель, и вас, господа члены Элит-клуба! Я весьма тронут столь радушным приемом и столь явным вниманием к моей персоне. Этика, господа, которой я посвятил сорок лет своей трудовой жизни, людям несведущим кажется наукой второстепенной, особенно в наш век материализма и механизации. Но, господа, я глубоко убежден и утверждаю, что этика – основа человеческой цивилизации.

Послевоенный господин. Правильно!

Профессор. На здание человеческой культуры, господа, каждый день обрушиваются все новые смертоносные удары…

Джаз начинает играть танго. Пары танцуют, и толпа вокруг Профессора заметно редеет.

…техническая наука изыскивает все новые и новые средства удушения культуры. А представьте себе, к чему бы привело уничтожение цивилизации, столь высоко ценимой всеми прогрессивными народами со времен Эллады и до наших дней, цивилизации, призванной обуздать разрушительные тенденции.

Послевоенный господин. Правильно!

Профессор. Начнем с элементарной этики, как должен вести себя каждый отдельный индивидуум.

Все ушли. Возле Профессора только Председатель клуба, Послевоенный господин и еще несколько человек.

Послевоенный господин. Правильно! (Преподносит Профессору бокал шампанского). Господин профессор. Я причисляю себя к тем, кто высоко ценит ваши заслуги; позвольте же мне в знак моей искренней признательности преподнести вам этот бокал, наполненный искрящейся живительной влагой. Профессор (принимает бокал). Вы заставляете меня нарушить мои принципы. Но искушение столь велико, а ваши чувства столь искренни, что я не могу отказаться.

Председатель клуба. Теперь разрешите, господин профессор, провести вас по залам. Все члены нашего клуба, преисполненные самого глубокого уважения к вашим заслугам, сочтут за великую честь пожать вашу руку!

Профессор. Извольте. Сегодня я не принадлежу себе. Вы можете располагать мной, как вам будет угодно.

Председатель клуба. Прошу вас! (Берет его под руку и уводит в глубину сцены.)

IV

Те же, без Профессора и Председателя клуба.

Послевоенный господин (Редактору). Кажется, этот профессор действительно имеет какие-то заслуги.

Редактор (сидя за своим столиком, Послевоенному господину). Вы так сердечно поздравили его.

Госпожа копия с Венеры (сопровождающему ее после танца Господину из порядочной семьи). By заве компри ту с кил а ди се тип д'профессор?[9]

Господин из порядочной семьи. Уй! Ил а парле д'цивилизасион![10]

Госпожа с часами на подвязке (в толпе гостей, возвращающихся после танца на свои места). Не знаю, кому пришло в голову привести сюда этого старикашку и показывать его публике.

Господин из порядочной семьи. Говорят, у него есть какие-то заслуги.

Госпожа с часами на подвязке. А с какой стати мы должны признавать его заслуги?

Господин без совести. Правильно! Если у него есть заслуги, пусть их признает государство. В конце концов перед нашим клубом он никаких заслуг не имеет, и чествовать его здесь вовсе незачем.

Послевоенный господин (после того как все сели на свои места). Вы-то счастливо отделались, господа, а мне пришлось выслушать целую лекцию о бремени цивилизации.

Все смеются, разговаривают между собой.

Маткович (выходит из комнаты, в которой идет игра в карты, в руках у него и, елая пачка банкнот; подходит к своему столику, за которым сидит Редактор). Кажется, я немного задержался. Торжество уже началось, да?

Редактор. Собственно, торжества никакого не было. Господин председатель поздравил господина профессора, а господин профессор поздравил господина председателя, и теперь господин председатель водит господина профессора по залам клуба, чтобы показать его всем посетителям.

Нина – это она в свое время любила Матковича – выходит из-за колонн в сопровождении Господина, ожидающего богатое наследство. В это время Жан с подносом, заставленным бокалами с напитками, проходит мимо нее. Кто-то случайно толкает его, и один из бокалов падает. Несколько капель вина попадает на платье Нины.

Жан. Пардон! Прошу прощения.

Нина (вспыхивает). Вы осел! Вы… вы… надо же смотреть!..

Жан (виноватым голосом). Поверьте, я… (Хочет салфеткой смахнуть с платья вино.)

Нина. Идите к черту! Это возмутительно! Держать подобных кретинов в таком порядочном месте!

Господин без совести (достает из кармана платок и смахивает капли вина с платья Нины. Подошедшему Члену совета клуба). Я, собственно, не понимаю, как вы можете в таком клубе держать столь кошмарную прислугу?

Член совета клуба. Прошу прощения… Я сейчас же доложу обо всем господину председателю.

(Уходит.)

Редактор (Матковичу). Ну, что вы там сделали?

Маткович. Где?

Редактор. В игорном салоне.

Маткович (показывает деньги). Вот, полюбуйтесь. Избыток счастья может быть таким же недостатком в жизни, как и несчастье. В настоящий момент я страдаю от избытка счастья.

Редактор. То есть как?

Маткович. А вот так… Видите? Выиграл. Пошел, чтоб проиграть, ставил на карты, от которых все отказывались; играл без всякой осторожности, наперекор всем правилам, и вот полюбуйтесь – хотел проиграть двадцать тысяч, а выиграл восемьдесят. Это проклятое счастье просто преследует меня.

Редактор. Такое преследование можно только приветствовать!

Маткович. Да, но если судьба всякий раз навязывает вам то, в чем вы вовсе не нуждаетесь, чего вы не хотите и не желаете, разве это не означает быть преследуемым?

Господин без совести (проводив Госпожу, о которой много шепчут, к ее столику, подходит к Матковичу). Послушайте, господин Маткович, когда это вы успели подружиться с фортуной?

Маткович. Да она меня преследует!

Господин без совести. А на какую карту вы ставили?

Маткович. А я знаю? На все, которые оказывались под рукой.

Господин без совести. Значит, так… зажмурившись.

Маткович. О, если б можно было зажмурившись пройти весь свой жизненный путь!

Господин без совести. Единственное, что вам осталось, – выиграть в лотерее. И вы, конечно, выиграете. (Отходит к своему столику.)

Редактор. Оказывается, счастье улыбнулось не только вам, но и Жану…

Маткович. Какому Жану?

Редактор. Этому… официанту… Оказывается, он тоже получил наследство.

Маткович. Да?

Редактор. Так, пустяк. Всего сто долларов. Я едва разобрал это письмо. Он просил меня прочесть. (Показывает письмо.) Пишет ему какой-то фермер из Нью-Фаундленда. Сообщает, что у него умер дальний родственник и оставил ему сто долларов. По крайней мере я так понял письмо, хотя не очень-то уверен в своих знаниях английского языка.

Маткович. Разрешите, я посмотрю. (Берет письмо и читает.)

Господин, ожидающий богатое наследство (выходит из-за колоны). Господа, этот профессор испортит нам весь вечер. Он мешает танцевать. Ходит по залам и читает лекции. Его невозможно остановить.

Госпожа с часами на подвязке. Хотела бы я знать, откуда его выкопали и кто именно?

Господин без совести. Его разыскал господин председатель.

Послевоенный господин. Он что, все еще говорит о бремени цивилизации?

Господин, ожидающий богатое наследство. Не знаю, о чем он говорит. Я его не слушал. Я просто не выдержал и сбежал. (Госпоже, которая летала на высоте 3200 метров.) Госпожа, согласны вы слетать со мной за океан?

Госпожа, которая летала на высоте 3200 метров. О, у вас отважные намерения.

Господин, ожидающий богатое наследство. Возле вас, госпожа, даже трус станет храбрым.

Госпож: а, которая летала на высоте 3200 метров. А что означает ваше предложение слетать за океан?

Господин, ожидающий богатое наследство. Только одно танго.

Госпожа, которая летала на высоте 3200 метров. Ох, это такой короткий перелет! (Уходит вместе с Господином, ожидающим богатое наследство.)

Председатель клуба (входит возбужденный). Жан!

Жан (обслуживает кого-то за столиком). К вашим услугам!

Председатель клуба. Сегодня же вечером получите расчет. И чтоб с завтрашнего дня ноги вашей здесь больше не было. Ясно? Наш добропорядочный клуб не для таких растяп, как вы.

Жан. Но, господин председатель, это же случайно…

Председатель клуба. Никаких объяснений. С завтрашнего дня чтоб я вас здесь больше не видел. (Уходит.)

Жан. Слушаюсь, господин председатель.

Маткович (прочитав письмо, задумчиво). Бедный Жан, даже ту маленькую радость, которую доставит тебе это письмо, и то уже успели омрачить.

Редактор. Ну как, правильно я прочел?

Маткович. Да, правильно. Наследство – всего сто долларов. Видите, как несправедлива и своевольна судьба. Вместо того, чтобы эти триста тысяч динаров унаследовал этот бедняга, который к тому же остался сейчас и без работы, судьба поступает наоборот и отдает их мне, которому деньги не нужны.

Редактор. Да, так всегда бывает.

Маткович. А знаете, о чем я в этот момент думаю?

Редактор. Не умею угадывать.

Маткович. Я замышляю устроить одну пакость.

Редактор. Вы?

Маткович. А почему бы нет? Разочарованные люди чаще всего способны на любые пакости.

Редактор. Меня интересует, что же вы замышляете?

Маткович. Видите ли, я постоянно спрашиваю себя, что я буду делать с деньгами, которыми судьба так щедро осыпает меня. Так вот, разве можно сделать что-нибудь лучше, чем финансировать одно довольно пакостное общественное мероприятие. И, пожалуй, это принесет мне не только удовольствие, но и удовлетворение.

Редактор. Я все еще не понимаю вас…

Маткович. Это письмо (показывает письмо Жана)… открывает передо мной блестящие возможности.

Редактор. Это письмо?

Маткович. Да, именно это письмо! Пока я переводил его, меня осенила идея, такая заманчивая и такая пакостная…

Редактор. Может быть, вы мне доверитесь?

Маткович. Да, конечно. Мне далее необходим помощник – доверенное лицо и репортер, а ведь и то и другое я могу найти в вашем лице.

Редактор. Вам нужен репортер?

Маткович. Да, черт возьми! Я решил писать хронику наших денй, а вы заполните первый лист вашей сегодняшней газеты. Берите бумагу и пишите: «В день юбилея великого ученого члены Элит-клуба, из которых ни один, включая и председателя, не имеет ни малейшего представления о заслугах юбиляра, тепло поздравили «нашего любимого» профессора. В своем ответном слове ученый прочел лекцию об этике. Собравшиеся на торжество выслушали его, танцуя танго и фокстроты». Напишите это, а потом по мере развития событий мы дополним наше сообщение.

Господин без совести (возвращается к столпившимся гостям). Господа! Небольшой скандал!..

Госпожа, о которой много шепчут. Говорите же, говорите скорее!

Госпожа с часами на подвязке. Я уже догадываюсь.

Господин без совести. Ничего подобного. Об этом вы даже не могли подумать.

Госпожа копия с Венеры. Да говорите же, ради бога, я сгораю от любопытства.

Господин без совести. Вы ведь знаете господина Штрассера – его недавно назначили вице-директором банка? Так вот, три месяца тому назад жена его бросила и… (Вздрагивает и закрывает рукой рот.)

Госпожа, о которой много шепчут. Да продолжайте же!

Господин без совести. Боже, представьте себе, в какую неприятную историю я мог попасть, чуть было не начав рассказывать о небольших скандалах нашего клуба в присутствии журналиста. Бог мой, кто знает, под каким сенсационным заголовком появилось бы это завтра во всех газетах.

Редактор. Не бойтесь, уверяю вас, я…

Господин без совести. Нет, нет! Маленький клубный скандал – это наши, так сказать, внутренние, семейные скандалы. Они не принадлежат обществу…

Госпожа копия с Венеры. Правильно! Они принадлежат нам, членам клуба, членам одной семьи! Рассказывайте!

Господин без совести. Вам я расскажу, но только по секрету, чтоб этот господин нас не услышал.

Редактор. Уверяю вас, я слушать не буду.

Господин без совести садится за столик Послевоенного господина. Почти все столпились вокруг него, и он вполголоса рассказывает о скандале.

Продолжим наш разговор, чтоб показать, что их скандалы нас не интересуют.

Маткович. Ах, эти маленькие скандалы – постоянный аттракцион здешних вечеров.

Редактор. Ну так как же? Намерены вы рассказать о ваших замыслах?

Маткович. Расскажу! Обязательно расскажу! Видите ли, я хочу финансировать удивительный фильм.

Редактор. Фильм??

Маткович. Да, общественный фильм. Я буду и режиссером и финансистом.

Редактор. Но из всего этого я еще ровно ничего не понимаю.

Маткович. Я хочу, чтоб передо мной на полотне экрана прошло все это общество, в котором я окончательно разочаровался… А я буду сидеть в партере и аплодировать отдельным сценам. Открывая вам свои планы, я тем самым даю вам бесплатную контрамарку. Вы сядете возле меня и будете смотреть это представление.

Редактор. С удовольствием.

Маткович. Я расскажу вам сюжет моего фильма. Это письмо Жану – основа, на которой развивается вся сюжетная линия. В письме написано, что один бедняк, официант, который к тому же несколько минут назад потерял работу, получил наследство в сто долларов. Это вполне обычное дело. А я сделаю его необычным. Я объявлю Жану и всем членам клуба, что наследство составляет не сто долларов, а, скажем, три миллиона долларов, то есть около двухсот миллионов динаров. Я позволю и Жану несколько дней пребывать в уверенности, что он миллионер, и финансирую все, на что ему понадобятся деньги. А наше общество пусть продефилирует по экрану. Пусть оно кланяется и рассыпается в любезностях перед официантом Жаном. Ну, как, нравится?

Редактор. Это ужасно!

Маткович. Что же тут ужасного?

Редактор. У меня мурашки бегут по коже при одной мысли о том, сколько в этом пакости.

Маткович. Не спорю, но разве вы не чувствуете, сколько в этом и удовлетворения?

Редактор. И мести.

Маткович. Да, и мести! Я уже сказал вам, что разочарованные люди имеют право мстить.

Редактор. И чем же все это кончится?

Маткович. Пусть все мы будем разочарованы в жизни.

Редактор. И моя роль – быть только вашим доверенным лицом?

Маткович. И репортером, я же вам сказал, и репортером.

Господин без совести (закончив рассказ). Ну как вы думаете, кто бы мог это сказать?

Госпожа копия с Венеры. Об этом можно было догадаться.

Господин без совести (Матковичу). Надеюсь, вы ни слова не слышали?

Маткович. Поверьте, ни слова. Но я все-таки хочу отплатить вам за недоверие доверием. У меня для вас есть одно весьма секретное сообщение.

Господин без совести (поднимается и подходит к нему). И вы будете говорить в присутствии журналиста?

Маткович. А почему бы и нет? Это сообщение все равно невозможно уберечь от огласки. А этому господину известно абсолютно столько же, сколько мне.

Госпожа, которая летала на высоте 3200 метров. А нам можно послушать?

Маткович. А почему бы и нет? Я вовсе не собираюсь рассказывать о скандалах. Я просто хочу сообщит вам одну удивительную новость. Но прежде все же позвольте мне поговорить с этим господином и посоветоваться, в какой форме изложить вам мое сообщение.

Господин без совести. С удовольствием даю бесплатные советы. (Садится, за столик Матковича.)

Маткович (убедившись, что их никто не слушает). Большая неожиданность.

Господин без совести. Очевидно, речь идет о ком-нибудь из членов клуба?

Маткович. Нет, не о членах клуба, но о человеке, присутствующем здесь, среди нас. Речь идет об официанте Жане, которого только что уволили.

Господин без совести. Неужели вас и Жан может заинтересовать?

Маткович. Просто Жан меня бы не заинтересовал. Все дело в том, что с официантом Жаном произошло нечто невероятное. Вы читаете по-английски?

Господин без совести. Нет!

Маткович. Видите ли, бедняга Жан даже не подозревает, что в данный момент он является баснословным миллионером.

Господин без совести. Жан?!

Маткович. Да, Жан. Я прочел это в письме, полученном Жаном из Америки. Жан получил наследство в три миллиона долларов. На наши деньги это около двухсот миллионов динаров.

Господин без совести. Что вы говорите?

Маткович. То, что слышите.

Господин без совести. Но возможно ли это?!

Маткович. А почему невозможно?

Господин без совести. Боже! Боже всемогущий! А что же теперь будет?

Маткович. Вот теперь я и думаю, как сообщить об этом Жану! Боюсь, он может умереть от счастья.

Господин без совести. От счастья не умирают! Не было еще случаев, чтобы умирали от того, что получали миллионы… Боже всемогущий, разве не преступление дать миллионы такому человеку, а не дать их тому, кто смог бы найти им достойное применение?

Маткович. Так вы думаете, что следует сказать ему прямо?

Господин без совести. Разумеется. Дайте мне такое наследство, а потом сообщите мне об этом прямо! Уверяю вас, со мной ничего не случится. А собираетесь ли вы объявить об этом всем? Это же колоссальная сенсация!

Маткович. Объявлю, но прежде надо сообщить самому Жану.

Господин без совести. Пойду поищу его! (Уходит.)

Маткович (Редактору). Ну как?

Редактор. Вы удивляете меня своей дерзостью. А вообще начало недурное. Вы очень хорошо поступили, выбрав именно этого господина.

Маткович. Послушайте, а ведь вы могли бы поместить сенсационное сообщение об огромном наследстве Жана уже в завтрашнем номере.

Редактор. Вы хотите распространить злую затею и на более широкие круги?

Маткович. А почему бы и нет? Ведь я собираюсь отомстить не одному и не двум. Я хочу отомстить всему обществу. Мой фильм был бы неполнометражным, если бы только отдельные типы прошли по экрану. Я вам сказал, что по экрану должно продефилировать все общество.

Редактор. Хорошо, я, пожалуй, напишу!

Маткович. Только, пожалуйста, большими буквами.

Редактор. Разумеется, такая сенсация.

Послевоенный господин (вбегает, с трудом переводя дыхание). Господин Маткович, ради бога, сенсация, о которой говорит весь клуб, это что же, правда?

Маткович. О какой сенсации вы говорите?

Послевоенный господин. Как же вы не знаете? Все говорят, что и письмо находится у вас.

Госпожа с часами на подвязке. Письмо? Ах, скандалы всегда становятся особенно интересными, если в них замешаны чьи-либо письма.

Послевоенный господин. Это вовсе не такое письмо, о котором вы подумали.

Госпожа, которая летала на высоте 3200 метров. Ну, зачем вы нас мучаете? Почему вы не расскажете нам, в чем дело?

