Илья Деревянко

Собачий оскал

Все имена и фамилии главных действующих лиц, равно как и названия городов, улиц, гостиниц, увеселительных заведений и т. д., — вымышлены.

Любые совпадения случайны.

Пролог

Первые числа января 2006 года. Горная Чечня

В наглухо закупоренном помещении без окон находились двое: мужчина и женщина. Оба были грязны, истощены и одеты в ветхие лохмотья. Тем не менее в запавших глазах пленников горело безумное веселье. Они хохотали, приплясывали, подмигивали друг другу и нестройным хором распевали какую-то песенку…

— Стадия первая, эйфория, — сказал невидимый комментатор. — Начинается вскоре после поражения объекта. Продолжается пять-шесть минут. Затем наступает вторая стадия, не столь приятная…

Мужчина и женщина вдруг замерли, переменились в лицах. В глазах у них появилась растерянность, быстро перешедшая в смертельный ужас. Они зашатались, упали на пол и начали содрогаться в чудовищных конвульсиях, цепляясь за шеи скрюченными пальцами и безуспешно пытаясь схватить ртами воздух…

— Как вы видите, вторая стадия сопровождается сильнейшими болями во внутренностях и удушьем, — произнес тот же голос. — Позвать на помощь объект не может. Правда, помощь ему и не нужна. В смысле — бесполезна.

Постепенно судороги несчастных сделались слабее и наконец вовсе прекратились. Синие лица исказились в жутких гримасах. Тела застыли в нелепых позах…

— Абзац! — пакостно хихикнул голос. — За все про все сорок пять минут. А трупы, кстати, уже не заразны. Микробы, сделав свое дело, погибли вместе с носителями. Вон посмотрите, это я там в кадре!

В комнате открылась герметичная дверь, к мертвецам приблизился плешивый очкарик и, улыбаясь, сел женщине на голову.

— Впечатляет. — Шамиль выключил видеоплеер, задумчиво пожевал губами и обернулся к тому самому очкарику, неловко примостившемуся рядом на подушке: — У меня к тебе два вопроса: сколько всего изготовлено ампул и на какое количество народа их хватит?

Плешеган торопливо ответил.

— Да, этого вполне достаточно, — кивнул Шамиль. — Ты хорошо потрудился, Маршавин. Я тобой доволен.

Блеклая физиономия очкарика расползлась в угодливой улыбке.

— Вы переведете деньги на мой счет?! Или наличными?! Хотя… Миллион долларов удобнее, конечно, на счет! А главное, безопаснее! И вам, и мне! Могу повторить номер, если вы запамятовали! — брызгая слюной, зачастил он. — Я полагаю…

— Помолчи, — остановил его Шамиль и поинтересовался ровным тоном: — Ты как назвал свою отраву?

— Собачий оскал! — захихикал Маршавин. — Видели рожи подопытных?! О-о-очень похоже!!! Хотя можно и по латыни. Например…

— Не надо латыни, — покачал головой вождь мятежников. — Название мне нравится.

Он громко хлопнул в ладони. На пороге возникли два дюжих, бородатых гвардейца.

— Расстрелять, — не повышая голоса, приказал Шамиль.

— А?!! Что?!! Как?!! — потрясенно залепетал очкарик и, будучи схвачен под руки, отчаянно возопил: — Вы-ы-ы-ы!!! Вы гарантировали мне безопасность!!! Дали слово джигита!!! И я…и я…

— И ты дурак, — презрительно фыркнул безногий вождь. — Обман неверного не является грехом. Эти деньги пригодятся для дальнейшей борьбы с твоими соплеменниками. Доллары нам нужны, а вот ты — уже нет. — Равнодушно отвернувшись от зашедшегося в истерике предателя, Шамиль взял со столика четки и принялся не спеша их перебирать.

Маршавина между тем бесцеремонно выволокли на улицу. Спустя короткий промежуток времени там сухо треснул одиночный выстрел…

Неделю спустя. Равнинная Чечня

— Этот тип сам напросился со своими услугами. Как сообщает наш источник, он раньше работал в столичном НИИ, каким-то образом (вроде бы случайно) получил первые образцы, возмечтал разбогатеть и через людей в диаспоре предложил Безногому разработать для него новое бактериологическое оружие огромной мощности, удобное в использовании и экологически чистое. Тот с ходу согласился. Ботаника тайно переправили в Веденский район…

— Ботаника?! — приподнял брови и.о. премьера.

— Так русские называют ученых-задохликов, — едва заметно улыбнулся силовик.

— Понятно, продолжай.

— Так вот, переправили его, предоставили необходимое оборудование и подопытных рабов, посулили миллион долларов, пообещали полную безопасность, и Ботаник не подвел. Оружие получилось что надо! Его микробы, будучи выпущены из ампул, начинают бурно размножаться, их число растет невероятными темпами, однако вне тела человека они живут не более суток. А в теле — менее часа, пока не убьют зараженного. Безногий назвал оружие «Собачий оскал».

— Чем же оно «чистое»? — перебил и.о. премьера.

— Мертвецы уже не заразны. А те микробы, что не нашли себе жертв, погибают спустя двадцать четыре часа, — терпеливо разъяснил силовик.

— Ах, в этом смысле, — и.о. премьера почесал бороду, — тогда ясно. Ну а как насчет мощности?

— Содержимое всего одной ампулы, если его правильно использовать, способно уничтожить за день несколько миллионов человек.

— Да ну? — встрепенулся и.о. — Круто! И сколько у Безногого таких ампул?

— Источник говорит, около двух десятков. Точной цифры он не знает. И еще, на днях Безногий отправляет эмиссара в Россию. Тот должен передать «Собачий оскал» одной из диверсионных групп в Н-ске. Очевидно, первая акция намечена именно там.

— Совсем спятил этот козел, — мрачно сказал и.о. премьера. — В Н-ске живут более ста тысяч нохчей. Их он тоже угробит до кучи?!

— Похоже на то, — криво усмехнулся силовик. — Безногому терять нечего. Слишком плотно мы его обложили!

— Плотно… обложили, — угрюмо проворчал и.о. премьера. — И вместе с тем он до сих пор жив! Почему твой источник только стучит?! Почему он хотя бы не отравит Безногого, как в свое время отравили Хаттаба?! Ведь я же щедро заплачу. Это известно всем. Или он боится?

— Конечно, боится, — фыркнул силовик. — У Безногого звериное чутье. Ты же знаешь, Рамзан, со дня убийства твоего отца мы не раз пытались ликвидировать этого ублюдка, но… безрезультатно! Все наши агенты были разоблачены и умерли в мучениях. Не иначе сам шайтан ему помогает!

Рамзан в ответ громко скрипнул зубами и стиснул кулаки. В глазах его полыхнула лютая ненависть. Побелевшие губы прошептали чеченское проклятие. Дожидаясь, пока он успокоится, силовик деликатно отвел взгляд в сторону. На некоторое время в кабинете установилась тишина.

— Личность эмиссара известна? — подавив вспышку гнева, спросил и.о.

— Да.

— И кто он?

— Турпал Абаев, дальний родственник Безногого.

— Д-а-а-а, тот еще шакал, — вновь накаляясь яростью, прошипел Рамзан. — Говорят, он как-то причастен к взрыву на стадионе… весной две тысячи четвертого?!

— Говорят, — не стал перечить силовик.

И.о. премьера забористо выругался и, не удержавшись, треснул кулаком по столу. Полированная поверхность дала глубокую трещину. Стоявшая на краю ваза с фруктами опрокинулась на пол. Груши, персики и мандарины покатились по ковру.

«Эк его разобрало, — подумал силовик. — Слишком горячий парень, но… с большими перспективами!»

— Надо предупредить русских, — принял решение Рамзан. — Но… очень аккуратно, чтобы не сорвалось. И у нас, и у них «течет» по-страшному! У тебя есть люди, хорошо знающие Турпала?

Силовик кивнул.

— Тогда слушай внимательно… — И.о. премьера перевел дыхание и начал подробно инструктировать подчиненного…

Глава 1

Майор ФСБ Корсаков Дмитрий Олегович, 1976 года рождения, русский, беспартийный, неженатый

На скованных морозом улицах было немноголюдно. На обочинах то там, то здесь виднелись промерзшие, припорошенные снегом автомобили. Троллейбусы и трамваи ходили редко. Городские власти экономили электричество. Птицы и бездомные животные куда-то попрятались. Давненько не бывало в Н-ске таких холодов! Природа в очередной раз осадила «яйцеголовых», рассуждающих о глобальном потеплении на планете и проистекающих из него перспективах. Вот нате вам, получите минус тридцать пять в европейской части России! Не нравится? Удивлены? Тогда не надо из себя пророков корчить!..

Привокзальная площадь, обычно кишащая народом, сейчас казалась чуть ли не вымершей. Несколько легковушек, два микроавтобуса (оба нашей группы), десятка три пешеходов да какой-то окоченевший мент в казенном полушубке. Он бесцельно слонялся взад-вперед и периодически притоптывал стылыми ногами, словно собирался пуститься в пляс. Сидящий рядом со мной в микроавтобусе Тимур провожал блюстителя закона подозрительным взглядом. Этот кадыровский гвардеец так же, как его товарищ Руслан, болел манией преследования, а вместе они становились просто невыносимы! «Смотри, майор, за нами синяя „Вольво“ увязалась. Может быть, „хвост“?! Вон на той крыше удобная позиция для снайпера, и на соседней тоже… Та бабка на нас странно посмотрела. Надо бы ее проверить! Вдруг она маскируется под старуху, а на самом деле…» и т. д. и т. п. И шепотом на ухо: «А ты уверен в своих людях? Все ли они надежны?!» По счастью, тот, второй, находился в данный момент на перроне вместе с майором Сибирцевым и оставшийся в одиночестве Тимур предпочитал помалкивать. Благо ему уже досталось от острого на язык капитана Горошко. Я покосился на часы. До прибытия поезда и, соответственно, до начала операции оставалось несколько минут. Согласно распоряжению генерала Маркова гостя, дабы не упустить, собирались брать сразу на выходе из вокзала, когда он сядет в машину, которая наверняка за ним приедет. Басаевский эмиссар со столь опасным грузом не рискнет пользоваться такси или случайным частником. Тут, как говорится, к гадалке не ходи! Но какая из легковушек на площади предназначалась для него, никто из нас, даже сверхбдительный Тимур, определить не мог. Ни один из водителей внешне не походил на выходца с Северного Кавказа. Хотя… в диверсионной группе могут быть не только они. Последнее время среди террористов развелось немало граждан иных национальностей, в том числе славян. Недавно взяли одного такого. Детский сад взорвать собирался во славу джихада. «Шахидом» себя называл, у-р-род вонючий!!! Ладно, поживем увидим, кого нелегкая принесет. Кстати, водителя брать живым необязательно. Не было такой команды. А вот за эмиссара с нас стружку снимут, если пришьем по неосторожности. Но главное, разумеется, ГРУЗ!

Вся эта каша заварилась сутки назад, когда в Н-ск прибыли самолетом посланцы и.о. премьера Чечни из числа кадыровских гвардейцев (те самые Руслан с Тимуром) связались лично с начальником Управления генералом Марковым и сообщили: завтра в Н-ск приезжает поездом некто Турпал Абаев, доверенный человек одноногого Шамиля. Он везет с собой небольшой контейнер с новейшим бактериологическим оружием под названием «Собачий оскал». Контейнер предназначается одной из террористических групп в городе, а его содержимого должно хватить не только на жителей Н-ска, но и на всю Россию. Гвардейцы рассказали о некоторых особенностях заразы и добавили — вакцины против нее не существует, а лица погибших напоминают морду оскалившейся собаки (отсюда и название). Получив сие «приятное» известие, начальник Управления схватился за голову и немедленно пригласил к себе моего шефа полковника Рябова, которому доверял безоговорочно.[1] Пообщавшись тет-а-тет около часа, они вызвали вашего покорного слугу, обрисовали ситуацию, познакомили с гвардейцами, сформировали на бумаге группу захвата и приказали мне ее возглавить. Помимо десяти сотрудников нашего отдела в группу вошли Руслан с Тимуром, умевшие, между прочим, провезти в самолете по два «ствола» каждый без каких-либо «специальных разрешений». Вот и доверяй теперь хваленой электронике в аэропортах! И еще — интересно, каким образом новый паспорт с биометрическими данными помешает тому же Тимуру захватить самолет, если он вдруг захочет?! Ну прямо ума не приложу!!! Впрочем, я отвлекся… Единственной задачей обоих гвардейцев являлось поочередное опознание господина Абаева и передача оного в теплые объятия наших ребят. Во все остальное Рябов посоветовал им не вмешиваться. Но не тут-то было! Сразу по выходе из кабинета Маркова они принялись дружно страдать шпиономанией. Во время общего инструктажа постоянно лезли с замечаниями и дополнениями, а сегодня с утра пораньше окончательно довели меня до белого каления. И я уже начал крепко сомневаться в достоверности переданной ими информации. Рамзана я, правда, лично не знал, но если у него приближенные такие параноики, то и сам он, мягко говоря… Гхе, гм!!! Своими мыслями я украдкой поделился с шефом, провожавшим нас на операцию.

«Да, Дима, горцы действительно склонны к преувеличениям, — подумав, изрек полковник. — Вполне возможно, груз Турпала не столь страшен, как его расписывает и.о. премьера. Однако что-то он все-таки везет!!! И явно что-то мерзопакостное!!! Другого от Шамиля ждать не приходится. Поэтому — задержать, контейнер изъять, а дальше… Гм! Лаборатория разберется…»

— Первый, я Второй. «Гость» сошел с поезда. «Друг» его узнал. Встречайте, — донесся из рации голос Сибирцева.

— Приметы те же? — осведомился я.

— Да. Одет в белую дубленку, на голове черная папаха. В руке коричневый «дипломат».

— Понял, отбой. — Я переключился на ударную часть группы во втором микроавтобусе. — Третий, я Первый. Как слышишь? Прием.

— Третий на приеме, — ответил капитан Ресовский.

— «Клиент» сейчас появится. Внешность не изменилась. Одежда — белая дубленка и черная папаха. В руке коричневый «дипломат». После подтверждения — приступайте.

— Так точно! — по-уставному отчеканил Ресовский.

Я взглянул на Тимура. Чеченец, не отрываясь, смотрел в окно. В глазах у него горели хищные огоньки. Усы под породистым носом слегка шевелились. Совсем как у кота, учуявшего мышь. Пальцы правой руки сжались в кулак.

— И-ди-и-и! Иди сюда, тень дерьма больной собаки, — еле слышно шептал он на родном языке.[2] — Иди-и-и-и, скотина! Скоро расплатишься сполна!!!

«Эге-е! Да тут у нас клановые счеты! — сообразил я. — Теперь ретивость Рамзана абсолютно понятна. А вот история с ужасным бактериологическим оружием представляется еще более раздутой. Эти паразиты любят загребать жар руками федералов!»

Из здания вокзала вышел плотный, чисто выбритый мужчина, зябко передернулся на морозном ветру и торопливо зашагал к красной «восьмерке» с тонированными стеклами.

— Он!!! — выдохнул Тимур.

— Объект подтверждаем, — сказал я в рацию.

Шесть наших ребят во главе с Ресовским дружно кинулись на эмиссара и… все пошло наперекосяк! Опередив оперативников на какое-то мгновение, «окоченевший мент» вдруг выхватил из-под полушубка совсем не табельный «узи» и открыл по ним бешеный огонь. Его немедленно поддержал короткими очередями из «стечкина» водитель «восьмерки». Группа захвата повалилась наземь. А господин Абаев бросился наутек, на бегу грамотно качая «маятник». В правой руке Турпала невесть откуда появился пистолет.

— Шай-та-а-ан! — прохрипел Тимур, выбил ногой дверцу микроавтобуса и ломанулся вдогонку за эмиссаром.

— Едрена вошь! — ругнулся я, выпрыгнул следом и одиночным выстрелом в голову уложил «мента» наповал.

Бух-бух-бух! — развернувшись на бегу, Абаев выпустил в гвардейца три пули. Мимо!

Бух-бух! — ответил тот из «контрабандного» ствола и тоже промазал.

Бух! — Тимур споткнулся, остановился, сделал пару неуверенных шагов и упал на мостовую.

П-ф-ф… П-ф-ф… П-ф-ф… П-ф-ф! — захлопали «ПСС»[3] опомнившихся оперативников. Вернее, четверых из них. Пятый лишь слабо шевелился, держась ладонями за живот, и громко стонал. Шестой вообще не подавал признаков жизни.

П-ф-ф… П-ф-ф. — «Стечкин» водителя замолчал, а Абаев внезапно дернулся, выронил «дипломат» и рухнул как подкошенный, с размаху треснувшись черепом о крышку канализационного люка. «Живые так не падают, — угрюмо констатировал я. — Взяли, называется, эмиссара! Вот гадство-то какое!» Сунув пистолет за пазуху, я подошел к Тимуру. Он лежал лицом вниз, неловко подвернув руку с зажатым в ней подарочным «кольтом». Вокруг темноволосой головы растеклась кровавая лужица. Ступни в модельных туфлях мелко подергивались. Нагнувшись к гвардейцу, я прикоснулся пальцами к мускулистой шее. Пульс отсутствовал.

— Двухсотый![4] — вздохнул я. — И куда ж тебя, дурня, понесло?!

Ко мне подбежал запыхавшийся Ресовский. Лицо капитана было бледно. Глаза опущены.

— Абаев мертв, — виновато сообщил он. — Водитель тоже. У нас два трехсотых…[5] Тяжелые!

— Кто?!

— Лейтенанты Овчаренко и Малахов. Оба в живот, под бронежилеты.

Завыли по нарастающей сирены. На привокзальную площадь, сверкая мигалками, ворвались три «Скорые» и резко затормозили. Из них деловито высыпали люди с носилками. Затем появились две труповозки. Краем глаза я заметил, что у выхода из вокзала возникла нездоровая суета. Изнутри, один за другим, лезли любопытные. Их бесцеремонно запихивал обратно наряд милиции, за которым наблюдал со стороны мрачный, как грозовая туча, майор Сибирцев. Рядом с ним стоял Руслан и пристально смотрел в нашу сторону.

«И как мы проморгали того ряженого с „узи“?! — уныло подумал я. — Все карты спутал, сволочь! Недаром Тимур его подозревал… А впрочем… покойный подозревал всех подряд. Да будет земля ему пухом».

— Контейнер обнаружили? — вслух спросил я Ресовского.

— Так точно! — отчеканил он. — В «дипломате» лежит небольшая походная аптечка. Вероятно, она и есть контейнер.

— Надеюсь, не трогали?

— Мы не идиоты, — капитан позволил себе улыбнуться. — Пускай с ней эксперты разбираются. А я к этой пакости не прикоснусь ни за какие коврижки.

— Однако придется.

— ?!

— Сейчас опечатаем «дипломат» с «аптечкой», возьмешь троих ребят на подмогу и доставишь «груз» в лабораторию, — разъяснил я. — Вообще-то я собирался сам отвезти, но… Видишь, как дело обернулось?! Эмиссар убит. Один из Рамзановых людей тоже. Двое наших серьезно ранены. А отвечать за всю эту историю — руководителю операции. Ох, чую, влетит мне от шефа!

Ресовский сочувственно поцокал языком, но ничего не сказал.

— Тебя полковник спрашивает. — Подошедший Сибирцев протянул мне «Кенвуд» и шепнул на ухо: — Он уже в курсе, зол невероятно. Держись, дружище!!!

Глава 2

— Здесь, — проворчал служитель морга, неожиданно юркнул в коридор и захлопнул за собой дверь.

Я остался один в продолговатом зале с кафельными стенами, плиточным полом, с лампами дневного света под потолком и с длинной вереницей оцинкованных столов. На каждом из них лежал прикрытый простыней труп. На обнаженных щиколотках мертвецов висели бирки с номерами. В воздухе стоял густой запах формалина.

— Зыдраствуй, дарагой! — Один из покойников вдруг сбросил простыню, уселся на столе и уставился на меня стеклянными глазами. С дрожью в поджилках я опознал в нем господина Абаева. Волосатая грудь басаевского эмиссара была покрыта запекшейся кровью. Под левым соском зияло выходное отверстие. Пуля кого-то из оперативников попала ему точно под левую лопатку.

— Зачэм прышол? — безжизненным голосом спросил Турпал. — Хочиш тожа умэрэт?

— Хочет, хочет! — гнусаво донеслось с соседнего стола. — У него теперь крупные неприятности. А будут еще больше! — Из-под простыни выбрался лжемент с простреленной башкой. Сизые губы его кривились в издевательской усмешке. Из дыры в черепе вытекали мозги.

— После разговора с начальством майор повеситься мечтает, — наябедничал он.

— Врешь, сука! — вышел из оцепенения я. — Это тебе пришлось бы вешаться в камере. Если б живым взяли…

В отличие от водителя, оставшегося пока неизвестным, личность «ряженого» установили быстро. Им оказался некто Глущиков Олег Юрьевич, 1970 года рождения. До недавнего времени он действительно работал в милиции (оттуда, видать, и форма), но был уволен за взяточничество и аморальное поведение. На досуге Олег Юрьевич любил «побаловаться» с малолетними проститутками обоих полов…

— А впрочем, тебя брать живым и не собирались. — Я презрительно сплюнул под ноги. — Охота была возиться с такой шушерой!

— Падла! Мразь фээсбэшная! — взбеленился бывший мент. — Загрызу-у-у!!! — Глущиков скатился на пол, встал на четвереньки и угрожающе зарычал.

— Нэт, нэ ты, — монотонно возразил Абаев. — Пуст другыэ. У ных зубы лучша. — Эмиссар взмахнул рукой. Мертвецы со столов начали подниматься и… волосы у меня встали дыбом… на плечах у них вместо голов злобно оскалились собачьи морды!

— Вызат ыго, — распорядился Турпал.

С леденящим душу рыком толпа монстров надвинулась на меня. Глущиков торжествующе завизжал, запрыгал на четвереньках и звонко затявкал:

— Попался! Попался! Не уйдешь! Сдыхай! Сволочь фээсбэшная!!!

