Кэти Максвелл

Скандальный брак

Моему другу Бонни Такер

Сон

Мне снилось, что держу я меч,

Прижав его к своей груди.

Что может это означать?

А то, что я тебя увижу вскоре.

Леди Коса

Пролог

1815 г.

Девон Маршалл, виконт Хаксхолд, скакал во весь опор по вспаханным, скованным морозом полям, он торопился в Лондон к своему умирающему деду.

По небу бежали темные грозовые тучи. Воздух уже стал влажным и тяжелым. Девон подумал, что будет проклинать себя всю оставшуюся жизнь, если из-за надвигающейся непогоды ему придется задержаться. Для него сейчас промедление было смерти подобно.

Неожиданно для Девона его конь по кличке Галлант споткнулся, едва не сбросив своего всадника через голову. Конь все-таки смог удержаться на ногах, однако начал прихрамывать.

— Черт побери! — воскликнул Девон, и его крик громким эхом разнесся в морозной тишине.

Он слез с Галланта, и под его каблуками оказалась не ровная дорога, а твердые, промерзшие комья вспаханной земли. В том, что случилось с конем, виноват был только Девон. Он решил поехать кратчайшим путем, пролегавшим через пастбища и пахотные угодья. И вот теперь он очутился посреди бескрайних полей Йоркшира, не имея ни малейшего представления о том, куда именно его занесло.

Этот на редкость холодный февральский день совсем не подходил для путешествий по сельской местности Северной Англии. Обычно в такую погоду все добрые люди сидят дома и греются у камина. И тут он вспомнил, что сегодня воскресенье. В этот день верующие обязательно ходят в церковь. Он пристально посмотрел на деревья, растущие по краю поля, надеясь увидеть над их голыми ветками колокольню, увенчанную остроконечным шпилем.

Галлант снова споткнулся на каменистом поле, и Девон взял в руки поводья. Этот конь был его гордостью и радостью. Вороной иноходец с большой плоской головой, похожий на грубо обтесанную глыбу, Галлант имел привычку, переходя на рысь, высовывать язык. Девона, едущего верхом на Галланте, часто сравнивали с пьяным матросом, который возвращается из трактира, шатаясь из стороны в сторону.

Девон относился к этому совершенно спокойно. Ему не были нужны ни грациозность, ни красота. Он не искал подобные качества в лошадях, да и в людях тоже. Девон прежде всего ценил ум, сообразительность, преданность и доброту. Всеми перечисленными достоинствами Галлант был наделён в избытке. Более того, это животное имело чертовски независимый характер. Да, Галланта, наверное, можно назвать нескладным и неуклюжим, однако за свою жизнь он уже проскакал столько, сколько далеко не каждому коню под силу. Он обладал выносливостью верблюда.

Девон был мрачнее тучи. Чертыхаясь, он поднял ногу Галланта, чтобы осмотреть копыто.

На нем не было подковы. Что ж, это неудивительно. Галланта следовало подковать еще неделю назад, но вместо того чтобы заняться этим, Девон предпочел провести вечер, сидя у камина в доме своего друга Мак-Дермотта. Он не ожидал, что его так спешно вызовут в Лондон.

Вытащив из кармана перочинный нож, Девон принялся чистить им копыто коня, удаляя оттуда мелкие камни.

— Ну вот, дружище, так будет лучше, — сказал он, потрепав коня по морде. — Ты просто невыносимый зануда, — ласково прошептал Девон. В ответ Галлант слегка толкнул его мордой в плечо.

Необходимо было срочно найти кузнеца.

Он просто обязан попасть в Лондон!

«Превратности судьбы всегда застают тебя врасплох, Девон. Умный человек должен быть готов к любым неожиданностям». Девон так ясно услышал эти слова, сказанные когда-то его дедом, словно этот хитроумный старый сукин сын стоял сейчас рядом с ним.

Девон нервно вздохнул. И хотя прошло уже много лет с тех пор, — как дед в последний раз распекал его за недостатки и промахи, Девон отчетливо слышал нотки гнева в его голосе. После этого разговора они время от времени виделись с дедом, однако их встречи были слишком коротки для того, чтобы затевать споры или ссоры. Девон решил, что так будет лучше для них обоих. Ведь самые горькие и обидные слова, которые они с дедом в сердцах наговорили друг другу, и поныне свежи в его памяти.

Сейчас это уже не имело никакого значения. Девон был наследником маркиза Керкби. Прошлые обиды и разногласия следовало отбросить в сторону, потому что маркиз, возможно, не доживет даже до конца недели.

«Не доживет до конца недели». Именно так написал Брустер в своей короткой записке.

Девон проклинал его за эту немногословность. Он был в таком: смятении, что едва смог придумать благовидный предлог для того, чтобы покинуть дом Мак-Дермотта. Молодой человек до сих пор не оправился от потрясения. Как мог его дед, обладавший практически безграничным политическим влиянием, сильной харизмой, притягивавшей к нему всех без исключения людей, которым доводилось общаться с ним, и всей своей жизнью постоянно доказывавший, что он значительнее и масштабнее, чем сама жизнь, — как мог такой человек покинуть этот мир так же легко, как простой смертный?

И вот сейчас, находясь вдалеке от своих друзей, от общества, от всего того, что было для него знакомым и привычным, Девон осознал одну неопровержимую истину: несмотря на все их разногласия, Девон любил этого человека, который вырастил его после смерти обоих его родителей.

Он непременно должен все исправить и восстановить с дедом хорошие отношения.

Именно по этой причине он и оказался сейчас здесь, среди бескрайних фермерских угодий. Девон стал жертвой собственной неподготовленности и спешки.

Застегнув свое теплое пальто и надвинув на глаза бобровую шапку, Девон внимательно осмотрел тропинку, ведущую через поле к деревьям.

— Пойдем, Галлант. Посмотрим, чем молено тебе помочь, — сказал он. Где-нибудь неподалеку от этого поля обязательно должна быть ферма.

Галлант последовал за ним, вдыхая на ходу холодный воздух и выпуская изо рта облачка пара.

Тропинка, по которой он шел, пролегала через небольшой лесок. Шагая по ней, Девон вдруг осознал, что эта местность все-таки немного ему знакома. Где-то здесь поблизости располагается имение его друга графа Раскина. После того как Девон смог определить свое местоположение, его настроение явно улучшилось. Он возьмет лошадь у Раскина, если, конечно» не получит помощь раньше, чем доберется до его владений.

Девон был полон решимости любым способом добраться до Лондона и до Монтклефа, фамильной резиденции их семейства. Даже если ему придется ползти туда на коленях.

За лесом Девон разглядел живописную ферму. До нее было всего каких-нибудь четверть мили, не больше. Из трубы чисто выбеленного дома вился дымок, а из расположенного рядом с этим домом каменного амбара раздавалось громкое пение петуха.

Галлант навострил уши и протестующе заржал. Девон принюхался. Ветер донес резкий запах свиного хлева. Должно быть, он находился по другую сторону от амбара. К несчастью, ветер дул как раз в ту сторону, где стоял Девон. Он ненавидел запах хлева. Галлант, по всей видимости, тоже.

Подойдя ближе к ферме, он увидел, что дверь дома открылась и на крыльце появилась какая-то весьма дородная женщина. Пошатываясь из стороны в сторону, она двинулась к хлеву. Крепко сжав кулаки, она несла два тяжелых ведра. По всему было видно, что она привыкла к тяжелой работе. Толстая шерстяная шаль покрывала ее шляпу и плечи, защищая от холода. К несчастью, сильный порыв ветра загнул поля ее соломенной шляпы, закрыв ими лицо женщины. Ей пришлось поднять вверх голову для того, чтобы ветер откинул назад поля шляпы, которые мешали ей видеть.

— Эй, вы там! — закричал Девон.

Очевидно, ветер отнес его слова в сторону, потому что женщина продолжала идти к хлеву, не обращая на него никакого внимания. Она вошла в хлев, и буквально через секунду Девон услышал пронзительный визг голодных свиней.

Поморщившись, Девон натянул поводья и, обратившись к Галланту, сказал:

— Пойдем, дружище.

Как только он заглянул в амбар, стоявшая в стойле корова просунула голову между округлыми, вытесанными из песчаника столбами, поддерживавшими крышу этого сооружения. Два вола довольно чавкали, с безразличием глядя на Девона и Галланта.

Девон решил не отрывать свинарку от дела и привязал своего коня к камню, который положили перед домом специально для этой цели. Он постучал в дверь дома, и дверь эта сразу распахнулась.

— Есть здесь кто-нибудь? — позвал Девон и прислушался. Ответа не последовало.

В комнате было чисто и уютно. Здесь стояли стулья с плетеными сиденьями, а пол был устлан разноцветными лоскутными ковриками. На печи стоял свежеиспеченный хлеб.

Однако в доме никого не было.

Жаль, что он не сообщил Брустеру и своим родственникам о том, что выехал в Лондон. Девон был уверен, что домчится быстрее любого курьера. Похоже, он ошибался.

Выйдя из дома, Девон снова пошел в ту сторону, откуда доносился запах, хлева. Обычно собаки, учуяв незнакомца, начинают громко лаять. Но во дворе было тихо. В этот день даже куры благоразумно сидели на насесте в курятнике, вместо того чтобы ходить по двору в поисках пищи. Завернув за угол амбара, он оказался у дальнего конца хлева, в который вошла женщина-свинарка.

В этот момент женщина была занята тем, что отгоняла от кормушки двух больших свиней, которые пытались отобрать у маленького поросенка его законную долю. Свиньи никак не отреагировали на ее упреки. Глядя на нее, Девон понял, что ошибся насчет возраста этой женщины. Она была гораздо моложе, чем он предполагал.

Женщина не заметила его.

— Прошу прощения, — обратился он к ней, пытаясь перекричать громкое хрюканье свиней.

Его слова утонули в пронзительном визге этих животных. Почва здесь была мягкой и теплой, и Девон почувствовал, как его каблуки погружаются в эту грязь. Он старался не думать о том, в чем именно он сейчас стоит.

— Прошу прощения! — еще громче прокричал он.

На этот раз ему удалось привлечь внимание женщины. Она подняла голову, крайне удивившись тому, что в свинарнике находится еще кто-то. Предусмотрительно убрав подальше от свиней ведро с помоями, она подняла поля своей шляпы, чтобы получше рассмотреть его, и… замерла от изумления, широко раскрыв рот.

Девон был поражен не меньше самой женщины. Эти карие глаза были ему знакомы. Когда-то они очаровали его своей способностью быть одновременно невинными и соблазнительными, наивными, невероятно искренними и… предательски коварными. Это были глаза обольстительницы.

А девушка не была простой свинаркой.

Перед ним стояла Ли Карлтон, лондонская дебютантка, которая всего несколько месяцев тому назад блистала своей ослепительной красотой в высшем обществе, а потом неожиданно исчезла.

Первое время ее родители объясняли это исчезновение тем, что девушка отправилась навестить родственников, живущих за городом. Однако в обществе по этому поводу ходило множество разнообразных слухов и сплетен. Служи дошли даже до Девона, находившегося в добровольном изгнании далеко от Лондона. Он притворялся, что его это совершенно не интересует, и сказал себе, что ему нет никакого дела до того, где находится Ли Карлтон и чем она занимается… И все же по вечерам, сидя в одиночестве у камина с полупустой бутылкой бренди, он часто думал о ней. Несмотря на все свои старания, Девон не смог забыть ее.

В мгновение ока из крестьянского хлева он снова перенесся в Лондон, вспомнив события годичной давности. Тогда его уговорили пойти на бал. Обычно он избегал подобных мероприятий, но этот бал организовала тетка Мак-Дермотта — женщина величественной красоты и необычайно веселого нрава, чье общество Девон очень любил. Именно по этой причине он с готовностью согласился посетить этот бал, хотя имел твердое намерение уехать домой как можно раньше, но… после того как он увидел Ли Карлтон, его планы изменились.

Она стояла рядом с другими дебютантками, теснившимися поближе друг к другу. Все они были одеты в платья светлых оттенков и пахли розовой водой. Девушки почти все время весело хихикали, чтобы преодолеть смущение. Ли Карлтон резко выделялась на их фоне.

Он сразу же распознал в "ней родственную душу. Он понял ее. Она хотела, нет, ей нужно было, чтобы все эти люди приняли ее в свое общество, но в то же время она пыталась сохранить независимость.

Почувствовав на себе его пристальный взор, она повернулась, скользнула взглядом по лицам гостей и посмотрела прямо на него.

И в этот момент для него остановилось время, У него перехватило дыхание. Бушах стоял оглушающий грохот. Это лихорадочно билось его сердце. Его биение было единственным признаком того, что Девон еще жив. Все это свидетельствовало о том, что пресловутая стрела Купидона попала точно в цель.

Впервые за всю свою полную бурных событий жизнь он почувствовал, как при виде женщины у него вспотели ладони и в жилах забурлила кровь. Да, причиной такого необычайного волнения стала обычная женщина. Поэты все-таки правы. На свете существует любовь.

О-о, она была прелестна! Маленькая, изящная, полногрудая… Он мог бы запросто обхватить своими ладонями ее тонкую талию.

Ее густые черные волосы были уложены в простую, но в то же время весьма элегантную прическу, скрепленную золотыми шпильками с жемчужинами на концах. Прическа выгодно подчеркивала ее тонкую и изящную шею. Девон представил, как одну за другой вынимает эти шпильки и волосы, словно великолепный шелковый занавес, падают до самой ее талии, закрывая спину. Ее непроницаемо-черные глаза поразили его своей необычностью, напомнив о полной луне, испанских танцовщицах и теплых южных ночах.

Однако его внимание к этой девушке привлекла вовсе не ее необыкновенная красота. Нет, это было нечто другое. Нечто более глубокое. Такое, чего ему еще — никогда не доводилось испытывать. Девон не был ни капризным, ни чересчур требовательным мужчиной, но он мог поклясться, что ждал того момента, когда в его жизни появится именно такая женщина.

Она улыбнулась, и на ее щеках появились очаровательные ямочки. В этот момент его ноги начали двигаться помимо его воли. Он так и не понял, куда идет, пока не оказался прямо перед ней.

— Потанцуйте со мной, — сказал он, протянув ей руку. Очень осторожно, словно она, так же, как и он, понимала важность каждого своего жеста, Ли положила ладонь на его руку.

Это было волшебное мгновение. Он почувствовал, что стал совершенно другим человеком. В нем произошли какие-то необычные, необъяснимые изменения.

Он поднес к губам ее руку, затянутую в перчатку.

— Вы чувствуете это влечение? Нас просто тянет друг к другу.

Она. кивнула в ответ.

— Мое сердце так сильно бьется, что готово выскочить из груди.

— И мое тоже. Как вас зовут?

— Ли…

— Ли, — перебил он, повторив ее имя. Ему понравилось то, как оно звучит. — Меня зовут Девон. Знаете, о чем я сейчас думаю, Ли?

— О том, что нам суждено было встретиться? — застенчиво улыбнувшись, спросила она.

Ее слова только укрепили его веру в существование неких сверхъестественных сил, управляющих судьбами людей.

— Пойдемте, — сказал он и повел ее в танцевальный зал.

Девон почти никогда не танцевал. Он считал, что мужчины, любящие танцевать, похожи на павлинов, которые чистят перышки и всячески прихорашиваются для того, чтобы понравиться женщинам. Но сегодня вечером он ни за что не отпустит ее от себя. Он заявит на нее свои права. Здесь, в этом бальном зале, весь мир узнает о том., что она принадлежит ему. И никакой другой мужчина не посмеет к ней прикоснуться.

Когда они появились в зале для танцев, как раз объявили паванну — несколько церемонный, похожий на торжественное шествие танец. Девон его ненавидел. Но в этот вечер, как только прозвучали первые аккорды, он полностью переродился. Он, мужчина, который был свято уверен в том, что все женщины одинаковы. Такой вывод он сделал исходя из своего богатейшего опыта общения со слабым полом. И вот теперь неожиданно для него самого мир засиял более яркими красками, музыка зазвучала нежнее, а жизнь наполнилась радужными надеждами.

Встретив эту девушку, он понял, что до сих пор его жизнь была лишена чего-то…

В этот момент кто-то грубо схватил его за руку, прервав его размышления.

Девон резко повернулся, готовый дать отпор нахалу и защитить свою даму, Перед ним стоял Джулиан Карлтон с красным от злости лицом и крепко сжатыми кулаками.

Девон едва не прыснул от смеха. Джулиана скорее можно было назвать мошенником и хвастуном, но никак не забиякой и драчуном. Этот парень был азартным игроком, однако особым умением в этом деле не отличался. Впрочем, как и все остальные его родственники.

Семейства Маршаллов и Карлтонов, мягко говоря, не обивались друг с другом. Их отношения особенно ухудшились после того, как Девон и его дед заявили о том, что трагический случай, унесший жизни обоих родителей Девона, произошел по вине Ричарда Карл-тона — отца Джулиана.

— Убери свои грязные лапы от моей сестры, Хаксхолд!

Она — сестра Карлтона? И только сейчас Девон обратил внимание на то, что и у девушки, и у Джулиана прямые черные волосы и темные как ночь глаза.

Ему показалось, что у него из-под ног уходит земля.

Девон не стал смотреть на нее. Ему не хотелось видеть ее лицо, черты которого являлись доказательством этой ужасной правды. Она, должно быть, чувствовала то же самое. Они повернулись и быстро разошлись в разные стороны, словно два одинаково заряженных магнита, которые, оказавшись рядом, резко отталкиваются друг от друга. Девон вышел из бального зала, даже не оглянувшись.

Однако он навсегда запомнил ее и те несколько чарующих, волшебных минут…

И вот теперь в каком-то Богом забытом глухом углу он снова встретил ее. Она кормит свиней и, несмотря ни на что, выглядит еще лучше, чем во время их последней встречи. Некоторое время он не мог оправиться от изумления и смотрел на нее так, как смотрит на воду исстрадавшийся от жажды путник.

И тут он понял, что она изменилась.

Она была беременна. И не просто беременна, а уже почти на сносях.

Его охватила жгучая ревность. Холодное оцепенение сковало все его тело.

Ее губы едва слышно произнесли его имя.

Когда-то он целовал эти губы.

Как ни странно, но он первый оправился от шока.

— Мисс Карлтон, — произнес он, ощущая, как ледяной воздух поднимается вокруг него. Для того чтобы заговорить с ней, ему пришлось сжать всю свою волю в кулак.

Она не ответила. Казалось, что при виде Девона ее охватил панический ужас. Прекрасно.

— Я понимаю, что мое неожиданное появление несказанно удивило вас, — продолжал он спокойным холодным голосом. — Дело в том, что мой конь потерял подкову. Покажите мне дорогу до ближайшей кузницы, и я снова отправлюсь в путь, — сказал он.

Девон весьма гордился собой. Его голос ни разу не дрогнул. Так равнодушно и сухо обычно разговаривают с незнакомыми людьми, а не с любимой женщиной. Нет, не с любимой женщиной, а с женщиной, которую он когда-то любил, поправил он себя.

Она по-прежнему молчала, продолжая смотреть на него широко раскрытыми от страха глазами. Это начало раздражать Девона. Чего она боится? Того, что он придет в ярость от ревности или начнет выть на луну? Или, может быть, того, что он начнет рассказывать ей о своей любви?

О нет, он слишком горд для этого.

— Что с вами, мисс Карлтон? — спросил он, вложив весь свой гнев и презрение в эти два слова. — Вы ведь хорошо знаете меня. Я — лорд Хаксхолд. Может быть, беременность так повлияла на вас, что вы теперь не в состоянии ясно мыслить?

Он моментально пожалел о том, что сказал. Но слово не воробей, вылетит — не поймаешь.

Ее щеки залились ярким румянцем, и она швырнула в него, пустое помойное ведро.

Девон едва успел увернуться и, поймав ведро, отбросил его в сторону.

Мисс Карлтон и не подумала, извиниться за свою выходку. Вместо этого она, подобрав свои юбки, попыталась убежать от него.

Хотя бегом ее движения трудно было назвать. Девон смотрел, как она, тяжело переваливаясь с ноги на ногу, торопливо удалялась от него, но не в сторону дома, а в сторону леса. Она выглядела довольно забавно — такая маленькая и худенькая, но с огромным животом, в котором она вынашивала своего ребенка.

Ребенка, отцом которого был другой мужчина.

Пусть себе убегает. Он не станет ее останавливать.

В конце концов, у него есть свои неотложные дела. Он должен позаботиться о своем коне, чтобы снова пуститься в путь. Ведь его вызвали к умирающему деду. Так Девон мысленно убеждал себя, хотя его ноги сами направились к забору — в ту сторону, куда побежала она. Когда он обогнул этот забор, девушка уже почти исчезла из виду, скрывшись за живой изгородью из вечнозеленого падуба и густых кустарников. Он заметил, как впереди мелькнула ее красная шаль. Куда, черт возьми, она направляется? Может быть, к своему мужу?

— Постойте, мисс Карлтон!

Как он и предполагал, она не вняла его просьбе, продолжая бежать вперед. Ли всегда была упрямой, своевольной и гордой. Однако в ее положении нельзя так быстро бегать. Всякое ведь может случиться. Если с ней произойдет несчастье, это будет на его совести. Подумав об этом, Девон тяжело вздохнул и последовал за ней. Да он просто ревнивый болван! Если ее муж человек благородный, то он непременно вызовет Девона на дуэль.

Девон даже обрадовался тому, что сможет встретиться лицом к лицу с этим мужчиной, Далее не зная его, Девон ненавидел его всем своим сердцем.

Ли бежала так, словно за ней гнался сам Цербер — ужасный страж ада. Однако женщина, будучи на девятом месяце беременности, все же не может быстро передвигаться. Ее шаль сползла с головы на плечи. Сильный ветер, принесший тяжелые грозовые облака, сдул с ее головы шляпу. Теперь она болталась у Ли за спиной, держась на лентах, завязанных тугим узлом на шее.

Когда она увидела Девона Маршалла, ей показалось, что ее самый ужасный ночной кошмар стал явью.

В последнее время она плохо спала. Ей постоянно снились какие-то страшные, тревожные сны. Деревенские женщины объяснили ей, что беременным часто снятся всякие кошмары. Однако только после того как Ли увидела его наяву, она поняла, кто был той темной, зловещей фигурой, которая присутствовала во всех ее страшных снах.

И как только она это поняла, то сразу же перенеслась в другое время и в другое место. Ли снова оказалась на балу у леди Траджилл, где прекрасный, как сам дьявол, мужчина пригласил ее на танец и поразил в самое сердце. Стоило только ему появиться, как она моментально попала под власть его чар. Было в нем что-то необыкновенное. Что-то такое, чего не объяснишь словами. Ему удалось вызвать в ней особенные чувства. Таких чувств она не испытывала даже к Дэвиду Дрейкатту.

Ей нужно вернуться в дом. Там она сможет спрятаться от него, заперев дверь на замок. Сначала же необходимо успокоиться. Сейчас она думала только о том, как убежать от него как можно дальше.

Девон окликнул ее, назвав по имени. Она и не предполагала, что он уже почти рядом с ней.

Ее охватила настоящая паника, и она снова пустилась бежать. Он был ее прошлым, ее злым гением, который пришел возвестить о том, что настал час расплаты за все ее прегрешения.

Два шага. Еще один шаг. В этот момент она почувствовала, что ее ступня зацепилась за какой-то корень. Она с силой рванула ногу, чтобы освободить ее, и упала на землю. Вытянув вперед руки, Ли попыталась как-то смягчить удар, однако было уже слишком поздно. Она упала прямо на живот.

Ее тело пронзила резкая боль. Ребенок! Лежа на холодной и мокрой земле, она обхватила руками живот в надежде защитить своего ребенка. Ли прижималась щекой к твердой мерзлой земле, а в ее животе бушевала настоящая буря.

Что же она сделала со своим ребенком?

Не прошло и секунды, как Девон оказался рядом с ней.

— Ли!

Услышав тревогу в его голосе, она почувствовала, как на ее глаза наворачиваются слезы. Ей хотелось крикнуть, чтобы он оставил ее и как можно быстрее ушел отсюда. Она недостойна его жалости, ведь она поступила с ним подло и бесчестно. Она причинила боль и страдания всем, кого любила, и вот теперь ее ребенок расплачивается за ее грехи.

Господь милосердный, помоги моему ребенку!

Судорога охватила все ее тело, и Ли почувствовала, что у нее отошли воды.

— Не молчи, Ли. Скажи мне что-нибудь. Что с тобой случилось?

Протянув руку, она схватилась за рукав его шерстяного пальто. Обычно Девон не носил такие модные и элегантные вещи. Он где-то потерял свою шляпу, и теперь его черные волосы, которые всегда были длиннее, чем того требовала мода, свисали ему прямо на глаза.

— Мой… ребенок… Ты должен… помочь моему ребенку.

— Я помогу ему, Ли. Все будет хорошо. Я обещаю тебе, что сделаю все, что нужно.

Он поднял ее с земли и поднялся сам. Она громко вскрикнула, снова почувствовав между ногами теплую влагу. На этот раз боль, словно огромная и мощная волна, прокатилась по всему ее телу. Значит, это уже началось!

Она и предположить не могла, что будет так больно.

— Ли, твоя юбка… мокрая. Это что… кровь? — испуганно спросил он.

Казалось, ему совсем не хотелось услышать ответ на свой вопрос. Он крепко сжал губы. Его лицо стало мертвенно-бледным. Девон еще сильнее прижал ее к себе, и… она вдруг осознала, что он не понимает, что именно с ней происходит. Да и откуда ему знать такие вещи? Она сама только недавно узнала о том, как проходят роды. Ли снова ощутила теплую жидкость между ногами. Наверное, у нее началось кровотечение. Ей показалось, что ее тело ей больше не подчиняется. Оно стало каким-то чужим.

— Что я наделал, Ли? Господи, что я наделал! «Ничего, Девон. Ты здесь ни при чем», — хотелось сказать ей, однако она не смогла произнести ни слова. Теперь она думала только о своем ребенке. Он поглотил ее всю — все ее мысли и мечты. Ее возлюбленный, тот самый, который приходил к ней во время ночных кошмаров (теперь-то она поняла, что это был Девон), нес ее куда-то в сторону леса. Она не знала, куда он направляется. Для нее это уже не имело никакого значения.

Она сейчас не ощущала ничего, кроме боли. У нее начались роды. Ее ребенок появится на свет божий, а ей суждено умереть. Ли понимала это природным женским чутьем. Она пожертвовала всем ради этого ребенка, и сейчас они оба умирают.

— Я найду кого-нибудь, кто сможет нам помочь, Ли. Обязательно найду, — сказал он дрожащим голосом. Ей почему-то казалось, что Девон ничего не боится. Красавец Девон не обладал исключительной физической силой, однако отличался веселым и бесшабашным нравом.

Она почувствовала, что у нее снова начинаются схватки. Теперь она понимала, что Девон несет ее к фермерскому дому. Ли уткнулась лицом в складки его пальто. Она почувствовала запах Девона. А еще она ощутила запах свежего ветра, дождя и его любимых пряностей. Это был запах надежды на спасение. Да, Девон непременно поможет ей. Он знает, что нужно делать. Он спасет ее ребенка.

И она начала тихо молиться, не понимая, к кому она сейчас обращается — к Господу Богу или к Девону: «Возьми мою жизнь, но только сделай так, чтобы ничего не случилось с моим ребенком. Прошу тебя, спаси его».

Глава 1

Друзья Девона от души посмеялись, узнав, что он пригласил на танец девушку, не ведая того, что она сестра Карлтона. Они уверяли Девона в том, что он был единственным человеком на всем белом свете, который не слышал сплетен, распространившихся по всему Лондону после первого появления этой девицы в высшем обществе.

Высший свет с невероятным презрением относился к семейству Карлтонов. А они, невзирая на всеобщее пренебрежение, имели наглость представить свою дочь ко двору и даже надеялись подыскать для нее выгодную партию. Да, эта девушка действительно была необыкновенно красива, но всему же есть предел! Многие хозяйки светских балов поклялись, что поставят эту выскочку на место.

После этого небольшого происшествия в танцевальном зале снова заговорили о гибели родителей Девона (эта трагедия произошла более двадцати лет назад), и по иронии судьбы мисс Карлтон стала сенсацией этого вечера, а вместе с ней прославилась и леди Траджилл, которая была хозяйкой бала.

Ни с того ни с сего мисс Карлтон и Девона стали приглашать на все великосветские балы. Амбициозные хозяйки почувствовали запах скандале. Они понимали: одного упоминания о том, что эта парочка может снова встретиться, было вполне достаточно для того, чтобы их мероприятие имело успех и на следующий день о нем писали все газеты города.

Конечно же, Девон не поехал больше ни на один бал. Ему было совершенно безразлично, последовала ли мисс Карлтон его примеру или нет, однако он постарался сделать так, чтобы их пути больше никогда не пересекались.

Его друзья и приятели — все эти шалопаи, повесы и отъявленные проказники — в один голос пели хвалу прекрасной юной даме, которая, едва появившись, произвела настоящий фурор, став предметом для сплетен и пересудов во всем Лондоне. Они безжалостно подшучивали над Девоном, сравнивая его семью и семейство Карлтонов со знаменитыми Монтекки и Капулетти. Девон делал вид, что его это ничуть не задевает.

Однако это было далеко не так. Вся эта суета крайне раздражала его.

Масла в огонь подлила еще и коротенькая записка, которую он получил от своего деда.

Брустер рассказал мне о том, что на балу у леди Траджилл ты стал всеобщим посмешищем из-за этой девчонки Карлтон. Меня это совершенно не удивило, хотя и рассердило не на шутку. Мужчины из рода Маршаллов никогда не подавали и не должны подавать поводов для сплетен и пересудов,

Керкби

Последнее письмо он получил от деда два месяца току назад. И вот появился еще один повод вызвать его гнев. Девон скомкал записку и бросил ее в корзину для мусора.

К несчастью, ровно через неделю в клубе «Парсонс Нот», известном тем, что там во время карточных игр делались самые высокие ставки, Девон неожиданно столкнулся с Джулианом Карлтоном. Он сделал вид, что не замечает Джулиана, Ему удавалось сохранять спокойствие до тех пор, пока он случайно не услышал, как над Карлтоном начали так же жестоко подсмеиваться, как и над ним самим. Карлтон к этому времени был уже изрядно пьян, однако это не помешало ему произнести пламенную речь и осыпать проклятиями все семейство Маршаллов и «особенно этого ублюдка Хаксхолда». Это привело Девона в бешенство.

Его и раньше часто оскорбляли. Однако на этот раз его оскорбил сын Ричарда Карлтона.

И терпение Девона лопнуло.

Его родители сейчас были бы живы, если бы Ричард Карлтон не опустился до подлого мошенничества во время той гонки. Некоторые говорили, что колесо отлетело совершенно случайно и никто в этом не виноват. Ричард всегда защищал себя, утверждая, что невиновен, однако дед Девона ему не верил.

Он говорил, что его сын всегда тщательно готовил свой экипаж к гонкам. Кто-то намеренно вынул чеку из ступицы колеса. Его дед был уверен в том, что единственным человеком, которому очень хотелось выиграть гонку, был именно Ричард.

Дед Девона очень тяжело переживал гибель своего единственного сына. Его страдания были просто безмерными. Дед даже обратился к властям, потребовав наказать виновного, однако у него не было никаких доказательств, и с Карлтона сняли все обвинения. Карлтон отказался забрать выигрыш, который по праву предназначался ему как победителю гонки, но для лорда Керкби это было слабым утешением.

И вот теперь его сын осмелился назвать Девона ублюдком.

Это не на шутку разозлило Девона. Особенно его оскорбило то, что Джулиан громко, перекрикивая даже стук игральных костей, заявил, что его сестра «скорее переспит с собакой, чем будет танцевать с Маршаллом».

Это слышали все, кто в этот момент находился в комнате. Мак-Дермотт, Лейчесгер и Раскин молча подошли к Девону, ожидая, что он призовет своего врага к ответу.

Девон сохранял молчание. Он не любил действовать сгоряча и никогда не придавал особого значения жалобным воплям Джулиана, Вот и на этот раз он тоже решил не отступать от своих правил.

Он, конечно, мог бы вызвать Джулиана на дуэль и всадить ему пулю в лоб, избавив таким образом мир от его непомерного хвастовства. Всем было хорошо известно, что Девон — искусный стрелок и прекрасный фехтовальщик. В основном за эти его качества дед и любил Девона. Однако наибольшее удовольствие деду доставит сознание того, что справедливость в конце концов восторжествовала.

Вместо того чтобы сделать то, что полагается делать в таких случаях, то, чего ждали от него друзья, Девон отнесся к словам Джулиана как к вызову и принял его.

Значит, он уверен в том, что его сестра скорее переспит с собакой, чем будет танцевать с Маршаллом? Девон прекрасно понимал, что это не так. Ли Карлтон проявила к нему определенный интерес. Он сразу же почувствовал, что понравился ей.

Девон всем докажет это, соблазнив Ли.

Он уехал из клуба, радуясь, что придумал такой прекрасный план. Пусть Карлтон остается в неведении, думая, что одержал над Девоном небольшую победу. На самом же деле игра только начинается…

И лишь намного позже Девон смог признаться себе в том, что придумал этот хитроумный план не из мести, а потому что, вопреки сложившимся обстоятельствам, вопреки своим чувствам и, наконец, здравому смыслу, он втайне надеялся снова встретиться с ней.

Несмотря на мнение света, Девон никогда не считал себя повесой и распутником. Такие мужчины, как правило, подлые и развратные. Они закоренелые грешники, лишенные каких бы то ни было моральных принципов.

Девон был совершенно другим человеком. По крайней мере, так ему казалось.

Он считал, что его единственным грехом было то, что он обожал женщин. Но ведь это не такой уж и страшный грех, не так ли?

Ему нравились абсолютно все женщины — старые, молодые, средних лет, пухленькие и румяные, стройные и грациозные, беспечно-веселые хохотушки и обладающие спокойным, уравновешенным характером. Его друзья всегда обращали внимание только на лицо женщины, на ее грудь и… на то, что находится у нее между ног. Для Девона все это, конечно, тоже имело немаловажное значение, но его привлекал еще и тонкий ум женщины, ее нежная, отзывчивая душа и особенное женское чувство юмора.

Он обожал всю эту таинственность, окружающую женский пол: их невероятную природную интуицию, их мягкую и податливую силу, их капризы, причуды, ясный ум. И конечно же, присущее им великодушие. Их тела и умы — вот тот алтарь, перед которым он всегда преклонял колени.

И женщины, в свою очередь, платили ему тем же. Они обожали его.

Его постель никогда не пустовала. И все же у него было одно правило — не заводить несколько любовниц одновременно. Делал он это для того, чтобы упорядочить свою половую жизнь и предохранить себя от болезней. Впрочем, существовала еще одна причина. Девон был уверен в том, что мужчина не может полностью отдаваться нескольким женщинам одновременно. Каждый раз, когда Девон был с любовницей, все его внимание было обращено только на нее и все его помыслы были заняты только ею.

Женщины высоко ценили Девона за это качество. Все бывшие любовницы становились его подругами. Самыми близкими и надежными подругами.

За всю свою жизнь он ни разу никого не полюбил. Он просто не знал, что это такое. Любовь — чувство, которое воспевают поэты и мечтатели. Девон же был реалистом до мозга костей. С некоторыми из любовниц у него была не только физическая, но еще и интеллектуальная близость. Некоторые из них согрели его сердце, став его преданными друзьями. Но ни одна из них не затронула его душу.

К своему огромному удивлению, он вдруг понял, что ни одну из них он не соблазнял и не очаровывал. Женщины сами приходили к нему. По своей доброй воле.

Он и не подозревал, что существует нечто, чего не знает и не умеет такой всесторонне образованный человек, как он. Не знал, пока не задумался над тем, что ожидает Ли Карлтон. Как можно соблазнить дебютантку? Такую чистую и непорочную… Сокровище, находящееся под надежной охраной.

У Девона имелся обширный крут знакомств среди всякого сброда вроде мелких жуликов, матросов и прочих уголовных элементов. Такие люди, наверное, имеют опыт в подобных делах. Однако он не решился расспрашивать их об этом. Девон не хотел, чтобы кто-нибудь догадался о его намерениях или начал допытываться, зачем ему это нужно. Он и сам толком не понимал, чего ради он решился на такое дело.

Ему, конечно же, нужно быть очень осторожным. Он не может встречаться с ней на балах и светских раутах, которые она регулярно посещает. Он ведь, в конце концов, джентльмен. Если в обществе заметят, что он пытается соблазнить ее, то ему, как честному человеку, придется жениться на ней. Однако мужчина из семейства Маршаллов никогда не женится на женщине из рода Карлтонов. Это просто невозможно.

Эта проблема решилась сама собой, когда однажды утром, приблизительно в половине одиннадцатого, он возвращался домой. Всю ночь он играл в карты, и ему чертовски везло. Он выиграл солидную сумму денег. Стоял прохладный и солнечный мартовский день — один из редких дней, являющихся предвестниками наступающей весны. Перед тем как завалиться спать, Девон решил пройтись пешком, чтобы выветрились пары бренди.

Было воскресенье, день отдыха. Улицы города, такие многолюдные и шумные в обычные дни недели, тоже отдыхали от будничной суеты.

Повернув за угол, Девон чуть не столкнулся с Ли Карлтон. Ее сопровождала горничная ростом не меньше шести футов[1].

Он едва успел отступить назад, подумав, что силой своего воображения заставил мисс Карлтон материализоваться из воздуха. Она была вся в желтом, начиная с изящной соломенной шляпки и заканчивая платьем. Девушка напоминала цветок нарцисса, Однако еще ни один весенний цветок не производил на него такого сильного впечатления. Девон просто онемел от восторга.

Мисс Карлтон, в отличие от него, оставалась спокойной и невозмутимой. Выпрямив спину, она презрительно сморщила свой прелестный носик.

— Пойдем, Меи, — сказала она горничной и обошла Девона, подобрав свои юбки. Она боялась, что они заденут его ногу.

— Благородной леди просто невозможно пройти по улице. Все время ей на пути попадаются эти молодые щеголи, — проворчала Меи. — Они такие важные и надменные! Никогда не уступят дорогу. Всегда нам приходится их обходить!

— О да, они такие, — согласилась с ней мисс Карлтон. — И, совершенно непонятно, почему они такого высокого мнения о себе, — добавила она и, презрительно фыркнув, посмотрела на Девона.

Его усталость как рукой сняло. Он только что подвергся насмешкам со стороны члена семейства Карлтонов.

Ему открыто бросили вызов. Что же, он его примет.

В нем проснулся инстинкт охотника, и он пошел за этими женщинами.

Они свернули за угол. Девон не спеша дошел до поворота и остановился, поняв наконец, куда они направляются.

Мисс Карлтон и ее горничная шли в церковь, намереваясь присоединиться к благородным дамам и джентльменам в воскресных костюмах и платьях и поздороваться со священником, стоявшим возле входа в церковь.

Увидев мисс Карлтон, молодой розовощекий, священник радостно поприветствовал ее, так, словно они были старыми друзьями. Она протянула этому парню руку, и он, как показалось Девону, держал ее в своих руках несколько дольше, чем того требует обычная вежливость.

После этого обе женщины зашли в церковь.

Девон стоял в нерешительности. Несколько прихожан прошли мимо него, кивнув в знак приветствия. Он улыбнулся, притворяясь, что посещение воскресной, службы является для него делом обычным. Последний раз он был в церкви еще тогда, когда учился в школе, поскольку всех учеников заставляли посещать службу. Церковные стены, наверное, рухнут, если он сейчас войдет внутрь.

У него просто нет другого выхода, ведь только здесь он сможет встречаться с мисс Карлтон. Внимательно осмотрев всех, кто входил в церковь, Девон не нашел среди них никого из своих знакомых.

Он поднялся по лестнице.

Священник посмотрел на Девона, а потом поприветствовал его, назвав по имени. Девон был удивлен до глубины души.

— Кого я вижу! Хаксхолд! Вот это сюрприз! — воскликнул священник.

Девон недоуменно посмотрел на этого долговязого парня в очках.

— Оставьте меня в покое, сэр, — неуверенно произнес он.

— Мы вместе учились в школе, — сказал священник, радостно улыбнувшись. — Я — Джефф Родфорт. В школе меня называли Родди. Ты, наверное, не помнишь меня. Мы с тобой были в разных компаниях. Боже милосердный! Я и представить себе не мог, что Хаксхолд придет ко мне в церковь.

Девон так и не смог вспомнить Родди. Он даже не смог вспомнить, в какой именно школе они с ним учились. Дело в том, что его часто исключали, и за свою бурную юность ему пришлось сменить довольно много школ.

Некоторые прихожане, услышав радостные восклицания Родди, начали перешептываться между собой, повторяя имя Девона. Вскоре он почувствовал на себе их пристальные взгляды.

Девон понимал, что теперь он не сможет просто повернуться и уйти. Путь к отступлению уже отрезан.

— Рад, что нам снова довелось с тобой встретиться, Родди. Я с удовольствием послушаю твою проповедь.

Когда Девон вошел в прохладный полумрак церкви, Родди окликнул его.

— О-о, нет. Службу буду отправлять не я, а его преподобие Хайгейт.

Кивнув ему в ответ, Девон начал высматривать свою жертву. Пройдя по каменному полу через галерею, он вошел в святилище. Здесь пахло ладаном и свечным воском. На скамьях с белыми спинками и перилами из орехового дерева сидели прихожане. Однако сегодня в церкви было довольно мало народу. Пробежавшись взглядом по головам, точнее, по затылкам прихожан, он вдруг осознал, что сзади все шляпки выглядят абсолютно одинаково. И тут— он увидел ее. Точнее, это она его увидела.

Бросив беглый взгляд через плечо, она застыла от изумления, не поверив своим глазам.

Девон улыбнулся ей, наслаждаясь ее замешательством.

Ее удивление сменилось самым настоящим гневом, и она нарочито медленно повернулась к нему спиной.

«Интересно, что же будет дальше?» — думал Девон, идя по проходу между рядами к скамье, находившейся прямо за той скамьей, на которой сидела она. Он не знал, почувствовала она его присутствие или нет. Она ничем себя не выдала… И все-таки он был уверен, что она ощущает каждое его движение. Просто кожей чувствует. Особенно сейчас, когда, оттеснив назад какого-то толстяка, стоявшего в проходе, он сел прямо за ней.

Ему даже показалось, что у нее на затылке зашевелились завитки волос, выбившиеся из-под шляпы.

Ее горничная, усердно бормотавшая молитвы, не обратила на него никакого внимания. Вскоре эта женщина закрыла свой молитвенник и стала ждать начала службы. Как это ни странно, но мисс Карлтон ничего ей не сказала. Буквально через минуту его преподобие Хайгейт начал свою проповедь. Однако мысли Девона были заняты совершенно другим, поэтому он не расслышал ни единого слова.

Девон мысленно повторял ее имя, наблюдая за тем, как она склоняет голову, произнося молитвы, Он, как зачарованный, смотрел на изящный изгиб ее спины и грациозную головку. Ему хотелось прижаться губами к ее шее в том месте, где пульсирует тонкая жилка, чтобы почувствовать биение ее сердца. Хотелось провести языком но ее коже, чтобы ощутить ее вкус.

Она выпрямила спину и слегка повернула голову. Он увидел, что ее щеки заливает яркий румянец. Возможно, она понимает, о чем он сейчас думает.

Он пристально посмотрел на нее. Девон по опыту знал, что когда он так смотрит; на женщин, то у них начинают дрожать колени. «Я хочу тебя», — говорил этот его взгляд.

В ответ на его мысленный призыв она зашевелилась, беспокойно передернув плечами. Потом Ли опустилась на колени, встав на специальную подушечку, лежавшую у ее ног. Склонив голову, она начала молиться, и он понял, что таким способом она отгородилась от него.

Так прошел час. Потом еще один. Даже если бы прошла целая вечность, Девон бы этого все равно не заметил. Находясь рядом с ней, он забыл о времени.

Девон чувствовал ее душой и телом. Он слушал ее нежный голос, смотрел на завитки волос, любовался нежной кожей. От нее пахло розовой водой (как обычно пахнут все дебютантки) и пудрой. Еще от нее исходил какой-то невероятно свежий, присущий только ей одной аромат.

Он бы и не заметил, что служба уже закончилась, если бы прихожане не начали суетиться, покидая свои места. Мисс Карлтон грациозно встала со скамьи и направилась к выходу. Ее горничная бежала за ней, стараясь не отставать.

Девон быстро поднялся и последовал за ней. И пусть она бросала на него гневные взгляды, ему хотелось еще раз поговорить с ней. К несчастью, путь ему преградил тучный сосед, который решил поговорить с другим джентльменом, стоявшим в проходе между скамьями. Извинившись, Девон начал протискиваться между ними. Когда ему наконец удалось выбраться, мисс Карлтон уже бесследно исчезла.

Черт побери, он потерял ее! От досады он готов был локти себе кусать.

И тут, к его несказанному удивлению, она снова вошла в церковь, одна, без своей горничной. Остановившись, она посмотрела туда, где во время службы сидел Девон. Однако его там уже не было. Осмотревшись по сторонам, она заметила его и направилась прямо к нему.

Девон стоял как вкопанный, ожидая, что же будет дальше.

Подойдя к нему почти вплотную, она остановилась. Ее черные глаза горели праведным гневом.

— Я знаю, что вам нужно, лорд Хаксхолд. Я знаю, что вы намеренно преследуете меня. Уверяю вас, вам не на что надеяться. Ничего, кроме презрения, вы от меня не получите, — сказала она.

Повернувшись к нему спиной, она направилась к выходу.

Девон смотрел ей вслед, восхищаясь ее смелостью и еще тем, как грациозно покачиваются при ходьбе ее бедра.

Засунув руки в карманы брюк, он улыбнулся. Глупенькая девочка. Она не понимает, что ее сопротивление только подливает масла в огонь, делая охоту еще более увлекательной.

И легкой походкой он покинул храм Божий.

Ли понимала, что лорд Хаксхолд смотрел ей вслед, когда она выходила из церкви, наблюдая за тем, как при ходьбе колышутся ее юбки. Она просто чувствовала на себе его взгляд. Во время службы он тоже все время смотрел на нее.

Сначала Ли решила, что нужно рассказать родственникам о его дерзком поведении. Джулиан вызовет на дуэль и проучит этого нахала.

Однако по дороге домой она передумала. Ли рассудила, что не стоит волновать вспыльчивого и несдержанного брата. Она вспомнила, что мать советовала ей не говорить ничего лишнего в присутствии Джулиана и отца.

Итак, Ли сохранит этот неприятный эпизод в тайне. У ее родителей и так хватает причин для беспокойства. Ее горничная была вполне надежным человеком. Она будет молчать как рыба. Меи появилась в их семье после рождения Ли, то есть вскоре после того «несчастного случая», который принес столько горя семье Карлтонов.

Кроме того, Ли знала, что она запросто может поставить на место любого шалопая и повесу, подобного Хаксхолду. Ли уже предвкушала, как при следующей встрече даст достойный отпор этому наглецу.

Она ни секунды не сомневалась в том, что вскоре снова встретится с ним еще раз.

Глава 2

— Девственница! — воскликнула баронесса Шарлотта де Северин-Фортье, весело рассмеявшись. Ее смех напоминал мелодичный перезвон серебристого колокольчика.

— Тише, прошу тебя! — забеспокоился Девон. — Шарлотта, нас могут услышать слуги, — сказал он, нахмурившись. — Кроме того, в этом нет ничего удивительного.

Однако по выражению ее лица он понял, что ошибается. Она смотрела на него своими живыми, сверкающими от возбуждения глазами. И хотя ее голову уже давно посеребрила седина, Шарлотта принадлежала к тому типу женщин, чей возраст определить невозможно. Высокая и эффектная, она была француженкой до мозга костей. Среди ее многочисленных любовников были европейские монархи, турецкие военачальники, казаки, герцоги и Девон. Его с Шарлоттой связывала не пылкая страсть, а скорее дружеские отношения — приятные и ни к чему не обязывающие.

За многие годы их дружбы они не раз помогали друг другу, поддерживая в трудную минуту. Девон всегда высоко ценил ее мудрые советы, хотя сегодня впервые обсуждал с ней дело, касающееся другой женщины. Дело в том, что Шарлотта была единственным человеком, которому он всецело доверял. Девон знал, что она будет держать язык за зубами.

Она села, откинувшись на шелковые подушки, на которых до того лежала, словно грациозная кошка. Ее шитый золотом! восточный халат слегка поблескивал при свете свечей. Она курила кальян. Вынув изо рта мундштук, она посмотрела на Девона.

— Кто эта юная дама, cher[2]? — спросила она с легким французским акцентом.

Девон решил, что нет смысла скрывать ее имя. Все равно рано или поздно Шарлотта узнает его.

— Мисс Ли Карлтон.

— Карлтон? — переспросила она. Похоже, эта фамилия была ей незнакома. Шарлотта еще раз повторила ее и наконец догадалась, о ком идет речь. — Это те самые Карлтоны, которые, как я слышала, являются давними врагами твоей семьи?

— Нет. Точнее, да, те самые, — признался он.

Хотя Деврн не раз напоминал себе о том, что затеял всю эту авантюру из-за дерзкого хвастовства Джулиана Карлтона, однако он также прекрасно понимал, что ему просто хочется как можно чаще видеть эту девушку, и это его желание никак не связано с ее братом.

— Наши семьи уже целую вечность враждуют. Карлтоны считают, что мы отобрали у них поместье и титул, который они считали своим по нраву. Мои же родственники имеют на этот счет совершенно противоположное мнение. Никто уже не помнит, с чего начался этот спор.

— О да, — согласилась она и задумчиво добавила; — Но ведь была еще та злополучная гонка, во время котором погибли твои родители. Это произошло не так уж и давно. Кажется, в этой гонке Ричард Карлтон был соперником твоего отца?

Девон пожал плечами. Ему не стоит притворяться перед Шарлоттой. Она женщина очень умная и проницательная, — Да, — ответил он.

— Ты хочешь им отомстить, mon ami[3]?

Так ли это? Девон с минуту молчал, обдумывая ответ на ее вопрос.

— Нет, — наконец ответил он.

— В таком случае объяснись, пожалуйста.

Девон решил сдаться. У него не было другого выхода.

— Как-то раз я увидел ее на балу и с тех пор все время думаю о ней.

— Ты, cher?

Ее вопрос не на шутку разозлил его.

— Что тебя так удивило? Неужели меня считают столь безнадежно испорченным?

Она ободряюще улыбнулась ему.

— Нет. Однако все это очень печально.

— Но почему?

Протянув руку, она погладила его по голове, убрав со лба непослушную прядь волос, а потом сказала:

— Потому что такие мужчины, как ты, обычно влюбляются только один раз в жизни.

Девон поднялся с подушек. Это неправда. Шарлотта просто сболтнула какую-то чушь.

— Я не влюблен в нее. Это просто невозможно. Она ведь из семейства Карлтонов. С этой девушкой у меня не может быть никаких отношений.

— Она понравилась тебе.

— Я много раз увлекался женщинами.

— Так же сильно, как сейчас? — не унималась она.

Нет, раньше все было, по-другому. Эти слова едва не сорвались с его губ. Он вовремя спохватился.

— Это совсем не то, что ты думаешь, — ответил он.

— Я в этом не уверена, — серьезно сказала она, однако в ее глазах горели задорные галльские огоньки. Больше она ни о чем не расспрашивала Девона. Поднявшись с подушек, Шарлотта подошла к столику с винами. Наполнив два бокала, она протянула один Девону. — Плохо то, что ты хочешь приударить за этой девушкой, но не желаешь появляться на балах и прочих светских приемах, где ты будешь находиться в центре всеобщего внимания.

Какая же Шарлотта все-таки умная женщина! Она сразу поняла, в каком затруднительном положении он оказался.

— Ее брат уже устроил мне сцену, после которой возникло много всяческих сплетен. Кроме того… — сказал Девон и, не сдержавшись, улыбнулся, — она ненавидит меня.

Шарлотта удивленно вскинула брови.

— Она с таким же успехом могла бы помахать красной тряпкой перед быком.

— Должен признать, что это меня заводит еще больше. Как бы там ни было, но я должен сохранить все это в тайне от моих родственников. Моя тетка Венеция не упустит возможности, чтобы лишний раз очернить меня в глазах деда.

— Она все еще хочет, чтобы тебя лишили наследства? Девон недовольно скривился.

— Она спит и видит, чтобы это случилось как можно скорее. Тогда ее сын Рекс унаследует титул и деньги, но… этого никогда не будет. Дед не лишит наследства законного наследника, как бы плохо он ко мне ни относился.

Шарлотта медленно попивала вино, размышляя над тем, как ему помочь.

— Что нужно этой мисс Карлтон? Может быть, если мы предложим ей то, что она хочет получить, то она сама к нам придет?

— Карлтонов интересуют только деньги. Они по уши в долгах.

— У тебя очень много денег, — ответила Шарлотта. Дело в том, что всего несколько человек (в их число входила и Шарлотта) знали о том, что Девон, — который кое-как завязывал свой галстук, носил простые и немодные пиджаки и ботинки со стоптанными каблуками, — обладал талантом безошибочно определять, в какие предприятия стоит вкладывать деньги. Его инвестиции, всегда приносили немалую прибыль. Шарлотта как-то раз последовала его совету и заработала приличное состояние.

Девон вспомнил, каким праведным гневом горели глаза Ли, когда она налетела на него в церкви.

— Она никогда не придет ко мне ради денег. Даже если я предложу ей выйти за меня замуж, что само по себе невозможно.

— Значит, твой титул ее тоже не привлекает. Он усмехнулся.

— Хотя Карлтоны обвиняют мою семью в том, что мы много лет тому назад украли у них этот титул, я уверен, что Ли кг станет охотиться за ним. Она слишком горда для этого.

— Тогда ее нужно убедить в том, что ей хочется заполучить именно тебя.

— Это плохо? — спросил он, усмехнувшись.

— Я думаю, что ты у нас очень ценный приз, однако юная и непорочная девушка, к сожалению, еще слишком неопытна для того, чтобы оценить твои самые лучшие качества. Подумай, chef, чего еще хотят эти люди.

Девон улегся на подушки, поставив бокал с вином себе на ногу, и задумался. Он вспомнил о том, как любит хвастаться Джулиан, и еще о том, как ему нравится находиться в центре всеобщего внимания. Потом он вспомнил Ли. Девон снова увидел, как она склоняет голову, произнося молитву, как, выпрямив спину, сидит на церковной скамье… и то, как на балу она стоит в стороне от остальных дебютанток.

— Эти люди хотят добиться всеобщего уважения, — медленно произнес он. — Они считают, что достойны вращаться в самых высших кругах общества.

— Они действительно этого достойны? Девон недовольно скривился.

— Нет, конечно. После того несчастного случая во время гонок, несмотря на то что все эти события произошли двадцать лет тому назад, почти никто Карлтонов не принимает. Если бы дело дошло до суда, то Ричарда Карлтона, скорее всего, оправдали бы за недостатком улик. Однако мой дед уверен в том, что именно Ричард подстроил этот несчастный случай.

— В таком случае, если мисс Карлтон получит приглашение на какое-нибудь весьма престижное суаре, — а. пошлет ей это приглашение не кто иной, как наш дорогой друг леди Дорчестер, — то она обязательно примет его.

— Конечно, примет! — радостно воскликнул Девон. — Леди Мэри прекрасная кандидатура, — сказал он, упомянув прозвище леди Дорчестер, которое та очень любила. — Она натура романтичная. Я думаю, что она не откажет мне в помощи. Мать Ли обязательно клюнет на такую приманку.

— Приманку? — спросила баронесса, удивленно вскинув брови. — Cher, эта девушка чиста и непорочна. Я не хочу, чтобы она пострадала.

— Яникогда не смогу обидеть женщину, — раздраженно ответил Девон. Как Шарлотта вообще могла подумать, что он способен на подобную низость!

— О-о, любой мужчина может обидеть женщину… Часто у мужчин это получается как-то само собой, помимо их воли, — мягко сказала Шарлотта, и ее черные глаза стали печальными. Она грациозно села рядом с ним на подушки. — Если бы я не была уверена в том, что здесь замешаны дела сердечные, пусть ты и делаешь вид, что это не так, то не стала бы тебе помогать. Разбитое сердце болит сильнее, чем любая рана.

— Ну, до этого дело не дойдет, — ответил он и, чтобы развеять все ее сомнения, поднял свой бокал и осушил его до дна. Его голова была уже полна разнообразных планов и идей, поэтому он не обратил внимания на ее предостережения. Кроме того, женщин постоянно что-то беспокоит. — Ядумаю, что мы должны устроить маскарад. Это именно то, что нам нужно, — ответил он. — И мы должны пригласить только самых именитых и знатных особ.

— О, Девон! — произнесла Шарлотта, печально вздохнув. — Понимаешь ли ты, что делаешь? Действительно ли ты это понимаешь?

Он засмеялся. Шарлотте не стоит так за него волноваться. Он всего лишь собирается снова встретиться с мисс Карлтон.

Леди Мэри с радостью согласилась помочь несчастным влюбленным, страдающим из-за семейной вражды. Воспользовавшись просьбой Девона, она с жаром принялась за дело. Ей хотелось организовать такой великолепный маскарад, чтобы к ней съехались все самые важные и титулованные особы.

От приглашения на такой бал Карлтоны не смогут отказаться, а приглашение для миссис Карлтон и ее дочери было доставлено одним из первых.

Девон не любил маскарады, однако другого выхода у него не было. Под маской его никто не узнает, и он сможет ухаживать за Ли.

И вот наступил назначенный день. На бал Девон приехал раньше всех. Леди Мэри встретила его у двери.

— Где твой костюм? — недовольно спросила она.

Он показал ей белоснежный гофрированный воротник и темно-синее домино. Все это он собирался надеть на себя.

— Я — сэр Фрэнсис Дрейк, — объяснил он.

Она недовольно хмыкнула в ответ и обратилась к баронессе.

— Шарлотта, ты только посмотри на него. Он даже не накрахмалил свой шейный платок. Что нам с ним делать?

Баронесса, улучив момент, умелой рукой перевязала Девону шейный платок.

— Не волнуйся, Мэри, — обратилась она к леди Дорчестер. — Он сегодня выглядит так, как выглядит всегда, — словно простой парень. Кстати, Девон, неплохо было бы, если бы ты слегка потратился и завел себе хорошего камердинера.

Девон передернул плечами, показывая, что ему неприятна даже сама мысль об этом.

— Япредпочитаю все делать сам, — ответил он и вошел в пустую бальную залу. Там слуги передвигали вазы с цветами, совершая последние приготовления.

Леди Мэри недовольно фыркнула и направилась к дворецкому, чтобы дать ему необходимые наставления. Шарлотта наблюдала за Девоном, стоя у двери.

— Волнуешься, cher?

— Нет. Я просто слишком возбужден. Жду не дождусь, когда же все начнется. Последний раз я испытывал подобные чувства еще подростком, когда дед впервые пообещал взять меня на охоту.

Она засмеялась.

— Удачное сравнение. Пусть тебе повезет на сегодняшней охоте, — сказала она, подняв в его честь бокал вина. В этот момент постучали в дверь. Это приехали первые гости.

Начало праздника Девон провел в одиночестве. Он решил пока не надевать этот дурацкий гофрированный воротник и, спрятав его за большим горшком, в котором росла декоративная пальма, нацепил лишь домино. Тем временем гости все съезжались, и на них были замысловатые и причудливые костюмы. Создавалось такое впечатление, что все пришли в неописуемый восторг оттого, что можно на некоторое время притвориться другими людьми. Вскоре бальный зал наполнился смехом и музыкой.

Сидя в засаде и наблюдая за входом в зал, Девон подумал, что миссис Карлтон, очевидно, понимает, как важно приехать на бал позже других приглашенных. Он ни секунды не сомневался в том, что, как только Ли войдет в зал, он сразу же ее узнает.

И он не ошибся. Ли Карлтон со своими родителями приехала приблизительно через два часа после начала праздника.

Несмотря на то что на ней был маскарадный костюм, он сразу узнал ее. Ли выбрала для бала костюм Титании — шекспировской королевы эльфов. Ее платье было расшито блестками, сверкавшими всеми цветами радуги при каждом движении. Вокруг ее глаз были наклеены разноцветные крошечные стразы, а один камешек прикрепили к щеке возле ямочки, почти у самого уголка рта. Не успела она войти в залу, как ее тут же окружила толпа поклонников. Один из этих джентльменов ей что-то сказал, и она весело засмеялась. Ее звонкий смех был наполнен радостью. В этот момент все находившиеся в зале мужчины влюбились в нее.

Девон тихо выругался, увидев, как лорд Редгрейв взял Ли за руку и повел ее в танцевальный зал. Он хорошо знал Редгрейва. Этот стареющий джентльмен приехал в столицу в поисках жены. Он с таким обожанием смотрел на Ли, словно она была сладким марципаном и он собирался проглотить ее… или жениться на ней.

Девон решил не терять времени даром и перейти к активным действиям.

Хуже всего было то, что уже выстроилась целая очередь из джентльменов, желавших потанцевать с ней. Девон мог потерять ее еще до того, как у него появится шанс поговорить с ней!

Он вошел в танцевальный зал как раз в тот момент, когда Ли и лорд Редгрейв исполняли очередную фигуру танца. После этого они должны были разойтись в разные стороны, С дерзостью, которая могла сделать честь самому сэру Фрэнсису Дрейку, он встал прямо перед Ли и быстро повел ее в противоположную сторону, Никто из танцующих, в том числе и Редгрейв, не успел сообразить, что произошло.

Она была легкой как пушинка. Девон мог бы поднять ее на руки и унести, однако вместо этого он повлек ее к боковой двери, ведущей на уединенную веранду.

Девон оглянулся. Он убежал так быстро, что вряд ли кто-то успел увидеть, куда именно он направился. Редгрейв стоял в полном недоумении посреди танцевального зала и, оглядываясь по сторонам, искал свою партнершу.

— Отпустите меня. Я должна вернуться назад, — раздался чей-то возмущенный голос. Наклонившись, Девон посмотрел на свою пленницу. Она вырвала у него свою руку, готовая зашипеть и зафыркать, как рассерженная кошка.

На веранде было достаточно темно. Через стеклянные двери сюда пробивался свет из бального зала, а сад освещала луна, уменьшившаяся ровно на три четверти.

Девон прислонился спиной к стеклянной двери, положив руку на ручку. Как хорошо, что домино почти полностью скрывает его лицо!

— Я отпущу вас, — ответил он, — если вы согласитесь уделить мне несколько минут.

Она презрительно скривила, губы.

— Вы напрасно тратите время, лорд Хаксхолд, — он удивленно посмотрел на нее.

— Вы узнали меня?

Она пренебрежительно фыркнула.

— Конечно. Вы выбрали неудачный костюм.

— Я хотел изобразить сэра Фрэнсиса Дрейка, — ответил он.

Она засмеялась, с сожалением посмотрев на него.

— И вы, как настоящий пират, взяли и украли меня, — сказала она и, вытянув шею, заглянула через застекленную створчатую дверь в бальный зал. — Лорд Редгрейв обидится на меня. Я должна вернуться и извиниться перед ним.

Девон не сдвинулся с места.

Она, похоже, его совершенно не боялась.

— Зачем вы сделали это? Вы же знаете, что я скорее поцелую свинью, чем проведу хотя бы минуту в компании кого-либо из семьи Маршаллов. Кроме того, если мой отец или братья, особенно Джулиан, узнают об этом вашем поступке, то вызовут вас на дуэль.

Ее открытое пренебрежение в такой момент, когда преимущество было полностью на его стороне, задело мужское самолюбие Девона.

— И вас это несказанно обрадует, не так ли? — довольно резко спросил он, не скрывая своего раздражения. — То, что прольется кровь лишь потому, что вас попросили уделить минуту вашего драгоценною времени.

— Что ж, если это будет ваша кровь, то почему бы и нет? — ответила она, положив руки на талию. — Тогда ваш кузен, это самодовольное ничтожество, станет законным наследником. Джулиан говорит, что это даже хуже, чем если бы маркизом Керкби стали именно вы, — сказала она, намекая на титул, которым владел его дед и который за ним унаследует Девон.

— Прекрасно. Теперь я знаю, как можно досадить Джулиану, — холодно произнес он и очень удивился, услышав ее смех.

Некоторое время она пристально смотрела на него своими сверкающими, как алмазы, глазами, а потом тихо сказала:

— Мне как-то не по себе. Я должна вернуться.

— Я прошу вас только об одном — задержитесь еще на минуту. Всего на одну минуту, — сказал Девон.

— Лорд Хаксхолд, вы напрасно тратите время.

— Вы так думаете?

— Уверена в этом.

— Протяните руку.

— Что?

— Такая юная девушка и уже такая недоверчивая, — мягко пожурил ее он.

— Меня выкрал из танцевального зала один из самых известных распутников Лондона, и вы обвиняете меня в том, что я вам не доверяю?

— Я не распутник.

— На мальчика из церковного хора вы тоже не похожи. Девон был просто очарован ею.

— Джулиану несказанно повезло, что у него такая остроумная сестра.

— Мой брат — человек уважаемый, — в сердцах выпалила она. Похоже, Девон затронул ее больное место. — И к тому же, — возразила она, снисходительно улыбнувшись, — откуда вам знать, что такое верность и преданность, ведь все Маршаллы ненавидят друг друга.

— Я считаю, что преданность своей семье — это прекрасное качество, — ответил Девон. — Просто мне довольно редко предоставляется возможность проявить его. Вы сами сказали, что мой кузен — самодовольное ничтожество.

— Я думаю, что семья — это самое ценное, что есть у человека, — ответила она.

Девон пожал плечами.

— Возможно, вы правы, однако именно мне Бог послал в кузены самодовольное ничтожество. Что ж, придется это ничтожество ценить и любить.

Она улыбнулась, обнажив свои ровные белоснежные зубки.

— Мне не следует смеяться.

— Вы просто не могли устоять перед моим огромным обаянием.

— Вы слишком преувеличиваете свои достоинства, — возразила она. — Джулиан снесет вам голову, если вы меня сейчас не отпустите.

— Джулиана здесь нет.

— Однако он обязательно обо всем узнает.

— Что ж, пожалуй, стоит рискнуть.

— Лорд Хаксхолд, мне не до шуток, — раздраженно сказала она, теряя терпение. — Считаю до трех. Если вы не откроете дверь, я закричу.

— Мисс Карлтон…

— Раз.

— Я только хотел…

— Два.

— Вы можете выслушать меня? Всего одну минуту…

— Три, — произнесла она и широко открыла рот, собираясь закричать. Она бы действительно закричала, но Девон, воспользовавшись ситуацией, закрыл ей рот поцелуем. Это самый лучший способ заставить человека замолчать.

Она совершенно не ожидала такого поворота событий.

Девон почувствовал, как напряглось ее тело. Он тоже напрягся, думая, что она сейчас набросится на него с кулаками, или как следует лягнет ногой, или сделает еще что-нибудь такое, что обычно делают женщины, желая выразить свое возмущение. Он почему-то не сомневался в том, что, несмотря на все свое изящество, Ли способна нанести сильный удар.

Однако никакого удара не последовало.

Вместо этого они еще крепче прижались друг к другу губами, и Девон уже не понимал, кто кого целует — он ее или она его.

Ли Карлтон умела целоваться. Их губы слились воедино. Ее поцелуй был чистым и целомудренным, но в то же время было в нем что-то соблазнительное, чарующее и искушающее. Их ноги соприкоснулись, и Девон почувствовал, как напрягся его член. Такого сильного желания ему еще никогда не доводилось испытывать. Оно переполняло его, било ключом. Внутри у него все кипело. Одного поцелуя Девону уже было мало.

И он готов был потребовать большего. Девон почувствовал, что теряет голову. Теперь он руководствовался только своим неуемным желанием. Все его тело горело огнем. Девону хотелось взять ее на руки, поднять ее юбки и войти в нее.

