Крэйн Виктория

Зов Ночи

Виктория Крэйн

Зов Ночи

ЧАСТЬ 1

В его улыбке странно-длительной,

В глубокой тени черных глаз

Есть омут тайны соблазнительный,

Властительно влекущий нас…

В. Брюсов

1

Ника молча рассматривала себя в зеркале. Пора накладывать вечерний макияж. Наверное, достаточно ярко-алых губ и серых теней. Румян совсем немного, ведь бледность очень идет ее черным волосам. Она вздохнула. Теперь прическа. Как она ненавидела эти вечерние светские прически! Сидеть два часа под умелыми руками парикмахера и терпеть все эти шпильки и невидимки. А иначе копну ее длинных волос не удержать. И тонна лака, от которого при прикосновении к голове остается ощущение пластмассовой пленки. Фу! Ника поморщилась.

Дверь в ее комнату со стуком распахнулась — это влетела Дженни, как всегда не спрашивая разрешения, и застыла на пороге.

— Ух ты! — восхищенно протянула девчонка. — Никки, ты лучше всех! Это платье совершенно рулезное. Дашь как-нибудь надеть? На выпускной бал. Меня просто обязаны выбрать королевой! И эта крашеная пластиковая кукла Эйприл сдохнет от зависти.

— Конечно, дам. Я его один разок надену и все. Оно твое.

Ника с улыбкой наблюдала за рыжей бестией по имени Дженни. Дочь Джорджа Формана от первого брака, она жила вместе с отцом и его новой русской женой и с надеждой ждала появления на свет сестренки, как уже показало ультразвуковое исследование. Дженни была просто чудом: конопатая, голубоглазая, всегда улыбающаяся, чуть пухленькая, но совсем не толстая. Волосы ее вились и были коротко пострижены. Девчонка по утрам выливала по флакону геля, чтобы их вытянуть и зачесать назад, грозясь побриться наголо, чтоб больше не мучиться. Правда, пока еще не побрилась. В язык ее было вставлено колечко, которое она радостно всем демонстрировала, высовывая свой розовый язычок по поводу и без. А сколько сережек было вдето в ее уши — не сосчитать. Из-под короткой маечки выглядывал так же отпирсингованный пупок, а правое плечо украшала татуировка с кельтским орнаментом. В общем, Джен была типичным подростком начала 21 века, веселым и совершенно незакомплексованным. И она с первого же взгляда влюбилась в подругу своей мачехи, которая приехала к ним в гости.

В тот день Джордж, как и всегда, заехал домой пообедать, а Дженни только пришла из школы в компании приятеля и двух подружек. А вскоре Ольга, или Хельга, как за типично северную внешность называл жену Джордж, вернулась из аэропорта вместе с Никой и представила подругу семье. Джен просто рот раскрыла в радостном изумлении. Ника воплощала в себе все мечты юной красотки о том, какой должна быть настоящая женщина. Даже несмотря на многочасовой перелет через океан, подруга мачехи была одета отнюдь не в джинсы и футболку. На ней была кружевная черная блузка без рукавов под горло и длинная прямая юбка с разрезом вдоль всего бедра, сквозь который виднелись чулки в сетку. Когда гостья повернулась, Джен разглядела, что чулки были со швом. Стройные ноги с тонкими изящными щиколотками были обуты в полузакрытые узконосые босоножки на шпильке. На плече висела небольшая сумочка на узком ремешке, составляющая ансамбль с обувью. Приятель Джен даже рот открыл от изумления и не закрывал его, пока она не пнула его хорошенько кроссовком по ноге.

Волосы Ники были собраны в классический пучок, украшений почти не было, только маленький кулон на тонкой короткой цепочке да небольшие сережки в ушах. Сложно было даже сказать, сколько ей лет, но, судя по тому, что гостья в свое время училась вместе с Хельгой, ей было около тридцати. Когда Ника сняла солнцезащитные очки, все собравшиеся смогли разглядеть ее лицо. Не красавица, но что-то в ней было. Большие выразительные глаза, чуть припухлые губы, растянувшиеся в открытую улыбку, как только ей всех представили. Джен именно так представляла себе француженок, правда, любая француженка, по ее мнению, должна была быть стопроцентной стервой, а Ника таковой не выглядела. В общем, новоприбывшая сразу же очаровала всю семью. А Джен с тех пор ходила за ней как хвост и полностью взяла на себя обязанность все показывать и рассказывать.

Вот и в этот вечер Дженни все время крутилась возле комнаты Ники. Та вместе с отцом и мачехой собиралась пойти на какое-то светское мероприятие и потому уже несколько часов приводила себя в порядок. Джен никогда не могла похвастаться излишней терпеливостью, и теперь ее душа не вынесла. Ника должна была наряжаться в ее присутствии. Джен не могла пропустить ни минуты этого шоу.

Ника усмехнулась про себя. Как она понимала Джен! Когда-то она была совершенно такой же. Когда-то очень давно. Впрочем, десять лет — это не такой уж и большой срок. В семнадцать лет она тоже ходила исключительно в джинсах и ботинках на толстой подошве, обвешанная цепями, и слушала почти такую же музыку, что и Джен сейчас. Теперь она себе этого позволить не могла: серьезная работа, люди, с которыми она общалась — все это прибавило ей солидности. Впрочем, в душе она ничуть не изменилась и очень многое отдала бы за то, чтобы хоть немного побыть той самой несносной девчонкой-металлисткой, оглушающей весь подъезд скрежетом гитар из своего двухкассетника. Даа… Тех времен не вернуть. Ну что ж делать? Жизнь не стоит на месте, и все меняется.

Пришла парикмахерша Хельги. Ника приготовилась стоически переносить муки с прической. А Джен забралась с ногами на диван, положила подбородок на согнутые в локтях руки и с обожанием принялась следить, как ее любимице делают на голове нечто невообразимое.

Спустя почти два часа парикмахерша удалилась, вполне удовлетворенная делом рук своих, оставив Нику скептически разглядывать себя в зеркале. Джен соскочила с дивана и подошла ближе. Ее рука с некоторой опаской поднялась к голове старшей подруги.

— Ух ты, а как ты потом все это расчешешь? — ехидно процедила эта лиса, погладив несколько локонов, выпущенных из прически и завитых в пружинки.

— Смою к чертям собачьим, — прошипела сквозь зубы Ника.

Джен расхохоталась.

— Я бы хотела пойти с вами, — вдруг грустно сообщила она. — Вы там будете такие красивые.

— Да бог с тобой, Джен, — опешила Ника, — там будет тоска зеленая, как на любом светском рауте. Я бы с удовольствием туда не пошла, но мне это надо по работе. Нужные люди, возможные инвестиции. Твой отец так добр, что пообещал мне помочь и познакомить кое с кем. Одно радует: там будет неплохой джаз. Хельга меня уверяла, что я приду в полный восторг.

— Никки, ты не понимаешь! — Джен тряхнула головой. — Там будут красивые и богатые мужчины. Ты там познакомишься с кем-нибудь не только для бизнеса!

Ника, смеясь, запрокинула голову.

— Джен, я не думала, что ты такая наивная. Ты насмотрелась сериалов и прочих дешевых фильмов. Какой роман?! Мне не до этого сейчас.

— Не говори так, — девочка обиженно надула губки. — Мать Эгнес Прайд, моей одноклассницы, вышла замуж. Буквально год назад.

— Но я не хочу замуж, — Ника взъерошила волосы Джен. — Я уже была там однажды, хватит. Пора пожить для себя и в свое удовольствие. А потом, у меня впереди целая жизнь. Как раз хватит для подбора подходящей кандидатуры.

— Ну тебе уже двадцать восемь лет. У вас в России рано выходят замуж. Не то что тут. Тебе пора.

Ника не знала, смеяться ей или продолжить спор. Джен не производила впечатление наивной простушки. В ее постели наверняка перебывал не один одноклассник. Но тем не менее она искренне верила в счастливое и удачное замужество по большой любви. Или дело было в ней, в Нике? Девчонка просто не могла поверить, что Ника не имела мыслей выйти замуж тут, в благополучной и сытой Америке, и последовать примеру своей подруги.

— Ладно, Джен, я тебе обещаю. Если за мной начнет увиваться подходящий жених, я подумаю над тем, чтобы снова остепениться.

Джен расплылась в довольной улыбке.

— Да за тобой весь вечер будет ходить толпа поклонников, вот увидишь. Тебе останется только сесть в кресло и по-королевски щелкать пальцами.

— Нет, не пойдет. Вот этого я терпеть не могу.

— А мне нравится, — мечтательно протянула девчонка. — Представляешь, сижу я, такая вся красивая, одетая с иголочки, а передо мной выстроились поклонники, готовые выполнить любой мой каприз… Наверно, я не в то время родилась, да? Я часто вижу себя в мечтах в длинном платье с глубоким декольте и пышной юбкой, а кругом слуги и мои рабы.

— Красивые мечты, Джен, но, увы, мы живем в совершенно другие времена. Такие платья можно надеть только на бал-маскарад. А рабы… — она ухмыльнулась, — это уже из серии садомазо.

— Садомазо — это круто, — протянула Джен.

— Думаешь?

— Уверена. Вот у Теренса есть кассеты…

Но их завлекательную беседу жестоко прервали. Хельга заглянула в комнату подруги и сообщила, что лимузин уже ждет. Джен тут же бросилась на шею Нике и, пожелав удачи и поцеловав ее, напомнила о толпе будущих женихов.

Ника в последний раз оглядела себя в зеркало, подхватила сумочку и вышла вслед за Хельгой из комнаты.

2

Как Ника и подозревала, вечер был на редкость тоскливым. У нее разболелась голова от всех этих знакомств, приветствий и сальных поцелуев «в щечку очаровательной гостьи мистера Формана». Мужчины буквально поедали ее глазами, будто стараясь прожечь тонкий лиф ее кроваво-красного длинного платья и посмотреть, что скрывается под ним. Дамы косились в ее сторону сначала с нескрываемым интересом, который позже сменился подозрительными взглядами, а потом язвительными двусмысленными ухмылками. Перчатки стали чуть влажными в области кистей, там, где губы мужчин касались ее с приветственными поцелуями. Как же ей хотелось их стащить! Но пока нельзя. Позже она дойдет до дамской комнаты и помоет руки. А сейчас Джордж вел к ней знакомиться очередного «нужного дядечку», широко улыбающегося во все свои фарфоровые зубы.

Дядечка сильно стиснул в своих ручищах ее ладонь и с восхищенными комплиментами облобызал. Но Ника держала свою натренированную приклеенную улыбку. Светские мероприятия одинаковы в любом месте земного шара, разница лишь во вкусе устроителей сих вечеринок. Так что Ника давно привыкла к этому, и улыбка не исчезала с ее лица. Она хорошо умела скрывать свои чувства и психологическую усталость, неизменно охватывающую ее на исходе второго часа подобных раутов. Но работа есть работа. И в Америке она не только из-за гостеприимного приглашения лучшей подруги.

Девушка внимательно выслушала все предложения очередного собеседника и положила в сумочку визитку. Да, это интересный вариант. Позже она позвонит в Москву шефу и все ему расскажет. Только вот проблемка будет — американец-то явно не слишком интересовался их бизнесом. Перед ним была добыча — русская женщина, молодая и интересная. Он не преминул сообщить ей, что находится в стадии развода. Эх… Ника вздохнула. Говорила же она Сергею, что ему следовало отправить кого-нибудь мужского пола ей в помощь, а он лишь хмыкнул в ответ, уверив, что не сомневается в ее успехе. Успех был, но, увы, совсем не тот, которого она ожидала.

Освободившись наконец от не в меру разговорившегося «клиента», Ника увидела Хельгу, присевшую с яблочным соком на один из многочисленных диванов, и направилась к ней, прихватив по дороге бокал красного сухого вина.

Ника лавировала между бродящими по залу парами и обходила группки оживленно беседующих людей, пытаясь добраться до подруги. Ей вдруг стало душно несмотря на работающие кондиционеры. Флорида — это вам не север, тут всегда жарко. А может, Нике это мерещилось от утомления. Она было вышла на балкон, но на воздухе ей сделалось еще хуже. Начала кружиться голова, и ей захотелось немного посидеть. Ника вернулась в прохладу кондиционированного воздуха, подхватила с подноса еще один бокал и начала высматривать местечко поуединенней.

Внезапно на нее повеяло холодом. Даже не холодом, а обжигающим крепким морозом. От неожиданности Ника вздрогнула. Нет, показалось. Бред какой-то. Она помотала головой, отгоняя странное ощущение, а через секунду ее взгляд встретился с чьим-то другим. Как в стену каменную врезался. Рука ее разжалась, и бокал, как при замедленной съемке, полетел вниз. Все звуки как-то сразу исчезли, будто кто-то разом выдернул из розетки вилку радиоприемника. Возникшая из ниоткуда тишина оглушила Нику, навалилась со всех сторон вяжущей, мешающей соображать массой. Ей показалось, что кто-то заткнул ей уши ватой. Движения ее тоже замедлились. Она с удивлением увидела, как хрустальный бокал бесшумно ударился о пол и разлетелся брызгами мелких осколков вперемешку с рубиновыми каплями вина. Она кожей чувствовала чуждый взгляд. Чуждый этому месту, времени, миру. Ника ощутила, как встали дыбом волоски на ее теле. Паника охватила ее и в мгновение ока распространилась по ее телу, вышибая холодный липкий пот, ее затрясло, как в лихорадке, и она пошатнулась.

В ту же секунду все звуки вернулись, а с ними — привычная духота. Ника тупо уставилась на целый бокал в своей руке.

— Вам плохо? — раздался прямо над ее правым ухом чей-то низкий голос, полный искреннего участия. — Я могу предложить свою помощь?

Ника резко повернулась. Рядом стоял высокий молодой мужчина. Она не видела его до этого, иначе тут же обратила бы на него внимание, ибо так, как был одет он, не одеваются на такого рода мероприятия.

— Мне не нужна помощь, спасибо, — Ника уже взяла себя в руки и улыбнулась ему.

— А мне показалось, у вас закружилась голова и вы разбили свой бокал, — легкая улыбка тронула его очень бледные губы.

До нее не сразу дошел смысл сказанного, а когда она поняла, он уже крепко обхватил ее за талию, не дав упасть. Боже! Какие у него холодные руки! Мысль мелькнула и исчезла. Ника не заметила, как странный спутник довел ее до ближайшего свободного диванчика и усадил, сам при этом устроившись рядом, много ближе, чем позволял в подобных случаях этикет.

— Я думаю, вам следует выпить чего-нибудь крепкого, — непрошеный кавалер не дождался реакции от слишком ошарашенной ситуацией Ники и знаком подозвал официанта.

Через мгновение он держал в руках стопку текилы. Ника, словно парализованная, следила за тем, как он медленно насыпал себе на руку соль и поставил на колени блюдечко с тонкими кружочками лайма.

— Пей, — произнес он очень ласково и тихо, но Ника отчего-то не сомневалась, что это был приказ.

Девушка моргнула, в голове тут же зазвучал ее собственный возмущенный голос, колкие фразы с бешеной скоростью теснили одна другую, но она ничего не могла сделать, не могла заставить себя вылить этот поток на странного типа, не могла выдавить ни слова. Ее язык потерял способность двигаться во рту. И Ника не посмела сопротивляться, чувствуя себя от этого полной идиоткой. Как бы со стороны, она видела, что ее рука независимо от воли хозяйки потянулась к стопке. В следующую секунду она (или не она, а ее тело) наклонилась и слизнула с руки незнакомца соль. Ника залпом осушила стопку и тут же заела ее услужливо протянутым кружочком лайма.

— Вот так-то будет лучше, — удовлетворенно произнес этот мягкий, обволакивающий, гипнотизирующий голос.

Разум Ники кричал изо всех сил об опасности, но тело растекалось туманом по дивану. Она чувствовала, как рука ее кавалера скользнула вдоль ее спины и обвила талию. Нежно обвила.

— Кто ты такой? — спросила Ника, едва разлепив губы и с трудом повернув в его сторону голову.

Вопрос остался без ответа. Необъяснимый паралич, так не кстати сковавший ее члены, неожиданно исчез. Ника смогла ровно сесть на диване, былая дурнота пропала без следа, только еще немного кружилась голова.

— Вот видите, вам сразу стало легче, — глаза незнакомца улыбались.

Надо сказать, очень странные глаза, фиалкового оттенка. Линзы, успокоила себя Ника. Это просто контактные линзы.

Теперь, когда ей стало гораздо легче, она могла подробно рассмотреть своего собеседника. На вид ему можно было дать около тридцати, может, чуть больше, а может, и меньше. Еще стоя среди людей в центре залы, она обратила внимание на его рост. Она едва доставала до его плеча. У него были вьющиеся, чуть ниже плеч, зачесанные назад волосы пепельного оттенка с несколькими, видимо выкрашенными, более светлыми прядями. Тонкие черты очень бледного, просто неестественно бледного лица, выразительные глаза, как она уже заметила, удивительного оттенка, высокий лоб, прямой нос и чувственные губы. Взгляд его был глубоким и проникновенным, а когда его глаза останавливались на ней, ее будто пронизывало электрическим током. Ко всему этому добавлялись истинно кошачья грация в движениях и потрясающий бархатистый голос, оттенки которого менялись от обволакивающе-нежного до почти резкого командного. А в довершение от его стройной фигуры просто разило сексуальностью. Ника еще ни разу не видела подобных людей. Разве что на картинках в журналах. Но фотографии красавцев фотомоделей были ничем по сравнению с этим живым человеком.

Одет он был в черные брюки очень тонко выделанной кожи и в черную же бархатистую рубашку с широкими рукавами и расстегнутым воротом, в котором виднелось какое-то серебряное украшение на кожаном шнурке, похожее на руну. На ногах его были черные узконосые ботинки.

— Кто ты? — повторила свой вопрос Ника, но скорее повторила для себя, чем ожидая на него ответ.

— Меня зовут Аэдан Шиен, — ответил он и снова улыбнулся. — Но для друзей просто Дан.

— Эйдан Шиен? — машинально переспросила Ника.

— Аэдан, имя с ирландскими корнями, — с готовностью пояснил он. — Шиен, так называется родовой замок моей семьи. С одного из диалектов гэльского переводится как что-то вроде холма фей.

— Как интересно, — заворожено пробормотала Ника. — А я…

— А ты просто Вероника, я знаю, — мягко улыбнулся Дан.

Его рука скользнула ей под затылок, он тихонько, но в то же время требовательно повернул к себе ее голову, заставляя смотреть прямо себе в глаза. Она не могла противиться, да, наверно, и не хотела. Ее сознание растворялось в его глазах. Он что-то говорил ей, она не слышала. Его голос убаюкивал. Она падала куда-то вниз, медленно и плавно кружась в мягких потоках прохладного воздуха…

— Ника, мы едем домой, — донесся до нее откуда-то издалека голос подруги.

Она открыла глаза. Хельга и Джордж стояли рядом с ее диваном. Девушка зевнула, нахмурилась, помотала головой, приходя в себя, огляделась. В радиусе примерно метров пятнадцати никого, кроме них, не было.

— Дорогая, я несколько притомилась и не дождусь концерта, — сообщила Хельга. — Приезжай, если хочешь, потом на такси. Я тебе очень советую остаться. Ты получишь массу удовольствия. Это лучшие музыканты юго-восточного побережья.

Ника кивнула и попрощалась с друзьями до поздней ночи, пообещав не уходить сразу, а послушать хотя бы половину программы. Они ушли, держась за руки. Ника помахала им, остановившимся у дверей, и попыталась собраться с мыслями. Кажется, она умудрилась задремать. Но до этого ей сделалось нехорошо и… Дан… Где Дан? Ника завертела головой, оглядывая толпу, но его нигде не было видно. Она вдруг поймала себя на разочарованном вздохе.

Сколько же прошло времени? Она нашла глазами часы. Странно, со времени ее разговора с «нужным дядечкой» и отъездом подруги с мужем прошло не более получаса. А ей казалось, практически вечность… Ника поправила на плече сумочку и направилась в дамскую комнату.

Внутри она подошла к зеркалу, сняла с левой руки браслет, затем длинные, по плечи, перчатки. Резинки чуть сдавили ей плечи и на них отпечатались небольшие следы. Включив воду, Ника со вздохом облегчения сунула в нее руки. Из зеркала на нее смотрела немного бледная девушка в красивом красном платье с глубоким вырезом и замысловатой прической. Так. Глаза в порядке. Надо только их закапать, чтобы они не болели, да подкрасить губы.

Она вытерла руки и полезла в сумочку за помадой. На мгновение ее взгляд вновь поднялся к зеркалу, и она чуть было не выронила помаду. Сзади стоял Дан и молча следил за ней. Потом его сильные руки легли ей на плечи. Тонкие бледные пальцы нежно помассировали места, на которых виднелись следы от резинок. Ника снова вздрогнула от прикосновений этих ледяных рук. Она осторожно покосилась по сторонам. Чистящие перышки дамы никак не реагировали на происходящее. Ника перевела взгляд назад. Дан исчез, будто его и не было. Это определенно текила, подумала девушка. Эти грезы наяву…

Она стала натягивать перчатки и замерла. Она ничего не понимала. Разум ее отказывался воспринимать очевидное. Следы от резинок пропали. Да, они могли исчезнуть и сами, но не так же быстро.

Ника выскочила из дамской комнаты. Из концертного зала раздались первые звуки музыки. Люди начали потихоньку перемещаться туда. Девушка остановилась в нерешительности. Идти на концерт или поехать домой? Она адски устала. Все что ей надо — это душ и постель. Она так явственно представила себе эту постель, широкую, мягкую, что даже тихонько застонала. Дома можно будет снять туфли и вытянуть ноги. О, как же они гудели! Весь вечер провести на высоченных тонких каблуках-стилетах — это знаете ли, требует серьезных усилий. Ника прислонилась к стене и приподняла одну ногу, давая стопе несколько мгновений отдыха.

— Массаж ног — это то, что тебе сейчас нужно больше всего на свете, — прошептал ей на ухо Дан.

— Ты опять подкрался ко мне, — возмутилась Ника, хватая его за руку, так как опять от неожиданности пошатнулась.

— Я всегда так хожу, — покачал он головой, словно оправдываясь.

Его глаза опять смеялись. Ника чувствовала, что пропадает. Этот парень сводил ее с ума, она поймала себя на том, что хочет его до безумия, хочет здесь и сейчас. Но она тут же отогнала от себя эти мысли.

Внезапно по его глазам она поняла, что он знает. Она выругалась. Он читал ее мысли? Не может быть, чтобы ее лицо отображало все, о чем она думала. Она всякое повидала в жизни и давно уже научилась контролировать свои эмоции на людях.

— Ай-яй, — его губы тронула усмешка, — такая утонченная красавица, а ругается как базарный грузчик.

Ника отвела глаза и замолчала. Что, черт возьми, происходит? Ответа не было. Тут она вновь почувствовала духоту, а за ней резкое головокружение. Ее ноги подкосились, но Дан уже держал ее на руках. А потом как-то получилось, что поток воздуха подхватил их, и она отключилась…

3

Ника открыла глаза и потянулась. Глаза ее быстро привыкли к полумраку, и она села в кровати. Взглядом пробежав по комнате, она поняла, что место ей совершенно незнакомо. Напротив кровати во всю стену висело огромное зеркало, отражающее ее, Нику, полуодетую и растерянную. Зеркало было и на потолке. У одной стены располагался высокий шкаф, за полураскрытой дверцей которого девушка узнала свое висящее на вешалке платье. Вся комната была отделана в пастельных тонах. Мебель была современной, несколько строгой, но в то же время уютной. Всюду на небольших столиках стояли толстые горящие свечи. Они, да еще и зеркала, придавали ощущения нереальности, точнее сюрреальности обстановки.

Дверь резко распахнулась, и в комнату вошел по пояс голый Дан с подносом в руках. На нем стояла круглая, пыльная, с виду очень старая бутылка вина и один бокал. Заметив сидящую Нику, которая попыталась прикрыться одеялом, он ухмыльнулся. У Ники от этой ухмылки кота, знающего, что его добыча никуда не денется, мороз пошел по коже.

Тем временем Дан поставил поднос на свободный от свечей столик и одним невероятно быстрым движением оказался в постели рядом с Никой. Она машинально отодвинулась от него. Но он уже держал ее своей ледяной рукой за подбородок.

— Почему ты такой холодный? — прошептала девушка дрожащим против ее воли голосом.

— «Бабушка, бабушка, почему у тебя такие большие зубы?» — передразнил ее Дан. — «Это чтобы съесть тебя».

Он рассмеялся, сверкнув белыми зубами. Ника вдруг подумала, что с его зубами не все в порядке. Пара верхних были очень странной формы и чуть длиннее остальных. Девушке стало не по себе, ее затрясло.

Дан перестал смеяться и неожиданно печально посмотрел на нее. Нике даже показалось, что взгляд его стал сочувствующим. В следующее мгновение он потянул ее к себе, и Ника оказалась прямо в его объятиях. Он наклонился к ней и поймал своими холодными губами ее губы. Когда он ее целовал, глубоко, страстно, все сомнения покинули ее, и она полностью отдалась своему возрастающему желанию. Нике казалось, что она с бешеной скоростью летит в бездну. Но вот он отпустил ее, и ощущение падения исчезло. На его место пришла тоска и боль в сердце. Ей не хотелось, чтобы он отпускал ее, впору было кричать и умолять его не прерывать их поцелуй.

Слезы потекли из глаз Ники. Дан поцелуями стирал их с ее лица. Его руки поднялись, и он начал вынимать шпильки и заколки из прически девушки. Странно, но через пару мгновений ее шикарные длинные волосы, ничем более не сдерживаемые, упали ей на плечи. Дан медленно провел по ним рукой. Самой ей понадобилось бы не менее получаса на то, чтобы вынуть из волос все это хозяйство, а потом еще очень долго расчесывать. А в его руках они совсем не запутались. Они ложились, разглаженные его пальцами, волосок к волоску. Он наклонился и вдохнул их аромат, перемешанный с терпким запахом духов.

Ника почти перестала дышать. Она впала в состояние, близкое к трансу. Она ничего не могла делать, ни о чем не могла думать. Она полностью находилась во власти мужчины, который обнимал и гладил ее. Мозг лишь фиксировал каждое событие и движение, но не мог ни во что вмешаться.

Заиграла музыка. Довольно тихо, но Ника смогла разобрать текст. Вокалист пел что-то о беге времени и бесконечности пространства. Мелодия была потрясающей, гитарное соло завораживало. Именно такую музыку любила Ника. Экспрессия тяжелого рока, полные мистики тексты, чистый глубокий вокал и мелодичная основа.

— Нравится музыка? — шепотом спросил Дан, а она нашла в себе силы лишь моргнуть в знак согласия.

Дан удовлетворенно улыбнулся и легонько толкнул Нику на подушки. В следующее мгновение его руки скользнули вдоль ее тела к груди. Затем ниже, ниже… Ника смогла лишь застонать в сладкой истоме. Губы Дана повторили путь его рук, задержались внизу, слегка покусывая. Потом он одним движением перевернул девушку чуть набок и на живот и прижался к ней сзади всем телом. У Ники на мгновение мелькнула мысль, что он так и не снял брюки. Но она тут же исчезла, отогнанная ощущением непередаваемого блаженства. Когда его холодные губы начали касаться ее плеч, ей показалось, что она умирает, медленно и сладко. Она вцепилась зубами в подушку, когда он начал покрывать поцелуями ее шею, придерживая за волосы, которые он, собрав, намотал себе на руку. Вторая его рука поглаживала ее между ног, слегка их раздвинув. Тело Ники подрагивало в приближающемся экстазе, сдерживаемое лишь сильными руками Дана. И вот волна удовольствия накатила на нее, и в тот же момент она почувствовала, как его острые зубы вонзились ей в шею. Озарение и понимание пришло мгновенно, но было уже слишком поздно. Разум ее вскричал, но сердце и тело его не поддержали. Прежде чем потерять сознание, Ника испытала такое блаженство, что познав его — она совершенно отчетливо это поняла — можно было и умереть…

…Ника проснулась. Какой страшный и в то же время прекрасный сон ей приснился! Она зажмурилась и, сладко потянувшись, свернулась калачиком, чтобы вновь погрузиться в сладкую негу. Но ее безжалостно разбудили, приподняли и прислонили к подушкам, заботливо подложенным ей под спину. Она открыла глаза, готовая яростно протестовать, и тут же в ужасе зажала рот рукой.