Совладав с подступившим к сердцу ужасом, я размашисто перекрестился и… открыл глаза. За незашторенным окном моего кабинета раскинулся ночной, усыпанный разноцветными огнями город. В пепельнице громоздилась гора окурков. Я сидел за столом, уткнувшись щекой в исписанные листы бумаги. С отвращением втянув носом стоялый, прокуренный воздух, я выпрямился и посмотрел на часы. Половина двенадцатого ночи. Оказывается, проспал я ровно десять минут. Но почему меня вдруг сморило? Прежде ничего подобного со мной не случалось! Денек, правда, выдался не из легких, предыдущая неделя тоже, однако отрубиться вот так вот… ни с того ни с сего… Я встряхнул головой, прогоняя остатки кошмара, и тяжело вздохнул. Старею. Совсем никудышный стал! Наверное, помирать пора… Взгляд упал на пятистраничную объяснительную, которую я только что использовал вместо подушки. Я кропал ее четыре с лишним часа, несколько раз переписывал заново, и все равно получилось как-то неубедительно, как-то туманно и запутанно. Лично я на месте начальства подобной ахинее не поверил бы. «Ну и шут с ними! — внезапно озлился я. — Плевать на них с высокой колокольни! Можно подумать, я держусь за эту треклятую работу!» В нагрудном кармане мелодично заиграл мобильник. На экранчике высветился номер Рябова. Медленно, неохотно я поднес трубу к уху:

— Алло.

— Ты где? — Голос шефа звучал достаточно миролюбиво. Не то что днем. Или мне показалось?..

— У себя в кабинете. Объяснительную писал.

— Закончил?

— Да как вам сказать…

— Не парься. Иди домой, — разрешил полковник. — Теперь уже не горит.

— Не понял? — удивился я.

— Поступили первые данные из лаборатории, — после небольшой паузы сказал Рябов. — Информация о «Собачьем оскале», как ты и предполагал, оказалась не слишком-то достоверной. А точнее — полной туфтой! Знаешь, что обнаружили в ампулах?! Возбудитель сибирской язвы! Это, конечно, болезнь страшная, но отнюдь не оружие массового поражения. И уж совсем не похоже на то, о чем толковали посланцы и.о. премьера!.. Короче, давай отдыхай. Завтра в 10.00 ко мне в кабинет. — Трубка запищала короткими гудками.

— Фу-уф-ф! — Я утер ладонью взмокший лоб. — Кажется, пронесло! Правильно писал Лермонтов: «Не верь чечену». Даже союзнику типа Ра… Неожиданно я вздрогнул и осекся, охваченный недобрым предчувствием. Перед глазами возникли трупы с песьими харями и командующий ими Абаев. Эмиссар презлораднейше ухмылялся.

— Господи Иисусе! — перекрестился я.

Видение исчезло.

«Переутомился, — решил я, — надо в отпуск отпрашиваться».

Внизу, в вестибюле Конторы, старинные часы начали отбивать полночь…

* * *

Утром в кабинете шефа я застал Руслана. Глаза гвардейца были сумрачны. Лицо горело. На скулах катались желваки. Когда я вошел, он тихо, зло говорил полковнику:

— Это невозможно! Наши сведения верны на сто процентов! Наверное, в лаборатории ошиблись! Позвоните туда еще раз!

— Уже звонил, — развел руками Владимир Анатольевич. — Они опять подтвердили — в контейнере сибирская язва, во всех ампулах. Получается, ваш агент малость преувеличил.

— Чушь-шь-шь! — прошипел Руслан. — Такого не может быть!

— Интересно, почему? — вежливо спросил Рябов.

— Да потому… потому что не может! — взорвался чеченец. — Не может — и все!!!

— Это не довод, — покачал головой полковник. — Давайте рассуждать здраво, без эмоций. Ну, предположим, агент уважаемого мной Рамзана Ахматовича сверхнадежен… Предположим! Тогда напрашивается следующий вывод — что, если «Собачий оскал» должен доставить в Н-ск кто-нибудь другой? А покойный господин Абаев выполнял…

— Нет! — бестактно перебил горец. — Именно он и должен был привезти!.. И привез, я не сомневаюсь. А значит, — тут Руслан угрюмо потупился, — значит, контейнер подменили, — хрипло закончил он.

— Что-о-о-о?!! — опешил шеф.

— Подменили, — упрямо повторил Руслан, — надо спешно провести служебное расследование. Среди людей, занятых в операции, есть предатель!.. Или несколько предателей.

— И кого же вы, любезный, подозреваете? — холодно осведомился Рябов. — Меня? Генерала Маркова? Или вот его?! — Полковник указал в мою сторону.

— Не знаю, — хмуро проворчал чеченец. — ПОКА не знаю. Но я выведу шакалов на чистую воду. Клянусь! Есть один надежный способ!

— Какой? — не удержался я.

В ответ гвардеец лишь смерил меня недружелюбным взором.

Секунд на десять в кабинете установилась гнетущая тишина.

— Тело вашего напарника будет отправлено домой ближе к вечеру, — сменил тему Владимир Анатольевич. — Его доставят прямо в Ханкалу военно-транспортным вертолетом. Время отлета я уточню, предупрежу Рамзана Ахматовича и, разумеется, вас. Вы, кстати, полетите с гробом или как?

— Посмотрим. — Руслан поднялся со стула. — Разрешите идти?

— Идите, — поморщился полковник и, когда дверь за ним закрылась, резко обернулся ко мне. — Ты видел, Дима?! Нет, ты видел?!! Каков нахал!!!

Я молча пожал плечами в смысле: «Ну а что тут поделаешь?»

— В первую РЧВ и в начале второй воевал против федеральных сил! — продолжал распаляться шеф. — Только в двухтысячном перешел на сторону Кадырова-старшего. Между прочим, не мешало бы проверить, ЧТО он успел натворить до того… Н-да! И сейчас этот перебежчик, этот вчерашний вражина ищет измену среди нас! А их гребаный агент, видите ли, вне подозрений… О-бал-деть!!!

— Предатели в Конторе и правда водятся, — задумчиво молвил я. — Вспомните капитана Михайлова, подполковника Злобина, генерала Кувалдина… Прочих иуд, с коими мы не раз сталкивались![6] Но в данном, конкретном случае он впрямь переборщил. Судите сами, «груз» я опечатал собственными руками, при куче свидетелей. Доставили его в лабораторию четверо случайно выбранных оперативников. Из лаборатории подтвердили целостность и сохранность печати… Ну какая (и где?! когда?!) могла быть подмена?! Вместе с тем один факт действительно настораживает. Встречали эмиссара уж больно основательно. Переодетого автоматчика выставили на подстраховку. Неужто они так напрягались из-за сибирской язвы, которой в любом скотомогильнике хоть завались и применить которую в Н-ске весьма проблематично. Очень странно!!!

— В жизни немало странного, непонятного, — вздохнул Рябов. — А кроме того… Гм! Представь себе такую ситуацию: разработчики элементарно надули Шамиля с «новым, страшным супероружием». Результаты опытов на людях инсценировали (при помощи ядов, наркотиков и т. д.), а вместо мифического «Собачьего оскала» подсунули Шамилю все ту же сибирскую язву в ампулах. «Вот тебе, парень, оружие. Владей! А нам давай обещанные бабки!..» Ну, деньги-то он вряд ли заплатил. Скорее прикончил разработчиков, но на обман повелся и отправил ампулы в Н-ск, в одну из своих банд-групп. Остальное ты знаешь. Конечно, это всего лишь версия, однако она многое объясняет. — Владимир Анатольевич вынул из пачки сигарету и щелкнул зажигалкой, прикуривая.

— Многое?! — встрепенулся я. — Да она объясняет абсолютно все! Чего же вы сразу не сказали Руслану?!

— Да он мне рта раскрыть не давал, ты же помнишь, — усмехнулся полковник. — И потом, если честно, эта версия возникла у меня в голове всего минуту назад. Раньше я подозревал либо ошибку информатора, либо отвлекающий маневр.

— Надо предупредить Руслана, — решительно заявил я. — А то бедняга совсем сбесится!

— Предупредим, — кивнул Рябов. — Но немного позже, когда станет ясно насчет вертолета. Тогда заедешь к нему в гостиницу и потолкуешь по душам. А заодно отвезешь на аэродром…

Глава 3

Пятизвездочная гостиница «Вавилон» находилась на юго-западной окраине города. С ней так же, как с рестораном «Золотое блюдо», расположенным на первом этаже здания, у меня было связано много воспоминаний. Здесь в декабре 2003-го погиб мой друг Андрей Самохин. (Его застрелили на выходе из ресторана.) A спустя пару дней на восемнадцатом этаже в «Красном люксе» я взорвал известного террориста Султана, ликвидировал его нукеров и сполна рассчитался с убийцами Андрея.[7]

В августе 2004-го в «Золотом блюде» проходила операция по захвату Умара Халилова, руководителя террористической сети в Н-ске, опять-таки при моем активном участии.[8] Охрану Умара тогда «зачистили» почти поголовно, самого его «обезручили» двумя пулями в плечи, а ближайший подельник Халилова, по прозвищу Профессор, успел покончить с собой. В общем, крови тут пролили целое озеро, а посему шикарная высотка «Вавилона» ассоциировалась у меня с чем-то вроде скотобойни и, мягко говоря, не располагала к посещениям. Вот и сегодня, узнав, что гостей из Чечни поселили именно там, я мысленно чертыхнулся и хмуро подумал: «На фига?! Как будто гостиниц в городе мало! Я, конечно, не суеверен, но… лучше бы начальство подыскало для них иное пристанище!»

Перед выездом я позвонил Руслану на мобильник, и между нами состоялся следующий разговор:

— Алло. Это майор Корсаков. Ты где?

Гвардеец (мрачно):

— Пока в гостинице.

— Никуда не уходи. Для тебя есть хорошая новость!

— Шутишь?

— Нет, правда, хорошая. И не только для тебя!

Гвардеец (заинтересованно):

— Какая?!

— Давай не по телефону. Дождись меня в номере. Буду минут через сорок.

— Ладно…

Служебная «Волга» затормозила у парадного входа. Возле него, на гостиничной автостоянке и дальше, стояли в несколько рядов безжизненные автомобили постояльцев. Невзирая на рекламируемую «пятизвездочность», «Вавилон» так и не обзавелся подземным гаражом.

— Мотор не глуши. Иначе не сдвинемся потом, — сказал я водителю, зашел в вестибюль и показал охранникам свое удостоверение.

— В триста сорок второй, к Руслану Кадаеву? — проявили осведомленность они.

— Гм! А откуда вы знаете?

— К нему уже прошли трое ваших сотрудников. Мы подумали — вы с ними.

— Кто-о-о?!!

— Фамилий мы не запомнили, но все офицеры.

— Та-а-а-ак!!! — заскрипел зубами я. — Лифты заблокировать! Немедленно связаться с дежурным по ФСБ! При первых же выстрелах — падайте под стол!..

Грубо растолкав оцепеневших секьюрити, я бегом поднялся на третий этаж, вынул пистолет, дослал патрон в патронник и, мягко ступая, двинулся вперед. Миссия посланцев и.о. премьера Чечни хранилась в строжайшем секрете, ими занимался исключительно наш отдел, и никаких фээсбэшников, кроме меня, тут быть не могло!

Номер 342-й, двухместный полулюкс, находился в противоположном конце просторного, застланного ковролином коридора. Сжимая в ладони широкую рукоять «ПСС», я левой рукой толкнул незапертую дверь. В ноздри шибанул пряный, хорошо знакомый запах. Неподалеку от входа дымилась на паркете лужа свежей крови. Обстановка в комнате несла на себе отпечаток ожесточенной борьбы. Стол был переломан пополам, кресла и стулья перевернуты, на обоях виднелись алые брызги, а на диване спиной вверх лежал мужской труп с неестественно вывернутой шеей. Рядом на полу валялся окровавленный нож и на удивление чистая «корочка» ФСБ. Быстро нагнувшись, я подобрал удостоверение, но рассматривать не стал, а положил в карман и на цыпочках проследовал в соседнюю комнату, куда вела широкая, кровавая дорожка. Руслан со вспоротым животом и с двумя колотыми ранами в область груди полусидел возле открытого окна. Гвардеец умирал. Заострившееся лицо покрывала восковая бледность. На губах скопилась розовая пена. От выпадающих наружу внутренностей поднимался пар. Больше в комнате никого не было. Похоже, уцелевшие преступники сиганули в окно с третьего этажа. (Про санузел в тот момент я почему-то не вспомнил!)

— Кто тебя? — заткнув пистолет за пояс, спросил я. — Соберись с силами, дружище! Хоть намекни!

Тускнеющие глаза Кадаева на миг ожили, вспыхнули болью и… раздражением.

— С-с-сзади, — выдавил он.

Я рефлекторно упал на испачканный ковер, перевернулся на спину и увидел двух оставшихся в живых «коллег». Первый держал в руках проволочную удавку, второй — охотничий нож. Оба здорово смахивали на уроженцев Чечни. Нет, не внешне, выглядели они настоящими европейцами, а… не знаю чем. Но смахивали!

В таких случаях меня трудно обмануть. Я давно и близко знаю этот народ, много воевал с ними, много общался и распознаю нохчей где-то на ментальном уровне…

— На! — саданул я пяткой в пах типу с удавкой. (После предупреждения Руслана прошло не более полутора секунд.) Выпустив проволоку, он отпрянул назад, но в дугу не согнулся и не издал ни звука. Лишь побелел от страшной боли. Молодец! Хороший воин!

— Р-р-р! — Его товарищ метнул в меня нож, но я был готов к подобному повороту событий, перекатом ушел в сторону, выпрыгнул в стойку, выхватил «ствол» и…

— Бац! — «ПСС» отлетел в угол, выбитый ловким ударом ступни, и в следующий момент четкий лоу-кик[9] справа подсушил мне левую ногу. «Вот ты как?! Ну ладно!» — рассердился я, увернулся от нацеленного в подбородок кулака и точным, отрывистым тычком выше сустава сломал ему руку в локте.

— В-вау-у-у! — болезненно взвыл «метатель», но драться не прекратил и мощным пинком в грудь отшвырнул меня к стене. Получивший по яйцам тем временем подхватил стул и, подобравшись сбоку, обрушил его на мою голову. Я пошатнулся, но на ногах устоял, ответным ударом в челюсть ввел «коллегу» в состояние гроги,[10] и… едва удержал стон — жесткий ботинок «метателя» саданул меня носком по ребрам. Повторный удар в то же место, но уже голенью, с проносом, должен был нокаутировать вашего покорного слугу, однако я хорошо знал этот фокус (сам не раз применял), успел защититься согнутым локтем и, быстро шагнув вперед, рубанул его по горлу ребром ладони. Удар, к сожалению, получился так себе и не смог вывести противника из строя. Хрипя и непроизвольно пуская слюни, он сошелся со мной в ближнем бою. Несколько секунд мы яростно лупили друг друга кулаками, коленями, локтями, и, хотя одна рука «метателя» висела плетью, добиться существенного превосходства я не смог. (Силен, гад, ничего не скажешь!!!)

— Ба-м-м! — колокольно зазвенело у меня в ухе. (Мой «визави» треснул туда раскрытой ладонью.) Стиснув зубы, я ответил проникающим ударом колена в корпус. Противник вылетел за дверной проем, в соседнюю комнату, где уже находился опомнившийся «первый». Кто-то из них бормотнул нечто невразумительное, и сразу вслед за тем хлопнула входная дверь. Я коротко глянул на Руслана (он был уже мертв), подобрал свой «ПСС», устремился в погоню, обнаружил запертый на ключ замок, сипло выругался, высадил плечом дверь и, очутившись в коридоре, хромой рысью припустил к лестнице…

— Никто не проходил, — виновато сообщил секьюрити помладше. — А лифты заблокированы. Как вы велели…

«Что за чертовщина?! — нахмурился я. — Или убийцы в воздухе растаяли, или…»

— Может, они ушли через служебный ход? — предположил старший.

«Блин! — хлопнул я себя по лбу. — Ну, конечно же! Совсем тупой стал!!!»

В «Вавилоне», помимо парадного, имелся вполне комфортабельный служебный выход с обратной стороны здания. Я сам им дважды пользовался в декабре 2003-го (см. «Атака из Зазеркалья»). Тогда там дежурили нукеры покойного Султана, а сейчас…

— Камеры наблюдения над ним есть? — спросил я охранников.

— Да, недавно поставили.

— Дайте запись за последние десять минут!

Молодой шустро сбегал за кассетой. Пройдя в караульное помещение, я просмотрел пленку. Так и есть! Вот из здания выбегают две знакомые фигуры. Вот они усаживаются в иномарку без номеров, припаркованную неподалеку. Еще секунда — и машина срывается с места. Удрали, гады! Я прикурил сигарету и задумался. На третьем этаже дверь второй лестницы была заперта. Это я заметил, когда входил к Кадаеву. А потому, бросившись в погоню, служебный выход проигнорировал. Они же спустились этажом ниже и благополучно покинули гостиницу. Либо имели ключ от запертой двери, так же как от номера Руслана. Я по новой прокрутил пленку. Да, судя по времени, более вероятен последний вариант. Однако неслабо подготовились убийцы! А может, у них есть сообщники в «Вавилоне»?..

— Товарищ майор, разрешите обратиться! — послышался звонкий голос.

На пороге стоял капитан Ресовский.

— Ты откуда тут?! — удивился я.

— Дежурный по ФСБ передал в наш отдел, что у вас возникли осложнения. Рябов собрал всех, кто под руку подвернулся, и в экстренном порядке отправил сюда.

— А много вас таких, подвернувшихся?

— Шесть человек вместе со мной.

— Н-да, негусто, — я окинул капитана задумчивым взором.

Розовощекое лицо Анатолия Ресовского выражало служебное рвение и готовность мчаться, куда прикажут. Он работал в Конторе без году неделя (менее двух лет), оперативными талантами не блистал, ничего выдающегося не совершил, но благодаря неизменным «рвению и готовности» стремительно рос в карьерном отношении. Звание капитана Анатолий получил восемнадцатого декабря минувшего года, в день своего двадцатипятилетия…

— Изъять кассеты со всех камер наблюдения в гостинице, перекрыть парадный и служебный входы. За это отвечаешь лично ты, — принял решение я. — В твоем распоряжении четверо ребят. Одного возьму с собой.

— Слушаюсь! — гаркнул Ресовский. — Разрешите выполнять?!

— Валяй…

Анатолия как ветром сдуло. В сопровождении молодого лейтенанта Сережи Кошкина я вновь поднялся на третий этаж. В коридоре по-прежнему не было ни души. Из выломанной двери триста сорок второго тянуло морозным сквознячком.

— Осторожно, в кровь не наступи, — заходя первым в разгромленный полулюкс, предупредил я оперативника и… остолбенел. Лежавший на диване труп бесследно исчез!..

Глава 4

— Да уж, загадочная история. И, главное, куда подевался покойник? Не сам же ушел! Кстати, Дима, ты уверен, что он был мертв?

— Костя, не держи меня за идиота! — возмутился я. — По-твоему я никогда не видел людей со свернутой шеей?! Ни один артист ТАК не притворится!

— Знаю, у тебя богатый опыт. — Сибирцев откинулся на спинку стула. Она жалобно скрипнула.

— Хорошо хоть фотка в липовой ксиве осталась, — вздохнул я. — Правда, толку с нее пока ноль!

Мы с Костей сидели в караульном помещении на первом этаже, дымили сигаретами и обмозговывали ситуацию. После событий, описанных в предыдущей главе, прошло полтора часа. Тогда в номере, обнаружив пропажу, я позвонил с мобильника шефу и с ходу получил приказ заняться поисками убийц Руслана Кадаева. Полковник говорил усталым, недовольным тоном, подчеркнул особую важность моего задания и обещал выделить на подмогу кого угодно. Ни секунды не колеблясь, я попросил прислать майора Сибирцева, с которым вместе прошел огонь и воду и которому доверял как самому себе.[11]

К Костиному приезду я успел забрать у Ресовского кассеты с камер видеонаблюдения, познакомиться с начальником СБ «Вавилона» господином Кадкиным (в прошлом кагэбэшником), воспользовавшись его сканером и ноутбуком, отправить фотографию с фальшивого удостоверения в нашу базу данных и получить оттуда отворот-поворот, дескать: «Не знаем такого». Оставалась, правда, надежда на распечатку кадров с камер наблюдения, но пока то, пока се… Полковник же недвусмысленно намекнул: первых положительных результатов он ждет уже сегодня!

— Что будем делать? — Сибирцев затушил окурок в пепельнице.

— Покопайся здесь, в гостинице, — сказал я. — Необходимо понять, куда подевался труп. Вернее, кто его мог забрать. Особое внимание гражданам чеченской национальности и прочим выходцам с Северного Кавказа.

— Ты думаешь, убийцы нохчи?

— Уверен! Если не на сто процентов, то по меньшей мере на девяносто пять. И еще — у преступников наверняка имеются сообщники в администрации или охране «Вавилона». Местечко-то гнусное, гнилое! Недаром виновно убиенный Султан чувствовал себя тут как рыба в воде. И наконец, третье. Надо проанализировать видеозаписи с камер. Авось чего-нибудь проклюнется. Можешь привлечь к просмотру всех имеющихся в наличии оперативников. Хотя нет… не всех. Двух оставь стеречь парадный и служебный выходы. На всякий случай.

— А ты чем займешься? — Костя хотел прикурить очередную сигарету, но сильно закашлялся и сунул ее обратно в пачку.

— Попробую установить личность «беглого» мертвеца. Если он чеченец (в чем я почти не сомневаюсь) и если база данных нам помочь не способна, придется побеспокоить Эмира.

— Это кровожадное животное? — поморщился майор.