Послевоенный господин. Господа, в нашем клубе сейчас находится миллиардер американского типа.

Господин, ожидающий богатое наследство. Эх, эх, эх, а вы не преувеличиваете? Кто же он такой?

Послевоенный господин. Сенсация, господа! Миллиардер – это наш официант Жан!

Общий возглас. Что?!!!

Послевоенный господин. Жан – официант!

Общий возглас. Жан?!!!

Послевоенный господин. Так ли я говорю, господин Маткович?

Маткович. Так. Счастье иногда совершает головокружительное сальто.

Господин из порядочной семьи. (Матковичу). Это правда или вы?…

Маткович. Да, правда. В этот момент Жан – самый богатый человек в нашем государстве, можно сказать, один из самых богатых людей в Европе. Да, пожалуй, и в Америке он был бы одним из самых богатых людей.

Госпожа советница с репутацией. О боже мой, мне дурно!

Послевоенный господин. А вы-то тут при чем?

Госпожа советница с репутацией. Как, при чем? Бог мой, такое событие!

Господин с хорошими связями. А где же Жан?

Послевоенный господин. А какова сумма, господин Маткович?

Много голосов (оживленное движение, возгласы). Какова сумма? Сколько?

Маткович. Около двухсот миллионов динаров.

Все. А!!!!

Госпожа, о которой много шепчут. Ой, ой, ой, ой! Я теряю сознание. У меня закружилась голова.

Послевоенный господин. То, что у вас голова кружится, – пустяки. Представьте себе, как она у него закружится!

Господин с хорошими связями. У кого?

Послевоенный господин. У Жана, конечно.

Господин с хорошими связями. А разве он еще ничего не знает?

Маткович. Нет. Его только что пошли искать.

Господин с хорошими связями. Так нужно же его найти! Боже! Скорей! Скорей! (Убегает.)

Госпожа копия с Венеры. Никак не могу прийти в себя. Это такой удар, что никак не опомнишься.

Госпожа советница с репутацией. Меня только интересует, сумеет ли он потратить столько денег?

V

Профессор, Председатель клуба, те же. Входит Профессор в сопровождении Председателя клуба.

Профессор. Могу вам сказать, господин председатель, что я искренне восхищен и тронут вашим вниманием.

Председатель клуба. Клуб, в котором я имею честь быть председателем, всегда считал своим долгом отдавать все свое внимание заслугам наших общественных деятелей.

Профессор. Мелкие знаки внимания по внешности своей, по форме, в которой они проявляются, иногда похожи на удовлетворение тщеславия, но все же, господа, в основе своей они содержат…

Послевоенный господин (грубо прерывает Профессора, обращаясь к Председателю клуба). Господин председатель, знаете ли вы, что наш Жан-официант стал миллионером? Он получил в наследство около двухсот миллионов динаров в долларах.

Председатель клуба. Не может быть?!

Послевоенный господин. Ей-богу, сущая правда!

Председатель клуба (смущенно Профессору). Извините, прошу вас. (Послевоенному господину.) Кто вам сказал?

Послевоенный господин. Если не верите, спросите у господина Матковича.

Маткович. Правда, господин председатель.

Председатель клуба. Двести миллионов?!

Маткович. Около того.

Председатель клуба. Бог мой! Что вы говорите?!! Как это могло случиться? Объясните мне. пожалуйста, как это могло случиться? (Профессору.) Извините, прошу вас, но случай такой необычный…

Профессор. Я хотел только сказать, что мелкие знаки внимания по внешности своей, по форме, в которой они проявляются, иногда похожи на удовлетворение тщеславия…

Председатель клуба (Профессору). Да, да, точно, точно, имеете право! (Послевоенному господину.) А где же Жан?

Послевоенный господин. За ним пошли. Профессор…иногда похожи на удовлетворение тщеславия…

Общее смятение. Из глубины зала слышны крики: «Жан!». «Жан идет!». Все встают, чтобы лучше увидеть его.

Господин без совести (ведет Жана под руку с одной стороны, а Господин с хорошими связями – с другой). Вот человек, олицетворяющий собой счастье! Счастье – его невеста.

Все. Да здравствует Жан! Живео! Поздравляем! Поздравляем! (Толкаются, чтоб пожать Жану руку.)

Жан. Но что это? Я ничего не понимаю!

Председатель клуба. Ия ничего не понимаю. Ну, объясните же кто-нибудь, что здесь произошло?

Маткович. Дорогой Жан, позвольте мне в последний раз назвать вас этим простым именем. Вот письмо, в котором адвокат из Нью-Фаундленда сообщает, что вы получили в наследство три миллиона долларов.

Общий возглас. Долларов!!!

Послевоенный господин. Что в переводе на наши деньги составляет около ста семидесяти миллионов динаров.

Все. Сто семьдесят миллионов!!!

Жан. Я? Почему я?

Председатель клуба. Вот и я спрашиваю, почему именно вы?

Маткович. Ваше крестное имя Йован, не так ли? А фамилия?

Жан тупо смотрит в одну точку и молчит.

Ваша фамилия, Жан?

Жан. Забыл!

Госпожа, о которой много шепчут. Ну, конечно, от неожиданности…

Жан. Ах, вспомнил, Тодорович.

Маткович. Итак, господин Йован Тодорович… господа, отныне только так мы будем звать господина…

Много голосов. Конечно, конечно! Разумеется!

Госпожа с часами на подвязке (по секрету Госпоже копии с Венеры). А знаете, он очень симпатичный…

Маткович. Прошу вас, господин Йован Тодорович, прежде всего примите мои поздравления, а затем не откажите в любезности, примите мои скромные услуги. До того времени, как вы получите ваше наследство, весь мой капитал в вашем распоряжении, так как с этого часа вы уже не можете вести тот образ жизни, который вели прежде.

Председатель клуба (своей дочери Еле, которая подошла к нему). Где ты все ходишь? Я же сказал тебе – не отходи от меня. Я должен представить тебя господину профессору.

Жан. Это что ж, выходит, я в самом деле теперь богатый человек?

Господин без совести. Более чем богатый, вы – пребогатый!

Жан. Ничего не понимаю!

Председатель клуба. Ия ничего не понимаю.

Маткович. И еще я хотел попросить вот о чем: господин Тодорович, уступите, пожалуйста, мне вашу салфетку. (Берет салфетку и заворачивает ее в газету, лежавшую на столике, за которым сидел Редактор.) Кто знает, господа, не будет ли эта салфетка в один прекрасный день редкой музейской реликвией.

Господин без совести (пытается ладонью стряхнуть пыль с пиджака Жана). О, счастливый человек! О, самый счастливый человек на свете!

Жан (никак не может прийти в себя). Я все еще ничего не понимаю.

Послевоенный господин. Да вам и не нужно ничего понимать! Вы богаты – вот и все.

Председатель клуба (Профессору, оставшемуся в одиночестве). Извините, господин профессор, но вы и сами понимаете…

Профессор. Я только хотел сказать, что мелкие знаки внимания по внешности своей, по форме, в которой они проявляются… (Никто его не слушает, и он, заметив это, бредет к своему креслу и садится.)

Председатель клуба (дочери). Я же сказал, не отходи от меня. Я ведь должен тебя представить господину Йовану Тодоровичу. (Представляет дочь.) Моя дочь – Ела, господин Йован Тодорович! Но, ради бога, почему мы все так взволнованы! Почему все так взволнованы! (Официантам, столпившимся вокруг). Шампанское! Откупоривайте шампанское! Скорее!

Жан хочет тоже броситься за шампанским, но его удерживают.

Послевоенный господин (несет два бокала, которые он наполнил из своей бутылки. Подносит один бокал Жану, другой – Председателю клуба). Позвольте преподнести вам…

Председатель клуба (берет бокал). Господин Тодорович, клуб, в котором я имею честь быть председателем, считает для себя великой честью, что ему представилась возможность отметить в своих стенах такое редкое и значительное событие.

Послевоенный господин. Да здравствует господин Тодорович! Живео!

Все кричат «живео» и толпятся возле Жана, пытаясь чокнуться с ним.

Председатель клуба. Вы так возбуждены, господин Тодорович.

Жан. Да, очень.

Председатель клуба (подходит к Профессору). Будьте добры, уступите это место. Вы ведь понимаете, господин профессор…

Профессор. Пожалуйста. (Встает и отходит в сторону.)

Председатель клуба подводит Жана к креслу и усаживает.

Все располагаются возле.

Официанты приносят шампанское.

Маткович (подходит к Редактору). Первая часть фильма окончена. Антракт двадцать четыре часа.

Профессор (всеми забытый, согнанный с кресла, подходит к рампе; в зал). Господа, я только хотел сказать, что мелкие знаки внимания по внешности своей, по форме, в которой они проявляются, иногда похожи на…

Председатель клуба (поднимает бокал). Итак, еще раз за здоровье господина Йована Тодоровича! Живео!

Все. Живео!

Занавес

Действие второе

Рабочий кабинет Матковича. Налево дверь в комнату, в которой в настоящее время живет Жан.

I

Маткович, журналисты.

Маткович (сидит за письменным столом в глубине комнаты, лицом к зрителям. На столе множество газет, писем, фотографий. Возле стола несколько журналистов и два-три фоторепортера с аппаратами). Только прошу вас, господа, не утомляйте господина Тодоровича бесчисленными вопросами. Господин Тодорович сегодня очень устал. Вчера нам пришлось задержаться на одном весьма торжественном вечере.

Первый журналист (записывает). Могли бы мы узнать, на каком вечере?

Второй журналист. Кто организовал этот вечер?

Маткович. Это… Как вам сказать… Высшие финансовые круги.

Первый журналист. Высшие финансовые круги? Значит, намечаются колоссальные финансовые операции, строительство промышленных предприятий, создание новых банков, расцвет индустрии!

Маткович. Можете написать и так. А почему бы и нет?

Второй журналист. Могли бы вы, господин Маткович, рассказать нам какие-либо подробности из жизни господина Тодоровича?

Маткович. Не знаю, что вам сказать… Ночью он ложится очень поздно, а утром встает… тоже очень поздно. Спит долго. Вероятно, это привычка, связанная с его прошлой профессией. Кроме того, у него хороший аппетит… Господа, могу вам предложить вот эти фотографии, характеризующие его в личной жизни. Вот не угодно ли, господин Тодорович в халате.

Первый журналист (хватает фото и записывает на обратной стороне). Господин Тодорович в халате.

Маткович (берет другую фотографию). Господин Тодорович ласкает собачку на улице.

Второй журналист. Прекрасно! (Берег фотографию, записывает.)

Маткович (берет третью фотографию). Господин Тодорович в купальном костюме.

Третий журналист. Это мое! Дайте мне! (Хватает.) Исключительное фото! Настоящая сенсация! Вы только представьте заголовок: «Господин Тодорович в плавках!»

Маткович (видя, что дверь в комнату Жана открывается). А вот и сам господин Тодорович!

Фоторепортеры быстро занимают места напротив двери.

II

Жан, те же.

Жан выходит в халате. Фоторепортеры щелкают фотоаппаратами.

Жан. Здравствуйте, господа!

Первый журналист. Мы были бы весьма признательны вам, господин Тодорович, если бы вы изъявили желание рассказать нам некоторые подробности о вашем наследстве.

Жан. Пожалуйста, но, кроме того, что я получил наследство, я ничего не знаю.

Второй журналист. Может быть, вы расскажете нам что-нибудь о вашем родственнике в Америке? О том, который оставил вам такое наследство^7

Жан. Поверьте, господа, я не знаю… Был у меня один родственник… дальний – дядя, в Путинцах жил. Брат тетки моего отца. Он убежал в Америку лет тридцать назад…

Третий журналист. Он был политический эмигрант, не так ли?

Жан. А я не знаю…Мне известно только то, что он здорово спекулировал, а полиция его преследовала, вот ему и надоело…

Третий журналист. Остановимся на том, что он был политический эмигрант.

Маткович. Можете написать, что он из-под полы торговал политическими и революционными брошюрами.

Первый журналист. Да, напишем что-нибудь в этом роде.

Второй журналист. А почему вы, будучи еще ребенком, решили уйти из родительского дома?

Жан. Меня выгнал отец.

Маткович. Можете написать, что господин Тодорович уже в раннем детстве стремился познать мир и найти широкое поле деятельности для своей кипучей натуры…

Третий журналист. Пожалуй, так будет лучше.

Первый журналист. Правда ли, что вы намерены в вашем родном селе, в Путинцах, построить великолепную церковь?

Жан. Там, правда, есть церковь. Но… если надо, могу построить и еще одну.

Второй журналист. Храм святого Успения?

Третий журналист. Или, скажем, храм святого Марка-евангелиста?

Жан. Мне все равно, кому ни ставить.

Маткович. Остановитесь на святом Марке-евангелисте.

Первый фоторепортер (приготовился снимать). Не будете ли вы так добры… улыбнитесь, господин Тодорович.

Жан. Пожалуйста! (Улыбается, фоторепортер снимает его.)

Второй фоторепортер. Минуту терпения? Еще один снимок. Я помещу его под заголовком: «Господин Тодорович среди журналистов». Господа, прошу вас, создайте группу.

Все окружающие Жана принимают позы, делают вид, что записывают.

(Снимает.) Так, очень хорошо. Благодарю вас.

Маткович. А теперь, господа, я просил бы вас отпустить господина Тодоровича, он должен принять очень важных особ.

Жан. Да, я хотел бы, чтоб меня отпустили.

Первый журналист (Матковичу). Если будет что-нибудь интересное, я прошу вас…

Маткович. Я позвоню вам по телефону.

Второй журналист. Завтра я буду свободен и забегу к вам.

Маткович. Как вам будет угодно.

Фоторепортеры и журналисты. До свидания, господин Тодорович! До свидания, господин Маткович! (Уходят.)

III

Жан, Маткович.

Жан. Что это за важные особы, которых я должен принять?

Маткович. Я просто хотел, чтобы эти назойливые мухи оставили вас в покое.

Жан. Вот спасибо вам.

Маткович. А вообще есть кого и принять. Звонил директор банка «Атлантика», просил, если возможно, принять его. Он, конечно, будет убеждать вас положить ваши деньги в его банк, чтоб увеличить возможности расширения нашего межокеанского судоходства.

Жан. А что мне ему сказать?

Маткович. А вы скажите, что изучите этот вопрос, и попросите его подождать.

Жан. А чего ж он будет ждать, если я ничего не знаю об этой атлантике?

Маткович. Звонила госпожа советница и просила меня узнать у вас, когда вы можете принять ее. Я сказал, что в любое время.

Жан. А какая это советница?

Маткович. Вы ее знаете; это жена господина советника, который все время проигрывает в карты.

Жан. Ах, она придет.

Маткович. Да, она говорит, что у нее к вам очень важное дело.

Жан. А что ей ответить?

Маткович. А это уж зависит от того, что она вам скажет.

Жан. Не будет ли и она пытаться меня женить. Мне надоели эти разговоры о женитьбе.

Маткович. Не бойтесь, она молода и хороша собой. А молодые и красивые женщины никогда не хлопочут за других… женщин.

Жан. Ну, если так, пусть приходит… А больше никто не звонил?

Маткович. Общество любителей пения «Эхо» избрало вас своим почетным членом и желает торжественно преподнести вам диплом. Им вы дадите тысячу динаров в качестве вступительного взноса.

Жан. Дам.

Маткович. Затем члены общества любителей пения «Заря».

Жан. Опять в почетные члены?

Маткович. Да. Потом общество любителей пения «Пробуждение».

Жан. А сколько всего этих обществ любителей пения?

Маткович. Кажется, семь.

Жан. Господи боже, но ведь я же не умею петь.

Маткович. А это неважно. Вы только дайте деньги, а петь они будут сами.

Жан. А еще кто-нибудь есть?

Маткович (кладет ладонь на стопку писем). Вот здесь сто четырнадцать просьб и шестьдесят семь предложений.

Жан. Но ведь мне их не надо читать?

Маткович. Я сам просмотрю.

Жан. А я пока пойду приведу себя в порядок для этого атлантика.

Маткович. И не забудьте раза два-три посмотреться в зеркало для госпожи советницы.

Жан, ухмыляясь, уходит в свою комнату.

IV

Маткович, Редактор.

Маткович просматривает письма.

Редактор (входит). Дела, дела? Я вижу, вы развили кипучую деятельность!

Маткович. Да, архив богатый; я уж думаю нанять специального человека, который приводил бы его в порядок.

Редактор. Я вам верю. А ведь с каждым днем писем будет все больше и больше.

Маткович. Вот именно. И все это должно быть упорядочено. Ни один листок нельзя ни затерять, ни порвать. Вы не представляете, какой это ценный архив! Это же неисчерпаемая сокровищница для будущего писателя. О, сколько здесь готовых комедий, а сколько трагедий! (Берет одно письмо.) Молодая девушка – она говорит, что ей шестнадцать лет – безумно любит своего друга. Бросила родителей и убежала к нему, к тому, которого она безумно любит. Но теперь она увидела, что тот молодой человек – бедный, а потому в настоящее время она безумно любит Жана и предлагает сбежать к нему. (Берет другое письмо.) Студент… утверждает, что он очень талантлив, пишет стихи… предлагает Жану взять его под свое покровительство. (Берет третье письмо.) Один банкир сообщает Жану о своем намерении совершить самоубийство. Просит денег. (Берет четвертое письмо.) Одна дама, настоящая дама, изливает в письме свою душу, исковерканную семейной жизнью. Она задает себе вопрос, неужели в наше время нет больше отважных мужчин, которые сумели бы исполнить все ее желания. Ей почему-то кажется, что Жан сумел бы это сделать. (Берет пятое письмо.) Один специалист предлагает построить новую фабрику. Он уже вложил в это дело десять тысяч динаров, но ему не хватает еще пяти-шести миллионов. (Берет шестое письмо.) Еще одна дама, и тоже изливает свою душу. По секрету сообщает Жану, что за последнее время муж ей окончательно опротивел и в ее сердце образовалась пустота… Да разве все перечислишь. Я не успеваю читать, а писем с каждым днем все больше и больше…

Редактор. Да и дело, как видите, не стоит на месте. Все идет, как вы хотели. Газеты полны сенсационных сообщений. Заголовки сногсшибательны. Подзаголовки интригующи: «Господин Тодорович всегда спит на левом боку», «Господин Тодорович не любит салат», «Господин Тодорович весьма ценит народную музыку».

Маткович. «Господин Тодорович построит новую церковь в селе Путинцы».