Она находилась в той же самой постели, в той же самой комнате. Рядом сидел Дан в неизменных кожаных брюках. Только теперь на нем был бархатистый темно-коричневый балахон. Взгляд его был полон внимания и… раскаяния. В руках он держал бокал, полный ярко красной жидкости. Ника широко раскрывшимися от страха глазами уставилась внутрь бокала.

— Пей, — сказал он. — Это всего лишь подогретое полусладкое вино. Ты должна выпить всю бутылку, можно с маленькими перерывами, если ты не в состоянии это сделать сразу.

— Не хочу и не буду! — Ника в ужасе смотрела на этого наверняка посланного самим дьяволом, или кто там был за него, человека.

— Будешь, милая, еще как будешь, — он посмотрел ей прямо в глаза. Его взгляд сделался холодным и жестким. — Это не вино для удовольствия. Это лекарство, которое тебе необходимо. Это жизнь. Я добавил сюда стимулирующие жизнедеятельность травы. Ну же, Вероника! — он нагнулся к ее уху. — Послушай, я могу тебя заставить делать все, что мне угодно. Ты это уже почувствовала. Если хочешь делать то, что я говорю, сама, то поторопись, я не привык долго ждать.

Ника покосилась на Дана и молча взяла из его рук — она замерла на мгновение… нормальных, теплых рук — бокал и начала пить. Она не очень любила полусладкое вино, но это было на удивление вкусным. Видимо, сказывались добавленные туда травы.

А Дан сидел рядом и безмолвно наблюдал за ней. Что было в его глазах? Ника не знала, он старался не встречаться с ней взглядом. Вина оставалась самая малость, когда Дан поднял руку и коснулся ее волос, затем шеи и плеч. Ника замерла на мгновение, чувствуя, как ее снова охватывает волна страсти. Дан чуть повернул ее голову и дотронулся длинными пальцами до ее шеи. Ника знала, что он ощупывает. Она не видела след в зеркале и не хотела видеть. Но она его чувствовала. Он слегка покалывал и едва ощутимо горел.

— След пройдет, девочка. Ты забудешь все, что произошло этой ночью.

— Я тебе не девочка, — неожиданно для себя самой взъерепенилась Ника. — И я не хочу ничего забывать!

— Девочка, Вероника, маленькая девочка, по сравнению с тем, сколько лет мне, — он печально улыбнулся. — И ты обязательно все забудешь.

— Дан, — взмолилась она и схватила его за руку. — Нет! Я не хочу тебя забывать, я не могу тебя забыть! Не хочу такое забыть!

— А ты меня и не забудешь, — его улыбка жгла ее, словно раскаленные угли. — Ты просто забудешь ночь со мной.

— Но почему ты… почему ты меня…почему не…? — она замолкла на полуслове, не смея продолжить.

— Почему тебя не убил? Я не знаю, — он отнял у нее свою руку и пожал плечами. — Да, скрывать не буду. Я собирался это сделать, но не сделал.

— Дан… ты … ты — человек?

Тот рассмеялся.

— Ты сама знаешь, кто я, — он мягким кошачьим движением соскочил с кровати. — А теперь спи крепко, милая, спи без сновидений.

Он поднял руку. Веки девушки начали тяжелеть, но она из последних сил оторвала голову от подушек и поймала его взгляд.

— Твоя музыка… Это ведь… ты… поешь… Поставь мне… еще раз, — и она, более не способная противиться приказу извне, упала обратно в постель, погружаясь в глубокий сон.

Дан щелчком пальцев включил музыку. Перед дверью он задержал на девушке долгий задумчивый взгляд.

4

Джен осторожно приоткрыла дверь в комнату Ники и тихонько проскользнула внутрь. Та еще спала. Вещи Ники были небрежно брошены в кресле у окна. Платье висело на спинке стула, мыски туфель торчали из-под журнального столика. Джен все аккуратно сложила и повесила платье на плечики, застегнула чехол и убрала в шкаф.

Взгляд девушки упал на сумочку, из которой выглядывал краешек коробки для компакт-диска. Джен покосилась на хозяйку, но та спала крепко и ни на что не реагировала.

Вытащив диск, она поднесла к окну на свет и не смогла сдержать возбужденного вздоха-всхлипа. Это был последний, еще не вышедший официально альбом ее любимой команды “Screaming Eternity”. Мало того, упакован он был в эксклюзивный подарочный бокс. Джен дрожащими руками открыла коробку и вытащила книжечку-буклет с фотографиями и текстами. На первой же странице она заметила надпись синими чернилами: «Веронике с искренним восхищением» и подпись, «Дан». А еще ниже совсем мелко странные слова: «Красота вне вечности, вне пространства…»

Ника проснулась оттого, что ее бешено трясли за плечо. С минуту она соображала, где она и с кем. Ее взгляд прояснился, и она увидела у своей постели Дженни, сующую ей под нос компакт-диск. Дженни, с совершенно обалдевшими горящими глазами.

— Никки! — почти вскричала та. — Где ты познакомилась с Даном Шиеном?!

Девушка взяла в руку буклет, раскрыла его. С фотографии на нее смотрели фиалковые глаза вчерашнего знакомого. Джен уже включала проигрыватель, и через мгновение всю комнату заполнил чистый глубокий вокал Дана.

— Ну же, Никки! Рассказывай! — напомнила о своем вопросе Дженни.

— Мы познакомились на вчерашнем рауте, — начала копаться в воспоминаниях Ника.

На самом деле она мало что помнила из вчерашнего. Но перед ее глазами стояла одна сцена: она, слизывающая с руки Дана соль и пьющая текилу. Кажется, они проболтали на том диване всю оставшуюся часть вечера. А до так разрекламированного Хельгой концерта она так и не дошла.

— Он поил меня текилой, — наконец, неуверенно произнесла Ника. — И… Я смутно помню, что было потом. Я почти ничего не ела во время фуршета и, наверно, текила меня сильно опьянила.

— Ну ты даешь, — разочарованно протянула Джен. — Совсем ничего не помнишь?

Ника растеряно покачала головой.

— Ты спала с Ним? — Джен даже подалась вперед, акцентируя все внимание на предмете своего интереса.

— Не помню, — потянулась в постели Ника. — Нет, Джен, не думаю, что у меня с ним что-то было. Иначе бы я запомнила. Мы просто болтали о том, о сем. Я даже не могу вспомнить тему нашего разговора. Так, обычный, ничего не значащий треп.

— Но он подарил тебе свой диск. И даже подписал. Ты знаешь, что его официальный релиз только через две недели?

— Джен, милая, когда он подошел ко мне и мы познакомились, я и понятия не имела, кто он. Я никогда не слушала его музыку, не видела клипов. Я вообще в последнее время не слежу за музыкальными новинками. Он просто на прощание подарил мне свой альбом. Вот и все.

— Но, Никки! Это же самая стильная группа в готическом дум-метале! И они уже лет семь на сцене. Это их четвертый альбом. Ну как же так! — Джен чуть не плакала от подобной неосведомленности Ники. — Все журналы о них пишут. MTV крутят их песни несмотря на засилье попсы!

Ника лишь, улыбаясь, смотрела на возбужденную девчонку. Что она могла ей сказать? Джен буквально прыгала по комнате.

— Я видела, он провожал тебя. Это был он, я знаю. Я смотрела в окно, когда он привел тебя. Машину вы на подъезде к дому оставили? Какая у него машина? — она не давала Нике вставить ни одной фразы, слова лились из нее непрерывным потоком. — А потом он тебя поцеловал. Я видела все! Только не знала, с кем это ты. А ты была с Ним!

Ника слушала ее и тут вспомнила, что целая стена в комнате Джен была обклеена постерами группы Дана и вырезками статей о нем самом из всяких журналов. Просто раньше она не придавала этому значения. Дженни была настоящей фанаткой группы “Screaming Eternity”.

— Никки, я могу тебя попросить? — Джен рухнула на колени перед кроватью Ники и вцепилась в ее руку мертвой хваткой, не ослабляя ее, пока не дождалась ответного кивка. — Если вдруг когда-нибудь ты с ним опять встретишься, пригласи его в гости, на ужин. Он тебе не сможет отказать. Я хочу увидеть его близко-близко.

— Я конечно же, обещаю. Только вот сомнительно мне, что, во-первых, мы еще встретимся, а во-вторых, даже если… Он вряд ли согласится к нам прийти. С какой стати? Смотри на мир реально, подружка.

Ника спустила ноги с кровати и встала. Тут же накатила слабость, она пошатнулась и тяжело села обратно. Джен с беспокойством за ней следила.

— Я уверена, что он не откажет, если ты его пригласишь. Ты ему понравилась, — голос у Джен уже не был столь убежденным. — Что с тобой? Похмелье?

— На похмелье не похоже. Это как будто… Слабость страшная, словно у меня сильный жар.

Дженни дотронулась до Никиного лба.

— Лоб холодный. Я бы сказала, даже слишком, — девочка пожала плечами.

— Значит наоборот. У меня слишком низкая температура и упадок сил. Ничего. Я полежу денек, и все пройдет.

— Я тебе принесу крепкого чаю, — Джен подскочила и бросилась из комнаты.

Ника закрыла глаза. Странное все-таки дело. С ней это впервые. Да, были ночные посиделки на работе, с непременной выпивкой, были ночные клубы и прочие мероприятия. Но она всегда их переносила без последствий. Неужели возраст? Нет, смешно, не в двадцать восемь же лет…

Ника провалялась в постели трое суток. Лишь на исходе четвертого дня она смогла поужинать вместе со всей семьей, а потом выйти на воздух.

Все эти дни ее посещали едва уловимые видения. Было это с ней на самом деле или не было, она не могла вспомнить в минуты между сном и явью.

Джен приносила ей еду. Но Ника почти ничего не ела. Просто бесконечно пила крепкий чай и съедала за день пару тостов. На большее ее не хватало. Два раза звонил тот самый «нужный дядечка», с которым она познакомилась перед тем как… Перед тем как к ней подошел Аэдан Шиен.

Думая об этом, девушка сама себе удивлялась, как она вдруг разделила свою жизнь на период до встречи и после. Никакого внятного и логического объяснения она не находила и списала все на свое подсознание.

Музыка группы Дана сопровождала ее все трое суток. Это Джен ее развлекала, как могла. Она притащила диски с клипами “Screaming Eternity”: все четыре студийных альбома и даже один концертный. Джен часами читала Нике статьи про Дана и членов его группы, не обращая внимания на то, слушает ли ее лежащая с закрытыми глазами девушка.

Ника слушала. СиДи-ченджер не выключался даже ночью, бесконечно повторяя песни и инструментальные композиции. К тому времени, как она вышла на улицу, девушке казалось, что она знает наизусть все тексты…

Джен ничего не спрашивала, лишь выжидающе заглядывала Нике в глаза. В конце концов, она не выдержала и, заметив, что Ника вышла в сад, догнала ее и медленно зашагала рядом.

— Джен, я знаю, о чем ты хочешь спросить, — слабо улыбнулась Ника. — Да. Я потрясена. Надо сказать, я не ожидала от этой группы таких текстов, такой глубокой философии, таких искренних чувств.

— Вот видишь, а ты не верила, — Джен взяла старшую подругу под руку.

— Меня поражает одно, почему они, с такими-то текстами, не стали группой для «узкого круга». Для эстетов, — размышляла вслух Ника. — Наверное, дело в музыке, достаточно тяжелых аранжировках, хотя психоделики у них тоже хватает. А какие баллады — душу рвет! Как ты назвала их стиль? Готический дум-метал? Впрочем, поклонников готики везде хватает, тексты-то как раз — смерть, вечность, смысл бытия. Все в романтическом ореоле. В общем, Джен, ты меня сразила наповал. Я никак не ожидала от музыкальной индустрии такого. И как раскручены, а? Ты подумай.

— Ника. Я сидела рядом, когда ты болела. Ты все время звала его, — осторожно сообщила Джен.

— Кого я звала? — опешила Ника.

— Его, Дана Шиена. Просила избавить тебя от чего-то.

Ника остановилась.

— Никки, не спрашивай меня ни о чем. Я не знаю. Просто ты все время его звала и просила отпустить.

— Чушь какая, — фыркнула Ника. — Я вроде не так и болела. Просто усталость. Переработала я за этот год, вот организм и расслабился. Правда, я раньше во сне не разговаривала.

— Поверь мне, ты не спала.

Ника отмахнулась от Джен и пошла в дом. Темнело, и в девять обещал позвонить из Москвы Сергей.

В своей комнате Ника первым делом выключила музыку. Все, хватит, наслушалась, даже заговариваться начала. Она включила телевизор, уселась в кресло и взяла в руки пульт. По одному из кабельных каналов показывали «Дракулу Брэма Стокера» с Киану Ривзом и прочими. Нике всегда нравилась эта легенда, и она устроилась поудобней.

В момент, когда Дракула набросился на сестру героини, раздался телефонный звонок.

— Привет! — раздался на другом конце провода голос Сергея. — Ну как отдыхается?

— Ты хотел сказать, работается? Я почти договорилась с Кевином Майлсом. Он готов сотрудничать. Завтра жди его звонка. Кажется, он хотел отправить в Москву своего представителя, чтобы тот на месте разобрался, что да как. Ему же не нужен кот в мешке, правда?

— Точнее кошка, — гоготнул Сергей. — Ты у меня умничка. Никакой мужик не справился бы лучше. Только ты смотри, не отказывай этому мистеру во встрече. Сходи с ним в оперу, ты же любишь, слетайте в Нью-Йорк на Бродвей, или куда-нибудь. А то дядька передумает с нами сотрудничать.

— Ой, Сергей, — Ника поморщилась. — Меня сейчас вывернет от твоих слов. Я тебе что — товар? Между прочим, я тут три дня с кровати не вставала.

— Да я в курсе. Ольга твоя рассказала. На самом деле ты просто устала. Я тебя загонял. В общем так. Отдыхай. У тебя еще целый месяц. Вернешься — поговорим.

Они попрощались. Ника повесила трубку. Настроение было испорчено окончательно. Как же она ненавидела манеры Сергея, ее бывшего мужа, его сальные шуточки и постоянные намеки. Как она хотела поменять работу! Но уж больно удачное это было место, хорошие деньги. В общем-то, расстались они с Сергеем почти по-дружески, да и много воды с той поры утекло. Целых семь лет. Он сам позвал ее к себе работать. Ему нужна была команда, которой он доверял, а своей бывшей жене он очень даже доверял, так как знал ее еще со школы. Но это все равно не спасло их брак. Слишком уж они были разными. Зато теперь Сергей как-то пытался дать всем знать, что Ника находится под его покровительством, а порой, и Нике это отнюдь не казалось, даже ревновал ее. Только сам в этом никак не хотел признаваться. Все эти его постоянные наезды, подколки, попытки обидеть объяснялись банальным желанием компенсировать свои переживания. И он прекрасно знал, что Ника это понимала, и злился еще больше. Да, месячный отпуск — это то, чего ей действительно не хватало.

5

На следующее утро Ника проснулась полная сил, как будто и не лежала пластом три дня. Они гуляли с Хельгой по городу, съездили в Майями. Подруга готовилась стать матерью, и они решили устроить шоппинг.

Все-таки как положительно влияет на женщин поход по магазинам! За почти что целый день Ника не вспомнила, что бесконечное шатание по многочисленным магазинам и бутикам приводит к гудению в ногах и прочим «радостям» от усталости. Беременная на седьмом месяце Хельга вела себя так же. Они разглядывали витрины и глупо хихикали. К ним будто вернулись старые студенческие времена, когда подружки прогуливали лекции и бегали гулять на Старый Арбат, а потом часами шагали по переулкам старой Москвы, зажатой в тиски современных безликих многоэтажек.

В Америке все было по-другому. Ни тебе замечательных двориков с неизменными старушками и детьми в песочницах, ни тесных улиц с потрепанными фасадами одно- и двухэтажных домов. Теперь, правда, в Москве таких неотреставрированных домов почти не осталось. Но все же, как было прекрасно там гулять, придумывать истории из жизни людей, которые когда-то называли эти дома своими. А мысль о том, что в это время весь курс сидит на нудной лекции, просто согревала души.

Глядя на аккуратные, причесанные коттеджи с опрятными газонами, видя во двориках довольных американцев, Ника думала о том, что было еще каких-то пять-шесть лет назад. Нет, это не та ностальгия, о которой так много пишут в книгах, не ностальгия по Родине. Просто уж больно безмятежны были студенческие годы, веселые компании, пиво после очередного зачета, совместные походы на рок-концерты, поездки на дачи, романы…

Что теперь им с Ольгой или нет, с Хельгой, осталось? Вести переписку по электронной почте? Да, они уже полтора года переписываются, одно письмо в неделю, как минимум. Но разве это общение двух неразлучных подруг? Когда-то и дня не проходило, чтобы они не поболтали по телефону, ни одного выходного, чтобы они не сорвались на какую-нибудь дачу. Потому-то Ника и развелась с Сергеем. Он хотел, чтобы его жена сидела дома. Чтобы у них был ребенок. Чтобы она вкусно готовила и чтобы он приходил с работы и ей помогал — помыть посуду, почистить картошку, а потом вместе лечь на диван и смотреть телевизор.

Такая жизнь была не для Ники. Она чувствовала себя запертой в клетке, без воздуха, без свободы. Нет, Сергей не устраивал скандалов. Он просто уныло глядел ей вслед, когда звонила Ольга, и Ника, быстренько наведя марафет, смывалась из дома до поздней ночи. Он был уверен, она не изменяла ему. Но эти ее вечные «тусовки» были все равно, что измена. Одно время Сергей увязывался за этой неразлучной парочкой, они его не прогоняли, но вскоре он сам понял, что лишний. Ольге с Никой вполне хватало друг друга. К тому же, он совершенно не выносил тяжелый рок, который слушали подружки, а их компания — компания длинноволосых личностей в коже и заклепках, мотающаяся на ревущих мотоциклах без глушителей по ночной Москве — так Сергея и не признала.

Вскоре он понял, что совершенно лишнее звено в жизни Ники, и предложил ей развестись. Та тут же согласилась и побежала делиться радостной новостью по телефону с любимой подружкой, оставив Сергею только острую боль и обиду. Ну что ж, в конце концов, они расстались друзьями, не ссорясь, и даже продолжали общаться. Слишком разными они были, чтобы долго протянуть вместе.

Ника молча слушала подругу, перебирающую целый ворох малюсеньких костюмчиков и не слышала ее. Что им осталось от былой дружбы? Они ведь были больше, чем подруги — сестры. А теперь между ними океан и Интернет как связующее звено. Да, остались еще поездки в гости. Но как часто? Сергей отпустил Нику на месяц, да и то, в первую очередь, по работе. А сама Ольга когда еще доедет до Москвы… Скоро родится ребенок, ей будет не до этого. Постепенно их дружба перейдет в разряд воспоминаний. Они отдалятся друг от друга и все реже и реже будут отправлять письма. Все короче будет в них текст.

Да что говорить! Они уже отдалились. Ольга вышла замуж за американца, нет, не за богатого пузатого папика — за весьма интересного мужчину, еще довольно молодого. Он очень трепетно относился к Хельге, уважительно. На них было приятно смотреть. И сама Хельга с замужеством переменилась. Исчез былой пыл, страсть к авантюрам. Она стала спокойной и уравновешенной, основательно готовилась к родам. Ходила на специальные курсы для будущих мам и читала толстые книжки о воспитании детей.

А Ника… Да, она тоже стала взрослой. Деловой женщиной. Но в душе она не изменилась. Просто внешние обстоятельства заставили ее загнать свой мятущийся дух подальше и принять образ строгой молодой женщины в деловом костюме и с папкой для бумаг в ухоженных руках.

Вот почему ее так тянуло к Джен — она была такая же, как и рыжая несносная девчонка. Если Нику переодеть в маечку и джинсики с кедами, они будут смотреться практически ровесницами. И, как бы Нике ни было грустно, с Джен ей было проще и комфортней, чем с дорогой подругой.

К исходу дня, проведенного в магазинах, дня, который так радостно начался, настроение Ники кардинально переменилось. Она устала так, как уже давно не уставала. Ей надоело щебетание Хельги о коляске, кроватке, манежике. Да, она понимала подругу. Но все равно ей это действовало на нервы, и она сдерживала себя из последних сил, чтобы не ответить резко. Хельга не виновата, что у ее подруги поганое настроение, которое испортилось в самый неподходящий момент. Слава богу, они уже подъехали к дому и свернули на дорожку, которая вела к воротам.

Ника бросила пакеты с покупками на диван в своей комнате и отправилась к Джен. Та наводила марафет, точнее, стояла перед зеркалом и красила какой-то специальной мазилкой часть своих волос в черный цвет. Выглядело все это весьма экстравагантно и вызывающе. Впрочем, именно такого эффекта и старалась добиться Джен.

— Нравится? Правда, кульно? — бросила Джен, глядя в зеркало на Нику.

— Еще как. Куда-то собираешься?

— Аха. Сейчас на тачке заедет Догги, и мы отправимся в салон. Я хочу себе соски проколоть. А как вы? Небось целую машину накупили… Ну, что купила Хельга, понятно, а ты? Самые дорогие бутики теперь считают прибыль?

— Не, не угадала, точнее только на половину, про Хельгу. А я… Я купила себе кое-что из одежды, но не в бутиках. Так, фигня всякая. Как-нибудь надену, себя порадую.

— Никки, слышь, а поехали с нами? — Джен хитро прищурилась. — Хочешь, тоже проколи себе что-нибудь.

— Издеваешься? Куда мне пирсинг? Несолидно.

— Тогда татуировку. Тебе пойдет. Ну когда ты не в этих своих платьях-юбках, конечно.

— С ума сошла! Мне сколько лет-то? Татуировку… Скажешь тоже.

— Сколько лет… Нормально тебе лет. Кстати, у меня вот тут тушь для волос красная есть. Давай я тебе «перья» нарисую и поедем с нами. Можешь ничего себе не делать — я про тату и пирсинг. Просто потусуемся.

Ника подумала, а почему бы и нет? Тем более, она весь вечер размышляла о своих старых похождениях. Может, тряхнуть стариной? В конце концов, у нее отпуск, и провести его надо так, чтобы потом не было мучительно больно… Она хмыкнула себе под нос и пошла в душ.

Через час они спустились в гостиную. Джен с черно-рыжей шевелюрой и Ника с волосами, собранными в высокий пушистый хвост. Челка ее была красного цвета, так же как и концы волос. Обе одеты были в черные джинсы и черные же топы, на шеях болтались серебряные украшения на кожаных шнурках. Для Ники «феньки» Джен подбирала собственноручно. Хельга с мужем, слишком потрясенные, чтобы говорить, молча проводили обеих взглядами.

У ворот они погрузились в открытый джип Догги и с визгом сорвались с места. Хельга и Джордж переглянулись

— Ох, не нравится мне все это, — пробормотала Хельга. — Она совсем не изменилась.

— Перестань, дорогая. То, что ты мне рассказывала, просто замечательно. У тебя очень веселая подруга. Так пусть отдохнет, развлечется. Тем боле, что выглядит она почти так же как Дженни. Короче, они не пропадут. Ты же знаешь Джен.

— В том-то и дело, что знаю. Они вдвоем — гремучая смесь. Я когда-то ее сдерживала, а теперь нет никого. А Джен слишком… слишком такая же. Слишком бесшабашная. Их никто не остановит.

— Но с чего ты взяла, что дело настолько плохо? Джен все время где-то тусуется. Она умная девочка, никогда не переходит границы. А Ника взрослая женщина, она вполне способна контролировать ситуацию.

— Хочется верить, — вздохнула Хельга и позволила мужу увести себя в спальню.

6

В тату-салоне их уже ждали. Кристиан, так звали мастера, закрыл дверь своего маленького кабинета, чтобы поздние клиенты не беспокоили их и не отвлекали от работы. Он надел халат и стал готовить инструменты. Джен стащила топ и забралась на стол. Догги уселся в кресло напротив, а Ника стала обходить помещение, разглядывая на стенах постеры и рисунки.

— Кристиан, трава есть? — поинтересовался Догги.

— Конечно. Возьми в той комнате. Я не буду, при деле же.

— Никки, забьешь косячок? — крикнул Догги из соседней комнаты.

— Давай, — ответила Ника, остановившись у большого постера “Screaming Eternity”.

— Про меня не забудьте, — напомнила Джен.

Ника с некоторым трудом оторвалась от постера. Фиалковые глаза Аэдана Шиена казались живыми. Их взгляд завораживал. Нет, все-таки странно, что она почти ничего не помнила о том вечере. Не могла же она вырубиться после единственной стопки. Если только она не была единственной. А вот про это ей мог рассказать только сам Дан. Теперь бы его еще найти и спросить. Одна эта мысль уже казалось смехотворной, и Ника про себя хмыкнула.

— Рулеззз! — раздался довольный голос Джен, которая слезла со стола и подбежала к зеркалу.

— Джен, только смотри, обрабатывай каждый день, утром и вечером. Соски — такое дело, сама знаешь, — Кристиан встал позади Джен, любуясь своей работой.

— Кристиан, сделай мне татуировку, — Ника подошла к ним.

Парень повернулся, внимательно рассматривая девушку.

— Ты хочешь что-то особенное?

— Да я не знаю. У тебя есть какие-нибудь каталоги? Или на твой вкус. Мистическо-романтическое что-то и не сильно бросающееся в глаза. Все-таки мне в открытых платьях ходить и лет мне не восемнадцать.

— Да хватит тебе комплексовать! — хмыкнула Джен. — Это уже даже не смешно. Крис, как думаешь, сколько ей лет?

Крис пожал плечами.

— Нууу… — протянул он. — Ну года двадцать три, не больше двадцати пяти. Хрен вас разберешь. Мне вон двадцать семь, а мне дают тридцать.

— Вот, Никки, тебе доказательство. Ей больше, чем тебе, Крис, только она все время напрашивается на комплимент.

— Джен, заткнись, — смутилась Ника. — Ладно, уговорили. Кристиан, так что с татуировкой?

Тот задумчиво подошел к столу, где у него лежали каталоги и эскизы на альбомных листах. Он долго там копался, что-то откладывал, шепча себе под нос. Потом пошел в другую комнату и принес еще целую стопку альбомов.

Догги вышел следом, неся на листке бумаги приготовленные косяки. Джен тут же схватила пару и протянула один Нике. Они затянулись.

— Эх, сколько воды утекло с того дня, как я последний раз курила марихуану. Наверно, лет десять. Золотые денечки, студенческие годы, — ностальгически закатила глаза Ника.

— С тех пор ни разу? — не поверил Догги.

— Нет. А зачем? Так, прикола ради, попробовала в свое время. А потом я стала взрослая и серьезная.

— Ага, она очень серьезная, — захихикала Джен, выпуская колечко дыма.

— Я думаю, тебе это понравится, — Кристиан наконец нашел что-то подходящее и подозвал к себе Нику.

Девушка подошла ближе, Джен и Догги двинулись следом.

— Круто! — восхищенно пробормотала Дженни.

— Рулеззз! — поддакнул Догги.