Однако в этот момент из сада донесся какой-то шум, Там мог быть кто-то из слуг или просто кролик. Как бы там ни было, но этот звук привел ее в чувство. Их губы разомкнулись. Она отстранилась от него. Он не стал ее удерживать, и Ли отбежала от него в противоположный угол веранды.

Девон же стоял на месте как вкопанный. Господи, как гулко у него бьется сердце! Такого сильного желания он еще никогда не испытывал.

Она прижала свои затянутые в перчатки руки к губам, которые были ярко-красными и слегка припухшими после поцелуя.

— Это просто безумие. Если Джулиан узнает о том, что здесь произошло, он убьет вас.

Да, безумие. Он снова подошел к ней почти вплотную.

— Протяните свою руку, — попросил он ее, — Зачем?

— Просто протяните и ни о чем не спрашивайте, — спокойно сказал он.

Она посмотрела на. дверь, Он терпеливо ждал, Это был момент истины, Она может уйти, если захочет. Однако он готов был поклясться всем, чем угодно, что она никуда не уйдет.

Ли протянула руку.

— Ладонью вверх. Вот так, — сказал он и вытянул свою руку так, словно собирался давать клятву.

Она удивленно посмотрела на него, но сделала то, что он просил. Теперь их руки находились на расстоянии нескольких сантиметров друг от друга.

Девон пристально смотрел на нее, твердо держа свою вытянутую руку Он уже ощутил некое магнетическое притяжение, но ощутила ли его она?

Выражение ее лица постепенно менялось. Скептицизм сменился нерешительностью, а нерешительность — удивлением.

— Что это значит? — прошептала она.

Подвинув свою руку немного вперед, он прижал ее к руке Ли. Тонкая лайковая перчатка была согрета теплом ее тела.

— Между нами что-то есть. Я ощутил это еще на балу у леди Траджилл. А вы? В тот вечер я вошел в зал и сразу же почувствовал нечто особенное.

Она смотрела на их соединенные руки.

— В тот вечер я сразу поняла, что происходит что-то необычное. Я ощутила какой-то странный жар. Потом я повернулась и увидела, что вы смотрите на меня. Сегодня я тоже сразу почувствовала, что вы здесь, — несколько смущаясь, призналась она и улыбнулась. — Когда же я увидела вас в церкви, то чуть не сошла с ума.

— Я тогда с трудом сдерживал себя. Мне очень хотелось прикоснуться к вам, обнять вас, — сказал он и, пристально посмотрев на нее, добавил: — И поцеловать.

Ли так быстро одернула руку, словно ее обдало огнем.

— Это невозможно.

— Возможно.

— Так не должно быть.

— Ли, — обратился он к ней, назвав по имени, — все это случилось помимо моей воли. Я не знаю, что происходит между нами. Однако я твердо уверен в том, что если снова не увижу вас, то просто сойду с ума.

— Это невозможно. Джулиан.

— Джулиан ничего не узнает. Давайте встретимся завтра у Уитни. Это маленький книжный магазин на Доббингс-стрит. Вы знаете это место?

— Нет, нет, — пробормотала она, направляясь к двери, Он так к не понял, что ока хотела этим сказать: она не знает, где находится этот магазин, или она все еще не верит в то, что между ними существует некая связь?

— Давайте встретимся там в одиннадцать часов. Магазин — это все-таки общественное место, хотя в это время там почти не бывает посетителей.

— Я не могу.

Он прервал ее, осторожно прижав пальцы к ее губам. С величайшей осторожностью и неясностью он провел большим пальцем по ее полной нижней губе.

— Это просто безумие. Завтра. В одиннадцать, — сказал он.

Потом он быстро поцеловал ее (этот поцелуй скорее был похож на легкое прикосновение губ) и, перепрыгнув через перила балкона, исчез в ночном саду. Спрятавшись в тени грушевого дерева, он ждал, пока она вернется в бальный зал. Постояв несколько секунд, она быстро повернулась и открыла дверь.

Теперь он может уйти. Там, в бальном зале, Ли, окруженная толпой поклонников, будет, наверное, танцевать до утра. Мужчины станут ссориться из-за нее, соперничая друг с другом.

Однако Девон уже не чувствовал никакой ревности.

Между ними образовалась некая связь. Он не знал, как назвать эту запретную, тайную и восхитительную связь.

Ктому же не только он один находился во власти этого нового и необыкновенного чувства… Потому что на следующий день она пришла к нему на свидание в магазин Уитни.

Глава 3

— Джулиан сказал, что женщине не следует верить вам.

— Вы говорили обо мне с Джулианом? — спросил Девон.

Девон и Ли стояли возле дальних стеллажей в книжном магазине Уитни, скрытые от посторонних глаз несколькими рядами пыльных полок, доверху заполненных книгами. В этом магазине всегда было мало посетителей, а в это время дня сюда вообще никто не заходил, и восьмидесятилетний Уитни, хозяин магазина, спокойно дремал, сидя за столом, стоявшим в центре магазина. Девон, в зависимости от настроения, считал этот магазин то душным, то прелестным.

Однако в этот день он стал для Девона настоящим раем, потому что сюда пришла Ли.

Всю прошедшую неделю они тайно встречались в этом магазине. В воскресенье магазин был закрыт, и поэтому в этот день Девон был лишен возможности видеть Ли. Ему казалось, что этот день никогда не закончится.

К их огромной радости, выяснилось, что у горничной Ли — Меи — неподалеку от этого магазина живет двоюродная сестра. Похоже, что миссис Карлтон редко давала своим слугам выходные дни, поэтому Меи очень обрадовалась, когда Ли разрешила ей навещать своих родственников, и у нее не возникло никаких подозрений по поводу того, откуда у Ли взялся этот неожиданный интерес к книгам.

С самого первого дня их знакомства Девон и Ли обнаружили, что им очень легко и приятно общаться друг с другом. Они разговаривали обо всем и в то же время ни о чем, всегда что-то обсуждали, о чем-то спорили, поддразнивая друг друга. Он узнал, что она ненавидит горох. Она же никак не могла смириться с тем, что ему не нравятся профессиональные певцы и длинные оперные арии. Он обещал процитировать Шекспира, если она перестанет восхвалять Шелли. Они также выяснили, что жизненные принципы и моральные ценности у них в основном совпадают.

Девон затеял всю эту историю для того, чтобы просто соблазнить Ли. Однако он и представить себе не мог, что так быстро влюбится в нее. Этот факт немало удивил его, обрадовал и даже испугал.

Несмотря на всю искренность и откровенность их бесед, они никогда не обсуждали отношения, сложившиеся между их семьями. Сегодня эта тема была затронута впервые.

Проведя рукой, затянутой в. перчатку, по корешку сборника поэзии, она взяла эту книгу с полки.

— Я уже говорила вам, что Одна из моих подруг считает вас красивым, — несколько смущаясь, сказала она.

— Так вы, оказывается, наводите обо мне справки?

— Да, — ответила ока и, открыв книгу, сделала вид, что внимательно читает ее.

— Я и не надеялся, что Джулиан скажет обо мне что-нибудь хорошее. Мне важно знать, что вы обо мне думаете.

— Я не знаю, что к думать, — ответила она, — Джулиан — мой брат, и он беспокоится за меня. Он прав, в обществе вы действительно приобрели определенного рода репутацию.

Он взял у нее из рук книгу и осторожно сжал ее маленькие пальчики.

— Что же это за репутация?

Она посмотрела на него своими бархатно-черными глазами.

— Говорят, что у вас много любовниц.

Ее последние слова словно повисли в воздухе. Девон стоял как громом пораженный. Положив книгу на полку, он наклонился к. самому ее уху.

— Возможно, Джулиан прав. Я бы очень хотел стать вашим любовником, — прошептал Девон. «Я хочу заняться с тобой любовью прямо здесь и сейчас», — подумал он.

Она испуганно вздрогнула, будто услышала не только его слова, ко и мысли, однако никуда не убежала. Ее затвердевшие соски теперь отчетливо проступали сквозь небесно-голубое, расшитое узорами муслиновое платье. Его Ли представляла собой очаровательную смесь невинности и соблазна. Ему сейчас очень хотелось взять в рот эти маленькие чувствительные бусинки и поласкать их губами прямо через ткань ее платья.

Словно прочитав его мысли, Ли слегка приоткрыла рот. Потом она неожиданно повернулась и зашла за стеллаж. В своих туфельках из лайковой кожи она двигалась почти бесшумно.

Девон медленно последовал за ней. Она вела его в дальний конец магазина, в самое уединенное место. Когда он зашел за книжный стеллаж, она остановила его, прижав свою ладонь к его груди. Понимает ли она, как сильно ее прикосновение подействовало на него? Его сердце билось так сильно, что готово было выскочить из груди.

— Это просто безумие, — прошептала она, печально вздохнув. — Я никогда не буду вашей. Это невозможно.

— Почему? Из-за тех давних событий? Из-за ссор и трагедий, к которым мы с вами не имеем никакого отношения?

— Потому что я не знаю, могу ли я вам доверять. Всем известно: для того чтобы победить своего врага, нужно нанести ему удар в самое слабое место. Самый слабый и уязвимый член нашей семьи — это я.

Девон едва сдержался, чтобы не рассмеяться.

— Мне бы и в голову не пришло назвать вас слабой. Джулиан намного слабее вас из-за своего пристрастия к алкоголю и картам. Уильям… — Он замолчал, печально покачав головой. О младшем брате Ли он тоже не может сказать ничего хорошего, а о ее родителях вообще не стоит упоминать. Да, он, пожалуй, согласен с Ли. Его влечение к ней — это безумие чистейшей воды.

— Я знаю все их недостатки и слабые стороны, — мягко сказала она, — но ведь они — моя семья. Очень скоро дела нашей семьи поправятся.

Ее преданность семье неожиданно пробудила в нем ревность.

— Каким образом? Вас продадут богатому мужу?

Она вздрогнула, услышав его жестокие слова. Вспыхнув от злости, она подняла руку, намереваясь дать ему пощечину.

Однако он успел остановить ее, схватив за руку. Теперь они стояли так близко друг к другу, что их тела почти соприкасались. Он ощущал ее тепло и вдыхал аромат ее кожи. Ее губы находились рядом с его губами. Он первым нарушил молчание.

— Сама мысль о том, что вы отдадите себя другому мужчине, для меня как нож в сердце. Вы нравитесь мне, Ли.

Его слова не успокоили ее.

— Вы ничего не понимаете. Моего отца несправедливо обвинили в смерти ваших родителей, и всю жизнь ему приходится расплачиваться за это. Я предаю его каждый раз, когда встречаюсь с вами.

— И все-таки вы приходите ко мне на свидания.

— Мне не следует так себя вести.

— То же самое я могу сказать и о себе, — признался он. — Яникогда не смогу сесть с вашим отцом за один стол. Для меня уже не имеет никакого значения, специально ли он устроил тот несчастный случай, при котором погибли мои родители, или это просто была трагическая случайность. Если я помирюсь с вашим отцом, то тем самым предам память своих родителей.

— Он ни в чем не виноват! Вы не знаете его. Уверяю вас, он никогда бы не смог навредить своему сопернику для того, чтобы выиграть гонку.

— Однако я знаю другое. Он хочет использовать вас, выгодно выдав замуж, для того чтобы восстановить репутацию своей семьи. Какой мужчина может так поступить со своей дочерью?

— Все мужчины так поступают, — цинично заявила она. — Родители всех лондонских дебютанток хотят выгодно выдать их замуж и таким образом поправить свое материальное положение, — сказала она и, немного успокоившись, добавила:

— Только я могу помочь своей семье. Мой отец всегда был заядлым картежником, но в последнее время он еще и чрезмерно пристрастился к алкоголю. Мои братья последовали его примеру. Мы с мамой точно знаем: если я удачно выйду замуж, то все сразу изменится к лучшему. Мы снова будем счастливы.

— Ваше замужество ничего не изменит. Оно не искоренит пороки этих людей.

— Мое замужество — это единственный выход из создавшегося положения. Да что я вам объясняю! Вы все равно меня не поймете. Это ваша семья преследует мою семью.

— Это именно ваш отец убил моего отца! — гневно воскликнул он, удивившись такому внезапному порыву.

Она вздрогнула и побледнела как полотно. Девон застыл на месте. Он сейчас не мог ни говорить, ни думать, ни двигаться. Высказанное им обвинение повисло над ними, словно грозовое облако.

Она первой оправилась от этого шока.

— Я думаю, что нам больше не следует встречаться, — холодно сказала она и, повернувшись, направилась к выходу.

Он смотрел ей вслед, продолжая неподвижно стоять на месте. Она даже не оглянулась. И вдруг, вопреки здравому смыслу, он сказал себе: «Останови ее. Не дай ей уйти!»

Буквально в три прыжка он догнал ее и, схватив за локоть, повернул к себе лицом.

Она попыталась вырваться, а потом, гневно зашипев, потребовала, чтобы он отпустил ее.

Однако Девон только усилил хватку, взяв ее за обе руки.

— Послушайте меня, — обратился он к ней. — Я люблю вас. Эти слова вырвались у него против воли. Любовь — это новое для него чувство. Прежде чем делать признание, нужно все как следует обдумать. У него просто не было на это времени. Однако что сделано — то сделано, ведь слово не воробей, вылетит — не поймаешь.

Он любит ее.

Девон понимал, что почти не знает ее, что ее отец виновен в смерти его отца… и все же, несмотря ни на что, он любит ее.

Она стояла как громом пораженная и, раскрыв рот, смотрела на него во все глаза. Для нее, так же как и для него самого, это признание было полной неожиданностью.

Отпустив ее руки, Девон отошел в сторону. Смахнув привычным жестом волосы со лба, он задумался. Сейчас он оказался в чертовски трудном положении. Что можно сказать женщине после того, как он признался ей в своих самых сокровенных чувствах?

Справившись наконец со своим потрясением, она произнесла:

— Это невозможно.

— Бы мне это уже говорили, но меня это не остановило.

— Мужчина, за которого я выйду замуж, должен будет расплатиться с долгами моей семьи.

— У меня есть деньги.

Покачав головой, она печально сказала:

— На это потребуется целое состояние.

— Я владею целым состоянием, — ответил Девон, окончательно приходя в себя.

— О, Девон, денег, которые вы обычно выигрываете в карты, на это не хватит.

— По-вашему, я нищий?

— Все знают, что несколько лет назад ваш дед лишил вас денежного содержания, — сказала она. — Кроме того, достаточно посмотреть на ваш костюм, чтобы оценить уровень ваших доходов.

— Мне не нужны деньги моего деда, — ответил Девон, пытаясь защитить себя. — У меня есть собственные деньги. Просто я не трачу их на слуг и на безумно дорогие костюмы. Должен вам признаться, Ли, — сказал он, одергивая рукав, пиджака, — что этот мой несколько небрежный стиль в одежде — всего лишь подражание манерам молодых денди. Ведь меня считают неисправимым повесой и распутником.

— Но посмотрите на ваши ботинки. У них стоптанные каблуки. — Это мои любимые ботинки. Я ношу их потому, что мне в них очень удобно.

Она весело рассмеялась.

— Человек, принадлежащий к высшему обществу, должен носить модные и элегантные вещи, а не те, в. которых ему удобно и приятно ходить. Ничего не поделаешь — положение обязывает.

— Я не слежу за модой. У меня свой собственный стиль. Необычный, несколько странный и даже дерзкий.

Она улыбнулась, однако потом ее лицо снова стало серьезным.

— Вы действительно не похожи ни на одного из тех мужчин, с которыми я познакомилась в Лондоне, Но это ничего не меняет. Мы с вами обманываем себя. Мы никогда не сможем быть вместе. По крайней мере, на людях.

Похоже, Ли — девушка весьма практичная. Обычно это его всегда хвалили за деловую хватку, но сейчас именно Девону придется убеждать ее в том, что нет ничего невозможного.

— Мне нужно идти, — сказала она. — Скоро вернется Меи. Наверное, нагл с вами не стоит больше встречаться. Это неразумно.

Он взял ее за руку.

— Ли, мне совершенно все равно, разумно это или нет. Когда я с вами, жизнь для меня наполняется смыслом. Я должен увидеть вас еще раз.

— Девон, вы, наверное, говорили это многим женщинам.

— Но я еще ни одной женщине не говорил «я вас люблю», — ответил он.

Ну вот, опять это случилось. Он снова произнес эти слова. Однако на этот раз они не испугали его. Теперь он произнес их вполне сознательно. Он верил тому, что сказал.

А ее еще нужно убедить в этом. И он, кажется, придумал, как это сделать. Взяв ее за руку, Девон направился в центральную часть магазина. Он шел так быстро, что она еле успевала за ним.

— Девон, что вы делаете? Девон, прошу вас, остановитесь. Если мы пойдем туда, то Меи может увидеть нас.

— Мне все равно, — ответил он, не поворачивая головы. — Я готов рискнуть. Я готов рискнуть чем угодно, только бы убедить вас в серьезности своих намерений.

Он разбудил Уитни, громко постучав по его заваленному книгами столу. Старик проснулся и недовольно скривился. Ему явно не понравилось, что кто-то прервал его сладкий сон. Его длинные седые волосы торчали во все стороны.

— Что такое? О-о, это вы, милорд.

— Уитни, мне нужны бумага и перо.

Прежде чем ответить Девону, книготорговец громко высморкался в большой платок.

— Все, что вам нужно, лежит на углу стола, — ответил он и с надеждой посмотрел на Девона. — Вы хотите что-нибудь купить?

— Э-э, да, но сначала моей спутнице нужно написать записку своей горничной.

— Какую книгу вы хотите купить?

— Я оставил ее на полке. Сейчас принесу, — ответил он и, отведя Ли в сторону, сказал: — Напишите вашей горничной записку. Объясните ей, что вы неожиданно встретили подругу и собираетесь до вечера погостить у нее.

— Девон, я не могу.

— Прошу вас, Ли, дайте мне шанс. Я хочу кое-что вам показать. Вы подарите мне этот день. Я хочу, чтобы вы все увидели собственными глазами и смогли понять, что я за человек.

— Что вы задумали? — спросила она, насторожившись.

— Можете не волноваться. Я не собираюсь вас насиловать, хотя… это довольно заманчиво, — ответил он и, наклонившись к ней поближе, сказал: —Я хочу, чтобы вы лично убедились: то, что обо мне говорят в обществе, не соответствует действительности. Подарите мне всего несколько часов, Это все, о чем я вас прошу, Ли.

Она молчала, пристально глядя на него. А потом…

— Помогите мне написать записку, — попросила она.

— Вот и умница, — сказал он, наклонившись к ней еще ближе. — Напишите своей горничной, что вы неожиданно встретили свою старую подругу…

— Какую подругу?

— Какое это имеет значение?

— Большое. Моя мать обязательно спросит ее об этом.

— Что ж, тогда вспомните, кто из ваших подруг ей нравится больше всего.

— У меня очень мало подруг, которым я могу доверять.

— Хотя бы одна такая имеется? Подумайте, — сказал он и, взяв с полки три книги, понес их к столу Уитни. — Заверните их и отправьте ко мне домой.

— Да, милорд. Благодарю вас, милорд.

— Вы вспомнили кого-нибудь? — повернувшись к Ли, спросил Девон.

— Да, я скажу, что встретила Тесс Хэмлин и она попросила меня остаться на обед.

— Это та самая наследница? Она кивнула в ответ.

— Мама будет просто в восторге и не станет задавать лишних вопросов. Все-таки Хэмлины занимают более высокое положение в обществе, чем наша семья. Хотя после бала у леди Дорчестер меня стали чаще приглашать.

Девону неприятно было сознавать, что именно он приложил руку к тому, что она стала пользоваться такой популярностью в обществе. Но если сегодня ему удастся переубедить ее, то она будет принадлежать только ему одному.

— Тогда напишите, что вы встретили Тесс Хэмлин. Я хорошо знаю ее брата. Он сможет поручиться за нас, если будет нужно.

— Что мы будем делать? — спросила она, продолжая писать записку.

— Скоро увидите, — сказал он. Вскоре она закончила писать и отдала записку Девону. Промокнув чернила, он подошел к хозяину магазина. — Уитни, друг мой, — обратился к нему Девон, протягивая старику монету, — передайте эту записку горничной, когда она вернется. Скажите, что ее отдала миссис Карлтон.

— Должен ли я сочинить историю о том, как молодая леди ушла со своей подругой?

Уитни, оказывается, хорошо слышал и только притворялся глухим.

Девон громко расхохотался, запрокинув голову.

— Конечно, Уитни, конечно! — воскликнул он и, взяв Ли за руку, повел ее по лабиринту книжных стеллажей. — Мы выйдем через заднюю дверь.

Уитни не ответил ему. Наверное, снова погрузился в сладкую дрему.

Оказавшись в подсобной комнате магазина, Ли остановилась. Похоже, ее снова одолевали сомнения.

— Это безумие, — пробормотала она и повернулась, собираясь идти назад. Однако Девон был начеку. Он вовремя успел схватить ее за руку,

— Относитесь к этому как к небольшому приключению, — сказал он.

— Нас могут увидеть, Если это случится, я погибла. Девон же ощущал некую легкость и бесшабашность. Он не задумывался о последствиях, однако все-таки решил предпринять кое-какие меры предосторожности. Возле двери на вешалке висел плащ-дождевик.

— Накиньте на себя вот это, — сказал он, подавая ей плащ. Утром прошел дождь, и он подумал, что плащ ни у кого не вызовет подозрений.

Выйдя из магазина, они оказались в небольшом переулке. Петляя между лужами, оставшимися после дождя, Девон выбежал на мостовую и махнул рукой извозчику, сидевшему на козлах наемного экипажа. Потом он вернулся назад и провел к этому экипажу закутанную в плащ даму. Через минуту они уже пустились в путь.

В экипаже было довольно тесно. Девон задернул шторы на обоих окнах.

Ли сняла с головы капюшон.

— А теперь вы скажете мне, куда мы едем?

— Нет.

Она вздохнула, пробормотав себе под нос что-то о глупости и безрассудстве, В этот момент их ноги соприкоснулись. Девон даже не шевельнулся, а она подпрыгнула, словно ее током ударило.

— Я не должна так поступать, — едва слышно прошептала Ли.

— Если бы я хотел всего лишь соблазнить вас, то мог бы сделать это еще в магазине Уитни.

— Почему вы в этом уверены? — спросила она с недовольной гримасой.

— Вот по этой самой причине, — уверенно заявил Девон, наклоняясь к ней, Он обнял ее рукой за талию, и она моментально покраснела от смущения. Яркий румянец залил не только ее лицо, но и шею. У нее так сильно билось сердце, что даже Девон слышал его быстрые и гулкие удары.

— Что вы делаете?

— Ничего, — пробормотал он и наклонился так низко, что Ли ощутила его горячее дыхание на своей шее. Она замерла в предвкушении неземного блаженства. Девону пришлось собрать всю свою волю в кулак, чтобы не поцеловать ее. Он прекрасно понимал, что она жаждет этого поцелуя. Он отстранился от нее.

— О боже! — взволнованно прошептала она.

Девон посмотрел на нее с довольной улыбкой.

— Я не знаю, можно ли вам верить. Вы действительно любите меня?

Девон не сразу ответил ей. Некоторое время они ехали молча, слушая стук колес экипажа.

— Да, я люблю вас, — тихо произнес он наконец. — Я никогда не обижу вас ни словом, ни делом.

Ли опустила глаза и нахмурилась. Между бровями у нее залегла маленькая морщинка.

Вскоре экипаж остановился. Открыв дверцу, Девон спрыгнул на мостовую и подал ей руку.

— Бы можете не надевать плащ. Здесь вас все равно никто не узнает. Экипаж будет ждать нашего возвращения, — сказал он.

Выглянув, из экипажа, Ли вздохнула с облегчением.

— Мы приехали на пристань? — спросила она.

— Могу поспорить на что угодно, что вы здесь ни разу не были.

— Вы правы.

— Очень плохо. Это самое красивое место в Лондоне.

Девон помог ей выйти из экипажа. Ли с интересом огляделась по сторонам. Здесь, у самой кромки воды, кипела работа. Похоже, они выбрали удачный день для поездки на пристань. Легкий морской бриз гнал по небу огромные белые облака — единственное напоминание о недавно прошедшем дожде. Между этими облаками проглядывали., лоскутки голубого неба.

Казалось, что все люди высыпали на улицу, чтобы порадоваться чудесной погоде. Складские рабочие выкатывали из пакгаузов бочки, предназначенные для погрузки на корабли. Коммерсанты о чем-то спорили между собой, а квартирмейстеры громко выкрикивали: «Квартиры внаем!» Матросы с маленькими черными косичками на затылке вразвалку прогуливались по пристани. И среди всей этой публики сновали мальчишки-посыльные.

Девон взял Ли под руку. Здесь, на пристани, кроме нее были и другие женщины, но она в своей элегантной соломенной шляпке и легком муслиновом платье сразу же стала центром всеобщего внимания. Убеленные сединами морские волки, купцы и прочие торговцы во все глаза смотрели на нее, не скрывая своего восхищения. Это продолжалось до тех пор, пока Девон не положил этому конец, бросив на них строгий взгляд.

Пребывание на свежем воздухе явно пошло Ли на пользу. На ее щеках появился яркий здоровый румянец.

— Я вижу, вам здесь нравится, — сказал Девон.

— Да. По натуре я сельский житель. Люблю свежий воздух. Мне больше нравится запах мокрой древесины и рыбы, чем запах сажи и прочая городская вонь, — сказала Ли и, увидев великолепные парусники, стоящие на якоре у причала, замолчала, любуясь этим чудесным зрелищем. — Мне очень хочется отправиться на таком корабле в Испанию, где родилась моя мать, или в Италию. Я мечтаю увидеть Рим.

— Возможно, когда-нибудь ваши мечты сбудутся, — ответил Девон. — Посмотрите сюда, — сказал он, указав на один из кораблей. — Это мой корабль.

Некоторое время Ли восхищенно рассматривала четырехмачтовый торговый фрегат. Несомненно, корабль произвел на нее огромное впечатление. Потом, подойдя поближе, она прочитала его название. На носу корабля большими буквами было написано «Индиго».

— Он не такой большой, как другие корабли. На нем я ввожу в Англию специи и шелк. Этот корабль помог мне заработать целое состояние, — сказал Девон.

— Так вот что вы хотели мне показать… — посмотрев на Девона, сказала Ли.

— Я хотел вам показать, что я совсем не бедный человек. Кто-то тратит деньги на камердинеров и дорогую одежду, я же купил себе корабль. Да, и в один прекрасный день я стану маркизом.

— Если вас не лишат наследства.

— О-о, этого не случится, — уверенно заявил Девон. — Однако даже если дед и лишит меня наследства, этот корабль у меня никто не сможет отобрать. Он принадлежит только мне. Благодаря этому красавцу дела у меня идут так хорошо, что я намереваюсь купить еще один корабль.

— Говорят, что ваш дед больше благоволит к вашему кузену, лорду Вейнхоупу. Почему? Ведь вы являетесь его законным наследником.

Что ж, похоже, она хорошо осведомлена.

— Я человек независимый и привык жить так, как мне хочется, — спокойно ответил он. — Я такой же нормальный, полноценный мужчина, как Рекс.

Девон понимал, что его слова могут показаться ей странными. К счастью, Ли не знала всех их семейных тайн и поэтому не поняла, что именно Девон имел в виду.

— Вы ничем не хуже вашего кузена. Я бы даже сказала, что вы намного лучше его. Лорда Вейнхоупа никто не любит, а к вам все хорошо относятся.

— Все, кроме Джулиана, — не сдержавшись, сказал он. Она улыбнулась. Улыбка получилась довольно натянутая.

— Да, все, кроме Джулиана, — подтвердила она.

— Пойдемте туда, — сказал он и, взяв ее за руку, повел к товарному складу. — Вам нужно все это увидеть своими глазами.

Внутри склада было темно и прохладно. Здесь стояли рядами какие-то бочки и лежали груды мешков. Принюхавшись, Ли ощутила какой-то странный запах.

— Чем это пахнет? — спросила она.

— Здесь хранятся специи. Сюда разгружают товары с моего корабля. То, что привезли два дня тому назад, уже продано, — сказал он, по-хозяйски проведя рукой по мешку. — В этом мешке находится перец, а там дальше мешки с корицей, точнее, с корой коричного дерева.

— Однако на кухне корица пахнет совсем по-другому.

— Дело в том, что сначала кору нужно измельчить, и только после этого появится привычный нам аромат.

Ли прикоснулась рукой к мешку с перцем и поморщилась. В нос ей ударил сильный запах специй и пыли.

— Джулиан говорит, что джентльмену не пристало заниматься торговлей.

— Джулиан много чего говорит, — пробурчал Девой, Интересно, подумал он, что она скажет, когда узнает о других его инвестициях и вкладах.

— Вы не согласны с ним? — спросила она, проводя рукой по грубой мешковине.

— Нет, разумеется.

— Почему?

Девон задумался. Стоит ли ей объяснять, почему ее драгоценный братец не прав? Однако она сама спросила его об этом. Что ж, значит, он должен ответить на ее вопрос.

— Джулиан придерживается общепринятых принципов. А эти принципы уже устарели. Мир, в котором мы живем, меняется, а наше высшее общество не замечает этих перемен, Я же, со своей стороны, их только приветствую. Я считаю, что каждый человек должен найти свое место в этом мире, Мы с вами живем в удивительное время — время кардинальных перемен. Сейчас Англия правит миром, и это открывает для нас: огромные перспективы. Развивается наука, изобретаются новые машины, Представляете, Ли, я видел чертежи новых аппаратов, которые изменят представления людей о путешествиях. Для того чтобы попасть из одного города в другой, нам не нужны будут дороги.

— Дороги? Они всегда будут нужны.

— Свечи нам тоже не понадобятся.

— Но мы не сможем без них обойтись!

— Ли, некоторые улицы уже освещаются газовыми фонарями, и вскоре такие же газовые фонари будут стоять и в наших гостиных, В некоторых домах они уже есть, В один такой дом меня даже пригласили на обед.

— Я никогда не обедала в доме с газовыми фонарями.

— Если вы покинете ярмарку невест и избавитесь от предрассудков, которые навязывает вам общество, то обязательно попадете в такой дом, — сказал он, тряхнув головой. — Человек умный и прозорливый всегда думает о будущем. Такие люди, как мой кузен Рекс и ваш брат Джулиан, навсегда погрязли в прошлом. Я собираюсь построить свою собственную империю.

Ли задумалась над его словами. Вокруг них сновали люди, занятые своими делами, ко Девон не обращал на них никакого внимания. Сейчас он видел только ее одну. Ему важно было узнать, одобряет она или нет его взгляды на жизнь.

Наконец она подняла голову и посмотрела на него.

— Я думаю, что все-таки вы правы, а Джулиан стоит на ложном пути. Мне нравится то, что вы делаете. Наверное, каждый человек должен искать свое счастье, бороться за него и не бояться перемен. Однако я не люблю революций, — призналась она. — И все же мне кажется, что вы более счастливы, чем мой брат, который постоянно пьет и играет в карты.

Если бы он уже не испытывал к ней нежных чувств, то после этих слов обязательно влюбился бы в нее по уши.

Ли как будто прочитала его мысли и улыбнулась ему, В ее глазах загорелись веселые огоньки, и она сказала:

— А теперь, милорд купец, покажите мне, где вы прячете свои шелка.

— Вы — настоящая женщина, — ответил он, засмеявшись. — Шелковые ткани хранятся в соседней комнате на втором этаже, их поместили туда на случай наводнения. До второго этажа вода не дойдет, и ткани там в полной безопасности. Пойдемте, я покажу их вам.

Но им не повезло. Дверь, ведущая в склад шелка, была заперта, а управляющий куда-то отлучился по делам. Ли не на шутку расстроилась.

— Я хочу увидеть ваши шелка. Они красивые?

— Они просто великолепны, — ответил он, когда они спускались вниз по лестнице.

— А управляющий придет?

— Должен прийти. К сожалению, мы с вами не можем долго ждать. Мне, конечно, очень не хочется отпускать вас домой, Но если мы задержимся, могут возникнуть всяческие подозрения, — сказал он, направляясь к тому месту, где их ждал экипаж. Она не последовала за ним. — Ли? Она внимательно осматривала склад.

— Скажите, окна на втором этаже есть и с той стороны здания? — спросила она и, не дожидаясь ответа, зашла за угол.

— Что вы задумали? — спросил он, следуя за ней.

— У меня тоже есть свои тайны, милорд, — ответила она, снимая туфли. — Знаете ли вы, что в Нотингемшире никто лучше меня не лазает по деревьям?

— Вы шутите?

— Нет, не шучу. Джулиан и Уильям никогда не могли меня обогнать, — сказала она, и ее глаза загорелись от возбуждения. — Ну же, Хаксхолд, смелее! Неужели вы не любите приключения?

Он засмеялся. Она повторила его собственные слова. — Но здесь нет деревьев, — возразил он.

— Вижу, что нет. Я залезу на вас.

Теперь пришла его очередь удивляться. «Интересно, что она будет делать?» — подумал Девон и выставил руки вперед, сделав из них ступеньку. Она поставила свою ногу, затянутую в шелковый чулок, на эту ступеньку, потом сбила рукой шляпу с его головы и с ловкостью циркового акробата вскарабкалась ему на плечи.

Девон тряхнул головой, убирая с лица ее юбки. Он застыл на месте, как столб, боясь пошевелиться, стоя лицом к соседнему складу, а она балансировала на его плечах лицом к маленьким оконцам, расположенным на втором этаже.

— Да вы, мисс Карлтон, просто сорвиголова, — сказал он, усмехнувшись.

Она звонко рассмеялась ему в ответ.

— Да, мой дорогой Хаксхолд, ужасная сорвиголова. По правде говоря, я уже устала притворяться. Я хочу снова стать собой. Как ни странно, но собой я могу быть только рядом с вами. А теперь отойдите на два шага вправо. Я ничего не вижу в этом окне.

Чтобы подразнить ее, он сделал шаг влево. Ли даже не покачнулась. Она прекрасно сохраняла равновесие. Весело смеясь, она попыталась уговорить его сделать то, чего ей хотелось. Это была забавная, немного легкомысленная игра. Что ж, их нельзя было осуждать за это. Весна в самом разгаре, а они так молоды… Все, что они делали, казалось правильным и естественным.

— Ближе к окну, — направляла его Ли. — Еще ближе. Вот так. Теперь я все вижу!

Она попыталась встать на цыпочки. Девон крепко обхватил ее тонкие лодыжки руками. Еще не хватало, чтобы кто-нибудь из них двоих упал.

— Это окно очень грязное, — пожаловалась она.

— Дело в том, что ветер дует с моря, и на стекле оседает соль.

— Да, — пробормотала Ли. Она протерла стекло рукой. Получилось небольшое чистое пятнышко. Заглянув через него внутрь, она разочарованно вздохнула. — Я ничего не вижу. Там лежат какие-то тюки, покрытые мешковиной, — сказала она.

— Я знаю, — ответил он.

— Так вы все заранее знали! — возмущенно воскликнула она. — Почему же вы мне ничего не сказали?

— Я собирался вам сказать, но вы принялись на меня карабкаться. Против такого искушения я просто не смог устоять.

— Искушение, говорите? — с подозрением спросила она. Девон кивнул в ответ.

— Очень сильное искушение, — сказал он и, чтобы она лучше поняла его, ущипнул ее за лодыжку.

Слегка покачнувшись, она захихикала. — Прекратите немедленно.

— А если не прекращу, что вы сделаете? — спросил он и, подняв голову, посмотрел на нее. Не удержавшись, он погладил ее затянутую в шелковый чулок ножку.

— Я рассержусь на вас, — ответила она, едва сдерживая смех. — Спустите меня вниз.

— Я не могу. Вы должны слезть сами. Так же, как залезли, — усмехнувшись, ответил Девон. Он уже представлял, как ее тело скользит по его телу: улучив момент, он обязательно поцелует ее.

Они были так заняты друг другом, что даже не заметили, как на дорожке, ведущей от одного склада к другому, появился какой-то мужчина.

— Хаксхолд! Вот уж не ожидал увидеть тебя в этих краях! — воскликнул он, — Я, честно говоря, и сам здесь редко бываю.

Это был сэр Годфри Ригстон, друг его деда.

Ли тихонько вскрикнула, и Девон почувствовал, что она замерла от страха. Она боялась, что ее могут узнать.

— Сэр Годфри, рад вас видеть, — поздоровался с ним Девон, делая вид, что ничего необычного не происходит и держать на плечах женщину — это так же естественно, как дышать.

Подняв голову, сэр Годфри с любопытством посмотрел на Ли. Она стояла к нему спиной, и Девон подумал, что он вряд ли узнает ее.

— Что привело вас на пристань в такое время дня? — спросил он у сэра Годфри.

— У меня здесь нет никакого особенного дела, — ответил тот. Сэр Годфри был довольно тучным мужчиной. Его нижняя губа слегка выступала вперед, а нос напоминал клюв попугая. На голове у него был его любимый завитой парик. — Один мой друг собирается отплыть сегодня, когда начнется отлив. Я приехал сюда с ним за компанию. В такую прекрасную погоду грех не побывать на пристани. Здесь так легко дышится.

— Вы правы.

— Хочу вас кое о чем спросить, Хаксхолд. — Слушаю вас.

— Кажется, у вас на плечах стоит женщина? Я не ошибаюсь? — спросил он с этой великолепной, свойственной только англичанам сдержанностью.

Ли что-то испуганно пробормотала, закрыв руками рот, а Девон совершенно спокойно ответил ему:

— Да, сэр Годфри, вы не ошиблись.

— Вынужден признать, что у вас чертовски интересная жизнь, Хаксхолд, — ответил старик.

— Похоже, вы правы, сэр.

— Что ж, продолжайте в том же духе, — кивнув головой, сказал сэр Годфри. — Передайте вашему деду мои самые наилучшие пожелания.

— Непременно передам, как только снова увижу его.

Сжав рукой трость, сэр Годфри пошел, своей дорогой. Когда он скрылся за утлом, Девон вздохнул с облегчением. Потом, передернув плечами, он буквально стряхнул Ли вниз и подхватил на руки.

Она громко и весело смеялась. Глядя на нее, Девон тоже не удержался от смеха.

— Как вы думаете, он меня узнан? — спросила она.

— Уверен, что нет. Бы с ним не знакомы?

— Я его никогда раньше не видела.

— В таком случае вам не о чем беспокоиться. Ему и в голову не придет, что какая-нибудь уважаемая дама из высшего общества, а тем более самая прелестная лондонская дебютантка, может оказаться в порту.

— Мне так не показалось, — усмехнувшись, сказала она. — По-моему, его совершенно не удивило то, что у вас на, плечах стоит женщина.

— Вы же знаете, что в обществе обо мне сложилось определенное мнение, — сказал Девон, и они оба расхохотались. Он помог ей надеть туфли, и они побежали к своему экипажу, хихикая, словно дети. Но когда они сели в экипаж и отъехали от пристани, смех как-то сам собой утих.

Несколько коротких мгновений они пристально смотрели друг другу в глаза. Потом она серьезно и даже немного торжественно сказала:

— Протяните руку.

Он поднял руку ладонью вниз.

Она тоже вытянула свою руку. Теперь, когда их руки находились буквально в сантиметре друг от друга, какая-то непреодолимая сила заставила их сплестись. Он окал своими пальцами ее маленькие пальчики.

И их губы слились в поцелуе.

Для Девона целовать Ли было так же естественно, как дышать. Как только его губы коснулись ее губ, он уже не мог остановиться. Ли с не меньшей страстью отвечала на его поцелуи. Их языки соприкоснулись. Он обнял ее рукой за талию, однако ему хотелось опустить руку еще ниже, поднять ее юбки, ощутить мягкую кожу ее бедер и жаркую влагу у нее между ногами.

Она отстранилась от него.

— Почему это случилось именно с нами? В Лондоне так много людей, а встретились именно те двое, которые никогда не смогут быть вместе.

— Не смейте так говорить. Это неправда. Я собираюсь жениться на вас.

Ли не ожидала от него такой откровенности. Пристально посмотрев на него, она спросила:

— Но как вы это сделаете?

— Я поговорю с вашим отцом…

— Нет! Джулиан вам не позволит даже подойти к нему. Он ненавидит вас, Девон.

— Он совсем не знает меня. Он судит обо мне только по светским сплетням. За все это время мы с ним и двух слов друг другу не сказали.

— Ему совершенно не хочется разбираться в том, какой вы человек. Он ненавидит вас только за то, что ваша фамилия Маршалл.

— Вы отказываете мне? — спросил Девон. Он и представить себе не мог, что когда-нибудь будет делать женщине предложение, не говоря уже о том, что эта самая женщина может ему отказать.

Ли не ответила ему. Она просто не знала, что сказать.

— Я жду ответа, — продолжал настаивать он. — Скажите мне, о чем вы сейчас думаете.

— Я не знаю, что вам ответить.

Он хотел услышать совсем другие слова. Ли положила свою руку на руку Девона.

— Прошу вас, Девон, не мучайте меня. Если я соглашусь выйти за вас замуж, то это значит, что мне придется отречься от своей семьи. Подумайте о себе, Девон. Разве ваш дед даст согласие на наш брак?

— Я не нуждаюсь в его согласии! — воскликнул он. В его голосе звенели гнев и досада. Помолчав немного, он спросил ее: — Скажите хотя бы, любите ли вы меня?

Положив обе руки себе на колени, она крепко сжала пальцы.

— Я не знаю. Мне нужно время для того, чтобы все как следует обдумать. Это слишком серьезный шаг. Прошу вас, не требуйте от меня немедленного ответа. Дайте мне немного времени.

Ему стало невыразимо горько.

— Я подожду… но недолго.

— Это справедливо, — согласилась она. В ее голосе сквозила неподдельная грусть. Больше они не сказали друг другу ни слова. Они понимали, что сейчас им лучше помолчать.

Девон остановил экипаж у дома баронессы и пригласил одну из ее горничных, чтобы она сыграла роль служанки семьи Хэмлинов. Когда экипаж тронулся, ему показалось, что на глазах у Ли заблестели слезы.

— В чем дело, cher? — спросила у Девона Шарлотта. — Ты какой-то печальный и подавленный. Да и мисс Карлтон выглядит несчастной.

— Я влюбился, — признался Девон.

— О-о! — понимающе воскликнула она. — Любовь — это нелегкое дело.

— Теперь я и сам в этом убедился, — раздраженно бросил он, не желая продолжать этот разговор. Сейчас ему хотелось побыть одному. Он уже повернулся, намереваясь уйти, но Шарлотта остановила его.

— Ты не спросил меня, cher, почему любовь обычно причиняет боль и страдания.

— И какова же причина? — спросил он, не скрывая сарказма. Он уже успел убедиться в этом на собственном опыте.

Она улыбнулась, хотя глаза у нее были печальными.

— Чтобы полюбить кого-то, ты должен быть достоин того, чтобы тебя любили.

Слова Шарлотты весь день звучали у него в ушах. Он снова и снова вспоминал свой разговор с Ли. Она любит его. Она должна его любить. По-другому и быть не может.

Однако вскоре выяснилось, что все это уже не имеет никакого значения.

Сэр Годфри, которого они встретили на, пристани, все-таки узнал Ли. В этом сезоне она стала первой красавицей Лондона, а он, как выяснилось, все еще интересовался красивыми женщинами, несмотря на свой возраст. Он встречал ее на многочисленных светских приемах и не мог не запомнить. Сэр Годфри рассказал некоторым членам своего клуба о том, что видел, как Ли стояла на плечах у Девона. Они, в свою очередь, поведали об этом своим друзьям и знакомым, и по городу поползли сплетни.

В Лондоне скандальные новости распространяются очень быстро. Вечером того же дня к Девону приехал, Мак-Дермотт и рассказал ему обо всем.

Девон сразу же предпринял меры для того, чтобы как-то замять этот скандал и спасти репутацию Ли. Он сочинил историю о том, как ему пришлось помочь какой-то совершенно незнакомой девушке, попавшей в затруднительное положение. Он и не знал, что: этой девушкой оказалась Ли. История эта, конечно, была шита белыми нитками, однако многие мужчины, искавшие расположения Ли, готовы были простить ей любые прегрешения.

Она как-то по-особому воздействовала на мужчин. Можно сказать, что Ли обладала даром очаровывать представителей сильного пола. Некоторых женщин природа награждает таки-: ми способностями.

«Интересно, — подумал Девон, — я действительно люблю: ее или просто стал жертвой ее необыкновенных чар?» Он решил, что обязательно выяснит это, когда они снова встретятся в магазине Уитни.

Но им уже не суждено было встретиться. Этим же вечером, приехав домой, Девон застал у себя Джулиана. Брат Ли вызвал его на дуэль.

Глава 4

Девон бежал к дому со всех ног. Он должен найти кого-нибудь, кто сможет им помочь. По дороге Ли снова стало плохо. Все ее тело дрожало, но не от холода. Это были судороги. Казалось, чья-то огромная рука сотрясает ее, как марионетку.

Девон почти ничего не знал о родах. Как-то раз ему довелось присутствовать при том, как рожала лошадь. Он навсегда запомнил, как мучилось это животное, пытаясь произвести на свет новое существо. Девон просто не представлял себе, как маленькая и хрупкая Ли сможет пережить весь этот ужас.

Галлант громко заржал, приветствуя Девона. Тот даже не посмотрел на своего коня. Подбежав к дому, Девон толкнул плечом дверь и вошел внутрь. Осмотревшись, он увидел в дальнем углу комнаты кровать и направился прямо туда.

— Нет, я не могу, — прошептала Ли, когда он положил ее на кровать. Она хотела встать, но он снова заставил ее лечь, осторожно обняв руками за плечи.

— Ложись. Тебе нужно отдохнуть. Я должен найти кого-нибудь, кто сможет тебе помочь.

Ее охватила настоящая паника.

— Не уходи, прошу тебя, — пробормотала она, вцепившись руками в его пальто. — Уже слишком поздно. Не уходи.

Крепко окав руками дрожащие пальцы Ли, Девон попытался успокоить ее. Он почувствовал, какими грубыми и мозолистыми стали ее ладони. Понятно, ведь ей приходилось выполнять тяжелую работу.

— Где твой муж, Ли? Его следует привести сюда.

— О Девон! — печально вздохнула она и, отвернувшись, отпустила его руку. — У меня нет мужа.

Она говорила так тихо, что он едва слышал ее. Нет мужа. Он кивнул. Несмотря на все тревоги и волнение, Девон ощутил, какое-то странное облегчение.

— Я приведу кого-нибудь, — сказал он, направляясь к двери. Она схватила его за руку.

— Нет! Останься.

— Ли.

— Прошу тебя… — прошептала она, и в этот момент у нее снова начались схватки. Согнувшись от боли, Ли прижала колени к животу и закричала.

«Только не впадать в панику», — сказал себе Девон. Женщины рожают детей со дня сотворения мира. Это обычное дело. Природный инстинкт, так сказать. И все же наблюдать за этим было немного жутковато.

Несмотря на весь свой страх, он постоянно думал только об одном. Ему хотелось узнать, кто отец ее ребенка.

В этот момент в дом вошла пожилая полногрудая женщина, одетая во все черное.

— Боже мой, почему она не закрыла дверь? — воскликнула эта женщина. Ее толстые щеки даже побагровели от возмущения. — Где Ли? Она что, совсем с ума сошла?

Женщина разговаривала с юношей, вошедшим в дом вместе с ней.

— Матушка, прошу вас, оставьте ее в покое… — пробормотал этот парень.

Увидев Девона, женщина испуганно закричала, не дав сыну договорить. Она подняла руку, в которой держала молитвенник, словно пытаясь им защититься.

Юноша испуганно замер, удивившись не меньше своей матери. Впрочем, он быстро пришел в себя, увидев, что на кровати лежит Ли… Выкрикнув ее имя, он направился к ней.

Мать остановила его, схватив за руку.

— Что вы делаете в моей постели, мисси? А вы кто такой? — спросила она, повернувшись к Девону.

Ли попыталась встать с кровати, но Девон остановил ее, положив ей на плечи свои руки.

— Ты не понимаешь… — запротестовала Ли, но он не дал ей договорить.

Повернувшись к женщине и ее сыну, он сказал:

— Я виконт Хаксхолд.

Широко раскрыв от изумления свои голубые глаза, она прижала к груди молитвенник.

— Хаксхолд! — пробормотала женщина. Похоже, ей уже приходилось слышать это имя.

Девон посмотрел на Ли и грустно улыбнулся. Его скандальная репутация давала ему и некоторые преимущества. Ему почти никогда не нужно было представляться дважды.

— Прошу тебя, Девон! — взмолилась Ли. — Я должна освободить кровать миссис Питни.

Девон не обратил на ее слова никакого внимания.

— У нее начались роды, — сказал он, повернувшись к миссис Питни и ее сыну.

— Но она не может здесь рожать, — возразила миссис Питни. — Это моя кровать.

— Мама!

— Адам, неужели ты ничего не понимаешь! Все ведь ясно как божий день. Она — одна из многочисленных любовниц Хаксхолда. Говорят, что он наплодил ублюдков от Йоркшира до самого Корнуолла. Он приехал сюда за своим ребенком. Я уверена, что он сможет найти для нее другую кровать.

Услышав ее слова, Адам вздрогнул так, словно его ударили плетью.

— Это правда? — спросил он, обращаясь к Девону. — Вы соблазнили Ли, а потом бросили?

Девон уже открыл рот, собираясь опровергнуть эти ужасные обвинения, но, посмотрев на несчастного юношу, передумал. Адам любит Ли. Он будет бороться с Девоном за Ли. Он уже готов встать на ее защиту.

Есть только один способ охладить пыл этого парня.

— Да, — ответил Девон, — это правда.

— Нет, — возразила Ли, но миссис Питни не стала се слушать.

— Видишь? — обратилась она к сыну. — Я предупреждала тебя, но ты меня не слушал. Ты видел перед собой только ее смазливое личико.

Адам сейчас был явно не в настроении выслушивать нравоучения матери. Девон даже почувствовал что-то вроде жалости к этому юноше. Ему был нанесен сильный удар прямо в сердце. Любовь всегда причиняет боль. Особенно любовь к Ли. Девон знал это по собственному опыту.

Ли уже собиралась вмешаться, но у нее снова начались схватки, и она закричала от боли.

— Ей нужна помощь, — сказал Девон. — Миссис Питни, вы умеете принимать роды?

— Я ничего об этом не знаю!

— Нам нужна повивальная бабка.

— Минуточку! — воскликнула она, не скрывая своего раздражения. — Это моя кровать. Она не может рожать на моей кровати. Она мне все простыни перепачкает.

— А как ты думала, мама, — напустился на нее сын, — она будет рожать в конюшне?

— Мне все равно, где она будет рожать. Я жалею, Адам, что разрешила тебе привести ее сюда. Если бы не она, ты бы уже давно женился на дочери мельника и жил бы с ней душа в душу. Она испортила тебе жизнь!

Девон достал из кармана свой кошелек и бросил его к ногам миссис Питни.

— Вот, возьмите. Вы сможете купить себе целую дюжину новых кроватей, — сказал он. — И приведите сюда повитуху.

— Я только хотела… — пробормотала она, наклоняясь за кошельком. — Я просто хотела, чтобы мне вернули кровать, — сказала она, заметив неодобрительный взгляд сына. — Она всего лишь служанка с фермы.

Адам продолжал молчать, осуждающе глядя на мать. Миссис Питни презрительно фыркнула, сжимая в руках кошелек Девона.

— Ты по-прежнему не хочешь слушать меня. Что ж, пусть будет по-твоему. Я посижу у твоей тетки Лисбет. Придешь за мной туда, когда родится ребенок и она уберется из моего дома. Я не желаю, чтобы она оставалась здесь хоть на один день дольше, чем это необходимо, — сказала она и буквально выбежала из дома.

Адам неподвижно стоял посреди комнаты, глядя на дверь. Интересно, подумал Девон, этот парень когда-нибудь осмеливался перечить этой старой козе — своей драгоценной мамочке?

Ли громко застонала, и Девон снова вспомнил о ней. Войдя в спальню, он положил ей руку на лоб. Ее лицо покрывала холодная испарина. Она прерывисто дышала.

— Как она себя чувствует? — спросил Адам.

— Я не знаю, — честно признался Девон. — Здесь есть где-нибудь поблизости повивальная бабка?

— Есть одна. Старуха Эдит. Ли с ней несколько раз разговаривала.

— Она живет далеко отсюда?

— Сначала нужно пройти через лес, а потом обогнуть дальний холм. Дорога займет минут пятнадцать, не больше.

— Возьми моего коня — он стоит прямо возле дома — и привези ее сюда.

Девону не пришлось повторять дважды. Адам все понял и быстро побежал к двери.

— Будь осторожен! — вдогонку ему крикнул Девон. — У коня нет одной подковы. Не гони сильно.

Адам кивнул в ответ. Однако, добежав до двери, он остановился.

— Я люблю ее, — сказал он. Парень некоторое время неподвижно стоял на месте, видимо ожидая, что Девон набросится на него с кулаками.

Не услышав ответа, парень выскочил из дома.

Девон был уверен в том, что Ли не слышала признания Адама. Она лежала с закрытыми глазами, сосредоточившись на том, что происходило у нее в животе. Сев на угол кровати, Девон взял ее руку и погладил большим пальцем нежную кожу ее запястья.

Она открыла глаза.

— Девон, мне страшно. Я не хочу потерять своего ребенка.

— Все будет хорошо, Ли. Я позабочусь об этом. Кажется, ему удалось успокоить ее. Облегченно вздохнув, она уставилась в какую-то точку на потолке, ожидая следующего приступа боли.

Глядя на нее, он понял, что даже сейчас, когда она корчится в предродовых муках, и после всего того, что с ней случилось, она все еще очень нравится ему.

Девон совершенно не удивился, узнав, что Адам поддался ее чарам. Он и сам когда-то был таким же глупым, как этот парень. Однако все это уже в прошлом.

Теперь он стал умнее.

Старуха Эдит, повивальная бабка, была шотландкой. Такой безобразной женщины ему еще никогда не доводилось видеть. Ее лицо казалось как бы вдавленным внутрь, словно кто-то ударил по нему кулаком и там осталась большая вмятина. Над ее верхней губой росло больше волос, чем на ее голове. Несмотря на это, Девон готов был расцеловать ее, когда она вошла в спальню, бросила на пол сумку со своими принадлежностями и властным голосом потребовала, чтобы он ушел.

Девон слегка сжал руку Ли, чтобы ободрить ее, и вышел из спальни в другую комнату, где его ждал смертельно бледный Адам.

Мужчины сели в противоположных углах комнаты. В спальне не было двери. От той комнаты, в которой они сидели, ее отделяла только выцветшая белая занавеска из грубого домотканого полотна, и они слышали, как кричала Ли, когда ее осматривала повитуха.

Пока Девой сидел возле Ли, ему удалось ее успокоить. Он понял: для того чтобы боль утихла, ей нужно расслабиться и немного отдохнуть. Но сейчас она стонала так громко, как будто ее снова захлестнула волна боли и страха.

— Этот ребенок и в самом деле ваш?

Девон был так погружен в свои мысли, что, услышав голос юного Адама, не сразу понял, что этот вопрос адресован именно ему.

— Милорд? — снова обратился к нему парень. Хоть он и назвал Девона милордом, но произнес это слово крайне нелюбезно и совершенно непочтительно.

Девон посмотрел на своего соперника. Что ж, Ли выбрала довольно неплохого парня. На вид Адаму было лет двадцать, не больше. Он был крепким, коренастым юношей с золотисто-каштановыми волосами и зелеными от ревности глазами. Девон не станет отвечать на его вопрос. Он все-таки виконт, а этот титул дает ему некоторые привилегии. Одна из этих привилегий заключается в том, что люди более низкого происхождения не имеют права требовать от него каких-либо объяснений. Надо сказать, что Девон не любил выказывать свое превосходство, но мог при случае и воспользоваться своим законным правом.

Итак, Девон продолжал хранить молчание, и Адам, побагровев от злости, стиснул кулаки.

Своим упорным молчанием Девон умышленно провоцировал его. Мальчик хочет намять ему бока? Отлично, хорошая драка только поможет разрядить обстановку.

В этот момент, откинув штору, закрывавшую вход в спальню, в комнату вошла старуха Эдит. Посмотрев сначала на одного мужчину, а потом на другого, она мгновенно поняла, что назревает драка.

— Адам, где твоя мать? — спросила она. Эдит говорила с сильным шотландским акцентом.

— Она ушла.

— К твоей тетке?

Адам молча кивнул.

— Хорошо. Ты тоже иди к ней, — приказала она. — Я дам вам знать, когда эта девчонка разродится.

— Но я не…

— Адам, ты мне здесь не нужен, — громко крикнула она, словно адмирал, командующий флагманским кораблем, — Убирайся немедленно!

— А он? — спросил парень, посмотрев на Девона.

В спальне тихо застонала Ли, Потом ее сгон превратился в шепот. Она произнесла имя Девона. После этого в доме воцарилась полная тишина. Итак, Адам получил ответ на свой вопрос. Повернувшись, он резко дернул дверь, открыв ее настежь, и выбежал из дома.

Девон подошел к двери и плотно закрыл ее, однако он успел заметить, что небо стало совсем темным. Его затянули зловещие свинцовые тучи. Холодный воздух, ворвавшийся в дом сквозь открытую дверь, пробирал до самых костей.

Опустившись на колени, старуха Эдит начала разжигать очаг.

— Нам нужно вскипятить воду.

— Я схожу за водой.

— Ведро там, — сказала она, кивнув в сторону двери, возле которой стояла деревянная кадка.

Радуясь тому, что теперь и у него появилось какое-то дело, Девон направился к кадке. Услышав голос старухи Эдит, он остановился.

— У девчонки преждевременные роды. С ней, наверное, что-то случилось, — сказала она. Девон понял, на что она намекает. Она хочет узнать, что он сделал с Ли.

Он замер на месте, вспомнив, как Ли упала, ударившись животом о мерзлую землю.

— Она не умрет? — спросил он каким-то чужим, сдавленным голосом.

Присев на корточки, старуха Эдит сказала:

— Не мне решать. Теперь все в руках Господа Бога. Одно могу сказать: это будут тяжелые роды. Она может потерять ребенка.

Ледяной страх сковал сердце Девона.

— А что будет с ней? Она тоже может умереть?

— Роды — дело опасное.

Если с Ли что-нибудь случится, то Девон никогда не простит себе этого. Нет, это просто невозможно.

— Я принесу воды, — тихо сказал он.

— Да, идите, — сказала Эдит. Глядя, как он открывает дверь, она спросила:

— Это вы отец ее ребенка, милорд?

Повернувшись, Девон посмотрел на нее, а старуха, прищурившись, посмотрела на Девона.

— А-а, теперь я вас узнала, — пробормотала она. — Вы тот самый красавчик — друг нашего лорда Раскина. В наших краях ваше имя хорошо известно. О вас ходит много слухов.

В этот момент Ли позвала его. Ухмыльнувшись, старуха Эдит сказала:

— О-о, мы нужны ей. Давайте-ка побыстрее принесите воды, а потом сидите здесь, в этой комнате, и ждите. Эта ночь будет длинной.

Девон не ответил ей. Он отправился выполнять ее поручение.

Глава 5

Время тянулось медленно. Прошел час, а может быть, даже два.

Девон бросил на стол пиджак и шейный платок. По натуре своей он был человеком нетерпеливым и не любил долго ждать. Он мерил комнату шагами, прислушиваясь к тихим стонам Ли, доносившимся из спальни, и с каждой минутой волновался все больше и больше. Казалось, что Ли еще не скоро родит. Схватки у нее почти прекратились.

Это его вина. Зачем он тогда за ней погнался? Девон и сам не мог понять, зачем сделал это.

Ли снова что-то пробормотала, и Девону показалось, что она произнесла его имя. Его терпение лопнуло, и, отбросив в сторону занавеску, он ворвался в спальню.

Старуха Эдит сидела на кровати в ногах у роженицы. Ли лежала на боку, поджав ноги и закрыв глаза. Ее голое тело прикрывала тонкая простыня. Она крепко обнимала руками свой живот. Казалось, что сейчас, забыв обо всем на свете, она думает только о своем несчастном ребенке, борющемся за свою жизнь.

— Я не могу сидеть и просто ждать. Нужно что-то делать, — сказал он. — Она так может пролежать и час, и два, и три.

— Вы когда-нибудь присутствовали при родах, милорд? — спросила старуха Эдит. — Это дело долгое. Ребенок родится тогда, когда будет готов. Он живет по своим собственным часам. Вам следует оставить нас в покое и ждать.

Девон решил последовать ее совету. Схватив занавеску, он собирался выйти из спальни, но в этот момент Ли открыла глаза.

— Девон, — позвала она его, протянув руку.

Отпустив занавеску, он подошел к кровати и, встав на колени, взял ее руку.

— Боже милосердный, Ли! Прошу тебя, прости меня. Я очень, очень виноват перед тобой.

У нее снова начались схватки. Ее тело напряглось, и она закричала от боли.!

К черту приличия! Обняв ее за плечи, Девон начал успокаивать ее, качая, как маленького ребенка. Именно таким способом ему удалось облегчить ее боль, пока они ждали повитуху. Кажется, это снова помогло Ли стало легче.

— Попробуй расслабиться, Ли… Ничего не нужно бояться, — сказал он.

— Ей сейчас очень больно, — сказала старуха Эдит, — но она мучается напрасно. Дело не движется дальше.

Девон не стал ни о чем расспрашивать повитуху. Он боялся услышать правду. Откинув в сторону простыню, он прижал большой палец руки к позвоночнику Ли и начал массировать его. Ее кожа была холодной и влажной. Это встревожило его. Голова Ли лежала на его руке, и Девон чувствовал, как содрогается от боли все ее тело. Он принялся массировать ее спину еще сильнее, чтобы расслабились все мышцы ее тела. Ли посмотрела на него сквозь полузакрытые глаза.

— Да, так хорошо. Это помогает. Спасибо тебе, — сказала она. Через несколько. минут приступы боли прекратились, и она расслабилась.

— Что ж, кажется, вы поняли, что нужно делать, мой дорогой милорд, — сказала старуха Эдит, поднимаясь с кровати. — Пойду подышу свежим воздухом, я через минуту вернусь, — предупредила она. Оставив Девона и Ли вдвоем, повитуха вышла справить нужду.

— Это моя вина, — прошептал Девон, — Это я во всем виноват…

— Мне не следовало убегать, — сказала Ли, она так устала, что ей трудно было говорить.

— Я испугал тебя, Ты не ожидала меня здесь встретить.

— Нет, — сказала она, покачав головой, — я имею в виду не сегодня, а тогда, когда все только начиналось. Мне не следовало убегать из Лондона.

Девон невольно замер.

— Значит, твои родители не знают, где ты?

— Этого никто не знает, Я скрылась тайно.

— Но почему, Ли? Почему ты это сделала?

Прикрыв глаза, она посмотрела на него и усмехнулась.

— Неужели ты не понимаешь?

Почему она не обратилась за помощью к отцу своего ребенка?

Он не стал спрашивать ее об этом, хотя этот вопрос не давал ему покоя. Сейчас не время для подобных расспросов.

— Ты могла бы прийти ко мне, — сказал он.

— Я думала, что не нужна тебе, — ответила она и снова скривилась от боли. У нее опять начались схватки.

Не нужна ему? Да он ведь умолял ее уехать с ним!

Ощутив очередной приступ боли, она стиснула его руку Он прижался губами к ее лбу. Как бы ему хотелось забрать себе всю ее боль! Он еще никогда не чувствовал себя таким беспомощным.

В это время на улице началась метель. Маленькие, но тяжелые снежинки стучали в стекло, сначала мягко и тихо, а потом все сильнее и громче. Старуха Эдит вернулась в дом, плотно закрыв за собой дверь.

— Вовремя я справилась, — сказала она, входя в спальню.

Эдит прихрамывала на одну ногу. — Как ты, девочка? Чувствуешь, как шевелится ребенок? — обратилась она к Ли.

— Нет, я не чувствую ничего, кроме боли, — ответила Ли.

— Вообще ничего не чувствуешь?

Ли покачала головой. Она была так утомлена, что едва могла говорить.

Повитуха положила руку на живот Ли и, уставившись в противоположную стену, о чем-то задумалась.

— Я должна проверить, как там ребенок, — наконец сказала она. — Прошу вас покинуть спальню, милорд.

— Нет, пусть он останется, прошу тебя, — прошептала Ли, еще сильнее сжав руку Девона.

— Мужчине здесь не место, — решительно заявила старуха Эдит. — Если, конечно, он не является отцом этого ребенка.

— Я не уйду, — ответил девон.

Прищурившись, старуха Эдит посмотрела на него.

— Значит, вы признаете себя отцом?

— Да, — ответил он. В конце концов, какая разница, кто отец ребенка? Он уже и так достаточно рассказал миссис Питни и ее сыну. Бедный влюбленный Адам, наверное, напуган до смерти.

Ли что-то протестующе воскликнула, но Девон сразу успокоил ее, сказав:

— Пусть все останется как есть. Тебе сейчас следует думать о ребенке. Потом, когда все закончится, мы снова вернемся к этому разговору.

Старуха Эдит принялась осматривать Ли. Девон отвернулся и начал что-то нашептывать Ли на ухо, пытаясь успокоить ее. Он понимал, как ей сейчас больно. Наконец Эдит закончила осмотр и, сложив пополам простыню, поднялась на ноги.

— Что с моим ребенком? — едва слышно спросила Ли.

— О-о, с ним все будет хорошо, — заверила ее старуха Эдит, однако ее лицо подозрительно покраснело. Она вышла из спальни.

— Я принесу тебе воды, — сказал Девон Ли. Она кивнула в ответ, и он последовал за старухой Эдит, плотно задернув за собой занавеску.

Подойдя к повитухе, которая стояла возле горящего очага, он спросил:

— Что случилось?

Опустив глаза, она отвернулась от него и начала наливать горячую воду в чашку с заваркой.

— Я не знаю, — поставив чайник на стол, сказала она. — Первые роды часто бывают очень трудными, — пояснила повитуха.

Помолчав с минуту, Девон признался:

— Она упала. Старуха Эдит задумалась.

— Что ж, — наконец сказала она, — это плохо. У нее могло что-то порваться внутри. Могло случиться все, что угодно.

Обезумев от злости, он набросился на нее.

— Неужели вы не знаете, что с ней?

— Я знаю только одно — эта девочка может умереть вместе со своим ребенком, — гневно прошептала она. — Даже если бы я знала, почему у нее прекратились схватки, то все равно я ей ничем не смогла бы помочь, — сказала она и отвернулась от него. Девон вспомнил, что первая жена его кузена Рекса умерла при родах, производя на свет их младшего сына. Тогда Девон не обратил на это событие никакого внимания. Мэри была какой-то блеклой, ничем не примечательной женщиной, и их жизненные дороги почти никогда не пересекались. Однако, оказавшись здесь, в этом доме, на который обрушилась жестокая снежная буря, и видя, как мучается Ли, он снова вспомнил о Мэри. Бедная Мэри, она умерла, и все забыли о ней.

Девон смотрел на чашку, наблюдая за тем, как заваривается чай, и думал о том, что сказала ему повитуха. Неужели Ли может умереть?

— Heт! — воскликнул он. — Мы не позволим, ей умереть. Это невозможно.

— О-о, очень даже возможно, — ответила старуха Эдит. Она достала из кармана юбки флягу и подлила в чай добрую порцию рома — для храбрости.

— Девон! — дрожащим голосом позвала его Ли.

— Идите к ней, — сказала старуха Эдит. — Вы ей сейчас нужны больше, чем я. Но только ничего ей не говорите. Если мы хотим, спасти ее, то нужно заставить, ее бороться за свою жизнь. Идите.

Каждый шаг по направлению к спальне давался Девону с большим трудом. Ему казалось, что к его ногам привязали тяжелые гири. Подойдя к двери, он откинул занавеску.

