Лихницкая Валерия

Элантида

Книга 1

Пролог

Над Эвенкаром никогда не сверкали молнии, не гремел гром, люди, родившиеся здесь и ни разу не покидавшие город, знали о песчаных бурях, ураганах, потопах и наводнениях только понаслышке, да и то считали все эти капризы бушующей природы, изредка случающиеся где-то в далекой глубинке, не чем иным, как делом рук каких-нибудь магов, в очередной раз что-то не поделивших. Впрочем, ничего удивительного здесь не было. В этом мире стихия редко показывала свой характер, дожди случались тогда, когда это было нужно, солнце не выжигало посевы, в реках было достаточно рыбы, а почва всегда давала если не богатый, то хороший урожай.

А все потому, что Академия Волшебства тщательно отбирала лучших специалистов, которые могли не только противостоять стихии, но и повелевать ею, — и направляла во все города и села по всему миру. В каждой, даже самой маленькой деревушке, был свой маг-целитель, не говоря уже о так называемых магах-погодниках, без которых вообще было сложно представить этот мир. И, конечно же, лучше всех жилось Эвенкару — городу, который уже несколько сотен лет был столицей мира. Так было всегда.

Но с некоторых пор жителей одолевало беспокойство, нарастала какая-то непонятная тревога, она чувствовалась везде — неуловимо дрожала в чистом прозрачном воздухе, в легком шевелении ветра, мелькала во взглядах, приходила во снах, но почти никогда не звучала наяву, ни словом, ни звуком не упоминая о своем существовании. Даже король Рагнар не осмеливался поднимать эту тему, повинуясь негласному запрету, наложенному на… собственно, на что был наложен запрет, не знал никто, но спрашивать кого-либо или обсуждать это никому в голову не приходило.

Однако все прекрасно понимали, кто это может знать, и с кого надо спрашивать в первую очередь. Понимали и… молчали, смиренно опуская глаза. Особенно здесь, в Эвенкаре, столице Великого Королевства и, уже на протяжении нескольких десятилетий — всего мира.

Неподалеку от королевского дворца высилась огромная башня. Стражники, стоящие у входа, не внушали ужаса своим неимоверным количеством, поскольку их было всего двое, не носили устрашающего вида доспехов и даже не обладали зверскими лицами, но к этой башне без особой надобности никто приблизиться не решался, а надобности такой у народа, хвала создателю, не возникало. Хотя стояла она в очень доступном месте, практически в центре города, и окружающий ее ров с водой имел более чем символическое значение, который очень легко преодолевался, было бы желание. Но подобных желаний никто из посторонних не выказывал, и шансов увидеть случайного посетителя, постучавшего в тяжелую дверь темной башни, сводились практически к нулю.

На одном из верхних этажей, в небольшой зале, отдаленно напоминающей рабочий кабинет, на пустой серой стене одиноко висела картина. Возле нее стояли люди, смиренно потупив головы перед высоким человеком в длинном черном плаще, который размеренно прохаживался взад-вперед в безуспешной попытке взять себя в руки и хоть как-то усмирить свою бушующую ярость. Наконец, он остановился и ткнул пальцем в картину.

— Это что?! — заорал он на несчастных, уже готовых провалиться сквозь землю. — Что это такое, я спрашиваю?!

Картина действительно была не совсем обычной. На первый взгляд могло показаться, что на ней изображен превосходный пейзаж, просто мечта художника — роскошная зелень листвы векового леса, ласкающая глаз синева чистого неба — все это выглядело таким живым, что можно было увидеть, как ветер колышет листья экзотических деревьев, а по небу время от времени пробегают легкой дымкой облака. Это на первый взгляд. А на второй вы бы убедились, что так оно и есть. Картина жила. Но как раз это нимало не удивляло человека в черной мантии. Его удивляло другое. Мало того, это его крайне злило, даже, если быть точнее, доводило до состояния бешенства, которое все труднее получалось контролировать.

Между деревьев, не разбирая дороги, продираясь через густые заросли, но при этом ни на мгновение не сбавляя скорости, верхом на вороном коне скакала… нет, просто летела женщина, спасаясь от преследователей. Поджарый жеребец, казалось, был рожден для скачки — он легко перелетал через высокие кустарники, пригибался под нависшими ветвями, возникающими на пути, делал невообразимые петли, отрываясь от погони, загоняя обидчиков в естественные ловушки, и не причиняя ни малейшего вреда своей драгоценной хозяйке. А всадница была действительно, словно заговоренная. Шестеро всадников, гнавшиеся за ней по пятам, были вооружены до зубов и очень хорошо владели своим оружием. В ход шли стрелы, арбалетные болты, даже огненные шары и ледяные молнии, срывающиеся с зачарованных мечей, но ей все было нипочем, от всего она успевала увернуться с какой-то фантастической ловкостью, будто предвидела каждое их действие, не оглядываясь ни разу и двигаясь целенаправленно к… мерцающему облаку посреди поляны и, наконец, достигнув своей цели, прыгнула в это призрачное пятно и — исчезла.

— А теперь кто-нибудь может мне связно объяснить, что все это значит?!

Длинный палец с перстнем, камень в котором сверкал в том же ритме, что и яростный взгляд его хозяина, то есть, постоянно, воткнулся в картину с твердым намерением пробить ее насквозь. Однако этого не случилось. Силуэт женщины, благополучно исчезнувшей мгновение назад в призрачной дымке, снова возник в зарослях лесной чащи, и снова, спасаясь от тех же преследователей, устремился все к той же цели, в очередной раз повторяя свой маршрут с начала до конца, вызывая у пытливого зрителя чувство непреходящей, нечеловеческой ненависти.

— Это… — замялись несчастные, — похоже на… портал…

— Что?! — зашипел человек в черном, бешено сверкая глазами.

— На пространственную дыру…

— Идиоты! — взорвался он. — Я знаю, что такое портал! Не надо мне объяснять элементарные вещи! Может, кто-нибудь мне объяснит, откуда этот портал там взялся?! Или куда он ведет?! Я вас спрашиваю!

Однако отвечать никто не спешил. Крайне удрученная троица в серых рясах упорно продолжала разглядывать узор, выложенный плиткой на полу.

— Замечательно! Великолепно! — разорялся их повелитель. — Я всегда знал, что меня окружают идиоты, но не знал, что до такой степени! Какой в том мире может быть портал?! В том мире нет магии! Вообще! Как вы могли ее упустить? Что за кретинов вы послали, которые вшестером не смогли справиться с одной женщиной?!

— Но, ваше святейшество, это наши лучшие бойцы… — наконец, заговорил один из «нерадивых», видимо, самый смелый. Но тут же пожалел об этом.

— Что?! — «святейшество» захлебнулось собственным криком. — Лучшие?! И эти косорукие уроды называются лучшими бойцами?! После этого вы будете мне говорить о силе моей армии?!

Он резко взмахнул руками, не в силах справиться с переполняющими его эмоциями, и снова бешено заметался по комнате. Потом остановился у окна, несколько раз глубоко вздохнул, скрестил руки на груди, развернулся к своим слушателям и ледяным тоном, чеканя каждое слово, заговорил так спокойно, что у несчастных кровь застыла в жилах.

— Так, всё. Я ничего не хочу слышать. Вы ее упустили. Там, где упустить было невозможно. Теперь вы ее найдете. Где — это ваше дело. Я искал ее не один год. Сколько времени понадобится вам — не знаю. Я не имею никаких соображений по поводу того, откуда там взялся портал, и куда ее могло занести, но все это выясните вы. И вы ее найдете. В кратчайшие сроки. Думаю, мне не стоит говорить, что с вами будет, если…

Его слуги опустили головы в подобострастном поклоне, хотя, казалось, ниже склоняться уже было некуда. Он нервно махнул рукой и отвернулся к окну, дав понять, что аудиенция окончена. Повторять не пришлось — всю троицу будто вымело из комнаты.

Он передернул плечами, но так и остался стоять, заставив себя не больше не смотреть на так раздражавшую его «картину», снова глубоко вздохнул и, предаваясь размышлениям, поднял глаза к небу.

Небо было чистое. Ни единого облачка не проплыло над Эвенкаром, ничто не нарушило ясную, солнечную погоду, так радовавшую жителей столицы. Хотя горожане уже давно не придавали этому особенного значения — в Эвенкаре всегда была хорошая погода, здесь исправно работали маги, и светлые, и темные, но, впрочем, не только они — в этом городе практически всегда был порядок. Дозорные несли свою службу, торговцы не забывали платить налоги, случаи грабежей и разбойных нападений уже давно перекочевали в архив. Эвенкар жил спокойной и, в какой-то степени, счастливой жизнью.

И за всем этим из окна своей башни наблюдал человек в длинном черном плаще, которому, видимо, по законам жесточайшей вселенской несправедливости, ни один житель Эвенкара ни разу не выказал искренней благодарности за порядок, спокойствие и счастье своего города, а также всего государства, да и, что там — всего мира, о котором так радел сей достойный муж, не покладая рук и не смыкая глаз, простирая свою благословенную длань все дальше и дальше, на сколько хватало сил, не ожидая ни признательности, ни похвалы за свои добрые деяния. Он их и не получал, хотя все если не знали, то уж точно догадывались, кто за всем этим стоит, и имя его было у всех на устах.

Его Святейшество Архиепископ Гаронд, Великий Инквизитор.

Глава 1

Я стояла в конюшне и… красила коня. Да-да, именно красила — тупо выводила на нем полосы белой известкой, превращая вороного красавца в отдаленное подобие африканской зебры. Насчет красавца я нисколько не преувеличиваю — конь у меня просто загляденье… был. Пока я не начала свои художества. В этом мире и без того его масть большая редкость, а уж то полосатое чудилише, в которое его превращали мои «очумелые ручки», даже конем назвать будет затруднительно. И при этом — никакой магии! Одна лишь волшебная сила искусства! Зверь терпел, даже не брыкался. Только фыркал. Очень хорошо его понимаю — я отнюдь не мастер боди-арта. Зато, как оказалось, неплохой мастер камуфляжа. Хотя об этом судить еще рано.

Я не сумасшедшая. И не бешеная поклонница поп-арта, сюрреализма и прочего авангарда. И не маньячка, радостно портящая экстерьер редчайшего животного, минимальная цена которого могла потянуть на… Впрочем, не буду называть цифру, поскольку, думаю, и так понятно, сколько здесь стоит мой Зверь. Правильно. Дорого. Очень дорого.

Это мы с ним уже проверяли. Не раз. По дороге в Шелинар — так называется этот замечательный город, в конюшне которого я сейчас и занималась прикладной живописью, — его три раза купили и только один раз украли, однако он не растерялся и приволок конокрадов, причем прямо к порогу местного отделения охраны правопорядка. Там все так обрадовались — оказалось, что этих несчастных уже давно никто поймать не может — и нам тут же выдали вознаграждение. Как говорится, мелочь, но приятно… А насчет торговли… может, мы и поступали не совсем честно, но никаких угрызений совести я не испытывала — наши «обманутые жертвы» до того, как стать таковыми, так настойчиво требовали продать им мое сокровище, что отказать им я просто не могла.

Так мы добрались до Шелинара — я прямым ходом, а Зверь короткими перебежками, от меня до новых хозяев и обратно.

Думаю, стоит пояснить, что меня толкнуло на сей… хм… творческий путь. То, что мы со Зверем, мягко говоря, не местные, по-моему, видно невооруженным глазом… По крайней мире, было видно, как только мы здесь появились. Но это — отдельная история, рассказывать ее нужно долго и со вкусом, то есть — когда будет время. Позже. Скажу только, что оказались мы в этом мире совершенно случайно, но вот покинуть его я собираюсь абсолютно сознательно. И даже знаю… то есть, примерно представляю, как.

Но для этого мне необходимо, как в детской задачке, добраться из пункта А в пункт Б — всего-то. И встретиться с одной дамой, если быть точнее, с богиней Этаной, которая ни с кем не хочет встречаться. Причем, настолько не хочет, что дала обет молчания, который верой и правдой хранит уже несколько десятков лет… А также убедить ее мне помочь. В общем, пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что…

А в дороге случиться может всякое… И на борьбу с этим «всяким» необходимы финансы — какие-никакие, но все-таки…

Осознание этой простой истины и сподвигло меня на… Впрочем, на что?

Ничего противозаконного я не делала.

Я всего лишь отправила своего коня на скачки.

Это произошло в первом же городе, возникшем на нашем пути. Кто виноват, что там проводились скачки? Уж явно не мы. А кто виноват в том, что мы победили? Хм, я другого варианта и представить себе никогда — мой конь-огонь всегда побеждал, скачки были его любимым развлечением, так что — простите, господа хорошие, но я умываю руки. Не видели, что ли, против кого ставите?

Но после того как мы со Зверем несколько обогатились, началось самое интересное. Разумеется, наш подвиг не прошел незамеченным.

И, конечно же, у моего Зверя сразу же появились поклонники, которые тут же возжелали ее купить. Прекрасно их понимаю! Да и покупатели серьезные — один только господин Брок чего стоил, хозяин самых лучших лошадок… вернее тех, что считались самыми лучшими — до нашего появления. Видимо, наша победа его очень уязвила, поскольку настроен он был весьма решительно. Даже слишком.

И я… согласилась. Мой Зверь был продан. За дорого. Ну, еще бы!

А потом… как только я покинула город, мое вороное чудо ко мне вернулось. Не скажу, что меня это сильно удивило — Зверь у меня очень умный и… очень верный конь. Хозяйку он никогда не оставит. А вот дать ей заработать — это пожалуйста.

Дело оказалось выгодным. Причем, настолько, что по дороге в Шелинар, куда мы отправились на большие скачки, он был продан еще три раза.

И все бы ничего, но… масть у него была слишком уж приметная… Хотя — нормальная масть, вороная… Только вот здесь как раз именно такая масть — редкость, вороных коней днем с огнем не сыщешь.

Поэтому мне и пришлось пойти на это издевательство над животным — это я о перекрашивании. А что еще оставалось делать — а если кто-нибудь из его «хозяев» заявится? Уж самый первый, господин Брок, точно должен здесь быть, большие скачки, как-никак…

Но я отвлеклась, а этого сейчас делать не следует — не до праздных размышлений. Коня надо красить. Конюшня-то не моя персональная, с минуты на минуту кто-нибудь заглянет, тем более что скачки скоро. За скачки я не переживала — мой конь-огонь любую Сивку-Бурку обойдет… если нас раньше времени с дистанции не снимут.

Зверь нервно дернул ухом, но я принципиально его проигнорировала — я не сильна в языке жестов, а мой красавец в последнее время ведет себя несколько неадекватно, так что если буду на это обращать внимание — сама скоро ушами задергаю. Хотя его понять можно. Со съемочной площадки — в невесть какой мир, населенный магами, ведьмаками, гномами и… эльфами! Эльфами? Прости, Зверь, что не обратила внимания на твои знаки.

Перед нами стоял эльф. Настоящий. Вполне классический. Даже можно сказать — обычный. Если только к эльфам вообще применимо это слово. Волосы цвета спелой пшеницы, огромные чуть раскосые изумрудно-зеленые глаза, замечательные ушки той причудливой формы, которая так дорога сердцу каждого уважающего себя толкиениста…

— Вам помочь?

Скажите, пожалуйста, какой сердобольный! Представитель гордого, надменного и неотразимо прекрасного народа даже не пытался изобразить общеизвестную эльфийскую невозмутимость и, не скрывая удивления, смотрел… нет, пялился во всю ширину миндалевидных глаз.

— Нет, спасибо, как-нибудь сама справлюсь.

Накрылись наши скачки! Я выразительно посмотрела на Зверя. Он кивнул. Правильно. Сматываться надо. Как можно быстрее.

— Извините, а… что вы делаете?

— Наношу боевую раскраску. Для поднятия духа.

Кажется, эльфа это не убедило. Вот любопытный!

— Но… он же вороной! Такая редкая масть…

— Да, масть редкая. Но у нас на родине так принято, а традиции нарушать нехорошо.

— Но…

— За коня не переживайте, он привык. Он без этой раскраски может вообще на дорожку не выйти.

— ???

— А вы как думали? Редкая масть — редкий характер. — Мы со Зверем переглянулись. — Знаете, какой капризный? Особенно, когда осознает свое превосходство. Вот как сейчас, например. Знает, что ему на скачках нет равных, вот и выпендривается. Сейчас еще истерику устроит из-за того, что ему помешали раскраску наносить! Психовать будет… А что делать? Редкое животное…

Эльф смутился.

— Извините, я вам помешал?

С ума сойти! Может, это какой-то неправильный эльф? Полукровка или что-то в этом роде? А выглядит, как настоящий… Хотя откуда мне знать, как они должны выглядеть? Пока этот первый, которого я здесь встретила!

— Мне? Ну что вы, нисколько. А вот коню…

Перворожденный закусил губу, пытаясь скрыть неловкость. Кажется, я перегнула. Сейчас этот ушастый красавчик покарает меня своим сияющим мечом за то, что его выгнали из конюшни из-за какого-то коня! Хотя почему это из-за «какого-то»? Сам сказал — редкая масть. Насколько я помню труды господина Толкиена иже с ним, эльфы в животных души не чают. По идее. Пока все совпадало — на моего Зверя Перворожденный смотрел, как Единорог на девственницу. Интересно, что в нем победит — эльфийская гордость или их же идеология. Победила… ну не может быть!

Он слегка наклонил голову, — в самом деле, не демонстрировать же в конюшне церемониальный поклон! — хотя и этот простой кивок у него получился очень изящным. И на том спасибо!

— Еще раз извините. Я вас оставлю. Удачи на соревнованиях!

И вышел. Мы со Зверем офигели. Вот что значит волшебная сила искусства! Вернусь домой — займусь боди-артом!

— Ну что, Зверь? Команда «сматываться» отменяется!

Конь радостно фыркнул. Нет, мы, конечно, отсюда рванем. Но после скачек. Раз уж нам даже эльфы удачи желают!

Интересно, а они магией владеют? А то нам удача ой как понадобится! Не на скачках — Зверь у меня безусловный лидер, будет время, расскажу, как он в Мексике все рекорды бил, легко и играючи. Да и тут тоже — не конь, а Золотая антилопа какая-то! Зарабатывать на нем одно удовольствие, к тому же он сам от этого почему-то в полном восторге. Главное, чтобы не появился «злобный раджа», а то мне представится уникальная возможность проверить максимальную скорость моей «антилопы»…

Конечно, можно спокойно уехать, не обеднеем мы без этих скачек, но это уже дело принципа. Азарт. Страшное слово! Ой, дядька, зря ты такой упорный, если так пойдет дальше, я же тебе его еще раз продам, полосатого и втридорога!

«Зверский» мэйк-ап был завершен. Кстати, стилист из меня еще тот получился — мою антилопу теперь не то, что «злобный раджа», родная мама не узнает! И что удивительно, он нас действительно не узнал. А вот мы его — то бишь, господина Брока — сразу приметили.

Как мой скакун хромал, припадая на все четыре копыта — цирк с конями! Настоящая кинозвезда! Да, Голливуд много потерял. Нет, когда это колченогое чудовище в «боевой раскраске» пришло к финишу первым, дядька, конечно, что-то заподозрил — не дурак, все-таки, — но было уже поздно. Не дав ему опомниться, мы покинули город.

Хотя нет, что-то я поторопилась с выводами… Как бы не так! Нет, смыться-то мы смылись, но… не так чисто, как хотелось бы. В смысле, не одни. За нами увязался… нет, не «злобный раджа», от него бы мы оторвались. Да уж, «спаси меня, боже, от друзей, с врагами сам справлюсь!» Восторженный фанат Зверя или моего малярного искусства, прекрасный блондин с кошачьими глазами и заостренными ушками, — принесла его нелегкая! — наш уже почти знакомый, странно необидчивый эльф поджидал нас на выезде, очень изящно и как бы невзначай перекрыв дорогу.

Зверь тряхнул гривой. Теоретически мы могли бы его перепрыгнуть или еще как-нибудь обойти, но что-то мне подсказывало, что делать этого не стоит. Я погладила Зверя, успокаивая своего не в меру темпераментного спутника. Мы шагнули навстречу Перворожденному.

Он снова изящно поклонился — вот, что значит настоящий эльф! А я все восхищалась работой наших гримеров! Никакой грим, никакая сверхпрофессиональная актерская пластика не сравнится с оригиналом! Чтобы правильно сыграть эльфа, им надо родиться. Но я отвлеклась. Итак, он изящно поклонился. Даже, как мне показалось, приветливо.

— Добрый день, сударыня, — он мягко улыбнулся. — Прошу великодушно извинить мне мою навязчивость — если вам докучает мое общество, я тотчас удалюсь.

Очень интересно! Он меня удивляет все больше и больше! Откуда же такие эльфы берутся? Он выждал небольшую паузу и, не услышав моих возражений, продолжал.

— Для начала разрешите представиться. Мое имя Эльстан. Я — странник.

Это уже ни в какие ворота не лезет! Эльф — калика перехожая! Скиталец и философ! Впрочем, я могла сразу обратить на это внимание — наряд у него был явно дорожный — приглушенных тонов, чтобы не было видно дорожной пыли… хотя на его костюме не то, что пыли — лишней складочки не было, аккуратный до безобразия эльф просто сиял свежестью и чистотой. У него даже лошадь была белоснежная, без единого пятнышка. Да уж, вот они какие, Перворожденные… Но все же — эльф-пилигрим? Звучит странно, я бы даже сказала, противоестественно. Хотя при нынешнем режиме всякого можно ожидать.

А он, между тем, продолжал.

— Не знаю, куда вы направляетесь, но думаю, что смогу быть вам полезен, — он рассмеялся, увидев мое недоумение. — Не смотрите на меня так, мне от вас ничего не нужно, просто дороги сейчас небезопасны, тем более, для одинокой безоружной путешественницы. Магией я, к сожалению, не владею, но мои лук и меч, полагаю, придутся весьма кстати. К тому же, судя по всему, вы пришли издалека, и вам потребуется опытный проводник, а я очень хорошо знаю здешние места.

Я несколько опешила.

— Благодарю вас, но… чем же моя скромная персона удостоилась такой чести? Не каждая «одинокая путешественница» может похвастаться таким блестящим эскортом!

Он мягко улыбнулся.

— Блестящим?

— Использовать Перворожденного в качестве провожатого, согласитесь, просто непозволительная роскошь даже для очень знатной дамы, не говоря уже о… ничем не примечательной особе, не имеющей за душой ничего, кроме нескольких монет и коня экзотической масти.

Эльф поджал тонкие губы.

— Я надеюсь, вы не думаете, что я собираюсь брать с вас оплату за… — его голос в одно мгновение стал ледяным, а миндалевидные глаза заметали молнии. Эффектно.

— Да нет, что вы, боже упаси! — перебила его я. — У меня даже в мыслях не было! Просто… может, вы меня с кем-то путаете?

Его взгляд снова потеплел. Слава богу! Я, конечно, не местная, но и не сумасшедшая, чтобы ссориться с эльфами.

— Нет, я вас даже не знаю. Но это не имеет значения. Я — странник, но конкретной цели у меня нет, так почему бы мне ни пойти с вами? Если вы, конечно, не будете против.

Я вздохнула. Зверь у меня — конь-огонь, ничего не скажешь, но непобедимой командой нас не назовешь. Дорога дальняя, а познания в политике и географии у меня более чем слабые. Конечно, отказываться от услуг Перворожденного было бы крайне неразумно, учитывая его боевые способности и знание политической обстановки. А если он шпион Гаронда? Я в этом мире не так уж долго, но не думаю, что по местным законам полагается предлагать незнакомым дамам подобного рода помощь, да еще и столь внезапно и бескорыстно. Спору нет, я буду очень рада, если окажется, что я ошибаюсь, и у эльфа просто доброе сердце, но питать какие-либо иллюзии на этот счет — увольте. А потому пойдем на компромисс. Что нам мешает воспользоваться его предложением? И посмотреть, как далеко зайдет его любопытство? Вроде, ничего. Значит, быть посему.

С другой стороны, поверить в бескорыстные мотивы воина плаща и шпаги очень легко, — брать с нас все равно нечего. Я покосилась на Зверя. Правда, эльфу очень понравился мой скакун, но аферы с куплей-продажей вороного нам проводить не впервой, если что — выкрутимся, да и вид у него все-таки располагающий. Если я что-то еще понимаю в людях, — или эльфах? — то на подлость он вряд ли способен. Хотя кто его знает? Поживем — увидим.

— Господин Эльстан, принять ваше предложение для меня великая честь. Буду вам очень признательна, если вы…

Зверь неожиданно взволнованно заржал, прервав мою высокопарную тираду. Я оглянулась и увидела… «злобного раджу», уже подающего команду своим всадникам.

— … если вы начнете нас защищать прямо сейчас.

Не дожидаясь его ответа, я пришпорила коня. Вот и посмотрим, какой из нашего рыцаря защитник. Зверь тут же рванул с места в карьер, оставив благородного эльфа на растерзание… нет, скорее, всадников на растерзание эльфу. Что там произошло, я уже не видела, да и, честно говоря, это меня не особо волновало. Через пару минут мы сбавили скорость, давая возможность Перворожденному нас нагнать. Что он не преминул сделать. Господин Эльстан на своей белоснежной кобыле показался очень скоро, выглядел он свежо, бодро и несколько воодушевленно, что не оставляло сомнений в исходе боя.

Я невольно зааплодировала.

— Извините, надеюсь, я не заставил вас долго себя ждать? — он снова изящно поклонился.

— Браво, господин Эльстан! Вы там не сильно зверствовали?

Он смутился.

— Ну что вы! Этот добрый человек целиком и полностью жив, частично… мм… здоров, но при этом абсолютно доволен жизнью и к вам никаких претензий более не имеет, — он лукаво улыбнулся. — Кажется, решил, что… иметь Перворожденного в качестве врага — непозволительная роскошь в его положении.

Я засмеялась.

— Вы все еще сердитесь на меня, господин Эльстан?

Он покачал головой.

— Нисколько. И прошу вас, не будьте со мной так официальны, иначе я буду к вам обращаться согласно эльфийскому этикету, а это, поверьте мне, очень долго и нудно.

Честное слово, он начинает мне нравиться!

— Да, не хочу выглядеть навязчивым, но не могли бы вы посвятить меня в ваши ближайшие планы?

Я приподняла бровь. Да, Перворожденный даром времени не теряет. Интересно, раскисать при виде миндалевидных глаз здесь является общепринятой традицией, или просто ему всегда везло на доверчивых особ женского пола? Тогда его ждет жестокое разочарование — наивностью Красной Шапочки я не обладаю, и первому встречному-поперечному пусть даже и эльфу отвечать на вопрос «девочка-девочка, куда ты идешь?» у меня нет не малейшего желания.

— В данный момент мы планируем добраться до ближайшего крупного города. Дальше загадывать не берусь.

Он прищурился.

— Хорошо, можете ничего не говорить. Но настоятельно попрошу вас на меня рассчитывать независимо от того, доверяете вы мне или нет.

Я пожала плечами. «Можете не говорить»! Само собой, ничего не скажу. Да, не доверяю, и это, по-моему, видно невооруженным глазом. А он что, ожидал чего-то другого?

— Вы меня убедили. Но в свою очередь попрошу вас не задавать вопросов. Вас не смущает такая перспектива?

— В противном случае, насколько я понимаю, мне грозит отставка?

Я расплылась в благодушной улыбке.

— Господин Эльстан, вы, право, сама проницательность! Ну как, еще не передумали? Или…

— Нет, не передумал, — коротко ответил он и, гордо вскинув заостренный подбородок, пришпорил свою белоснежную кобылу.

Вот и славно.

Эльф оказался очень толковым проводником. Не дожидаясь моих распоряжений, он свернул с тракта и двинулся по направлению к лесу, по едва заметной тропинке. Ступая копытами по свежей, сочной зеленой траве, Зверь чуть ни подпрыгивал от радости, вызывая сдержанную улыбку Перворожденного. А мне почему-то стало очень грустно.

Подумать только, ведь еще лет десять назад я зачитывалась романами в жанре фэнтези, и, посмеиваясь над толкиенистами, в глубине душе ужасно завидовала героям книг, чудесным образом попадающим в другой мир — мир магии, волшебства, рыцарей и драконов. Попадая в такой мир, герой обычно оказывается вовлеченным в опасное, но чрезвычайно захватывающее приключение, которое меняет всю его жизнь, и именно здесь, верша судьбу поначалу чуждого ему мира, персонаж из обычного и, как правило, непутевого человека, постепенно становится Настоящим Героем.

Я горько усмехнулась. Правильно говорят: будь скромнее со своими желаниями — что ты будешь делать, если они исполнятся? Видимо, за эти десять лет слишком многое изменилось. Может быть, если бы я попала сюда несколько раньше, все было бы иначе, я бы наслаждалась зеленью первозданного леса, прозрачной синевой чистейшего неба, напропалую кокетничала бы с эльфом и радовалась жизни. Но сейчас меня заботило только одно — как можно скорее вернуться домой. И больше ничего.

— Извините, мне бы очень не хотелось отвлекать вас от раздумий, — донесся до моего слуха осторожный голос Эльстана, — здесь недалеко есть озеро, в котором мы могли бы смыть ммм… боевую раскраску вашего благородного скакуна.

Подумать только, у меня совершенно вылетело из головы! А, кстати, здесь, на фоне девственно чистой зелени дикого леса моя «африканская зебра» выглядела довольно органично. Но эльф, конечно же, был прав, — в конце концов, Зверь — гордый породистый конь, а не какая-нибудь цирковая лошадь, и помыться бы ему не мешало. Ни разу не выказав недовольства на протяжении всей «прогулки», Зверь, почувствовав поддержку со стороны, слегка дернул ушами.

— Это далеко?

Эльф покачал головой.

— Замечательно, — кивнула я. — Ведите.

Он повел. Вел он очень спокойно и уверенно — я бы даже сказала, профессионально. На какое-то время я даже позволила себе расслабиться и обдумать сложившуюся ситуацию.

Итак, теперь, когда ни от кого убегать не надо, можно разложить по полочкам всю имеющуюся у меня информацию.

Будем последовательны.

Что мы имеем?

Мы имеем чудный мир, отчаянно нуждающийся в помощи. В чьей? Почему-то некий низкорослый господин, назвавший себя Дварфом, встретившийся мне на пути, утверждает, что в моей. В чем я очень сильно сомневаюсь. И причин у меня на это более чем достаточно.

Впрочем, я обещала быть последовательной. Посему — давайте уж тогда с самого начала.

Я — актриса. Да, с некоторых пор, — а если быть точнее, со времени выхода на экраны замечательной фэнтези-саги, в которой мне посчастливилось сняться, — достаточно известная. Да, снималась я не абы-где, не в какой-нибудь Тмутаракани, а на самой что ни на есть настоящей Фабрике Грез. Да, у меня довольно насыщенная биография, но… не настолько, чтобы кидаться спасать совершенно незнакомый мне мир, пусть даже сто раз чудесный. Кино — это кино. А жизнь — это…

Хотя… кто знает? Моя жизнь… да, она, несомненно, была насыщенна событиями, причем, такими, что могли бы легко собрать хороший бюджет в кинотеатрах, если их перенести на кинопленку… Но это — моя жизнь, и расставаться с ней, с тем, что мне дорого, я совершенно не собиралась…

Например, с моим сыном. Да, у меня есть сын. Маленький. Мальчик пяти лет. Для своего возраста он пережил достаточно потерь. Первой из них был его отец — мой первый муж, Денис, которого я очень сильно любила… А каким он был замечательным отцом… до того, как не разбился на самолете, возвращаясь из самой обыкновенной командировки…

И потом — Алехандро, мой второй муж, ставший малышу если не отцом, то лучшим другом… Он погиб в автокатастрофе.

И теперь… из-за этого непонятного каприза судьбы ребенок должен еще и лишиться матери?!

А случилось примерно следующее.

Мы снимали кино. Красивую фэнтези-сагу, в прекраснейшем месте земного шара, в зеленых, практически в первозданных лесах Новой Зеландии… И ничто не предвещало…

Место было для нас не новое, первую часть мы снимали здесь же, и ничего из ряда вон выходящего не происходило. Съемки шли нормально, фильм благополучно вышел на экраны… Все было в порядке.

А тут… Во время перерыва мы со Зверем углубились в лес.

Честно говоря, я сначала вообще ничего не заметила — я так была погружена в свои размышления, что появление этих… хм… мягко говоря, не совсем обычных всадников, явилось для меня полной неожиданностью. Хотя… думаю, мое задумчивое состояние здесь не при чем.

Всадники действительно выглядели несколько странно, и настроены, к тому же весьма решительно. Но это я все увидела уже, когда Зверь летел, врубаясь в лесную чащу на весьма приличной скорости, так что рассмотреть их как следует, возможности у меня не было. Я заметила лишь, что наряды у них были примерно как у наших ребят на съемках, очень походили на рыцарские латы, а в руках сверкали самые настоящие мечи. Причем, именно сверкали — от них шло едва заметное свечение, словно в компьютерной игре… Когда мы начали отрываться от погони, с меча одного из преследователей сорвалась молния, но, к счастью, не попала в цель, однако куст, на который пришелся этот удар, вспыхнул живым факелом и уже через мгновение обратился в пепел.

Хороший удар. Зверь одобрительно заржал и прибавил ходу.

Нас вынесло на поляну, посреди которой… мерцало непонятное облако. И прежде чем я успела разобраться, что к чему, Зверь прыгнул. В это самое облако. Со мной, разумеется.

А потом… я обернулась. Никакого облака не было. И преследователей тоже. А поляна… была. И лес был. Только… какой-то другой.

В свое время я прочла предостаточно фантастических романов, и в них меня всегда удивляло, с какой легкостью герой принимал факт перемещения в иной мир, даже когда тот оказывался совершенно непохожим на его собственный, да к тому же опасным и существующим по абсолютно другим законам. И всегда для героя это было приключением, довольно волнующим, но обязательно интересным и захватывающим. А если кто и испытывал замешательство, то буквально на первых страницах — потом у героя пробивался какой-нибудь сверхъестественный дар, появлялись подкованные по любому вопросу помощники, и вообще в конечном итоге оказывалось, что этого героя здесь ждали. Давно и всем миром. Как спасителя-избавителя от самой главной местной напасти. Причем герой тоже это воспринимал чаще всего как должное — ну спаситель, так спаситель, с кем ни бывает? Есть, мол, такая профессия — родину защищать…

Меня здесь не ждали. Знакомиться, и уж тем более, набиваться в друзья или, не приведи Господи, самоотверженно рисковать ради меня жизнью никто не спешил — да и некому было, судя по девственно чистому лесу, где и нога человека вряд ли когда-либо ступала… А может, здесь людей не существует вообще? Вдруг это какой-нибудь сильно затерянный мир, наводненный динозаврами, птеродактилями и прочей живностью, обитавшей у нас миллион лет до нашей эры?! Что тогда?

Я еще раз глубоко вздохнула. Нет, так нельзя. Надо посмотреть на вещи по-другому. Ведь не просто говорят, что актер — это диагноз. Кажется, я переработалась… Подлечусь, пойду в отпуск. С чего я решила, что это обязательно должен быть другой мир? Может, это… а что это, в конце концов, еще может быть? Ну, если отмести версию с клиникой?

Как ни странно, версия с клиникой отмелась как-то сама собой. Нет, я не начиталась, не переиграла, и недавние события, потрепавшие изрядно мою нервную систему, тут вовсе не при чем.

Это действительно был другой мир. Я это чувствовала. Да, утверждение звучало абсурдно, но я привыкла доверять своим ощущениям.

Зверь неожиданно остановился. Замер. Я тоже.

Перед нами на краю поляны стоял домик. Не избушка на курьих ножках, ни сарай, ни шалаш, а именно домик. Правда, маленький, очень похожий на землянку, но все-таки.

Я готова была поклясться, что когда мы со Зверем тронулись с места, его здесь еще не было. То есть… это как, пока я копалась в своем подсознании, анализируя ситуацию в целом и состояние собственного рассудка в частности, он что, вылез из-под земли? Да нет, это невозможно… может, я его просто не заметила?

Я передернула плечами, потрепала Зверя по гриве, и мы осторожно двинулись к домику.

На крепком деревянном крыльце, частично втоптанном в землю — или, наоборот, оно просто до конца не вылезло из земли? — стоял невысокий коренастый человечек. Даже маленький. Он улыбался, светло и искренне, и вместо приветствия проговорил, тепло, радостно и немного торжественно:

— Я ждал тебя.

Глава 2

— Господин Эльстан, а здесь водятся русалки?

Он, мягко улыбнувшись, пожал плечами.

— Не знаю, может быть. Но не бойтесь, они не опасны.

— Вот как? А я слышала совсем другое.

— Где?

Наши взгляды встретились со свистом и звоном скрещенных клинков.

— Госпожа…

— Дженнифер, — это было имя моей героини, чародейки из фильма, со съемок которого я сюда попала. Не знаю, почему я выбрала его, но что-то мне подсказывало, что будет уместно представиться этим именем.

— Госпожа Дженнифер, мне кажется, вы чего-то не договариваете.

— И это каким-то образом оскорбляет ваши чувства?

Он поджал тонкие губы.

— Нисколько.

— Тогда в чем дело?

Эльф отвел взгляд, слегка передернув плечами.

— Послушайте, господин Эльстан! Вы абсолютно правильно меня поняли, я вам не доверяю, но у меня нет ни малейшего желания ссориться с вами, а посему давайте закроем эту скользкую тему, пока не наломали дров. Я вас не знаю, вы меня тоже, так что на откровенность не рассчитывайте. Не нравится — вон бог, вон порог. Знаете поговорку? И нечего обижаться, на меня это не действует.

Он сверкнул глазами.

— Я помню наши условия. Я уже уволен?

Я улыбнулась.

— Ну что вы! Это я так, чтобы снять все возможные вопросы. Не люблю недомолвок. Кстати, вы сами о себе тоже ничего не рассказываете, а на меня обижаетесь, будто вы — мой личный исповедник, а я утаиваю от вас какую-то страшную тайну.

Эльф побледнел.

— Вы хотите сказать, что… — у него перехватило дыхание, он судорожно вздохнул и замолчал, пронизывая меня возмущенным взглядом.

— Короче. То, что я хотела, уже сказала. Не знаю, какие мои слова вызвали у вас столь бурную реакцию, но советую воспринимать меня адекватно, иначе на полдороги падете жертвой нервного срыва. Или же нам придется с вами расстаться.

Ответа от него требовать я не стала, а занялась Зверем. Вода была прозрачная, чистая, немного прохладная, и моему коню нравилась несказанно. Эльфийская лошадь тоже имела вид довольно счастливый, так что, судя по их уверенному поведению, озеро и впрямь было безопасным.

— Сиятельные господа, позвольте расчесать гривы ваших прекрасных скакунов! — прозвенел мелодичный девичий голосок.

Я подскочила на месте. На валуне посреди озера сидела русалка, проводя перламутровым гребешком по длинным шелковистым зеленоватым волосам, которые, окутывая ее хрупкую фигурку, спускались по камню, исчезая в воде. Я окинула взглядом своих спутников. Кони весело заржали в один голос, у эльфа на бледных щеках заиграл румянец, но опасений никто не выказывал. Может, в этом мире русалки не обладают легендарной кровожадностью? Или я чего-то не понимаю?

«Царевна-лягушка», не дождавшись какого-либо ответа, неспешно встала с камня и, грациозно покачивая бедрами, рассекая кристально-прозрачную гладь, направилась к… эльфу.

Перворожденный смущенно передернул плечами, отступил на шаг. Но русалку это не остановило. Подошла почти вплотную, глубоко вздохнула. Красиво так. Профессионально. Каскад зеленых волос, скрывающих русалочье тело от посторонних глаз, расступился, обнажив вздымающуюся грудь. Умница. Только что мне с эльфом-то делать? Волоком из озера тянуть? А если от этих водных див вреда никакого? Да и эльфы славятся своей невозмутимостью и ледяным спокойствием… по идее. Или это только в романах?