Ника промолчала. Она разглядывала черные тонкие переплетающиеся линии эскиза. Некрупный кельтский орнамент, какие-то непонятные символы: черточки наклонные и прямые. И все это без лишних вензелей. Скромно и стильно. Как раз то, что она хотела.

— Кристиан, это долго делать?

— Ну, если вы никуда не торопитесь, я мог бы все сделать за один раз. Залезай в кресло, Ника. Будет немного больно, но вполне терпимо. Цвет, надеюсь, черный?

— Конечно, — Ника сняла топ и устроилась в кресле.

Джен поднесла ближе к старшей подруге пепельницу. И вместе с Догги устроилась напротив на диване.

Интересно, как потом эту татуировку скрывать? — подумалось Нике. Или вообще перестать носить платья без рукавов? Перчатки, правда, все скроют или, на крайний случай, можно завязать на руке шейный платок. Ладно, выход найдется всегда.

Джен протянула Нике еще один косяк, та, задумавшись, его взяла и глубоко затянулась.

— Эта надпись на алфавите огам1, — донесся до нее почему-то издалека голос Кристиана. — Означает «избрана вечностью». Очень готично по-моему.

У Ники закружилась голова. Неведомая сила потянула девушку в глубокий омут… Какое приятное падение, плавное, и воздух, словно пух, его касание — одно удовольствие… А что там, на дне? Надо только долететь. Но полет может длиться вечность… Ну и пусть. Это так восхитительно…

Холодный ветер, небо такое черное, бархатное. Звезды яркие и почему-то колючие. Почему же они колючие? Почему они колют ее плечо? Впрочем, неважно. Главное — полет.

Ника чувствовала, что она должна долететь. В конце пути ее что-то ждет. Ответ на вопрос, на вопросы… Но что тогда станет с телом? Тело, что тело? Тлен, клетка для бессмертной души. А души летают… Так, как сейчас…

…Прикосновения ледяных рук. Она их хорошо помнила. Жгучий взгляд фиалковых глаз… Поцелуй смерти… Нежные объятья вечности… В какой жизни это было? Или в смерти? Но смерти нет. Есть блуждание под звездами. Прекрасное в своей безмолвной бесконечности…

Тогда вечность была так близко. Она уже чувствовала ее дыхание, но какая-то сила вернула ее назад, не дала уйти. Ника до сих пор ощущала на себе тяжесть тех рук. Дразнящие прикосновения — они показали ей красоту вечного безмолвия. Ника уже сделала шаг в бархатисто-черную бездну, но эта же сила приказала ей вернуться, и она вернулась, навеки связанная душой с обладателем этой силы.

Ее падение продолжалось. Как найти того, у кого фиалковые глаза, в которых она, раз взглянув, утонула? Назвать по имени? Но как Он сможет услышать? И она не помнила имени. Впрочем, зачем ему имя, когда Он — вечность? Имя может быть у телесной оболочки, а душа слишком велика, чтобы давать ей имя…

Знание пришло мгновенно: здесь достаточно лишь позвать. У нее есть волшебный ключик — образ, который намертво впечатался в сознание. И Ника воззвала к Нему. Она хотела одного — свободы. А свобода есть смерть, прекрасная в своей бесконечности…

Он ответил и пришел. Образ-туман… Но фиалковые глаза горели так же неистово и жалили своей силой как раскаленные иглы. Казалось, Он был удивлен.

Он подлетел к ней, и его прикосновения не были так холодны, как в материальном мире. Он обнял ее за талию, и они полетели вместе, но не вниз, а вверх, туда где ярко светила луна, к звездам…

А потом они остановились. Нике казалось, они висели в пространстве, две фигуры, сотканные из серого тумана. Но ее ноги ощущали твердую поверхность. Он повернулся к ней, удивление в глазах сменилось вопросом.

— Кто ты? Почему ты меня не отпускаешь? — спросила Ника, но не голосом, мыслями.

— Я отпустил тебя… Ты должна была все забыть. Как тебе удалось вспомнить? — Его голос, как живой, звучал в ее голове.

— Я не понимаю, о чем ты. Я ничего не помню. Образы… видения… Ты что-то сделал со мной, я не знаю что. Потому и спрашиваю.

Он внимательно ее разглядывал, потом его рука поднялась, и он ладонью провел ей по щеке.

— Отпусти меня, прошу. Кто бы ты ни был, ты держишь меня. Это невыносимо!

Она сделала шаг назад и с мольбой заломила руки. Из ее глаз потекли слезы.

— Меня зовут Дан, или ты забыла? Ты не помнишь, кто я? — он взял ее за плечи и сильно сжал.

Она сморщилась — было больно — и покачала головой.

— Твое имя Дан?

Он чуть ослабил хватку, но не отпустил ее

— Дан, прошу тебя. Доделай то, что ты начал… Или… или отпусти меня совсем. Нет сил бороться. Оно зовет меня и тянет.

— Зов Ночи… — проговорил он скорее для себя, чем ей в ответ. — Я не думал… У меня и в мыслях не было, что он коснется тебя. Я сделал все, чтобы этого не произошло.

— Дан, мне все равно, как это называется. Но я не смогу противиться. Отпусти меня.

— Так быстро… — Дан размышлял. Ника слышала его мысли. — Прошло меньше недели… Девочка, а как ты попала сюда?

Он взял ее лицо в свои руки и заставил смотреть прямо в глаза. Ника попробовала вырваться, его прикосновения причиняли боль, не физическую — душа ее просто корчилась от боли, но не тут-то было.

— Отвечай мне, как ты, совершенно неподготовленная, попала сюда? У тебя нет этого дара, я бы почувствовал сразу.

— Какого дара? — выдавила из себя Ника.

— Отвечай мне! — он резко встряхнул девушку.

— Я не знаю… — она попыталась вспомнить, что было до падения в Бездну, это было тяжело. Память словно заслонилась от нее матовыми стеклами. — Мы были в тату-салоне, Джен, ее бойфренд и Кристиан…

— Дальше? — он требовательно смотрел ей в глаза, почти не мигая. — Наркотики?

— Кажется… или… — ее сознание пробило тараном дверь памяти. — Нет, что ты… Всего лишь марихуана. Я помню, что начала курить вторую сигарету. Но это же такая фигня, Дан?

Он ничего не ответил. В его глазах что-то мелькнуло. В следующее мгновение девушку словно подбросило вверх…

Ника проснулась. Левое плечо слегка побаливало под повязкой. Девушка коснулась ноющего места рукой и огляделась. Еще не рассвело. На диване дремали Джен, Догги и Кристиан, в совершенно неудобных позах.

Ника слезла с кресла. Что-то заставило ее обернуться.

— Черт! — выдохнула она.

У двери, скрестив на груди руки, стоял Аэдан Шиен и смотрел прямо на нее. Ника на мгновение замерла, хотела сделать шаг, но передумала. Дан сам подошел к ней. Бледные губы тронула легкая улыбка.

— Какого… ты здесь делаешь?! — Ника все еще не могла поверить своим глазам.

— Ты звала меня, и я пришел, — просто ответил он и притянул девушку к себе.

Она задержала дыхание, не смея шевельнуться, а потом робко-робко обняла его сама, закрыла глаза и прижалась щекой к его плечу.

— Какой ты холодный, — прошептала она. — Может, я смогу тебя согреть?

— Прощай, Вероника.

Она открыла глаза. Ее руки обнимали лишь пустоту. Что-то коснулась ее лба, едва ощутимое, как поцелуй ветра…

7

Джен с трудом разлепила глаза, потом потянулась. Все тело ломило. Как она умудрилась заснуть в этой дурацкой позе? Ну вообще! Она толкнула Догги, тот ругнулся в ответ и сел, вращая спросонья головой. Последним очнулся Кристиан.

— Какого черта вчера случилось? — проворчал Догги.

— Ника… Что с Никой? — Джен вскочила и оглядела комнату.

Кристиан сразу же встрепенулся. Все трое обменялись испуганными взглядами и повернулись к креслу, где вчера практически вырубилась Ника. Кресло было пусто.

— Тут она, — Кристиан сделал шаг к стене за диваном. — Она очнулась, видимо доковыляла дотуда и уснула.

Все трое обступили Нику. Она спала сидя, облокотившись о стену. Джен наклонилась к ней и осторожно потрясла за плечо.

— Эй? Ника? Ты как?

Та открыла глаза, поморгала, а потом улыбнулась. Все облегченно вздохнули.

— Да что вы в самом деле, нормально мне! Вы весь диван заняли, вот я и устроилась тут. Спать так хотелось!

— Ты вчера с полутора косяков вырубилась, без сознания была, как с передоза, мы чуть с ума не сошли, хотели 911 звонить, а она «нормально»! — возмутилась Джен и стукнула подругу по руке.

— Тише ты! — заступился за Нику Кристиан. — Ты чего по татуировке колотишь, она же свежая. Кровь пойдет!

— Ладно, извини, проехали, — буркнула Дженни.

— У меня ничего не болит, а вчера я просто крепко заснула, — Ника всем улыбнулась с благодарностью. — Спасибо, что беспокоились.

— Фиг с тобой. Даже марихуану нормально курить не можешь. Все у тебя не так. Этот еще… Твой поклонник…

Джен вдруг замолчала. Все трое переглянулись. Ника, ничего не понимая, следила за ними.

— Ты это видела? Тоже? — Догги казался очень напуганным.

— Я видела… Он появился неожиданно. Мы обернулись, а он уже был рядом с ней, — Джен показала взглядом на Нику. Остальные разом посмотрели на нее.

— Я только закончил с татушкой, потом обратил внимание, что ты не просто задремала. Хм… кстати, на моей памяти еще не было такого, чтобы кто-то засыпал, когда татуировку делают… Ну вот, я наклонился к тебе, мне показалось — ты не дышишь, без сознания. Я только остальных позвал, а тут… — Кристиан замолчал.

— Я услышал стук, будто окно раскрылось от порыва ветра, поднялся посмотреть — все в порядке… Когда повернулся, Он уже стоял рядом с Крисом, — продолжил Догги.

— Да о ком вы, черт побери? — не выдержала Ника.

— Он меня оттолкнул, я аж к дивану улетел, — фыркнул Крис.

— Славный был полетец, — нервно хихикнула Дженни.

— Да можете вы мне сказать, о ком говорите, дерьмо?! — Ника в сердцах плюнула.

— Да о Нем… — Догги показал глазами на стену с постерами, все хором повернулись туда же.

Ника переводила взгляд от одного к другому, ничего не понимая. Джен взяла ее за руку, подвела к стене и многозначительно ткнула пальцем в Дана Шиена. Три пары глаз выжидающе уставились на Нику. Та ничегошеньки не понимала.

— Ребят, вам не показалось, а? В дыму марихуаны? — Ника было рассмеялась, но ее никто не поддержал.

— Смотри — видишь? — Кристиан закатал рукав и показал сизый синяк на предплечье. — Можно различить следы пальцев. Или ты меня уверять станешь, что я споткнулся и в угол не вписался?

— Ника, нам не могло показаться всем троим одно и то же. К тому же, Крис не курил марихуану. Он был занят мной и тобой, — Дженни смотрела подруге в глаза. — Он был тут, Никки. Он приходил к тебе и что-то сделал. Я помню, как он смотрел на нас потом… А ты пришла в себя, села, но он что-то тебе прошептал и ты откинулась назад с закрытыми глазами.

— А дальше? — едва слышно проговорила Ника.

Ей никто не ответил.

— Мы проснулись утром, — пожал плечами Догги. — Я не помню, как уснул.

— И я не помню, только взгляд, — Джен аж передернуло. — Пожалуй, Никки, не зови его к нам на обед. Я беру свое приглашение обратно. Я его боюсь.

— У него такие ледяные руки… — задумчиво произнес Кристиан. — Значит, все слухи о “Screaming Eternity” — правда… — Кристиан с новым интересом посмотрел на Нику, потом перевел взгляд на Дженни. — Ты говорила, твоя подруга была знакома с Шиеном и раньше?

Ника не дала Джен ответить за себя. Она разозлилась. Ей не нравились взгляды, которыми ее окидывали ребята, взгляды недоверчивые, подозрительные, с налетом страха.

— Да, я с ним познакомилась, с неделю назад, на одном светском мероприятии. Выпили текилы, поболтали, он подарил мне свой диск, и все. Больше я его не видела и не слышала.

— Ах-ха, — мрачно фыркнула Джен. — Только после того милого вечера провалялась три дня в постели, бледная и холоднющая, и все время звала его: «Дан, отпусти меня, Дан, прошу тебя», — передразнила она противным голосом, — Вот он и явился.

— Прекрати, Джен. У меня складывается впечатление, что ты меня во всем этом обвиняешь.

Нике стало обидно. Мало того, что она практически ничего не помнила из того, о чем они все говорили, так еще и отношение к ней резко изменилось. Они только-только приняли ее в свою компанию, и тут на тебе.

— Я тебя не обвиняю, просто все это звенья одной цепи, — Джен повернулась к Кристиану. — Так о каких слухах ты говорил? Что-то я ничего подобного не слышала.

— Да так… Поговаривают в определенных кругах, — без особого желания ответил Крис.

— Ты уж расскажи, — подключился Догги. — Нам это теперь интересно. Сами видели вчера чертовщину всякую.

— Да нечего рассказывать. Мой брат младший общается с готами, не такими, как вы, а настоящими, которые просто помешаны на всяких книжках-монографиях. В архивах готовы сутками сидеть…

— А мы типа не настоящие? — перебила Джен

— Я имею в виду тех, кто не только носит бирюльки и ходит на концерты. Я про тех, для кого готика — образ жизни, — терпеливо пояснил Крис, не замечая иронии в голосе Дженни.

— Так вот, Брайан уверяет, что Дану Шиену больше тысячи лет, и он не человек.

Ника не выдержала и расхохоталась в полной тишине комнаты. Она смеялась и смеялась и никак не могла остановиться.

— Полный идиотизм! — вытирая слезы, с трудом проговорила она. — Вы охренели?! Не человек, охх… держите меня. Вы еще скажите, демон какой-нибудь, падший ангел, кто там еще был? Может, эльф? Одно радует, на орка или хоббита он не тянет, высоковат да и симпатичен вполне. Нет, друзья, надо меньше читать сказки и к кино относиться проще.

— У человека не могут быть такие ледяные руки, — покачал головой Крис. — Ника, я не хочу спорить. Я разумный человек, но вчера я видел кое-что, не поддающееся научному объяснению.

— Крис, вот именно, — Ника перестала смеяться, подошла к нему и взяла за руки. — Ты же взрослый и разумный человек. Как ты можешь верить в этот бред? Холодные руки? А может, он просто замерз, или перед этим холодной водой руки помыл? Вы не видели, как он вошел?

— Ника отпустила Криса и повернулась к остальным. — Вы в дыму могли и не заметить. Сны наяву от травы — обычное дело. Все. Вот вам ответы.

— Хрен его знает, — с сомнением покачал головой Догги. — Может, ты и права…

— Да? — почти вскричала Джен. — Какое совпадение! Немеряно популярный рокер прогуливается среди ночи именно мимо этого салона, заметьте, не в самой фешенебельной части города, заходит из интереса. И именно в тот самый момент, когда его случайная подружка с раута приготовилась откинуть копыта после полутора косяков марихуаны. Как вам?

Догги и Крис промолчали.

— Вся жизнь состоит из случайностей, — пожала плечами Ника. — На самом деле совпадения происходят гораздо чаще, чем это можно предположить исходя из теории вероятности.

— Ага. Пример женской логики: «Какой шанс встретить в центре города мамонта? — Пятьдесят на пятьдесят: или встретишь или нет». Супер! — гоготнул Кристиан. — Ника, я тебя просто обожаю!

Он обнял ее и чмокнул прямо в губы. Все засмеялись. От этого громкого хохота напряжение, витавшее в салоне, испарилось без следа.

— Есть охота, — погладила голый живот Дженни.

— И мне, — согласился Догги. — Поехали куда-нибудь жрать.

— Давайте, только посмотрю, как там Никина татуировка. Надо и повязку сменить. А тебе, Джен, просто обязательно.

Кристиан развязал руку Ники и замер. Все зажило. Орнамент смотрелся потрясающе. Казалось, он жил вместе с рукой девушки.

— У меня все очень быстро проходит, — начала оправдываться Ника.

— Окей, значит, ты как кошка. Пантера, — улыбнулся Крис.

— Эй? Вы долго там? Я обработала соски и иду в машину, — крикнула от двери Дженни.

— Уже иду, — Ника зашагала следом.

Крис посмотрел ей в след, потом перевел взгляд на постер на стене. Аэдан Шиен, как всегда, таинственно усмехался. Крис подошел к стене и одним рывком сорвал постер, скомкал его и бросил в урну под столом. Потом достал кредитку и сунул ее в карман джинсов, подхватил в углу свой рюкзак и двинулся следом за ребятами, громко сигналящими ему из машины.

8

Джен и Ника вернулись домой только поздно вечером. Хельга подозрительно проводила их взглядом, а они лишь синхронно помахали ей руками и скрылись в своих комнатах на втором этаже.

Хельга выждала какое-то время, потом пошла следом. Двери комнат девчонок были почти напротив, и из-за обеих раздавалась музыка этой жуткой металлической группы. Хельга поморщилась. Ей хватало Джен, гоняющей свои диски круглосуточно. Теперь еще Ника решила вспомнить увлечения подросткового периода.

Хельга, увидев подругу после долгого перерыва, было обрадовалась, что та стала такая солидная и серьезная бизнес-леди. Но не прошло и двух недель пребывания Ники в гостях, как она тут же взялась за старое. И, естественно, они с Джен нашли друг в друге родственные души.

Хельга постучала носком туфли сначала в одну дверь, потом в другую. Никакой реакции.

— Потише можно? — проорала она, не выдержав. — От вашей какофонии заснуть нельзя. Имейте же уважение!

— Щас, — раздалось из-за обеих дверей, и звук слегка убавился. Правда, не настолько, чтобы Хельга успокоилась

Однако пришлось удовлетвориться этим. Просто она слишком хорошо знала свою подругу, ее любимой фразой всегда была: «металл надо слушать громко». Джен от нее ничем не отличалась. Хельга вздохнула и пошла в спальню. Муж только что позвонил и сказал, что будет только через час…

Ника поднялась с кресла. Надо раздеться и принять душ. А то она уже час так сидела, не шевелясь, уставившись в одну точку, и слушала…

…Теплые струйки воды стекали по спине Ники. В голове ее звучали слова из песни Дана. «…Я украду твою душу», — пел он. Что же такое произошло в тот вечер на рауте? Но почему она ничего не может вспомнить! Крис заметил, что у Дана ледяные руки. Это она тоже помнила. Она слизнула соль с его руки, с очень холодной руки…

Как все это странно! Его появление вчера ночью в салоне… Он перепугал ребят, они не помнили, как он ушел… А она вообще его не помнила. Она просто спала и даже снов не видела.

Вода приятно ласкала тело Ники. Она закрыла глаза и стояла так долго-долго, стараясь ни о чем не думать. «Ничего не бойся. Я присмотрю за тобой», — вдруг явственно прозвучало в Никиных ушах. Она, вздрогнув, мгновенно очнулась и быстро выскочила из ванной, по дороге завернувшись в полотенце.

“Под звездами и под луной я наблюдаю за тобой…” — раздавался из колонок припев. Ника облегченно вздохнула. Так. Пора спасть, спать и еще раз спать. Главное — выключить музыку.

Ника высушила полотенцем волосы, залезла под одеяло, взяла с тумбочки пульт от стереосистемы, но так и не выключила музыку, только сделала потише.

Мягкий и чистый голос Дана убаюкивал. Ника устроилась поудобней. Ее глаза слипались. Прямо колыбельная, подумала девушка перед тем, как провалиться в сон…

Дверь бесшумно распахнулась, и в комнату проскользнула темная фигура, почти сливающаяся с серым полумраком ночи. Она остановилась у кровати спящей девушки. Занавеска чуть приподнялась от ветра, и свет луны высветил лицо ночного гостя.

Аэдан Шиен задумчиво смотрел на Нику. Та спала крепко и едва слышно дышала. Дан нагнулся к ней и, вдыхая аромат ее волос, осторожно отвел в сторону длинную прядь, замер, словно в сомнении. Потом провел пальцами по приобретшей в полумраке жемчужный оттенок коже, нащупал артерию, склонился еще ниже и вдруг отпрянул.

Луна осветила бледное лицо и полураскрытый рот с длинными острыми клыками. Через мгновение в комнате уже никого не было.

9

Нику разбудил стук в дверь. Она бросила взгляд на часы — почти три дня! Ужас! Ну и дрыхла же она!

Хельга вошла в комнату, принеся с собой запах жасмина. «Духи или освежитель воздуха?» — хмыкнула про себя Ника, но сама же одернула себя. Да что с ней такое? Хельга ее единственная близкая подруга, любимая подруга, а она зло иронизирует. Ника пообещала себе больше так никогда не делать.

Хельга приглушила звук.

— Тебя не задолбало? — спросила она по-русски.

Оставаясь вдвоем, они всегда переходили на родной язык.

— Представь себе, нет. Я всякий раз узнаю что-то новое, когда ставлю очередной диск этой команды.

— Ты как эта малолетка. Когда повзрослеешь?

— А ты нудишь, как в старые добрые времена… — хихикнула Ника. — Я уже повзрослела, Оль. Аж самой противно. Хочется обратно, на десять лет назад. Поскольку машину времени так и не изобрели, мы идем своим путем.

— Я не понимаю, что может быть общего между Джен, ее собачонкой и тобой?

— Ну что за вопрос! — Ника подошла к зеркалу и взялась за расческу. — Не знаю. Наверно энергетика… Еще музыкальные интересы… Мне с ними весело и свободно. Понимаешь, что это — быть свободной от этикета, определенной манеры общения. Оль, американский сленг рулит безмерно!

— Ага, я заметила, ты заговорила языком этого тупоголового Пса.

— Никакой он не тупоголовый. Обычный парень. Не стоит делать поспешные выводы.

— Ладно, я спорить не буду, — Хельга поднялась и сделала шаг к двери. — Я, собственно, хотела тебя предупредить, что сегодня на ужин придет Кевин Майлс, будущий партнер по бизнесу твоего Сергея. Надеюсь, ты понимаешь, что это значит.

Хельга прикрыла за собой дверь.

— Бе-бе-бе, — Ника высунула вслед подруге язык.

Потом остановилась перед шкафом и сморщилась. Ну что за невезуха? Опять влезать в вечернее платье! Девушка вздохнула и начала перебирать вешалки.

Через час Ника обессилено опустилась на ковер у шкафа. Ну что же такое? Вещей куча, а надеть нечего. Извечная женская проблема? Или вопрос настроения? Состояния души? Ника провела рукой по разложенным на полу расчехленным элегантным платьям. Красивые наряды, недешевые, но вот надевать их у нее не было ни малейшего желания. Под такое опять нужна прическа. Девушка аж скривилась. Нет уж. Чай не прием, а обычный ужин. Скромнее надо быть. Этот «папик Майлс» не такая уж и важная персона, чтобы ради него наряжаться.

— Никки, к тебе можно? — раздался от двери неуверенный голосок Джен.

— С каких это пор ты стала спрашивать разрешения войти? — изумилась Ника.

— Ну, может, ты на меня дуешься, — рыжая вредина с надеждой посмотрела на Нику.

— Не дождешься.

Джен подошла ближе, скептически рассматривая ворох платьев, в центре которого восседала Ника.

— Ну и? — вопросила Дженни, с интересом переводя взгляд на страдающую подругу.

— Не «ну и», а что делать… Основной вопрос, так сказать, интеллигенции.

— Забить, — предложила Джен и плюхнулась прямо на платье из тончайшего шелка.

— Ты это, подруга, аккуратней. Платье — это тебе не ковер.

Дженни наклонилась и погладила платье рукой. Потом задумчиво посмотрела на Нику, потом опять на платье.

— И что это значит? — подозрительно спросила Ника.

— Как ты думаешь, зеленый к моему рыжему подойдет?

Ника расхохоталась.

— Примерь. Я думаю, тебе пойдет, только выглядеть ты будешь лет на пяток старше, чем на самом деле.

— Ну и славно.

Джен тут же стащила с себя футболку и шорты. Ника сняла платье с вешалки.

Через десять минут вопрос с туалетом Дженни был решен. Осталось только сообразить что-то впечатляющее для Ники.

— О! Мать, есть идея! — воскликнула рыжая лиса и стремглав кинулась в свою комнату.

Нике оставалось только надеяться, что идея Джен не будет совсем экстремальной.

Хельга в последний раз оглядела гостиную. Ну, все готово. Сейчас спустится Джордж, и с минуты на минуту приедет Кевин Майлс. А там и девчонки заявятся. Только бы Джен не напридумывала что-нибудь жуткое. А то она может и в купальнике сесть за стол, лишь бы гостя шокировать…

— Приехал, — сообщила Джен и отошла от окна.

Девушки ехидно переглянулись и вышли из комнаты.

Джордж и Хельга оживленно беседовали с Кевином. Последний всячески расхваливал семейное гнездышко и потихоньку поглядывал в сторону лестницы на второй этаж. Эти взгляды заметил довольный Джордж и подмигнул жене.

Девушки не заставили себя долго ждать. Первой появилась Джен — в длинном шелковом обтягивающим платье, с умопомрачительным разрезом от бедра, и в босоножках на тончайших шпильках. Хельга глазам не поверила, а Джордж просто засиял от счастья лицезреть дочь в таком женственном наряде.

Кевин поморгал близорукими глазами. Сначала ему показалось, что это Ника, которая решила постричь и перекрасить волосы, но, когда девушка спустилась ниже, он понял свою ошибку. Это была дочь Джорджа от первого брака. Кевин не ожидал, что она такая взрослая. Ника рассказывала ему, что малютка Дженни — подросток. А тут выяснилось, что она очень яркая молодая леди.

Разговоры внезапно смолкли. Кевин услышал, как судорожно выдохнула Хельга. Он поднял глаза и буквально обомлел. С лестницы спустилась Ника. Но не та изящная дама, которую он запомнил по рауту. Эта Ника выглядела моложе лет на десять. На ней был черный кожаный, очень туго зашнурованный корсет без лямок, короткая кожаная юбка с двумя разрезами и чулки в сетку. Длина юбки давала замечательную возможность детально рассмотреть поясные резинки. «Интересно, — подумал Кевин, — зачем здесь разрезы, когда юбка и так почти ничего не скрывает». Стройные ноги были затянуты в узкие высокие черные сапоги со шнуровкой по всей длине. Длинную шею украшал черный же широкий ошейник. Волосы девушки были раскрашены красными и синими прядями и собраны в высокий хвост. Макияж состоял из темно-серых теней и кроваво-алой помады.

— Вероника… — жалобно простонала Хельга и опустилась на диван.

Ника всем лучезарно улыбнулась. Кевин пришел в себя и тут же бросился целовать затянутую в лайковую перчатку руку. Неожиданно он поймал себя на мысли, что в такой ручке будет просто шикарно смотреться плеть…

Джен довольно посматривала на отца, его друга и мачеху. Шоу началось. Не хватало только еще одного действующего лица. Но скоро прибудет и оно. Крис им клятвенно пообещал не опаздывать и вовремя вытащить с этого скучнейшего семейного ужина.

Хельга словно впала в столбняк. Она машинально давала распоряжения прислуге по поводу смены блюд и так же, почти неосознанно, пыталась поддержать разговор. Но разговор, увы, совсем не клеился. Эти две дурищи добились своего. Бедный Кевин Майлс едва раскрывал рот. А уж о еде вообще не стоило говорить. Он почти не притронулся к своей тарелке. Его взгляд все время возвращался к Нике. Точнее к тому месту, что не укрывал корсет, к двум полуприкрытым полушариям и ложбинке между ними.