Редактор. Этого я еще не читал.

Маткович. Завтра прочтете. А через несколько дней увидите на моем столе десяток проектов молодых архитекторов.

Редактор. А что Жан говорит обо всем этом?

Маткович. По правде говоря, он стал совсем ребенком. Боится счастья, честное слово. Никак не может привыкнуть к своему новому положению. Все его удивляет. Удивился, например, что его избрали членом правления банка «Прогресс».

Редактор. А разве он уже приобрел акции этого банка?

Маткович. Нет, но, боже мой, не каждый же банк должен придерживаться своих правил.

Редактор. И нравится ему это избрание?

Маткович. Нет. Ему больше нравится другое предложение. Один видный партийный деятель предлагает ему вступить в их партию и обещает, что на первых же выборах Жан станет председателем партии. Редактор. Разве и это возможно?

Маткович. С деньгами возможно все. Жана уже избрали почетным членом гуманитарного общества, общества развития культуры и бесчисленного множества спортивных, певческих и всяких других обществ. (Берет одно письмо.) Вот это письмо для меня самое интересное. Один торговый агент фабрики резиновых подошв и мыла для бритья предлагает господину Тодоровичу устроить так, что республика Таутланд наградит его орденом святой Лауры.

Редактор. Господи боже!

Маткович. Да, вот и прейскурант: орден святой Лауры первой степени с лентой – двадцать пять тысяч динаров, орден святой Лауры второй степени – двадцать тысяч динаров, третьей степени – пятнадцать тысяч, четвертой степени – десять тысяч и пятой – семь тысяч. Ну как, принимать предложение?

Редактор. А где находится эта республика?

Маткович. Такого названия нет ни в одном справочнике, а существует ли вообще республика, бог ее знает. Но уж если она и существует, то я уверен, что наибольшее внимание из всех отраслей промышленности уделяется в ней производству орденов и их вывозу за границу. Есть люди, для которых ордена – необходимая потребность, ибо без ордена они не имеют никакого значения. Такие люди – обычно нули. А орден – как цифра. Поставишь такую цифру впереди нуля – и это уже не просто нуль, а величина и в математике, и в жизни. Вот для таких потребителей, вероятно, и существуют республика Таутланд и орден святой Лауры. А что, куплю-ка и я этот орден, пусть Жан тоже станет величиной. Подниму ему цену.

Редактор. Он и без орденов высоко котируется.

Маткович. Вы правы. Если бы вы знали, сколько он получил предложений руки и сердца.

Редактор. И из порядочных семей?

Маткович. Из самых что ни на есть порядочных!

Редактор. Господи боже, какая великая сила – деньги!

Маткович. Когда-то люди никак не могли разрешить одну загадку: что появилось раньше – курица или яйцо. Для того чтобы появилась курица, нужно, чтобы сначала появилось яйцо, но чтобы появилось яйцо, нужно, чтобы сначала появилась курица. Теперь эта наивная загадка никого уже не интересует. Современные люди ставят перед собой гораздо более интересную задачу, на которую жизнь дает абсолютно ясный ответ. Я спрашиваю: «Человек делает деньги или деньги делают человека?» (Опускает руку на письмо.) Вот здесь – ответ на эту загадку. Доллар, мистер Доллар – господин света! А если вы все еще сомневаетесь в этом, то сидите терпеливо в партере и смотрите, что будет дальше. Фильм, который я пока, как видите, с успехом режиссирую, продолжается.

V

Лакей, те же.

Лакей приносит визитную карточку и отдает Матковичу.

Маткович (читает). Она очень старая?

Лакей. Средних лет.

Редактор. Я исчезаю.

Маткович. Ну да. Если дама, то конечно… (Лакею.) Пусть войдет.

Лакей уходит.

Редактор. Вы думаете, будет что-нибудь интересное.

Маткович. Во всяком случае, это тоже материал для вашей хроники.

Редактор. До свидания. (Уходит.)

VI

Деловая женщина. Маткович.

Деловая женщина (средних лет, немного мужеподобная, на носу очки, подмышкой папка с бумагами. Похожа па торгового агента). Добрый день.

Маткович. Добрый день. Вы, как я понимаю, хотели бы видеть господина Тодоровича?

Деловая женщина. Нет, я непосредственно к вам.

Маткович (удивленно). Ко мне?

Деловая женщина. Я думаю, мне нет необходимости представляться?

Маткович. Нет. Я уже имею честь.

Деловая женщина. Тем лучше. Значит, мы можем сразу же перейти к делу?

Маткович. Прошу! (Предлагает ей сесть.) Деловая женщина (садится). Речь идет об одном весьма серьезном предприятии. Надеюсь, я могу говорить с вами откровенно?

Маткович. Да, конечно.

Деловая женщина. Предприятию, о котором я хотела бы с вами говорить, вы можете только помешать, и все же я должна с вами поговорить.

Маткович. Прошу.

Деловая женщина. Обратите внимание, я сказала: «предприятию».

Маткович. В которое господин Тодорович должен вложить свой капитал?

Деловая женщина. Вот видите, я так и знала, что вы это подумаете. Но вы ошибаетесь. Речь идет не о капиталах, речь идет о женитьбе.

Маткович. Его?

Деловая женщина. Да, его.

Маткович. И вы это называете предприятием?

Деловая женщина. Как и всякое другое дело. Сейчас я вам все объясню. В данном случае господин Тодорович богатый человек, очень богатый, имеет большие деньги, не так ли?

Маткович. Да!

Деловая женщина. Значит, ему необходимо положение в обществе, соответствующее его капиталу.

Маткович. Положение в обществе? Оно в деньгах. Деньги и есть положение.

Деловая женщина. Простите меня, но вы ошибаетесь. Деньги – лишь средство для того, чтоб можно было купить дом, автомобиль, положение в обществе, участки земли, честь, совесть и вообще все, что продается.

Маткович. Значит, у вас есть для продажи положение?

Деловая женщина. Скажем – да.

Маткович. Вы что же, вообще только этим и занимаетесь.

Деловая женщина. Да, и – должна вам сказать – с успехом.

Маткович. Это какая-то новая профессия, до сих пор я о таких не слышал.

Деловая женщина. Что делать? Человек не выдумывает профессий, их создает сама жизнь. А современная жизнь диктует необходимость появления деловых женщин.

Маткович. А почему же обязательно женщин?

Деловая женщина. Потому что в жизни появились проблемы, которые можно доверить только женщине. Вы, вероятно, думаете, что если жена просит мужа оплатить счета за свои туалеты, то там все точно? Уверяю вас, это не так. За платье, которое стоит шесть тысяч динаров, муж платит обычно только три тысячи. Счет ему приносят на три тысячи. Но остальные три тысячи тоже ведь нужно заплатить. И если эти тысячи не заплатит приятель мужа – друг дома, то тут-то и открывается обширное поле деятельности для деловых женщин. Нужно заложить драгоценное колье, чтобы оплатить счет. Затем заложить серебряный сервиз, чтоб выкупить колье, а затем бриллиантовый перстень, чтоб выкупить сервиз. И вот так все идет по порядку. Но сама дама не может заниматься подобными операциями, следовательно, ей необходимо доверенное лицо, разумеется, женщина. А потом, должна вам сказать, времена платонической любви и лирических стихов давно прошли. Большинство теперешних молодых людей живет не ради любви, а за счет любви. Ну, а на это тоже нужны деньги. Даме нужны деньги, а где она их достанет, как не через деловых женщин! Нужно продать бриллиантовые серьги, оставшиеся от матери: они давно уже вышли из моды, и дама их не носит. Нужно продать ожерелье, оставшееся от бабушки, уж очень оно старомодное. Наконец, нужно продать… честь, достоинство, гордость, в общем все, что продается. Ну как, понимаете ли вы теперь эту новую профессию – деловая женщина?

Mаткович. И от всего этого вы, разумеется, получаете проценты?

Деловая женщина. Как и от всякого другого предприятия. Полтора, два, три, четыре, а то и пять процентов. Все зависит от характера операции.

Маткович. Ну, а вот, например, от этого предприятия, ради которого вы пришли ко мне? От сватовства?

Деловая женщина. Могу ли я быть откровенна?

Маткович. Вы в этом не раскаетесь.

Деловая женщина. Ну, конечно, само собой разумеется, тем более раз мы вместе будем работать, мы должны быть откровенны друг с другом. Я рассчитываю заработать на этом двадцать тысяч динаров.

Маткович. Мало.

Деловая женщина. Но это только со стороны невесты. Кроме того, я рассчитываю прихватить кое-что и с другой стороны.

Маткович. Ах так, ну тогда, конечно! Но вы еще не рассказали существа дела.

Деловая женщина. Как я уже говорила, господин Тодорович имеет деньги. На эти деньги он должен купить все, чего ему не хватает, а прежде всего ему не хватает положения. Он официант.

Маткович. Был…

Деловая женщина. И остался. Только теперь он богатый официант. И поэтому он должен войти в какую-нибудь порядочную семью.

Маткович. В какую же семью вы предлагаете ему войти?

Деловая женщина. А вы не будете чинить препятствий?

Маткович. Не вижу, с чего бы.

Деловая женщина. Возможно, мое предложение затронет ваши личные чувства.

Маткович. Уверяю вас, у меня их нет.

Деловая женщина. Речь идет о госпоже Нине!

Маткович. Понимаю. Именно поэтому вы и подумали, что я могу помешать? Боже избавь! Правда, когда-то между нами существовали известные симпатии. Но это же обычное явление. Юношеские увлечения почти никогда не приводят ни к чему хорошему. Вернее сказать, они просто забываются. Наоборот, я не имею ничего против того, чтобы помочь вам обеспечить счастье этой госпоже.

Деловая женщина. Очень хорошо. Вы поступаете, как истинный кавалер.

Маткович. Но за последнее время я часто слышал о каком-то господине с богатым наследством как о кандидате в женихи?

Деловая женщина. Да, были такие слухи. Но если уж говорить о богатых наследниках, то нужно сказать, что господин Тодорович гораздо более богатый наследник.

Mаткович. Вы правы. Так вы находите, что это очень порядочная семья?

Деловая женщина. Одна из самых наипорядочных!

Маткович. Но говорят, в последнее время у них весьма неважно идут дета?

Деловая женщина. Не скажу, что это неправда, однако это вовсе не мешает им считаться очень порядочной семьей. В конце концов, вы ведь сами знаете, все наши добропорядочные семьи страдают одной и той же болезнью. Они уже давно назанимали и перезаняли у всех, у кого только можно. Однако они свято хранят и оберегают свое положение в обществе.

Маткович. А в случае необходимости торгуют этим положением?

Деловая женщина. А почему же нет, если предполагается счастливый брак, как, например, в данном случае…

Маткович. Я вас понимаю, я вас очень хорошо понимаю.

Деловая женщина. И, учитывая все это, каково ваше мнение о моем предложении?

Маткович. Вообще… могу вам сказать, что в основном я согласен.

Деловая женщина. Я же так прямо себе и сказала: и я и господин Маткович – люди деловые. А деловые люди всегда найдут общий язык. Они всегда говорят откровенно. Как видите, я не ошиблась.

Маткович. Ваша искренность меня обворожила.

Деловая женщина. Вы, вероятно, знаете, завтра чай у господина председателя клуба?

Маткович. Нет, я об этом не знал.

Деловая женщина. Собственно, чай организуется в честь господина Тодоровича, ведь, между нами говоря, господин председатель клуба – тоже один из добропорядочных людей, к тому же и он ощущает потребность заполучить богатого зятя. Именно поэтому я и поторопилась со своим предложением. Между прочим, госпожа Нина тоже приглашена, и она, разумеется, придет.

Mаткович. Вы так думаете?

Деловая женщина. Я знаю, они даже получили уже приглашение.

Маткович. Значит, дело довольно срочное?

Деловая женщина. Вот именно. Нужно обратить внимание господина Тодоровича на госпожу Нину, как на очень красивую госпожу из наипорядочной семьи… А вообще, он знает ее?

Маткович. Думаю, что знает! На последнем торжественном вечере в Элит-клубе за его неосмотрительность она при всех назвала его ослом.

Деловая женщина. Тем лучше. Значит, они знакомы. Ну так как? Вы думаете приступать к делу?

Маткович. Как только за вами закроется дверь.

Деловая женщина (встает и протягивает руку). Правильно. Самая большая опасность дла достижения успеха – медлительность. Надеюсь, я вверила дело в надежные руки? Мы можем с вами увидеться, скажем, через два дня?

Маткович. А когда будет чай, о котором вы говорили?

Деловая женщина. Завтра.

Маткович. В таком случае мы можем увидеться послезавтра.

Деловая женщина. Я так и думала. До следующей встречи. Пока.

Маткович. До свидания.

Деловая женщина уходит.

VII

Маткович, Жан.

Маткович (проводив ее, возвращается, идет прямо к комнате Жана, открывает дверь). Жан! Вы можете сюда выйти?

Жан (все еще в халате). Сию минуточку! (Несет с собой книгу.)

Маткович. Что вы читаете?

Жан. Книгу о хорошем тоне, которую вы мне купили.

Маткович. Да, да. Читайте эту книгу! Ну, а пока садитесь и давайте поговорим. Из-за этих визитов У нас совсем нет времени поговорить.

Жан. Я готов. (Садится.)

Маткович. Я, Жан, не читаю вам всех тех писем, которые поступают на ваше имя.

Жан. Вот и спасибо, мне ведь это ни к чему.

Маткович. Разумеется. Но тут есть вещи, которые касаются лично вас. Есть несколько предложений руки и сердца.

Жан. Боже мой, куда это люди торопятся. У нас ведь еще будет время для этого.

Маткович. Одно из этих предложений заслуживает особого внимания. Речь идет об одной девушке из очень порядочной семьи. Вступление в такую семью открыло бы перед вами двери лучших домов и очень высоко подняло бы ваше положение в обществе.

Жан. Значит, и вы тоже советуете мне жениться?

Маткович. В данном случае, да!

Жан. Вижу. Ну, а если она мне не понравится или я ей не понравлюсь?

Маткович. Жан, вы должны считаться с тем, что теперь вы принадлежите к высшему обществу. А в высшем обществе любовь и брак существуют независимо друг от друга. Брак сам по себе, а любовь сама по себе.

Жан. Это как же?

Маткович. Да вот так уж…

Жан. Но ведь я…

Mаткович. Речь идет не о том Жане, которым вы били вчера, а о том Жане, каков вы есть и каким должны быть.

Жан. Боже мой, этак я совсем себя потеряю. У меня такое чувство, будто я сел в чужую лодку и все дальше и дальше уплываю от берега. А лодка качается, и у меня начинает кружиться голова.

Маткович. Это с вами происходит потому, что вы очень испугались богатства.

Жан. Нет, я не испугался. Мне нравится быть богатым. Хотел бы я знать, кто не хочет быть богатым? Но, по правде говоря, все это совсем не так, как я думал.

Mаткович. А как вы думали?

Жан. Не знаю… Но я думал, все будет иначе. Вот, скажем, раньше, когда я был бедный, сколько заработаешь столько и заработаешь, и как-то даже на душе приятно. А знаете, какое удовольствие покупать на свои заработанные деньги? А теперь… не знаю, но только все идет как-то совсем не так…

Маткович. Может быть, если вы женитесь, вам больше понравится ваше новое положение?

Жан. Может быть. Только… Знаете, как вам сказать, я, конечно, мог бы жениться, но… вы ведь, наверное, не знаете мою Маришку?

Маткович. Маришку? Знаю. Я видел ее, когда она приходила к вам в клуб. Такая блондиночка.

Жан. Да, да. И знаете, мы вроде уже помолвлены, слово друг другу дали. Она такая хорошая, такая честная…

Маткович. И красивая.

Жан. Не знаю, бывали ли вы когда-нибудь в кофейне «Полночное солнце»? Там, возле конюшни.

Maткович. Бывал.

Жан. Такая маленькая, удобная и чистая кофейня. Туда даже порядочные господа из города приезжают… и вообще там много постоянных и хороших посетителей. Мы с Маришкой давно уж мечтали; вот бы нам купить эту кофейню, потом повенчаться бы… И ведь недорого. Представляете, целый дом, палисадничек, и все, все – вся обстановка кофейни – семьдесят пять тысяч динаров. Мне хозяин сам предлагал, да где ж я мог взять такие деньги?

Маткович. А вы купите теперь.

Жан. Как же я теперь буду в ней хозяйничать? А вообще-то знаете какой я был бы хозяин? Я смекалистый. Я бы так все дело поставил: и посетителей бы прибавилось, и вина самые лучшие достал бы, и все, как положено, как господа любят… Ох, как бы это было здорово. Это было бы для меня самым большим счастьем!

Маткович. Мы купим эту кофейню и подарим Маришке.

Жан. Маришке?

Маткович. Пусть это будет ваш подарок ей.

Жан. Это что же, в уплату за ее отказ? Нет, на это она не пойдет. Я ее хорошо знаю. Она ни за что от меня не откажется.

Маткович. Да ей и не нужно от вас отказываться, зачем ей от вас отказываться?

Жан. Вот именно. Я и сам от нее тоже не хочу отказываться.

Maткович. Разумеется, но поймите, Жан, вам нужно хорошее положение в обществе. Вот-вот нас пригласят на завтрашний чай к председателю клуба. Там будет много дам. Вероятно, многие будут возле вас, но я вам советую, Жан, обратить особое внимание на госпожу, о которой я говорю.

Жан. Это на кого же?

Маткович. Помните, на прошлом вечере в клубе… в ту ночь, когда вы стали миллионером… вы облили платье этой госпожи вином.

Жан. Помню. Как же не помнить! Из-за нее я потерял работу, а она меня при всех назвала ослом.

Маткович. Но ведь не могла же она сказать вам «дорогой мой», когда вы облили ей платье? И потом учтите, Жан, должен вам сразу сказать, что «осел» не такое уж страшное ругательство. Дамы высшего круга очень часто употребляют это слово.

Жан. Да, но ведь это же неприлично?!

Маткович. Уверяю вас, завтра вечером она не назовет вас ослом.

VIII

Лакей, те же.

Лакей приносит визитную карточку и отдает Жану.

Жан. Это мне?

Лакей. Да!

Жан (прочтя, передает Матковичу). Кто это?

Маткович. Госпожа советница. Я же говорил вам, она просила ее принять. Вы ее примите, но только, прошу вас, оденьтесь, Жан. Такую даму нельзя принимать в халате.

Жан (поднимаясь, лакею). Хорошо, пусть приходит!

Лакей уходит.

Жан. А зачем она пришла?