— Ты что, поругался со старухой Эдит? — спросила Ли. Опустившись перед кроватью на колени, Девон взял ее маленькую ручку. Почувствовав, что на глаза наворачиваются слезы, он стиснул зубы.

— Старуха Эдит прямо сказала мне о том, что у меня, как у отца твоего ребенка, есть определенные обязанности.

— Но Девон, ты не…

Она не договорила, потому что у нее снова начались схватки. Старуха Эдит появилась в дверном проеме, держа в руках чашку чая. Опытным глазом повивальной бабки она посмотрела на Ли.

— Неужели это всегда сопровождается такой жуткой болью? — простонала Ли. — Мне кажется, что мое тело разрывается на две половины.

— Всякое  бывает, — ответила повитуха.

Ли молча кивнула в ответ. Она обняла Девона за шею, и он еще крепче прижал ее к себе.

— Все будет хорошо, — спокойно сказал он.

Ли не ответила ему. Она слегка согнулась, пытаясь найти более удобное положение. Девон осторожно поддерживал ее. Его рука случайно коснулась ее живота…

Он почувствовал, как шевелится ребенок!

Боже, какое же это чудо! Девон и представить себе не мог, что такое может быть. Его удивлению просто не было границ. Он изумленно смотрел то на одну, то на другую женщину.

— Я почувствовал это. Я почувствовал ребенка! — воскликнул он. Ребенок снова шевельнулся, и Девон ощутил под своей ладонью его маленькую ручку. — Вот он.

— Хорошо! Это очень хорошо! — радостно воскликнула старуха Эдит, снова подарив Девону надежду на благополучный исход. — Это хороший знак. Наверное, ребенок проснулся и решил нам помочь, — сказала она и улыбнулась Ли, обнажив свои безобразные зубы. — Как ты думаешь, Ли, этот младенец и в самом деле хочет появиться на свет?

— Надеюсь, — едва слышно произнесла Ли.

Да, мы все надеемся на это, — ответила старуха Эдит. — Я буду молиться, чтобы мы как можно быстрее увидели его маленькое прелестное личико, — сказала она и вышла в другую комнату допивать свой чай.

На улице же в это время жестокая метель сменилась проливным дождем.

Ли была в панике. Она совершенно не понимала, что происходит с ее телом. Ребенок больше не шевелился, а схватки происходили все чаще и чаще. Боль стала такой нестерпимой, что Ли совершенно выбилась из сил. Однако она не жаловалась и не плакала. Ли всегда была стойкой и храброй девушкой.

Девон крепко держал ее в своих руках. Он уже не удивлялся, когда чувствовал, как шевелится ребенок. Старуха Эдит сказала, что ребенок довольно крупный.

Настроение Ли резко изменилось. В какой-то момент она начала плакать. Ее тихие всхлипывания напоминали икоту.

— Ли?

— Прости меня, — сказала она, горько плача. Девон почувствовал, что его шея стала мокрой от ее слез.

— За что? Тебе не за что просить прощения… — Девон не договорил. Он понял, что она просит у него прощения за то, что у нее был любовник.

Девон обнял Ли, хотя сейчас ему хотелось оттолкнуть ее.

— Это уже не имеет никакого значения, — сказал он каким-то чужим, резким голосом. — Все это уже в прошлом, а прошлое не стоит вспоминать.

У нее опять начались схватки, и все ее тело напряглось.

— Спокойно, — тихо сказал он ей.

В ответ она едва не зарычала от злости. Теперь Ли впала в другую крайность — вместо слез и апатии появились раздражение и ярость.

— Хорошо. Ничего не делай. Пусть все остается как есть, — сказала старуха Эдит, сидевшая у ног Ли.

— А я ничего и не буду делать, — усмехнувшись, заявила Ли. — Я, если честно, уже ничего не хочу. Пусть этот ребенок остается там, где он есть.

К немалому удивлению Девона, она оттолкнула от себя старуху Эдит и попыталась встать с кровати.

— Держите ее! Не дайте ей подняться! — закричала повитуха. — У рожениц такое бывает. Это хороший знак.

Но потребовалось приложить немало усилий для того, чтобы снова уложить Ли в постель. Ли отчаянно сопротивлялась. Она выгибала спину и вертела головой из стороны в сторону так, что ее волосы растрепались и разметались по подушке.

Старуха Эдит наклонилась к ней и сказала своим резким голосом, которому шотландский акцент только добавлял убедительности:

— А теперь слушай меня, мисси, и мотай себе на ус. Если ты хочешь родить своего ребенка, то будешь лежать здесь, на этой кровати.

Ли сразу одумалась. Ей стало стыдно. Она снова упала в объятия Девона.

— Я хочу этого ребенка. Вы даже не представляете, как сильно я хочу его.

— Я знаю, знаю, — ответила старуха Эдит. — А теперь сядь поудобнее и согни ноги.

Ли снова тихо заплакала, и слезы ручьем потекли по ее лицу. Она сделала то, что приказала ей повитуха: села, прижавшись спиной к груди Девона.

— Приготовься, девочка, и ничего не бойся.

Ли молча кивнула. У нее снова начались схватки. Она крепко прижала ступни ног к кровати.

— Ну же, давай, давай выходи, малыш, — прошептала старуха Эдит так, словно она уговаривала скаковую лошадь прийти к финишу первой.

Схватки прекратились, и боль утихла.

— Расслабься, девочка. Тебе нужно беречь силы. Твой младенец еще не готов… но он скоро появится.

Ли в изнеможении опустилась на кровать. Старуха Эдит стояла возле нее, почесывая затылок.

— Мне нужно еще раз нагреть воду. Я скоро вернусь, — пообещала она Ли и вышла из спальни.

— Ты молодец, хорошо держишься, — прошептал Девон. Ли кивнула. Она тяжело и прерывисто дышала.

— Успокойся. Делай глубокие вдохи и постарайся расслабиться, — сказал Девон, прижавшись губами к ее шее. Ли справится со всем этим, она не умрет…

— Я люблю тебя.

Девон замер, не поверив своим ушам. Она действительно произнесла эти слова, или ему показалось? Может быть, это просто плод его воображения?

— Я всегда любила тебя, — сказала она, посмотрев на него. Когда-то он мечтал услышать от нее это признание. Сейчас же он испытывал двоякое чувство — радость, смешанную с ревностью, со жгучей ревностью.

— Я тогда сказала, что ненавижу тебя. Это неправда. Я так разозлилась, что сама не ведала, что творила.

Девон был совершенно сбит с толку. Он не понимал, хочется ли ему говорить об этом. Может быть и хочется, но только не сейчас.

— Мы оба наделали много глупостей, — пробормотал он. У Ли снова начались схватки. Несмотря на это, она не замолчала.

— Нет, только не ты, — сказала она. — Я должна была тогда… уехать с тобой.

Девон посмотрел в сторону комнаты, в которой старуха Эдит возилась с какими-то тряпками и чайником. Ему хотелось, чтобы она побыстрее вернулась в спальню.

Эти схватки были не такими болезненными, как предыдущие.

— Мама хотела, чтобы я вышла замуж за лорда Тайболда, но я не могла этого сделать, потому что уже была беременна.

— Ли, — прошептал Девон. Весь Лондон знал о том, что Карлтоны собирались выдать ее за лорда Тайболда. Когда Девон, находясь в Шотландии, узнал об этом, то пил беспробудно почти целую неделю.

Он до сих пор чувствует боль этой давней утраты.

— Мама хотела, чтобы я избавилась от этого ребенка. Понимаешь, Девон, она хотела убить еще не родившегося младенца.

— Не думай об этом, — сказал он. Ее признание вызвало в нем слишком много противоречивых чувств. — Сосредоточься на ребенке.

— Да, ребенок, — задумчиво повторила она. — Я вспоминаю магазин Уитни. Когда мне плохо, я всегда вспоминаю об этом.

Она вдруг напряглась и сказала:

— Мне нужно тужиться.

Девон сразу же позвал старуху Эдит. Почти целый час Ли усиленно тужилась, до тех пор пока совершенно не выбилась из сил. Наконец старуха Эдит остановила ее.

— Отдохни немного, девочка. Тебе нужно беречь силы, — казала она Ли и вышла в другую комнату.

Девон готов был убить повитуху за это ее невозмутимое спокойствие. Он последовал за ней.

— Почему ты сказала Ли, чтобы она перестала тужиться?

— Потому что ребенок не выходит, — сказала старуха Эдит, попивая свой чай.

Девону показалось, что он ослышался. Выхватив у нее из рук чашку, он принюхался.

— В этой чашке больше рома, чем чая. Такой напиток может свалить с ног даже здоровенного матроса, — сказал он, выплеснув содержимое чашки в очаг. Послышалось громкое шипение, а потом пламя вспыхнуло с новой силой.

— Мне нужно немного выпить, — заскулила повитуха. — Я не могу смотреть, как умирает молодая мать вместе со своим ребенком.

Услышав ее слова, он просто взорвался от гнева.

— Она не умирает! Ты же видела ее. Ты видела, как она старается! Мы не должны позволить ей умереть.

— Она умрет, — тихо сказала повитуха. — Я с таким уже сталкивалась. Когда вы помогали ей, я уже было подумала, что все обойдется и она сможет разродиться. Но теперь я поняла, что это невозможно. Там что-то не в порядке с ребенком.

— Что это значит — «не в порядке»? — Я чувствовал, как он шевелился.

Старуха Эдит не ответила ему, продолжая думать о чем-то своем.

— Да, она красивая девчонка и добрая. Она всегда ко мне хорошо относилась. Мало кто любит таких уродов, как я.

— Мы не должны ее потерять, — снова повторил Девон. Он упрямо не хотел верить в то, что сказала повитуха.

— Это все равно случится, — прошептала Эдит. — Она умрет. Из спальни послышался голос Ли. Она звала Девона.

— Налейте девчонке рюмочку, милорд. Пусть она выпьет. Это поможет ей расслабиться. Умирать она будет медленно и мучительно.

Девон не мог ни о чем думать. Он даже не мог дышать. Ему нужно уйти из этого ненавистного дома. Немедленно. Распахнув дверь, он выбежал на улицу под проливной дождь.

На дворе было темно, как в аду. Ему казалось, что струи дождя текут прямо сквозь него.

— Нет! — крикнул он, подняв вверх руки и стиснув кулаки. Он выкрикивал это слово до тех пор, пока воздух не зазвенел от его яростных протестов.

Он опустил руки. Вода ручьями стекала по его лицу, по плечам и спине. Он не позволит ей умереть.

Он сделает все, чтобы не потерять ее во второй раз.

Девон был готов сражаться за ее жизнь даже с самим дьяволом.

Он вернулся в дом. Старуха Эдит сидела возле Ли. Она поила девушку из чашки, которую держала в руках. Две свечи, горевшие в спальне, отбрасывали зловещие тени. Эти два маленьких огонька затрепетали, когда он закрыл дверь.

Взяв одно полотенце из большой стопки, которую принесла с собой Эдит, он вытерся им насухо.

— Девон? — позвала его Ли. Ее лицо было бледным, словно восковая маска, а под глазами залегли темные круги.

Девон стоял возле двери, чувствуя, что сходит с ума.

— Ли, мы должны сделать так, чтобы этот ребенок появился на свет. Я помогу тебе. Мы с тобой вместе пройдем через все это.

Кивнув повитухе, он сказал:

— Эдит, займи свое место. Садись у ног Ли. Я приподниму ее и буду держать в таком положении, пока она будет тужиться, а ты, если потребуется, просунь руку внутрь. Ты же знаешь, как фермеры вытаскивают телят из утробы матери? Вытащи ребенка из нее. Ты поняла меня?

— Да, милорд, — ответила Эдит дрожащим голосом. — Но я ничего не вижу. Здесь слишком темно.

— Тогда поставь свечу на пол рядом с собой, — раздраженно крикнул он.

Старуха Эдит поспешила выполнить его приказ. Девон взял Ли на руки.

— Ты понимаешь, что мы будем делать? Не нужно ничего бояться. Тебе, Ли, сейчас понадобится все твое мужество.

— Девон, — прошептала она, — после того как я сбежала, я стала ужасной трусихой.

— Но я здесь, рядом с тобой.

Ли молча кивнула в ответ. Она была так слаба, что ей трудно было говорить.

— Ты готова, Эдит?

— Да, милорд.

Прижавшись щекой к щеке Ли, он прошептал ей на ухо:

— У тебя все получится. Ты уже стольким пожертвовала ради этого ребенка. Давай наконец поможем ему появиться на свет.

Его слова стали для нее тем самым толчком, который был ей так необходим. Девон смотрел на нее с нескрываемым удивлением. И как только она смогла найти в себе силы для второй попытки? Ли вся сжалась и начала усиленно тужиться. Ее лицо исказилось от напряжения.

Эдит громко кричала, подбадривая ее:

— Давай, давай! Вытолкни этого ребенка! Ты сможешь, девочка! Ты у нас здоровая и сильная. Тужься!

Но, несмотря на все их усилия, ребенок так и не вышел. Ли в изнеможении опустилась на кровать.

— Значит, так тому и быть, — пробормотала Эдит. — Она долго не протянет.

— Давай перевернем ее, — предложил Девон, не желая сдаваться. — Нужно поменять положение, — сказал он, вспомнив, что видел такое, когда присутствовал при родах лошади.

— Точно. Поднимите ее еще выше.

Девон залез на кровать. Прижав Ли спиной к своей груди, он положил руки ей на бедра и раздвинул их в стороны. Девон даже не замечал того, что она была совершенно обнажена. Сейчас ее тело предназначено для другой цели, Обхватив ее покрепче, он поднял ее над кроватью.

— Подождите, — сказала ему Эдит, пытаясь определить, где находится ребенок. Наконец она ухмыльнулась. — Вот его головка! Я нащупала его! — радостно закричала она. Кажется, в ней снова возродилась надежда на благополучный исход этих родов, — У младенца крепкая и волосатая головка!

Ли кивнула, услышав радостные слова повитухи. Однако она так ослабела, что едва могла дышать. Обхватив обеими руками руку Девона (ту самую руку, которой он ее держал), Ли прошептала:

— Девон, пообещай мне, что если со мной что-нибудь случится, ты заберешь моего ребенка. Пообещай, что вырастишь и воспитаешь его.

Значит, она все знает.

Она понимает, что находится сейчас на грани жизни и смерти. Девон молча смотрел на лицо своей любимой. Он не знал, что ей сказать.

Она еще сильнее сжала его руку.

— Пообещай мне.

— Не сдавайся, — хрипло произнес Девон. Ему трудно было говорить. В горле у него словно ком застрял.

— Поднимите ее, — подал команду голос с сильным шотландским акцентом, — Я уже не чувствую ребенка. Мы должны сделать все прямо сейчас.

Опершись на руку Девона, Ли приподнялась, Из-за этого ребенка ее жизнь была под угрозой, и Девон почти ненавидел его за это.

— Встряхните ее! — снова скомандовала повитуха.

— Встряхнуть? — удивленно переспросил Девон, Он никогда не слышал о таком.

— Встряхните же ее!

Подчинившись ее приказу, он осторожно встряхнул Ли.

— Еще сильнее, — сказала старуха Эдит.

Девон снова встряхнул Ли. На этот раз гораздо сильнее.

— Тужься, девочка, тужься. Да, вот так! — закричала старуха Эдит. — Ребенок выходит!

Ли задрожала.

— Я чувствую его! Чувствую! — сказала она и засмеялась.

— Тужься, тужься! Выталкивай его! Сейчас нельзя останавливаться, — рявкнула старуха Эдит.

Ли напряглась и, прилагая просто нечеловеческие усилия, сделала то, о чем просила ее повитуха. Девон закричал от радости вместе со старухой Эдит. Он снова верил в то, что все закончится благополучно.

А потом он увидел головку младенца. Старуха Эдит была права. Она вся была покрыта черными как смоль волосами.

Радуясь и волнуясь, повитуха продолжала давать наставления Ли, а потом ни с того ни сего закричала:

— Остановись! Больше не тужься! Ли замерла от неожиданности.

— Но мне нужно тужиться.

— Не нужно.

Девон наклонился вперед. Он сразу увидел, что именно обеспокоило повитуху. Пуповина, словно аркан, обвилась вокруг шеи младенца. Старуха Эдит размотала ее, и ребенок выскользнул из лона матери.

— Это мальчик! — закричала повитуха. Она схватила пуповину и обрезала ее.

Мальчик.

Девон в изнеможении сел на кровать, увлекая с собой Ли. Она смеялась и плакала одновременно. Девон же покрывал ее лицо поцелуями. Ли оказалась храбрее и сильнее, чем все знакомые ему мужчины. Он крепко обнял ее, испытывая непомерную гордость.

Эту их идиллию прервал громкий крик старухи Эдит.

— Он мертвый! Младенец мертвый!

Глава 6

— Де… — Ли пыталась и не смогла произнести его имя. Она замерла как громом пораженная. — Нет! — закричала она так, словно ее душа разбилась на мелкие осколки.

Девон встал с кровати, обуреваемый беспричинной яростью.

— Этого не может быть! — воскликнул он и выхватил ребенка из рук старухи Эдит.

Младенец был просто чудесным. Ручки, ножки, маленькие пальчики… Словом, прекрасный мальчик… Только его лицо, голова и тело были бледно-голубого цвета.

— Девон, прошу тебя, скажи, что это неправда, — умоляюще простонала Ли.

Он просто лишился дара речи.

— Нет, только не мой ребенок! — в отчаянии воскликнула Ли.

— На все воля Господа, детка. На все воля Господа. — Старуха Эдит несколько раз повторила эти слова, а потом взяла в руки свою чашку.

«К черту эту волю Господа!» — хотелось закричать Девону. Это произошло по его вине. Он заключил с Господом сделку— жизнь Ли в обмен на жизнь ребенка… И вот теперь, получив то, что хотел, он понял, что этого недостаточно.

Какой же прекрасный этот малыш… Такой слабый и беззащитный…

Девон крепко держал его в своих руках, слушая, как плачут женщины. Ли была безутешна. Он обманул ее, пообещав, что все будет хорошо.

Девон опустился на колени. Его вина тяжелым грузом легла ему на плечи.

Господь милосердный…

Он посмотрел на маленькое бездыханное тельце, лежавшее у него на руках. На улице завывал холодный зимний ветер. Они так отчаянно боролись за то, чтобы этот мальчик появился на свет, а получилось так, что он уже не сможет вырасти и стать мужчиной. Он никогда уже не узнает, как сильно его любила Ли.

Я проклинаю тебя, Всевышний. Проклинаю, проклинаю, проклинаю! Почему Ты не предотвратил это несчастье?

Его лицо стало мокрым от слез, и слезы эти были горькими на вкус. Прижав младенца к своей груди, он погладил его по маленькой спинке.

Почему? Почему это случилось? Извечный вопрос.

И в ответ на него младенец едва слышно кашлянул.

Девон перевернул его вниз головой. Младенец снова кашлянул и буквально через секунду издал громкий недовольный вопль. Так заявила о себе новая жизнь.

У Ли от радости сердце едва не выпрыгнуло из груди, когда она услышала, как дышит ее маленький сын. Она заплакала, а потом улыбнулась сквозь слезы.

— Я знала, что ты спасешь его, — сказала она Девону. — Я знала это. Прошу тебя, дай мне его. Дай мне моего ребенка.

Старуха Эдит забрала ребенка у Девона. Она вымыла его и завернула в теплое одеяло, которое вытащила из своего мешка. Потом она осторожно передала его Ли.

Она держала своего ребенка на руках, и это было для нее наградой за все дни сомнений, волнений и страха. За то, что она не сдалась и прошла весь этот путь до конца.

— Он просто чудесный, — сказала она.

Для того чтобы убедиться в этом, ей было достаточно посмотреть на его маленькие ручки и согнутые в кулачки пальчики. На эти прекрасные пальчики с крошечными ноготками! Это и какое-то чудо природы, Его кожа, пока еще сморщенная и красная, была нежнее лебяжьего пуха.

Она и не знала, что когда-нибудь ей доведется испытать такую радость. Посмотрев на Девона, она сказала:

— Благодарю тебя.

Он улыбнулся ей в ответ. Сегодня он казался ей необыкновенно красивым и благородным. То, что произошло почти год назад, сейчас представлялось Ли просто кошмарным сном. Она каждый день молилась, чтобы Господь помог ей забыть этот сон. Теперь Девон здесь, вместе с ней. Он спас ее.

— Да, мы сделали это, — сказала старуха Эдит, похлопав Девона по спине. — И вы, милорд, тоже принимали в этом участие.

— Я благодарен судьбе за то, что ты была здесь, — ответил он к немалому удивлению пожилой женщины, обнял ее за талию и закружил в веселом танце.

Старуха Эдит засмеялась. От возбуждения у нее закружилась голова. Они с Девоном так громко топали ногами по деревянному полу, что заглушали даже вой ветра за окном.

— Перестаньте! Перестаньте немедленно! — закричала старуха Эдит. — А то у меня после этого целый месяц будет кружиться голова. Кроме того, я сегодня слегка перебрала рома.

— У меня в животе до сих пор бурчит, — сказала она и подошла к кровати. Ее помятое лицо осветила улыбка. Это была улыбка гордости. — Яочень боялась, — призналась она, — однако Господь не оставил нас. Поднеси малыша к груди, Ли. Он должен поесть, чтобы восстановить силы. Бедняжке сегодня пришлось нелегко.

Ее простой шотландский говорок заставил Ли вернуться с небес на землю. Она вдруг осознала, что лежит на кровати совершенно голая, укрытая только стеганым одеялом, которое старуха Эдит набросила на нее после рождения ребенка.

И Девон был все время с ней в этот самый интимный момент ее жизни.

Должно быть. Девон прочитал ее мысли. Он перестал танцевать и отпустил старуху Эдит. Девой был чутким человеком и всегда точно угадывал желания других людей. Их глаза встретились, и они сразу вспомнили все, что было между ними когда-то. Эти ужасные воспоминания стали той самой ложкой дегтя, которая обычно портит бочку меда.

Старуха Эдит сразу почувствовала это внезапное охлаждение между ними. Посмотрев сначала на Ли, а потом на Девона, она встала между ними.

— А сейчас мне нужно позаботиться о ней, — сказала она Девону. — Почему бы вам не пойти в другую комнату? Устройтесь там поудобнее и отдохните.

Девон кивнул в ответ. Он уже собрался уходить, но Ли не хотела его отпускать. Ей хотелось как-то отблагодарить его за то, что он, забыв обо всех их ссорах и разногласиях, был все это время с ней. И еще за то, что он спас жизнь ее ребенку.

— Девон. Он остановился. По выражению его зеленовато-карих глаз было трудно понять, о чем он сейчас думал.

Ли вдруг осознала, как ужасно она выглядит: растрепанные полосы, уставшее и изможденное лицо…

— Прошу тебя, придумай ему имя, — мягко сказала она.

— Что?

— Я хочу, чтобы ты придумал имя ребенку.

— Ли…

— Прошу тебя. Он посмотрел на ребенка, которого она кормила грудью. Его взгляд смутил ее, но она не отняла ребенка от груди.

Глаза Девона вдруг вспыхнули каким-то странным светом. Если бы она не знала его так хорошо, то подумала бы, что его одолевает страстное желание.

Он отвел взгляд.

— А как же его отец? Может быть, тебе стоит назвать его в честь отца? Или в честь твоего отца.

У нее было такое ощущение, что она внезапно упала с небес на землю. Наверное, она выдала себя, и на ее лице, словно и зеркале, отразились все ее чувства.

— Не обращай внимания, — резко сказал он.

Прежде чем она успела ответить, он повернулся и вышел из спальни, задернув за собой занавеску.

Ли посмотрела на своего сына, которого держала на руках, и поняла, что смертельно устала.

— Значит, отец твоего ребенка не Хаксхолд. — Голос старухи Эдит напомнил Ли о том, что она в комнате не одна.

Она печально покачала головой.

— Это очень плохо, — сказала повитуха. — Что ж, нужно довольствоваться тем, что есть, и не мечтать о несбыточном. Дай-ка я еще раз осмотрю нашего малыша, а ты постарайся немного поспать.

Девон задумчиво смотрел на угасающий огонь.

Она хочет, чтобы он дал имя ее сыну. Сыну, которого она родила от другого мужчины. Ревность, словно острый клинок, пронзила его сердце. Он снова опоздал. Теперь она принадлежит другому.

Дело в том, что Ли Карлтон была единственной женщиной на земле, которая могла из него, что называется, веревки вить, а он позволял ей это делать, чувствуя себя при этом последним идиотом. Если бы у него сохранилась хоть капля здравого смысла, то он бы сейчас ушел из этого дома, переночевал бы в конюшне рядом со своим верным Галлантом, а утром с первыми лучами солнца отправился бы в дорогу. Он готов был идти в Лондон пешком, лишь бы только оказаться как можно дальше от Ли.

Подтолкнув носком сапога полено, он наблюдал за тем, как в очаге ярко вспыхнули тлеющие угли, испуская маленькие искры.

Откинув штору, в комнату вошла старуха Эдит, держа на руках новорожденного младенца. Похоже, за это время она успела протрезветь.

— Вы вскипятили воду для чая, милорд? — спросила она Девона.

Девон недовольно поморщился. Он все-таки виконт! Нет, он не поставил чайник на огонь. Но он сам сейчас так пылал от злости, что мог бы вскипятить воду в чайнике, просто засунув туда свой палец. Он не собирается прислуживать этой деревенской повитухе и ее свинарке!

Старуха Эдит, похоже, не догадывалась, какая буря бушует у него в душе, и поэтому вела себя как ни в чем не бывало. Что-то пробормотав себе под нос, она устало опустилась в кресло, стоявшее перед очагом.

— Бедный малыш, — проворковала она, глядя на ребенка. — Нет ни одного подгузника для твоей маленькой попки. Завтра я поговорю с викарием Райтом. Женщины из деревни, наверное, смогут что-нибудь собрать для этой девочки и ее младенца.

Девон крепко стиснул зубы. Ему очень хотелось заткнуть уши, чтобы не слышать болтовню этой старухи.

— Не будете ли вы так любезны, милорд, вытащить тот ящик из буфета и принести его мне?

— Зачем?

— Хочу сделать из него кроватку для маленького.

Удивившись ее просьбе, Девон повернулся и посмотрел на массивный, грубо сработанный буфет из соснового дерева, который уже слегка покосился от старости.

— Ты не можешь положить ребенка в ящик.

— А куда же, по-вашему, я должна его положить? — спросила повитуха. — Мне не нравится, когда младенцы, особенно такие маленькие, спят вместе с матерями. Бедняжка Ли совсем выбилась из сил. Ей нужно отдохнуть. Я сделаю колыбельку из этого ящика, и ребенок будет спать в ней здесь, возле очага.

— Почему ты не можешь просто взять его на руки? Повитуха посмотрела на него и ухмыльнулась.

— Я тоже не прочь немного вздремнуть. Не беспокойтесь, милорд. Я сама возьму этот ящик. Не стоит утруждать такого высокородного господина, как вы.

Она явно смеялась над Девоном. Он понимал это. Ее язвительное замечание попало прямо в цель. Не успел он даже пошевелиться, как она доковыляла до буфета и начала вытаскивать из него ящик.

В этом ящике лежало что-то тяжелое.

— Не спеши, — сказал Девон. Он решил ей помочь, понимая, что она может уронить ящик на пол и разбить его.

— Не трогайте ящик, милорд. Лучше подержите ребенка. Не успел Девон опомниться, как она сунула ему в руки младенца. Мальчик крепко спал. Он был похож на маленького сурка. Это странное сравнение почему-то первым пришло Девону в голову. Он улыбнулся, вспомнив, как он впервые взял этого младенца на руки. Именно тогда он сделал свой первый вдох.

Старуха Эдит поставила ящик перед очагом и постелила на дно кусок ткани. Эта колыбель выглядела довольно убого.

— Завтра, когда непогода немного утихнет, я схожу в церковь, — сказала повитуха. — Там есть специальная коробка, куда складывают вещи для бедных. Попробую подобрать что-нибудь для этого мальчонки, — сказала она, погладив малыша по головке. — Бедный малыш. Трудно ему придется.

— Жизнь вообще тяжелая штука, — сказал Девон.

— О-о, мне это известно, — ответила она и вытащила из-за шкафа соломенный тюфяк. — Это постель нашей девочки. Яб уду спать здесь, возле огня… если, конечно, вы не возражаете.

— Прекрасно.

— Можете положить малыша в ящик, когда устанете его держать, милорд.

Девон кивнул в ответ, и повитуха улеглась на тюфяк.

— Я так устала, как будто месяц не спала. Вы знаете эту примету? Говорят, что дети, родившиеся в воскресенье, вырастают красивыми. Этому малышу повезло. Если бы он родился на час позже, то уже настал бы понедельник. Тем, кто родился в понедельник, всю жизнь приходится много работать.

Старуха Эдит скрестила на груди руки и закрыла глаза. Девон решил, что она собирается спать, однако он ошибся. Эдит снова заговорила.

— Видели бы вы Ли в тот день, когда Адам Питни нанял ее на работу! Он встретил ее на рынке в Лимтоне, — сказала ока. — Адам тогда был учеником мельника. Его мать хочет, чтобы он женился на дочери мельника, но мне кажется, что из этого никто не выйдет. Ему всегда больше нравилось ухаживать за всякими животными и птицами, чем перемалывать зерно на муку. Это он часто приносил ко мне птиц со сломанными крыльями или осиротевших лисят. У этого мальчика доброе сердце.

Девону не хотелось выслушивать до конца весь список достоинств Адама Питни.

— Он привел Ли прямо ко мне, — продолжала Эдит свой рассказ. — Она была очень голодна, а ее живот уже имел внушительные размеры, но ее лицо было чистым, и держала она себя с достоинством.

Да, Ли всегда была гордой девушкой. Повитуха сонно улыбнулась.

— Я накормила ее и сказала Адаму, чтобы он привел ее сода. Мы знали, что у его матери есть свободная комната. Хотя миссис Питни уже много лет исправно ходит в церковь, но она, похоже, так и не поняла, что такое милосердие и сострадания к ближним. Я решила, что эта девушка должна быть рядом с Адамом, что так будет лучше для него. Ему никогда не нравилась дочь мельника. Это его мать хотела, чтобы он на ней женился. Нужно сказать, что Ли смело бралась за самую тяжелую работу, хотя было видно, что она к этому не приучена, — сказала старуха, тяжело вздохнув.

Девон, несмотря на все свои душевные переживания, все таки заинтересовался ее рассказом и с нетерпением ждал продолжения. Однако, услышав тихое похрапывание, он понял, что старуха задремала.

Он по-прежнему сидел на стуле, держа на руках младенца, Девон мог бы положить его в ящик, но… ему почему-то не хотелось этого делать. Он внимательно рассматривал его, прислушиваясь к его тихому дыханию. Какой же он хорошенький! Девон заметил, что малыш начал меняться. Его кожа стала более светлой, а личико и спокойным. И тут, к удивлению Девона, младенец открыл глаза и зевнул.

Это было такое забавное зрелище, что Девон едва не засмеялся. Потом ребенок снова закрыл глаза. Похоже, ему нравилось, что его держали на руках.

В этот момент он вспомнил слова Ли. Я никогда не прощу тебя. Я буду ненавидеть тебя всю жизнь.

Потом он вспомнил дуэль. Он снова видел перед собой пылающего ненавистью и истекающего кровью Джулиана. Девон обещал Ли, что не причинит ее брату никакого вреда, но не смог сдержать своего обещания, Джулиан выжил, но стал калекой.

Девон невольно вздрогнул, вспомнив об этом. Сразу после дуэли он уехал из Лондона и с тех пор больше туда не возвращался.

Девон качал на руках ребенка, еще сильнее прижав его к своей груди. Этот малыш, у которого еще не было имени, спокойно спал. Он верил, что Девон сможет защитить его. Ли тоже когда-то верила ему.

Глава 7

Проснувшись, Ли некоторое время лежала в темноте с открытыми глазами, пытаясь понять, где находится. Она подумала, что лежит сейчас в своей кровати дома, в Лондоне, и ей просто приснился кошмарный сон. Ей снилось, что она была беременна и ей пришлось влачить нищенское существование, но потом она родила ребенка, испытав при этом настоящее счастье.

Тихое похрапывание старухи Эдит снова вернуло ее к реальности. Значит, это был не сон. Опершись на локоть, она слегка приподнялась, и ее спутанные волосы упали ей на плечи. В комнате пахло так, как обычно пахнет в деревенском доме: свежеиспеченным хлебом и торфом, которым топят камин.

Ли прислушалась, однако не услышала ничего, кроме тихого храпа. В доме царила полная тишина. Даже дождь больше не барабанил в окна. Огонь очага отбрасывал причудливые сени на занавес, отделявший спальню от другой комнаты.

Интересно, Девон еще здесь?

Он возник из ниоткуда, словно злой демон ее ночных кошмаров. Он появился здесь, чтобы спасти ее ребенка.

Ребенок! Она поняла, что здесь, в спальне, ее ребенка нет. Она бы сразу ощутила его присутствие.

Ли осмотрела кровать. Где же ее сын? Ее тело просто разрывалось на части от боли. После родов старуха Эдит помогла ей надеть сорочку и нижнюю юбку.

Ли пригладила руками свои растрепанные волосы, убрав их с лица. Потом она нащупала руками вешалку, на которую старуха Эдит повесила ее шерстяное платье.

Для того чтобы снять с вешалки платье, ей придется встать с кровати. У Ли ужасно кружилась голова, дрожали ноги. Ей во что бы то ни стало нужно найти своего ребенка. Ей просто необходимо увидеть его, прижать к своей груди, чтобы убедиться в том, что с ним ничего не случилось.

Ли не стала зашнуровывать платье и начала осторожно продвигаться вперед. У нее уже не было живота, и, наклонившись, она снова увидела пальцы ног. Ли стояла босиком на холодном полу.

Отодвинув в сторону занавеску, она оглядела комнату и вздохнула с облегчением, увидев деревянный ящик, стоявший возле очага. Старуха Эдит сказала ей, что из ящика может получиться неплохая колыбель для младенца. Этот разговор состоялся несколько дней тому назад. Ли тогда было особенно тревожно на душе. Ей казалось, что она виновата перед своим ребенком. Ли очень беспокоилась о его будущем. Этот малыш никогда не узнает о своем настоящем происхождении и будет лишен самых простых жизненных благ.

— Любовь — вот все, что нужно ребенку, — засмеявшись, сказала ей тогда старуха Эдит. Ее шотландский акцент только добавлял убедительности ее словам. — Любовь и какой-нибудь деревянный ящик. Младенец может спокойно спать и в ящике, — добавила она.

Ли уже более уверенно стояла на ногах. Она подошла к ящику, стоявшему возле очага. Старуха Эдит спала на ее тюфяке, положив его так, чтобы огонь очага согревал ее, но его яркий свет не мешал ей спать.

И вдруг Ли ощутила присутствие Девона. Он спал, сидя на стуле с высокой спинкой, спиной к Ли, вытянув свои длинные ноги к очагу и скрестив их.

Она смотрела на него, затаив дыхание. Как часто в минуты слабости и отчаяния она вспоминала его сильные руки и веселый характер!

Взаимные обвинения и обиды, которые развели их жизненные дороги в разные стороны, теперь казались ей ничтожными и пустяковыми.

Она осторожно подошла к ящику. У нее в голове все время крутились обрывки разговоров. Она то и дело вспоминала тот или иной момент своих мучительных родов: что он ей сказал, что она ему ответила. Все это совершенно смешалось в ее сознании. Она разберется во всей этой путанице, как только возьмет на руки своего ребенка и вернется в спальню.

Взяв ящик обеими руками, она подняла его и… обнаружила, что он пуст.

Ее охватил ужас. Вскинув голову, она встретилась взглядом с Девоном.

Его лицо, освещенное пламенем очага, показалось ей каким-то мрачным. Ворот его рубашки был расстегнут, а рукава закатаны по локти. Ее ребенок мирно спал у него на руках.

Облегченно вздохнув, она протянула руки к своему младенцу, но Девон остановил ее, спросив тихим голосом:

— Кто отец этого ребенка?

Она замерла как громом пораженная, почувствовав, что у нее пересохло во рту и учащенно забилось сердце.

Он ждал ответа.

Ли хотелось убежать, но она никогда не была трусихой. Собрав всю свою волю, она гордо выпрямилась и посмотрела ему прямо в глаза.

Она могла бы сказать ему, что он не вправе требовать от нее объяснений, и все же она обязана ему все рассказать. Девон осторожно сжимал рукой маленькие ступни ребенка. Казалось он согревал их своим теплом. Ее сын, да и она сама, — они оба обязаны Девону жизнью. И она ответила на его вопрос:

— Его отец — Дэвид Дрейкатт.

Он тихо повторил названное ею имя.

— Я не знаком с ним. Он в Лондоне?

— Heт.

— Ты… — начал было он и с трудом нашел в себе силы продолжить, — любишь его?

Любовь. При чем здесь это?

Какой же она была глупой! Почему она позволила этому мужчине ускользнуть от нее?

— Делала вид, что люблю.

— Где он сейчас? — гневно воскликнул он.

Ли испугалась. Она и не знала, что он умеет так злиться.

— Отдай мне моего ребенка.

— Ты получишь его, когда ответишь на мой вопрос.

В глазах Девона отражалось пламя очага. Она подумала, что лучше не злить его.

— Он мертв, — спокойно сказала она.

Он молчал.

— Ты не обманываешь меня, Ли?

Она удивилась, услышав его вопрос.

— Девон, если бы он был жив, то я убила бы его собственными руками.

В ответ Девон громко и презрительно расхохотался.

— Хорошо сказано, Ли.

— Ты отдашь мне ребенка?

— Бери, — ответил Девон, продолжая неподвижно сидеть на стуле.

Ли почувствовала, как краска прилила к ее щекам. Девон ее явно провоцировал. Он хотел, чтобы она подошла еще ближе к нему. Неужели он не понимает, как неловко она сейчас себя чувствует?

Ее наспех заплетенная коса снова расплелась. Ли перебросила ее через плечо и сразу пожалела об этом. Ее набухшие от прилива молока груди просто горели огнем. Они буквально вываливались из корсажа платья. Ей нужно было все-таки зашнуровать его.

Однако теперь уже поздно сожалеть об этом. Да, она лишилась всего. Всего, кроме своей гордости, и эта гордость не позволит ей отступить. Она шагнула вперед. Ли слегка отвернулась, чтобы не встречаться глазами с Девоном. У него такой проницательный взгляд! К ее великой радости, Девон не стал чинить ей препятствий и спокойно отдал ребенка.

Ли поцеловала спящего младенца, любуясь красотой своего маленького ангела. У него была бархатная кожа, и от него пахло чем-то невероятно новым и свежим, вселяющим надежду на светлое будущее. Ли совсем не тяжело было его держать. Вот оно — то, ради чего стоит жить. Вот он — человечек, которого она будет любить.

— Благодарю тебя, — прошептала она.

Она повернулась, собираясь уйти в спальню — свое надежное укрытие. Однако Девон остановил ее. Обняв Ли за талию, посадил ее к себе на колени. Она сразу же попыталась встать, но он еще сильнее сжал руки, не желая отпускать свою пленницу. Ли посмотрела на старуху Эдит. Если она сейчас начнет кричать, то наверняка разбудит повитуху.

И что же теперь будет?

Она знала, что Девон никогда не сделает ей ничего плохого, и все-таки она понимала, что он гораздо выше и сильнее ее.

— Что случилось с Дрейкаттом? Как он умер?

— Девон…

— Ответь мне, Ли.

— Зачем тебе все это?

Он молчал, нахмурившись. Казалось, что ему нелегко ответить на этот вопрос. Наконец он сказал:

— Я должен знать.

Ли осторожно поглаживала щечку младенца, большим пальцем.

— Ты просто хочешь узнать, почему я выбрала именно его.

— Да, черт возьми! — крикнул он, не в силах сдержать своего раздражения.

Ли испуганно посмотрела на старуху Эдит. Девона, похоже, совершенно не смущало присутствие повивальной бабки. Эдит крепко спала. Ей не было никакого дела до того, что буквально и нескольких шагах от нее два человека выясняли свои отношения.

— Почему именно он? — спросил Девон. Он на всякий случай решил говорить тише. — Почему ты убежала с ним, а не со мной?

— Он здесь ни при чем. Я убежала одна.

— Но ты сказала, что он погиб. Я думал, что это произошло потому… — пробормотал Девон. Он был так озадачен, что даже не знал, что и подумать.

Ли крепко сжала губы. Она еще никому не рассказывала эту историю, потому что с ней были связаны слишком болезненные воспоминания.

— Что случилось, Ли? Расскажи мне, — тихо попросил он. Если бы он стал требовать от нее объяснений или угрожать ей, то она не сказала бы ни слова. Но это был Девон — человек, который спас ее сына. Она должна ему все рассказать.

— Помнишь ли ты тот день, когда мы с тобой были на пристани? Ты тогда сказал, что любишь меня.

— Да, — ответил он, слегка насторожившись.

— Я слышала, что ты сказал, но не поверила тебе, — продолжала она, переместив ребенка так, чтобы ей удобнее было его держать. — Потом, когда ты ранил моего брата, я уже не могла убежать с тобой.

— У меня не было другого выбора.

— Ты дал мне обещание, Девон. Ты уверял, что никогда не причинишь вреда моему брату.

— Я делал все для того, чтобы сдержать свое обещание. — Джулиан сказал, что ты хотел убить его.

Когда Ли произнесла эти слова в присутствии Девона, она вдруг все поняла. Его ответ только подтвердил ее догадку. Господи, какой же наивной и глупой она была!

— Если бы я хотел убить Джулиана, то он сейчас уже лежал бы в могиле, — сказал Девон и печально покачал головой. — Ли, он намеренно провоцировал меня. Я пытался вразумить его. Всеми возможными способами.

— Знаю… Теперь я все поняла.

— А тогда? Что ты тогда подумала?

— Я чувствовала себя виноватой. Так ведь оно и было. Во всем, что случилось, была только моя вина.

— Это неправда. Джулиан мог принять мои извинения. Я хотел жениться на тебе.

Девон хотел на ней жениться. Все ее сомнения и тревоги были ложными.

— Девон, что случилось в то утро?

— Ты хочешь сказать, что ничего не знаешь? — тут же спросил он. — Ты отвергла меня, не имея ни малейшего понятия о том, что же на самом деле тогда произошло?

Почувствовав, что на глаза наворачиваются слезы, Ли попыталась сдержать их.

— Я совершила ошибку.

Услышав ее слова, Девон стиснул зубы от злости. Ли встала с его колен. Он даже не пытался остановить ее. Она посмотрела на Девона.

— Я знала только то, что мой брат вернулся домой с простреленной рукой. Теперь он не может даже пошевелить ею. Из-за этого увечья его характер совершенно испортился. И все это случилось по моей вине. Поэтому я никак не могла убежать с тобой.

Девон поднялся со стула и повернулся к ней спиной. Ли испугалась. Ей показалось, что он собирается уйти. Но Девон не ушел.

— Я делал все возможное, чтобы он остался цел и невредим, — снова заговорил он. — Однако он не принял моих извинений. В то утро твой брат просто обезумел от злости. Он пришел в ярость, когда я выстрелил в воздух и сказал, что не имею к нему никаких претензий. Джулиан настоял на том, чтобы я перезарядил свой пистолет, иначе, как он выразился, пристрелит меня на месте. Ты можешь спросить Мак-Дермотта или других секундантов. Они все тебе расскажут. Обстоятельства тогда сложились крайне неблагоприятным образом, но я сделал все, что мог.

— Джулиан не способен на подлость. Он никогда бы не совершил бесчестный поступок, — сказала она, однако в ее голосе уже звучало сомнение.

— Нет, он просто вышиб бы мне мозги.

Ли не хотела слышать об этом. Особенно сейчас, когда она узнала правду.

— Ты — великолепный стрелок. Ты попал ему прямо в руку.

— Да, это правда.

— Брат не может ни согнуть эту руку, ни пошевелить ею. Врачи говорят, что задет нерв. Эта пуля убила его гордость.

— И ты чувствуешь себя виноватой. — Это было скорее утверждение, чем вопрос.

— После всего, что случилось, я не могла убежать с тобой. Они бы убили меня. К тому же я была им очень нужна. Я должна была выгодно выйти замуж для того, чтобы спасти свою семью от разорения.

Оглядевшись по сторонам, он ответил:

— Что ж, тебе это удалось. Ты постаралась на славу.

У Ли так дрожали ноги, что ей пришлось сесть на стул. Она уже сотни раз размышляла над тем, что с ней случилось, но… почему эти воспоминания сейчас причиняют ей такую боль?

Потому что сейчас она особенно ясно поняла, чего она лишилась, когда сделала выбор между своими обязательствами перед семьей и любовью Девона.

— Я наделала много ошибок, о которых сейчас сожалею, — тихо сказала она, — но я никогда не пожалею о том, что родила сына. Я не считаю его своей ошибкой.

— Но что же случилось? Как он мог появиться на свет? Ты ведь не позволяла мне ничего. Мы с тобой только целовались, — сказал он. В его голосе больше не было злости. На смену ей пришло разочарование.

Ли глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь.

— После того как ты уехал из Лондона, я подумала: «Будь что будет, мне уже все равно». И все же я так и не смогла тебя забыть. Я очень скучала по тебе. Мои родители, конечно же, злились на меня. Джулиан постоянно принимал опий, потому что у него сильно болела рука. Он вообще очень изменился — стал каким-то другим человеком, что ли. Уильям все время пил, играл в карты и больше ни о чем не думал. Девон, я очень старалась делать все так, как они хотели. Я пыталась забыть тебя. Однако с каждым днем мне становилось все хуже и хуже. Я стала злой, эгоистичной, высокомерной. Господи, теперь мне кажется, что все это происходило сто лет тому назад. Я чувствую себя сейчас глубокой старухой. Тогда же я была просто до безумия наивной девочкой. Лорд Редгрейв очень заинтересовался мною, и я подумала, что должна себя вести так, чтобы он обязательно сделал мне предложение. Но мама решила, что он недостаточно богат.

Ли не смела взглянуть в глаза Девону, поэтому, рассказывая свою историю, она все время смотрела на огонь в очаге.

— Дрейкатт был кавалерийским офицером со светлыми волосами и роскошными усами. Словом, он был полной твоей противоположностью. А еще нам не нужно было прятаться. Мы могли встречаться на людях, могли танцевать на всех балах. Мама же давила на меня все сильнее и сильнее. Она уговорила меня вести себя с этим джентльменом как можно любезнее.

Ли замолчала и посмотрела на Девона.

— А знаешь ли ты, что ты был первым мужчиной, которого я поцеловала?

В ответ он молча пожал плечами.

— Что ж, все меняется, — сказала она. — Я собиралась назначить самую высокую цену, и нашлись те, кого заинтересовал, так сказать, предлагаемый товар. Когда в моей жизни появился Дэвид, у которого не было ни денег, ни связей (того, в чем так нуждались мои родители), я была глупой, своенравной девчонкой.

— Значит, вы стали… — он замолчал, но, сделав над собой усилие, все-таки закончил фразу, — любовниками.

— Нет, — ответила Ли. Она снова смотрела на огонь. — Это произошло после того, как семья лорда Тайболда сделала официальное предложение моим родителям. Лорд Тайболд — шотландский аристократ, живущий где-то на задворках географии. В свете ходили слухи о том, что у него не все в порядке с головой. Его богатые родственники хотели, чтобы он произвел на свет наследника, — сказала Ли. — О нем рассказывали просто леденящие душу истории.

Девон молча слушал ее, не подтверждая и не опровергая ее страхов и сомнений. Но теперь ей самой все ее прошлые переживания казались глупыми и ничтожными. Она была тогда юной и капризной, а за последние несколько месяцев значительно поумнела. Жизнь преподала ей суровый урок.

— Сестра лорда Тайболда прямо заявила о том, что его невеста должна быть девственницей, — продолжала Ли свой рассказ. — Она даже привела своего собственного врача для того, чтобы он осмотрел меня. Дело касалось прав на наследство, и поэтому она строго придерживалась протокола. Мне же все это казалось крайне унизительным. Разозлившись, я сказала маме, что не хочу выходить замуж за Тайболда. Я боялась, что мои дети тоже будут сумасшедшими, — сказала Ли и, наклонившись, поцеловала маленькую головку сына. — От мысли о том, что он будет трогать меня руками, меня просто в дрожь бросало.

— Однако твоя мать стояла на своем.

— Она смеялась над всеми моими страхами, — посмотрев на Девона, сказала Ли. — Я тогда подумала, что если лишусь девственности, то родители уже не смогут заставить меня выйти замуж за Тайболда. — Она печально вздохнула. — Мне очень хотелось, чтобы кто-нибудь любил меня, хотелось убедиться в том, что я поступила правильно, отвергнув тебя.

Помолчав немного, он сказал:

— И ты отдалась Дрейкатту.

— Да, — ответила Ли, отвернувшись от него. Ей было стыдно смотреть ему в глаза. Того, что было между ними, уже не вернешь, но все же в его присутствии она могла свободно говорить обо всех своих ошибках и прегрешениях.

— Я тогда и представить себе не могла, что… что забеременею. Я была не единственной любовницей Дрейкатта. Мне страстно хотелось, чтобы кто-нибудь любил меня, и я верила всему, что он мне говорил. По правде говоря, среди его любовниц были даже замужние женщины. Все закончилось тем, что какой-то разгневанный муж вызвал его на дуэль. Он был серьезно ранен и вскоре после этого умер.

— Ты оплакивала его смерть?

Его вопрос удивил Ли. Она даже разозлилась на Девона за то, что он заставил ее признаться в этом.

— Я действительно очень огорчилась, однако эта утрата не разбила мне сердце. Я рассказала маме о том, что лишилась девственности. Она пришла в бешенство. После этого я еще несколько недель уговаривала родителей, чтобы они отказали тому сумасшедшему лорду. Я сказала, что найду себе более выгодную партию, ведь может так случиться, что на меня обратит внимание какой-нибудь герцог.

— Или маркиз, — тихо сказал он, намекая на то, что в один прекрасный день он станет богатым и могущественным маркизом Керкби.

Ли почувствовала, как ее лицо залила краска.

— Ты же знаешь, — резко сказала она, не сдержав своего раздражения, — что мои родители никогда не согласились бы на наш брак. Никогда.

— О да, конечно, — угрюмо сказал он. — Когда же они заметили, что ты беременна?

— Первой это заметила моя горничная Меи. Меня почти сразу начало тошнить по утрам. Она рассказала об этом маме, и та решила, что, поскольку меня уже осмотрел врач лорда Тайболда, подтвердив мою невинность, то я могу выйти за него замуж, а пока будут идти приготовления к свадьбе, я избавлюсь от ребенка.

Ли замолчала. Ей было больно и неприятно говорить об этом. Посмотрев на своего сына, она еще крепче прижала его к себе.

— О Девон, неужели она не понимала, что я не могу выйти за Тайболда? Неужели она меня совсем не любила? Я не могла допустить, чтобы они что-нибудь сделали с моим ребенком. Он ведь ни в чем не виноват. Он должен жить. Я боялась, что его смерть будет на совести моих родителей.

Девон крепко сжал кулаки. Сейчас ему очень хотелось обнять ее. Но вместо этого он еще дальше отошел от нее. Казалось, что он просто испугался ее близости. Его лицо стало непроницаемым.

— И тогда я сбежала из дома, — призналась Ли. — Я не хотела, чтобы они убили моего ребенка. Как-то раз ты сказал мне, что нужно идти на риск и не бояться перемен. Я не знала, куда я пойду и чем буду заниматься. Однако я точно знала, что не хочу потерять этого ребенка. Как-то раз вечером мой брат Уильям пришел домой пьяный и веселый. Ему впервые удалось выиграть в карты солидную сумму. Я подождала, пока он заснет, и украла у него кошелек. С первым же дилижансом я покинула Лондон.

— Что было потом?

— Потом мне пришлось познать, какой суровой может быть жизнь, — сказала она. Чувствовалось, что это были не просто красивые слова. Ей действительно пришлось хлебнуть немало горя. — Сначала у меня обманом выманили все деньги. Потом, чтобы не умереть с голоду, мне пришлось продать одежду, которую я захватила с собой из дома. Словом, я узнала, что жизнь не очень-то милостива к изнеженным и капризным дебютанткам.

— Ты могла бы прийти ко мне, — спокойно сказал он.

— Я? — удивилась она. — Я хотела… Мы ведь оба понимаем, что это было бы неразумно. Все изменилось. То, что было между нами, уже не вернешь.

Да, она сознавала всю правоту этих слов, и ее глаза наполнились невыразимой печалью. Она была напугана. И все-таки ради сына она должна была оставаться сильной.

В этот момент ребенок проснулся. Его тельце вздрогнуло, и он открыл глазки. Малыш смотрел на окружающий мир так, словно не понимал, где он находится и почему здесь оказался. Это маленькое существо было таким прекрасным, что ее сердце просто сжалось от счастья.

— Я не жалею, что пожертвовала ради него всем, что я имела в жизни, — произнесла она, будто говорила сама с собой.

— Он голоден, — спокойно сказал Девон.

— Да, я ему нужна, — ответила Ли, и на глазах у нее появились слезы. — Старуха Эдит научила меня, как нужно ухаживать за младенцами. В последнее время она заменила мне мать. Когда-то мы с моей матерью были очень близки. Жаль, что все это уже в прошлом, — сказала она и посмотрела на Девона. Он еще дальше отошел от нее. В ту часть комнаты, куда не доходил свет очага. Ей хотелось прикоснуться к нему, попросить у него прощения, но она не могла этого сделать.

Ли ждала.

В комнате воцарилась мертвая тишина. Ее нарушил ребенок. Малыш начал беспокойно ерзать, а потом громко заплакал. Он хотел есть. — Покорми ребенка, — сказал Девон.

Не успела Ли понять, что он задумал, как Девон, схватив со стула пальто и пиджак, открыл входную дверь. В комнату ворвался холодный зимний воздух. Девон ушел в ночь, плотно закрыв за собой дверь.

Ли показалось, что ее сердце разорвалось на мелкие кусочки.

Однако чего же она ожидала? Ведь это именно она отвергла его любовь.

— Но ты вернешься, — прошептала она, уставившись на закрытую дверь. — Ты должен вернуться.

— Ты лучше подумай о том, кого ты держишь на руках, — сказала ей старуха Эдит.

— Ты все слышала? — повернувшись к ней, спросила Ли.

— Да, я услышала достаточно. Ты думаешь, он вернется?

— Не знаю, — ответила Ли. Когда она отказалась бежать с ним после дуэли, он уже не вернулся. Старуха Эдит понимающе вздохнула.

— Прошлого не воротишь. Ты должна сейчас думать о будущем, мисси. Делай то, что он сказал. Покорми своего сына.

Ли начала кормить ребенка. Пока младенец сосал ее грудь, она заливалась горькими слезами.

Старуха Эдит подошла к ней и погладила ее по голове. Именно так мать обычно утешает свою дочь.

— Если чему-то не суждено сбыться, то об этом лучше забыть, девочка.

На следующее утро Адам, исполненный юношеского пыла, буквально влетел в дом, даже не постучав.

— Она уже родила? — крикнул он с порога. Этот вопрос был адресован не кому-то конкретно, а сразу ко всем, кто в этот момент находился в доме.

— Как ты себя ведешь? — напустилась на него старуха Эдит. — Эта ночь была не из легких. Оставайся в этой комнате, — приказала она ему, чтобы он не ворвался без предупреждения к Ли.

Откинув занавеску, старуха Эдит вошла в спальню. Ли в это время меняла новорожденному подгузник, и ей это, похоже, удавалось с большим трудом.

— Вот, смотри. Этот узел не надо так туго завязывать, иначе ты перетянешь ему ножки, — посоветовала Ли повитуха. — Я утром буду в церкви и принесу тебе какие-нибудь вещи для малыша из коробки для бедных.

Коробка для бедных. Ли старалась не думать об этом. Ее жизнь уже никогда не будет прежней, и ей наконец нужно с этим смириться. Найти в себе мужество забыть Девона. Он же давно забыл о ней.

По другую сторону занавески радостный и неунывающий Адам разводил огонь в очаге.

— На улице сыро, холодно и немного грязно, но снег закончился, — весело сообщил он.

— Что ты хочешь — зима, — сказала старуха Эдит и заковыляла из спальни в комнату. — Мне нужно выпить чашечку чая.

Ли в это время кормила своего сына. И мама, и малыш чувствовали себя хорошо. Закончив кормление, Ли оделась.

Откинув занавеску, Адам ворвался в спальню в тот самый момент, когда она расчесывала волосы пальцами, поскольку гребня у нее не было. Он и раньше часто врывался к ней. Она старалась не злиться на него.

— Мальчик или девочка? — спросил он, посмотрев на ребенка, лежавшего на кровати.

— Мальчик, — тихо сказала Ли. Она быстро заплела волосы в косу, завязав ее тесьмой, которую вытащила из своей блузы. Эту блузу ей пришлось продать.

— Я рад, что с ним все в порядке, — сказал Адам, переминаясь с ноги на ногу.

— Спасибо. Я тоже очень рада.

— Ли?

— Да? — отозвалась она, взяв на руки сына.

— Ты выйдешь за меня замуж? — выпалил Адам. Это было так неожиданно, что Ли даже показалось, что она ослышалась. Ей, по правде говоря, очень хотелось, чтобы так оно и было. — Прошу тебя, Ли.

Из другой комнаты на нее во все глаза смотрела старуха Эдит. Их взгляды встретились. Повитуха еле сдерживалась, чтобы не засмеяться. Она понимала, что Ли сейчас в полном смятении.

И все-таки ей стоит подумать над предложением Адама. Для нее сейчас это единственный выход из того трудного положения, в которое она попала. Он — хороший человек. Жаль, конечно, что Адам останется без работы, ведь мельник наверняка выгонит беднягу за отказ жениться на его дочери. Впрочем, парень он работящий, не пропадет. Честно говоря, больше всего Ли волновало другое. Она знала, что никогда не сможет полюбить Адама.

Ли никогда не сможет дать ему того, что он хочет, и это сломает ему жизнь.

Грустно улыбнувшись, она произнесла:

— Адам, для меня это большая честь.

— Значит, ты согласна?! — радостно воскликнул Адам.

— Я не могу принять твое предложение.

— Почему? — нахмурившись, спросил он.

— Адам… — начала было она и замолчала. Как же ей объяснить, почему она не может выйти за него замуж? Ли понимала, что своим отказом причинит ему боль. Ей очень не хотелось огорчать Адама, ведь он всегда хорошо к ней относился. Он стал ее защитником тогда, когда она больше всего нуждалась в помощи.

В этот момент резко открылась входная дверь и в дом вошла миссис Питни. Ее появление было таким же эффектным, как выход главной героини в кульминационный момент театрального спектакля. Миссис Питни сопровождала ее сестра Лизбет и муж сестры, здоровенный и неуклюжий мужик по имени Хью.

— Надеюсь, что я не опоздала, — объявила миссис Питни. — Ты еще не успел сделать ей предложение, Адам? Ты не можешь отказаться от выгодной женитьбы ради этой женщины.

Услышав ее слова, Адам побагровел от злости. Даже Ли ощутила, как кровь приливает к ее щекам. Старуха Эдит ехидно ухмыльнулась.

— Я уже попросил ее выйти за меня замуж, — храбро ответил Лдам. — Я буду просто счастлив, если она станет моей женой.

— О-о, это убьет меня! — воскликнула миссис Питни, — Убьет! — повторила она, повернувшись к своей сестре и ее мужу, громко выражавшим ей свое сочувствие.

— Я люблю ее, мама.

Услышав это признание, Ли съежилась от страха. Она посмотрела на старуху Эдит, взглядом умоляя ее о помощи. Та в ответ только пожала плечами. Ли понимала, что повитуха не сможет спасти ее.

— Это ты во всем виновата! — закричала, можно сказать, даже завизжала миссис Питни, обращаясь к Ли. — Он был послушным мальчиком до того, как встретил тебя.

Такая характеристика явно не понравилась Адаму. Он вышел вперед, намереваясь отстаивать свои желания. Тетка Лизбет подскочила к нему и стала что-то громко кричать, постоянно повторяя, что он «просто глупый мальчишка». Тем временем младенец, решив, наверное, что вокруг слишком шумно, издал громкий крик.

Ли не вмешивалась в эту семейную ссору, а Адам пытался успокоить обеих женщин. Она взяла из буфетного ящика, служившего младенцу колыбелью, одеяльце и укрыла им своего ребенка, защищая его от холода, поскольку входная дверь до сих пор была открыта.

Ли следовало уйти. Миссис Питни все равно не позволит ей остаться. Наверное, ей стоит обратиться к викарию и его жене. Они помогут ей найти новое пристанище.

Неожиданно миссис Питни закричала так громко, что заглушила всех своих родственников. Замахав руками на сына и сестру, она воскликнула:

— Тише, тише! Посмотрите, кто приехал! Это же наш граф. Подумать только, его экипаж у двери моего дома!

Ли вытянула шею, пытаясь что-нибудь разглядеть. Семейству Питни, столпившись у двери, закрывало ей весь обзор. Она увидела, как изящный экипаж графа Раскина въехал на скотный двор. Цвета Раскина, ярко-красный и зеленый, четко выделялись на фоне деревянных построек. Кучер в красно-зеленой ливрее управлял упряжкой великолепных гнедых лошадей.

Ли не раз встречалась с графом в Лондоне. Она прожила у миссис Питни целый месяц, прежде чем узнала, кому принадлежат окрестные земли. Раски — так называли графа его друзья — был убежденным холостяком и никогда не общался с дебютантками. Они с Девоном были лучшими друзьями и все время появлялись вместе на различных спортивных соревнованиях и прочих подобных мероприятиях.

Дверь экипажа открылась, и миссис Питни присела в глубоком реверансе. От возбуждения дрожали даже ленты на ее черной шляпе. Однако вместо любезного Раски из экипажа вышел Девон с непокрытой головой. Свою шляпу он прошлой ночью оставил в доме миссис Питни. За Девоном из экипажа вышли викарий и его приветливая супруга.

Миссис Питни и все, кто находился в доме, отошли от двери. Ли оказалась в самом центре этой маленькой компании. Она держала на руках ребенка, крепко прижимал его к себе.

Ей очень хотелось куда-нибудь убежать и спрятаться.

Глядя на Девона, можно было подумать, что он не спал всю ночь. Его волосы были растрепаны, а лицо покрыто щетиной. Своим острым взглядом он сразу же нашел Ли и пристально посмотрел на нее.

— Бенджамин, — четко и громко произнес он. Это имя было ей неизвестно.

— Что ты сказал?

— Ты попросила меня придумать имя ребенку. Я решил назвать его Бенджамином Маршаллом. В честь моего деда.

Маршалл. Девон дает ее сыну свою фамилию. Он заявляет на него свои права. От изумления Ли просто лишилась дара речи, а старуха Эдит издала радостный вопль.

Глава 8

— Все так, как я и предполагала! — воскликнула миссис Питни и, повернувшись к своему сыну, сказала:

— Теперь ты веришь мне? Этот ребенок — незаконнорожденный сын Хаксхолда.

Ли хотела возразить ей, но старуха Эдит схватила ее за руку, давая ей понять, что сейчас лучше промолчать.

В этот момент заговорил Девон.

— У нашего викария есть специальное разрешение, — сказал он.

— Разрешение на наш брак? — спросила Ли. Глупо, конечно, было спрашивать о том, что и так являлось вполне очевидным.

— Да, — спокойно ответил он, словно его спросили, понравился ли ему сыр.

Викарий Райт проявил большую любезность и все ей разъяснил.

— Лорд Раскин, — сказал он, — настаивает на том, чтобы в нашем приходе все время хранился один такой документ. На всякий случай. Будучи холостяком, он убежден в том, что наша жизнь полна неожиданностей, и поэтому он хочет предусмотреть все возможные варианты. Я уверен, что он будет на седьмом небе от счастья, когда узнает, что этим разрешением воспользовался его близкий друг лорд Хаксхолд.

Ли посмотрела на Девона. В его зеленых глазах была какая-то тревога.

— Ты не хочешь жениться на мне, — сказала она. Он раздраженно поморщился.

— Наоборот. Я вернулся сюда для того, чтобы жениться на тебе.

Когда-то давно она страстно мечтала о том, чтобы он женился на ней. Сейчас же его предложение вызвало в ней только тревогу и волнение.

Викарий Райт, по роду своей деятельности привыкший успокаивать прихожан и улаживать все недоразумения и споры мирным путем, вмешался в их разговор.

— Лорд Хаксхолд мне все объяснил, — сказал он. — Моя жена будет свидетелем. Может быть, вы, миссис Питни, тоже согласитесь быть свидетелем?

— Да! — с готовностью воскликнула она, не обращая никакого внимания на то, что ее сын вышел вперед, крепко сжав кулаки.

— Скажи ему, что ты не хочешь выходить за него замуж, Ли, — сказал Адам. — Скажи ему, что я люблю тебя.

— Ты не знаешь, что такое любовь, — возразила ему мать.

— Я знаю, что ничего похожего я не чувствовал к дочке мельника, — ответил Адам.

Его слова вызвали бурный протест тетки Лизбет и ее мужа. Все его родственники хотели, чтобы он забыл Ли. Викарий Райт с женой пытались восстановить мир, а старуха Эдит, глядя на весь этот переполох, весело хихикала.

Спокойствие в конце концов было восстановлено, и сделал это Девон. Достав из кармана часы и посмотрев на них, он снопа положил их в карман, а потом командным тоном объявил:

— Через пятнадцать минут я должен уехать. Ли, ты хочешь выйти замуж за этого молокососа?

Адам был оскорблен.

— Я люблю ее, — гордо заявил он.

— Да, — ответил Девон, — но ты не в состоянии содержать се. Я не хочу, чтобы Бен жил как простой крестьянин. Господи, парень, разве ты не видишь, что она рождена совсем для другой жизни?

— Она сама должна решить, — не сдавался Адам, — я не позволю вам запугивать ее.

Девону явно не понравились его слова. Он недовольно поморщился, а миссис Питни схватила сына за руку, пытаясь оттащить его в сторону.

— Думай что говоришь, Адам. Это же Хаксхолд.

Ли встала между двумя мужчинами. Она все еще держала спящего ребенка на руках.

— Прекратите этот спор, пока вы не наговорили друг другу лишнего.

— Скажи ему, что ты хочешь выйти за меня замуж, — попросил ее Адам. — Он не может просто взять и увезти тебя.

— Адам, — сказал викарий. — Мисс Карлтон должна сама принять решение.

— Но он увезет ее от меня, — возразил Адам. — Я не позволю ему сделать это. Я буду защищать ее.

— Я не могу выйти за тебя замуж, — спокойно сказала Ли. — Ты заслуживаешь большего, чем то, что я могу тебе дать.

— Конечно! — согласилась миссис Питни. — Я тебе об этом постоянно говорю!

— Это все потому, что он — лорд, — с горечью в голосе произнес Адам, посмотрев на Ли.

— Это все потому, что он — отец ее ублюдка, — пояснила ему мать.

Ли чуть не задохнулась от злости. Как смеет эта женщина оскорблять ее сына! Она шагнула вперед, но Девон остановил ее.

— Я попросил бы вас немедленно покинуть этот дом, — сказал он и с такой ненавистью посмотрел на миссис Питни, что даже Ли испугалась.

— Но это мой дом, — возразила женщина.

— В таком случае я сделаю вашему сыну дырку в голове, и мы с вами будем квиты.

Он настолько спокойным голосом произнес эти слова, что никто сразу не понял их истинного смысла. Первым всполошился викарий. Он принялся успокаивать миссис Питни и ее родственников, а те совместными усилиями начали подталкивать Адама к двери. Однако Адам не хотел уходить.

— Ли, я люблю тебя.

— Но я не люблю тебя, Адам.

Ей трудно было заставить себя произнести эти слова. Она знала, что они больно ранят Адама. Он спас ей жизнь, и Ли готова была пожертвовать чем угодно для того, чтобы избавить его от боли, и все же она должна быть с ним честной до конца.