— Марьяна, ты бы не слишком увлекалась, а то мало ли…

Если я скажу, что все тут же подскочили на месте, преувеличением это не будет. Даже наоборот. «Ревизор». Немая сцена. Нет, с незнакомцем, неожиданно появившимся из зарослей, все было в порядке, по крайней мере, на первый взгляд. Поношенный плащ, слегка помятая шляпа, длинный меч в ножнах, крепкая лошадь с поклажей — типичный странник эпохи средневековья. Непонятно было другое — как мы его не заметили? Ну ладно я, но кони? Русалка? Эльф, наконец? Наверное, у нас были очень глупые лица с одним и тем же невысказанным вопросом, потому что он, обведя взглядом нашу небольшую команду, не сдержал улыбки.

— Мое почтение, господа, — он небрежно снял шляпу, и я изо всех сил постаралась не выказывать удивления, увидев его… фасеточные глаза, словно у диковинного насекомого. — Извините, если напугал, услышать вы меня не могли. Заклинание такое, — пояснил он.

Эльф кивнул, правда, немного недоверчиво. Незнакомец усмехнулся.

— Витольд. Ведьмак. Буду счастлив познакомиться с вами поближе, но, если позволите, чуть позже.

Не дожидаясь ответа, он достаточно бесцеремонно отодвинул эльфа в сторону, да так, что тот даже возмутиться не успел, потом подошел к замершей, словно соляной столб, русалке и взял ее за подбородок.

— Марьяна, ты забыла?

Водная дива захлопала ресницами и принялась усиленно дрожать. Эльф дернулся, но застыл, наткнувшись на ледяной взгляд ведьмака. Поняв, что его не разжалобить, и к тому же спасать ее никто не будет, русалка потупила глазки. Вздохнула.

— Простите меня, сударь, — мелодично пропела она, обращаясь к эльфу.

Ведьмак убрал руку, но глаз с нее не спускал.

— Я только пошутила! я не хотела ничего плохого! — запричитала красавица.

Он кивнул.

— Верю. Потому и отпускаю. Вы не против, сударь?

Эльстан только развел руками.

— Отлично. Марьяна, я жду.

Русалка низко поклонилась и скрылась под водой.

Ведьмак огляделся, присел на валун, достал трубку, огниво, кисет — все как полагается. Странно, я почему-то подумала, что он с помощью магии будет прикуривать. Словно в ответ моим мыслям он улыбнулся.

— Не хотел мешать вашей честной компании. Я не надолго. По делу. Не помешаю?

Эльф передернул плечами, словно стряхивая оцепенение.

— Что вы, господин… ведьмак, напротив, я благодарен вам за столь своевременное появление, спасшее мне жизнь…

— Да бросьте, — небрежно отмахнулся он, — вы бы и сами справились. Да и Марьяна девушка безобидная. Относительно.

Водная гладь колыхнулась, расступилась, выпуская горемычную русалку… с большим подносом. Не поднимая глаз, демонстрируя манеры высококвалифицированной гейши, Марьяна с церемониальным поклоном поднесла дары ведьмаку, и застыла в смиренном ожидании. Ведьмак придирчиво осмотрел жемчуга, гребешки и прочие побрякушки, ссыпал их в заплечный мешок, затем обернулся в нашу сторону.

— Господин эльф чем-то недоволен?

Господин эльф был не просто «недоволен». Судя по всему, он был в бешенстве. Однако ведьмака это не смущало. В ответ на молчаливое возмущение благородного Эльстана он лишь пожал плечами и вернулся к своему нехитрому рэкету. Немного осмелев, русалка слегка подняла голову и что-то прошептала ему на ухо. Он улыбнулся.

— Марьяна просит позволения расчесать гривы ваших коней.

Эльф поджал губы. Ведьмак продолжал с той же лукавой усмешкой.

— Сударь, не обижайте девушку отказом, доставьте ей маленькое удовольствие! Что вам стоит!

Эльф побагровел.

— Господин ведьмак! Это…

— Бесчестно, я понял. Марьяна, — кивнул он русалке, — господин не возражает. А вы, сударыня?

Я попыталась сдержать улыбку, но Зверь меня «расколол». Он так неистово заржал, будто его век не расчесывали, обращая на себя всеобщее внимание, что я все же рассмеялась. Русалка просияла и принялась за работу. Мы с ведьмаком переглянулись. Нравится он мне, честное слово! Эльф это понял. Фыркнул и отвернулся. Но ненадолго — видимо, любопытство все же оказалось сильнее врожденного снобизма.

— У вас очень своеобразные обычаи, господин ведьмак, — процедил Перворожденный, демонстративно вкладывая в свои слова максимум презрения.

— А что делать, сударь? — совершенно не обиделся тот. — Каждый выживает, как может.

Эльф подскочил, как ужаленный.

— Вы снова смеетесь?!

— Я? Да что вы, сударь! Просто день хороший — не так часто можно встретить в диком лесу такую замечательную и, что характерно, доброжелательную компанию. Вот я и радуюсь. Если вы, конечно, ничего не имеете против, — он отвесил шутливый поклон, окончательно выводя из себя не в меру чувствительного эльфа. Но тот только прищурил миндалевидные глаза и промолчал. Прогресс.

Что интересно, меня поведение нашего нового знакомого нисколько не удивило. Насколько мне известно, ведьмаки специализируются на истреблении чудовищ и прочей нечисти. Не знаю, к какому подвиду потенциальных жертв ведьмаковской деятельности относятся русалки, но игривой Марьяне, кажется, очень повезло с «экзекутором». Что сподвигло Витольда манкировать своими непосредственными обязанностями в пользу «царевны-лягушки» — жажда наживы, личная симпатия или простой гуманизм — неизвестно, хотя… Рэкет был очень правдоподобным, налаженным и, видимо, достаточно частым, на рыцаря в белых доспехах Витольд тоже мало походил, но я почему-то ни на минуту не сомневалась в мотивации его поступка. В этом мире с приходом Инквизиции стало итак достаточно палачей. И жертв.

Ведьмак едва заметно усмехнулся и покачал головой.

— Вы чересчур проницательны, сударыня. Даже не знаю, каким заклинанием от вас отгораживаться.

— А есть повод?

Он рассмеялся. Хитро прищурился.

— Да вроде нет. Вам виднее. Далеко идете? Если в город, пойдемте вместе. Вы, как я понял, издалека? В наших местах еще не были. А пара сговорчивых купцов вам не помешает.

— У вас там много знакомых?

Он пожал плечами.

— Немного. Но достаточно для безбедного существования. Могу поделиться.

Эльф поджал губы и принялся сверлить меня глазами. Молча. И на том спасибо. Как бы то ни было, решение я уже приняла. Сама не знаю, что меня на это сподвигло.

— Господин…

— Можно просто Витольд.

— Замечательно, — кивнула я. — Ваше предложение принято. У господина Эльстана есть возражения?

— Несомненно! — Перворожденного, наконец, прорвало. — Тысяча! Но господин Эльстан оставит их при себе. Только из уважения к вам, сударыня.

Он искренне пытался взять себя в руки, но получалось у него плохо. Впрочем, никого это особенно не волновало — ведьмака его обвинения нисколько не трогали, меня же — и подавно, благо со мной он в пререкания не вступал, упорно соблюдая какой-то ему одному понятный политес.

Этим я и не преминула воспользоваться, увеличив импровизированный отряд на еще одну боевую единицу. Что оказалось весьма своевременно. При появлении первого же чудовища, коими, как выяснилось пару часов спустя, не то, что изобиловали, а просто кишмя кишели здешние места, я убедилась, что с выбором попутчика мы не прогадали. Впрочем, я почему-то была в этом уверена с самого начала. Видимо, сказалась выучка моего второго мужа, — в людях Алехандро разбирался, как никто. Разве что мысли не читал. Я усмехнулась про себя, подумав, что моя реакция на происходящее — тоже, своего рода, результат его же воспитания. Еще недавно жаловалась на почти нулевое впечатление от чудес незнакомого мира, а сейчас замерла, как завороженная, не в силах отвести взгляд от своих бойцов.

Ведьмак будто преобразился. Его движения, до сей поры небрежные, несколько расхлябанные, стали убийственно четкими и молниеносными. Я даже следить за его действиями не успевала, он бился с быстротой и пластикой гепарда, причем так легко и непринужденно, что казалось, вся настоящая его жизнь проходит в битвах, а остальное время он просто… убивает, отсыпаясь и готовясь к следующему бою. Поэтому и вид у него был такой, расслабленный, вот только под маской утомленного странника скрывался отдыхающий герой. Силы экономил. Что интересно, кроме обычного оружия он пускал в ход еще какие-то заклинания, но это уже было за гранью моего понимания — на такой скорости мой простой человеческий глаз отказывался фиксировать происходящее. Да уж, мы, снимая кино, даже мечтать не могли о таком мастере.

Эльф же магией не пользовался. И то слава богу! Меня он поразил уже тем, что я впервые в жизни увидела воочию, безо всякой страховки и компьютерной графики, как по настоящему должен выглядеть бой мастера гун-фу. Работая двумя мечами, очень напоминающими самурайские, эльф буквально летал в воздухе, кувыркался, на какое-то мгновение «зависал» и снова обрушивался на противника. Он даже успел выпустить несколько стрел из лука, что окончательно укрепило мою уверенность в универсальности моих бойцов. Интересно, здесь все так умеют? Или наши самые лучшие? Второй вариант мне нравился больше, — в этом случае мои шансы на возвращение будут не столь смехотворны.

Чудовище пало. Довольно скоро, как этого и следовало ожидать.

Первым рядом со мной оказался, конечно же, эльф — он чуть ли не порхал, едва касаясь земли, глаза светились, но в них было не только возбуждение от битвы, — это он как раз не демонстрировал, всем своим видом давая понять, что для пилигрима схватка с чудовищем — обычное и довольно скучное занятие, — в его глазах плескалась, переливаясь через край, гордость, ликование и осознание собственного превосходства. Это меня порадовало — значит, класс моих бойцов достаточно высокий даже по меркам этого мира.

Я кивнула Эльстану, оценив его мастерство — конечно, он на это откровенно напрашивался, но вполне справедливо — после того, что он продемонстрировал, с моей стороны было бы черной неблагодарностью не обратить на это внимания. Хотя приличия здесь не при чем — мое восхищение было абсолютно искренним.

Ведьмак, в противоположность эльфу, двигался медленно, лениво, вразвалочку, в своей обычной манере, будто и не было ни чудовища, ни драки, ни фейерверков — ничего такого, на что не положено смотреть женщине, дабы не беспокоилась. Мужская, так сказать, работа.

— Сударыня, — прищурился Витольд, — не подарите ли бедному ведьмаку несколько свободных минут?

— Это еще зачем? — вдруг взвился эльф.

— Трофеи снять.

Эльф презрительно скривил губы, потом нервно передернул плечами, гордо вскинул голову и пошел проверять снаряжение.

Мы с ведьмаком переглянулись, старательно сдерживая улыбки.

Трофеев оказалось не так уж много, но, по словам Витольда, стоили они неплохих денег. Особенно, если знать, кому что лучше продать. Насколько я поняла, с этим у ведьмака проблем не было. Его вообще трудно было заподозрить в наличии каких-либо проблем. Это, кстати, еще одна причина, из-за которой он мне все больше нравился.

Зато эльфа он бесил невероятно. Пока ведьмак занимался трофеями, Перворожденный места себе не находил. Сначала он ворчал что-то очень тихо, потом, видимо, вспомнив, что слуховой аппарат человека устроен несколько иначе и не способен улавливать тончайших звуковых колебаний, слегка повысил голос, явно приглашая меня разделить его возмущение. Впрочем, его горячие попытки успехом не увенчались, несмотря на то, что усилия были приложены колоссальные. Видели бы вы, с каким неподражаемым видом эльф может пересказывать, не пропуская ни одной красочной подробности, технику кровавых манипуляций, якобы производимых ведьмаками над трупами своих жертв! И все это, понятное дело, с неизменно брезгливым выражением лица, с нервным передергиванием плечами и… с возбужденным блеском в глазах. Картина маслом!

Он так увлекся своими «страшилками», что даже не обратил внимания на то, что Витольд уже давно все закончил, не выполнив и десятой части из описанного в душераздирающем сценарии эльфийского «короля ужасов», и сейчас, вернувшись к нам, приводил себя в порядок и что-то перекладывал в своей сумке. Заметив свой «прокол», эльф вспыхнул и замолчал. Мы с ведьмаком снова лишь переглянулись, но тему развивать не стали.

Чудовище в этом лесу, как я уже сказала, было далеко не единственным. Это я к тому, что еще до ночи я в который раз подивилась своей удаче по поводу своевременного приобретения невероятно квалифицированного эскорта. Следующий бой был намного короче и слаженней — мои воины, наплевав на личную неприязнь и межрасовые распри, обернулись совершенным и идеальным боевым механизмом последнего поколения. Что не мешало после каждого совместно проведенного боя эльфу — брюзжать и фыркать, ведьмаку — загадочно улыбаться, а мне — получать несказанное удовольствие от хорошего шоу, которое мало-помалу возвращало меня к позитивному настрою, еще чуть-чуть — и мне придется поверить в бредовую идею, что мое предприятие небезнадежно.

Хотя об этом судить было еще рано. Пропорционально моей надежде росло количество тварей, попадающихся нам на пути, что на развитии положительного настроя сказывалось весьма неблагоприятно. Особенно, когда какая-то безумная… нет, скорее, не безумная, а просто голодная летучая мышь со товарищи выбрала меня в качестве главного блюда. В принципе, очень хорошо ее понимаю, на ее месте точно так же поступила бы, на ведьмака с эльфом может позариться только абсолютно оторванный самоубийца. Но я пока, слава богу, на своем. И очень рассчитываю на нем же и остаться, хотя бы еще на какое-то время. О чем, разумеется, понятия не имела стайка летучих мышей размером с ротвейлера каждая, сверкающая уродливыми клыками у меня над головой. Я преувеличиваю, над головой — сильно сказано, если бы они были близко, Зверь бы их копытами раскидал, не всех, но хотя бы парочку, у него итак уже дым из-под копыт, тоже в бой рвется. Они зависли на безопасном для себя расстоянии, высчитывая наиболее удобную траекторию. Зря.

Услышав ржание Зверя, мальчики среагировали мгновенно. Витольд, выхватив из кармана какой-то пузырек, швырнул его… в меня, а эльф принялся расстреливать из лука мышиную стаю. Нас, в смысле, коней и меня, заволокло густым туманом, выползшим из бутылки, подобно сказочному джину, только его предназначение оставалось для меня загадкой. Крикнув короткое «Стой на месте!», Витольд резко потерял ко мне интерес и занялся проблемами насущными, то бишь, нападающим на него чудовищем. Эльф тоже. Что характерно, ни одна летающая тварь больше в мою сторону не смотрела, все пролетали мимо, а те, что по чистой случайности натыкались на облако тумана, резко разворачивались и в панике улетали. Недалеко. Эльстан попадал с любого расстояния, но предпочитал далеко мишень не отпускать. Мудро.

Последний бой длился дольше прежних. Казалось, твари никогда не кончатся. Солнце село. Меня бесила собственная бесполезность. Нет, я, конечно, уложила несколько мелких грызунов, отдаленно напоминающих помесь крысы и крокодила, с поросенка величиной, но вкладом в общее дело это назвать у меня язык бы не повернулся. Даже кони больше копытами раскидали. Про Зверя я вообще молчу — просто каратист какой-то!

Я очень пожалела, что у меня не было с собой Сашиного ствола, что-что, а стрелять я умею. Не зря же три последних года была образцовой женой мексиканского… гм… бизнесмена! Причем, образцовой женой — в понимании Саши, то бишь, не с ребенком дома сидеть и мужа ждать с восторгом и трепетом (хотя от этого он тоже бы не отказался), а быть в курсе всех его дел, уметь стрелять и управлять любым видом транспорта. И еще несколько тонкостей. Правда, здесь разве что «тонкости» и пригодились. Командный голос, например. И, как сказал Эльстан, «дар убеждения». Да уж, Саша убеждать умел в совершенстве! Видимо, его уроки даром не прошли. А из всех видов транспорта — один единственный Зверь. Но это уже мое личное достижение. Ездить на нем я научилась самостоятельно, мы с ним как-то почувствовали друг друга. Иначе как объяснить, что необъезженный жеребец, никого к себе не подпускающий, поддался на уговоры женщины, которая на лошади не просто никогда не ездила — даже не видела на таком близком расстоянии никогда! Мы тогда с ним здорово поладили. Вообще он — моя гордость. Он только в последнее время ведет себя несколько неадекватно, но, я думаю, оклемается еще. В драках же нормально себя ведет — сразу перестает психовать. Зверюга свирепая!

Что-то я отвлеклась. Как-то странно на меня подобного рода батальные сцены действуют — расслабляют. Задумалась, однако! Кстати, вовремя. Мальчики уже возвращались. Не такие свежие, как раньше, но — живые. И, что удивительно, о чем-то оживленно переговаривались. Это мне не понравилось: о том, что у эльфа взыграли дружеские чувства по отношению к соратнику, не могло быть и речи — он и так уже последние пару часов проявлял поистине чудеса солидарности. На более активное общение с «идейным врагом» ему требовалась причина. И этой причиной была…

— Мертвая зона! — эльф возбужденно жестикулировал в несвойственной ему манере. — Ты видел? Они не умирали! В смысле, умирали, но потом — снова! Собирались, вставали и…

— Эльстан, не паникуй, — прервал ведьмак захлебывающегося в эмоциях эльфа. — Все равно мы их положили.

— Не паникуй?!! А если они снова встанут?!!

— Не встанут.

Эльф собрался горячо возразить, но замолчал. Потом совсем другим, каким-то запредельным голосом спросил.

— У тебя еще есть?

Ведьмак кивнул.

— До утра хватит. Надеюсь.

Он порылся в сумке, достал несколько пузырьков с белесой жидкостью, протянул эльфу.

— Держи. Зазря не трать, а то не хватит.

Эльф сглотнул, не отрывая завороженного взгляда от щедрого ведьмаковского дара. Я только сейчас заметила, что он дрожит, как лист на пронизывающем ветру в сильный проливной дождь.

— Это что?..

Ведьмак вздохнул.

— Не спрашивай. Не знаю. Хотя, думаю, тебе бы это не понравилось. Но мертвяков упокаивает хорошо. По крайней мере… — ведьмак запнулся.

Эльф затрясся еще сильнее.

— По крайней мере… что?

— На время.

Эльф распахнул глаза во всю ширь. Растерянно моргнул, но ничего не сказал, только очень быстро закрыл кулаком рот, но не так быстро, как хотел, и я успела увидеть маленькую капельку крови на прокушенной губе.

— Уходим? — я подала голос как можно осторожней, стараясь не сбить с мысли ведьмака, который, машинально наводя порядок в своем арсенале, напряженно искал выход из ситуации.

Он покачал головой.

— Нет. Не успеем, — его взгляд был направлен куда-то в подпространство. — Надо остаться здесь.

Эльф судорожно вздохнул. Ведьмак поднял на него глаза, не выныривая из своего раздумья.

— Ты как? Продержишься?

Тот коротко кивнул, нервно передернул плечами и отошел к своей белоснежной кобыле, принялся расчесывать ей гриву, приглаживать, что-то приговаривая на эльфийском.

Ведьмак повернулся ко мне, приложил палец к губам. Я понимающе кивнула. Значит, легенды не врали. Эльфы — эмпирические существа, их энергетическая чувствительность на порядок выше человеческой. Эльстан, пусть даже по каким-то причинам лишенный магии, остается эльфом — в этом его сущность, и никуда он от этого не денется, независимо от его рода занятий и этических принципов. Это не ханжество, не слабость — он просто не переносит энергию мертвых. Черная магия, магия тьмы — как отравленный воздух для Перворожденного.

Я покосилась в сторону эльфа, посылая Витольду вопросительный взгляд. Тот снова сдержанно кивнул. Понятно. Выкарабкается. Кстати!

Я подошла к ведьмаку поближе. Так и есть.

— Ты ранен?

Он слегка усмехнулся.

— Есть маленько. Не переживай, не сильно.

— Точно?

Он рассмеялся. Удивительно — его смех был мягким и беззаботным, без нервных ноток, и как-то снимал общее напряжение.

Он размеренно, деловито разоружился, снял камзол, рубашку, и занялся своей раной. У него было распорото плечо, рана была рваной и грязной, кровь заливала руку, что абсолютно не вязалось с его спокойным видом. Я охнула. Он, отвлекшись от медицинских процедур, поднял на меня удивленный взгляд.

— Ты чего?

— Да так… тебе помочь?

— Не надо. Но за предложение спасибо, — он лукаво прищурился.

Промыл рану, густо смазал какой-то зеленой мазью из своей волшебной сумки, соорудил компресс и начал забинтовывать. Я все-таки пригодилась — в качестве бинта мы использовали часть моего платья, которое, на мой взгляд, было излишне украшено всякими оборками. Теперь я поняла, зачем: при таком раскладе здешняя мода на редкость функциональна. Повязку он начал накладывать сам, но потом, снова хитро прищурившись, согласился на мою помощь.

— Я не пойму… тебе что, не больно?

Он пожал плечами.

— Почему? Больно, конечно. Только не очень, — он опять мягко улыбнулся, наслаждаясь моим растерянным видом. — Я — ведьмак, ты забыла?

— И что?

— Ведьмак — это уже не совсем человек, — я удивленно моргнула. Ну да, он даже в спокойном состоянии выглядит довольно необычно — белая кожа, почти как у альбиноса, но с легким сероватым отливом, чересчур гладкая и твердая, будто отлита из металла или пластика, даже блестит, отражая свет… а глаза его — вообще чудо природы — фасеточные, темно-серые, с переливами, как расплавленное серебро. И это — его обычный облик, о том, как он выглядит во время боя, я, к счастью, знать не могла, но мне почему-то казалось, что на этот случай у него сюрпризов было предостаточно. Он между тем, продолжал, — Это — мутант, выведенный магическим путем. Прошедший подготовку. И жесткую коррекцию, — его голос слегка изменился. — Машина для уничтожения чудовищ. Которая не должна чувствовать боли. Почти.

Он хотел сказать что-то еще, но…

— А теперь по порядку. Что нам делать?

Перворожденный вернулся «в мир людей», готовый к бою, подвигам и к тому, чтобы сделать нашу жизнь невыносимой. Последнее у него получалось блестяще. Правда, Витольда его бесцеремонное вторжение нисколько не смутило, даже наоборот — похоже, он был только рад сменить тему.

— Что делать? Пока заночуем здесь, а завтра утром наведаемся к местному некроманту.

— Что?.. — растерянно спросил эльф, будто не верил своим ушам.

— В городе есть некромант, — пояснил ведьмак, — вот он с этими тварями и разберется — это, как-никак, по его части.

— Это я понял… Я в курсе, что некроманты упокаивают нежить… но… — голос Эльстана заметно подсел, что для эльфа было нехарактерно, — нам обязательно здесь ночевать?..

— Да, — ведьмак был спокоен и невозмутим, но его тон не допускал возражений.

Я ждала от Перворожденного новую бурю эмоций, но он, похоже, смирился со своей участью. Только обреченно вздохнул, грустно прошептал: «Хорошо», - и принялся обустраивать место ночлега. Я покосилась на ведьмака.

— Витольд, а это…

— Да, — повторил он с нажимом, — это действительно необходимо. Или ты думаешь, — усмехнулся он, — что я так изощренно свожу счеты?

— Да нет, конечно, — улыбнулась я, — просто… ты говорил, что это место небезопасно.

— Говорил, — кивнул ведьмак. — Так и было. А сейчас это единственное безобидное место во всем лесу.

— Это из-за твоих «волшебных пузырьков»? — догадалась я.

— И нескольких защитных заклятий. Пока они действуют, можете чувствовать себя как дома.

— Только вид из окна не очень, — хмыкнула я.

— И пейзаж мрачноватый, — неожиданно подал голос эльф.

— Ну, за пейзаж извините, — шутливо развел руками Витольд. — Зато сохранность — как в лесах Илидора.

Кто такой Илидор, я спрашивать не стала, но, судя по робкой улыбке Эльстана, скорее всего это был король или верховный маг Перворожденных — хозяин эльфийских лесов.

— А до утра твоя защита продержится? — примирительно уточнил Эльстан.

— Даже до следующего вечера. Если услышите завывания или кого увидите — не бойтесь, купол здесь что надо. А завтра у некроманта добавки докупим на дальнейшую дорогу. Пригодится.

Эльф закусил губу, но вопросов больше задавать не стал. Я тоже.

Ведьмак так же молча кивнул и занялся делами насущными. Вытащил из своего поистине безразмерного мешка потрепанное покрывало, жуткое на вид, но очень мягкое и как-то по-домашнему уютное, в чем я вскоре убедилась. Мне даже показалось, что на нем «висело» несколько ведьмаковских заклинаний — так уж сладко спалось на этом невзрачном куске ткани, постеленного на голой траве посреди леса, полного чудовищ и вурдалаков! А когда Витольд укрыл меня своим плащом, моему блаженству не было предела, и это притом, что я никогда не понимала прелести турпоходов, и всегда плохо засыпала на новом месте. Правда, под открытым небом мне ночевать еще не приходилось — но ничего, все когда-то происходит впервые. А это далеко не самая большая неожиданность по сравнению с тем, что уже случилось, и тем, что еще предстоит. Однако, в первый раз за все это время, проведенное мной в этом странном мире, мое сознание категорически отказалось принимать участие в осмыслении грядущего. Не хотелось думать ни о чем — ни о тяготах дальнейшего пути, ни об этой треклятой Этане, ни даже о возвращении домой. Сраженная магией ведьмака… двусмысленно как-то прозвучало, но, тем не менее, абсолютно верно — я провалилась в сон.

Проснулась я среди ночи, доведенная до состояния, близкого к бешенству, дурацким сном. Но побуянить мне не дали — предохранитель сработал. Про волшебные свойства лежанки я уже говорила, но дело даже не в этом. Знаете ли, очень трудно психовать, когда находишься в объятиях мужчины, который тебе, скажем так, довольно симпатичен. К тому же, еще и ранен, так что совсем не хочется тревожить его лишний раз. И спит сладко. И эльф косо смотрит. Про Зверя я вообще молчу — как только я расположилась на ведьмаковском покрывале, он мне, как я поняла, бойкот объявил. Ревнует.

— Что-то случилось? Не извиняйся, ты меня не разбудила, — улыбнулся Витольд, заметив мое смущение, — я всегда чутко сплю. Так что там у тебя?

— Сон приснился.

— Страшный?

— Да нет, странный.

Сон был действительно странный. Незнакомая комната — светлая, сияющая, воздушная, — производила впечатления совершенной, неземной красоты. Сказочной. Нет, скорее — божественной. Впрочем, этим самым впечатлением все и ограничивалось — насладиться созерцанием убранства этой чудесной залы в полной мере не представлялось никакой возможности. Ее очертания были размыты, казалось, что невидимый свет, струящийся в воздухе странного замка, нарочно скрывает его от посторонних глаз. И тем удивительнее на фоне этой запредельной зарисовки была чистота и ясность, с которой было прорисовано лицо женщины. Идеально красивое, но печальное и задумчивое, с бездонными глазами, хранящими в глубине своей синевы какую-то древнюю тайну из тех, что не дано познать простым смертным. Эта женщина смотрела на меня почти в упор, очень выразительно, будто что-то хотела сказать, но при этом молчала. А может, она что-то высматривала? Не исключено, но сказать она точно что-то хотела. Но тогда почему… Этана! Она же дала обет молчания! Но что ей от меня нужно? А если ничего — зачем являлась? Я потрясла головой.

— Кажется, тебя посетила цель нашего пути, — усмехнулся Витольд, поудобнее укладываясь на покрывале.

Я округлила глаза. Он засмеялся.

— Ну не смотри на меня так. Ты во сне не разговаривала, да и я не подслушивал. И не подглядывал. Я вообще никогда в чужие сны не вторгаюсь. Особенно…

— Давай без уточнений. Но тогда — с чего ты взял?

— Так это правда? — оживился ведьмак. — Да ни с чего, просто у тебя лицо выразительное.

Это я знаю, мне всю жизнь говорили, что у меня все на лице написано. Однако после нескольких лет жизни с Сашей, я думала, что все-таки научилась скрывать эмоции, ан нет. Безнадежный случай.

— Сильно выразительное? — грустно улыбнулась я.

Ведьмак кивнул.

— Я так понял, нам еще далеко идти. Так что спи. Потом выяснишь.

Резонно. Разумно. Причем, ненавязчиво и безо всякого давления. Коротко, мягко, но — однозначно. И не поспоришь, поскольку не с чем — вариантов Витольд мне не оставил. Да и не хочется спорить. Почему-то. Я улеглась на свое место, завернувшись… в объятия ведьмака. Интересно, а у него жена есть? Нет, я не в коей мере не претендую, просто любопытно, он ее тоже строит вот так мягко, спокойно и ласково? Не удивлюсь, если она у него по хлопку подпрыгивает, пребывая в полной уверенности, что делает все эти акробатические этюды по собственной инициативе. Я хмыкнула. Да нет, вряд ли. На домашнего тирана он не похож. Да и вообще на домашнего — не тянет. Но все-таки…

— Нет, — шепнул он мне на ухо, — но мне нравится ход твоих мыслей.

Я не стала переспрашивать, о чем он, откуда узнал и тому подобное. И так ясно. Опять скажет — лицо выразительное.

Я улыбнулась. Молодец, ведьмак. В темном лесу, воплощении детских кошмаров создать почти домашнюю атмосферу! Даже эльф немного успокоился и, — о чудо! — согласился лечь спать, хотя сначала отказывался категорически, твердо намереваясь совершить всенощное бдение. Витольд не спорил, позволив Эльстану полночи караулить наш мирный сон, но потом его все же сменил, и, надо сказать, тот не возражал. Очевидно, по прошествии нескольких часов идея добровольного мученичества перестала казаться Перворожденному столь привлекательной. Едва ведьмак заступил на пост, эльф заснул сном младенца.

Глава 3

Корд не мог уснуть уже трое суток. С одной стороны, оно и понятно — очень неудобно спать, когда руки скованы за спиной, а на ногах и шее — железные обручи, от которых тянутся тяжелые цепи, крепко вбитые в стену. Но с другой стороны, Корд не был новичком в подобного рода заведениях, и на каждую выдумку тюремщиков у него всегда находилась пара-тройка приемов, позволяющих сделать свое пребывание здесь если не комфортным, то, по крайней мере, пригодным для существования. А еще он отличался завидной выносливостью, недюжинной силой и поистине нечеловеческим здоровьем, благодаря чему и сохранял присутствие духа в течение всей своей богатой приключениями жизни.

Он глубоко вздохнул. Когда-то ему нравилось фантазировать на тему далекого-предалекого будущего. Вот он, седой и почтенный орк, глава гильдии… нет, пожалуй, главой гильдии магов к тому времени будет его сын или дочь — пусть с заботами управляются молодые. А он, великий магистр, отошедший от дел, будет сидеть в кругу своих многочисленных правнуков и рассказывать им о днях своей бесшабашной юности. О том, как уже будучи выпускником академии, дипломированным колдуном, сильным, но горячим и неопытным, зашиб на магической дуэли одного чопорного колдунчика, не разобрав, что это — единственный сын барона той земли, куда его направила гильдия. И тут же угодил в Гномьи Шахты — проклятый рудник, с которого даже мертвым нет выхода. Как невероятным образом оттуда сбежал, как научился воровать, чтобы заново поступить в Академию, и получить лицензию практикующего мага… А дети будут звонко смеяться и думать, что почтенный Корд рассказывает небылицы. Жаль. Хорошее было будущее. Только оно уже не понадобится — рудники рудниками, а из лап Инквизиции точно никто не выбирался.

Дверь с лязгом открылась, и в камеру швырнули бесчувственное тело его соседа. Тонкий молодой эльф, почти мальчишка, выглядел полной противоположностью крепкого высокого орка, но, тем не менее, его приковали к противоположной стене с той же тщательностью. Пленник представлял собой довольно жалкое зрелище. Длинные волосы цвета воронова крыла, липкие от пота и запекшейся крови, путались и падали на лицо, в котором сейчас очень трудно было уловить эльфийские черты, славящиеся своей красотой и совершенством. Тело покрывали раны, ожоги и прочие следы деятельности палача Великой Инквизиции. Юноша не шевелился и вообще не подавал никаких признаков жизни, но стражники с опаской косились на него, и, удостоверившись, что оковы прочно «встали» в крепления на стене, чуть ли не бегом поспешили к выходу. Дверь тяжело громыхнула, ударив по густой и вязкой тишине подземелья, но даже в этом гуле был отчетливо слышен трусливый топот чересчур резво удаляющихся стражников. Корд усмехнулся.

— На себя посмотри, клыкастый, — неожиданно прозвучало с противоположной стены, — думаешь, ты лучше выглядишь?

Орк обескуражено фыркнул и захлопал глазами. Эльф хрипло рассмеялся.

— Кори, умоляю тебя, не делай так больше! Прямо ученица Академии, юная блондинистая целительница! Смотри, клеиться начну!

Корд засопел, но потом добродушно улыбнулся, даже клыками прищелкнул от радости.

— Значит, ты все-таки живой.

— А ты думал от меня избавиться? Не дождешься. Запомни, Кори, я — твое проклятие. Так сказать, зараза, прихваченная с Рудников.

Корд снова фыркнул. Они были знакомы уже достаточно давно, но он так и не отучился удивляться оптимизму своего друга. Казалось, нет ситуации, из которой пронырливый эльф не нашел бы выхода. Одно только то, что этот мальчишка в свое время организовал их побег с Гномьих Шахт, что до сих пор не укладывалось в сознании благоразумного орка, распаляло слабую, почти ничтожную надежду на избавление до уровня непоколебимой веры в удачный исход пусть даже самого безнадежного предприятия, если за него берется этот странный, но очень настойчивый паренек.

— Дани, — орк, наконец, решился задать вопрос, который не давал ему покоя, — как ты думаешь, у нас есть надежда?

— Это смотря на что ты надеешься, — хохотнул эльф. — Ну ладно, не дуйся. Конечно, есть. Весело тут у них, забавки всякие — не поспоришь, скучать не приходится. А некоторые приемчики я бы даже перенял — для меня, как для некроманта, бесценный опыт, за что им огромное спасибо, меня даже в Академии такому не учили. И обстановочка, вроде, ничего. Но, честно говоря, наши гостеприимные хозяева уже начали меня утомлять. Как говорится, в гостях хорошо, а дома…

— Дани! — нахмурился Корд. — Я серрьезно.

— Не сомневаюсь, — эльф бровью не повел. — Когда ты несерьезным бываешь? Я не то, что ни разу не видел, чтобы ты шутил, но даже и представить такого не могу. И не пытайся — у меня ж сразу мир рухнет! Должно же быть хоть что-то незыблемое!

— Они убили даже бога… — отрешенно проговорил орк, пропуская болтовню эльфа мимо ушей. — Ты верришь, что Лантррэн был казнен?

Эльф прыснул.

— Друг мой, меня удивляет постановка твоего вопроса. Это же не миф, чтобы в него верить или не верить! Это факт, да, согласен, неутешительный, но — факт. Еще в Академии…

— Да я не о том! — нетерпеливо перебил его орк. — Ты верришь, что он был не убит, не уничтожен, а именно казнен?

Эльф задумался.

— А это что-то меняет?

Корд попытался пожать плечами.

— Да нет, в прринципе, ничего, прросто… Как можно казнить бога?

— Скоро узнаешь, — горько усмехнулся эльф, — насчет бога — не обещаю, но на казнь нехилого черного мага скоро посмотришь. Даже поучаствуешь. Правда, не в самой завидной роли, зато — в главной.

Корд вздохнул.

— Кстати, не знаешь, когда?

— Спрошу при случае.

В камере повисла тишина.

Слышно было только, как с потолка падают, звонко ударяясь о каменный пол, тяжелые капли — в некоторых городах подвалы Инквизиции, предназначенные для смертников, находились в тоннелях, проходящим под руслом реки, чтобы пленникам сбегать неповадно было. Так было и здесь, в маленькой деревушке с замечательным названием Чудесная Речка, которое повергало орка в глубокую тоску, а эльфа — наоборот, приводило в неописуемый восторг. Похоже, он был единственным пленником, оценивший здоровый юмор архитектора каменного мешка. Хотя, впрочем, эта предосторожность была лишней — тяжелые металлические «чудо-ошейники», придуманные лично Его Святейшеством Архиепископом Гарондом, блокировали любую магию, делая даже самых могущественных волшебников простыми смертными.

Даже слишком смертными. Что было доказано не раз. Здесь. В подвалах Великой Инквизиции. Правда, количество и… качество посещений пыточной камеры иногда варьировалось, в зависимости от самого «дорого гостя». Что закономерно, чем сильнее был маг, тем раньше он терял волю, лишившись привычной силы, без которой уже не мыслил своего существования, и полностью сдавался на милость «добрых избавителей», практически безропотно соглашаясь «очиститься от скверны». И его «очищали». Сожжение ведьм и колдунов в некоторых местах стало привычным событием, рано или поздно, чаще или реже подобные эшафоты возводились в каждом городе или деревне.

Только вот эльфов еще не сжигали. И орков тоже. Ни для кого не секрет, что король Рагнар Эвенкар поддерживал все идеи Архиепископа, но прежде это касалось только людей — пролить кровь иной расы значило развязать новую войну, к которой человечество вряд ли было готово. Но, с другой стороны, ничто не помешало Гаронду в свое время казнить бога. И не самого слабого, а одного из Первых, бога-покровителя магии, Таша Лантрэна. Так за чем же дело станет сейчас? Ни за чем. И узники это прекрасно понимали.

А стражники — нет. При всей своей преданности Архиепископу, они не могли избавиться от необъяснимого, почти животного страха, охватывающего их при виде странных пленников. Особенно эльфа. Может быть, из-за того, что он был черным магом, по силе не уступающим самому Каравалорну, патриарху черной магии. И вдобавок — некромантом, что, по идее, должно противиться самой природе эльфов. Или из-за того, как он держался — вовсе не обращая внимания на ошейник, сводящий с ума всех попадающих сюда колдунов, вел себя так, будто был уверен в скором избавлении. И что интересно, стражники тоже начали в это верить. Они с нетерпением ждали, когда, наконец, этот странный эльф совершит свой грандиозный побег, держали пари, делали ставки, не забывая, тем не менее, держаться от него подальше — на всякий случай.

Случай не представлялся.

Время шло.

Глава 4

Засыпая на мягкой лежанке, организованной ведьмаком, я почему-то вспомнила первый день своего существования в этом мире. Тогда, когда я еще не знала, где я нахожусь. Тогда, когда меня встретил гном… Мудрый, всепонимающий Дварф…

…Я огляделась. Понимаю, что такое поведение со стороны выглядело более чем нелепо, но я искренне пыталась разглядеть, кому это карлик так несказанно обрадовался. Уж явно не мне, — с чего бы вдруг? — и само собой, не Зверю. Однако кроме нас с конем не было никого, кто мог бы нарушить гармонию дивного пейзажа, и не только около землянки, но и вообще в обозримом пространстве, из чего я сделала вывод, что, по всей видимости, произошла какая-то ошибка.

— Очень жаль вас разочаровывать, но, по-моему, вы обознались.

Не снимая с лица улыбки, человечек приподнял бровь. Зверь фыркнул. Я хотела на него шикнуть, дабы не потешался над хозяином — выглядело это действительно презабавно — но не стала, дабы не привлекать еще большего внимания к выходке своенравного скакуна. Впрочем, это и не требовалось — человечек и без того все заметил и улыбнулся еще теплее.