— А куда деваться? Работа у нас такая, будь она неладна. В белых перчатках никак не получается! — Припомнив шифровальную таблицу, я достал мобильник и принялся составлять SMS-сообщение…

* * *

Тайный агент ФСБ Ваха Асланов (агентурное прозвище Эмир) раньше был самым натуральным «духом», активно участвовал в обеих РЧВ на стороне мятежников, а потом перебрался в Н-ск, где возглавил Службу безопасности упоминавшегося ранее Умара Халилова. В процессе одной сложной оперативной комбинации мы с Рябовым завербовали Ваху, причем столь варварскими методами, что, прознай о них записные «правозащитники» — не миновать дикой, затяжной истерики в западных и прозападных СМИ. Вместе с тем означенные методы оказались весьма эффективны, Асланов попал на прочнейший «крючок» и в дальнейшем ударно (хотя и не добровольно) потрудился во благо государства Российского. С его подачи нам удалось взять живым Умара Халилова, разгромить обширную террористическую сеть, повязать кучу продажных ментов, выявить в рядах ФСБ генерала-предателя и спровоцировать беспощадную кровную междоусобицу между наиболее враждебными России тейпами чеченцев. Кроме того, руками Вахи и его кунаков мы иногда обстряпывали такие делишки, о которые не желали мараться сами.[12] Или же использовали их втемную в качестве ударной силы в некоторых сложных ситуациях. (Опять-таки, если не могли или не хотели задействовать соответствующие подразделения Конторы.) Соплеменники Вахи, естественно, и не подозревали о его агентурной ипостаси. Более того, благодаря поддержке ФСБ он сумел заработать у них громадный авторитет, стал названым сыном престарелого Абдулы Беноева взамен погибшего Муслима (см. «Карта смерти») и теперь фактически руководил семейным бизнесом Абдулы, а именно: целой сетью лотерей, ночных клубов и казино. Однако, невзирая на столь стремительное возвышение, Ваха питал к нам плохо скрытую ненависть (особенно к вашему покорному слуге!) и, будь у него возможность, с наслаждением отрезал бы мне голову в отместку за жестокое унижение на городской свалке в августе 2004-го (см. «Изнанка террора»). Вот с таким милым парнем и приходилось работать…

Мы встретились с Аслановым ближе к вечеру на объекте номер семь, представлявшем собой заброшенную стройплощадку на юго-западе Н-ска. Прошлым летом здесь начали возводить многоквартирный дом улучшенной планировки, но продолжалось это лишь до тех пор, пока не удалось продать все потенциальные квартиры. Тогда застройщики немедленно скрылись с деньгами, бросив на произвол судьбы серый остов первого этажа, ржавый кран, штабель бракованного кирпича и два десятка гастарбайтеров. Произошло это в последних числах августа. С той поры обманутые инвесторы собирались на пикеты у здания районной администрации. Мошенников спустя рукава искала милиция, а мы с шефом использовали стройплощадку как одно из мест для встреч с Эмиром. Она находилась на значительном удалении от ближайших жилых строений, но вместе с тем была надежно скрыта от посторонних глаз холмами вынутой из фундамента земли и кучами разнообразного строительного мусора. Из-за отсутствия крыши и даже минимальных удобств зародыш дома не привлекал к себе ни бомжей, ни пьяниц, ни наркоманов. Детишки сюда тоже не заглядывали. В общем, нежелательных встреч можно было не опасаться…

Я приехал первым (на сей раз без водителя) и поставил «Волгу» рядом с трухлявой полуразвалившейся бытовкой. Минут через десять появился Ваха, но не на джипе, как обычно, а на невзрачной «пожилой» «шестерке» (вероятно, ради конспирации) и остановился в трех метрах от меня.

— Заходи, дорогой, — распахнул я переднюю дверцу.

Асланов плюхнулся рядом со мной, поспешно захлопнул дверцу и, не удержавшись, лязгнул зубами. Прихваченное морозом лицо горца посерело, глаза слезились, из носа текло. В отличие от некоторых своих соплеменников Ваха так и не привык к русским зимам, заметно отличающимся от туманного чеченского демисезонья. (В нынешнем году особенно!)

— Какие проблемы, командир? — сипло спросил он.

— На, полюбуйся. — Я протянул ему трофейную «корочку». — Узнаешь другана?

— Гхе, гм. — Эмир опустил глаза. — Зачем так сказал? Первый раз вижу!

— Да неужели? — сощурился я. — Не знаешь, стало быть. А на физиономии твоей написано прямо противоположное. Он что, из дружественного тейпа?

Агент угрюмо кивнул.

— И какого лешего ты мне голову морочишь?! — разозлился я. — Заигрался в войнушку, кровник хренов?! Забыл, на кого работаешь?! Или тебе напомнить, С ЧЕГО заварилась вся эта каша?!![13]

— Не надо, сам знаю. — От чеченца ощутимо полыхнуло ненавистью. Минуты две он молчал, тяжело дыша и судорожно сжимая кулаки. Серое лицо налилось краской. Усы встопорщились.

— Слушай, Ваха, давай колись, — не выдержал я. — Ты извини, может, я погорячился малость, но твой «дружественный» нам много крови попортил и, уверен, попортит еще!

— Что он сделал? — перевел дыхание Асланов.

— Убил Руслана Кадаева, доверенного человека Рамзана.

— Того самого?! — встрепенулся агент.

— Да, того. Руслана зарезали сегодня у него в номере. Убийц было трое. Этому, — я ткнул пальцем в фотографию, — Кадаев свернул шею. Остальные скрылись. Итак, кто он?!

— Аслан Теймуразов, — сдался Эмир, — двоюродный брат Муслима.

— Кого?

— Как, ты не знаешь Муслима Теймуразова, чемпиона Европы по боям без правил?! — в свою очередь, удивился Ваха.

— Да мало ли их там всяких чемпионов, — проворчал я и внезапно вспомнил типа, которому недавно покалечил руку. Дрался он впрямь на высшем уровне, боль терпел стоически, удары «держал» отлично. Так, может…

— Ну-ка опиши Муслима! — потребовал я. — Да поподробнее!

Минут через пять подгоняемый наводящими вопросами агент дал достаточно полное описание внешности чемпиона. Сомнений не оставалось, именно Муслим Теймуразов был сегодня в «Вавилоне», и именно он, зараза, выбил у меня «ствол», здорово отшиб мне ребра и сумел благополучно выскользнуть из моих «объятий». Теперь понятно, почему.[14] Мотивы убийства также прояснились. Не иначе кровная месть! Наши веселые нохчи страсть любят подобное времяпрепровождение. И, если бы не плодились, как кролики, давно бы самоуничтожились как нация.

В последующие десять минут я озадачил Ваху на предмет выяснения точного местонахождения чемпиона. (В «базе»-то он наверняка есть, но агентурные сведения надежнее.) Поручил собрать побольше информации о взаимоотношениях тейпов Кадаевых и Теймуразовых. Договорился встретиться с ним после полуночи в конспиративной квартире на Смоленской улице. Пожал Эмиру руку на прощание и, весело насвистывая, погнал машину обратно в «Вавилон». Часы показывали половину шестого…

Глава 5

На первом этаже гостиницы меня встретил майор Сибирцев. Костя выглядел усталым и подавленным. Сильные плечи сутулились, в уголках рта залегли морщинки.

— «Беглый» труп обнаружен. А главным сообщником убийц оказался господин Кадкин, — глухо сообщил он.

— Так чего же ты киснешь?

— Кадкин мертв вместе с подельником.

— Что-о-о-о??!

— Пойдем присядем, потолкуем…

Уединившись со мной в караульном помещении, Сибирцев рассказал следующее. Сразу после моего отъезда он выставил по оперативнику на парадный и служебный входы. Оставшихся четверых посадил просматривать записи с камер видеонаблюдения, а сам устроился в кабинете начальника Службы безопасности и начал по одному тягать на собеседование рядовых секьюрити «Вавилона». Авось кто-нибудь из них видел или слышал что-то подозрительное?!

Однако Костины надежды не оправдались. Охранники, за исключением первых двух (уже знакомых читателю), тупо твердили одно и то же: «Стоял (либо сидел) на посту. Все было как обычно. Ничего особенного не заметил…»

Выглядели здешние стражи сонно, лениво, безразлично. Помогать ФСБ явно не стремились, и вытянуть из них что-то более существенное у Кости не получалось. Хотя старался изо всех сил! По прошествии часа Сибирцев потерял терпение, сдвинул брови, стукнул кулаком по столу и рявкнул:

— А подать сюда вашего шефа! Будем вместе вас трясти! Ты и ты, живо за ним!

Два охранника бегом помчались разыскивать Кадкина, а Сибирцев забросил ногу на ногу, прикурил сигарету и начал с нетерпением ожидать их возвращения. Костин расчет строился на том, что в присутствии непосредственного начальника секьюрити, наконец, протрут мозги и станут усерднее сотрудничать со следствием. Гонцы вернулись минут через пятнадцать. Оба бледные, потные, с очумелыми взглядами.

— Владимир… Васильевич… застрелился! — с трудом выдавили они.

— Где-е-е?!! — Костю аж подбросило на месте. — Вы часом не спятили?!

— Нет. Идемте с нами, сами увидите.

Тело начальника СБ лежало в прачечной на плиточном полу. Лишенная затылка голова покоилась на куче грязного белья. Рядом валялся его табельный «макаров». Судя по всему, Кадкин выстрелил себе под подбородок. Правда, Владимир Васильевич не просто покончил с собой. Сперва он безжалостно пристрелил «дежурную прачку», некоего Эдуарда Лаптева. Труп последнего с разнесенным вдребезги черепом навалился спиной на тюк выстиранных простыней.

По ряду признаков опытный Костя определил — трагедия разыгралась где-то полчаса назад. То есть до того, как он послал охранников за Кадкиным. Таким образом, оба этих парня оказывались вне подозрений. Но дальше больше! Вскоре выпавшие из анабиоза секьюрити привели к нему молоденькую горничную, и девушка поведала: примерно в три часа дня она видела издали, как Лаптев с Кадкиным тащили в подвальный этаж, где располагалась прачечная, длинный пластиковый мешок, застегнутый на молнию.

— Такие в кино часто показывают. В них братву после разборок пакуют, — простецки добавила горничная.

— Е-мое! — схватился за голову Сибирцев. — Вот, значит, куда ты пропал! (покойник из 342-го исчез аккурат в районе пятнадцати часов) — и заставил вавилонских стражей перевернуть прачечную вверх дном. Искомый мешок обнаружили в дальнем углу, под ворохом замененных утром полотенец. Внутри находился труп мужчины лет тридцати со сломанной шеей. Сверившись с оставленной мной распечаткой фотографии, Сибирцев опознал в мертвеце того самого «беглого».

Затем в гостиницу прибыл наш знаменитый судмедэксперт Кирилл Альбертович Ильин (о нем расскажу чуть позже) с несколькими «молодыми» подручными. (Лет по сорок каждому.) Их вызвал еще ваш покорный слуга. Но они сильно задержались в дороге. Машина вдруг заглохла на морозе. Двое «молодых» поднялись в триста сорок второй номер к телу Руслана, а сам Кирилл Альбертович остался в прачечной — разбираться с убийством и самоубийством. Вот, собственно, все…

— Предварительные результаты есть? — спросил я Сибирцева.

— Ты имеешь в виду экспертов?

— Ага, их самых.

— Пока нет. Они же недавно начали, минут двадцать назад.

— А твое мнение? Как ты считаешь — самоубийство не липовое?

— Трудно сказать, — пожал плечами майор. — На первый взгляд смотрится оно вполне убедительно. Одно непонятно — если он решил свести счеты с жизнью, то зачем убивать Лаптева?! Ведь он же не жена-изменщица, которую муж пришил в порыве ревности, а после, плача от горя и отчаяния, пустил себе пулю в голову!

— Чужая душа потемки, — философски заметил я. — Всякое может быть…

И тут неожиданно меня посетила интересная мысль:

— Слышь, Костя, Кадкин-то раньше в КГБ служил!

— Ну и что?

— А то! В базе данных о нем должно содержаться немало информации, особенно если воспользоваться особым кодом доступа. Вдруг он не сам ушел из Конторы, а его «ушли»?! К примеру, из-за психического расстройства или склонности к половым извращениям!

— Однако ты загнул, — усмехнулся Костя. — И потом, разве ты знаешь «особый код»?!

— Рябов знает, — отрезал я, набрал мобильный номер шефа и попросил срочно перегнать на ноутбук Кадкина подробную информацию об усопшем. В том числе закрытую.

— Разумно, — одобрил Владимир Анатольевич, и через непродолжительный отрезок времени на экране появилась развернутая справка с грифом «Секретно». Полностью приводить ее не буду. (Много места займет.) Скажу лишь одно — мое предположение отчасти подтвердилось. В 1992 году Владимира Васильевича (тогда сорокалетнего полковника) досрочно отправили в отставку по состоянию здоровья. Врачи обнаружили у него вялотекущую шизофрению. Диагноз поставили после того, как он в истерическом припадке избил до полусмерти собственную секретаршу. (Чай, видите ли, долго готовила!) В результате девушка осталась инвалидом на всю жизнь. Поначалу Кадкина «закрыли» в Брюсовском СИЗО, хотели отдать под суд, но затем по настоянию следователя В.П. Сычева провели психиатрическую экспертизу, признали невменяемым в момент совершения преступления и потихоньку комиссовали вчистую…

— Ну-у-у, коли Кадкин шизофреник, от него можно ожидать чего угодно, — покачал головой Костя. — А искать мотивы теперь бессмысленно. У таких душа даже не потемки, а вовсе не пойми что!

— Согласен, — кивнул я.

Спустя некоторое время в «караулке» появился Кирилл Альбертович. Выглядел он неважно: опухшее лицо, слезящиеся глаза, сизый нос… На днях Ильин справлял свое 63-летие и, видимо, не до конца оправился от праздничных возлияний. Старик крепко дружил с «зеленым змием», что, впрочем, пока не мешало его работе. Более того, Ильин пользовался в Управлении огромным уважением, а начальство (по крайней мере, генерал Марков и полковник Рябов) испытывало к нему глубокое, заслуженное доверие как в профессиональном, так и в личностном плане.[15] Ильин был не только судмедэкспертом, но и специалистом самого широкого профиля. Альбертыч мог один с успехом заменить и анестезиолога, и реаниматора при проведении наркодопроса. Мог быстро, квалифицированно оказать помощь раненому. Отлично разбирался в ядах и противоядиях и т. д. и т. п. А в августе 2005-го он с успехом дебютировал в амплуа психоаналитика, сумев в одиночку вычислить неуловимого маньяка-убийцу.[16] Ему бы еще пить бросить, а то не дай Бог угробит себя водкой!..

— Лаптев убит из пистолета Кадкина, — голосом тяжелобольного сообщил Ильин. — А на самом Кадкине отсутствуют следы насилия. Либо он действительно застрелился, либо… выстрел произвел тот, кого покойный хорошо знал, кому стопроцентно доверял и от кого не ожидал ни малейшего подвоха. Более точные данные будут после проведения лабораторного анализа.

— Посмотрите, Кирилл Альбертович, — я указал на распечатку с ноутбука, — Кадкин-то, оказывается, того! — Я выразительно покрутил пальцем у виска.

— А-а-а, ну тогда понятно, — прочитав справку, вздохнул судмедэксперт, мутно глянул на нас с Костей и пожаловался: — Плохо мне, ребята! Голова по швам трещит!

— Так выпейте пива. В «Золотом блюде» хороший буфет, — посоветовал Костя. — Хотите, сбегаю?

— Нет, нельзя. Работа! — Альбертыч снова вздохнул, судорожно сглотнул слюну и удалился шаркающей походкой.

— Ра-бо-та, — с расстановкой повторил Сибирцев. — Ему проще. Взял труп, расковырял, написал заключение… Ну а нам с ними что делать? Допросить-то никак не получится!

— Тьфу, блин, совсем забыл! — спохватился я. — Типа со свернутой шеей Эмир опознал по фотографии. Это некто Аслан Теймуразов. А двоюродный братец его, Муслим, чемпион Европы по боям без правил и тоже наш клиент. Именно он был сегодня в номере с Асланом и еще с кем-то третьим. После полуночи Ваха должен принести в клюве точные координаты сего господина, а также сведения о взаимоотношениях тейпов Теймуразовых и Кадаевых. Проанализируем — и в путь. Завтра, думаю, можно будет брать голубчика!

— Слава Богу!!! — расцвел Костя. — Ниточка не оборвана! Вечером потолкуем с Эмиром, а пока… Гм! Давай запросим «базу» о Муслиме. Зачем попусту время терять, да и дополнительная информация не помешает…

Глава 6

Упоминавшаяся ранее конспиративная квартира (кстати, единственная, которую знал Эмир) находилась в престижном районе города на пятом этаже монументальной сталинской высотки. Она состояла из трех комнат и кладовки, иногда выполнявшей роль карцера. В августе 2004-го там провел пару неприятных часов Ваха Асланов, поскольку именно здесь проходила завершающая стадия его вербовки. С тех пор Эмир поглядывал в сторону кладовки с откровенной неприязнью. Видимо, не мог забыть прошлое…

Мы с Костей приехали на Смоленскую в начале двенадцатого и, приготовив себе кофе, расположились в одной из комнат. На днях квартиру использовал шеф для каких-то тайных дел, а посему она была чисто убрана, и мы не утопали в грязи и не чихали от пыли, как в ту памятную июльскую ночь, когда Ваха притащил сюда отрезанную голову Салаутдинова.[17] За окном сгустилась морозная ночь. Улицы, и днем-то немноголюдные, сейчас совсем вымерли. Лишь изредка по ним проносились одинокие машины. Размеренно тикали стенные часы на батарейках. И я, и Костя молчали. Сибирцев рассеянно просматривал заключение экспертов по четырем «вавилонским» трупам. А я в очередной раз перечитывал распечатку с базы данных о Муслиме Теймуразове. Ему посвящалось аж целых три страницы. Вот краткая выдержка: родился в Грозном в 1976 году в семье крупного партийного чиновника Ибрагима Теймуразова. С семи лет усердно и успешно занимался различными видами единоборств: боксом (где добился звания мастера спорта), карате (черный пояс второго дана) и самбо (первый взрослый разряд). В 1993 году отец отправил Муслима в Соединенные Штаты учиться на экономиста. Пока Теймуразов-младший грыз гранит американской науки, старший уехал из предвоенной Чечни и обосновался в Н-ске, где развернул прибыльный игорный бизнес. По совместительству он активно торговал наркотиками, за что и поплатился в конце 95-го. Нет, предприимчивого нохчу не арестовали наши доблестные «органы», в насмешку названные «правоохранительными». Папашу Ибрагима грохнули конкуренты из таджикской наркомафии. Средь бела дня взорвали в центре города, вместе с новеньким «Мерседесом». Семейный бизнес возглавил его брат Дука. Муслим, узнав о гибели отца, спешно вернулся в Н-ск. Чем он тут занимался — неизвестно, но несколько месяцев после его возвращения в окрестностях Н-ска находили страшно изуродованные трупы видных представителей таджикской диаспоры. В 1997 году Муслим Теймуразов принял участие в отечественных соревнованиях по боям без правил, на которых занял третье место. В 1998-м женился. Имеет двух сыновей. Супругу зовут Лейла, мальчиков — Шамиль и Ахмет. В 2002 году стал чемпионом Европы и с тех пор больше не выступал, предпочитая пожинать лавры. При финансовой поддержке дяди он основал в городе ночной клуб «Центурион», ставший эдакой полуспортивной тусовкой, где вовсю процветал культ личности Муслима. Сведениями о его связях с мятежниками и непосредственном участии в наркобизнесе база данных не располагала…

Стрелка часов перевалила за полночь. Из соседних комнат, из холла, из коридора периодически доносились подозрительные стуки, шорохи и поскрипывание половиц. Ни я, ни Костя не были суеверными, но иногда (по крайней мере, у меня) по коже пробегали мурашки. Поблизости едва ли не физически ощущалось постороннее, враждебное присутствие. Или просто мерещилось с усталости? Не знаю! Однако конспиративная квартира ФСБ и впрямь не лучшее место для ночного времяпрепровождения. Здесь столько жутких тайн зарыто, о большей части коих мы даже не подозреваем!

— Надо бы священника пригласить, освятить тут все, — словно прочитав мои мысли, сказал Сибирцев.

— Опять ведь загадим, — вздохнул я. — Грязная у нас работа, брат!

— И тем не менее.

— Да разве кто спорит?! Завтра же поговорю с шефом.

Послышался условный звонок в дверь.

— Ваха пожаловал, — констатировал Костя, направляясь открывать. — Надеюсь, без очередной головы в сумке!

Эмир вошел в комнату, не снимая дубленки, серо-зеленый от холода, с заиндевевшими усами. Зубы агента выбивали мелкую дробь.

— На, согрейся. — Я кивнул на дымящийся кофейник.

Стянув с руки перчатку, Ваха наполнил до краев большую чашку, обжигаясь, выпил, хрипло перевел дыхание и, немного порозовев, уселся в кресло.

— Задали вы мне работенку, — проворчал он.

— Устал, бедненький! — фыркнул я. — Перетрудился, аж с ног валится! Может, постельку ему постелить?

— Зря смеешься, командир, — насупился агент. — Задание действительно было непростое. Ладно бы я интересовался будущим деловым партнером или кровником, а тут…

— Хорош базарить, — прервал его Сибирцев. — Ты раздобыл нужную информацию?

— Да.

— Тогда выкладывай!

Эмир окинул нас хмурым взглядом, налил себе еще одну чашку кофе и начал рассказ…

Выше я уже упоминал, что агентурные источники куда надежнее электронной базы данных. Во-первых, они гораздо осведомленнее, а во-вторых, «базовые» сведения зачастую устаревают. Так получилось и на сей раз. Оказывается, Муслим Теймуразов вот уже три месяца постоянно проживал с семьей в Питере, а в Н-ске появлялся наездами. (В «базе» об этом ни полслова!) Чем обуславливалась миграция чемпиона в северную столицу, Асланов не знал. Не знал он также, где именно в Н-ске Муслим остановился в последний свой приезд и когда собирается обратно к жене и детям. Но одно мог утверждать с уверенностью — отправится он туда не раньше сегодняшнего утра. А сейчас он наверняка в «Центурионе», отмечает четвертую годовщину победы в чемпионате Европы. Это происходит каждый год, и обязательно в ночном клубе «Центурион». На празднество собираются друзья, знакомые, поклонники Муслима и устраивают ему настоящую овацию. Парень с наслаждением купается в лучах всеобщего восхищения и ни разу не пропустил чествования, даже в прошлом году, когда его мать схлопотала обширный инфаркт и умирала в реанимации. И еще, в сей знаменательный день (вернее, ночь) обычных посетителей в клуб не пускают. Вход только по пригласительным билетам… О каких-либо разногласиях между тейпами Теймуразовых и Кадаевых Вахе узнать не удалось. К следующему вечеру он обещал навести более подробные справки…

— Наши действия? — выпроводив агента за дверь, обернулся ко мне Сибирцев.