Все застыли в нерешительности, не зная, что предпринять.

Всех удивил Адам. Он резко повернулся и выбежал из дома. Его родственники бросились за ним. Мать парня громко звала его по имени и обещала похлопотать насчет дочери мельника.

— Вот и хорошо, — сказала жена викария, — можно считать, что дело улажено.

— Это точно, — согласилась старуха Эдит.

Викарий Райт, кивнув головой, сказал:

— Думаю, что мы можем начать брачную церемонию.

— Нет, — ответила Ли. — Девон, мне нужно поговорить с тобой.

— Поговорим после церемонии, — твердо заявил он.

— Нет, прямо сейчас. И наедине, — заявила Ли. Она была такой же упрямой, как он сам.

— В этом доме нам негде уединиться, — возразил он.

— Пойдем в спальню, — предложила Ли и сразу направилась прямо туда, решив, что он последует за ней. Так, собственно говоря, он и поступил.

Она подождала, пока он опустит занавеску. В спальне было всего одно окно, и сквозь него в комнату проникали лучи тусклого зимнего солнца. На душе у Ли сейчас тоже было тускло и безрадостно. Ли слышала какой-то шум, доносящийся из-за занавески. Она знала, что старуха Эдит будет подслушивать. Похоже, что викарий с женой тоже решили к ней присоединиться. Что ж, она, к сожалению, не сможет им помешать.

Девон тоже понял, в чем дело. Он быстро отодвинул в сторону занавеску и застал всю компанию на месте преступления. Викарий, его жена и повитуха, покраснев от стыда, быстро отбежали в противоположный конец комнаты.

— Ты не можешь жениться на мне, — тихо сказала она, лорду переходя к делу.

— Тебе не понравилось имя, которое я выбрал для малыша?

— Имя? — удивленно повторила она. — Бенджамин — прекрасное имя. Мне кажется, что твой дед будет очень недоволен.

— Мой дед умирает, Ли.

Ей показалось, что в комнате стало очень душно. Она медленно опустилась на кровать.

— Умирает?

— Я получил известие от родственников. Мне нужно было прибыть в Лондон еще вчера вечером. Я решил отправиться коротким путем, но мой конь потерял подкову, и я оказался здесь.

— Умирает? — снова повторила она. Никто из ее близких родственников еще не умирал. Маркиз Керкби, пусть и не входил в их число, но занимал важное место в ее жизни. Он был, что называется, «лучшим врагом». Само его существование оказывало огромное влияние на жизнь ее семьи.

— В это трудно поверить, не так ли? — словно прочитав ее: мысли, спросил Девон. — Мне всегда казалось, что он будет жить вечно. Давай поскорее поженимся.

Он вел себя как делец при заключении сделки. Трудно поверить, что именно с этим человеком всего год назад ей было легко и весело.

— Девон, ты не хочешь на мне жениться.

— Я не могу оставить тебя и Бена на произвол судьбы, Ли. Ты слышала, что сказала миссис Питни? Ты действительно хочешь, чтобы Бена всю жизнь называли ублюдком?

— Но какое тебе до этого дело? — тихо спросила она. Девон, протянув руку, осторожно погладил младенца по спинке.

— Я дал ему жизнь, — сказал он, посмотрев на Ли. Их взгляды встретились. — Я слышал его первый вздох. Мне все равно, кто его настоящий отец. У меня на этого ребенка больше прав, чем у любого другого мужчины.

Ли почувствовала, как холодок пробежал по ее спине. Что ж, похоже, ее надеждам не суждено сбыться. Она ожидала услышать другой ответ. Ответ, который касался бы лично ее. Когда-то он уговаривал ее убежать вместе с ним, потому что любил ее.

С тех пор как они снова встретились, он ни разу не заговорил с ней о любви.

Ли молчала, погрузившись в мрачные мысли. Девон решил прервать эту затянувшуюся паузу.

— Мне абсолютно все равно, что думают обо мне эти крестьяне и высший свет Лондона. Я — Хаксхолд. Я живу по своим собственным законам.

Она кивнула в ответ, ощущая на сердце какую-то неприятную тяжесть.

— А как же другие твои дети? — спросила она.

— Какие дети?

— Я знаю, что у тебя есть дети от твоих многочисленных любовниц, — сказала Ли, отвернувшись от Девона. — Говорят, что их у тебя полдюжины, не меньше.

— Всего полдюжины? А что же мне делать с остальными?

Он явно смеялся над ней, и это привело ее в ярость.

— Очень рада, что мне удалось развеселить вас, милорд, — сказала она, встав с кровати.

— Не стоит дуться, Ли. Я и не знал, что ты слушаешь всякие сплетни. Было время, когда мы с тобой лучше понимали друг друга.

— Иногда мне кажется, что я тебя совсем не знаю. Этот выстрел попал точно в цель.

— Тогда мы с тобой квиты, — ответил он. — Ты тоже немало удивила меня.

— Это получилось совершенно случайно, — сухо ответила она.

— То же самое могу сказать и о себе, — произнес Девон, откинув волосы со лба. Она вспомнила, что из-за нее он не спал всю ночь, помогая ребенку появиться на свет, а она даже не поблагодарила его.

— У меня нет детей, Ли, — сказал он.

— Что?! — воскликнула Ли. А она еще хотела извиняться перед ним! Да ни за что на свете! — Все говорят, что у тебя их целая куча. Ты — личность известная.

— Скорее — печально известная, — сказал Девон. В его глазах заблестели озорные огоньки. — Я знаю, что обо мне говорят, Ли. Однако я-то себя знаю лучше. У меня было всего три любовницы. Не одновременно, конечно. Я всегда вовремя платил по счетам, никогда не нарушал данного мною слова и никогда не заводил и не собираюсь заводить внебрачных детей. Ты разочарована? — усмехнувшись, спросил он.

Ему, конечно, удалось слегка пристыдить ее, но она все-таки не смогла сдержаться и произнесла:

— Однако это не означает, что ты будешь хорошим мужем.

— Тогда давай позовем Адама, — раздраженно бросил он. — Я не собираюсь тебя с ним сравнивать, — выпалила Ли.

Она начала осторожно укачивать ребенка. — Совершенно неважно, кто станет моим мужем, главное, что я потеряю свободу. И это меня совсем не радует.

Удивленно вскинув брови, Девок осмотрел комнату. Его мимика была красноречивее всяких слов. Он ясно дал ей понять, что эта ее нынешняя свобода для него всего лишь пустой звук.

— Этого, конечно, очень мало, — согласилась она, — но это мое и только мое. Я пытаюсь измениться, Девон. Ради своего ребенка.

— В таком случае, не нужно останавливаться на достигнутом. Нужно смело идти вперед. Я обещаю тебе, что Бен не будет ни в чем нуждаться.

Ли замерла на месте. «А как же мы, Девон? — хотелось ей спросить. — Что будет с нами?» Но она не могла задавать ему подобные вопросы, поскольку боялась услышать ответы на них. Нет, она не будет ни о чем его спрашивать; просто отбросит в сторону свои личные переживания. Сейчас ей нужно думать не о себе, а о своем ребенке.

Девон прав. Поддавшись своим романтическим чувствам, она поверила в то, что сможет идти по жизни собственной дорогой. И все же она понимала, что это противоречит здравому смыслу. Они с Беном умрут от голода.

— Ты официально признаешь Бена своим сыном? — спросила ока.

— Но он не сможет унаследовать титул.

Он недовольно передернул плечами. Похоже, он уже задумывался над этим вопросом.

— Нет, не сможет, Моя семья никогда не допустит этого. После меня титул унаследует Рекс или кто-нибудь из его сыновей.

— Или кто-нибудь из наших сыновей, — выпалила она. Ну вот, она и произнесла это вслух. Это был намек на то, что у них, как у законных супругов, будут интимные отношения, Однако она боялась касаться этой темы.

Ли вдруг вспомнила о том, какие пылкие чувства они когда-то испытывали друг к другу. Нет, теперь она не отступит, выбрав этот путь. Она стала женщиной. Женщиной и матерью. И ради своего ребенка она готова на все.

Неуверенной походкой Девон подошел к окну. Ему, наверное, хотелось отойти от нее подальше.

— Или кто-нибудь из наших сыновей, — нахмурившись, повторил он. Девон говорил так тихо, что Ли едва разбирала его слова. — Давай обсудим это тогда, когда они у нас появятся.

Ей показалось, что он что-то скрывает от нее. Скорее всего, ей это действительно только показалось. Слишком уж важная тема была затронута.

— Но ведь наши семьи враждуют между собой, — возразила она.

— С появлением Бена все это закончится, — уверенно заявил он.

— Мы с тобой будем только рады, если это произойдет, но что скажет твой дед?

— Или Джулиан? — раздраженно добавил он. — Ли, я не могу обещать тебе того, что наша жизнь будет спокойной и безоблачной. Я не знаю, что нам уготовано в будущем. Однако я точно знаю одно: я не допущу, чтобы Бен влачил нищенское существование. Хотя бы раз подумай не о себе, а о ком-нибудь другом. Подумай о своем сыне.

— Ты несправедлив ко мне. Я постоянно думаю о Бене. Дело в том, что в обществе сразу поползут разные слухи. Сначала я неожиданно исчезаю почти на год, а потом появляюсь, но уже как жена Маршалла. Да после такого наши предки просто в гробу перевернутся, а у светских кумушек появится прекрасный повод для сплетен.

— В обществе всегда о чем-то сплетничают. Ли, ты вернешься в Лондон, став виконтессой, а это значит, что ты не обязана ни перед кем отчитываться. Если ты правильно разыграешь свои карты, то в скором времени станешь маркизой, — с горечью в голосе произнес он.

— Если бы меня интересовали деньги или высокий титул, то я бы вышла замуж за Тайболда, — гордо заявила она. — Иди ты к черту, Девон! Я не выйду за тебя замуж! — воскликнула она и, повернувшись, хотела выйти из спальни, но Девон преградил ей путь.

— Ты отказываешь мне? И причиной тому — твоя гордость?

От удивления Ли просто застыла на месте. Девон, что называется, загнал ее в угол. Она не могла ответить ему.

Девон вдруг улыбнулся и, протянув руку, погладил мягкие волосы малыша.

— Можно мне его подержать? Или мне даже в этом отказано?

Ей следовало сказать ему твердое «нет», но она не смогла этого сделать и молча отдала ему Бена.

Девон так осторожно держал ребенка, словно это был не младенец, а величайшая драгоценность на свете. Прижав его к груди, Девон начал бережно укачивать его.

Глядя на него, Ли подумала, что из Девона получится прекрасный отец. Он очень спокойный и благодушный, а главное — умеет радоваться жизни.

Немного смущаясь, Девон улыбнулся Ли.

— Этой ночью Бен доказал, что он настоящий боец, не так ли? Он станет замечательным человеком, когда вырастет.

Ли поняла, что больше не может бороться с судьбой.

— Если мы с тобой станем мужем и женой, то как мы объясним его появление на свет?

— Сочиним какую-нибудь правдоподобную историю. Кому известно о том, что Дрейкатт — отец Бена?

— Я не знаю. Я рассказала об этом только самой близкой подруге Тесс Хэмлин, но она сейчас в Уэльсе. Однако всем известно, что он ухаживал за мной.

— За тобой, Ли, многие ухаживали.

— Это правда, — согласилась она. — Что же нам теперь делать?

Девон пожал плечами. Некоторое время он молчал, о чем-то размышляя.

— Как ты думаешь, многие знают о том, как и когда умер Дрейкатт?

— По-моему, об этом почти никто не знает. Он был в Эссексе, когда все это случилось.

— Тогда нужно рассказать правду — ты сбежала с Дрейкаттом, а Бен его сын.

— Но это невозможно.

— Ерунда. Мы скажем, что вы с Дрейкаттом тайно обвенчались…

— А потом у него был роман с замужней дамой, муж которой застрелил его на дуэли, — сказала Ли, саркастически усмехнувшись. — Тебе не кажется, что вся эта история выставляет меня в очень невыгодном свете?

— Да это ведь чистая правда.

Ли вдруг осознала, что вряд ли кто-нибудь станет расспрашивать ее об этом.

— Но ты уже сказал всем жителям этой деревни, что Бен будет носить твою фамилию.

— Я не мог поступить по-другому.

— Тогда почему бы нам не сказать, что Бен твой сын? Зачем вообще вспоминать о Дрейкатте?

— Потому что сроки не совпадают, Ли, — сказал он, но ей показалось, что дело здесь не только в сроках. Бен — не его сын. Девон это постоянно чувствует, что приносит ему огромные страдания.

— Весь Лондон знает о том, что после дуэли я сразу же уехал из города. Стоит только отсчитать девять месяцев со дня моего отъезда, и все сразу станет ясно. Нет, нам никто не поверит.

— Хорошо, — согласилась Ли, — Но мне все-таки как-то не по себе. Не люблю секретов.

— У всех есть свои маленькие тайны, — сказал Девон, пытаясь успокоить ее.

— Однако все эти тайны только осложняют нам жизнь.

— Ты права, — согласился он. — Значит, наша семейная жизнь будет не из легких. Мы с тобой, Ли, вступаем в брак не по любви, а потому, что нас слишком многое связывает. Ты можешь жить так, как считаешь нужным. Я только прошу тебя вести себя благоразумно.

Его слова поразили ее, словно гром среди ясного неба. Она не ожидала такого от Девона.

— Но почему?

Он не ответил ей. Его лицо по-прежнему оставалось непроницаемым.

— Ты молчишь, но я знаю, в чем дело. Ты хочешь наказать меня.

— Ничего подобного, — возразил он.

— Это все из-за Дрейкатта? Ты наказываешь меня за то, что я предпочла другого мужчину?

— Дело не только в этом. Когда-то я любил тебя, но со временем чувства угасают. Я женюсь на тебе только ради Бена.

Его жестокие слова потрясли ее до глубины души.

— Понятно, — сказала она. — Теперь мне понятно, почему тебя совершенно не волнует, унаследуют ли наши дети твой титул.

Он пожал плечами. Его лицо по-прежнему оставалось спокойным.

Его равнодушие было красноречивее всяких слов. Он ясно дал ей понять, что та любовь, которую он когда-то испытывал к ней и которую она отвергла, давно прошла. Этой ночью она испугалась, что умрет, и в отчаянии призналась ему в своих чувствах.

И он не ответил ей.

Теперь она знает почему. Он просто больше не любит ее.

Но любит ее сына.

Слезы застилали ей глаза. Скрестив руки на груди, она отвернулась.

Он прав. Ей нужно думать головой, а не сердцем. Девон позаботится о ней и о ребенке. Любой другой мужчина, окажись он на месте Девона, забыл бы о ней на следующий же день. Но Девон не бросил ее. Если бы не он, то они с Беном умерли бы.

Оглянувшись, Ли посмотрела на него. Он по-прежнему осторожно поглаживал малыша по головке. Какое она имеет право лишать Бена такого отца?

— Я выйду за тебя замуж, — сказала она.

Девон совершенно спокойно воспринял ее слова. На его лице не дрогнул ни один мускул. Ли так и не поняла, обрадовался он или нет. Кивнув головой, он сказал:

— Прекрасно. Тогда давай побыстрее покончим со всеми формальностями и отправимся в дорогу.

Вот так. Ни радостных возгласов, ни заверений в вечной любви и верности.

Не успела Ли и глазом моргнуть, как он отбросил в сторону занавеску и вышел из спальни, по-прежнему держа на руках Бена. Такой быстроте движений мог бы позавидовать любой боевой офицер. Старуха Эдит, викарий и его жена спокойно пили чай, сидя за столом.

— Мисс Карлтон оказала мне большую честь и приняла мое предложение, — торжественно объявил Девон. — Давайте начнем церемонию, пока она не передумала.

Его едкое замечание разозлило Ли, но старуха Эдит и миссис Райт так бурно выражали свою радость, что никто этого даже не заметил. А может быть, всем было абсолютно все равно, какие чувства она сейчас испытывает.

Девон держал ребенка на руках, а миссис Райт и старуха Эдит встали рядом с ним. Они были свидетелями.

Комната неожиданно показалась Ли маленькой и тесной. Ей стало трудно дышать. Она все время напоминала себе о том, что делает это ради Бена. Бен. Хорошее имя. Однако она боялась, что оно не понравится ее семье.

И все-таки их здесь нет. Они не помогли ей тогда, когда она больше всего нуждалась в их помощи и поддержке.

Этот брак поможет ей восстановить свое доброе имя и обеспечить безбедное существование не только ей самой, но и сыну, однако… что он даст Девону?

Этот вопрос постоянно вертелся у нее в голове, пока викарий читал слова брачной клятвы из своей маленькой черной книги. Каждая дебютантка мечтает услышать эти слова и знает их наизусть. Ли тоже не была исключением.

Девон повторял слова своей клятвы громко и четко. За все это время он ни разу не посмотрел на Ли.

Она же постоянно заикалась и запиналась на самых простых словах. У нее сильно дрожали колени. Ли понимала, что усталость здесь ни при чем.

Они с Девоном ни разу не коснулись друг друга.

Викарий Райт замолчал и, подняв глаза от своей книги, посмотрел на Девона.

— После этого я обычно освящаю обручальные кольца, если таковые имеются.

— Возьмите это, — сказал Девон и, передав Бена старухе Эдит, снял с безымянного пальца левой руки перстень-печатку. Это был массивный золотой перстень, на котором был выгравирован скачущий олень. Ниже фигуры оленя красовался девиз семейства Маршаллов — «Je reviens»[[4].

— Пусть она наденет этот перстень. В Лондоне я куплю ей другое кольцо, — сказал Девон.

Протянув руку, викарий освятил перстень.

— Теперь вы должны надеть его на руку невесты, — сказал он.

Наконец им пришлось посмотреть друг на друга. Ли протянула ему руку. Ее рука дрожала.

Девон наверняка заметил это, но не подал вида.

Пока Девон держал ее руку и повторял за викарием слова клятвы, она вспоминала бал-маскарад. «Протяни свою руку», — сказал тогда ей Девон, и она сделала это, а потом произошло нечто невероятное, нечто волшебное.

Сейчас же она не ощущала никакого волшебства.

Девон надел ей на палец тяжелый холодный перстень, Он был таким большим, что ей пришлось сжать пальцы в кулак, чтобы он не соскользнул с руки. Такой же холодный, как и ее сердце.

Что она делает?

И пока она искала ответ на этот вопрос, викарий произнес последние слова и объявил их мужем и женой, соединив навеки.

Церемония заняла всего несколько минут.

Ли украдкой взглянула на Девона. Он смотрел куда-то поверх правого плеча викария. Ей хотелось разрыдаться, однако она сдержала слезы, решив, что уже достаточно наплакалась. Она сделала свой выбор, и назад дороги нет.

В этот момент проснулся Бен и громко заплакал.

Груди Ли моментально затвердели. Она почувствовала, как к ним приливает молоко.

— Как раз вовремя! — радостно воскликнул викарий Райт и закрыл свою книгу.

— Ребенок проголодался, — сказала старуха Эдит. — Давай, Ли, тебе нужно покормить его, прежде чем вы отправитесь в дорогу.

Ли обрадовалась тому, что у нее появилась возможность уйти в спальню.

— Мы уедем сразу, как только она покормит ребенка, — услышала она голос Девона.

— О да, милорд, — ответила старуха Эдит. — Вы там будьте поосторожнее с этой девочкой. Я не хочу, чтобы у нее началась послеродовая горячка. Ей сейчас нельзя никуда ехать.

— У меня просто нет другого выхода.

— Позаботьтесь о ней, — снова повторила повитуха. Ли хотелось расцеловать ее за эти слова.

Ее сын ел с большим аппетитом. Глядя на него, она постепенно успокоилась. Теперь она точно знала, что поступила правильно, выйдя замуж за Девона. Так будет лучше для Бена.

Откинув занавеску, в спальню вошла старуха Эдит. В руках у нее была большая корзина.

— Миссис Райт привезла это с собой в экипаже. Здесь пеленки, подгузники и теплое шерстяное одеяльце, чтобы укрывать малыша. Лорд Хаксхолд даже смог найти красивый шерстяной плащ для тебя. В экипаже у него стоит еще одна корзина, доверху набитая съестными припасами. Ты должна хорошо есть и пить эль. Тогда у тебя всегда будет молоко. И без особой нужды не вставай. Тебе сейчас нужно поменьше ходить.

— О-о, этот твой совет мне нетрудно будет выполнить, — сказала Ли. После родов у нее до сих пор болело все тело. Она ловко переложила Бена, чтобы он срыгнул, и встала. — Спасибо тебе, Эдит. За все спасибо.

На глазах у старой шотландки заблестели слезы. — Не благодари меня. Это все он. Если бы не он, то я бы потеряла вас обоих, — сказала повитуха, откидывая прядь волос, упавшую Ли на лоб. Это было так по-матерински. — Послушай, мисси. Дам тебе еще один совет и не буду тебе больше докучать. Иногда браки, которые заключаются по принуждению, бывают самыми счастливыми. Ты просто помни, что семейная жизнь — это постоянный труд. И трудиться придется каждый день.

— Что ж, я умею трудиться, — призналась Ли, печально усмехнувшись, и, словно в подтверждение своих слов, показала свои мозолистые руки. Потом она поменяла ребенку подгузник и завернула его в шерстяное одеяльце.

— Это точно, — согласилась повитуха. — Самое главное — ничего не бойся.

Ли кивнула в ответ. Ей не хотелось рассказывать Эдит о своих сомнениях.

— Он позаботится о тебе, девочка, — заверила Ли повитуха, словно прочитав ее мысли.

Ли не ответила ей. Она просто прижалась губами к морщинистой щеке женщины.

— Мне пора идти, — сказала она.

Когда они вернулись в комнату, то уже не застали там ни викария, ни его жены. Старуха Эдит заставила Ли выпить чашку чая и съесть кусок хлеба с сыром. Сыр был мягким и жирным. Ли не ела такого вкусного сыра с тех пор, как сбежала из дома. Судя по всему, это был сыр из кладовой лорда Раскина.

Девон нетерпеливо расхаживал возле дома. Ей пора было уходить.

— Не забудь взять с собой ящик, — сказала ей старуха Эдит.

— Но как же можно оставить буфет без ящика? — удивленно спросила Ли.

— Адам сделает новый ящик для своей матери, — махнув рукой, сказала повитуха. — Твоему сыну он сейчас гораздо нужнее.

Старуха Эдит накинула на плечи Ли красный плащ из тонкой шерстяной ткани. Он был таким широким, что накрыл не только ее, но и малыша, которого она держала на руках.

— Ты настоящая леди, девочка, — сказала повитуха.

Леди. От этих слов у нее закружилась голова. Ли не понимала, что с ней происходит. Она должна все как следует обдумать до того, как они приедут в Лондон.

— Ли, нам нужно ехать, — сказал Девон.

Он стоял у двери и смотрел на нее. Потом он взял из рук старухи Эдит ящик, отнес его в экипаж, опустил на пол и обложил вокруг теплыми кирпичами. Девон предложил Ли руку, чтобы помочь ей сесть в экипаж. Вместо того чтобы опереться на его руку, ока сняла со своего пальца перстень и положила ему на ладонь.

— Возьми. Я могу потерять его.

Он сжал его в руке, а потом надел на палец.

— Поехали, — сказал он.

Она села в экипаж.

К ее удивлению, Девон повернулся и поблагодарил повитуху за помощь.

— Жаль, что я отдал свой кошелек миссис Питни в уплату за ее кровать. Обещаю, что как только я доберусь до Лондона, ты получишь свое вознаграждение, — сказал он.

— Позаботьтесь о Ли. Это будет самой лучшей наградой для меня, — ответила старуха Эдит.

Девон кивнул в ответ. Он сел в экипаж и подал сигнал кучеру. Не успел он закрыть дверь, как экипаж тронулся с места.

Откинувшись на спинку сиденья, обитого зеленым бархатом, Девон провел рукой по своему подбородку.

— Мне следовало побриться, — сказал он.

Ли не ответила ему. Она даже не взглянула на него. Держа на коленях своего малыша, она смотрела в окно до тех пор, пока маленькая ферма, служившая ей пристанищем, не исчезла из виду.

Она ехала в Лондон. Дорога была покрыта комьями замерзшей грязи, и экипаж, несмотря на хорошие рессоры, качало из стороны в сторону.

Ли сознавала весь ужас того, что она совершила, согласившись выйти замуж за Девона. Ее отец и братья придут в ярость. А что она скажет матери — женщине, которая хотела убить ее ребенка?

Наконец, очнувшись от своих мрачных мыслей, Ли посмотрела на Девона и обнаружила, что он спит. Он спал сидя, откинувшись на спинку сиденья, скрестив на груди руки и согнув свои длинные ноги, которые не мог вытянуть в узкой кабине экипажа.

Глядя на него, она подумала, что сейчас он похож на кого угодно, только не на героя.

И снова какой-то внутренний голос начал нашептывать ей о том, что женился он на ней не просто так. Скорее всего, у него имелся какой-то скрытый мотив. Несмотря на все его кажущееся безразличие и небрежность, он был человеком гордым. Она просто не могла понять истинных причин его поступка.

Ему нужен ее ребенок, а не она сама. Подумав об этом, Ли пришла в ярость. Она вспомнила своих родителей. За всю их долгую совместную жизнь им довелось испытать всякое, однако, несмотря на все трудности, они до сих пор любили друг друга.

Став женщиной, Ли начала смотреть на мир другими глазами. Она поняла, что хочет, чтобы и у нее в браке были такие же отношения, как у ее родителей. Рука Ли, лежавшая на сиденье, почти касалась его кожаных бриджей. Ох уж этот беспечный и бесшабашный Девон! Когда-то между ними происходило нечто необычное. Их тянуло друг к другу, словно по волшебству. Неужели она вот так, без борьбы, сдастся и позволит этому волшебству исчезнуть?

Будучи дебютанткой, Ли Карлтон сумела очаровать многих мужчин. А теперь, став женщиной, она постарается завоевать сердце своего собственного мужа.

Глава 9

Ли разбудил громкий плач ребенка, Она даже не заметила, как заснула.

Вокруг нее все двигалось и качалось. Постепенно приходя в сознание, Ли вспомнила, что находится в экипаже. Она едет в Лондон. У нее болело все тело, налились груди. И тут она вспомнила о Бене.

Она попыталась сесть и увидела, что ее ноги лежат на коленях у Девона. Он держал Бена на руках, и младенец энергично сосал большой палец его руки.

— Он проголодался, — сказал ей Девон. Посмотрев на нее, он понял, что ей хочется узнать, как ее ноги оказались у него на коленях. — Я подумал, что тебе удобнее будет спать, если ты сможешь вытянуть ноги.

Она кивнула в ответ. Девон даже снял с нее туфли. Ли чувствовала под своими ногами твердые мышцы его бедра. Девон любил ездить верхом, и на бедрах у него были сильные и упругие мышцы.

Посмотрев на свои ноги, Ли обнаружила, что у нее на чулке дырка. Как раз возле большого пальца. Она инстинктивно согнула ногу, пытаясь спрятать свой порванный чулок. Но это привело к тому, что она еще сильнее прижалась к нему. Ли почувствовала, что он напрягся.

Значит, она все-таки ему небезразлична.

У нее в голове вдруг промелькнула шальная мысль. А что, если не убирать ногу с его колен? Нет, не стоит сейчас склонять его к интимной близости. Она еще не готова выполнить свои супружеские обязанности. Даже если бы она уже полностью оправилась после родов, а до этого было еще далеко, Ли не стала бы спешить с этим. Любовная связь с Дрейкаттом показала ей, что половой акт как таковой, само совокупление — это довольно неприятная процедура. Его слишком переоценивают, окружая обычный физиологический акт ореолом романтики. После двух-трех страстных поцелуев Дрейкатт обычно довольно грубо и неуклюже хватал ее своими ручищами к сразу переходил к делу. Она же во время любовного акта испытывала только скуку и стыд. Они трижды были близки, однако ей хватило бы и одного раза.

Ли села и опустила ноги. Она поправила юбку, закрыв ею ноги до самых ступней.

— Давай я его покормлю, — сказала она, протянув руки к своему ребенку.

Казалось, что Девон не обратил внимания на то, как она приводила себя в порядок, и ей почему-то стало грустно. Она вспомнила, как стояла у него на плечах, и он так крепко держал ее руками за лодыжки, что она совершенно не боялась упасть.

— Я поменял ему подгузник, — спокойно сказал он. — Грязные подгузники я положил под ящик.

— Ты поменял ему подгузник? — удивленно спросила Ли. Деревенские женщины рассказывали ей, что мужчины не любят возиться с младенцами, а поменять подгузник их вообще невозможно заставить.

— Он очаровательный малыш, — ответил Девон и передал ей ребенка. — Ли, клянусь тебе, он уже узнает меня, а когда слышит мой голос, то даже пытается что-то ответить.

В этот момент Бен разразился громким плачем. Он был голоден, однако Ли стеснялась кормить его грудью в присутствии Девона. Женщины часто кормят детей на людях. Это ведь так естественно! Но Ли не желала, чтобы это естественное проявление стало частью и ее жизни.

Ей не хотелось обнажать свою грудь перед Девоном. Да, этой ночью он видел ее полностью обнаженной, однако это был особый случай. Вопрос, так сказать, жизни и смерти. Ли решила закутаться в свой красный плащ.

— Тебе холодно?

— Нет, я хочу покормить ребенка, — ответила Ли и, повернувшись к нему спиной, расшнуровала платье. Спустив его с плеч, она обнажила грудь.

— Мне уже приходилось видеть женские груди, Ли.

Она не ответила ему. Да и что она могла ему сказать? Особенно сейчас, когда от смущения ее щеки пылали огнем. Бен с такой жадностью принялся сосать грудь, что Ли от неожиданности даже тихо вскрикнула.

— Что случилось? — раздался встревоженный голос Девона.

— Ничего, просто он сейчас ведет себя более агрессивно, чем обычно, — с трудом пропищала Ли, почувствовав, что ее лицо снова заливается жарким румянцем.

Отодвинувшись в дальний угол сиденья и засунув руки в карманы пиджака, Девон смотрел в окно. День выдался хмурым и пасмурным. Так же, как и вчера, небо было затянуто тяжелыми, низкими облаками. Девон молчал. Ли тоже молчала. Следуя советам старухи Эдит, она приложила Бена к другой груди. Несмотря на эту утомительную дорогу, все, кажется, шло как нельзя лучше. У нее было просто море молока.

Бен наконец наелся. Ли вытащила его из-под плаща и положила на плечо, чтобы он срыгнул. От этого неловкого молчания ей было как-то не по себе.

Она прокашлялась. Девон продолжал разглядывать мелькавшие за окном экипажа пейзажи.

— Я рада, что у нас с тобой будет нормальная семейная жизнь, — сказала она.

Этим замечанием ей все-таки удалось привлечь его внимание.

— Что ты имеешь в виду?

Ли медлила с ответом. Она решила немного помучить его. Бен уже заснул, и, проверив, не остыли ли кирпичи, она положила ребенка в ящик и укрыла шерстяным одеяльцем.

Девон внимательно наблюдал за ней, нетерпеливо постукивая носком сапога по полу. Она невольно улыбнулась, однако ей пришлось отвернуться, чтобы он этого не заметил.

— Только то, что рада этому, — наконец сказала Ли, поняв, что он больше не может ждать. Ли гордилась тем, что не выдала своих эмоций и ее голос звучал спокойно и ровно.

Прищурившись, Девон посмотрел на нее. Завернувшись в плащ, она надевала платье. Он внимательно следил за движениями ее рук под плащом и вдруг замер, затаив дыхание.

Начав зашнуровывать платье, Ли пошевелила плечом, сделав так, что плащ как бы случайно упал с ее плеч. При этом она подалась слегка вперед, и ее налившиеся груди чуть не выпали из лифа платья.

Девой беспокойно зашевелился. Он перестал стучать носком по полу и уставился в какую-то точку, находившуюся прямо перед ним.

Ее муж, наверное, разозлился на нее. Однако он был мужчиной до мозга костей и мыслил так, как мыслят все мужчины. Что ж, значит, у нее еще есть надежда на то, что она сможет вернуть его любовь. Она даже была уверена в том, что сможет это сделать. Подумав об этом, Ли невольно улыбнулась.

— Почему ты все время улыбаешься? Такое впечатление, что ты что-то от меня скрываешь, — сказал Девон.

Ли не удержалась и ущипнула его за нос.

— Я пыталась представить, какого компаньона я хочу завести себе, когда буду жить в столице.

— Компаньона?

Она кивнула в ответ. Ее лицо при этом оставалось серьезным.

— Мне кажется, что лучше всего быть — как ты это назвал? — благоразумной и осторожной. В конце концов, компаньон — это такой мужчина, которому женщина платит за его услуги, и поэтому не в его интересах разглашать подробности личной жизни его хозяйки.

Девон вдруг резко рванулся к ней, и не успела Ли опомниться, как он навалился на нее, прижав к стенке экипажа. Он крепко схватил обеими руками ее запястья, прижав их к стене возле ее головы.

— Что за игру ты затеяла? — спросил он. Его лицо было так близко, что она даже видела переливы зеленого и коричневого цветов в зрачках его глаз.

— Ничего я не затевала, — спокойно сказала она.

— А меня не проведешь, — сказал он, наклонившись еще ниже. Его покрытая густой щетиной щека почти касалась ее щеки, и она чувствовала на своем лице его дыхание. — Было время, Ли, когда я плясал под твою дудку, поскольку верил, что между нами существует какая-то особенная связь. Потом ты отвергла меня. Я больше никогда не поверю тебе.

— Значит, тебя не должно волновать то, как я живу и чем занимаюсь, — гневно прошептала она, посмотрев ему прямо в глаза. Ее сердце билось так сильно, что готово было выскочить из груди. «Что ж, это все-таки лучше, чем полное безразличие», — подумала она.

Он намеренно прижался к ней еще сильнее, и она ощутила, как к ее бедру прикоснулся его возбужденный орган.

— О нет, это меня волнует, — сказал он, усмехнувшись, — еще как волнует, — добавил он и, наклонив голову, прижался губами к ее шее. Покрывая ее шею поцелуями, он поднимался все выше до тех пор, пока его губы не коснулись чувствительной точки возле самого ее уха.

— Девон, — прошептала Ли. Она вся дрожала от страха и возбуждения.

Потом он резко отстранился от нее и отодвинулся на противоположный край сиденья.

Девон тяжело дышал, а в его глазах полыхал гнев. Похоже, ему нелегко было заставить себя отпустить ее.

— Ты добивалась от меня именно такой реакции?

В его голосе было столько презрения, что она даже вздрогнула.

— Девон, прошу тебя…

— Не сейчас, Ли, — сказал он, четко выговаривая каждое слово. — Моя рана еще не затянулась.

— Какая рака? Ты имеешь в виду мою любовную связь с Дрейкаттом? Или то, что я отвергла тебя?

— Я не знаю, — признался он. — У меня в голове все перемешалось. Я любил тебя так, как не любил еще ни одну женщину.

— Наверное, мы совершили ошибку, вступив в брак.

— Наверное.

— Может быть, тебе стоит дать мне еще один шанс? Я постараюсь заслужить твою любовь.

— Черт побери, — пробормотал он. — Ты настоящая колдунья, Ли. Ты зачаровываешь людей. Когда-то я думал, что ты не такая, как все.

— Я никогда не лгала тебе, Девон. Ты знаешь, что мои родственники хотели, чтобы я удачно вышла замуж.

— Что ж, — насмешливо сказал он, — ты не обманула их надежд, не так ли?

Если бы он ударил ее, то это причинило бы ей меньшую боль, чем эти его слова. Откинувшись на спинку дивана, она обхватила себя руками за плечи. Он обидел ее. Жестоко обидел. Она надеялась, что все-таки небезразлична ему… хотя бы немного.

— Ли?

Она отвернулась от него, давая понять, что не желает с ним разговаривать.

— Чего, черт возьми, ты хочешь, Ли? Почему мы сразу начинаем спорить и ругаться, как только остаемся наедине?

— Я с тобой не ругаюсь и не спорю, — возразила она. — Это ты постоянно злишься.

— Я не злюсь.

— «Почему ты все время улыбаешься, Ли, что за игру ты затеяла?» — произнесла Ли, передразнивая его. — Ты все время злишься, — сказала она, нахмурившись. — Нет, пожалуй, не все время. Когда ты говоришь о малыше, ты не злишься. Я совершила ошибку, Девон. Хорошо, я совершила много ошибок, — поправила она себя. — Но я женщина независимая, я никому не подчиняюсь и ни перед кем не обязана отчитываться. Ты тоже, как и я, человек независимый. Неужели ты никогда не совершал ошибок?

— Для женщин правила игры совершенно иные! — воскликнул он.

— Да, и мне кажется, что эти правила ты тоже можешь менять по собственному усмотрению, — возразила Ли. Выпустив пар, она почувствовала, что у нее улучшилось настроение. Еще бы, ведь ей так долго приходилось молча сносить обиды и унижения.

— Прекрасно! — проворчал Девон. — Я женился на сварливой мегере.

Услышав его слова, она чуть не задохнулась от злости.

— Я не мегера, — процедила она сквозь зубы. — Если бы я на самом деле была мегерой, то разорвала бы тебя на мелкие куски!

Удивленно посмотрев на нее, Девон засмеялся. Нет, он не просто засмеялся, а громко захохотал, держась за живот.

Это вызвало у Ли бурное негодование. Сжав кулаки, она набросилась на него, собираясь преподать ему хороший урок.

Но Девон опередил ее. Схватив ее за запястья, он повернул ее и положил к себе на колени.

Ли отчаянно сопротивлялась, пытаясь освободиться. Он крепко держал ее до тех пор, пока она не успокоилась, поняв, что не сможет вырваться.

— Ты разозлил меня. Очень разозлил, — сказала Ли, еще больше удивив Девона. — Как ты смеешь надо мной смеяться!

А этот нахал снова усмехнулся.

— Похоже, наш брак, несмотря ни на что, все-таки будет счастливым, — пробормотал он и, наклонившись, поцеловал ее.

Ли уже готова была зашипеть, как рассерженная кошка, и оттолкнуть его. Однако, как только их губы соприкоснулись, ей показалось, что она перенеслась в другое время в другое место.

Она больше не сопротивлялась. Никто не умел так хорошо целоваться, как Девон. Приоткрыв рот, он еще сильнее впился губами в ее губы, и Ли почувствовала, как по всему ее телу прокатилась горячая волна. Он отпустил ее руки и, обняв за талию, крепко прижал к себе. Ли обняла его за шею. Он ласкал языком ее язык. Ли неожиданно обнаружила, что сидит у него на коленях. Она уже не понимала, кто кого целует — он ее или она его.

Это снова было похоже на волшебство.

Он уже не сможет отрицать очевидного. Ли бросила ему вызов.

Что же она нашла в Девоне такого особенного, чего не было в других мужчинах? Что так влечет ее к нему?

Он положил руку ей на грудь. Она вздрогнула от этого прикосновения и отстранилась от него.

Прижавшись губами к ее шее, Девон осторожно пощипывал ее кожу.

— Я готов съесть тебя прямо сейчас, — пробормотал он. Ли почувствовала, что начинает терять голову, и изо всех сил старалась сохранить самообладание. Ее тело уже не подчинялось ей.

— Еще слишком рано. Нам пока нельзя заниматься этим, — задыхаясь, прошептала она.

— Я знаю, — ответил Девон. Он отстранился от нее, убрав руки с ее талии. Но она чувствовала, как его возбужденный орган прижимается к ее бедру. Он тоже чувствовал это. — Ты просто сводишь меня с ума, — усмехнувшись, сказал он.

— Ты тоже.

Его лицо снова стало серьезным. Глубоко вздохнув, он спросил:

— Чего ты хочешь, Ли? Ты хочешь иметь настоящую семью или просто фиктивный брак? Если тебе нужен лишь фиктивный брак, то ты встала на опасный путь.

Я хочу, чтобы ты любил меня.

— Я не знаю, чего я хочу. Но я…

— Ну же, договаривай.

Она внимательно посмотрела на его лицо.

— Мне все-таки не хочется, чтобы наш брак был лишь пустой формальностью. Мы просто не сможем так жить.

Его лицо озарила счастливая улыбка.

— Брак предполагает сексуальные отношения. Однако и не уверена в том, что мне это понравится, — поспешила заметить Ли.

Улыбка исчезла с его лица.

— Сексуальные отношения?

Она кивнула.

Помолчав с минуту, обдумывая ее слова, он сказал:

— В таком случае тебе не следует сидеть у меня на коленях. Она тут же вскочила и передвинулась в дальний угол экипажа. Скрестив руки на груди, Девон откинулся на спинку сиденья.

— О-о, тебе не стоит волноваться. Я не собираюсь набрасываться на тебя и насиловать прямо здесь, в экипаже, — сказал он. — Эта шотландская повитуха предупредила меня, что если я хоть пальцем дотронусь до тебя раньше, чем ты оправишься после родов, то она мне задницу надерет.

— Не может быть! — удивленно воскликнула Ли. Она и не знала, что старуха Эдит может так грубо выражаться.

— Именно так она и сказала. Я ее понимаю, ведь она меня совсем не знает. Некоторые мужчины действительно принуждают своих жен к интимной близости тогда, когда им захочется, а не тогда, когда их жены готовы к этому, — сказал он, пристально посмотрев на Ли. — Я не отношусь к их числу. Я могу контролировать свои эмоции. Ты сама скажешь мне, когда будет можно.

Ли сидела, опустив голову, и смотрела на свои руки. Была бы ее воля, она бы никогда не стала вступать с ним в интимные отношения. Пусть даже его поцелуи сводят ее с ума. Однако она понимала, что не стоит признаваться ему в этом. Это останется ее тайной. Когда же придет время исполнить супружеский долг, она сделает так, как она обычно делала во время полового акта с Дрейкаттом, — закроет глаза и будет думать о чем-нибудь приятном.

Она продолжала молчать, и Девон начал беспокоиться.

— Ли, я что-то не так сказал?

— Нет, — ответила она, заставив себя улыбнуться.

В это время экипаж замедлил ход и начал разворачиваться.

— Разве мы уже приехали в Лондон? — спросила Ли.

— Мы остановимся на ночь в гостинице.

— Я не знала, что мы собираемся делать остановку. Мне казалось, что тебе нужно как можно скорее приехать в столицу.

Потянувшись, Девон начал поправлять свой шейный, платок.

— Вам с Беном следует отдохнуть и хорошо выспаться.

— Но как же твой дед, Девон?

— Ли, я не собираюсь мчаться в Лондон сломя голову и подвергать тем самым опасности тебя и ребенка только ради того, чтобы успеть повидаться с ним перед смертью. От Раски я послал гонца. Тетка и кузен, наверное, уже получили мое письмо. Кроме того, мне не хотелось бы ночью отправляться в дорогу в такую ужасную погоду.

Когда он открыл дверь экипажа, Ли поняла, что он прав. Вокруг все было окутано густым туманом. В такую погоду действительно небезопасно путешествовать.

— Но ты можешь поехать вперед верхом, — предложила она.

— Это исключено, — сказал он и выпрыгнул из экипажа. — Я не могу позволить, чтобы моя жена и ребенок путешествовали без сопровождения.

Он сказал это тоном настоящего собственника, что ей почему-то понравилось.

Застегнув пальто, он огляделся по сторонам. Их экипаж остановился во дворе какой-то гостиницы. Здесь стояло множество экипажей различных форм и размеров, вокруг которых толпились люди.

— Я не могу подъехать ближе к гостинице, милорд, — сказал кучер. — Тут, наверное, отмечают какой-то праздник. Посмотрите, сколько людей собралось.

— Мы и так достаточно близко подъехали, — ответил Девон, взяв на руки ребенка. — Накинь капюшон, — сказал он Ли. — В любую минуту может пойти дождь.

— Где мы? — спросила она, радуясь тому, что у нее есть такой прекрасный плащ, спасающий ее от дождя и холода.

— В гостинице «Золотое кольцо». Ли удивленно посмотрела на него.

— Ты шутишь, — прошептала она. Гостиница «Золотое кольцо» была самой дорогой и роскошной гостиницей на главной дороге. — Девон, мы не можем здесь остановиться.

— Почему?

— У нас нет денег, — прошептала Ли. Она не хотела, чтобы ее услышал кучер. За последние несколько месяцев Ли узнала настоящую цену деньгам.

— Теперь я буду о тебе заботиться, Ли, — сказал Девон, взяв ее за руку. — Ни о чем не беспокойся.

— Но ведь ты отдал свой кошелек миссис Питни.

— У меня в этой гостинице открыт кредит, Ли.

— Не говори со мной так, как будто бы я не знаю, что такое кредит. Мне это очень хорошо известно. Моя семья все время живет в кредит, который никогда не сможет погасить.

— Но я не имею никакого отношения к твоей семье, — презрительно фыркнув, сказал Девон и почесал свой небритый подбородок. — Мне все-таки следовало побриться. А еще мне хочется плотно поужинать.

Однако Ли не сдавалась.

— Но Девон…

— Возьми ребенка, — сказал он и передал ей Бена. Не успела она понять, что же на самом деле произошло, как он подхватил ее вместе с малышом на руки и понес в гостиницу. В этот момент начался сильный дождь.

— Накройся, — крикнул ей Девон.

Она надвинула капюшон на голову, укрывая себя и Бена, и Девон побежал к гостинице. Его шляпа осталась в экипаже, поэтому его волосы сразу же намокли и прилипли к голове.

— Тебе действительно нужно как следует поесть, — сказал он ей. — Моя собака весит больше, чем ты.

— Какой изысканный комплимент вы мне сейчас отвесили, лорд Хаксхолд. Где вы этому научились?

Он что-то раздраженно пробормотал в ответ.

Хозяин гостиницы встречал их у двери.

— Лорд Хаксхолд, какая честь! Рад снова видеть вас!

— Привет, Фрэнсис, — поздоровался с ним Девон, вбегая в общий зал гостиницы. В этот день здесь было на редкость много людей. — Приготовь для нас лучшую комнату и принеси бутылку кларета.

— Конечно, милорд. Все будет сделано.

Девон собирался отпустить Ли, но в этот момент кто-то окликнул его.

— Хаксхолд! — громко крикнул какой-то мужчина. — Видишь, Вилан, вот еще один партнер. Теперь мы можем сыграть партию.

Этот шепелявый голос показался очень знакомым. Девон вдруг напрягся и тихо чертыхнулся.

Выглянув из-под своего огромного капюшона, Ли замерла от страха. Оказалось, что Девона окликнул не кто иной, как лорд Карратерс, шумный и крикливый аристократ, который из любой мелочи мог раздуть целую историю. Этот худой и высокий мужчина был первым светским сплетником. Карратерс стоял возле жарко натопленного камина в окружении самых знатных господ из высшего столичного общества.

Они все громко выкрикивали имя Девона, поднимая свои бокалы, и предлагали ему присоединиться к ним. Ли снова нырнула под капюшон и еще плотнее прижалась к Девону, крепко обняв своего спящего ребенка.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Девон у Карратерса.

— Мы приехали сюда на скачки. Должны были бежать Армистис и Виндклауд. Однако скачки так и не состоялись. А тебя сюда каким ветром занесло, Хаксхолд? Где ты был? Мы тебя уже несколько месяцев не видели. А что это у тебя здесь? — спросил Карратерс и, протянув руку, схватил Ли за лодыжку.

Его приятели сразу же начали громко кричать и улюлюкать.

— Хаксхолд везде найдет себе женщину. Даже там, где женщин вообще нет! — крикнул кто-то из его друзей.

— Значит, он должен поделиться с нами, — весело закричал Карратерс и потянул Ли за ногу.

Ли начала дергать ногой, пытаясь освободиться. Однако это только подзадорило мужчину.

— Отпусти ее немедленно! — заорал Девон, перекрикивая всю подвыпившую компанию.

Карратерс сразу же отпустил ногу Ли.

— Говорю же тебе, Хаксхолд, что мы приехали сюда на скачки. Я не хотел тебя обидеть. Не понимаю, почему ты так разозлился. А может быть, — сказал он и сделал многозначительную паузу, — ты опять вляпался в какую-нибудь скандальную историю?

Его слова были встречены приветственными возгласами его друзей, звоном бокалов и громким смехом. Ли такая реакция абсолютно не удивила. Она росла вместе со своими братьями и знала, что мужчины порой ведут себя как маленькие дети.

Поддержка приятелей вдохновила Карратерса, и он снова принялся расспрашивать Девона.

— Ну, что скажешь, Хаксхолд? Это снова чья-то жена? У тебя с ней тайное свидание? — спросил он. Карратерс так сильно размахивал руками, что едва держался на ногах.

Его друзья снова начали громко улюлюкать.

— Дело в том, Карратерс, — спокойно сказал Девон (вся пьяная компания тут же притихла, желая услышать его объяснения), — что ты застал меня с женой.

Лорд Карратерс просто засиял от радости. Вот она — сплетня, которую он привезет с собой в Лондон, и потом еще целую неделю с наслаждением будет рассказывать эту историю всему свету. Ли прекрасно знала, о чем он сейчас подумал.

— Так скажи же мне, чья это жена? — спросил он у Девона.

— Моя.

Джентльмены настолько удивились, что даже перестали кричать и смеяться. Лорд Карратерс от изумления уронил на пол свой бокал.

— Ты женился?

Девон молча обошел его и, держа на руках Ли, начал подниматься по лестнице.

Глава 10

Фрэнсис, хозяин гостиницы, шел по лестнице следом за Девоном и постоянно извинялся.

— Они качали пить еще в обед, милорд. Боюсь, что они перепугают мне всех постояльцев.

— Я хорошо знаю этих джентльменов, Фрэнсис. Они почти никогда не бывают трезвыми. Тебе бы следовало подсыпать им в вино какое-нибудь снотворное.

— О-о, я просто не посмею этого сделать, — пожаловался хозяин гостиницы.

— Они преследуют нас? — испуганно спросила Ли, высунув голову из-под капюшона.

— Пока нет, — спокойно ответил ей Девон.

— Я терпеть не могу лорда Карратерса, — призналась Ли. Она все еще чувствовала, как его рука, словно тиски, сжимает ее лодыжку. — Впрочем, как и его жену, — добавила она. — Эта дама очень любит совать свой нос в чужие дела.

— Неужели она тоже пьет, как и ее муж? — спросил Девон.

Ли бросила на него строгий взгляд. Ей показалось, что он просто дразнит ее. Однако она так ничего и не успела ответить, потому что Фрэнсис открыл перед ними дверь, ведущую в самые лучшие апартаменты гостиницы.

— Ну вот, здесь вас никто не потревожит, — сказал он, Фрэнсис зажег свечи и лично растопил для них камин.

Девон поставил Ли на пол и помог ей снять плащ. Бен проснулся, увидев яркий свет, заморгал глазками.

Сейчас, милый, — пробормотала Ли, поцеловав его в макушку.

— Лорда Карратерса следует выпороть на конюшне, — сказала она, оглядываясь по сторонам. — О-о, да здесь очень мило.

— Так точно, миледи, — подтвердил Фрэнсис, продолжая возиться с камином. — Это самая лучшая комната в гостинице. Мы называем ее «Голубая комната». Здесь обычно останавливается принц Уэльский и, конечно же, наши самые любимые постояльцы, такие как лорд Хаксхолд.

Держа Бена одной рукой, другой Ли осторожно провела по столу вишневого дерева. Отполированная до блеска столешница отражала свет огня в камине. Теперь она знала, сколько нужно трудиться для того, чтобы так отполировать стол.

Кровать с балдахином и темно-голубыми занавесками тоже была сделана из вишневого дерева. Цвет занавесок гармонировал с покрывалом из французского набивного ситца. Такой роскоши она не видела даже в доме своих родителей.

В дверь, которая все еще оставалась открытой, постучал кучер. Он принес сумку с личными вещами Девона и корзину с пеленками Бена, ту самую корзину, которую жена викария привезла из церкви.

— Спасибо, Тимоти, — сказал Девон. — До утра ты можешь быть свободен, — объявил он кучеру. Две горничные принесли горячую воду и быстро вышли из комнаты.

— Хочу предупредить вас, милорд, — сказал кучер, который все еще топтался у двери, — что внизу шумная пирушка. Все эти парни уже напились до чертиков. Они собираются нанести вам визит.

— Спасибо за предупреждение, Тимоти.

— Они не посмеют, — сказала Ли, прижав к себе Бена.

— Конечно, не посмеют, — успокоил ее Девон. — Фрэнсис, прикажи подать моим друзьям вина от моего имени. Только чего-нибудь крепкого, например портвейна или медовой настойки.

— Будет исполнено, милорд, — усмехнувшись, сказал Фрэнсис.

— А как насчет твоих фирменных закусок из мяса фазана? Мы с женой просто умираем от голода.

— Как прикажете, милорд.

Тимоти ушел, а Девон еще некоторое время о чем-то шептался с хозяином гостиницы, стоя у двери. Ли прохаживалась возле камина, качая на руках Бена.

— Почему бы тебе не присесть? — посоветовал ей Девон. Из кожаной сумки, которую принес Тимоти, он достал свой набор для бритья и направился к умывальнику.

— Я сегодня уже достаточно насиделась, — покачав головой, ответила Ли. — Ты просто сказочно богат, — сказала она, оглядев комнату.

— Да, я человек состоятельный, — ответил Девон, бросив на стул свой пиджак. — Теперь у меня два корабля, и я собираюсь купить третий, — помолчав немного, добавил он. Налив в таз воду, он начал бриться. По всей комнате распространился запах его цитрусового мыла для бритья. — Как же мне хочется побыстрее избавиться от этой щетины!

Ли не слушала его. Она погрузилась в собственные мысли. У него скоро будет три корабля. Девон стал очень богатым. И все это богатство он заработал сам. Его отец ничем ему не помогал. Если бы Джулиан был таким же предприимчивым, как Девон, то ее семья и горя бы не знала.

Она посмотрела на сапоги Девона с потертыми носками. Ее отец и братья всегда следили за тем, чтобы их обувь была в полном порядке. Они постоянно покупали какие-то новомодные средства для чистки и полировки ботинок, часами могли обсуждать достоинства шампанского, сравнивая его с другими спиртными напитками. Девона же никогда не интересовали подобные вещи. Ему было совершенно наплевать на то, что о нем думают в обществе.

Или не наплевать? В самом ли деле он такой независимый, каким хочет казаться?

Повернув руку ладонью вверх, она посмотрела на свои мозоли. Когда она убежала из дома, то думала, что сможет стать такой же независимой, как Девон, и пойдет по жизни своей дорогой. Она быстро поняла, что ошибалась. И еще она много знала о жизни такого, чему бы она никогда не научилась в тепличной атмосфере высшего света.

Прежде всего она поняла, что наше представление о вещах почти никогда не совпадает с тем, как эти самые вещи выглядят в реальной действительности.

— О чем ты думаешь, Ли?

Она нахмурилась. Ей не хотелось делиться с ним своими мыслями. Посмотрев на него, Ли замерла от изумления. Перед ней стоял полуголый мужчина. Девон снял рубашку. Она как завороженная смотрела на его красивую мускулистую грудь. Один раз ей довелось видеть Дрейкатта без одежды. Он выглядел совсем не так, как Девон.

— С тобой все в порядке, Ли?

— Что? — спросила она, постепенно приходя в себя. — А-а, да. Все хорошо.

— Такое впечатление, что у тебя кружится голова. Тебе нужно присесть.

Ли подошла к кровати и села. Отсюда она могла видеть только спину Девона.

— Да, у меня немного кружится голова, — сказала она. Даже его спина была необыкновенно красивой. Повернувшись, она увидела свое отражение в зеркале. — Я рада, что лорд Карратерс не узнал меня. Я сейчас похожа на какую-то ведьму.

— Ты совсем не похожа на ведьму, — сказал Девон, стирая пену с лица. Он тоже посмотрел в зеркало, и их взгляды встретились. — После родов ты выглядишь усталой, но… красивой.

Красивой. Этот комплимент неожиданно смутил ее, и ещё ее смущало его присутствие.

Она решила сменить тему разговора.

— Мои братья никогда сами не бреются, — сказала она.

Девон удивленно вскинул брови.

— Что же они будут делать, когда рядом не окажется камердинера?

— Они уверены, что никогда не попадут в такую ситуацию. Он засмеялся, и даже Ли не сдержалась и улыбнулась. Вся её прошлая жизнь казалась ей теперь такой далекой. Однако внизу, в пивной, сейчас пировали живые напоминания о ней. Ли снова стала серьезной.

— Девон, я боюсь.

— Чего ты боишься? — спросил он и, вытерев лицо, отложил в сторону полотенце.

Она взглянула на своего сына. Бен посматривал по сторонам своими голубыми, слегка мутноватыми глазами.

— Боюсь возвращаться, — тихо сказала она. — Боюсь того, что скажут люди.

Девон подошел к кровати и опустился перед ней на колено.

— Ли, тебе совершенно нечего бояться. Ты возвращаешься в Лондон виконтессой. Этот титул дает определенную власть. Нужно только уметь ею пользоваться, — сказал он, проведя пальцем по головке Бена. Малыш сразу повернулся к нему. — Ты должна смотреть на всех свысока. Если ты будешь вести себя соответствующим образом, то никто ничего не посмеет тебе сказать. Напротив, все наперебой начнут поздравлять тебя с тем, что тебе удалось заарканить такого завидного мужчину, как я.

Его слова рассмешили Ли.

Однако она так и не успела ничего ответить, потому что и этот момент раздался громкий стук в дверь. Кто-то с такой силой колотил в нее, что эта несчастная дверь просто ходила ходуном. Вздохнув, Девон поднялся на ноги.

— Чего тебе, Карратерс?

— Откуда ты знаешь, что это я? — закричал он. Посмотрев на Ли, Девон страдальчески закатил глаза.

— Кто же еще может так стучать? — ответил он.

— Спускайся вниз и выпей с нами, — крикнул Карратерс. — Милан и Скарлегон уже там. Мы все ждем тебя. Попроси свою жену присоединяться к нашей компании.

Девон недовольно поморщился.

— Мне лучше спуститься. Если я не спущусь, то они не оставит нас в покое. Тебе и ребенку нужно отдохнуть.

— Тебе тоже нужно отдохнуть.

— Я хорошо себя чувствую, — ответил он и достал из кожаной сумки чистую рубашку. Надев ее через голову, он подошел к двери. — Я скоро спущусь, дружище. Откройте пока для меня бутылку кларета.

— А как насчет твоей жены? — поинтересовался Карратерс.

— Моя жена отдыхает, и ее нельзя беспокоить, — ответил Девон тоном, не терпящим возражений.

Карратерс понял, что больше он ничего не добьется, и ретировался.

Девон завязал шейный платок в свойственной ему небрежной манере. Посмотрев на своего мужа, Ли положила Бена на кровать и подошла к нему. Осторожно отодвинув его руки, она перевязала платок.

— Не мешало бы его накрахмалить, — сказала она.

— От крахмала у меня чешется шея.

Ли улыбнулась.

— Да, представляю себе, как ты мучаешься, — сказала она и отступила на несколько шагов от Девона, чтобы полюбоваться своей работой. В этот момент в дверь снова постучали. На этот раз это был не Карратерс, а две горничные, которые принесли ужин.

Поставив поднос с едой на стол, они ушли. Девон сразу схватил фазанью ногу и впился в нее зубами.

— Очень вкусно, — объявил он. — Не жди меня. Понадобится довольно много времени, чтобы перепить Карратерса.

Подойдя к Ли, он поцеловал ее в лоб так, как обычно муж целует жену, уходя из дома по делам. Несмотря на то что это был холодный, официальный поцелуй, у Ли на душе сразу стало легко и спокойно. Такого ей еще никогда не доводилось испытывать.

Теперь она почувствовала себя настоящей женой.

— Прошу прощения, миледи, — обратилась к ней Бесс, старшая горничная, после того как Девон ушел. — Куда следует поставить колыбель? — спросила она. В этот момент в комнату вошел помощник конюха. В руках он держал колыбель, сделанную из дубового дерева. Эта колыбель, похоже, была довольно старой.

— Колыбель? — обрадовавшись, переспросила Ли. — Поставьте ее возле кровати, — распорядилась она. Так вот о чем Девон шушукался с хозяином гостиницы! — Видишь? — сказала она Бену, взяв его на руки. — Твой папа заботится о нас.

Малыш никак не отреагировал на слово «папа», однако Ли поняла, что сегодня они с Девоном пересекли некий рубеж. Сначала к ней вернулось знакомое чувство волшебства. Да, она явственно увидела его мерцание. Потом появилось еще и нечто новое, неожиданное. Девон начал проявлять заботу. Теперь он всегда будет заботиться о ней. У нее в жизни будет надежная защита и опора. То, чего у нее еще никогда не было. Она же, в свою очередь, постарается сделать так, чтобы он снова полюбил ее. И уж будьте уверены — у нее это получится.

Ей хотелось смеяться, танцевать и прыгать от радости.

В комнату вошла еще одна горничная. В руках она несла платье из темно-синего, бархата, отделанное белыми кружевами.

— Я нашла вот это, Бесс. Как ты думаешь, оно понравится лорду Хаксхолду? — спросила она у старшей горничной.

Бесс посмотрела на Ли.

— Миледи, ваш муж спрашивал мистера Фрэнсиса, нет ли у нас каких-нибудь платьев, — сказала она. — Женщины иногда оставляют у нас свои платья, если им нечем заплатить за комнату, — понизив голос, объяснила она. — Вам нравится это платье? Лорд Хаксхолд очень хотел, чтобы мы нашли для вас что-нибудь подходящее. Кажется, это платье действительно вам пойдет. Его даже и ушивать не придется. О-о, я совсем забыла. Еще вот это, — сказала Бесс и, засунув руку в огромный карман своего фартука, достала расческу с серебряной ручкой и несколько кусков мыла. — Лорд Хаксхолд просил мистера Фрэнсиса принести также еще и вот это, и наш хозяин решил преподнести вам эти вещи, миледи, в качестве небольшого свадебного подарка, — объяснила Бесс. — Лорда Хаксхолда очень любят все, кто служит в этой гостинице.

От мыла исходил запах дикой жимолости и весенней свежести. Ли взяла в руки два этих мягких шарика и расплакалась.

— Извините меня, — с трудом произнесла она. — Я просто… я хочу сказать… это такой чудесный подарок. Как раз то, что нужно. И платье тоже, — сказала Ли, пытаясь взять себя в руки. В этот момент Бен решил, что проголодался, и тоже заплакал.

Горничные обменялись многозначительными взглядами, а Бесс засмеялась.

— Не волнуйтесь, миледи, — сказала она. — У меня трое детей, и я по себе знаю, какими чувствительными становятся после родов женщины. Просто нужно выплакаться, и вам сразу станет легче, а через денек-другой плаксивое настроение вообще как рукой снимет.

Бесс собрала грязные пеленки и подгузники, пообещав вернуть их утром чистыми и сухими, и все горничные вышли из комнаты.

— О, Бен, все складывается как нельзя лучше, — прошептала Ли, закрыв дверь. Ее сын был с ней явно не согласен. Он хотел есть.

Ли кормила ребенка, попивая прекрасный кларет и закусывая мясом фазана. Девон был прав. Фазан действительно на редкость вкусный. Ей также принесли суп из зимних овощей и горячий хрустящий хлеб. Густое масло просто таяло на нем. Оно было до того вкусным, что Ли мурлыкала от удовольствия. Она давно не ела такого великолепного хлеба и масла. Живя на ферме, она научилась ценить хлеб насущный, потому что знала: он достается тяжким трудом.

Ее малыш заснул, и она положила его в колыбель. Слегка захмелев от второго бокала вина, она налила в таз воды и решила искупаться.

Ли уже успела позабыть о таких маленьких радостях жизни, как душистое мыло, которое хорошо пенится, и о том, что можно лить на себя столько воды, сколько хочется, не беспокоясь, что потом придется снова бежать за водой к колодцу. Однако, ополоснув волосы над тазом, она перелила из него воду обратно в кувшин, чтобы ею можно было воспользоваться еще раз. Год назад она бы так никогда не поступила.

Высушив перед камином волосы, Ли примерила новое платье. Несмотря на то что оно имело достаточно высокий лиф, большая часть груди все-таки оставалась открытой. Ли подумала, что Девону это должно понравиться.

Подол, правда, волочился по полу. Что ж, ничего страшного. Ей все равно придется прибыть в этом платье в Лондон. Во всяком случае, когда ее будут представлять новым родственникам, она будет иметь вполне приличный вид.

Погруженная в свои мысли, Ли медленно разделась и повесила платье в гардероб. Она не знала, как маркиз и остальные члены семьи Девона отнесутся к тому, что он женился на ней. Они вполне могут потребовать, чтобы их брак аннулировали.

Она решила не думать об этом. Девон — человек искренний и честный. Он никогда не обманывал ее. Исключением является только та история с дуэлью. Однако он ей уже все объяснил, и ей его объяснения казались вполне правдоподобными. Ли хорошо знала, что Джулиан очень вспыльчивый, и она ничуть не сомневалась в том, что именно он был зачинщиком той дуэли.

Теперь, по прошествии года, Ли кардинально изменила свою точку зрения на дуэль между ее братом и Девоном. Она считала, что Девон ни в чем не виноват, а Джулиан получил по заслугам.

Ли легла в постель. Много месяцев подряд ей пришлось спать на соломенном тюфяке. И вот теперь, лежа на мягком пуховом матрасе, она представляла, что спит на облаке. Обняв подушку, Ли подумала: «Я вышла замуж за Девона, потому что поняла, что так будет лучше для ребенка. И, любит меня Девон или нет, все у нас будет хорошо».

Глава 11

Бутылка вина уже опустела, когда Девон присоединился к Карратерсу, который играл в карты в специально отведенной для этого комнате. С Карратерсом за столом сидели Вилан и Скарлетон. Они были веселыми парнями и знали друг друга достаточно давно. Поэтому в игре делались довольно крупные ставки.

Джентльмены дружно поприветствовали Девона и сразу же усадили его за стол. Они открыли еще одну бутылку вина. Но Девон решил пить эль, чтобы иметь более или менее ясную голову. После этого раздали карты.

Девон терпеливо выжидал. Сейчас для него главное — защитить Ли и ребенка. Они с Ли рассчитали так, чтобы все события совпадали по времени — и дуэль, и ее беременность.

Однако он не знал, что еще известно в обществе о том, что случилось год назад, кроме того, что он стрелялся с Джулианом из-за Ли. Он понимал, что ему самому не стоит заводить разговор на эту тему.

Они сыграли одну партию, потом вторую, но никто и словом не обмолвился о том, что так интересовало Девона. Он невольно усмехнулся. Мужчины любят посплетничать, но очень не любят выведывать и выспрашивать. Им нравится, когда им все преподносят, так сказать, на блюдечке.

Первым заговорил Карратерс.

— Я не знал, Хаксхолд, что ты решил связать себя узами брака, — сказал он. — Мы уже сто лет не видели тебя в столице.

Девон пожал плечами.

— Да, решил, — ответил он, не поднимая глаз от своих карт. — Извини меня за то, что я схватил твою жену за ногу, — сказал Карратерс, добродушно ухмыльнувшись.

— Все уже давно забыто, — ответил Девон.

В разговор вступил Вилан.

— Карратерс мог бы и лично принести ей свои извинения, но… его не представили даме, — сказал он. Вилан намекал на то, что им хочется узнать имя супруги Девона.

— Это правда, — пробормотал Девон.

Его ответ их явно разочаровал, и Скарлетон решил взять быка за рога.

— Когда же ты женился? Кто твоя прелестная избранница? — спросил он.

И тут Девон вспомнил, что Скарлетон — лучший друг его кузена Рекса. Возможно, если бы этот вопрос ему задал кто-нибудь другой, то он бы и ответил на него по-другому. Девон понял: все, что он сейчас скажет, будет слово в слово передано Рексу. Именно Рексу, а не кому-либо другому.

