Ферр Люциан

Лекарь

Ферр Люциан

Лекарь

– И, главное, не забывай писать, – в очередной раз напоминала мать. – Хотя бы, раз в неделю. А лучше три раза. И береги себя Феденька, тяжело что-то у меня на душе. Может, все-таки к Александру Григорьевичу обратиться? Он говорил, что сможет помочь.

– Мама! – не выдержал Федя. – Ну, сколько можно, в самом-то деле! Я все прекрасно помню. Чего ты так волнуешься? Не на войну же провожаешь. Отслужу свои полтора года и вернусь окрепшим и возмужавшим.

Федор Петляков был настоящим патриотом, поэтому, когда его выперли из института, он не сильно расстроился и, недолго думая, отправился на ближайший призывной пункт. Благо, как раз шел очередной весенний призыв. Мать Федора его взгляда, по этому поводу, не разделяла, но, зная решительный характер сына, спорить не решалась. И все, что ей оставалось, так это – дать сыну как можно больше полезных советов на все случаи жизни. А то, что они ему очень понадобятся, она ни секунды не сомневалась – предчувствия ее ни разу не подводили.

Знал об этом и Федор, но тогда он предпочел отмахнуться от них, как от назойливой мухи. О чем сейчас, стоя под палящим солнцем, горько жалел.

«А ведь все так хорошо начиналось, – с тоской думал Федя, лениво скользя взглядом по окружавшей его местности. – Прибытие в часть. Распределение по ротам. Никакой дедовщины. Размеренные занятия. Грамота за отличную физ.подготовку. Прекрасные отношения с сослуживцами. И все это перечеркнуло мое глупое невезение! Ну, кто мог знать, что этот заезжий хмырь в штатском окажется генералом? Я что, всех генералов в лицо должен знать?! И вообще, разве использование своего положения в личных целях разрешено законом?!! Да кто дал ему право ломать мою жизнь?!!»

Хамство в отношении неизвестного дорого обошлось подающему большие надежды новобранцу. И, когда через месяц Федя уже все давно благополучно забыл, печальная весть ударила по-настоящему больно.

«И, когда этим идиотам вдруг взбрело в голову отправить часть новобранцев в Чечню «на стажировку», выбор этого старого пердуна был очевиден».

Федор злился на свою недальновидность. Злился на злопамятного генерала. Злился на палящее солнце. И еще много, на что. Наверное, именно поэтому он далеко не сразу заметил человека, устало бредущего по дороге к части.

– Стой! Кто идет! – согласно уставу, крикнул салага.

Незнакомец даже ухом не повел и продолжал неспешно двигаться к воротам. Феде такое отношение не понравилось и, сняв с плеча винтовку, он повторил свой вопрос:

– Я сказал: СТОЯТЬ!!! Кто идет?!!!

Незнакомец продолжал медленно брести вперед, не обращая внимания на крики.

***

Лейтенант Соболев снял фуражку и устало вытер проступивший пот. Нежданно-негаданно нагрянувшая проверка за неполные два часа своего пребывания здесь сумела так его достать, что сейчас он готов был собственными руками передушить всех этих тыловых крыс. К счастью, для них подошло время обеда, и лейтенант с облегчением препроводил комиссию в столовую, где им был предоставлен роскошный, по здешним меркам, обед.

Соболев несколько минут стоял и просто дышал свежим воздухом, пытаясь успокоить нервы. Для этого ему было нужно всего лишь полчаса тишины. Но этого ему не дали.

Вдруг со стороны ворот послышались громкие крики, и лейтенант, брезгливо поморщившись, направился туда.

***

– Не двигайся!!! – надрывался Петляков.

Но неизвестный, не обращая на него никакого внимания, продолжал идти к воротам.

Федя не выдержал такой наглости и решительно передернул затвор. Незнакомец продолжал идти, и Федя приготовился сделать предупредительный выстрел. Но не успел – его остановил грозный окрик слева:

– Что здесь происходит?!