Маткович. Вероятно, она сама вам об этом скажет.

Жан. Хорошо. Пусть войдет. (Уходит в свою комнату.)

IX

Маткович, Госпожа советница с репутацией.

Госпожа советница с репутацией. Добрый день, господин Маткович. Вы, вероятно, не ожидали видеть меня в вашей прихожей?

Маткович. Я был бы приятно удивлен, если бы вы пришли ко мне, а так вы только пройдете мимо меня.

Госпожа советница с репутацией. Да, у меня очень важное дело к господину Тодоровичу. Об этом можно говорить только наедине.

Маткович. Господин Тодорович ждет вас. (Показывает на дверь.)

Госпожа советница с репутацией. Спасибо, вы были так любезны и сразу же сообщили мне, когда меня могут принять. (Уходит в комнату Жана.)

X

Маткович, Редактор.

Редактор. Извините, но я только на пару слов.

Маткович. Прошу!

Редактор. По городу ходят целые легенды! Говорят, что какой-то профессор пишет исследование, прослеживая всю родословную Жана на протяжении ста пятидесяти лет; какой-то композитор написал «Марш Тодоровича»; в совет общины поступило предложение переименовать одну из улиц и назвать ее именем Жана; общество пассажирского сообщения переименовало один из своих пароходов, и теперь это уже не «Ангелина», а «Йован Тодорович»; один фабрикант шляп назвал свою новую модель «à la Тодорович». Это уже превышает все наши ожидания! Боюсь, как бы ваша злая пакость не превратилась в нечто большее. Вот потому я и забежал к вам. Хочу по-дружески напомнить, не пора ли кончать наш фильм?

Маткович. Это означало бы опускать занавес на середине третьего действия и тем самым оборвать неоконченный фильм.

Редактор. Боюсь, что дело зайдет слишком далеко. Ведь вы уже добились всего того, чего хотели.

Маткович. Нет, это еще не все! Нужно женить Жана.

Редактор. Женить? Но разве можно доводить месть до таких размеров? Да вы немилосердны?!

Маткович. Я не говорю, чтоб он обязательно венчался, но помолвка должна состояться.

Редактор. А кто же предназначен в жертву?

Maткович. Та, которая отвернулась от меня, услышав, что есть более богатый наследник. И которая отвернется от этого богатого наследника, как только ей предложат официанта Жана, как еще более богатого наследника.

Редактор. И вы думаете, эта госпожа согласится?

Маткович. О дорогой мой! Мистер Доллар – очень симпатичный человек, мистер Доллар – это блестящие перспективы, мистер Доллар – это самый достойный кандидат в мужья, мистер Доллар – неотразим, мистер Доллар – это самый страшный искуситель женских сердец. Вас позвали на чай к председателю клуба?

Редактор. Да, я только что получил приглашение.

Маткович. Не вздумайте отказываться.

Редактор. Ну что ж, тогда до свидания. До завтра.

Маткович. До свидания!

Редактор уходит.

XI

Маткович, Жан.

Жан (выходит из комнаты). Можно мне вас спросить?

Маткович. Я слушаю.

Жан. Могу ли я обещать этой госпоже двадцать шесть тысяч динаров взаймы?

Маткович. Вы думаете, она вернет?

Жан. Я не знаю… но она так любезна, что мне очень трудно ей отказать.

Маткович. В таком случае пообещайте. А почему бы и нет? Такую сумму можно пожертвовать.

Жан (уходя в свою комнату). Я же говорю вам, такая любезная госпожа. (Уходит.)

XII

Маткович, Маришка, лакей.

Лакей. Тут какая-то девчонка принесла письмо для господина Тодоровича, мне не отдает, говорит, что хочет вручить лично господину Тодоровичу.

Маткович. Пригласите ее сюда!

Лакей уходит, пропуская Mapишку.

Ба! Маришка?! Какая неожиданность!

Маришка. Господа послали письмо с лакеем. Но я упросила его отдать письмо мне. Хотела передать сама.

Маткович (берет письмо и вскрывает). Так и есть, приглашение на чай. Но почему вы принесли его?

Маришка. А я теперь служу у господина председателя клуба.

Маткович. Ах, вот оно что. Не знал.

Маришка. Скажите мне, господин Маткович, Жан что, специально от меня прячется? Я его уже пять дней не видела.

Маткович. Понимаете, Маришка… Он теперь очень занят.

Маришка. Понимаю, он теперь очень богат. Я ему теперь не пара. Но ведь я его любила, когда он был беден. Мог бы он теперь хоть за это сказать мне: «Здравствуй»!

Маткович. Конечно, конечно! Но вы напрасно так думаете, Маришка. Он вас не забыл. Он очень часто вспоминает о вас. Но поймите сами, вы же умная девушка, он не забыл вас, но…

Маришка. Так он не забыл меня?

Маткович. Конечно, нет!

Маришка. Где же он? Неужели я не могу с ним поговорить? Я для того и взяла письмо у лакея, чтобы самой его ему передать и поговорить с ним.

Маткович. Он сейчас там, в комнате, но он занят… Очень занят. У него директор одного крупного банка. Они заняты финансовыми делами, их нельзя беспокоить. Вы понимаете, что такое финансовые дела? Особенно если дело касается больших сумм.

Маришка. Так, значит, я его и сейчас не увижу?

Маткович. Нельзя, Маришка. Но поверьте, он думает только о вас. Знаете, что он мне сегодня утром рассказал?

Маришка. Обо мне?

Маткович. Да, о вас. Он мне рассказал, как вы мечтали купить кофейню «Полночное солнце».

Маришка. Так было бы лучше. И зачем только он связался с этим богатством?

Маткович. И знаете, что он еще сказал?» Я, – говорит, – куплю эту кофейню Маришке, на ее имя, пусть она хозяйничает, а я буду у нее постоянным гостем».

Маришка (оживленно). Это правда?

Маткович. Правда, Маришка, он хочет вас осчастливить. Он… сказал мне, чтоб я, как только увижу вас, так сразу же передал вам деньги. Хозяин кофейни просит за нее семьдесят пять тысяч динаров. Жан приказал мне вручить вам эту сумму и сказал, чтобы вы сегодня же или завтра купили «Полночное солнце». Разумеется, на ваше имя, Маришка.

Маришка (восхищенно). Это правда?

Маткович. Уверяю вас. (Подходит к столу и подписывает чек.) Вот, Маришка, с этим листочком – только смотрите, не потеряйте – идите прямо в Центральный банк. Там вам выдадут семьдесят пять тысяч динаров.

Маришка (как зачарованная). Семьдесят пять тысяч динаров! (Вздрагивает.) А… а он не хочет этими деньгами от меня откупиться?

Маткович. Да нет же, бог мой, что он, сумасшедший, что ли? Вы ведь умная девушка, Маришка, вы поймите: он не может теперь быть с вами, как раньше… Вы же понимаете, теперь он должен бывать в высшем свете и… вам на некоторое время вообще лучше было бы куда-нибудь исчезнуть. Даю вам честное слово, что он вас не оставит, он будет ваш, а вы – его.

Маришка. А если так, то почему же он не сам дал мне эти деньги? Я хотела бы их получить из его рук.

Маткович. Ну, так уж случилось. Сейчас он занят. Вы же сами видите, там директор крупного банка, они говорят об очень важных вещах, о больших суммах…

Из соседней комнаты доносится сладкий женский смех.

Маришка (вздрагивает, подозрительно смотрит то на Матковича, то на двери, не выдерживает и начинает топать ногами). Там женщина! Там какая-то женщина!! Нет, нет, не надо мне его денег! Не нужны мне ваши деньги… (Рыдает.)

Маткович (подходит к ней, пытается утешить). Ради бога, Маришка, поймите…

Maришка (отталкивает его). Нет, нет, не нужны мне ваши деньги! (Рыдая, выбегает из комнаты.)

XIII

Маткович, Господин советник без репутации.

Господин советник без репутации (в дверях). Извините, но здесь нет никого, кто мог бы обо мне доложить…

Маткович. Ах, пожалуйста, входите!

Господин советник без репутации. Не знаю, может быть, я выбрал неудобное время?

Маткович. Вы хотели бы видеть господина Тодоровича?

Господин советник без репутации. Да!

Маткович. Мне придется вас огорчить, вы выбрали неудачное время. Господин Тодорович очень занят и до обеда, вероятно, не освободится. Видите ли, речь идет об очень серьезном деле.

Господин советник без репутации. А когда я мог бы прийти? Как вы думаете? Только, видите ли, я вам признаюсь, мне нужно видеть господина Тодоровича обязательно сегодня.

Маткович (смотрит на часы). Зайдите, пожалуйста, после обеда, в четыре часа.

Господин советник без репутации. В четыре часа? Хорошо, я приду в четыре. А вы не будете настолько любезны?… (Собирается уходить.)

Маткович. Пожалуйста!

Господин советник без репутации (дойдя до дверей, возвращается). Вообще-то, я думаю, я нисколько не ошибусь, если все расскажу вам. Вы, господин Маткович, лучше всех сумеете понять меня и может быть, сами могли бы изложить суть дела господину Тодоровичу. (Садится.)

Маткович (смущенно). Но…

Господин советник без репутации. Пожалуйста, не бойтесь, я вам абсолютно доверяю. С тех пор, как я вас знаю, у меня о вас всегда самое прекрасное мнение.

Маткович. Допустим, не всегда.

Господин советник без репутации. Как, то есть, не всегда? Всегда. Уверяю вас!

Маткович. Вы забыли одно маленькое происшествие. В свое время вы были начальником министерства, и именно вы предложили меня уволить.

Господин советник без репутации. Я?! Не может быть! Я такой мелочи не помню.

Маткович. Вообще-то я на вас не сержусь. Я вам за это даже благодарен. Все равно я не сделал бы карьеры.

Господин советник без репутации. Да, да, точно. У вас более высокое призвание. А это не для вас. Знаете, государственная служба – это ведь самая нищенская служба. Вы вот посмотрите на мое положение. Со стороны оно, конечно, может показаться блестящим. Но это далеко не так. В настоящее время все мое домашнее счастье, мир и спокойствие, честь и достоинство моего имени – все это зависит от какой-то меховой шубки.

Маткович. От какой шубки, бог мой?

Господин советник без репутации. Моя жена во что бы то ни стало хочет иметь меховую шубку за двадцать шесть тысяч динаров.

Маткович. Двадцать шесть тысяч?

Господин советник без репутации. Да!

Маткович. Точно двадцать шесть тысяч?

Господин советник без репутации. И не меньше. А где же я могу найти такие деньги? Я обманывал ее и так, и этак, говорил ей: посмотрю, постараюсь, – ничего не помогает. И вот три дня назад она предъявила мне ультиматум. И знаете, что она сказала? (Оглядывается, чтобы убедиться, что его больше никто не слушает.) Только, прошу вас, пусть это останется между нами.

Маткович. Разумеется.

Господин советник без репутации. Она говорит: «Если ты не в состоянии купить мне эту шубку, я найду другого, кто будет в состоянии это сделать».

Маткович. А вы думаете, она пойдет на это?

Господин советник без репутации. О да! Она очень энергичная. И уж если что скажет… Одним словом, вчера вечером был у нас последний разговор. Она меня спрашивает: «Так ты, значит, не можешь купить мне шубку?»

Маткович. А вы?

Господин советник без репутации. А что я? Я молчал. Что я мог ей ответить?… Вот… Теперь вы сами видите мое положение. Дело идет о чести и достоинстве моего дома, о счастье и спокойствии моего семейного мира. Вот я и пришел сюда, чтоб попросить господина Тодоровича… Ведь только он один может помочь мне. Только он один может спасти мою честь.

Из комнаты Жана снова доносится женский смех.

Там, кажется, очень весело – какая-нибудь дама, а?… Ну да, конечно… Хе, хе, почему бы и нет; он – молодой человек, бог дал ему денег, пусть живет в свое удовольствие. Ведь можно ему жить в свое удовольствие, а?

Маткович (смущенно). Да, конечно…

Господин советник без репутации. Эта дама, кажется, задерживается. Да… Бог мой… Если она еще и молода и красива… В конце концов каждый живет, как может. Кому какое дело, всякий должен сам следить за собой.

Маткович (видя, что дверь комнаты Жана открывается). Я просил бы вас уйти куда-нибудь, пока эта дама пройдет через нашу комнату. Мне кажется, она уже закончила свои дела и собирается уходить.

Господин советник без репутации. Да, да, сейчас. Я понимаю… Но где бы мне укрыться? Я встану за этот занавес. Обещаю вам не подсматривать… (Прячется за занавес.)

XIV

Госпожа советница с репутацией, Маткович.

Госпожа советница с репутацией (выходит из комнаты Жана). Кажется, я немного задержалась?

Маткович. Нет, что вы!

Госпожа советница с репутацией. Вот уж никогда не думала, что с господином Тодоровичем можно так приятно поговорить.

Маткович. О да, он очень общительный человек.

Госпожа советница с репутацией. Так вы уж не удивляйтесь, если я к вам еще как-нибудь зайду.

Маткович. Не удивлюсь!

Госпожа советница с репутацией. До свидания, господин Маткович.

Маткович. Целую вашу руку!

Госпожа советница с репутацией уходит.

XV

Господин советник без репутации, Маткович.

Господин советник без репутации (появляется из-за занавеса, растерян). Так ведь это моя жена?

Маткович (в неприятном положении). Да, ваша жена!

Господин советник без репутации. Так это значит?…

Маткович. Не расстраивайтесь, прошу вас.

Господин советник без репутации. Значит… Несчастная меховая шубка!

Маткович (с участием). Рассчитывайте на мою порядочность.

Господин советник без репутации. Благодарю вас… Теперь вы видите мое положение.

Маткович. Бог мой, я лее сказал вам, будьте спокойны.

Господин советник без репутации. Выходит, у меня больше нет причин обращаться к господину Тодоровичу?

Маткович. Вероятно, нет…

Господин советник без репутации. А, впрочем, знаете что, как вы думаете, может, мне все-таки попросить у него двадцать шесть тысяч взаймы. Притворюсь, что я ничего не знаю. Откуда мне знать, что он уже дал в долг моей жене?

Маткович. Не знаю.

Господин советник без репутации. В самом деле, почему должны пропадать мои двадцать шесть тысяч. Впрочем, сейчас, наверно, неудобно… так сразу. Может, как-нибудь в другой раз?

Маткович. Да, пожалуй… мне тоже так кажется.

Господин советник без репутации (собирается уходить). Господин Маткович, теперь вы понимаете мое положение, но… могу ли я рассчитывать?…

Маткович. Если я вам говорю, можете рассчитывать.

Господин советник без репутации. Спасибо вам. До свидания, господин Маткович. (Уходит растерянный.)

XVI

Маткович, Жан, лакей.

Лакей (вбегает). Господин Маткович, пришло общество любителей пения.

Маткович. Как? Все общество?

Лакей. Да, все.

Маткович. Впусти их!

Лакей уходит.

(Идет к дверям Жана.) Жан, Жан, идите скорее сюда! Общество любителей пения не сможет поместиться в вашей маленькой комнате.

Жан (входит в костюме). Ух, господи, какая противная штука – быть богатым!

XVII

Председатель с членами общества любителей пения, те же.

Председатель общества (входит, за ним все члены общества по голосам. Председатель держит в руках диплом, свернутый в рулон и перевязанный красной лентой). Господин Тодорович, мы высоко ценим ваши склонности ко всем жанрам искусства вообще и искусству пения в частности. Преклоняясь перед вашими заслугами на поприще общественной деятельности на благо нашей нации, общество любителей пения «Эхо» считает своим священным долгом и обязанностью причислить вас к числу своих членов-попечителей, что оно и делает через меня, передавая вам этот диплом, как выражение нашего глубокого уважения. Пусть появляются среди нас тысячи таких людей, как вы. Живео! (Передает ему диплом.)

Общество любителей пения. Живео! (И сразу же вслед за тем по знаку председателя запевает.)

На бой, на бой, со б ли из ножен, братья,

Пусть знает враг, как умеем умирать мы!

Занавес

Действие третье

Большой комфортабельный салон в доме Председателя клуба. Много гостей. Дамы в вечерних туалетах и мужчины в смокингах образуют несколько групп. Гости все те же, что и в клубе, кроме Матковича, который появится позднее вместе с Жаном. Еще до поднятия занавеса на сцене слышится пение в сопровождении рояля.

I

Члены клуба, позже Маткович, Жан.

Оперный певец кончает петь. Ему аккомпанирует одна из гостей (или один из гостей). Все бурно аплодируют.

Председатель клуба (подходит, чтобы пожать певцу руку). Маэстро, позвольте мне от имени всех моих гостей поблагодарить вас за доставленное нам удовольствие.

Госпожа копия с Венеры (протягивает певцу руку, которую он целует). Я в восторге от вашего пения!

Госпожа советница с репутацией (протягивает певцу руку). Не нахожу слов, чтоб выразить свое восхищение!

Госпожа, которая летала на высоте 3200 метров (протягивает певцу руку). Мне импонирует ваша высота… Благодарю вас и поздравляю.

Послевоенный господин (как и многие другие, подходит к певцу). Благодарю вас. Я очень ценю пение по нотам.

Госпожа советница с репутацией. Ах, боже мой, пение по нотам – это чудесно! (Госпоже, которая летала на высоте 3200 метров.) Знаете, я когда-то мечтала стать оперной певицей. Это был мой идеал!

Госпож; а, которая летала на высоте 3200 метров. А почему же вы не стали?

Госпожа советница с репутацией. У меня никогда не было голоса.

Госпожа, которая летала на высоте 3200 метров. Ах, вот оно что!

Господин из порядочной семьи (Послевоенному господину). Не понимаю, почему все обожают Шуберта? (Или называет фамилию того, чью арию пел оперный певец.) Мне кажется, Штраус тоже великий композитор!

Послевоенный господин. Согласен с вами.

Госпожа, о которой много шепчут (присаживается возле Госпожи советницы с репутацией). А я вас сегодня видела. На вас была такая чудесная меховая шубка. Удивительная шубка! Должна вам сказать, у вас прекрасный вкус.

Госпожа советница с репутацией. В магазине был единственный экземпляр. Вообще это модель, ее никому не хотели продавать.

Госпожа, о которой много шепчут. А скажите, если не секрет: дорого вы заплатили?

Госпожа советница с репутацией. Двадцать шесть тысяч динаров.

Госпожа, о которой много шепчут. Ого, так много! Но уверяю вас, она стоит таких денег.

Госпожа советница с репутацией. Вы представляете, как мне было приятно получить от мужа такой сюрприз.