Хельга негодовала. Как она могла! Подруга называется! Она же ее попросила специально, а эта зараза устроила такое! Еще и Джордж пялится на ее прелести. А эта рыжая гадюка просто сияет от удовольствия. Еще бы, удалась очередная проделка. Все в шоке, значит день прожит не зря.

Джен действительно была счастлива. Ни один из семейных ужинов не казался ей еще таким великолепным. И еда восхитительна. Особенно рыба. И вино отец купил шикарное. Иногда полезно выпить что-то цивильное. Не хлестать же все время пиво. И в платье совсем иные ощущения, чем в джинсах. Сама собой держится осанка, другим становится взгляд, движения рук. Быть истинной леди вовсе не нереально, как ей казалось раньше. И все-таки, как славно, что к ним приехала Ника. Жаль только, что еще недели три, и ее новая подруга улетит в свою Москву. Дженни не хотелось даже и думать об этом. Впрочем, на счет Ники у нее имелся один небольшой план, воплощение которого уже началось. Джен была почти на сто процентов уверена, что все закончится именно так, как надо.

У дверей гостиной раздались возбужденные голоса. Джордж поднялся разобраться, в чем дело. Ника и Джен переглянулись. Это приехали их спасители. И точно. Через минуту Джордж привел в гостиную, к величайшему неудовольствию жены, Кристиана и Догги. Наглые девчонки даже не подумали скрыть радость. Хельге же ничего не оставалось делать, как пригласить двух приятелей к столу. Но те заявили, что заехали ненадолго, всего лишь за девушками. Хельга уже открыла рот, чтобы напомнить о том, что у них гость, но Джен уже выскочила из-за стола и повисла на шее у ошеломленного Догги. Он даже рот забыл закрыть, увидев новый «прикид» своей подружки. Кристиан же просто молчал, не смея отвести глаз от Ники.

— Я только переоденусь, — бросила своему приятелю Джен. — Не могу же я поехать на мотоцикле в этом платье.

— Кевин, не обижайтесь. Вы еще встретитесь с Никой. Я вам обещаю. Просто родители не сообщили нам заранее об ужине, а у нас уже были планы на вечер.

Это рыжая бестия крикнула уже со второго этажа, перегнувшись через перила.

Ника заговорщицки подмигнула Хельге и попрощалась с Кевином. Он еще раз поцеловал Никину руку.

Когда вся компания с шумом отъехала от дома, Хельга умоляюще посмотрела на мужа. Но тот лишь виновато улыбнулся в ответ. Что он мог сделать? Джордж слишком хорошо знал свою дочь. Джен все равно поступила бы по-своему, что бы он ей ни говорил.

Кевин Майлс поднялся из-за стола. Дом показался ему разом опустевшим и скучным. Две девушки, их улыбки, переглядывания, создавали атмосферу праздника. Кевин буквально почувствовал прилив внутренней энергии, сбросил десяток лет. Но как только две подружки ушли, на него вновь свалилась реальность. Он вздохнул. Пора было и честь знать. Хозяева устали и явно хотели поскорей остаться вдвоем.

Джордж, Хельга и Кевин тепло попрощались. У двери Кевин заверил, что еще обязательно зайдет и попросил передать огромный привет обеим девушкам.

Когда дверь за гостем закрылась, Хельга топнула ногой.

— Две дуры! Как они могли так поступить! — почти вскричала она.

— Дорогая, ты не права, — Джордж мягко обнял жену за плечи. — Ничего особенного они не сделали. Просто оделись по-другому. Надо сказать, обе от этого только выиграли.

Хельга мрачно промолчала.

— Дженни такая взрослая, еще чуть-чуть и уедет от нас, — грустно добавил Джордж.

Его жена лишь в сомнении покачала головой.

10

Джен, Ника, Кристиан и Догги пили пиво в квартире Криса. Вечер начинался весьма удачно несмотря на «семейный ужин».

— Я бы еще чего-нибудь съел, кроме чипсов, — Крис заглянул в свою кружку. — Вы-то поели дома, а мы голодные.

— Надеюсь, в холодильнике у тебя что-то есть, кроме пива, — Джен поднялась со своего места.

— Не, вроде что-то было, я вчера закупился.

— А то смотри, сейчас отправим за продуктами, — пообещала Дженни.

— Так я не против, вы скажите, что надо.

— Мы сначала у тебя на кухне ревизию проведем, а потом скажем, надо или нет.

Ника поставила на стол пустую кружку и пошла вслед за Джен.

В холодильнике оказалось вполне достаточно овощей для салата. Еще там завалялась пара гамбургеров, но Ника, поморщившись, выкинула их в помойку. Джен хмыкнула. Она уже успела заметить, что Ника просто на дух не выносила фастфуд, предпочитая поесть в хорошем ресторане или приготовить что-то самой. Но у Криса, кроме овощей, не было ничего примечательного. А мужская половина явно хотела чего-то более сытного. Впрочем, в морозилке нашлась курица, которая тут же отправилась размораживаться.

Девушки быстро помыли овощи и взялись за ножи. Ника мелко нарезала помидоры и протянула руку за огурцом. Вдруг на разделочный стол откуда-то сверху свалился громадный рыжий пушистый кот, мяукнул и, перемахнув через отшатнувшуюся от неожиданности девушку, исчез где-то в углу.

— Тьфу ты, рыжий гад! — беззлобно выругалась она. — И где только сидел, зараза!

— В вентиляции, — Джен показала ножом наверх. — Небось охотился на крыше, а потом домой притащился. Догги говорил, он у него всегда так. Крис даже решетку отвинтил. Кот ее лапой сдвигает и пролезает.

Ника снова взялась за нож и тут заметила, что у нее рука в крови.

— Блин, я ножом резанулась из-за этого кота.

— Крис, иди сюда, где у тебя аптечка? — заорала что есть мочи Джен.

— Что случилось? — Крис появился через минуту и достал откуда-то с полки аптечку.

— Никки ножом порезалась. Сильно. Вон кровищи сколько. А все из-за твоего кошака. Прыгнул, сволочь, прямо на нее.

Кристиан с озабоченным видом шагнул к девушке. Джен уже достала стерильный тампон и промакивала палец подруги. Разрез был довольно глубоким. Ника удивилась, как это она не почувствовала боли. Крис приготовил перекись, нагнулся над рукой Ники и в то же мгновение отшатнулся, чуть не сбив с ног Джен.

Глубокий порез медленно затягивался. Через несколько секунд на его месте была лишь розовая полоса, которая вскоре совсем исчезла.

Джен и Крис молча воззрились друг на друга и, не сговариваясь, отодвинулись от Ники. Та тупо смотрела на свою руку, пошевелила пальцами, потом обвела друзей вопросительным взглядом. Те отвели глаза. Ника подошла к раковине и помыла руку.

— Кристиан? — в кухню заглянул Догги. — Что вы тут делаете? К тебе брат приехал.

Крис вышел из кухни. Он даже и не подумал скрыть облегчение, что не надо придумывать причин для немедленного ухода. Джен взяла нож и продолжила резать салат. Ника вытерла руки и потянулась к так и не тронутому огурцу.

Салат девушки дорезали в тягостном молчании. Джен время от времени бросала на подругу настороженные взгляды, но так и не раскрыла рта.

Ника механически резала овощи. Сказать, что она была в шоке, значит не сказать ничего. Она собственными глазами видела глубокий кровоточащий порез, она думала, что кровь остановить будет сложно, что палец придется забинтовать, но… Этого просто быть не могло. Тем не менее, все это было… с ней. Свидетелями стали ее новые друзья. Им это очень и очень не понравилось. Да и кому понравится подобная чертовщина?

Кто она? Что с ней случилось? Ее странная трехдневная болезнь после встречи с Аэданом Шиеном, мгновенно зажившая татуировка, этот исчезнувший порез… Ткани не могут регенерировать с такой скоростью. У людей, по крайней мере. Так что получается? Она — не человек? Бредятина! Она нормальная женщина. Раньше ничего с ней такого не случалось. Ну, конечно, всякое бывало в жизни, но такой чертовщины — никогда.

Вспомни, что говорили ребята той ночью! — твердила себе Ника. Они все видели Дана, который что-то с ней сделал. Точнее не что-то. Он привел ее в чувство после наркотического забытья. Еще и это забытье. Ну не могла она после неполных двух косяков так срубиться. Это же трава, а не тяжелые наркотики.

Но почему она ничего не могла вспомнить? Ведь что-то было и на рауте. Одна стопка текилы… Ника была уверена, что не больше. Почему она не помнила, как Дан привез ее домой? Ведь Джен видела, как они прощались. Поцелуй? Она не помнила никаких поцелуев. И это более чем странно. Она не могла бы забыть, если между ней и Даном все-таки что-то было. А ведь точно было… Но что?

Так много вопросов, и ни одного ответа. Точнее есть один — встретиться с Даном. Но это смешно. Дан — рок-звезда. Как она с ним встретится? У него охрана. Ее никуда не пустят, приняв за очередную фанатку. И что она спросит? Что он с ней сделал? Да он же рассмеется ей в лицо и пошлет куда подальше. Это даже не оригинально. Ника видела в интернете сайты фанаток, посвященные «потрясному Дану Шиену». Девочки просто романы писали об их любви к нему, а еще там были стихи, рисунки. Попадались даже практически профессиональные работы. Большинство знаменитостей имело связь со своими фэн-клубами, и у этих девочек было гораздо больше шансов встретиться со своим кумиром, чем у нее, неизвестно кого…

Девушки быстро отнесли еду в комнату. Ника обратила внимание на незнакомого молодого человека. А, ну да, брат Криса. Она молча села за стол, заметив, что Джен поспешно отодвинулась от нее.

Ника взяла вилку и поковыряла салат. Аппетит пропал окончательно. Вся компания за столом оживленно беседовала, а Ника чувствовала себя совершенно лишней и одинокой. Как все быстро меняется! Стоит только произойти какой-нибудь мелочи, которую никто не может объяснить, тут же в людях оживает древний, из глубины веков и поколений, подсознательный ужас перед непознанным. Еще не хватало, чтобы ее ведьмой объявили.

Ника отодвинула стул и встала из-за стола. Никто не обратил на это никакого внимания. Девушка прошла по комнате и выглянула на балкон. Дул прохладный ветерок. Ника молча разглядывала раскинувшийся перед ней пейзаж ночного Майями. Ярко освещенные улицы, огни рекламы, а вдали — полоса океана. Еще час назад подобное зрелище вызвало бы в ней неудержимый восторг. Но теперь ей было все равно.

Я хочу домой. Эта мысль принесла удовлетворение. Она устала от всех этих происшествий и непонятностей. Отпуск, называется! Хватит уже, пора работать, чтобы вся эта чушь выветрилась из головы без следа. А сейчас надо вернуться к Хельге, извиниться за испорченный вечер и позвонить Сергею. Завтра же она улетит в Москву. И все будет хорошо, как и прежде…

— Эй, ты чего заскучала? — голос Криса вывел Нику из задумчивости.

— Я не заскучала, я думаю о том, как быстро получится купить билет в Москву…

Ника вернулась в комнату, отстранив рукой Криса. Тот постоял секунду, затем стремительно схватил ее за руку, развернул и поцеловал. От неожиданности Ника даже не сопротивлялась. Когда Кристиан ее отпустил, она лишь покачала головой.

— Ну и что это значит? — девушка пожала плечами. — Я так думаю, что это совершенно ничего не значит.

— Вы, русские, все такие странные? — обиделся Крис. — Ты мне нравишься, а больше это ничего не значит.

— Ладно-ладно, — отмахнулась Ника, — извини. Это я так, не со зла… А ты хорошо целуешься.

Девушка улыбнулась ему одной из своих обаятельных дежурных улыбок. Это подействовало. Крис снова повеселел.

— Пойдем за стол. Ты даже салат не попробовала. А курица вышла просто чудесной. Вот что значит — за дело взялись женщины.

— Да я есть не хочу, — отмахнулась Ника. — Я бы вызвала такси и поехала спать.

— Даже не думай. Я тебя не пущу. Смотри, вечер еще только начинается, и ты сегодня такая красивая.

Ника бледно улыбнулась, но Крис уже вел ее обратно к столу. Там продолжалась обычная застольная болтовня ни о чем.

— Кстати, — Брайан, брат Криса, чуть не смахнул со стола кружку с пивом. — Я забыл сказать самое главное… Вам это, небось, интересно будет. Сегодня в “Victim’s Garden” будет презентация последнего альбома “Screaming Eternity”. Типа секретный концерт для поклонников из родного города, ну и местной прессы, ясное дело. У меня есть возможность вас провести. Ну как?

Джен поперхнулась курицей и схватила пиво, чтобы запить. Ника под всеобщим напряженным молчанием уставилась на парня, который ожидал радостных воплей, как минимум, но не шокового состояния. Для нее это был шанс поговорить с Даном.

Крис вопросительно посмотрел на Нику. Та едва заметно кивнула. Джен замотала головой. Догги пожал плечами.

— Мы пойдем, — сказал Кристиан. — Я и Ника. А вы как хотите.

— И я б сходил, когда еще такой шанс выдастся, — Догги робко посмотрел на подругу, которая тут же поджала губы.

— Мое дело предложить, — пожал плечами Брайан. — Если мы идем, то собираться надо прямо сейчас.

— А что нам собираться. Мы готовы. Девчонкам только носы припудрить, — осмелел Догги.

— Ох, не нравится мне эта затея, — пробормотала себе под нос Джен. — Ника, если ты там что-то еще выкинешь — пеняй на себя.

— Да что я выкину! Что ты от меня хочешь, Джен? — взорвалась Ника. — Я знаю не больше тебя. Я вообще ничего не знаю… Вы что-то видели, а я нет! Я в эту чушь не верю. А паранойя ваша меня не касается.

— Да ладно тебе, Джен, — вступился за Нику Догги. — Все клево будет, вот увидишь.

— Я почему-то не уверена, — скривилась Дженни и, со скрежетом отодвинув стул, пошла в ванную комнату обновить макияж.

— Да что с вами со всеми такое? Я не понимаю, — Брайан вопросительно смотрел на старшего брата.

— Фигня. Не бери в голову. Это наши личные разборки.

Ника подошла к двери ванной комнаты, дернула за ручку — заперто. Она покачала головой и достала из сумки косметичку. Подправить макияж она вполне может и с маленьким зеркальцем.

11

В клубе было полным-полно молодых людей, преимущественно «готического» вида. Все слонялись туда-сюда, иногда останавливаясь у барных стоек, чтобы взять пиво. Девушки держались особняком, бросая по сторонам заинтересованные взгляды.

Брайан, приметив любопытство в глазах Ники, периодически указывал ей на каких-то людей, поясняя, что вот этот, в черном свитере, лидер их философского, как он выразился, общества, а вон та хрупкая девушка — большая умница и пишет монографию по истории оккультизма. Про народность, где развивался этот оккультизм, Ника слыхом не слыхивала, хотя считала себя довольно эрудированной особой. Вскоре все эти личности перемешались у нее в голове, и она лишь кивала Брайану, у которого глаза горели чуть ли не ярче глаз перевозбужденных юных поклонниц Аэдана Шиена.

На пресс-конференцию они опоздали. Но Нику это не сильно расстроило. Хотя, может, и занятно было бы послушать, как Дан отвечает на дурацкие вопросы представителей желтой прессы…

Брайан схватил девушку за руку и ткнул пальцем вслед быстро шагавшему вдоль стены парню в джинсах и простой черной футболке.

— Это барабанщик “Screaming Eternity”, — сообщил он. — Очень умный мужик. Он как-то у нас читал лекцию по истории Ассирии.

— Да? — Ника недоверчиво посмотрела в сторону, куда ушел барабанщик. — В колледже? У вас лекции по истории читают рок-музыканты? Молодые волосатые металлисты?

Ника звонко расхохоталась. Брайан обиженно фыркнул и начал втолковывать ей, что возраст — не главное. Важное — это то, что ты сам знаешь, и что знаниями нужно делиться. А если лектор еще и представитель кумиров, то больше шансов заинтересовать молодежь серьезными вещами. Ника поспешно согласилась и подняла руки в знак того, что сдается перед его неопровержимыми доводами.

Джен утащила Догги к барной стойке почти сразу же, как они вошли в клуб. Скептически разглядев личностей, бродивших мимо, она вздохнула и заказала «Маргариту». Вскоре жизнь перестала ей казаться такой уж мрачной. Она отследила глазами Нику с Брайаном, который прицепился к ней как банный лист, и Кристиана, потерянно шедшего следом за ними.

Дженни про себя пожалела Криса. Если все то, о чем она подозревала — правда, то у него нет никаких шансов против рокера. А в том, что между Аэданом Шиеном и Никой было что-то серьезное, она не сомневалась. И это совершенно не обязательно должно было быть сексом, а уж тем более романтическими отношениями.

Джен вздохнула. Она чувствовала, что теряет подругу, это ее и злило, и расстраивало одновременно. Она хотела что-то сделать. Помочь, встряхнуть Нику, но она не знала, как. Надо было все выяснить. Если бы не это, она бы ни за что не согласилась идти на концерт. Надо же, как быстро она возненавидела все, что было связано с Шиеном. А ведь раньше она так по нему страдала! Обычное дело — девочка-фанатка… Теперь же она содрала со стен все плакаты со “Screaming Eternity” и выкинула их в мусор. И не капли не пожалела о содеянном. Она видела собственными глазами — Дан не простой человек, и он что-то сделал с Никой. И подруга медленно и неуловимо менялась. Пока нельзя было сказать, что конкретно изменилось в ее внешности или поведении. Но это был вопрос времени. Джен чувствовала угрозу. Сначала она списывала все на странные события с Никой, но потом поняла: дело в другом. Она снова переслушала все песни Дана, и они перестали ей казаться такими уж романтичными и невинными. А порез Ники довершил дело.

Догги коснулся руки Джен, та очнулась от своих мыслей и повернулась к приятелю.

— Смотри, все в зал ломанули. Наверно, концерт сейчас начнется. Наши — вон, почти у входа.

Брайан тащил Нику вперед, уверенно расталкивая толпу. Крис пробирался следом. В небольшой зал умудрилась набиться уйма народу. От некоторых любителей подогреться перед концертом буквально за несколько метров разило пивом.

Они остановились у самой сцены, от нее их разделял лишь один шаг да небольшая оградка, которая не давала притиснуться к сцене в упор. «Прям как у нас», — подумалось Нике. Хотя нет, в Москве на подобном концерте вдоль сцены стояли бы охранники, да и народ бы ощутимо давил им в спины. Здесь все было несколько более цивилизованно. А может, просто потому что концерт был для вип-гостей и журналистов. В больших залах, где обычно выступала группа Дана, все было бы по-другому. Ника не часто ходила по концертам у себя дома, но в клубах, наверно, обстановка была такой же.

Тем временем в зале почти полностью погас свет. Со сцены поползли подсвеченные голубоватые клубы дыма. Поклонники в зале взорвались стоном-призывом. Брайан сообщил на ухо пораженной девушке, что это своего рода ритуал перед концертами “Screaming Eternity”. Когда клубы развеялись, Ника увидела в центре сцены Аэдана Шиена в черном бархате, неестественно светящемся в свете прожекторных лучей. Его волосы были зачесаны назад, а на лбу странным внутренним светом сиял небольшой ромбовидный черный камень, вделанный в тонкий серебряный обруч. Дан казался магистром какого-то таинственного ордена. Чужой — вот единственное слово, которое подходило этому человеку больше всего.

Луч прожектора поочередно выхватывал из тьмы остальных участников группы. Дан вытащил из стойки микрофон и очень тихим голосом поприветствовал собравшихся. Этот исполненный мистической, потусторонней силы голос, казалось, проникал в каждую клеточку тела Ники, и она почувствовала, как вдоль ее спины пробежали мурашки. В зале раздался девчоночий всхлип.

— Я хочу посвятить наше сегодняшнее выступление Магии, — Дан окинул глазами зал, и снова ответный стон-всхлип. — Магии красоты. Магии вечности.

Где-то сбоку зазвучала флейта. Ее звук был полон светлой печали. Потом к ней присоединился звон колокольчиков и легкий перебор акустической гитары. Дан Шиен отступил вглубь сцены. Луч света выхватил справа от него темную фигуру с флейтой в закрывающем все лицо капюшоне. А слева появилась очень худенькая девочка со скрипкой в руке. Зал замер, музыка поглотила всех полностью. Ника не запомнила момент, когда вступил голос Дана, мягкий и завораживающий. Он медленно обхватил за плечи скрипачку и, казалось, пел ей одной.

Звук, похожий на звон разбитого стекла, прорвал тишину. Дан отпустил девушку, и фигуры флейтиста и скрипачки исчезли во тьме. Зал не успел прийти в себя, как раздались звуки следующей песни. Дан взял гитару, черную, как и его одежда, и его рука пробежала по грифу.

— Наконец-то они заиграли что-то нормальное, — услышала Ника позади себя голос Догги. — А то с их первой вещью только в гроб ложиться.

— Да тихо ты, осел, — одернула его Джен.

Ника с облегчением отметила, что друзья ее не покинули. Они рядом и, кажется, оттаяли. Она почувствовала, как Джен коротко сжала ее затянутую в кожу руку.

“Screaming Eternity” отыграли еще одну композицию. Ника вначале прислушивалась к текстам. Песни и инструментальные композиции были подобраны так, что продолжали историю, начатую первой вещью. Историю двух влюбленных, разлученных смертью. Это было похоже на какую-то рок-оперу. Голос Дана, чистый, сильный, мог держать ноту сколь угодно долго. Одно дело слушать его в записи, и совсем другое — живьем. Ника не ожидала, что будет настолько потрясена.

Она почти не слышала слов. У нее начало складываться ощущение, что она смотрит в зал, на сцену как бы со стороны. Ее сознание покинуло тело, она плыла по воздуху и видела замершую себя, одухотворенные лица поклонников, широко распахнутые глаза девушек, задумчивые лица молодых людей. Нике стало хорошо и спокойно. Она поймала поток силы, не видимый ею в материальном мире, и нежилась в нем будто в ласковых морских волнах. Сверху девушка видела каждый импульс, шедший со сцены в зал, и это было так прекрасно, что Ника поняла: она не хочет возвращаться в реальный мир.

В зале не оставалось ни одного равнодушного человека. Не было там и обязательного истеричного визга концертной толпы. Все словно принимали участие в магическом действе. И Бал правил Дан Шиен. От его взгляда лучами исходил голубовато-серебристый свет и зажигал души присутствующих.

Вдруг в сердце Ники будто ударила молния. Она вздрогнула и вернулась. Только вот замечталась ли она под влиянием какого-то странного чародейства, или дух ее действительно возвратился в бренную оболочку — об этом Ника заставила себя не думать, слишком уж непонятно и жутко. Она вернула взгляд на сцену. Дан Шиен возвышался прямо над ней и смотрел прямо ей в глаза. Песня пелась для нее одной — это она совершенно отчетливо поняла. И не важен был сам текст. Ника чувствовала, что ее душа поймана, и нет никакой возможности вырваться. Она ощутила боль, но боль сладкую, похожую на истому. Это чувство и пугало, и вызывало восторг…

Впрочем, Ника все-таки слышала текст, слышала каким-то десятым чувством. “…Я приду за тобой…” — бесконечно повторял Дан, хор медленным многоголосьем вторил ему под гитарный перебор, ему эхом отзывались клавиши и ритуальная барабанная дробь. Или барабаны просто казались ритуальными опьяненной голосом вокалиста девушке…

Но вот отзвучали последние аккорды. В зале полностью погас свет. На несколько секунд повисла тишина, а потом взорвалась аплодисментами и восторженными криками. Ника ощутила легкое прикосновение, будто ветер холодом задел ее щеку… Когда свет снова включился, сцена была пуста.

Зрители потихоньку разбредались по клубу, у стоек тут же образовались очереди за прохладительными напитками. Вскоре разнесся слух, что через час в vip-зале начнется after-party для журналистов и тех, кому посчастливилось добыть приглашения.

Ника пила уже второй стакан тоника. Ее слегка знобило. Ей нужно было найти гримерку Дана и поговорить с ним. Она приблизительно представляла, где его искать. Надо было лишь избавиться от друзей. Ни к чему всей компании ее сопровождать. А до дома уж она как-нибудь доберется.

Ника заметила Брайана в компании парня в черном свитере. Она поймала за руку Джен и сказала, что должна перекинуться парой слов с братом Криса и скоро вернется.

Дженни проводила подругу глазами и отвернулась к Догги. Нике только это и было нужно.

Гримерки были за поворотом коридора. У одной из дверей стоял здоровенный охранник. Это то, что надо, догадалась Ника. Правда, она не понимала, зачем Дану охрана, он и сам, случись что, неплохо справится, но, видимо, имидж есть имидж.

Девушка уже подготовила речь для охранника. Но он лишь посторонился, увидев ее. Меня ждут, поняла Ника и, собравшись с духом, шагнула за дверь.

В комнатке было пусто. Ника разочаровано застыла. Но тут что-то позади — нет, не звук, не шорох, она не поняла, что именно, заставило девушку обернуться. Дан стоял прямо за ней и улыбался своей притягательной улыбкой.

— Привет, — только и смогла выдавить из себя девушка, не в силах оторваться от неземного сияния фиалковых глаз.

Дан был бледен. В зале это казалось гримом, но Ника поняла, что это далеко не так. Он был просто очень, ужасающе бледен. Кожа его казалась чуть ли не прозрачной. Дан поднял руку и коснулся щеки девушки. Рука была обжигающе ледяной, и Ника вздрогнула.

— Это не от холода, — прочитал Дан ее мысли и снова улыбнулся.

— Я хочу поехать с тобой, — вдруг неожиданно для самой себя заявила Ника и страшно испугалась: а вдруг сейчас он рассмеется и выставит ее вон.

— Сейчас и поедем, — Дан чуть отвернулся, и Ника почувствовала, как нечто отпустило ее. — Я ждал тебя, есть вещи, которые ты не можешь понять, а я не могу объяснить на ходу.

— А after-party?

— Я не хожу на такие мероприятия. Мои ребята вполне меня заменят. Ты готова?

— Да.

— Тогда пошли.

Дан распахнул перед ней дверь, и они зашагали к запасному выходу. Охранник двинулся следом. За поворотом коридора Ника увидела своих друзей, тихонько о чем-то переговаривающихся. Она хотела подойти к ним, но Дан властно обнял ее за талию и повел мимо. Девушка успела перехватить непонимающий и ревнивый взгляд Криса и испуганный — за меня, — почувствовала Ника, взгляд Джен.

Ощутив порыв Ники, Дан остановился и сделал едва заметный шаг к компании, ребята машинально отшатнулись, ощутив исходящий от его фигуры холод. Джен на мгновение осталась лицом к лицу с таинственным вокалистом некогда своей самой любимой группы.

— Не бойся, Дженни, с твоей подругой ничего не случится. Я позабочусь о ней. Поезжай домой, — произнес Дан, глядя прямо в глаза девушке.

Дан и Ника были уже далеко, а Джен все стояла и смотрела им вслед, пока не услышала голоса друзей, наперебой задающих ей вопросы.

— Она как во сне. Она не принадлежит себе, — начала вдруг повторять словно заведенная, Джен. — У нее глаза пустые…

— Джен? Что ты несешь, — Крис схватил ее за плечи и развернул к себе.

— А ну, ты! Убери от нее руки, — вступился за подругу Догги.

— Он не человек, Крис! Понимаешь? Твой брат был прав.

— Послушайте, — взмолился Догги. — Давайте уже поедем домой. Мы все устали, а ты, Джен, перевозбудилась от голоса своего любимого Шиена. Не случится с Никой ничего. Ну подумаешь, уехала с мужиком. Так ясно же, чем все дело кончится.

Догги хихикнул. Джен легонько стукнула его кулаком по лбу. Он испуганно замолчал и воззрился на поджавшего губы Криса. Догги совсем не подумал о чувствах друга.