По голосу Петляков определил командира части и быстро бросил в его сторону:

– Вот неизвестный. Приближается к охраняемой территории. Не реагирует на приказы.

– Ты это кого неизвестным назвал, салага? Ты что, совсем ослеп, щенок, и не видишь, кто идет? Это Лекарь. Он за свою жизнь больше жизней спас, чем ты девок щупал. А ты в него стрелять собрался?!! Да я тебя за это сам. Голыми руками придушу… – изливал на часового накопившееся раздражение Соболев и уже был готов, для пущей разрядки, съездить Петлякову по морде, но его отвлекли.

– Разрешите доложить? – раздался голос из-за спины, и лейтенант был вынужден прервать разнос.

– Докладывай, – буркнул он, обернувшись.

– Товарищ лейтенант. Только что поступил приказ из дивизии. Вам приказано немедленно прибыть в штаб. Для сопровождения приказано взя…

***

Нападение произошло крайне неожиданно. Еще секунду колонна спокойно двигалась по дороге, а затем в ведущий и, чуть позже, в замыкающий БТРы ударили снаряды из гранатометов. Выскочить из бронетранспортеров уже никто не сумел. Но, надо отдать должное экипажу оставшегося БТРа, среагировали они мгновенно – не прошло и пары секунд с момента взрыва, как экипаж уже вовсю поливал соседний склон холма из КПВТ, тот с которого прилетели гранаты. Несколько секунд, и траву на склоне буквально смело шквалом крупных шестнадцатимиллиметровых пуль. И не только траву. Притаившиеся боевики мгновенно превратились в куски изуродованного мяса.

Вот, только стрелять в две стороны одновременно БТР не мог и поэтому ничего не сумел поделать, когда опомнившиеся боевики с другой стороны дороги перезарядили гранатомет и выстрелили в него.

Граната врезалась в грязный бок машины, и пулемет смолк. Защитить оставшихся в живых людей было больше некому.

***

Соболев спасся, благодаря привычке ездить на броне вместе с простыми солдатами. И, так уж вышло, что на этот раз он расположился на среднем БТРе. И, когда взорвался ведущий БТР, лейтенант среагировал мгновенно. Он соскользнул с брони на землю и снял автомат с предохранителя. Через пару секунд Соболев уже привычно искал противника.

Тренированным взглядом лейтенант окинул поле боя в поисках выживших.

«Пятеро», – поморщился он.

И неудивительно: из тридцати человек действовать могла лишь горстка. Остальные же, лежали на земле, не подавая признаков жизни. Глянув по сторонам еще раз, Соболев с удивлением обнаружил, что ошибся: действовать могли семь человек, кроме него. Просто в первый раз он не приметил застывшего Лекаря и трясущегося от страха салагу. Едва глянув на него, лейтенант сразу понял: этот не жилец.

«Эх, зря я его с собой согласился взять, – с сожалением подумал Соболев. – Погибнет ведь. А ведь у него дар от бога. Надо бы крикнуть ему, чтобы не высовывался».

Но выполнить задуманное лейтенант не успел – мгновением позже в последний БТР попали из гранатомета.

***

Выжил Петляков, по чистой случайности. Просто, не привыкший к таким переходам, новобранец сильно устал за время пути. Некоторое время он вел неравный бой со сном, но был повержен и благополучно заснул. И так сложилось, что за несколько мгновений до нападения его БТР подпрыгнул на кочке и Федя свалился с брони. А когда пришел в себя, то вокруг уже свистели пули, кричали раненые и… сидел неподвижный Лекарь. На происходящее вокруг него он не обращал внимания.

– Чт-то… что здесь происходит? – запинаясь, произнес он, но ответа не получил. – Почему? Господи!!! Да что ж это такое?! За что?!!!

При упоминании бога Лекарь дернулся, как от удара, и перевел немигающий взгляд на Петлякова.