Госпожа, о которой много шепчут. Вот уж не знала, что ваш муж такой внимательный.

Госпожа советница с репутацией. Не всегда. Просто случай помог. Выиграл в карты.

Госпожа, о которой много шепчут. Так много?

Госпожа советница с репутацией. Да. Первый раз в жизни, а то все время проигрывал.

Госпожа копия с Венеры (Председателю клуба). Господин председатель, из тех, кого вы пригласили, все придут?

Председатель клуба. Я надеюсь!

Госпожа копия с Венеры. Не вижу, чтобы были все.

Председатель клуба. Ах, придут, обязательно придут; никто не отказался от приглашения.

Госпожа с часами на подвязке (Господину, ожидающему богатое наследство). Разумеется, у вас сегодня не очень веселое настроение?

Господин, ожидающий богатое наследство. У меня? Не вижу причин…

Госпожа с часами на подвязке. В обществе ходят всякие слухи… Очень много интересного приходится слышать!

Господин, ожидающий богатое наследство. Клянусь вам, я ничего не слышал.

Госпожа с часами на подвязке. По всему видно, этот чай не случайный знак внимания со стороны господина председателя к своим гостям.

Господин, ожидающий богатое наследство. А что же?

Госпожа с часами на подвязке (по секрету Господину, ожидающему богатое наследство). Засада, в которую хотят заманить долларового зверя.

Господин, ожидающий богатое наследство. Вы думаете, что господин председатель?…

Госпожа с часами на подвязке. Конечно, и он, ему ведь тоже нужен богатый зять, но… ловушка поставлена и с другой стороны. Очень много говорят и о госпоже Нине, а это вас должно интересовать.

Господин, ожидающий богатое наследство. Ах, бросьте, никогда не поверю.

Госпожа с часами на подвязке. Да. Что касается ее, то вы, возможно, имеете право, но что касается родителей, то я уверена, что они только и мечтают об этом.

Господин советник без репутации (подходит к жене и Госпоже, о которой много шепчут). Не знаю, хорошо ли будет, если попросить господина артиста спеть нам еще что-нибудь.

Госпожа советница с репутацией. Это было бы замечательно. Мы все присоединяемся к такой просьбе!

Госпожа, о которой много шепчут. А-а, господин советник? А я и не знала, что вам так везет в карты.

Господин советник без репутации. Мне?

Госпожа, о которой много шепчут. Говорят, вы выигрываете баснословные суммы?

Господин советник без репутации. Боже сохрани! Проигрываю, постоянно проигрываю. И раньше проигрывал, и теперь проигрываю.

Госпож: а, о которой много шепчут. Зачем же вы говорите неправду, а меховая шубка?

Господин советник без репутации. Какая шубка?

Госпожа советница с репутацией Что ты смутился… А моя новая меховая шубка, которую ты купил мне за двадцать шесть тысяч динаров, которые выиграл в карты.

Господин советник без репутации. Ах, та… да, выиграл.

Госпожа, о которой много шепчут. Вот это выигрыш!

Господин советник без репутации. Что поделать, иногда и мне улыбается счастье.

Председатель клуба (вводит под руку Жана. За ними идут Маткович и Редактор. Все расступаются, освобождая место. Некоторые дамы выражают свое восхищение). Вот наконец пришел и самый молодой наш гость…

Маткович. Прошу простить нас, но господина Тодоровича задержало одно очень важное деловое свидание.

Председатель клуба. Понимаю, понимаю! Извольте, извольте, прошу вас.

Господин без совести (протягивает Жану руку). Позвольте пожать вашу руку.

Господин с хорошими связями (протягивает Жану руку). Мы уже истомились, ожидая вас.

Послевоенный господин (как и все до него). Я знал, что вы придете.

Госпожа советница с репутацией. А разве с нами господин Тодорович не хочет здороваться?

Жан. Сию минуточку! (Подходит и целует ей руку.) Прошу прощения…

Госпожа советница с репутацией. Скажете, вы не заметили меня.

Жан. Заметил, но…

Госпожа, о которой много шепчут. (Жан ей тоже целует руку). Я прощаю господину Тодоровичу его маленькую забывчивость, но только при условии, что в оставшееся время он уделит нам немножко больше внимания.

Жан. Очень рад.

Председатель клуба (куда-то выходивший, возвращается вместе с Елой). Моя дочь желает вас приветствовать, господин Тодорович.

Жан (протягивает руку). Очень рад.

Ела. Я так довольна, что вы пришли…

Жан. Очень рад!

Ела. Вы не показываетесь, господин Тодорович. Вы что же, избегаете бывать в свете или, может быть, счастье мешает людям бывать в обществе?

Маткович. Да нет же, уверяю вас, вы должны поверить, что господин Тодорович пока еще очень занят.

Жан. Да, я занят.

Маткович. Все стремятся попасть к господину Тодоровичу на прием, и поэтому господин Тодорович вынужден очень много времени тратить на различные приемы. Вы лее знаете, существует очень много всяких законных формальностей…

Председатель клуба. О, разумеется! Тем более, когда дело касается таких больших денег.

Маткович (тихо Жану). Поздоровайтесь с госпожой Ниной.

Жан (подходит к Нине и здоровается). Очень рад.

Нина. Мне так приятно видеть вас сегодня на этом вечере.

Жан. Очень рад!

Нина показывает ему на стул возле себя. Жан садится. Продолжают разговор. К ним подходят Господин без совести и Господин, ожидающий богатое наследство.

Председатель клуба с дочерью скрывается среди гостей.

Редактор (подходит к Матковичу). Предполагается ли на сегодняшнем вечере какая-нибудь особая программа?

Маткович. Как режиссер, я не приготовил больше ничего. Сейчас работают операторы, фильм развертывается сам собой. Мое участие в нем будет сводиться только к тому, чтобы ускорять события. Хочу, чтоб некоторые сцены произошли быстрее, чем они могли бы произойти сами по себе.

Редактор. А на что мне следует обратить особое внимание?

Маткович. Самый интересный номер сегодняшней программы – соревнование борцов.

Редактор. Соревнование борцов?

Маткович. Да, дорогой мой. Видите ли, этой хрупкой красавице – дочери председателя клуба – необходимо выйти замуж за автомашину, лакея в ливреее, парижские скачки, туалеты, доставленные на самолете, ну и тому подобное. Госпоже, которую Жан развлекает сейчас, тоже необходим брак, который спасет от катастрофы ее отца и тем самым спасет всеми правдами и неправдами созданную и лживо поддерживаемую видимость добропорядочного семейства. А госпоже советнице, во-первых, нужно зимнее, во-вторых, весеннее и летнее пальто. А кроме того, ей нужно все то, чего ее высокопоставленный муж не может ей достать, так как его жалованье и доходы от карточной игры не обеспечивают и половины расходов. И вот эти три дамы будут участвовать в сегодняшнем соревновании по борьбе, и эти три дамы… (Замечает Маришку, которая вносит прохладительные напитки.) Ах нет, их будет не три, а четыре.

Редактор. Четыре?

Маткович. Разве вы не видите, Маришка тоже здесь.

Маришка, увидев Жана, отвернулась. Обслуживает других гостей.

Председатель клуба. Господа, прошу вас, по бокалу аперитива.

Послевоенный господин. О, конечно, я так люблю а-пе-ри-тив. (Последнее слово говорит по слогам.)

Ела (предлагает гостям, вино). Прошу вас, господа, прошу!

Жан (Нине). Прошу вас, желаете?

Нина. Благодарю, но, если уж это так необходимо, я буду пить лимонад.

Жан. Сию минуточку! (Вскакивает, хватает с подноса бокал, встречается взглядом с Маришкой, хочет заговорить, но она отворачивается. Вернувшись к столику, где сидит Нина, ловко выхватывает из кармана чистый белый носовой платок и по привычке вытирает столик.) Пожалуйста, один лимонад! (По привычке перебрасывает платок через руку, как делают официанты.)

Маткович, увидев это, подходит и выдергивает у него платок.

(Матковичу.) Маришка, оказывается, здесь?

Маткович. Да!

Жан. А почему она отворачивается и даже не хочет со мной здороваться?

Маткович. Здесь, на людях, вы должны поступать точно так же. Ведите себя так, словно вы ее не знаете.

Жан садится возле Нины.

Госпожа, которая летала на высоте 3200 метров. Господин председатель! Как вы думаете, если все ваши гости попросят господина артиста, согласится он еще что-нибудь спеть?

Председатель клуба. Я и сам об этом думал. Сейчас я пойду попрошу его от имени всех гостей, и в честь господина Тодоровича. (Подходит к оперному певцу.)

Господин, ожидающий богатое наследство (в группе гостей, окружающих Жана, старается вызвать Жана на разговор, чтобы все осмеяли его.) Вы, конечно, любите искусство? Вокал, например?

Жан. О да, я уже купил граммофон.

Господин, ожидающий богатое наследство. Ах, вот как! Это замечательно!

Председатель клуба. Господа и дамы! Послушаем еще один романс. Господин артист охотно отозвался на просьбу моих дорогих гостей, тем более, что он рад случаю засвидетельствовать свое уважение господину Тодоровичу.

Общее одобрение.

Жан. Очень рад!

Оперный певец поет в сопровождении рояля. В конце романса рукоплескания и общее одобрение.

Жан подходит и благодарит певца, а затем возвращается на свое место. Певца благодарят и другие.

Госпожа советница с репутацией (к своей группе). Ах нет, я предпочитаю Ниццу. Там такой берег, такое солнце и такой обворожительный цвет моря! Я еще никогда не видела ничего подобного.

Госпожа, о которой много шепчут. А я люблю Экс-ле-бен. Там такой лес!

Госпожа советница с репутацией. Да что вы, бросьте, пожалуйста! Все ваши горы вместе с лесами не стоят одной пальмы в Ницце.

Господин без совести (в первой группе, Жану). Это очень интересно!

Господин, ожидающий богатое наследство (особенно настаивает). Расскажите, просим вас, как это случилось?

Жан. Итак… когда я был официантом…

Слушающие обмениваются взглядами.

Не помню только, где это я служил… в ресторане… и вот одна госпожа привела с собой собачку. Вообще-то, знаете, в порядочный ресторан не полагается приводить собак, но посетитель – такая порядочная дама, я не мог ей ничего сказать. Так вот, подаю ей бульон, подхожу, конечно, с левой стороны, и, черт меня дернул, наступил я собачке на ногу, а она как взвоет. Госпожа завизжала, бросила ложку, а собака забилась под стол и оттуда давай на меня лаять: «гав, гав, гав, гав…» (По-настоящему имитирует собачий лай.)

Общий сдержанный смех, кое-кто возмущается, особенно госпожа Нина, для которой он рассказывал.

Господин, ожидающий богатое наследство (со злорадной улыбкой смотрит на Нину). Замечательно! Чудесно! Как это вы умеете так хорошо рассказывать, будто по книге читаете.

Маткович (которому все это очень не нравится и который хотел бы помочь Жану, подходит к нему, держа в зубах незажженную сигарету). Господин Тодорович.

Жан. Одну минуточку!

Маткович. Я просил бы вас на два слова.

Жан (вскакивает). К вашим услугам! (Подходит к нему. Увидев незажженную сигарету, моментально выхватывает из кармана спички.) Пожалуйста!..

Маткович (дунув, погасил спичку). Бог мой, сколько раз я говорил вам, не смейте никому зажигать сигареты.

Жан. Я понимаю… Но… привычка. Как только увижу незажженную сигарету, не могу удержаться.

Маткович. Дайте сюда спички! (Берет коробок, кладет его в свой карман.) Послушайте, Жан, история, которую вы сейчас рассказывали, конечно, интересная, но не смейте ее больше рассказывать.

Жан. Слушаюсь! Но скажите мне, почему Маришка от меня отворачивается? Мне ее так жаль. Она рассердилась, да?

Маткович. Нет, это я ей посоветовал так держаться. И вы не смейте в этом обществе показывать, что знаете Маришку. Завтра она придет к вам домой.

Жан. Правда, придет?

Маткович. Да, она дала мне слово. Послушайте, Жан, могли бы вы на некоторое время уступить мне ваше место. Я хочу от вашего имени поговорить с госпожой Ниной.

Жан. Пожалуйста!

Маткович. Когда-нибудь я вам расскажу, о чем я с ней говорил.

Председатель клуба (ведет свою дочь под руку). Где вы пропадаете, господин Тодорович? Моя дочь мечтает с вами потанцевать.

Маткович. Интересно, как иногда совпадают желания. Господин Тодорович только что спрашивал у меня, где он мог бы увидеть вашу дочь. Он был бы очень рад пригласить ее хоть на один танец.

Ела. Это очень мило с вашей стороны.

Жан. Только я не умею танцевать.

Ела. Ах, что вы, это же так легко. (Уходят в толпу.)

Маткович (садится возле Нины). Могу ли я заменить господина Тодоровича?

Нина. Пожалуйста. Почему бы и нет?

Маткович. Когда человек плавает по бушующему морю жизни, он вынужден покориться воле волн. А волны иногда сталкивают людей, иногда разделяют. Одна волна разъединила нас, а другая – опять столкнула.

Нина. Какое поэтическое начало!

Maткович. Мне это не пристало, не так ли? Но, поверьте, очень часто самые прозаические люди оказываются весьма поэтическими натурами.

Госпожа советница с репутацией (тихо, Госпоже, о которой много шепчут). Так отвратительно наблюдать за этой охотой на долларового зверя, которую наши дамы организовали. Почему не дадут человеку пожить свободно? Человеку обеспеченному нет никакого смысла связывать себя браком.

Господин советник без репутации (Господину без совести). Вы ходили туда?

Господин без совести. Ходил.

Господин советник без репутации. Во что играют?

Господин без совести. В преферанс.

Господин советник без репутации. Это прекрасная игра. Надо пойти посмотреть. (Уходит, скрываясь в толпе.)

Маткович (Нине). Уверяю вас, я слышал из самых достоверных источников.

Нина. Но я об этом ничего не знаю.

Маткович. Вполне возможно. Но я слышал, что таково желание ваших родителей.

Нина. И вы думаете, я согласилась бы на это?

Маткович. А почему бы и нет? Бог мой! Вы скажете, он необразованный, ну так что ж… Образование получит, манеры усвоит. Дайте срок, имейте терпение. Ведь он совсем недавно расстался с манишкой официанта. Он носит смокинг всего несколько дней. Всего несколько дней он ходит среди нас, как равный. А пройдет год или два, и вы его совсем не узнаете. Увидите, как. пойдет ему салонный смокинг. Да и то, если подумать, костюм, в кармане которого покоится бумажник, наполненный долларами, идет человеку гораздо лучше, чем костюм, в кармане которого нет ничего, кроме гардеробного номера.

Нина. Никак не пойму, почему вы взяли на себя обязанность убеждать меня в необходимости осуществления этого проекта? Ведь вы заранее знали, что я на это не пойду.

Маткович. Почему я взялся? Но вы же знаете, я доверенное лицо господина Тодоровича. Все его дела проходят через мои руки. Я принимаю, я плачу, я заказываю, я объясняюсь вместо него в любви, ну и все остальное. Чьи же интересы я должен защищать? Разумеется, интересы господина Тодоровича.

Нина. А разве этот брак в его интересах?

Маткович. О, получить в подруги жизни такую блистательную красавицу, как вы!.. Когда он попросил у меня совета, я ему сразу сказал:»У вас, господин Тодорович, столько денег, что они дают вам право стучаться в любые двери. Но если вы спрашиваете у меня, я могу порекомендовать вам только одну…»

Нина. И, по вашему мнению, «одна» – это я?

Маткович. Вы, и только вы.

Нина. Благодарю вас за столь лестное мнение обо мне и за реванш. Я буду с вами искренна. Мои родители действительно настаивают на этом браке, но я… я никогда не смогла бы так легко решиться.

Маткович. Не вижу почему.

Нина. Во-первых, что сказали бы люди, не будут ли они говорить об этом плохо?

Маткович. Люди? Ах, люди! Люди стали бы завидовать вам и низко кланяться.

Нина. Вы думаете?

Маткович. Для них вы были бы не просто жена какого-то Жана, которого вы несколько дней тому назад назвали ослом. Для них вы были бы феей из «Тысячи одной ночи», сказочной принцессой, которая живет в удивительном царстве лакеев, персидских ковров, бельгийских брильянтов, парижских ювелиров и автомобилей всех марок с одним, двумя, десятью или сколько там еще бывает цилиндрами.

Нина. Но речь не только обо мне, речь идет о том, что он… Как я смогла бы примириться?

Жан в одной из групп возле колонн рассказывает что-то смешное. Все слушающие его хохочут.

(Нервничает.) Ну вот, сейчас опять он будет лаять. Боже!

Маткович. Не думаю. Я ему сказал, чтоб он никогда больше не рассказывал эту историю. Но молодой человек, который, очевидно, предчувствует, что господин Тодорович выбьет его из седла, по-моему, нарочно вызывает его на подобные рассказы, чтоб сделать его посмешищем в ваших глазах.

Нина. Меня это так нервирует!

Маткович. Значит, он все же вас интересует? Могу вам обещать, что когда-нибудь вы сами будете от души смеяться. (Уходит к Жану.)

Послевоенный господин (Председателю клуба). Э… это замечательная идея! Я очень люблю балет! Это прекрасное искусство!

Председатель клуба. Я хотел приготовить для своих гостей как молено больше самых разнообразных аттракционов.

Послевоенный господин. Да, да! Я люблю аттрак-ци-оны. Это здесь будет?

Председатель клуба. Нет, что вы! Здесь мало места. Это будет в большом зале, там и оркестр. (Во всеуслышание.) Господа и дамы! Не хотите ли вы пройти в большой зал. Там будет показано несколько балетных номеров.

Общее одобрение.

Госпожа, которая летала на высоте 3200 метров. Ах, экселент![11] Блестящая идея!

Господин без совести. Я буду восхищаться только тогда, когда увижу балерину вблизи.

Послевоенный господин. Я люблю балет. Это очень интересный ат-трак-ци-он.

Все это они говорят, направляясь в большой зал.

II

Маткович, Маришка, Маткович (вместе со всеми направляется в зал, но останавливается, заметив, что в одном из углов притаилась Маришка с подносом в руках). Маришка, поставьте поднос и идите сюда, я хочу с вами поговорить.

Маришка (ставит поднос, подходит). О чем поговорить?

Маткович. Так вы еще не передумали, Маришка?

Маришка. Как же я могу передумать, если я вижу все своими глазами?