— У вас прекрасный конь, — с нескрываемым восхищением проговорил он. — Сразу видно, благородных кровей.

Зверь загарцевал. Предатель.

— Однако не буду испытывать ваше терпение, — видимо, уловив в моем взгляде что-то нехорошее, карлик сразу же сменил тему и тон разговора, посерьезнел и без дальнейших предисловий перешел к делу. — Думаю, у вас ко мне будут вопросы? Не сомневаюсь. К ним я вполне готов и даже на большую часть отвечу. Но сперва вы окажите мне услугу — ответьте на мои.

Я прикусила губу. Сфинкс доморощенный! Вот неужели нельзя сразу нормально все объяснить? Нет, сейчас еще начнется — загадка за загадку или еще что-нибудь в этом роде. Чувствуя себя Иванушкой-дурачком из сказки, я скрипнула зубами.

— Уважаемый… — я выждала паузу, вопросительно воззрившись на собеседника.

— Дварф, — спохватился он. — Простите, как-то сразу не сообразил…

— Ничего страшного. Итак, уважаемый Дварф. Прежде чем начать перекрестное… мм… анкетирование, давайте сразу определимся. Мне бы хотелось прояснить свой статус: кто я у вас — случайная прохожая, гостья или… — я прищурилась, — пленница?

— Ну что вы, — замахал руками хозяин одинокой землянки. — Уж точно не пленница, не переживайте. Скорее гостья, даже очень ожидаемая.

— Настолько, что для этого даже понадобилась меня похищать? Да уж, ничего себе гостеприимство!

Карлик покачал головой. В другой момент я бы непременно устыдилась своих обвинений, но сейчас меня просто несло, хоть я и понимала, что он здесь не только не при чем, но и по всей видимости выражает желание мне помочь… Хотя…может статься, что очень даже «при чем» — почему нет?

Дварф грустно вздохнул.

— Очень жаль, что у вас сложилось такое превратное впечатление о…

— О чем? И какое оно у меня, интересно, еще должно было складываться? Я ехала себе по лесу, никого не трогала, тут на меня ни с того ни с сего нападают до зубов вооруженные неизвестно чем всадники, швыряют в меня молниями с отнюдь не дружелюбными намерениями, потом гонят моего коня к какой-то дыре, впрыгнув в которую мы оказались на лоне природы, не имеющей никакого отношения к моему прежнему местонахождению, и как только мы окончательно заблудились, вдруг чуть ли ни на ровном месте появляетесь вы, да так радушно меня встречаете, словно всю жизнь только того и ждали — и вот как я все это должна расценивать?

Дварф прищелкнул языком.

— Боюсь, что на ваши вопросы я так быстро не отвечу. — Я хмыкнула. — Но попытаюсь, — его губы снова тронула мягкая улыбка. — Но мне будет удобней вам все объяснить, если вы не будете относиться ко мне враждебно, а попытаетесь хотя бы поверить на слово, что я желаю вам только добра.

Я вздохнула. Надо, наконец, брать себя в руки.

— Давайте категории добра и зла пока оставим в покое, но, должна признаться, вы правы — я не буду ничего высказывать, не буду на вас набрасываться, считая врагом априори. Но для этого мне потребуется информация, способная изменить уже, как вы сказали, сложившееся превратное впечатление. Слушаю вас, господин Дварф.

Он поджал губы, но говорить не спешил, кажется, собирался с мыслями.

— Только прошу вас без загадок, шарад и прочих сбивающих с толку приемов, ладно? — попросила я. — Давайте уж, говорите все как есть, я особа не дюже впечатлительная, нервы у меня крепкие, в обмороки падать не буду, обещаю. Только начистоту, хорошо? И не стесняйтесь, поведайте свои преданья старины глубокой.

Отпив горячего киселя из крупной кружки, больше подходившей под пиво, Дварф очень значительно поставил ее на стол, слегка пристукнув донышком о столешницу, пристально взглянул мне в глаза и начал свой рассказ…

В начале было… нет, это у нас в начале было Слово. У них же в начале была Элантида. И все через нее начало быть…

Нет, это не земля обетованная, хотя, возможно, раньше и была ей. Нет, это не то место, куда попадают после смерти… Это то место, откуда пришла жизнь. Во всем своем многообразии. И… я, кажется, догадываюсь, откуда. Что-то уж название больно знакомое…

— Простите, что перебила, маленький вопрос — а почему Элантида?

Дварф на мгновение запнулся, удивленно развел руками.

— Потому что богиню звали Элантэ…

Ах, вон оно что… Он укоризненно поджал губки, и я, одернув себя за подобное проявление нетерпеливости, пообещала больше его не перебивать.

Итак. Элантэ — это богиня. И не просто богиня, а демиург. Создатель всего живого. Этот мир — ее творение, целиком и полностью, до последней травинки. Я мысленно улыбнулась — видимо, здесь ее очень любят, если так доходчиво мне объясняют ее заслуги. И я не ошиблась — да, любят. Дварф тут же поведал об исключительной доброте Элантэ, о том, что ее любовь ко всему сущему поистине божественна, и о том, что… великодушная богиня исчезла из этого мира, не в силах бороться со злом, стремящимся поглотить во тьму ее светлый и радужный мир. Но это было уже несколько позже.

А сначала… Элантэ была не одна. С ней в это мир пришли и другие боги, или, как они себя называли, Элантэны. Этана — богиня равновесия. Она отвечала за границы между мирами, сдерживая барьер, дабы никто извне не смог сюда просочиться — иными словами, должна была поддерживать спокойствие и порядок на Границе. Дварф обмолвился, что изначально она должна была отвечать вообще за все границы и дороги, но вскоре почему-то это не стали вменять ей в обязанность — надо думать, если она одну Границу нормально не держит, о чем свидетельствует мое здесь появление, что уж обо всех-то говорить! Впрочем, Дварф то ли из чувства такта по отношению к отсутствующей здесь даме, то ли просто из острого нежелания ударить в грязь лицом перед чужеземкой, но комментировать эту оплошность Этаны не стал, что ему не мешало при этом очень выразительно вздохнуть.

Был еще фактор, бурный и стихийный, неподвластный никаким границам, и не сдерживаемый никаким, пусть даже вселенским равновесием — это был бог магии Таш Лантрэн, обладающий кипучим темпераментом и такими же магическими способностями. Его магии не нужны были законы, она всегда была вокруг него, он получал ее отовсюду, даже, по всей видимости, из самого себя, причем, в неограниченных количествах. Безрассудство Таша могла сдержать только мудрость Элантэ, которая всегда придавала нужное направление его неиссякаемой энергии, иначе сила такого масштаба могла бы угрожать целому миру глобальной катастрофой.

Однажды он решил создать свой мир, полный магии, но совершенно не обеспокоился насчет элементарных составляющих для обеспечения жизни в нем — в результате этот мир пришлось заключить в коллапс, что и сделала Этана по приказу Элантэ, потом прикрепили его к Элантиде, наподобие небольшого кармана, и стали использовать как своеобразный аккумулятор магической энергии — этакую «батарейку», доступную только богам. Таш, конечно же, сначала обиделся, но потом признал свою ошибку, придумал миру название — Лантра, после его тут же стали называть Лантрэном, и, твердо решив больше не пускаться в подобные эксперименты, успокоился.

Еще была Дарсинея, она метаморф, богиня оборотней и вообще всевозможной нечисти, но о ней мало что известно, кроме того, что она когда-то была возлюбленной Таша. Да, нелестная характеристика…

Зато прекрасный отзыв от Дварфа получили эльфы… Так, погодите, а сам он — гном, что ли?! В ответ на мой изумленный взгляд человечек гордо кивнул. Вот те раз! Ну надо же! Настоящий гном… Хотя, чему тут удивляться, тут весь мир другой, может еще и не то быть… И гномы здесь, кстати, с эльфами не воюют — а что сделаешь, если они действительно Перворожденные — Элионель, Верховный Владыка эльфов, и Илидор, эльфийский верховный маг, — пришли сюда вместе с Элантэ. Богами их, правда, никто не считает, но уважают очень сильно. Поговаривают даже, что Илидор был какое-то время наместником богини, но точно этого никто не знает — тогда, судя по всему, людей еще не было, у богов сейчас не спросишь, а сам Илидор на эту тему не распространяется.

Дварф сделал паузу, его лицо приобрело скорбно-торжественное выражение, по которому я поняла, что сейчас меня будут потчевать увесистой ложкой дегтя. Как это ни обидно, я не ошиблась.

Он покусал губу, посопел, собираясь с мыслями, и продолжил.

Все бы в этом мире было бы и ничего, если бы… не Гаронд. Бог-Инквизитор. В настоящий момент — действующий Архиепископ при дворе короля Рагнара Эвенкара. Кстати, его именем — Эвенкар — названа столица человеческого государства и… весь мир — разумеется, по распоряжению Гаронда. Пока это название не везде прижилось, но Архиепископ… работает над этим.

Имя короля мне, конечно же, ни о чем не сказало, но от самого выражения «бог-инквизитор» мне стало как-то не по себе. Да что там, мне и одного слова «инквизитор» было достаточно, чтобы ощутить острый приступ тоски по дому. Я не из пугливых, при виде опасности раскисать не привыкла, но существуют понятия, воспитанные в нас веками, на генетическом уровне, если хотите. Конечно же, никаких там личных проблем у меня с инквизицией нет и быть не могло, но когда, в какие времена это ее останавливало? Не было, значит, будет, вот это как раз не проблема… для инквизиции. Я передернула плечами. Ладно, сейчас посмотрим, может, это просто название здесь такое… И потом, бог-инквизитор — это как? Да еще и придворный…

— А вот так… — вздохнул Дварф. — Однажды, как я уже обмолвился в начале, Элантэ исчезла. Почему так произошло, и сама ли она ушла, никто не знал. А Гаронд, воспользовавшись сумятицей, в одночасье захватил власть.

— Простите, уважаемый Дварф, а… богом чего был Гаронд? — я усиленно старалась ничего не перепутать, очень уж сбила меня с толку эта инквизиция.

— Он владел магией поглощения — это было очень полезным умением, поскольку излишки магической энергии тоже могут причинить вред — особенно если это стихийные выбросы. Сейчас здесь много магов, и все они когда-то начинают учиться. Конечно же, их учат контролировать свою силу, но… сами понимаете, на все нужно время. А Инквизиция очень хорошо подчищала подобные огрехи… раньше.

— Раньше? А сейчас? И потом… погодите, а почему — Инквизиция? Он что, не один, этот Гаронд?

— Не спешите, моя милая, всему свое время, — Дварф налил мне еще ароматного травяного чая. — Да, он не один. Он сейчас — глава Святого Ордена. Но не будем забегать вперед. После исчезновения Элантэ поднялся мятеж. Против Гаронда выступил Таш Лантрэн, обвинив его в причастности к этому. На его сторону встали все, но… — Дварф запнулся, — у кого-то хватило благоразумия попытаться разобраться в ситуации, а у кого-то — нет… В результате, — голос гнома стал глухим и далеким, — Таш был осужден за государственную измену и… сожжен на костре.

— Что? Но он же бог! — у меня с трудом все укладывалось в голове.

— Да. Но это не помешало Гаронду его сжечь. Он поглощает магию, так что противопоставить ему Таш не мог даже все свое могущество… А потом Дарсинея удалилась в свои владения и больше оттуда не появлялась. Также поступила и Этана. Кроме того, она замолчала. На много лет.

— А эльфы?

— А что эльфы? — пожал плечами гном. — Они же не боги… И потом, у них другая раса, и все выпады против Гаронда будут расцениваться как разжигание межрасовой войны. Тем более что, оставшись практически, единственным богом, Гаронд скромно понизил себя до Архиепископа и занял место у трона, то есть, фактически заполучив централизованную власть. А все проявления недовольства в его адрес автоматически приравниваются к государственным преступлениям…

Я отпила еще глоток чая и задумчиво кивнула.

— Да, весело тут у вас, ничего не скажешь… Только… я что-то не пойму, а к чему вы мне все это сейчас рассказываете?

Я носилась по комнате, как разъяренная валькирия, махала руками, шипела, сверкала глазами и кричала что-то очень забористое и нецензурное, позаимствованное у моего второго мужа Алехандро — нечто звучное, колоритное и непонятное, произносимое на причудливой помеси нескольких языков и диалектов, но что характерно, одинаково понимаемое в разных точках земного шара, и, как сейчас показала практика, даже в других мирах.

Зверь внимательно следил за мной через окно снаружи, выражая полную готовность к любым моим распоряжениям, будь то приказ рвать с места, разнести по щепкам избушку, или же ни на что не обращать внимания. Приказа не поступало, он замер на месте, и только лишь темно-карие теплые глаза не отрываясь следили за каждым движением обезумевшей хозяйки.

Дварф, скорбно склонив голову, скрестив руки на груди, терпеливо ждал, пока я приду в себя, изредка поглядывая на меня из-под густых гномьих бровей.

А я… не собиралась успокаиваться. Напротив, я злилась все больше и больше, и чем спокойнее воспринимал меня гном, тем хуже мне становилось — судя по всему, моя реакция была нормальной, предсказуемой, и ничего, в сущности, не меняла. Все было правильно. Он знал, что я так отреагирую, но успокаивать или разубеждать меня не спешил. Да и не мог. Потому что… от него тоже ничего не зависело. Так же, как и от меня.

— Вот что, господин Дварф, — наконец, выдохнула я. — Я со всем этим не согласна.

— Очень хорошо вас понимаю, — без тени улыбки кивнул гном — если бы он сейчас ухмыльнулся, я бы точно здесь все разнесла. А повод у него был — кажется, не понять, что я не согласна, в данной ситуации мог только конченый идиот с внезапно отключившимся инстинктом самосохранения.

Я остановилась. Прищурилась. Пробуравила его взглядом. Не подействовало. Тогда я села на скамью, осушила кружку с каким-то компотом и…

— Короче, — собравшись с мыслями, отчеканила я. Дварф вздохнул — кажется, его надежды на перемирие или тем более, на разрешение проблемы полюбовно, таяли на глазах. — Я не собираюсь наводить порядок в вашем сумасшедшем мире, я не собираюсь никого об этом просить, если уж ваши боги оказались бессильны, то я-то здесь точно ничем не смогу помочь. Это раз. А во-вторых, даже если бы и могла, делать я этого не буду — это ваш мир, и ко мне он не имеет никакого отношения, слышите, ни-ка-ко-го! У меня есть свой мир, там люди, которых я люблю, там мой сын, в конце концов!

— Но поймите…

— Нет, это вы поймите, — резко перебила его я. — Я женщина. Мать. У меня маленький ребенок. Кроме меня у него никого нет. Вы не представляете, что этому мальчику пришлось пережить — у него умер отец, потом… еще один очень близкий человек, а теперь что? Вы отняли у него меня. И после этого вы мне поете песни о мировой справедливости?!

— Ну что вы, никто у вашего ребенка мать не отнимает…

— А что же вы делаете?! Вы можете отправить меня домой? Ну, не вы лично, а… эта ваша Этана? Ведь можете! Если в этот мир как-то пришли боги, значит, и выйти отсюда можно — не просто же так Этана границы охраняет. Тем более что раз я сюда попала, то…

— То, что вы сюда попали — это скорее исключение…

— … только подтверждающее правило, ведь так?

— С вами очень трудно спорить… — развел руками гном.

— А вы не спорьте! Отправьте меня домой, и делов-то… Только не надо опять говорить, что это невозможно!

— Но ведь Этана… замолчала, — казалось, он даже смутился.

— Господин Дварф, мы же с вами разумные люди — вы же сами чувствуете, как это глупо звучит! Замолчала! Как замолчала, так и заговорит. Запоет, если понадобится.

— Но вы понимаете, что для этого вам все равно ее понадобится найти!

Кажется, гном не выдержал — последние слова он практически выкрикнул, теряя терпение. Я замерла.

— А вот это уже другой разговор, — приподняла я бровь. — Теперь закрываем тему моего подвижничества во славу вашего отечества и открываем новую — механизма моей транспортировки из оного. А также обговариваем условия данной задачи. Не вздыхайте так, вы же с самого начала понимали, что, не знаю уж там, чья безумная идея по поводу превращения меня в воина освободителя заранее была обречена на провал — если вы ждали воина, то, по-моему, даже самым близоруким взглядом видно, что я на эту роль не подхожу. Мои вам соболезнования, но, никакой принципиально важной информацией, которая помогла бы вам подкопать под вашего Архиепископа, не владею, сверхъестественной силой не обладаю, ни с какой магией вообще незнакома. Секрет особо разрушительного оружия, не изобретенного в вашем мире, тоже открыть не смогу, потому как не знаю, полководческих талантов не имею. Словом, придется вам искать воина дальше или воспитывать в собственном коллективе — в этом деле я вам не советчик. Хотя, думаю, вы это и так уже поняли. Так что, вернемся к моей проблеме.

Дварф лишь покорно кивнул.

— Как я уже поняла, с этим вопросом — к Этане?

Снова кивок.

— А поподоробней?

Дварф встал на ноги, знаком попросил меня оставаться на месте, прошел к стоящему у стены сундуку, открыл его и принялся деловито перебирать какие-то вещи. Выудив оттуда потрепанный клочок бумаги, он вернулся ко мне, развернул его, разложил на столе, предоставив моему удивленному взгляду нечто напоминающее старинную карту. Судя по его одобрительному взгляду, так оно и было.

— Смотри внимательно. Это — то, где ты сейчас. Это — Дарсилон, владения Дарсинеи. Не скажу, что оттуда ты попадешь к Этане, но больше неоткуда. Это — твой единственный шанс. Кроме Дарсинеи, никто не сможет обратиться к Этане, других она и слушать не будет… Хотя насчет Дарсинеи я тоже не уверен, но выбора у нас не очень много…

— Я так понимаю, у нас его вообще нет, — хмыкнула я. — А Дарсинея, кажется, тоже не очень открыта для общения?

— Да, после казни Лантрэна…

— Девочки ушли в несознанку, я поняла.

— Но к Дарсилону хотя бы есть дорога, — гном пропустил мое язвительное замечание мимо ушей, — тогда как замок Этаны спрятан самой богиней. Особым, магическим барьером. Подозреваю, что он вообще находится в своеобразном примыкающем мире…

— Еще один карман? Да, это осложняет задачу. Но… Что-то мне подсказывает, господин Дварф, что мои поиски все-таки будут небезрезультатны.

Гном усмехнулся.

— Даже не сомневаюсь. С вашим напором не справятся даже самые сильные магические барьеры.

— Ага, только не говорите, что я уже один из них пробила, попав сюда — я, между прочим, не рвалась.

— Ну, разумеется, вы просто защищали свою жизнь, уходя от опасности.

— Господин Дварф, без намеков! Уж к этому порталу я не имею никакого отношения, кто его сделал, не знаю, найду — прибью на месте. Кстати, Этана ваша куда смотрит? Это, кажется, ее работа — границы охранять. Так что я в этой ситуации — жертва аномалии, а не ее причина, так что не надо на меня всех собак вешать.

Гном расплылся в улыбке.

— Что вы улыбаетесь?

— Любуюсь…

Я фыркнула.

— Рада за вас.

— Прекрасно, — как ни странно, он действительно чему-то очень радовался, его глаза так и искрились, что он безуспешно пытался скрыть, да и свет был лучистый и… добрый, так что подвоха здесь не было, но… что тогда? — Тогда скажете, как будете готовы прослушать инструктаж. Только не сейчас — отдохните пока, примите ванну, переоденьтесь, поспите — путь предстоит неблизкий, и лучше вам отправляться со свежими силами, а не с такой кашей в голове, которая должна была у вас остаться после моих рассказов. А я пока подберу вам все необходимое в дорогу.

Я хотела, было, возразить, что могу идти прямо сейчас, но последнее его замечание меня остановило. Да. Хорошо. Я подожду. Столько, сколько потребуется. Но не больше. Я встала с места и подошла к Зверю. Обняла его за шею, погладила по роскошной гриве. Он ткнулся мягкими губами мне в плечо. Он все понимал. Он сделает все так, как я сочту нужным. Он всегда меня поддержит. Он… единственное мое родное существо в этом мире…

Я глубоко вздохнула. Нет, плакать я не буду. Я буду бороться. С богами, магами, с кем угодно, хоть с самим Гарондом, если понадобится. Да, я не воин. Да, я всего лишь слабая женщина. В этом мире, где даже боги потерпели неудачу, мои шансы практически ничтожны, но… только попробуйте встать на моем пути, только не пустите меня к моему ребенку, и я переверну этот мир. Не знаю, как, но я это сделаю.

Воодушевленная подобными размышлениями, я поцеловала Зверя в нос и только сейчас почувствовала чудовищную усталость. Дварф приготовил чан с горячей водой, чистую постель и одежду, кружку горячего киселя… На сегодня все. Завтра предстоит долгий путь. Как ни странно, паники, страха перед неизвестностью у меня не было. У меня была цель. И пока — хоть какие-то шансы ее достигнуть. Насколько они реальны, будет видно позже. Завтра. Когда сделаю первый шаг по дороге. Домой.

Глава 5

Проснувшись, я застала наш небольшой отряд в состоянии полной если не боевой, то походной готовности. Вещи были собраны, лошади взнузданы… нет, вернее будет сказать — экипированы, поскольку Звездочка, белоснежная кобыла Эльстана, узды не носила, равно как и другого снаряжения, кроме, разве что, самого эльфа. На это, кстати, мой Зверь еще при первой встрече обратил внимание, и теперь при каждом удобном случае старался намекнуть, что неплохо было бы и мне последовать примеру Перворожденного и научиться, наконец, ездить верхом без варварского пережитка прошлого, называемого седлом. Делать этого я, конечно же, не собиралась, я не для того так придирчиво выбирала седло с максимальной степенью комфорта, — не только для меня, но и для него, кстати, тоже, — чтобы теперь от него отказываться из-за капризов своенравного жеребца.

Сейчас он на пару со Звездочкой нетерпеливо отстукивали копытами ритм предстоящего пути, всячески демонстрируя свою готовность. Только мышастая лошадка ведьмака стояла тихо и спокойно, время от времени встряхивая длинной челкой и переступая мохнатыми ножками.

Сам ведьмак занимался приготовлением завтрака, поджаривая на вертеле тушку птицы, мастерски разделанную и нашпигованную какими-то одному ему известными травами, ягодами, еще чем — не знаю, но выглядело все это очень аппетитно. А аромат был таким манящим, что даже эльф нетерпеливо косился на еще не доведенный до готовности кулинарный шедевр, хотя я почему-то была уверенна, что после вчерашнего наш чересчур впечатлительный товарищ не притронется к пище минимум до вечера. Тем более к мясной. Тем более — здесь, на этой поляне. А ведь еще несколько часов назад…

Я огляделась. Перелетая с ветки на ветку, звонко щебетали маленькие певчие пташки, под ногами расстилалась сплошным зеленым ковром сочная трава, будто и не было здесь ни чудовищ, ни оживших мертвецов.

Витольд, не отрываясь от жаркого, хитро мне подмигнул.

— Как спалось? Говорил же, как в чертогах Илидора.

— Только у Илидора трава сама вырастает, если кто-то вдруг ее повредит, — с какой-то ностальгической грустью заметил эльф. — И зеленее намного.

Я опешила, снова оглядывая безупречный травяной покров. Куда ж зеленее?! Но ведьмак, как ни странно, кивнул.

— Согласен. Но я, к сожалению, не обладаю способностями Илидора.

Эльстан в первое мгновение возмущенно взвился, но потом, видимо, сообразив, что оскорблять его никто не собирается, смущенно потупил глаза.

— Они тебе и не нужны. Ты и так управляешься.

Мы с ведьмаком переглянулись. Решительно, грядет день сюрпризов! Эльстан, судя по всему, и сам от себя не ожидал такого комплимента, поскольку смутился еще больше. Но потом все же вспомнил о природном гоноре, поджал губы и, вскинув острый подбородок, нарочито резко поинтересовался, скоро ли будет готов завтрак. Правда, хамство у него получилось наигранное, и мы с Витольдом дружно захохотали, окончательно вгоняя в краску Перворожденного.

Однако, когда мы отправились в путь, нам стало не до смеха.

Земля вокруг «безопасной» поляны была испещрена рытвинами, в некоторых местах трава была выжжена, на ближайших деревьях кора не то обгрызена, не то ободрана, чувствовалось, что бесновавшаяся всю ночь нежить всеми силами пыталась проникнуть за невидимый барьер. Где-то отчетливо виднелись следы когтей, но, что мне показалось очень странным, не было ни одного трупа, хотя, насколько я помню, ребята вчера крошили народ направо и налево. Впрочем, Витольд мне все доходчиво объяснил — убитые мертвецы рассыпались прахом, а живые ушли под землю дожидаться следующей ночи. Картинка получалась неутешительная. Не сговариваясь, мы пустили лошадей в галоп.

Результат не заставил себя ждать — через несколько часов мы уже въехали в город.

Хотя тот, кто в свое время присвоил этому населенному пункту статус города, явно погорячился. Правда, если верить вывескам, здесь имелось несколько цехов, торговых лавок, даже так называемый «денежный дом», - то есть, тот необходимый минимум, который должен отличать город от обычной деревни. И горожане этим, по всей видимости, очень гордились, хотя точно так же, как и крестьяне, работали в поле и разводили скот, но — с гордостью за свое небольшое отечество.

— Это и есть город?! — все-таки не сдержалась я.

Ведьмак с эльфом переглянулись и дружно захохотали.

— А я все думал, когда же ты это спросишь! — покачал головой Витольд. — Да, это — город, как это ни странно. Кроме того, город с очень громким названием «Феринталь» — правда, что это значит, никто, пожалуй, не помнит. Говорят, что был когда-то такой лорд, благородный или не очень — боги его знают, и угораздило же его как-то раз побывать в этих краях, да еще и на ночь остановиться. А дальше — тут мнения разделяются. Кто-то говорит, что в ту ночь на город напала армия нечисти, и лорд Феринталь в одиночку противостоял темным силам, пока не подоспели святые отцы. Кто-то рассказывает, что он организовал горожан и стоял всю ночь, но уже силами всего города, выступая доблестным полководцем. Кто-то называет его странствующим магом, в одиночку уничтожившим всех врагов без какой-либо помощи. И, само собой разумеется, финал тоже разный. Он не то погиб в неравном бою, положив огромное темное войско, не то счастливо выжил и стал первым градоначальником, не то уехал, оставив наследника и шлейф всевозможных легенд. Кстати, последняя версия больше всего похожа на правду, — ведьмак усмехнулся. — Только в ней не было ни темного войска, ни инквизиции, ни великих подвигов, и ничего такого. Поговаривают, что он просто-напросто переспал с дочкой градоправителя, а наутро был таков. Родился у нее наследник или нет — не знаю, но город нарекли именем Феринталя — мол, слово красивое. Вот такая история. У местных жителей вообще с названиями — беда. Раньше, когда еще на этом месте была скромная деревня, она называлась «Синее пламя». Тоже громко и красиво. Только вот о происхождении этого довольно странного словосочетания, к сожалению, ничего рассказать не могу, потому как мне сие неизвестно.

Эльф покачал головой.

— Феринталь, — задумчиво протянул он. — Странно. Никогда о нем не слышал. Нет, город я знаю. А вот история этого героя…

— Эльстан, очнись, — улыбнулся ведьмак. — Не было никакого героя.

— А как насчет армии нечисти? — парировал эльф. — Или ты хочешь сказать, что это простое совпадение?

Ведьмак нахмурился.

— Не знаю. Может, ты и прав.

— Так, ребята, погодите, — вмешалась я. — Вы хотите сказать, что наши ночные гости вроде как местные? Числятся за этим убогим городишкой, на который периодически нападают?

Ведьмак приподнял бровь.

— Интересная версия. И достойная обсуждения. Но только в том случае, если легенда о доблестном Феринтале — правда.

— В таком случае, у меня рацпредложение. Нам по любому надо к некроманту, вот его и расспросим, это все-таки его специализация.

— Согласен, — кивнул Витольд. — Если время останется.

Эльф передернул плечами.

— Что, господин Эльстан, — понимающе улыбнулась я, — уже жалеете, что предложили даме свою помощь?

Он возмущенно вскинулся, прямо как мой Зверь, фыркнул, гневно сверкнул очами и обиженно пустил лошадь вперед. Я только развела руками.

Впрочем, бравады Перворожденного хватило ненадолго. Он все больше мрачнел, а когда мы подошли к дому некроманта, он замер, как вкопанный.

— Я дальше не пойду, — со всех сил пытаясь унять стучащие зубы, выпалил он.

Меня как подбросило. Я резко обернулась.

— Что?! Что ты сказал?!

— Я дальше не пойду… — тихо повторил эльф.

— Отлично. Не пойдешь — до свиданья. Только чтоб глаза мои больше тебя не видели.

Эльф побелел.

— Вы меня не поняли…

— Я все прекрасно поняла. Уже давно. Только не надо мне сейчас говорить, что ты не боишься, что…

— Но вы же сами видели, как я с ними дрался!

— Видела. Потому и не говорила ничего. Думала, что у тебя эта блажь сама пройдет. Ан нет.

— Это не блажь! — у эльфа даже слезы выступили от обиды.

— Блажь. Самая настоящая. А что, скажешь, нет?

Он отчаянно замотал головой.

— Просто мы, эльфы, не выносим магию смерти…

— И некромантов? — в упор спросила я.

Он опустил глаза.

— И некромантов.

— Понятно. Чистеньким быть хочешь. Правильно, зачем Перворожденным ручки марать, когда есть рабочая сила по разгребанию дерьма!

Он дернулся, как от пощечины.

— Я никогда такого не…

— Не думал? Или просто не говорил? Так вот, милый мой эльф, давайте не будем такие качества, как трусость и ханжество, списывать на природные особенности. Если вам так претит жестокий и грязный мир людей, сидели бы у своего Илидора и носу не высовывали. А вот эти ваши полумеры приберегите для восторженных дурочек, которые будут только восхищаться отважным героическим эльфом, и никому не придет в голову назвать его трусом и чистоплюем.

Я отвернулась, поднялась по ступенькам и постучала в дверь. Витольд вздохнул, но ничего не сказал. Что было с Эльстаном, я не видела.

Дверь нам открыли не сразу. Сначала было слышно напряженное сопение, потом топот удаляющихся ног, потом — неспешные шаги, и, наконец, появился хозяин. В том, что это и есть сам некромант, а не кто-нибудь из прислуги, я почему-то не сомневалась, хотя ведьмак о нем ничего не рассказывал. Да и на некроманта он похож не был. Конечно, тут я не эксперт — он вообще первый маг, которого я здесь встретила, так что мое заочное представление о нем было чисто ассоциативным и грешило всеми возможными стереотипами. Надо сказать, до сего момента все совпадало — когда мы подходили к дому некроманта, все местное население шарахалось от нас, как от прокаженных. К счастью, Витольд знал дорогу, и нам не пришлось ее спрашивать у жителей, иначе вообще гуляли бы по пустому городу, слушая гнетущий шепот за закрытыми ставнями.

Но Руперт меня удивил. На вид это был типичный бюргер, разве только что без пивного животика — фигура у него была сухощавая, но кроме этого ничто не выдавало его принадлежности к «колдовскому сословию». В остальном же он скорее походил на торговца, — или нет, скорее на аптекаря, — выглядел он очень аккуратно, но не слишком — без особого педантизма, с легкой небрежностью.

Встретил он нас тоже достойно — все мои стереотипы рухнули к чертовой матери. Появившись на пороге, он весьма приветливо нам улыбнулся, слегка кивнул и без лишних расспросов пригласил в дом. Мы прошли. Невесть откуда возникший худенький мальчик, слуга или подмастерье, тут же кинулся закрывать за нами дверь, поспешно запирая на все засовы. Некромант поморщился.

— Дорогие гости, прошу вас простить моего ученика, он еще слишком молод и чересчур старателен, — мягко пояснил он.

— Это с возрастом проходит, — усмехнулся Витольд. — Только потом другие проблемы появляются.

— Маленькие детки — маленькие бедки? — приподнял бровь маг. — Что на этот раз?

Ведьмак опустил глаза.

— Да ладно, только не говори, что просто так, в гости зашел.

— Не скажу, — глухо проговорил ведьмак.

Руперт рассмеялся.

— Можешь не винить себя. Ко мне просто так даже муха не залетает. Все только по очень важным делам. Так что у тебя?

Витольд вздохнул. Некромант удобно расположился в кресле, закурил трубку и приготовился слушать. Витольд рассказал о наших ночных приключениях. Все, как было. Руперт все больше хмурился, время от времени покачивая головой. Потом резко встал.

— Я все понял. Но, к сожалению, помочь ничем не смогу. Хотя нет — могу предоставить убежище в моем доме, сюда нечисть никогда не сунется. Так что переночевать можете у меня. Что до остального, то это, извините, дело Инквизиции, ко мне это никакого отношения не имеет.

— Но вы же некромант!

Этот голос прозвучал в полной тишине, звонко, яростно и негодующе, всеми своими обертонами требуя справедливости, удивляясь, пристыжая и возмущаясь одновременно, выражая такую бурю эмоций, какую может заключить в одну фразу только настоящий эльф.

Все медленно повернулись в сторону Эльстана.

— И что с того? — недоуменно проговорил Руперт.

— Но ведь некроманты… они же могут… — растерялся эльф.

— А вы, сударь, у нас эксперт по некромантам?

Эльстан совсем смутился. Мне его даже жалко стало. А он молодец, не дал стрекача после той выволочки, что я ему устроила. Каюсь, это было не то, чтобы заслуженно, но в качестве профилактики — бесценно. Ему в жизни пригодится. Если он не передумал идти со мной дальше. А он не передумал. Потому и пришел, несмотря на то, что выглядел очень неважно, учитывая свою непереносимость магии смерти.

— Господин Руперт, — взяла я слово, — прошу вас простить господина Эльстана, он еще слишком молод и чересчур горяч.

Некромант проглотил мой выпад, слегка сверкнув глазами.

— Но дело не в этом, — продолжала я. — Признаюсь, чрезвычайная ситуация Феринталя меня мало волнует, еще вчера я знать не знала ни об этом городе, ни о его проблемах. Но так сложилось, что он встал у меня на пути, и независимо от того, хочется мне этого или нет, проблему придется решать. Не думайте, за то короткое время, проведенное мной в вашем захолустье, я не успела проникнуться любовью или хотя бы сочувствием к мирным гражданам, мои причины — сугубо личные.

— Не сомневаюсь, — усмехнулся Руперт.

Я приподняла бровь. Он поджал губы.

— Извините. Продолжайте, я весь во внимании.

Я кивнула.

— Итак, что мне нужно. Во-первых — запастись провизией и медикаментами, во-вторых — переночевать, и, в-третьих — уехать отсюда живой и невредимой, не опасаясь, что в ближайшем пролеске меня захотят пустить на котлеты ходячие куски мертвой плоти. И, наконец, в четвертых — мне нужны вы. Конечно, ваше предложение — я имею в виду убежище — очень заманчиво, но, я думаю, вы погорячились. Если вы согласитесь упокоить нежить, у вас еще будут шансы остаться в живых, как опытный некромант вы отобьетесь. Тем более, полагаю, что это на вашей практике далеко не первый случай. А вот если вы откажетесь, я вам не завидую. Когда на ваш дом набросятся оставшиеся в живых горожане, тряся топорами и вилами, вам самому срочно понадобится искать убежище, поскольку от мертвых эти стены, может быть, и защищают, но вот от живых — вряд ли.

Руперт прищурился.

— Вы мне так и не сказали, какое у вас ко мне дело.

— Да. Я скажу это сразу же после того, как закончится эта эпопея с мертвецами — знаете ли, не хочется прерываться.

Некромант вздохнул.

— Сударыня, вы меня обрисовали просто каким-то извергом, — задумчиво проговорил он. — Очень жаль, что вы меня так поняли. Сознаюсь, я дал для этого повод. Но мой отказ вызван не высокомерным нежеланием помочь городу, а тем, что это действительно не мое дело. Если я проведу ритуал упокоения, меня в лучшем случае сожгут на костре.

Я повернулась к Витольду. Он только пожал плечами.

— То есть, как? — не поняла я.

— Так. Градоправитель никогда не даст мне разрешения на ритуал, поскольку этим должна заниматься Инквизиция, а не богомерзкий некромант. А если я это сделаю самовольно, без ведома градоправителя, буду осужден за несанкционированное применение черной магии и казнен за неуважение к Великой Инквизиции, мол, поставил по сомнение состоятельность святых отцов, а это уже — мятеж против Гаронда.

Я кивнула.

— То есть все упирается в разрешение? А если я вам его достану, вы проведете ритуал?

— Если вы его достанете, я перестану верить в людей, — улыбнулся он.

— Отлично. Тогда начинайте готовиться, я — за разрешением. Витольд, поможешь господину Руперту? Эльстана я у вас забираю. Он вам не нужен? Тогда пойдет со мной в город.

Некромант несколько мгновений стоял неподвижно, не сводя с меня недоуменного взгляда, будто до конца не веря в происходящее, потом покачал головой, растерянно развел руками и неловко засмеялся. Затем деловито махнул ведьмаку и вместе с ним скрылся за тяжелой внутренней дверью.

— Градоправителя зовут Мильтон, его дом на центральной площади, — бросил он через плечо.

Я прикусила губу, пряча довольную улыбку. Некромант передернул плечами, закрывая дверь за собой излишне поспешно, чем требовалось. Я перевела взгляд на Эльстана.

— Сударыня, я прошу… — подхватился он.

— Тссс, — я прикоснулась пальцем к его губам, останавливая поток извинений, готовый с них сорваться. — Ни слова больше. Ты со мной?

Он отчаянно закивал. Неужели я такая страшная? Этот вопрос эльфу я задавать не стала — у него и так за сегодняшний день будет достаточно потрясений. Будто прочитав мои мысли, он сверкнул глазами и приосанился, гордо вскинув подбородок. Я дружески потрепала его по плечу, ничего не говоря. Мы отправились к градоправителю.

Дом господина Мильтона пропустить было бы сложно, не говоря уже о том, чтобы его не заметить. Громоздкий особняк с небольшим, но очень вычурным палисадником, огороженный забором с кованной витиеватой решеткой просто кричал о голубой мечте своего хозяина всеми силами доказать свою принадлежность к знати, или хотя бы убедить в этом безграмотных горожан.

— Кажется, здешний староста мнит себя потомком лорда Феринталя? — заметил Эльстан.

Я усмехнулась — эльф слишком верно расставил все по своим местам, понизив помпезного градоначальника до деревенского головы. Тему мы развивать не стали, хотя Перворожденный явно жаждал отыграться за понукания и обвинения, так незаслуженно сыпавшиеся на него в последнее время, и сейчас изо всех сил сдерживался, чтобы не выдать несколько ехидных острот, которые, судя по всему, уже давно были сорваться у него с языка. Но едва хозяин появился на пороге, эльф будто онемел, только распахнул изумрудные глаза и глубоко задышал. В принципе, очень хорошо его понимаю, моя реакция была идентичной — не смеяться же над человеком, к которому пришли по важному делу!

А он того стоил. Простые стоптанные башмаки, выцветшие широкие штаны и… расшитый камзол, надетый на голое тело, который даже теоретически не смог бы застегнуться на невысоком толстом человечке, простецкая физиономия которого была украшена ТАКИМ выражением, что, как говориться, ни в сказке сказать, ни пером описать! Все, что я говорила об эльфийском снобизме — ерунда, по сравнению с тем, что было написано на необремененном печатью интеллекта блинообразном лице старосты. Глазки он носил маленькие и какие-то мутные, чем мне сразу не понравился, зато нос — крупный, но кривой, и вздергивал его чрезвычайно гордо.