Рекс и его мать Венеция уже долгое время были для Девона постоянным источником неприятностей. Его тетка никогда не отличалась особенной заботливостью. Она наотрез отказалась принимать участие в воспитании Девона, когда он осиротел. Дело в том, что Девон мешал ее сыну унаследовать титул.

В течение многих лет она всячески оскорбляла и унижала его, пытаясь доказать, что он недостоин титула маркиза Керкби.

И тут Девона осенило. Он понял, что его женитьба положит конец всем ее притязаниям на титул. Желательно только, чтобы она узнала об этом после того, как он приедет в Лондон.

Понимая, что его брак приведет тетку в бешенство, и зная о том, что почти никому не известно, чем он все эти месяцы занимался, Девон ответил так:

— Как вы думаете, почему я покинул Лондон?

— Неужели для того, чтобы жениться? — недоверчиво спросил Скарлетон. — Мне казалось, что ты уехал из Лондона из-за дуэли с Джулианом Карлтоном. Из-за чего вы тогда сцепились? А-а, кажется, из-за той хорошенькой девчонки, из-за его сестры. Редгрейв тогда усиленно ухаживал за ней.

Девон весь напрягся, услышав его слова.

— Как ты думаешь, что с ней случилось? — громко икнув, спросил Вилан. Он налил себе еще вина и передал бутылку Карратерсу.

— Кто знает? — ответил Скарлетон. — Эти Карлтоны — странные люди, не правда ли, Хаксхолд? Я рад, что ты всадил пулю в Джулиана. Наконец-то справедливость восторжествовала.

Вот он, долгожданный момент, когда Девон мог сказать: «Я женился на Ли Карлтон».

Однако он ничего не сказал. Его все еще терзали сомнения. Их брак произведет настоящий фурор в обществе. О нем еще долго будут говорить. Вся эта история много лет будет будоражить умы людей.

Ли предостерегала его, но Девон решил, что она напрасно беспокоится. Он всегда делал то, что хотел и когда хотел, и вот сейчас он решил, что еще не совсем готов открыть всю правду.

Девон выиграл две партии и почти ничего не рассказал своим приятелям. Чем меньше они знают, тем лучше. Теперь пришло время распрощаться с ними и отправиться спать.

— Джентльмены, прошу извинить меня, — сказал он и встал, бросив карты на стол. В этот момент в комнату вошел герцог Вейбридж.

— Эй, Вейбридж, ты можешь занять мое место, — крикнул Девон.

— Но мы хотим отыграться, — запротестовал Карратерс.

— У меня есть идея получше, — ответил Девон. — Весь мой выигрыш пойдет в уплату за вино. Я предупрежу Фрэнсиса.

Были времена, когда он играл с ними в карты до утра. Поднимаясь по лестнице в свою комнату, Девон вдруг понял, что все эти развлечения нравились ему до тех пор, пока он не встретил Ли.

Войдя в комнату, он увидел, что она уже спит. Девон начал раздеваться. Спящая Ли казалась ему спокойной и безмятежной, словно ангел. И такой же невинной и чистой.

Ли. Его жена. Она запросто может разбить его сердце на мелкие куски. Один раз она уже сделала это.

Он вспомнил о том, что сказал ему Скарлетон. Что ж, наверное, это хорошо, что люди думают, будто Ли сбежала к нему. Это придаст их истории некий романтический оттенок. В обществе любят романтические истории.

Это также заставит всех поверить в то, что Бен — его сын.

Девон подошел к колыбели. К своему удивлению, он обнаружил, что Бен не спит.

Он осторожно взял малыша на руки. Изумленно посмотрев на него, Бен прижался к его груди. Глядя на эту беззащитную кроху, Девон почувствовал, как его душа наполнилась любовью и умиротворением.

Он впервые почувствовал себя отцом.

Девон не думал, что когда-нибудь ему доведется испытать такое.

И он позволил себе немного помечтать. Качая младенца на руках, он представил, что Бен его ребенок. Его родной сын.

Ли так и не поняла, что прервало ее сон. Была поздняя ночь.

Возможно, пришло время кормить Бена, но ребенок не плакал.

Огонь, горевший в камине, отбрасывал причудливые тени.

Откинув назад волосы, она прищурилась и, посмотрев в ту сторону, поняла, что в комнате находится еще кто-то. На фоне камина выделялся мужской силуэт.

Девон.

Из одежды на нем были только кожаные бриджи для верховой езды. Ли не сразу поняла, что он держит на руках Бена.

Опершись на локоть, она смотрела на него как зачарованная. Девон не знал, что она проснулась. Он ворковал с малышом, что-то тихо говорил ему, словно они были одни в целом свете. Девон держал Бена так, чтобы ребенку было видно его лицо, — одной рукой он поддерживал шею малыша, а другой — спину. Он осторожно качал Бена, как обычно это делала Ли.

В этот момент Ли поняла, что любит Девона.

Да, ей казалось, что это случилось уже давно. Однако все, что она раньше чувствовала, нельзя было сравнить с той огромной и всепоглощающей любовью, которая сейчас переполняла ее душу и сердце.

Любовь оказалась сильнее и прекраснее, чем то «волшебство», что она ощутила, когда он впервые поцеловал ее. Любовь — это радость, которую испытывает человек, просто потому, что рядом с ним находятся те, кого он любит.

Девон и Бен.

Ли была сейчас так счастлива, что позабыла обо всех своих сомнениях и страхах. Ей было достаточно того, что она любит. И с любовью к ней пришла вера и надежда.

— Девон, — позвала его Ли.

Он сразу повернулся к ней.

— Я не хотел тебя будить.

Ей нужно было заплести волосы в косу, чтобы они не мешали ей. Встряхнув головой, Ли отбросила их за спину.

— Ты не разбудил меня. Странно, конечно, но мне кажется, что ты совсем не пьян.

— Карратерс и его приятели уже достаточно набрались, когда я присоединился к их компании. Я пил эль, а они пили вино до тех пор, пока не упали под стол.

Услышав ее голос, Бен забеспокоился.

— Он проголодался, — сказал Девон. Подойдя к кровати, он положил ребенка рядом с ней. Ли перевернулась на бок, и Бен сразу начал искать ее грудь. Увидев это, они оба засмеялись.

— Он совершенно здоров, — сказал Девон, с умилением глядя на ребенка. — Прошлой ночью мне показалось, что с ним не все в порядке, — признался он. Повернувшись, он хотел уйти, чтобы не мешать матери и ребенку, но Ли остановила его.

— Не уходи.

Девон удивленно посмотрел на нее.

— Ложись на кровать рядом с нами.

Ей не нужно было повторять свою просьбу дважды. Он снял бриджи и нырнул под одеяло на своей половине кровати. Ли почувствовала, как матрас прогнулся под весом его тела.

Понимая, что он наблюдает за ней, Ли спустила с плеча ночную рубашку. Ее сосок слегка сжался, ощутив холодный ночной воздух, однако Бен быстро взял его в рот и начал сосать.

Девон лежал, прижавшись грудью к ее спине и вытянув свои ноги вдоль ее ног. Опершись на локоть, он наблюдал за Беном.

Это был очень интимный момент. Ли поняла, что теперь они стали одной семьей.

Девон откинул ее волосы с плеча.

— Мне всегда хотелось распустить твои волосы, одну за другой вытаскивая из них заколки.

Ли улыбнулась, подумав, что это наверняка бы ей понравилось.

Девон положил голову ей на плечо и, протянув руку, обнял ее и ребенка.

— Он — просто подарок судьбы, Ли. Ты не представляешь, что он для меня значит.

— Он — твой сын, — тихо сказала она. Девон прижался губами к ее плечу.

— Мой сын, — произнес он.

Его переполняло счастье. Ли чувствовала, что его тело излучает тепло, и это тепло согревало ее душу.

— Он — наш первенец. У нас с тобой еще будут дети, — пообещала Ли.

Она думала, что он поддержит ее, но Девон молчал. Повернув голову, она посмотрела на него и замерла от удивления.

Его глаза были такими печальными, что Ли не на шутку испугалась.

— Что случилось, Девон?

Он вздрогнул так, словно его неожиданно вернули в реальность из мира его мыслей.

— Нет, ничего, — ответил он и улыбнулся. Улыбка получилась натянутая.

— Девон… — начала Ли, но он не дал ей договорить.

— Мне нужно поспать, Ли. Завтра — очень важный день. Завтра я представлю тебя своей семье, — сказал он и, повернувшись на бок, действительно заснул, по-прежнему крепко прижимая ее к себе.

Бен наелся и тоже заснул, прямо возле ее груди. Он так уютно устроился подле нее, что Ли решила не класть его в колыбель. Она лежала между мужем и сыном, вспоминая печальные глаза Девона, и сон к ней не шел.

Глава 12

Утром Девон встал первым. Ли проснулась, услышав плеск воды. Он принимал ванну. Ей не хотелось открывать глаза. В этот момент громко заплакал Бен, и ей поневоле пришлось это сделать.

— Не знаю, смогу ли я когда-нибудь выспаться, — пробормотала она.

Несмотря на то что Девон поставил возле камина ширму, Ли все-таки могла видеть его, В зеркале, стоявшем на туалетном столике, отражалось его мускулистое тело, погруженное в ванну. Его шея и грудь были покрыты густой пеной цитрусового мыла, которое он так любил.

Она его хорошо видела, и он ее тоже видел. Их взгляды встретились. Слегка опустив глаза, он посмотрел на расстегнутый лиф ее рубашки, который почти полностью открывал ее груди.

Улыбнувшись, он сделал глубокий вдох и нырнул в воду с головой, чтобы смыть с себя мыло. Он уперся ногами в края ванны, пролив на пол воду. У него был такой смешной вид, что Ли не удержалась от смеха. Все сомнения и тревоги, мучившие ее ночью, рассеялись при свете дня.

Бен, похоже, не захотел больше ждать и решил напомнить о себе. Ли занялась ребенком, а Девон тем временем вылез из ванны и вытерся.

Ли хорошо понимала, что он сейчас стоит за ширмой совершенно обнаженный. Ночью он спал, прижавшись к ней, и она все время ощущала тепло его тела.

Девон оделся очень быстро. Он никогда не придавал большого значения своему внешнему виду. Пригладив рукой свои влажные волосы, он сказал:

— Я попросил Фрэнсиса собрать нам в дорогу еду. Он положит в корзину хлеб, сыр и эль. Если мы поспешим, то ближе к вечеру уже будем в Лондоне. Ты за полчаса соберешься?

— Да.

— Прекрасно, — сказал он и, погладив Бена по щеке, подошел к двери. — Я пришлю Бесс, чтобы она помогла тебе. Ну, вот и все. Жду тебя внизу.

Он вышел. Через минуту в дверь постучали.

— Войдите! — крикнула Ли, и в комнате появилась Бесс. С ее помощью Ли оделась очень быстро. Потом Бесс уложила ее волосы, закрепив прическу шпильками. Ли понравилось, как горничная причесала ее. У нее не было ни перчаток, ни украшений, ни сумочки. На ногах у нее были все те же изрядно поношенные полуботинки, которые выглядели еще ужаснее, чем ботинки Девона. Несмотря на все это, она чувствовала себя королевой.

Ли надела на Бена мягкое шерстяное платьице, которое жена викария привезла ей из церкви, запеленала его, а потом завернула в одеяло. Теперь она готова была спуститься вниз. Ли накинула на плечи свой красный плащ и вышла из комнаты.

Внизу, в общем зале, было на удивление много посетителей. Отовсюду доносились обрывки разговоров, веселый смех и крики официантов. Кого здесь только не было: конюхи сидели рядом с лордами, а фермеры — рядом с кучерами. Ли показалось, что с утра все любители выпить были какими-то сонными.

Ли стояла у двери, оглядывая зал. Она искала Девона. Ли так и не увидела его, но зато стала свидетелем одного забавного происшествия.

Двое мужчин, стоявшие рядом с ней, вдруг резко замолчали и попятились назад. Один из них даже снял шляпу и поклонился ей. Потом ее заметили другие и тоже замолчали. Так продолжалось до тех пор, пока в зале не воцарилась полная тишина. Все мужчины, разинув рот, уставились на Ли.

Такого фурора ее появление в зале не производило даже в то чудесное время, когда она была дебютанткой. Держа ребенка на руках, она беспокойно поежилась.

Молчание нарушил лорд Карратерс. Посмотрев на нее своими налитыми кровью глазами (похоже, он еще не до конца протрезвел после вчерашней пирушки), он воскликнул:

— Черт возьми, да это же Ли Карлтон!

Так ее инкогнито было раскрыто.

Ли хотелось убежать и снова вернуться в комнату. Там она будет в полной безопасности. Однако в тот самый момент, когда приятели Карратерса начали наперебой выкрикивать ее имя, в зал вошел Девон.

Оглядевшись по сторонам, он быстро оценил ситуацию и начал пробираться сквозь толпу к тому месту, где стояла Ли.

— Я возьму ребенка, — сказал он, подойдя к ней. Ли молча передала ему Бена.

— Смелее, — прошептал он ей.

Она кивнула в ответ. Взяв Ли под руку, Девон повел ее сквозь толпу. Ли гордо вскинула голову, несмотря на то что у нее от страха подкашивались ноги.

Какой-то джентльмен отошел в сторону, уступая им дорогу. Некоторые мужчины даже снимали шляпы, когда они с Девоном проходили мимо них.

— Почему они все уставились на меня? — шепотом спросила она у Девона.

— Разве ты не догадываешься почему? — удивленно спросил он.

Она так ничего и не успела ответить, потому что в этот момент они поравнялись с лордом Карратерсом. Ли решила, что пришло время нарушить молчание. Сейчас или никогда, подумала она. В конце концов, этот мужчина первым узнал ее. Нет больше смысла притворяться.

— Лорд Карратерс, — приветствовала она его, слегка склонив голову.

— Мисс Карлтон, — пробормотал он. Казалось, что Карратерс был несказанно удивлен тем, что она заговорила с ним.

— Нет, не мисс Карлтон, — поправил его Девон. — Это моя жена, леди Хаксхолд.

Если ли бы лорд Карратерс держал в руках кружку с элем, то он, как и вчера, обязательно уронил бы ее. Повернувшись к лорду Вейбриджу и лорду Скарлетону, он вопросительно посмотрел на них. Ему хотелось, чтобы они подтвердили, что он не ослышался. Они, как и Карратерс, находились в состоянии крайнего изумления.

— Пойдем, Ли. У нас мало времени. Нам необходимо как можно быстрее попасть в Лондон, — сказал Девон.

— Прошу вас, передайте мои наилучшие пожелания вашей супруге, — сказала Ли Карратерсу и последовала за мужем.

— Я никогда еще не видел, чтобы Карратерс терял дар речи. Сегодня это случилось с ним дважды, — сказал Девон, когда они вышли из гостиницы. Он помог Ли сесть в экипаж и, передав ей ребенка, сам забрался внутрь. — Вчера он и его приятели устроили мне настоящий допрос. Они хотели узнать, на ком я женился. — После этих слов Девон постучал по стене, дав кучеру сигнал отправляться в дорогу.

— Что же, тайна раскрыта, — сказала Ли, обняв Бена.

— Ее бы все равно раскрыли, рано или поздно.

— Да, — согласилась она. — Однако они все как-то странно на меня смотрели. Я имею в виду — до того, как узнали меня.

— Ты изменилась, Ли. Ты уже не похожа на ту юную девушку, какой была год назад.

Его слова удивили ее.

— И как же я изменилась? — спросила Ли. Она не замечала в себе никаких перемен. Правда, ей теперь казалось, что она постарела на целую жизнь, поумнела и, самое главное, поняла, что в мире много зла и несправедливости, а она всего лишь слабая и ничтожная песчинка.

— Твое лицо изменилось. Исчезла детская наивность. Она вздохнула.

— Да, я утратила былую свежесть.

— Ты не права. Раньше ты смотрела на мир глазами маленького и беззащитного олененка. Ты была всего лишь дебютанткой. Теперь ты повзрослела, стала женщиной. В тебе появилось некое спокойствие и умиротворение. Когда ты стояла там, на лестнице, с ребенком на руках, все мужчины, находившиеся в зале, глядя на тебя, вспомнили итальянскую Мадонну. Я знал, что ты была очень напугана, но старалась не показывать этого. Именно твоя хрупкость, ранимость, беззащитность так сильно подействовали на всех тех мужчин, заставив их сердца биться еще быстрее.

«А как же ты? — хотела спросить Ли. — Твое сердце стало биться быстрее?» Однако не спросила. Как можно задавать такие вопросы мужчине, который всю ночь лежал в постели рядом с ней, мужчине, который согревал ее теплом своего тела, пока она кормила сына?

Но сегодня утром Девона словно подменили. Он снова стал холодным и сдержанным. Казалось, что он чем-то озабочен. Его рука лежала на сиденье рядом с ее рукой, и при этом он даже не попытался прикоснуться к ней.

— Карратерс приедет в Лондон еще до наступления вечера, — сказал он. — Держу пари, что утром уже весь город будет знать о нашем браке.

Ли сразу вспомнила о своих родителях и братьях.

— Жаль, что эту новость распространит именно Карратерс.

— А мне кажется, что тебя беспокоит другое. Тебе хочется узнать, как будет себя вести Джулиан, когда узнает о нашем браке.

— Ты прав, — призналась она. — Интересно, как он отреагирует на это?

— Об этом знает только он сам.

Затем они долго обсуждали ужасное состояние английских дорог. Девон постоянно просил кучера ехать как можно быстрее, и поэтому им часто приходилось менять лошадей.

Чем ближе они подъезжали к Лондону, тем спокойнее становился Девон. Он почти все время держал Бена на руках. Его привязанность к ребенку возросла настолько, что Ли уже не беспокоилась о своем будущем. Она решила не задавать Девону никаких вопросов до тех пор, пока он не встретится со своим дедом.

Однако, не удержавшись, она все-таки спросила:

— Когда ты в последний раз виделся со своим дедом?

— Наверное, год тому назад, — ответил он. Ли поняла, что он уехал из Лондона сразу после дуэли.

Она догадалась также, что он не расположен к общению. Ли отодвинулась в дальний угол экипажа и погрузилась в размышления.

Пейзаж за окном постепенно менялся. Теперь они ехали по населенной местности, и движение на дороге стало более оживленным. Ли несколько раз ездила по этой дороге в Лондон, однако сейчас она замечала то, на что раньше просто не обращала внимания. Когда экипаж въехал в город, она смотрела на людей, идущих по улице, внимательно вглядываясь в их лица. Почему она раньше не видела, как много на улицах нищих и детей-сирот?

Когда они проезжали мимо женщины, которая сидела прямо на мостовой, кормила ребенка грудью и пила джин, Ли взяла Бена и прижала его к себе.

— Ли, тебе плохо? — спросил Девон. — У тебя лицо стало белым как полотно.

— Я просто увидела нечто ужасное.

— Что именно?

Она хотела рассказать ему, но передумала. Девон этого не поймет. Только тот человек, который сам прошел через это, понимает, какой страх и неуверенность испытывает одинокая женщина.

— Нет, ничего, — пробормотала она.

Девон посмотрел на нее, но ничего не сказал, потому что они уже подъезжали к центру Лондона, направляясь прямо к Монтклефу — дому маркиза Керкби, который находился на Пэлл-Мэлл.

Родственники Ли считали Монтклеф своим законным имуществом. Они обвиняли семейство Маршаллов в том, что те незаконно отобрали этот дом у Карлтонов. Ли и представить себе не могла, что ей когда-нибудь доведется войти в этот дом. А сейчас события повернулись так, что в скором времени она даже может стать его хозяйкой.

Экипаж остановился, и Ли затаила дыхание. Ей показалось, что огромные колонны из серого гранита уходят в самое небо. Во всех окнах горел свет сотен свечей. Особняк ярко выделялся на фоне пасмурного неба. Это был не дом, а настоящий дворец.

— На двери нет траурного венка, — сказал Девон. — Похоже, мы приехали вовремя.

Массивные двери открылись, и на крыльце появился дворецкий в окружении лакеев.

Девон не стал ждать, пока лакей откроет дверь экипажа. Он сделал это сам и выпрыгнул на мостовую. Ли взяла Бена из ящика, в котором он спал. Вздохнув, она подумала, что через несколько минут ей предстоит встретиться со своими новыми родственниками.

Ей не хотелось выходить из экипажа.

— Виллз, — поприветствовал Девон дворецкого, — как себя чувствует мой дед?

— Пока держится, милорд. Мы так рады, что вы приехали, — сказал дворецкий. Виллз был мужчиной средних лет с лысеющей головой. Он был одет во все черное, а на лакеях были золотисто-зеленые ливреи. Золотой и зеленый — фамильные цвета маркиза Керкби.

— Позаботься о том, чтобы этот экипаж вернули лорду Раскину. Передай ему также мои извинения, — велел дворецкому Девон. — Позже я лично с ним поговорю.

— Очень хорошо, милорд. Все остальные ваши родственники сейчас у маркиза.

— Благодарю тебя, Виллз, — ответил Девон и, протянув руку, помог Ли выйти из экипажа. Потом он снова повернулся к дворецкому и добавил:

— Ах да, забыл сказать. Приготовьте, пожалуйста, комнаты для меня и моей жены.

Если бы Девон сказал, что Наполеон стал королем Англии, то эта новость удивила бы Виллза гораздо меньше, чем известие о том, что он женился. Дворецкий и лакеи изумленно воззрились на него. Виллз первым оправился от потрясения. Поклонившись Ли, он сказал:

— Добро пожаловать в Монтклеф, миледи.

— Благодарю вас, — ответила она, решив, что чем меньше она будет говорить, тем лучше.

— И еще нам нужна кроватка для младенца. Принесите ее, пожалуйста, в нашу комнату, — совершенно спокойно произнес Девон. Он, похоже, не понимал, как его слова подействовали на слуг. — Прошу сюда, — сказал он Ли, показывая на парадный вход.

Центральная лестница дома была выложена плитами из черного и белого мрамора. Из холла на верхние этажи вела навесная лестница из резного орехового дерева.

Лакеи взяли у Девона пальто и шляпу, а у Ли ее плащ. Она еще раз мысленно поблагодарила Девона за свое платье. Ли и не ожидала, что ее появление в этом доме произведет такой эффект. Что же будет, когда она встретится с леди Вейнхоуп и ее сыном?

Они поднимались по лестнице, и с фамильных портретов, висевших на стенах, на них сурово взирали представители семейства Маршаллов — предки ее мужа Девона. Все, что она видела в этом доме, начиная с хрустальных подсвечников, сияющих зеркал и заканчивая толстым ковром, устилавшим лестницу, говорило о богатстве его хозяев. Об огромном богатстве.

На втором этаже по обе стороны коридора располагались комнаты, а в самом его конце находились двойные двери, возле которых стоял лакей. Девон направился прямо к этим дверям. Ли шла за ним. Взглянув на себя в зеркало, она переложила Бена с одной руки на другую и поправила выбившуюся из прически прядь волос.

Буквально через минуту она познакомится со своей новой семьей. Ли горячо молилась о том, чтобы в этот ответственный момент она не потеряла сознание.

Лакей поклонился им и открыл двери. Они вошли в небольшую гостиную, в которой тоже имелись двойные двери. В этой гостиной сидели четыре человека, среди которых были Рекс, кузен Девона, и его мать Венеция Трилейн, леди Вейнхоуп. Эта дама была надменной и крайне высокомерной. Она очень гордилась тем, что принадлежит к одной из самых знатных семей Англии.

Ли всегда избегала ее. Сейчас ей тоже захотелось спрятаться за Девона. Она посмотрела на своего спящего сына, желая убедиться в том, что он надежно укрыт от любопытных взоров. К счастью, леди Вейнхоуп сейчас волновали совершенно другие проблемы, и она не обратила внимания ни на Ли, ни на ее ребенка.

Презрительно прищурив свои зеленовато-карие глаза, она посмотрела на Девона.

— Ты все-таки решил осчастливить нас своим присутствием, — сказала она ему.

Девон не обратил внимания на ее язвительный тон.

— Добрый день, тетя Венеция, — радостно поздоровался он с ней так, как будто они только вчера расстались. — Привет, Рекс, — сказал он, кивнув кузену.

Рекс Трилейн, лорд Вейнхоуп, был единственным сыном Венеции. Рекс был более стройным, чем Девон, но так же красив, как все Маршаллы. Он, как и его мать, имел привычку плотно сжимать губы, и это придавало его лицу недовольное выражение.

Девон поздоровался с невысоким мужчиной с вьющимися рыжими волосами.

— Я наконец приехал, Брустер, — обратился он к деловому партнеру своего деда.

— Слава Всевышнему, — сказал мистер Брустер. — Это доктор Патридж, — добавил он, указав на седовласого джентльмена. — Вы, наверное, помните его. Он уже много лет является личным врачом маркиза.

— Да, уже не один десяток лет, — сказал доктор Патридж. — Несмотря на печальные обстоятельства, я рад видеть вас, лорд Хаксхолд.

— Благодарю вас за все ваши труды, — ответил Девон, пожав ему руку.

— Жаль, что мои возможности не безграничны, — с грустью сказал доктор Патридж.

— Чем же он все-таки болен? — спросил Девон. Доктор Патридж нахмурился.

— С медицинской точки зрения он совершенно здоров. Я думал, что всему виной его преклонный возраст. Однако в свои семьдесят три он в прекрасной физической форме.

— Но вы, наверное, уже поняли, в чем тут дело? — спросил Девон.

— Доктор Патридж считает, что маркиз сам хочет умереть, — ответил Брустер.

— Мой дед добровольно решил сдаться? Не верю, — сказал Девон, покачав головой. — Он когда-то сказал, что переживет нас всех.

— Однако после смерти миссис Освальд все изменилось, — сухо заметила леди Вейнхоуп.

— Миссис Освальд? — повторил Девон. Похоже, он никогда не слышал об этой даме.

— Его любовница, — объяснила ему тетка.

— У деда была любовница? — удивленно спросил Девон, едва сдерживая смех.

— Это не шутка, кузен, — сказал Рекс. — Дедушка познакомился с ней примерно год назад. Они быстро подружились, и когда она неожиданно умерла три недели тому назад, он сразу слег. Мы надеялись, что он выздоровеет, однако ему стало еще хуже.

— Это просто смешно, когда мужчина в столь почтенном возрасте так увлекается женщиной, — сказала леди Вейнхоуп.

— Мужчины увлекаются женщинами в любом возрасте, — ответил мистер Брустер.

— Да, мама, особенно если женщины красивы, — согласился Рекс, кланяясь Ли. Все, кто находился в гостиной, сразу обратили на нее внимание.

Этот комплимент застал ее врасплох. Ли казалось, что сейчас не время и не место для этого. Похоже, лорд Вейнхоуп не разделял ее сомнений. Протянув ей руку, он сказал:

— Я кузен Дева Рекс Трилейн, а вы?..

— Это моя жена, — ответил Девон.

То, как восприняли слуги известие о женитьбе Девона, можно назвать просто тихим удивлением по сравнению с тем, какое воздействие это известие оказало на его ближайших родственников. Рекс так и замер на месте с улыбкой на лице, а леди Вейнхоуп чуть не хватил удар.

— Ты шутишь! — едва слышно пробормотала она.

— Нет, — ответил Девон, явно наслаждаясь произведенным эффектом. Повернувшись к доктору Патриджу, он сказал:

— Я хочу увидеть деда. Прямо сейчас.

— Это совершенно невозможно! — воскликнула леди Вейнхоуп. — Сначала ты объяснишься.

— Тетя, я уже двадцать лет не даю никому отчета в своих поступках и сейчас не собираюсь этого делать. Прошу вас, пойдемте с нами, доктор Патридж. Брустер, подождите меня здесь, а ты, Рекс, позаботься о своей матери.

— Нет, я этого не позволю, — сказала леди Вейнхоуп, встав перед дверью. — Ты не войдешь туда, пока не скажешь, кто эта женщина и из какой она семьи.

В глазах Девона зажглись озорные огоньки, и Ли поняла, что сейчас произойдет нечто ужасное.

— Моя жена — бывшая мисс Ли Карлтон. Ты ведь знаешь Карлтонов, не правда ли, тетя? Насколько я помню, бабушка Ли когда-то сыграла с тобой одну забавную шутку. Ты тогда только начала выезжать в свет. Ты ведь постоянно вспоминаешь этот случай, не так ли?

— Карлтон? — злобно прошипела леди Вейнхоуп.

Девон воспользовался замешательством тетки и открыл дверь.

— Пойдем, Ли. И вы тоже, доктор Патридж, — сказал он. Когда Ли и доктор вошли в дверь, леди Вейнхоуп снова пришла в себя и закричала:

— Подожди! Она не может туда войти! Что у нее за сверток в руках?

Девон плотно закрыл дверь, чтобы не слышать ее криков. Они оказались в спальне. Шторы на окнах были задернуты.

Комнату освещали только стенные подсвечники и огонь, горевший в камине. Здесь пахло лекарствами и ладаном.

Горничная, сидевшая на стуле возле кровати, сразу вскочила и сделала реверанс.

— Он поел, Элси? — спросил доктор Патридж.

Она взяла тарелку, стоявшую на ночном столике, и показала доктору. Тарелка была полной.

— Я не смогла его уговорить съесть даже несколько ложек. Вот миссис Освальд точно бы его уговорила. Я не обладаю таким даром.

Доктор Патридж нахмурился.

— Он не ест с тех пор, как она умерла, — понизив голос, сказал он Девону. — Вот что я имел в виду, когда говорил, что он хочет умереть. Спасибо, Элси. Забери, пожалуйста, поднос и оставь нас.

Горничная вышла из комнаты. Когда она открыла дверь, Ли услышала злобное шипение леди Вейнхоуп.

Доктор Патридж подошел к противоположной стороне кровати.

— Керкби, к вам пришли посетители. Мужчина, лежавший на кровати, молчал.

Ли только один раз видела лорда Керкби. Он был крепким мужчиной с густой седой шевелюрой, такого же высокого роста, как Девон, и с таким же склочным характером, как у леди Вейнхоуп.

Мужчина, лежавший на кровати, совершенно не был похож на прежнего лорда Керкби. У него была такая бледная кожа, что казалась почти прозрачной. Он лежал с закрытыми глазами, скрестив на груди руки.

Девон стоял возле кровати и молчал. Ли коснулась его руки, желая подбодрить.

В это время проснулся Бен. Он поднял свою головку, но потом опустил ее и снова заснул.

— Керкби? — довольно громко произнес доктор Патридж. — К вам пришел ваш внук. Неужели вы не хотите увидеть его?

Лорд Керкби пошевелился. Сначала он поднял палец, а потом нахмурился и тяжело вздохнул. Глаза он так и не открыл. Девон подошел к кровати.

— Дедушка, ты посылал за мной. Я приехал.

Похоже, маркиз узнал голос Девона. Он весь напрягся и медленно открыл глаза.

Они были такие же зеленовато-карие, как у Девона. С возрастом они не потускнели, однако стали очень печальными. Вокруг этих глаз залегли глубокие морщины. Услышав голос Девона, лорд Керкби повернул голову в ту сторону, откуда раздавался этот голос, и его глаза оживились.

— Робин, мой дорогой сын…

В комнате вдруг стало так душно, как будто бы из нее выкачали весь воздух. Робином звали отца Девона.

Доктор Патридж нахмурился. Помолчав немного, Девон сказал:

— Это не Робин, дедушка. Это Девон, его сын.

— А-а, Девон, — пробормотал лорд Керкби, слабо улыбнувшись. — Ты изменился. Теперь ты просто вылитый отец.

— Мне сейчас столько же лет, сколько было ему, когда он умер.

— Да, Робин умер, — повторил лорд Керкби.

Девон положил свою руку на руку деда и слегка сжал ее.

— Прости меня, дедушка. Прости за то, что я не оправдал твоих надежд.

В голосе Девона звучала такая боль, что Ли не на шутку встревожилась. Она и не предполагала, что творится на душе у ее мужа, всегда беззаботного и уверенного в себе. Она подошла к нему. Ей хотелось прикоснуться к нему, чтобы как-то успокоить и утешить.

Лорд Керкби покачал головой.

— Ты… не… виноват, — устало прошептал он. — Мне… не следовало… хранить… тайны.

— Я был слишком гордым, — сказал Девон, опустив голову. И снова глаза его деда оживились. В них, как и прежде, светились глубокий ум и воля к жизни.

— Я тоже, — ответил он и, помолчав немного, добавил: — Я скучал по тебе.

— Я мог бы приехать к тебе в любое время. Тебе нужно было только послать за мной.

— Я не мог.

— Не мог? — переспросил Девон.

— Да, — ответил его дед. Он сжал руку Девона. — Эрри сказала мне, что я совершил глупость, — произнес он дрожащим голосом. — Она сказала, что мне следовало вернуть тебя еще много лет назад, но я не слушал ее. Она сказала, что я еще пожалею об этом. — Маркиз глубоко вздохнул. — По правде говоря… я не верил, что ты вернешься.

— Я должен был вернуться. Мне следовало первым сделать шаг к примирению.

— Это уже неважно, — сказал лорд Керкби, махнув рукой.

— Нет, важно, — ответил Девон. В его глазах блестели слезы.

Это растрогало Ли до глубины души. Теперь она понимала, что на самом деле чувствовал Девон. Ей хотелось помочь ему, защитить его. Освободив одну руку (другой она держала Бена), Ли положила ее на плечо Девона.

Лорд Керкби заметил это.

— Кто это? — спросил он.

— Моя жена, — ответил Девон.

— Ты женился? — спросил лорд Керкби и, повернув голову, пристально посмотрел на Ли.

— Да, — твердо сказал Девон. Маркиз погрозил ему пальцем.

— О-о, ты меня удивил. Я уже и не надеялся, что это когда-нибудь произойдет, Хаксхолд. Мне казалось, что ты никогда не сможешь остановиться на какой-то одной женщине.

Он явно шутил. Всем присутствующим показалось, что он снова стал похож на себя прежнего.

— Подойди ближе, девочка. Дай мне посмотреть на тебя. Ли передала ребенка Девону и послушно склонилась над кроватью.

— Красивая, — восхищенно сказал лорд Керкби. — Как тебя зовут, дитя мое?

— Ли, — ответила она, назвав только свое имя. Она понимала, что фамилию Карлтон сейчас лучше не упоминать.

— Хаксхолду нравятся блондинки. Ты, наверное, владеешь какими-то чарами. Как тебе удалось поймать его? Вот уже много лет женщины спрашивают меня об этом.

Ли улыбнулась, вспомнив свою встречу с Девоном в свином хлеву.

— На самом деле, милорд, это он приворожил меня. Удивленно посмотрев на нее, Девон засмеялся.

— Я хочу кое-кого показать тебе, дедушка, — сказал он и, положив Бена на кровать, развернул одеяло.

— Что это? — спросил лорд Керкби, уставившись на балдахин, висевший над кроватью.

— Это ребенок, — сказал Девон так, словно этот малыш был величайшим чудом на земле.

— Ребенок? — Лорд Керкби повернулся к Девону. — Твой ребенок, Девон? Кто это — девочка или мальчик? — взволнованно спросил он.

— Мальчик.

Лицо лорда Керкби озарилось счастливой улыбкой.

— Мальчик, — прошептал он.

Девон кивнул в ответ.

Между дедом и внуком шел какой-то немой диалог, которого Ли не понимала.

Лорд Керкби попытался подняться, чтобы посмотреть на Бена. Девон и доктор Патридж помогли ему сесть. Доктор подложил ему под спину подушку.

— Ты слышал, Патридж? — спросил лорд Керкби. Теперь его голос звучал уверенно и громко. — Неужели такое возможно? Поверить не могу!

— Все возможно, — ответил доктор Патридж. — Вы ведь знаете, что в то время мы ничего не могли сказать наверняка.

— Дайте мне посмотреть на ребенка, — приказал лорд Керкби. — Поднимите его.

Ли вдруг захотелось схватить ребенка на руки, но Девон сел на кровать, заслонив собой Бена. Он осторожно поднял малыша и показал его деду.

Бен не спал. Он смотрел по сторонам так, как обычно смотрят новорожденные, — слегка рассеянно, ни на чем не фокусируя взгляд. Из-под платьица торчали его голенькие ножки.

Лорд Керкби поднял голову. Протянув свою морщинистую руку, он погладил Бена по голове.

— У него волосатая головка. Ты, Девон, тоже родился с волосами. Да этот малыш — твоя точная копия.

— Его зовут Бенджамин, — сказал Девон. — Бенджамин Маршалл.

Лорд Керкби улыбнулся, просияв от гордости.

— Бенджамин, — повторил он, опустив руку на матрас. Маркиз посмотрел на Девона. — Они были не правы. Они все ошибались.

— Да, — ответил Девон, качая на руках Бена.

Лорд Керкби засмеялся. Казалось, что он выздоравливает прямо на глазах. В отличие от него, Ли чувствовала какое-то странное беспокойство и тревогу. И с каждой минутой эта тревога охватывала ее все сильнее и сильнее.

— Рекс будет очень недоволен, — произнес лорд Керкби. — Тетя Венеция расстроится еще больше, — ответил Девон.

— Да, ты прав, — сказал лорд Керкби, положив голову на подушку. У него на глазах появились слезы. — А я рад. Очень рад. Сколько же времени мы потратили зря! — печально промолвил он.

— Нет, это время не было потрачено впустую, — возразил Девон, качая на руках Бена. — Я должен был стать мужчиной, дедушка, и я им стал. Я больше никогда не буду расстраивать тебя. Обещаю.

— Я совсем не расстроен. Ты принес мне своего сына. Это для меня самый лучший подарок, — тихо сказал он. Похоже, маркизу снова стало плохо. Доктор Патридж наклонился к нему, но Керкби остановил его. — Моя Эрри сказала: гордость — плохой советчик в семейных делах. — Лицо маркиза исказилось от боли. — Ты любишь свою жену, Девон? — спросил он, посмотрев на Ли. — Я не любил свою жену. Я вообще не знал, что такое любовь, пока не встретил Эрри. И вот теперь ее нет со мной. Мне так больно. Вот здесь. — Лорд Керкби прижал ладонь к сердцу.

Ли до глубины души тронуло горе маркиза. Ее родители всегда любили друг друга. Она знала, какой сильной может быть любовь.

В этот момент заплакал Бен. Пришло время кормления, и он не хотел ждать ни минуты.

Лорд Керкби удивленно посмотрел на него.

— У него крепкие легкие, — сказал он.

— Он очень здоровый ребенок, — заверил его Девон. Бен в это время уже кричал во все горло.

Услышав его слова, маркиз радостно улыбнулся. Дверь резко открылась.

В спальню ворвалась леди Вейнхоуп. За ней следовали Рекс и Брустер.

— Кто это плачет? Отец! — воскликнула она. — Что он с тобой сделал?

Девон встал. У него на руках громко плакал Бен.

— Все в порядке, Венеция.

Его тетка застыла на месте как вкопанная. Она с таким ужасом смотрела на Бена, будто он был исчадием ада.

— Чей это ребенок?

— Это сын Девона, — спокойно сказал лорд Керкби.

— Сын? — удивилась леди Вейнхоуп, побелев как полотно. — Это невозможно!

— Прошу тебя, тетя Венеция, только не здесь, — спокойно сказал Девон.

— Почему же не здесь?! — закричала она. Ее голос дрожал от злости. Резко повернувшись, она посмотрела на своего отца. — Ты знаешь, на ком он женился? Я сначала не узнала ее, но услышав фамилию…

— Тетя Венеция… — попытался успокоить ее Девон.

— Да, леди Вейнхоуп, — вмешался доктор Патридж. — Сейчас не самое подходящее время. Лорду Керкби нужно отдохнуть.

Однако маркиз и не собирался отдыхать. Он сел на кровати и посмотрел на свою дочь. Похоже, лорд Керкби начинал злиться.

— Мне все равно, кто она… — сказал он, но его дочь не дала ему договорить.

— Она — Карлтон! — воскликнула леди Вейнхоуп, с особым отвращением произнося фамилию Ли.

— Мне все равно, кто она такая, — сказал лорд Керкби. — Этот ребенок — мой правнук. Он мой прямой потомок. Мой и моего сына.

— Но, отец, это невозможно! Девон не может иметь детей. Тебе это хорошо известно.

Ли повернулась к Девону. Его лицо напоминало каменную маску. Протянув руки, она буквально вырвала из его рук ребенка. Ли сейчас была похожа на волчицу, которая во что бы то ни стало хочет защитить своего детеныша. Девон без всякого сопротивления отдал ей Бена. Его сейчас больше беспокоил дед.

— Почему ты так уверена в этом? — спросил лорд Керкби у дочери. — Потому что тебе не хочется, чтобы у него были дети? Вот он, его сын, — сказал он, указав на Бена. — Я узнаю в нем свою кровь. Этот ребенок — внук Робина.

Леди Вейнхоуп начала бурно выражать свой протест. Доктор Патридж возразил ей, сказав, что это было всего лишь предположение и никто не знает наверняка, может или не может Девон иметь детей. Рекс, похоже, был так поражен известием о ребенке, что за все время не проронил ни слова. Ли поняла, что, назвав Бена своим родным сыном, Девон разрушил все надежды Рекса.

Медленно повернувшись, она посмотрела на Девона. Их взгляды встретились. Он обязан был ей все рассказать. Девон знал, что не может иметь детей, и намеренно утаил это от нее.

Прижав к груди ребенка, Ли выбежала из спальни.

Выбежав в коридор, Ли промчалась мимо лакея, и в этот момент Девон поймал ее.

— Ничего не говори, — сказал он, взяв ее за руку. — Ни единого слова, — прошептал он.

Они были не одни. В коридор за Девоном вышли Рекс и мистер Брустер. Эти два джентльмена и лакей смотрели на них с большим интересом. Ли слышала, как леди Вейнхоуп громко рассказывала  своему отцу о том, что не хочет, чтобы ее сын потерял права наследства. Доктор Патридж уговаривал ее подумать о здоровье отца и уйти из спальни. Она явно игнорировала его просьбы. В придачу ко всему этому переполоху громко плакал проголодавшийся Бен.

В этот момент в коридоре появилась дородная женщина. На ней было форменное золотисто-зеленое платье.

— Добрый день, лорд Хаксхолд, — радостно приветствовала она Девона. — Ваши комнаты уже готовы.

— Вы — чудо, миссис Ноулз, — ответил Девон. Прижав ладонь к спине Ли, он слегка подтолкнул ее к этой женщине. — Мой сын громко заявляет о том, что он смертельно голоден.

Мой сын. Раньше ей нравилось, когда он называл Бена сыном, а теперь ее это испугало.

Миссис Ноулз засмеялась.

— Вы правы, милорд. Малыши не любят ждать. Пойдемте, миледи, и у вас будет возможность отряхнуть пыль с ваших ног после долгой дороги.

Девон повел Ли в спальню, подальше от посторонних глаз.

Он представил ей миссис Ноулз, сказав, что она в этом доме занимает должность экономки.

— Если вам что-нибудь понадобится, миледи, сразу обращайтесь ко мне. Все слуги в доме безмерно рады, что лорд Хаксхолд нашел себе жену, — сказала экономка.

Ли вошла в прелестную комнату, отделанную в золотисто-кремовых тонах. Огонь, пылавший в камине, и несколько масляных ламп разгоняли вечерний сумрак. На туалетных столиках и каминной полке стояли вазы с тепличными цветами.

— Здесь детская, — сказала миссис Ноулз, открыв дверь в уютную комнату с белыми гардинами и стенами, обитыми небесно-голубым шелком.

— Мне нужно заняться Беном, — сказала Ли и быстро прошла в детскую, не дожидаясь ответа Девона. Она плотно закрыла за собой дверь. Ей хотелось остаться одной и все хорошенько обдумать. Заявление Девона стало для нее полной неожиданностью. Она сейчас испытывала какое-то двоякое чувство — с одной стороны все это привело ее в ярость, а с другой стороны — совершенно сбило с толку.

Она слышала, как в соседней комнате Девон разговаривает с миссис Ноулз. Сначала они просто мило болтали о всяких пустяках, а потом экономка поинтересовалась, принесли ли его багаж. Ли слушала, как Девон рассказывал миссис Ноулз историю о том, что они вместе жили в Шотландии до тех пор, пока не получили известие, что маркиз болен и им надлежит ехать в Лондон. Рассказ Девона казался таким правдоподобным, что Ли чуть сама не поверила в эту сказку.

Вот так же она когда-то верила Дрейкатту, который обещал позаботиться о ней, и Девону, который обещал не причинять вред ее брату.

Ли закрыла глаза. Неужели она опять позволила себя обмануть? После того как Бен наелся и заснул, она продолжала сидеть на кровати, размышляя о том, как легко и просто Девон обманывает людей.

Через некоторое время она услышала, как стукнула входная дверь. Это ушла миссис Ноулз. Ли понимала, что не может вечно прятаться в детской.

Она осторожно положила Бена в резную деревянную колыбель. Эта колыбель была довольно старой. Похоже, что она не один десяток лет служила семейству Маршаллов верой и правдой. Ли посидела немного, пытаясь успокоиться, а потом встала и открыла дверь в спальню.

Девон лежал на кровати, свесив ноги.

Ли стояла возле двери. Она просто не могла заставить себя подойти к нему ближе.

— Почему ты на мне женился? — спросила она.

— Ты знаешь почему, — спокойно ответил он.

— Напомни мне, пожалуйста.

Немного помолчав, он ответил:

— Чтобы обеспечить Бену достойную жизнь.

Разочарование, словно острый нож, больно ранило ее сердце.

Этой ночью у нее мелькнула надежда на то, что их прежние отношения можно возродить. Какой же она была наивной и глупой!

— А может быть, для того чтобы объявить Бена своим сыном? — холодно бросила она ему в лицо свое обвинение.

Она увидела, как напряглось лицо Девона.

— Ты слышала, что сказал доктор Патридж. Никто не может точно сказать, могу я иметь детей или нет.

— Я слышала. Однако доктор Патридж сказал это потому, что он считает Бена твоим сыном. Ты хочешь, чтобы они все в это поверили?

— Почему бы и нет? — спросил он, приподнявшись так, словно собирался встать с кровати. — Мой дед при смерти, Ли. Ему всегда от меня нужно было только одно. И я дал ему это.

— Но почему ты не сказал мне, что не можешь иметь детей? Почему сначала ты заявил мне, что Бен не сможет унаследовать титул, а сегодня в присутствии своих родственников признал его своим родным сыном?

— Он не унаследует титул. Когда в парламенте будут проверять родословную, то у них могут возникнуть сомнения, — ответил он, поправив волосы. Похоже, он был крайне раздражен. — Неужели ты не понимаешь, Ли? Все получилось совершенно случайно. Я и сам не понимаю, как я мог такое сказать. Однако теперь это уже не имеет никакого значения. Я расскажу всю правду после того, как дедушка… — Девон просто не смог произнести слово «умрет». Он отвернулся от нее. Его лицо стало мрачным.

— Твоя тетка в ярости. Я ее боюсь.

— Не думай о ней.

— Не думать? — воскликнула она, входя в спальню. — Девон, всем хорошо известно, какой у нее злобный характер. Она может человека живьем в землю закопать.

— Тогда думай о том, как она обрадуется, когда узнает правду.

— Ты ей все расскажешь? — пристально посмотрев на него, спросила Ли.

— Когда-нибудь обязательно расскажу, — ответил Девон. Нахмурившись, он отвернулся от нее. Возле камина находился бар. Девон подошел к нему и достал графин с вином. — Я собираюсь немного выпить. Тебе налить?

— Нет, — ответила Ли, наблюдая за тем, как он наполняет хрустальный бокал. — Когда ты ей все расскажешь? — спросила она.

Он посмотрел на нее так, что она все поняла без слов. Он не любит, когда на него давят. Ну и пусть, она все равно не оставит его в покое, потому что на карту поставлено благополучие ее сына.

— Я расскажу ей тогда, когда буду уверен в том, что дедушка не узнает правду, — сказал он и залпом осушил бокал. — Она будет просто вне себя от счастья. — Девон налил себе еще один бокал. — У Венеции в жизни есть только одно заветное желание — она хочет заполучить титул.

— Но она ведь женщина. Она не может унаследовать титул.

— Венеция не считает себя женщиной, — ответил Девон. — Она презирала моего отца за то, что титул достался именно ему. Она считала, что он недостоин быть маркизом. Я очень похож на отца, и поэтому для Венеции являюсь живым напоминанием о ее брате и его взбалмошной супруге, моей матери. Она всегда называла ее взбалмошной. Поэтому она и меня невзлюбила. Точнее, это одна из причин ее стойкой неприязни. Основная же причина заключается в том, что я мешаю ее сыну унаследовать титул. Она успокоится только тогда, когда ее сын станет маркизом Керкби и передаст этот титул ее внукам.

— Теперь она думает, что на пути к осуществлению ее мечты стоит Бен, — напомнила ему Ли.

— Не беспокойся об этом, Ли. Теперь ты тоже член семейства Маршаллов и тоже можешь играть в нашу любимую семейную игру. А заключается она в том, что члены семьи постоянно обманывают друг друга, стараются перехитрить друг друга, ничем при этом не гнушаясь. Еще бы, ведь призом в этой игре является солидное наследство и титул маркиза Керкби. Возможно, потакая всем причудам и капризам моего деда, ты сможешь вытянуть из него еще что-нибудь.

— Есть еще один способ завоевать его благосклонность — сказать ему то, что он хочет услышать, — тихо сказала она.

— Нет, — сказал Девон совершенно серьезно. — Я не буду использовать Бена для этой цели.

— Откуда я знаю, что ты говоришь правду?

Он тихо выругался.

— Ли, я — единственный член семьи, который никогда не играл в эти игры.

— Но ты все-таки хочешь вернуть любовь и расположение деда.

— Да, — ответил он, злобно сверкнув глазами. — Клянусь, что ты и святого заставишь каяться. Я не святой. Дед для меня является единственной родной душой. Он — моя семья. Дед — это живое напоминание о моем отце. Дед — единственный человек, который скорбит о смерти моих родителей.

Девон отвернулся от нее. Похоже, ему нужно было собраться с мыслями. Когда же он снова заговорил, то его голос дрожал от волнения.

— Мне было очень одиноко после смерти моих родителей. Я ни в чем не обвиняю деда. Он ничем не отличается от других мужчин его возраста. Его всю жизнь готовили к тому, что в один прекрасный день он унаследует титул и станет опорой и защитой семьи. Он привык ставить семейные интересы превыше личных.

Ты слышала, что он сказал. Он открыто признался в том, что не знает, что такое любовь. Теперь ты понимаешь, что он никогда не проявлял ко мне нежных чувств. Мои же родители меня очень любили. Мне было семь лет, когда они погибли. Я был достаточно взрослым, и поэтому все хорошо помню. Я хочу, чтобы у Бена была полноценная семья. Я хочу, чтобы мальчик знал, что такое родительская любовь. Неужели это плохо?

Его вопрос болью отозвался в ее душе. Всю жизнь она ощущала трагические последствия того несчастного случая. Он разрушил жизнь ее отца, но… она никогда не задумывалась о том, что чувствовал Девон.

Он поставил пустой бокал на каминную полку.

— После смерти моих родителей дед воспылал ко мне безумной любовью. Он повсюду таскал меня с собой. Все закончилось тем, что я серьезно заболел гриппом и чуть не умер. Доктор Патридж привел какого-то известного врача, чтобы тот осмотрел меня. К тому времени опасность уже миновала. Они знали, что я выздоровею, но боялись, что болезнь может дать какие-нибудь осложнения. Когда моему деду сообщили о том, что я, возможно, не смогу иметь детей, он сказав, что для меня лучше было бы умереть.

— Нет, — испуганно пробормотала Ли.

— Он сказал это в моем присутствии, — покачав головой, сказал Девон. — Я понимаю, почему Венеция стала такой. Дед не обращал никакого внимания на все ее таланты и достоинства. Она для него была человеком второго сорта. Он считал, что ее удел — рожать детей. И не более того. А потом в один прекрасный день я тоже стал человеком второго сорта. Я уже не был любимым внуком и наследником. Им стал Рекс. Рекс — это будущее семьи Маршаллов. Так решил дед и начал готовить его к роли наследника: он нашел Рексу подходящую жену, и когда у него родился первый сын, дед заметно повеселел.

— Вот теперь и у тебя есть сын, — печально заметила Ли. Девон недовольно скривился.

— Я женился на тебе не только по этой причине. В сердце Ли снова затеплилась надежда.

— Тогда назови мне вторую причину.

— Тебе нужен человек, который бы заботился о тебе.

Но не потому, что он любит ее. Не потому, что испытывает те же волшебные ощущения, которые испытывает и сама Ли.

— О да, конечно, — сказала она, проведя рукой по гладкому деревянному столбику кровати. Горькое разочарование и боль — вот что она сейчас ощущала.

— Что ж, — сказала Ли, собрав всю свою волю в кулак и стараясь не выказать своих чувств. — Благодарю тебя. Теперь мне многое стало понятно.

Прищурившись, Девон посмотрел на нее.

— Ты имеешь в виду мою семью?

— Я имею в виду тебя самого.

— Меня? Что же ты поняла?

Ли улыбнулась. Улыбка вышла несколько натянутой.

— Теперь я понимаю, почему твои родственники не заставляли тебя, наследника фамильного титула, жениться. Ты же знаешь, что этот вопрос очень интересовал всех мамаш, которые имели дочерей на выданье.

— Нет, я этого не знал.

— Ты все знал, — уверенно заявила Ли. На этот счет у нее не было никаких сомнений. — И еще мне теперь ясно, почему ты вел такой распутный образ жизни.

Похоже, он удивился, услышав ее слова.

— Не понимаю, что ты имеешь в виду, — сказал он.

— Ты все прекрасно понимаешь, — усмехнувшись, сказала Ли. — Помнишь тот день, когда мы с тобой приехали на пристань? Ты тогда сказал одну странную вещь. Я начала задавать тебе вопросы. Ты сказал, что ты такой же полноценный мужчина, как твой кузен Рекс.

— Я тогда говорил не о своей мужской состоятельности, не о том, могу я иметь детей или нет, — совершенно спокойно ответил он. Однако по его глазам было видно, что он не на шутку зол и с большим трудом сдерживает свой гнев.

— Значит, ты тогда не это имел в виду? Что ж, значит, я ошиблась. Прошу прощения. Но я совершенно точно знаю, что у тебя было много любовниц. Ты был известным дамским угодником.

— Как странно слышать эти слова от тебя! Ведь ты была единственной женщиной, которая отказала мне.

— Как я могла отказаться от того, что мне никогда не предлагали? — спросила она, скрестив на груди руки.

— О-о, Ли, это неправда. Я предлагал тебе все.

— А может быть, ты решил приударить за девушкой из семейства Карлтонов, чтобы позлить своих родственников?

Похоже, ее удар попал в цель.

— Проницательно, Ли. Очень проницательно, — ответил Девон, сжав кулаки. — У тебя есть еще какие-нибудь теории на этот счет?

— Есть, — ответила она, чувствуя, что сейчас просто разрыдается от злости. Огромным усилием воли она взяла себя в руки. Главное, чтобы он понял: она может контролировать свои эмоции. — Мне кажется, что тебе очень хотелось иметь ребенка. Ты прекрасно знал, что ни одна из твоих бывших любовниц не может забеременеть от тебя. А для тебя это было очень важно. То, что в обществе постоянно ходили слухи о том, что у тебя есть внебрачные дети, было тебе только на руку.

Последний удар она нанесла, что называется, наугад и, как ни странно, угодила в самое больное место. Ли очень удивилась, увидев, что Девон сжался так, как будто его ударили кулаком в грудь.

— Бен — мой сын, Ли, — сказал он. — Я присутствовал при его рождении. Я держал его на руках, я слышал его первый вздох. Только благодаря мне он появился на этот свет. У меня на него больше прав, чем у любого другого мужчины, включая Дрейкатта.

Девон говорил чистую правду.

Кажется, сбывается то, чего она больше всего боялась. Ли пришлось присесть на кровать: она почувствовала, что у нее подкашиваются ноги и она вот-вот упадет.

— Мой дед умирает, Ли, — сказал Девон, подойдя к ней. — Он так и не смог успокоиться после смерти сына и все время вспоминал о нем. Сейчас он чувствует эту утрату еще сильнее. Ты слышала, как он назвал меня Робином. Я даже не узнал его. Тот старик, которого я сегодня увидел, совсем не похож на моего деда. Его мучает раскаяние, и я не хочу, чтобы он вот так умер. Ребенок поможет ему обрести покой в последние минуты жизни. Ради этого я готов притворяться и лгать. Поверь мне, все это скоро закончится.

— Но ведь это ложь, Девон.

— Да к черту твою правду! Правда только причиняет людям боль и обрекает на страдания. Посмотри на себя. Помогла ли тебе эта самая правда?

— Ты сейчас совершаешь непростительную глупость. Я боюсь, что твой поступок будет иметь ужасные последствия.

— Я клянусь, что с тобой ничего не случится, — сказал Девон, опустившись перед ней на колени. — Я буду защищать тебя, Ли. Все это скоро закончится. Ты же видела, в каком состоянии мой дед. Неужели ты хочешь лишить его последней радости в жизни?

Не удержавшись, Ли все-таки расплакалась.

— Но могу ли я тебе доверять? — спросила она, вытирая ладонью лицо.

Это был скорее риторический вопрос, однако ее муж ответил на него.

— Я никого и никогда не предавал, Ли. Это ты завела себе любовника.

Случилось то, чего она больше всего боялась. Она с самого начала чувствовала, что он носит в себе эту обиду.

— Так вот в чем дело! — прошептала она. — Ты хочешь меня наказать?

Вскочив на ноги, он просто застонал от злости. Ли протянула руку, желая успокоить Девона, однако это еще больше разозлило его, и он отошел от нее как можно дальше. В комнате воцарилось напряженное молчание.

В этот момент кто-то постучал в дверь их комнаты. Ли подпрыгнула от неожиданности, а Девон резко повернулся к двери, готовый обрушить весь свой гнев на непрошеного гостя.

— Войдите, — рявкнул он.

Дверь открылась, и в комнату робко заглянула горничная.

— Прошу прощения, милорд. Меня послала миссис Ноулз, чтобы я прислуживала леди Хаксхолд.

Ли отвернулась. Ей не хотелось, чтобы горничная увидела ее слезы. Она подумала, что Девон отошлет ее обратно, однако он сказал девушке:

— Тогда входите и выполняйте свою работу.

— Да, милорд, — ответила горничная.

— Что еще? — раздраженно спросил он.

— Прошу прощения, милорд, но доктор Патридж сказал мне, что вас зовет лорд Керкби. Он хотел, чтобы вы пришли к милорду маркизу как можно скорее.

Ее слова подействовали на Девона отрезвляюще. Он сразу же взял себя в руки.

— Я пойду к нему прямо сейчас, — сказал он. Возле двери он ненадолго остановился. Ли чувствовала на себе его взгляд. Похоже, он что-то хотел ей сказать, однако в последний момент передумал.

Когда он вышел из комнаты, так ничего и не сказав ей, она вздохнула с облегчением. Ей следовало прийти в себя и успокоиться, потому что сейчас она была крайне смущена и растеряна.

— Меня зовут Мэгги, миледи. Чем могу вам служить? Может быть, принести вам что-нибудь поесть? Мне кажется, что сегодня никто из членов семьи не будет ужинать в столовой. Мы все ждем известий от доктора и молимся за лорда Керкби.

Ли сейчас совсем не думала о еде. Она уже хотела отослать горничную, но вспомнила о Бене. Ей нужно регулярно питаться для того, чтобы у нее не пропало молоко.

— Да, я, пожалуй, что-нибудь бы съела.

— Что прикажете вам принести?

— Мне все равно, — ответила Ли. — Я человек не привередливый. Хотя есть у меня одна просьба, — сказала она, вспомнив советы старухи Эдит. — Обязательно принесите мне бокал эля.

— Да, миледи, — ответила горничная и вышла из комнаты. Ли в изнеможении рухнула на кровать.

Она вспоминала о том, что они с Девоном наговорили друг другу. Он совершает большую ошибку. Девон не имеет права использовать Бена. Как она может доверять мужчине, который ведет себя подобным образом? Особенно сейчас, когда он отказал ей в том, что было ей необходимо как воздух. Она хотела, чтобы он доверял ей.

Должно быть, она уснула и проспала довольно долго. Когда она открыла глаза, то увидела, что в комнате темно. Кто-то погасил масляные лампы. Она села на кровати. Заколки выпали из ее прически, и теперь волосы закрывали ей спину. На столе стоял поднос с едой и кувшин с элем.

Ли медленно встала с кровати, решив, что это Бен разбудил ее. Однако Бен все еще спал. В этот момент кто-то постучал в дверь.

Ли направилась к двери. Однако дверь открылась сама, и в комнату вошла леди Вейнхоуп. Ли сначала даже не узнала ее. Ее волосы, которые всегда были тщательно завиты и аккуратно уложены в прическу, сейчас торчали в разные стороны, а ее красные, воспаленные глаза полыхали гневом. Освещенная тусклым светом лампы, эта женщина была похожа на одержимую.

— Я знала, что вы здесь, — с порога набросилась она на Ли. — Вам не удастся спрятаться от меня.

— Я спала. Простите, но я не знала, что кто-то хотел со мной поговорить.

— Вы еще многого не знаете. Запомните то, что я вам сейчас скажу. Как следует запомните. Вы никогда не станете маркизой Керкби! Никогда!

И, повернувшись, она вышла из комнаты, громко хлопнув дверью.

Этот стук разбудил Бена, и он заплакал. Ли подбежала к нему и, взяв на руки, крепко прижала к своей груди. Бедный малыш! Он еще совсем кроха, а его уже сделали пешкой в чьей-то грязной игре.

— Я не дам тебя в обиду, — прошептала она. — Никогда, — добавила она, качая головой. В зеркале, висевшем над умывальником, Ли увидела свое отражение. На нее смотрело бледное лицо с запавшими глазами. И в этот момент она ощутила внезапный прилив сил.

Леди Вейнхоуп никогда не причинит ее сыну никакого вреда. Ли просто не позволит ей сделать это. Она готова была продать душу дьяволу ради спасения своего ребенка.

А ведь еще вчера она наивно надеялась, что Девон полюбит ее. Ли снова посмотрела на свое отражение в зеркале. Сегодня утром он сказал, что она повзрослела, стала настоящей женщиной. Однако, как ни странно, ее жизнь почти не изменилась.

Семь месяцев назад она убежала из дома, решив круто изменить свою жизнь. И что из этого вышло? Она снова живет, подчиняясь чьим-то капризам и прихотям.

Малыш смотрел на нее рассеянным взглядом. Его личико при этом было невероятно серьезным. Он полностью зависит от нее. Она сейчас олицетворяет для него весь окружающий мир.

Да, несмотря ни на что, она может собой гордиться. Она, конечно, совершила много ошибок, однако Бена она никогда не считала своей ошибкой. И, если она не сможет завоевать любовь Девона, то попытается завоевать его уважение. Даже если ради этого ей придется уйти от него.

Она уже готова была собрать в корзину все нехитрые пожитки Бена и покинуть этот дом, но вдруг вспомнила то, что ей сказал Девон перед тем, как пойти к своему деду. Его слова постоянно крутились у нее в голове. Девон фактически признался ей в том, что с тех пор как они расстались, у него не было ни одной любовницы. Она тогда слишком углубилась в свои переживания и не поняла истинного смысла его слов.

Ли с ужасом осознала, что чуть было не совершила очередную ошибку. Она хотела, чтобы ее сын имел дом и семью, чтобы он был счастлив. Ли понимала, что за все в жизни нужно платить. Однако не бывает худа без добра. Она вступила в любовную связь с Дрейкаттом. Это закончилось тем, что она родила Бена, а Бен помог ей восстановить отношения с Девоном. На этом круг замкнулся. Ли верила в Бога потому, что все ее родные и близкие были людьми верующими. Но лишь сейчас она поняла, что все происшедшее не случайно. Ее жизнь развивается как бы по заранее написанному сценарию. Горячие молитвы, которые она повторяла каждый раз, когда чувствовала себя одинокой и потерянной, были услышаны. Все произошло не совсем так, как она ожидала, но результат был налицо.

Это неожиданное открытие придало ей смелости и уверенности в себе.

Ли перенесла колыбель из детской в спальню. Ей пришлось выслушать угрозы Венеции, однако она никуда не собирается бежать.

Сев за письменный стол, Ли открыла ящик и вытащила бумагу и перья. Осторожно окунув перо в чернила, она решила написать письмо своим родителям. Оно начиналось так: «Я приехала в Лондон».

Поставив свою подпись и посыпав письмо песком, она положила его в конверт и запечатала. Ли посмотрела на часы. Стрелки показывали половину десятого. Она позвонила Мэгги.

— Попросите доставить это в дом Карлтонов на Чесвик-стрит, — приказала она горничной.

— Да, миледи, — ответила Мэгги и вышла из комнаты.

Миледи. Когда к тебе так обращаются, то это придает уверенности. Как там сказал Девон? Виконтесса не обязана давать отчет в своих поступках. Она сама себе госпожа. Интересно, означает ли это, что она может устроить скандал (может быть, даже не один), когда научится пользоваться этой своей независимостью?

Подумав об этом, она невольно улыбнулась. Она уже не дебютантка. Теперь ее жизнь обрела смысл. И ей это определенно нравилось. Понял это Девон или нет, однако им самой судьбой предназначено быть вместе. Ей, Девону и Бену.

И с этой мыслью она отправилась на поиски мужа.

Глава 13

Девон дежурил у постели своего деда. В комнате было темно, и только вокруг свечи, стоявшей рядом с ним на столе, сиял маленький круг света. В спальне было очень жарко. Может быть, это ему просто казалось? Скорее всего, он чувствовал себя неуютно потому, что на душе у него было неспокойно.

Доктор Патридж сказал, что дед впал в глубокий сон сразу после ссоры с Венецией.

— Я, конечно, дал ему немного опия, — признался доктор Патридж. — Хотя после их разговора его дочь расстроилась больше, чем сам маркиз.

Рекс уехал куда-то по своим делам. Доктор Патридж сообщил, что Рекс никогда не сидел подолгу возле кровати больного. Девону это было даже на руку. Ему не хотелось выслушивать сладкие и фальшивые речи кузена.

Нет, сейчас ему хотелось побыть в одиночестве. Последние слова Ли все еще звучали у него в голове.

Почти целый год он убеждал себя в том, что она отказалась бежать с ним из-за своей непомерной любви к брату. Теперь он понял, что ошибался.

— Она не любит меня, — сказал он своему спящему деду. — Она никогда меня не любила.

Какой же он, однако, болван. Он связался с женщиной, которая посмела обвинить его во всех смертных грехах. Он, конечно, понимал, что она права, и это раздражало его еще больше. Он действительно обманывал своего деда.

А может быть, и себя самого.

Где-то в темном углу комнаты тикали часы. Прислушиваясь к этому тихому звуку, Девон считал минуты и секунды.

После смерти родителей он чувствовал себя чужим и никому не нужным. Поэтому и вел себя соответствующим образом. Девон постоянно бунтовал, зная, что деду это не нравится. По крайней мере, так ему казалось.

Что, если Ли права и во всем остальном? Может быть, он намеренно играл роль шалопая и распутника, который сам себе господин, для того чтобы позлить своих родственников и таким образом доказать, что он настоящий мужчина?

Прошлой ночью, когда он смотрел, как его жена кормит грудью их сына, он почувствовал, что тоже является членом семьи. Те минуты показались ему почти божественными и даже более интимными, чем половой акт.

Девон, хотел детей. Много детей. Только тот мужчина, который знает, насколько это ужасно — быть лишенным возможности увидеть, как растет и развивается его потомство, сможет понять это отчаянное и страстное желание Девона.

Бен развеял его страх. Бен станет его будущим, его потомком.

— И еще мне нужна Ли.

Вот. Он признался в этом… Он ненавидел себя за эту слабость.

Он услышал, как открылась дверь. Девон даже не повернулся, решив, что это доктор Патридж. Однако, почувствовав легкий аромат жимолости, понял, что ошибся.