Маткович. Поверьте, Маришка, все, что вы видите, все это временно, все это пройдет, все это только…

Маришка. Все отнимают его у меня.

Маткович. Нет, не у вас его отнимают, а у него отнимают деньги, и он в один прекрасный день останется без гроша.

Маришка. Как же он останется без гроша, если у него столько миллионов?!

Маткович. Эх, Маришка, вы не знаете эту философию жизни. Миллионы потратить легче, чем тысячи. Тысячи тратить легче, чем сотни, а сотни легче, чем один-единственный динар, случайно завалявшийся в кармане.

Маришка. Ну, да… истратит, а кто знает, когда это будет…

Маткович. Скоро, гораздо скорее, чем вы думаете.

Маришка. А когда он все истратит, тогда?…

Маткович. Тогда все его бросят… все, кого вы сейчас видите около него.

Маришка. А тогда?

Маткович. А тогда Жан придет в кофейню «Полночное солнце», в которой хозяйкой будет Маришка, откроет бутылочку вина, обнимает Маришку и… будете вы жить вместе в мире и согласии и работать, чтобы обеспечить свою старость…

Маришка (растроганно). Если бы все было так!

Маткович. Так и будет.

Маришка. А почему он сам этого не говорит? Почему он от меня бегает?

Маткович. Да он от вас не бегает. Он рад был бы увидеться с вами, но, видите, ему и дыхнуть не дают. Со всех сторон окружили.

Maришка. Если бы захотел, так нашел бы время.

Маткович. Постойте, подождите здесь, я пойду и освобожу его. Увидите, что он души в вас не чает. (Уходит в зал.)

III

Маришка, Жан.

Маришка со страхом смотрит в зал, откуда должен появиться Жан. Увидев его, отворачивается.

Жан. Маришка!

Маришка, опустив голову, молчит.

Маришка!

Маришка. Вспомнил? Не забыл, значит?

Жан (берет ее руки). Разве тебя забудешь!

Маришка рыдает.

О чем ты плачешь?

Маришка. Бросил ты меня…

Жан. Не бросил я тебя, Маришка.

Маришка. А почему же ты от меня бегаешь?

Жан. Я от тебя не бегаю, Маришка. Бог мой, сама видишь, окружили они меня со всех сторон.

Маришка, А ты брось их!

Жан. Эх, если бы я мог их бросить!

Маришка. Захотел бы, так бросил.

Жан. Поверь, не могу я их бросить. Деньги меня связывают по рукам и ногам. Ты еще не знаешь, как деньги могут связать человека.

Маришка. Так отдай им деньги, а сам уходи от них.

Жан. Пожалуй, это было бы для меня самое лучшее. Раньше я мечтал стать богатым, иметь много денег, а теперь, провались они пропадом, эти деньги. Закружили меня.

Маришка. Кто же тебя закружил?

Жан. Во-первых, деньги, а во-вторых, люди эти… люди… А как мне было хорошо, когда у меня было мало денег. Помнишь, как мы бывало в воскресенье в полдень пойдем в парк, послушаем музыку, сходим в кино, а вечером… помнишь? А теперь я сам себе не принадлежу!

Маришка. А ты убеги от них, брось их!

Жан. Если б я мог!

Маришка. Их, значит, ты бросить не можешь, а меня бросил…

Жан. Не бросил я тебя, Маришка, и никогда не брошу! Вот увидишь, не брошу.

Маришка. Небось и не думаешь обо мне больше?

Жан. Думаю, Маришка! Вот вчера я приказал дать тебе денег, чтоб ты купила кофейню.

Маришка. Ты приказал?

Жан. Да, я, конечно!

Маришка. Откупиться хочешь? Не возьму я твои деньги. Не нужни мне твои деньги.

Жан. Да почему, Маришка? Я же люблю тебя. Я тебя так люблю!

Маришка. Нет, не любишь ты меня! Не любишь!

Жан. Люблю, Маришка! (Обнимает ее и страстно целует.)

IV

Госпожа советница с репутацией, те же.

Госпожа советница с репутацией. (вошла и ужаснулась). Ну и ну! (Жану.) Так вот почему вы оставили нас одних?!

Жан (вздрагивает, смущенно). Да, нет, но… Знаете… Ведь…

Маришка, посрамленная, отходит в сторону.

Госпожа советница с репутацией. (Маришке). А вы., постыдились бы!.. Разве так должна вести себя порядочная служанка с гостями своего хозяина? Вот я расскажу сейчас о вашем поведении вашему хозяину, и он вас выгонит.

Маришка, опустив голову, молча отходит.

V

Маткович, те же.

Маткович (войдя сразу же за Госпожой советницей, остановился в дверях, наблюдая за всем происходящим. В последний момент вступает в разговор). Занимайтесь своим делом, Маришка, и не бойтесь, госпожа никому, абсолютно никому ничего не скажет. Жан, вы тоже можете идти, вас там ждут!

Жан и Маришка уходят в разные стороны.

VI

Те же, без Маришки и Жана.

Госпояса советница с репутацией. Хотела бы я знать, почему вы так уверены, что я смолчу?

Маткович. Я рассчитаю на вашу добропорядочность и здравый смысл. Вы ведь понимаете, что если горничная бросается на шею бывшему официанту, это не так уж необычно, а вот если дама из высшего круга бросается на шею бывшему официанту – это уже действительно скандал. А горничной простительно…

Госпожа советница с репутацией (понимает намек. Сквозь зубы). Да, да… вы опять правы.

Маткович. И еще я рассчитываю на то, что скромность, присущая женщинам, не позволяет им разглашать интимные подробности, свидетелями которых они иногда бывают. Молчание – одно из лучших доказательств порядочности.

Госпожа советница с репутацией. (сквозь зубы). Да, да, да, я уже сказала вам, что вы всегда правы!

VII

Ела, те же.

Ела (с трудом переводя дыхание, подходит к Матковичу). Вас-то я и ищу!

Маткович. Охотно рад вам услужить.

Ела. Скажите, неужели это правда? Там все говорят об обручении.

Маткович. Я ничего не слышал!

Ела (возбужденно). Да что вы! Все только и говорят об этом!

Госпожа советница с репутацией. А кто с кем собирается обручаться?

Ела. Говорят, что господин Тодорович…

Маткович. О нем говорят? Поверьте, я ничего не знаю. Если вы позволите, я пойду спрошу, и как только что-нибудь узнаю, обязательно сообщу вам. (Кланяется и уходит в зал.)

VIII

Те же, без Матковича.

Госпожа советница с репутацией. Подойдите поближе, милая. Вы так возбуждены.

Ела. Я? Нет, вам это только кажется.

Госпожа советница с репутацией. Добро бы было о чем переживать. Ну, что вы хорошего нашли в этом человеке?

Ела делает протестующий жест.

Подумайте, он же нисколько не красивый, не интеллигентный, лицо у него не запоминающееся, обычный растяпа и вообще бог знает что, вчерашний официант в клубе вашего отца. А вы? Молодая, красивая, порядочная и, молено сказать, до некоторой степени хорошо обеспеченная. Вы всегда можете найти мужа, достойного вас, мужа, который будет любить вас, а вы его. Не вижу, что вам нравится в этом?…

Ела. Хотите, я скажу вам правду?

Госпожа советница с репутацией. Хотела бы!

Ела. Видите ли, я большая идеалистка.

Госпожа советница с репутацией. Так.

Ела. Мой идеал – огромные белые мраморные колонны, а между ними широкая лестница, ступеньки которой покрыты коврами. По обеим сторонам лестницы мраморные статуи с бронзовыми подсвечниками. Эта лестница ведет в мои апартаменты. Мои апартаменты!.. Ох, более мой, разрешите мне зажмуриться? Когда я закрываю глаза, я так ясно все это представляю…

Госпожа советница с репутацией. Пожалуйста!

Ела. Мои апартаменты!.. Белая комната, зеленая комната, голубая комната… и вообще, комнаты всех остальных цветов… Я выхожу из своего будуара, меня провожает моя личная камеристка, она накидывает мне на плечи манто. Я спускаюсь по лестнице в сопровождении лакея в ливрее; швейцар снимает шапку и, низко кланяясь, открывает тяжелую стеклянную дверь, а по ней медные узоры… Я выхожу из дверей, а возле дома стоит блестящий лимузин. Никель так и сверкает на солнце. Шофер низко кланяется, я сажусь в машину и небрежно бросаю: «Джокей-клуб!» Приезжаем мы туда…

Госпожа советница с репутацией. Знаю, дальше пойдет игра в бридж, флирт…

Ела. Да, да. А уж потом и все остальное, что бывает в таких снах! Большие приемы, путешествия на самолете, Ривьера, берег Северного моря и так далее, и тому подобное.

Госпожа советница с репутацией. Должна вам сказать, милая, что вы действительно большая идеалистка.

Ела. И вот однажды я поведала мои мечты отцу, а он говорит: «В нашем обществе нет такого человека, который мог бы осуществить твои сны». Вы представляете мое отчаяние? И вдруг несколько дней назад отец сказал мне: «Ела, драгоценный мой ребенок, единственный человек на свете, который мог бы осуществит твои идеалы, – это господин Тодорович!» А теперь вы понимаете…

Госпожа советница с репутацией. И вас не пугает, что человек, который мог бы осуществить ваши идеалы, вчера еще был официантом в клубе вашего отца?

Ела. Ах, меня это не касается!

Госпожа советница с репутацией. И то правда. Но, дорогая моя, насколько я знаю, у вас есть и другие причины отказаться от осуществления вашей мечты.

Ела. Да, конечно… Если разговоры об обручении действительно имеют основание…

Госпожа советница с репутацией. Я не об этом. Видите ли, вы такая идеалистка, а господин Тодорович, напротив, совсем не идеалист. Для него, например, гораздо приятнее проводить время с какой-нибудь горничной, чем с вами.

Ела. Этого не может быть!

Госпожа советница с репутацией. Хотите убедиться?

Ела. Хотела бы.

Госпожа советница с репутацией. Хорошо. Я сейчас удалюсь, а вы останьтесь здесь, позовите вашу горничную и скажите ей, что сегодня ве-вечером господин Тодорович обручится.

Ела. Сказать ей?

Госпожа советница с репутацией. Да, ей!

Ела. Но почему именно ей?

Госпожа советница с репутацией. А вы сделайте, как я вам говорю, и тогда узнаете, почему именно ей. (Уходит.)

IX

Ела, Маришка.

Ела рассеянно смотрит вслед уходящей Госпоже советнице с репутацией, задумывается, звонит.

Маришка (входит). Что прикажете?

Ела. Маришка, у нас есть шампанское на льду?

Маришка. Да, госпожа!

Ела. Приготовьте бокалы. Отец сказал, что пора уже открывать. Сейчас все гости вернутся сюда, чтоб отметить обручение господина Жана.

Маришка (растерянно). Обручение?

Ела. Да, сегодня он сделал предложение одной очень красивой госпоже.

Маришка. Жан! (Не может сдержаться.) Подлец!

Ела. Маришка! Вы забываетесь! Как вы смеете так говорить о наших гостях?

Маришка. Смею! Смею! Смею! (Горько рыдает.) Ела. Ах, вот оно что! Теперь наконец и я понимаю! Теперь я все понимаю!

Повернувшись спиной друг к другу, обе плачут.

X

Маткович, те же.

Маткович (входит и останавливается поряженный. Смотрит то на одну, то на другую). Этот номер идет уже сверх программы! (Подходит к Еле.) Ради бога, что здесь происходит?

Ела (сквозь рыдания, со злостью). Господин Маткович, я прошу вас, скажите вашему господину Тодоровичу, что я его презираю!

Маткович. Но, ради бога!

Ела. О, как я его презираю! (Убегает в зал.)

XI

Маткович, Маришка.

Маткович (подходит к Маришке). Маришка, что здесь происходит?

Маришка. А то и происходит, что все его отнимают у меня!

Маткович. Да успокойтесь, Маришка. Никто его у вас не отнимает! Он будет ваш!

Маришка. Да, будет… как же… а я-то, дура, поверила. Вы с ним вместе меня обманывали! И вы и он… скрывали. Но теперь я сама все знаю… все знаю. Он уже обручился! Что, скажете, опять неправда?

Маткович. Ни с кем он не обручился, бог мой. А если бы и обручился, то, все равно, это ведь еще ничего не значит.

Маришка. То есть как «не значит»? Нет… Не верю я ему больше. Не верю. И слышать больше о нем не хочу. Подлец он – вот кто.

Маткович. Ну, так отомстите ему, если вы о нем так думаете.

Маришка. А как я могу отомстить?

Маткович. Купите кофейню. А когда его здесь ограбят, когда он останется совсем без денег, когда его выбросят отсюда, встретьте его на пороге вашей собственной кофейни и скажите: «Видишь, богатые все у тебя разворовали, а бедные сберегли». Вот это и будет вашей местью…

Маришка (пристально смотрит на Матковича. Наконец принимает решение). Ладно. Пусть будет по-вашему. Давайте деньги!

Маткович (достает бумажник). Вот чек. Он давно уже вас дожидается. (Отдает ей чек.) Завтра с утра отправляйтесь прямо в банк и получайте деньги. Я хотел бы, чтоб уже завтра вы стали хозяйкой «Полночного солнца».

Mаришка (прячет чек на груди). Хорошо… Спасибо вам, господин Маткович… (Задумывается.) Скажите ему… Нет, ничего ему не говорите. До свидания.

Маткович. До свидания, Маришка. Желаю вам счастья.

Маришка (в раздумье). А знаете что?

Маткович. Что, Маришка?

Маришка. А я не прогадаю, если куплю кофейню на его имя?

Маткович. Зачем же вам покупать на его имя, когда вы можете купить на свое?

Маришка. Если он вернется, кофейня будет и моя и его, а если не вернется, то мне и кофейня ни к чему…

Маткович. Ну хорошо, пусть будет по-вашему. И назовите вашу кофейню «Доллар». Пусть она называется так в память об этих долларовых днях.

Маришка. Хорошо. До свидания, господин Маткович.

Маткович. Я буду приходить к вам в гости! Я очень люблю этот садик возле кофейни. Обязательно зайду.

Маришка. Скажите ему до свидания. (Убегает.)

XII

Maткович, Редактор.

Редактор. Все возвращаются сюда. А я специально пришел пораньше, чтоб поговорить с вами.

Маткович. Чем могу быть полезен?

Редактор. Что это? Что здесь происходит?

Маткович. А разве что-нибудь происходит?

Редактор. Там, в зале, все уже открыто говорят об обручении Жана. Когда я подошел к Жану, чтоб поздравить… он отказался принять поздравления. А отец невесты, наоборот, весьма любезно принял мои поздравления. Чуть руку мне не оторвал, и на ресницах у него заблестели родительские слезы… Что все это значит?

Маткович. Это значит, что ее родители сами распространяют слухи. Они упорно настаивают, требуют, чтоб Жан еще сегодня объяснился с их дочерью…

Редактор. А он? А вы?

Маткович. Он героически сопротивляется, а что касается меня, я посоветовал ему не связывать себя никаким словом. Только обещания, и ничего больше.

Редактор. Вы в самом деле ему так посоветовали?

Маткович. Да! Я замутил воду, но не подумайте, что я настолько легкомыслен, чтоб посоветовать ему пить эту воду. Если б они действительно обручились, это был бы очень серьезный шаг, а я не настолько мстителен, чтобы поставить эту в конце концов неплохую девушку в такое отчаянное положение, которое могло бы повлечь за собой нежелательные последствия. Нет. На это я не пойду. С меня достаточно того, что она согласилась стать женой официанта, которого несколько дней назад назвала ослом.

Редактор. Да, пожалуй, этого действительно достаточно.

Маткович. А вот и гости!

XIII

Гости, те же.

Гости выходят из зала.

Послевоенный господин (входит вместе с Председателем клуба). Прекрасно! Прекрасно! Должен сказать, что балет бесподобен.

Председатель клуба. Я сделал все, чтобы доставить удовольствие своим гостям.

Госпожа, которая летала на высоте 3200 метров (входит в сопровождении Господина из порядочной семьи). Ах, да… я вам верю. Это, должно быть, было божественно.

Господин из порядочной семьи. Анну Павлову[12] я видел в Варшаве.

Госпожа, которая летала на высоте 3200 метров. Завидую вам!

Госпожа советница с репутацией. (входит в сопровождении Господина с хорошими связями). Я не верю.

Господин с хорошими связями. Но об этом все говорят открыто.

Госпожа советница с репутацией. Она такая гордая, такая надменная. Она ни за что не согласится на брак, который унижает ее.

Господин с хорошими связями. Ах, милая, миллионы не унижают, а возвышают!

Госпож: а, о которой много шепчут. (подходит к Матковичу). А вас балет разве не интересует?

Маткович. Почему вы так думаете? Я был там все время, пока они танцевали.

Нина (входит в сопровождении Господина из порядочной семьи). О да, на прошлом молодежном балу на мне было именно то платье. У вас хорошая память.

Господин из порядочной семьи. Как же я могу забыть. Ваше платье было так обворожительно.

Маткович (подходит к Нине). Надеюсь, сегодня вечером вам весело?

Нина. А почему бы и нет? Общество такое милое.

Жан (входит в сопровождении Господина ожидающего богатое наследство, Господина без совести, Господина советника без репутации и других гостей. Еще в зале он начал рассказывать историю и теперь заканчивает ее). …госпожа завизжала, бросила ложку, а собака залезла под стол и давай лаять: «Гав, гав, гав!» (Продолжает «лаять» до тех пор, пока не опустится занавес.)

Нина в отчаянии ломает руки. Маткович успокаивает ее. Общий смех.

Занавес

Действие четвертое

Сад возле кофейни «Доллар» (бывшее «Полночное солнце»), отгороженный от улицы низким зеленым заборчиком, на котором со стороны улицы виснет несколько ребятишек, слушающих музыку. Внутри ограды, с левой стороны, низкое здание кофейни, задняя дверь которой выходит в сад. В саду семь-восемь столиков, покрытых чистыми белыми скатертями. По всему саду между деревьями протянуты провода, на них четыре-пять плафонов с электрическими лампочками. За накрытым столиком возле заборчика сидят первый и второй гости, за столиком возле самых дверей кофейни – еще один гость, за третьим столиком, в глубине, возле импровизированной сцены, сидят двое мужчин и одна женщина. На сцене три музыканта (возможный вариант. виолончель, пианино и флейта). За столиком возле самой сцены сидит певица. Когда занавес поднимается, играет музыка, гости ведут оживленный разговор, официант прислонился к забору сзади первого столика, в дверях кофейни стоит довольная Mаришка.