Вот с таким надменным видом господин Мильтон и поинтересовался, какой треклятый… в смысле, попутный ветер принес в их славный город таких дорогих его сердцу гостей.

Разговор у нас как-то сразу не заладился. Этот тупоголовый староста, которого мне все сильнее хотелось назвать жирным боровом, сидел в кресле, нес какой-то бред, причем с невыразимым апломбом, ничего не желая слушать и понимать, и со страшной силой дымил трубкой. Что за гадость он курил, я не знаю, но Эльстан через десять минут начал кашлять, тереть глаза, потом самолично приказал неповоротливым слугам настежь открыть ставни, и долго стоял у окна, жадно вдыхая свежий воздух, вглядываясь вдаль и не принимая никакого участия в беседе. Впрочем, за это я ему была только благодарна — даже мои дипломатические качества трещали по швам, и то, что вспыльчивый эльф вовремя самоустранился, было мне только на руку.

— Господин Мильтон, — в сотый раз спрашивала я, — вы мне можете объяснить, ПОЧЕМУ некромант Руперт не должен упокаивать нежить, которая этой ночью нападет на вашу де… на ваш славный город?

— Поймите, милейшая сударыня… — протянул староста.

— Стоп! — оборвала я его. — Давайте подытожим. Остановите меня, если я буду не права. Руперт этим заниматься не может, поскольку этим занимается Инквизиция. У вас в городе есть кто-нибудь из отцов-инквизиторов? Или хотя бы из учеников? Нет. Тогда КТО этим должен заниматься?!

Мильтон пожевал губами, изображая мыслительный процесс.

— Милейшая сударыня, то, что вы говорите, несомненно, справедливо, но существуют законы, согласно которым…

— А какое наказание по закону полагается градоправителю, обрекающих жителей на мучительную смерть?

— Что?

Я больше не сдерживалась, вскочила с места и схватила его за ворот.

— Слушай, ты, жирный боров, через два часа в эту деревню повалят мертвецы, голодные и злые. Они порвут всех на части, понимаешь — всех! И то, что твоя деревня просто вымрет, и перестанет существовать, будет для нее самой лучшей перспективой. Только будет еще хуже. После смерти каждый житель этой дыры пойдет дальше, ничего не соображая и убивая всякого, кто попадется на его пути, разнося эту заразу дальше, пока какой-нибудь некромант не положит конец этому ужасу. Ну что, пошлем запрос в Инквизицию? Или напишем разрешение?

— Джен, — вдруг подал голос эльф. — Уже темнеет.

Мы переглянулись.

— Стража!!! — заорал Мильтон, воспользовавшись заминкой.

Два здоровяка ворвались в зал, но тут же упали и больше не двигались.

— А теперь, боров, заткнись и молча благодари господина Эльстана, что он их не убил, — прошипела я, приставляя нож к третьему подбородку старосты. — Эльстан, свяжи его, чтоб он не мешался.

Уговаривать эльфа не пришлось. Слабо упирающуюся тушу мы вытолкали на балкон, с которого было отлично видна вся площадь. Попутно я заловила мальчика-слугу, приказав ему собрать народ. Как ни странно, ему это удалось — звон колокола был слышен, наверное, даже в лаборатории некроманта.

И народ повалил. Что мне понравилось, никому не пришло в голову нас пристрелить, хотя шум поднялся что надо. Но едва я начала говорить, все стихло — видимо, любопытство у горожан было развито на порядок выше, чем любовь к своему хозяину.

Речь моя, была, в принципе, проста. Не буду приводить ее текст, он так звенел от пафоса, что даже у меня уши закладывало. Но общий смысл был таков. Я объяснила жителям, какая им грозит опасность, и приказала не высовываться из своих домов ни под каким предлогом, пока лично от меня не услышат, что все закончилось. На вопрос, что с градоправителем, ответила просто, что он их предал, и единственно, кто может им помочь в борьбе с нечистью — это их всеми забытый некромант Руперт. Как ни странно, великой новостью это не было. Народ побросал в воздух шапки, проскандировал имя некроманта, кто-то обозвал Мильтона жирной свиньей, после чего все по моей команде дружно разошлись по домам. Я перевела взгляд на старосту.

— Да, господин Мильтон, я вам не завидую. Любят вас, нечего сказать.

Староста таращил глаза и клацал зубами, издавая нечленораздельные звуки. Хорошо хоть слюни не пускал.

— Куда это? — спросил эльф, брезгливо кивая в его сторону.

— Это мы оставим здесь. Господин Мильтон, то, что я сказала, к вам относится так же, как и ко всем остальным, несмотря на то, что вы мне глубоко неприятны. В смысле, сидите дома и не отсвечивайте. Запритесь на все, что можно. Если знаете еще какое-нибудь средство против нечисти — флаг вам в руки, только из дома не выходите.

— А если…

- «Если» исключается. Любое.

— Но милейшая…

— Все, я сказала. Вашего словоблудия мы уже наслушались вдоволь.

— Джен, — поторопил меня эльф.

— Уже идем. Да, — обернулась я в дверях, — так как насчет разрешения?

Мильтон расплылся в подобострастной улыбке.

— Вам решительно нельзя ни в чем отказать.

Я выжидающе протянула руку. Он замялся.

— Понимаете ли, это дело далеко не одной минуты, а я, право, не смею вас задерживать…

— Мильтон! — нахмурилась я. Эльстан обнажил меч.

— Нет-нет-нет, что вы, господа, — зачастил градоначальник, — я вовсе не собираюсь вам перечить и ставить палки в колеса тем, кто занят таким богоугодным делом. Я хотел лишь предложить, не угодно ли вам…

— Короче!

Он кивнул.

— Короче. Я подготовлю документы и завтра утром принесу их вам вместе с… благодарностью… так сказать, платой за содеянное. Если вы, конечно…

Я махнула рукой.

— Завтра мы зайдем. Сами. И чтобы все было готово.

— Не извольте сомневаться, милейшая сударыня, — он изобразил нижайший поклон, на который только был способен.

Эльстан передернул плечами.

— Ты ему поверила? — спросил эльф, как только мы вышли на улицу.

— Ни на грош.

Он нервно рассмеялся.

— Но тогда…

— Почему отпустила? Чтоб не мешался. Скоро будет не до него.

Эльстан вздохнул.

— Да уж. Видел бы меня сейчас Илидор…

— Не дрейф, — подмигнула я эльфу. — Он бы тобой гордился.

— Ты думаешь?

— Уверена.

Может, мне показалось, но, по-моему, он приободрился.

Вернувшись в дом некроманта, мы застали только тщедушного ученика Руперта, и того — уже на пороге. Завидев нас, он едва не пустился в пляс от радости — оказалось, что он только нас и ждал, сгорая от нетерпения присоединиться к ритуалу, который затеяли его обожаемый учитель и «господин ведьмак». Нам же было велено оставаться в доме «на всякий случай». Он уже начал тараторить, где здесь оружие, как им пользоваться, и где — подземный ход на «совсем крайний случай», куда он ведет, и что делать, если… Но Эльстан остановил его повелительным жестом.

— Как вы считаете, сударыня, — он снова перешел на официальный тон, видимо, ввиду серьезности ситуации, — где мы сможем быть более полезны господину Руперту? Отсиживаясь в полностью безопасном доме или же… — эльф повернулся к сбитому с толку подростку, — милое дитя, где состоится ритуал?

Мальчишка неопределенно махнул рукой, но тут же пояснил:

— За кладбищем, в лесу…

Эльф приподнял бровь.

— Здесь недалеко, я могу вас проводить, — с готовностью выпалил ученик некроманта, — я знаю дорогу!

Эльстан кивнул.

— Сударыня, надеюсь, вы не будете против…

— Не буду, — я вскочила на Зверя. — Малец, веди нас к некроманту.

Конечно, я не сошла с ума и прекрасно понимала, что пользы от меня на кладбище будет как от козла молока. Но я понимала и другое — в доме некроманта от меня ее будет еще меньше. К тому же до ночи еще оставалось время, и если Витольд или Руперт сочтут нужным отправить меня домой, я уберусь без лишних споров. Но это — чуть позже. А сейчас…

— Я так и знал, что ты появишься здесь! — всплеснул руками ведьмак.

Как я и предполагала, к ритуалу уже все было готово, и теперь они дожидались ночи. Руперт курил трубку, в очередной раз пробегая глазами по схемам, расчерченным на земле, пытаясь найти в них несуществующую ошибку, и переставлял с места на место заготовленные реагенты, уже, видимо, не зная, как убить время. Ведьмак был благодушно спокоен, только выглядел немного странно — глаза чуть поблескивали… да нет, в прямом смысле, светились изнутри, с каждой минутой все ярче и ярче, и движения становились все размереннее.

Заметив мое удивление, он поспешил объяснить:

— Это снадобье так действует, зелье такое. Но к утру пройдет. Это я к тому, что не всегда такой урод буду, — он смущенно улыбнулся, обнажив заметно заострившиеся зубы.

Вместо ответа я чмокнула его в щеку.

— Если хочешь, я буду глотать эту гадость каждый день, — шутливо предложил Витольд.

— Смотри, не переусердствуй, — щелкнула я его по носу.

Эльф фыркнул. По традиции.

Руперт поднялся со своего места.

— Сударыня, убедительная просьба, — он протянул мне амулет.

Я надела. Ничего особенного не почувствовала, но некромант довольно улыбнулся.

— Теперь если хотите, можете остаться здесь.

— То есть, если мертвецы меня убьют, я не превращусь в зомби и прочую нечисть?

Руперт удивленно моргнул.

— Как вы с таким оптимизмом дожили до своих лет? Если вы наденете амулет, они вообще к вам не притронутся.

— Это у нее не оптимизм, у нее чувство юмора такое, — буркнул эльф. — Своеобразное.

Некромант улыбнулся.

— Сударыня, мне бы очень хотелось надеяться, что это наша не последняя встреча.

— Это уж как ваш амулет сработает!

— Я не об этом, и вы меня прекрасно поняли. Вы и ваши друзья, — он обвел взглядом присутствующих, — отныне для меня желанные гости в любое время.

— Благодарю вас. Но давайте об этом — попозже, хорошо? Как говорится, утро вечера мудренее.

Руперт хохотнул, слегка поклонился и снова принялся проверять чертежи. Потом, буквально через несколько минут встал и поднял руку, к чему-то прислушиваясь. Все замерли.

— Сударыня, — обратился он ко мне, не оборачиваясь, — подойдите вот сюда, — он указал участок на схеме. Я повиновалась.

Его указания были четкими, лаконичными и очень понятными, и касались они, главным образом, меня и Эльстана — у них с ведьмаком был особый план действий. И вскоре я его увидела.

Место, которое отвели мне, как оказалось, было самым безопасным. Иного я и не ожидала. От меня требовалось страховать бойцов и следить, чтобы нечисть не пересекла определенную границу, что было в принципе исключено, поскольку ритуал предполагал полное подчинение восставших. Но, тем не менее, я была вооружена реагентами и неким подобием арбалета на тот случай, если вдруг что-то пойдет не так. Пока все шло так.

В том, что Руперт был опытным некромантом и сильным магом, я не усомнилась ни на секунду — его движения переполняла уверенная сила мастера, знающего свое дело от и до, не допускающего даже мысли о возможной ошибке, и это видели все. Затаив дыхание, мы не сводили глаз с Руперта, вокруг которого появилась легкая пурпурная дымка, сначала едва различимая, но потом она стала уплотняться, все сильнее и сильнее, пока не стала похожа на прозрачный кокон, окутавший некроманта. Но один пасс — и кокон исчез, растворился в воздухе, наполнив его странным, чуть терпким запахом. Я не знала, что это было, но оно вибрировало в воздухе, дышало, мерцало, заплеталось в какие-то узоры, невидимые для глаз, звучало запредельными обертонами, неуловимые даже для тонкого эльфийского слуха, и… выполняло приказы некроманта. Не знаю, какими фибрами души, но я чувствовала это. Это была магия.

Земля дрогнула. Эльф и ведьмак даже не шелохнулись — они уже давно замерли в боевых стойках. Руперт неслышно шевелил губами, стоя на коленях в центре сложной геометрической фигуры, не отвлекаясь ни не мгновение от своих странных манипуляций. Правой рукой он сжимал нож, продолжая им что-то вычерчивать на земле прямо перед собой, в то время как в левой, сменяя одна другую, появлялись разные склянки, о содержимом которых я не хотела даже думать. Наконец, он встал. Воздел руки к небу, сделал очередной пасс и…

В воздухе запахло гнилью. Это не было результатом его заклинаний, просто ветер сменил направление. Я вгляделась вдаль. На окраине леса сплошной стеной стояли восставшие. Стояли не шевелясь, вооружившись кто — палкой, кто — ржавым мечом, а кто — обглоданной дикими зверями костью. Я не могла разглядеть, какой «взгляд» застыл в их пустых глазницах, но вместе с запахом полуистлевшей плоти на нас повеяло смертельным голодом, нечеловеческой болью и… отчаянием. В них не было ненависти, не было злости, только — боль, тоска и мольба. Об отпущении.

В немой тишине, когда ни лесные, ни городские птицы не решались подать голос, завороженные обрядом упокоения, когда только одинокий голос некроманта, набирая силу, зазвучал над кладбищем, над лесом, будто вознося слова заклинания к самому небу, уже готовому сжалиться над несчастными и прекратить их вековые мучения, когда обряд отпущения походил к концу…

Эльстан спустил тетиву, послышался глухой крик, и вслед за ним тишина взорвалась гвалтом резких, возмущенных, истеричных голосов. Руперт даже не дрогнул, он продолжал обряд, несмотря на то, что со стороны деревни лавиной надвигалась обезумевшая толпа, вооруженная вилами, граблями, ножами, а некоторые даже луками. За ними шел господин Мильтон, чей визгливый голос выделялся из общей массы отчетливо слышными лозунгами и проклятиями в адрес некроманта. Но чем ближе они подходили, тем неувереннее становилась поступь народа, и только Мильтон продолжал надрываться, прячась за спинами горожан. Люди начали поговаривать, что «от некроманта даже стрелы отскакивают», в чем, зная меткость Перворожденного, я даже не сомневалась. Однако столь несвоевременное нашествие не могло остаться незамеченным. Восставшие зашевелились. Волна отчаяния сменилась волной ненависти и голода. Черного, страшного, убийственного.

— Уходите. Быстро! — скомандовала я.

Горожане дернулись в панике, но… остались стоять.

— Я приказывала всем запереться в своих домах и НИКУДА не выходить, — процедила я сквозь зубы.

— Пока еще я — градоначальник, — с апломбом ответил Мильтон.

— Это не надолго, — не знаю, что у меня промелькнуло во взгляде, но народ отшатнулся.

— Если я его убью, жертв будет меньше, — прошептал эльф.

Я кивнула. Эльф отличался своей молниеносностью. Но даже он не успел. В толпе кто-то, наконец, разглядел то, ради чего был затеян весь ритуал, и дико взвыл. Восставшие сорвались со своих мест. Народ — тоже.

— Стойте! — заорал Мильтон. — Через несколько часов здесь будет Инквизиция! Вашего некроманта сожгут! У него нет разрешения!

— Через несколько минут здесь будут горы трупов. Инквизиции вряд ли понравится тот прием, который ей окажет деревня, полная восставших. Только сжигать будут вас, господин Мильтон. Или упокаивать.

— Вы угрожаете?

— Нет, — пожала я плечами. — Предсказываю.

Вокруг творилось нечто невообразимое. Народ в панике бежал к деревне, из лесу сплошным потоком валила нечисть, посередине рубились Витольд и Эльстан, не давая двум лавинам соединиться. Место, куда меня поставили, и впрямь оказалось безопасным, видимо это было нечто наподобие вчерашнего щита, который укрывал нас посреди леса. Руперт сдерживал их из последних сил, срывая голос, не позволяя им перейти невидимую черту, но видно было, что надолго его не хватит, а неупокоенные все прибывали.

— Господи, да сколько же их? — не выдержала я.

— Много… — прохрипел некромант, падая без сил. — Всё. Они меня не слушают. Хотя… может, Инквизиция что-нибудь сделает?

— Так, господин некромант, ну-ка прекращаем процесс самобичевания, это вам не идет. Идея с Инквизицией, конечно, экстравагантна, но несколько слабовата. Другие есть?

Он покачал головой.

— Это конец.

— Нет, это не конец, это — пи… в общем, вы меня поняли. И он нам придет, если вы не возьмете себя в руки.

Руперт закусил губу, прищурил глаза, глубоко вздохнул, потом медленно повернулся ко мне.

— Есть кое-что еще.

Все вокруг нас разделилось на две части — первая олицетворяла собой смерть во всех ее проявлениях, вторая — ее ожидание, и только полоса, начертанная некромантом посреди деревенского кладбища, отделяла мертвых от пока еще живых. Однако на деле эта грань была намного прозрачнее, чем «линия жизни» на схеме Руперта — искромсанные, искореженные тела восставших, еще недавно мечтающие об избавлении от мучений, сейчас бились за каждый миг оставшейся жизни, с остервенением и одержимостью, тогда как жители деревни, заперев все окна и двери, забившись в глубокие подвалы, считали минуты, отведенные им богами, тихо и обреченно готовясь к неминуемой смерти. И посреди всего этого мелькали мечи Эльстана, взлетал клинок Ведьмака, звучал голос некроманта, расписывающего уже новую схему для иного обряда. На какое-то мгновение все стихло, будто само время остановилось, дав нам передышку на то, чтобы внести коррективы в планы, рухнувшие по вине взбунтовавшихся горожан.

Ведьмак вытер меч о землю, оглядывая купол, повисший вокруг нас, и, как мне показалось, слишком большой — один его край начинался здесь, на кладбище, другой же исчезал далеко в лесу. Я вопросительно посмотрела на Витольда. Он горько усмехнулся.

— Да, это не то, что ты думаешь, это — не защитный конус. Вернее, защитный, но не совсем. Какое-то время нечисть будет лежать не шевелясь, как ей и положено. Но недолго. Несколько минут.

— А потом?

— А потом — всё, — мягко улыбнулся ведьмак. — Но, надеюсь, до этого не дойдет. Руперт, ты ведь уже придумал, что нужно делать?

Некромант не ответил, поглощенный работой. Вместо него ответила я.

— Да. Эльстан, давай быстро в город, тащи сюда этого Мильтона.

Эльф послал мне убийственный взгляд, но ничего не сказал, коротко кивнул, вскочил на Звездочку и умчался. Ведьмак проводил его взглядом, потом повернулся ко мне.

— Ему будет очень тяжело это сделать.

Я кивнула.

— А кому сейчас легко?

Руперт тем временем, покончив с чертежами, приступил к возведению конструкции, предназначение которой уже смог бы угадать даже самый неискушенный наблюдатель, не имеющий никакого представления о черной магии. Как бы то ни было, вопросов ни у кого не возникало, да и отвлекать мастера все равно никому бы в голову не пришло. К движениям Руперта вернулась былая уверенность, и это меня порадовало хотя бы тем, что пока это было единственное событие положительного свойства, и очень хотелось надеяться, что не последнее.

Однако наше «окружение» тут же вернуло меня с небес на землю, растоптав даже не остатки, а бледную тень оптимизма, так и не успевшего зародиться в моей душе. Мертвецы, уже разбитые, расчлененные и рассеченные на несколько частей, медленно, но настойчиво зашевелились. Ведьмак снова вытер о землю меч, как-то автоматически, одновременно обозревая «фронт работ», но Руперт поднял руку, останавливая его. Восставшие шевелились все сильнее, подбирая изуродованные конечности, собираясь буквально из ничего, из бесформенных кусков того, что уже давно перестало быть плотью, вставали на ноги и… шли. Шли к алтарю, над которым замер некромант, не позволяющий никому из нас воспрепятствовать их неспешному, но неотвратимому движению.

Звездочка эльфа пролетела над этой жуткой фантасмагорией белой стрелой, невзирая на тяжесть груза, непривычного для тонконогой лошадки, и приземлилась прямо возле Руперта. Эльстан одним движением стащил упирающегося градоначальника, висевшего поперек седла, сделал шаг в мою сторону и остановился, испепеляя меня негодующим взглядом.

Он был смертельно бледен, только щеки горели лихорадочным румянцем, а глаза из изумрудно-зеленых стали пепельно-серыми, словно магия мертвых высосала все краски жизни из эльфа, рожденного в чертогах Илидора, в светлых лесах, где каждая травинка обладает вечной душой, чистой и прекрасной. Он уже не дрожал, не кусал губы, не спорил, он молча выслушивал приказы и выполнял их, механически, четко и обреченно, и от этой пустоты, все сильнее поглощающей эльфа, становилось не по себе. Я очень надеялась, что Перворожденный найдет в себе силы выбраться из этой бездны. Но это чуть позже, когда все, наконец, закончится, а сейчас, как мне не было больно это делать, я собственноручно толкала его в эту самую бездну, выбивая последнюю почву из-под ног.

Он уже знал, каким будет мой следующий приказ, поэтому вложил в свой взгляд, негодующий и умоляющий одновременно, всю силу, на которую был способен, весь огонь, который только смог разжечь из последней искры, высеченной его угасающей душой.

Я это видела. И, к сожалению, ничего не могла поделать. Эльстан стоял у самого алтаря. Я била по восставшим последними реактивами из ведьмаковской сумки. Сам ведьмак, залитый кровью, уже почти погребенный под останками своих врагов, никак не желающих обретать вечный покой, кромсал их направо и налево, но его удары становились все реже, а мертвецы, не знающие усталости и боли, не сбавляли натиск, наоборот, почувствовав свою силу, наступали еще ожесточеннее.

Руперт возвел над алтарем небольшой костер, его пламя странного зеленоватого цвета покатилось по линиям чертежей словно живительная влага по боронам вспаханного поля. Оно не жгло, не убивало, только светилось в ночи мягким ровным светом, словно затаившись в выжидании. Ученик некроманта суетился вокруг, выполняя работу, понятную лишь ему и, разумеется, самому Руперту, который уже почти не держался на ногах.

— Эльстан, бросай его на алтарь, — коротко скомандовала я.

Эльф пошатнулся. Медленно покачал головой, словно до последнего не желая верить своим ушам. Отступил на шаг.

— Эльстан, твою мать!

Он закрыл лицо руками.

— Я… не… могу… — простонал он.

— Можешь! Бросай, я сказала!

Он замотал головой.

— Я правда не могу… Простите…

Его голос, слабый, тихий, похожий на скулеж, вонзился в воздух с такой болью, с какой игла вонзается под ноготь. От этого звука переворачивалось небо и замирало сердце, поскольку слышать такое от Перворожденного еще никому не приходилось. Никому и никогда. С тех времен, когда эльфы зажили среди людей, перестав быть мифом древних сказителей.

К счастью наших бойцов, поглощенных нечеловеческой битвой, они этого и не услышали.

Я закусила губу и, чувствуя себя окончательной сволочью, рявкнула:

— Быстро!

Эльф судорожно вздохнул, потом резко встрепенулся, схватил орущего и воющего градоправителя и бросил в середину алтаря. В то же мгновение мертвецы остановились, все, как по команде, побросали свое оружие и… кинулись к жертвеннику, хватая жадными костистыми пальцами, впиваясь зубами, разрывая на части тело несчастного Мильтона. И едва над кладбищем раздался последний предсмертный хрип градоначальника, полыхнули зеленые языки колдовского пламени, взметнулись высоко в небо, превращая схему, начертанную некромантом, в огромный костер, в котором корчились, горели, рассыпаясь в прах, давно умершие воины, и только нам этот огонь не причинял никакого вреда, от него не веяло ни жаром, ни холодом — ничем, будто и не было его вовсе.

А потом он и впрямь исчез, спустя несколько минут, как только гореть стало нечему.

Мы стояли посреди пустого пространства, усыпанного пеплом, удивленно оглядывая друг друга, все еще не веря своим глазам. Бойня, казавшаяся нам бесконечной, закончилась быстрее, чем мы успели это осознать. Внезапно наступившая тишина, не мертвая, а вполне живая, с пением ночных птиц в лесу, лаем собак в деревне, непривычно ложилась на слух, словно ритм незнакомой, чужой музыки.

— А знаешь, ты права, — неожиданно подал голос Руперт. — Идея с Инквизицией действительно была как-то не очень.

Витольд усмехнулся.

— Не знаю, как она вообще пришла в твою светлую… извини, темную голову. Но давайте обо всем — дома, хорошо? Не знаю, как вам, а мне надо помыться и что-нибудь сожрать, да простит меня госпожа Дженнифер за невольную грубость, просто… — ведьмак зашатался, опираясь на меч, но прежде чем мы успели его подхватить, выровнялся, взял под уздцы невесть откуда возникшую рядом с ним мохноногую лошадку, вскочил в седло и, как ни в чем ни бывало, продолжил, — просто домой очень хочется.

Уговаривать нас, понятное дело, не пришлось.

Глава 6

Я лежала на жесткой, но, как ни странно, очень удобной кровати в спальне, больше похожей на монашескую келью, но это было как раз то, что мне нужно. Эта каморка как нельзя лучше способствовала размышлениям, в которые я погружалась все глубже и глубже, вызывая из памяти образы и события, яркие, незабываемые или же, наоборот, тусклые и полустертые, словно старые черно-белые снимки.

И, как это ни парадоксально может звучать, самым неузнаваемым и полузабытым портретом был мой собственный. Всего каких-то шесть лет назад я была простой театральной актрисой в провинциальном городе. На звание божьего одуванчика я никогда не претендовала, но по сравнению со мной сегодняшней это была романтичная девочка, почему-то твердо убежденная, что знает жизнь как никто другой. Но эта иллюзия в скором времени была развеяна, с того момента, как в наш театр приехал столичный режиссер Денис Киселев. Как принято в слезливых дамских сериалах, у нас начался бурный театральный роман. Жизнь в богемной тусовке тут же закипела. Конечно, кто-то принялся распускать какие-то нелепые слухи, кто-то откровенно завидовал, кто-то — сочувствовал, но нам было не до этого.

Именно тогда я впервые поняла, что значит быть абсолютно счастливой. У меня было все, о чем только могла мечтать женщина — любимая работа, любимый муж и появившийся чуть позже любимый сын. Все это так гармонично сочеталось, что я сама себе завидовала — Денис оказался потрясающе талантливой нянькой, он всегда знал, что нужно ребенку, вставал по ночам, когда Олег просыпался, и вообще носился с ним, как сумасшедший; кроме того, сам ребенок был на редкость послушным, не доставлял родителям лишних хлопот и поражал родственников и знакомых своим незаурядным умственным развитием и потрясающим чувством юмора; да и с карьерой творились какие-то чудеса — впрочем, без ложной скромности, что тут говорить, когда муж — главный режиссер, мечтающий не только сделать из жены звезду первой величины, но и готовый достать ей звезду с неба, если бы она только этого пожелала.

Но все это длилось недолго. В один прекрасный день Денис разбился на самолете, когда возвращался домой из срочной командировки. В тот день мой мир рухнул. В первый раз. Однако, какие-то высшие силы, видимо, решили, что мне этого недостаточно. На похороны Дениса приехал его старший брат, о котором я прежде никогда и ничего не слышала. Как оказалось, не случайно — Александр Киселев покинул отчий дом в ранней молодости с грандиозным скандалом и крайне редко давал о себе знать. За это время он успел жениться на некой Лусии Солано, но вскоре овдоветь, унаследуя от жены звучную фамилию и немалое состояние, которое, впрочем, сам приумножил в несколько десятков раз, сделав имя Солано нарицательным в высших кругах самых состоятельных людей Мексики и не только — о наркобароне доне Алехандро, как оказалось, уже ходили легенды. Но у новоявленного крестного отца была одна беда — у него не было наследника. Последний из Солано, его племянник со стороны жены, мальчик Энрике был излишне мягок и никоим образом не подходил на роль правой руки дона, ни в настоящем, ни в будущем.

И он нашел выход — взять Олега на воспитание с тем, чтобы вырастить из него своего преемника. Но не тут-то было. Он не учел две маленькие детали — это упертый характер моего сына, в свои пять лет не уступающий самому дону Алехандро и… мое присутствие. Конечно же, я Олежку не отдала. Конечно же, ребенок отказался ехать куда бы то ни было без мамы. Здраво рассудив, Саша принял единственно верное решение — меня похитили вместе с моим ребенком. Что было дальше — это уже не дамский роман, это какой-то детективный фарс, сплошной экшн с элементами триллера, комедии и… эротики. Да, как это случилось — до сих пор понять не могу, но очень скоро Саша стал моим вторым горячо любимым мужем.

Вообще, все, что там происходило, рассказать невозможно, а вот кино было бы хитовое, и снимать его надо было бы режиссеру типа Тарантино. До этого мы тогда не додумались, но идея с кино всплыла как-то очень органично, и скоро я стала сниматься на Фабрике Грез.

Моя жизнь снова наладилась, только она стала совсем не похожа на ту, что была раньше. Этого и не требовалось. Олег очень привязался к Саше, правда, папой его не называл, но Саша его никогда об этом и не просил, чтя память погибшего брата. И вскоре повторил его судьбу. Алехандро Солано разбился на машине, попав в какую-то нелепую перестрелку.

Кто-то может сказать, что это — цепь трагических случайностей, кто-то назовет это жутким, но все же обычным совпадением, но я еще тогда могла поклясться, что это — злой рок. Не знаю, почему судьбе было угодно бить меня по самому больному, но скажу одно — это меня воспитало. Унаследовав дела Солано, мне пришлось какое-то время заниматься тем, о чем раньше я не имела ни малейшего понятия, но спасибо Саше, он успел меня кое-чему научить. И именно это «кое-что» помогло мне выжить здесь, в этом мире, существование которого уже не вызывала у меня ни малейшего удивления. Как ни странно, это был метод Алехандро — столкнувшись с самой неестественной проблемой, он никогда не думал, может ли такое случится, он сразу искал способ ее решения. И это помогало.

Я потрясла головой. Всё. Хватит. С Олегом должно быть все в порядке — после смерти Саши к нам приехали родители с обеих сторон, а управляться с делами мне помогал Диего, лучший друг моего мужа, который всегда был в курсе всего, он сам был опытным бизнесменом, Саша всегда его называл своим «лучшим врагом и конкурентом». Сейчас Диего должен был полностью заняться делами Солано и подготовить почти совершеннолетнего Энрике, так что там тоже беспокоиться не за что. Вот и славно. Не об этом сейчас надо думать. Надо эту проблему решать. Вот узнаю, кто меня сюда засунул — убью, честное слово! Только пусть сначала домой меня вернут. К сыну.

Я резко встала с кровати. Всё. Сеанс воспоминаний закончен. Тот мир остался далеко за чертой, за странным порталом посреди леса в Новой Зеландии. И пока я не найду способ туда вернуться, мой мир — Элантида, хочется мне этого или нет. Мне очень хотелось надеяться, что ненадолго, но что-то мне подсказывало, что так просто это не закончится, и далеко не все проблемы и беды этого мира получится обойти стороной, иначе — зачем бы я сюда попала? Я вздохнула. Поживем — увидим. Элантида. Почему-то называть этот мир Эвенкаром, его вторым, уже практически официальным именем, мне не хотелось, первое было как-то роднее, что ли… Элантида.

Я вышла из комнаты и спустилась в холл. В замке было тихо. Сначала я подумала, что все уже спали, но через мгновение заметила эльфа, неподвижно стоявшего у окна. Я подошла к нему, положила руку на плечо.

— Плохо? — коротко спросила я.

Он кивнул.

— Джен, — заговорил он, — ответь мне на один вопрос. Только честно, хорошо? Это действительно было необходимо?

В его взгляде было столько напряжения, будто от моего ответа зависит вся его жизнь. Впрочем, вполне возможно, что так оно и было. Однако мне нечего было скрывать, и ответ мой был искренним и однозначным.

— Да.

Эльф выдохнул, потупив голову.

— Прости, — его голос прозвучал едва уловимо.

— За что? — удивилась я.

Он неловко пожал плечами.

— За то, что сомневался в тебе. И вообще, я вел себя…

Я погладила его по волосам, не утратившим свою природную мягкость даже сейчас, после жестокой битвы и тяжелых размышлений, выедающих чистую душу Перворожденного.

— Замолчи. Ты вел себя как настоящий эльф. И не терзай себя больше. Ни за что. Ты всё сделал правильно. А теперь иди отдыхать.

Он поднял на меня бездонные глаза, потемневшие от мук.

— Почему мне хочется тебе верить?

— Наверное, потому, что я права, — мягко улыбнулась я. — И ты это знаешь.

Тонкие губы эльфа дрогнули в слабом подобии улыбки.

— Я очень устал, — все еще тихо, но уже спокойно проговорил он.

Я поцеловала его в лоб. Он вздрогнул и несколько раз недоуменно взмахнул ресницами. Мертвенная бледность покидала его лицо, к нему возвращались прежние краски, взгляд заметно посветлел, а в широко распахнутых в изумлении миндалевидных глазах начал появляться знакомый изумрудный оттенок.

— Спокойной ночи, — пожелала я.

— Спокойной ночи, Джен, — смущенно поклонился Эльстан, затем встрепенулся и взлетел вверх по лестнице.

Я покачала головой.

— Как успехи? — раздался за моей спиной голос некроманта.

— Пациент скорее жив, чем мертв. А у вас?

Он усмехнулся.

— А куда он денется? В моем доме еще никто не умирал… — Руперт на мгновение замолчал, но тут же, слегка прищурившись, добавил, — своей смертью. Извините за профессиональный юмор. А если серьезно, всем бы таких пациентов! Не знаю, как и где готовят ведьмаков, но регенерация у него что надо — он бы и без моей помощи справился, разве что не так быстро, но к утру бы уже был здоров.

— Витольд что-то говорил, — припомнила я, — что ведьмак вроде как не совсем человек — мутант или что-то в этом роде.

— Ах, ну да, — некромант удобно сел в кресло, вытянул ноги и закурил трубку. — Не смотрите на меня так, я действительно не всеведущ. Витольда я знаю достаточно давно, но существуют темы, которые поднимать не принято, и эта — одна из них. Искусство ведьмаков довольно древнее и… не хочется громких слов, но по-другому не скажешь — тайное. Почти запретное.

Я округлила глаза.

— Интересно слышать такое от некроманта.

Он рассмеялся.

— Да, в этом мы с ним похожи. Хотя, конечно, не только в этом. Идея создания новой расы действительно родилась на одном из факультетов черной магии в Академии Волшебства, но после нескольких неудачных опытов этот проект был закрыт вместе с самим факультетом, а дальнейшая работа в этом направлении — строжайше запрещена. Но вы сами понимаете, как это обычно бывает. У каждой безумной идеи обязательно найдутся свои последователи. Так оно и случилось. Сам профессор, маг Хаккор, разработавший злополучный проект, как говорят, не выдержал краха мечты всей своей жизни и покончил с собой, но это — официальная версия, как было на самом деле, сейчас вам уже никто не скажет. Да и тогда никто бы не сказал, так все старались забыть эту историю. Но она имела продолжение. Но то ли самоубийство профессора было фальсифицировано, то ли за дело взялись его способные ученики, как бы то ни было, сумасшедшая и неправдоподобная идея обрела жизнь. Мечта Хаккора осуществилась. Так появились ведьмаки — раса с особыми возможностями, потрясающими боевыми качествами, практически неуязвимая для магических атак, как нельзя более подходящая для уничтожения чудовищ, нечисти и еще много чего. Одна беда — поскольку выводятся они искусственным образом, функция естественного продолжения рода у них отсутствует.

— Ах вот оно что! — я вспомнила, как помрачнел Витольд, упомянув, что его профессия имеет свои недостатки.

— Вы про нашего друга? Да, это его весьма огорчает. Но не только это — именно из-за их, скажем так, довольно сомнительного происхождения, отношение к ведьмакам в обществе неоднозначно. Люди — очень жестокие существа. И неблагодарные. Это я вам как некромант говорю, — он замолчал, затянулся, выпустил облачко дыма, запрокинув голову и глядя в потолок.

— И много их? В смысле, ведьмаков?

— Да не то чтобы, — пожал плечами Руперт. — Орден Хаккора существует и по сей день, но он по-прежнему считается закрытым, и места его расположения держатся в строгой тайне, хотя Инквизиции, по-моему, на него просто наплевать — особой угрозы он не представляет, поэтому самим ведьмакам ничто не угрожает. Да, еще один любопытный момент — как только послушник Ордена становится ведьмаком, все его прежние личные воспоминания уничтожаются, кроме тех, разумеется, что были заложены во время обучения. Так что, выпустившись «в люди», ведьмак имеет такое же представление об Ордене Хаккора, как… вы, например, и, понятное дело, ни о месте расположения ордена, ни о своих бывших учителях, ни о других послушниках, рассказать не сможет ровном счетом ничего. Потому их никто и не трогает. Вот такие дела.

Я задумалась. Мне было очень странно слушать эту историю, может быть, потому, что я всегда считала ведьмаков художественным вымыслом, а может, из-за того, что слишком часто с этим «вымыслом» сталкивалась… на съемочной площадке. Эльфы — это еще куда ни шло, это — мифические персонажи, а мифы на пустом месте редко возникают, так что наличие в этом мире эльфов, так же как и колдунов, меня, практически, не удивило. О чудовищах, русалках и живых мертвецах сказать ничего не могу, с ними было сложнее, хотя умом я понимала, что мир магии без них был бы неполноценным, ну а насчет Инквизиции — сам бог велел, это для любого более-менее образованного человека вполне нормальное историческое явление. Правда, интересно, под каким предлогом они здесь чинят расправы, если у них куча богов и никакого намека на христианство, но это, я чувствую, мы еще выясним в свое время.

Но я сейчас не об этом. А о том, что в принципе все, что этот мир населяло, прекрасно вписывалось в общепринятую схему стандартного фэнтези, не нарушая основных стереотипов, разве что за редким исключением, но все это — детали, так сказать, особенности сценария. А вот ведьмаков я почему-то считала сугубо авторским изобретением одного очень хорошего писателя. Но, с другой стороны, почему бы и нет? Здесь они — явление реальное, совершенно естественное и, надо сказать, не самое плохое, а по мне так вообще замечательное.

— Сударыня, — донеся до моего слуха голос некроманта, — вы не будете возражать, если я предложу разговор о делах перенести на завтра? Честно говоря, очень хочется отдохнуть, причем, без всяких там снадобий и заклинаний, а просто и банально выспаться.

— Господин Руперт, о чем вы говорите! — горячо воскликнула я. — Неужели вы думаете, что я вас сегодня допытывать буду, и это после всего, что вы сделали? Я, конечно, далека от совершенства, но все же не изверг, в самом-то деле!

Некромант расплылся в улыбке.

— Да, на изверга вы мало похожи, — он сделал последнюю затяжку, отложил трубку, с наслаждением потянулся и, потирая слипающиеся глаза, поднялся с кресла. — Спасибо, что составили компанию и… Да, чуть не забыл вас поблагодарить за…

— Господин Руперт, — остановила я его, — давайте обойдемся без реверансов, особенно в мою сторону — моя лепта в общее дело была такой мизерной, что ее и разглядеть трудно.

Он покачал головой, хитро прищурившись.

— Только тем, у кого нет глаз. Я хотел восхититься вашим уникальным талантом стратега, организатора и командира, а теперь придется еще отмечать вашу скромность, а это, знаете ли, уже перебор — такое количество хороших слов от черного мага, некроманта, ночью, буквально на сон грядущий — это вообще за гранью добра и зла!

Я рассмеялась.

— Не волнуйтесь, я вас не выдам.

— Благодарю. Засим разрешите откланяться. Приятных сновидений!

— Вам того же, — я шутливо поклонилась и, распрощавшись с Рупертом, отправилась в свою комнату.