— Я еду домой. Вас подбросить? — Крис быстро зашагал к выходу.

— Нет, мы же на мотоцикле, — покачала головой Джен. — Крис. Мне очень жаль…

— Да брось ты. Фигня все это, — затихая, донесся из дверей его голос.

12

Ника сидела рядом с Даном в салоне лимузина. Он молча смотрел в окно, но иногда его голова поворачивалась, и взгляд фиалковых глаз буквально пронзал душу Ники. Девушка почти не дышала, сидела очень прямо, боясь шелохнуться. Она никогда не думала, что близость мужчины может настолько влиять на ее состояние. В другое время она бы, наверное, поразмышляла над причинами таких вещей, но только не сейчас. Сознание Ники было буквально парализовано. Мысли выветрились из ее головы, она лишь ощущала присутствие Дана, ощущала каждой клеточкой своего тела, присутствие на каком-то ментальном уровне, и это заставляло еще больше холодеть ее руки. Дан заметил ее скованность и, взяв ее дрожащую руку, поднес к губам. Ника подняла на него молящие и ничего не понимающие глаза.

— …И снова восходит луна, она смотрит тебе в глаза… — прошептал он ей слова одной из своих песен.

Ника моргнула, и сковывающее ее напряжение исчезло, будто и не было его. Девушка перевела взгляд в окно. Перед ними лежало темное гладкое шоссе, над которым ярко сияла полная луна… Ника откинулась на спинку сиденья. Дан продолжал держать в своей так и не потеплевшей руке ее руку…

Ника не сразу поняла, что они приехали. Охранник вышел из машины и подал руку Нике. Она остановилась, завороженно глядя на освещенную громаду особняка. На двух этажах горел свет. На третьем светилось только одно окно — самое широкое.

Дан о чем-то переговорил с охранником и, бросив загадочную улыбку девушке, скрылся в густой темноте деревьев, окружающих строение. Охранник подошел к Нике и пригласил ее в дом. Та, озираясь по сторонам, медленно пошла следом.

В доме Нику встретила пожилая женщина, которая как-то очень странно и пристально взглянула на девушку. Она назвалась миссис Доерти и предложила устроить гостье своеобразную экскурсию по дому.

Гуляя по особняку, Ника совершенно успокоилась и вернулось к своему обычному состоянию. Она с интересом слушала миссис Доерти. Девушка буквально хлопала глазами от удивления. У нее сложилось ощущение, что она попала в музей искусств. Аэдан Шиен оказался коллекционером картин и скульптур. Особенно большой у него была коллекция импрессионистов и целая комнатка с картинами Тулуза Лотрека.

Помещение на третьем этаже с большим окном оказалось залом скульптур. Нике почему-то вспомнился греческий зал Пушкинского музея — так у Дана были расставлены античные скульптуры. У одной из них девушка остановилась надолго. На основании было выбито греческими буквами «Таис». Ника почему-то не сомневалась, что это была оригинальная скульптура времен знаменитой гетеры, слепленная с нее самой. Девушка долго разглядывала лицо статуи, думая о судьбе красивейшей из афинских женщин.

— А тут мистер Шиен хранит всякие ценные безделушки, которые он собирает по всем странам мира, — миссис Доерти распахнула перед Никой очередную дверь.

Девушка ахнула. Чего тут только не было! На стенах — разнообразные мечи и щиты, луки и копья. На полках стояли статуэтки африканских божков. Под стеклами хранились всевозможные национальные украшения, веера, маски. В углу зала замер в боевой позиции манекен в одеянии и полном вооружении самурая, сжимая перед грудью плавно изогнутую катану.

Ника восхищенно покачала головой. Эта коллекция стоила баснословных денег, а статуи и полотна вообще были бесценны. Девушка повернулась к своей провожатой.

— А где сам Дан? Вы не знаете?

— Ты так сильно рвешься к нему, девочка? — в голосе женщины мелькнула тень сострадания.

— Он привез меня сюда… Впрочем, я сама напросилась, — доверительно сообщила ей Ника и, оглядевшись, медленно добавила: — Кажется, я уже была в этом доме.

У миссис Доерти недоверчиво приподнялись брови. Ника вдруг смутилась. С чего бы это ей так откровенничать с незнакомой женщиной? Хотя, управляющая Дана — сама она предпочитала называть себя по старинке экономкой — не вызывала к себе никаких чувств, кроме безграничного доверия и симпатии, и вообще лицом и манерой говорить напомнила девушке ее бабушку, только эта пожилая женщина была англичанкой. Точнее ирландкой. Американке Ника ни за что не стала бы что-то рассказывать.

— Ну, мы познакомились на рауте, я немного выпила. Мне сестренка подруги потом рассказала, что Дан привез меня домой. И еще я помню комнату, отделанную в бежевых тонах и большое зеркало.

Ника поймала себя на мысли, что ту самую комнату она вспомнила только что. До сего момента ее воспоминания ограничивались исключительно раутом и текилой. Видимо, ей надо было просто вернуться в то самое место, чтобы начать вспоминать подробности. Это обнадеживало.

— Аэдан Шиен привез тебя домой? — казалось, экономка пребывает в шоке.

Она буквально прожигала девушку взглядом, нет, не злобным, просто донельзя изумленным и испуганным. Будто увидела привидение.

— А что? За ним не водится отвозить своих подруг домой? — в свою очередь удивилась Ника.

— Да нет, что ты, деточка… Просто… Просто этим всегда занимались другие…

Миссис Доерти назвала Нику «деточкой», чем весьма ее растрогала. Ну точь-в-точь бабушка.

— Как тебя зовут, откуда ты, у тебя акцент не пойму какой?

— Вероника. Я из России, моя подруга замужем за американцем. Я просто в отпуск приехала…

— А родители, близкие, есть? — продолжала расспрашивать экономка. Ника не понимала, зачем ей все это, но все-таки ответила, ведь здесь не было никакой тайны.

— Есть, конечно. Они в Москве все, родители, друзья и муж бывший, я работаю в его компании.

— Знаешь что, деточка, — пожилая женщина вдруг с неожиданной силой схватила девушку за руки. — Давай-ка я тебя выведу задним ходом за дом и вызову тебе такси. Поезжай-ка ты к подруге, а потом к себе в Россию, и не медли.

— Зачем мне сейчас куда-то ехать? — Ника чуть отстранилась от женщины, которая, казалось, хотела что-то еще добавить, но промолчала.

Миссис Доерти лишь молча покачала головой. Ника пожала плечами.

— Где мне найти Дана? Дом такой большой, я боюсь заблудиться.

— Зря ты меня не хочешь слушать, — печально вздохнула экономка, но больше уговаривать не стала. — Ступай направо по коридору, там увидишь небольшую лестницу в полпролета. На площадке лифт в подвал и в студию. Он наверняка там.

— Спасибо, — Ника улыбнулась миссис Доерти, но та отчего-то отвела глаза.

Из лифта девушка еще раз улыбнулась экономке.

— Увидимся завтра. Спокойной ночи.

— Завтра у тебя не будет, — тихо произнесла она загадочную фразу, но Ника ее расслышала и, опять ничего не поняв, пожала плечами — странные они все какие-то…

13

В студии было шумно. Группа Дана уже вернулась с фуршета и теперь обсуждала вечеринку. Худенькая девушка-скрипачка сидела на коленях у гитариста и пила из бутылки пиво.

— Привет, а где Дан? — спросила Ника.

В студии тут же воцарилась тишина.

— Опаньки, а это еще кто тут у нас? — барабанщик шагнул к Нике и было протянул руку, чтобы взять ее за подбородок и рассмотреть получше, но девушка увернулась и перехватила его руку.

— Ребята, я просто задала вопрос, — повторила она.

Барабанщик прищурился и хмыкнул.

— Да это небось новая игрушка Дана, Снупи, отстань от нее, — с ехидцей произнесла скрипачка.

— Да у него сейчас и так две есть, куда еще одна-то?

— Чтоб после концерта энергетики подкачать.

Все дружно засмеялись.

— Ладно, малышка. Не бери в голову, мы просто шутим, — Снупи нарочито раскланялся

— Когда выпьем, — добавила скрипачка.

— Я не пью смертное питье, — будто великую истину объявил Снупи, поддержанную одобрительными возгласами остальных. — Ладно, подруга. Иди. Надеюсь, после Дана мне тоже что-нибудь перепадет.

Снупи жестом пригласил Нику следовать за ним. Она махнула расслабившимся музыкантам рукой. Те ответили подбадривающими возгласами.

Ника оказалась перед узкой винтовой лестницей.

— Все, детка, удачи тебе, не упади с лестницы, — напутствовал ее Снупи напоследок.

Ника начала подниматься по лестнице, медленно и осторожно, хватаясь за перила — ступеньки были очень крутыми. В конце концов, она оказалась перед небольшой дверью. Из-за нее раздавались звуки музыки и тонкий сладковатый аромат восточных курений. Девушка осторожно повернула ручку и шагнула внутрь.

Комната оказалась уютной гостиной. Полы застилали ковры, на которых были раскиданы подушки. Большой диван с высокой спинкой стоял поперек комнаты, прямо напротив камина. Сумрак комнаты развеивало множество свечей, воткнутых по три, в специальных подставках на стенах. Гостиная была пуста. В дальнем правом углу Ника приметила дверь. Девушка сделала несколько шагов в том направлении и замерла. Дан был не один. Изнутри раздавалось женское хихиканье, прерываемое мурлыкающим голосом Дана. Что-то, похожее на ревность, сжало сердце девушки. К смеху присоединился второй женский голос, Ника при желании могла бы даже разобрать слова, но голос вдруг неожиданно прервался и превратился в дикий визг. Потом раздался глухой звук падающего тела, приглушенное бормотание, звуки яростной борьбы.

Ника не шевелилась и почти не дышала, не зная, что и подумать. Дверь открылась. В комнату высунулась девичья головка с глазами, в которых плескался нечеловеческий страх, и тут же была втянута обратно. Ника вышла из ступора и бросилась к двери, распахнула ее настежь, влетела в комнату и в ту же секунду как вкопанная замерла на пороге, зажав рот обеими руками, слишком парализованная ужасом, чтобы издать хоть какой-то звук.

На полу, неестественно подогнув под себя правую руку, без движения лежала обнаженная девушка. Рядом с ней вторая, чью голову видела Ника, уже перестала сопротивляться смертельным объятиям Аэдана Шиена. Ее тело лишь слегка подрагивало. А Дан… Дан Шиен приник губами к тонкой шее и… пил кровь девушки. Ника не могла отвести глаз от этого страшного, безумного, но одновременно завораживающего зрелища. Аэдан Шиен очень медленно, как показалось девушке, оторвался от горла жертвы и повернул лицо к Нике. Она попятилась, не в силах оторвать от него глаз. Дан мягким кошачьим движением поднялся. Он был по пояс обнажен, грива густых волос растрепалась, глаза горели адским синим пламенем, губы измазаны ярко-алой кровью. И эти жуткие губы растянулись в улыбке, обнажая очень аккуратные и очень острые клыки.

Ника судорожно вздохнула и выпрыгнула за дверь. Первобытный, животный страх охватил девушку, подстегивая ее бежать. Обернувшись через плечо, она тут же бросилась к выходу из гостиной. Но Аэдан Шиен каким-то непостижимым образом уже ждал ее у двери. Девушка развернулась и кинулась к шторам на окнах, на ходу пытаясь понять, на каком она этаже, но окон не было вовсе. Она металась по комнате, и всякий раз Дан на полшага опережал ее.

— Тебе не убежать, — произнес он наконец, останавливая ее за плечо и разворачивая к себе.

Ника взвизгнула и забилась дикой кошкой в стальных объятиях Дана. Через мгновение она поняла, что все ее трепыхания только курам на смех. Но тело не хотело сдаваться. Мозг лихорадочно просчитывал пути освобождения.

Аэдан тихонько встряхнул девушку и, положив руку ей на затылок, заставил посмотреть себе в глаза. Вид крови на его губах придал ей нечеловеческих сил, она все-таки вырвалась и, оттолкнув вампира — теперь она отчетливо осознала, кем на самом деле был лидер “Screaming Eternity”, — схватилась за ручку двери и стала бешено ее дергать, в страхе не понимая, что она открывается в другую сторону.

Дан не спеша подошел к камину и, взяв с него салфетку, обтер губы, а потом как-то сразу оказался рядом с Никой, схватил ее и, подтащив к дивану, швырнул на подушки. Ника закричала, но Дан бросил на нее один-единственный взгляд, и слова застряли у нее в горле. Теперь она могла лишь беззвучно, как рыба, открывать и закрывать рот. Сердце ее колотилось как сумасшедшее. Смерть, о которой она никогда не думала всерьез, вдруг оказалась слишком близкой и, что самое страшное, носила маску человека, к которому ее тянуло непонятными силами. Светлые глаза девушки почернели от страха, слезы текли ручьями, теряющимися в прядях ее растрепавшихся волос.

Дан склонился над Никой. Та вжалась в диван, стараясь отстраниться, убежать, отсрочить неизбежное. Лицо Дана приближалось. Ника чувствовала холодок его дыхания, видела слегка торчащие кончики его клыков. Но почему она просто не может потерять сознание! Почему она все чувствует и понимает! Рот Дана приоткрылся. Ника замотала головой. Рука вампира поднялась и легла на лоб девушки, унимая дрожь, принося успокоение. Взгляд! Нельзя смотреть в глаза! — билось в Никиной голове, но она ничего не могла сделать. Губы Дана коснулись легким прохладным поцелуем ее лба, и в следующее мгновение его взгляд поймал ее глаза. Ника перестала дышать, завороженная этой фиалковой манящей чистейшей глубиной. Ласкающим движением Дан убрал с шеи Ники выбившиеся из прически волосы, потом склонился и быстро прокусил кожу. Ника изогнулась в его руках. Дан сделал несколько глотков. Почувствовав, как тело девушки забилось в судорогах, он отпустил ее, скользнув губами вдоль затянутого в кожаный корсет тела. К Нике вновь вернулась способность говорить, но она лишь смогла простонать, первобытно и сладострастно. Ее душа была во власти магии вампира, а разум не смог более противиться величайшему искушению. Ника признала поражение и даже в мыслях своих перестала сопротивляться. Теперь ей хотелось только одного, чтобы эти объятия, несущие сладкую боль и утонченные удовольствия, длились вечность.

Дан одной рукой приподнял бедра Ники, а другой стянул с нее юбку и трусики. Мягкие губы коснулись нежным и легким поцелуем низа ее живота, исторгнув из девушки еще один стон. Голова Дана вдруг оказалась между ее ног, руки крепко сжали ее бедра, и Ника почувствовала боль очень интимного укуса. Она сдавленно вскрикнула и провалилась во тьму…

ЧАСТЬ 2

When the silence beckons,

And the day draws to a close,

When the light of your life sighs,

And love dies in your eyes,

Only then will I realise,

What you mean to me.

Anathema, ‘Inner Silence’

14

Джен проводила Догги и сидела в своей комнате перед телевизором. Смотреть было нечего. По MTV опять крутили клип “Screaming Eternity”, и Дженни переключила канал.

С тех пор, как Дан Шиен увез к себе Никки, Джен не могла спокойно слышать о его группе. Девушке было страшно, причем настолько, что она стала спать при свете с наглухо закрытыми окнами и балконом. Но самое ужасное начиналось по ночам: она все время просыпалась. Ей слышались шорохи, стуки, крадущиеся шаги. На ее ночном столике впервые поселился пузырек с таблетками. Но они не помогали. Джен стала нервной и раздражительной. Под воспаленными от бессонницы глазами залегли синяки.

Всегда спокойный и непробиваемый Догги заметил, что с его подружкой что-то неладно, и дергал ее расспросами, но это еще сильнее раздражало девушку. Они стали редко видеться. Только Крис с братом иногда навещали ее, да и то больше времени они проводили в тишине, чем за разговорами.

Из России примчался Сергей, шеф и бывший муж Ники. Хельга ему позвонила и сообщила, что девушка пропала. Джен, правда, уверила его, что в полицию заявлять не надо, и дело все в любовном приключении. Но то, каким голосом она это говорила, Сергею не понравилось, и он долго выпытывал из нее подробности. Джен в конце концов не выдержала и обрушила на него поток информации. Но это помогло мало, скорее наоборот. Сергей услышал историю о том, как его бывшая жена увлеклась рок-музыкантом, а точнее не рок-музыкантом а нечеловеком, таинственным существом из другого измерения, который околдовал ее своим голосом и музыкой и заразил способностью мгновенно заживлять раны.

В ответ на подобную чушь Сергей лишь пожал плечами. Одно было точно — имя того, у кого сейчас находилась Ника вполне реально. И этого человека можно найти и расспросить. В конце концов роман романом, но Ника должна была уже давно вернуться в Москву и приступить к работе. Сергей вообще жалел, что отпустил ее в отпуск. Он с детства знал свою бывшую, чтобы понимать: ничто не меняется в мире. Ника всегда была взбалмошной девицей, ищущей приключения на свою задницу, и работа лишь на время надела на нее маску. Как только бизнес отошел на второй план, и Ника освободилась от своих обязанностей, все вернулось на круги своя. Вопрос был в том, насколько серьезно новое увлечение девушки. Если это очень серьезно, тогда могут возникнуть трудности. Ника всегда была человеком чувств и эмоций, и в том, что касалось любви, голос рассудка она слушала редко. В этом случае, вырвать ее из романа сложно, она вполне может плюнуть на работу и просто остаться в Штатах. А если это «как обычно», то достаточно воззвать к ее совести, разуму, наконец, ответственности, и она вернется к делам.

В общем, Сергей понимал, что надо каким-то образом встретиться с Никой и увидеть все самому. По-хорошему, конечно, следует посмотреть в глаза, что называется и «предмету увлечения», но судя по рассказам Джен, это достаточно сложно. Этот Шиен слыл звездой, а к звезде вот так вот запросто с улицы не прорвешься, если только ты не очаровательная поклонница.

Что-то, похожее на ревность, сжимало сердце Сергея. Сколько лет прошло, но школьная любовь была еще жива. А еще ему было обидно. Ну чего Нике не хватало? Он всего добился в жизни, деньги были, и дом, и машина. И внешностью его бог не обделил, и женщины всегда были им довольны, и с чувством юмора было в порядке, но поди ж ты, именно одной женщине он не угодил.

Правда, с тех пор, как Ника стала работать в фирме Сергея, у него вновь затеплилась надежда, что она рано или поздно нагуляется, успокоится и вернется к нему. Он запасся терпением и выжидал. Вообще работа Ники его вполне удовлетворяла. Девушка взяла на себя большую часть обязанностей, да и на переговорах была просто незаменима. Сергей пользовался природным обаянием бывшей жены направо и налево, но при этом был абсолютно спокоен. Ника ни за что бы не закрутила роман по работе, это было совершенно не в ее стиле. Но вот теперь, слушая рассказы Джен, Сергей не на шутку обеспокоился. Если все это правда, то у него есть шанс окончательно лишиться последней надежды. И чтобы такого не произошло, надо действовать, причем незамедлительно и решительно.

Джен в полной тишине свернулась калачиком на диване. Как же она устала! Устала морально. Кого винить? Нику? Себя? Обстоятельства? Черт его знает. Но она бы много отдала за то, чтобы вернуться в то время, когда Ники еще не было в ее жизни.

В дверь постучали. Джен с трудом оторвалась от своих невеселых раздумий и открыла дверь. Сергей ворвался к ней, точно ураган, и нервно зашагал по комнате. Джен поморщилась, снова залезла на диван и укуталась в плед. Сергей продолжал кружить по комнате.

— Ну? — наконец, не выдержала девушка.

— Поедешь со мной к этому вашему рокеру?

Сергей остановился напротив дивана и уставился прямо в глаза Джен.

— С ума сошел? Ни за что! — Джен аж передернуло.

— Ты не понимаешь, мне нужна твоя помощь. Шиен тебя знает, а меня нет, тебя пустят в дом, и мы сможем поговорить с Никой и вернуть ее.

— Это ты не понимаешь, — Джен устало вздохнула. — Ты ее не сможешь вернуть, пока она сама не захочет или пока Дан ее не отпустит. И потом, я ни за какие коврижки не поеду в его дом. Хоть режь меня.

— Почему?

— Я боюсь. Я жутко и дико боюсь. Сергей… Даже не говори мне об этом.

Джен повернулась к спинке дивана и укуталась в плед с головой, давая понять, что разговор окончен. Но Сергей снова заметался по комнате. «От него так просто не отделаться», — уныло подумала девушка.

— Давай возьмем твоих друзей, Кристиана и этого, как его, Догги? — не отставал Сергей.

Джен поняла, что вечер потерян, и села, сунув ноги в тапочки.

— Да какая разница, сколько нас там будет! Сергей, ты можешь быть хоть сотню раз реалистом, но в это дело замешаны не силы природы, а что-то такое… В общем, “X-Files” отдыхает.

— Ты сама понимаешь, какую чушь несешь?

— Понимаю, но это ничего не меняет. Мы видели много такого, чего не объяснить наукой. И Нике об этом твердили, но она, как и ты, ни во что не верила и только смеялась над нами.

— Она всегда мечтала выйти замуж за рок-музыканта, — ни к месту сообщил Сергей и, наконец, сел в кресло, перестав раздражать Джен своими метаниями по комнате.

— Поверь, Дан Шиен не тот музыкант, за которого можно выйти замуж и жить вместе долго и счастливо. От него веет смертью.

— Маньяк? Так надо в ФБР заявить, а, может, его Интерпол разыскивает…

— Я тебя умоляю, он звезда, его жизнь как на ладони. Какой, на фиг, Интерпол?

— Не будь наивной простушкой, Дженни, имидж одно, а истинная жизнь другое.

Джен было пожала плечами и собралась спорить, но их прервал шум внизу. Сергей выглянул за дверь и тут же бросился в коридор. Джен вытаращила глаза и вскочила, но чуть не упала, запутавшись в пледе. Пока она освобождалась, в коридоре раздался голос Ники, звонкий и веселый.

Джен вылетела из комнаты и кинулась на шею подруге. Когда первые эмоции отступили, и подруги расположились в комнате Ники, Джен внимательно вгляделась в ее лицо. Что она хотела в нем прочитать, она не знала и сама. Но лицо было обычным, улыбка, как всегда, обворожительна, глаза — с хитрецой сияющие.

— Ты бы хоть позвонила, — обиженно подняла на подругу глаза Джен. — Мы очень волновались.

— Честно говоря, я обо всем забыла, — виновато улыбнулась Ника. — Я не заметила, как месяц пролетел…

— Но как же… Я, правда, рада за тебя, — Джен помолчала, — рада, что ты хорошо выглядишь…Ты расскажешь, чем занималась месяц?

— Конечно, расскажу… — глаза Ники, казалось, загорелись еще ярче. — Дан мне… как бы это выразить словами, не знаю, много показал такого, о чем я не могла раньше и думать. Но рассказы потом… А сейчас я немного приду в себя… Мы просто вернулись сегодня утром, выспались, а час назад Дан сказал, что привезет меня сюда… Да я толком и не поняла… А вот, собственно, и он. Сейчас он расскажет, зачем нужна такая спешка.

Джен развернулась к двери и увидела Дана. Как он вошел, она не слышала. Но вот он стоял и, улыбаясь, следил за поглощенной эмоциями Никой. Потом он повернул голову и посмотрел на Джен. Улыбка медленно сползла с лица девушки. Ее словно ужалила сотня ос. Она моргнула и неприятное ощущение прошло, будто и не было его.

Дан подошел к Нике. Она подняла голову и, взяв его протянутую руку, прижалась к ней щекой.

У двери раздался шорох. Это Сергей внес большую сумку. Джен изумленно уставилась на Сергея. Тот положил сумку в угол и замер как вкопанный. Джен ожидала от него взрыва эмоций, возмущения или хоть какой-то реакции, но он стоял, спокойный и отрешенный. Джен посмотрела в сторону Дана с Никой и заметила, как те обменялись взглядами. В следующее мгновение Дан повернулся к Сергею, и тот как ожил.

— Какого черта? — выдавил он надтреснутым голосом.

— Ты хотела мне что-то рассказать? — Дан снова взглянул на Нику.

— Я просто хотела представить тебе своего начальника и бывшего мужа.

— А, ну тогда это меняет дело, — Дан хмыкнул и насмешливо посмотрел в сторону Сергея.

Джен внимательно следила за ситуацией, переводя глаза от одного к другому, стараясь не упустить ни одной детали.

— Ты! — Сергей шагнул к Дану. — Ты что-то с ней сделал. Что-то сделал со мной. Кто ты, черт побери?!

— Сереж, прекрати закатывать сцены, у нас все в порядке, — промурлыкала Ника и, отпустив своего кавалера, шагнула к бывшему мужу. — Если б ты не набросился на нас на лестнице, тебе не пришлось бы переживать эти неприятные минуты.

— Ты должна была вернуться три недели назад! Ты не вернулась, даже предупредила меня! Это несерьезно. Работа не ждет.

Сергей с трудом сдерживал эмоции. Ника пожала плечами и вернулась на свое место. Дан, совершенно не интересуясь происходящим, отошел к окну.

— Ты ведешь себя как дура! — рявкнул Сергей. — Потрахаться захотелось? А что, дома не с кем было?

— Ты всегда любил устраивать разборки на людях, — Ника спокойно смотрела на него, а потом вдруг быстро что-то добавила по-русски

Сергей побледнел и отшатнулся от девушки. У той сверкнули глаза, губы сложились в презрительную гримасу.

Джен покосилась в сторону Дана и увидела, что у него вздрагивают плечи. Он почувствовал ее взгляд и обернулся. Он буквально трясся от беззвучного смеха, но глаза были серьезны. Девушка секунду смотрела в их фиалковую глубину и вдруг почувствовала резкое головокружение, ее пошатнуло, и она осознала, что Дан Шиен находится где-то в ней, что он зарывается все глубже в ее мысли и чувства, читая ее как книгу, разрезая ее словно скальпелем. Он видел ее насквозь, все ее страхи и желания. Это было и пугающе, и возбуждающе одновременно. Джен почувствовала, как волна сексуального желания подхватила ее, но в тот же момент резко отпустила, вызвав еще один приступ головокружения.

— Ты ее этим держишь? — поражаясь собственной храбрости, спросила Джен. Спросила и страшно испугалась.

— Нет, совсем не этим, — мягко ответил Дан.

Джен удивилась. Она ожидала насмешки, язвительности, но взгляд Дана был теплым, совсем не таким, как несколько мгновений назад.

— Это ее выбор. Я не вправе настаивать, особенно в таких обстоятельствах.

Дан подошел ближе к Джен и начал ее разглядывать. Девушке стало не по себе. Никто и никогда так на нее не смотрел, оценивающе, но не в смысле ее женской привлекательности. Дан Шиен просто приглядывался к ней, словно взвешивая какие-то варианты. Наконец, он кивнул головой.

— Вероника тебе сама все расскажет, если, конечно, захочет.

Джен слабо кивнула. Она вдруг поняла, что дело пахнет чем-то очень серьезным. Она даже и представить не могла, чем вообще все это может закончиться для нее, а уж тем более для Ники.

— Так, ну хватит с этим, — очень тихо сказал Дан, но возбужденно спорящие на своем языке Ника с Сергеем его услышали и резко замолчали.

Дверь снова раскрылась и в комнату вошли привлеченные шумом Хельга с Джорджем.

— Что за крики? — начала было Хельга. — Вероника? Тебе надоело…

Столкнувшись с холодным взглядом Дана Шиена, Хельга замолчала на полуслове и замерла с раскрытым ртом. Джордж изумленно обводил взглядом присутствующих и тоже молчал.