I

Гости, музыканты, Маришка.

Пер вый гость (за ближайшим к публике столиком ведет оживленный разговор со своим приятелем, Когда музыка затихает, слышны обрывки фраз) Я думаю, что в этом случае Англия деблокировала бы Гибралтар!

Второй гость. Ну да, ведь ей понадобилось бы весь флот бросить в восточные воды.

Первый гость. И там произошла бы решающая битва.

Третий гость, сидящий за столиком с дамой, стучит по столу.

Официант. Что вам угодно? (Подходит к столику.)

Третий гость заказывает что-то, передавая официанту пол-литровую бутылку. Официант уходит в кофейню.

Четвертый гость (сидит за столиком один) Хозяйка!

Маришка (стоя в дверях). Что вам?

Четвертый гость. Говорят, вам привезли новое вино. Вы будете подавать его сегодня?

Маришка. Нет. Пусть немножко постоит, успокоится.

Четвертый гость. Вино-то хорошее?

Маришка. Очень. У нас еще ни разу не было такого вина.

Первый гость (от своего столика). Хозяйка! Можно вас на минуточку!

Маришка. Что вы хотите? (Подходит к столику.)

Первый гость. Я хочу узнать, почему вы назвали эту кофейню «Доллар»? Вам что, не понравилось прежнее название?

Маришка. Да так уж назвали!

Входит продавец фруктов, подходит к столику, за которым сидит дама. Она покупает. Продавец подходит к другим столикам, но все отказываются. На протяжении всей этой сцены продавцы различных мелких вещей очень часто заходят в сад, пытаясь сбыть свои товары: продавец перочинных ножей, янтарных мундштуков и кожаных подошв; русская девушка с цветами; продавец орехов и миндаля и т. д.

Первый гость. Я слышал два варианта, но не знаю, какой из них соответствует действительности. Говорят, что в первый день первый посетитель, расплачиваясь с вами, дал вам доллар… А вслед за долларом к вам потекли всякие другие деньги. Вы ведь не можете жаловаться, дела у вас идут куда как хорошо. Вот вы из уважения к доллару и назвали кофейню «Доллар». Конечно, это вполне возможно, но есть и другая версия, на мой взгляд, менее правдоподобная.

Mаришка. Расскажите. Послушаем.

Первый гость. Вам, хозяйка, ужасно везет. За какой-то месяц вы сумели заполучить к себе очень богатых посетителей. Говорят, они каждую ночь заглядывают сюда. Вечера они, конечно, проводят в театре или где-нибудь в более порядочном месте, а после полуночи едут сюда. Говорят, они пьют даже шампанское и оставляют большие деньги. Одним словом, настоящие гости, их по-настоящему надо и обслуживать. И вот говорят, будто одним из них был лысый и очень к вам внимателен. И все господа над ним подсмеивались, утверждая, что в честь него кофейня называлась «Полночное солнце». И говорят, будто вы, хозяюшка, только из уважения к этому посетителю переменили название.

Mаришка (звонко смеется). Ей-богу, и то и другое – неправда. А поменяла потому, что это мне больше нравится.

Певица, одета просто – умеренное декольте, голые руки, – поднимается на сцену и поет в сопровождении оркестра народную песню. После того как она кончает петь, все присутствующие аплодируют. Она сходит со сцены, берет поднос со своего столика и подходит сначала к столику, за которым сидит дама, а затем ко всем остальным.

Третий гость (как только певица отошла от его столика, стучит). Прошу счет!

Маришка подходит и рассчитывается.

Второй гость (когда певица подошла к его столику.) Что-то вы сегодня без души поете?

Певица. Когда мало гостей, тогда не до песен.

Первый гость. Так ведь еще только двенадцать часов, сейчас появятся ваши гости.

Певица уходит к другому столику.

Третий гость, дама и второй ее спутник (расплатившись, собираются, уходить). Спокойной ночи!

Маришка. Спокойной ночи!

Официант. Счастливого пути!

Певица обошла все столики, идет на свое место. Маришка убирает столик, где сидела дама.

Первый гость (показывая па уходящих гостей). Вы знаете эту даму?

Второй гость. Нет!

Первый гость. Когда-то в прошлом она продавала цветы, потом очень недолго была артисткой е каком-то бродячем театре, потом вдруг исчезла, и целых три года ее никто не видел. А вот недавно она снова появилась, кажется, теперь она агент какого-то страхового общества, и дела у нее, говорят, идут неплохо. Сдается мне, она полностью обеспечила и этого господина, который с ней ходит.

Четвертый гость (сидит один). Получите с меня.

Маришка подходит и рассчитывается. Гость уходит.

Второй гость (услышав автомобильные гудки, поднимается и подходит к заборчику. Вдали два-три раза мелькает яркий сноп света от автомобильных фар). Несколько автомобилей подъехало. Неужели сюда?

Первый гость. Известное дело. Куда бы им иначе в эти края… Хозяйка, кажется, к вам гости приехали.

Маришка. Музыка!

Музыканты исполняют бравурный марш.

II

Члены клуба – с Жаном и Матковичем; Редактор.

Дамы: Нина, Госпожа советница с репутацией, Госпожа, которая летала на высоте 3200 метров, Госпожа копия с Венеры. Нина идет под руку с Жаном. Мужчины: Председатель клуба без дочери, Господин, ожидающий богатое наследство, Господин из порядочной семьи, Господин без совести, Послевоенный господин – все во фраках, слегка пьяны. Жан тоже во фраке, через плечо лента произвольного цвета, в правой петлице звезда.

Маткович. Маришка, я привез к вам гостей.

Составляйте столы!

Официант быстро составляет четыре-пять столиков. Маришка помогает.

Жан (тихо Матковичу). Мне можно поздороваться с Маришкой?

Маткович. Нет, нет, ни в коем случае!

Госпожа, которая летала на высоте 3200 метров (продолжает стоять, ожидая, пока составят столики, тихо, Госпоже советнице с репутацией). Ого… кажется, наш господин Маткович чувствует себя здесь, как дома. (Разглядывает Маришку.) Позвольте, я где-то видела это милое личико.

Госпожа советница с репутацией. Разумеется! Разве вы не помните? Это бывшая горничная в доме господина председателя клуба. Значит, нас привезли сюда специально.

Госпож: а, которая летала на высоте 3200 метров. Вы так думаете?

Госпожа советница с репутацией. (Председателю клуба). Господин председатель, это вы предложили поехать именно сюда?

Председатель клуба. Боже упаси! (Подходит к дамам, и все трое вполголоса говорят о Маришке.)

Редактор (Матковичу). Очень жаль, но я не могу остаться. Должен бежать в редакцию, надо заканчивать газету. Может быть, под утро я еще забегу сюда, если вы отсюда не уедете…

Маткович. Не знаю. Во всяком случае, вы обязательно заверните сюда. Нельзя же, чтобы вы не досмотрели фильм до конца.

Редактор. Так, значит, фильм уже кончается?

Маткович. Да, пора. Этот вечер как нельзя кстати.

Редактор. Тогда уж я обязательно приеду досмотреть! (Незаметно уходит.)

Господин без совести (после того как все, кроме Матковича, заняли места за столом). Господа и дамы! Несколько дней назад я провел здесь чудесный вечер и могу вам сообщить, что вино здесь прекрасное.

Послевоенный господин. Хозяйка, ну-ка, докажите нам, что у вас хорошее вино.

Госпожа советница с репутацией. Хотела бы я знать, кто предложил, чтобы мы после банкета приехали именно сюда?

Маткович. Я предложил!

Госпожа советница с репутацией. Ах, вы! А я думала господин Тодорович.

Жан. Нет, я не предлагал. Но мне здесь нравится. Я теперь часто буду приезжать сюда.

Маришка, за ней официант вносят вино, сифоны, чистые бокалы и ставят на стол. Маришка даже и не смотрит на Жана.

(Берет бокал, предназначенный для Нины, выхватывает у официанта салфетку и привычным движением вытирает бокал.) Позвольте… сию минуточку!

Нина (не скрывая своего неудовольствия, отнимает бокал). Совсем не нужно было этого делать!

Послевоенный господин (пробует вино). Прекрасно! Вино чудесное!

Певица поднимается к музыкантам, собирается петь.

(Аплодирует.) Браво! Браво! Я, знаете, очень ценю и уважаю пение по нотам, но, понимаете, в душе я все ж предпочитаю народные песни, без всяких нот. Послушаем!

Певица поет под аккомпанемент трио. Закончила петь. Аплодисменты. Берет поднос и обходит гостей. Все бросают на поднос деньги.

Первый гость (тихо, своему приятелю). Нет, это государственный советник. Не помню его фамилии, но знаю, что он советник.

Второй гость. А тот, с орденом?

Первый гость. Это самый известный миллионер, американский наследник, всемогущий благодетель.

Второй гость. А что это он сегодня, глядя на ночь, нацепил эту декорацию?

Первый гость. А ты разве не видишь, они все во фраках, вероятно, были где-нибудь на банкете или на ужине.

Послевоенный господин (певшее, бросая, деньги на поднос). Прекрасно? Я очень доволен!

Госпожа копия с Венеры. Ах, я так сожалею, что госпожа Ела сегодня отсутствует.

Председатель клуба. Что делать, у нее так болит голова.

Жан (Нине). Видите, какая уютная кофейня… Я всю жизнь мечтал о такой кофейне. Арендная плата низкая. Налоги маленькие. Освещение тоже недорогое. И прислугу мне не надо бы. Я и сам сумел бы бутылки открывать… Да, всю жизнь я мечтал о такой кофейне.

Нина. Но, вероятно, это ваши прежние идеалы?

Жан. Да, но…

Председатель клуба (Жану). А вы знаете, точно такие же идеалы были и у моей бывшей горничной.

Маришка в это время куда-то ушла.

Господин из порядочной семьи. Неужели это ваша бывшая горничная? Да, да, бог мой, теперь я вспомнил.

Госпожа советница с репутацией. Мне кажется, нет ничего удивительного в том, что идеалы господина Тодоровича совпали с ее идеалами.

Госпожа, которая летала на высоте 3200 метров (Господину, ожидающему богатое наследство). Вы по дороге начали мне рассказывать что-то очень интересное. Почему же вы не продолжаете?

Господин, ожидающий богатое наследство. Я? Да нет, что вы, это просто так. Я не умею рассказывать. Вот если б вы, господин Тодорович, согласились что-нибудь рассказать…

Жан. А что именно?

Господин, ожидающий богатое наследство. Ну, хотя бы ту историю с собачкой.

Жан (готов рассказать). А… про это… Пожалуйста! Я тогда был…

Нина (закрывает ему рот ладонью). Нет, это не нужно рассказывать.

Господин, ожидающий богатое наследство. Но почему же? Господин Тодорович рассказывает так интересно!

Нина (Жану). Дайте мне слово, что вы не будете этого рассказывать.

Жан. Хорошо… Не буду… Даю слово!

Господин без совести. Знаете, о чем я думал, господа? Это вино заставляет человека петь. Верите, мне сейчас так хочется петь…

Послевоенный господин. И мне!

Господин без совести. У меня нет таланта. Но…

Послевоенный господин. А зачем вам талант? Вы без нот поете?

Господин без совести. Нуда!

Послевоенный господин. Так в чем же дело, брат!

Господин без совести (поет). Многие лета, многие лета…

Послевоенный господин (прерывает его). Э… «многие лета» без тоста не идут. Какие же «многие лета», если нет тоста. Так ведь я говорю, господин Тодорович?

Господин без совести. А какой же тост, если нет шампанского? Говорят, что один философ сказал: «Шампанское течет из тостов», – то есть, нет… бог мой, наоборот: «Тосты вытекают из шампанского». Разумеется, тот философ говорил не о каком-нибудь шампанском, а о шампанском марки «Мум», кордон руле! Только «Мум» может дать человеку вдохновение!

Маткович. Маришка!

Mаришка (входя). Что прикажете?

Маткович. Шампанское есть?

Маришка. Да, сударь!

Маткович. Охлажденное?

Маришка. Я всегда к ночи ставлю две-три бутылки на лед, а сейчас еще добавила…

Маткович. Открывайте первые три – охлажденные.

Маришка уходит в кофейню.

Второй гость. Послушай, мне досадно на них смотреть. Расплатимся и пойдем.

Первый гость. Подожди, я думаю, сейчас, когда они подогреются шампанским, будет интереснее.

Второй гость. Наоборот. (Стучит). Эй, кто тут, подсчитайте!

Маришка вносит полный поднос бокалов с шампанским, передает его официанту, и тот расставляет бокалы на столе, а она подходит к столику, рассчитывается.

Первый гость. Два раза по пятьсот граммов, два сифона воды, одно черное кофе.

Маришка подсчитывает и получает.

Первый и второй гости (поднимаются и идут к двери). Спокойной ночи!

Маришка. Спокойной ночи.

Первый и второй гости уходят. Официант приносит еще бутылку шампанского, хочет наполнить бокалы.

Жан (вскакивает с места). Да кто же так наливает? (Выхватывает у официанта бутылку и салфетку и хочет наливать.)

Председатель клуба. Оставьте, господин Тодорович!

Нина. Ради бога, господин Тодорович!

Маткович (приходит на помощь Жану). Позвольте, но господин Тодорович хотел проявить любезность. Он хотел наполнить бокал госпоже Нине. Только ей одной!

Жан. Да, прошу вас! (Наполняет Нине бокал.)

Маткович (отбирает у него бутылку и отдает официанту). Продолжайте!

Официант наполняет бокалы.

Послевоенный господин (после того как официант наполнил его бокал, вырывает у него бутылку и смотрит марку). Браво, «Мум»! Настоящий «Мум»! Представьте, господа, кордон руж, здесь, на периферии, три километра от центра! «Мум» – на периферии! Кто бы мог ожидать! (Поднимает бокал.) Господа, разве это знаменательное явление не заставляет вас задуматься. Ведь из этого факта, господа, можно сделать далеко идущий вывод: «О человек, зачем ты ищешь в центре то, что ты всегда можешь найти на периферии!»

Общий смех.

Госпож: а, которая летала на высоте 3200 метров. Кажется, вы не очень преуспели в философии.

Послевоенный господин. Но я же не закончил мысль.

Госпожа, которая летала на высоте 3200 метров. Ах, оставьте вы, ради бога, эту философию! Она вам так не идет.

Господин советник без репутации. И вообще, философствование ночью, во-первых, несносно, а во-вторых, на заре эти мысли уже улетучиваются.

Послевоенный господин (поднимается). И все ж, господа, шампанское нельзя пить без тостов. Ведь если слово «Мум», кордон руж, перевести на наш язык, это означает «вдохновенье».

Председатель клуба. Но вы уже говорили это на банкете!

Послевоенный господин. То было совсем другое: другое место, другая марка шампанского, другая атмосфера. А здесь, в этой атмосфере, я еще не говорил. И ведь вы позволите мне, господа и дамы, поднять этот бокал и от имени всех вас поздравить господина Тодоровича…

Много голосов. Живео! Живео!

Послевоенный господин. Как вам уже известно, господа и дамы, мы с вами сегодня присутствовали на банкете по поводу награждения господина Тодоровича. Благородную грудь господина Тодоровича отныне украшает, как вы видите, великий орден святого Таутланда первой степени, которым республика Лаура наградила его.

Господин без совести. Наоборот! Орден святой Лауры, а республика Таутланд.

Госпожа копия с Венеры. Интересно, знает ли кто-нибудь, где находится эта республика?

Господин без совести. Все государства, которых нет в географических справочниках, расположены в Тихом океане.

Послевоенный господин. Господа, ведь речь идет не о государстве, речь идет о награде, которую нагл уважаемый гражданин и общий друг господин Тодорович заслужил и как великий гражданин, и как благородный благодетель, и как национальный деятель. И поэтому, господа и дамы, я предлагаю тост за республику Таутланд…

Господин без совести. Да оставьте вы в покое этот Таутланд!

Послевоенный господин. Ну, хорошо, оставим Таутланд в покое. От вашего имени, господа, я поздравляю господина Тодоровича и провозглашаю: живео! Живео!

Все подхватывают крик, чокаются с Жаном. Музыка играет что-то бравурное.

Господин, ожидающий богатое наследство. Тише, господин Тодорович хочет поблагодарить.

Все. Просим! Просим!

Жан (встает). Сию минуточку! Господа, для меня это такое торжество, я никогда не думал. Я не знаю, за что они дали мне этот орден, может, они узнали, что я собираюсь построить церковь в Путинцах, но все равно, для меня такая честь, и я прошу… я могу сказать… нет, господа, я ничего больше не могу сказать. (Садится.)

Все. Живео! Живео!

Послевоенный господин. Дорогой господин Тодорович, исполните еще одно мое желание.

Жан. Пожалуйста!

Послевоенный господин. Давайте выпьем за побратимство.

Жан. А почему нет? Пожалуйста!

Послевоенный господин. Официант! Наполни нам бокалы. (Поднимает бокал.) Отныне во имя божье, дорогой Йован, мы с тобой побратимы. И нет на свете силы, которая смогла бы нас разъединить. Живео! (Пьют, скрестив руки, затем трижды целуются. Музыканты играют туш.)

Все (поют). Живео! Живео! Живео! Многие лета!

Господин советник без репутации. А вы не находите, господа, что господин Маткович очень молчалив сегодня? У него, видимо, плохое настроение.

Госпожа советница с репутацией. Я еще на банкете заметила это, но не хотела говорить, потому что в каждом моем замечании господин Маткович видит желание навредить кому-то.

Послевоенный господин. Господин Маткович даже не выпил бокала после моего тоста.

Маткович. Бог мой, неужели мое плохое настроение так заметно? Я действительно опечален и озабочен, но, как сказал один поэт: «Заботы лучше всего утопить в вине»! (Поднимает бокал.)

Послевоенный господин. Правильно! Браво! Живео! (Чокается с Жаном.) Твое здоровье, побратим!

Госпожа советница с репутацией. Послушаем и ваш тост.

Послевоеннный господин. Да, да, послушаем и ваш тост.

Все. Слушаем! Слушаем!

Маткович. Вы думаете, и я должен говорить?

Господин советник без репутации. Обязательно!

Председатель клуба. Мы уже провозглашали официальные тосты на банкете, а вам оставили возможность произнести здесь, в интимном кругу, один интимный тост.

Маткович. Хорошо. Пусть будет по-вашему, но только не забудьте, господа, вы сами изъявили желание меня слушать.