— Отправляемся в «Центурион» чествовать чемпиона, — усмехнулся я. — Иначе ищи его потом как ветра в поле. Ведь далеко не факт, что после убийства Кадаева Муслим вернется обратно в Питер. Может затаиться, на дно залечь.

— Я бы на его месте уже залег, — с сомнением покачал головой Костя. — И точно похерил бы всякие «чествования». Боюсь, зря прокатимся.

— То ты, а то он, — не согласился я. — Наш Муслимчик страдает звездной болезнью в острой форме, а гордыня, друг мой, страшная штука! Вот увидишь, будет он в клубе, обязательно будет!!!

* * *

«Центурион» располагался в северной части города и занимал отдельное трехэтажное здание с претензией на готику. Над дверями сияло разноцветными огнями огромное панно с названием клуба и стилизованным изображением двух полуголых мужчин, сцепившихся в жестокой схватке. Неподалеку от входа, на обнесенной цепями автостоянке, теснились дорогие иномарки. За стеклянными вращающимися дверями сурово бдили два шкафообразных охранника в костюмах с иголочки. Скромно миновав сие великолепие, я остановил служебную «Волгу» за углом и вместе с Костей вышел из машины. Пригласительных билетов у нас, понятно, не было. Предъявлять фээсбэшное удостоверение мы тоже не собирались. Зачем портить людям праздничное настроение? Лучше потихоньку, с черного хода… После недолгих поисков таковой обнаружился с тыльной стороны здания, в полутемном захламленном дворике. Он представлял собой обитую жестью дверь без ручки. По обе стороны от нее высились мусорные баки, до краев наполненные пищевыми отходами. Вероятно, ход вел на кухню. Безуспешно поискав звонок, я постучал кулаком по жести. Спустя секунд десять внутри послышались тяжелые шаги, хриплый кашель, невнятное бормотание на чеченском. И перед нами предстал здоровенный детина — красномордый, усатый, с объемистым пузом, облаченный в замызганный поварской халат, со столь же замызганным колпаком на голове. От детины ощутимо попахивало спиртным.

— Чиго хочишь? — недружелюбно осведомился он.

— Внутрь пройти. У вас тут вкусно пахнет, — вежливо ответил я.

— Поройся в памойка, русский собак! Можат, кост найдош. А я тибе памагу! Морда туда суну! Га-га-га! — в восторге от собственного остроумия работник кухни громогласно заржал, попытался ухватить меня за воротник, но не успел. Не став баловать пьяного хама особыми изысками, я немного присел, саданул ему кулаком в пах и, когда он согнулся, добавил локтем по затылку. Сдавленно хрюкнув, бугай лишился чувств. Поясом от халата мы быстро связали ему руки за спиной, затолкали в рот скомканный колпак и прислушались — ни звука!

— Давай в дом затащим, а то околеет на морозе, — шепотом предложил Костя.

— Давай, — согласился я, подхватывая детину за ноги.

Сибирцев взялся спереди. Стараясь не шуметь, мы занесли бесчувственное тело в узкий извилистый коридор, с грехом пополам запихнули в чулан для швабр и закрыли снаружи на крючок. Откуда-то спереди тянуло аппетитным ароматом чего-то жареного. Похоже, там находился «горячий цех». Никаких ответвлений у коридора не было. Пришлось идти напролом. Шагов через пятнадцать мы уткнулись в дощатую дверь. Из-за нее доносились мужские голоса. Разговор велся по-чеченски.

— …Аслан запропастился?! — возмущенно спросил кто-то.

— Стук ему померещился, — усмехнулся второй собеседник. — Спьяну, наверное.

— Ведет себя, как неверный пес, — зло процедил первый. — Нет, я понимаю, можно выпить вечером, когда Аллах не видит, но не на работе!!! Пойду поищу придурка, а то еще спать завалится.

Дверь отворилась, из «цеха» вышел узколицый пожилой нохча в крахмальном халате и… замер, ошалело глядя на уткнувшийся ему в живот ствол «ПСС».

— Спокойно, папаша, не шуми. Тогда жив останешься, — тихо посоветовал я.

Повар поспешно кивнул.

— Сколько вас тут?

— Трое вместе с Асланом, — одними губами ответил он.

— Ваша кухня для посетителей клуба?

— Нет, та в другом крыле. А эта для обслуги и охраны.

— Эй, Вагит, ты с кем разговариваешь? — громко спросил приятный баритон.

— Скажи, мясо привезли. Пусть поможет, — зловеще сузил глаза Сибирцев. — Ну-у?!

— Мясо привезли, Сулейман. Давай помоги, — послушно продублировал Вагит.

— Иду! — Очередной чеченец оказался ровесником предыдущего, но гораздо шире в плечах. Завидев нас, он разинул рот, собираясь позвать на помощь, однако Костя упредил его намерение — коротко, без замаха, врезав кулаком в челюсть. Сулейман молча рухнул на пол.

— А где это Аслан мог спать завалиться? — полюбопытствовал я.

— Вон, комната отдыха. — Вагит указал глазами на неприметную дверцу в стене, на которую мы раньше не обратили внимания.

— Ну-с, тогда поднимай приятеля. Сейчас отдохнете! — Я посильнее нажал стволом.

Чеченец испуганно охнул…

Комната отдыха представляла собой небольшое помещение с деревянными топчанами, с обшарпанной тумбочкой и со свернутым в рулон молитвенным ковриком у стены.

Подробно расспросив Вагита о внутренней планировке клуба, о наличии в нем Хозяина, о плане сегодняшних торжеств и о системе охраны, мы крепко связали поваров (Сулейман до сих пор не пришел в себя), заткнули им кляпами рты и, без задержки миновав кухню, поднялись на второй этаж. Время близилось к трем часам ночи, и нам следовало занять «зрительные места» до окончания главного представления…

Глава 7

Просторный зал был заполнен хорошо одетыми горцами (сплошь мужчинами). Они сидели за столиками, ели, пили, курили и с интересом наблюдали за установленным в центре гигантским аквариумом из пуленепробиваемого стекла. В нем по колено в грязи дрались две абсолютно голые дамы. Они таскали друг дружку за волосы, вцеплялись ногтями в лица, поскальзывались, падали, яростно шипели… Публика подбадривала «гладиаторш» насмешливыми возгласами. Неподалеку возвышалось нечто вроде трибуны, и там за инкрустированным серебром столиком устроился виновник торжества: хмурый, с загипсованной рукой, с подбитым глазом (тоже моя работа) и облаченный в чемпионский пояс поверх костюма. Со слов Вагита я знал — в аквариуме сейчас сражаются проститутки, случайно подобранные на улице. В качестве гонорара им обещали по пять тысяч долларов за участие и десять тысяч отдельно победительнице. Платить, правда, никто не собирался. Несчастных девчонок элементарно обманывали. Поле «боя» аквариум спустят в подвал на специальной платформе, «гладиаторшам» предложат пройти в душ, а затем отдадут на потеху обслуживающему персоналу (если девушки не сильно изуродовались). А если сильно, просто выгонят взашей. Но это все будет происходить в подвале, а на поверхности — Муслим поднимется из-за стола и толкнет речь, типа: «Вы видели, как дерутся бабы. Безобразное зрелище! Женщины не должны лезть в мужское дело. Так выпьем же за настоящих мужчин!»

— За тебя, Муслим, за тебя!!! — хором заорут гости.

Чемпион картинно раскланяется, залпом хлобыстнет бокал шампанского и гордой поступью покинет зал под гром аплодисментов. По пути к нему присоединятся два телохранителя, в настоящий момент наблюдающие за схваткой с галереи второго этажа. А в зале тем временем спустят экран во всю стену и начнут демонстрировать запись финального поединка чемпионата Европы 2002 года по боям без правил. С Муслимом Теймуразовым в главной роли. Вот этих-то двух «телков» мы с Костей и хотели незаметно подменить собой. Дело в том, что личную охрану из числа соплеменников Муслим не держал. Лишь изредка, в особо торжественных случаях (вот как сегодня), он нанимал для понту парочку славян-мордоворотов из агентства «Кортес». Славяне же для нохчей практически все на одно лицо (как и нохчи для славян). Поэтому Муслим вряд ли заметит подмену, особенно в полумраке, оглушенный восторженным ревом поклонников и безумно влюбленный в самого себя. Правда, Теймуразов наверняка запомнил внешность того, кто искалечил ему руку. А посему перед поездкой в клуб я старательно загримировался. Благо в конспиративной квартире нашлось все необходимое.

Сопроводив чемпиона на улицу, мы собирались по-тихому умыкнуть его на его же собственной машине. Как говорится, простенько, но со вкусом…

Между тем драка в аквариуме набирала обороты. Одна из «гладиаторш» подмяла соперницу под себя и со свирепым визгом принялась топить ее в грязи. Зрители весело заржали. «Телки» на галерке тоже были поглощены зрелищем. Они азартно пялились на происходящее в аквариуме и, позабыв обо всем на свете, зычно выкрикивали:

— Давай! Мочи на хрен!.. А ты, б…ь, выплывай, выплывай, тебе говорят!… За горло, мать твою, держи!.. Обхвати ногами и переворачивайся! Иначе в дерьме, на хрен, утонешь!..

— Начали! — Жестами показал я Косте.

Покинув коридор, по которому пришли на галерею, мы тенями метнулись к мордоворотам. Профессионализмом они явно не отличались и вплоть до последнего момента не почуяли опасности, продолжая давать «ценные» советы проституткам. Бесшумно вырубить обоих, «спеленать», заткнуть рты и спрятать под стоящую у стены лавку не составило ни малейшего труда. Спустя полторы минуты мы преспокойно заняли их места. Публика в зале ничего не заметила, всецело занятая финалом «боя». Почти утопленная «гладиаторша» сумела-таки вывернуться и с отчаянной силой впечатала лицо противницы в пуленепробиваемое стекло. Захлебнувшись кровью, та отключилась. Победительница поднялась на дрожащие ноги, попыталась сделать реверанс, но не удержалась и плюхнулась обратно в грязь.

— Ух-ха-ха! Маладэц, билат! — заорали чеченцы.

Муслим щелкнул пальцами здоровой руки. Послышалось негромкое жужжание. Аквариум начал спускаться в подвал. Я непроизвольно поежился. Мне почему-то вспомнился ритуальный зал крематория, где точно так же спускается к печи гроб с телом покойного. Только траурной музыки не хватало.

— Скоты! — с отвращением прошептал Костя. — Нелюди, блин!!!

Я предостерегающе поднял палец. Сибирцев умолк. В развешанных по стенам динамиках заиграл бравурный марш. Чемпион встал из-за стола и поднес к губам микрофон. Музыка мгновенно стихла.

— Вы видели, друзья, как дерутся бабы, — по-чеченски сказал Теймуразов. — Безобразное зрелище! Женщины не должны лезть в мужские дела.

Муслим сделал знак кому-то в зале. На «трибуну» поднялся… тут я протер глаза… третий участник убийства Кадаева!!!

— Открой шампанское, Саид, — негромко велел чемпион и, возвысив голос, обратился к остальным: — Я сегодня не в форме. Попал в автомобильную катастрофу. Вы, наверное уже знаете…

Хлопнула пробка. Саид наполнил пенящейся струей два хрустальных бокала.

— Женщины не должны лезть в мужские дела, — повторил Теймуразов. — Так выпьем же…

Завершить тост он не успел.

Ту-дух! Ту-дух! — дважды жахнуло с противоположной стороны галерки. Лица Муслима и Саида вдруг взорвались, брызнув во все стороны красными ошметками. Тела резко швырнуло вниз-вперед и почти перебросило через столик.

«Похоже, из „вектора“[18] пальнули, — мелькнуло у меня в голове. — Внаглую работают. Даже о глушителе не позаботились!»

Горцы в зале на миг остолбенели.

— Перекрыть входы и выходы! — прогремел в наступившей тишине властный голос. — Шакалы где-то здесь. Не дайте им уйти!

— Сваливаем! Пока под раздачу не попали, — шепнул я Сибирцеву.

Достав «ПСС», мы на цыпочках двинулись обратно тем же путем, которым пришли на галерку. По нашим расчетам он должен был быть свободен. Ведь с момента роковых выстрелов минуло не более тридцати секунд. К сожалению, расчеты, даже самые логичные, не всегда оказываются верными! Очутившись на площадке лестницы, ведущей вниз, к кухне, мы услышали торопливый голос Вагита: «Двое русских! Здоровые такие! Вооруженные! Поднялись на второй этаж! Минут десять назад!!!»

— Это убийцы! А ты, собака, им помог! — прорычал кто-то по-чеченски.

— Нет! — испуганно пискнул повар. — Я не…

Бац! — Вагита треснули по голове чем-то тяжелым.

— У-у-у-у, — протяжно застонал он и сразу осекся. То ли под дых получил, то ли нож в горло. Дикий народ, с них станется! Однако работают ну очень оперативно. Буквально мистика какая-то! На самом деле, как позже выяснилось, тут имело место простое совпадение. Свободные от смены охранники отправились подкрепиться, обнаружили связанных поваров и… услышали продублированную по рации команду начальника СБ «Центуриона» (это он, оказывается, гремел в зале). Итак, никакой мистики! Обыкновенная случайность. Но тогда мы ничего этого не знали и хоть не впали в транс, но чувствовали себя крайне неуютно…

— Подвал! — прошипел Костя, дернул меня за рукав и указал глазами на кабину лифта.

Заскочив в нее вместе с Сибирцевым, я нажал кнопку «1». Спустя секунды три двери бесшумно раздвинулись. Памятуя наставления инструкторов по спецподготовке, мы кубарем выкатились наружу, укрылись за каким-то продолговатым ящиком, изготовились к стрельбе из положения лежа, но… на нас никто не обратил внимания. Подвал ночного клуба «Центурион» представлял собой обширное помещение с бетонным полом, с рядами ящиков и коробок вдоль стен, с затхлым тяжелым воздухом и с превосходной акустикой.

В центре под потолком горело несколько ярких ламп. Дальше свет постепенно рассеивался, тускнел и к тому месту, где мы залегли, переходил в сумрак. Поднятая наверху тревога в подвал почему-то не докатилась. И сейчас в нем царило пакостное, лихорадочное оживление. Вокруг извлеченных из аквариума «гладиаторш» собралось штук восемь особей мужского пола. Оружия ни у кого из них видно не было. Двое с хохотом поливали из шлангов несчастных, измученных девок. (Оказывается, насчет «приглашения в душ» Вагит маленько преувеличил.)

— Мойса-мойса, русский шлух! — злорадно приговаривал один из поливальщиков. — Ты должен быть чистый. Ми не лубим грязный баб!

Обманутые проститутки с плачем извивались под струями ледяной воды.

— Нам… обещали… за выступление… по пять… тысяч… долларов!!! — отчаянно рыдали они.

— Гы-гы-гы! — от души веселились чечены. — А ты, билат, поверил?! Напрасна, глупый билат! Скажи спасыба — нас толка восем! Можат ышо жывой останэшся!!!

Дружно, не сговариваясь, горцы принялись расстегивать штаны. Переглянувшись, мы с Костей вскочили на ноги и молча бросились к любителям групповухи. Нападение застало джигитов врасплох, и расправа над ними заняла от силы пять-шесть секунд. Хотя гордиться, в принципе, нечем. Для двух бывших спецназовцев[19] уделать восемь вчерашних чабанов — плевое дело. Тем паче им здорово мешали спущенные до колен штаны…

— Где ваша одежда? — отрывисто спросил я девушек.

— Та-а-ам, — одна показала дрожащим пальцем куда-то в угол.

— Одевайтесь, живо!.. А ты, урод, — я взял на болевой захват руку ближайшего, не до конца вырубленного нохчи. — Ты покажешь нам выход из подвала. Минуя охрану, разумеется. Или не знаешь?! — Я немного усилил нажим.

— Зна-а-аю! — болезненно взвыл чеченец.

— Тогда веди, собака!…

Глава 8

Сорок часов спустя. Ближайшие окрестности Н-ска

Объект № 11 был настолько засекречен, что из начальства Рябова о нем знал один лишь генерал Марков. Он (в смысле объект) находился неподалеку от К-го шоссе и представлял собой кирпичный двухэтажный дом с подземным гаражом. По виду — обыкновенная дача среднего пошиба. Из гаража потайная дверь вела в подвал, где в декабре 2004-го Рябов с Альбертычем проводили наркодопрос заместителя генерального директора фирмы «Мантрейя» господина Сопункова. А доставили его сюда мы с Костей, предварительно нейтрализовав телохранителей (см. «Карта смерти»). Та операция проводилась в строжайшем секрете от коллег по Конторе, и, как выяснилось, не напрасно! Уколотый «сывороткой»[20] Сопунков, помимо прочей информации, выдал опаснейшего «крота» — заслуженного сотрудника нашего отдела подполковника Белявского, которого шеф, кстати, прочил себе в преемники. Сопунков, помнится, умер на шестьдесят восьмой минуте допроса от острой сердечной недостаточности.[21] Однако полученные от него сведения помогли уничтожить одну крайне изуверскую организацию и привели к невиданной по масштабам «зачистке» в городе, а также в ряде силовых структур. В том числе в Министерстве обороны России.

Впрочем, я отвлекся…

Час назад я и майор Сибирцев получили от шефа эсэмэски с приказом немедленно явиться на объект № 11. Мы выехали порознь, не зная друг о друге, и встретились только здесь, у ворот гаража, ровно в 20.00. Нас поджидал лично Владимир Анатольевич. Кроме него, в доме никого не было. Он пожал нам руки, проводил в подвальную комнату с кафельными стенами (ту самую, где допрашивали Сопункова) и молча указал на два стула. А сам устроился напротив, на кушетке.

— Угощайтесь. — Полковник протянул нам термос с кофе, дождался, пока мы выпьем по стаканчику, и в упор спросил: — От Эмира есть новости?!

— Есть, хотя и с запозданием, — ответил я. — Он вышел на связь сегодня в середине дня и сообщил: «Вплоть до убийства Руслана между тейпами Кадаевых и Теймуразовых не было даже намека на вражду». Ваха клянется, что нет и сейчас. Он, дескать, ни словом не обмолвился о том, кто зарезал гвардейца… Да, чуть не забыл — личность третьего убийцы тоже удалось установить. Это Саид Теймуразов, сводный брат Муслима от четвертой жены папаши Ибрагима… Однако если агент врет, если он все же сболтнул лишнего, то поражает та стремительность, с которой Кадаевы отомстили за гибель родича. Я имею в виду инцидент в ночном клубе.

— Это не они, — покачал головой полковник. — Я навел подробные справки. В ту ночь в «Центурионе» не было ни одного представителя клана Кадаевых. Более того, на данный момент их вообще в Н-ске нет. В смысле мужчин.

— То есть ни убийство Руслана, ни последующая ликвидация Муслима с Саидом не имеют отношения к кровной мести, — подытожил Сибирцев.

— Правильно, — кивнул шеф. — Скажу более: второй эпизод — типичная зачистка концов, а первый… Гм! Знаете, ребята, по-моему, «Собачий оскал» вовсе не миф. И у нас в Конторе снова завелись «крысы»!

— Ваш кабинет «слушает» тот, кому не положено! — догадался я. — Он узнал о намерении гвардейца разоблачить предателей неким «безотказным способом», переполошился и отправил в «Вавилон» трех убийц из числа своих агентов в диаспоре.

— Все верно, кроме первого пункта. — Рябов заметно помрачнел. — «Слушают» как раз те, кому положено. Я специально проверил. Стало быть, измена где-то на самом верху. — Полковник помрачнел еще сильнее. — С этим попробую разобраться самостоятельно, хотя дело представляется мне на редкость сложным, — глухо продолжил он. — Ладно, даст Бог, справимся! Не впервой! — Начальник отдела натянуто улыбнулся. — Короче, так: каждый из нас займется своей частью работы. И вот вам первое задание — тщательно исследуйте личность господина Глущикова!

— ?!!

— Ну да, его, родимого, — заметив наше изумление, криво усмехнулся шеф. — Ко мне поступила новая информация, позволяющая в корне переосмыслить роль этого подонка в нашей истории. Судите сами.

Полковник вручил нам несколько листков с печатными текстами. Затем дополнил кое-что словами. Картина и впрямь получилась прелюбопытная!

1. По результатам баллистической экспертизы, оперативников не задела ни одна из «узишных» пуль, а лейтенанты Овчаренко и Малахов были ранены из «стечкина» водителя «восьмерки». Вместе с тем справка с бывшего места работы Олега Юрьевича однозначно утверждала: снайпером он, конечно, не являлся, однако на учебных стрельбах в ОВД показал себя не с худшей стороны. И в той ситуации на вокзале — с расстояния двадцати метров из автомата по группе людей — он бы точно не промахнулся! Итак, «ряженый» целился не в оперативников. По крайней мере, стремился только попугать их, но не убить. А подлинной его мишенью… был Турпал Абаев! Из волосатой папахи эмиссара эксперты извлекли три застрявшие там пули от автомата «узи». А еще две, по заключению баллистов, выдрали солидный клок из бока дубленки в районе сердца.