— Ли? — удивленно воскликнул он, вставая со стула.

Она стояла там, куда не доходил свет свечи. На руках она держала Бена. Ее платье из темно-синего бархата сливалось с окружающей темнотой, и поэтому она была похожа на некое видение, порожденное ночной мглой. В ее глазах отражалось пламя свечи. Ее волосы, словно блестящий шелковый занавес, закрывали ей плечи и спину.

Этим утром в гостинице она казалась ему Мадонной, женщиной, затерявшейся в толпе мужчин. Сейчас она напоминала Девону королеву-воительницу. Чувствовалось, что у нее железная воля и твердый характер.

Она подошла к нему. Он выпрямился, ожидая, что она сообщит ему о цели своего визита и обрушит на его голову новые обвинения. Девон просто потерял дар речи, когда она, встав на цыпочки, поцеловала его.

«Мне все это, наверное, снится», — подумал Девон, инстинктивно положив руку ей на талию и поцеловав в ответ.

Нет, это не видение и не призрак. Это его жена. Его покладистая, уступчивая, ласковая, готовая на все жена. Она отстранилась от него. Бен, которого она все еще держала на руках, начал извиваться и беспокойно ерзать.

— Возьми его, — прошептала она. — Он твой. Он — это то, что связывает нас.

Девон взял сына на руки.

— Почему ты сделала это? Что изменилось? Ведь совсем недавно ты обвиняла меня во всех смертных грехах.

— Ко мне приходила твоя тетка, — ответила Ли. Она рассказала Девону о том, что Венеция угрожала ей.

— И ты решила прийти ко мне, — сказал он. По натуре своей он был человеком циничным и поэтому все подвергал сомнению.

— Я не боюсь ее, Девон. Я никого не боюсь. Просто я приняла решение. Ты — мой муж. Я готова поверить в то, что ты сможешь защитить Бена.

— Ты сомневалась в этом?

Она села на стул. Девон сел на кровати напротив нее. Их колени соприкоснулись. Она посмотрела на его деда.

— Мы ему мешаем?

— Нет, он нас не слышит.

Однако Ли продолжала говорить полушепотом.

— Довольно долгое время я чувствовала себя потерянной, а теперь я поняла, что не зря предприняла это путешествие, — сказала она, положив руку на головку Бена. — Это наш с тобой ребенок. Из всех знакомых мне мужчин только тебе я могу доверить его воспитание. Я хочу, чтобы ты научил его всему, что знаешь и умеешь сам. Я хочу, чтобы он во всем был похож на тебя.

— И какой же я, по-твоему, человек? — спросил он, ощущая в душе полнейшую пустоту.

Ли улыбнулась.

— Ты человек, который знает, что такое жизнь, — ответила она, положив свою руку на руку Девона. — Сегодня вечером, разговаривая с твоей теткой, я вдруг поняла, что мы с ней кое в чем похожи. Она потратила свою жизнь, добиваясь того, что никогда не будет ей принадлежать. Я имею в виду титул. Если не для себя, то для своего сына. Ты же, в отличие от нее, сам был творцом своей судьбы. Ты не стал ждать, пока кто-нибудь поможет тебе, и принялся за дело. Я сначала не понимала этого. Но, после того как ты рассказал мне о своих планах в тот удивительный день, когда мы с тобой были на пристани, мои взгляды изменились. Я решила последовать твоему примеру. Было очень страшно, и все-таки я это сделала. — По ее щекам покатились слезы. — Ты подарил Бену жизнь. Если бы не ты, то он бы не смог появиться на свет. Теперь я хочу, чтобы ты помог ему не стать таким, как леди Вейнхоуп и мои братья, которые тратят свою жизнь на то, что им не под силу изменить. Или как мои родители, которые все время вспоминают о прошлом и поэтому не видят будущего. Ты должен помочь Бену определить свой путь в жизни. Ты ему нужен больше, чем я.

Девон осторожно вытер слезу с ее щеки.

— Это неправда. Мальчику нужна мать, которая будет его любить.

— Да, — сказала Ли.

— А как же мы с тобой? — спросил он.

Она погладила Бена по его маленькой пушистой головке.

— У меня есть три условия, — сказала она, медленно подняв на него глаза. — Если ты их выполнишь, то я сделаю все, что ты захочешь.

Девон понял, что в этот момент она пообещает ему золотые горы, а потом возьмет свои слова обратно.

— Чего же ты хочешь?

— Прежде всего, — сказала она, перейдя на шепот, — ты должен пообещать мне, что, когда наступит подходящий момент, ты обязательно расскажешь правду о Бене.

— Я и так собирался это сделать.

— Я знаю, но хочу, чтобы ты дал мне слово.

— Обещаю.

— Второе. Эта семейная вражда — настоящее безумие. Так когда-то сказал мой отец. Он прав. Я считаю, что после рождения Бена эту вражду необходимо прекратить. Где бы мы ни жили, двери нашего дома всегда должны быть открыты для моих родственников.

— Даже для Джулиана? — спросил Девон. Ему никогда не нравился этот хвастун.

— Особенно для него. Он весь пропитан ненавистью. Так же, как и твоя тетка. Пока эта ненависть жива, Бену будет угрожать опасность.

— А как же твоя мать, Ли? Она ведь хотела силой заставить тебя избавиться от ребенка. Она тоже представляет угрозу?

Ее глаза засветились от гнева и обиды. Девон не мог понять, чем был вызван этот гнев, — неприятными воспоминаниями или тем, что он задал ей этот вопрос.

— Мама считала, что так будет лучше для меня, — сухо ответила Ли.

— Да, — согласился он, — но сможешь ли ты простить ее? Следует ли вообще прощать такое?

— Я должна это сделать ради Бена. Я уже написала родителям о том, что приехала в Лондон, и сообщила, где меня можно найти. Теперь ответный шаг за ними. Нам остается только ждать. Думаю, скоро мы узнаем, что они предпримут, — сказала она, тяжело вздохнув. — Тогда я и решу, как мне следует вести себя со своей матерью.

— Если ты простишь ее, я последую твоему примеру. Ли покачала головой.

— Одного прощения будет мало. Этикет требует, чтобы я, как новая виконтесса, дала бал. И я обязательно устрою этот бал. Мои родители будут на нем почетными гостями, и тогда весь высший свет увидит, что твои родственники наконец поверили в невиновность моего отца.

— Ли, он был единственным человеком, кому была выгодна смерть моих родителей.

— Ты же знаешь, что он отказался от выигрыша.

— Это выигрыш получил другой человек. Удивленная, Ли откинулась на спинку стула.

— Я не знала об этом. Но мой отец не мог этого сделать. Поверь мне, Девон, я его хорошо знаю. Если ты мне не поверишь, то между нашими семьями никогда не будет мира.

— Наверно, ты слишком много от меня требуешь.

— Я прошу тебя поверить ему. Он ведь дал слово джентльмена. Я не знаю, что рассказывали тебе дед и тетка, но мой отец сказал мне, что они с твоим отцом дружили в школе. Они считали семейную вражду пережитком прошлого. Им было хорошо вместе.

— В этом деле были замешаны деньги. Ослепленные деньгами люди способны на любое преступление, — тяжело вздохнув, сказал он и переложил Бена на другую руку. — Я не утверждаю, что он вынул чеку для того, чтобы убить моих родителей. Возможно, он просто не думал, что его действия приведут к таким трагическим последствиям.

— Мой отец не делал этого, — снова повторила Ли. — Однако за все это ему пришлось дорого заплатить. О Девон, мой отец далеко не ангел. Он азартный игрок, но не убийца.

Девону очень хотелось возразить ей. Похоже, ему будет нелегко выполнить ее условия. Ради своего сына он может забыть о прошлом, но сможет ли он поверить в невиновность Карлтона?

Девой провел рукой по маленькой ручке Бена и почувствовал, как напряглись мышцы ребенка в ответ на его прикосновение. Его сын недовольно скривил губки. Девон еще не видел, как он это делает.

Виноват Карлтон или нет, какое это имеет значение? Девон притворится, что считает Карлтона святым, если это сделает Ли счастливой. Он был готов на все ради того, чтобы ему позволили воспитывать своего сына.

Однако он не мог отделаться от мысли о том, что предает своего деда. Он посмотрел на спящего старика, лежащего на огромной кровати..

Ли — его жена… Девон понимал, что он заключил с ней этот договор не только ради Бена.

— Если твой отец признается в том, что он не имеет никакого отношения к тому трагическому случаю, то я поверю ему, — сказал он.

Ли облегченно вздохнула. Она посмотрела на него своими сияющими от радости глазами.

— Вот увидишь, он оправдает твое доверие.

— Каково будет твое третье условие? — спросил Девон, чтобы сменить тему разговора.

— Я хочу получить денежное содержание.

Это, условие показалось ему на удивление легким по сравнению с первыми двумя.

— Конечно. Ты — моя жена. Я беру на себя все твои расходы.

— Нет, Девон, — возразила она. — Мне нужны собственные деньги. Деньги, которыми я смогу распоряжаться по собственному усмотрению.

— Зачем?

— Если я сейчас тебе обо всем расскажу, то мне уже не понадобятся эти деньги.

Дело, конечно, пустяковое, однако он почувствовал легкий укол ревности.

— Ли… — начал было он.

— Девон, — перебила она его, гордо вскинув голову, и… он сдался, решив, что деньги не стоят того, чтобы из-за них затевать спор.

— Я открою на твое имя счет в банке и положу на него пятьсот фунтов. Этой суммы будет достаточно для того, чтобы ты себе ни в чем не отказывала.

— Спасибо, — сказала она, просияв от радости. Ли встала и, подойдя к нему, нежно поцеловала его. — Обещаю тебе, Девон, что буду послушной женой. Можешь даже не сомневаться в этом.

«Хотелось бы надеяться», — подумал Девон. Он только что согласился дать ей такую сумму, которая позволила бы трижды объехать земной шар.

Ли не стала долго рассыпаться в благодарностях. Взяв Бена, она пожелала Девону спокойной ночи и собиралась выскользнуть из спальни, но почувствовала, что ее платье за что-то зацепилось. Ли повернулась, собираясь выяснить, что же случилось с ее платьем. Она обнаружила, что Девон схватил ее за юбку, крепко сжав ее в кулаке.

— Ты еще что-то хочешь мне сказать? — спросила она. Девон кивнул. Он потянул ее за юбку так, что Ли пришлось подойти к нему.

— Ты считаешь, что это был поцелуй? — спросил он.

Опустив ресницы, она украдкой посмотрела в сторону двери. Он снова дернул за ткань, и Ли была вынуждена подойти к нему еще ближе. Теперь она стояла почти между его ног.

— Сделку, которую мы с тобой только что заключили, нужно скрепить вот таким поцелуем, — сказал он и, положив ей руки на плечи, повернул к себе лицом.

Вчера в экипаже он целовал ее потому, что был зол. Ее же поцелуи были чистыми и невинными.

Сейчас он целовал ее так, словно заявлял на нее свои права.

Девон обнял Ли вместе с Беном. Он старался не придавить ребенка, хотя ее он держал довольно крепко. Ли хотела отвернуться, но, предвидя такой поворот событий, Девон крепко прижался губами к ее губам.

Своевольная и упрямая Ли. Пришло время показать ей, что он легко может подчинить ее себе.

Она сопротивлялась, пытаясь взять себя в руки. Однако Девон не спешил. В искусстве поцелуев он был человеком искушенным и знал все наиболее чувствительные места женского рта. Он провел языком по ее нижней губе. Ей стало щекотно, и она приоткрыла рот. Девон сразу же этим воспользовался. Медленно закрыв глаза, она полностью отдалась поцелую.

«Моя, — хотел он ей сказать. — Ты моя». Девон ласкал языком ее язык. Сначала нежно, а потом все настойчивее и настойчивее. И Ли начала отвечать на его поцелуй. Это было похоже на удар молнии. Еще секунду назад она сопротивлялась, а теперь была уже на все согласна.

Он учил ее искусству любви. Тому таинству, которое происходит между мужчиной и женщиной. Ее дыхание смешалось с его дыханием. Прижав большой палец руки к ее шее в том месте, где пульсирует жилка, он почувствовал, как бьется ее сердце.

Оно билось в унисон с его сердцем.

Прекрасная, упрямая и своевольная Ли. Она — его жена, его желание, его страсть.

Медленно, словно нехотя, он отстранился от нее. Ли подняла ресницы и с удивлением посмотрела на Девона. Ее глаза лихорадочно блестели. Он сам с трудом переводил дыхание.

— Вот ты и скрепила наш договор, — сказал он. Она кивнула в ответ.

— Увидимся утром, — сказал он, убрав руки с ее плеч. Она снова кивнула и нетвердой походкой направилась к двери. Девон ухмыльнулся. Он был доволен собой. Подойдя к двери, Ли повернулась и посмотрела на него.

— Спокойной ночи, — сказал он ей.

Она не ответила. Открыв дверь, она тихо вздохнула и вышла из спальни, но перед этим он услышал, как она дрожащим голосом произнесла:

— О-о, дорогой…

От радости он был готов пуститься в пляс. Ему хотелось кричать от счастья. Повернувшись к своему деду, он сказал:

— Теперь она поняла, что принадлежит только мне, не так ли? Все это время я с нее пылинки сдувал, боялся лишний раз дотронуться до нее, а нужно было ее как следует поцеловать.

Сев на стул, он наклонился вперед, упершись локтями в колени.

— У меня просто грандиозные планы, дедушка! — возбужденно воскликнул он, обращаясь к своему единственному собеседнику. — Я собираюсь построить целую империю. Такую, какой еще никогда не существовало. Мои корабли будут плавать во всех морях, я буду вести торговлю со всеми странами мира. Мои склады будут переполнены товарами. Я сделаю это для нее. И для Бена, — тихо добавил он. — Все это когда-нибудь будет принадлежать Бену.

В этот момент губы его деда слегка изогнулись в улыбке. Хотя вполне может быть, что ему это только показалось.

Девон тряхнул головой. Он становится фантазером, но это не так уж и плохо. Может быть, Ли еще не любит его, однако он ей явно небезразличен.

Все будет хорошо. Ему нужно только почаще целовать ее.

— Хаксхолд.

Девону показалось, что кто-то позвал его. Это был голос деда, такой тихий и слабый, как будто он сейчас находился где-то очень далеко.

— Хаксхолд.

Девон решил, что это сон. Наверное, несмотря на все свои старания, он все-таки заснул. Резко подняв голову, он огляделся вокруг, пытаясь сориентироваться во времени и пространстве.

— Хаксхолд, — снова позвал дед. Голос его был тихим и сонным, а глаза вполне ясными.

— Что случилось, дедушка? — спросил Девон, склонившись над кроватью.

— Который час?

— Который час? — переспросил Девон, протирая глаза. Повернув голову, он посмотрел на часы. — Уже половина восьмого.

— Мне нужен Патридж. Пришли его ко мне. Скажи ему, что я хочу позавтракать. Плотно позавтракать.

— Позавтракать? — снова переспросил Девон, окончательно проснувшись. — Ты хочешь сказать, что проголодался?

— Я просто умираю от голода, — сказал дед, пытаясь сесть. Девон помог ему и подложил под спину подушку. — Ну и где твой сын? Мне бы хотелось его увидеть. И еще я хочу вина. Такого, которое разогрело бы кровь. Патридж знает, что я имею в виду.

Пораженный до глубины души, Девон смотрел на своего деда и видел в нем себя.

— Означает ли это, что ты решил пока не умирать?

— Не сегодня, — сказал дед, скривив губы. — Посмотри на меня, — сказал он, протянув свою дрожащую руку. — Я уже почти попрощался с жизнью, но приехал ты, и мне стало лучше.

— Я хочу, чтобы все наши ссоры остались в прошлом, — сказал Девон, схватив руку деда.

— А я хочу увидеть, как растет мой правнук. Я когда-то совершил непростительную глупость. Эрри была права. Если человек признает свои ошибки, то он получает второй шанс. Я буду хорошим дедом для Бена.

— Эта Эрри, наверное, была замечательной женщиной. В глазах маркиза заблестели слезы.

— Она была единственным человеком, который смел спорить со мной. Кроме тебя, конечно.

— Я не думал, что когда-нибудь услышу от тебя такое. Подумать только, оказывается, тебе нравится, когда с тобой спорят.

— Мне это совсем не нравится! — возразил дед и засмеялся. Девону очень редко доводилось слышать смех деда. — Все эти годы, — сказал дед, снова став серьезным, — я считал себя непререкаемым авторитетом. Я управлял, но не любил. Не повторяй моих ошибок, Хаксхолд, — сказал он, нахмурившись. — Что с тобой такое?

— Я просто не верю своим ушам, — признался Девон. — Ты всегда был таким уверенным в себе, таким деспотичным. Мне кажется, что я разговариваю с совершенно незнакомым человеком.

— Я любил ее, Девон. Она заставила меня понять, кто я на самом деле. Есть у женщин такая привычка.

— О да, — согласился Девон, вспомнив о Ли.

— А теперь позови ко мне Патриджа, — сказал дед, — а сам иди к своей жене и сыну. Я еще не скоро предстану перед Всевышним.

Кивнув в ответ, Девон вышел из спальни больного. Лакей, дежуривший у двери, сказал Девону, что доктор Патридж уже приехал и сейчас завтракает в Утренней комнате. Девон решил лично привести доктора к деду.

Так называемая Утренняя комната была меньше обычной столовой. Окна комнаты выходили в сад, расположенный во дворе дома. Здесь даже в самый пасмурный день было светло и уютно. Девон застал доктора за завтраком. Он рассказал ему о том, что случилось, и о том, что дед потребовал принести ему завтрак.

Доктор Патридж усмехнулся.

— Наконец-то Керкби одумался! — воскликнул он и, повернувшись к дворецкому, сказал: — Виллз, приготовьте поднос с едой для лорда Керкби. Сварите ему овсянку на воде и добавьте в нее кусочек масла. А еще возьмите свежие булочки, которые повар испек сегодня утром.

— Слушаюсь, сэр, — ответил Виллз и сделал знак лакею, чтобы тот выполнил приказ доктора.

— Я бы хотел принять ванну у себя в комнате, — сказал Девон.

— Да, милорд, я распоряжусь, — ответил дворецкий.

— Этот дом очень старый, — произнес Девон, обращаясь к доктору. — Мне иногда хочется, чтобы наша семья продала его и купила дом более современной постройки.

— Керкби никогда не согласится на это. Я уже много лет пытаюсь уговорить его перестроить этот дом, — сказал доктор Патридж. Он вытер рот салфеткой, а потом бросил ее на тарелку. — Что ж, мне лучше пойти к моему пациенту.

— Я пойду с вами, — сказал Девон. — Вы говорили, что с медицинской точки зрения с ним все в порядке, — напомнил Девон, проследовав за доктором в коридор. — Вы и сейчас так думаете?

— Конечно. Я уверен, что ваше присутствие действует на него сильнее любого чудодейственного лекарства.

Поднимаясь по лестнице следом за доктором, Девон подумал, что, скорее всего, не его присутствие так подействовало на деда, а присутствие Бена.

— Расскажите мне об Эрри, — попросил он. Поднявшись на последнюю ступеньку, доктор Патридж остановился.

— Она была сиделкой. Это я посоветовал твоему деду нанять ее. В последнее время ему стало тяжело ходить. У него слабые суставы, и поэтому он не мог ходить по лестнице без посторонней помощи. Он заставлял слуг носить его по дому на руках и выполнять все его капризы и причуды. К тому же… Могу я высказать свое мнение? Я уже много лет связан с вашим семейством и хорошо знаю всех ваших родственников.

— Я слушаю вас, — сказал Девон.

— Леди Вейнхоуп считает, что действует исключительно в интересах своего отца. Однако то, что она постоянно нянчится с ним как с маленьким ребенком, только ухудшает его состояние. Он чувствует себя еще более старым и дряхлым. Она постоянно жалуется ему на вас и других родственников. Это также истощает его силы, и умственные, и физические. Я все время говорю ему о том, что нельзя всех и все держать под контролем. Такое напряжение сил вредно для здоровья. Это под силу только Господу Богу, да и Он иногда устает. Однако Керкби и слушать ничего не хочет.

— Вам кажется, что она делает это намеренно? Доктор пожал плечами.

— Мне хочется верить, что у нее все-таки доброе сердце. И все же я вздохнул с облегчением, когда Керкби согласился нанять миссис Освальд. Она была вдовой аптекаря и разбиралась не только в болезнях телесных, но кое-что знала и о психических недугах. Я работал с ее мужем и весьма уважал его. Впрочем, после своей смерти он не оставил жене ни копейки.

— И вы решили ей помочь.

— Они очень подходили друг другу, — признался доктор Патридж. — Однако результат превзошел все мои ожидания. Я и не думал, что она произведет на Керкби такое сильное впечатление. Эрри не была ослепительной красавицей. Она была просто привлекательной женщиной с очень покладистым характером. Я знаю, такому молодому щеголю, как вы, это трудно себе представить. Когда мужчина достигает определенного возраста, его уже не интересует внешняя красота. Больше всего он ценит в женщине добрый нрав.

— Похоже, миссис Освальд была для деда не только утешительницей и сиделкой.

Доктор кивнул.

— Я знаю его больше сорока лет. Как только появилась Эрри, он очень изменился, буквально за неделю став другим человеком. Это было просто волшебное превращение, — сказал он и, сняв очки, протер их фланелевой салфеткой, которую достал из кармана. — Если даже такой человек, как Керкби, может влюбиться на старости лет, то что уже говорить о нас, простых смертных.

— Он действительно влюбился?

— По уши. Как какой-нибудь сопливый юнец. Они даже стали любовниками. Если вы унаследовали от деда его силу и выносливость, то я готов поверить в то, что говорят о вас в обществе. Вам же наверняка известно, что вы пользуетесь определенной репутацией. Эрри по секрету призналась мне в том, что как женщина — в сексуальном плане — совершенно счастлива.

После этих его слов Девону стало как-то не по себе. Ему не хотелось обсуждать интимную жизнь своего деда. Он решил сменить тему разговора.

— От чего она умерла? — спросил он.

— Это случилось совершенно неожиданно. Скорее всего, сердечный приступ. Она умерла во сне, лежа в постели рядом с Керкби. Он просто обезумел от горя. Я видел, как он переживал, когда погибли ваши родители и когда умерла его жена. Однако в тот день, когда умерла Эрри, он так почернел от горя, что я просто не узнал его.

— Если дед начнет есть и будет выполнять все ваши предписания, он выздоровеет? — спросил Девон. Этот вопрос давно вертелся у него на языке.

— Почему бы и нет? Да, он, конечно, не юноша. В любой момент у него могут отказать почки, печень или сердце. Но он с таким же успехом совершенно спокойно может прожить еще лет десять, а то и больше. Он человек достаточно упрямый. Если захочет, то может и горы свернуть.

— Это еще мягко сказано, — сказал Девон, протянув доктору руку. — Благодарю вас, доктор.

— Всегда рад вам служить, милорд.

Лакей открыл двойную дверь в спальню маркиза и вышел в коридор.

— Доктор Патридж, маркиз Керкби просил передать вам, чтобы вы, я цитирую, «прекратили молоть языком и рысью бежали к нему».

Патридж улыбнулся.

— Похоже, Керкби уже значительно лучше, — сказал он и поспешил к своему пациенту.

Девон смотрел ему вслед, думая о том, что у него появилась еще одна причина для беспокойства. Он хотел, чтобы его дед выздоровел. С появлением Бена Девон просто жаждал снова воссоединиться со своей семьей, ведь теперь их отношения с дедом улучшились настолько, что они даже стали понимать друг друга.

А это значит, что Ли должна хранить их тайну как зеницу ока. Девон не был уверен в том, что она справится с этой задачей, и он решил создать ей другую причину для беспокойства.

Открыв дверь, он вошел в их спальню.

Шторы на окнах все еще были плотно задернуты. Огонь в камине уже давно погас. Его жена лежала на кровати. Бен был рядом ней, хотя его колыбель стояла возле кровати и до нее можно было дотянуться рукой.

Ее поношенная ночная рубашка сползла с плеча, открыв грудь. Казалось, что она заснула во время кормления Бена. Ее обнаженную грудь заслоняла маленькая головка сына.

— Как же тебе повезло, маленький Бен, — прошептал он и накрыл жену покрывалом. В этот момент в дверь постучали.

Девон открыл дверь, и в комнату вошли лакеи с ведрами воды в руках. Поставив ведра, один из лакеев достал из шкафа медную ванну, а второй начал разводить огонь в камине. Потом они наполнили ванну водой.

— Будут еще какие-нибудь приказания, милорд?

— Нет, вы свободны, — ответил Девон.

Подождав, пока за ними закроется дверь, он подошел к кровати. Ли спала как убитая. Похоже, она действительно очень устала. Наклонившись, он тихо позвал ее по имени.

Она недовольно поморщилась и хотела оттолкнуть его.

— Нет, нет, Ли. Пришло время вставать и выполнять свою часть договора, — сказал он.

— Какого договора? — пробормотала она.

— Неужели ты не помнишь, что обещала быть послушной женой? — спросил он и, осторожно взяв Бена, положил его в колыбель.

Ли перевернулась на другой бок, и перед ним предстало прекрасное и манящее зрелище. Он увидел ее коричневато-красный сосок. Она быстро поправила бретельку рубашки, прикрыв свою грудь.

— Я устала, — пробормотала она. — Я не могу встать.

— Но ты должна встать, Ли. Мы же договорились. Открыв один глаз, она посмотрела на него.

— Я не могу заниматься этим сейчас. У меня еще все болит после родов. Кроме того, мне меньше всего хотелось бы сейчас заниматься этим. Я хочу спать.

— Какой чудесный эвфемизм. Это, — сказал Девон. — Звучит так, словно речь идет о нудной и неприятной работе, а не о райском наслаждении.

В ответ она недовольно застонала.

«Очевидно, Дрейкатт был далеко не самым искусным любовником», — подумал Девон. Это его почему-то совсем не огорчило. Шлепнув ее по попке, он сказал:

— Я не собирался заниматься с тобой этим.

— Тогда что тебе нужно? — раздраженно пробормотала она. — Что ж, женушка, я хочу, чтобы ты потерла мне спину, — улыбнувшись, сообщил ей он. Ее сон сразу как рукой сняло.

Глава 14

Ли не понимала, почему Девону совершенно не хотелось спать, а главное, почему он заставляет ее тереть ему спину. Это же надо было такое придумать! Не будет она ему ничего тереть.

Ли недовольно скривилась.

— Мне нужно выспаться, — сказала она.

Девон понял, что вчера совершил ошибку. Похоже, его страстный поцелуй так взволновал ее, что она не спала всю ночь. Кто же мог подумать, что обычный поцелуй окажет такое сильное влияние? Даже сейчас при воспоминании об этом по всему  телу разливалась сладкая истома.

— Ты можешь поспать днем, — ответил Девон, развязывая шейный платок. Отбросив его в сторону, он стянул с себя рубашку. — Я хочу, чтобы мне помыли спину.

— Я не твой камердинер, — сказала Ли, гордо вскинув голову. Схватив пуховую подушку, она слегка взбила ее. — Я бы снова попыталась заснуть, если вы, конечно, позволите, милорд, — усмехнувшись, добавила она.

— Не могу я этого позволить, — ответил он, бросив рубашку на кровать. Она снова нахмурилась. Какой же он, однако, упрямый!

И туг у Ли появился еще один повод для беспокойства — Девон начал расстегивать свои бриджи.

— Не мог бы ты делать это за ширмой? — спросила она, прикрывшись подушкой.

— В таком случае мне придется идти к ванне голым. Я могу простудиться. Ты же не хочешь, чтобы я заболел? — спросил он, расстегивая следующую пуговицу.

Демонстративно отвернувшись от него, Ли начала рассматривать узоры на покрывале.

— Я хотела сказать, что ты можешь поставить ширму возле ванны, и тогда тепло, исходящее от камина, согреет тебя.

— Не настолько сильно я и замерз, — ответил он.

Ли почувствовала, как матрас прогнулся под тяжестью его тела, когда он сел на кровать.

Она украдкой посмотрела на него, испугавшись, что он может наброситься на нее. Но он всего лишь снимал сапоги и — слава богу! — еще не снял бриджи.

Перекатившись на другую сторону, она спустила ноги с кровати.

— Мне все равно придется встать. Нужно отнести Бена в детскую, — сказала она.

Однако Девон опередил ее. Он преградил ей дорогу, встав между нею и колыбелью.

— Не беспокойся, — сказал он. — Бену и здесь хорошо спится. — И с этими словами он снял бриджи.

От страха Ли чуть не упала в обморок. Она тут же повернулась к нему спиной, однако все-таки успела увидеть его гениталии.

— Ты не носишь нижнее белье, — прошептала она.

— А зачем?

— Все порядочные люди носят нижнее белье, и еще… — сказала она, уставившись в стену, — подумай о ребенке, Девон. Он не должен видеть тебя голым.

— Бену абсолютно все равно. Он крепко спит, и ему снятся сладкие сны. Кроме того, я уже несколько раз видел его попу, а он мою еще не видел ни разу. Это несправедливо.

Потом Ли услышала плеск воды и поняла, что Девон залез в ванну. Она с облегчением вздохнула.

— Я отнесу ребенка в детскую, — снова сказала она и, повернувшись к кровати, опустила глаза, чтобы не увидеть ничего лишнего.

— С Беном все в порядке, — ответил Девон. — Однако у меня нет мыла. Не могла бы ты подать мне его? Оно лежит в корзине, там, возле камина. Когда мой дед принимает ванну, то всегда требует, чтобы ему подавали теплые полотенца. Слуги уже хорошо знают этот его каприз и всегда заранее их подогревают.

Ли уже хотела сказать ему, чтобы он сам взял мыло. Но быстро сообразила, что для этого ему придется вылезти из ванны и пройтись по комнате голым. Нехотя она направилась к корзине. Осторожно обойдя столик с тремя скатанными в валики полотенцами, она подошла к камину, возле которого стояла корзина с душистым мылом. Схватив первый попавшийся кусок, она протянула его Девону, не заходя за ширму.

— Я не могу дотянуться до него, — пожаловался он.

Ли не выспалась, и поэтому сейчас ее все раздражало и злило. Хватит с нее всех этих игр! Она решительно зашла за ширму и бросила мыло в ванну.

— О-о! — воскликнул Девон.

— Я тебя ударила? — спросила она с притворной заботой. Ли была в такой ярости, что уже не обращала на его наготу никакого внимания.

— Нет. Мне просто в глаза попала вода, — ответил он прищурившись. — Теперь я не вижу мыло. Не могла бы ты его найти?

— Ты шутишь?! — воскликнула она и, повернувшись, собралась выйти из-за ширмы, однако Девон своей мокрой рукой обхватил ее за ноги и подтянул к ванной. Ли почувствовала, что ее ночная рубашка намокла.

— Мне кажется, что теперь ты все хорошо видишь, — сказала Ли. Она вздохнула с облегчением, заметив, что интимные части его тела скрыты под водой.

Девон решил, что больше нет смысла притворяться.

— Ну же, Ли. Вчера вечером ты сказала, что если я выполню все твои условия, то ты будешь мне хорошей и послушной женой. Я не требую от тебя многого. Просто намыль меня слегка и осторожно потри. Или ты решила разорвать наш вчерашний договор?

— Нет, я сдержу свое обещание. Однако я не думала, что ты заставишь меня мыть тебя.

— Не всего меня, — поправил Девон, — а только мою спину. Что ж, на первый взгляд его просьба казалась вполне невинной.

— Прошу тебя, — взмолился он.

В его глазах заблестели озорные огоньки, и Ли сдалась. Когда ей было особенно одиноко и страшно, она всегда вспоминала этот шаловливый блеск его глаз.

— Хорошо, но только спину, — предупредила она, наклонившись.

— А как насчет поцелуя? — спросил Девон. Вытащив мыло из воды, он протянул его Ли.

Вспомнив вчерашний вечер, она покраснела.

— Никаких поцелуев.

Девон обиженно надул губы. Не удержавшись, Ли громко рассмеялась, и, улыбнувшись ей в ответ, он подставил ей свою спину.

Ли намылила руки.

— Что это за запах? — спросила она.

— Это сандаловое дерево. Я привез его из Индии. Знаешь ли ты, — сказал Девон, — что сандаловое дерево растет и развивается целых тридцать лет, и только после этого из него можно добывать масло?

— Нет, я этого не знала, — ответила Ли, начав растирать мыльными руками его разгоряченную кожу.

Закрыв глаза, Девон едва не мурлыкал от удовольствия. Растирая его, она чувствовала под своими пальцами его упругие мускулы. Дрейкатт был не таким сильным, как он. И плечи у него были не такими широкими, как у Девона.

— Ли, ты себя ведешь так, как будто никогда раньше не видела голого мужчину.

Она замерла. Неужели он может читать ее мысли?

— Я не понимаю, что ты имеешь в виду.

— То, что ты ведешь себя как молоденькая невинная девушка, которая никогда не видела обнаженного мужчину.

Ли осторожно натирала мылом его спину.

— Так оно и есть, — нехотя призналась она.

Отклонившись назад, Девон посмотрел ей в глаза.

— А как же Дрейкатт?

— Я никогда не видела его… — она замолчала, смутившись, — полностью обнаженным. Только некоторые части его тела.

Если бы Девон начал смеяться? то она бросила бы в него мыло и убежала. Но он не засмеялся. Положив ей руку на плечо, он осторожно повернул ее к себе.

— Ты никогда не держала своего любовника в объятиях? И ты не знаешь, какое это наслаждение, когда он прижимается к тебе всем телом?

То, о чем говорил Девон, в корне отличалось от того, что происходило с ней. На самом деле картина, представшая перед ее глазами после этих слов, показалась ей несколько безнравственной — в лучшем смысле этого слова.

— Нет, — вздохнув, ответила она.

— Как же вы занимались любовью? — без всякого стеснения спросил он.

— В первый раз?

— Так это было не единожды? — спросил Девон, усмехнувшись. Ли показалось, что он ее ревнует.

— Это было три раза. Однако мне было хорошо только один раз, потому что… — Она замолчала, не договорив. Наверное, ей не следует обсуждать с ним подобные вещи. Эти воспоминания вызывали у нее только чувство стыда.

— Почему же? — не унимался Девон.

— Потому что я думала, что так было нужно, — ответила она, густо покраснев.

— Ли, тебе не стоит стыдиться, — мягко сказал он. — По крайней мере, со мной. Помнишь, мы с тобой говорили о том, что мы оба наделали много ошибок? Ты просто немного удивила меня, вот и все. Я думал, что Дрейкатт показал тебе, что значит заниматься любовью.

— Мы действительно занимались этим, — раздраженно сказала она.

— Где?

— Зачем ты спрашиваешь?

— Я в полном замешательстве. Существует, так сказать, определенный ритуал. Только не говори мне, что он просто прижал тебя в каком-нибудь темном углу сада. Такого грубого обращения не заслуживает даже доярка.

Ее так шокировали его грубые слова, что она только молча кивнула в ответ. Именно так, как описал Девон, все у них с Дрейкаттом и происходило. Она чувствовала себя настолько униженной, что ей захотелось убежать и спрятаться. Однако не успела она сдвинуться с места, как Девон крепко схватил ее за руку.

— Стой, — приказал ей он. — Ты ни в чем не виновата, Ли. Ты ничего не знала. Неужели вы с ним только так занимались любовью?

— Нет, — призналась она, опустив глаза. — То есть два раза было именно так. Первый раз не в счет. Самое ужасное, что в первый раз мне даже понравилось. Мне казалось, что я совершенно свободный человек и сама могу решать, как мне жить дальше. Я убедила себя в том, что это и есть настоящая любовь и что все будет так, как это обычно описывается в любовных романах. Второй раз мне было очень неприятно, а еще я увидела, как он флиртовал с другой женщиной. Я начала избегать его, но потом Меи, моя горничная, обнаружила, что я беременна, и мне пришлось еще раз встретиться с ним для того, чтобы рассказать ему об этом.

Ей было так стыдно, что она не решалась поднять на него глаза.

— Я назначила ему свидание в магазине Уитни. Мы с ним встретились в той самой задней комнате, в которой встречались с тобой, — призналась Ли и, глубоко вздохнув, сказала: — И это случилось там.

Девон со злостью прищурился. Что ж, произошло то, чего она и ожидала. Она стала ему противна. Схватившись руками за край ванны, она слегка наклонилась вперед, пытаясь спрятать свое лицо.

— Ты уверена, Ли, что он мертв?

Она кивнула в ответ. Ей трудно было говорить.

— Очень хорошо. Иначе я убил бы его своими собственными руками, — сказал Девон. Положив руки ей на плечи, он прошептал ей на ухо: — Теперь я понимаю, почему ты прыгаешь, как пугливый жеребенок, при одной мысли об интимной близости. Не нужно этого бояться. То, что происходит между мужчиной и женщиной, обычно приносит радость и счастье, а не досаду и разочарование. Только в объятиях своего возлюбленного ты сможешь почувствовать себя счастливой и полной сил.

Подняв голову, она посмотрела на него.

— Я не чувствую в себе вообще никаких сил.

— Это потому, что ты еще ни разу по-настоящему не занималась любовью.

Ее спутанные волосы падали на плечи. Девон откинул прядь волос с ее лица и осторожно заправил ей за ухо.

— Заниматься любовью — это все равно что открывать нечто новое, неизведанное. Тебе предстоит познать то, что французы называют le petit mort[5], когда в одном-единственном миге экстаза заключен весь мир, все силы Вселенной. Скоро я покажу тебе, что это такое. И мы вместе почувствуем это.

Она кивнула, завороженная тем, с какой уверенностью он это сказал.

— Мы с тобой муж и жена, — продолжал Девон. — Ты никогда не должна меня стыдиться. Я перед алтарем поклялся защищать и уважать тебя. И хотя наше с тобой венчание было не совсем обычным, я выполню свою клятву.

Жаль, что прошлого нельзя изменить. Ли ругала себя за то, что отдалась Дрейкатту и теперь не может предстать перед Девоном чистой и незапятнанной.

— О Ли, — прошептал он. — Когда я вижу в твоих глазах эту печаль, у меня просто душа разрывается, — сказал он и прижался губами к ее губам.

Этой ночью он учил ее целоваться. Она оказалась способной ученицей и сейчас все делала так, как нужно.

Кроме всего прочего, сегодня ей хотелось поцеловать его. У нее на это была причина.

Она предлагала ему себя, немного стесняясь своей страсти, и Девон с радостью откликнулся на ее призыв. Обняв Ли, он прижал ее к себе. Его губы становились все более настойчивыми, и когда он начал ласкать своим языком ее язык, ей показалось, что она просто тает от наслаждения.

Он целовал ее губы, щеки, шею. Почувствовав возле уха его горячее дыхание, она едва не потеряла сознание.

— Прикоснись ко мне, Ли, — прошептал он. — Почувствуй, как сильно я тебя хочу.

Она провела своими влажными и мыльными руками по его спине и плечам. Однако ему хотелось другого. Взяв руку Ли в свою, он засунул ее под воду и провел ею по своему бедру. Она ощутила, какая у него нежная, похожая на влажный шелк кожа. Ее пальцы трогали нечто, напоминающее стальной стержень, завернутый в бархат.

Его орган был твердым, и она поняла, что это означает. Она не могла прикоснуться к нему. Ей не хотелось этого делать, ведь она всего несколько дней назад родила ребенка. Она хотела отстраниться, но, услышав его нежный голос, успокоилась.

— Не бойся. Я не наброшусь на тебя и не сделаю тебе ничего плохого. Я просто хочу ощутить твое прикосновение. Ты меня понимаешь? Я хочу знать, каково это.

Она облегченно вздохнула. Он снова поцеловал ее, на этот раз более настойчиво. Ли сжала рукой его орган.

Девон застонал, и Ли отдернула руку, испугавшись, что причинила ему боль.

— Нет, — взмолился он и, взяв ее руку, заставил Ли снова сжать его возбужденный орган.

Он целовал ее шею, плечи, грудь. Прикосновения его горячих губ к ее коже рождали восхитительные ощущения.

Ли застонала от наслаждения. С Дрейкаттом она никогда не чувствовала ничего подобного.

Девон прижался губами к ее губам. Ей очень хотелось, чтобы он дотронулся до ее сосков, и он осторожно погладил их.

В этот момент заплакал Бен, и груди Ли сразу налились и затвердели.

Ли почувствовала себя оскорбленной и обиженной. И тут Девон начал смеяться, не отрывая своих губ от губ Ли. Его рука, все еще лежала на ее груди. И Ли неожиданно для себя самой тоже начала смеяться. Весело и беззаботно. Их смех превратился в громкий хохот. У Ли не было сил держаться на ногах, и она свалилась на пол, а Девон чуть не ушел с головой под воду.

— Прости меня, — выдохнула Ли, изнемогая от смеха. Он вдруг стал серьезным.

— Никогда больше не извиняйся, — сказал Девон. Он погладил ее рукой по щеке и провел пальцем по ее бровям. — Такой красивой, как сейчас, я тебя еще никогда не видел, — сказал он.

— Ты мне уже говорил это, когда я родила ребенка.

— Да, и завтра скажу тебе это, и послезавтра, и послепослезавтра… — сказал Девон и еще раз крепко поцеловал ее. — Ты делаешь меня счастливым.

В ее глазах заблестели слезы. Да, он нашел правильное слово. Она тоже чувствовала себя счастливой.

Бен не хотел больше ждать и снова заплакал, да так громко и возмущенно, что Ли была весьма удивлена. Малыш так еще никогда не плакал.

— Тебе сейчас лучше заняться сыном, — сказал Девон. Кивнув в ответ, Ли встала. Она посмотрела на свою сорочку и нижнюю юбку. Эти поношенные и застиранные вещи стали почти серыми. Они с трудом выдержали эти их утренние водные процедуры.

— Я накуплю тебе целую кучу нижнего белья, — заявил Девон. — Это будет самое лучшее белье, какое только можно найти в Лондоне. Оно будет все в кружевах и лентах, и… — он посмотрел на нее, — ну и чем там еще украшают подобные вещи? В общем, все, что ты захочешь.

Засмеявшись, Ли пошла к сыну. К счастью, у нее осталось еще два чистых подгузника, однако она поняла, что Бена все равно нужно будет помыть. Ли начала раздевать его, сняв сначала ночную рубашечку.

Девон встал из ванны, совершенно не стесняясь своей наготы. Ли пока еще не была к этому готова. Взяв полотенце и обернувшись им, он зашел за ширму.

Ли заметила, что его член все еще находился в возбужденном состоянии. Орган Девона был больше и сильнее, чем орган Дрейкатта. Сейчас она почему-то ощущала не страх, а некую гордость. Очевидно, это был какой-то примитивный инстинкт, и еще… она очень ясно представила, как их тела сплетаются в одно целое. В один прекрасный день это должно случиться. И день этот уже не за горами.

Девон быстро оделся и подошел к Ли. Она переодевала ребенка, а он в это время осыпал ее поцелуями.

— Я собираюсь спуститься к завтраку в столовую. Ты присоединишься ко мне или позавтракаешь здесь? — спросил он.

— Я останусь здесь. Мне нужно высушить свое нижнее белье. У меня нет запасного белья, — многозначительно сказала она, пытаясь тем самым напомнить ему о его обещании.

Он засмеялся.

— Я пошлю за мадам Нолой, — ответил он, назвав имя самой лучшей модистки Лондона. — Я попрошу ее прийти к нам сегодня днем.

— Мадам Нола — это тебе не девочка на побегушках, — ответила Ли. — У нее много клиентов, и она постоянно занята. К ней на примерку нужно записываться за несколько недель вперед.

— Ко мне она прибежит как миленькая, — заверил ее Девон. — Я поставляю ей шелк.

Ли очень понравилось то, с какой гордостью он это сказал. Если бы среди аристократов, таких как ее отец и братья, было больше людей, гордившихся плодами своего труда, а не карточными выигрышами, то жизнь их была бы намного счастливее.

— До обеда ты можешь отдыхать, — сказал Девон, поцеловав ее в лоб. — Если тебе что-нибудь понадобится, позвони горничной. И пусть тебя не волнует Венеция. Я поговорю с ней. Ты меня поняла?

Ока кивнула в ответ, и он вышел из комнаты.

После его ухода Ли еще долго смотрела на дверь, а потом шепотом произнесла то, что давно уже созрело в ее сердце.

— Я люблю тебя.

Девон нашел Венецию в Утренней комнате. Она с наслаждением пила чай, а Рекс листал утренние газеты. Поздоровавшись с Девоном, он сказал:

— Поздравляю, кузен. Ты стал героем дня.

— Я люблю развлекать почтенную публику, — сухо ответил он. — Венеция, нам нужно поговорить.

— Мне больше нечего сказать тебе, — ответила она, кладя в чай сливки. Ее прическа, как всегда, была безупречной, однако Девон понимал, что Ли не обманывала его. Венеция действительно приходила к его жене.

— Ты своими руками разрушаешь нашу семью, — сказала она. — И судя по тому, что пишут в газетах, ты преуспел в этом деле.

— В газетах? Что ты имеешь в виду? — с раздражением спросил Девон. Подойдя к Рексу, он практически вырвал газету из его рук.

— Прочитай страницу номер три, — посоветовал ему Рекс. Девону сразу же бросился в глаза заголовок статьи: «Таинственная красавица нашлась».

Девон тихо выругался. Карратерс оказался проворнее, чем он ожидал. Автор газетной статьи ссылался именно на него как на источник информации. В этой статье было написано, что лорд К. узнал о том, что лорд X. связал себя узами брака не с кем-нибудь, а с прелестной мисс Ли Карлтон, «самой красивой дебютанткой прошлого сезона».

Девон швырнул газету на стол.

— Что ж, нам следовало сделать официальное объявление. — У тебя совсем не осталось гордости?! — воскликнула его тетка. — Теперь наши семейные дела обсуждает весь Лондон.

— Завтра будет новый скандал, и появятся новые сплетни, которые с удовольствием будут обсуждать все эти болваны из высшего света.

— Семья Маршаллов никогда не подавала поводов для сплетен. Никогда, пока ты у нас не отличился.

Сев на стул напротив своей тетки, Девон вытянул ноги, вторгнувшись в ее так называемое личное пространство. Он с детства знал, что она этого терпеть не может.

— Тетя, ты можешь перечислять все мои ошибки и промахи до тех пор, пока луна не упадет на землю, однако это ничего не изменит. Я стану маркизом Керкби раньше, чем у Рекса появится шанс заполучить этот титул.

Его тетка побелела как полотно. Она обычно пользовалась румянами. Теперь они напоминали два ярких пятна на ее щеках.

— Ты недостоин этого.

— Ты нанесла мне глубокую рану, — сказал Девон, прижав руку к своему сердцу. — Ты можешь говорить обо мне все, что тебе заблагорассудится, — наклоняясь к ней, произнес он мягко, почти завораживающе, — но мою жену и сына ты оставишь в покое. Когда вы с Ли вместе появитесь на людях, ты будешь вести себя очень вежливо и обходительно. Тебе это понятно?

— Ни за что на свете.

— У тебя нет другого выхода, — сказал он, мило улыбнувшись. — Если ты будешь перечить мне, то лишишься всего, что имеешь, — пообещал он ей. После смерти мужа, лорда Вейнхоула, финансовое положение Венеции было крайне шатким. Девон хорошо знал Рекса и поэтому не сомневался в том, что он почти ничем не помогает матери. К тому же Венеция очень хотела жить в Монтклефе. Она прожила в этом доме всю свою жизнь. Она не покинула Монтклеф даже после того, как вышла замуж. Девон знал, что она сделает все, что он ей прикажет.

Венеция с такой силой швырнула чайную ложку, что она, отскочив от стола, упала на пол. Все это выглядело бы весьма забавно, если бы не перекошенное от злобы лицо леди Вейнхоуп.

— Я тебя ненавижу. Ты для меня ничто.

— Это вполне понятно. Но после деда я — закон в этом доме, и если ты хочешь и дальше жить за счет маркиза Керкби, ты обязана принять мои условия.

Ее глаза потемнели от ярости, и Девон понял, что так напутало Ли, когда к ней приходила эта женщина.

— Дедушка начал понемногу поправляться, — сказал он. Его тетка удивленно посмотрела на него, не поняв, почему он так резко сменил тему разговора. И тут Девон вспомнил, что забыл рассказать Ли о чудесном выздоровлении деда. Услышав эту новость, Рекс выпрямился и поднял голову.

— Ты в этом уверен? — спросил он.

Девон кивнул.

— Дедушка проживет еще достаточно долго, и ради его спокойствия мы, Венеция, должны жить в мире.

Она нахмурилась, еще сильнее сжав губы.

— Я знаю, что ты женщина очень гордая, и я всегда старался избегать конфликтов с тобой, — спокойно сказал Девон. — Но обстоятельства изменились, и я буду делать то, что считаю нужным, — сказал он и, улыбнувшись, посмотрел на Рекса. Его кузен сидел со скучающим видом, однако, услышав последние слова Девона, явно оживился.

В этот момент из коридора неожиданно раздался голос Ли.

— Девон, — позвала его она.

Вскочив на ноги, он повернулся и посмотрел на нее. На ней было синее бархатное платье, которое он купил ей в придорожной гостинице. Ее волосы были аккуратно уложены и спадали длинными локонами на плечи. Она выглядела как настоящая королева, и Девон улыбнулся. Он гордился своей женой. Венеции следовало бы поучиться у Ли тому, как нужно себя держать.

— Ты решила спуститься и позавтракать вместе с нами? — спросил он.

Она в ответ покачала головой. Бен мирно спал, прислонившись головкой к ее плечу. Девона поразили ее глаза. Они стали просто огромными. За ней стояла горничная, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

Интуиция подсказывала Девону, что случилось нечто из ряда вон выходящее.

— В чем дело, Ли?

— Ко мне пришли гости. — ответила она, с тревогой посмотрев на Рекса и его мать. — Здесь мои родители. Они хотят видеть меня.

— Здесь? — воскликнула Венеция. — Они пришли сюда?

— Где они сейчас? — спросил Девон, не обратив на восклицания тетки никакого внимания.

— В гостиной. В той, которая отделана панелями из слоновой кости, — ответила горничная.

Прекрасно. В этой комнате обычно принимали самых дорогих гостей.

— Приготовьте напитки для наших гостей, — сказал Девон лакею. — Пусть их подаст Виллз.

— Да, милорд.

Взяв Ли под руку, Девон вывел ее из Утренней комнаты в коридор, подальше от любопытных глаз Рекса и Венеции. Она дрожала.

— Все будет хорошо, — заверил ее он. — Тебе, наверное, лучше отдать Бена горничной. Пусть она унесет его наверх, в детскую.

— Heт, — ответила Ли.

Девон посмотрел на горничную. Девушка, видимо, была новенькой, потому что Девон ее не знал.

— Вы можете идти. Мы сами справимся, — сказал он ей. Поклонившись, горничная ушла. Девон пошел следом за Ли в гостиную.

— Если ты не хочешь их видеть, то не ходи туда. Ли была так напутана, что не могла мыслить ясно.

— Но я сообщила им о том, что я в Лондоне. Я хотела их увидеть, но я не думала, что это произойдет так быстро… Они знают, что Бен не твой сын. По крайней мере, мама точно знает. Мне неизвестно, кому еще она могла об этом рассказать. Думаю, что отцу она ничего не сказала. О Девон, а что, если он даже не догадывается о существовании ребенка?

Девон остановился.

— Кто еще на всей этой чертовой земле знает правду?

Ли задумалась.

— Старуха Эдит.

— Она никому ничего не скажет. Может быть, кто-нибудь из твоих подруг знает? Ты кому-нибудь рассказывала об этом? Ли презрительно усмехнулась.

— Между дебютантками во время сезона всегда очень жесткая конкуренция. Никто никому не доверяет. Я могу пересчитать своих близких подруг по пальцам одной руки, Например, Тесс Хэмлин, Однако она уехала в Уэльс. Еще Энн Бернетт. Но ее тетка уехала в Сассекс и взяла ее с собой в качестве компаньонки, Энн покинула Лондон еще до того, как я забеременела.

— Тогда нам нужно встретиться с твоей матерью и послушать, что она скажет.

Девон пошел вперед, однако Ли не сдвинулась с места.

— Что такое, Ли?

— Я просто…

— Что?

Ли немного помолчала, а потом заговорила взволнованным голосом.

— Это все из-за моей матери. Я доверяла ей. Она была моим самым близким другом, Однако она хотела заставить меня избавиться от ребенка и выйти замуж за человека, который был мне глубоко противен. Поэтому я и решила убежать. Как я теперь буду смотреть ей в глаза?

— Тебе не придется этого делать. Я попрошу ее уйти, — сказал Девон, однако Ли остановила его, схватив за руку.

— Она все-таки моя мать, — ответила Ли на его немой вопрос. — Она родная бабушка нашего ребенка.

Девон прекрасно понимал ее. Где-то в глубине души Ли все-таки хотела помириться с матерью. Он ведь и сам приехал в Лондон для того, чтобы наладить отношения со своим дедом.

— Тогда тебе нужно с ней встретиться.

Тяжело вздохнув, Ли кивнула в ответ.

— Мне кажется, что сначала я должна сама поговорить с ними. Я имею в виду — без тебя.

— Конечно. Поступай так, как считаешь нужным. Я подожду в коридоре.

Вместе они подошли к дверям гостиной. — Хочешь, я возьму у тебя Бена? — спросил Девон. Ли протянула руки, собираясь передать ему малыша, но потом передумала.

— Нет, — сказала она. — Я хочу, чтобы она увидела своими глазами ребенка, которого я защищала, и поняла, что он стоит того, чем я ради него пожертвовала.

Девон наклонился и обхватил руками ее лицо.

— Ты самая храбрая и самая отчаянная женщина на земле. Если понадобится моя помощь, то знай: я здесь.

Ли улыбнулась.

— Я знаю, — кивнула она и направилась к двери, возле которой стоял лакей в ливрее. Потом, внезапно остановившись, она снова подошла к Девону и поцеловала его. — Спасибо тебе, — сказала она. Девон не успел ничего ей ответить, потому что в этот момент лакей открыл дверь и она вошла в гостиную.

Он потер рукой щеку, которую она поцеловала.

— Я люблю тебя, — прошептал он.

В это время в Утренней комнате Венеция распекала своего сына.

— Ты что, совсем болван бесчувственный? Как ты можешь сидеть сложа руки и смотреть на то, как Девон разрушает семью? Отца хватит удар, если он узнает, что Ричард Карлтон находится в его доме. Это известие просто убьет его!

— В таком случае нам следует сказать ему об этом, — спокойно ответил ее сын.

Венеция удивленно уставилась на него.

— Но ему стало лучше. Ты же слышал, что сказал Девон. Да и доктор Патридж все время сидит внизу. Он обычно так делает, когда отец спит.

Рекс пожал плечами.

— Я просто высказал свое мнение. Я действительно думаю, что ему следует знать о том, чем обернулся для семьи этот ужасный брак Девона.

— Да, ему необходимо рассказать об этом, — согласилась она. Встав из-за стола, Рекс отложил в сторону салфетку. Подойдя к двери, он выглянул в коридор.

— Интересно, о чем они там говорят? — спросил он.

— Кто?

— Неужели ты не видишь, мама? Девон и его жена что-то горячо обсуждают, и они явно не хотят, чтобы их кто-нибудь услышал.

— Я не хочу говорить о Девоне, — ответила она. — С тех пор как он приехал, у меня постоянно болит голова. Вчера вечером я как следует поговорила с этой девчонкой Карлтон. Я была просто вне себя от злости. Ведь Девон может отнять у нас все и лишить того, что принадлежит нам по праву. Тебя специально для этого готовили. Отец лично обучал тебя всему. Я не могу поверить в то, что после стольких лет Девон смог произвести на свет ребенка. Это просто невероятно!

— Я думаю, что никого он на свет не произвел.

— Что?! — воскликнула Венеция, посмотрев на него. — Тебе что-то известно?

— Пока ничего. Вчера вечером я был в своем клубе. Там я узнал, что все это время Девон жил в Шотландии. Он охотился вместе с МакДермоттом. Его не было в Лондоне почти год. За это время его мог видеть кто-нибудь из наших знакомых. А это значит, что нам обязательно рассказали бы о том, что он женился, — сказал он. — Такой скандальный брак не мог остаться незамеченным. Если бы Девон женился на Ли Карлтон девять месяцев тому назад или раньше, то нам бы уже давно об этом сообщили.

— Что ты хочешь этим сказать? Ты думаешь, что она ему не жена? — удивленно спросила Венеция.

— Здесь возможны два варианта. Либо она ему не жена, либо этот ребенок ему не сын.

— Однако это было бы неслыханной дерзостью даже для Девона.

Рекс сел напротив нее.

— Не вижу в этом ничего необычного, мама, — сказал он, наклонившись поближе к своей матери и положив руку на стол, Рекс специально понизил голос, чтобы никто из слуг не услышал его. — Мой кузен начал завидовать мне после рождения моего первого сына. Он усиленно делал вид, что рад за меня, однако, когда он поздравлял меня, то буквально выдавливал из себя слова. А что, если он и мисс Карлтон просто придумали хитрый план? Что, если они решили выдать ребенка какого-нибудь фермера за родного сына Девона?

— Но младенец похож на Девона, Рекс пожал плечами.

— Ты уверена? Тебе так кажется, потому что у ребенка черные волосы? У половины детей в Англии черные волосы. И что же нам теперь, всех их считать детьми Девона?

Ее глаза загорелись от радости. Венеция поняла, что еще не все потеряно.

— Он всегда хотел лишить тебя законного наследства.

— У него ничего не получится, Я ему не позволю сделать это.

— Это просто неслыханно! Хаксхолд перешел все границы. Я уже много лет уговариваю отца, чтобы он лишил его всех привилегий и объявил тебя наследником титула, но отец говорит, что это невозможно. Даже если он согласится на это, то его ходатайство не удовлетворят.

Рекс кивнул.

— А если мы сможем представить деду доказательства того, что Девон замышляет нечто такое, что может опорочить его честное имя? В этом случае дед напишет петицию в парламент с просьбой лишить Девона всех прав на наследство?

Венеция задумалась.

— Ты думаешь, парламент пойдет на это? Ее сын пожал плечами в ответ.

— Все возможно, если иметь такое влияние, связи и деньги, как у деда.

— Ты действительно думаешь, что Хаксхолд что-то замышляет?

Рекс улыбнулся.

— Когда Девон, вчера показывал своего ребенка деду, я наблюдал за Ли Карлтон. Вместо того чтобы радоваться и ликовать от счастья, она почему-то нервничала. И потом, вспомни, как она выбежала из спальни. Они явно что-то замышляют.

Глубоко задумавшись, Венеция водила пальцем по краю чашки.

— Что ты предлагаешь? Как нам действовать в такой ситуации?

— Я собираюсь задать несколько вопросов.

— Кому?

— Виллз сказал мне, что Хаксхолд приехал в экипаже Раскина. Вот с этого я и начну свое расследование, — сказал Рекс и, указав пальцем на газету, добавил: — А потом я нанесу визит лорду Карратерсу. Ведь это он стал источником информации для этой газетной статьи.

— Что же следует сделать мне, пока ты будешь в отъезде? Может быть, мне наладить с Ли Карлтон отношения и представить ее всем нашим друзьям и знакомым? — спросила Венеция. Ей очень хотелось помочь сыну, и ради этого она была готова на все.

Он усмехнулся.

— Оставайся собой. Никто не поверит в то, что ты примешь члена семьи Карлтонов или жену Хаксхолда с распростертыми объятиями. Продолжай вести себя так, как ты вела себя раньше, Хаксхолд будет злиться и нервничать. В общем, ему станет не до меня, и я смогу спокойно закончить свое дело.

— Отец очень разозлится, если узнает, что ты ведешь расследование, которое может повредить репутации нашей семьи.

Отодвинув стул, Рекс резко встал из-за стола.

— Держу пари, что дед больше разозлится на Хаксхолда, чем на меня, если узнает, что его пытались обмануть.

Венеция была вынуждена признать, что ее сын прав. Как бы там ни было, но им все равно придется пойти на риск. Слишком многое для них сейчас поставлено на карту. Рекс должен носить титул маркиза Керкби, а не Девон.

— Мама, — задумчиво произнес Рекс, — наверное, тебе стоит проведать нашего больного деда. Расскажи ему о том, что в нашем доме собралось все семейство Карлтонов. Может быть, он разозлится на Девона и вышвырнет его вон?

— Но ведь его может хватить удар!

— Прекрасно! — воскликнул ее сын. Похоже, здоровье деда его совершенно не беспокоило.

Венеция не стала ни о чем его расспрашивать. Она выполнит любое его приказание. Ради него она пойдет на все.

Глава 15

В свое время Регина Карлтон была первой красавицей Испании. Ли унаследовала от матери ее экзотические черты — черные как ночь глаза и густые блестящие волосы.

Регина происходила из одной из старейших аристократических семей Испании. Родители отправили ее в Лондон для того, чтобы она нашла себе там богатого мужа и еще для того, чтобы замять скандальную историю, в которую она попала. Однако в Лондоне она снова совершила ошибку, влюбившись в красивого, но бедного как церковная мышь английского дворянина. Ее возлюбленный обещал ей золотые горы, однако так и не исполнил ни одного из своих обещаний.

Ли хорошо знала историю жизни своей матери. Она была ее наперсницей и самой близкой подругой. Дело в том, что, прожив в Англии не один десяток лет, Регина по-прежнему чувствовала себя иностранкой.

Ли вошла в гостиную, и лакей закрыл за ней дверь. Шторы на окнах были открыты, и комнату освещало тусклое зимнее солнце. Ее родители стояли в небольшом алькове возле окна.

Ее отец только формально считался главой их семьи. Всеми же семейными делами заправляла ее мать. Она планировала семейный бюджет, отбивалась от нападок кредиторов, занималась домашним хозяйством, воспитывала детей и строила планы на будущее.

Они стояли в противоположных концах комнаты — ее родители и она с Беном на руках — и молча смотрели друг на друга. Они могли бы сейчас наговорить много гневных слов и засыпать друг друга обвинениями. Однако Ли так и не смогла заставить себя нарушить молчание.

Ли молча ждала, дрожа от страха. Мать и дочь смотрели друг другу в глаза.

Затем ее мать, отпустив руку отца, двинулась вперед. Почти вплотную подойдя к Ли, она остановилась. Ли по-прежнему лишь смотрела на нее и молчала.

Первой нарушила молчание мать.

— Дорогая, прости меня, — сказала она, встав на колени. Не в силах больше сдерживаться, Ли громко разрыдалась.

Медленно опустившись на колени, она села на пол рядом с матерью.

Мать крепко обняла ее за плечи.

— Я совершила ужасную ошибку, — сказала она по-испански. Отец Ли не говорил по-испански, зато она сама хорошо владела этим языком. — Не проходило и дня, чтобы я не вспоминала о тебе. Я боялась, что тебя уже нет в живых. Я знаю, что ты из-за меня сбежала из дома. Как же я ругала себя за это! — говорила мать, все крепче и крепче прижимая ее к себе, и Ли была счастлива снова оказаться в материнских объятиях.

Обе женщины плакали, обнимая друг друга. Наконец, мать Ли слегка отстранилась и, промокнув свои мокрые от слез глаза, спросила по-английски:

— Что это у тебя в руках?

Улыбнувшись сквозь слезы, Ли подняла Бена так, чтобы мать могла видеть его маленькое личико.

— Это мой сын.

Удивленно воскликнув, мать развела руки в стороны, словно собиралась обнять ребенка. У нее на глазах снова появились слезы.

— Какой он красивый, — прошептала она. Мать хотела еще что-то сказать, но у нее задрожала нижняя губа, и Ли все поняла без слов. Ее терзало раскаяние.

Ли обняла мать и поцеловала ее в щеку.

— Все будет хорошо. Теперь все будет хорошо, — прошептала она.

— О дорогая, я буду молиться об этом. Я буду вымаливать у тебя прощение.

— Я прощаю тебя, мама, — ответила Ли. После того как она покинула дом, ей пришлось пройти суровую, школу жизни. Теперь она понимала гораздо больше, чем год тому назад, а главное, она научилась ценить деньги. — Возьми его, возьми своего внука, — сказала Ли.

Дрожащими руками мать взяла у нее Бена. Посмотрев на ребенка, она удивленно вскинула брови и улыбнулась.

— Ричард, иди сюда, — позвала она мужа. — Он просто чудесный. Посмотри, как он на тебя похож.

Отец Ли стоял в гордом одиночестве возле окна. В его манерах сквозили некая отчужденность и равнодушие, и Ли уже подумала, что он откажется посмотреть на ребенка. Однако она ошиблась. Похоже, ее мать очень хорошo знала своего мужа и сумела подобрать правильные слова. Бен действительно был похож на своего деда. Поборов гордость, он все-таки подошел к Ли, желая лично в этом убедиться.

— Он такой маленький, — пробормотал Ричард Карлтон.

— Ему ведь всего три дня от роду! — воскликнула Ли.

— Да, но он очень похож на моих мальчиков, Джулиана и Уильяма. Неужели ты не видишь этого, Ричард? У него такой же кос и такой же подбородок, — сказала ее мать.

Отец отошел на шаг и посмотрел на малыша.

— Ребенок — вылитый Хаксхолд, — твердо заявил он. Ли посмотрела на мать. В глазах у нее застыл немой вопрос.

Мать спокойно выдержала ее взгляд, и Ли все поняла—ее отец ничего не знает о Дрейкатте. Он думает, что Ли убежала вместе с Девоном и этот ребенок — его сын.

— Девон мой муж, — поднявшись на ноги, объявила она. — Я прошу вас официально признать наш брак.

— Как ты могла?! — воскликнул отец. — И это после всего того, что он сделал Джулиану!

Ли не успела ему ничего ответить, потому что в этот момент открылась дверь и в гостиную вошел Девон. Он посмотрел на Ли, потом на своего сына, а потом перевел взгляд на пылающее гневом лицо ее отца.

— Ты не посылаешь за мной, и я начал беспокоиться, — объяснил он свое неожиданное появление и сделал знак лакею, чтобы тот закрыл дверь.

Посмотрев на отца Ли, Девон подошел к ее матери.

— Кажется, нам раньше не доводилось встречаться. Я — Девон Маршалл, — сказал он, протянув ей руку.

Опершись на его руку, мать Ли грациозно поднялась на ноги. Не обращая никакого внимания на своего рассерженного мужа, она спокойно сказала:

— Добро пожаловать в нашу семью.

Такого ее отец уже не смог вынести. Сжав кулаки, он двинулся вперед, однако до смерти перепуганная Ли, схватив его за руку, воскликнула:

— Папа!

— Все в порядке, Ли, — повернувшись к ней, сказал Девон. — Твой отец должен высказаться. Я не хочу, чтобы между нами оставались какие-либо секреты.

— Никаких секретов, говорите? Что ж, тогда знайте: в мужья ей я выбрал бы кого угодно, но только не вас! — с возмущением воскликнул ее отец.

— Вы здесь совершенно ни при чем. Так было угодно Господу, чтобы мы с Ли стали супругами.

— Господь Бог здесь тоже ни при чем. Вы таким образом решили отомстить мне!

— Папа!

— Как ты могла, Ли? — выпалил он так, словно этот вопрос давно не давал ему покоя. — Он искалечил твоего брата и опозорил всю нашу семью.

Ли стояла между отцом и мужем. Она понимала, что мать спокойно наблюдает за ней и ждет, какое она примет решение.

— Папа, Джулиан сам спровоцировал Девона. Та дуэль была совсем не делом чести, а скорее наоборот, полным бесчестием. Он не принял извинений Девона и пытался убить его. Я сожалею о том, что у Джулиана искалечена рука, но я не могу простить его ненависти. По иронии судьбы Девон стал моим мужем, но я не вижу в этом ничего постыдного.

Девон подошел к ней и обнял за талию. Отец Ли заметил это и вопросительно посмотрел на свою жену.