— Джен, — Дан повернулся к девушке, слишком ошарашенной своими ощущениями, чтобы адекватно реагировать на что-то. — Ты должна мне пообещать не отходить от Ники ни на шаг, что бы ни случилось, — дождавшись утвердительно кивка, он продолжил: — Ни на шаг. И спать тут ляжешь. А ты, Сергей, завтра утром увезешь Нику домой в Москву и обеспечишь ей там охрану. Надеюсь, это в твоих силах. Билеты у Ники.

Ника не сводила с Дана настороженных глаз. Джен следила за подругой. Не нравилось ей все это, очень не нравилось. Тревога как-то незаметно поселилась внутри и не отпускала. Наоборот, с каждым словом Дана, она нарастала. И в глазах Ники мелькнуло что-то очень похожее на ужас.

— Мне пора, — Дан протянул Нике руку.

Девушка прижалась к нему и спрятала голову у него на груди.

Со всех остальных сразу спало оцепенение. Они непонимающе переглянулись и тактично отвели глаза от нежно целующейся пары. Дан что-то шептал на ухо Нике, успокаивая, уговаривая, поцелуями стирая с ее лица слезы.

Потом он отстранил от себя девушку и исчез. Не ушел, а просто исчез. Лишь спустя несколько секунд все услышали шум отъезжающей от дома машины. «Помни, я рассчитываю на тебя», — раздался в голове Джен голос Дана.

— Может, хоть кто-то объяснит, что тут происходит? — не выдержал Джордж.

— Джордж, прости за это… хм… представление.

Голос Ники уже был спокоен, как всегда. Она очень быстро взяла себя в руки, ни одна эмоция не отражалась на ее лице. Обычная улыбка, чуть виноватая, и все.

— Завтра утром я улетаю в Москву. Точнее, мы с Сергеем улетаем, — Ника посмотрела на поджавшую губы Хельгу. — Я тебе напишу и все расскажу.

— Блин, как у тебя все легко и просто получается, — процедила Хельга и хлопнула дверью.

— Зато эта скучная жизнь наконец-то порадовала нас разнообразием, — нервно хохотнула Джен.

— А то нам его без ваших штучек не хватало, — как-то уж очень тоскливо отозвался Джордж и ушел вслед за женой.

15

Джен, Ника и Сергей, оставшись втроем, долго молчали. Сергей мрачно косился в сторону бывшей жены, но не делал попыток заговорить. Ника обвела взглядом комнату, потом начала нарочито медленно собирать всякие безделушки, приобретенные за время отпуска, и раскладывать их на покрывале.

— Слушай, — не выдержала Джен, — я, конечно, очень рада, что у тебя с Шиеном что-то похожее на романтические отношения, но может, ты что-то объяснишь? Мне кажется, я имею право знать, да и Сергей тоже.

— Как ты быстро повзрослела, — язвительно процедила Ника, высыпая на стол содержимое очередной коробки.

— Аха, с твоей помощью… Прощай счастливое американское детство… Но я на тебя не обижаюсь. Я же вижу, ты переживаешь… Я могла бы посоветовать тебе обратиться к психоаналитику, но не буду. Во-первых, нет времени, а во-вторых, я знаю, что вы, русские, не ходите к психоаналитикам.

— А на кой они нам нужны? Дружеской беседы вполне достаточно, чтобы выговориться. Главное, чтобы были друзья.

— А у меня есть шанс услышать историю? — подал голос из своего угла Сергей.

— А ты действительно считаешь, что тебе это надо знать? Да не вопрос, — Ника пожала плечами. — В самолете расскажу.

В комнате опять воцарилось напряженное молчание, прерываемое лишь шорохом пакетов, в которые Ника складывала вещи.

— Одно радует: еще немного, и мы дома, там и поговорим, — пробормотал себе под нос Сергей и ушел, оставив девушек вдвоем.

Джен смотрела, как Ника собирается. Потом не выдержала и начала помогать. Очень скоро она почувствовала, что сковывающее подругу напряжение отступает. Ника оживала на глазах. Исчезла ее бесстрастная маска, и на лице отразились эмоции. Она вдруг судорожно вздохнула и рухнула на кровать.

— Эй? С тобой все в порядке? — Джен сочувственно сжала руку подруги.

— Все хорошо, — почти прошептала Ника. — Только грустно очень. Я… Я не знаю… Он обещал приехать, как только сможет, а вот приедет ли…

— Но он же не бросил тебя?

— Бросил? Нет… Нет, конечно. Скорее наоборот. Он теперь со мной… Всегда… Вот тут.

Ника показала рукой на голову и сердце.

— Но не в смысле «люблю и помню», а… он теперь часть меня, часть моего существа. Я не знаю, как это объяснить.

— Кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду. Ведь он не человек?

— Нет, не человек. Хотя и человек тоже… Он… понимаешь ли, Дженни. Аэдан Шиен — вампир. Самый настоящий вампир, немертвый, проклятый, как их там еще называют. Вурдалак и кровопийца.

Ника горько рассмеялась и откинулась на подушки, закрыв лицо руками.

— Аэдан что? — Джен ошарашено пялилась на подругу. — Шутишь?

— Да какие уж шутки…

Ника приподнялась и, оттянув ворот водолазки, показала бледный след укуса на шее.

— Как поцелуй… Засос, если хочешь.

Джен протянула руку и провела пальцами по следу, чуть шершавому в месте проколов.

— В это невозможно поверить, — Джен покачала головой. — Невероятно, но если бы я не видела собственными глазами… Все теперь понятно… Но вампиры же убивают?

— Убивают, — согласилась Ника, ее взгляд потемнел. — После того концерта я видела… Нет, не могу вспоминать, — она закрыла глаза. — Слишком страшно… Я стараюсь об этом не думать, а то не выдержу… Это были обычные проститутки, но все же… Жутко и красиво одновременно. Тогда я думала, он убьет меня… Но не убил… Опять не убил.

— Опять?

— Помнишь, после раута? Я тогда познакомилась с ним… Вот тогда он меня точно чуть не убил. Он выпил слишком много моей крови, но остановился. Почему, спросишь ты? А я и сама толком не поняла…

— Не слабо! — только и смогла сказать Джен.

— В тот первый вечер Дан меня отпоил травами, привез сюда. Я пролежала трое суток, приходя в себя, а он еще и память у меня отнял о том вечере. Я все вспомнила, только вернувшись в его дом.

— А твой порез?

— Это все последствия его укусов. Татуировка, порез — на мне теперь все заживает моментально, и иммунитет к болезням невероятный. В общем, СПИД и пневмония мне больше не грозят.

— И всякий раз, когда он тебя… кусает, ты лежишь по три дня?

— Нет. Да и не пьет он мою кровь, Джен. Ему хватает… хм… пищи. Так, пару глотков, и все. Джен… Если бы ты знала, это же как секс, это круче секса! Его укус — наслаждение, дикие эмоции, оргазм… Я, наверное, превратилась в наркоманку и мазохистку. Я жду его укусов, я прошу его это сделать, когда мы вдвоем… в постели… А его взгляд… Это особенность всех вампиров. Он как бы захватывает мой разум, гипнотизирует, и от этого я просто уплываю. А если без гипноза, то это тоже потрясающе. Больно только во время укуса, но боль такая… сладкая боль… Как-то он меня укусил, интимно очень, но я не выдержала. Просто потеряла сознание. Больше он так не делал, испугался, что мое сердце не выдержит.

Джен молчала, слишком потрясенная, чтобы продолжать спрашивать. Ника откинулась на подушки и смотрела широко раскрытыми глазами куда-то сквозь потолок, переживая вновь то, о чем рассказывала. Щеки ее окрасил румянец, глаза сияли.

— А секс? Я тогда, помнишь, спрашивала, — Джен неожиданно смутилась. — Я когда-то, как и всякая фанатка, мечтала оказаться в его постели… Завидовала тебе смертной завистью, когда увидела, как он тебя целовал в тот вечер.

— Секс… Если ты умеешь в виду половой акт, то этого не было между нами, и я вообще не знаю, могут ли вампиры заниматься сексом. По крайней мере, мы с ним этим не занимались.

— То есть только укусы-поцелуи?

— Нет, конечно, — тихонько рассмеялась Ника. — Он знает, как доставить удовольствие женщине. В этом он ас, за столько веков-то… Ласки, поцелуи, все это было… Ночи в одной постели. Точнее дни… Джен, невероятно, я месяц прожила с вампиром — как в сказке оказалась. И он ведь, по-человечески, совсем нормальный, ну если можно назвать нормальным звезду.

— А он спит в гробу? — Джен лихорадочно вспоминала все, что слышала и читала про вампиров.

— Ага, я тоже его об этом спросила. Он долго веселился, а потом сказал, что если я так хочу, он закажет двухместный гроб, и если у меня нет клаустрофобии, то он может спать там вместе со мной. Так что гробов я не видела. А вот по поводу дня и ночи, тут все правда. Днем он спит, не умирает, а спит, но настолько крепко, что разбудить его нереально, пока он сам не проснется. Правда, в последнее время, он стал просыпаться. И знаешь, он даже выходил днем, но не на прямые солнечные лучи, а в тень. Он был так потрясен этим открытием, ты не представляешь. Он так радовался возможности вновь увидеть дневной свет. На мой вопрос он сказал, что сам не знает, как это получилось, но вероятно из-за меня, из-за того, что я жива и мы постоянно обмениваемся энергией. Как я получила иммунитет, так и он теперь может ходить днем. Ой, Джен, не спрашивай, я сама в этом запуталась. Сложно быть всю жизнь атеистом, а потом получить доказательства существования сверхъестественного. У меня просто мозги зашкаливают от всего этого. Сложно так вот сразу все осознать.

— Классно, — протянула Джен. — А что вы делали этот месяц?

— Когда Дан не репетировал с группой, а это занимало бо; льшую часть времени, у них ведь скоро тур начинается, мы ездили по Штатам. Музеи, оперы… Клубы, конечно же. А еще он мне столько всего рассказывал. Я еще с институтских лет увлекалась средневековьем, а тут… Он же видел все собственными глазами. Такие подробности! Быт. Интриги… Я просто с раскрытым ртом сидела.

— Надо думать, — отозвалась Джен мечтательно. — А откуда он вообще?

— Он сказал, что родился в горах… Шотландия. Но мать его была из Ирландии. Шиен — так называется их родовой замок. Он и сейчас существует. Он мне показывал фотографии. Музыка… Он был бардом, странствовал, потом вернулся. Он был единственный наследник. Женился, а потом его сделали вампиром, но про это он не рассказывал. Замолчал надолго, а я расспрашивать побоялась, зачем теребить воспоминания, вдруг ему до сих пор больно? Хотел бы, рассказал бы сам.

— Шотландия! Горец, блин! — хихикнула Джен, но ту же прервала себя, следя за Никой, вдруг ненароком ее обидела, но нет, та тоже засмеялась.

— Дан рассказывал, что Шотландию населяли разные племена, приплывшие в том числе и из Ирландии. Его родной язык гэльский, какой-то его диалект. Я так понимаю, он больше ирландец. Кельт, короче.

— Мечи и доспехи?

— Он мне показывал портрет. Там он как раз с мечом, в плаще. Рыцарь… Очень старый портрет. Я знаю, у него в доме есть комната, там на стене висит портрет его жены, но я там не была.

— Ревнуешь?

— Нет, зачем ревновать… Мало ли что у кого было. Просто все это очень личное. Воспоминания. Кто я такая, чтобы во все это лезть…

— А с чего ты взяла, что это именно так? Может, ты ошибаешься.

— Не знаю. Не хочу даже об этом думать. Я вообще про него мало что знаю. Только то, что он мне позволил увидеть.

— Никки, ты его любишь? — Джен пыталась поймать взгляд подруги, но та отводила глаза.

— Любить вампира? — Ника дернула плечом. — Я не знаю, что тебе сказать. Я его хочу, дико и неудержимо. Но можно ли назвать страсть любовью — не знаю, Джен. На это нужно много времени. Чтобы разобраться во всем этом, разобраться в себе. Меня потянуло к нему с самой первой встречи… Как ни к кому другому не тянуло. И дело ведь не только в его волшебном обаянии. У меня нет слов, чтобы объяснить то, что я почувствовала в тот вечер. Будто он — тот, кого я всегда искала. И я ему верю. Это первый человек… Вампир? Мужчина в моей жизни, которому я вообще поверила. Зря, наверное, мужикам я привыкла не доверять — жизнь научила. За это можно потом дорого заплатить нервами и даже здоровьем… Ладно, Джен, все это чушь и романтический слюнявый бред… — Ника запнулась, теребя край водолазки. — А теперь у меня просто физическая потребность быть с ним… А ты говорила, найди себе кого-то… Вот он меня сам и нашел… Прости, я говорю непонятно и бессвязно, но я сама ничего не знаю и не понимаю.

Ника замолчала, глядя в темноту окна.

Джен украдкой бросила взгляд на часы. Ого! Половина четвертого утра — надо спать. Завтра вставать рано, провожать Нику в аэропорт.

— Давай ложиться? — Джен вопросительно посмотрела на подругу.

— Давай. Правда, спать совсем не хочется. Ты иди в душ, а я пока постель расстелю.

Джен проснулась от того, что Ника вцепилась ногтями в ее плечо. Было чертовски больно. Дженни высвободилась и повернулась к подруге. Та полусидела в постели. Глаза ее светились в темноте зеленым, как у кошки. Она раскачивалась и что-то шептала. Джен прислушалась. Единственное, что ей удалось разобрать, это имя Дана.

Джен окликнула подругу, но та не реагировала, ее глаза ничего не видели. Девушка растерялась. Она совершенно не представляла, что теперь делать и как привести подругу в чувство. Ей вспомнились слова Дана: «Не оставляй ее, что бы ни случилось». Надо позвать Сергея, подумала Джен. Он должен что-то придумать.

Ника начала дрожать, из глаз ее текли слезы. Джен взяла подругу за руку. Рука оказалась обжигающе холодной и влажной. Лоб девушки покрывался испариной.

Джен бросилась из комнаты звать Сергея. Тот подскочил и, натянув джинсы, побежал в комнату Ники. Но девушки там не оказалось. В распахнутое окно дул ветер. Джен и Сергей выглянули окно. До земли было сравнительно недалеко — второй этаж, но внизу никого не было.

— Смотри! — вскрикнул Сергей и указал вперед.

Джен присмотрелась и увидела подругу. Та, спотыкаясь, бежала в сторону шоссе.

— А, черт! Там же машины!

Сергей сбежал по лестнице, перепрыгивая через несколько ступенек. Дженни понеслась следом.

Ника стояла посреди дороги, раскинув в стороны руки, когда Сергей схватил ее чуть ли не в охапку. Девушка закричала и начала вырываться. Впереди блеснули фары выезжающей из-за поворота машины.

— Пустите меня, — хрипела ничего не соображающая Ника.

Подбежала Дженни и, достав платок, попыталась промокнуть Нике лицо. Но та отпихнула руки Джен и, дико сверкая глазами, начала бормотать что-то про смерть и избавление.

Домой Сергей нес Нику на руках. Она к тому времени устала сопротивляться и висела в его руках безжизненным мешком.

Они уложили Нику в постель. Дженни поднесла к ее пересохшим губам стакан воды. Девушка смотрела на воду ничего не выражающими глазами. Тогда Сергей просто начал хлестать ее по щекам, пока Джен его не остановила. Но боль пощечин принесла результаты. Взгляд Ники прояснился, и она горько зарыдала, зарывшись лицом в подушку. Джен робко погладила подругу по спине. Но та заплакала еще сильнее.

Сергей приподнял Нику и усадил. Джен протянула ей воду. Ника взяла стакан дрожащими руками и сделала пару глотков.

— Дан… — прошептала она едва слышно. — Где Дан?

— Он уехал, еще вечером. Почти сразу, как привез тебя, ты не помнишь? — Джен обеспокоено вглядывалась в лицо подруги.

— Уехал… да… Но как я смогу это вынести без него?

Ника с надеждой посмотрела на Джен, потом перевела взгляд на Сергея, который пожал плечами.

— Ничего, переживешь. В Москве я тебя загружу работой. И ты не вспомнишь своего любовника.

— Сергей, — укоризненно окликнула его Джен.

— Да не дергайся ты. Все с ней нормально будет. Ну истерика у нее, не велика беда. Не она первая, не она последняя, — зло помотал головой Сергей, потом встал и пошел к двери. — Так, я спать. А то вставать скоро.

Джен недовольно проводила его глазами. По ее мнению, с Никой нельзя было так резко поступать, но ничего не поделать. Видно, такой уж Сергей человек. К тому же, им руководила ревность и злость.

— Зов Ночи, — сказала Ника.

— Что? — переспросила Джен.

— Это Зов Ночи — то, что со мной происходит. Дан говорил мне, это побочный эффект общения с ему подобными. Когда мы были вместе, он как-то снимал этот симптом.

Ника окончательно пришла в себя и теперь зябко куталась в одеяло.

— И это теперь всегда будет?

— Нет. Дан считает, что со временем все пройдет. Чем дальше мы друг от друга, тем сильнее Зов. Это как ломка у наркомана, надо только собрать всю силу воли и не поддаваться. Со мной это как-то быстро случилось. Обычно проходит не меньше месяца с первых признаков. Правда, редко кто этот месяц проживает после общения с вампиром. Они не оставляют в живых свои жертвы.

— Но ты жива?

— Я — да. В этом вся проблема.

Ника замолчала и задумалась. Джен залезла под одеяло и вытянулась рядом с подругой.

— Я, кажется, поняла, почему Дан так спешил, — Ника отвернулась к стене.

— Почему?

— Он не единственный вампир в Штатах. Да и в группе тоже. Снупи, барабанщик, тоже вампир, молодой, правда. Есть и еще. И кто-то наверняка про меня узнал. Может, Снупи проболтался, хотя это вряд ли. Он слушается Дана, просто в рот ему смотрит. Но тем не менее, мной могли заинтересоваться. И эти намеки Дана на то, что мне лучше жить в Москве, где никто не знает про наши отношения… Дело все в этом.

— Он ведь приедет к тебе, будет приезжать?

— Джен… — Ника вздохнула. — Надеюсь. Он мне обещал, а мне очень хочется ему верить.

— Никки, а можно спросить?

— Спрашивай.

— А этот — Зов Ночи — он в чем выражается?

— Склонность к самоубийству. Жажда смерти как избавления от всего. Это один вариант. А второй — жажда крови. Мечта о Темном даре, мечта стать таким же, как они.

— А у тебя?

— Ну вампиром стать я как-то не хочу. Дан мне сказал, что лучше просто умереть. А я ему верю.

Ника замолчала, и вскоре Джен услышала ее ровное дыхание. Сама же она еще долго лежала, обдумывая все, что услышала за этот вечер.

В аэропорт они ехали в угрюмом молчании. Сергей сидел рядом с Джорджем и просто смотрел в окно. Джен с Никой держались за руки, думая каждая о своем. Хельга пыталась скрыть свое беспокойство за маской недовольства, но у нее это плохо получалось.

На стоянке к ним подошел какой-то парень, и Ника с удивлением узнала Снупи.

— Планы изменились, — сообщил он. — Полетите на самолете Дана.

— Мне все равно на чем лететь, лишь бы поскорее. — Сергей полез в багажник за сумками.

— Мы подождем в машине, — сказал Джордж дочери, Джен кивнула головой.

Ника обняла Хельгу, которая пару раз всхлипнула, не сдержавшись.

— Как-то у нас получилось все в этот раз… — Ника виновато погладила Хельгу по руке. — Ты прости меня. Я, правда, не хотела быть причиной такого бардака.

— Да брось ты, — отмахнулась Хельга. — Я как будто окунулась в прошлое. Ведь десять лет назад у нас все с тобой так и бывало. Приключения, в смысле.

Обе улыбнулись и поцеловались.

— Пиши мне, не забывай, — крикнула Хельга вслед Нике и села в машину.

Джен поднималась по трапу вслед за Никой. Сергей уже был в самолете. Зайдя внутрь и оглядевшись, Джен протянула руку своей подруге.

— Ну что же, — начала было она, но осеклась.

Ника медленно оседала на пол. Глаза ее были широко раскрыты и полны такого смертельного ужаса, что у Джен выпала из рук сумочка. Джен обернулась и встретилась с чьим-то недобрым взглядом. Конец, отчетливо поняла девушка. Какие-то фигуры со всех сторон окружили ее, без лиц, просто тени. Она пыталась кричать, но не могла, горло ее что-то сдавило, дышать не получалось. Ноги вдруг стали ватными, руки повисли плетьми. Последнее, что она почувствовала — чьи-то руки подхватили ее, не давая упасть в узком проходе…

16

Дан в нерешительности остановился перед дубовой дверью. Дотронулся рукой, постоял так немного, прислушиваясь, и тихонько толкнул ладонью.

Прошло слишком много времени с тех пор, как он в последний раз входил сюда. Будто было это совсем в другой жизни. Внутри ничего не изменилось: та же мебель, те же ковры на полу и гобелен на стене. Дан медленно обводил взглядом свои старые покои. Даже покрывало на широкой постели то же. Или точная копия того, слишком старого, чтобы пережить еще одно тысячелетие. Только одно изменилось. Появилось окно, с готовыми в любой момент опуститься бронированными ставнями, не пропускающими свет. Веяние прогресса, усмехнулся Дан и повернулся к кровати.

На покрывале была аккуратно разложена одежда. Дан горько улыбнулся. Никуда не деться — правила устанавливает не он. Увы. Он провел рукой по мягкой ткани богато расшитой безрукавки, сдвинул ее. Внизу показался ремень с серебряной пряжкой. Узор вызывал воспоминания, слишком тяжелые, чтобы так просто от них избавиться. Даже спустя полторы тысячи лет Дану было больно.

На небольшом столике лежал медальон на толстой цепи. Это что-то новенькое. Дан взял в его руки, поразившись легкости. Изделие было старым, очень старым, старше, чем само время. Вглядевшись в символ, Дан устало опустился на край кровати. Это конец. Теперь ему остается смириться с тем, чего он веками старался избежать. Впрочем, не стоит так сразу сдаваться. Он слишком давно вышел из игры, чтобы знать наверняка, кто теперь двигает фигуры. Прежде стоит присмотреться к обстановке, а потом делать выводы.

Дан быстро переоделся. Приготовленная одежда была ему в самый раз. И немудрено. Ведь это была его одежда, пролежавшая в хранилищах замка великое множество лет. Он подошел к зеркалу. В новом одеянии он стал совсем другим. Дан с горькой улыбкой рассматривал свое отражение. Приговор или еще нет? Только время покажет.

Легкий сквозняк заставил Дана повернуться. Перед ним стоял высокий, седой как лунь старик в длинном белом одеянии. В руках его был деревянный посох с причудливым навершием. Ни дать ни взять — друид. Дан почтительно склонился.

— Мальчик мой, спасибо, что сменил одежду.

Голос у старика был сильный и глубокий. Он подошел к Дану и распахнул объятия. Дан секунду помедлил, но все же ответил на проявление чувств..

— Отец… — тихо произнес он и осторожно высвободился из не по годам крепких рук.

— Ты совсем забыл про нас. Совсем забыл меня, — глаза укоризненно смотрели из-под густых бровей.

Взгляд старца был цепким и ясным. Глаза горели зеленым. Это, да еще светящаяся прозрачность бледной кожи придавали ему совсем нереальный вид. По лицу, совсем лишенному морщин, возраст определить не представлялось возможным. Только седина волос и аккуратно расчесанной бороды давала понять, что он очень стар.

— Я никого не забыл, Отец. Разве можно это забыть… А ты всегда будешь в моем сердце, даже если б я захотел изгнать оттуда все воспоминания.

Дан отошел к гобелену и начал его внимательно рассматривать.

Старец тяжело вздохнул. Оба молчали.

— Настал час, сын мой, — наконец произнес старик.

— Что-то с трудом верится, — Дан так и не обернулся.

— Я все понимаю, мой мальчик, но ты не волен изменить положение вещей. Тебе пора принять то, что ты есть.

— Я принял это много веков назад. Это очень облегчило мою жизнь, или нежизнь. Все равно, как это называть.

— Я говорю не про твою суть. Тебе пора вступить в свои права. Ты мой наследник, официальный наследник, а я устал. Тебе пора принять власть. Со всеми положенными ритуалами, как это происходит с незапамятных времен.

— Нет! — чересчур резко ответил Дан и повернулся, глаза его полыхнули фиолетовым, волосы взметнулись как от порыва ветра.

Старик грустно взглянул на него, но никак не отреагировал.

— Мне понятны твои чувства, сынок, но у нас нет выбора. Если бы я мог, Аэдан, если бы я только мог… Разве я пожелал бы тебе подобной участи? Несвободы на несчетные века? Нет! Но от этого многое зависит. Зависят жизни. Наши жизни и жизни смертных. Ведь ты века прожил среди них, так, как они. Ты же полюбил их, так подумай о них.

— Отец, — Дан успокоился и устало прислонился к столбику кровати. — Смертным прекрасно живется без нас. Им все равно, есть мы или нет, кто мы и где мы. Мы — миф, легенда, ночной кошмар. Так причем тут смертные?

— Все не так просто, Аэдан.

Старик прошел по комнате, тяжело опираясь на посох, и опустился в большое кресло с высокой спинкой.

— Ты слишком много времени провел вдали от нас, чтобы знать. Есть среди нас такие, кто считает нас высшей расой. Мы должны править, считают они… Не перерывай меня, сын! — старик указал на Дана навершием посоха, заметив, что тот открыл рот, чтобы возразить. — По их мнению, человечество слишком расслабленно себя чувствует. Их методы — террор, через который придет полная покорность. ИРА, Аль Каида — это их рук дело. Ты не представляешь, как все далеко зашло. Террористические сети — лишь прикрытие. Мир должен содрогнуться. А потом придет спасение из их рук. Есть, правда, одно но, и это наша надежда. Они все еще придерживаются древних обычаев. Они верят в тебя. Ты — их принц. А я уже слишком стар для борьбы. Они впитали в себя прогресс и восторгаются всем новым, что так хорошо придумывают смертные. Ты молод. Ты мой наследник. Ты можешь принять власть и призвать их к ответу.

— Это бред, — Дан покачал головой. — Какая Аль Каида… Мы всегда были далеки от разборок смертных. Мы были сами по себе. Мы были первыми на этой планете. Мы всего лишь наблюдали и просто жили.

— Это все так, Аэдан, но не для всех. Власть — огромное искушение, власть над миром. Только наша раса достаточно сильна на этой планете, чтобы править. Рано или поздно кто-то бы к этому пришел. Как это уже было в других мирах. История циклична, и мы теперь стоим перед тем, от чего бежали наши предки.

— С чего ты взял, Отец, что я смогу сдержать их? Я вообще не знаю, что тут происходило все эти столетия. Кто теперь здесь, живы ли те, кого я знал и с кем был близок. А самое главное, я не хочу ничего этого. У меня своя жизнь, я ею доволен. Я, наконец, занимаюсь тем, о чем всегда мечтал.

— Я знаю, сынок. Это ведь тоже инструмент власти над людскими душами. Им известно, как ты воздействуешь своей музыкой на смертных. Они бывали на твоих выступлениях, видели реакцию зала. Ты способен зажигать души смертных. Твои песни несут им весть, околдовывают подсознание. Это великий дар. Мало было среди нас способных на такое.

— Моя музыка, Отец, не несет ничего такого, что способно нанести вред. Я пою о любви, радости, страсти и грусти. Все это обычные человеческие чувства.

— Да, но если вложить в текст совсем другой смысл…

— А ты назовешь много таких, кто способен это сделать? Поменяй слова в песне, дай ее исполнить кому-то другому, и это будет просто песня и ничего больше.

— В том-то и дело, Аэдан. Они верят, что ты с радостью примешь их сторону и мало того, поведешь их вперед.

— Мда… наивность всегда была отличительной чертой нашего рода. Наивность и самоуверенность. Смертные уже не такие овечки, какими были еще каких-то три-четыре сотни лет назад. Они сами сила, с которой приходится считаться.