Спалось мне, как ни странно, замечательно. Словно и не было ни жестокой битвы, ни восставших, готовых разорвать нас на куски, ни… господина Мильтона, вспыхнувшего зеленым пламенем на жертвенном алтаре. Будто не было и самого этого мира, в который меня занесло по до сих пор невыясненным причинам.

Мне снился Олег. Веселый и беззаботный, он бегал по зеленой траве, а мы с Денисом счастливо хохотали, играя с нашим самым лучшим ребенком на свете. Потом картинка сменилась, появился Саша, мы гнали по бездорожью на абсолютно пижонской машине ярко-красного цвета и целовались. Ветер трепал волосы, машину немилосердно трясло на колдобинах, но мне было хорошо как никогда. Алехандро остановил машину, и я увидела, что мы приехали домой. Навстречу вышла мама с Олегом на руках. Я не помню слов, которые звучали во сне, не помню, что там происходило, я помню только ощущение абсолютного счастья, от которого замирало сердце. И вдруг…

Все эти дорогие мне картинки замелькали, как в калейдоскопе, закрутились, сливаясь в единый узор, безликий и непонятный, голоса смолкли, краски поблекли, потом исчезли совсем в вихре белого света, заполнившего собой все пространство. На этом чистом сияющем фоне, от которого слепило глаза, проступило лицо уже знакомой мне женщины. Она все так же молчала, так же выразительно смотрела, не произнося ни слова, и ни единым жестом не выдавая цели своего визита. Я почувствовала, как во мне закипает ярость.

— Слушай, ты, статуя, хоть кивнула бы что ли!

Мне показалось, или в ее взгляде действительно что-то промелькнуло?

— С тобой, между прочим, разговаривают! — меня понесло. — В общем, так: если хочешь что-то сказать — говори, а нет, так проваливай из моего сна! Мне тут такой сон снился, я с сыном, между прочим, общалась, думаешь, мне делать больше по ночам нечего, чем в гляделки с тобой играть?

Нет, не показалось. Ее брови удивленно поползли вверх, картинка начала таять, пока не растворилась совсем. На смену белому свету пришла черная пустота, в которую я провалилась, засыпая крепким сном без сновидений. Этана все-таки сумела подпортить мне эту ночь.

Глава 7

— Кори, скажи честно, тебе еще не надоело в гляделки играть? Ты поспать не пробовал? Ну так, чисто для разнообразия, а?

Орк пожал плечами.

— Зачем?

Эльф залился звонким мальчишеским смехом. За дверью послышался испуганный топот стражников, отпрянувших от камеры, отчего узник захохотал еще громче.

— Слушай, они так шугаются, я так скоро сам себя бояться начну!

— Конечно, шугаются, — буркнул орк, — что ж им еще остается, если в камере сумасшедший некрромант?

— Почему сумасшедший? — удивился эльф.

— А чего ты рржешь все время?

— Как — чего? Весело же! Вот ты такой смурной, потому что сам себя не видишь. А если бы видел… да что там, ты только послушай, что сам говоришь!

— Мне достаточно тебя послушать, чтоб свихнуться окончательно. Тогда вместе хохотать будем, — насупился Корд.

— Да нет, Кори, ты, правда, вникни, — не отставал эльф. — Ты спросил: «Зачем?». Насколько я помню, раньше ты таких глупых вопросов не задавал. Ты что, правда, не знаешь, зачем спать надо?

— Дани, ты когда угомонишься? — простонал орк.

— Не скоро, не надейся. Ну так вот я о чем, Кори, дружище, ты что, поддался упадническому настроению?

Орк фыркнул.

— Пока ты висишь со мной в одной камерре, и я каждодневно лицезррею твою физиономию, у меня это прри всем желании не получится. И я не думаю, что сейчас жить незачем, если нас скоро казнят. Ты это хотел услышать?

— Да. Но не только.

— Понятно, — вздохнул Корд. — Ты знаешь, я уже отвык спать прросто так. Обычно я вижу во сне либо пррошлое, либо будущее, смотрря на что настрроюсь. Конечно, ничего значительного мне все равно не показывают — урровень не тот, но все-таки… Эй, ты чего там притих?

— Я?! — неожиданно взбеленился эльф. — Притих?! Да я просто язык проглотил! Ты можешь видеть будущее?!

— Ну… — замялся орк.

— Тогда какого хрена мы здесь делаем?!

— Дани, послушай, — принялся терпеливо объяснять орк, — я сейчас ничего не могу сделать, понимаешь? У меня, между пррочим, такой же ошейник, как и у тебя. Так что моя магия так же блокиррована.

Эльф на мгновение успокоился, но тут же снова взвился.

— Но ты же не родился с этим ошейником! А до того, как мы сюда попали? Тогда что тебе мешало? Или ты заранее знал? Но тогда зачем… Кори, мать твою, ты мне хоть на один вопрос ответишь?!

— Да как же я отвечу, если ты мне ррта рраскрыть не даешь? — обиделся орк. — Я же говоррю, показывают только мелочи всякие, ничего серрьезного. Поэтому уж такое событие, как сейчас, я, конечно же, не мог прредвидеть. Как и многое другое. Или ты меня теперрь во всех своих бедах обвинять будешь?

Перворожденный вздохнул, даже как-то сник, тяжело повиснув на цепях.

— Ладно, извини. Да хватит дуться, конечно же, я тебя ни в чем не обвиняю. Просто не понял, как же так могло случиться, с твоим-то даром.

— А чего тогда оррал? — насупился Корд.

Эльф хмыкнул.

— Да так. Поорать захотелось.

Орк еще немного недоверчиво посопел, но потом улыбнулся. Он не умел долго сердиться на своего друга.

— Дани, — позвал он, — извини, что я раньше про этот дар не говорил. Я его, правда, и за дар-то не считал, потому и…

— Да ладно, я понял, — миролюбиво подмигнул эльф. — Ты его можешь контролировать?

Орк грустно покачал головой.

— Кори, скажи мне вот что — повышение твоего уровня мастерства повлияет на твой дар?

— Конечно. Напррямую, — горячо закивал Корд. — Я даже смогу стать полноценным пррорроком. Только до этого еще очень далеко, надо не только в этой области трренироваться, а вообще рразвивать… Ты чего задумал?

Эльф, хитро прищурившись, внимательно слушал друга.

— Ну все, оракул, ты попал, — к нему явно возвращалось хорошее расположение духа. — Как только выберемся, будем повышать твой уровень.

Орк от удивления захлопал глазами, но вопросов задавать не стал, справедливо рассудив, что, во избежание длительных споров, лишних поводов эльфу лучше не подкидывать, он и так найдет, за что зацепиться.

Впрочем, Дани этого и не требовалось. Он потянулся во всю возможность прикованного к стене тела, выгнулся, разминая сведенные мышцы, на его лицо набежала легкая светлая дымка, он мечтательно улыбнулся и почти пропел:

— Кори, ты даже не представляешь, какой мне сегодня приснился сон…

Корд фыркнул. Если бы на месте его друга был любой другой эльф вот с таким же одухотворенным видом и просветленным выражением лица, будто на него только что снизошла благодать, он бы не колебался ни минуту, и тотчас решил, что Перворожденному явились во сне Чертоги Илидора, светлый эльфийский лес, их горячо любимая родина, совершенство которой они восхваляют всегда и везде, куда бы их не занесла судьба. Только там настоящий эльф может быть абсолютно счастлив, и название этого чудесного края стало поистине нарицательным для обозначения земли обетованной.

Но любой другой эльф никоим образом не смог бы сейчас оказаться на месте его друга, поскольку эльфов за некромантию еще никогда не бросали в тюрьму, они в этом и замечены-то никогда не были, да и вообще, таких, как Дани, Корд еще не встречал. А еще Дани никогда в жизни не был в Чертогах Илидора, хотя, конечно же, слышал о них неоднократно, но не до такой же степени, чтобы о них мечтать! Но их дружба была достаточно долгой, и Корд сразу понял направление мыслей эльфа.

— Не поверришь, но очень хорошо прредставляю! — хохотнул орк, едва заметно покраснев. — Кто она?

Эльф расплылся в счастливой улыбке.

— Самая прекрасная женщина в мире…

— Дани, у тебя все женщины самые пррекрасные! — насмешливо заметил Корд.

— Конечно! — кивнул эльф без тени смущения. — А разве может быть иначе? Женщины вообще, я считаю, бесспорный венец творения!

— Согласен. Так кто на этот раз?

— Помнишь, мы бежали с рудников и остановились в одном маленьком поселке? Там был еще целитель, который нас приютил. Помнишь?

— Конечно, помню, можешь не спрашивать без конца — я этот эпизод моей жизни вряд ли когда-нибудь забуду. Я про рудники, а не про поселок, в котором мы так надолго застряли, из-за того, что кто-то…

— Очень основательно лечился, — продолжил эльф.

— Ага, конечно, основательно — вся деревня слышала. Никто и не сомневался, что ты там исключительно попрравлял здорровье, особенно, когда целитель в горрод уезжал, неосмотррительно оставляя в доме свою дочку.

Эльф рассмеялся.

— Ну почему неосмотрительно? Между прочим, она очень талантлива.

— Кто бы сомневался!

— Тьфу ты, Кори, я не об этом. Она очень талантливая чародейка, превосходная целительница, уже тогда была, к тому же отец вскоре отдал ее в Академию. Так что сейчас она, наверное, уже очень сильная волшебница. Хотя, — Дани на мгновение замолчал, мечтательно вздохнул и продолжил слегка подсевшим голосом, — это не единственный ее талант.

Друзья переглянулись, и уже вместе захохотали, наводя суеверный ужас на несчастных стражников. В камере смертников до утра не утихало веселье. Даже в пыточную никого из них было решено этой ночью не забирать — палач, прильнув ухом к замочной скважине, долго сопел, краснел, кусал губы и хихикал, слушая воспоминания эльфа о своей давней подружке… или подружках, которые тот излагал смачно и с удовольствием, потом вдруг выпрямился, заявил, что сегодня у него возникло очень важное неотложное дело, после чего, насвистывая веселую песенку, пошел искать коменданта с тем, чтобы отпроситься до утра. Правда, стражники повторить его подвиг и подойти близко к скважине не решились.

Еще оставалось несколько часов до рассвета, когда на центральной площади начали возводить эшафот.

Глава 8

Линара осыпала поцелуями мускулистое тело своего повелителя, пытаясь помочь ему отрешиться от всех тяжких дум, так некстати заполнивших его светлую голову. Обычно ей это удавалось. А иначе и быть не могло — Линара никогда не отступала и не останавливалась на достигнутом, развивая свой дар по мере возможности.

Дар у нее действительно был, причем неплохой — потомственная целительница в четвертом колене, при многолетней практике, да еще и отлично окончившая Академию — какие тут могут быть сомнения! И все же истинную природу ее таланта знали немногие, только те, которые заслужили особое отношение чародейки. Параллельно с целительством Линара очень хорошо владела любовной магией и при случае мастерски их совмещала. Это давало невообразимые результаты, но злоупотреблять подобным «синтезом искусств» Линара не спешила, справедливо полагая, что это может навредить ее репутации и тем самым поставить крест на карьере, которая в последнее время стремительно возрастала.

Однако сейчас все складывалось как нельзя лучше — ее любовником был светлый маг Арион, правда, не высший, но имеющий приличный вес в Гильдии, так что за свое доброе имя переживать не приходилось. Хотя сейчас как раз это ее волновало меньше всего — с недавних пор с ее господином творилось что-то неладное, какие-то распри то и дело возникали в гильдии, да и если уж на то пошло — весь мир медленно, но настойчиво катился в пугающую неизвестность.

— Линара, прекрати, — подал голос маг.

Девушка распахнула васильковые глаза, не понимая, в чем провинилась.

— Да нет, я не об этом, — тут же поправился он, заключая ее в объятия. — Это как раз можешь продолжать. Прекрати думать о политике.

Чародейка прищурилась.

— Ты хочешь сказать, что это не женское дело?

— Нет, — улыбнулся Арион, — я хочу сказать, что сейчас я настроен заниматься совершенно другим делом, нежели размышлениями о судьбе мира. И, полагаю, ты знаешь, каким.

Линара приложила пальчик ко лбу, смешно нахмурив бровки.

— Ну-ка, дай я подумаю, что же ты имеешь в виду? Может быть…

В дверь раздался осторожный стук. Линара замерла, недоумевая, кому может прийти в голову ночью вторгаться в хозяйские покои и, взглянув на Ариона, она увидела на лице мага точно такое же выражение.

— Что случилось? — властно спросил Арион.

— В-ваша с-светлость… — раздался дрожащий голос ученика, — п-прос-стите, что п-пос-смел…

— Что случилось? — повторил маг, набрасывая халат и вставая с кровати.

— Вас ждет его с-светлость гос-сподин Лотар.

Арион распахнул дверь, чуть не наткнувшись на перепуганного мальчишку. Ученик хлопал глазами, но стоял на вытяжку, как на плацу.

— Где? Да прекрати ты трястись, что я, зверь, что ли?

Ученик энергично замотал головой.

— Ты мне можешь нормально сказать, где меня ждет господин Лотар?

— В гостиной.

— В моей? Ночью? — опешил маг. — Он не сказал, что ему нужно?

— Сказал, — закивал мальчишка. — Он сказал, что ему нужен мой хозяин, господин Арион.

Арион возвел глаза к небу. Потом двинулся вниз по лестнице, знаком приказав ученику следовать за ним.

— Я ответил господину Лотару, — зачастил мальчишка, — что ваша светлость… ой, простите, ваше сиятельство… принять не может, он приказал вас разбудить…

Арион остановился.

— Вот как? Интересно… Что еще?

— Но я отказался, возразив, что вы заняты, он сказал, что ничего страшного, его вы все равно примете. Тогда я сказал, что у вас целитель.

Арион с любопытством вгляделся в лицо подростка, насмешливо приподнимая бровь.

— Так и сказал? Какой находчивый у меня, однако, ученик…

— Простите, что… но это подействовало… правда, не очень. Он сначала очень удивился, решив, что вы нездоровы, и уже хотел уходить, но вдруг побагровел и заорал, что если вы откажетесь сейчас же его принять, завтра с утра к вам заявится… — мальчишка замолк и задрожал еще сильнее.

— Кто?

Ученик зажмурился, набрал в легкие побольше воздуха и выпалил:

— Инквизиция…

Арион удивленно кивнул головой, переваривая услышанное, задумчиво потер подбородок, затем, не говоря ни слова, жестом отпустил ученика, встряхнулся, сделал глубокий вдох, словно перед прыжком в ледяную воду и вышел в гостиную.

Лотар, Верховный маг, уже много лет занимающий пост главы Светлой Гильдии магов, восседал в центральном кресле, словно в тронном зале, недовольно постукивая парадным посохом по изящному мозаичному узору, выложенному у его подножия. Завидев Ариона, он укоризненно прищелкнул языком.

— Ай, как нехорошо заставлять пожилого человека так долго себя ждать, да еще являться в таком непотребном виде! — покачал головой Лотар. — Юноша, вам еще очень многому предстоит научиться, если вы когда-нибудь захотите появляться в обществе… я имею в виду высшее общество, а не… ну да ладно, о чем можно говорить с человеком, который в такое напряженное для государства время может позволить себе беззаботно кувыркаться в постели с деревенской ведьмой?

Арион медленно выдохнул, проглотив оскорбления вместе с ехидными ответами, так и вертевшимися на языке.

— Не поверите, но меня это интересует самым живейшим образом, — невозмутимо заговорил он. — О чем, не побоюсь этого слова, такой великий человек возжелал поговорить с вконец одичавшим в своей глуши магом, самолично нанеся ему визит, пренебрегая всеми правилами этикета, да еще и в такое… неприемное время?

Лотар прищурился.

— Я рад, что ты это оценил. Только вместо того, чтобы упражняться в красноречии, мог бы и поблагодарить. В мое время Верховный маг не летел сломя голову невесть куда, чтобы уберечь шкуру самодовольного выскочки.

— Моя благодарность не знает границ, — небрежно бросил Арион. — И какая же беда мне угрожает?

Лицо Верховного мага пошло красными пятнами. Он сверкнул глазами, костяшки пальцев, сжимающих посох, побелели. Наконечник посоха засветился, вокруг него замелькали крошечные молнии. В воздухе запахло озоном.

— Ах ты, щенок! — зашипел он. — Еще злить меня будешь?!

Арион выпрямился.

— Позвольте вам напомнить, господин Лотар, — в его голосе зазвучали металлические нотки, — что сейчас вы находитесь ни в Гильдии, ни в Академии, ни у себя, где можете делать все, что вам заблагорассудится, а в моем доме, и отнимаете мое личное время. Мое уважение к вам, тем не менее, позволяет закрыть глаза на многие вещи, но если вы попытаетесь применить силу, мне придется расценить это как нападение и реагировать соответствующим образом.

Брови Лотара удивленно поползли вверх, он открыл, было, рот, но тут же его закрыл и, покачав головой, усмехнулся.

— Да… — протянул он, — летит время.

Арион почтительно поклонился.

— У вас ко мне дело, Верховный? — поинтересовался он, как ни в чем не бывало.

— Да. Но оно тебе не понравится, — поджал губы Лотар. — Мне стало известно, что ты отправил целителей на службу Каравалорну. Не перебивай. Это стало известно не только мне. Завтра здесь будет Инквизиция, и тебе придется очень долго объяснять им, какое ты имел право дать разрешение на применение магии ученикам, не имеющим санкций от Святого Ордена.

— Они не ученики, — возразил Арион, — они квалифицированные специалисты.

— Знаю я твоих специалистов, — махнул рукой Лотар. — Такие же, как эта твоя деревенская ведьма?

— Да, такие же, — с вызовом ответил Арион. — Они все являются выпускниками Академии, к тому же прошедшие дополнительно обучение в самой Гильдии, и уже обладающие приличной практикой. Да, они еще молоды, но очень талантливы и профессиональны.

— Ты готов за них поручиться?

— За каждого.

Лотар кивнул.

— Ладно, это теперь твое дело, я тебя за язык не тянул. А как насчет…

— Каравалорна? «На службу», как вы изволили выразиться, я ему никого не отправлял. Города, в которые отбыли мои ребята, являются собственностью государства, а то, что там живет несколько черных магов, еще не делает их принадлежащими Темной Гильдии. К тому же, я не слышал, что закон бы запрещал магам, светлым и темным, селиться в городах.

— Селиться и практиковать искусство — не одно и то же, — заметил Лотар.

— Согласен, — кивнул Арион. — Каравалорн обратил мое внимание, что на эти города в последнее время участились набеги кочевников, а в одном из них после этого бедствия вспыхнула эпидемия, которую было необходимо срочно локализовать. Если до этого города справлялись своими силами, без нашей помощи, то такое количество больных и раненых непременно нуждалось в присутствии наших целителей. Меня удивило, почему их там не было раньше.

У Лотара заходили желваки.

— А тебе не приходило в голову, что на это могли быть свои причины?

— Приходило, — бесстрастно ответил Арион. — Но я их не увидел. К тому же, популяризация деятельности Светлой Гильдии в городе, где испокон веков жили темные маги, не могла благотворно не сказаться на приросте учеников, которые вскоре поступят в Академию уже на нашу кафедру. А поскольку инициатива шла от самого Каравалорна, я не мог не воспользоваться таким стечением обстоятельств — темные не имеют к нам никаких претензий.

— Зато к нам имеет огромные претензии Инквизиция! — рявкнул Лотар.

Арион приподнял бровь.

— А это еще с какого боку?

— С какого?! С такого, что я сделал громадную ошибку, не проконтролировав все это лично! С какого! Раньше там не было целителей от Гильдии, поскольку этим занимались послушники Святого Ордена, вот с какого!

— Значит, они плохо этим занимались, — пожал плечами Арион.

Лотар задохнулся от возмущения.

— Щенок, ты хочешь, чтобы нас всех на эшафот погнали?!

— Верховный, ну при чем здесь это! — нетерпеливо перебил Арион бурю эмоций, закипающих у главы Гильдии. — Я не знаю, что там произошло, может, они вообще в первых рядах полегли, у меня не было времени с этим разбираться, нужно было реагировать мгновенно. И санкцию от Инквизиции получить у меня тоже не было времени, но я послал к ним курьера за разрешением, с письмом, объясняющим всю ситуацию. Если они появятся у меня в доме, я смогу ответить за каждое свое действие.

Лотар сверлил его недоверчивым взглядом, жалея, что не может прочесть мысли молодого, но уже очень сильного мага.

— А ты уверен, что они получили твое письмо?

— Абсолютно. Даже ответ прислали. Положительный.

Лицо Лотара вытянулось, челюсть поползла вниз, цвет кожи начал приобретать серый оттенок.

— Но тогда почему…

Лотар замолчал. Пути Гаронда неисповедимы.

— Верховный, — позвал его Арион, — а с чего вы взяли, что завтра здесь будет Инквизиция?

Лотар махнул рукой.

— Не важно. Спасибо за прием… Не могу сказать, что было приятно пообщаться, однако… — он не закончил фразу, поднялся с места и не глядя на Ариона, удивленно склонившегося в почтительном прощальном поклоне, поспешил к выходу.

Дверь за Лотаром шумно хлопнула, застучали колеса, зацокали копыта. Арион подошел к окну, провожая взглядом удаляющуюся карету Верховного мага, визит которого удивил не только хозяина, но и, как оказалось в последствии, самого гостя. Арион еще немного постоял, не шевелясь, подставив лицо свежему ночному ветру, который трепал волосы, остужал бурлящую кровь, стучащую в висках, приводил в порядок мысли и чувства. Потом тряхнул головой и, подхватив полы халата, так смутившего чопорного Лотара, легко поднялся по лестнице в свою комнату, где его ждала Линара, самая прекрасная чародейка в мире.

Глава 9

Меня разбудил странный шум, доносящийся с улицы. Выглянув в окно, я была удивлена странной картиной — у главного входа толпился народ, их голоса сливались в непрекращающийся гомон, в котором было невозможно что-либо разобрать, но, что меня потрясло более всего, делегация была настроена весьма миролюбиво. Это обстоятельство меня очень заинтересовало, но понять, что же там все-таки происходит, у меня не было никакой возможности, поскольку, кроме уже упомянутого восторженного брожения, ничего более не происходило. Подождав минут десять и так и не дождавшись какого бы то ни было развития событий, я спустилась вниз.

Однако до холла я не дошла — на лестнице мне встретился ведьмак, его выражение лица было копией моего — оно изображало крайнюю степень любопытства, к тому же он, судя по всему, подслушивал, напряженно пытаясь уловить общий смысл разговора горожан и Руперта. По насмешливому виду Витольда я поняла, что некроманту ничего не угрожало, это меня несколько успокоило, но вместе с тем заинтриговало еще сильнее. Витольд прижал палец к губам, и я замерла вместе с ним. Правда, услышать у меня ничего не получалось, но ведьмак, заметив мое смятение, тут же наклонился к моему уху и прошептал:

— Они уговаривают Руперта стать новым градоправителем.

У меня глаза стали, наверное, как блюдца — круглые, большие и фарфоровые.

— Но погоди, он же некромант!

— Вот и я о чем, — хмыкнул ведьмак. — То, что там происходит — вообще за гранью добра и зла. Я думал, они расправу чинить пришли, а они, гляди ж ты, какие благодарные!

Я прыснула.

— Да, ничего так городок у них, с сюрпризами…

— Ага, а Руперту как с ними повезет — мы-то уедем, а он останется! Еще и в качестве градоначальника! — подхватил Витольд.

— Ну, за Руперта я как раз не беспокоюсь, у него нервы крепкие.

Не знаю, что там творилось в гостиной, но оно достигло своего апогея. Послышались ликующие возгласы парламентеров, перешедшие в радостный и организованный шум снаружи. Толпа начала скандировать имя нового главы, но очень скоро все стихло, словно по мановению волшебной палочки — видимо, по приказу Руперта. Мы осторожно спустились вниз, стараясь не привлекать внимания. Некромант стоял в дверях, провожая горожан торжественной речью, вызвавшей грохот аплодисментов. Когда, наконец, волнение улеглось, и некромант повернулся к нам, закрывая за собой дверь, мы дружно рассмеялись.

— Браво, мой фюрер, но с балкона было бы эффектнее, — не удержалась я.

Руперт залился краской, доводя наш смех до гомерического хохота. Что такое «фюрер», он спрашивать не стал — видимо, и так понял. Он развел руками, показывая свою непричастность к этому фантасмагорическому действу, в коей мы, впрочем, немало не сомневались.

Положение спас его ученик, невесть откуда возникший с радостным объявлением, что стол уже накрыт. Его появление было столь неожиданно, что тема как-то сама собой сменилась, а затем плавно перетекла в неспешную беседу, какие обычно принято вести за завтраком.

— Короче! — обсудив насущные проблемы, мы, наконец, перешли к интересующему меня вопросу. — Тема такая: господин Руперт, мне позарез нужно попасть к Каравалорну, а вот дороги я не знаю. Провожать меня не надо, но от подробного объяснения не откажусь.

Ведьмак присвистнул. Некромант покачал головой.

— У вас есть карта?

Я кивнула, потом протянула ему клочок бумаги, подаренный Дварфом. Руперт долго вертел его в руках, внимательно изучая, потом вернул обратно.

— В принципе, все верно, за исключением некоторых деталей, но дело даже не в них. Время неспокойное, одна вы вряд ли доберетесь.

— А почему одна? — подал голос Эльстан, появляясь в гостиной.

Руперт улыбнулся, знаком приказав ученику принести еще один прибор, однако это было излишним — ретивый мальчуган, расстаравшись, накрыл на стол, не обделив никого, несмотря на то, что эльф от завтрака отказался, попросив его с утра не беспокоить. Но, кажется, передумал, чему мы все очень обрадовались. Перворожденный выглядел еще немного бледным, но держался бодро, живо, миндалевидные глаза лучились насыщенным изумрудно-зеленым светом — иными словами, кризис благополучно миновал.

— Доброе утро, господа, простите, что так поздно. Так почему одна? — повторил эльф, занимая свое место за столом.

Я растерянно пожала плечами.

— Видимо, госпожа Джен разочарована услугами нашего эскорта, — флегматично протянул ведьмак.

— Да нет, вы что, с ума сошли! — горячо возразила я. — О таком эскорте можно только мечтать! Я даже поверить не могу, как мне крупно повезло!

— Тогда не вижу логики.

— Витольд! — одернула я ведьмака. — Я бесконечно благодарна и тебе и Эльстану, но втягивать вас в свои неприятности я просто не имею права, это может быть слишком опасно.

Витольд кивнул.

— Тогда конечно, если опасно — само собой, мы никуда не полезем.

— Витольд! — повторила я с нажимом. — Дело не в этом.

— Очень на это надеюсь.

Я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями.

— Короче. Моя ситуация слишком запутанна, и я действительно считаю, сто не вправе вас в нее втягивать. Хотя бы потому, что еще сама не совсем понимаю, как достичь конечной цели моего предприятия.

— О, это в корне меняет дело! — усмехнулся ведьмак. — Что ты «не совсем понимаешь», как достичь этой твоей цели, могла бы и не говорить, это и так ясно. Но как знаешь, давить на тебя не буду. А пока предлагаю компромисс: мы сопровождаем тебя до следующего города, и по прибытии ты объявляешь свое решение. Так что еще у тебя остается день-два, чтобы подумать. Господин Эльстан?

Эльф кивнул, выражая полную солидарность с ведьмаком.

— Отлично. Госпожа Джен?

— Не возражаю, — развела я руками.

— Вот и ладненько, — угомонился Витольд, возвращаясь к завтраку. — Господин Руперт, окорок просто чудо!

Некромант наблюдал за нашей перепалкой с нескрываемым удовольствием, но на последней фразе ведьмака расплылся в совершенно счастливой улыбке.

— Да, господа, у меня есть новость, которая должна вас порадовать. Благодарные горожане Феринталя приготовили вам подарки. Часть они принесут сюда сами, остальное можете присмотреть в лавках — оружие, например, которое кузнец подберет вам по руке. Я уже не говорю о материальном вознаграждении, которое не заставит себя ждать.

Мы переглянулись.

— Да будет вовек благословен ваш славный город, господин Руперт, вместе со своим замечательным правителем! — провозгласил Витольд зычным голосом.

Мы, рассмеявшись, подняли бокалы.

— Виват!

Что самое удивительное, горожане действительно оказались благодарными. Не знаю, что их на это сподвигло — может, конечно, и правда, от чистого сердца расстарались, а может, опасались, что с новым градоначальником лучше не шутить, или нас побаивались после вчерашнего и решили щедро откупиться от греха, только бы мы в их деревне не задерживались. Но, как бы то ни было, их мотивы нас интересовали мало, а подарки были щедры и хороши, так что в подробности вдаваться мы не стали, запаслись всем, чем нужно, под завязку и, распрощавшись с Рупертом и пожелав ему терпения на нелегком поприще, а также большого человеческого счастья, двинулись в путь.

Но то ли наша ночная битва распугала всю нечисть на несколько городов вокруг, то ли обряд упокоения восставших, проведенный некромантам подействовал на нее как хороший транквилизатор, — не знаю, но весь последующий день, вернее, его остаток нашему передвижению решительно ничего не угрожало.

— Даже странно как-то, — поддержал мою мысль ведьмак. — Ну ладно — мертвяки, это понятно, после Руперта тут хоть трава не расти, но чудовища-то должны быть!

— Соскучился? — поддразнила его я.

— Да боги избавь! — бурно возмутился ведьмак.

— Конечно, я могу ошибаться, — осторожно вступил в разговор Эльстан, — но всеобщее затишье мне тоже кажется несколько подозрительным.

— Та-ак, братцы кролики, — нахмурилась я, — а поконкретней нельзя? Что это у нас тут за клуб любителей трудностей организовался? Пока мне подозрительным кажется только ваша нездоровая жажда приключений.

Ведьмак рассмеялся, разводя руками.

— Нет-нет-нет, насчет приключений, я — пас, приключения на сегодня отменяются. Лично нам ничего не угрожает, могу поручиться, если бы что-то было, мы с Ромашкой обязательно бы это почуяли.

— С кем-с кем?

— С Ромашкой, — невозмутимо повторил ведьмак. — Лошадку мою так зовут.

— А почему Ромашка-то?

Он пожал плечами.

— Не знаю, так сложилось как-то. В детстве я ее Метелочкой называл, потому что ножки мохнатые, забавные очень. А потом подумал, что как-то несолидно — будут говорить, мол, «ведьмак со своей метелкой прибыл» — вдруг она обидится еще, поймет неправильно. Хотя, если сказать «ведьмак на своей метле» — это уже совсем другое дело. Но люди-то разные бывают, за всеми не уследишь. Вот и решил ее переименовать, чтобы путаницы не было. Только не сильно — она все-таки к имени уже привыкла. И стала она у меня из Метелочки Ёлочкой. И созвучно вроде, и не так… двусмысленно.

Я изо всех сил пыталась сохранить серьезное выражение лица, но получалось у меня очень скверно. Витольд, такой флегматичный, видавший виды боец, рассуждающий о «елочках-метелочках», через раз пересыпая совершенно не свойственными его речи уменьшительно-ласкательными суффиксами, полностью разбивал мою картину мира, собранную с таким трудом из тысячи мельчайших осколков. А я-то еще хвалилась, что хорошо разбираюсь в людях!

— Да, ведьмак на елке — это на порядок лучше… — донесся до меня звенящий голос эльфа, точно так же, как и я, кусающего губы.

— Я бы даже сказала — на порядок выше.

Эльф издал нечленораздельный звук, напоминающий писк, зажмурился и поспешил отвернуться. Сволочь. Я же сейчас расколюсь, только пальчик покажи! Витольд очень серьезно кивнул, будто не замечая нашей молчаливой истерики. Но я уже шла на принцип. Ну, держись, Перворожденный!

— Витольд, — невозмутимо продолжила я, — так почему Ромашка-то?

Эльф дернулся на своей Звездочке, прилагая поистине нечеловеческие усилия, чтобы не пустить ее в галоп, уже чуть не плача от еле сдерживаемого смеха, но остался на месте. Любопытство одерживало верх.

— Ромашка? Ну, это совсем просто. Елки-то не везде растут, а странствую я много. Вот и приходится объяснять. А из меня ботаник, надо сказать, тот еще. Нет, ты не подумай, я во всяких растениях как раз очень хорошо разбираюсь, просто у меня подход к ним… профессиональный — начинаю терминологией сыпать и все такое прочее. Так что, пока не объясню, что такое елки, где растут, от чего помогают, в каких случаях используются — не успокоюсь. А у людей на такие вещи реакция разная бывает. Вот потому и назвал Ромашкой, чтоб вопросов не задавали.

— Ну и как, помогло? — всхлипнула я.

— Да вот уже не знаю, — переводя взгляд с меня на эльфа и обратно, прищурился ведьмак.

— Витольд, ты только не обижайся, хорошо? — пропищала я не своим голосом, уже не в силах контролировать свою нервную систему. — Я честно-честно тебе не буду больше вопросов задавать, никогда-никогда!

Ведьмак приподнял бровь, строго кивнул, затем такой же выжидательный взгляд был адресован Эльстану. Тот преданно закивал, но вслух ничего сказать так и не решился. Ведьмак поджал губы, но потом…

— Витольд! Ты нас наколол! — я задохнулась от смеха и возмущения одновременно, завидев задорные искры в глазах ведьмака.

— Конечно! — он расплылся в довольной улыбке. — Хотя все, что касается лошади — чистая правда.

— То есть, ты ни слова не приврал?

— Ни единого.

— Витольд, ты — страшный человек! — мы, наконец, от души расхохотались.

— Ладно, — через несколько минут, отсмеявшись, утирая выступившие слезы, я продолжила так неожиданно прерванный разговор, — возвращаясь к теме, что здесь не так, если вы с… Ромашкой ничего такого не почуяли?

— А вот тут, извините, ничего сказать не могу, — вздохнул Витольд.

— Здесь какая-то магия… я ее чувствую, — огляделся эльф.

Мы с Витольдом непонимающе на него уставились.

— Ты же говорил, что у тебя с магией…

— Да, у меня очень большие проблемы с магией, — фыркнул эльф, — если можно так сказать про того, кто ей вообще не владеет. Да, у меня нет магии, я не могу ей пользоваться, но чувствую ее превосходно. Здесь была…

— Думаешь, Инквизиция? — равнодушно спросил ведьмак.

— Я не уверен, но… вполне возможно.

— Да и если так, что с того? — Витольд равнодушно отмахнулся. — Разрешение у меня есть, а все, что мы сделали вчера, вполне вписывается в рамки закона. Руперт даже бумажку соответствующую составил и приложил к благодарственному письму от счастливых жителей Феринталя. Так что, если у вас нет каких-либо личных причин скрываться от…

— Нет. Но у меня есть причины их избегать.

Мы с Витольдом переглянулись. Ведьмак присвистнул.

— Господин Эльстан, извините за нескромный вопрос, но вы-то чем им насолить успели?

Эльф опустил глаза.

— Я, наверное, неточно выразился. Меня не ищет Инквизиция, и вне закона я не объявлен. Но, тем не менее, предпочел бы лишний раз с ними не встречаться, — он передернул плечами. — Простите, но это очень личное.

— Так, понятно, тема закрыта, — подытожила я. Витольд не возражал.

— Последний вопрос, господин Эльстан, — все же спросил он, — здесь давно были представители Святого Ордена?

Эльф потянул носом, еще несколько раз огляделся.

— Да нет, не очень. Судя по всему, они живут где-то неподалеку.

— Да-а, — протянул ведьмак, — это что же получается? Из огня да в полымя?

— Ничего страшного, — улыбнулся эльф. — Обойдемся и без того, и без другого — мы этой чести не еще заслужили.

Витольд хмыкнул.

— Погодите, — не поняла я. — А почему тогда в Феринталь никто из них не прибыл? Это же рядом!

— Не настолько, — возразил эльф. — К тому же, то, что они живут в деревне, еще не означает, что они находятся там постоянно. Так что, в этом как раз нет ничего удивительного.

— Было бы хорошо, если бы их и сегодня не оказалось, — бросил Витольд.

— А нам обязательно туда заезжать? — спросила я.

Витольд хмыкнул.

— Вам — нет, а мне — да. Засвидетельствовать свое почтение Святому Отцу, курирующему город или деревню. Зарегистрироваться. Обязательная процедура для ведьмаков, некромантов, а также прочих черных, а с недавнего времени — и светлых магов.

— А эльфов, надеюсь, не заставляют выполнять эту «обязательную процедуру»? — Перворожденный вскинул подбородок и сверкнул глазами.

— Да уж, вас, эльфов, заставишь, как же! — рассмеялся ведьмак. — Нет, конечно! Гаронд еще в своем уме.

— Господин Витольд, — неожиданно взвился Эльстан, — я прекрасно к вам отношусь, но убедительно прошу вас не поднимать более при мне эту тему!

Я ошарашено уставилась на взбешенного эльфа, не понимая, какая муха его укусила. Металлические нотки в его голосе прозвучали так пронзительно, что даже мой Зверь, фыркнув, встряхнул ушами, а я машинально передернула плечами, почти физически ощутив холод, которым повеяло от поистине королевских интонаций Перворожденного. Однако ведьмака такая реакция обычно благодушного, хоть и капризного эльфа, ничуть не удивила. Даже не обидела. Я почувствовала, как остро мне не хватает информации по этому миру, элементарные вещи, известные каждому здесь, но совершенно чуждые мне, нагромождаясь друг на друга, возводили почти непроницаемый барьер, на который я все чаще наталкивалась в попытке оценить обстановку и уловить суть окружающей меня действительности.

Эльстан, между тем, продолжал буйствовать. Правда, выглядело это довольно неорганично, поскольку Витольд внял его «убедительной просьбе» и тему, так возмутившую благородного эльфа, более не поднимал, равно как и любую другую, видимо, решив подстраховаться. А зря. Эльстан уже кипел вовсю, а отсутствие повода высказаться, изливая свой праведный гнев, злило его еще больше. В конце концов, не дождавшись поддержки извне, он прошипел что-то на эльфийском, коротко извинился, и, процедив сквозь зубы, что хотел бы разведать дорогу, рванул вперед. Я повернулась к Витольду, надеясь услышать какие-либо объяснения.

Ведьмак махнул рукой.

— Не обращай внимания. Это пройдет.

— Витольд, я, наверное, чего-то не понимаю… — осторожно начала я.

Он как-то странно прищурился, но потом улыбнулся.

— Гаронд и Илидор находятся в состоянии вооруженного перемирия. Необъявленной войны. С чего все началось, точно никто не знает, но если верить слухам… — он на мгновение замолчал, будто на что-то решаясь, но затем продолжил. — Лет сто назад Гаронд прибыл в цитадель эльфийских магов со своей прекрасной племянницей, надеясь заключить союз с Илидором, выдав ее замуж за его сына. И вроде как все уже было готово, но… практически перед самой свадьбой помолвка была расторгнута. Причину инцидента, ясное дело, никто оглашать не стал, но скандал был крупный, поговаривали о том, что Илидор объявит войну Гаронду, а вместе с ним и всем людям, припомнив давнишние межрасовые неурядицы, или же, наоборот, это сделает Инквизиция, в общем, кто прав, кто виноват, так и не выяснили, поскольку конфликт вовремя погасили. Но с тех пор обе стороны стараются не пересекаться — эльфы не лезут в политику людей, а Инквизиция не трогает эльфов, так и живут. Главное, чтобы повода никто не подавал.

— Понятно, — кивнула я, — холодная война, значит.

— Можно и так сказать, — согласился ведьмак. — Интересное, кстати, выражение. Емкое. Джен, все хотел тебя спросить.

Он произнес эти слова небрежно, лениво, в своей обычной манере. Я напряглась.

— Ты откуда?