Ли испугалась, подумав, что ее отец собирается уйти. Много лет подряд порочили его доброе имя, а сейчас ему нанесли еще один страшный удар. Ли хотелось обнять его, поплакать вместе с ним, однако он — не ее мать. С отцом у нее были совершенно другие отношения.

— Как вы назвали ребенка? — спросил отец, нарушив тягостное молчание.

— Бенджамин, — тихо произнесла Ли. Она боялась, что, услышав это имя, он разозлится еще больше.

— Бенджамин Маршалл, — не без гордости поправил ее Девон.

Родители Ли переглянулись между собой. Лицо матери выражало немую мольбу о прощении, а лицо отца по-прежнему оставалось суровым. Так они некоторое время смотрели друг на друга. Наконец лицо отца смягчилось.

— Я бы выбрал ей в мужья кого угодно, но только не вас, — повторил он, посмотрев на Девона.

— Я знаю, сэр.

Карлтон хотел еще что-то сказать ему, но в это время дверь гостиной открылась.

— Виллз, я же просил, — начал было Девон и замолчал, увидев, что двое лакеев внесли паланкин, в котором сидел лорд Керкби. На маркизе был жакет из красного бархата и такого же цвета бриджи. Это яркое одеяние выгодно подчеркивало здоровый румянец его щек. На голове у него была красная феска. Он представлял собой зрелище величественное и даже несколько устрашающее.

При виде его отец Ли, словно солдат, вытянулся по стойке смирно.

— Карлтон, — дребезжащим голосом произнес лорд Керкби. — Миссис Карлтон, — поздоровался он с матерью Ли, а потом кивнул Виллзу. — Прикажи внести в гостиную подносы, которые приготовили лакеи. — Обратившись к родителям Ли, он объяснил: — Хаксхолд приказал приготовить напитки и закуску. Слуги принесли все это и теперь ждут за дверью. Надеюсь, вы не откажетесь от нашего угощения. Честно говоря, я и сам бы чего-нибудь съел.

— Рада видеть вас, лорд Керкби, — сказала мать Ли, решив нарушить затянувшееся молчание. — Я слышала, что в последнее время вам нездоровилось.

— Мой правнук — вот самое лучшее лекарство от всех моих болезней, — сказал маркиз и, указав пальцем на Бена, спросил: — Что вы думаете о нем? По-моему, он чудесный и здоровый малыш.

Этот вопрос был задан отцу Ли, но ответила ее мать.

— О да, прекрасный ребенок, — сказала она.

— Он просто вылитый Карлтон, — добавил ее отец.

— И такой же красивый, как все Маршаллы, — поспешно произнесла ее мать, стараясь несколько смягчить дерзость своего мужа.

Лорд Керкби наградил ее за это улыбкой.

— Вы — умная женщина, мадам. То же самое я могу сказать и о вашей дочери. С трудом верится, что столь хрупкая и изящная девушка произвела на свет такого богатыря, — сказал маркиз, смеясь над собственной шуткой. В это время слуги ставили на стол подносы со свежими булочками, сыром, фруктами и маленькими пирожными. — Ну же, угощайтесь, — распорядился он. — Патридж, налей мне того испанского вина. И еще налей бокал миссис Карлтон.

Ее мать удивленно посмотрела на него. — Gracias[6], — пробормотала она, садясь на канале. Маркиз посмотрел на отца Ли, который все еще стоял в стороне от остальных.

— Виллз, забери отсюда слуг. Нам нужно поговорить, — сказал он, обратившись к дворецкому.

Все слуги немедленно вышли из гостиной. Лорд Керкби подождал, пока за ними закроется дверь, а потом, пристально посмотрев на отца Ли, произнес:

— У меня к тебе только один вопрос, Карлтон, его я еще никогда не задавал, а наверное, следовало бы задать.

— О чем вы хотите спросить?

— Это ты вынул чеку из колеса экипажа моего сына во время тех скачек?

— Нет.

— Почему я должен тебе верить?

Ли подумала, что из-за своей непомерной гордости отец не станет отвечать маркизу. Однако она ошиблась.

— Потому что он был моим другом, — ответил ее отец и подошел ближе к лорду Керкби. — Никому из нас не нужна эта бессмысленная вражда. Я бы никогда не мог причинить ему вред. Кто-то другой вынул чеку. Вы правы, милорд, это было сделано намеренно, однако вы обвиняете невиновного человека.

Маркиз пристально посмотрел на него, а потом, вздохнув, откинулся на спинку своего кресла.

— Наверное, я несправедливо обвинял тебя, — сказал он. Это было просто сенсационное признание.

Ли очень гордилась своим отцом. Она посмотрела на мать, желая разделить с ней свою радость, но мать смотрела куда-то вдаль, а по ее щекам катились слезы.

Ли подошла к матери и села рядом с ней. Она понимала, что сейчас чувствует мать, однако была несколько удивлена тем, что та не обратила на нее никакого внимания. Похожее, мать ушла в себя и никого вокруг не замечала.

— Значит, мы никогда не узнаем, кто это сделал, — печально заметил лорд Керкби.

— Возможно, в один прекрасный день эта тайна раскроется, — ответил Девон. — Наша жизнь полна неожиданностей, — сказал он, посмотрев на Ли.

Лорд Керкби уселся поудобнее на своем кресле. Похоже, слова Девона заставили его задуматься.

— Я перед тобой в долгу, Карлтон, — сказал он.

— Вы мне ничего не должны, — ответил отец Ли.

— Я составлю брачный контракт, в соответствии с которым часть имущества будет закреплена за твоей дочерью. Она ведь теперь жена моего внука, — ответил маркиз.

— Я сам позабочусь об этом, — сказал Девон.

— Нет, — твердо заявил маркиз. — Ты должен заниматься обустройством своего дома. Это будет моим свадебным подарком, который воссоединит наши семьи. Эрри настаивала на том, чтобы я сделал это. Теперь это в моих силах.

— Но я далеко не нищий человек, — заявил Девон.

Лорд Керкби усмехнулся.

— Я это знаю, — сказал он. Девон удивленно посмотрел на деда, и тот пояснил: — Ты думал, что будешь спокойно обделывать свои дела, а я об этом ничего не узнаю? Я уже не первый год слежу за тем, как ты ведешь свой бизнес, Хаксхолд. Сначала мне было просто любопытно, а потом это меня очень заинтересовало. Не беспокойся, Карлтон, мой внук в состоянии позаботиться о твоей дочери.

— Это все, что мне нужно, — ответил отец Ли, но ее мать с ним явно была не согласна.

— И все-таки брачный контракт не помешает, — заметила она. — Женщина должна быть практичной, — поймав на себе взгляд Ли, добавила она. Ее мать всегда думала о финансовой стороне вопроса.

Услышав голос своей бабушки, Бен поднял голову. Очевидно, этим он выражал свое согласие.

— Жду тебя завтра, — сказал лорд Керкби отцу Ли. — Как раз придут мои деловые партнеры и секретарь. Ты увидишь, что я человек очень щедрый. Я за многое должен с тобой рассчитаться.

— Милорд… — Карлтон хотел что-то возразить, но жена остановила его.

Родители Ли переглянулись между собой, и ее отец улыбнулся.

Бен громко заплакал, демонстрируя всем, какие у него здоровые и крепкие легкие. Мать передала ребенка Ли, и она, извинившись, вышла из гостиной.

— Иди, иди, — сказал ей маркиз. — Мы пока поговорим о крестинах. Бал, конечно же, состоится здесь, в Монтклефе.

Девон вызвался проводить Ли в их комнату, оставив дедушек и бабушку обсуждать все тонкости религиозной церемонии.

Когда они поднялись в свою комнату, Ли покормила ребенка и уложила его спать. Девон же все это время терпеливо ждал.

— Ты счастлива? — спросил он Ли, когда она вышла из детской. — Я же говорил тебе, что наш план сработает. Так оно и вышло.

— Да, — согласилась она. — Теперь я понимаю, почему ты называл его деспотичным и властным. Однако я готова простить ему все за то, что он сделал для моего отца.

Девон кивнул. Похоже, он действительно был доволен собой, но Ли решила, что не позволит ему забыть о своем обещании. Неужели он думает, что она ничего не заметила?

— У нас с тобой появилась одна небольшая проблема, — сказала она. — Твой дед выглядит очень здоровым и бодрым.

— Нет, он все еще слаб, — возразил Девон.

— Да, но ему сейчас гораздо лучше, чем вчера, и сегодня утром тебя, по-моему, совсем не волновало его здоровье.

Девон нахмурился, и она поняла, что ей удалось поймать его.

— Я хотел тебе кое-что сказать, но закрутился и забыл, — сказал он, улыбнувшись.

— Ты специально отвлек меня. Девон Маршалл, держу пари, что ты не только ради удовольствия заставил меня тереть тебе спину.

Он засмеялся.

— Конечно, но я при этом преследовал совершенно другую цель. Я имею в виду не ту, о которой ты сейчас подумала, — сказал Девон, посмотрев на нее. Его глаза горели таким огнем, что она тут же представила, как по его обнаженному телу струится вода.

Он обнял ее за талию и, наклонившись, прошептал ей на ухо:

— Мне понравилось то, чем мы занимались сегодня утром. Я хочу, чтобы ты каждое утро мыла мне спину.

— Ты снова искушаешь меня, — сказала она, обхватив руками его лицо, — однако на этот раз у тебя ничего не выйдет. Девон, что ты собираешься делать? Я не — хочу, чтобы твоему деду снова стало плохо, но мы все-таки должны сказать ему правду. Чем дольше мы будем молчать, тем труднее нам будет во всем признаться. Мой отец тоже верит в то, что Бен твой сын.

— Значит, теперь нам придется продолжать нашу игру.

— Мне все это глубоко противно.

— Я отношусь к этому совершенно спокойно, — прошептал Девон и поцеловал ее. Это был очень приятный, многообещающий поцелуй.

— О Девон, когда ты целуешь меня, я забываю обо всем на свете!

— Видишь? — пробормотал он. — Все хорошо.

— Я беспокоюсь за Бена, меня волнует наше будущее.

— Нет, тебе не нужно волноваться. Я обо всем позабочусь сам, Ли. Я всегда буду оберегать и защищать тебя.

Она вдруг почувствовала, что устала от постоянных сомнений и волнений. Она любит Девона и поэтому должна доверять ему и подчиняться.

Их разговор прервала Фиона, горничная Ли. Она сообщила, что Карлтоны остаются на обед и ее послали: узнать, будут ли Девон и Ли обедать вместе со всеми в столовой.

— Я пока посижу с ребенком, миледи, — сказала она.

В столовой собралась вся их большая семья. Лорд Керкби был немного бледен, однако собирался оставаться в столовой до конца обеда. Ли была очень удивлена, увидев за столом Венецию.

Та была явно недовольна переменами, происходящими в их семье, но не стала устраивать никаких сцен. Ли вспомнила, как она вела себя прошлым вечером, и ей показалось странным, что она соблаговолила сесть за один стол с Карлтонами.

Когда Девон предложил маркизу дать бал в честь примирения их семей, Венеция побледнела как полотно. Однако она не стала выражать свой протест.

Лорду Керкби это предложение очень понравилось.

— Это будет первый бал в сезоне. Когда же мы сможем его провести? — спросил он.

Мать Ли предположила, что недель через шесть, не раньше.

— Прекрасно. У нас еще много времени, — ответил лорд Керкби и посмотрел на свою дочь. — Поручаю подготовку к этому балу тебе, Венеция. В средствах я тебя не ограничиваю. Я хочу, чтобы этот бал вспоминали еще много лет.

— Посмотрим, что можно будет сделать, — сквозь зубы процедила Венеция.

Интересно, подумала Ли, почему она сразу не отказалась от этого поручения. Она решила, что в действиях Венеции есть какой-то тайный умысел.

Глава 16

Следующие несколько недель мадам Нола создавала изысканный гардероб для Ли. Девон сказал модистке, что она располагает любыми средствами. Мадам Нола шила Ли платья из тех шелковых тканей, которые поставлял ей Девон. К цвету волос Ли и к цвету ее кожи больше всего подходили яркие тона.

Фиона стала няней Бена. Молоденькая горничная была несказанно рада, что ей доверили такое ответственное дело. Девон уговорил Ли взять себе камеристку.

— Это просто нелепо, — возмущалась она. — У тебя ведь нет камердинера, — напомнила она ему. И Девон взял себе камердинера. Этот поступок ошеломил его жену.

— Зачем ты это сделал?

— Мы теперь у всех на виду, — ответил ей Девон. — Я хочу, чтобы все видели, что мне очень нравится семейная жизнь, — сказал он. И это была чистая правда. Девон действительно был счастлив как никогда.

Ли с каждым днем расцветала все больше и больше. Девон даже представить себе такого не мог, однако изменения были поразительными. Из ее глаз исчезли пустота и отрешенность, на щеках появился здоровый румянец, а ее волосы стали еще более гладкими и блестящими.

При ходьбе она теперь слегка покачивала бедрами, к когда Девон видел, как она проходит мимо него, то до конца дня не мог успокоиться и думал только о своей жене. Когда же она осторожно облизывала язычком свои губы, он забывал обо всем и сидел возле нее, не в силах сдвинуться с места.

Ему нравились грациозные движения ее рук. Ли часто прикасалась к нему. Она то слегка поглаживала его по голове, то клала руки ему на плечи, то касалась его бедра. Их прощальные и приветственные поцелуи всегда перерастали в нечто более глубокое и страстное…

Девон ощущал, как в нем растет и крепнет желание. Ли теперь спала не на своей половине кровати, а в его объятиях. Однако ему уже и этого было мало.

Она каждое утро терла ему спину, превратив это в своеобразный ритуал, который обычно заканчивался объятиями и поцелуями. И все же она тщательно куталась в свою ночную рубашку, пряча от него свое нагое тело. Ее сдержанность говорила о том, что она еще не готова к интимной близости, а без этого их брак нельзя было назвать настоящим браком.

Неудовлетворенное желание сводило Девона с ума. Он хотел ее так сильно, как не хотел еще ни одну женщину. За тот год, который они провели в разлуке, Девон понял, что хочет именно Ли и только Ли.

И еще он боялся, что, несмотря на его страстное желание, Ли не хочет своего мужа. Он был чувственным мужчиной. А что, если его жена — просто холодная женщина?

Девон все время убеждал себя в том, что должен довольствоваться тем, что имеет, однако эти их странные и довольно противоречивые отношения превратились для него в постоянную муку. Такой духовной близости, как с Ли, у него не было ни с одной другой женщиной, чего нельзя было сказать о близости физической. С каждым днем они становились все роднее и роднее. Они говорили о Бене, обсуждали домашние дела и торговые операции Девона, однако он так и не смог поговорить с ней об этом важном аспекте семейной жизни.

Иногда он замечал в ее глазах такую грусть, что у него начинало щемить сердце. Он спрашивал ее о причине этой грусти, но на этот вопрос ока всегда отвечала молчанием. И только один раз она едва слышно прошептала:

— Мне хотелось бы, чтобы именно ты был моим первым мужчиной.

Девон давно уже смирился с тем, что в ее жизни был Дрейкатт, этот грубый и неумелый любовник. Девон был уверен в том, что ему удастся стереть из ее памяти воспоминания о нем.

Пусть она только даст ему шанс.

— Ты даже не прикоснулась к тем деньгам, которые я положил на твой банковский счет, — сказал он, когда они легли в постель. Перед сном они часто вели тихие беседы. Бен теперь все время спал в детской под присмотром Фионы.

— Это правда, — ответила она.

Перевернувшись на живот, Девон спросил:

— Ты еще не решила, на что можно их потратить?

— Нет, еще не решила.

Ее ответ заставил его ненадолго задуматься.

— Ты расскажешь мне, когда определишься? — наконец спросил он.

Она не ответила.

Он подумал, что она уже заснула. Однако сам он еще долго лежал с открытыми глазами, раздумывая над тем, зачем ей понадобились деньги, которые она не собирается тратить. И ответ на этот вопрос ему совсем не понравился.

На следующий день Девон решил нанести визит баронессе де Северин-Фортье, пока странное поведение жены окончательно не свело его с ума.

Шарлотта несказанно обрадовалась ему.

— Я очень давно не видела тебя, cher! — воскликнула она, приветствуя Девона. Отступив от него на несколько шагов, она с восхищением любовалась его начищенными до блеска сапогами и новым модным пиджаком. — Ты выглядишь просто восхитительно! Семейная жизнь явно идет тебе на пользу. Где бы я ни появилась, я постоянно слышу, как все наперебой восхищаются необыкновенной красотой твоей жены. И ко всему прочему, ты уже papa[7]! Эта новость просто поразила меня.

В городском доме Шарлотты был зимний сад. Они вышли туда, чтобы иметь возможность поговорить наедине. Без посторонних ушей и глаз. Уже был апрель, и на небе ярко светило солнце. Девон вспомнил, что год тому назад стоял такой же погожий день, когда он встретил молодую девушку, шедшую в церковь в сопровождении горничной. Девон решил сразу перейти к делу.

— Шарлотта, мне нужно посоветоваться с тобой как с женщиной.

Она грациозно опустилась на одну из плетеных скамеек, стоявших в центре сада.

— Это по поводу твоей жены?

— Да.

Нахмурившись, Шарлотта покачала головой.

— Мне кажется, что это не совсем уместно.

— Но почему? Когда мне нужен совет по поводу моих торговых операций, я обычно обращаюсь к человеку, компетентному в подобного рода делах. Сейчас мне необходимо поговорить о моей жене. Для этого мне нужен человек, который разбирается в женщинах.

— Женщины, Девон, похожи на твои дорогие шелка и пряности. Они все разные.

Он сел на стул напротив нее и уперся локтями в колени.

— Я это знаю, но она — загадка, которую я не могу разгадать. Однако я просто обязан это сделать.

— Тогда тебе нужно задавать ей как можно больше вопросов, — посоветовала Шарлотта.

— Я задаю ей вопросы, но не получаю на них ответов, — ответил он, вытянув перед собой ноги. — Например, она попросила меня выделить ей деньги. Я подумал, что ей нужны деньги на карманные расходы. Ты же знаешь, женщины любят покупать себе всяческие милые безделушки. Я открыл в банке счет на ее имя и каждую неделю кладу на него солидную сумму денег.

— На что же она тратит эти деньги?

— Она их вообще не тратит. Она к ним даже не прикасается. Должен признаться, что еще никогда не видел такой скромной и непритязательной женщины.

Шарлотта улыбнулась.

— Я еще ни разу не слышала, чтобы мужчины жаловались на это, Девон.

— Это потому, что обычно мужчины не обращают внимания на то, чем занимаются их жены и о чем они думают.

— Это правда, — сказала она и, пожав плечами, спросила: — Но почему тебя это так беспокоит?

— Потому что она мне далеко не безразлична, — тяжело вздохнув, ответил Девон. Он рассказал Шарлотте об их тайных свиданиях, о дуэли, о том, что им пришлось расстаться, и наконец о том, как он встретил беременную Ли. Однако он решил не рассказывать ей о настоящем отце Бена. Будет лучше, подумал Девон, если она поверит в то, что Бен его сын.

Шарлотта сидела, скрестив руки, и слушала его историю. Ее лицо при этом не выражало никаких эмоций.

— Ну, вот и все, — сказал он. — Может быть, я чего-нибудь не знаю? Ей зачем-то нужны были деньги, но она почему-то их не тратит. Я ничего не понимаю.

— Мне кажется, что тебя, Девон, беспокоят не деньги.

— Тогда что же? — спросил он, сев на корточки.

— Позволь мне задать тебе один вопрос. Ты любишь ее?

— Я женился на ней.

Шарлотта громко рассмеялась. Ее смех напоминал звон серебряного колокольчика.

— Тебе, как никому другому, известно, что люди обычно вступают в брак не потому, что любят друг друга. Для такого шага нужны более веские причины. Из твоего рассказа я поняла, что ты был вынужден на ней жениться. У тебя не было другого выхода.

— Выход у меня, конечно, был, — ответил он. — Я мог бы оставить ее и уехать.

— Уехать от своего собственного ребенка? — нахмурившись, спросила она. — Это не в твоих правилах, Девон.

Наверное, он и в самом деле не смог бы оставить ребенка, даже зная о том, что это не его сын. Девон встряхнул головой, отгоняя от себя эти ужасные мысли. Он не представлял, как он сможет жить без сына или без Ли.

— В ней вся моя жизнь, — сказал он.

— Тогда скажи ей об этом, — произнесла Шарлотта своим мягким голосом.

Девон не был уверен в том, что это поможет.

— Если бы я знал, зачем ей нужны эти деньги, то мне было бы сейчас намного легче, — сказал он.

— Потому что тебе хочется знать все ее секреты?

— Потому что тогда я смогу доверять ей, — ответил Девон. Он вдруг выпрямился, внезапно осознав смысл своих слов.

— Что ж, похоже, ты обнаружил, что между вами стена. Девон не мог говорить. Он думал, что все простил Ли, но оказалось, что это не так. Где-то глубоко в подсознании засела мысль о том, что если она отвергла его один раз, то сможет сделать это снова.

Шарлотта подошла к нему. В саду стало прохладно, и она накинула на плечи шаль.

— Ты явно чего-то недоговариваешь. Не хочешь говорить — не нужно. Вот что я тебе скажу. Недостаточно просто любить человека. Нужно еще и доверять ему.

— Я думал, что я ей доверяю.

— Возможно, cher, но помни, что женщины во многом отличаются от мужчин. Нелегко завоевать благосклонность женщины нежной и чувствительной. Однако, если такая женщина понимает, что доверилась недостойному мужчине, ее чувства моментально угасают. Я, например, всегда очень осторожно выбираю мужчин.

— Я не считаю себя недостойным, — возразил Девон и вдруг замолчал. Он понял, на что намекала Шарлотта. — Откуда ты знаешь?

— Что именно? То, что в ее жизни, возможно, был еще один мужчина? Я догадалась об этом потому, что ты ей не доверяешь. Мужчины, Девон, существа весьма примитивные. Их обычно заботит только одно — изменяет им женщина или нет.

— Я боюсь, что она снова уйдет от меня, — признался он. — Она отвергает меня, и это причиняет мне невыразимую боль. Боюсь, что деньги ей нужны на тот случай, если она решит уйти от меня.

Шарлотта опустилась перед ним на колени и обхватила руками его лицо.

— Значит, ты понял, что между вами стена.

Девон решил, что она права. Он вспомнил, что Ли попросила у него деньги и наотрез отказалась объяснить, зачем они ей нужны.

— Что мне делать, Шарлотта?

— Расскажи ей о том, что у тебя на душе. Мне кажется, что вы едва знаете друг друга. Однако в ваших отношениях есть нечто особенное. Я тебя хорошо знаю, ведь мы с тобой дружим уже много лет. Ты человек очень эмоциональный. Тебе попалась необычная женщина. Не потеряй ее, Девон. А главное, не уходи от нее и не дай этому прекрасному и удивительному чувству любви умереть.

— И я должен спокойно смотреть на то, как она копит деньги?

— Может быть, они ей нужны именно сейчас. Похоже, она тоже чего-то боится, — сказала Шарлотта, поднимаясь с колен, — Женщины всегда боятся остаться без средств к существованию. Им тяжело живется в этом мире. Будь терпеливым, Девон, Дай ей время.

Он тоже встал и, взяв руку Шарлотты, поцеловал ее.

— Мне будет трудно следовать твоим советам. Я человек нетерпеливый.

— Ради такого важного дела тебе стоит набраться терпения, cher.

— Я хочу тебя с ней познакомить. Ты будешь завтра у нас на балу?

— О-о, это тот самый бал, который обещает стать событием века? — спросила Шарлотта, усмехнувшись.

Девон засмеялся.

— Венеция с трудом переносит общество Ли. Когда дед предложил Ли помочь Венеции с подготовкой этого бала, моя тетка сказала, что справится со всем сама и организует самый грандиозный бал в этом сезоне. Дед дал ей полную свободу действий.

— Как твоя жена терпит властные манеры Венеции?

— Ли считает, что чем дальше она.станет держаться от моей тетки, тем лучше будет для нее, — объяснил Девон, покачав головой.

— Она — мудрая женщина, — сказала Шарлотта.

— Увидимся завтра вечером. Девон поцеловал ее на прощание и ушел.

Пока Девон был у Шарлотты, Ли гостила с Беном в доме своих родителей. Ее мать играла с малышом. Она разговаривала с ним, и он отвечал ей, издавая какие-то непонятные звуки.

— Он просто маленькое сокровище, — сказала ее мать.

— Девон может заставить его смеяться. Малыш так радуется, когда видит своего папу. Даже лорд Керкби в присутствии Бена радуется как мальчишка. Этот малыш будет самым избалованным ребенком во всем королевстве.

— Разве это плохо? — спросила ее мать, обращаясь к Бену. Ребенок улыбнулся ей, и она засмеялась от радости.

Ли и ее мать снова стали хорошими подругами. Ей удалось наладить отношения со всеми родственниками, кроме Джулиана.

— От Джулиана по-прежнему нет никаких вестей? — спросила Ли.

— Нет, — ответила ее мать. — В Испании ему будет лучше, чем здесь. Возможно, он еще раз обдумает все, что с ним случилось, и поймет, что ненависть ни к чему хорошему не приводит.

Ненависть. Какое страшное слово! Ли чувствовала, что Венеция ее ненавидит. Рексу она тоже не доверяла. Он все время улыбался ей, такой милый, любезный, ну просто душка. Однако Ли чувствовала, что он что-то замышляет за ее спиной.

— Господи, неужели этому никогда не будет конца? — спросила она.

— Эта вражда длится уже несколько десятков лет, — ответила ее мать. — Я просто поверить не могу в то, что весь этот ужас закончился только потому, что мы уладили все спорные вопросы. Произошло чудо из чудес — лорд Керкби решил зачехлить свой боевой меч. О, прошу тебя, дорогая, не волнуйся. Теперь тебе нужно думать о будущем. О своем сыне.

— Ты права…

— Тогда в чем дело?

Ли покачала головой. Она не знала, стоит ли обо всем— рассказывать матери.

— Что случилось, дорогая? Тебе радоваться нужно, а ты почему-то грустишь. У тебя есть все, о чем только может мечтать женщина.

— Да, — согласилась Ли. — Только я не знаю, как мне дальше жить со всем этим тяжелым грузом прошлых ошибок. Мое прошлое преследует меня. Я просыпаюсь среди ночи и не могу заснуть. Как жаль, что я уже ничего не могу изменить. А с другой стороны, если бы я смогла изменить свое прошлое, то у меня не было бы Бена.

Мать крепко обняла Ли.

— Нам всем есть о чем сожалеть. И страшно то, что грехи наши такие тяжкие, что нам порой кажется: их невозможно искупить. Однако это не так. Ты простила меня, и еще Господь даровал мне свою милость — ты вернулась ко мне живой и невредимой, — сказала она и, помолчав немного, добавила: — И умудренной жизнью.

— Мне кажется, что гораздо легче простить чужие грехи, чем свои собственные.

— Ты права, — печально вздохнув, сказала ее мать. — Труднее всего, Ли, простить себе собственные ошибки. Однако люди, которые любят нас, прощают нам все, и нам самим следует сделать это. Не стоит постоянно думать о том, чего ты уже не сможешь изменить. Иногда мы совершаем такие ошибки, в которых даже страшно признаться. И эти ужасные секреты мы храним в наших сердцах. Мы боимся признаться в них потому, что понимаем, какие разрушительные последствия это может принести.

Мать говорила таким печальным голосом, что сердце Ли сжалось от боли. Она не станет обременять мать своими тревогами и сомнениями. Крепко сжав руку матери, она сказала:

— Спасибо тебе. Я постараюсь больше не думать о прошлом.

Ее мать кивнула в ответ.

— Ты должна это сделать ради тех, кого любишь. Они сейчас для тебя самые главные люди на свете. Только в объятиях Девона ты сможешь найти покой.

В объятиях Девона.

Ли хотела еще кое-что узнать. Она понимала, что с таким деликатным вопросом она может обратиться только к матери.

— Мама, скажи, как можно дать понять мужчине, что он снова может пускать в действие свою палку?

Ее мать в недоумении заморгала глазами.

— Палку? Твой отец любит меня. Он никогда меня не бил. Неужели Хаксхолд тебя бьет?

— Мама, это не та палка, о которой ты думаешь! — воскликнула Ли. — Я имею в виду не палку для битья, а палку.

— Палка, которая не палка? — спросила ее мать. Ее легкий испанский акцент делал этот вопрос бессмысленным и даже каким-то глупым.

Ли в отчаянии прижала руки к щекам. У нее ничего не получалось. Она не могла объяснить матери, что имеет в виду. Ли решила предпринять еще одну попытку.

— Помнишь Меи, мою горничную? Она называла этот мужской орган палкой, — сказала Ли. Она решила прибегнуть к языку жестов, показывая то, чего не смогла объяснить словами.

— А-а! — понимающе воскликнула мать и, придвинувшись к Ли поближе, спросила: — Ты имеешь  в виду то, что происходит на супружеском ложе?

— Да, — сказала Ли, облегченно вздохнув, — на супружеском ложе. Это более приятное выражение, чем палка.

— Но почему ты не поговорила об этом с Хаксхолдом?

— После рождения ребенка я боялась говорить с ним об этом, потому что он мог подумать, что я уже готова к… ну ты понимаешь, что я имею в виду. Когда появился Бен, сама мысль об этом приводила меня в ужас, — сказала Ли, передернув плечами.

— Я понимаю тебя, дорогая. Теперь ты снова почувствовала интерес к этому?

— Да, — ответила Ли.

Однако это был не просто интерес. Девон все время расхаживал перед ней без одежды, и она уже привыкла к виду обнаженного мужского тела, но в последнее время она начала ощущать нечто, похожее на желание. Ли уже не могла, спокойно лежать в объятиях Девона всю ночь. Ей хотелось большего, ведь он целовал ее так страстно, что у нее все замирало внутри. Ли стеснялась признаться в этом Девону. Разве может женщина просить своего мужа, чтобы он занялся с ней любовью? Особенно если она очень боится этого.

Во время полового акта с Дрейкаттом она ощущала боль. И все же Ли готова была немного помучиться ради Девона. Ей хотелось доставить ему удовольствие.

Ее мать тихо засмеялась.

— Это совсем нетрудно, Ли. Скажи мужу то, что ты сейчас сказала мне, но только не употребляй слова «палка». Это слишком вульгарно.

— Да я просто не смогу ему ничего сказать. Мне стыдно, — призналась Ли. При одной мысли о том, что ей придется обсуждать подобные вещи с Девоном, она покраснела до корней волос.

— Хорошо, хорошо, — успокоила ее мать, — тогда тебе нужно будет ему все объяснить без слов, — сказала она и начала нашептывать Ли на ухо о том, каким образом женщина может выразить свое желание, если, конечно, эта женщина обладает достаточной смелостью.

Ли казалось, что она уже целую вечность ждет, когда ее муж вернется домой. И вот наконец, услышав его голос в детской, она поняла, что Девон дома. Поиграв с Беном, он спросил Фиону, где его жена. Это совершенно не удивило Ли. Дело в том, что по вечерам именно в такое время она всегда находилась в детской.

Однако сегодня был необычный день.

Постучав в дверь спальни, Девон вошел, не дожидаясь ответа.

— Ли, ты где?

Она почувствовала, как сильно бьется ее сердце.

— Я здесь, — крикнула она из-за ширмы. — Как прошел день?

— Великолепно, — ответил Девон.

Ли явственно представила себе, как он, зевая, развязывает свой шейный платок. Это было первым, что он обычно делал, вернувшись домой. Девон разрешал своему камердинеру прислуживать ему только по утрам, а вечером он обычно раздевался сам. Ли это даже нравилось. Ни она, ни Девон не любили лишней суеты.

Закрыв глаза, Ли помолилась для храбрости. Она сейчас собиралась сделать нечто ужасное. Такими вещами ей еще никогда не приходилось заниматься. Она хотела только одного — чтобы ее поведение не показалось Девону смешным.

Распустив волосы и завернувшись в льняное полотенце, она мысленно посчитала до трех и вышла из-за ширмы. «Только бы не начали дрожать ноги», — подумала Ли.

Когда она появилась из-за ширмы, Девон как раз снимал пальто. Увидев ее, он замер от удивления, так и не вытащив руки из рукавов пальто. Ли во все глаза смотрела на него, не в силах сдвинуться с места.

Она молча ждала. Мать заверила ее, зная репутацию ее мужа, что долго ждать ей не придется.

Но он по-прежнему неподвижно стоял на месте. Ли облизала свои сухие губы. «Почему он никак не реагирует?» — подумала она. Может быть, она все-таки несколько перестаралась? Или причина не в этом? Может быть, Девона вполне устраивают их теперешние отношения и он не хочет ничего менять?

Она уже собиралась извиниться перед ним, прыгнуть назад за ширму; и одеться, однако в этот момент он произнес ее имя.

— Ли, — прошептал он с мольбой в голосе.

Теперь ей нужно было осуществить вторую часть своего плана. Мать убеждала ее в том, что на такое Девон обязательно отреагирует. Закрыв глаза, она сняла с себя полотенце.

Она так и стояла с закрытыми глазами, потому что ей было очень страшно. Она боялась того, что он начнет смеяться над ней или скривится от отвращения. После беременности ее тело все еще не приобрело прежние формы. Ли боялась, что этого уже никогда не случится. Ее бедра стали широкими, а груди большими и тяжелыми. Ли почувствовала, что ее охватывает паника. Ей не следовало этого делать. Она опустила голову, пытаясь скрыть свое смущение, и потянулась за полотенцем, которое лежало у ее ног.

Он подбежал к ней. Сбросив на пол пальто, он взял ее за руку.

— Нет, не нужно.

«Как хорошо, что волосы закрывают грудь», — подумала она. Жаль только, что они недостаточно длинные и не могут закрыть еще и бедра.

— Это просто глупо. Мне не следовало этого делать.

— Нет, — возразил он. — Совсем не глупо.

Ли все еще стояла с опущенной головой. Она боялась посмотреть ему в глаза. Он осторожно откинул ее волосы за плечи, обнажив тугие соски. Положив ладонь между ее грудями, Девон осторожно погладил большим пальцем сосок.

— Знаешь, — прошептал он, — ты сейчас такая красивая… И зачем я купил тебе всю эту одежду?

Она почувствовала, как по ее телу прокатилась горячая волна. Подняв голову, она посмотрела на него.

— Я такая красивая, что меня даже можно поцеловать?

— О да, — прошептал он, и его губы слились с ее губами. Ее груди прижались к тонкой ткани его рубашки. Ощущение было таким приятным, что у нее закружилась голова. Обнаженная, она стояла рядом с полностью одетым Девоном и чувствовала себя похотливой и развратной.

А еще она чувствовала себя в полной безопасности. Девон никогда не сделает того, что сделал Дрейкатт, который даже не удосужился снять свои бриджи.

Вспомнив о Дрейкатте, она вздрогнула и попыталась отстраниться от Девона» но он еще сильнее прижал ее к себе.

— Что такое? — спросил он.

Ли не смогла ответить ему. Она пребывала в полном замешательстве.

— Я не знаю, — призналась она.

— Не бойся, Ли. Все хорошо. Так все и должно быть.

— Я знаю. Я не убегу. Обещаю. Просто буду спокойно стоять. Он замер, изумленно посмотрев на нее. Потом, тихо чертыхнувшись, отстранился.

— Я разозлила тебя, — сказала она, отворачиваясь.

— Нет, — ответил он, прижимая ее к себе. — Я просто расстроен. Дрейкатт, словно призрак из прошлого, постоянно стоит между нами.

— Я не думала о нем, — соврала Ли. Он недоверчиво посмотрел на нее.

— Ли, ты уверена в том, что хочешь, чтобы мы с тобой начали жить полноценной супружеской жизнью?

Она уверенно кивнула, при этом вид у нее был весьма жалкий.

— Может быть, ты сейчас просто бессознательно подчиняешься потребностям твоего тела?

— Какая разница?

— Какая разница? — изумленно переспросил он. — Огромная. О Ли, позволь мне показать тебе это, — сказал он и, подняв ее на руки, понес к кровати.

Она вся сжалась от страха.

— Что ты собираешься делать?

— Хочу изгнать призраков.

Глава 17

Шелковое покрывало приятно охлаждало ее разгоряченное тело. Ли лежала на спине. Девон снимал сапоги. Она ждала, что он разденется, но этого не произошло.

Разувшись, Девон лег на кровать и подтянул ее к себе. Он начал целовать Ли, сначала нежно, а потом все настойчивее и настойчивее. Его язык проник в ее рот. Постепенно она успокоилась, и по всему ее телу сначала разлилось приятное тепло, а потом ее бросило в жар.

Проведя руками по его плечам, она сняла, с него рубашку. Ей хотелось прикоснуться к его коже. Осторожно отодвинув ее руки, Девон лег на нее, прижавшись к ней всем телом.

— Я хочу показать тебе, Ли, что такое страсть, — прошептал он. — Ты больше никогда не будешь бояться.

— Ты просто целуй меня, — ответила она. Он засмеялся и сделал то, о чем она его просила.

Его страстные поцелуи сводили ее с ума. Ей приятно было ощущать на себе вес его тела. Неожиданно он перевернул ее и слегка приподнял. Ли теперь сидела на нем верхом. Прервав поцелуй, он передвинул ее и посадил прямо на свои бедра.

Она почувствовала, как его возбужденный орган прижался к ее интимному месту. Их разделяла только тонкая кожа бриджей. Она удивилась, ощутив сильный жар в том месте, где соприкасались их тела. Он сжал руками ее бедра, чтобы удержать ее в сидячем положении.

— Ты чувствуешь это, Ли? — спросил он. В его глазах горели озорные огоньки.

— Что я должна чувствовать? — спросила она.

— Вот это, — сказал он и, приподняв бедра, прижался к ней еще крепче. Жаркая волна желания прокатилась по всему, ее телу. Девон снова прижался к ней, и она закричала от наслаждения и боли. Она не могла понять, что с ней происходит.

Девон закрыл глаза и улыбнулся.

— Похоже, нам с тобой будет очень хорошо, Ли. Ты удивительно чувственная женщина. Я понял это еще тогда, когда впервые поцеловал тебя, — сказал он.

Он нежно гладил руками ее бедра. Его пальцы продвигались все выше и выше.

— Девон? — позвала его Ли, дрожа в предчувствии чего-то неведомого.

Он приподнялся над кроватью и взял в рот ее сосок. Одновременно он обвел большим пальцем руки ее сокровенную жемчужину и слегка прижал ее. Ли показалось, что через нее пропустили электрический разряд. Только результат был прямо противоположный — она не отстранилась от Девона, а наоборот, еще сильнее прижалась к нему.

Он покрывал поцелуями ее груди, а она, обняв его за шею, прижалась лицом к его волосам. Ей казалось, — что внутри нее разгорелось пламя и от этого пламени в разные стороны разлетаются яркие искры» Она уже не контролировала себя. Извиваясь всем телом, она прижималась к его руке.

Девон снова перевернул ее. Теперь она лежала на спине, а он лег сверху, вытянув ноги вдоль ее ног и крепко обхватив руками ее запястья.

— Ты такая красивая — тяжело дыша, прошептал он. — Ты очень, очень красивая.

Она закрыла глаза. Ее тело пылало огнем. Она испытывала неземное удовольствие и в то же время ощущала смутное неудовлетворенное желание.

— Ли, — прошептал Девон, потершись носом о ее щеку. Ему хотелось, чтобы она открыла глаза. — Это было только начало. Я хочу, чтобы ты познала истинную страсть. Я хочу, чтобы ты поняла, каково это — подняться на самую вершину, а потом сорваться с нее в бездонную пропасть. Ты доверишься мне?

В этот момент она была готова следовать за ним хоть на край света. И он понял это, прочитав ответ в ее глазах. Ли улыбнулась, и он поцеловал ее. Сначала он поцеловал ее губы, потом подбородок, а потом то место на шее, где пульсировала жилка. После этого Девон принялся целовать ее груди, обводя языком каждый сосок.

Девон обнял ее за талию. Потом его руки начали медленно опускаться вниз, скользя по гладкой коже ее бедер.

— Твоя кожа пахнет жимолостью, — прошептал он. — Этот запах напоминает мне яркий весенний день. Твоя кожа даже на вкус сладкая.

И, продолжая наслаждаться ее нежной и ароматной кожей, он начал прокладывать дорожку из поцелуев по ее животу. Добравшись до пупка, он слегка пощекотал его языком. Вздрогнув от неожиданности, Ли засмеялась и запустила пальцы в его густые блестящие волосы. Она попыталась поднять его голову, чтобы поцеловать его в губы, однако он отчаянно сопротивлялся.

Девон продолжал целовать ее, опускаясь все ниже и ниже. Она затаила дыхание от удивления и восторга. Ли и представить себе не могла, что он способен на такие смелые ласки. Обхватив губами ее сокровенную жемчужину, он принялся ласкать ее языком.

Ее охватило пленительное, сладкое и грешное желание. Нет, он не должен этого делать! Ей следует остановить его. Открыв рот, она хотела что-то сказать ему, однако не смогла произнести ни слова. Ее руки безвольно опустились. Ли почувствовала, что теряет сознание, и крепко вцепилась пальцами в покрывало. Забыв обо всем на свете, она наслаждалась чарующими ощущениями, которые дарили его губы.

Ли почувствовала, как эти сладкие ощущения закружили ее в сумасшедшем вихре и унесли куда-то далеко-далеко.

Это дикость, это безумие! Просто восхитительное безумие… А потом совершенно неожиданно для Ли наступила кульминация. Он хотел, чтобы она вознеслась на вершину, и ей это удалось. Ощущение было таким прекрасным и таким сильным, что она едва не лишилась рассудка. Ей показалось, что по всему ее телу со скоростью падающей звезды пронеслась обжигающая волна.

— Девон! — воскликнула она, почувствовав, что начинает падать в воображаемую пропасть. Но это было совсем не страшно. Она, словно сорванный листок, медленно кружась в воздухе, опускалась на землю. Ниже, ниже, еще ниже… Туда, где она нашла полный покой.

Ее сердце бешено стучало в груди. Волна за волной, пылающий жар разливался по всему ее телу, по ее рукам и ногам, доходя до самого сердца.

Девон в изнеможении опустился на кровать рядом с ней. Поцеловав ее в нос, он улыбнулся ей, и она улыбнулась ему в ответ.

— Это было восхитительно, — прошептала Ли.

— Это еще не все. Подожди немного, и ты увидишь, что будет, когда мы вместе достигнем вершины.

— Я не хочу ждать.

Он засмеялся и накрыл одеялом ее нагое тело. Прижав ее к себе, он сказал:

— Завтра, Ли. Завтра.

— Ты самый мудрый и самый красивый мужчина на всем белом свете, — восторженно прошептала она.

Девон улыбнулся.

— Да, бывают моменты, когда я способен творить чудеса. Он собирался поцеловать ее, но в этот момент кто-то постучал в дверь их спальни.

— Черт возьми! — пробормотал Девон. — Кто там? — крикнул он.

— Это я, Рекс. Мне нужно поговорить с тобой. Их идиллия была прервана.

— Подожди минуту, — сказал ему Девон.

Он вопросительно посмотрел на Ли. Она пожала плечами в ответ. Ли не знала, что могло понадобиться Рексу. Они с Рексом почти не разговаривали. К тому же в последнее время она его редко видела. Он много времени проводил в загородном имении со своими детьми, однако, несмотря на это, почти никогда не рассказывал о них.

Встав с кровати, Ли зашла за ширму. Девон оделся и открыл дверь.

— Что случилось? — спросил он у Рекса.

— Дед хочет видеть нас, — ответил Рекс.

— Хорошо, я сейчас спущусь, — сказал Девон, хотя ему совершенно не хотелось уходить.

— Подожди, — сказал Рекс, увидев, что Девон закрывает дверь. — Я думаю, что тебе нужно это знать. Я вчера случайно услышал, как Джулиан Карлтон говорил о тебе.

— Где это было?

— Я возил детей на выставку лошадей. Там был Джулиан со своими друзьями. Он очень нелестно отзывался о замужестве своей сестры.

Ли почувствовала, что у нее внутри все похолодело. Она думала, что Джулиан сейчас в Испании.

— Будь осторожен, Девон. Он был очень пьян. Такое впечатление, что он пьет уже много дней подряд. Он также весьма зол и на своих родителей.

— Я разберусь с ним, — сказал Девон.

— Я подумал, что тебе необходимо знать об этом. Я не хотел ничего говорить в присутствии Ли. Особенно сейчас, когда мама так занята подготовкой к балу.

— Да. Спасибо тебе. Я через минуту спущусь в комнату деда.

Ли вышла из-за ширмы.

— Если я поговорю с Джулианом, то, возможно…

— Ни в коем случае. Тебе не следует с ним встречаться. Он злится на меня. Мне и улаживать это дело, — сказал он, надевая рубашку. Посмотрев на его взъерошенные волосы, Ли улыбнулась. Она все еще испытывала приятную истому после пережитого наслаждения, и ей совершенно не хотелось думать о Джулиане.

Девон начал завязывать шейный платок, а она взяла халат.

— Девон?

— Что? — спросил он, сражаясь, со своим платком.

— Когда ты собираешься рассказать своему деду правду о Бене? Прошло уже шесть недель.

Его пальцы замерли.

— Твоему деду стало гораздо лучше, — сказала она. — Он уже достаточно бодр и крепок, Девон. Чем дольше ты будешь откладывать этот разговор, тем труднее тебе будет сказать правду. Должна тебе признаться, что я не хочу враждовать с Венецией. Я, конечно, понимаю, что не имею никакого права советовать тебе, однако на твоем месте я бы уступила титул Рексу. Тогда он и его мать оставят нас в покое, и мы сможем заняться обустройством собственной жизни.

— Я знаю. Однако я пока не могу сделать этого. Я хочу сказать: это только кажется, что деду стало гораздо лучше. Доктор Патридж сказал мне, что у него еще очень слабое сердце. Может быть, имеет смысл рассказать ему все после бала.

— Это нечестно по отношению к твоему деду. Он очень любит Бена. И в последнее время он сильно изменился.

Девон пребывал в нерешительности.

— Даже миссис Освальд не смогла изменить характер этого человека, — сказал он. — А что, если после того, как мы расскажем ему правду, он отвернется от Бена?

— Или от тебя? Может быть, именно этого ты больше всего боишься? Ты боишься, что он отвергнет тебя.

Похоже, она угадала истинную причину его сомнений. Девон весь напрягся и воскликнул:

— Ли, ты не понимаешь!..

— Я все понимаю, Девон. Тебе кажется; что ты можешь поступать так, как считаешь нужным. Но не забывай о том, что мы с Беном тоже вовлечены во всю эту историю.

— Я знаю.

— Тогда доверься нам, — сказала она, прижав руку к сердцу. — Что бы ни случилось, мы с Беном всегда будем на твоей стороне.

Он подошел к ней и положил свою ладонь на ее руку.

— Я верю тебе, Ли.

Поцеловав ее, он отправился к деду. Ли стояла, обхватив руками плечи, и думала о том, как бы ей хотелось, чтобы он доверял ей больше, чем сейчас, и простил ее отношения с Дрейкаттом. Закрыв глаза, она снова вспомнила о том, как он ласкал ее тело.

Девон. Ему удалось познать ее душу. Он стал ее жизнью.

И с мыслью об этом она пошла к своему сыну.

Глава 18

Девон довольно долго пробыл у своего деда. Ли намеревалась дождаться его возвращения, но вскоре ее глаза закрылись и она крепко уснула. Когда же она проснулась среди ночи, чтобы покормить Бена, Девона все еще не было.

Однако в шесть часов утра он уже лежал в постели. Он потер свои заспанные глаза, когда, вставая с кровати для того, чтобы покормить Бена, она нечаянно разбудила его.

— Где ты был?

— Искал Джулиана, — пробурчал он, обнимая подушку. Ли показалось, что у нее остановилось сердце.

— Ты его нашел?

— Нет.

Наклонившись, Ли положила руку ему на плечо.

— Девон, ты ведь не один ходил на поиски Джулиана?

— Нет, не один, — ответил он, зевая.

Она сжала его ладони в своих руках.

— Ты не должен искать его один. Пообещай мне это.

— Ли-и-и… — с раздражением протянул он.

— Пожалуйста, пообещай.

— Все, что угодно. Она встала с кровати.

— Я поговорю с папой. Он найдет Джулиана. Однако Девон ее уже не слышал. Он снова заснул.

Лк лежала рядом с ним с открытыми глазами. На этот день был назначен бал.

Через несколько часов, оставив спящего Девона, она спустилась вниз и столкнулась с Венецией, которая крутилась как белка в колесе, занимаясь приготовлениями к балу.

Ли много раз предлагала ей свою помощь, каждый раз получая категорический отказ. После этого она решила, что лучше всего вообще не трогать Венецию, предоставив ей полную самостоятельность. Взяв Бена, Ли поехала навестить свою мать, которая снова принялась ее уверять в том, что Джулиан в Испании.

— Если бы он вернулся, то обязательно пришел бы к нам. Мы ведь его семья. Он не написал нам ни единого письма. Я думаю, что тебе не стоит верить лорду Вейнхоупу.

После этих слов ее мать сменила тему разговора, заговорив о предстоящем бале.

— Ты только подумай, дорогая: там соберется весь высший свет! Все они увидят, какая красивая у меня дочь и как сильно любит ее муж. Дорогая, все просто умрут от зависти.

— Ты сказала, что мой муж любит меня? — усмехнувшись, переспросила Ли. — Почему ты так уверена в этом, мама?

— Достаточно посмотреть в его глаза. И тебя он тоже очень любит, — сказала она, обращаясь к малышу Бену. — Ты, Ли, — счастливая женщина. Очень счастливая.

— Мама, он женился на мне только из-за ребенка. Ее мать недовольно поморщилась.

— Я и не предполагала, что ты такая наивная.

— Ты ничего не знаешь, — печально сказала Ли. — Я люблю Бена, но я очень сожалею о том, что отдалась Дрейкатту. Мне бы хотелось, чтобы Бен был сыном Девона, а Девон был бы моим первым мужчиной.

— Одна ошибка не может разрушить твою жизнь, — сказала мать, обняв ее.

— Все зависит от того, какая это ошибка, пустяковая или очень серьезная.

— Многие люди совершают гораздо более серьезные ошибки, чем ты. Теперь это все в прошлом, Ли. Ты уже ничего не сможешь изменить.

— Жаль, что не смогу.

— Дорогая, прости себя, — сказала ее мать, начиная злиться. — Вспомни, как ты простила меня за то, что из-за меня тебе пришлось убежать из дома. Если бы я настояла на своем, то Бен никогда бы не появился на свет.

— Ты хотела это сделать исключительно ради семьи, — пробормотала Ли.

— Нет, я хотела избежать публичной огласки, — сказала она, взяв Ли за руку. — Мне, наверное, следовало рассказать тебе об этом раньше. Много лет назад я оставила своего ребенка. Ты не представляешь, как это страшно для матери — ничего не знать о судьбе своего малыша. Мои тетки забрали его, а меня отправили в Англию.

Это признание матери просто ошеломило Ли.

— Отец знает об этом? — спросила она.

Мать кивнула в ответ.

— Он очень хороший человек, и я люблю его всем сердцем. Однако у него есть один недостаток. Джулиан и Уильям тоже унаследовали его.

Мать крепко сжала руку Ли. Ее мучили страх и раскаяние.

— Но я совершила еще один ужасный поступок. Все недостатки и слабости твоих братьев — ничто по сравнению с тем, что я сделала.

— Мама, ты всегда была опорой нашей семьи. Мы все очень любим тебя, и поэтому, что бы ты ни сделала, мы все тебе простим.

— Дай Бог, чтобы это было так. Я понимаю, что настанет такой день, когда мне придется сознаться во всех своих грехах. И даже в тех, которые я совершила помимо своей воли.

— Хочу тебе напомнить один совет, который ты мне когда-то дала. Ты сказала, что мне нужно простить себя. Так вот и тебе, мама, необходимо сделать то же самое. Лично мне было очень нелегко простить себя.

— О да, — согласилась ее мать, печально улыбнувшись. — Однако тебе не стоит беспокоиться о нас. Особенно в такой день, как сегодня. Ведь сегодня состоится бал, которого мы все так ждали. Теперь все будет хорошо, дорогая. Лорд Керкби проявил неслыханную щедрость, твой отец обещал мне бросить азартные игры.  Кредиторы больше не постучат в дверь нашего дома.

— Наверное, у всех Карлтонов такая судьба. Мы учимся на своих собственных ошибках, — усмехнувшись, сказала Ли. Однако она прекрасно понимала, что в этой ее шутке есть определенная доля истины.

— Возможно, ты права, — согласилась ее мать и тоже улыбнулась. — За последнее время я многое поняла, девочка моя, — сказала она, и это ее признание не могло не порадовать Ли. Время уже было позднее, и ей нужно было возвращаться домой.

Приехав в Монтклеф, она не стала сразу переодеваться к ужину, а отдав Бена няне, пошла искать Девона. Ли обнаружила его в кабинете. Он сидел за столом и изучал какие-то документы.

Увидев ее, он радостно улыбнулся, однако сразу понял, что ее что-то тревожит. Ли рассказала ему о том, в чем призналась ей мать.

— Ты поступила очень великодушно, простив ее грех, — сказал он, выслушав рассказ Ли.

Она кивнула в ответ.

— Я хочу, чтобы у Бена все было по-другому. Я не буду вмешиваться в его жизнь и не буду принимать за него решения. Пусть он сам решает, как ему жить и чем заниматься. Так, как это сделал ты. Лучшего отца, чем ты, я и не желала бы для своего сына.

К ее удивлению, Девон покраснел от смущения. Прежде чем она успела понять, что произошло, она сказала те слова, которые давно хранила в своем сердце, те, которые она не смела произнести, поскольку боялась, что он снова не поверит ей.

— Я люблю тебя, Девон, — сказала Ли.

Он резко поднял, голову и удивленно посмотрел на нее, решив, что ослышался.

— Что ты сказала, Ли?

— Я люблю тебя.

— Повтори, — сказал он и, встав, вышел из-за. стола.

— Я люблю тебя, — снова сказала Ли, поднявшись на ноги. На этот раз она произнесла эти слова громко и уверенно.

— Повтори еще раз, Ли. Прошу тебя, — попросил он, подойдя к ней.

— Я люблю тебя! — крикнула она. Слово «тебя» она уже не смогла четко произнести потому, что губы Девона прижались к ее губам. Он целовал ее жадно, страстно и радостно.

— И я люблю тебя, — сказал он, когда они наконец прервали свой поцелуй, чтобы отдышаться.

— Это правда?

— О Ли, я полюбил тебя в тот самый миг, когда впервые увидел.

Она ничего не успела ответить, потому что в этот момент раздался хриплый голос лорда Керкби.

— Мы знаем, знаем! Ты тоже любишь его, — сказал он.

Повернувшись, они обнаружили, что у них, оказывается, были зрители. Возле двери в своем кресле-коляске сидел лорд Керкби, а рядом с ним стояли доктор Патридж, Виллз и несколько горничных. Они все дружно аплодировали влюбленной паре. Увидев их, Ли покраснела до корней волос, а Девон, засмеявшись, поцеловал ее в лоб.

Их уединение было нарушено, и вся семья отправилась в столовую. Быстро поужинав, все разошлись готовиться к балу, который обещал стать грандиозным событием. Дело в том, что никто из получивших приглашение не отказался приехать на бал.

Немного позже этим же вечером Ли охватила настоящая паника. Она целый час пыталась одеться, однако у нее так ничего и не получилось.

Потом Фиона принесла Бена для того, чтобы она его покормила. Ли сидела за своим туалетным столиком в одном нижнем белье, держа на руках ребенка. Один ее чулок был закреплен подвязкой, а второй спустился до самой лодыжки.

Девон вошел в комнату и засмеялся, посмотрев на нее.

— Прекрати! — крикнула она. — Иначе я вообще не спущусь вниз.

— Мне бы не хотелось, чтобы ты уходила, — сказал он, сев на край кровати.

Оторвавшись от ее груди, Бен посмотрел на Девона, улыбнулся ему и снова принялся сосать молоко.

Протянув руку, Девон погладил Ли по щеке.

— Завтра утром я собираюсь все рассказать деду, — сказал он.

— О Девон, — прошептала она, ощутив невыразимое облегчение. — И это будет правильно.

Он не ответил ей. Зайдя за ширму, стоявшую возле камина, он разделся и залез в ванну. Вскоре оттуда послышался какой-то веселый мотивчик. У Девона был очень мягкий баритон.

Ли засмеялась. Его легкомыслие просто не знало границ. Вот-вот начнется бал, а он спокойно сидит в ванне и что-то мурлычет себе под нос.

Ли закончила кормить Бена, и Фиона унесла его в детскую. Девон же продолжал плескаться в ванне.

— Хочешь, чтобы я потерла тебе спинку? — спросила она, зайдя за ширму.

— Не сейчас, — ответил он, погрузившись в воду еще глубже. — Я не собираюсь провести весь этот вечер на балу. А ты? — спросил он.

Она почувствовала, как ее охватывает желание. — О нет, — пробормотала она.

Он улыбнулся.

— И это правильный ответ. За это вы, виконтесса, будете награждены ценным призом.

— Каким призом? — спросила она, удивленно посмотрев на него.

— Возьми мой пиджак, который висит на ширме. Она выполнила его просьбу.

— Теперь поищи в кармане, — сказал Девон.

— И что я ищу?

— Узнаешь когда найдешь.

Нащупав в кармане пиджака какую-то маленькую коробочку, Ли достала ее.

— Ты это имел в виду? — спросила она, вдохнув с восхищением. На коробочке красовался герб компании «Ранделл и Бридж» — самой известной ювелирной фирмы Лондона.

— Открой эту коробочку, — сказал Девон.

Открыв крышку, Ли едва не лишилась, чувств. В коробочке лежал перстень с огромным рубином, обрамленным бриллиантами и сапфирами.

— Сначала я хотел отдать его тебе в кабинете, — признался он, — но потом передумал. Я решил, что лучше бросить его в ванну и заставить тебя искать его. Помнишь, как ты в тот день искала мыло? Но я побоялся, что мы можем отвлечься, — он подмигнул ей, — и забыть о кольце, а потом слуги выльют из ванны воду вместе с кольцом и….

Он не договорил, потому что Ли закрыла ему рот поцелуем.

— Это кольцо великолепно.

— Сейчас посмотрим, — сказал он и, вынув из коробочки кольцо, взял ее за левую руку. Девон помолчал немного, словно собираясь с мыслями. — Я отдаю свое сердце, все свое имущество, а главное — свою душу тебе, моя жена Ли Маршалл, — произнес он и надел ей на палец кольцо. Оно точно подходило ей по размеру.

Крепко обняв его за шею, она прошептала ему на ухо:

— Может быть, нам не стоит спускаться вниз?

Девон тихо застонал.

— Мы должны присутствовать на этом балу, ведь его дают в честь твоих родителей. Представь, что скажут в обществе, если нас там не будет. К тому же я пригласил своих близких друзей и хочу тебя с ними познакомить.

— И кого же ты пригласил?

— Леди Дорчестер, — сказал он, и Ли улыбнулась, вспомнив бал-маскарад. — И еще моего близкого друга баронессу де Северин-Фортье. Они очень хотят с тобой познакомиться, ведь это именно они свели нас с тобой, — признался Девон и рассказал ей историю, связанную с маскарадом, который устраивала леди Дорчестер. — Кстати, обе эти дамы считают тебя колдуньей.

— Они правы, — сказала Ли, наклонившись над ванной. — Девон, протяни руку.

Он выполнил ее просьбу. Ли тоже вытянула свою руку. Их ладони находились всего в нескольких сантиметрах друг от друга. И вот оно — снова возникло знакомое волшебное ощущение. Их пальцы сплелись, и они улыбнулись друг другу беззаботной и счастливой улыбкой. Так обычно улыбаются дети.

В этот момент раздался стук в дверь. Это пришла камеристка Ли, и она, вздохнув, поднялась на ноги.

Девон недовольно поморщился.

— Этот дом такой старый, что его не стоит даже перестраивать.

— Что ты имеешь в виду?

— Было бы неплохо иметь отдельные комнаты для переодевания. И еще я хотел бы, чтобы воду можно было закачивать с помощью насоса на второй этаж. А еще я хотел бы на втором этаже иметь туалет.

— Звучит заманчиво, — ответила Ли, надевая платье. — Но позволят ли тебе заниматься перестройкой этого дома? Ведь Монтклеф — это фамильная резиденция Маршаллов.

— После того как я расскажу деду правду, мне, скорее всего, этого не позволят сделать, — ответил он. — Я думаю, нам лучше обзавестись собственным домом. Пусть это будет кирпичный дом, но со всеми удобствами.

— Наш собственный дом, — мечтательно произнесла она. — Мама сказала мне, что на Мэйфер строится новый дом.

— Мы можем осмотреть этот дом или построить загородный особняк. Мы теперь все себе можем позволить.

— Да, да, мне это нравится. Старый кирпичный дом, — сказала Ли. В этот момент в дверь снова постучала её камеристка. На этот раз она стучала громче и настойчивее.

Тяжело вздохнув, Девон нырнул, в ванну. Ему придется сидеть за ширмой до тех пор, пока Ли не оденется.

— Впускай свою камеристку. Как только закончите одеваться, сразу же дай мне знать, — сказал Девон.

Закончив одеваться, Ли осмотрела себя. Ей показалось, что она сверкает ярче, чем бриллианты на ее обручальном кольце.

На ней было платье из темно-голубого шелка со спущенными плечами. Края рукавов были отделаны блестящими стразами, а ее волосы, собранные в высокую прическу, скрепляли заколки, украшенные бриллиантами. Эти заколки и бриллиантовое ожерелье, висевшее у нее на шее, дал ей лорд Керкби.

Ли одевалась гораздо дольше, чем Девон. Он ждал ее в детской, играя с Беном. Когда же она наконец появилась в детской, он, посмотрев на нее, даже присвистнул от удивления.

— Мадам, вы просто восхитительны.

Девон выглядел как настоящий аристократ. На нем был вечерний костюм из черного бархата, глубину цвета которого подчеркивала белая накрахмаленная рубашка и такой же шейный платок.

Девон взял Ли под руку, и они направились к лестнице. На полпути он остановился и, повернувшись к ней, спросил:

— Волнуешься?

Подумав немного, она покачала головой.

— Меня больше волнует то, что ты любишь моего сына больше, чем меня, — сказала она.

— Неужели я еще не убедил тебя в обратном?

— Да, — согласилась она. — Я готова поверить в то, что ты любишь нас одинаково.

— Жаль, что ты уже успела это понять, — сказал он и подмигнул ей. — Сегодня вечером я собирался предоставить тебе доказательства своей любви.

Ли почувствовала, что где-то внутри нее разливается приятное тепло.

— Тебе придется очень постараться.

— Я постараюсь, можешь в этом не сомневаться, — заверил ее Девон. Ли вдруг почувствовала себя невообразимо счастливой. Она поняла, что вся ее боль, все ее страхи и сомнения остались в прошлом.

Когда они вошли в гостиную, Ли снова почувствовала прежнюю уверенность. Раньше она всегда обращала внимание на то, что думают о ней другие. Сейчас же ей было абсолютно все равно, кто и что о ней будет говорить. Она держалась с достоинством. Как и подобает виконтессе, которая никому не подчиняется и живет по своим собственным законам.

Ее родители стояли между ней и маркизом, который сидел в своем кресле. Он был одет с изысканным великолепием. На нем был черный вечерний костюм, расшитый серебряной нитью и отороченный золотым галуном. По его глазам было видно, что он человек большого ума. Ли показалось, что его лицо было бледным и несколько напряженным. Похоже, такие грандиозные мероприятия, как этот бал, слишком утомляли его.

В отличие от маркиза, ее родители просто сияли от радости. Впервые в жизни она увидела своего отца абсолютно трезвым. Ли охватила такая гордость, что она, наклонившись к Девону, стоявшему рядом с ней, быстро поцеловала его в щеку.

— За что это? — удивленно спросил Девон.

— За то, что ты у меня такой замечательный человек. Девон улыбнулся, польщенный ее похвалой.

Вскоре собралось столько гостей, что яблоку негде было упасть. Ли с Девоном, Рекс с Венецией и ее родители открыли бал, исполнив первый танец. Ее мать в ярко-красном шелковом платье выглядела великолепно. Красный цвет выгодно подчеркивал южные черты ее лица. Мужчины во все глаза смотрели на нее, не скрывая своего восхищения. Они наперебой приглашали ее танцевать, однако она танцевала только со своим мужем. Ее родители казались такой счастливой парой, что, глядя на них, Ли просто не смогла сдержать слез умиления.

Девон представил ей высокого и широкоплечего джентльмена.

— Ли, ты помнишь графа Раскина? Все это время Раски пришлось заботиться о моем благородном Галланте, — сказал Девон, имея в виду своего коня, которого он безмерно любил.

— Это животное позорит тебя, — заявил Раски.

— Это животное — моя гордость и радость.

Ли восстановила мир между двумя мужчинами, протянув графу свою затянутую в перчатку руку.

— Мы встречались в прошлом сезоне. Примите также мою искреннюю благодарность за то, что позволили нам воспользоваться вашим экипажем.

Поклонившись, Раски поцеловал ее руку.

— Рад был услужить вам, миледи, — ответил он и, повернувшись, к Девону, сказал: — Как тебе это удалось, Хаксхолд? Ты смог завоевать первую красавицу прошлого сезона, даже находясь далеко от столицы.

— Это все благодаря моему обаянию. — ответил Девон. Его слова были встречены громким хохотом мужчин, стоявших рядом с ними.

Все, казалось, шло как нельзя лучше. Ли, конечно, слышала, как некоторые из гостей тихо перешептывались друг с другом. Что ж, ни одно светское мероприятие не обходится без сплетен. Однако она не обращала на это никакого внимания. Ничто не могло испортить ей сегодняшний вечер.

Глянув куда-то поверх ее плеча, Девон кивнул головой.

— Там Рекс и моя тетка.

Его родственники стояли как-то поодаль, от гостей.

— Интересно было бы узнать, что это они так взволнованно обсуждают. Держу пари, что это не список гостей, приглашенных на бал.

— Девон, тебя действительно это интересует? — удивленно спросила Ли.

— Да нет, это я так, на всякий случай. Наверное, они говорят о каких-нибудь пустяках.

— Не надо волноваться. Особенно сегодня, — прошептала она. — Это — наш вечер.

В этот момент музыканты заиграли рил[8].

— Пойдем же, — взмолилась Ли, потянув Девона за руку. — Прошу тебя, пойдем потанцуем.

Возле двери в танцевальный зал происходила какая-то непонятная возня. Возможно, кто-то споткнулся и упал. «Интересно, что там происходит», — подумала Ли.

В этот момент громко закричал какой-то мужчина. Ли нахмурилась. Она решила, что кто-то из гостей выпил слишком много шампанского. Ничего страшного, Виллз обязательно уладит это недоразумение. Ли последовала за Девоном в танцевальный зал. Войдя в зал, она увидела, что пары, выстроившись в ряд, уже весело прыгают под музыку. Они с Девоном заняли место в самом конце этого ряда.

Однако во время паузы между музыкальными аккордами снова послышался крик.

— Хаксхолд! — вопил какой-то мужчина. Ли замерла на месте. Этот голос был ей очень хорошо знаком.

Девон тоже услышал этот крик. Впрочем, его услышали все гости и даже музыканты. Громко ахнула какая-то женщина, толпа расступилась, и Ли увидела, что у двери стоит Джулиан.

Она не видела брата почти год. Он очень поправился, его обрюзгшее лицо было покрыто пятнами. Она поняла, что он много пьет. Он стоял, слегка покачиваясь из стороны в сторону. Джулиан прижимал к боку свою искалеченную руку, а в здоровой руке он держал заряженный пистолет.

Музыка моментально стихла.

— Хаксхолд, — пробормотал Джулиан. — Я требую сатисфакции, — заявил он и, подняв пистолет, направил его на Девона.