2. Проверка не выявила никаких намеков на деловые связи Глущикова с чеченцами. Более того, он люто ненавидел всех нохчей без исключения. Правда, не из-за их зверств в первую и вторую РЧВ, а по сугубо личной причине. По слухам, лет пять назад сосед Глущикова по двору, некто Мухамед Юсупов, застал Олега Юрьевича в постели с собственной женой и тут же, «не отходя от кассы», жестоко покарал осквернителя чужих опочивален. Нет, не «кынжалом». Юсупов просто избил Глущикова и… изнасиловал на глазах неверной супруги. Тогда, кстати, Олег Юрьевич еще служил в органах, но почему-то не сумел упрятать за решетку ревнивого джигита…

— Конечно, это всего лишь слухи, но их несложно проверить, — добавил в завершение Рябов. — Адрес Юсупова я вам дам. Сегодня днем он вернулся из командировки. Навестите его, аккуратно расспросите, пообщайтесь с прочими соседями… Найдите сутенера, поставлявшего Глущикову малолетних проституток (и проститутов). Прощупайте связи Олега Юрьевича по всем направлениям. И наконец попытайтесь отыскать точки соприкосновения между Глущиковым и Кадкиным. Похоже, они звенья одной цепи! — Полковник замолчал, развинтил термос и отхлебнул из него глоток кофе.

— Начинаем прямо сейчас? — Мы с Костей поднялись со стульев.

— Вы правильно поняли, — одобрительно кивнул шеф. — Удачи вам, ребята! Да, будьте предельно осторожны! Наши враги не лыком шиты, и на определенном этапе вас обязательно постараются ликвидировать.

— Обнадеживающее начало, — хмыкнул я. — Ну да ладно, нам не привыкать.

— Дома никому из вас не появляться, — проигнорировав мою реплику, распорядился Рябов. — Корсакову проще, семьи нет, а ты, Константин, позвони жене и предупреди: «Срочно вылетаю в командировку примерно на неделю». Ночевать будете либо здесь, либо на Смоленской, либо на объекте 15. Где именно — предупреждайте меня эсэмэской. В качестве подписи используйте спецназовскую кличку Корсакова.[22] В Конторе ее знают только двое: я и генерал Марков.

— Ну, а ежели меня грохнут? Тогда как? — с невинным видом спросил я.

— Тогда Сибирцев подпишется словом «зять». — В глазах полковника мелькнуло откровенное ехидство.

Костя густо покраснел.[23]

— Свои машины оставите тут, в гараже, — как ни в чем не бывало продолжил шеф. — Кому надо, они известны. Не стоит светиться! А взамен я приготовил вам такую ласточку — обалдеете от счастья. Быстроходная, пуленепробиваемая, на вид симпатичная… В общем, класс! Вот документы на машину, вот деньги на расходы, а вот документы прикрытия. По ним вы оба — сотрудники РУБОПа. Отныне ты, — он протянул мне удостоверение, — майор Логачев, а ты, Костя, — майор Клевцов.

— Спасибо, хоть в звании не понизили, — улыбнулся Сибирцев.

— Хватит болтать! — внезапно посуровел Рябов. — Задача вам ясна. Идемте в гараж…

Глава 9

Обещанная Рябовым «ласточка» оказалась черным «БМВ» с тонированными стеклами, как две капли воды похожим на главного «героя» фильма «Бумер» и благодаря этому достаточно приметным. То ли у шефа не нашлось другой бронированной машины (не на его же «Волге» ехать!), то ли он руководствовался неким психологическим расчетом, всю глубину и изощренность которого я так и не сумел постичь. В багажнике лежали два «вала»[24] с оптикой, запасные магазины к ним, два бронежилета шестого класса защиты, комплект шпионского оборудования и вторая аптечка. Первая, стандартная, находилась в салоне, а во второй хранились шприцы с промедолом, стимуляторы, пентонал натрия и прочие медикаменты, жизненно необходимые диверсанту во вражеском тылу. Набор, прямо скажем, впечатляющий! Правда, мы с Костей надеялись, что инспекторы ГИБДД, завороженные нашей рубоповской ипостасью, не рискнут соваться в багажник. Так оно и получилось. На ближайшем от «объекта» посту нас вальяжно тормознули, но едва взглянув на удостоверения, переменились в личиках и судорожно отдали честь.

— У нас спецзадание. Мы спешим, — сквозь зубы процедил я. — Передайте коллегам по рации, чтоб больше не останавливали. Иначе будут неприятности!

— Е-е-есть! — выдавил мент с лейтенантскими погонами. Второй, сержант, лишь сдавленно икнул. Судя по всему, угроза возымела действие. На остальном пути к поселку Халявниково, где раньше проживал Глущиков, ни один гаишник к нам не прицепился. На 25-м километре от кольцевой мы свернули налево, протряслись по раздолбанной центральной улице, заехали во двор и остановились возле кирпичной девятиэтажки постройки 70-х годов. Напротив торчала точно такая же.

— Та, у которой стоим, — глущиковская, а противоположная — юсуповская, — сверившись с адресом-схемой, сказал Сибирцев.

— Ну что ж, давай навестим нашего Отелло-извращенца, — поморщился я, с неохотой покидая водительское кресло. Пидор, он и в Африке пидор, хоть пассивный, хоть активный. Я сызмальства терпеть не мог эту публику, и приятельское общение с подобным субъектом (а шеф настаивал именно на вежливой, доверительной беседе) мне абсолютно не улыбалось…

Мухамед Юсупов встретил нас в шелковом халате, расшитом золотыми цветами, и в шлепанцах на босу ногу. Это был среднего роста коренастый мужчина с холеным, гладко выбритым лицом. При виде рубоповских «корочек» он заметно побледнел.

— Чем могу служить? — стараясь сохранять спокойствие, спросил «Отелло».

— Ты сам в курсе, — недружелюбно буркнул я.

— Если вы по поводу моей фирмы, то у нас все чисто. Недавно проверка была, — заволновался Мухамед.

По-русски он говорил безупречно, без малейшего акцента. Не иначе родился и вырос в Н-ске. Возможно, получил высшее образование.

— Проверка, говоришь?! — хищно сощурился Сибирцев. — Знаем мы такие «проверки». И кто их проводит, и сколько им платят… Сам расколешься или как? — вдруг рявкнул он.

Юсупов поспешно опустил глаза. Бледность его приобрела восковой оттенок.

— Впрочем, мы и так все знаем, — зловеще улыбнулся я. — Ты лучше не виляй хвостом. Зачтется, как помощь следствию.

— Проходите в гостиную! Чего же вы на пороге стоите?! Нет, нет, не надо разуваться! Проходите так! — засуетился коммерсант.

«Отъявленный паникер и трус, — мысленно отметил я, — ни малейшей выдержки! Ну прям мечта любого опера!!!»

Гостиная представляла собой просторную комнату с евроремонтом, обставленную дорогой, изящной мебелью. Пол покрывал пушистый ковер. Под потолком светила хрустальная люстра, выполненная в форме диковинного тропического цветка. На столе стояла большая ваза с фруктами. Не дожидаясь приглашения, мы с Костей по-хозяйски плюхнулись в кресла.

— Чай? Кофе? Коньяк? — вымученно улыбнулся Юсупов.

— Нет, — грубо отрезал я.

— Тогда… тогда…

— Колись! — снова рявкнул Сибирцев.

Коммерсант тоскливо скуксился, отер платком взопревший лоб и начал «колоться».

Оказывается, его фирма «Нектар» недавно закупила по дешевке большую партию водки, соответствующей стандартам качества, но без документов. И, как вскоре выяснилось, даже не из подпольного цеха, а элементарно «уведенную» со склада конкурентов. Водку поставил некто Сергей Сапожков, начальник охраны того самого склада, который и организовал хищение. Теперь Юсупов всерьез опасался «загреметь» за скупку краденого в особо крупных размерах. Вот уж действительно — у страха глаза велики!

— Изложи это на бумаге, как явку с повинной, — выслушав Мухамеда, потребовал я, дождался, пока он запишет свои показания, аккуратно сложил листок, спрятал в барсетку и широко ухмыльнулся. — Бумажонку твою мы придержим. Хода ей не дадим. А будешь себя хорошо вести — вовсе порвем… Со временем! Уразумел?!

— Да-да, конечно! — на щеки Юсупова вернулась краска, взгляд оживился.

Видимо, перспектива «хорошо себя вести», читай — стучать, как дятел, его абсолютно не смущала.

— Вот и ладушки, — подвел итог я. — Сотрудничать начинаем прямо сейчас. Короче, нас интересует твой сосед по двору Глущиков Олег Юрьевич.

— Кто-о-о?!! — Лицо чеченца разительно переменилось. Из униженного, испуганного оно вдруг сделалось презрительным и брезгливым. — Этот сумасшедший петух?! А что он еще натворил?! Стал жопой без лицензии торговать?!

— Полегче, не горячись, — осадил джигита Костя. — Глущиков подозревается в серьезном преступлении, в двойном убийстве с отягчающими последствиями и… и еще в целом букете! Ты лучше скажи — как тебе тогда удалось отвертеться от статьи за насильственное мужеложство?! Тем паче трахнул-то ты мента. Ему тебя посадить было, как два пальца об асфальт!

— Да не трахал я его, — поморщился Мухамед. — Я свой…. ну, вы понимаете… не на помойке нашел! Просто надавал козлу по репе, воткнул в задницу фаллоимитатор да заснял на цифровую видеокамеру. А после предупредил — будешь рыпаться, пленка окажется в Интернете. На широком бесплатном доступе, снабженная язвительными комментариями и с точным указанием твоих имени, фамилии, звания, должности, места работы, домашнего адреса… Он и обделался со страху. В прямом смысле! Мигом отказался от любых претензий. Только денег попросил на визит к проктологу.

— А жену неверную ты камнями забил? По законам шариата?! — полюбопытствовал я.

— Зря вы так, товарищ майор, — обиделся коммерсант. — Она жива, здорова, в соседней комнате, могу позвать. И она мне вовсе не изменяла. Глущиков напоил ее до бесчувствия, начал раздевать, сам разделся, но… в последний момент появился я. Дальше вы знаете.

— Чего же она с ним пила в отсутствие законного супруга?! — не унимался я.

— Так брат родной в гости зашел.

— ??!

— Ну да, брат, — подтвердил Юсупов. — Эта грязная свинья и на мать залезет. Конченый дегенерат! Ни для кого не секрет!

— Вот отсюда давай поподробнее, — вкрадчиво предложил Костя…

Олег Юрьевич уже давно, лет десять назад, конкретно двинулся по фазе. Задумав бросить курить, сходил на прием к экстрасенсу, закодировался, и… началось!!! Сперва резко упала потенция, потом возникла дикая сексуальная озабоченность, растаяли моральные преграды, и постепенно он стал «конченым дегенератом»,[25] как метко выразился Юсупов. Глущиков подбирал на улице баб-пьянчужек (не гнушался самыми опустившимися) и тащил их в ближайший подвал, взахлеб читал порножурналы, якобы по ошибке заходил в женские туалеты и т. д. и т. п. А пять лет назад покусился на собственную сестру Альбину, жену Юсупова. За что и был «опущен» разгневанным свояком при помощи фаллоимитатора. Инцидент, как известно, удалось замять. Только слушок по соседям пополз. (Вероятно, Альбина проболталась.) А Олег Юрьевич продолжил бесноваться по принципу «дальше в лес, больше дров». Теперь его потянуло на малолеток, причем обоих полов. Неизвестно, приставал он к обычным детям или нет, но что точно — Глущиков зачастил в так называемый «цыплятник», принадлежавший сутенеру Марату Репкину по прозвищу Парфюм. «Товар» Марата стоил дорого, а посему капитан Глущиков стал хапать взятки слишком уж нагло, перестал отстегивать начальству положенную долю и соответственно вылетел из органов с «волчьим билетом»…

— Чем он кормился? Где работал последнее время? — спросил я.

— Понятия не имею! — пожал плечами чеченец. — Я с этой тварью не общаюсь. С того самого случая. И жене запретил!

— А где найти Парфюма, знаешь?

— Мотель «Лотос» на К-м шоссе. Он там постоянно тусуется, ментам отстегивает за «крышу», а те… — Вспомнив, из какого мы ведомства, коммерсант внезапно осекся и густо покраснел, видимо, кляня себя за болтливость.

— Не бойся, Мухамед, — похлопал я его по плечу. — Мы ж РУБОП! Те «крышевальщики» нам не друзья. Совсем напротив… Но учти, — я придал лицу суровое выражение. — Наш разговор должен остаться… В общем, забудь о нем! Начисто!

— Без проблем! Уже забыл! — с готовностью выпалил Юсупов.

— Молодец, — одобрил я. — Ты умный, долго проживешь… Надеюсь. А напоследок опиши-ка нам внешность Парфюма. Как можно тщательнее. По некоторым сведениям, тот сутенеришка замешан в одном из преступлений Глущикова!

— Детей убили?! — ахнул коммерсант.

— Ты описывай, описывай, — ушел от ответа я. — Остальное — наша забота…

Глава 10

Мотель «Лотос» на 30-м километре К-го шоссе издавна пользовался дурной репутацией. Он кишмя кишел преступниками всех мастей, начиная с карточных шулеров и заканчивая матерыми убийцами, объявленными во всероссийский розыск и живущими по фальшивым документам высочайшего качества. Здесь процветала двуполая проституция, азартные игры (где ставилось на кон все, вплоть до человеческой жизни), торговля наркотиками и прочая, прочая, прочая… Периодически из мотеля пропадали постояльцы вместе с машинами. Тела некоторых находили потом в окрестных лесах и водоемах. Большинство же исчезало бесследно. Тем не менее в официальных сводках происшествий «Лотос» почти не фигурировал. Объяснялось это тесной спайкой хозяина мотеля Эрика Карапетяна и главы районного ОВД полковника Дмитриева, которые и являлись руководителями местной мафии. В общем, «прогулка» в сие злачное заведение и насильственное изъятие оттуда Парфюма (для последующего допроса с пристрастием) сулили массу незабываемых впечатлений… Покинув квартиру господина Юсупова, мы отъехали на окраину Халявникова, отперли багажник и старательно снарядились: надели бронежилеты, рассовали по карманам шприц-тюбики с промедолом, ИПП,[26] запасные магазины к пистолетам. В специальных ременных креплениях разместили боевые ножи, а оба «вала» и вторую аптечку переложили из багажника в салон. Мало ли, как оно там сложится. Надо быть готовым к любым неожиданностям. Снарядившись таким образом, мы уселись обратно в машину и спустя небольшой промежуток времени достигли «Лотоса». Часы показывали половину первого ночи, однако в мотеле кипела жизнь. Подъезжали и отъезжали разномастные автомобили, в большинстве окон жилых корпусов горел свет, сияла неоном двусмысленная реклама ресторана «Только у нас вы утолите свои самые изощренные вкусы! Круглый год в ассортименте свежая клубничка. Цены доступные!»

Они так и написали — «клубничка», а не клубника, подразумевая, надо думать, отнюдь не ягоды…

Запарковав «БМВ» на стоянке возле ресторана, мы оставили в салоне верхнюю одежду, зашли внутрь, сунули метрдотелю тысячную купюру и потребовали двухместный столик: «Но чтобы не путались под ногами всякие фраера!» Уголовного вида метр понимающе усмехнулся и провел нас в ближайший от входа полутемный угол. Шустрый официант сноровисто поменял скатерть, выслушал заказ и умчался на кухню. А мы, устроившись поудобнее на жестких стульях, осмотрелись по сторонам. Невзирая на позднее время, обширный зал был полон. Посетители ели, пили, громко разговаривали (многие по фене[27]), бесцеремонно лапали доступного вида дам. За некоторыми столами, не таясь, играли в карты. На эстраде у шестов извивались под музыку три стриптизерши.

— Гляди, вон, кажется, Парфюм, — толкнул меня в бок Костя.

За отдельным столиком возле эстрады расползся на двух стульях жирный субъект неопределенного возраста, мордой лица сильно смахивающий на Егора Гайдара. Перед ним лежала стопка цветных фотографий. Рядом стояло огромное блюдо с бутербродами, графин апельсинового сока и несколько бокалов. За спиной Парфюма топтался плечистый низколобый тип в одежде официанта. Периодически сутенер хватал с блюда бутерброд и начинал жадно чавкать. Противная физиономия лоснилась от пота.

— А вот, похоже, и клиент, — проворчал я.

К Парфюму приблизился хорошо одетый старикашка с крашеными, зализанными волосами и что-то сказал. Сутенер молча пододвинул к нему стопку. Клиент начал внимательно просматривать фотографии.

— «Цыпленка» себе подыскивает, — с отвращением прошептал Костя. — Удавил бы тварь гнусную!

«Да, неплохо бы! — подумал я. — И старого хрена, и Парфюма, и прочих извращенцев. О Господи! Развелось же нечисти на белом свете».

Старикашка выбирал долго. Откладывал в сторону то одну, то другую фотку. Деловито консультировался с Парфюмом. Снова перебирал пачку. Так продолжалось минут десять. Наконец он сделал выбор. Между ним и сутенером завязалась оживленная дискуссия. Поторговавшись минуты три, клиент сдался и с тяжелым вздохом достал из бумажника несколько разноцветных купюр.

«Когда они отправятся за „товаром“, накроем», — решил я и… жестоко просчитался. Пересчитав деньги, Парфюм небрежно сунул их в карман, но с места не сдвинулся. Вместо этого он вручил старикашке пластмассовый номерок, и тот куда-то ушел вместе с «официантом». А к столику уже спешил новый любитель «клубнички» — неказистый плюгавый мужичонка в очках. Эдакая карикатура на интеллигента. Описанная выше процедура повторилась с точностью до мельчайших подробностей. И плюгавого вновь увел «официант», успевший к тому времени не только вернуться обратно, но даже выпить бокал сока и съесть бутерброд. Очевидно, «цыплятник» находился где-то поблизости, в смежном помещении, а чертов сутенер предпочитал «работать», не выходя из зала. Рационализатор, блин, хренов! Впрочем… с его телесами особо-то не побегаешь. Ладно, время терпит. Подождем удобного момента…

Между тем принесли наш заказ: две объемистые тарелки дымящегося шашлыка и крепкий чай, больше напоминающий чифирь.

— «Травки» не желаете? — мурлыкнул халдей.

— Позже, — буркнул я. — Мы тут надолго.

Понимающе ухмыльнувшись, он исчез. Мясо было хорошее, сочное, натуральное, без каких-либо соевых добавок. Мы почти прикончили свои порции, как вдруг Парфюм шумно заелозил на стульях, кисло поморщился, потрогал вздувшийся живот и при помощи подручного с кряхтением поднялся на ноги.

«Срать захотел, сволочь, — подумал я. — А сортир недалеко от выхода. Оттуда мы тебя и похитим!» Но… сутенер во второй раз обманул наши надежды. В сопровождении «официанта» он направился не в общий туалет, а в служебный, находящийся на противоположной стороне зала.

— Давай за ним, — сказал я Сибирцеву. — Будем допрашивать прямо там.

Служебный сортир представлял собой довольно просторную комнату, сплошь закованную в белый кафель. Писсуаров в нем не было, лишь умывальник, сушилка для рук да три кабинки. Две были раскрыты, а из третьей, запертой, доносились характерные звуки и томное постанывание Парфюма. У дверей нас встретил его низколобый подручный.

— Сюда нельзя, — пробасил он, заслоняя грудью проход. — Тут толь… кхе-е-е-е-е-е…

Получив от меня двумя пальцами в основание глотки, он кулем повалился на пол, сильно хрипя и задыхаясь.[28]

— Костя, свидетель! — коротко бросил я.

Проворно присев, Сибирцев с силой хлопнул его ладонями по ушам. Из ушных раковин показалась кровь. Вот так, барабанные перепонки лопнули. Теперь ты, братец, глухой. И даже если выживешь — не сможешь рассказать, о чем мы беседовали с твоим боссом.

— Э-э-э, ты чо шумишь, Валера? Не мешай мне сосредоточиться, — донесся из кабинки капризный голос Парфюма.

Бац! — высадил я ногой дверь.

Сутенер, со спущенными штанами, с трудом размещался на толчке. Куски огромных, прыщеватых ягодиц дрябло свешивались по обе стороны унитаза. В руках Парфюм держал «СПИД-инфо» и, плотоядно чмокая губами, читал какую-то статейку. Увидев меня, он вытаращился в ужасе, выронил газету и разинул рот, собираясь закричать.

— Вякнешь не по делу, умрешь на говне, — холодно сказал я, достав из-за пазухи «ПСС».

— По-мо… — не слушая меня, начал сутенер.

— Тебя предупреждали. — Я саданул ему каблуком в зубы, одновременно нажав спуск. Пуля впилась в левый кусок окорока. Парфюма подбросило на толчке, но орать он больше не посмел и только перекосился в уродливой гримасе.

— Вторая — в яйца, третья — в башку, — весомо пообещал я.

— Ш-што?!! Ш-што… вы… хотите, — прошамкал он разбитым ртом.

— Узнаешь? — Я предъявил фотографию Глущикова.

— Да-а-а-а!

— Твой постоянный клиент?

— Да-а-а-а!

— А этот? — Я достал фото Кадкина.

— О-о-о! Не убивайте!!! Я ни в чем…

— Отвечай на вопрос, урод, — резко перебил я, прицелившись в мошонку.

— Он… он тоже… Владимиром зовут… Ошества не знаю… Работает в гостинице «Вавилон»… Бывший кагэбэшник… О-ошень богатый шеловек, — завороженно уставившись на ствол, зачастил сутенер.