Мне очень не хотелось ему врать. Хотя уверена, что это бы у меня получилось даже при том минимуме информации, которым я владела. Но я не стала даже пробовать. Да и правда сейчас была бы тоже несколько неуместна, слишком много пришлось бы объяснять, да и стоило ли? Я промолчала, ничего ему не ответив. Он понимающе улыбнулся, покачав головой. Больше он ничего не спрашивал.

Через несколько минут к нам присоединился перепсиховавшийся Перворожденный. Мы с Витольдом, не сговариваясь, дружно сделали вид, что ничего не произошло, избавив его от ненужных объяснений и извинений. Эльстан это оценил, тоже ничего не говоря, только изумрудно-зеленые глаза засветились благодарностью и нечеловеческой преданностью.

И всё. Наша беседа постепенно вошла в привычное русло, и так, болтая ни о чем, перебрасываясь безобидными насмешками, веселыми байками и просто, по большому счету, ничего не значащими фразами, мы въехали в деревню.

— А этот хм… населенный пункт как называется? — спросила я у своих спутников, ожидая услышать какое-нибудь экзотическое название и связанную с ним нелепую историю, как это было в Феринтале. Но ответ ведьмака меня удивил.

— Чудесная Речка, — просто ответил он.

— И все? — усмехнулась я.

— А тебе мало?

— Да нет, — пожала я плечами. Да, с названиями у них тут, конечно, проблема. Час от часу не легче. Такое ощущение, что их Витольд придумывал, или такие же, как он, с таким же полетом фантазии. — Ну что ж, пусть будет Чудесная Речка, — согласилась я. — Надеюсь, хоть тут будет все в порядке?

Как оказалось, наше решение остановиться на ночь было не просто правильным, а единственным абсолютно верным, поскольку в деревне был объявлен комендантский час, и, нарушив его, по увещеванию местных жителей, мы бы «обязательно попали под подозрение». Не знаю, правда, в чем бы нас заподозрили, но испытывать судьбу мы не стали.

Гостиница, в которой мы решили заночевать, как ни странно, оказалась вполне приличной, что меня весьма порадовало — без клопов, тараканов и прочей живности, с комнатами нормальных размеров, а не убогими клетушками, напоминающих кладовки, в которые заботливый хозяин из-за невозможности хранить припасы по причине протекающих потолков и заплесневевших стен, обычно пускал незадачливых постояльцев, не понимающих, как можно спать на кровати, недогрызанной клопами и жуками-короедами, насилу втиснутой в эту каморку. Мясо за ужином оказалось хорошо прожаренным, но, — не может быть! — не подгоревшим, а хлеб — свежим и мягким. И при всем при этом — вполне реальные цены. Конечно, дешевой гостиницу нельзя было назвать даже с натяжкой, но, положа руку на сердце, она того стоила. Не знаю, с чем это было связано, может, через эту деревню проходил какой-нибудь торговый путь, или дороги так удачно сплетались, что по какой-то причине здесь останавливались проезжающие мимо важные персоны, а, может, Инквизиция так радела за своих подопечных, но как бы то ни было, постоялый двор маленькой деревни был выше всяких похвал. Перед тем, как расположиться в отведенной мне комнате, я придирчиво оглядела конюшню, но, надо сказать, и там не нашла никаких изъянов. Даже эльф, хлопотавший над своей Звездочкой едва ли не тщательней, чем я — над Зверем, проверив все до травинки, устроив конюхам полноценный допрос, остался крайне доволен результатами, облегченно вздохнул и за ужином еще долго прищелкивал языком, радуясь за наших скакунов.

А вечером… Я стояла, облокотившись о подоконник, любуясь видом, открывающимся из окна своей комнаты, и размышляла о том, как быстро я адаптировалась к этому миру, о существовании которого еще совсем недавно и знать не знала. Конечно, о своем доме я не забыла, напротив, мне хотелось туда вернуться больше, чем когда-либо, но проблемы этого странного мира, словно сошедшего со страниц старинных легенд и приключенческих романов, уже не были для меня чужими. Так же, как и люди, окружавшие меня. И этот непутевый эльф, капризный, но героически сражающийся с собственными слабостями, и Витольд, абсолютно невозмутимый ведьмак, не перестающий меня удивлять своими сверхчеловеческими способностями и загадочной улыбкой…

Я вдруг ощутила совершенно необъяснимое чувство ответственности, нахлынувшее на меня с порывом ветра. Я попыталась глубоко вздохнуть, сбросить со своей души неожиданно навалившийся груз, но у меня ничего не получалось, и, что самое обидное, я знала, почему. Все они шли за мной, готовые ввязаться по первому моему зову в любую авантюру, которая запросто могла стоить им жизни, не задумываясь и не спрашивая, зачем это надо. Я нагло пользовалась их добротой, распоряжаясь их жизнями по своему усмотрению. Я опустила голову. Да, надо признаться, что все это время я вела себя, как достойная сеньора Солано. Или нет? Или тут было что-то еще, чего я не понимала?

В дверь постучали.

— Извини, что без приглашения, я решил зайти, пока тебя окончательно не догрызла совесть, — ведьмак появился в комнате, не дожидаясь, пока я открою. — Я так понял, после нее мне будет ловить уже нечего.

Я грустно улыбнулась.

— С чего ты взял?

Вместо ответа он только усмехнулся.

— Витольд, — наконец, решилась я. — Я должна тебе кое-что рассказать.

Он хитро приподнял бровь.

— Прямо сейчас?

Наши взгляды встретились.

— Нет, — в тон ему ответила я, — чуть позже.

Я говорила, что в этом трактире все было очень удобно? И про то, что комната была нормальных размеров? Это еще что, но какая здесь была кровать! И, что меня уже совсем потрясло — ведь даже не скрипнула ни разу!

— Витольд, скажи честно, это ты мне заказал двухместный номер?

Он довольно кивнул, закуривая трубку.

Я, смеясь, покачала головой. А потом все ему рассказала. Откуда я взялась, как сюда попала, и что мне здесь нужно. В подробности я старалась не вдаваться, но рассказ получился долгим. Ведьмак слушал, не перебивая, не задавая лишних вопросов, потом отложил свою трубку и привлек меня к себе.

— Не забивай себе голову всякой ерундой, — возразил он, когда мое повествование споткнулось о процедуру самобичевания на почве угрызений совести. — Никого ты ни на что не подбиваешь. Ты знаешь, ведьмака очень трудно заставить что-то делать вопреки его собственной воле, так что давай без глупостей, а? Уж за свою судьбу я как-нибудь сам поотвечаю, хорошо?

— Ты опять смеешься? — я беспомощно уткнулась в подушку.

— Конечно, а что ж мне еще делать? Ну, хотя у меня есть пара идей…

— Хорошо, хорошо, я целиком и полностью за, только…

— Понятно, сначала — о деле, — согласился ведьмак. — Давай сделаем так. Тему ответственности можно благополучно закрыть. Я еду с тобой.

— А как же твои дела? — уже практически для проформы спросила я.

Он отмахнулся.

— Да ну их, какие тут могут быть дела? В конце концов, можешь меня нанять, и тогда твоя совесть успокоится окончательно.

Я просияла.

— Витольд, а ты не обидишься, если я буду платить тебе жалованье?

— Знаешь, ведьмака вообще трудно обидеть деньгами, — развеселился он. — В принципе, так же, как и отсутствием оных. Не будет средств — могу работать за идею. Видишь, какой я сговорчивый?

— Ага, зайка просто! — мне стало намного легче, словно камень упал с души. — Да, хотела с тобой посоветоваться…

— Насчет Эльстана? — он просто читал мои мысли. — Никогда не отказывайся, если эльф тебе что-то предлагает: они никогда ничего не делают из вежливости, но уж если чем-то помогают — цени. Откажешься — смертельно оскорбишь. И, кстати, при всех их причудах, не надо недооценивать их умственные способности, мудрость эльфов — не просто легенда, Перворожденные — действительно, древний и очень мудрый народ, и даже совсем молодой на первый взгляд эльф может быть старше тебя раза в четыре, а то и больше. Хотя… — задумался он, — ведут они себя, бывает, как дети малые! Чтоб далеко не ходить, ты только на нашего посмотри!

Я улыбнулась, поудобнее устраиваясь в объятиях ведьмака.

— А наш — типичный?

Витольд прыснул.

— Это как посмотреть. Хотя нет, наверное. Во-первых, без магии, что весьма необычно. Да к тому же еще и подвижник, что среди них тоже очень редко встречается. Но бывает и такое.

— В смысле, странник? — не поняла я.

— Ну да, что-то в этом роде, — пояснил он. — Эльфы очень себя любят, и если что-то они делают во вред себе, значит, у них на это есть очень веские причины. Необдуманные глупости не по их части.

— То есть, их глупости обычно бывают тщательно обдуманы?

— Всегда. Так что, судя по поведению нашего самоотверженного друга, он дал какой-то обет, и, видимо, эскортирование прекрасной дамы очень удачно вписывается в планы его подвижничества. Советую не препятствовать.

Я покачала головой.

— Боже мой, какие ценные и уникальные кадры меня окружают!

— А то! — усмехнулся Витольд.

— Кстати, господин ведьмак, что там за идея, о которой вы говорили? Нельзя ли поподробней?

Последнюю фразу я уже говорила, падая на подушки. Поподробнее оказалось можно. И нужно. Идея понравилась нам обоим, и мы к ней возвращались еще не раз, отдаваясь ей целиком и полностью, творчески и с наслаждением. Не знаю, как тут у них сейчас с богами, но да благословят они хозяина этого постоялого двора и… плотника, соорудившего самую тихую в моей жизни кровать, этого замечательного человека, ставшего на эту ночь нашим идейным вдохновителем!

Наутро мы спустились к завтраку в трактир, где нас уже ждал Эльстан, полностью готовый к продолжению совместного путешествия. То, что мы с Витольдом появились вместе, нисколько его не удивило, равно как и не вызвало каких-либо иных эмоций — видимо, эльфов мало интересовали взаимоотношения между людьми, или просто наш обладал похвальной тактичностью, но мне почему-то казалось, что первое вернее. Заметив нас, он тут же вскочил со своего места и, пренебрегая всеми правилами своего хваленого этикета, тут же задал так волнующий его вопрос.

— Госпожа Дженнифер… Джен, ты подумала?

Я рассмеялась.

— Доброе утро, Эльстан. Да, я подумала. И буду очень тебе благодарна, если ты отправишься со мной.

Эльф просиял, отвесив мне церемониальный поклон.

— Однако, — добавила я, — ты не хочешь узнать, куда мы идем?

Мне показалось, что у него даже уши завибрировали от восторга.

— Если только вы соизволите… — растерялся он.

— Соизволю. Эльстан, — я понизила голос. — Я ищу Этану.

Перворожденный подскочил, как ужаленный, потом что-то сбивчиво проговорил на эльфийском, поклонился уже, насколько я поняла, по полной форме и припал на колено.

— Леди Джен, моя жизнь…

— Стоп! Давайте погодим с клятвами верности, — оборвала я его, но он, ничуть не смутившись, продолжил текст клятвы на своем языке.

Я покачала головой, обернулась в сторону Витольда, но он только кивнул, посмеиваясь, припоминая мне наш вчерашний разговор. Мне осталось только сдаться. Я махнула рукой.

— Ну, как хотите. Если вам не дорога собственная жизнь — пожалуйста. Только не говорите потом, что я вас не предупреждала.

Вместо ответа эльф засверкал наполненными безграничной преданностью глазами, а ведьмак молча отправился собирать вещи.

— Джен, усмири свое чудовище, иначе дальше мне придется идти пешком, — Витольд поджидал меня, сидя на скамейке возле конюшни, и, насколько я поняла, по какой-то причине не имея возможности войти внутрь. — Нет, я, в принципе, неприхотлив, и на своих двоих прогуляюсь, только вот Ромашка скучать будет.

Я ответила ему абсолютно непонимающим взглядом, и он тут же начал все объяснять. Оказалось, что едва он переступил порог конюшни, в моего Зверя будто бес вселился. Вороной встал на дыбы, зафырчал и принялся так неистовствовать, что сбежалась вся прислуга. Причем, конюх клялся всеми богами сразу, что до этого момента жеребец вел себя спокойно, благосклонно воспринимая все действия конюха и его помощников, оказывающих столь редкому скакуну должное уважение и «надлежащий уход». Что же так взбесило вороного красавца, никто не мог понять, и поэтому решили дождаться его хозяйки, которая, кстати говоря, в эту самую конюшню как раз и собиралась. Выслушав сбивчивый рассказ конюха, я, не на шутку обеспокоенная странным поведением моего скакуна, вошла в конюшню.

Если сначала я и могла предположить, что это какая-то ошибка, то при первом же взгляде на Зверя мне пришлось распрощаться с этой мыслью. Он действительно был в состоянии крайнего бешенства. И мое появление его совершенно не успокоило, напротив, он заржал и зафырчал еще громче, и снова вскинулся на дыбы, рьяно выступая против… Кстати, против чего?

— Та-ак, — угрожающе протянула я, — это еще что такое?!

Зверь замер. Опустил голову. Но фыркать не перестал. Я подошла к нему, погладила по голове, никак не понимая, что же с ним случилось. Конечно, злиться на него я и не думала, искренне переживая, что мой красавец чем-то заболел, но это, как сказал ведьмак, «чудовище» разметало мои сомнения по поводу его самочувствия одним движением — всего лишь подняв голову. И вперив в меня взгляд сердитых, возмущенных, даже, не побоюсь этого слова, ненавидящих глаз.

— Что?! — зашипела я, схватив его за подбородок. — Это еще что за новости?! Я тут за него беспокоюсь, а он еще так смотреть на меня будет?!

Зверь как-то неопределенно хрюкнул и попытался опустить глаза, явно приходя в себя, поскольку, их выражение становилось все более виноватым, а маска свирепости таяла с каждым мгновением.

— Ну?! — продолжала я допрос, не ослабляя хватку. — В глаза мне смотри! Что случилось?

Зверь только вздохнул, потом совсем засмущался и, когда я, наконец, позволила ему опустить голову, начал подлизываться, тыкаясь мордой мне в руку.

— Ну ладно, ладно, — потрепала я его по ушам. — А чего ты тут устроил? Что за псих? Витольда шуганул…

Вот тут-то все и встало на свои места. При упоминании имени ведьмака он вскинулся, пробуравив меня своим обиженным взглядом, и отвернулся.

— Зверь! — опешила я. — Ты что, ревнуешь?!

Он фыркнул, но после примирения начинать разборку заново было уже не актуально. Я расхохоталась, вызвав новую бурю эмоций у гордого обиженного скакуна, который уже явно вознамерился молча замереть неподвижным каменным изваянием, памятником обманутой любви.

— Зверь, какой же ты глупый! Не бойся, ты у меня — самый лучший.

Он недоверчиво на меня покосился, взглядом обозвал меня предательницей, но тут же, поняв, что никто его всерьез не воспринимает, еще раз вздохнул и примирительно тиранулся о мое плечо.

— Ну что, Отелло? Мир? — насмешливо спросила я.

Он с готовностью кивнул. Я еще раз потрепала его по ушам и вышла из конюшни.

— Ложная тревога, — возвестила я собравшемуся вокруг народу.

— Джен, — тут же забеспокоился эльф, питающий к лошадям, как и любым другим животным, особые чувства, — с ним все в порядке?

— Более чем, — кивнула я. — Витольд, к твоей драгоценной Ромашке путь свободен, так что можешь ехать верхом.

Витольд шутливо поклонился, и мы зашли в конюшню. Зверь едва заметно сверкнул глазами, но психовать больше не стал.

Мы двинулись дальше.

Однако далеко уехать нам не удалось. Не успели мы покинуть пределы гостеприимной деревни, как наше внимание привлекло странное движение. Оно было странным хотя бы для столь раннего времени — солнце едва соизволило показаться, и сейчас, лениво потягиваясь, только выползало из-за горизонта, а на улицах уже толпился народ. Более того, людские реки бурлили, клокотали и потом уже, вливаясь одна в другую, текли сплошным потоком, но их конечная цель оставалась для нас неизвестной. Эльстан, пытаясь прислушаться к пестрому разноголосому гомону, даже приподнялся… я бы сказала, на стременах, но это было бы неверно, поскольку, ни узды, ни стремян, ни седла у него не было вообще, так что, как ему это удалось, для меня осталось загадкой. Видимо, у эльфов существовала какая-то особенная техника верховой езды, недоступная пониманию простых смертных. Мы замедлили шаг, автоматически поддаваясь приступу любопытства, охватившего нашу компанию. Эльф посмотрел на меня умоляющим взглядом и, не дожидаясь какого-либо ответа, осторожно пустил Звездочку в сторону города. Я хотела его остановить, но это не потребовалось — в следующую секунду мы все встали, замерев от неожиданности, услышав голос, перекрывающий рокот толпы.

— Дамы и господа! — донеслось до нас. — Вам представляется уникальная возможность спасти великого мага!

Голос был звонким, правда, с небольшой хрипотцой, потрясающе задорным, заводным и, несомненно, привлекающим внимание — даже толпа, казалось, на мгновение замолчала. А он, между тем, продолжал.

— Не упустите свой шанс! Начальная цена — тысяча золотых! — по толпе прошел гул, видимо, народ принялся обсуждать, что им делать с великим магом, и откуда он возьмет эту свою тысячу, если…

Картина начала проясняться. Конечно, не сама собой, для этого нам пришлось все же вернуться в деревню, о чем я тут же пожалела. Людской поток уже никуда не направлялся, он приобрел вполне законченную форму, окружив некое сооружение, в котором даже я, человек не столь искушенный в политике этого мира, легко признала ни что иное, как… эшафот. На помосте, привязанные к столбам, стояли… нет, не люди. Их было двое — эльф и, насколько я поняла, орк или еще кто-то в этом роде, — врать не буду, представителя подобной расы я здесь еще не встречала. В ногах смертников уже занимался костер, но их это, казалось, нисколько не волновало. Орк вообще безучастно смотрел на все происходящее, а эльф излучал такой оптимизм, устраивая представление, что даже палач вместе со стражниками, оцепившими помост, косились на него с опаской.

— Так я не понял, — удивленно изрек эльф, — что, никто не хочет спасти великого мага? Ладно, уговорили. Две тысячи золотых!

Ведьмак хохотнул. Эльстан решительно вскинулся.

— Стоп! — скомандовала я. — Никто никуда не идет.

— Но их же убьют! — горячо воскликнул Эльстан.

— Да, — согласилась я. — А если мы сунемся, то и нас тоже. Насколько я поняла, это Инквизиция?

Ведьмак молча кивнул, не сводя взгляда с помоста.

— Отлично. А теперь, господа, поднимите руки, кому нужны проблемы с Инквизицией? Никому? Я рада. Так что…

— Ну, хорошо, пять тысяч! За великого черного мага, не уступающего по силе самому Каравалорну! — эльф и не думал терять присутствия духа, хотя голос его изрядно подсел — дым уже почти скрыл его тонкую фигуру, вокруг которой заиграли языки пламени. Он закашлялся, но тут же продолжил все тем же бодрым тоном. — Все, с завтрашнего дня бросаю курить. Эй, народ, вы сильно рискуете остаться без мага и без бабок! Быстрее соображаем!

Народ зааплодировал, в толпе наметилось какое-то шевеление, но выступить против инквизиции никто не решался.

— Но это же эльф! — взмолился Эльстан.

— Ну и что? Витольд, скажи ему!

Однако поддержки в лице ведьмака я не нашла. Витольд молча, но очень выразительно на меня посмотрел, после чего мне осталось только закатить глаза и всплеснуть руками.

— Делайте, что хотите. Но помните, что я была против.

Два раза повторять не пришлось. Мои воины-освободители как по команде сорвались со своих мест и врезались в толпу. Поднялась паника. Лучники принялись стрелять по невесть откуда возникшему «движению сопротивления», стражники засуетились, но, почему-то все, как один отпрянули от эшафота. Впрочем, почти сразу же стало понятно, почему. Несколько метательных кинжалов, пущенные Эльстаном, перебили путы, привязывающие узников к злосчастным столбам, заодно обеспечив их минимальным набором оружия, склянка, брошенная ведьмаком, затушила огонь, зато дыма заклубилось немеряно, скрывая большую часть панорамы битвы. Это было единственным колдовским приспособлением, которым воспользовался ведьмак, дабы не усугублять ситуацию «сознательным нанесением вреда представителям Инквизиции», хотя и этого было достаточно — в смысле, колдовства… да, в принципе, и вреда тоже.

А вот что мне понравилось больше всего — это реакция местных оборванцев и вообще тех, кто находился на порядочном расстоянии от эпицентра беспорядка и, так сказать, не попадал на линию огня. Эти шустрые ребята, воспользовавшись общей сумятицей, преспокойно срезали кошельки у испуганных граждан или увлеченных зевак, уводили коней… За что им большое человеческое спасибо и счастия долгие лета!

Не теряя времени даром, я выбрала парочку скакунов, уже отвязанных от столбиков возле торговых рядов, какое-то время прикидывала, как мне взять их обоих — увести двух коней, сидя на третьем, да еще и быстро, незаметно и без малейшего опыта в конокрадстве — это, знаете ли, задача не из легких. Но, как показала практика, безвыходных положений нет — кони были, к счастью, спокойные, и я, повозившись пару минут, перехватила поводья и все же нашла удобное положение для этого маневра.

Совершив свой маленький нехитрый «налет», я вернулась к исходной точке, поджидая своих «подельщиков». Долго ждать мне их, понятное дело, не пришлось — очень скоро они появились, грязные, в порванной одежде, но безмерно счастливые. Мои новые приобретения оказался как нельзя кстати — поводья одного из них перехватил Эльстан, а на второго чуть ли не с ходу погрузили бывших пленников, орка — с ведьмаковской Ромашки, и эльфа — со Звездочки. Отсутствие полной сбруи орка никак не смущало, он держался как заправский всадник, а эльфу вообще было все равно — он был без сознания, и его просто перекинули поперек седла, оставив на попечение орка, и, не медля ни секунды, понеслись вглубь леса.

Все объяснения было решено оставить на потом, когда более-менее оторвемся. Я согласилась, но бурчать не перестала.

Но когда опасность осталась позади, я с удовольствием высказала все, что о них думаю. Ответил мне, как ни странно, на минуту пришедший в чувство эльф, на дееспособность которого я уже не рассчитывала.

— Сударыня, разрешите представиться — Данириэль, темный эльф, великий Магистр Черной Магии, не уступающий по силе… — у него перехватило дыхание, он на мгновение замолчал, судорожно вздохнув.

— Самому Каравалорну, — закончила я за него, дав ему возможность отдышаться. — Это я слышала. Так же, как и про пять тысяч золотых. А теперь скажите, молодой человек, что из всего этого хотя бы наполовину является правдой?

— Всё! — выдохнул он, отрывая от губ фляжку с водой, заботливо протянутую Эльстаном. — И не наполовину, а… только, сударыня, скажите, вам прямо сейчас нужны деньги?

— А у тебя есть? — я насмешливо приподняла бровь.

— Здесь? Нет, конечно! — рассмеялся Данириэль. — Торчал бы я тут, если бы они у меня были! Но не волнуйтесь, как только мы доберемся до ближайшего города, я отдам вам все до последнего грошика!

— Ладно, — махнула я рукой, — будет день, будет пища.

Данириэль обворожительно улыбнулся, как только может улыбнуться заключенный, не знаю уж сколько времени проведший в пыточной. Но, несмотря на это, улыбка у него получилась более чем очаровательной.

— Леди, я знал, что с вами-таки можно иметь дело!

Брови мои поползли вверх от удивления — откуда у этого темного эльфа мог взяться такой замечательный одесский акцент?! Хотя, поразмыслив здраво, я поняла, что этот говор может принадлежать какой угодно провинции этого мира и, судя по спокойному выражению лиц моих спутников, так оно и было.

— Джен, — проникновенно заговорил Эльстан, укоризненно сверля меня взглядом с явным намерением вызвать муки совести. — Им нужна помощь.

— Помощь?! — искренне возмутилась я. — А то, что мы их с эшафота сняли, это не помощь?! Кажется, мы договаривались ехать тихо, не привлекая особого внимания, а сейчас вынуждены нестись, как угорелые, сматываясь от Инквизиции! Помощь! А это мы так, от безделья, косточки с утреца размять!

— Я не об этом, — сконфузился Перворожденный, — ты посмотри на них…

Вид у наших новоспасенных действительно был довольно жалкий. Орк был изрядно побит, так, что с первого взгляда было даже невозможно определить цвет его кожи — совершенно невероятный зеленый оттенок едва узнавался за шрамами и кровоподтеками. Но держался он вполне сносно, и на лошади сидел уверенно и невозмутимо, в отличие от эльфа, поминутно теряющего сознание. Оно и понятно, орки вообще отличаются крепким телосложением и могут дать фору любому здоровяку, куда там до них хрупким и изящным Перворожденным! Да и характер у Данириэля, насколько я поняла, тот еще, так что вполне возможно, что ребята из Инквизиции били его чаще, чем его молчаливого твердокожего товарища.

Ведьмак, окинув наше «прибавление» беглым взглядом, деловито закопался в сумке.

— Витольд, что-то не так? — поинтересовалась я.

— Да нет, просто хочу найти кое-какие лекарства…

— Господин ведьмак, право же, не стоит! — снова подал реплику Данириэль.

Ведьмак удивленно приподнял бровь.

— То есть?

Темный эльф улыбнулся той редкой улыбкой, о которой любят спорить психологи и искусствоведы, так и не сумевшие до сих пор ей придумать достойное название, именуя ее попеременно то улыбкой Джоконды, то — Мессии, излишне пафосно и нарочито, навешивая непосильный груз тяжелых метафор на легкое движение губ. Эта была улыбка человека сильного, гордого, прекрасно осознающего свое превосходство, свое неоспоримое величие, но по каким-то одному ему известным причинам ступившего на путь смирения.

Хотя… нет, может, я ошибаюсь. Такой портрет больше подходил Эльстану, причем, у меня иногда складывалось ощущение, что это было его постоянным, неизменным состоянием, с романтическим надрывом, от которого он, надо заметить, в последнее время честно старался потихоньку избавляться.

А вот у Данириэля никакого надрыва не было, только задорные смешинки так и скакали в пронзительных черных глазах, светящихся оптимизмом. Но улыбка действительно получилась такая… необычная.

— Правда, не стоит! Когда у меня восстановится магия, я смогу сам превосходно себя исцелить. Я же великий маг! — тут же подмигнул он мне.

— Вот и замечательно! — поддержала я идею наглого эльфа.

— Джен, — Эльстан снова принялся меня совестить, — но это же не сразу восстанавливается, на все нужно время!

— Данириэль, сколько вам нужно…

— Несколько часов, сударыня, — тут же ответил он. — Я немного посплю, если вы не против, и за это время стану полноценным магом, по уши наполненным маной.

— Отлично! — я довольно кивнула, и выжидающе посмотрела на Эльстана. Тот передернул плечами.

— Но… ему же больно…

Темный эльф только усмехнулся.

— Не смертельно. Только, сударыня, одна просьба.

— Слушаю.

— Зовите меня Дани, — и снова обворожительно улыбнулся, посылая мне горячий и, надо сказать, чертовски соблазнительный взгляд.

Я, честно говоря, несколько опешила от такого откровенного напора со стороны раненого, да к тому же еще и эльфа, что, учитывая их врожденный холодный темперамент, вообще в голове не укладывалось. Но это все же возымело свое действие. Не знаю, на что там рассчитывал «великий маг», но ворчать мне расхотелось. И сердиться тоже. Мое расположение духа стало приходить в норму, а настроение повышаться.

— Витольд, — обратилась я к ведьмаку, — у тебя есть обезболивающее?

Он кивнул и достал из мешка пузырек. Эльф с интересом его рассмотрел, долго принюхивался, потом, видимо, опознав состав зелья, очень обрадовался и воскликнул:

— Охренеть, какая фигня прикольная!

Думаю, и говорить не надо, что мы все… да, именно охренели. Эльстан так вообще чуть не свалился со своей Звездочки. Дани, заметив свою оплошность, неловко улыбнулся и воздел на меня абсолютно невинные очи.

— Ой, извини, — он изобразил крайнюю степень смущения, даже ресницами похлопал, — я не спросил сразу, при тебе материться можно?

Я прыснула.

— Да без базара, проблема ноль, — ответила я и честно попыталась не рассмеяться, увидев детскую радость в черных глазах эльфа.

Облегченно вздохнув, он залпом опустошил пузырек с «прикольной фигней» и, пожелав всем спокойной ночи, тут же уснул.

Мы переглянулись.

— Да, — протянул ведьмак. — Джен, ты знаешь, до знакомства с тобой я думал, что меня уже ничто не сможет удивить, а тут, я понимаю, все только начинается.

Я широко раскрыла глаза.

— Я-то тут причем? Это вы, в конце концов, все затеяли!

— Да я не об этом, — так же задумчиво, вглядываясь вдаль, сказал он.

— А о чем?

Он как-то неопределенно пожал плечами, потом усмехнулся своим мыслям, вздохнул и покачал головой.

Мы прибавили шаг.

Однако скоро оказалось, что спешить нам некуда, поскольку пустившиеся по нашему следу воины Инквизиции не то отстали, не то попросту махнули на нас рукой и решили не догонять. Я, было, предположила, что, возможно, они задумали какую-нибудь военную хитрость, но Витольд только усмехнулся, ответив, что Чудесная Речка — слишком маленькая деревня для вынашивания таких крупных планов, и никто из-за пары сбежавших пленников там не будет строить «хитроумные ловушки», к тому же, если бы это для них имело какое-то значение, так легко нас бы не отпустили. Я не стала с ним спорить, рассудив, что уж кто как ни ведьмак должен знать о таких… гм… особенностях мелких деревушек.

Уже привычным способом мы обустроили полянку, выбранную для привала, сгрузили спящего эльфа, который даже не шелохнулся, только счастливо улыбался во сне.

— Сударрыня, — услышала я голос за своей спиной, от рычащего звука которого в первое мгновение даже вздрогнула, но потом сообразила, что в нашем пестром отряде появилась еще одна раса, и сейчас со мной заговорил молчащий до сего момента орк. — Не рругайте Дани. Он добррый.

— Ну что вы, господин…

— Коррд, — представился орк с легким поклоном.

— Господин Корд, никто вашего друга не ругает, — развела я руками, — прошу вас, не обращайте внимания на наши перепалки.

Он коротко вздохнул, будто собираясь с мыслями, нахмурился, но потом все же на что-то решился.

— Сударрыня, вы тоже не обрращайте внимания на… Он действительно очень сильный маг. Но вот его манерры… — он засопел, но потом все же продолжил. — Он полжизни провел на ррудниках.

Я округлила глаза.

— Что?!

— Дани — бастаррд, — глухо проговорил орк. — И его отец отдал его в Гномьи Шахты. С ррождения. Он воспитывался в ррабочем поселке при рруднике, а как только стал способен рработать, был отпрравлен в шахты. На пожизненное. Прравда, потом мы оттуда сбежали, — добавил он.

— Отец? Ничего себе…

Орк, поняв, что никто его друга порицать не собирается, просиял.

— Да… Я когда туда попал, срразу на непрриятности наррвался — с непрривычки. Станок сломал и чуть своих же не покалечил — он падать стал в трраншею, где несколько заключенных было… Я пытался его удерржать, но не смог, меня еще и по голове стукнуло… я только успел увидеть, как эльф откуда-то сверху спррыгнул на падающий станок, и тот ррухнул мимо трраншеи. Я еще долго думал, что мне показалось — прредки помогли или еще что-то. Меня даже наказывать не стали, будто и не было ничего… А потом я узнал, что этот эльф на себя всю вину взял, и его в каррцерр бросили, наказали сильно… а я даже не знал ничего, — орк вздохнул, — Я своим прризнался, но они только посоветовали молчать — эльфа все рравно уже выпустили, а я, как мне сказали, в каррцерр попасть всегда успею. Там мы с ним вскорре и познакомились. Его, оказывается, довольно часто туда сажали… За харрактерр, — он покосился на горе-мага. — Зато заключенные в нем души не чаяли. Он даже там всегда был веселым и ничего и никого не боялся. А когда я ррасказал ему, как повиниться хотел, он вообще так долго смеялся, что даже стражники всполошились, — орк стушевался, кажется, даже несколько опешив от собственной откровенности.

Я пыталась переварить информацию. Да, прав был Витольд, кажется самое интересное только начинается. Не надо жить в этом мире и знать все его законы, чтобы понять, что здесь что-то не так.

— Сбежали-то давно?

— Да! — тут же закивал орк. — Дани уже успел закончить Академию и стать сильным магом, не уступающим…

— Самому Каравалорну, — уже в который раз, как пароль, повторила я.

— Сударрыня, — продолжал свою горячую речь Корд, — если это вас трревожит, нас там уже давно не ловят, мы очень гррамотно сбежали!

— Не сомневаюсь, — улыбнулась я, не в силах сдержать умиления. — Только вот как раз это меня совсем не тревожит. Меня тревожит, что вас ловит Инквизиция.

Он потупил голову.

— Прростите…

— Да ладно, дело прошлое, — махнула я рукой. — Корд, скажи мне… — я пыталась ухватить ускользающую мысль, — Сколько времени нужно, чтобы стать магом?

— Прросто магом? Или хоррошим?

— И тем, и другим.

Корд кивнул, что-то прикидывая в уме, почесал затылок и начал объяснять. Оказалось, что стать полноценным магом в нынешней Элантиде не так уж и просто. Прежде всего, само собой, нужны способности, которые учителя проверяют в самом начале и по ним уже судят, достоин ли испытуемый стать учеником Академии Волшебства, или же ему и близко не следует подходить к ее священным стенам.

Однако насчет стен я несколько погорячилась — обучение в Академии имело несколько условный характер. Там ученик мог получить только базовые знания, единые для всех направлений магии. Когда, наконец, он определялся с выбором специальности, его отправляли на дальнейшее обучение непосредственно в Гильдию, где он мог обрести профессиональные навыки светлого или темного мага. Здесь было больше учителей, и, конечно же, практики, до которой на первом этапе обучения студентов допускали с превеликой осторожностью. Закончив так называемую вторую ступень, ученик становился подмастерьем какого-нибудь мага из Гильдии. И только когда его Мастер признает в нем самостоятельного мага, он публично сдает экзамен, сначала в Гильдии, а потом — в Академии, где и получает свой отличительный знак и… лицензию, подтверждающую его право на практику своего Искусства. Некоторые получают распределение, кто-то остается преподавать в Академии, кто-то — в Гильдии. Кого же и куда направляют, Корд точно не знал, поскольку магия других рас, таких, как орков, эльфов или гномов, очень сильно отличается от человеческой, но, несмотря на это, многие из них тоже учатся в Академии, — конечно же, на начальном этапе, — а потом разъезжаются доучиваться «к своим» и возвращаются только на главный экзамен.

Поэтому он предложил мне, если меня заинтересует специфика Белой и Черной Магии, или вообще возникнут какие-либо вопросы, уточнить все у Данириэля, поскольку он в этом разбирается намного лучше. На то он и…

— Стоп! Корд, я что-то не поняла, ты же сам сказал, что у эльфов своя магия, так?

— Чистая прравда, — торжественно кивнул орк.

— А как же твой друг может быть черным магом?

Он пожал плечами. Я вздохнула. Понятно. Еще одна нестыковка. Сначала рудники, потом — черная магия…

— А еще он некрромант, — добавил Корд, окончательно сбивая меня с толку. — И очень сильный.

Замечательно! Я, конечно, не специалист по древней Ирландии, по… современной Элантиде, по творчеству господина Толкиена, в конце концов, но я очень хорошо помню реакцию Эльстана на магию смерти. Эльф не может быть некромантом! Хотя бы потому, что это противится его природе. Так же как и никогда не полезет без надобности в пещеру, поскольку посещение любого подземного тоннеля для них чревато приобретением самой банальной клаустрофобии. И уж тем более не будет столько лет горбатиться на руднике, с их-то врожденным снобизмом… да, господи, причем здесь снобизм, ни один эльф там просто не выживет! Я потрясла головой. У меня было еще несколько вопросов к орку, но я решила с ними подождать, а пока попытаться переварить эту информацию, свалившуюся на меня огромным запутанным клубком, который надо было потихоньку распутать. Корд, заметив это, поклонился и побрел охранять сон своего необычного друга. Кстати! Еще одно недоразумение — первый раз вижу, чтобы эльф дружил с орком! Правда, я и орка вижу впервые, но все равно, об этом мне даже слышать не доводилось!

Ведьмак подошел ко мне и обнял за плечи.

— Не морочь себе голову. Завтра все выяснится.

— Тебе тоже показалось, что он какой-то странный? — подскочила я.

— Показалось? — усмехнулся он. — Еще какой странный! Нам-то что, а вот Эльстан как на него смотрит! Он вообще понять не может, как это чудо эльфом называется!

Я рассмеялась. Да, у нашего щепетильного Перворожденного в очередной раз проходила ломка мировоззрения. Бедолага!

— Витольд, — вдруг вспомнила я, — а не про этого ли говорил Руперт, когда упоминал, что у него был знакомый эльф-некромант?

— Скорее всего, — пожал плечами ведьмак, — не думаю, что где-то еще такой может быть, нам бы с одним разобраться, что к чему!

— Ага, притом, что он даже еще не проснулся, а уже умудрился оказаться в центре внимания!

Объект нашего обсуждения счастливо улыбался во сне, чистой, светлой, одухотворенной улыбкой, даже Эльстан, заметив ее, перестал на него подозрительно коситься, сел под дерево, мечтательно глядя в небеса, и тихонечко замурлыкал какую-то красивейшую эльфийскую песню, и только орк, глядя на своего товарища, почему-то фыркнул, что-то бормоча себе под нос, насмешливо и немного смущенно.

Глава 10

Архиепископ Гаронд задумчиво перебирал длинными пальцами костяные четки. По многочисленным слухам, эти четки были выточены из зубов какого-то особо страшного чудовища, когда-то угрожавшего мучительной гибелью чуть ли не всему Эвенкару, и, как и полагается древнему артефакту, до сих пор хранили в себе неиссякаемые запасы темной магической энергии, с чьей разрушительной силой мог справиться только Великий Инквизитор. Может быть, именно поэтому все были готовы пасть ниц, завидев ужасающую безделушку в руках Гаронда. В принципе, в чем-то они были абсолютно правы. Когда четки появлялись в его руках, действительно, лучшее, что можно было сделать, это склониться как можно ниже и молить всех возможных и невозможных богов, чтобы гнев Его Святейшества не пал на голову того, кто имел несчастье чем-то перед ним провиниться или просто попасть под горячую руку — костяные четки в руке Гаронда были верным признаком его дурного расположения духа.

Это «магическое свойство» — сигнализировать о душевном состоянии хозяина — было единственным, коим обладал «артефакт». Впрочем, было еще одно — он, вроде как, успокаивал нервы, но это срабатывало с переменным успехом, а вот первое — практически всегда. Что же касалось истории его происхождения, то, опять-таки, слухи ее несколько приукрасили. Страшным чудовищем был обычный кабан… хотя нет, это был первый кабан, убитый на первой охоте Его Величеством королем Рагнаром в его бытность еще юным эвенкарским принцем. Конечно же, первый трофей будущего государя был увековечен и много позже подарен Архиепископу в знак особой признательности. Маны, понятное дело, в нем никогда не было и быть не могло. Но народ любил распускать слухи. И еще больше — верить в них, дрожащим полушепотом передавая только самым близким слова великой тайны, от которой замирало сердце, и холод пробегал по коже.

Архиепископ Гаронд был зол. Честно говоря, в последнее время это было его привычным состоянием, от которого он уже начал порядком подуставать. Но как бы то ни было, причин злиться и свирепствовать у него было предостаточно.