– Господи, спаси раба своего! Защити!!! – начал истово молиться Федя не видя ничего вокруг.

Но, то ли молился он недостаточно искренне, то ли бог в это время был занят каким-то, более важным делом, но, как бы то ни было, молитва прозвучала напрасно. Даже, более того, в религиозном порыве новобранец высунулся из-за горящего БТРа и тут же схлопотал пулю в плечо. Маленькая капля крови брызнула в сторону и попала прямо в лицо странного человека. Эта мелочь заставила Лекаря опять вздрогнуть, и его затрясло, как в лихорадке.

Федор со стоном упал на землю. Боль, пронзившая плечо, была просто ужасна, но, как ни странно, именно она привела его в чувства. Истерика прошла, и теперь Петляков мог относительно трезво оценивать ситуацию. Он осторожно повернул голову и огляделся в поисках своего автомата. На глаза тот попался почти сразу – он лежал около незнакомца. Подняв взгляд выше, Федор посмотрел на человека с таким странным именем.

Лекарь трясся всем телом. Его губы быстро шевелились. Казалось, будто он шепчет.

Но, сосредоточившись, салага сумел расслышать, что он говорит, даже сквозь грохот выстрелов. А разобрав, ничего из сказанного не понял.

– Молчишь? – в голосе Лекаря была вселенская усталость и тоска. – Что ж, раз ты не желаешь остановить своих детей, то это сделаю Я!!!

Молодой старец перестал дрожать, словно обретя наконец внутреннее равновесие, и начал подниматься.

***

Замерев, лейтенант смотрел, как молодой на вид человек медленно поднимался на ноги. Соболев хотел закричать: «Ложись!!! Убьют!!!», но не мог вымолвить ни слова, завороженный увиденным.

Встав на ноги, Лекарь как будто преобразился: движения его приобрели плавность, а сам он более не выглядел безобидным. Теперь на него было жутко смотреть, словно это был не человек, а демон из глубин ада. Незаметным движением Лекарь подхватил валявшийся на земле автомат и вышел из-за БТРа. В тот же миг воздух наполнился звуками выстрелов. Соболев не хотел смотреть, как этого человека превращают в груду мяса, но выстрелы слишком долго не смолкали, и любопытство победило. Подойдя поближе, лейтенант быстро высунулся и застыл, пораженный открывшимся зрелищем. Не в силах пошевелиться, командир смотрел, как Лекарь… ТАНЦЕВАЛ???

Действительно, завораживающие движения только в первые несколько секунд напоминали танец, а затем становилось понятно, что Лекарь УБИВАЛ. Подобное Соболев видел лишь в американских боевиках. Странный человек будто перетекал с места на место, таинственным образом уклоняясь от пуль и… продолжал убивать.

В какой-то момент этот смертельный танец настолько заворожил Соболева, что ему даже почудилось, будто бы за спиной у Лекаря были крылья. Два больших, будто бы сильно обгорелых, крыла. Лейтенанту даже показалось, что они кое-где все еще тлеют…

***

Когда бойня была закончена, Лекарь сразу будто бы ниже ростом сделался. Руки его опустились, и он, не глядя на стонущих боевиков, пошел обратно к горящим БТРам. Пошел делать то, что у него получалось лучше всего, как на небе, так и здесь. Он шел лечить. Потому что за всю свою жизнь так и не научился убивать. Даже несколько минут назад, когда в его душе клокотала ярость, когда каждым своим движением он калечил людей вокруг. Даже тогда он не сумел заставить себя убить. Как не сумел тысячи лет назад пойти против других ангелов. Оставшись стоять в стороне во время битвы, он, вместе с остальными ренегатами, не нашел себе места ни на Небесах, ни в Аду.

«Все-таки истинный лекарь не может убить. Покалечить вполне, но убить – никогда», – напоследок мелькнуло в голове у падшего ангела, а затем он склонился над раненым Петляковым.

Content

Ферр Люциан Лекарь

Ферр Люциан Лекарь