— Джулиан! — крикнула Ли. Она шагнула вперед, несмотря на то что Девон пытался оттеснить ее в сторону, туда, где стоял Раски, для того чтобы она не подвергалась опасности. Граф схватил ее за руки.

— Девон сам уладит это дело, — сказал он ей. Она не слушала графа, всячески пытаясь вырваться.

— Джулиан, зачем ты это делаешь? — закричала она.

— Выходи, Хаксхолд! — крикнул Джулиан. — На этот раз мы будем драться на улице, и у нас будет много свидетелей.

— Я не хочу драться с тобой, Джулиан, — ответил Девон. — Нет! — закричал Джулиан, поднимая свою искалеченную руку. Ее пальцы, скрюченные, словно когти, были неподвижны. — В прошлый раз я поверил тебе, когда ты сказал, что не хочешь драться, и вот результат. Смотри, что я хочу тебе показать. Сегодня ты ответишь мне так, как подобает мужчине.

Гости, стоявшие рядом с Девоном, в ужасе разбежались в разные стороны, боясь, что Джулиан выстрелит.

Вперед вышел отец Ли.

— Джулиан, ты не можешь требовать сатисфакции в чужом доме, да еще и перед гостями. Отдай мне пистолет, и мы выйдем в другую комнату, где нам никто не помешает.

— Я с тобой никуда не пойду, — ответил его старший сын. — Ты продался за деньги. У тебя нет гордости.

Глаза отца полыхали гневом. Ли еще никогда не видела его в таком состоянии.

— Ты будешь мне подчиняться!

— Конечно. Я буду тебе подчиняться, отец. После того как убью Хаксхолда! — воскликнул Джулиан. — Он обесчестил мою сестру. Он опозорил мою семью! Маршаллы с их лживыми обвинениями превратили тебя в ничтожество. То же самое они пытаются сделать и со мной. Пришло время им заплатить за все.

Ли дернулась, пытаясь вырваться из рук Раски.

— Джулиан, прошу тебя, остановись. Ты ведь ничего не знаешь!

— Я все знаю! — крикнул он в ответ. — Вы с ним тайно встречались, он заставил тебя врать своим родителям. Он просто использовал тебя. Я знаю, что он вынужден был жениться на тебе. Я знаю, Ли, когда этот брак был заключен. Все уверены, что ты убежала для того, чтобы воссоединиться с ним. Однако это не так.

Ли просто обезумела от страха, услышав его слова. Откуда Джулиан мог узнать обо всем?

— Ты ничего не понимаешь! — крикнула она, приходя в отчаяние.

Но Джулиан не обратил на нее никакого внимания.

— Прими мой вызов, Хаксхолд. Здесь и сейчас!

Отец Ли двинулся вперед, но Девон остановил его.

— Бесполезно с ним разговаривать. Он не хочет знать правду. Я чертовски устал от всех этих обвинений. Пусть он получит то, что хочет.

Ли не поняла, что Девон имел в виду. Его лицо было невозмутимым и спокойным, словно каменная маска. Он медленно двинулся навстречу Джулиану.

Джулиан смотрел, как он приближается, а потом отступил на шаг назад. Потом еще на один. Его, безумные глаза вспыхнули огнем.

— Заберите у него пистолет! — крикнула Ли, обращаясь к тем, кто стоял рядом с ним. Ей хотелось, чтобы кто-нибудь скрутил ему руки и уложил на пол. Однако никто не решался подойти к нему.

— Хаксхолд сам все уладит, — раздраженно прошептал ей на ухо Раски.

— Вы ничего не понимаете, — набросилась на него Ли. — Я не хочу, чтобы он рисковал своей жизнью. Я не смогу жить без него!

И тут она с ужасом заметила, что Джулиан остановился. Девон продолжал идти вперед до тех пор, пока дуло пистолета не уперлось ему прямо в грудь. В то самое место, где находится сердце. — Давай, Джулиан, стреляй.

Ли закричала от ужаса. Хватит с нее всего этого! Ее брат явно не в себе. Неужели Девон не понимает, как он опасен? Ли изо всех сил ударила Раски каблуком по колену. Он вскрикнул от боли и отпустил ее. Ли подбежала к, своему мужу и попыталась оттолкнуть его в сторону.

Девон не сдвинулся с места. Вместо этого он обнял Ли, закрыв ее собой. Она чувствовала, как напряглось его тело. Он мог бы скрутить Джулиана одной рукой, если бы захотел. Однако он этого не сделал. Ли с ужасом поняла, что если она сейчас не вмешается, то прольется кровь и вражда между их семьями никогда не закончится.

— Убей меня, Джулиан, — попросила брата Ли. — Ты ведь на меня злишься. Возьми мою жизнь.

— Нет, Ли, я возьму не твою жизнь, а жизнь Хаксхолда, — сказал Джулиан. У него дрожала рука, а по лицу струился пот. В воздухе повис мерзкий запах страха.

— Если ты убьешь его, то тем самым ты убьешь и меня! — воскликнула она. — Я люблю его, Джулиан. В нем вся моя жизнь.

— Как ты можешь? — спросил он ее, широко раскрыв глаза от удивления. — И это после всего того, что Маршаллы сделали нам! Его дед разрушил нашу семью, У меня есть доказательства. Он обвиняет нас в смерти людей, которых мы никогда не убивали.

— Джулиан, ты ничего не понимаешь. Все это уже в прошлом. Вражда никому не нужна.

— Я знаю только одно — нам никогда не будет покоя, пока жив хотя бы один Маршалл. Хотя бы один, — сказал он, прижав дуло пистолета к груди Девона. Ли почувствовала, — как напрягся ее муж, готовый в любую минуту броситься на Джулиана.

— Стойте! — крикнула мать Ли.

Все, кроме Джулиана и Девона, повернулись ип осмотрели на нее. Она стояла рядом со своим мужем.

— Это я вынула чеку, — сказала она.

Несколько минут в зале стояла гробовая тишина. Признание было настолько неожиданным, что не все сразу поняли, что она имеет в виду. Первым от шока оправился отец Ли.

— Ты, Регина? — изумленно спросил он.

Ее мать подняла руки так, словно собиралась защитить его.

— Ты столько лет терпел незаслуженные обвинения, а я спокойно смотрела на это, потому что боялась последствий. Я не знала, что может случиться после того, как откроется правда. Но так больше продолжаться не может, — сказала она и, повернувшись к своему старшему сыну, заявила: — Я сделала это, Джулиан. Я и должна понести за это наказание.

— Но зачем? — пробормотал Джулиан, изумленно глядя на мать. — Зачем ты убила их?

— Я не собиралась их убивать. Я просто хотела помешать лорду Хаксхолду. Мне хотелось, чтобы гонку выиграл твой отец, потому что нам нужны были деньги, Джулиан. Да, я сделала это ради денег, — призналась она. Ее нижняя губа задрожала, и она крепко сжала руки, чтобы сдержать слезы. Повернувшись к маркизу, она сказала: — Поверьте, я не желала причинять им никакого вреда. Я только хотела помочь Ричарду выиграть гонку. А потом произошла эта трагедия.

Она не договорила. Ее душили слезы.

Она стояла в центре зала в окружении своих родственников. Ли было так жаль свою мать, что у нее сердце кровью обливалось. Но она ничем не могла ей помочь. Эту ужасную тайну ее мать хранила долгие годы. Теперь Ли поняла, на что она намекала.

— После окончания скачек я забрала те деньги, которые ты выиграл, — сказала ее мать, повернувшись к своему мужу. — Я знаю, что ты отказался от них. Однако у нас не было другого выхода. Нам нужны были деньги.

Никто не сдвинулся с места. Эта мертвая тишина была хуже любого обвинения. Ли не знала, что ей теперь делать. Маркиз отвернулся от ее матери, и она стояла совершенно одна, сжавшись от горя.

Отец Ли протянул ей руку и сказал:

— Пойдем, Регина.

Она покачала головой.

— Ты должен бросить меня. Я опозорила тебя, Ричард. И я сожалею об этом. Очень сожалею.

— Я знаю, — сказал отец Ли.

Регина Карлтон заплакала, и слезы покатились по ее щекам.

— Как же мне тяжело было держать все это в себе, — прошептала она.

Ее слова повисли в воздухе, словно черная туча. И тут заговорил лорд Керкби.

— Это был просто несчастный случай, который произошел по чьей-то глупости, — произнес он своим хриплым взволнованным голосом. Но он так и не смог посмотреть на мать Ли.

— Ричард… — прошептала она.

Муж подошел к ней и, положив ей руки на плечи, произнес:

— Я виноват так же, как и ты, Регина. Мне следовало лучше заботиться о своей семье. Пойдем домой.

Родители Ли медленно пошли к двери. Поравнявшись с Джулианом, ее отец сказал:

— Пойдем. Мы сегодня проявили себя во всей красе.

Его слова отрезвляюще подействовали на Джулиана. Он вдруг осознал, что в бальном зале он не один и вокруг много зрителей. Изумленно оглядев гостей, застывших в ожидании дальнейшего развития событий, он увидел на их лицах любопытство, недовольство и даже негодование. Опустив руку, в которой держал пистолет, он повернулся и, даже не взглянув на Девона, медленно пошел к двери. Его родители последовали за ним.

В зале по-прежнему царила мертвая тишина.

Несмотря на то что она стояла рядом с Девоном, Ли чувствовала себя одинокой и потерянной. Страх и оцепенение прошли, уступив место невероятной усталости.

— Успокойся, Ли. Не стоит так переживать, — прошептал Девон ей на ухо. — Пойдем. Сегодня у всех был очень трудный день.

Она молча кивнула в ответ. Ли понимала, что мир, в котором она жила, разрушен до основания. Все эти годы она свято верила в то, что ее родственников незаслуженно обвиняют в том, чего они никогда не совершали.

Девон подвел ее к своему деду. В это время Венеция сделала знак музыкантам, и снова зазвучала музыка. Однако это не спасло положения. Все понимали, что бал уже испорчен. Гости понемногу начали расходиться, о чем-то оживленно перешептываясь. Еще бы, теперь у них был такой замечательный повод для сплетен!

Лорд Керкби выглядел усталым и больным.

— Мне очень жаль, — сказала Ли.

— Все кончено, — ответил он и, повернувшись к лакею, сказал: — Мне пора ложиться спать.

Ли наблюдала за тем, как слуги подняли кресло, в котором неподвижно сидел маркиз, и медленно понесли его к двери. Это напоминало некое величественное шествие.

Почувствовав на себе злобный взгляд Венеции, она даже не оглянулась. Чувства Венеции ее волновали сейчас меньше всего. Ли все еще не могла поверить в то, что все эти годы ее мать знала правду и хранила в себе эту ужасную тайну.

Под предлогом того, что ей нужно кормить ребенка, Ли покинула зал и побежала наверх, в свою комнату. Часы показывали половину первого ночи. Она ощущала смертельную усталость. Этот вечер принес ей столько потерь и разочарований, что этого хватило бы на всю оставшуюся жизнь.

Спальню освещал только огонь, горевший в камине. Здесь было тихо и темно. Идеальное место для того, кто ищет уединения и спокойствия.

Дверь открылась. Ли ощутила присутствие Девона еще до того, как он заговорил.

— Устала? — спросил он. Она покачала головой.

— Девон, не нужно делать вид, что ничего не случилось. Всю жизнь меня окружали люди, которые постоянно притворялись. Я не могу больше притворяться.

Он сел на край кровати. Ли не смогла себя заставить посмотреть ему в глаза.

— Это не твоя вина, Ли.

— Они — моя семья, Девон. Люди никогда не забудут того, что произошло сегодня вечером.

— Ли, каждый человек дорожит своей семьей, однако это не значит, что он в ответе за всех своих родственников. Поступки твоей матери никак не повлияют на твою репутацию.

— Она убила твоих родителей, — сказала Ли, вздрогнув от ужаса.

— Ты преувеличиваешь. Это было всего лишь мошенничество, которое повлекло за собой трагические последствия. Она не желала смерти моим родителям.

— Значит, ты оправдываешь ее? — удивленно воскликнула Ли и сразу же пожалела о том, что сказала.

— Нет. Однако я уверен в том, что ты не похожа на свою мать.

Теперь она могла ему во всем признаться. Подняв голову, она посмотрела на него.

— Девон, я просто боготворила ее. Даже тогда, когда я понимала, что она не права, я все равно пыталась угодить ей. И только после того, как она захотела убить Бена, я не подчинилась ей и сбежала из дома. И все же мне очень хочется простить ее, — призналась Ли и, не сдержавшись, расплакалась.

Девон погладил ее по спине.

— Твоя мать — слабая женщина. Она хотела иметь то, что ей было недоступно. Я не оправдываю ее. Я просто хочу сказать, что иногда люди, руководимые ревностью или жаждой наживы, совершают ужасные поступки.

— Например, пытаются убить собственного внука?

Он не ответил ей. Да и что он мог ей сказать?

— О Девон! — воскликнула она, повернувшись к нему. Ей очень хотелось, чтобы он обнял ее. И он, словно прочитав ее мысли, исполнил ее желание. — А знаешь, хуже всего то, — тихо сказала она, уткнувшись лицом в его шею, — что, если бы она хотела выдать меня замуж за кого-нибудь другого, а не за этого ужасного Тайболда, то я бы, возможно, согласилась убить своего ребенка. Когда я держу Бена на руках, то часто думаю об этом. Ей почти удалось уговорить меня. Понимаешь, Девон, ей удалось меня уговорить. Я так любила ее, что мне не хотелось ее огорчать.

— Ли, ты сделала свой выбор, — сказал Девон. — Не стоит ворошить прошлое. Что сделано, то сделано. Если бы ты поступила иначе, то мы бы с тобой не встретились.

— Будет ужасный скандал, — сказала она.

— Нет, — возразил он, — ничего нового мы не услышим. Просто старые споры и скандалы возобновятся с новой силой. Но к нам они уже не имеют никакого отношения. Потому что мы с тобой совершенно не похожи на своих родителей. Мы гораздо лучше, чем они.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что мы с тобой уже поняли, что для нас в жизни самое главное. Ты и Бен для меня гораздо дороже всех титулов и старых домов, которые уже давно пора перестроить на современный лад.

Услышав его слова, Ли улыбнулась.

— Деньги для меня тоже не представляют никакой ценности. Я сам заработал свой капитал. Но, если я потеряю тебя, то мне просто незачем будет жить на этом свете.

— Если бы не твоя поддержка, я бы не справилась со всем этим, — сказала она и, улыбнувшись, добавила:

— Твоя поддержка и твоя любовь.

— Мы с тобой всегда будем вместе встречать все жизненные невзгоды.

— Так ты расскажешь завтра своему деду правду о Бене?

— Конечно, расскажу.

— Но тебе это может стоить титула.

— Я смогу прожить и без него, — ответил он, — но я не смогу прожить без тебя.

Ли прижалась губами к его губам. Наконец-то развеялись все ее сомнения и тревоги. Этот поцелуй был нежным и в то же время страстным. Он был похож на клятву верности. И он был важнее всех брачных клятв и обручальных колец. Она сейчас клялась ему в том, что будет рядом с ним всю жизнь, что бы с ними ни случилось.

Заставив Ли встать с кровати, Девон начал медленно раздевать ее. Ли сняла с него пиджак и принялась развязывать его шейный платок. Они понимали, что сейчас должно произойти, и оба хотели этого.

Платье упало к ногам Ли, и Девон начал гладить руками ее обнаженные плечи.

— Я обожаю твою нежную кожу, — прошептал он. Прижав ладонь к его груди, она сказала:

— У тебя грудь твердая, а у меня мягкая. Ты сильный, а я слабая.

Он положил свою руку поверх ее руки.

— Ты — частица моей души. Та самая частица, которой мне так не хватало.

Наклонившись, она прижалась губами к его груди. К тому самому месту, где билось его сердце. Потом она потерлась щекой о его упругие мышцы и мягкие волосы.

— Частица моей души, — повторила она. — Да, ты — часть моей души, а я — часть твоей души.

— И никакой скандал не сможет нас разлучить.

Ли улыбнулась ему. Теперь они с Девоном единое целое. Теперь он стал ее семьей.

Встав на цыпочки, она поцеловала его, как бы предлагая ему себя.

Они не стали терять время. Девон, похоже, тоже сгорал от желания. Расстегнув его атласные бриджи, Ли спустила их до колен и погладила мягкую кожу его бедер.

— Ты когда-нибудь надеваешь нижнее белье? — спросила она, засмеявшись.

— Никогда, — ответил Девон, направляя ее руку к своему возбужденному органу. Он был твердым, как сталь, и в то же время мягким, как бархат. А главное, он уже не вызывал у нее никакого отвращения. Ли гладила его, сжимала в руке и ласкала его головку.

Его реакция на ласки привела ее в полный восторг. Он положил свою руку поверх ее руки.

— Осторожно, Ли, иначе я взорвусь прямо сейчас. А у меня на сегодняшний вечер большие планы. Очень большие.

— Сегодня целый день я только об этом и думала.

Обхватив его руками за шею, Ли прижалась к мягким волосам, растущим на его груди. Она ощущала их мягкость даже сквозь свою батистовую сорочку. Его возбужденный орган прижался к ее животу. Теперь они могли соединиться. Девон сейчас войдет в нее, и ей снова будет больно.

Должно быть, она непроизвольно вздрогнула, потому что Девон тихо сказал ей:

— Нет, нет. Не сейчас. Ты еще не готова.

— Не готова?

— Помнишь, как нам вчера было хорошо? Сегодня будет еще лучше, — пообещал он, и Ли расслабилась.

Он положил ее на кровать и принялся развязывать поясок ее нижней юбки. Сняв юбку, он взялся за чулки. Развязав подвязки, Девон медленно начал снимать с нее чулки, целуя при этом ее ноги.

Ли вздрогнула, вспоминая о том, какие восхитительные ощущения ей подарили его губы прошлой ночью. Когда же он наконец снял с нее оба чулка, она просто замурлыкала от удовольствия.

— Я уже готова? — спросила Ли. Из одежды теперь на ней была только полупрозрачная нижняя сорочка.

— Почти, — сказал он, улыбнувшись.

Девон разделся и предстал перед ней во всей своей впечатляющей наготе. Опершись на локоть, Ли рассматривала его возбужденный член. Она видела головку члена Дрейкатта, красную и очень напряженную. Орган же Девона был просто великолепным. Такой сильный, гордый и мужественный… — Ты очень красивый, — прошептала она. Он засмеялся, довольный ее похвалой, и лег рядом с ней на кровать. Ли тихо застонала в предвкушении неземного наслаждения. Когда же Девон без всякой прелюдии сжал губами сосок Ли, то ее тихий стон перерос в крик. Ощутив его горячие губы через влажную ткань сорочки, Ли почувствовала, что у нее кровь закипает в жилах.

Затем Девон принялся ласкать ее второй сосок. Ли слегка подалась вперед. Ей хотелось прикоснуться к нему. Она провела рукой по его бедру, а потом погладила его мускулистую ногу. Поспешно развязав ленты на ее сорочке, Девон начал медленно снимать ее с Ли, целуя ее груди и лаская языком самые чувствительные места.

Похоже, он знал ее тело лучше, чем она сама. Выгнув спину, она еще сильнее прижалась к нему. Ли осмелела настолько, что, проведя рукой по внутренней поверхности его бедра, погладила его возбужденный орган.

Теперь пришла очередь Девона вздыхать от наслаждения. Ли ласкала его, нежно поглаживая, целуя и поддразнивая. Он слегка подался вперед, чтобы ей было удобнее, и Ли сразу же воспользовалась этим.

Девон просунул руку между ее ногами. Его пальцы дразнили ее, вызывая те же волшебные ощущения, которые она испытывала два дня тому назад. Он прикоснулся к ее нежной жемчужине. Ли охватил такой восторг, что она едва не лишилась чувств.

Она раздвинула ноги, давая ему доступ к своему самому интимному месту.

Девон целовал ее шею, нежно проводил языком по ее волосам.

— Я хочу войти в тебя, Ли, — прошептал он. — Если я сделаю то, что не понравится тебе, ты мне сразу же должна сказать об этом.

Его пальцы дарили ей такое наслаждение, что она прямо-таки лишилась дара речи. Ли кивнула в ответ и затаила дыхание. Рука Девона опустилась еще ниже, и она почувствовала, что его пальцы вошли в ее лоно.

Она напряглась… а потом постепенно расслабилась.

— Тебе понравилось? — спросил он, Его губы почти касались ее губ.

Все еще находясь в плену сладостных ощущений, Ли кивнула. Она все плотнее и плотнее прижималась к нему в ответ на его дразнящие поглаживания.

— Ли, — прошептал Девон. Он убрал руку с ее интимного места, и она, почувствовав это, недовольно застонала.

— Подожди немного, — прошептал ей Девон и, приподнявшись, лег на нее всем телом. Просунув руку под ее бедра, он слегка приподнял их. Ли почувствовала, каким возбужденным и твердым стал его орган. Горячая волна пронеслась по всему ее телу, когда он коснулся ее маленькой и чувствительной жемчужины. Он слегка отодвинулся, а потом плотно прижался к ней.

Ли застонала и, протянув руки, крепко обняла его. Она хотела его. Широко раздвинув бедра, она полностью открыла себя для того, чтобы принять его.

Помедлив секунду, Девон вошел в нее.

Какое же невыразимо приятное ощущение испытала Ли, когда его тело соединилось с ее телом! Так и должно быть. Она сжала мышцы живота, желая удержать его орган внутри себя как можно дольше.

Девон засмеялся. Его голос слегка дрожал. Он начал двигаться, постепенно наращивая темп. Ли изумленно вздыхала, глядя в потолок.

— Любовь моя, — шептала она снова и снова, а ее тело двигалось в одном ритме с его телом. Именно так все и должно быть. Так, как делает Девон, а не так, как это было у нее с Дрейкаттом, — поспешно и украдкой.

Погрузив пальцы в его волосы, она все теснее и теснее прижималась к нему. Каждой клеточкой своего тела она чувствовала его плоть внутри себя.

Теперь Ли все поняла. Только соединившись, они по-настоящему стали единым целым.

Сердце Ли билось так сильно, что в любой момент готово было выскочить из груди. Он слегка приподнял ее, входя в нее все глубже и глубже.

А потом Ли почувствовала это. О да, вчера ей было очень хорошо — но сегодня… Это было подобно фейерверку, когда миллионы искрящихся огней разлетаются в разные стороны. Она прижалась губами к его губам, желая продлить наслаждение.

Девон крепко прижал ее к себе. Он сделал еще один глубокий толчок, и она почувствовала, как излилось его семя. Она громко вскрикнула, ощутив внутри себя жаркую силу жизни.

Наконец они в изнеможении рухнули на постель, тесно сплетясь руками и ногами.

Их тяжелое дыхание эхом разносилось по всей комнате.

— Девон?

— Что?

— Я не знала, что это так прекрасно, — сказала она.

Он улыбнулся, прижавшись к ее груди.

— Я тоже этого не знал.

Они крепко спали до тех пор, пока не пришло время кормить Бена. Было раннее утро. Ли встала с кровати и пошла в детскую. Когда же она вернулась в спальню, то Девон сбросил с себя одеяло и вопросительно посмотрел на нее. Ли увидела, что он лежит на спине, подложив руки под голову, а его член снова вытянулся во всю длину и стал твердым, как сталь.

То, что произошло потом, можно назвать веселой и заманчивой игрой, доставившей Ли огромное наслаждение.

Похоже, ее муж — мужчина опытный. Он знает, как доставить женщине удовольствие.

— Теперь я верю всему, что о тебе говорят в обществе, — пробормотала она, лежа в его объятиях. Через минуту она уже крепко спала.

Однако Девон на этом не успокоился.

Проснувшись еще раз тем же утром, она почувствовала, что он глубоко вошел в нее. Она лежала, прижавшись спиной к его груди, а его руки сжимали ее груди. Она почувствовала, как по всему ее телу разлилась сладкая истома. Когда он начал двигаться, она уже была настолько возбуждена, что моментально достигла кульминации. Причем несколько раз подряд.

Когда они наконец закончили свои любовные игры, Ли так утомилась, что не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Девон принес ребенка и положил рядом с ней. Они смотрели друг на друга, пока Бен, лежавший между ними, сосал грудь Ли.

Девон нежно гладил ее волосы, лицо и шею. Так они и заснули. Следующие два дня они не выходили из своей комнаты. Все, что им сейчас было нужно, заключалось в четырех стенах их спальни. Все остальные дела и обязанности могли подождать.

Девон никогда не думал, что семейная жизнь может быть такой приятной. Его жена превратилась в чувственную, чертовски сексуальную женщину. Она ничего не боялась и ничего не стеснялась. Он восхищался ею.

Но главным было то, что, занимаясь любовью с Ли, он получал такое удовольствие, какого не получал еще ни с одной женщиной.

Его жена и ребенок — вот его мир, его вселенная. Он подумал, что мужчины, которые никогда не любили, не знают, что такое настоящее счастье. Благодаря Ли его сердце поет от радости.

Девон и Ли говорили обо всем и в то же время ни о чем. Время летело очень быстро. Они строили планы на будущее, обсуждая то, как будут возводить свой собственный дом. Это стало их любимой темой. Они мысленно возводили этот дом, начиная от фундамента и заканчивая крышей, а потом представляли, как занимаются любовью в каждой комнате этого воображаемого дома.

Однако вскоре им пришлось покинуть этот воображаемый мир и вернуться в мир реальный. Все чаще и чаще в двери их спальни стучали лакеи, принося сообщения от деда Девона и от его деловых партнеров. Наконец его дед прислал записку, в которой жаловался на то, что ему очень одиноко. Венеция все еще дулась из-за неудавшегося бала, который стал предметом толков в высшем обществе. Она закрылась в своей комнате и никуда не выходила. Рекс исчез, никому не сказав, куда именно он уехал и когда вернется.

Итак, Девону и Ли пришлось покинуть свое уютное гнездышко.

Когда они одевались к ужину, Ли вспомнила об одном неотложном деле, которое им непременно нужно было совершить.

— Девон, мы должны рассказать твоему деду о Бене, — сказала она.

Девон, прогнавший своего не в меру суетливого камердинера утром того дня, на который был назначен бал, теперь вынужден был самостоятельно одеваться и обуваться. В этот момент он как раз натягивал сапоги.

— Ты права, — сказал он. — Я молюсь, чтобы после нашего рассказа ему не стало хуже.

Они спустились вниз. Так как они опоздали к началу ужина на целых пятнадцать минут, то пошли прямо в столовую. Стол был уже накрыт, и все слуги стояли на своих местах, но в столовой никого не было.

— Не знаете ли вы, где лорд Керкби? — спросил Девон у лакея.

— Он все еще в библиотеке, милорд.

— Что ж, тогда мы пройдем к нему, — сказал Девон, обращаясь к Ли.

Но его дед находился в библиотеке не один. Он сидел в кожаном кресле возле камина. Его лицо было чрезвычайно бледным.

Рядом с ним стоял Рекс, который, похоже, был очень доволен собой. Напротив него в другом кресле, выпрямившись так, словно она кол проглотила, сидела Венеция, Рядом с ней стояла какая-то женщина. Лицо этой женщины показалось Девону знакомым, однако он так и не смог вспомнить, где ее видел.

Ли, в отличие от Девона, тут же узнала эту женщину.

— Меи, это ты? Вот так сюрприз! — воскликнула она и, повернувшись к Девону, сказала: — Ты помнишь мою горничную Меи?

Увидев Ли, Меи задрожала и посмотрела на Рекса так, будто искала у него защиты.

— Прошу вас, милорд, разрешите мне уйти. Я уже рассказала вам все, что знаю, — сказала она.

— О нет, — ответил ей Рекс. — Вы должны повторить ваш рассказ для моего кузена. Мне кажется, что ему все это уже известно, но я уверен, что он с удовольствием послушает эту историю еще раз.

— В чем дело, Меи? — подойдя к своей горничной, спросила Ли.

Женщина сразу же расплакалась.

— Простите меня, мисс Ли, но мне пришлось рассказать ему о ребенке. О том, что лорд Хаксхолд не его отец.

Глава 19

Ли готова была сквозь землю провалиться, когда лорд Керкби, повернувшись к Девону, спросил:

— Она говорит правду?

— О том, что Бен мне не родной сын? Да, это правда, — спокойно ответил Девон. — И, тем не менее, он мой сын.

Лорд Керкби молча кивнул в ответ. Он весь как-то сжался от досады и разочарования. Ли шагнула вперед, собираясь подойти к нему, однако он остановил ее, вытянув вперед руку.

— Только не сейчас, — сказал он.

— Мне пришлось рассказать лорду Вейнхоупу всю правду, воскликнула Меи. — Прошу вас, поверьте мне, мисс Ли. Ваша мать выгнала меня после того, как вы убежали из дома. Она сказала, что у нее нет денег для того, чтобы платить мне жалованье, и отказалась даже дать мне рекомендательное письмо, обвиняя меня в том, что я помогла вам бежать. Вы помните мою кузину? Все это время я жила у нее. Однако она заболела. Хозяин дома, в котором она снимает комнату, грозится вышвырнуть нас обеих на улицу, если мы не заплатим за жилье. Мне нужны были деньги. Очень нужны.

Венеция покачала головой. Ее лицо выражало вселенскую усталость.

— Мне очень жаль, отец, что Девон так подло обманул тебя. Я думаю, что мы с тобой в неоплатном долгу перед моим сыном за то, что ему удалось узнать правду до того, как вся эта история стала достоянием общественности. Наша семья уже замешана в одном публичном скандале.

Ли стояла между мужем и его дедом. Казалось, что лорд Керкби за одну минуту постарел на целых десять лет. Девон же оставался спокойным и невозмутимым. Ли очень боялась того, что они снова отдалятся друг от друга.

— Надеюсь, лорд Вейнхоуп щедро расплатился с тобой, Меи, — сказала Ли горничной, не скрывая досады и злости. — Ты достойна целого состояния за такие ценные сведения.

— Простите меня, мисс Ли. Я виновата перед вами! — воскликнула горничная и расплакалась.

Глаза лорда Керкби пылали гневом. Приподнявшись со своего кресла, он крикнул:

— Уведите отсюда эту рыдающую женщину! Немедленно!

Меи не нужно было повторять дважды. Она пулей вылетела из комнаты, и за ней с грохотом закрылась дверь.

Лорд Керкби снова сел в кресло. Он выглядел усталым.

— Это ужасно. Это просто ужасно! — возмутилась Венеция. — Некоторые люди способны на любую подлость для того, чтобы лишить законных наследников их прав.

Ли изо всех сил пыталась сдержать слезы.

— Должен признаться, что я разочарован, — согласился Рекс. — Я думал, что мы с тобой в хороших отношениях, кузен. По крайней мере, я надеялся, что мы с тобой понимаем друг друга.

Девон не ответил ему. Он не отрываясь смотрел на своего деда. У Ли сердце сжалось от боли. Она понимала, что словами уже ничего не исправить. Что бы сейчас Девон ни сказал, он все равно не сможет облегчить страдания деда.

Лорд Керкби молчал. Крепко сжав руками подлокотники кресла, он смотрел невидящими глазами на огонь, горевший в камине.

Молчание, царившее в библиотеке, похоже, действовало Венеции на нервы. Ей казалось, что для нее и ее сына оно не сулит ничего хорошего.

— Все это крайне серьезно, — сказала она. — Это полное пренебрежение традициями нашей семьи и неуважение к титулу. Я совершенно не удивлюсь, если после всего этого тебя, Хаксхолд, лишат твоих законных прав.

— Что за вздор, мама! — воскликнул Рекс. — Для того чтобы сделать это, нужно послать в парламент соответствующее прошение. Ты действительно хочешь, чтобы весь Лондон обсуждал наши семейные дела?

Ли готова была чем угодно поклясться, что Венецию это нисколько не беспокоит.

Маркиз резко вздрогнул. Похоже, он наконец услышал, о чем говорили его родственники. Ли очень хотелось, чтобы он поставил на место Венецию и Рекса. Однако маркиз, посмотрев на ее мужа, спросил:

— Зачем ты сделал это?

— Он мой сын, — спокойно ответил Девон.

— Но он тебе не родной сын. В его жилах нет твоей крови. Неужели твоя давняя болезнь все-таки имела последствия?

Девон посмотрел на Ли, и она вдруг поняла, что подтвердит все, что он сейчас скажет.

— Да, она не прошла бесследно, — ответил Девон.

Ему понадобилось немалое мужество, чтобы признаться в этом. У Ли просто сердце разрывалось от боли. Она крепко сжала руку мужа.

— Ты обманул меня, — сказал его дед.

— Я только желал дать тебе то, что ты очень хотел иметь, — ответил Девон. — Ты был болен. Тебе нужно было дать стимул для того, чтобы в тебе снова проснулась жажда жизни. Я бы не стал называть это обманом.

— У меня совсем другое представление о морали, — уверенно заявил маркиз. — Ты так опекаешь меня, будто бы я дряхлый и немощный старик. Я хочу, чтобы ты немедленно покинул мой дом.

Услышав его слова, Девон даже бровью не повел. Он только еще сильнее сжал руку Ли.

— Как прикажешь, — сказал он, слегка склонив голову, и они вместе с Ли вышли из комнаты.

Оказавшись в гостиной, он так быстро пошел к лестнице, что Ли едва поспевала за ним.

— Девон, неужели уже ничего нельзя сделать, чтобы хоть как-то смягчить его сердце?

— Что именно? Сказать ему, что я сожалею о своем поступке и прошу у него прощения? — сказал, он и покачал головой. — Ли, я ни о чем не сожалею. Да, я знаю, что Бен не моя плоть и кровь, но я считаю его своим родным сыном. Я не буду извиняться за то, что стал ему отцом.

— Но в последнее время… вы с дедом так хорошо ладили друг с другом.

— Нет, мой дед просто видел во мне то, что хотел видеть, а не то, чем я являюсь на самом деле.

— Что ты имеешь в виду?

— Я говорю о том, что он называет «полноценным мужчиной». Его любовь имела условный характер, а я устал лгать самому себе. Все они мне порядком надоели, Ли. И Рекс, и Венеция, и мой дед, — сказал он, горько усмехнувшись. — Вот уже много лет подряд их жгучая зависть отравляет мне жизнь. Удивляюсь, как они до сих пор не наняли какого-нибудь головореза, чтобы тот пристрелил меня.

— Неужели они способны на такое?

— Ты считаешь, что не способны? — спросил он, нахмурившись. — Здесь речь идет о деньгах, престиже и высоком общественном положении. Я больше не хочу иметь с ними ничего общего. Пойдем, нам нужно собрать вещи. Мы переедем в отель «Гриллон».

Она шла за ним, решив не рассказывать ему о своих тревогах и сомнениях. Разочарование и досада обычно приводят к плачевным последствиям. Достаточно вспомнить о Джулиане, чтобы поверить в справедливость этого утверждения.

— Девон, что ни делается — все к лучшему. Меи лишь сказала ему то, что должны были сказать мы с тобой.

— И, если бы мы так поступили, то деда хватил бы удар, — бросил он через плечо, поднимаясь по лестнице.

Она бежала за ним, стараясь не отстать. — Тогда скажи ему об этом.

— Ты сама слышала его слова. У него свое представление о морали! Он совсем не изменился. Каким был, таким и остался. И уже никогда не изменится.

Ли замедлила шаг. Сегодня утром она была безмерно счастлива, а сейчас вынуждена расстаться с теми, кого она любила. Ли не знала, что же она должна сделать для того, чтобы все снова стало таким, как было прежде.

Когда они вошли в свою комнату, Девон вызвал горничную, чтобы она помогла им собраться. Он также послал лакея в отель «Гриллон» с поручением снять для них номер. Зайдя в детскую, Ли увидела, что Бен крепко спит.

— Мы уезжаем, Фиона, — сказала она няньке. — Ты можешь остаться в этом доме или поехать вместе с нами. Будешь работать у нас няней. В общем, решение за тобой.

Ли понимала, что ее предложение не удивило девушку. Тетка Фионы и ее родная сестра работали в доме у маркиза. Фиона, скорее всего, не согласится уехать вместе с ними.

— А впрочем, — сказала Ли, — зачем тебе уходить из дома на ночь глядя, да еще неизвестно куда?

— Да, миледи, вы правы. Спасибо вам, — ответила Фиона и вышла из детской.

— Мы построим свой дом, — сказал Девон, появившись в дверях детской. — Такой, как мы с тобой задумали. Современный и со всеми удобствами.

— Да, конечно, построим, — ответила Ли. — Похоже, что Монтклеф достанется Венеции и Рексу.

— Я никогда не собирался отнимать у них этот дом.

Она кивнула в ответ.

— Но он принадлежит тебе. Ты являешься прямым наследником маркиза.

— Похоже, я утратил все права на наследство еще после смерти моих родителей. Как бы там ни было, но я сделаю все, чтобы Бен рос полноценным человеком и никогда не считал себя обделенным или ущербным.

— Неужели это я виноват в том, что ты считал себя ущербным? — послышался голос маркиза. Удивившись, Ли повернула голову и увидела, что в их спальню зашел лорд Керкби. Он был один, без провожатых.

— Конечно, ты. И тебе это хорошо известно, — спокойно сказал Девон.

Лорду Керкби трудно было ходить. Однако, сделав над собой усилие, он подошел к своему внуку.

— Ты уже начал собирать вещи. Виллз сказал, что ты приказал приготовить экипаж.

— Дедушка, ты попросил меня покинуть твой дом. Мне не нужно повторять дважды. Я никогда не был ни прихлебателем, ни иждивенцем, — сказал Девон, посмотрев маркизу в глаза. — Я вполне самостоятельный человек.

— Девон, я… — начал было лорд Керкби и замолчал. Похоже, он хотел извиниться, но так и не смог заставить себя сделать это. Ли поняла, что он не мог признаться в том, что был не прав. Это было бы неслыханно.

Девон напряженно ждал, надеясь, что дед все-таки признает свои ошибки. Однако маркиз по-прежнему молчал.

— Все хорошо, дедушка, — сказал Девон, нарушив тягостное молчание. — Я понимаю тебя лучше, чем ты думаешь. Я всю жизнь пытался заслужить твое одобрение и похвалу. Теперь мне это уже не нужно. Я не хочу быть таким, как ты.

Лорд Керкби вздрогнул так сильно, словно его ударили.

В этот момент в спальню зашла горничная, чтобы помочь им собрать вещи. За ней появился лакей с двумя большими дорожными сундуками. Горничная постучала в дверь, хотя та была открыта.

Молча пройдя мимо своего деда, Девон подошел к слугам, чтобы отдать им распоряжения. И тут лакей уронил один сундук. Он упал на пол, ударившись о ножку стола. Со стола упала хрустальная ваза и разбилась. Этот грохот разбудил Бена.

Ребенок начал громко плакать. Ли взяла его на руки и принялась качать, пытаясь успокоить. Лорд Керкби все это время не сводил с нее глаз. Он смотрел на Ли даже тогда, когда она меняла Бену подгузник.

Ли понимала, что так дальше продолжаться не может. На маркиза было жалко смотреть. Она взглянула на мужа, который старательно делал вид, что занимается подготовкой к отъезду. Ли понимала, что если Девон расстанется с дедом, так и не помирившись с ним, то будет сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь.

— Вы же знаете, что это очень трудно, — сказала она маркизу.

— Что именно?

— Всегда очень трудно прощать.

Маркиз недовольно поморщился.

— Если бы Эрри была жива, я бы со всем этим справился и не стал бы так волноваться. Она бы помогла мне, — сказал маркиз. Он сейчас был похож на ребенка, недовольно надувшего губки.

— Что ж, теперь вам некому помочь. О нет, я забыла о Рексе и Венеции, — сказала Ли, подняв Бена на плечо. — Они позаботятся о вас, потому что им от вас кое-что нужно.

Ли направилась в спальню.

— Подождите, — сказал лорд Керкби. Его голос был очень печальным.

Ли повернулась к нему.

— Хаксхолду не следовало обманывать меня.

— Он не хотел этого делать, — ответила Ли. — Ему просто нужно было, чтобы вы считали его хорошим внуком и не отвергали его. Он понимал, чего вы желаете больше всего на свете, и постарался исполнить ваше желание. И у него это, кажется, получилось. Болезнь отступила, и вам стало лучше.

— Я думал, у меня появилось то, ради чего стоит жить.

— И ты не ошибся, — сказал Девон. Он стоял возле двери за спиной у Ли. Она повернула Бена так, чтобы маркиз мог видеть прелестное личико малыша. — Посмотри на него, — сказал Девон. — Ты можешь повлиять на его жизнь и воспитать из него достойного человека.

— Но в его жилах течет чужая кровь.

— Да пошла она к черту, эта ваша кровь! — воскликнула Ли. Если бы ее сейчас слышала старуха Эдит, она бы осталась довольна своей подопечной. — Почему вы не женились на миссис Освальд?

— Я не мог этого сделать. Венеция просто сошла бы с ума.

— Но вы же не стали любить ее меньше из-за того, что не смогли жениться на ней? Вам по-прежнему нравилось проводить время в ее обществе, вы по-прежнему прислушивались к ее советам…

— Это разные вещи.

— Ты не прав, — сказал Девон и, войдя в детскую, плотно закрыл за собой дверь. — Дедушка, ты можешь отдать титул Рексу. Я хотел добиться только твоего уважения. Больше мне от тебя ничего не нужно.

— Но ты обманул меня.

— Наверное, я был не прав, и прошу меня простить за это, — сказал Девон, тяжело вздохнув. — Ты помнишь, что произошло на балу? Помнишь, что сделали Карлтоны после того, как миссис Карлтон во всем созналась? Они ушли все вместе. Несмотря на публичное унижение, они не оставили ее. Они покинули бал вместе, как одна семья.

— Держу пари, что как только они приехали домой, то сразу же устроили фейерверк в ее честь!

— Нет, дедушка. Родственники Ли вернулись в свое загородное имение. Они считают, что деревенский воздух пойдет на пользу Джулиану. Все они по-прежнему вместе. Мы же с тобой только последние два месяца провели вместе, а все эти долгие годы почти не виделись. Эти два месяца стали, самым счастливым временем в моей жизни. Я думал, что я тебе нужен. Когда мне сообщили о том, что ты смертельно болен, я вернулся в Лондон не потому, что хотел получить наследство, а потому что я — твой внук. Я надеялся, что мы снова станем одной семьей. Однако этого не произошло. И уже никогда не произойдет. Для своей тетки я являюсь досадной помехой, потому что из-за меня ее сын не может унаследовать титул, а мой дед считает меня ущербным, потому что я не могу зачать ребенка, — сказал Девон. — Я больше не вернусь в этот дом. Нам с тобой судьба подарила еще один шанс. Но мы упустили его. И виной тому твое упрямство. Я уже извинился перед тобой за то, что не сказал тебе правду о Бене. Теперь это уже не имеет никакого значения. Я считаю его своим сыном, и мне совершенно все равно, одобряешь ты это или нет.

Взявшись за ручку двери, Девон собирался выйти из комнаты, но лорд Керкби остановил его.

— Девон, — позвал внука маркиз. — Бен не сможет унаследовать титул.

— Я знаю это, — ответил ему Девон.

— Ты предал меня, — сказал маркиз, подойдя к нему.

— Я злился на тебя всю свою жизнь, потому что после моей болезни ты отвернулся от меня. Это ты меня предал.

— Неужели это никогда не кончится?

— В наших силах прекратить вражду, — ответил Девон. — Мы только не должны больше осуждать друг друга. Я всего лишь хотел добиться твоего расположения. Твоего признания.

Девон говорил довольно громко, и Бен, услышав голос отца, повернул голову и посмотрел на него. Малыш улыбался и весело дрыгал ножками. Однако мужчины были так заняты своими проблемами, что не обратили на него никакого внимания.

Ли показалось, что лорд Керкби все понял, но не мог заставить себя признать свои ошибки. От старых привычек всегда трудно избавиться. Он был невероятно упрямым человеком.

Маркиз вдруг схватился за сердце и прошептал:

— Дев…

Он так и не успел ничего сказать, потеряв сознание. Девон подхватил деда, не дав ему упасть на пол.

— Дедушка! Нет! Подожди, не умирай. Нет, только не сейчас! Ли побежала в спальню и, найдя там горничную, послала ее за доктором Патриджем. Лорд Керкби прошептал:

— Нет… не надо никого звать.

— Тебе нужен врач, — сказал Девон. Лорд Керкби покачал головой.

— Дай мне… всего одну минуту.

— Нет, — ответил Девон, подняв деда на руки. Он держал его так, словно старик был совершенно невесомым. Ли запомнила на всю жизнь то, как заботливо и нежно Девон нес на руках лорда Керкби.

Побежав вперед, она открыла дверь, ведущую в коридор. Дворецкий Виллз как раз поднялся на второй этаж, чтобы проследить за тем, как укладывают вещи Девона.

— Пошлите за доктором Патриджем, — приказал ему Девон. — Попросите его приехать как можно быстрее, — добавил он. Девон отнес деда в его комнату и осторожно уложил на кровать.

Ли передала Бена горничной, попросив ее разыскать Фиону, и последовала за своим мужем.

Лорд Керкби был смертельно бледен. Глаза его были закрыты, а губы плотно сжаты. Девон стоял на коленях перед его кроватью, сжимая в ладонях руку деда.

— Не покидай нас, — прошептал он. — Мы еще не закончили наш разговор.

Услышав слова Девона, маркиз попытался улыбнуться, В этот момент в дверях спальни появилась Венеция.

— Что ты с ним сделал? — закричала она и, вбежав в комнату, бросилась на кровать.

Даже Рекс соизволил прийти. Он молча стоял у постели деда, наблюдая за всем происходящим. Ли дорого бы заплатила, чтобы узнать, о чем он сейчас думает. Сожалеет ли он о том, что старик умирает, или просто ругает деда за то, что тот не успел лишить Девона наследства?

Через пятнадцать минут приехал доктор Патридж.

— Он потерял сознание, — объяснил ему Девон. Доктор кивнул в ответ.

— Этого следовало ожидать. У него постоянно болело сердце, но он ничего не хотел слушать. Он целый месяц отказывался от еды, и его сердце очень ослабело. Бал стал для него слишком тяжелым испытанием.

— Во всем виноват Хаксхолд, — заявила Венеция. — Он был у Хаксхолда, когда это случилось.

— Тут может быть, много причин, — возразил ей доктор Патридж. — Лорд Хаксхолд здесь совершенно ни при чем, леди Вейнхоуп.

Венецию явно не удовлетворил его ответ. Ей хотелось во всем обвинить Девона. Пылая благородным гневом, она покинула спальню.

Рекс по-прежнему стоял возле кровати деда. Дождавшись, когда доктор Патридж выйдет из комнаты, чтобы смещать какие-то порошки, он сказал:

— Похоже, ты станешь, маркизом, кузен. Ты снова победил.

Девон не ответил ему. Ли все поняла. Что Девон мог ему ответить? Рекс все равно исказил бы его слова так, как выгодно ему.

Вернулся доктор Патридж, и началось их ночное дежурство. Сидя у постели больного, они тихо молились и время от времени давали лорду Керкби различные лекарства. В конце концов Рекс не выдержал и ушел. Ему, похоже, надоела гнетущая атмосфера больничной палаты.

Ли села на стул рядом с Девоном. Он решил остаться с дедом даже после того, как доктор Патридж ушел спать в комнату для гостей. Не сдержавшись, Ли зевнула, прикрыв рукой рот.

Заметив это, Девон сказал ей:

— Тебе не стоит сидеть здесь вместе с нами.

— Я хочу быть рядом с тобой.

— Я знаю, — сказал он, погладив ее пальцы. — Тебе прежде всего нужно думать о ребенке. Ложись спать. Я приду, как только смогу.

Ей не хотелось уходить. И тут Девон сказал то, что заставило ее изменить свое решение.

— Я хочу побыть с ним наедине, Ли, — признался он.

Она кивнула в ответ и, снова зевнув, покинула спальню маркиза. Поднявшись в свою комнату, она обнаружила, что все их дорожные сундуки аккуратно запакованы и поставлены возле стены. Это было еще одним доказательством того, что в доме Маршаллов очень расторопные и исполнительные слуги.

Ли так устала, что смогла только вытащить заколки из волос и снять платье. Она легла на кровать и уснула в нижнем белье.

Девон тихо молился. Его дед умирал. Они с ним так и не успели помириться.

Он положил руку на грудь деда, туда, где находилось его сердце. Месяц назад он услышал, как начало биться сердце Бена. Неужели ему доведется почувствовать, как остановится сердце его деда?

В половине второго ночи, когда во всем доме воцарилась мертвая тишина, его дед открыл глаза. Он вздохнул, и из его горла вырвались какие-то ужасные хрипы. Это не на шутку испугало Девона.

Медленно повернув голову, дед посмотрел на него.

— На чем мы закончили наш разговор, Хаксхолд? — спросил он. Дед говорил тихо, но четко и ясно.

Девон сжал его руку.

— Ты дал нам настоящий бой.

— Да, но я еще не умер, — ответил дед. Ему было трудно говорить.

Помолчав немного, Девон сказал:

— Прости меня.

Старик улыбнулся. Однако улыбались не его губы, а глаза.

— Нет, это я должен просить у тебя прощения, — сказал он и, собравшись с силами, произнес: — Прости меня, Девон. — И, посмотрев на Девона, добавил: — Это оказалось легче, чем я думал.

— Для меня это тоже не составило труда.

Его дед, подняв глаза, посмотрел на балдахин, висевший над его кроватью.

— Посиди со мной. Я не хочу умирать в одиночестве. Услышав его слова, Девон похолодел от ужаса.

— Доктор Патридж сказал, что ты вскоре поправишься, — солгал он. — Тебе просто нужно отдохнуть.

— Нет. Это совсем другое, — сказал дед. Он снова вздохнул, и Девон опять услышал эти ужасные хрипы. Найдя руку Девона, дед сжал ее. — У меня было видение, — произнес маркиз, и его взгляд затуманился. — Я видел Робина.

— Ты видел отца?

Он кивнул в ответ.

— Он был вместе со своей прелестной молодой женой. Как там ее звали?

— Делил.

— Да, Делил. Смешное имя. Я все время забывал, как ее зовут, — сказал он, посмотрев на Девона. — Я пошутил.

Девон покачал головой.

— Ты неисправим.

— О да, — ответил он, пошевелив губами.

— Вот, попей, — сказал Девон и, не дожидаясь ответа, поднес к губам деда бокал вина, разведенного водой. Дед выпил почти весь бокал.

Они довольно долго молчали, и Девон уже подумал, что дед заснул. Однако старик снова открыл глаза.

— Робин гордится тобой.

— Это тебе приснилось?

— Нет. Он здесь.

Девон испугался, что у деда начались галлюцинации. Он уже собирался разбудить доктора Патриджа, но дед посмотрел на него совершенно ясными глазами и произнес:

— Он хотел, чтобы я сказал тебе об этом. И его хорошенькая жена тоже.

— Они оба здесь?

— Да. И Эрри тоже здесь. Она никогда далеко не отходила от меня, Девон. И ты не позволяй Ли далеко отходить от тебя.

Девон почувствовал, как на глаза навернулись слезы. Дед погладил его по руке и сказал:

— Я тоже тобой горжусь.

— Я должен был раньше приехать к тебе. Мне не следовало быть таким упрямым.

— Тут уж ничего не поделаешь. Ты — настоящий Маршалл, — сказал он, попытавшись улыбнуться. И в этот момент по его телу пробежала дрожь. Дед заговорил быстро, словно боялся, что не успеет сказать все, что нужно. — Позаботься… о семье. Обо всех них позаботься. Обо всех, — с этими словами он закрыл глаза.

Через мгновение его душа покинула бренное тело и улетела на небеса.

Девон осмотрелся по сторонам. Он все еще не мог поверить в то, что его дед умер. Может быть, это ему просто показалось? Может быть, он по-прежнему вместе с ними?

Он спокойно сидел и ждал. Его дед больше не висел, подобно огромной черной туче, над его жизнью. Однако как он теперь будет жить без него?

Потом Девон услышал громкий плач Бена. Наверное, настало время кормления. А может быть, малыш понял, что в эту самую минуту умер его прадед?

Низко склонив голову, Девон заплакал.

Тело маркиза Керкби лежало в доме четыре дня. А потом состоялись похороны. Стоял ясный и солнечный апрельский день. На кладбище собралось очень много людей. Все хотели выразить ему свое уважение и проводить в последний путь.

Церемония была длинной. Девон и Ли, новоиспеченные маркиз и маркиза Керкби, все устроили как нельзя лучше. Возле могилы старого маркиза Карлтоны и Маршаллы стояли вместе. Даже Джулиан приехал на похороны. Он был на удивление трезв. Многие заметили, что леди Вейнхоуп в своем черном шелковом платье выглядела очень измученной и постаревшей. Однако никого это не удивило, потому что все знали: она очень любила своего отца.

Девон даже не предполагал, как трудно ему будет бросить первую горсть земли на гроб своего деда. Комок брошенной им земли с тихим стуком ударился о лакированную крышку гроба.

Он вспомнил свое детство и похороны родителей. Тогда ему показалось, что он никому не нужен, и это очень испугало его.

Он снова услышал голос деда. Старик заверил его в том, что его родители им гордятся. Он понимал, что его дед сейчас наблюдает за ним.

За Девоном к гробу подошла Венеция, однако она упала в обморок и не смогла выполнить этот  печальный ритуал. Потом горсть земли на гроб деда бросил Рекс. После этого священник попросил Создателя принять душу лорда Керкби.

На этом похоронная церемония закончилась, и землекопы начали зарывать могилу.

Гости постепенно разошлись. Многие из них поехали прямо в Монтклеф, где должны были состояться поминки старого маркиза. Пока они будут пить и есть, семья Маршаллов соберется в библиотеке для того, чтобы выслушать последнюю волю покойного. Мистер Брустер заверил всех в том, что в завещании маркиза не будет ничего необычного… Как и ожидалось, своим наследником маркиз назначил Девона.

Ли направилась к экипажу, а Девон задержался, чтобы расплатиться с землекопами и в последний раз попрощаться со своим дедом.

Девон был очень удивлен, когда к нему подошел Рекс.

— Ты знаешь, что тебе достанется абсолютно все, — сказал он. Девон пожал плечами в ответ.

— Именно это меня в тебе и раздражает больше всего! — воскликнул кузен. — Ты никогда не ценил этого.

— Чего именно я не ценил, Рекс? Что именно тебе нужно?

— Кроме титула и денег?

— В один прекрасный день ты получишь и то, и другое.

— Я хочу, чтобы ты письменно подтвердил тот факт, что Бен не унаследует титул, — ответил он.

— Я буду просто счастлив выполнить твое желание. Я знаю, что ты не веришь мне, Рекс, но я не собираюсь лишать тебя твоих законных прав. У меня этого никогда и в мыслях не было.

Рекс покачал головой.

— О-о, быть маркизом, безусловно, очень приятно, однако у тебя есть и титул, и деньги. Я всегда мечтал получить Монтклеф. Теперь он твой. Мы с матерью вынуждены будем переехать.

— Ты хочешь получить Монтклеф? — удивленно спросил Девон.

— Это самый прекрасный дом в Англии!

Девон был несказанно удивлен. Он посмотрел на экипаж, возле которого его ждала Ли. Его жена и лучший друг.

— Так ты хотел получить именно Монтклеф? — снова спросил он у Рекса.

— Почему это тебя так удивляет? — спросил его кузен.

— Ты его получишь.

— Что? — воскликнул Рекс, не веря своим ушам.

— Ты получишь Монтклеф.

— Почему ты так просто отдаешь его мне? — подозрительно прищурившись, спросил Рекс.

Подумав немного, Девон ответил:

— Потому что мы с тобой двоюродные братья. Мы одна семья. Я знаю, что Венеция будет счастлива, да и ты наконец получишь то, что давно хотел. Все. Сегодня же я попрошу Брустера подготовить все необходимые бумаги.

— Но где же ты будешь жить?

Девон улыбнулся.

— О-о, мы с Ли что-нибудь придумаем. Не беспокойся, — сказал он и направился к экипажу, возле которого ждала его жена. Однако Рекс снова догнал его.

— Ты добавишь к Монтклефу еще и денежное содержание?

— Это мы должны обсудить, — засмеявшись, ответил Девон. Сидя в экипаже, они с Рексом всю дорогу до Монтклефа обсуждали этот вопрос… и в конце концов Девон заключил с ним очень выгодную сделку.

Эпилог

1817 г.

Девон и Ли построили прелестный особняк в сельской местности недалеко от Лондона — для того чтобы им было удобно ездить в столицу. Этот дом был оснащен всеми современными удобствами.

Девон с удовольствием изучал механику и строительное дело. Они увлекли его настолько, что он даже согласился финансировать постройку нескольких домов, и это принесло ему немалую прибыль.

После того как Девон женился, его уже никто не называл повесой и распутником. Он на удивление скоро лишился этой своей репутации. Теперь его называли образцом преданного и любящего мужа. Узнав об этом, Девон засмеялся и сказал, что это лишний раз доказывает, что общественное мнение изменчиво и непостоянно.

Однако он действительно был преданным и любящим мужем. Ли казалось, что с каждым днем их любовь, а также взаимное влечение становятся все сильнее и сильнее.

Она на собственном опыте убедилась в том, что повеса и распутник может стать прекрасным мужем.

Маленький Бен обожал своего отца. Эти двое стали неразлучны. Когда Девон ездил на пристань, он часто брал с собой Бена. Малыш обычно сидел у него на плече и весело смеялся. К ним уже так привыкли, что силуэт мужчины, несущего на плече ребенка, стал фирменным знаком компании «Маршалл и сын».

Семейная жизнь явно пошла на пользу Ли. Она расцвела и похорошела. Бывшая дебютантка, ревностно боровшаяся за то, чтобы ее признало высшее общество, превратилась в милую и приятную женщину, живущую в гармонии с окружающим миром. Она несказанно удивила всех тем, что организовала благотворительный фонд. Для этого она воспользовалась теми самыми деньгами, которые она когда-то попросила у Девона на тот случай, если бы ей вместе с сыном пришлось уйти от него и начать самостоятельную жизнь. Она решила потратить эти деньги, так как была уверена в том, что теперь они с Девоном и Беном связаны неразрывными узами.

Со временем ее родителей снова начали принимать в обществе. Джулиан удивил всех тем, что решил остаться жить в сельской местности. Сначала Ли подумала, что он просто избегает встреч с Девоном, однако вскоре выяснилось, что он помолвлен с дочерью местного сквайра, и она облегченно вздохнула.

Рекс и Венеция так и не нашли своего счастья.

Несмотря на то что Рекс и его мать получили Монтклеф и солидное денежное содержание от маркиза Керкби, они сразу же рассказали всем о том, что Бен Хаксхолду не родной сын. Впрочем, в обществе на это почти не отреагировали. Всем так полюбилась милая, деликатная и тактичная маркиза, что никому до этого не было никакого дела. Ну и что из того, что Бен не сможет унаследовать титул отца? Жизнь на земле из-за этого не остановится. В скором времени всем солидным и уважаемым людям из высшего общества так надоели мелочные придирки и упреки семейства Вейнхоупов, что все стали открыто избегать Рекса и Венецию.

Было третье сентября. Ли искала мужа по всему дому и наконец нашла его в кабинете. Эту комнату, стены которой от пола до потолка занимали книжные полки, он считал своим убежищем, своей тихой гаванью, где можно отгородиться от шума и суеты и спокойно поработать. Бен тоже был с Девоном в кабинете. Он играл с мячом. Малыш катал свой мяч по столу, по всем документам и деловым бумагам Девона, а отцу приходилось ловить его и снова бросать малышу.

Когда Ли вошла в кабинет, Девон поднял голову и посмотрел на нее. Сняв свой пиджак, он небрежно бросил его на стул. Ли подумала, что его камердинер будет очень огорчен, когда увидит это. Уже уволились четверо камердинеров, не выдержав того, как небрежно он обращается со своими вещами. Одним камердинером больше, одним меньше, какая разница?

— Привет, — поздоровался Девон и улыбнулся ей. Его улыбка все еще заставляла ее сердце учащенно биться.

— Привет, — ответила она.

— Привет, — повторил за ней Бен и бросил ей мяч. Прокатив мяч по толстому индийскому ковру, она подошла к столу, за которым сидел муж.

Девон задумчиво почесал пальцем висок.

— В эти цифры просто невозможно поверить, — сказал он. — Процентное соотношение явно в нашу пользу, — объяснил он. — А это значит, что я могу купить четвертый корабль.

— Прекрасно. Мадам Нола к нам явно благоволит, и мы во что бы то ни стало должны сохранить ее доброе расположение, — смеясь, сказала Ли, намекая на самую известную модистку Лондона, которой Девон поставлял изысканные шелковые ткани.

Он улыбнулся, а потом снова погрузился в свои расчеты. Ему нравилось совершать различные математические операции с цифрами, размышляя над тем, куда выгоднее всего вложить деньга, чтобы получить большую прибыль. Однажды Бен будет сидеть на коленях у отца с карандашом и листом бумаги в руках, делая вид, что тоже что-то подсчитывает.

Ли вспомнила тот день, когда Девон впервые привел ее на пристань и с гордостью рассказывал ей о том, что собирается создать целую торговую империю. Его мечта уже стала реальностью. Кроме того, его пророчество по поводу того, что в жизни человечества начинается новая эра — эра технического прогресса, — оказалось верным. Многие их знакомые завидовали деловой хватке Девона и часто обращались к нему за советом по поводу капиталовложений.

Проведя рукой по полированному столу из красного дерева, она подошла к мужу. Ее движения спутали его бумаги. Он не обратил на это никакого внимания. Аккуратно все сложив, он снова принялся за работу.

Она подумала, что ей нужно попытаться привлечь его внимание каким-нибудь другим способом. Положив руки ему на плечи, она начала массировать его шею. Ли знала, что ему это очень нравится.

На этот раз ее замысел удался. Девон откинулся на спинку кресла и довольно улыбнулся.

— Ты так много работаешь, — мягко пожурила его она. — Не всегда. Вот, например, сейчас Раски хочет вложить деньги в оловянный рудник. Тот находится в ужасном состоянии. И я вот думаю, что нужно сделать, чтобы мы смогли неплохо заработать на этом деле.

— О, я не сомневаюсь в том, что ты обязательно что-нибудь придумаешь, — сказала она, проводя большим пальцем руки по его шее.

— Да, вот так хорошо.

— Ум-мм, — пробормотала она.

Девон повернулся.

— Что-то с тобой не так, — сказал он. Она перестала массировать его шею.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Ли, делая вид, что ничего не понимает.

— У тебя какое-то странное выражение лица, — ответил он, пристально посмотрев на нее. — Ты сейчас похожа на кошку, которая до отвала наелась вкусной сметаны.

Ли засмеялась.

— Так оно и есть.

— Что ты говоришь! — воскликнул Девон. — И что это была за сметана? — поинтересовался он. В этот момент Бен покатил мяч в его сторону и Девон, поймав его, снова бросил малышу. Ребенок сразу же кинулся за мячом, быстро перебирая своими маленькими ножками.

Сев на край стола, Ли сказала:

— У меня есть один секрет.

— Он имеет отношение ко мне? — спросил Девон.

Ли кивнула в ответ.

— Вот мои самые любимые тайны, — проворковал Девон, проведя рукой по ее бедру, и посмотрел на нее с нескрываемым вожделением.

Она взяла его за руки и сказала:

— Я готова целую неделю выполнять любые твои желания, если ты сможешь разгадать мой секрет.

Девон улыбнулся. Он был явно заинтригован.

— Это касается Бена?

— Отчасти, — ответила она и, подумав немного, добавила: — В общем, имеет какое-то отношение и к нему.

— Значит, это что-то, что касается и меня, и Бена?

— Особенно тебя.

— Это что-то приятное?

— О-о, очень приятное, — пропела она. — Но только не для Рекса и Венеции.

Повторив ее последние слова, он пожал плечами.

— Что же может вызвать недовольство Венеции и Рекса? — спросил он, рассмеявшись. — Ну что же такое может заставить их надуться от досады?! — воскликнул он, воздев руки к небу.

— Дать тебе небольшую подсказку? — улыбнувшись, спросила она.

В этот момент Бен опять бросил Девону мяч. Поймав его одной рукой, Девон снова бросил его малышу.

— Вот чем мы целый день занимаемся, — признался он. — Да, мне, пожалуй, не обойтись без подсказки.

Ли прижала его ладонь к своему животу.

— Чувствуешь что-нибудь?

— Что именно?

— О-о, Девон! Вспомни о чудесах, о сокровенных мечтах и безумных, почти несбыточных желаниях.

— О несбыточных желаниях, — повторил он. — Ерунда какая-то… Подожди, — пробормотал Девон, догадавшись, что она имела в виду. — Ли?

Она кивнула в ответ, и у нее на глазах появились слезы. Это были слезы счастья.

— Да, у нас будет ребенок.

На эту новость он отреагировал так, как она и предполагала. Издав радостный крик, он схватил ее на руки и начал кружить по комнате.

Посмотрев на них, малыш Бен засмеялся и поспешил к Девону. Ему тоже хотелось, чтобы папа покружил его.

Александр Маршалл, которого родители ласково называли Алекс, появился на свет через семь месяцев. Роды были легкими. На этот раз Девон не принимал в них участия. Они с Беном нервно расхаживали у двери спальни, поручив заботу о Ли одному из самых опытных докторов. Бен очень радовался тому, что у него теперь есть брат, с которым можно будет целый день играть в мяч.

Когда Девон взял на руки своего новорожденного сына, то подумал, что будет любить этого малыша больше, чем Бена. Однако все его опасения оказались напрасными. Он понял, что одинаково сильно любит и Алекса, и Бена. Они оба были дороги его сердцу. Понятно, что в один прекрасный день Алекс станет виконтом Хаксхолдом и наследником маркиза Керкби, однако Девону и Ли хотелось, чтобы прежде всего оба их сына стали достойными людьми.

«Бенджамин Маршалл и сыновья» объявляет о назначении нового президента

«Лондон файненшенел экспресс», 15 апреля 1999 г., раздел С6

Сегодня утром одна из самых влиятельных и авторитетных финансовых корпораций Великобритании «Бенджамин. Маршалл и сыновья» объявила о назначении нового президента корпорации. Им стала Делия Маршалл. Ранее эту должность занимал сэр Скотт Карлтон, которому месяц назад пришлось уйти в отставку в связи с болезнью. После его ухода должность президента корпорации оставалась вакантной. Международный финансовый рынок отреагировал на эту новость всеобщим увеличением рыночных операций на 1/4.

Мисс Маршалл, которую многие считают одним из финансовых гениев нашего столетия, к ее новой роли готовил лично сэр Скотт. Нашему корреспонденту удалось побывать в его имении, расположенном в графстве Суссекс, и поговорить с ним. «Делия — энергичный, деятельный и дальновидный финансист. Я уверен, что под ее руководством «Бенджамин Маршалл» достигнет еще больших успехов и уверенно войдет в новое тысячелетие», — вот что сказал сэр Скотт.

За всю почти двухсотлетнюю историю банка мисс Маршалл является первой женщиной-президентом. Она заверила нашего корреспондента в том, что не собирается менять логотип компании, который представляет собой силуэт мужчины, несущего на плечах маленького мальчика. Этот логотип по праву считается одним из самых известных и надежных фирменных знаков в мире.

Мисс Маршалл — прямой потомок основателя банка Бенджамина Маршалла. Она также доводится двоюродной сестрой послу Великобритании во Франции Винсенту Маршаллу, лорду Керкби.

Примечания

1

Около 180 сантиметров. (Здесь и далее примеч. пер)

2

Дорогой (фр.).

3

Друг мой (фр.).

4

Я возвращаюсь (фр.)

5

Маленькая смерть (фр.)

6

Спасибо (исп).

7

Отец, папа (фр.)

8

Зажигательный шотландский и ирландский народный танец

Content

Кэти Максвелл
Скандальный брак

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Эпилог

Примечания