Из его дальнейших откровений выяснилось: Кадкин с Глущиковым познакомились незадолго до увольнения Олега Юрьевича из «органов». Произошло это так: они оба запали на одну и ту же девочку одиннадцати лет от роду и договорились с сутенером о групповухе. В результате девочка умерла — истекла кровью. Заплатив Парфюму за «порчу материала», они обмыли сие событие в ресторане и с тех пор начали испытывать друг к другу определенную симпатию. (Если такие нелюди вообще способны на человечески чувства.) Так или иначе, но приходили они теперь в одно и то же время, часто выпивали вместе и после развлечений в «цыплятнике» о чем-то подолгу беседовали. А когда Глущикова выгнали со службы, Кадкин моментально устроил его на работу. Куда именно, Парфюм не знал, но заметил — денег у Олега Юрьевича стало гораздо больше…

— Лучших «цыплят» заказывал! Партиями! — подытожил сутенер, внезапно замолчал и с ужасом посмотрел мимо меня, на входную дверь. Я хотел обернуться, но не успел. Прошелестела короткая очередь из бесшумного оружия, меня с силой ударило в спину и швырнуло лицом в пол…

Глава 11

В туалет зашли трое. Все как на подбор квадратные, бритоголовые, с дебильными мордами. (Вероятно, боевики Карапетяна.) Один держал в руках «кипарис» с глушителем. Двое других — финские ножи. У порога лежал бесчувственный Костя с окровавленной головой. Очевидно, они подкрались незаметно, вырубили Сибирцева и попытались прикончить вашего покорного слугу (по счастью, прикрытого с обеих сторон бронежилетом шестого класса защиты). Естественно, я разглядел все это не спиной, а когда резко перевернулся и почти в упор всадил стрелку две пули в живот. Падая, он рефлекторно нажал спуск, и новая очередь во весь остаток магазина превратила в решето застывшего на толчке Парфюма.

П-ф-ф — во лбу второго «гориллы» образовалась кровавая дыра. Сместив прицел на третьего, я плавно вдавил спусковой крючок, но… выстрела не последовало. Видимо, патрон заклинило. Бандит незамедлительно этим воспользовался и, злобно рыча, прыгнул на меня с явным намерением прирезать. Я встретил его пинком ступни из положения лежа (бритоголового отбросило назад), быстро вскочил и выхватил из крепления боевой нож.

— Ага-а-а! — оскалился «горилла», — перышками побалуемся, — и острием финки попытался нанести грамотный, молниеносный укол мне в глотку.

На его беду, я хорошо знал этот прием, а потому сумел вовремя качнуться в сторону (финка проткнула воздух) и с силой вогнал ему нож в сердце. Бандит умер мгновенно, даже не успев удивиться. Массивное тело пошатнулось и начало медленно оседать на пол. Выдернув из раны нож, я обтер его об одежду убитого и осмотрелся. Парфюм и два боевика были мертвы. Помощник сутенера тоже. (Видать, я слишком сильно его ударил.) Костя и незадачливый стрелок подавали признаки жизни. Причем бандит совсем слабые. По спецназовской привычке я хотел было его добить, но потом вдруг передумал. Опасности он больше не представлял… и незачем брать лишний грех на душу! Поэтому я просто забрал у него «кипарис», изъял из карманов три запасных «магазина» и подошел к Сибирцеву, который уже не лежал, а полусидел, опершись спиной о стену. Внимательно осмотрев Костину рану, я с глубочайшим облегчением убедился — череп у него не пробит. Только кожа стесана. (Наверное, в последний момент он успел инстинктивно отклониться.) Достав ИПП, я аккуратно перебинтовал Косте голову. Сибирцев к тому времени полностью пришел в себя и поднялся без посторонней помощи. Глаза у майора были грустные, расстроенные.

— Сам не пойму, как их прозевал, — виновато начал он. — Прямо затмение на…

— Ладно, не переживай, — мягко перебил я. — На ногах нормально держишься?

— Да.

— Отлично! Пора сваливать отсюда. Я пойду первым, а ты прикрывай со спины.

— У тебя есть конкретный план? — спросил Сибирцев.

Я на минуту задумался. Чтобы достичь выхода, нужно было преодолеть весь зал, где наверняка хватает боевиков Карапетяна, подельников Парфюма и прочей сволочи. Да и остальная публика тут, мягко говоря, не очень… Кроме того, мы уже привлекли внимание здешней мафии, когда отправились «трясти» рассевшегося на толчке сутенера. Три «гориллы» решили с нами разобраться, но мы выходим без них, со свободными руками, на своих ногах. А забинтованная голова Кости красноречиво свидетельствует — встреча прошла отнюдь не в дружественной обстановке. Если же кто-нибудь заглянет в служебный сортир…

…Н-да-а! Тихонько проскользнуть у нас не получится. Придется ломиться по-наглому: с шумом, со стрельбой… Авось удастся взять нахрапом!

— План такой, — я обрисовал Косте свои будущие действия и добавил: — А ты держись скромно, глотку не надрывай и просто убивай все, что будет нападать сзади.

— Ясно, — тихо сказал Сибирцев, перезаряжая «ПСС».

— Ну, братишка, с Богом! — выдохнул я, перекрестился, выскочил в зал и дико заорал: — Лежать, падлы! Под столы, блин! Под столы залезайте! Перемочу на хрен!

Я полоснул из «кипариса» по огромной стеклянной люстре в центре потолка. Попал удачно. Она с грохотом обрушилась вниз, угодив на осиротевший стол хозяина «цыплятника», возле которого кучковались в ожидании несколько клиентов. Вопли зашибленных и пораненных осколками стекла извращенцев слились с пронзительным, хоровым визгом трех стриптизерш. Посетители поспешно полезли под столы. Кто-то пьяный заблажил:

— Не надо, в натуре! Я отдам долг!..

В общем, начало получилось неплохим, и до середины зала мы добрались благополучно. Но дальше началось!

Бух-бух-бух-бух — часто зарявкало со стороны раздаточной. Широко расставив ноги, в нас палил из «кольта» бритоголовый тип в цветастом пиджаке с вытатуированной на голом черепе мордой дьявола. Суженные зрачки, дурацкая поза и безумная физиономия обличали в нем наркомана.

Бух-бух-бух-бух! — одна из пуль резко дернула меня за рукав.

Тр-р-р-р… — повел я стволом «кипариса». Перерезанный очередью почти пополам, наркоша исчез из поля зрения.

П-ф-ф… п-ф-ф… — отработал по кому-то Костя.

Тра-та-та-та-та-та! — затрещал «калашников» в руках метрдотеля, выскочившего из вестибюля. Уголовная рожа кривилась в гримасе нечеловеческой злобы. Вероятно, потому он и промазал. А повторного шанса метру я не дал.

Тр-р-р-р… тр-р-р-р… Моя первая очередь перебила ему ноги, а вторая прострочила уже падающее тело. Наступило некоторое затишье, и мы сумели благополучно достичь вестибюля. Однако там нас поджидал неприятный сюрприз. Торчащий за стойкой гардеробщик истошно кричал в телефонную трубку:

— Высылайте подмогу!!! Срочно!!! В зале стрельба!!! Много наших убито!!!…Кто? Похоже, бригада Сивого… Их тут недавно в карты обули! Да, отвечаю за базар!!! — Он настолько ошалел от страха, что не обратил на нас ни малейшего внимания. Воспользовавшись этим обстоятельством, я нежно прижал ему к виску дуло «кипариса». Судорожно икнув, гардеробщик подавился фразой.

— Сивого замочили. Подмоги не надо. Говори нормально, ровно, иначе урою! — прошептал я.

— Что?!! Что там у тебя?!! Почему заглох?!! — надрывались на другом конце провода.

— Поступила новая информация, — заторможенно пробубнил гардеробщик. — Сивый убит, подмоги не надо…

Актер из него был, как из говна пуля, и тот, к кому он обращался, с ходу учуял неладное. В трубке запикали короткие гудки.

— Пришить бы тебя, мудака тупого, — раздраженно сплюнул я. — Всю малину обгадил!

— Не надо!!! — взвизгнул гардеробщик. — У меня жена, дети, мать-старушка!!!

— Тогда говори, чмо, кому звонил? — грозно рыкнул Сибирцев.

— Э-эрику Гу-гурген-новичу.

— Карапетяну?

— Да-а.

— Откуда придет подмога? — нетерпеливо спросил я. — И перестань икать, сволочь!

— Вот, — гардеробщик указал на железную дверь в углу.

— А сзади, через парадный вход?!

— Вряд ли. Там слишком долго обходить.

— Живо переворачивай стойку. Мне нужно укрытие, — приказал я ему и обернулся к Косте: — Отходи к машине. Я их задержу. Когда заведешь — подашь условный сигнал!

Молча кивнув, Сибирцев вышел на улицу.

Послышался ужасающий треск. Гардеробщик, здоровый парень, с корнем выворотил тяжеленную дубовую стойку, повалил ее на пол напротив заветной двери и уставился на меня глазами побитой собаки.

— Шут с тобой, вали в зал, пока не началось, — сжалился я.

Гардеробщика как ветром сдуло. Вставив в «кипарис» последний оставшийся «магазин», я спрятался за импровизированной баррикадой. Ждать пришлось недолго. Дверь в углу распахнулась настежь, и в вестибюль вкатилось ребристое яичко. Я рефлекторно распластался на полу, разинул рот и прикрыл ладонями затылок.

Бу-бу-у-ух!!! — оглушительно рванула эфэшка.[29] Со звоном осыпались разбитые стенные зеркала и стеклянные двери. Из моей баррикады веером полетели щепки, но, по счастью, она все же сдержала смертоносный вихрь. «Грамотно начали. Молодцы!» — мысленно одобрил я и, вынырнув на миг из-за стойки, полоснул очередью по дверному проему. Послышался чей-то сдавленный хрип, быстро перешедший в горловое бульканье. «А вот „броники“ не надели. Напрасно, ребята! Не цените вы себя или… за дебилов нас держите?!» Следующую эфэшку боевики бросили навесом (умно, однако!), и она упала рядом с моей правой рукой. В тот же миг я подхватил ее, с силой зашвырнул в дверной проем и снова распластался на полу в описанной выше позе. Бу-бу-у-ух!!! «А-а-а-о-о-у-а-а!!!»

Судя по всему, противнику мало не показалось. Из-за покосившейся, болтающейся на петлях железной двери несся страшный, звериный вой. Правда, постепенно затухающий.

В следующий момент снаружи послышался условный Костин сигнал — один длинный гудок и два коротких. Пальнув для профилактики в сторону невезучей «подмоги», я выбежал на улицу. В мотеле и его окрестностях царило нездоровое оживление. За окнами жилых корпусов мелькали силуэты испуганных людей. Отовсюду доносились шум отъезжающих автомобилей и возбужденные крики. Я отчетливо разобрал три слова: «наезд» и «ментовская крыша». «Только подчиненных полковника Дмитриева нам не хватало. А ведь припрутся, как пить дать! Тогда боевые действия примут затяжной, крупномасштабный характер, ну прямо как прошлой весной, в Светлянске»,[30] — с досадой подумал я и что есть духу припустил к нашему «БМВ», стоявшему метрах в пятидесяти от ресторана. Преодолев это расстояние за считаные секунды, я запрыгнул на заднее сиденье и захлопнул за собой дверцу.

— Вперед, дружище, — задыхаясь, сказал я. — Уносим ноги… Как можно скорее!!!

Глава 12

«Бумер» резво рванул с места. Мастерски пропетляв между припаркованными авто, Сибирцев вывел «БМВ» на шоссе и значительно увеличил скорость. По обеим сторонам дороги замелькали темные, заснеженные, замороженные лютым холодом деревья. Прошло три минуты, четыре… Встречных машин, тем паче милицейских, нам не попадалось. Похоже, коррумпированный мент Дмитриев не отличался быстротой реакции. Проще говоря — был натуральным «тормозом» (отделение находилось в пяти минутах езды от «Лотоса»). А может, наоборот — обладал особой крысиной мудростью и терпеливо ждал, когда противоборствующие банды перебьют друг друга. А он потом полюбовно договорится с выжившими. Впрочем, пес с ним!

— Ты как, Костя? — открыв вторую аптечку, спросил я.

— Башка по швам трещит, а тело, как ватное, — неохотно сознался майор.

Я дал ему мощное средство от головной боли и с сомнением уставился на набор стимуляторов. Можно их давать человеку с сильным ушибом черепной коробки (и, возможно, с сотрясением мозга) или… не стоит?! Оживят они его или угробят?! Стимуляторы, между нами, штука достаточно опасная. Я хорошо помню, как в январе 2004-го принял сильнодействующий стимулятор (спустя неделю после клинической смерти) и из полуживой, измученной пытками развалюхи превратился в наикрутейшего супермена. Несколько часов подряд я без проблем расправлялся с многочисленными врагами (ну прямо как в кино!). Но зато потом неделю провалялся без сознания, балансируя на грани жизни и смерти. И лишь чудом, вопреки прогнозам личного врача начальника Управления, выкарабкался с Того Света. А после — надолго впал в тяжелейшую депрессию и снова чуть не скопытился. На сей раз от тоски.[31] Нет, лучше не рисковать! Тем более не своей, а чужой жизнью!.. Закрыв аптечку, я прислушался к тупой боли в спине — ничего, вполне терпимо. Проверил в «валах» наличие патронов и положил один себе на колени. Мало ли как оно дальше сложится? Игра, по-моему, еще не закончена, и автомат под рукой не помешает. (Трофейный «кипарис», предварительно обтерев ветошью, я уже выбросил в окно.) И действительно, позади на шоссе послышался настигающий рев мотора.

— Кажется, «Волга» шефа, — взглянув в зеркальце заднего обзора, сказал Сибирцев. — Да, точно она! Узнаю номера. Но откуда тут взялся Рябов?!

— Прибавь скорость, — потребовал я.

— Но…

— Прибавь!

— Ладно, но он по-любому догонит, — пожав плечами, Костя до предела втопил педаль газа.

А я достал мобильник, составил эсэмэску: «Вы где? Мы на К-м шоссе. На хвосте ваша „Ласточка“. „Мангуст“, отправил ее на номер Владимира Анатольевича и стал с нетерпением ждать ответа. В запасе у нас оставалось не более минуты. Бронированная „Волга“ полковника была специально переделана умельцами Конторы и по скоростным параметрам могла дать фору большинству крутых иномарок. Однако такими же „Волгами“ обладали и другие начальники в нашем ведомстве. Поэтому, памятуя об очередном предательстве, я решил подстраховаться. И, как выяснилось, не напрасно. Спустя секунд сорок пришло ответное сообщение: „Я в городе, „Ласточка“ при мне. Будьте осторожны! Папа“. Между тем „Волга“ обогнала „бумер“, боковое оконце открылось, из него высунулась чья-то рука и недвусмысленно показала: „Останавливайтесь!“. Костя начал притормаживать.

— Это не шеф, а подстава, — глухо сказал я, передавая Сибирцеву «вал». — Закрепи руль и выпрыгивай в дальнюю от него дверь. Дальше по обстановке. Ну… с Богом!

Мы вывалились из машины одновременно, опередив Смерть на долю секунды. Не успели мы достичь земли, как заднее стекло «Волги» опустилось, наружу высунулся дулом крупнокалиберный пулемет и дал длинную, прицельную очередь по нашему «бумеру». В бронированном лобовом стекле появились многочисленные отверстия, что-то случилось с управлением, и «БМВ» криво выбросило с дороги. Врезавшись в толстое дерево, машина остановилась. «Волга», заскрежетав тормозами, тоже. Из нее выпрыгнули трое с оружием на изготовку. Четвертый держал большую канистру с бензином.

Т-р-р-р… т-р-р-р… т-р-р-р… т-р-р-р… — дуэтом сработали наши «валы». Двоим из убийц снесло головы, третьему пули попали кучно в спину, а четвертому — подожгли канистру. Выплеснувшееся из нее пламя в мгновение ока объяло мужика с головы до ног.

— Ай-а-а-й-и-и-и-и-и-и-и!!! — пронзительно завизжал неудавшийся поджигатель. Он совершенно обезумел от боли и от ужаса. И даже не пытался сбить огонь, повалившись в снег. А только вертелся волчком на месте: — Ай-а-а-й-и-и-и-и-и-и-и!!!

Т-р-р-р! — сжалился над ним я.

Визг прервался. Мертвец упал догорать на обочину. Выждав некоторое время, мы с Костей осторожно поднялись и с «валами» наперевес приблизились к поверженным противникам. Горелого и двух обезглавленных опознать не представлялось возможным. Зато четвертый был цел-целехонек и, судя по всему, жив. Пули попали ему в бронежилет шестого класса защиты, видневшийся из-под разодранной дубленки. Схлопотав в спину целую очередь, он, разумеется, потерял сознание от боли. Но не беда! Ща-а-ас взглянем на личико, отвезем в укромное местечко да хорошенько расспросим. Ну-с, давай знакомиться, волк позорный!

Рывком перевернув «четвертого» лицом вверх, я на миг остолбенел. Передо мной, зажмурив глаза и стиснув зубы… лежал капитан Ресовский!!!

* * *

Объект № 15 находился в сорока километрах от кольцевой дороги и представлял собой двухэтажный коттедж, одиноко стоящий на высоком холме посреди заснеженного пустыря. Так же, как № 11, он был сверхсекретен и использовался крайне редко, в особо деликатных случаях. Осенью 2004-го мы с шефом проводили тут завершающую стадию хитроумной комбинации, послужившей толчком к ожесточенной резне между враждебными России чеченскими тейпами (см. «Кровная месть»). Означенная резня, кстати, продолжалась и по сей день… С тех пор я побывал тут дважды. Последний раз перед самым Новым годом. И только тогда узнал о номере пятнадцатом одну весьма интересную деталь. (О ней чуть позже.) Учитывая позднее время, близкое расстояние и, главное, вышеуказанную деталь, мы решили отвезти уцелевшего предателя именно сюда. О чем и предупредили Рябова зашифрованным SMS-сообщением. Ехать пришлось на трофейной «Волге». Мотор «БМВ» оказался безнадежно поврежден пулями. Но прочее наше имущество (аптечка № 2 и комплект шпионского оборудования) нисколько не пострадали. Быстро перегрузив их в «Волгу», мы извлекли Ресовского из бронежилета, сковали ему руки за спиной, набросили сверху рваную дубленку и бесцеремонно запихнули на заднее сидение. Костя устроился рядом с ним. Болезненно застонав, иуда начал приходить в чувство.

— Где я? — слабым голосом спросил он.

— В аду, — мрачно ответил я, усаживаясь за руль. (Сибирцев не знал дорогу к объекту пятнадцать.)

— Гд-е-е?!!

— Да заткни ты пасть! Иначе удавлю! — зашипел Костя.

В этот момент я резко тронул с места. Ресовский ударился головой о потолок и снова отключился.

— Так-то лучше, — проворчал Сибирцев. — А поболтать мы еще успеем! Вдосталь! После укола пентонала!

Проехав с километр по К-му шоссе, я свернул на добротный, хорошо заасфальтированный проселок, пролегающий стрелой сквозь пустынный, закоченевший лес. За ним располагался небольшой «новорусский» поселок, десятка в полтора шикарных особняков. Потом снова лес, но уже хвойный. А там — рукой подать до «пятнадцатого». В общем, вполне удобная, цивилизованная дорога. Та гнилая, заболоченная местность, где мы встречались с Салман-Хаджи и Исрапи (см. «Кровная месть»), находилась с противоположной стороны объекта. До «новорусских» особняков оставалось чуть больше километра, когда Ресовский опять пришел в себя.

— Ты убьешь меня, Корсаков, — скорее утвердительно, чем вопросительно произнес он.

Я промолчал, не отрываясь от дороги.

— А зря, — вздохнул предатель. — Я ведь тебя всегда уважал, относился с искренней симпатией, а то, что произошло — не моя вина, и…

— Извини, Дима. Ничего личного! Просто бизнес. За твою голову обещали миллион долларов. Ну, кто тут устоит! — с издевкой перебил я и пояснил: — Так говорил в прошлом году капитан Михайлов, когда тащил меня, обездвиженного специальным препаратом, в логово Дэвида Либермана, руководителя проекта «Голлем». Правда, обещанных баксов Михайлов не получил. По приказу Хозяина ему свернула шею одна из либермановских «горилл». Нет, не за какую-то провинность, а чтобы не платить. Выполнив свою миссию, изменник перестал быть нужен нанимателю. Логика простая, как кусок дерьма.[32] Точно так же поступили бы и с тобой, не попади ты к нам в плен.

— Ошибаешься, — спокойно возразил Ресовский. — В отличие от Михайлова, я не продавался иностранной разведке. Мой шеф — один из высших руководителей Конторы. В стране грядут кардинальные перемены, а такие, как ты, Рябов, Марков и вам подобные, пытаетесь им помешать. Вы однозначно обречены. Колесо истории сомнет вас!

— Ага, знакомая песня! — фыркнул я. — Примерно то же самое мне довелось слышать от представителей печально известной Структуры… (см. «Атака из Зазеркалья» и «Изгой»), но она благополучно канула в Лету. И вы канете.

На несколько секунд в машине установилась тишина. Впереди показался упомянутый поселок. Многоэтажные, окруженные заборами с колючей проволокой особняки надменно взирали на мир. Собачьего лая слышно не было. Здешние обитатели больше полагались на электронную сигнализацию и хорошо проплаченных секьюрити. Кстати, в одном из особняков (а именно крайнем, с противоположной стороны) проживал небезызвестный полковник Дмитриев — один, без семьи. По нашим оперативным сведениям, полковник недавно сменил сексуальную ориентацию и сплавил семью куда-то в глухомань, дабы не мешала ему проводить гомосечные оргии со специально подобранной прислугой и охраной.

— Сколько времени? — неожиданно спросил Ресовский.

— Для тебя оно больше не имеет значения, — отрезал я.

— Зато для вас обоих имеет. И весьма существенное, — дерзко возразил пленник.

— Объясни! — потребовал я. Что-то в его тоне меня насторожило. — Тогда… Гм! Снисхождение получишь.

— Может, ты врешь насчет снисхождения, может, нет, — задумчиво молвил капитан. — Но, так или иначе, подыхать вот прямо сейчас мне почему-то не хочется. Даже ради великих идей моего босса! Короче — очень скоро мы все взлетим на воздух.

— ??!

— За две минуты до конца каждого часа наша группа должна посылать по рации закодированные сообщения о состоянии дел на текущий момент. Если хоть одно сообщение не поступит — машину взорвут. В нее вмонтирована мощная бомба, которая управляется через спутник, — устало пояснил Ресовский.

Я пристально посмотрел ему в глаза. Увидел там тоскливое ожидание близкой смерти и понял — предатель не врет. Да и нет ему смысла врать! Ведь проверить его слова — плевое дело: бросить «Волгу» на произвол судьбы да переждать в укрытии некоторое время. Всего-то навсего!