— Вот тебе и карты в руки, сын. Разубеди их. Покажи всю тщетность их притязаний. Ты способен на это. В тебе достаточно силы.

Дан поднял глаза к потолку. Старик встал и подошел к сыну почти вплотную. Достав из широкого рукава серебристый обруч, он надел его сыну на голову.

— Ты принц, Аэдан, так будь им.

Дан не сдержался и поморщился, словно обруч обжег ему голову.

— Ну, положим, я соглашусь, — Дан посмотрел на отца.

— К ритуалу почти все готово. Нужно еще примерно сутки, чтобы полностью приготовить девушку.

— Как ты хорошо все рассчитал. А если бы я отказался? Отец? Почему ты был так уверен, что я соглашусь?

— Я создал тебя. Ты мой сын.

Дан покачал головой.

— Это не причина. Должно быть что-то еще… Кстати, насколько я помню, ритуал будет эффективен только при жертвоприношении. Человеческом жертвоприношении. Причем в жертву должна быть принесена не любая девушка… Отец? Что ты от меня скрываешь?

Дан вдруг схватил старика за плечи и крепко сжал.

— Отпусти меня, сын. Яркое выражение эмоций не к лицу будущему правителю, не мне тебя учить. Видно, ты слишком долго вертелся среди людей, что стал таким же, как они.

— Отец? Ты мне не ответил.

Дан прищурился.

— А ты сам не догадываешься? Все складывается как нельзя лучше. У нее с тобой энергетическая связь. Она почувствовала Зов Ночи и будет счастлива умереть за тебя, во славу твою. К тому же она достаточно напугана, чтобы ее инстинктивный страх перед смертью пробудил силы, которые дадут тебе верховную власть.

— Кто? Кто привез ее? — Дан повернулся к отцу спиной и снова уставился на гобелен.

— Снупи. Наш верный слуга, — старик пожал плечами. — Ну и имена у вас, нынешних музыкантов, аж произносить противно. Когда он передал мне, что ты нашел себе человеческую игрушку, я понял, время пришло. Кстати, у нее удивительная татуировка. Интересно, кто мог ей такую сделать… В общем, сами Боги привели ее нам в руки.

Дан оторвал взгляд от гобелена. Лицо его было бесстрастно, глаза полны льда.

— Ну и слава Богу, — обрадовался старик. — А то я уж решил, что ты настолько привязан к смертной, что готов все бросить ради нее. А все-таки человеческое в тебе не пропало за столько веков… Удивительно. Выбрать девушку, как две капли воды похожую на Кэрин-Энн. Как это романтично!

Старик внимательно следил за реакцией Дана, но ничто не дрогнуло в его лице, ничто не затуманило ясный и чистый взгляд.

— Жду тебя через час в Зале, сын.

С этими словами старик, тяжело опираясь на посох, пошел к двери. У порога он обернулся. Дан смотрел ему прямо в глаза.

— Все во славу твою, сын. Все во славу твою и рода нашего.

Дверь бесшумно затворилась. Дан сжал медальон у себя на шее. Костяшки его пальцев, и без того бледные, побелели еще больше.

17

Яркий свет бил прямо в лицо. Ника поморщилась и открыла глаза. Солнечные лучи нещадно жарили сквозь стекла узкого стрельчатого окна.

Девушка приподнялась и огляделась. Она лежала на широкой и высокой кровати под старомодным балдахином в какой-то комнате. Стены вокруг были серыми, похожими на каменные и без какой-либо отделки. В дальнем углу темнел шкаф. Напротив кровати висела громадная картина с пейзажем в золоченой раме. Под ней стоял маленький столик с керамическим кувшином и чашками. Рядом на подносе лежали фрукты и два круассана в упаковке.

Ника опустилась обратно на подушки и начала вспоминать. Самолет Дана, Снупи… Странно все это. Комната вызывала стойкие ассоциации с тюрьмой, такая уж она была мрачная. И удобная кровать дело не спасала.

Так что же все-таки произошло? Ника помнила только, как у нее потемнело в глазах. Все. Дальше она очнулась в этой кровати.

— Блин! — в сердцах воскликнула девушка. — Достало уже. Сколько же можно приходить в себя неизвестно где!

Ника спустила ноги с кровати на ковер и, накинув услужливо приготовленный кем-то халат, подошла к окну.

Высоко… Вниз уходила отвесная стена. Интересно, где это она оказалась… Похоже на какую-то башню. Минуточку… Ника протерла глаза. Так и есть! Самая настоящая башня. Вон, правее, внизу крепостная стена. Девушка почувствовала, как беспокойство, охватившее ее, как только она пришла в себя, неумолимо превращается в тревогу.

— Какого черта! — Ника бросилась к тяжелой двери и с силой ее дернула.

Впрочем, подсознательно она ожидала чего-то подобного. Дверь была заперта и даже не дрогнула, когда девушка несколько раз со всей силой шарахнула по ней ногой.

Ника вернулась к окну. Оно было наглухо заделано, рама не разворачивалась и не открывалась. Видимо, помещение проветривалось при помощи вентиляции, а может, где-то был кондиционер.

Внизу, насколько хватало глаз, дразняще расстилался лес, изумрудно-зеленый, яркий и умытый. Наверное, там красиво и воздух великолепный, мелькнула в ее голове совсем неуместная при подобных обстоятельствах мысль. Что ей до красоты природы, когда она неизвестно где находится и неизвестно у кого…

Со стороны двери раздался шорох. Ника вздрогнула и повернулась. Перед ней стоял кто-то в темно-зеленом балахоне, подпоясанном простой веревкой. На голове вошедшего был капюшон, полностью скрывающий лицо. Руки он прятал в широких рукавах. Если бы не цвет одеяния, Ника приняла бы его за какого-нибудь киношного монаха.

— Мне велено передать госпоже, что ее одежда находится в шкафу. Если госпоже понадобится помощь, ей пришлют служанку.

Голос говорящего был низок и мягок. Ника молча разглядывала его балахон.

— Служанка… да что ты говоришь, — язвительно заметила она. — А если мне понадобятся услуги визажиста? Да и от массажа я бы не отказалась.

— Желания госпожи будут переданы.

С этими словами «монах» удалился, не забыв, однако, снова запереть дверь.

— Мать твою! — только и смогла сказать Ника и в сердцах швырнула в каменную стену чашку.

Несчастная чашка разлетелась на черепки, но легче от этого не стало. Девушка опустилась на пол и тихонько заплакала.

Сколько она пролежала на полу, Ника не помнила. Привели ее в себя голоса, неожиданно и настойчиво зазвучавшие у нее в голове. Сначала они гомонили хором, потом девушка начала разбирать отдельные слова. Ника сжала руками голову и застонала. Что это? Она сходит с ума? Или ей вкололи какие-то наркотики? Голоса на мгновение замолчали, а потом она явственно услышала приказ встать и одеться.

Ника была слишком ошарашена происходящим, чтобы сопротивляться. Она послушно подошла к шкафу и раскрыла его. Платьев было великое множество. На какой-то момент Никины глаза блеснули типично женским интересом, но тут же погасли. Девушка замерла в нерешительности, потом сняла одно из платьев с вешалки. Оно оказалось длинным, чуть приталенным, темно-зеленого тяжелого бархата. Подобную одежду она видела только в кино или на театральной сцене. Платье было какое-то — Ника с трудом подобрала подходящее слово — древнее. Нет, оно выглядело чистым — вряд ли когда-то его надевали. Но Ника шестым чувством знала, что этому платью невесть сколько лет.

Забытые было голоса в голове вновь ожили и одобрили ее выбор. Ника положила платье на постель, погладила приятную, кажущуюся теплой ткань и в тот же момент ощутила чье-то присутствие. Она повернулась. Дверь была открыта, и в ее комнату вошли пятеро. Две высокие женщины, одетые в длинные платья, похожие на то, что лежало на кровати. И трое мужчин. Один — высокий осанистый старик с посохом в руке. Второй — блондин в синей одежде. А третий… Ника замерла. Третьим был Аэдан Шиен. На нем были светлые штаны, заправленные в коричневые сапоги по колено, длинная рубашка, подпоясанная широким кожаным поясом, а сверху — тоже длинная безрукавка, отороченная мехом, очень нарядная. Голову его венчал тонкий серебристый обруч. А вид у него был… величественный что ли. Он казался еще более высоким. Он казался чужим и суровым незнакомцем. Ника было обрадовано подалась к нему, но, встретившись с ним взглядом, замерла будто натолкнувшись на неприступную каменную стену. Глаза его были ледяными и равнодушными. Боль, резкая и неожиданная, пронзила душу девушки. И она как-то сразу сникла.

Голоса в голове дали понять, что гостей следует приветствовать со всей возможной почтительностью. Ника не стала спорить и безропотно поклонилась. Она здесь пленница или заложница и вести себя надо соответственно. Старик шагнул к ней и, взяв за подбородок, поднял к себе ее лицо. Ника не успела даже помыслить о сопротивлении. Разум девушки оказался во власти этого жуткого создания. Ей сделалось так страшно, как никогда в жизни не было. Ее забил жестокий озноб. Старик тараном проник в ее суть. Ника почувствовала себя нагой и разбитой, растерзанной и совершенно беззащитной и, самое ужасное, никому ненужной. Она не могла противиться, не могла ни о чем думать, кроме своего животного страха. Лишь одна мысль жила в ней, мысль, появившаяся ниоткуда, — только смерть избавит ее от этой пытки. Избавит раз и навсегда.

Старик отпустил ее. Ника обессилено сползла на пол. Ее беспощадно трясло. Ладони стали мокрыми, по спине стекал противный холодный пот. Краешком глаза она увидела, как Дан прошел вдоль стены и встал напротив, спиной к ней. Она начала в мыслях взывать к нему, умолять помочь, объяснить хоть что-то. Но он не поворачивался, он ее не слышал, ему было все равно.

— Поднимите ее и переоденьте, — приказал тем временем старик. — Она не притронулась к еде. Заставьте ее поесть. Она нужна нам сильной и здоровой.

Женщины шагнули к Нике, под руки подняли ее с пола и быстро лишили всей одежды. Нике было все равно. Она стояла и смотрела в спину Дану. Мерзкие голоса в голове смеялись, издевались. Они уверяли ее, что Дану все равно. Что он целенаправленно обрек ее на мучения, напоминали ей, что он не человек, и она сама виновата, что отнеслась к нему как к человеку.

Женщины взяли с кровати платье.

— Подождите, — остановил их старик и что-то сказал стоящему рядом с ним блондину.

Они оба приблизились к Нике, начали ее разглядывать, поворачивая кругом. Старик коснулся ледяными пальцами плеча девушки и провел рукой по татуировке, показывая ее блондину. Тот тоже провел по ней рукой, разглядывая рисунок и письмена. Переговаривались они между собой на совершенно непонятном языке.

Старик закончил свой осмотр и, кивая собственным мыслям, отошел от девушки. Блондин остался стоять рядом. Ника подняла голову и почти ничего не видящими от тихих горьких слез глазами взглянула на него. Он был весьма хорош собой. Взгляд его не излучал ни презрения, ни ненависти. Просто спокойный взгляд, теплый и, как ни странно, полный симпатии и сочувствия. Он поднял руку и провел рукой по Никиной щеке, вытирая слезы, погладил ее по плечу. От этого ласкового прикосновения девушка словно очнулась, ее руки в инстинктивном жесте прикрыли груди.

Ника вдруг осознала, что стоит нагая в окружении вампиров. Она непроизвольно шагнула назад. Светловолосый вампир придержал ее за руку, потом притянул к себе и поцеловал в губы.

— Кеннет! Не сейчас! — одернул его старик, и тот тут же отступил.

Девушка схватила с кровати платье и прикрылась им. Голоса в голове, было смолкнувшие, принялись радостно сообщать, что скоро ее отдадут светловолосому вампиру для утех или еще кому-нибудь. Потому что негоже такой человеческой красоте пропадать зря. Она тщетно старалась не прислушиваться к сальным подробностям, которыми наперебой делились невидимые дьявольские мучители.

Ника снова взглянула на Дана. Тот все еще стоял спиной к ней и не шевелился.

— За что?! — вскричала девушка.

Она готова была прожечь глазами его спину, если бы умела. Реакции так и не было. Зато голоса в голове злорадно расхохотались.

— Поешь, — светловолосый вампир не скрывал симпатии к Нике. — Может, ты хочешь чего-то особенного? Только скажи.

Ника перевела потухший взгляд на того, кого назвали Кеннетом, и ничего не ответила.

— Ешь побольше. Им нужна твоя кровь, живая кровь и твое человеческое тепло. Они будут пить тебя и наслаждаться твоей смертью, — повторяли наперебой голоса.

Старик взмахнул рукой, призывая свою свиту.

— Сама оденешься? — он притормозил у двери.

Ника поспешно кивнула. Ей с избытком хватило чужих рук на своем теле.

Вампирши покинули комнату вслед за стариком. Кеннет быстро взглянул на Дана, потом многообещающе улыбнулся Нике. Девушку пробрал мороз от того, что сулил ей этот взгляд. Голоса продолжали издеваться, расписывая, что Кеннет и обе вампирши сделают с ней очень скоро. Дан, все так же не оборачиваясь, вышел вслед за вампиршами.

— Дан! Пожалуйста! — уже безо всякой надежды всхлипнула Ника.

— Скоро к тебе опять придут. Жди, — сообщил напоследок Кеннет.

Дверь закрылась, щелкнул замок. Девушка осталась одна.

18

Дан захлопнул за собой дверь и сжал кулаки. Перед его глазами стояла Вероника. Беспомощная, умоляющая, лишенная всякой воли к сопротивлению. Ее голос бесконечно звал его в мыслях.

Но что он мог сделать? Все предрешено. Хотя, быть может, если как-то вытащить ее, спрятать… Нет, бесполезно, все равно найдут и убьют. И его заодно. Но он-то ладно. Он достаточно пожил и, в общем-то, не печалился о своей участи. Но она… Ее он убить не мог. Так, как однажды убил Кэрин-Энн.

Веронику убьют в любом случае, принесут в жертву. На древнем, как сам мир, алтаре. Но тут, по крайней мере, она умрет счастливой, если можно так выразиться. Умрет, добровольно принеся себя в жертву. Умрет ради него.

Дан ударил кулаком по стене. Нет, одного он точно не позволит — издеваться над ней. Он знал, они мучают ее голосами, изводят страхом, неизвестностью, рисуют картины жестоких мучений. Им нужна слепая покорность и смертный ужас жертвы. Они верят, что только тогда силы природы, призванные дать ему власть, будут благосклонны. Но это не так. Магия крови и без того сильна. Страх жертвы ни к чему. Но они в это не верят. Для них главное — соблюсти древний ритуал.

В дверь постучали. Дан мысленно поинтересовался, кто желает его видеть в не самое удачное время, а потом взглядом позволил двери открыться. Кеннет вошел и внимательно вгляделся в лицо Дана.

— Одного я не понимаю, почему ты стоял и смотрел? Просто стоял и смотрел? — голос светловолосого вампира дрожал от негодования.

— Я не смотрел.

— Да какая разница! Ты не глазами смотрел… И ничего не делал.

— Ты и вправду не понимаешь. Я не мог ничего сделать.

— Мог, и ты это знаешь сам. Тебе достаточно было просто мысленно улыбнуться ей. Или ваша энергетическая связь — ложь?

— Все так, но именно поэтому я и не мог ничего сделать. Позволь поблагодарить тебя за то, что ты ей сочувствуешь. Для меня это крайне важно.

— Да пошел ты!

Кеннет зашагал по комнате, пиная ногой то кресло, то ножки кровати. Аэдан не шевелился.

— Ты так ослаб за время, проведенное среди людей? — Кеннет подошел к Дану и взял его за край безрукавки.

Дан аккуратно отвел руку Кеннета и холодно оглядел его с ног до головы.

— Понятно, наш король прочистил тебе мозги. Я не думал, что ты так быстро дашь себя уговорить.

Кеннет не скрывал разочарования.

— А чего ты хотел? — Дан пожал плечами. — Я никогда не отказывался от титула.

— Да, но и не принимал его. Ну хорошо, предположим… Но ритуал? Это тебя не остановило? Твою любовь принесут в жертву, а тебе все равно. Ты ничего не делаешь, ты даже не пытаешься.

— А кто тебе сказал, что Вероника — моя возлюбленная?

— Так ее Вероника зовут… А что — нет? Не возлюбленная? Так, аперитив? Нет, Аэдан Шиен, я слишком долго и хорошо тебя знаю… Ее глаза… Это глаза Керин-Энн.

— Не тревожь память Керин-Энн, Кеннет, и я забуду все, что ты мне только что наговорил.

— Ура! Теперь узнаю моего друга Дана, — облегченно вздохнул Кеннет. — А то я уж испугался, что ты потерял былую способность чувствовать и переживать, стал таким же, как и остальные.

— Ближе к делу, Кен. Что тебе надо?

Дан устало опустился на кровать и вытянул ноги. Кеннет подошел ближе и присел на ковер рядом с кроватью.

— Я хочу помочь тебе. Один ты не справишься. Тебя не было семьсот лет, это крайне большой срок даже для нас. Многое тут неизменно, но кое-что и здесь не стоит на месте.

— Угу. Я заметил. Бронированные ставни и камеры наблюдения. А еще кондиционеры и горячая вода.

— Да, приятности комфорта дошли и до этого древнего места. Но я не о том.

— Ну-ну. Я весь внимание.

— Во-первых, ты можешь облегчить участь своей девушки. Эта ночь, ночь перед ритуалом. Ты знаешь, что должно произойти этой ночью?

— Догадываюсь

— И ты им позволишь дотронуться до нее?

— Насилия не будет. Ей должно понравиться, — Дан равнодушно прикрыл глаза.

— Твою мать! Дан! Но она же твоя… Ты ее ласкал и любил. Ты сохранил ей жизнь и показал радость нашего истинного поцелуя…

— Кен, оставь эти романтические бредни для кого-нибудь другого. Для смертных красоток, например.

Кеннет буквально подпрыгнул с пола и, усевшись на кровать к Дану, вцепился в его руку. Дан лениво отбросил вампира обратно на пол.

— У меня нет слов… Ты не хочешь. Ты уже принес ее в жертву. Неужели ты так желаешь править этим сонным царством? — грустно вопросил Кеннет и опустил голову.

— Одного я не понимаю, Кен, зачем ты меня агитируешь. Твоя-то выгода где?

Дан приподнялся на локте и посмотрел в глаза второму вампиру.

— Дан, — Кеннет вздохнул. — Ты же мой друг… Я хочу, чтобы тебе было хорошо.

— Не лги мне, ты же знаешь, я способен отличить правду от лжи.

— Я не лгу.

— Тогда договаривай.

— Ты мой брат во Крови. Тебе наследую я.

— Вот оно что, — Дан облегченно опустился обратно на подушку. — Власть. А то я уже готов был поверить.

— Ты мне не веришь…

— А с какой радости я должен тебе верить? И вообще кому-то из вас?

— Отцу ты поверил…

— Это же Отец…

— Дан, — Кеннет помолчал, его лицо сделалось серьезным и решительным. — Все так. Кирке с Маори хотят править. С ними Джексон и Вела. Это их идея насчет терроризма. Мы с Отцом провели большую работу. В стане Кирке не так все здорово, как ему кажется. Нас не так много, как раньше, и большинство не хочет рисковать спокойствием. Отец запретил раздавать направо и налево Темный дар. Теперь для этого существует целая комиссия с рассмотрениями, обжалованиями и прочей радостью. Так что нас становится все меньше и меньше. Древние устают и уходят. Отец тоже устал. Но ты не отрекся от наследства, у тебя появилась связь со смертной, с Избранной… Это было знамение. Отец ожил, и все завертелось… Кирке должен быть уничтожен, и у меня есть план.

— Очень хорошо. Мы его воплотим.

— Дан, — простонал Кеннет. — Не строй из себя идиота. Я не про план. Я прекрасно смогу все сделать и сам. Но дело в тебе и в твоей девушке. Вы должны спастись, вы должны уйти.

— Это ты не будь идиотом. Нам не уйти. Что ты предлагаешь? Отречение? За отречение — смерть. Ты понимаешь, мне на это плевать, но девчонку все равно убьют. Так и эдак. Я не вижу выхода.

— Так ты думал об этом? — в голосе Кеннета послышалось облегчение.

Дан сел и сжал руками голову кровного брата.

— А могло ли быть иначе? Кенни, пойми, все бесполезно. Пусть уж лучше Вероника умрет счастливой, зная, ради чего она умирает. Не так, как умирала Керин-Энн.

— Ты прав, брат, — плечи Кеннета поникли. — Но, может, мы что-то придумаем?

— Не тешь себя иллюзиями, Кенни… Но в одном ты прав. Нельзя позволить этой ночью свершиться надругательству.

Аэдан отпустил голову брата и пружинисто поднялся. Бросив взгляд в окно и определив, который час, он быстрым шагом вышел из комнаты. Кеннет бросился следом.

19

Ника сидела, забившись в дальний угол кровати. Голоса в ее голове переговаривались, ничуть не смущаясь. Они неустанно комментировали каждый жест и каждое действие Снупи и двух вампирш, по-домашнему расположившихся в постели девушки.

Эти трое ворвались в комнату девушки в тот момент, когда та, вымотанная событиями прошедшего дня и голосами в голове, уговаривала себя хоть немного подремать. Вампирши тут же скинули с себя платья и устроились с обеих сторон Ники. Снупи нарочито медленно разделся и такой же голый уселся у них в ногах.

Ника, охнув, уползла в угол и теперь сидела там, дрожа и прижимая к себе покрывало, которым пыталась укрыться: вампирши первым же делом раздели девушку и начали щупать ее своими ледяными руками. Снупи взирал на это горящими глазами.

Сейчас Ника избавилась от навязчивых прикосновений и старалась не смотреть на женщин, целующих и ласкающих друг друга. Голоса в голове отпускали пошлые замечания и уговаривали Нику присоединиться к парочке. Девушка лишь дрожала и мотала головой.

Снупи надоело сидеть в стороне, и он поманил к себе Нику. Она не шевельнулась. Тогда молодой вампир совершенно не заметным человеческому взгляду движением схватил Нику за руку, и, рванув на себя, начал целовать. Она завизжала и начала вырываться. Но вампир был намного сильнее.

— Захвати ее разум, она должна получить удовольствие, — посоветовала одна из вампирш, отрываясь от тела подруги.

Снупи взял Никину голову в ладони и повернул к себе ее лицо. Ника закрыла глаза, стараясь избежать гибельного взгляда. Но тут же вмешались голоса, завизжавшие и запричитавшие на все лады. Девушке показалось, что ее голова сейчас взорвется, и она сдалась. Снупи воспользовался моментом, и часть Никиного сознания начала погружаться в пучину. Вторая пыталась сопротивляться, но у нее получалось плохо. Она чувствовала, как чьи-то руки раздвинули ее бедра, чьи-то пальцы сжали груди. Чьи-то губы впились в ее рот. Девушка из последних сил боролась, не давая своему сознанию окончательно отключиться. Голоса злорадно улюлюкали. Тело, почти полностью захваченное волшебством вампиров, начало предавать девушку. Она тихонько застонала. Сладострастные прикосновения перестали быть неприятными, принося странное и неожиданное удовольствие.

Внезапно налетевший ледяной ветер напрочь смел все ощущения Ники. Голоса захлебнулись в крике и смолкли. Воцарившаяся зыбкая тишина вызывала еще больший ужас, чем постоянный шум в ее голове. Девушка осторожно открыла глаза. Снупи скатился с нее и подскочил. Вампирши тоже каким-то образом оказались на полу. У кровати стоял Аэдан Шиен. Фиалковые глаза пылали, волосы развивались, кожа казалась прозрачной и светилась. Он был так прекрасен, что Ника задохнулась. Прекрасен и ужасен одновременно. Ужасен в своей яростной мощи. Сердце девушки почти перестало биться. Никогда еще она не видела Дана таким.

— Ты пришел поучаствовать в вечеринке? — голос Снупи едва заметно дрожал. — Извини, мы не позвали тебя, я думал, ты готовишься к завтрашнему ритуалу.

— Все вон!

Голос Дана был спокоен и полон ледяного презрения.

— Принц, но это часть ритуала. Девчонка должна быть удовлетворена и готова к жертвоприношению, — одна из вампирш встала на колени и подобострастно поцеловала руку Дана.

Дан медленно высвободил ладонь и одним движением глаз вышвырнул всех троих из комнаты. Дверь за ними тихо закрылась.

— Я буду на страже, — раздался из-за нее голос Кеннета.

Ника боялась поднять на Дана глаза. Она лишь судорожно всхлипывала и, как за спасательный круг, хваталась за край покрывала, которым она снова прикрылась.

Дан молча смотрел на девушку. Фиалковые глаза ничего не выражали. Потом он поднял руку и осторожно коснулся ее растрепавшихся волос. Ника вскрикнула и отшатнулась. Тогда Дан сел на край кровати и решительным движением подтащил к себе парализованную ужасом девушку. Ника не дышала, не шевелилась, лишь закусила до крови губу.

Дан очень аккуратно, бесконечно нежно взял ее лицо в ладони и повернул к себе. Широко распахнутые зеленые глаза безмолвно кричали. Тогда Дан наклонился, легонько коснулся губами лба девушки и, опустив одну руку под ее затылок, поймал своими глазами ее взгляд.

Тело Ники тут же обмякло в его объятиях. Дан медленно и предельно осторожно обследовал ее сознание, прогоняя остатки ужаса, беспомощности, одиночества.

Разум Ники узнал привычное, ставшее любимым ощущение и доверчиво распахнулся ему навстречу, ища утешения и спасения. Девушка плыла в теплых волнах ласки, нежась в них, точно в солнечных лучах, и не хотела возвращаться в реальность.

Наконец, Дан отпустил сознание девушки. Ника открыла глаза и, горько плача, уткнулась ему в плечо. Дан нежно сжимал подрагивающее тело в объятиях и чуть укачивал, пока девушка не перестала плакать и окончательно не успокоилась.

Ника подняла голову и долго вглядывалась в лицо Дана. Потом она отстранилась и отползла к стене.

— Мне надо многое тебе рассказать, — Дан даже не попытался удержать Нику.

— Ты отдал меня им. Ты меня… предал. Здесь у меня нет никого, кроме тебя. А ты… Зачем что-то рассказывать? Мне и так все ясно, — голос девушки был сух и полон горечи.

— Это не так, — Дан вздохнул. — Погоди обвинять меня, выслушай вначале. Посуди сама, зачем мне понадобилось их выгонять и выводить тебя из гипнотического транса?

— Кто тебя знает, зачем. Что у тебя на уме, Принц?

Его титул Ника выплюнула как последнее ругательство.

— У меня на уме сожаление, искреннее, если ты способна мне поверить. Хотя я и не надеюсь. После всего, что ты тут пережила…

Ника презрительно фыркнула. Дан поднялся с кровати и подошел к картине.

— Я сожалею об одном, Вероника, что в тот роковой вечер на рауте мой взгляд остановился на бесконечно одинокой девушке в красном платье, которая играла светскую львицу и стерву, но душа которой корчилась от желания быть любимой.

— Ой. Только не надо, — поморщилась девушка. — Это звучит как в дешевых любовных романах. Скажи честно: увидел девицу. Просканировал ей мозги. Понял, что она одна в чужой стране — друзья не в счет. Ей давно не с кем трахаться несмотря на эффектную внешность, и ты решил ее убить. Ну и заодно доставить ей последнюю радость.

Дан рассмеялся.

— Вероника, ты представить не можешь, как я рад слышать твой обычный сарказм. Значит, тебе не причинили особого вреда. Девочка моя, ты же как кошка — всегда приземляешься на все четыре лапки… Но я отвлекся. Мне жаль, что я втянул тебя во все это. Действительно очень жаль.