Конечно же, в поисках ненавистной ему женщины, ушедшей невредимой от его лучших бойцов, да еще и на его глазах исчезнувшей в неизвестном направлении, его слуги не продвинулись ни на йоту. Хотя в этом он даже не сомневался. После того, как она смогла уйти магическим путем из мира, в котором магия отсутствует напрочь, что было, по сути, нереально, он бы очень сильно удивился, если бы кому-нибудь удалось ее найти. Да что там, он был бы вне себя от счастья, обнаружив хотя бы ее след!

Гаронд глубоко вздохнул. Столько лет поисков — и все впустую. Снова все придется начинать сначала. Он откинулся на спинку высокого кресла и закрыл глаза. Что-то было не так. Где-то он допустил просчет. Или… или это просто полоса неудач? Архиепископ нервно рассмеялся над своими мыслями. Хотя… в самом деле, в последнее время ему катастрофически не везло — кроме всего прочего, постоянно сыпались мелкие неурядицы, на которые в любой другой момент он даже не обратил бы внимания, но сейчас, все вместе, они здорово выбивали почву из-под ног.

Он снова заиграл четками. Нет, так тоже нельзя. Надо видеть и хорошие стороны. Гаронд задумался, подсчитывая и анализируя, сколько событий можно было бы отнести к положительным составляющим его жизни, скажем так, из всего произошедшего в эту неделю.

Получалось, правда, не очень много, но каждое из них дорогого стоило. Сейчас не было практически ни одного человека в Эвенкаре, который не слышал бы о последней новости, облетевшей как минимум полмира. Об этом судачили на площадях, в кабаках, в воинских казармах, поговаривали в Гильдиях и даже в монастырях Святого Ордена. Король Рагнар помолвлен! И его нареченной станет, кто бы вы думали — прекрасная Клементина! Что? Это имя вам ничего не говорит? Ах, кто она? Ну что вы, это же племянница самого Гаронда! А, ну что же вы сразу не сказали! Тогда понятно, если Архиепископ чего-то хочет…

Хотя, надо сказать, он даже сам не совсем понимал, как ему это удалось. За одно только то, что король согласился бы подумать над его предложением, он готов был не глядя отдать десяток-другой лет своей жизни — ведь его величество никогда не бросает слов на ветер. А тут — без всяких разговоров — это ли не удача!

Архиепископ заметно повеселел. Ну вот, все не так уж плохо. Даже хорошо. Очень хорошо. Даже лучше, чем предполагал. Все-таки, есть в мире справедливость!

Кроме того, это была не единственная победа Архиепископа за эту неделю. Было еще кое-что. Конечно, второе событие было не таким грандиозным — с помолвкой Клементины вообще мало, что могло сравниться, разве что… он покосился на «картину», но тут же отогнал мрачные мысли, иначе успокаиваться пришлось бы заново. Тем не менее, это «кое-что» тоже было очень весомым, приятным, несомненно полезным и очень радовало тонкую и ранимую душу Великого Инквизитора. Сегодня в какой-то забытой богами деревеньке должны были казнить… хотя почему «должны были»? — уже наверняка казнили одного ужасно назойливого эльфа, уже давно не дававшего ему покоя. Правда, он сам ни разу его не встречал, но о «подвигах» этого выскочки был наслышан неоднократно, да что там, Братья Святого Ордена ему уже плешь проели с этим эльфом, будь он неладен!

Мальчишка… — да, именно мальчишка, поскольку он был очень молод даже для человека, не говоря уже о Перворожденных, которые при своем долгом веке свысока относились к возрасту, и вступление во взрослую жизнь приходилось в среднем лет на двести, хотя зачастую даже трехсотлетний эльф считался среди своих еще очень молодым и не всегда готовым к семейной жизни. Впрочем, это как раз неудивительно — к семье эльфы относились с особым трепетом, готовясь к рождению ребенка лет за тридцать, надо ли говорить о том, что дети у них появлялись, мягко говоря, нечасто, и мало какая семья могла похвастаться количеством своих отпрысков — один, два, не больше. Хотя говорить об обычаях Перворожденных — дело долгое и неблагодарное, к тому же, сейчас разговор не о том. Возвращаясь к теме, этот эльф был очень молод, даже слишком — его возраст насчитывал не более тридцати лет, что для представителя его расы было просто неприличным.

Итак, мальчишка обладал чудовищным… нет, даже не потенциалом, а самыми настоящими и абсолютно развитыми магическими способностями поистине чудовищного масштаба. Как он умудрился в таком возрасте окончить Академию, оставалось загадкой, но это не так бы беспокоило Святых Братьев, если бы этот ненормальный не практиковал магию направо и налево, не обращая никакого внимания на всевозможные запреты Великой Инквизиции. Он никогда не спрашивал разрешения ни на какие свои действия, а маг такого уровня, не поддающийся контролю, представлял немалую угрозу для Святого Ордена.

К тому же, он был чистокровным эльфом — то есть, обладал полной дипломатической неприкосновенностью, поскольку казнить Перворожденного не решился бы ни один человеческий суд, дабы не выступить в качестве невольного разжигателя межрасовой войны. Конечно, теоретически закон, изданный Святым Орденом, был един для всех, но практически… Эльфам на Инквизицию было, по большому счету, наплевать, хотя ссориться с ней они не спешили и законы выполняли, вернее, просто не доводили ту или иную ситуацию до степени, требующей вмешательства людей Гаронда. Тоже чтобы не провоцировать конфликт со своей стороны.

Так было до сих пор. Но сейчас… этот наглый юнец долго сидел занозой в железной пяте Инквизиции, пока, наконец, ее терпение ни лопнуло. Казнили его практически незаметно, не привлекая внимания, не поднимая лишнего шуму, в маленькой деревеньке, названия которой не было ни на одной карте, оно было неизвестно даже всезнающему Архиепископу.

Гаронд довольно потирал руки, радуясь удачном стечению обстоятельств — на чем там этот несчастный эльф попался, он даже не знал, но наверняка на чем-то очень незначительном. Что ж, снова удача!

Хотя, сколько он не повышал себе настроение, что-то все же не давало ему покоя, но он никак не мог уловить причины своего беспокойства. Причем, он мог поклясться, что повод для этого был, и немалый, но то ли подготовка к предстоящей свадьбе Клементины, то ли внезапная потеря неуловимый всадницы — эти события были слишком значительными, чтобы думать о чем-то еще, и именно сейчас он мог упустить что-то очень…

Четки полетели в стену, звонко щелкнув по серому камню. Гаронд, хлопнув себя по лбу, взвыл от досады, не понимая, как же он мог упустить из виду такую элементарную деталь. Смерть мага, даже самого слабого, не может пройти незаметно для Инквизитора, освобожденная от телесной оболочки магия чувствуется Братьями Святого Ордена на любом расстоянии. И уж конечно, самим Архиепископом. Выброс магии при смерти этого эльфа должен был потрясти эфир, и Гаронд просто не мог бы это не почувствовать, тем более, что он так долго этого ждал. Но этого не случилось. А это значило…

— Идиоты! — простонал Архиепископ. — Ну хоть что-нибудь можно поручить этим идиотам?!

— Дядюшка, милый, ну что ты опять ругаешься? — пропел нежный женский голос у него над самым ухом, так, что он от неожиданности вскочил с кресла.

Неземной красоты создание, с тонкой, почти прозрачной белой кожей, золотистыми локонами, обрамляющими непогрешимо совершенный лик, стояло у окна и смеялось мелодичным, заливистым смехом.

— Клементина! — покачал головой Архиепископ.

Да, это была Клементина. Описывать ее можно было бы бесконечно — поэт, увидев ее, тут же посвятил бы ей стихи, сонеты, поэмы, и вообще все свое творчество, художник непременно сделал бы ее своей музой, а маг просто решил бы, что видит перед собой ни что иное, как самую совершенную иллюзию в мире, поскольку реальный человек, состоящий из плоти и крови не может быть настолько прекрасным. Даже эльфийки, славящиеся своей красотой, просто обязаны были бы позеленеть от зависти после первой же встречи с племянницей Архиепископа.

— Клементина, — повторил Гаронд, — никогда не подкрадывайся ко мне.

Девушка насупилась, сложив губки бантиком.

— Это приказ?

— Да, — твердо проговорил Великий Инквизитор, глядя в ее чистые глаза.

Красавица грустно опустила ресницы, но тут же снова рассмеялась.

— Хорошо, не буду. И вообще я к тебе по делу.

— Вот как? — Архиепископ заинтересованно приподнял бровь.

Юное создание кивнуло, затем взмахнуло руками, и закружилось по комнате в легком танце, напевая старинную эльфийскую мелодию.

Гаронд нахмурился.

— Он жив?

Клементина кивнула, не прекращая бального танца Перворожденных.

— Где он?

Девушка беспечно пожала плечами, но потом, видя нетерпение Гаронда, заговорила, так же нараспев, не нарушая сложного танцевального рисунка.

— Он сбежал…

— Но он не мог!

— Да, не мог, — снова кивнула девушка, — ему помогли. Кто — точно не знаю, но в целом они владели магией, эльфийской боевой техникой и еще…

— Что? Клементина, я уже начинаю злиться! — вспылил Гаронд. — В конце концов, подробности я смогу узнать от местного инквизитора, контролирующего ту деревушку! Если это всё, то…

Клементина снова залилась серебристым смехом и шутя погрозила ему тонким пальчиком, потом прижала его к губам и заскользила в сторону выхода, но на самом пороге задержалась и, несколько раз прокружившись на месте, остановилась.

— Это всё. Почти. Кроме того, что не скажет тебе ни один из твоих хваленых инквизиторов.

Гаронд подобрался, затаив дыхание.

— С ними была женщина. На вороном коне, — коротко отчеканила Клементина и тут же упорхнула.

Архиепископ остался один наедине с оглушающей новостью, от которой хотелось рушить небо, разламывать землю, сворачивать горы, топить острова и иссушать океаны. Но Гаронд, к сожалению — или, скорее, к счастью — не умел этого делать. Поэтому он так и остался стоять, широко раскрыв глаза, молча, не шевелясь, не дыша и не мигая. Потом, наконец, осторожно вздохнул, слегка сбросив оцепенение, медленно подошел к «картине» и провел рукой по пейзажу иного мира, останавливая бесконечную скачку женщины, спасающейся от шестерых всадников, ловко уходящую от них на стройном жеребце редкой, вороной масти, практически не встречающейся здесь, в Эвенкаре. Гонки остановились. Пейзаж «замер», готовый исчезнуть совсем, повинуясь воле своего создателя. Но Гаронд не стал убирать эту картинку, так долго трепавшую ему нервы. В его глазах заиграли огоньки, он поднял с пола костяные четки, медленно убрал их в шкатулку, а затем также медленно вернулся к картине, отошел на пару шагов, увеличивая обзор, и скрестил руки на груди. На его губах появилась странная улыбка. Теперь он знал, что делать дальше. Удача все-таки была на его стороне.

Глава 11

В таверне Крадоса, города, называемого Инквизицией не иначе, как прибежищем некромантов, уже несколько часов шла шумная гулянка. Вино лилось рекой, барды слагали песни и тут же их исполняли, устраивая настоящее состязание, привлекающее в маленькую таверну все больше и больше народу. Сегодня в Крадосе был праздник. По его извилистым улицам уже пританцовывая ходили ряженые, центральная площадь готовилась к яркому и красочному представлению в честь славных героев, к Большому Празднику Жизни, приглашения на который уже рассылались в ближайшие города, а хозяева постоялых дворов закупали продукты в небывалом объеме, начищали до блеска вывески, а уж внутреннее убранство и подавно доводили до такого состояния, будто каждую, даже самую маленькую комнату в ближайшее время почтит своим присутствием его величество король Рагнар.

Конечно, короля здесь никто не ждал и, если бы ему действительно вздумалось приехать, вполне возможно, что на него и внимания никто бы не обратил. Сегодня для Крадоса первыми лицами государства были иные люди, не облаченные никакой властью, просто спасшие ему жизнь.

Несколько молодых ребят, распивающих в маленькой таверне лучшее вино из многолетних запасов трактирщика, совершенно не производили впечатления людей, слава о которых облетала окрестности быстрее несущихся во весь опор гонцов, оповещающих народ о Великом Празднике Жизни. И уж совсем странно они выглядели на фоне пестрой, разноцветной, нарядной толпы. Не говоря уже о том, что, если присмотреться хорошенько, можно было легко разглядеть, что под их простыми, потрепанными дорожными плащами скрываются одежды как светлых целителей, так и темных некромантов, весело гуляющих за одним столом, что само по себе было абсолютно невозможным по сути. Однако этот факт никого не удивлял. В течение нескольких часов эти ребята спасли Крадос от нашествия нежити и уже давно вспыхнувшей эпидемии, унесшей десятки жизней, с которой никто не мог справиться, и сейчас это были не идейные противники, адепты Света и Тьмы, а соратники, выигравшие тяжелую, но, несомненно, славную битву.

Трактирщик, человек достаточно за свой век повидавший жизнь, по-доброму посмеивался, глядя, как великие герои, совершенно не обращая внимания на чествования и дифирамбы, веселились, позабыв о смертельной опасности, чуть было их не погубившей, братались, не думая, какую бурю это вызовет в Гильдиях, как только схлынет первая волна эйфории. Сейчас это все было не важно.

— Брат, ну ты мне ответь, — допытывался целитель у некроманта, — почему вам постоянно приходится невесть что доказывать, чтобы вас к практике допустили? Разрешения эти…

— А то вам разрешения не требуются!

Целитель, совсем молодой мальчишка, энергично кивнул, смешно тряхнув рыжей гривой.

— Требуются. Но у нас не так все строго, просто, чтоб порядок был. А вот вам… ведь с нежитью только вы можете справиться!

Некроманты захохотали.

— Да, малыш… извини, Рико, — юный маг очень обижался, когда его называли не по имени, еще в начальной Академии к нему так и липли разные прозвища, — мы, конечно, можем, но есть еще и Инквизиция…

— А она тоже упокаивают нежить? — захлопал глазами Рико.

— Она отлично упокаивает некромантов! — усмехнулся тот, которого юный целитель теперь упорно называл братом.

— Джерд! — одернул его светлый чуть постарше.

Некромант развел руками.

— Ладно, ладно, извините, помню, в приличных местах о политике не говорят. Короче! — повернулся он к Рико. — Инквизиция может обезвредить нежить…

— В смысле, упокоить?

— Нет, — покачал головой Джерд, — именно обезвредить. На некоторое время. Чем выше ранг и умение Инквизитора, тем дольше трупы будут лежать, не подавая признаков жизни. Пока не встанут.

Рико передернул плечами.

— Погоди, — подобрался его старший собрат, — ты хочешь сказать…

— Да, — нехорошо улыбнулся некромант. — Там, где нет нас, нежить просто спит. От этого и происходят неожиданные нашествия восставших. Вдруг поднимается старое кладбище, которое обезвредил Святой Орден лет так двести назад, или с поля битвы начинают выползать оголодавшие неупокоенные воины, как только проходит заклятие, наложенное Инквизицией. Дело в том, что со стороны не скажешь, спит нежить или упокоена навечно — это может показать только время или… опытный некромант. Обычно предпочитают полагаться на время. Юзеф, ты услышал что-то новое для себя?

Целитель медленно кивнул.

— Прости, я раньше даже не задумывался над тем, как работают…

— Некроманты. Это нормально, можешь не извиняться. Я же не извиняюсь, что до некоторых пор мне было абсолютно непонятно, для чего нужны целители, которые только мешают нормальной работе настоящего некроманта.

Рико удивленно заморгал, но потом фыркнул и рассмеялся незатейливой шутке из профессионального юмора черных магов. Все подняли бокалы, в который раз салютуя победе и невиданному доселе единению.

— Господа! Я хочу поднять этот бокал… Боги, это еще что?!

Все повернулись в сторону дверного проема, и… замерли. Веселье стихло. В таверне повисла тишина.

На пороге стоял человек в грязной разодранной одежде, шатаясь, словно клевер на ветру, впрочем, стоял он недолго — сделав пару неуверенных шагов, он тяжело рухнул на дощатый пол, по которому тут же начало расползаться кровавое пятно. Маги сорвались со своих мест, целители тут же бросились к несчастному, накладывая спасительное заклинание, но тот, едва придя в себя, отчаянно замахал руками, отталкивая от себя Рико и Юзефа.

— Погодите… не надо… там… — хрипел раненый, вырываясь.

— Да что такое? — не понял Рико. — Сейчас все будет хорошо.

Раненый замотал головой, не давая целителю продолжить лечение. Рико, недоумевая, уставился на более старшего Юзефа, но тот только пожал плечами. Увидев их замешательство, еще один сидящий за их столом темный маг, ментат Лариус, покачал головой, встряхнул кистями рук и, подсев к пострадавшему, обхватил ладонями его голову, плотно сжав виски. Через несколько мгновений человек перестал двигаться, смежил веки и глубоко задышал. Ментат все больше хмурился, мрачнел, а потом так резко вскочил, что голова «пациента» гулко стукнула об пол, но тот, видимо, этого даже не почувствовал.

— Собираемся, — коротко бросил Лариус.

— А что ты с ним сделал? — остановил его Рико.

— Я? Ничего, — пожал плечами темный маг. — Он спит, твое заклинание подействовало. Джерд, прими информацию.

Он прижал ладони к вискам некроманта, тот прикрыл глаза, потом побледнел и покачнулся, ухватившись за руку Лариуса.

— Жив? — осторожно отнял другую руку ментат, поддерживая друга.

Тот открыл глаза, окинул всех блуждающим взглядом, рассеянно кивнул и, все еще пошатываясь, двинулся к выходу.

— По коням, господа, — хрипло, но уверенно скомандовал некромант. — По дороге все объясню.

В полной тишине герои Крадоса спешно покинули таверну.

— Джерд, так что случилось?

Некромант вздохнул, собираясь с мыслями. Он скакал во главе отряда, непрестанно вглядываясь вдаль.

— Случилось… — его голос звучал глухо, будто откуда-то из потустороннего мира. — Это ловушка.

— Что?

Джерд сбавил ход, потом остановился. Его лицо стало почти совсем белым, он опустил голову и проговорил едва слышно:

— Здесь, недалеко, в деревне под Крадосом — прорыв. Нежить так и прет. Будто не было нашей битвы… мы погибнем… простите…

Маги переглянулись.

— А поподробней?

Джерд передернул плечами.

— Этот человек — мельник из деревни, чудом оставшийся в живых. Я снял «картинку» с его памяти. Там — прорва. Они идут. Они убивают. Но… — он поднял глаза, во взгляде которых затаились страх и растерянность, так несвойственные гордому некроманту, — но я могу поклясться, что их там не было! Мы ведь уже были здесь, недавно, и ничего подобного…

Маги переглянулись. Это была ловушка. Ловушка для героев, потративших много сил и не успевших как следует восстановиться. И теперь им суждено будет погибнуть. Здесь, под Крадосом, сражаясь с тем же злом, которое, как они думали недавно, уже победили. Только…

— Интересно, кому это надо? — высказал интересующую всех мысль Юзеф.

Никто не ответил. Никто и не знал. И не хотел об этом думать — кто решил принести в жертву, предать бессмысленной смерти сильных магов обоих Гильдий. На этот вопрос не было однозначного ответа. Первый, устраивающий всех — Инквизиция. Ее не любил никто. А второй… неважно. Дальше эту мысль решили не продолжать, остановившись на первом варианте. Небо потемнело. Маги заняли боевые позиции. За небольшим пригорком послышался приглушенный звук разламывающийся земли.

К Крадосу приближалась кавалькада, поражающая одним своим видом жителей окрестных городов. Два десятка белых лошадей, восседающие на них всадники в белых мантиях, обозы, тянущиеся сзади, и скачущий во главе отряда светлый маг довольно высокого уровня, что было видно хотя бы по тому, как легко разгонял он черные тучи, разбивая густой мрак лучом света, льющимся непрерывно из поднятой вверх вытянутой руки.

Небо заметно светлело, тьма, заволакивающая все вокруг, таяла на глазах, открывая всеобщему обозрению картину сражения, состоявшегося накануне. По выжженной черной земле были разбросаны в хаотичном порядке обломки костей, осколки ржавых мечей, остатки обгоревшей плоти.

Магистр остановил коня, коротким взмахом руки приказал всем оставаться на своих местах, спешился, опустился на колени прямо посреди взрыхленной земли, не боясь испачкать кипельно-белую мантию, и, положив руки прямо перед собой, закрыл глаза. Перед его мысленным взором тут же замелькали, двигаясь в обратном направлении, черные вязкие тучи, зашевелились восставшие, собираясь в нечто более цельное, нежели та костяная крошка, лежащая у ног светлого магистра, а затем…

Посреди поля, склонившись над наспех расчерченной схемой, сидел некромант. Схема была неполной, сразу было видно, что времени подготовиться к ритуалу у него не было. Так же, как и сил на его проведение. Из носа и ушей колдуна текла кровь, на посиневшем лице вздулись жилы, веки дрожали от непосильного напряжения, а губы продолжали шевелиться, беззвучно произнося слова заклинания.

Рядом с ним, буквально вцепившись в его руку, лежал мальчик-целитель, видимо, пытаясь облегчить страдания чернокнижника и придать ему силы, однако получалось очень плохо. Может, из-за того, что длилось это уже несколько часов и отняло у юного светлого мага последний запас магической энергии, или же просто дело было в том, что у мальчика из спины торчала рукоять ржавого меча. Целитель истекал кровью, но не смел тратить драгоценные крупицы маны на собственное лечение, когда в неравной битве гибли его друзья.

Всего их было шестеро. Два некроманта, два целителя, один светлый метеомаг, в народе называемый «стихийщиком» или «погодником», и один темный ментат. Не так уже и много для полчища тьмы, окружившей жалкую кучку умирающих героев. Второй некромант был мертв, но его разорванное на части тело не могло утолить голод восставших, прибывающих неизвестно откуда. Ментат, тщетно пытающийся усилием воли остановить создания, наделенные весьма примитивным разумом, был в состоянии не сильно отличающимся от своих живых собратьев, которых, в принципе, живыми можно было назвать только с очень большой натяжкой. Светлый метал молнии, выжигал неровные колонны противника потоками огня, поднимал ураган, замораживал восставших, превращая их в хрупкие уродливые ледяные скульптуры, которые тут же принимался крошить мечом вместе с полностью исчерпавшим запас маны ментатом. Но если ментат еще хоть как-то держался, то стихийный маг бился все медленнее, все чаще пропуская удары. У второго целителя дела обстояли не лучше, сил у него уже явно не было вообще, ни магических, ни физических, он еще орудовал кинжалом, но раны на его теле прибавлялись с пугающей скоростью, а защитный купол, воздвигнутый им, которого хватило только на то, чтобы закрыть действующего некроманта и юного врачевателя, таял на глазах. Щит, поставленный погодником чуть раньше, долго не продержался, и сейчас все надеялись только на едва шевелящего губами, залитого своей и чужой кровью некроманта.

И это свершилось. Как умирающий чернокнижник смог остановить войско тьмы, вероятно, он и сам не смог бы объяснить. Просто им очень этого хотелось. Оставшимся в живых магам и… трем окрестным городам и пяти селам, которые даже не знали об этой битве, продолжая готовиться к празднику в честь славных героев, к которым уже вовсю спешила Инквизиция, но даже она уже ничего не смогла бы сделать разорванному в клочья некроманту…

Светлый Магистр зашатался, безуспешно попытался отнять руки от земли, буквально кричащей о своей боли и жестокой несправедливости, поднял голову, с трудом разлепил отяжелевшие веки, обводя затуманенным взглядом поле боя, усилием воли заставляя себя вернуться к реальности. Он несколько раз глубоко вздохнул, отгоняя дурноту, начал медленно вставать, и чуть не упал, не в силах справиться с головокружением, но тут же был подхвачен по руки заботливыми спутниками. Нежный женский голос что-то шептал на ухо, он не понимал ни слова, но от этого спадала смертельная усталость, тело обретало силу, а в голове прояснялось, только тяжесть на сердце не могло убрать ни одно, путь даже самое сильное исцеляющее заклинание. Магистр выпрямился во весь рост, встряхнулся, коротко кивнул в знак благодарности своим людям, после чего так же, не говоря ни слова, вскочил на коня и знаком приказал продолжить путь.

Впрочем, его цель была уже не за горами.

Буквально через несколько минут, когда главные ворота Крадоса показались на горизонте, навстречу отряду Светлой Гильдии из города выехало несколько всадников в серых мантиях с остроконечными капюшонами. Слегка приблизившись, они остановились, преградив путь Магистру и его людям. От странного отряда отделился человек невысокого роста и довольно упитанного телосложения — это все, что можно было сказать о человеке, с ног до головы спрятанным под складками и драпировками серой сутаны… вернее, темно-серой — видимо, в этой компании он занимал главенствующее положение.

— Господа, — заговорил он уверенным, но все же немного надтреснутым голосом, — нижайше прошу простить, но вам придется вернуться к развилке и поехать другой дорогой — этот путь, к сожалению, закрыт.

Брови Магистра поползли вверх, удивляясь подобной наглости.

— Вот как? — очень спокойно проговорил он. — По какой же причине, позвольте узнать?

Толстяк немного замялся, но тут же ответил, как ни в чем не бывало.

— Знаете ли, Крадос сейчас не в том состоянии, чтобы принимать таких дорогих гостей, как…

— Мое имя Арион, Светлый Магистр, — небрежно бросил маг. «Серые плащи» почтительно склонились. — Странно, я как раз слышал, что Крадос готовится к пышному празднеству, на которое мы и прибыли. Или я не прав?

— Ну что вы, ваша светлость, — пошел пятнами «парламентер», — несомненно, вы правы, все так и было, но… произошли некоторые изменения, ввиду которых…

— Я не могу въехать в город? — в голосе Ариона зазвучал металл. — И что же это за изменения?

— Понимаете ли…

— Нет. И, думаю, вряд ли пойму, если вы будете продолжать в том же духе. А теперь ответьте мне коротко, но внятно, что здесь происходит?

Толстяк набрал побольше воздуха, приосанился и выпалил на одном дыхании, старательно напуская на себя безмерно важный вид.

— Простите, но… я не уполномочен распространяться о подробностях чрезвычайной ситуации, возникшей в городе, так же, как и… пропускать вас.

Лицо Магистра приобрело еще более удивленное выражение, казалось, заявление представителя местной Инквизиции, его нисколько не оскорбило, а только живо заинтересовало.

— Замечательно, — мягко проговорил он, задумчиво поглаживая подбородок. — Скажите, господин…

— Остин, — вжал голову в плечи Святой Брат, смутившись — согласно этикету он должен был представиться первым, выражая почтение Магистру.

— Господин Остин, — кивнул Светлый, и тут же продолжил свою мысль, — вы хотите, чтобы мы вошли сами, так сказать, без приглашения?

В глазах Инквизитора что-то промелькнуло. Арион неожиданно рассмеялся.

— А вам бы очень этого хотелось, не так ли? — подмигнул он оторопевшему толстяку. — Однако я не доставлю вам этого удовольствия. Знаете ли, Крадос, конечно же, достойный город, но не настолько, чтобы хвалиться тем, что в его тюрьму Инквизиция бросила Светлого Магистра, обвинив его в вооруженном нападении. А потом и казнила.

Толстяк вытаращил глаза.

— Ну что вы, ваша с-светлость, — прошептал он, заикаясь.

— Тогда шутки в сторону, — ледяным тоном заговорил Арион. — Сейчас же проводи нас в Крадос, это приказ. Магию блокировать не советую, мои люди и без нее превратят ваш город в развалины, можешь мне поверить.

— Ваша с…

— Это я так, на всякий случай. Мои ребята у вас?

Остин промычал нечто невнятное.

— Я имею в виду, мои ребята в руках ваших инквизиторов?

Святой брат закусил губу. Арион побелел от гнева.

— Сейчас же веди меня в Крадос! Быстро!

Остин обреченно вздохнул и, понурив голову, поспешил выполнять приказ Светлого Магистра.

Арион стоял посреди просторного холла, выполняющего роль «тронного» зала Инквизиции города Крадоса, грозный, как Судия. Брат Остин, как ни странно, немного осмелел — вероятно, родные стены придавали ему силы, он держался уверенно, даже пытался смотреть на мага несколько свысока. Правда, получалось это у него, мягко говоря, не очень — то ли виной тому был невысокий рост самого инквизитора, то ли дело было в горделивой осанке Ариона, которой можно было только позавидовать — брат Остин хотел, было, так же выпрямиться, расправить плечи, скрестить руки на груди и высоко поднять подбородок, но, поразмыслив, решил не позориться — уж очень явным было превосходство мага. Даже слишком — до такой степени, что инквизитор, несмотря на перемену, произошедшую с ним, едва он переступил порог парадной залы, и теперь, хоть он и чувствовал себя полноправным хозяином, но все-таки не решался присесть в присутствии Магистра.

— Ну-с, господин Арион, — заговорил он елейным голоском, в котором, к удивлению мага, зазвучали насмешливые нотки, — и с чем же вы к нам пожаловали? Да и, как я погляжу, не один, а с такой кавалькадой! Какая, однако же, честь для нашего маленького города!

Магистр на мгновение опешил от такой наглости, но, пообещав самому себе не поддаваться на провокацию, усилием воли подавил волну гнева, уже готовую захлестнуть его с головой.

— А вы, как я погляжу, осмелели, — ответил Арион в тон инквизитору. — Что-то, помнится, в дороге вы не были столь словоохотливы.

Толстяк беспечно пожал плечами.

— Так это ясное дело, на улице всяко может случиться — вы само поле-то видели, по какому мы ехали? Там невесть чего ожидать можно — вдруг некроманты недоделали чего, или наоборот, перестарались — боги их знают! А здесь опасаться нечего, да и потом, как говорится, в родном доме и стены защищают… А вас что-то смущает, ваша светлость? — прищурился Остин.

— Да нет, нисколько, — сдержанно покачал головой Магистр. — Только, позвольте поинтересоваться, а память родные стены не отшибают?

— Ну что вы, ваша светлость, — укоризненно протянул инквизитор, — право же, зачем так грубо? Мы с братьями рады приветствовать вас в нашем городе…

— Это я заметил, — перебил Арион. — Ваши братья, видимо, от радости едва языки не проглотили, когда мой отряд сопровождали. Да и встретили нас на высшем уровне, с почетным эскортом. Я так понял, Инквизиция вашего города вообще славится невиданным гостеприимством. Какие подарки вы нам еще приготовили? Дайте угадаю, у вас наверняка к моему приезду были запланированы поистине незабываемые увеселительные мероприятия, да еще и с участием моих людей, которых вы так любезно приютили в своем замечательном «родном доме». Или я не прав?

Брат Остин нехорошо сверкнул глазами.

— Ваша с-светлость, — процедил он, — на вашем месте я бы не переходил на подобный тон.

— Не хочу показаться невежливым, — подчеркнуто спокойно ответил Магистр, не дрогнув ни единым мускулом, — но на моем месте вы вряд ли когда-либо окажетесь. А вы уже перешли к открытой угрозе? Занятно…

Инквизитор поджал губы, прищурился, но потом, видимо, приняв какое-то решение, расплылся в улыбке — хищной, но странно довольной.

— Ваша светлость, прошу простить меня, если мои слова или действия вызвали у вас какие-либо сомнения в моем добром и почтительном отношении к вам лично, так же как и к вашей Гильдии вообще, вероятно, виной тому послужило небольшое недоразумение.

Арион приподнял бровь. Заметив заинтересованный взгляд Магистра, Остин выдержал небольшую паузу, но затем все же продолжил, плеснув в голос побольше елея.

— В нашем «приюте», как вы изволили выразиться, действительно есть несколько человек, ожидающих «увеселительных мероприятий», но это — преступники, заслужившие суровой кары за свои черные деяния. Вы же не будете становиться на сторону тех, кто, потворствуя темной стороне своей души, ведет наш мир к разрушению, ваша светлость?

Тон Остина стал самым, что ни на есть инквизиторским, вязким, холодным, проникающим в душу липкими щупальцами, вызывающим омерзение у сильных и нечеловеческий, животный страх у более слабых.

— И с каких это пор светлые маги стали вести мир к разрушению? — в голосе Ариона зазвучал металл.

Однако брат Остин только развел руками. Маг в очередной раз испытал острое желание наплевать на собственную клятву и испепелить зарвавшегося мерзкого толстяка, но вовремя взял себя в руки.

— В общем так. Более я с тобой разговаривать не намерен. Сейчас же освободи моих людей. Это приказ.

Улыбка Остина стала еще ехиднее.

— Простите, ваша светлость, — смакуя каждое слово, заговорил он, — но это невозможно.

Арион смерил инквизитора уже не столько гневным, сколько удивленным взглядом — Святой Орден никогда не отличался своей деликатностью, но с таким откровенным хамством с его стороны магу сталкиваться еще не приходилось.

— Не потрудитесь объяснить?

Остин довольно кивнул.

— Как скажете. Ваши люди задержаны за потворство делу тьмы, содействие некромантам, не имеющим особого разрешения на свои действия, за что и те, и другие понесут соответствующее наказание — иными словами, будут казнены. Вы удовлетворены моим ответом?

— Даже не представляете насколько, — слегка кивнул Арион. — Одно маленькое уточнение. У моих людей есть разрешение на практику своего ремесла в этом городе и его окраинах.

Несколько секунд инквизитор ошарашенно глазел на бумагу, невесть откуда появившуюся в руке у Ариона, заверенную подписью и печатью самого Архиепископа, сомневаться в подлинности которой мог только сумасшедший, но замешательство его длилось недолго.

— Позвольте заметить, ваша светлость, — продолжил он, как только к нему вернулся дар речи, — что, к моему прискорбию, в этом разрешении ничего не говорится о Малой Краде — деревне под Крадосом, в которой состоялась эта ужасная битва, следы которой вы имели несчастие видеть.

— Конечно, не говорится, — не стал спорить Арион, — поскольку, когда выписывалось разрешение, в деревне было все в порядке…

— Вот именно, — просиял инквизитор, — там и до сих пор было бы все в порядке, если бы не вмешались некроманты и, как ни странно, ваши люди.

У Магистра потемнело в глазах. Такого бешенства он давно не испытывал. Не сказать, что инквизитор провоцировал его очень умело, видимо, Светлому самому не хватало определенной сдержанности, которая сейчас была бы ему просто необходима. Но, тем не менее, дать волю ярости и отправиться на эшафот вслед за другими — это не просто не выход, это вообще самый идиотский поступок, какой мог бы совершить светлый маг, да к тому же еще и не рядовой, а Магистр Светлой Гильдии, практически, правая рука Архимагистра Лотара. Это был бы слишком дорогой подарок для Инквизиции. А идиотом Арион никогда не был. И большой любовью к Святому Ордену тоже не отличался, тем более, настолько, чтобы делать ему такие дорогие подарки.

— Эти люди, — заговорил Магистр тихо, медленно, голосом, от которого вода превращалась в лед без всякой магии, — спасли жизнь ваших городов, рискуя собственными жизнями ради ваших селян. Они исцелили болезни, от которых вымирали целые поселки, сделали плодородной почву, на которой уже несколько лет ничего не росло, их темные собратья упокоили кладбища… Весть о Празднике Жизни облетела все королевство, и сейчас сюда собирается народ посмотреть на великих героев-избавителей, о которых уже слагают песни на площадях. И этих героев вы хотите казнить? За то, что они спасли ваш город еще раз? Без особого разрешения?

Остин поморщился.

— Господин Арион, не преувеличивайте. Все, что вы говорите, несомненно, очень красиво, вам бы самому в сказители…

Он не договорил. Прекрасно помня о том, что магическое нападение карается более сурово, да и к тому же в здании Инквизиции вообще запрещается использовать какую-либо магию, Арион резко выбросил руки вперед, схватил зарвавшегося толстяка за грудки и поднял над головой. Остин не успел даже придушенно пискнуть.

— А теперь слушай меня, слизняк, — прошипел Магистр, сдерживаясь из последних сил, чтобы не свернуть шею инквизитору или не задушить ненароком, — если сейчас же пленников не приведут сюда, ко мне, с приказом об освобождении, а мне и моим сопровождающим какой-нибудь идиот вздумает чинить препоны в том, что я собираюсь делать, я в минуту превращу в руины не только этот ваш «родной дом», но и вашу «уютную тюрьму», а также все, что с вами связано, и поверь, магии для этого мне не понадобится совершенно. Я вам устрою такую революцию, что сегодня же тебя и твоих прихлебателей с песнями и плясками сожгут на праздничном костре, к вящей радости горожан, причем сделают это с высочайшего разрешения вашего же Архиепископа. Поэтому я приказываю тебе в последний раз…

— Но… — сдавленно прохрипел инквизитор.

— Что?! — взвился Арион, усиливая хватку. — Ты еще будешь со мной спорить?!

Остин энергично замотал головой. Арион нехотя разжал пальцы.

— Что еще?

— Н-ничего, ваша с-светлость… — затараторил Остин, — конечно, тотчас же ваше приказание будет выполнено, не извольте сомневаться… Но…

Арион сделал шаг в его сторону.

— Нет-нет-нет, не трудитесь, — замахал руками святой брат. — Вы позволите один вопрос?

Магистр нахмурился, но возражать не стал.

— Когда ваше требование будет исполнено, вы… не будете настраивать народ против Инквизиции? Все-таки поймите, ваши люди…

Арион удивленно развел руками.

— Против Инквизиции? Господин Остин, вы, вероятно, не так меня поняли, — голос Магистра стал таким мягким и участливым, что его жертве захотелось провалиться сквозь землю. — Разве я говорил, что имею что-либо против Инквизиции? Право же, это было бы величайшим абсурдом — всем известно, что Святому Ордену благоволит его величество, а Светлая Гильдия всегда была преданна своему королю, так что мне ваш вопрос несколько непонятен.

Остин глупо моргнул, потирая горло, на котором начали проступать следы от пальцев Магистра.

— Но… вы угрожали…

— Я? Угрожал? Инквизиции? — улыбнулся Арион. — Да вы с ума сошли. Я угрожал вам, господин Остин, и вашим людям — отступникам, порочащим имя Святого Ордена, предателям, которые только прикрываются рясами инквизиторов, но своими делами только бросают тень на дело уважаемого Архиепископа Гаронда. Думаю, его величество будет счастлив узнать, что с этим рассадником покончено, и Архиепископу даже не нужно будет покидать столицу, чтобы уладить этот неприятный инцидент. Конечно, я никогда не имел чести состоять в числе друзей господина Гаронда, но мне совершенно не составит труда оказать ему такую небольшую услугу, что я и сделаю с превеликим удовольствием.

Остин начал хватать ртом воздух.

— Но… позвольте, я всех отпущу, только…

— Вот это уже другой разговор, — кивнул Арион. — Тогда народ не будет настроен против Инквизиции, а Святой орден и сам Архиепископ — против вас. В конце концов, светлая Гильдия никогда не вмешивалась в личные отношения Инквизиции со своими послушниками, так что закрыть глаза на некоторые огрехи в вашей работе, думаю, я вполне смогу. Хотя бы ради праздника.

Остин склонился в самом почтительном поклоне, на какой только была способна его поясница, и чуть ли ни бегом побежал выполнять приказ Светлого Магистра.

— Стой, — внезапно остановил его Арион. — А что там с некромантом?

Инквизитор вытаращил глаза.

— Ваша светлость, побойтесь богов, некромант-то тут при чем?

— При том. Ты меня богами не запугивай, а вот некроманта и вообще, всех темных магов, что сидят у тебя в подвале, тоже приведи ко мне.

Инквизитор побагровел.