Я взглянул на часы — без четверти четыре. До очередного сеанса связи оставалось тринадцать минут…

Глава 13

— Так чего же ты скис? — приподнял брови я. — Время еще есть. Давай отсылай сообщение!

— Не могу, — горестно вздохнул пленник. — Код знали только майор Литвинов и капитан Стоянов. А мы с водилой Сашкой были так, на подхвате.

— Сашка, это который с канистрой? — уточнил Сибирцев.

— Да.

Пока мы так беседовали, машина въехала в спящий поселок.

Вновь покосившись на часы, я сбавил скорость и остановился у особняка Дмитриева, почти вплотную к воротам.

— Хочешь шугануть продажную шкуру? — догадался Костя.

— Ага! И заодно поменять тачку. Ворота, надеюсь, снесет взрывом. Вон там, за деревьями, есть приличный овраг.

— Пошли! — Вытряхнув из салона Ресовского, я взял его «вал», спецаптечку и, ухватив предателя за наручники, повлек в укрытие.

Забрав остальное имущество, Сибирцев бегом последовал за нами. Мы скатились в овраг без восьми минут четыре. При помощи ножа я изготовил из вязаной шапочки Ресовского нечто вроде «собровки», натянул ее на лицо и осторожно выглянул наружу. Невзирая на поздний час, в окнах особняка горел свет. Иногда, с порывами ледяного ветра, оттуда доносились обрывки песен Бори Моисеева. В общем, жизнь в змеюшнике бурлила. Однако ни охрана, ни обслуга, ни сам полковник не обратили внимания на подозрительную машину у ворот. Видать, слишком увлеклись гомосечной оргией. Стрелка часов переползла на без двух четыре. Я благоразумно скользнул обратно в овраг. Прошла минута, другая. Третья. Четвертая…

Бу-у-ба-а-а-ах!!! — страшно рвануло неподалеку. Земля содрогнулась. В воздух поднялся фонтан камней, обрывков железа, обломков бетона… Несколько залетели в овраг, лишь по случайности никого из нас не задев. «На фига такой заряд?! — мысленно удивился я. — Для ликвидации машины с людьми хватило бы в пять раз меньшего! Либо у Хозяина нашего иуды нет под рукой грамотного подрывника, либо… Да шут с ним. Пора за работу!»

— Держи пленного, — знаками показал я Косте, подхватил «вал» Ресовского и выкарабкался наверх. На месте «Волги» зияла глубокая воронка. Ворота и часть забора отсутствовали, а в резиденции полковника Дмитриева наблюдалась настоящая паника.

Из дома выскакивали полуголые мужики в дамском бельишке и, не обращая внимания на свирепый мороз, разбегались как тараканы, оглашая окрестности заполошными воплями. Истошно голосила сигнализация пяти автомобилей, но обезумевшие от ужаса педики не обращали на них ни малейшего внимания. Спустя несколько секунд двор опустел, а вопли неслись уже откуда-то из леса. «Околеют на таком-то холоде! Хотя… собакам собачья смерть!» — переведя «вал» в положение для стрельбы стоя и рысью устремляясь к дому, подумал я. Соседние особняки хранили гробовое молчание. Ни одно окно не светилось. Вероятно, поселковые жители твердо придерживались принципов: «Каждый за себя» и «моя хата с краю…». Миновав без задержки пустой двор, я достиг парадного входа и сквозь незапертую дверь проник внутрь.

— Меня-я-я! Меня-я-я забыли, шалавы неблагодарные! — резанул по ушам противный, гнусавый вой: — Вернитесь, мать-перемать! Эй вы, та-а-ам! Хоть кто-нибудь… По-мо-ги-и-и-и-ите!!!

Я двинулся на голос и, пройдя по широкому, застланному коврами коридору, очутился в овальном зале, отделанном в довольно специфическом духе. На стенах висели шелковые гобелены с изображением скабрезных, гомосексуальных сцен. Расставленные повсюду фарфоровые статуэтки были выполнены в форме напряженных фаллосов. Камин с удивительной точностью копировал огромную обнаженную задницу с раздвинутыми ягодицами. В анальном отверстии горел «вечный» газовый огонек. Изготовленная по индивидуальному заказу мебель так же за версту «воняла» педерастией. Зал освещали многочисленные толстые свечи, большей частью потухшие из-за сотрясения дома. А в центре на специальном садомазохистском станке был закреплен господин Дмитриев собственной персоной — с припудренными щеками, с намазанными губами, с подкрашенными ресницами, в полупрозрачной женской комбинации. Рядом валялась декоративная плеть, видимо, брошенная сбежавшим любовником.

— Борик?! — Полковник не узнал меня в полумраке. — Что там стряслось?! Куда все удрали?! А ну сними меня отсюда!

Ни слова не ответив, я остался стоять на прежнем месте. Душу мою раздирало чудовищное отвращение, и не только к размалеванному педику на станке. «Крышеватель» и пайщик наркоторговли, детской проституции, гнусных притонов типа «Лотоса» и множества других тягчайших преступлений, он одновременно являлся особой, неприкосновенной для отечественного правосудия. О художествах Дмитриева прекрасно знали и ФСБ, и руководство МВД, однако тронуть подонка никто не решался. У него был ну о-о-очень высокий покровитель во властных российских структурах (то ли родственник, то ли еще кто), а посему бесполая тварь продолжала сеять зло, наглея день ото дня…

— Борик! — нетерпеливо повторил полковник. — Почему стоишь столбом?! Живо отвязывай Хозяина! Иначе уволю!!!

Держа палец на спусковом крючке, я медленно выступил из тени. Присмотревшись, Дмитриев задрожал от страха. Зубы у него дробно застучали, глаза выпучились, по голенастым ногам потекла струйка мочи.

— Ты-ты… в-в-вы к-кто?! — заикаясь, выдавил он.

— Грабитель, — мрачно ответил я. — Мне нужен твой «Мерседес».

— У-у-ух! — облегченно выдохнул извращенец. — Машина, значит. Всего-то навсего! И стоило из-за такой мелочи шум поднимать, людей пугать?!

— Ключи! Быстро! — Я с трудом удержался от искушения выстрелить.

— На вешалке форма. Там, в кармане кителя, — полковник вновь обрел привычную спесь. — Но смотри, щенок, ты дорого за это заплатишь! Тебя же из-под земли достанут, и тогда…

Не слушая его угроз, я подошел к вешалке, разыскал ключи, положил их себе в карман и уже собрался уходить, как вдруг перед глазами возникла отчетливая, яркая картина: жирный сутенер за столиком тасует пачку детских фотографий, собирает деньги с любителей «клубнички» и вручает им номерки, дающие право на использование «товара». А если нелюди перестараются в экстазе (как Глущиков с Кадкиным) и ребенок истечет кровью, то не беда. Достаточно возместить материальный ущерб. Ведь это не маленький человек погиб, а живую игрушку сломали. Не особенно, кстати, дорогую, если у мамаши-алкоголички куплена. Или вовсе дармовую — если на улице подобрали…

До боли закусив губу, я вернулся обратно к станку.

— Ага! Испугался! — понял меня по-своему Дмитриев. — Правильно, сопляк! Трепещи!!! Но за хамство тебе придется заплатить. Для начала сделаешь мне минет, потом…

Тр-р-р… — Девятимиллиметровые пули «вала» буквально разорвали полковнику туловище. Гнусная физиономия исказилась в мучительной гримасе.

— Гр-р-хе-е-е, — захрипел он, выронил изо рта сгусток крови и затих, свесив голову на плечо.

— Конец котенку, отосрался, — произнес я надгробную эпитафию. Презрительно сплюнул под ноги, собрался было уходить, но тут внезапно услышал за спиной подозрительный шорох и плашмя упал на пол.

Тра-та-та-та-та-та! — разодрала воздух автоматная очередь, как раз в том месте, где мгновение назад находилась моя голова.

«Меткий, сволочь!» — отметил я, перекатом уходя в сторону под прикрытие широкого массивного кресла.

Тра-та-та — пули впились в пол сантиметрах в двадцати от меня.

Тра-та-та-та-та-та — кресло выплеснуло облако щепок, клочьев кожи и набивки.

«Ну гад, ты задолбал!» — перекатившись еще раз, я успел заметить темную, залегшую фигуру в противоположном конце зала.

Т-р-р… т-р-р…т-р-р-р… щелк! — В магазине «вала» закончились патроны. Но прежде какая-то из моих пуль все же достигла цели. Фигура неловко дернулась и выронила автомат, слабо стукнувшийся о мозаичный пол. «Кажется, попал!» — подумал я, стремительным броском пересек зал и, отфутболив подальше лежащий рядом «АКСУ», перевернул тело носком ноги. Передо мной корчился в агонии молодой мужик, на вид лет двадцати пяти, со смазливой, хлыщеватой рожей. Возможно, тот самый «Борик». В отличие от прочих, виденных мной приближенных Дмитриева, он был не в педерастическом прикиде, а в нормальной, хотя и легкой одежде. И единственный, кто не удрал с концами после взрыва. Очевидно, доверенный телохранитель или даже начальник домашней службы безопасности. Наверное, вспомнил-таки о необходимости защищать кормильца или… просто замерз? Впрочем, шут с ним…

«Мерседес» полковника я узнал сразу. Довелось однажды повстречать случайно. Добротная немецкая тачка агатово-черного цвета с начальственной мигалкой на крыше. При взрыве машина практически не пострадала. Лишь один из шальных обломков забоpa немного помял капот. Отключив сигнализацию и отперев дверь, я уселся за руль. Невзирая на мороз, мотор завелся довольно быстро. Пяти минут не прошло. На выезде из двора я притормозил, стер с «вала» Ресовского свои отпечатки пальцев, небрежно швырнул автомат в снег (пускай потом баллистическую экспертизу проводят), подкатил к оврагу и весело позвал:

— Эй вы там, вылазьте! Карета подана!..

Глава 14

И Костя, и Ресовский изрядно задубели, дожидаясь меня. А посему выглядели отнюдь не бодро и, невзирая на мощную печку «Мерседеса», тряслись от холода. Однако в глазах Ресовского, помимо прочего, читалось жуткое разочарование. Как будто он всех обманул, всех перехитрил, разработал некий беспроигрышный план, практически воплотил его в жизнь, а тот вдруг взял да лопнул как мыльный пузырь. «Интересно! — подумал я. — Про бомбу в машине он не соврал (до сих пор от взрыва в ушах звенит), заполучить рацию и подать боссу шифрованный сигнал провала не стремился. (Сам сказал — „Не знаю код“.) Но… какая-то хитрая задумка у него была. Это однозначно! Вот только КАКАЯ?!» Поломав голову в различных догадках, но так и не придя к определенному выводу, я пожал плечами и мысленно усмехнулся: «Ничего, друг ситный иудушка! Не долго тебе тайну хранить. Скоро станешь ты ну полностью откровенен! Тогда и разберемся в твоих кознях…» Миновав хвойный бор, я пропетлял немного между полувымершими деревушками, проехал километров пять по заброшенному ухабистому проселку и наконец увидел впереди заветный пустырь с одиноким коттеджем на заснеженном холме. К нему вела ровная, прямая, слегка обледеневшая дорожка. Не слишком широкая, но достаточная для проезда полковничьего «мерина». У подножия я остановился, достал пульт дистанционного управления и, высунув руку из окна, нажал кнопку. Послышался металлический скрежет, кусок холма сдвинулся в сторону, внутри автоматически зажегся свет, и мы въехали в благоустроенный, теплый ангар. Я снова щелкнул пультом. Кусок задвинулся обратно, и (как я знал) из специальной емкости наверху высыпалось на «шов» немалое количество снега. Теперь холм выглядел абсолютно девственным, нетронутым. Личное изобретение Рябова накануне зимы. Он вообще за последний год здесь многое переоборудовал. Видимо, вспомнил свои незаурядные технические навыки, приобретенные им в далекой молодости, использованные при оборудовании дачи начальника Управления и в конечном счете позволившие нам с полковником вдвоем освободить Маркова из рук тринадцати представителей Структуры, которые (на вышеуказанной даче) держали в заложниках генерала с семьей. Семья при этом нисколько не пострадала, а «представителей» мы поголовно зачистили (см. «Изгой»)…

Итак, вспомнил полковник навыки, отыскал под холмом заброшенный подземный ход, прорытый еще во времена Советского Союза. Буквально за месяц восстановил его и проложил там узкоколейку (руками доверенных техников, разумеется). В начале узкоколейки стояла самоходная дрезина в отличном состоянии, а заканчивалась она (в смысле узкоколейка) в нескольких километрах отсюда под неприятным с виду, но надежным, крепким и хорошо утепленным гаражом, в котором находился заправленный бензином внедорожник. Кроме того, Рябов оснастил объект пятнадцать системой самоликвидации. Нажмешь кнопочку — и ба-ба-ах! Прощайте, штурмующие! Вас потом замучаются по кусочкам собирать. Не правда ли, здорово?! Хотя… признаться честно… во втором и третьем случае шеф ничего не изобретал. Просто скопировал почти полностью схему безопасности одного из лагерей по подготовке террористов, взорванного вашим покорным слугой в феврале 2005-го.[33]

— Вылазь, Толик, — улыбчиво предложил я пленнику. — Пора на процедуры.

Окинув меня ненавидящим взглядом, капитан остался сидеть на прежнем месте.

— Оборзел, падла! — прорычал Сибирцев и мощным толчком вышвырнул предателя из машины.

Ресовский упал неудачно, разбив лицо о бетонный пол, но не застонал. А хлюпая кровоточащим носом, злобно прохрипел: «Вам все равно конец. Недолго осталось!»

— Сколько? — полюбопытствовал я.

Ресовский презрительно молчал.

— Ладно, — фыркнул я. — И так узнаем!

Бесцеремонно поставив предателя на ноги, мы поволокли его в дальний конец ангара, к железной двери с цифровым замком. Он попытался сопротивляться, но Костя, рванув наручники вверх, заставил его согнуться почти до пола. А я добавил кулаком по почкам и «ласково» посоветовал:

— Не рыпайся, сука. Хуже будет!

Ресовский заметно присмирел.

Я набрал комбинацию цифр на панно. Хорошо смазанная дверь бесшумно отворилась, и мы вошли в небольшую комнату с кафельными стенами, чем-то и впрямь напоминающую процедурную в поликлинике. Толкнув Ресовского на деревянный топчан, Сибирцев, не снимая наручников, грубо содрал с него одежду по пояс, достал из аптечки ампулу с пентоналом и начал наполнять шприц густой розоватой жидкостью.

— Уменьшенную дозу, — сказал я.

— Понятно, — кивнул Костя и ловко воткнул шприц в вену предателя. Спустя пару минут препарат начал действовать, и с первых же слов допрашиваемого его хитрый замысел стал предельно ясен.

Код связи с боссом (генералом ФСБ Сычевым) он, оказывается, прекрасно знал, так как вопреки недавним заверениям был не «мелкой сошкой на подхвате», а старшим группы «чистильщиков», посланной по нашим следам. Взрыв бомбы в машине должен был сыграть двоякую роль: предупредить Хозяина о провале группы, а также лишить нас транспортного средства и заставить двигаться пешком. Ресовский надеялся, что, ориентируясь по «маячку» у него в одежде, люди Сычева успеют перехватить нас до того, как мы достигнем какого-нибудь убежища…

— Из этой норы вас долго будут выкуривать, — словоохотливо сообщил пленник. — А при штурме всякое случается. Боюсь, меня прихлопнут с вами за компанию.

— Правильно боишься, — одобрил я, — обязательно прихлопнут. Не они, так мы. Кстати, а где «маячок»-то?! После захвата тебя проверили детектором, ощупали складки одежды, но ничего не обнаружили.

— В трусах.

— Гд-е-е?!!

— В трусах, — упрямо повторил капитан. — Там вы не щупали.

— Ха-ха-ха… Верно! — рассмеялся я и уточнил: — «Пассивный»?![34]

— Да.

— Ну а смысл? — удивился Сибирцев. — У «пассивного» радиус небольшой. Тебя, голубок, давно потеряли.

— Нет, не потеряли, — возразил Ресовский.

— Почему?!

— Этот — последней модификации. Вы такого еще не видели. Размер примерно с бусинку, а радиус действия в шесть раз больше обычного.

— Хреново, — нахмурился я. — Тогда наверняка засекли. Гости могут пожаловать с минуты на минуту… А ну, Костя, сымай с него портки. Да не возись ты с пуговицами! Ножом разрежь!

Заполучив распоротые трусы Ресовского, я бегом поднялся на второй этаж и, недолго думая, забросил их на люстру в первой попавшейся комнате. Потом, тщательно запирая за собой двери, вернулся обратно в ангар и включил большой монитор, куда поступали изображения со всех камер ночного наблюдения. «Гости», оказывается, были уже здесь. Полтора десятка фигур в зимних камуфляжах, почти неразличимых на заснеженном пустыре, окружили холм. Активных действий они пока не предпринимали (вероятно, ждали команды), и я решил уточнить у пленного некоторые детали.

— Кого пришлют тебе на выручку?

— Боевую ударную группу.

— Из ведомства Сычева? (Генерал возглавлял аппарат внутренних расследований ФСБ. — Д.К.)

— Нет, из разных подразделений. Единомышленников.

— Уточни, каких именно?!

— Тех, кто входит в «Организацию».

— В какую? Для чего она создана?!

— Для свержения нынешней, правящей верхушки страны.

— Гм! Она и самому мне не слишком нравится. Но чего хотите вы?

— Кардинальных перемен! Незамедлительного вхождения России в Объединенную Европу!

— На правах сырьевого придатка и свалки радиоактивных отходов?! — поморщился я.

— Да, но это нестрашно. Главное — войти! Элита, то есть мы, получит должный уровень жизни, а на остальных плевать.

— И сколько в «Организации» членов?

— Не знаю.

— А активных боевых единиц?

— Двадцать вместе со мной.

— Не густо для столь грандиозного замысла!

— Теперь хватит. У нас есть «Собачий оскал». С его помощью мы быстро поставим Россию на колени, заставим принять любые условия.

— Значит, ты, сволочь, подменил контейнер?

— Да, но я не сволочь, я…

— Дима, взгляни на экран, — отвлек меня от допроса Сибирцев.

Фигурки снаружи пришли в движение. Большинство натягивали противогазы. Четверо (уже в них), привстав на колено, шарахнули по окнам первого и второго этажей болванками из труб, напоминающих гранатометы. А затем без промедления нашпиговали отверстия капсулами из специальных карабинов.

— Газом траванули, как мы тогда в «Северной звезде» (см. «Поступь зверя»). И пойдут брать «тепленькими», — прокомментировал Костя.

Выждав некоторое время, штурмующие без опаски полезли на холм.

— А теперь сваливаем. — Я подошел к пульту самоликвидации, набрал на таймере пять минут и нажал большую красную кнопку.

Сибирцев между тем открыл вход в тоннель. Прихватив голого, слюнявого, бормочущего «языка», мы быстро зашли туда, уселись в дрезину и с бешеной скоростью понеслись по рельсам.

— …сволочь — понятие относительное, субъективное. Для таких, как вы, я, безусловно, предатель, но для Запада — герой. Смотря с какой стороны посмотреть, — продолжал бубнить Ресовский. — Я нахожусь по иную сторону баррикад, воюю за западные ценности, за ИХ образ жизни. И если мы победим…

— Пасть ему заткнуть, что ли?! — проворчал Костя.

— Да пес с ним? — махнул рукой я. — Пускай мелет. Тебе не по фигу?!

На поверхности громыхнул мощнейший взрыв, но стены тоннеля даже не дрогнули. Техники Рябова потрудились на славу.

— Пятнадцать боевых единиц Сычева перестали существовать, — подытожил я. — Одна у нас, причем особо доверенная, много знающая. Надеюсь, эта гнилая история скоро закончится…

Глава 15

Трое суток спустя

За окном микроавтобуса проносились темные областные пейзажи: поля, леса, покрытые льдом речушки, спящие городки и поселки. В высоком безоблачном небе виднелась ущербная луна. Время близилось к рассвету.

— Лихо вы, ребята, обернулись, — сказал Рябов, уютно устроившийся рядом на сиденье. — И, главное, без потерь! Лишь у Cибирцева врачи обнаружили сотрясение мозга. Но это ерунда. Немного отлежится, и снова в строй!

— Точно, ерунда, — подтвердил я и поинтересовался: — А здесь действительно нельзя курить?

— Ну что с тобой поделаешь? Кури! — усмехнулся полковник и продолжил серьезным тоном: — Вам обоим, не иначе, Сам Господь помог! Вечером даю указание — «порыться» в таком-то направлении (авось чего и отыщется), а ранним утром мне притаскивают одного из основных фигурантов дела: голого, в наручниках, но без единой царапины! Молодцы!!! А я-то думал — долго «копать» придется. Конечно, я и без вас подозревал Сычева…

— Интересно, почему? — невежливо встрял я.

— Да очень просто, — снисходительно улыбнулся шеф. — Помнишь, из секретного досье Кадкина: «поначалу его хотели отдать под суд, но затем по настоянию следователя В.П. Сычева провели психиатрическую экспертизу»… и т. д. Вот, пожалуйста, и связь между ними. Аж с девяносто второго года, когда Сычев был еще просто следователем в чине капитана. Кроме того, он являлся одним из тех четверых, кому положено прослушивать мой кабинет! Н-да!.. Однако подозрение не есть уверенность, нужны весомые аргументы. Но вот их-то у меня и не было… пока не объявились вы с Ресовским! Благодаря его показаниям удалось полностью распутать змеиный клубок. Чертова «Организация» наголову разгромлена. Все члены (кого вы с Костей не успели грохнуть) — арестованы. Один лишь Сычев сумел ускользнуть с четырьмя телохранителями и похищенным контейнером. Но ничего, не долго ему…

— Сколько у нас времени? — спросил я.

— Примерно сорок минут.