Председатель клуба. Зачем вам понадобилась такая оговорка?

Маткович. А затем, что мой тост, вероятно, не очень вам понравится.

Все. Просим! Просим!

Маткович (поднимается, взяв бокал, отходит от стола и останавливается возле отдельно стоящего стула). Господа и дамы! Хотя кто-то только что говорил здесь, что полночная философия несносна, что туманные мысли, высказанные ночью, очень быстро улетучиваются на заре, но иногда, господа, обстоятельства все же вынуждают человека задуматься над превратностями и причудами судьбы.

Госпожа, которая летала на высоте 3200 метров. О, это уж что-то слишком серьезно!

Послевоенный господин. Как тот профессор: цивилизация, рампа, этика…

Маткович. Может быть, вы и правы. Но разве плохо, находясь в хорошем настроении, поговорить иногда и серьезно. Только позвольте мне сначала избавиться от нежелательных слушателей. Господин председатель сказал, что я должен произнести тост в интимном кругу. Следовательно, тот, кто не принадлежит к этому кругу, не должен его слышать…

Господин советник без репутации. Совершенно справедливо! И очень уместно.

Маткович. Маришка, я хотел бы, чтобы вы и ваш помощник посмотрели, что делается в кафе.

Маришка. Пожалуйста, пожалуйста! (Подзывает официанта и вместе с ним уходит.)

Госпожа советница с репутацией. А разве Маришка не принадлежит к интимному кругу?

Маткович. Думаю, что нет. (Подходит к возвышению и расплачивается с музыкантами.)

Музыканты собирают свои инструменты.

Господин без совести. За каким дьяволом вам понадобились все эти приготовления? Вы ведь не комедию собираетесь разыгрывать?

Председатель клуба. Уж не готовится ли здесь какой-нибудь заговор?

Маткович. Терпение, господа! Я продолжаю… Прежде всего мне хотелось бы вам напомнить, что в мире нет ничего изменчивее и удивительнее, чем счастье. Счастье, как таинственная незнакомка, очаровывает вас своей многообещающей улыбкой и зовет в свои нежные объятья, но в самый последний момент оно может задушить вас в своих неясных объятьях… Счастье, как бешеная волна в бушующем океане жизни. Оно поднимает со дна на поверхность мелкие песчинки и бросает на дно огромные пловучие города.

Послевоенный господин. Это уж похоже на церковную проповедь!

Госпожа советница с репутацией. Ах, я засыпаю.

Маткович. Я разбужу вас!

Музыканты и певица (после того как собрали инструменты). Спокойной ночи! (Уходят.)

Маткович (после их ухода). Судьба, вероятно, решила посмеяться и над вами, господа. После того как я сообщу вам все подробности, вы поверите, что эта, можно сказать, трагедия прежде всего обрушилась на мою голову: и тогда вы поймете, почему у меня сегодня такое плохое настроение, и поймете, зачем мне понадобилось такое обширное предисловие. Ведь вы же сами знаете, господа: гром никогда не грянет с ясного неба.

Господин без совести. Это уже становится интересным.

Госпожа копия с Венеры. Нет, меня это начинает уже нервировать.

Председатель клуба. Да говорите же наконец, в чем дело?

Послевоенный господин. И пусть этот гром наконец грянет!

Maткович. Четыре дня тому назад я, вернее сказать, не я, а господин Тодорович получил официальное уведомление от уполномоченного адвоката из Нью-Фаундленда. До этого, как вы знаете, господин Тодорович уже получил письмо, в котором говорилось о его наследстве. Но то было частное письмо какого-то родственника. А теперь мы имеем официальное уведомление из нотариальной конторы. Адвокат сообщает господину Тодоровичу, что после выполнения всех формальностей, после того как будут представлены соответствующие документы и оплачены налоговые сборы, пошлина и расходы по посредничеству, воля умершего родственника будет выполнена и нотариальная контора перешлет господину Тодоровичу его наследство – сто долларов.

Все вскакивают со своих мест. Общее замешательство Тупо и молча смотрят друг на друга. Продолжительная пауза.

Господин без совести (первый пришел в себя). Сто долларов?

Послевоенный господин. То есть на наши деньги пять тысяч шестьсот динаров?

Маткович. Совершенно точно!

Господин, ожидающий богатое наследство. А миллионы?

Маткович. Миллионов нет.

Жан (вскакивает, пораженный неожиданным известием). Но, господин Маткович… Это правда?

Маткович. К сожалению, да.

Жан (в отчаянии). Так что же мне теперь делать?!

Председатель клуба. Ради бога, господин Маткович, неужели это правда?

Маткович. Я не хотел огорчать господина Тодоровича до тех пор, пока сообщение не было проверено. И первое и второе письма я отослал в министерство для того, чтобы мне представили официальный перевод…

Господин без совести. И?

Маткович. И… все действительно так. Наследство около шести тысяч динаров. То первое письмо было переведено неправильно.

Все поражены, удивлены, смущены. Приглушенные восклицания: «А, а, а! Ужасно! Страшно!»

Господин советник без репутации. Другими словами, этот господин не миллионер?

Маткович. Боже сохрани!

Нина в отчаянии. На протяжении всей сцены она беспомощно оглядывается по сторонам, пытаясь в чьем-либо взгляде найти ответ, сочувствие или утешение. При последних словах падает в обморок. Несколько человек подбегают, поддерживают ее.

Председатель клуба. Да, господа, но ведь этот скандал может повлечь за собой и весьма неприятные последствия.

Жан (пытается их разуверить). Я прошу вас, я…

Председатель клуба. А при чем тут вы? Вы, молодой человек, во всем этом деле величина второстепенная, а вот мы! Мы, господа, оказались, пожалуй, в очень глупом положении.

Господин без совести. Мы должны немедленно потребовать сатисфакции.

Госпожа советница с репутацией. Мы… ужасно, ужасно! Я даже не нахожу слов.

Послевоенный господин. Вот это гром, так гром!..

Госпож; а, которая летала на высоте 3200 метров. Это все равно, что упасть с высоты семь тысяч метров!

Господин с хорошими связями. Я просто не могу опомниться!

Жан. Ну вот что я вам напоследок скажу. Не нужно из-за меня так убиваться. Честное слово, я даже рад, что я не богатый…

Председатель клуба. Да кто вас спрашивает? О вас тут меньше всего разговору. Но, господин Маткович, разве вы не видите нашего положения?

Маткович. Вижу, господин председатель, все вижу.

Председатель клуба. Ну так дайте же нам некие-нибудь объяснения, ведь в конце концов вы ближе всех соприкасались с этим делом.

Маткович. Все объяснения, какие я мог, я вам дал.

Председатель клуба. И ничего больше?

Господин без совести. Вы, господин Маткович, могли бы объяснить и поподробнее. Ведь это вы заварили всю кашу.

Маткович. Да, я раньше всех впал в это заблуждение, за что дорого и заплатил. Я потерял почти триста тысяч динаров, в то время как для вас это просто неприятная неожиданность.

Господин советник без репутации. Неприятная неожиданность! Вы говорите, что это просто неприятная неожиданность? Я признаю, что вы понесли материальные убытки, а вы не думаете о том, что многие из нас понесли моральные убытки?

Маткович. Ну, уж тут, господа, я ни при чем. Напрасно вы питаетесь переложить на меня всю вину. Да, я допустил ошибку, я неправильно перевел письмо, я объявил что Жан миллионер, но я никого не заставлял ему кланяться, никого не принуждал приходит на тайные свидания, устраивать в его честь чаи, проектировать браки, пить с Жаном на брудершафт, избирать его почетным членом ваших обществ, называть его именем улицы, корабли, шляпы, провозглашать ему хвалебные тосты, стряхивать пылинки с его воротника называть его «всемогущим благодетелем», великим гражданином», «национальным деятелем» и кричать «живео». Нет, уважаемые господа, этого я вам не предлагал. Уж если я и положил на стол кусок сахара, то, смею вас уверить, мух слетаться на него я не уговаривал.

Председатель клуба (обиженно). После всего этого и такого объяснения, господа, остается только пожелать вам спокойной ночи.

Господин из порядочной семьи. Позвольте мне, господин председатель, проводить вас. Спокойной ночи, господа!

Председатель клуба (уходя). Спокойной ночи!

Все. Спокойной ночи.

Председатель клуба и Господин из порядочной семьи уходят.

Нина (пришла в себя). Мне очень плохо! (Госпоже копии с Венеры.) Вы можете проводить меня домой?

Госпожа копия с Венеры. Конечно, конечно! (Подходит к ней.)

Господин, ожидающий богатое наследство. Позвольте и мне вас проводить?

Нина (уже поднялась со стула). Пожалуйста! Спокойной ночи! (Она произносит это, даже не взглянув на Жана).

Госпожа копия с Венеры. Спокойной ночи! (Уходит вместе с Ниной и Господином, ожидающим богатое наследство.)

Господин советник без репутации. (Матковичу). Итак, несмотря на все ваши объяснения, я лично имею намерение потребовать от вас…

Госпожа советница с репутацией (Господину советнику без репутации). Прошу тебя, никаких объяснений. Господин Маткович объяснил все, что мог. И прошу тебя, если ты меня любишь, не говори больше ни слова и никогда не вспоминай о том, что было!.. А теперь подай мне мою меховую шубку. Не можем же мы оставаться здесь до утра.

Господин советник без репутации. Ах, разумеется, нет.

Госпожа, которая летала на высоте 3200 метров. А вы не будете против, если и я пойду вместе с вами?

Госпожа советница с репутацией. Да, да, пойдемте с нами!

Господин советник без репутации. (уходя). Боже мой, боже мой! Какую злую шутку может сыграть с человеком случай!..

Госпожа советница с репутацией. Я же просила тебя не говорить больше ни слова об этом! Спокойной ночи, господа! (Уходит, далее не взглянув на Жана. Вместе с ней уходят Господин советник без репутации и Госпожа, которая летала на высоте 3200 метров.)

Господин без совести (после долгого молчания, Послевоенному господину). А мы чего ждем? Когда корабль тонет, то крысы разбегаются.

Послевоенный господин. Правильно! Подождите меня, вместе пойдем. (Подходит к Жану.) Что, побратим, здорово тебе судьба прищемила хвост! Теперь тебе остается только забиться под стол и лаять: «гав, гав, гав, гав!»

Жан. Послушай, я тебе по-братски скажу…

Послевоенный господин. Тссс!.. Если я тебя назвал побратимом, так это мое дело; а ты не смей. Ты вычеркни это побратимство. Я был побратимом с господином Йованом Тодоровичем, а не с Жаном. Понятно? Ничего не поделаешь… Ошиблись и я, и ты.

Жан. Так я же вам говорю, я не жалею…

Послевоенный господин. А тебе и жалеть не о чем. Ничего ты не имел, ничего не потерял! целый месяц пожил, как миллионер, видел, как это бывает – ну и хватит с тебя. Ты не потерял ни одного динара, но, видишь, как тебя сразу покинули и честь и уважение. Видишь, они даже забыли пожелать тебе спокойной ночи. А за несколько минут до этого они кричали тебе «живео» и радовались, если ты удостаивал их взглядом. Такова жизнь. Испокон веков так заведено: если у тебя есть деньги – «живео», а если денег нет – то нет далее и «спокойной ночи». Сегодня это случилось с тобой, завтра случится со мной. Вот потому-то я и охраняю свою честь и доброе имя. (Достает из карманна ключи от кассы.) Видишь? Что это, по-твоему? Это, брат, ключи от моей чести и от моего доброго имени. Я знаю, как их хранить, чтоб, не дай бог, судьба не вздумала и мне наступить на хвост. Ну, ладно, я пошел, прощай, Жан! (Жмет ем, у руку.) Спокойной ночи, господин Маткович! Идемте!

Господин без совести. А вы останетесь, господин Маткович?

Маткович. Я остаюсь…

Послевоенный господин. Ну да, у вас другое дело… Спокойной ночи!

Господин без совести. Спокойной ночи!

Уходят.

III

Maткович, Жан, Маришка.

Маткович в глубоком раздумье сидит на стуле, одиноко стоящем в стороне от стола, за которым пировало общество.

Продолжительная пауза.

Жан (все еще сидит на своем месте, как прикованный, и растерянно смотрит то на двери кофейни, за которыми скрылась Маришка, то на Матковича. Иногда взгляд его скользит по плафонам над его головой. Наконец приходит в себя). Господин Маткович!

Маткович (ласково). Что, Жан?

Жан. Я, ей-богу, ни о чем не жалею…

Маткович. А о чем тебе жалеть? Разве о том, что они ушли?

Жан (после продолжительной паузы вскидывает голову). Господин Маткович.

Маткович. Что, Жан?

Жан. Можно мне теперь поговорить с Маришкой?

Маткович (вскакивает). Ох, а мы про нее совсем и забыли. (Подходит к дверям кофейни.) Маришка, идите сюда!

Маришка (входит и в недоумении останавливается, видя, что за столом никого нет). Как, разве все уже ушли?

Маткович. Да, остались только мы. И очень хорошо, что больше никого нет. По крайней мере здесь, в своей семье, никто не помешает нам поговорить серьезно. Жан!

Жан (который вскочил со своего стула сразу же, как только вошла Маришка). Что изволите?

Маткович. Сбросьте вы эту ленту… и звезду тоже. Все это ложь, все это куплено за деньги. Это не для вас. Да это вам и не нужно!

Жан (сбрасывает ленту и звезду). На дьявола мне это нужно!

Маткович (достает из кармана своего пальто, переброшенного через спинку одного из стульев, завернутую в газету салфетку, которую он взял еще в клубе). Вот ваше отличие. Возьмите эту салфетку. Эта та, которую я взял у вас в клубе и сохранил до этих дней…

Жан (берег салфетку, боязливо). А это… скажите, могу я поговорить с Маришкой?

Маткович. Да чего же тут говорить? Подойдите, обнимите ее!

Жан. Сию минуточку! (Подскакивает к Маришке и крепко обнимает ее.) Маришка, радость-то какая! У меня больше нет денег!

Маришка (недоверчиво). Это правда, господин Маткович?

Маткович. Разве я вам не говорил, что так будет?

Жан (обнищает Маришку). Теперь ты видишь, что я тебя не бросил?

Маришка. И ты больше не вернешься к ним?

Маткович. Нет, Маришка, теперь он останется здесь, возле вас. Хозяйничайте вместе в этой чудесной кофейне. Он унаследовал как раз столько, сколько нужно было для того, чтобы купить этот домик и эту кофейню.

Маришка. И больше ничего?

Маткович. Больше ему и не нужно.

Маришка (все еще не верит). И мы теперь остаемся здесь вместе?

Жан. Да, в нашей кофейне.

Маришка. В твоей кофейне. Я ведь ее купила на твое имя.

Жан (восхищенно). Маришка!

Маришка (счастлива). Боже! Боже мой! Как же это вдруг!

Жан (подходит к Матковичу). А деньги, которые вы на меня потратили, мы вернем, господин Маткович, только, конечно, мы не можем сразу.

Маткович. Ничего вы мне не должны. Считайте все это моим свадебным подарком.

Жан (удивленно). Столько денег!

Маткович. А теперь, Жан, забудьте об этом. Считайте, что все это был удивительный сон. Но сейчас вы уже проснулись. Протрите глаза и принимайтесь за дело!

Жан и Маришка с желанием, радостно берутся за дело: относят посуду, вытряхивают скатерти, раздвигают и накрывают столики.

IV

Редактор, те же.

Редактор (в распахнутом пальто). Я, кажется, опоздал?

Жан. Добрый час. Что изволите?

Редактор. Спасибо. Я ничего не хочу! (Матковичу.) Значит, комедия окончена?

Маткович. Да, дорогой мой, комедия окончена. Мистер Доллар исчез – и рухнуло все, что основывало на нем свое бытие: продажная дружба, любовь, честь и почести; все, все, все погребено под развалинами храма, которому сама жизнь подпилила столбы. Как видите, все разбежались, остались только эти двое счастливых, счастливых потому, что они не были рабами мистера Доллара.

Редактор. Жаль, что я не видел, как они разбегались.

Маткович. Так лучше, иначе они опротивели бы вам еще больше!

Редактор. А что же будет теперь?

Маткович. Теперь… видите… работа и труд. (Показывает на Маришку и Жана, поглощенных работой.) Счастье без труда – сплошная ложь, а труд – истинная правда. Только труд – единственная прочная основа настоящего счастья!

Издали доносится фабричный гудок.

Слышите?

Редактор. Да, уже светает. Фабричный гудок возвещает начало нового дня.

Маткович. Фабричный гудок – это тот же колокол, который зовет к заутрене. Верующие, молитесь! Но молитесь не золотому тельцу, а благородному хозяину мира – почтенному труду. (Подходит к забору.) Взгляните, при первых лучах восходящего солнца расползается туман и исчезает мрак. Там, вдали, идут люди, много людей – мужчины, женщины, дети, – они идут навстречу заре. Они тоже верующие. Мозоли на их руках заменяют им хоругви, им не нужны золотые паникадила. Они верят в труд. И только они, люди, верящие в труд, смогут разрушить безбожное царство мистера Доллара!

Редактор подходит к забору, задумчиво смотрит вдаль.

(Садится на стул лицом к зрителям, достает сигарету.) Жан!

Жан (подбегает.) Что вам?

Маткович. Зажгите мне сигарету!

Жан. Пожалуйста! (Зажигает сигарету и опять возвращается к работе.)

Маткович молча курит, в глубоком раздумье следя за колечками дыма, которые тают перед его глазами.

Занавес

Примечания

1

Faites attention (фр.) – обратите внимание.

2

Fraise (фр.) – клубничного цвета.

3

Dernier crie (фр.) – последний крик.

4

Cher (фр.) – дорогой.

5

Cordon rouge (фр.) – красная марка.

6

Entre nous (фр.) – между нами.

7

Quelle fête on prepare ici (фр.) – какой праздник здесь приготовили.

8

Ma foi (фр.) – честное слово.

9

Vous avez compris tout ce qu'il a dit ce… professeur (фр.) – Вы поняли все, что говорил этот… профессор?

10

Oui! Il a parlé de la civilisation! (фр.) – Да! Он говорил о цивилизации!

11

Excellent! (фр.) – превосходно, чудесно!

12

Анна Павлова – одна из самых известных русских балерин. Слава ее облетела весь мир, а ее выступления всякий раз сопровождались громадным успехом. Умерла в 1930 г. (Прим. перев.)

Content

Бранислав Нушич
Мистер Доллар

Действие первое

Действие второе

Действие третье

Действие четвертое

Примечания