— Мне тоже. Но от этого не легче.

— Хорошо, тогда давай так. Откровенность за откровенность.

Дан отодвинул от стола стул и уселся на некотором расстоянии от кровати. Ника пожала плечами.

— Разговор долгий? — осведомилась она.

— Довольно.

— Окей, тогда будь добр, передай мне тарелку с фруктами и те круассаны в пакетике.

— Правильно, покушай. Завтра будет трудный день, а перед ним долгая ночь.

Дан передал девушке поднос с соком, фруктами и круассанами. Ника, скрестив ноги, уселась на кровати и приготовилась слушать…

20

— Скоро рассвет… — Дан подошел к окну и раскрыл его.

Запахи леса тут же ворвались в комнату, заполняя ее свежим ночным воздухом.

— Как ты его раскрыл? Я не смогла, — изумленно приподняла голову с подушки Ника.

— Ну, оно было не просто закрыто. Для меня в этом замке преград нет.

— Дан? — немного помолчав, позвала его Ника.

— Что? — он, не оборачиваясь, вдыхал запахи листвы.

— Иди ко мне…

Ника откинула одеяло. Дан медленно повернулся.

— Это твое решение?

— Это мое желание, Дан, — она вздохнула. — Ты ведь все равно знал, что иначе я не решу?

— Знал, — просто ответил он.

— У меня выбор не велик. Просто смерть и смерть легкая, ради того, кто мне дорог.

Дан вздрогнул. Перед его мысленным взором возникло другое лицо, очень похожее на это, говорящее почти те же самые слова.

— Я выбираю легкую смерть, — продолжала Ника, не замечая его реакции. — Но только пообещай мне…

— Все, что хочешь, девочка.

— Пообещай мне, что убьешь меня ты. Я хочу умереть в твоих объятиях. От твоей руки или от твоих укусов, даря тебе свою кровь и тепло. Только тебе, только ради тебя.

Дан в ужасе смотрел на губы, с которых срывались слова, что повторяла, заклиная, тысячу лет назад Керин-Энн.

— Дан? — озабоченно окликнула его Ника. — Что случилось? У тебя сейчас было такое лицо…

— Это я могу пообещать тебе, девочка. Ты умрешь от моей руки. Никто не дотронется до тебя, кроме меня.

— Вот и славно. Ну так что, ты идешь? — Ника все еще держала приоткрытым одеяло.

Дан вернулся из воспоминаний и, быстро скинув с себя одежду, нырнул под Никино одеяло.

Девушка прильнула к нему всем телом. Дан обнял ее, нежась в ее объятиях, купаясь в ее человеческом тепле.

— В ночь перед жертвоприношением я должна получить последнее смертное наслаждение, так? — она прижалась губами к его губам.

— Именно так, — Дан обхватил губами ее губы и начал целовать глубоко и страстно.

— Так дай же мне это наслаждение. Люби меня!

Дан ничего не ответил. Его руки легко и нежно пробежали вдоль тела Ники. Губы скользнули следом, стараясь не пропустить ни одну клеточку тела девушки. Его длинные пальцы слегка сжали ее сразу затвердевшие соски.

— Дан, сделай это так, как никогда не делал. Я хочу целиком и полностью принадлежать тебе. Я хочу, чтобы ты владел моим телом и разумом, жил мной.

— Я боюсь, что это будут слишком сильное эмоциональное переживание, маленькая. Твое сердечко и так колотится как сумасшедшее, оно может не выдержать, — Дан нежно прижал к губам руку девушки.

— Выдержит. Ведь я буду с тобой. А потом… Это наша единственная ночь, первая и последняя настоящая ночь. Ведь вы, вампиры, можете это, так?

— Можем. Просто ни один человек после секса с вампиром не сможет этим заниматься с себе подобным. Ему всегда будет не хватать ощущения полета, что может дать только вампир, захватывающий разум смертного.

— Ты не в первый раз захватишь мой разум и возьмешь мою кровь. К тому же, для меня это уже будет неважно, — Никина рука скользнула вдоль тела Дана вниз.

— Но мы никогда не занимались любовью… Это совсем другое. Но ты права, — немного грустно улыбнулся он. — Тогда не будем болтать, и я покажу тебе, как может любить только вампир.

Дан скинул с них обоих одеяло и одним движением перевернул девушку на живот. Его сильные руки приподняли ее бедра, и он рывком вошел в нее. Ника ахнула и застонала. Дан с лету вверг ее в бешеный ритм. Девушка тяжело дышала, рот ее приоткрылся, волосы рассыпались по спине. Дан одной рукой схватил ее за волосы и, накрутив их на руку, чуть повернул ей голову. В ту же секунду он приоткрыл рот, показывая клыки, и прокусил Нике шею. Та протяжно вскрикнула, и они вместе опустились на бок. Их ноги переплелись. Дан мелкими глотками пил кровь девушки, еще сильнее поворачивая к себе ее голову. Его тело двигалось в ней, глаза, бездонные фиалковые омуты, нашли ее глаза и погрузились в них. Ника застонала, проваливаясь в фиалковую глубину, растворяясь в ней. Звезды мириадами созвездий рассыпались перед ее мысленным взором. Ее несло и кружило в бесконечном циклическом танце. Тело ее вздрагивало в волнах наслаждения, невиданного ею раньше. Это повторялось снова и снова, вторя каждому движению Дана в ней и являясь отголоском каждого глотка ее крови. Вечность распахнулась перед ней, лишенная времени и пространства. Рождались и умирали звезды. Планеты водили хороводы в бархатных глубинах космоса. Другие миры пролетали мимо и исчезали в тумане. Ника чувствовала себя невесомой пушинкой в безудержном вихре силы. Эта сила вела ее и баюкала…

Постепенно движение начало затихать. Звезды замедлили свой хоровод, превращаясь в два фиалковых провала. Ника в последний раз вздрогнула и почувствовала, как Дан, опустошенный, сытый, удовлетворенный, покидает ее тело. Тогда девушка повернулась на спину и, обвив руками его шею, закрыла глаза.

Дан лежал на Нике и смотрел, как слезы медленно стекают из-под ее длинных ресниц. Он поцелуями стирал эту соленую влагу. Ему не надо было погружаться в сознание девушки, чтобы прочесть ее мысли. Он знал это и так. Дан тихо вздохнул. Его мертвое сердце не было каменным, ему приходилось сдерживать свои чувства, чтобы их не заметила Ника. Когда-нибудь позже, он позволит своему сердцу истекать кровью от отчаяния и безысходности, он обернет Никины слезы в месть тем, кто установил жесткие правила, а потом уйдет и сам. Но пока он не имел на это право.

— Поспи, моя девочка, — шепнул Дан. — Отдохни немного рядом со мной, а я посторожу твой сон.

Дан слегка дунул Нике на лоб. Лицо девушки засветилось спокойствием, дыхание выровнялось, она уснула.

Аэдан осторожно укрыл ее одеялом, а сам встал и подошел к окну. Небо на востоке уже начало светлеть. Еще немного, и над горизонтом появятся первые лучи солнца, теперь для него неопасного. Последнего солнца в жизни спящей девушки, как-то незаметно ставшей ему настолько близкой, что он понял это только в истекшую ночь. А это и было самым болезненным. Больше ничего у них, кроме этой ночи, не будет.

Дан прикрыл окно, опустил ставни и вернулся в постель. Ему тоже надо было немного поспать.

21

Дан открыл глаза от чувства, что кто-то в упор смотрит на него. Темная фигура вышла из тени. Дан, отгоняя сон, прищурился.

— Приветствую тебя, Аэдан Шиен, — голос незваного гостя был низким, глубоким, исполненным скрытой силы.

— Привет и тебе, — отозвался Дан и попытался проникнуть в разум гостя, но натолкнулся лишь на сплошную стену, слишком чуждую и непонятную.

Незнакомец улыбнулся.

— Мое имя Эль-Динг Ка; йдинор А;эллэ, и я Магистр одного из нездешних орденов.

— Спасибо, что представился, — буркнул Дан, пытаясь понять, из какого ада появился пришелец.

— У нас мало времени на пререкания, Аэдан. Поэтому я предпочитаю перейти к делу.

Дан покосился на крепко спящую Нику и осторожно, чтобы не разбудить ее, вылез из-под одеяла. Магистр равнодушно пробежал глазами по нагому телу Дана, с улыбкой отмечая нарочитую светящуюся прозрачность кожи и чуть виднеющиеся клыки.

Дан натянул штаны и начал в свою очередь разглядывать Магистра. Высокий, черноволосый, с небольшой бородкой и тонкими усиками, изящный, с телосложением, похожим на его собственное. С одной лишь разницей. Весь он был буквально пропитан силой, совершенно несвойственный силам земли и силам, которыми повелевали вампиры.

— Ты нужен мне, Аэдан Шиен. Нужен в том мире, откуда я, — без обиняков сообщил Магистр.

— Ни много ни мало, — криво усмехнулся Дан. — А что я буду с этого иметь?

— Что ж, хороший вопрос, — Магистр показал ровные белые зубы. — А иметь ты будешь вот что.

Он показал рукой в сторону спящей девушки.

— Я могу спасти ее. Я могу забрать вас обоих в свой мир. Я предлагаю тебе союз, власть и жизнь твоей женщины.

— Просто великолепно, — протянул Дан. — И чем я обязан всем этим благам?

— Ничем, — пожал плечами Магистр. — Я часто путешествую по мирам, иногда забираю в свою вселенную наиболее интересных людей.

— У тебя там зоопарк что ли?

— Ну зачем же так… Зоопарк… У меня есть друзья и союзники. Мы партнеры и помогаем друг другу. Ты интересен мне, Дан Шиен. Я видел всю твою жизнь и не хочу, чтобы такая сила, как у тебя, пропала втуне на этой планете. Поверь, у нас намного интересней.

— Я не ищу власти, Эль-Динг Кайдинор, или как там тебя. Я всю жизнь старался ее избежать.

— Я в курсе, — Магистр кивнул головой. — Но в моем мире ты сможешь, к примеру, создать клан вампиров и жить по правилам, которые ты сам установишь, по разумным правилам. Начать все с нуля, если хочешь.

— А тебе-то какая выгода во всем этом?

— Твоя сила, Аэдан. Твои способности вампира. Это новое в нашем мире. И я очень хочу приобрести в твоем лице если не друга, то хотя бы союзника.

— Личного убийцу? — бесстрастно уточнил Дан.

— Совсем нет. Просто партнера-вампира.

Магистр подошел к спящей девушке и склонился над ней.

— Зов Ночи… Так вы это называете. Он в ней, затаился пока, сдерживаемый твоей силой. Но он вернется. Тебе не удастся спасти ее от мучений на алтаре. Не надейся. Ей будет очень страшно умирать. Больно и страшно. Даже от твоей руки. Долгая агония, Аэдан Шиен… Долгая и бесконечная, вот что ожидает эту девушку.

— Ты мне сейчас что угодно готов наговорить, лишь бы я согласился.

Магистр вздохнул и развел в стороны руки.

— Дан… Я, конечно, не могу настаивать и заставлять. Я тебе предлагаю шанс… Шанс уйти вдвоем с ней. Живыми. В моем мире у вас будет будущее, такое, какое вы оба себе построите. Здесь у вас будущего нет. Ее ждет страшная смерть. Тебя — бесконечное чувство вины, удвоенное еще и этой смертью. Решать тебе. Только решай скорее, остается совсем немного времени. Солнце клонится к закату. Скоро все вампиры проснутся, а смертные слуги уже готовятся к ритуалу.

Дан молчал. Все, о чем говорил Магистр, было истинной правдой. Будущего у них нет. А он дает шанс. Просто поверить ему на слово Дан не мог, но, попав в тот мир и оценив обстановку, можно будет поторговаться и даже повоевать.

— Положим, я приму твое приглашение… Как ты себе мыслишь наше спасение?

Магистр повернулся к Дану. Его взгляд ничего не выражал.

— Все не так просто, Дан Шиен. Нам придется кое-что сделать.

Магистр держал в руках большой широкий бокал, наполовину заполненный красной жидкостью.

— Разбуди девушку, Дан.

— Зачем? Что ты собираешься делать? — Дан нахмурился.

— Я не смогу ее так просто перенести в свой мир. Это особое место. А она человек. Вампир проникнет туда без проблем, а вот смертная, живая… увы… Ей не пройти через портал.

— Твое предложение?

Магистр внимательно следил за Даном.

— Я могу сделать ее нечеловеком.

— Что это значит?

— В этом бокале, Дан, кровь животного. Сейчас ты добавишь туда свою кровь, и девушка выпьет этот коктейль. К моменту ритуала она будет готова, и я открою вам обоим портал. Все будет выглядеть для остальных как вышедшая из-под контроля сила. Ритуал завершится. Ведь фактически будут принесены четыре жертвы вместо двух. Девушка, ты, ваш король и зверь. Точнее, черная пантера, что живет в клетке во дворе твоего замка.

— И кем же Вероника станет? Пантерой? Ты издеваешься… Лучше пусть умрет.

— Она выпьет и твою кровь тоже. Она станет оборотнем. Она будет менять облик. Кровь зверя, вампира и моя магия. Вы сможете жить вместе, но связанные кровными узами, более крепкими, чем теперешняя энергетическая связь.

— Ты хочешь сказать, что я получу власть в другом мире и жену-пантеру в придачу? — Дан смотрел в глаза Магистру.

— Что-то похожее, — кивнул он.

— Я согласен, — сообщил Дан.

— Я и не сомневался, — неожиданно тепло улыбнулся Магистр.

Оба они шагнули к постели. Дан склонился к Нике и ласково погладил ее по щеке. Та во сне зажмурилась, потянулась и раскрыла глаза. Губы ее растянулись в улыбке, которая вдруг исчезла, как только девушка заметила незнакомца.

— Успокойся, это друг, — Дан нежно приподнял девушку и поцеловал.

Магистр поклонился.

— Я тебе сейчас дам питье в бокале. Ты должна все выпить до капли. Залпом, — Дан ободряюще улыбнулся девушке. — Верь мне и ни о чем не спрашивай. У нас мало времени. Позже я тебе все объясню.

Ника непонимающе подняла брови, но согласно кивнула. Магистр протянул Дану бокал. Тот взял со стола нож для фруктов и провел лезвием по своему запястью. Кровь ручьем хлынула в подставленный бокал. Когда он наполнился целиком, Дан взглядом остановил кровь. Магистр встряхнул бокал, перемешивая и, прошептав над ним что-то, протянул девушке.

— Нет! — в ужасе отшатнулась она.

Зрачки ее расширились. Она дрожала. Магистр выжидающе посмотрел на Дана. Вампир опустился на колени у постели девушки и, взяв ее за руки, заглянул в глаза.

— Вероника, пожалуйста, доверься мне, девочка. Выпей кровь. Это поможет нам спастись.

— Что со мной будет, Дан? — слезы навернулись ей на глаза, она задрожала.

— Я не знаю, — честно признался Дан. — Но ты не умрешь. Пожалуйста, выпей.

Ника замерла на мгновение. Она никогда не слышала, чтобы Дан говорил таким голосом. Это пугало, хотя, казалось, напугаться сильнее, чем она уже была напугана, невозможно.

— Верь мне. Выпей, — терпеливо повторял Дан.

— Хорошо. Я верю тебе, — Никин голос дрожал, руки тряслись. — Все равно со мной уже все кончено…

Она протянула руку к бокалу. Магистр осторожно передал его ей. Дан придерживал руки девушки, чтобы она не расплескала драгоценное содержимое. Ника в последний раз посмотрела на Дана. Тот улыбнулся ей, успокаивая, поддерживая. Девушка вздохнула и прижалась губами к краю бокала. Магистр поднял руку и сделал пальцами какой-то знак, приговаривая на непонятном языке.

Ника отдала пустой бокал Дану и откинулась на подушки, облизывая губы. Дан склонился над ней и глубоко поцеловал.

— Странно, кровь на вкус должна быть солоноватой и железистой. А у этого напитка привкус фруктов, — задумчиво произнесла девушка.

— Я изменил вкус, — сообщил Магистр.

— Спасибо, — вежливо поблагодарила Ника.

— Не за что.

Магистр завернулся в темный плащ.

— Аэдан, пусть она спит до ритуала. Да и ты отдохни… Прощайте.

С этими словами Магистр исчез в появившемся из ниоткуда тумане.

Дан разделся и снова лег. Ника прижалась к нему и устроила голову у него на плече.

— У нас появился шанс?

— Да, маленькая, только я не знаю, какую цену придется за это заплатить.

— Надеюсь, не слишком высокую… Дан, усыпи меня, а то я боюсь не уснуть… Слишком уж возбуждающе подействовал этот ваш кровавый коктейль.

Дан поцеловал девушку, и та смежила веки. Вампир в который раз за этот день дал себе команду уснуть.

22

Джен шагнула к двери. Этот ритуал она повторяла чуть ли не каждый час. Повторяла скорее по привычке, чем с надеждой, что дверь каким-то чудом откроется.

Но в этот раз все изменилась. Тяжелая дверь легко поддалась и распахнулась во всю ширь.

— Сергей! — завопила что было мочи Джен. — Они отперли дверь!

— Неужели? — не поверил Сергей и соскочил с дивана, на котором лениво валялся с тех самых пор, как они оба пришли в себя в этом странном месте.

Они осторожно выглянули за дверь. Перед ними расстилался длинный коридор, освещенный встроенными в потолок светильниками. Сергей и Дженни переглянулись и одновременно шагнули из комнаты.

Они достаточно долго кружили по лабиринту коридоров замка, ища выход или хотя бы лестницу. То, что они оказались именно в замке, они поняли, как только очнулись. Им стоило лишь выглянуть в окно и обозреть окрестности.

Сергей указал вперед, там виднелось что-то похожее на арку, окрашенную в багряные цвета заката. Это был балкон, с которого вели вниз широкие каменные ступени.

Замок будто вымер. Пока Сергей и Джен бродили по коридорам, они не встретили ни одного человека. Начинающаяся прямо перед ступенями поляна так же была абсолютно пуста. Только в центре бил высокий фонтан, подсвеченный разноцветными огоньками.

— Гляди, — Сергей показал рукой вдаль. — Сполохи.

— Идем смотреть?

— А что еще делать?

Вскоре пропавшие обитатели замка нашлись. У подножья холма, на котором стоял замок, собралась целая толпа. Вверх поднимался дым разожженных в определенном порядке костров. Сергей взял Джен за руку и начал продираться сквозь толпу.

Взору ошарашенной девушки предстала странная конструкция из высоких столбов и камней, живо напомнившая ей Стоунхендж. Это строение явно приходилось родственником своему известному собрату. И выглядело таким же древним, пришедшим из немыслимой глубины веков.

Между двумя самыми высокими столбами-колоннами возвышался каменный трон, сидение которого было покрыто кроваво-алым бархатом, на котором отражались всполохи костров, вызывая какой-то неземной перелив материи. На троне сидел седовласый человек в золотой короне. По обе руки его стояли высокие воины в странной одежде, точно из исторических фильмов, при мечах, но без доспехов. Голову одного из них, стоящего по правую руку, венчал тонкий серебристый обруч. Что-то было знакомое в его облике. Джен шагнула ближе, пригляделась и ахнула. Это был никто иной как Аэдан Шиен, но вот выглядел он ни дать ни взять наследником королевского престола.

Толпа, окружавшая трон, молчала. Похоже было, они только что выслушали какое-то обращение.

Откуда-то сзади раздалась дробь барабанов. Сидящий на троне старец поднялся и, опершись на длинный посох, пошел куда-то за трон. Дан Шиен и второй человек медленно последовали за ним. Толпа выждала несколько мгновений и, услышав, как барабанная дробь сменила ритм, ускоряясь, двинулась за предводителями и подхватила вместе с собой Джен с Сергеем. Они ухватились друг за друга, чтобы не потеряться.

В нескольких метрах от трона возвышался слепяще-белый алтарь. Был ли это мрамор или какой-то другой камень, Джен со своего места определить не могла. Толпа встала ровным полукругом, будто после тщательных репетиций. Джен с Сергеем оказались прямо в центре полукруга, напротив алтаря.

В изголовье встал старец. Дан Шиен оказался справа, а второй слева от широкого плоского камня. Барабанный бой смолк. С противоположной стороны показалась небольшая процессия с факелами. Впереди шла высокая темноволосая женщина с распущенными волосами в длинном красном платье. Следом шла еще одна в белом. Замыкала шествие женщина в черном. Они остановились в нескольких шагах от алтаря. Женщины воткнули перед собой факелы. Та, что стояла посередине, обвела присутствующих взглядом и пошла в одиночестве к алтарю. Аэдан Шиен шагнул к ней, протянул руку.

Джен узнала Нику. У нее не хватило слов, чтобы передать охватившие ее эмоции, она лишь дернула Сергея за руку, но тот уже увидел свою бывшую жену. На площадке перед алтарем воцарилась тишина.

Дан Шиен помог Нике подняться по ступенькам, ведущим к каменной плите, и уложил на нее девушку. Две женщины шагнули к ним и привязали руки и ноги Ники к специальным кольцам, вделанным в края плиты.

Старик в короне подошел к ним и, высоко подняв посох, что-то певуче проговорил на неизвестном языке. Ледяной порыв ветра налетел с севера. Где-то вдалеке ударил гром. Лицо Дана преобразилось. Он не был более похож на человека. Мерцающее голубоватое свечение охватило его фигуру.

Только теперь Джен окончательно поверила, что он и в правду не человек. Она осторожно обвела глазами собравшихся. Фигуры других людей, точнее других вампиров, так же светились, но по-разному. У кого-то сияние было больше, у кого-то меньше. Но самые яркие ореолы охватывали Дана, старика и светловолосого вампира, который стоял по левую сторону алтаря.

— Джен? — едва расслышала она голос Сергея. — Что здесь происходит?

— Это вампиры… Все они — вампиры, и мы попали на какой-то ритуал. — Джен испуганно огляделась и прижалась к Сергею.

Внезапно до девушки дошло, что тут происходит и что это за ритуал. Она вскрикнула и зажала рукой рот.

— Они… — голос ее прерывался и дрожал. — Они хотят ее убить, Сергей… Они ее сейчас… на алтаре…. Господи!

Сергей бешеными глазами воззрился на Джен. Он все еще не понимал.

— Крест! Сергей? У тебя есть крест?

— Крест? — тупо переспросил он. — Нет у меня креста. Я как-то не особо религиозный человек. Скорее наоборот.

— Черт! — Джен бросилась к алтарю.

Сергей стоял как вкопанный, потом рванулся за девушкой и попытался ее остановить. Им навстречу шагнула вампирша в красном платье. Воздев руку, она указала ею на Сергея, и тот замер будто наткнувшись на каменную стену. Но Джен все-таки проскочила к алтарю. Она увидела, как в руках Дана что-то блеснуло. Девушка пригляделась — нож, черный обсидиановый ритуальный нож. Что же это? Бред? Сказка? Ночной кошмар? Мысли вихрились в голове Дженни. Разум отказывался принимать то, что видели глаза.

Кто-то придержал ее. Джен делала тщетные попытки вырваться. Но высокий светловолосый вампир схватил ее в тиски объятий, не давая даже шевельнуться.

Седовласый продолжал читать свои заклинания. Ветер вовсю гулял над площадкой. Вампиры затянули какой-то древний речитатив, входя в только им понятный ритм.

Джен, пребывая по-прежнему в руках держащего ее вампира, видела, как Дан Шиен ножом вспорол платье Ники и сорвал его одним движением. Кожа девушки казалась белее камня, на котором она лежала. Ее взгляд был спокоен, глаза лучились каким-то внутренним светом. Дан склонился над ней и нежно поцеловал в лоб, потом в губы, спустился ниже, коснулся легким поцелуем ложбинки между грудей, живота, а затем и курчавого холмика. Потом он поднялся, и в свете костров и факелов сверкнуло лезвие вознесенного ножа…

Внезапно в ногах девушки материализовалась еще одна фигура, словно сотканная из теней. На поводке вновьпришедший держал прекрасную черную пантеру. Кошка изогнула спину, шерсть ее вздыбилась, она оскалилась и зарычала.

Речитатив заклинания достиг наивысшего предела. Человек с пантерой откинул капюшон и оказался мужчиной. Старец буквально поперхнулся словами, увидев, кто перед ним.

Следующие события произошли настолько быстро, что Джен впоследствии с трудом могла их выстроить в нужном порядке.

Человек в капюшоне обменялся с Даном взглядом и спустил зверя с поводка. Пантера прыгнула на обнаженное беззащитное тело Ники. Девушка страшно закричала. В следующее мгновение Дан Шиен ножом распорол горло животного. Кровь хлынула на Нику фонтаном, забрызгивая одежды Дана. Человек в капюшоне произнес какую-то фразу и кровь зверя хлынула еще сильнее.

Старик в короне зашатался и упал, разбив себе голову о ступени алтаря. Вампир, держащий Джен, ослабил хватку, но не отпустил ее руки. Джен и не пыталась вырваться. Она в страхе вцепилась в него сама.

Сергей и вампирша прижались друг к другу, не в силах оторваться от жуткого и завораживающего зрелища. Хор смолк. Только ветер продолжал развивать волосы и одежды присутствующих.

Пантера упала бездыханным трупом на не шевелящуюся и давно переставшую кричать Нику. Дан опустился в ее изголовье на колени и приподнял лицо девушки. Человек в капюшоне сделал что-то, и за ним вдруг возникла непонятная иссиня-черная рябь.

Дан сбросил труп животного с тела Ники и поднял девушку на руки. Оба они были в крови. Дан обернулся и посмотрел на стоящего рядом с Джен вампира. Они о чем-то безмолвно переговорили. Вампир медленно кивнул. Взгляд Дана остановился на Джен, заставляя ее и без того бешено стучащее сердце ускорить ритм. Аэдан Шиен улыбнулся. Это было прощание, отчетливо поняла Джен.

В следующее мгновение Дан с Никой на руках шагнул в рябь и исчез. Человек в капюшоне взмахнул рукой и тоже пропал. И как только это произошло, удар молнии расколол алтарь надвое, расшвыривая окружавших его живых и немертвых. Портал исчез, напоследок исторгнув из своего нутра алый луч, который слился с сиянием светловолосого вампира, у ног которого сидела Джен. А потом все исчезло…

Джен открыла глаза. Она лежала на кровати в своей комнате. Вечерело. Девушка села в постели. Ну и сон же ей приснился! Прямо приключения в стиле фэнтези. Надо будет рассказать Никки, она любит подобную белиберду.

Джен сунула ноги в тапочки и побрела в коридор. Дверь Никиной комнаты была напротив. Девушка толкнула ее и вошла внутрь. У журнального столика сидел какой-то светловолосый парень. На звук ее шагов он обернулся. Джен замерла. Это был вампир из ее сна. Девушка зажала рукой рот

— Я рад, что ты проснулась, — сказал он и улыбнулся.

Джен ошарашенно смотрела на него. Это был не сон.

— Никки… — наконец, смогла выдавить из себя девушка.

— Не волнуйся за них, Дженни. Они теперь вместе и, надеюсь, счастливы.

Джен молча смотрела на вампира. «А он очень даже ничего», — мелькнула в ее голове шальная мысль.

— Я решил посмотреть мир, узнать получше, как живете вы, люди, и вот решил начать с Америки. Ты мне покажешь, каково это — быть смертным?

Джен машинально кивнула.

— Кстати, меня зовут Кеннет. Можно просто Кен. Дан когда-то был моим братом. Ну и заодно я теперь законный правитель моего народа.

— Король, что ли? — подозрительно осведомилась Джен.

— Ага, — улыбнулся Кеннет.

2003 г.

Content

Крэйн Виктория Зов Ночи

Виктория Крэйн Зов Ночи