— Тогда расскажите подробности! А то, знаете, я только преследовал, убегал, дрался, стрелял, взрывал, уворачивался от пуль, но общая картина…

— Понятно, — перебил полковник, косясь на часы. — Если вкратце, то так…

«Организация» Сычева была создана полгода назад по инициативе Запада и оттуда же щедро финансировалась. В нее входило несколько видных отечественных либералов и ряд сотрудников ФСБ. А для отдельных поручений Сычев использовал множество людей, не посвященных в его замыслы: личную агентуру в чеченской диаспоре, обыкновенных бандитов, а также наемников типа Кадкина, Глущикова и т. д. С момента создания «Организации» Сычев вынашивал идею применить в России сверхмощное бактериологическое оружие с целью устрашения и последующего шантажа Власти. Такое оружие уже четыре месяца разрабатывалось в одной подпольной лаборатории, но без особого успеха. Изменник захандрил, стал крайне раздражительным и, возможно, лопнул бы с досады. Как вдруг, подслушав недавно мой разговор с посланцами Рамзана, понял — судьба (вернее, дьявол) дает ему уникальнейший шанс! И начал активно действовать. Он приказал своему любимчику Ресовскому сорвать операцию по задержанию эмиссара мятежников и потихоньку подменить контейнер. В качестве отвлекающего фактора использовали бывшего мента Глущикова. Ему поручили стрелять поверх голов оперативников, но при этом обязательно угробить Турпала Абаева. С первой задачей Олег Юрьевич справился, а со второй не успел — твоя пуля помешала. Эмиссара застрелил сам Ресовский (баллистическая экспертиза подтвердила). И специально первым попался на глаза старшему группы, расстроенному неожиданным оборотом событий. Ты, как и рассчитывал иудушка, велел ему отвезти контейнер в лабораторию ФСБ. А там уже дожидался другой член организации — зам. начальника лаборатории Валерий Бобровский. Он заменил «аптечку» с «Собачьим оскалом» на точно такую же с возбудителем сибирской язвы. Подмену Бобровский должным образом оприходовал, а настоящий контейнер потихоньку вернул Ресовскому, и тот отвез его боссу. Все вроде бы шло гладко. Но на следующий день «слухачи» доложили генералу о реакции Руслана Кадаева на заключение лаборатории, о его угрозе «вывести шакалов на чистую воду» неким безотказным способом. Встревоженный Сычев мгновенно устранил гвардейца руками братьев Теймуразовых. Им помог в этом господин Кадкин. Между прочим, посланцев Кадырова-младшего поселили в «Вавилоне» совершенно случайно. Сычев к размещению гостей никакого отношения не имел. Однако сия случайность здорово сыграла ему на руку! Кадкин дал убийцам ключи от номера Кадаева и от служебного выхода, а потом вместе с Лаптевым похитил труп Аслана, дабы запутать следствие. Мерзавец с большими погонами довольно потирал руки. Но тут внезапно Кадкин доложил: у тебя есть поддельное удостоверение Аслана и ты использовал его (Кадкина) ноутбук, чтобы «пробить» покойного через базу данных ФСБ. А затем куда-то спешно уехал. Тогда Сычев понял — труп похитили напрасно, и ты сумеешь установить личность «беглого мертвеца». (Скорее всего через собственную агентуру.) Он запаниковал и начал спешно убирать свидетелей: сначала Кадкина и Лаптева (руками Ресовского), а вслед за тем Муслима и Саида Теймуразовых. Обоих братьев «исполнил» той же ночью некто Шарип Исрапилов, давний агент Сычева в диаспоре (по совместительству начальник Службы безопасности «Центуриона»). Но дальше — больше! Сычев каким-то образом пронюхал, что вы с Сибирцевым скоропостижно отбыли в командировку, на ночь глядя, и понял — я поручил двум лучшим оперативникам своего отдела заняться этой грязной историей. О ваших способностях он достаточно наслышан, а посему сильно обеспокоился и поручил Ресовскому с подельниками вас ликвидировать.

— А как он вычислил наше местонахождение? — полюбопытствовал я.

— Да очень просто. — Шеф вновь посмотрел на часы. — Сычев прикинул в уме, как бы он действовал сам, имея на руках такую же информацию, и выстроил четкую схему: сосед — «опускатель» Глущикова — сутенер Парфюм из «Лотоса» и допрос оного с пристрастием. Возможно, прямо в мотеле. Расколов сутенера, вы установите взаимосвязь между Глущиковым и Кадкиным, ну а дальше наш отдел без особого труда разгадает этот ребус. Неглуп, подлец, совсем не глуп! — Тут шеф почему-то вздохнул и тоже потянулся за сигаретой…

— Прибыли. Цель в полукилометре. Дальше придется пешком, — донесся из рации голос майора Шувалова, командира спецназовцев. (По настоянию Маркова к нам прикрепили для усиления ребят из «Омеги».)

— Выгружаемся, — старчески прокряхтел начальник отдела. — И-эх, ноженьки мои казенные, поношенные, ревматические…

Снаружи в небольшом лесочке уже ждали семь наших оперативников и десять «омеговцев» во главе с Шуваловым!

— Попрыгали, — негромко сказал он.

Все привычно попрыгали, проверяя, хорошо ли подогнано снаряжение. Полковник тоже. Говоря о «поношенных ревматических ноженьках» он, естественно, прибеднялся. На самом деле Рябов обладал железным здоровьем и, допустим, в силовом задержании мог дать фору любому из своих подчиненных. Если в машине полковник и впрямь напоминал ленивого офисного сидельца, то на воздухе мгновенно преобразился: выбросил сигарету, весь подобрался, затвердел глазами…

— За мной, — скомандовал начальник отдела и быстро, бесшумно двинулся впереди отряда. В маскировочном халате «снег» он напоминал призрак, стремительно плывущий над землей. «Целью», как лаконично выразился спецназовец, являлось логово Сычева, где предатель, не сумев удрать за границу, укрылся после разоблачения. Оно представляло собой старый, но крепкий двухэтажный дом покойных родителей генерала, стоящий на окраине провинциального городка в соседней области. Про дом, естественно, знали в ФСБ, и надеяться спрятаться там мог лишь круглый дурак. Однако Сычев дураком не был и, похоже, вовсе не хотел прятаться. По крайней мере, так считал Рябов. Перед выездом между ним и генералом Марковым состоялся краткий разговор. При разговоре присутствовали мы с Шуваловым — в качестве мебели…

Марков: Ты уверен, что Сычев не использует «Оскал»?!

Рябов: Напротив, обязательно использует, если у него не будет другого выхода и если, конечно, успеет. В Слоенове (тот самый городок. — Д.К.) порядка двухсот тысяч жителей. Предатель потребует дать ему «зеленый свет», вертолет, самолет и т. д. А в случае отказа разобьет ампулы. Более того, он как пить дать связался с зарубежными хозяевами, дабы те подняли шум на весь мир и обвинили нас в чудовищном геноциде. Представляете заголовки газет: «Двести тысяч граждан России погибли в адских страданиях по вине ФСБ!!!»

Марков (угрюмо): Все предусмотрел, ублюдок!

Рябов (с усмешкой): Не совсем так, Игорь Львович. Сычеву неизвестна одна очень существенная деталь. Бобровский на наркодопросе показал: из двадцати обнаруженных в контейнере ампул он одну тайком оставил себе. Для подробного изучения (видать, инстинкт ученого сработал). И вскоре выяснил — микробы находятся в ампулах из специального, не пропускающего ни тепло, ни холод материала, по остальным параметрам похожего на стекло. Внутри них держится постоянная температура — минус два градуса по Цельсию, при которой микробы сохраняют стабильность. Когда температура изменяется, они начинают бурно размножаться и убивать любого, кто подвернется. Но… при минус двадцати пяти сами мгновенно погибают. А сейчас на дворе минус тридцать четыре. Так что опасаться нечего!

Марков: Только бы не потеплело!!! Ладно, Бог вам в помощь…

Теплеть, судя по всему, не собиралось. Если верить термометру Шувалова, температура воздуха опустилась до отметки минус сорок. И, невзирая на нашу отличную зимнюю экипировку, мороз продирал до костей. По крайней мере, меня.

Вдали показалось сычевское «логово» — небольшая усадьба, обнесенная дощатым забором. В глубине двора виднелся дом — квадратный, деревянный, с остроконечной крышей. А прямо у него под окнами пристроился новенький гараж-ракушка. На подступах к «цели» наш отряд рассредоточился. Спецназовцы, кольцом окружив усадьбу, заняли позиции. Позади них залегли оперативники. А в арьергарде (бесхозном сарае через улицу) устроились я, Рябов и Шувалов. Полковник держал в руках мегафон. Майор, присев на корточки, приспособил на коленях включенный «Кенвуд».

Прошло десять минут, пятнадцать…

— Первый, я восьмой, вижу три мишени, — прорезался в рации хриплый шепот.

— Кто? — спросил Шувалов.

— Охранники с «валами». Один в мансарде, двое на первом этаже. Наблюдают за окрестностями. Нас пока не видят…

— Убрать!

— Понял, — шепнул восьмой и спустя несколько секунд доложил: — Мишени убраны. Наши действия?

— Ждите…

— Остался один телохранитель, — резюмировал Рябов. — Где — неизвестно. Ладно, шут с ним. Переходим ко второй стадии. — Полковник поднес ко рту мегафон и заорал так громко, что я чуть не оглох: — Сычев! Сдавайся! Ты окружен! Сопротивление бесполезно!!!

В ответ из полуподвального окошка зарокотал пулемет, тут же, впрочем, заглохший. «Омеговцы» ориентируясь по вспышкам, моментально «стерли» стрелка.

Тогда из укрепленного на крыше громкоговорителя донесся голос Сычева:

— Действительно, обложили плотно. Проверка подтвердила. (Телохранителя, оказывается, он специально подставил. — Д.К.)… Но вы забыли об одном — У МЕНЯ «СОБАЧИЙ ОСКАЛ»!!! — Изменник дьявольски расхохотался. — И если вы не выполните мои условия… Все!!! До единого!!! Без задержки и препирательств, я разобью ампулы. КЛЯНУСЬ!!!

— Но ты же сам сдохнешь в мучениях. Противоядия у тебя нет, — резонно заметил Рябов.

— Ну и пусть! Пусть!! Пусть!!! — по-звериному зарычал Сычев. — Микробы вне тела носителя живут двадцать четыре часа. За сутки они целиком накроют этот городишко, да половину области в придачу. Десятки! Сотни тысяч носителей! Обреченных на кошмарные муки и неминуемую смерть. А первыми станете вы, уроды! Ха-ха-ха!!! Ха-ха-ха!!!

— По-моему, он совершенно спятил, — покачал головой Шувалов.

— Или бес в него вселился, — тихо добавил я.

— И то и другое одновременно, — подытожил полковник и вновь взялся за мегафон: — Ты блефуешь, ничтожество! Всем известно — ты отъявленный трус и вечно дрожишь за свою жалкую шкуру. Ты! Никогда! Не осмелишься! Пожертвовать! Жизнью!!!

— Ну-у, твари! Я вас предупреждал! — даже не прорычал, а прохрипел Сычев.

Под окном второго этажа отодвинулась железная заслонка. Из открывшегося отверстия по металлическому желобу стали скатываться небольшого размера «стекляшки» и с тихим звоном разбиваться о крышу гаража-ракушки.

— …одиннадцать, двенадцать, тринадцать… — шевелил губами начальник отдела.

Наконец заслонка задвинулась обратно. И тут вдруг из дома донесся длинный, отчаянный нечеловеческий вой. За темным окном промелькнул смутный силуэт генеральской фигуры. Вскоре вой прервался, сменившись визгливым хихиканьем и фальшивым пением. Силуэт появился вновь, качаясь и странно приплясывая.

— Ща-а-ас я его, — поднял автомат Шувалов.

— Не надо, — положил руку на ствол полковник. — Он уже мертв.

— Согласно показаниям Бобровского, в контейнере оставалось девятнадцать ампул, — начал пояснять Рябов. — О «ракушку» разбилось восемнадцать. Я специально считал. Похоже, последнюю, девятнадцатую, он случайно выронил себе под ноги и дико перепугался. Отсюда тот вой, который мы слышали. А теперь он испытывает на собственной шкуре все «прелести» заразы, при помощи которой собирался ставить Россию на колени…

Фигура за окном упала. Из дома больше не доносилось ни звука.

— Одно непонятно, — задумчиво молвил я. — Откуда такое отчаяние? Ведь Сычев знал, что обречен в любом случае! Не плевать ли ему на ту ампулу?!

— В любом, говоришь?! — остро глянул на меня шеф. — Гм! Кто знает… Кто знает… Ладно, скоро разберемся…

Ровно через сорок пять минут спецназовцы отрезали усадьбу от парового отопления, сняли крышу из гранатометов, изрешетили пулями стены. А спустя еще три часа мы вошли в хорошо выстуженный дом. Тело Сычева валялось на втором этаже, в успевшей заиндеветь комнате без потолка. Синее лицо мертвеца искажала страшная гримаса, напоминающая морду оскалившейся собаки. А рядом на полу лежал костюм химзащиты. Чутье не подвело Рябова. Обрекая на лютую смерть сотни тысяч людей, само это чудовище рассчитывало спастись!!!

Вместо эпилога

11 апреля 2006 года. Окрестности Н-ска

День выдался погожий, ясный, солнечный. К вечеру заметно посвежело, но все равно было неплохо. Воздух пах весной. В оживающих после суровой зимы лесопосадках звонко щебетали птицы. Кое-где вдоль дороги пристроились торговцы-лоточники с нехитрым товаром. Моя не первой молодости «девятка» катила по К-му шоссе в сторону Н-ска. Сегодня мне (о чудо!) дали выходной, и я спешно удрал подальше на природу. Пока начальство не передумало. Весь день я наслаждался тишиной и покоем, пек в углях картошку, запивал ее заранее запасенным нарзаном и дышал, дышал, дышал… А сейчас возвращался обратно в город. Отдохнул на славу. Пора и честь знать!.. Из радиоприемника лилась приятная, ненавязчивая мелодия. Впереди показался мотель «Лотос», и я сбавил скорость. Может, зайти в ресторан поужинать? Готовят там совсем неплохо. И, главное, после смерти полковника Дмитриева мотель больше не является гнусным притоном. Скоропостижная кончина педика со связями развязала руки тем, кто давно со скрежетом зубовным и с крайней неохотой был вынужден закрывать глаза на сие безобразие. В один прекрасный день «Лотос» оцепил большой отряд ОМОНа и по всем правилам провел в нем зачистку. Тамошнюю шваль либо арестовали, либо грохнули при задержании. (Как, например, Карапетяна.) Хозяева тут теперь другие. Тоже не подарки, но лучше прежних. «Цыплятник» убитого Парфюма закрыт, а малолетних рабов отправили в реабилитационные центры…

Да, пожалуй, поужинаю. Дома самому в облом готовить. Я поставил машину на стоянку, зашел в знакомый зал, нашел свободное место и, подозвав официанта, сделал заказ: салат из свежих овощей, фрукты, сок, пирожки с грибами… Потом откинулся на спинку стула, ленивым взором окинул зал и оцепенел. За соседним столиком сидел… Руслан Кадаев и о чем-то беседовал с темноволосой девушкой! Я протер глаза, внимательно всмотрелся в «Руслана» и… облегченно вздохнул. Нет, не он. Просто похожий чеченец! «Отдыхай, джигит, кушай, развлекайся, — мысленно разрешил я. — Только веди себя прилично. Тогда и неприятностей не будет!» Я вновь отчетливо вспомнил Кадаева и слегка взгрустнул. По понятным причинам я издавна недолюбливал нохчей (это мягко говоря!), однако покойный Руслан вызывал у меня странное, смешанное чувство. В первую войну, да и в начале второй он был стопроцентным врагом — убивал наших солдат, поджидал в засадах колонны… Но, с другой стороны, благодаря ему удалось предотвратить катастрофу глобального, всероссийского масштаба. Безотказный способ, которым Руслан собирался вывести предателей на чистую воду, так и остался для нас загадкой. Или он сказал это в запальчивости?! Не знаю, не знаю… Но так или иначе, именно гибель гвардейца дала нам в руки ниточку, приведшую в конечном счете к чудовищу Сычеву. Кроме того, Руслан спас мне жизнь, предупредив о нападении сзади. Предупредил на последнем издыхании. Н-да-а… Задумчиво посмотрев на чеченца с девушкой, я знаком подозвал официанта, заплатил за несъеденный ужин и молча покинул ресторан…

Примечания

1

О причинах подобного доверия читайте в предыдущих трех сборниках c твердым переплетом о приключениях майора Корсакова: «Депутат в законе», «Технология зла» и «Трудная мишень». Издательство ЭКСМО. Серия «Черная кошка». (Здесь и далее примечания автора.)

2

Корсаков в совершенстве владеет чеченской речью. В первую РВЧ он воевал там в качестве бойца разведывательно-диверсионного подразделения. Во вторую — неоднократно выполнял особые задания ФСБ в тылу мятежников (см. три предыдущие книги о его приключениях).

3

Пистолет самозарядный, специальный под патрон «СП-4» для бесшумной, беспламенной стрельбы.

4

Военный жаргон. Двухсотый — «груз 200», означает убитого.

5

Трехсотый — «груз 300», означает раненого.

6

Подробнее об этих делах см. три предыдущих сборника в твердом переплете о приключениях Дмитрия Корсакова.

7

См. повесть «Атака из Зазеркалья» в первом сборнике о приключениях Дмитрия Корсакова.

8

См. повесть «Изнанка террора» во втором сборнике.

9

Лоу-кик (или лай-кик) — удар голенью по мышцам и сухожилиям ног противника. Применяется в боевом карате, таиландском боксе, профессиональном кикбоксинге и других видах единоборств.

10

Состояние гроги — боксерский термин. Означает, что человек, пропустивший сильный удар в голову, хоть и продолжает сохранять вертикальное положение, но уже мало чего соображает.

11

См. сборники «Технология зла» и «Трудная мишень». Издательство ЭКСМО. Серия «Черная кошка».

12

См. повести «Изнанка террора», «Кровная месть» и «Карта смерти» во втором сборнике под общим названием «Технология зла». Издательство ЭКСМО. Серия «Черная кошка».

13

Имеется в виду та самая кровавая междоусобица, о которой упоминалось выше. Она была спровоцирована не без помощи (пускай вынужденной) агента Эмира, и с тех пор он принимает в резне самое активное участие. Но если бы враждующие стороны вдруг узнали об истинной роли Вахи в этой истории, с него бы как минимум содрали кожу заживо. (Причины см. в повестях «Изнанка террора» и «Кровная месть».)

14

Майор Корсаков — боец экстра-класса, и до сих пор ему не доводилось встречать хотя бы относительно равного себе противника.

15

Причины этого доверия см. во втором сборнике «Технология зла».

16

См. повесть «Царство страха» в третьем сборнике «Трудная мишень».

17

См. повесть «Поступь зверя» в сборнике «Трудная мишень».

18

«Вектор» — 9-мм пистолет под патрон «СП-10». С расстояния пятьдесят метров спокойно пробивает бронежилет второго класса защиты, а также небронированный автотранспорт. В магазине восемнадцать патронов. Прицельная дальность — сто метров.

19

В свое время майор Сибирцев так же, как и Дмитрий Корсаков, проходил срочную службу в спецназе ГРУ.

20

«Сыворотка», или «Сыворотка правды» — жаргонное наименование целого ряда психотропных препаратов, подавляющих волю и развязывающих язык, как то: скополамин, натрий амитал, пентонал натрия и другие.

21

Упомянутые выше психотропные препараты отнюдь не безобидны и могут запросто угробить человека, у которого не все в порядке со здоровьем (в первую очередь — с сердцем).

22

Когда Корсаков был бойцом разведывательно-диверсионного подразделения во время первой РЧВ, товарищи прозвали его «Мангустом» (см. повесть «Царство страха»).

23

О причинах ехидства Рябова и смущения Сибирцева вы можете узнать из повести «Поступь зверя».

24

АС «Вал» — автомат специальный, для бесшумной и беспламенной стрельбы под патрон «СП-5», «СП-6». Калибр — 9 мм. Прицельная дальность стрельбы — 400 м. На расстоянии до ста метров пробивает бронежилет четвертого класса защиты. На расстоянии 200 м — стальной щит толщиной 6 мм.

25

Это вполне закономерное следствие обращения человека за помощью к дьяволу, которому служат все без исключения экстрасенсы, биоэнергетики, парапсихологи, «бабки», маги, колдуны и прочие оккультные целители, как бы они себя ни называли. Избавившись от пустяковой болезни или вредной привычки, человек (иногда сразу, иногда со временем) приобретает нечто во сто крат худшее и в конечном итоге губит и тело, и душу, и даже своих родных. Если, конечно, он вовремя не одумается и не покается. (Подробнее см.: Священник Родион. «Люди и демоны», издание 2-е, переработанное и дополненное, Киев, 2005 г.)

26

ИПП — индивидуальный перевязочный пакет.

27

Феня — блатной жаргон.

28

Удар, нанесенный одним или двумя вытянутыми напряженными и чуть согнутыми пальцами в основание глотки, — мгновенно выводит человека из строя (если бьет профессионал) и вызывает сильнейшее удушье. В принципе возможен смертельный исход.

29

Граната Ф-1 (армейский жаргон).

30

См. повесть «Город мертвых» в сборнике в твердом переплете «Трудная мишень».

31

См. повесть «Изгой» в сборнике в твердом переплете «Депутат в законе».

32

См. повесть «Похититель душ» в сборнике «Трудная мишень». Издательство ЭКСМО. Серия «Черная кошка».

33

См. повесть «Нулевой вариант» в сборнике «Технология зла». Издательство ЭКСМО. Серия «Черная кошка».

34

«Пассивный» радиомаяк представляет собой небольшую пластину, похожую на пуговицу, и действует по принципу отражателя. Когда в него направляют сигнал определенной частоты, он отражает этот сигнал на приемник. Плюсом «пассивного» маяка является то, что его нельзя обнаружить никакими детекторами. Минусом — высокая дороговизна и сравнительно небольшой радиус действия (около полутора километров). К каждому такому маяку идет в комплекте индивидуальное приемно-передающее устройство.

Content

Илья Деревянко
Собачий оскал

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Вместо эпилога

Примечания