— Ну это, знаете ли, уже перебор. Во-первых, вы не имеете права приказывать здесь, в зале Инквизиции! Во-вторых, если за светлых магов вы еще можете поручиться, учитывая ваш статус Светлого Магистра, то темные к вам не имеют никакого отношения! А в-третьих…

— А в-третьих, тебе напомнить наш разговор? — скучающим тоном спросил Арион, выглядывая в окно.

— Нет, что вы, у меня отличная память! — опомнился брат Остин.

— Рад за вас. Безумно. Так в чем же дело?

— Одна маленькая формальность… может, все-таки присядете? — указал он на кресло.

— Спасибо, — отмахнулся Арион. — Отсюда лучше видно. Слушаю.

Остин застучал зубами, живо представив, как отряд Магистра уже окружает его башню, а также собирает народ, стекшийся на праздник со всех окрестностей. Он потряс головой, отгоняя страшное видение.

— Дело в том, что за темных может поручиться только сам Каравалорн или же… в качестве исключения, другой магистр вашего уровня, но, несомненно, темный.

— Отлично. Приведите любого темного ментата, пусть он свяжется со своим Архимагистром, и дело будет решено.

— Но это невозможно! — развел руками Остин. — Необходимо только личное присутствие, поскольку…

Арион подпер рукой подбородок.

— Знаете, господин Остин, — задумчиво проговорил он, — меня поистине восхищает ваше упорство.

Инквизитор икнул, что-то хотел возразить, но тут же снова поклонился.

— Простите, ваша светлость. Думаю, вашего поручительства будет вполне достаточно. Все пленные маги будут сей же час доставлены сюда и немедленно освобождены. Я правильно вас понял?

— Абсолютно, — кивнул Арион.

Остин буквально вылетел из зала. Через несколько минут пленники были доставлены под «светлые очи» Ариона.

А еще буквально пару часов спустя город покинул отряд Светлого Магистра, увозя с собой славных героев, уже успевших побывать пленниками — светлых и темных, целителей и некромантов, оставляя город без виновников грядущего торжества, Праздника Жизни, обосновавшегося в календаре Крадоса, и породив несметное количество слухов, ставших впоследствии легендами, которыми и прославился доселе никому неизвестный город.

Но Ариону до этого уже не было никакого дела — его больше интересовало, как на его действия отреагирует Архимагистр Темной Гильдии, Верховный маг Каравалорн, а также… светлейший Лотар, его собственный Архимагистр. И почему-то ему казалось, что как раз реакцию последнего он может предугадать легко, без всякого дара провидения.

Ему на плечо легла тонкая женская рука. Он обернулся. Скакун Линары шел нога в ногу с его конем, красиво и легко, не сбиваясь с ритма. Арион подхватил чародейку на руки, привлекая ее к себе.

— Я всегда буду рядом с тобой, — прошептала волшебница, — чтобы с тобой ни случилось… и куда бы тебя ни…

Он не дал ей договорить, оборвав слова ее клятвы самым приятным и, надо сказать, действенным способом. Сопровождающие Магистра несколько придержали своих коней, потом снова пустились в галоп, однако, выдерживая некоторую дистанцию — Арион был молод и хорош собой, чародейка — тем более, а люди, состоящие на службе у Светлого Магистра, отличались верностью, преданностью, а также тактичностью и пониманием.

Крадос скрылся из виду.

Глава 12

Мы сидели, склонившись над картой, и в очередной раз вносили коррективы в траекторию нашего маршрута. Вернее, коррективы вносил Корд, а мы только слушали, я и Витольд — заинтересованно, Эльстан — раздраженно, а Дани… Дани никак не слушал, он спал, блаженно посапывая и всем своим видом выражая абсолютный пофигизм по отношению ко всему происходящему. Это ему удавалось блестяще, несмотря на то, что гвалт стоял невероятный — в середине дня неожиданно проснулись какие-то пташки, мелкие, незаметные, но ужасно крикливые — и принялись во всю галдеть. А тут еще Эльстан начал спорить с Кордом, возмущаясь практически из-за каждого его предложения, не давая ему возможности объяснить, а нам с ведьмаком — услышать и сообразить, что он хочет сказать, что кого не устраивает, и в чем, собственно, дело. Конечно, с шумом, что подняли птицы, сравнить их было нельзя, до этого им было еще далеко, но тише на поляне от этого не становилось. Я долго переводила взгляд с одного на другого, честно пытаясь вникнуть в суть проблемы, но вскоре сдалась.

— Господа, извините, что прерываю ваш безумно содержательный спор, но нельзя ли по порядку? Нам, знаете ли, тоже интересно узнать о предстоящем маршруте. Или, может, вы сами дальше отправитесь, а мы вас тут подождем?

Эльстан хотел возразить, но замолчал на полуслове, густо покраснев. Орк тоже замер, не зная, как себя вести в подобной ситуации, беспомощно хлопая глазами. Мне даже его жалко стало.

— Господин Корд, — я ободряюще взяла его за руку, — не могли бы вы еще раз нам все объяснить с самого начала?

Орк с готовностью кивнул. Эльстан фыркнул, но ничего не сказал.

— Посмотррите, — лег на карту когтистый зеленый палец, — это — Чудесная Рречка, из которрой мы вышли, она уже далеко. Это — лес, в которром мы сейчас. А это — доррога, ведущая из леса. По ней идти нельзя. Там будет ловушка.

— Вы уверены?

Корд кивнул.

— Уверрен. Вас не удивило, что нас так легко отпустили?

— Честно говоря, очень даже удивило, — согласилась я. — Кстати, а почему нас не стали преследовать?

Орк довольно улыбнулся, обнажив аккуратные клыки.

— Потому что боятся!

Я повернулась к ведьмаку, рассчитывая получить объяснение, но он только пожал плечами. Зато Корд тут же пояснил все сам.

— В этой дерревне очень слабые инквизиторры. Поэтому откррыто они нападать не будут. Зато могут послать клич по окррестностям, чтобы нас перрехватили на выходе из леса — скоррее всего, так и сделают — то, что они нас не отпустят, думаю, говоррить не надо, это и так понятно. Но напррямую — не сунутся. Так что здесь нам ничего не угррожает. Пока.

— Это понятно. Дальше?

— Дальше, — он снова кивнул головой, это у него получилось очень деловито. — Поэтому мы должны выйти черрез дрругой ход. Вот, — указал он место на карте. — Это — пещерра. Дрревняя, они ее знать не должны. Там есть ответвление и — выход.

Мы с ведьмаком переглянулись.

— По-моему, вполне разумно, — вынес свой вердикт Витольд. — Господин Корд прав, там только один выход, именно потому что все остальные пути перекрывает гора, а через нее перебраться практически невозможно. Но если есть скрытый проход…

— Есть прроход! — просиял Корд, радуясь, что его идея пришлась нам по душе. — Могу поручиться, я там даже прроходил!

— Ну вот и славно, — подвела я итог. — Значит, так и сделаем. Господин Корд, я могу вас попросить об услуге? Если вы согласитесь быть нашим сопровождающим…

Впрочем, это я могла бы и не спрашивать — конечно, он бы согласился, более того, он уже битый час настаивал на этом, и сейчас его маленькие, но очень пронзительные черные глазки светились таким искренним счастьем, что я даже немного смутилась.

— Не обращай внимания, — шепнул ведьмак за моей спиной, — орки не умеют притворяться, они практически всегда искренни… и немного наивны.

Я слегка улыбнулась, но тут же вспыхнула, удивленная наглостью ведьмака, который говорил тихо, но не настолько, чтобы его не было слышно остальным, а орк, между тем, стоял рядом со мной. Я хотела обернуться, чтобы высказать Витольду все, что я о нем думаю, но он вовремя взял меня под локоть.

— И еще глуховаты, — добавил ведьмак.

Я хотела возмутиться, но меня, по уже утвердившейся традиции, перебил Эльстан.

— Джен! — горячо воскликнул он, взывая ко мне, как к Последней Инстанции. — Ну неужели нельзя найти другого способа?!

— Дрругого способа нет, — спокойно, но категорично констатировал орк.

— Джен! — уже на приличном нерве крикнул Эльстан, бросив короткий возмущенный взгляд в сторону Корда.

— А ты можешь предложить что-то еще? — спросила я.

Эльстан снова фыркнул, потом, подумав, сел, передернул плечами, понуро опустил голову.

— В обряде упокоения я уже участвовал, — со своим излюбленным драматическим надрывом проговорил он. — Теперь полезем под горой. Джен!

— Ну что ты заладил, как попугай?

— Можно один вопрос?

Я округлила глаза.

— Один? Эльстан, ты меня удивляешь.

Он смущенно улыбнулся.

— Только честно, хорошо? Я тебя сильно раздражаю?

Я даже опешила от такого поворота.

— В смысле?

— Нет, я не обижаюсь, просто вдруг подумал… я все время ною, да? Наверное, это жутко бесит…

Он покраснел, потом совсем смутился и замолчал. Первые несколько мгновений я ошеломленно хлопала глазами, а потом расхохоталась, бессильно повиснув на плече кающегося Перворожденного.

— Ну, Эльстанище, ты монстр! С тобой точно не соскучишься!

Он распахнул свои изумрудные глаза, взмахнув длинными ресницами.

— Так ты не сердишься?

— Нет, только ты это… предупреждай в следующий раз, хорошо? Когда каяться начнешь. А то так серьезно начал, я думала, у тебя что-то случилось.

Он снова воткнулся взглядом в траву под ногами.

— С лирикой покончили? К делу можно переходить?

Эльф с готовностью кивнул.

— Замечательно. Тогда продолжим. Господин Корд, — обратилась я к орку, — возвращаясь к нашему разговору, когда нам лучше отправиться?

Он пожал плечами.

— Когда угодно. В лесу мы можем оставаться столько, сколько захотим, сюда Инквизиция не полезет, а доррогу я и в темноте найду, так что — как скажете.

— Так мы еще и ночью под горой полезем?! — возопил Эльстан, забывая о том, что минуту назад каялся и просил прощения за свои причитания.

— А какая рразница? — искренне не понял орк. — Рразве эльфы плохо видят в темноте?

Эльстан снова фыркнул. Я подняла глаза к небу, понимая, что эти перепалки никогда не закончатся, и, пытаясь себя уговорить принять это как должное. Кстати, у Витольда это очень хорошо получалось, меня даже зависть брала.

— Чего вы все разорались? — неожиданно прозвучал голос — тихий, небрежный, с легкой хрипотцой, и не было в нем вроде бы ничего сверхъестественного, также как и в вопросе, только…

Замолчали все. Даже птицы. На поляне повисла такая тишина, что мне даже показалось, что я оглохла, но потом я поняла, что показалось это не только мне, судя по лицам всего нашего небольшого отряда. Мы все ошарашенно переглянулись.

— Дани, пррекррати, — засопел орк, поворачиваясь к только что проснувшемуся темному эльфу.

Но тот его уже не слышал. Он блаженно потягивался, раскинувшись на зеленой траве, разминая затекшие конечности, совершенно не замечая, что привлек всеобщее внимание к своей персоне. Потом встряхнулся, уселся поудобнее и обвел задорным взглядом всех присутствующих.

— Вот теперь еще помыться и похавать — и тогда я плюну в морду тому, кто заикнется, что жизнь — не самая офигенная штука на свете!

Ведьмак протянул ему добрую половинку жаренной птичьей тушки, сочной, с хрустящей корочкой и дурманящим ароматом. Дани закатил глаза.

— О боги, за что мне такое счастье? Слушайте, а я точно не умер на том отвратном помосте?

Не дожидаясь ответа, он впился зубами в нежное мясо. Я с удивлением отметила, что выглядит он вполне здоровым, кровоподтеки исчезали на глазах, раны уже затянулись, на их месте красовались рубцы, которые тоже, по всей видимости, должны были в ближайшее время сойти, не оставив следа. С орком происходило то же самое, только менее заметно, учитывая более плотную структуру его грубой зеленоватой кожи. Корд, кажется, сначала даже сам не понял, в чем дело, а, сообразив, заерзал на месте и пробурчал с нажимом:

— Дани…

— Ну что еще? — возмутился эльф с набитым ртом. — Кори, не будь скотиной, дай поесть!

— Дани, пррекрати колдовать! — с нажимом проговорил орк.

Эльф на мгновение замер, будто к чему-то прислушиваясь, затем махнул рукой и вернулся к трапезе.

— Все нормально, я экран поставил.

— Когда? — я не совсем понимала, что они имеют в виду, но лицо у орка было очень выразительное.

Дани беспечно пожал плечами.

— А я откуда знаю? Я спал. Может, когда проснулся… Да какая разница! Кстати, — он щелкнул пальцами, и лес снова наполнился птичьим гомоном, — извините, если кому помешал.

— А что за экран? — я намеренно адресовала вопрос невозмутимому орку, дав возможность эльфу спокойно догрызть так понравившееся ему лакомство.

— Чтобы снарружи никто не знал, что мы магией пользуемся.

— И что, помогает? — удивилась я.

— Когда как, — усмехнулся орк. — Но чаще — да. Кто слабее Дани, тот нас не вычислит, а кто сильнее… колдуй не колдуй, все равно найдут, коли надо будет. Так что бояться нечего.

— Что значит, «когда как»?! — эльф даже поперхнулся от возмущения.

Орк расплылся в довольной улыбке, сверкнув клыками.

— Ну, если сильно не колдовать. А то начнешь ррисоваться, никакой экрран не выдерржит. Как, напрример в тот рраз, помнишь, перред этой, как там ее…

— Кори! — он так картинно опешил, удивляясь «предательству» своего друга, что мы все дружно расхохотались, впрочем, через мгновение он сам к нам присоединился. Потом махнул на нас рукой, с завидным аппетитом доел свой завтрак и… увеялся в неизвестном направлении «искать озеро или ручей, где можно помыться», клятвенно пообещав «свистнуть, если что».

Я повернулась к орку.

— Он всегда такой?

Корд отчаянно замотал головой.

— Нет, что вы, леди… обычно намного хуже!

Витольд прыснул, но от комментариев воздержался, за что я была ему благодарна. Только Эльстан равнодушно пожал плечами, не понимая, чему мы удивляемся — видимо, эльф, с его точки зрения, имел право на любые причуды по праву рождения, кроме того, вообще не был обязан ни перед кем отчитываться, и уж тем более, спрашивать разрешения на что бы то ни было.

— Господин Корд, — очень вежливо заговорил Перворожденный, — простите за чрезмерное любопытство, но не могли бы вы, если вас не затруднит, поведать нам что-либо из последних новостей… что-нибудь общеизвестное — знаете ли, я очень давно не бывал в столице и, возможно, пропустил что-то важное. Был бы вам очень признателен, если бы вы согласились восполнить сей досадный пробел в моей осведомленности.

Орк удивленно заморгал, явно пытаясь осмыслить разительную перемену в поведении Эльстана, только что шипевшего по любому поводу, а сейчас вдруг разразившегося длинной витиеватой тирадой, типичным образчиком чопорного эльфийского этикета — слава богу, упрощенного, думаю, стандартной формулировки даже я бы не выдержала. Однако он все же оказался молодцом — просто пожал могучими плечами и… не стал тягаться с эльфом в красноречии, коротко ответив, что неплохо было бы расспросить обо всем Дани, который «уж точно будет в курсе всех дел». Эльстан, посчитав такой поворот событий весьма разумным, отвесил благодарственный церемониальный полупоклон. Ведьмак уронил голову на руки, тихо всхлипывая.

— Джен, — простонал он, — где ты нас таких набрала? У тебя талант просто!

Я пихнула его в бок. Зря, правда — ни Корд, ни Эльстан его замечания не услышали, видимо, собственный разговор их захватил намного сильнее, чем мы предполагали. Да и нас с Витольдом тоже — мы с интересом наблюдали их деликатную «битву» за расовое превосходство, еще чуть-чуть — и ставки стали бы делать, но тут появился мокрый с головы до ног, но ужасно счастливый Дани, сведя на нет так и не разгоревшийся спор.

— Вот ни на минуту вас оставить нельзя! — всплеснул он руками. — Кстати, кому надо — там ручей, могу проводить. Вода кристальной чистоты, как слеза младенца!

Мы пообещали непременно воспользоваться его услугами, только чуть позже. Правда, для меня было несколько непонятным, как он умудрился так намокнуть в ручье, но об этом я пока решила не спрашивать — благо вопросов и так накопилось предостаточно. К тому же ведьмак почему-то начал смотреть на меня волком, видимо, решив, что предложение эльфа «проводить к ручью» было адресовано мне лично, хотя… надо сказать, в этом он, практически, не ошибся — Дани беззастенчиво строил глазки, особо не педалируя, но и не скрывая этого. Что интересно, ему была очень к лицу такая нагловатая манера поведения — она веселила, удивляла, но не раздражала, видимо, как раз эльфийская кровь давала то самое чувство меры, делая этого невыносимого «великого мага» ужасно очаровательным.

А что касается «глазок» — это вообще было выше всяких похвал, особенно если учесть то, какими они стали теперь. Если раньше они были иссиня-черными, то сейчас в них мерцали серебристые искорки, словно маленькие звездочки, рассыпанные по ночному небу. Странно, что я сразу не обратила на них внимания — потрясающее зрелище! Хотя, нет, готова поспорить, что «звезды» загорелись только сейчас — видимо, это зависело от его самочувствия — тускнели же глаза у Эльстана после битвы «при Феринтале»! Что поделаешь, эльфы, одним словом — даже тогда, когда они такие ободранные и «ощипанные» как Дани, который совершенно не производил впечатления Перворожденного.

Услышав, что прямо сейчас никто никуда идти не собирается, он обрадовано кивнул, выпросил у ведьмака трубку, чем поверг всех присутствующих — кроме Корда, конечно, — в настоящий шок, после чего улегся на уже облюбованный им валун и, закинув ногу на ногу, с наслаждением закурил. Я в очередной раз опешила — эльф, курящий трубку, совершенно не вписывался в мои представления о мире — этом или нашем.

— Скажите, я одна это вижу?

По вытянутым физиономиям моих спутников я поняла, что нет.

— Господа, что-то не так? — Дани поднял голову, не понимая, чем вызвал нашу странную реакцию.

— Забудь, — махнула я рукой.

Он тут же расслабился, откинул голову и закрыл глаза от удовольствия.

— Это ж надо так… Не знаю, зачем вам это понадобилось, но вы спасли мне жизнь, — не открывая глаз, задумчиво проговорил темный эльф. — Теперь я ваш должник. Хотите вы этого или нет, — добавил он с улыбкой, немого снимая пафос ситуации. Потом снова затянулся, выпустил облачко дыма и сел, обведя нас уже своим обычным, полушутливым взглядом. — У меня к вам такое предложение. Деньги, что я вам обещал, конечно же, выплачу, не сомневайтесь. Но кроме этого есть еще кое-что. Не знаю, кто вы и что вам надо, но, думаю, услуги черного мага вам не помешают. Особенно такого, как я, — я собралась ответить, но он тут же продолжил. — Я серьезно. А отвечать пока не обязательно — по дороге подумаете, все равно мне спешить некуда. Договорились? Вот и ладненько, — не дожидаясь ответа, кивнул он.

— У тебя точно талант, — шепнул мне ведьмак. — И как это тебе удается?

Я ошарашенно уставилась на него.

— Витольд, ты-то чего? — возмутилась я.

— Да я все о том, как тебе нас таких собрать удалось, — пояснил он.

— Я поняла! — фыркнула я. — Только вот, если ты забыл, я никого спасать не собиралась! — я говорила в полный голос, нимало не заботясь о том, что меня могут слышать сами спасенные. — Это была ваша с Эльстаном личная инициатива, а я сразу вам сказала, что она мне не нравится!

— Это уже детали, — покачал головой Витольд.

Я подняла глаза к небу. Иногда спорить с ним было просто бесполезно.

— Да ладно, соглашайтесь, не прогадаете! — продолжал уговаривать меня Дани, нарочно пропуская мимо ушей мое замечание, от которого даже Эльстан возмущенно засверкал глазами. — Сами посудите — услуги мага такого уровня, причем совершенно бесплатно! Наоборот, я еще и вам приплачу, как до города дойдем. Кстати, а куда идем-то?

Я уже хотела осадить напор не в меру любопытного эльфа, но тут…

— Дани! — просияла я. — Ты же черный маг?

— Ну не может быть! — воздел руки к небу Данириэль. — Наконец-то меня услышали! Я уже битый час…

— Да погоди ты! Ты мне лучше вот что скажи — ты знаешь Каравалорна?

— Отвечать? — весело усмехнулся он. — Или годить?

— Дани, не зли меня! — пригрозила я.

— Ну конечно знаю, ясен пень! Я же говорю…

— Стоп! Подробности позже. Ты можешь нас отвести к нему?

Он снова хитро прищурился, выдержал красивую паузу, задумчиво подымив трубкой. А потом вдруг стал совершенно серьезным.

— Вам это очень надо?

Несколько мгновений мы пристально смотрели друг другу в глаза. Его взгляд был таким пронзительным, что мне даже показалось, что он видит меня насквозь или хотя бы читает мои мысли, в принципе, вполне возможно, что так оно и было. Как бы то ни было, я не стала ничего объяснять, только кивнула — сухо, коротко и решительно. Он слегка поджал тонкие губы, но уже не картинно, а действительно о чем-то размышляя, потом еще раз как следует «прозондировал» меня взглядом, что-то для себя выясняя.

— Хорошо, — лаконично ответил он.

И тут же резко поднялся, протянул ведьмаку его трубку, выпрямился, запустил тонкие пальцы в мокрые волосы, то ли приглаживая, то ли просушивая — кто их, магов, знает — потом запрокинул голову, подставляя лицо солнцу с донельзя довольным видом.

— Ну что, купаться идем? — повернулся он к нам. — Или дальше будем выпендриваться, грязные, но гордые?

Мы пошли купаться.

Я говорила, что не могла понять, как он умудрился вымокнуть с головы до ног, купаясь в ручье? Мне помогли. Понять. И прочувствовать на своей шкуре. Так и знала, что любопытство меня погубит — хотела же ничего не спрашивать, так нет, спросила на свою голову! Теперь на мою голову рушился целый поток чистейшей воды — хорошо, не ледяной, и на том спасибо! Вообще, на самом деле мне было действительно очень здорово, возмущалась я только первые несколько секунд, и то от неожиданности. Сами посудите — подходите к безобидному на первый взгляд ручью, мирно бегущему по гладким блестящим камушкам, и тут он поднимается, изгибается наподобие горного потока и накрывает вас с головой, будто кто-то поднял с земли невидимый шланг и установил его прямо над вами. Что интересно, выше по течению, также как и ниже, ручей вел себя совершенно естественно, подобный «водопад» был только в одном месте.

Хотя, надо сказать, от шока я отошла довольно быстро — покричала вдоволь на беспечного мага, залившегося звонким смехом, но потом поняла, что занятие это неблагодарное, посему решила, как говорится, расслабиться и получать удовольствие. А уж с этим проблем не было — ощущения потрясающие, даже промокшая насквозь одежда не могла испортить настроение, резко подскочившее к верхней планке — не знаю, может, Дани чего наколдовал, или же просто вода здесь обладала такими освежающими свойствами, к тому же стоило только со стороны посмотреть на этот импровизированный душ, как сразу же становилось веселее.

Да и одежда высохла, как только я «выбралась на сушу».

— Ну, как? — расплылся в довольной улыбке Дани, любуясь делом рук своих.

Я рассмеялась.

— Что значит — как? Обалденно, конечно!

Он изобразил шутливый церемониальный поклон, не забыв при этом обворожительно похлопать длинными ресницами.

— Всегда к вашим услугам!

— Извините, — задумчиво проговорил Эльстан, обращая на себя внимание своего темного собрата, — не будет ли нескромным с моей стороны поинтересоваться, как вам удалось развить сей уникальный дар? Помнится, вы назвали себя черным магом, что само по себе довольно необычно для нашей расы, но такая возможность все же допускается, однако… — он запнулся, глядя на кульбиты подвешенного в воздухе ручья, — насколько я понимаю, это либо магия стихий, либо кровная эльфийская магия, но тогда…

Он замолчал в недоумении. Дани, кажется, не совсем понял, что так поразило Эльстана, поскольку ответил не сразу, видимо, ожидая продолжения рассуждений своего оппонента, но когда их не последовало, слегка улыбнулся, удивленно приподнимая бровь.

— И что же вас смущает?

Эльстан только развел руками.

— Но… это же невозможно!

Я переводила взгляд с одного на другого, в очередной раз ничего не понимая, и это состояние уже начало меня несколько раздражать, поэтому я не стала откладывать в долгий ящик, а тут же вмешалась.

— Господа, не хочу повторяться, но все же… объясните мне, кто-нибудь, что опять не так! Я понимаю, что я тут одна не в контексте, но…

— Леди Джен, если бы только вы, мне было бы не так обидно, — усмехнулся Дани. — Меня уже полмира ловит, а вы обо мне даже ничего не слышали!

— А надо было? — заинтересовалась я.

Дани даже смутился от неожиданности.

— Да нет, в принципе… Просто о какой теперь популярности можно говорить? Господин Витольд, можно еще вашу трубку? Спасибо, вы очень любезны. Короче, на какой вопрос сначала отвечать?

Все как один уставились на меня. Я медленно кивнула, мысленно пытаясь отсортировать информацию по сиюминутной необходимости.

— Во-первых, за что тебя ловят?

Дани отмахнулся.

— Вот тут как раз ничего интересного — просто я очень сильный маг, вот это и бесит Инквизицию, а повод всегда можно найти.

— Понятно, я, честно говоря, так и думала, тогда идем дальше. Что в твоем даре такого уникального?

Он рассмеялся.

— Да всё! А если серьезно… Ты имеешь представление о магии в этом мире? Ясно, не имеешь. Кстати, ты сама обладаешь, не знаю, как там насчет уникальности, но очень сильным даром, в Академию таких чуть ли не на аркане затаскивают.

— Что? — опешила я.

— Кстати, это абсолютная правда! — встрепенулся Эльстан. — Я это сразу заметил, только…

— Думал, что показалось? — подхватил Дани.

Эльстан смущенно кивнул.

— Это нормально, я тоже сначала так думал, — пояснил наш неожиданный «гуру». — Хотя странно, я магию обычно сразу чувствую.

— Я тоже… Хотя сам не… — он замолчал на полуслове.

Дани непонимающе нахмурился, потом окинул Эльстана беглым, но очень внимательным, пристальным и каким-то «медицинским» взглядом, после чего нахмурился еще больше.

— Давно это у тебя?

Эльстан заметно побледнел и тяжело вздохнул, ничего не ответив.

— Да уж, — протянул Дани, — я думал, я тут один с прибамбасом, а вас таких целая команда. Ну, тогда уж, знаете, мне сами боги велели с вами остаться. Да, вот еще, — обернулся он ко мне. — Могу предложить свои услуги учителя, будем твой дар развивать. Только сразу предупреждаю, учитель я хреновый, у меня с теорией всегда были проблемы, зато с практикой — лучше не придумаешь! Но на первых порах объяснить смогу. Вот и об устройстве магии расскажу в процессе курса обучения, чтобы зазря языком не трепать, договорились?

— Дани, погоди! — я безуспешно пыталась не утонуть в потоке информации. — Дай мне сообразить как следует!

— Соображай, — пожал он плечами. — Время терпит.

— Хорошо, — сдалась я, — о твоем… да и о моем даре будем говорить, когда будешь мне преподавать теорию магии. Но ты пока хоть примерно скажи, что ты умеешь?

— Примерно? Всё. Ну, почти, — рассмеялся он. — Воскресить не могу, да и жизнь новую создать — тоже. Но это никто не сможет. Только бог, да и то, не простой, а — Демиург, Создатель. И еще пару вещей. Например, не могу снять некоторые проклятия, но это зависит от того, кто накладывает.

Эльстан вздрогнул.

— И… в общем, не важно, — свернул тему Дани, заметив реакцию светлого эльфа. — А в остальном — хоть сейчас. Ну что, подумала?

Я кивнула.

— Давай так. Я, честно говоря, сама никакого дара за собой не замечала, но, думаю, попробовать можно. Если это не будет мешать моим делам.

Дани развел руками.

— Как скажете, леди! К тому же, в любой момент сможете бросить, если не понравится, да и я в процессе пойму, будет с этого толк или нет.

На том и порешили. Эльстан, после того, как Дани заикнулся о его проклятии, смотрел на него как-то уважительно и просто так вопросов не задавал, на слове поймать не пытался. А учить меня начали практически сразу — хотя к самому гипотетическому развитию моих таких же гипотетических способностей я отнеслась крайне сомнительно, но вот сама магическая система этого мира меня живо заинтересовала. В конце концов, это было настолько общеизвестно, что не разбираться в этом вообще было просто неприличным. Дани, впрочем, не возражал.

— Слушай. А еще лучше, запиши. С Начала Начал я тебе рассказывать не буду, типа, откуда все взялось, куда делось и тому подобное — сам не силен, но это пока тебе не надо. А вот приблизительную схемку магических категорий мы сейчас набросаем.

Короче. Магия смертных — в смысле, не богов, о них пока тоже не будем. Есть магия Светлая, есть — Темная, а есть — магия крови, то есть, расовая, врожденная магия. Это магия эльфов, гномов, орков и прочих подобных рас, у них она своя, и человек никогда ей овладеть не сможет, также как и эльфу никогда не понять принцип магии гномов, и наоборот. Могу сказать только в общих чертах, эта магия основана на обращении к духам земли, леса, воды, в общем — природы, поэтому у гномов всегда все в порядке с рудой, а про эльфийские леса даже говорить нечего — они давно вошли в легенду.

Все это ни в коем случае нельзя путать с магией Стихий. Это — магия людей. Они работают со стихиями непосредственно, не затрагивая духов, так что их магия по сути от эльфийской отличается принципиально. Например, что касается возделывания почвы — эльфу достаточно заговорить землю, чтобы она плодоносила, маг-стихийщик же этого сделать никогда не сможет, зато он обеспечит погодные условия, спасет от засухи, наводнения, заморозков, перегрева или пожара. Так что разница существует. К тому же, магии эльфов научиться невозможно, если ты таковым не родился, а человеческая доступна всем, у кого есть способности, в той или иной степени. Но, продолжим.

Итак, маг, владеющий стихией, может управлять погодой, вызывать пожар, преобразовывать воздух в воду и еще много чего, но тут есть тонкости. Магия Стихий относится к Светлой Гильдии, как я уже сказал, так что здесь есть несколько ограничений этического свойства. Светлый маг не имеет права действовать во вред кому-либо, так что, все эти замечательные возможности «стихийщика» могут показаться безграничными только на первый взгляд — например, бойцовские навыки их практически минимальны, поскольку развитием их никто и никогда не занимается, да и, в принципе, надобности такой нет. Зато у них есть замечательные целители, без которых вообще трудно представить этот мир. Ну, чем занимаются целители, говорить не буду, это и так понятно.

Предупреждая ваш вопрос, поясню сразу — в Академии основы целительства преподают всем, не зависимо, светлый ты или же темный, но при небольшом уровне навыка уходит очень много маны, профессионалы же используют ее совсем чуть-чуть, но результатов достигают колоссальных.

Да, еще один момент — целители никогда не воздействуют на разум другого человека, даже если это кажется необходимым — прочитать мысли больного, чтобы узнать, что у него болит, ввести в легкий транс, но — не тут-то было. Догадалась уже? Правильно, все та же этика, будь она неладна. Но целители не особо расстраиваются, они и так отлично чувствуют болезнь, и мысли больного им мало интересны.

Зато они — то есть, мысли, — интересны ментатам. Которые как раз воздействуют на мозг, подавляют волю, вводят в транс, легкий и не очень — это, как ты понимаешь, уже выпускники Темной Гильдии. Им, честно говоря, по большому счету, плевать, причиняют они вред кому бы то ни было или нет, их законы намного гибче Светлых. Зато к ним намного строже относится Инквизиция, но тут уж ничего не попишешь, в мире должно быть Равновесие, чтоб никому обидно не было. Да, кстати, по поводу ментала — Светлые им тоже малость владеют, так же, как и темные — основами целительства, но пользуются, только если надо весть передать срочно, но по возможности прибегают к помощи ментатов — силы много уходит.

А теперь перейдем самому… мм… специфическому разделу — некромантии. Это разряд не для слабонервных. Некроманты работают с магией мертвых — вызывают духов, поднимают мертвых, упокаивают восставших — в общем, выполняют самую грязную работу, за это нас… в смысле, их и не любят. Господин Эльстан, не стоит так морщиться, это такие же маги, как и все остальные, нравится вам это или нет. К тому же, не стоит забывать, что они являются обязательной составляющей этого мира, и если без целителей этот мир довольно трудно представить, то без некромантов — практически невозможно. Объясняю на пальцах.

Эвенкар… или Элантида, боги ее знают, но не важно, в общем, этот мир переполнен магией. При работе целителей, погодников, ментатов и прочих в воздух происходит магический выброс, зачастую больший, чем требуется для того или иного действия — особенно у неопытных, начинающих магов. И эти сгустки магической энергии витают в воздухе, полностью лишенные контроля, иногда растворяются, а иногда — находят свое пристанище. Вот тогда и происходят всякие досадные происшествия, как, например, восстание мертвых — это как раз самый типичный случай. И чтобы эти случаи не стали закономерностью и не переросли в стихийное бедствие, были созданы некроманты. Только некромант способен упокоить восставшего чисто и правильно, без каких-либо последствий.

Засим предлагаю закончить наш так называемый вводный курс, остальное — потом, когда это отложится, а то ты, послушав меня, вообще учиться откажешься.

— А для тебя это будет большим ударом? — улыбнулась я.

— А то! Ты ж у меня первая ученица! Да и потом, мы, эльфы, знаешь, какие впечатлительные!

— Догадываюсь!

Дани продемонстрировал абсолютно невинное, ангельское выражение лица, один взгляд на которое, видимо, должен был вызывать у жертвы приступ глубокого раскаяния за проявленное недоверие к Перворожденному.

— Дани, твою мать, ты мне еще какое-нибудь чувство вины внуши, ментат хренов!

Теперь эльф захлопал глазами совершенно искренне.

— Джен, я не ментат, я же некромант… — с неожиданным смущением возразил он.

— Но ты и не целитель, а на тебе почему-то ни царапины, — парировала я. — Дани, давай, прекращай свою комедию ломать, все равно ни в жизнь не поверю, чтобы ты, учась в Темной Гильдии, ментал не освоил!

Он еще раз, уже для проформы хлопнул ресницами, но потом покачал головой, признавая свое поражение, и рассмеялся.

— Джен, а как ты поняла, что я вру? — тут же принялся допытываться Дани. — Кстати, я правда менталом совсем чуть-чуть владею, так что, в принципе, и не врал почти… Ну как ты поняла?

Я с загадочным видом прищелкнула языком, отказываясь открывать карты. А с другой стороны, и что бы я сказала? Что в своем мире была актрисой? Что мой первый муж был режиссером, за версту чувствующий малейшую фальшь? Или что мой второй муж обладал таким характером, что его вообще мало кто обмануть решался — хлопотно это, жизнью можно поплатиться ни за что, ни про что. Но это все осталось там, за странным светящимся облаком, откуда ни возьмись выросшее на благодатной почве Новой Зеландии.

Внезапно я спохватилась, вспомнив, что рядом со мной сидит ментат, прекрасно умеющий читать мысли, как открытую книгу, и тут же послала ему один из самых свирепых взглядов из моего арсенала. Дани подскочил от неожиданности.

— Джен, ты чего?

— Дани, только попробуй! — пригрозила я.

Первые секунды он соображал, в чем, собственно, дело, но потом изобразил такую бурю эмоций, что я поневоле сбавила напор.

— Джен, ты что думала, что я твои мысли буду читать? — обвинение в предательстве у него очень хорошо получилось, почти натурально. — Да как ты… а как же этика?!

— Этика? — насмешливо переспросила я.

— Ну да! — горячо заявил он. — У Темных она, конечно, не такая, как у Светлых, но тем не менее… У своих мысли никогда не читают, это…

— Моветон, — кивнула я. — Понятно, — я даже хотела извиниться, но тут меня осенило. — Дани! А ты можешь Каравалорну весть послать? Что, мол, такие-сякие, просим аудиенции, чтобы потом на месте проще было, а то вдруг он вообще из замка смоется? Будем его потом по всему миру искать!

— Мысль здравая, — Дани сделал ужасно умное лицо, в котором мне почудилась пародия на кого-нибудь из учителей Академии или Гильдии. — Несомненно. Только вот, не хочу вас обидеть — бесполезная. Во-первых, Архимагистра просто так никто не беспокоит, так что если не хочешь нажить себе врага…

— Так я не просто так, у меня дело! — возмутилась я.

— А Каравалорн об этом знает? Нет. Так что без его высочайшего разрешения лучше без спросу не лезть.

— Так он и не узнает, если я не скажу…

— Во-вторых, — перебил меня Дани. — Он мог выставить экран, я его, конечно, смогу пробить, но, честно говоря, ссориться с Каравалорном меня как-то ломает. А в-третьих…

— Умник, не части, — не знаю, почему, но как раз такой тон Дани понимал лучше всего, это его как-то мгновенно мобилизовало и настраивало на деловой лад. — Ты мне лучше вот что скажи. Если кому-то понадобится помощь вашего замечательного Архимагистра, что, к нему и обратиться нельзя? Этикет мешает? Насколько я помню, как раз Темные воспринимают своды и уставы крайне… прозрачно. Или мы будем хреначить через полмира, спасаясь от этой ублюдочной Инквизиции только потому, что «Архимагистра нельзя потревожить»!

Миндалевидные глаза Дани приняли форму правильного круга, но не надолго. Уже через пару секунд он покатился со смеху. Однако, моя реакция на его веселье, видимо, слишком хорошо отобразилась на моем лице, поскольку он тут же взял себя в руки.

— Тихо, тихо, не заводись! — сдал позиции эльф. — Нам по-любому хреначить через полмира, свяжемся мы с ним, или нет — не перенесет же он нас к себе! А вот в… на чем я там остановился? В-третьих, именно из-за «этой ублюдочной Инквизиции» я и не буду связываться с Каравалорном, поскольку такая магическая волна не пройдет незамеченной, а нас, вроде как, ищут. Еще вопросы есть?

Я покачала головой. Какие уж тут вопросы!

— Да, еще один момент, — вдруг встрепенулся Дани. — Вполне возможно, что его как раз в замке не будет, но ничего страшного, мы сможем его там подождать — я уже так делал, он не обидится.

— То есть? — не поняла я. — Почему не будет?

Дани пожал плечами.

— Ну, я, конечно, утверждать не берусь, просто… Да, скорее всего — не будет. Потому что он будет в Эвенкаре. Все-таки такое событие…

— Какое? — этот возглас прозвучал в трехголосном исполнении, только орк промолчал, хлопая глазами-бусинками, почему-то очень удивившись нашему вопросу.

Дани переглянулся со своим другом, потом только развел руками.

— Ну, ребята, если вы и этого не знаете… — ошарашенно проговорил он. — Король женится!

Я повернулась к своим спутникам, ожидая каких-либо объяснений, но они были обескуражены намного больше, чем я.

— Да уж, — протянул ведьмак, выходя из оцепенения. — Повезло тебе с провожатыми. И что, об этом все знают? — буднично спросил он Дани.

— Я думал, что да, — усмехнулся эльф. — А вот теперь уже не уверен.

Ведьмак махнул рукой.

— Значит — все, можете не сомневаться. Не думаю, что нас таких много.

Эльстан вообще воздержался от комментариев — Перворожденный имеет право не быть в курсе событий человеческого общества.

— И давно? — продолжал расспрашивать ведьмак.

— Что давно? В смысле давно ли это обнародовано? Честно говоря, не очень, но шуму поднялось уже много.

— А на ком?

Дани прищурился.

— А дашь еще трубку на чуть-чуть?

Ведьмак довольно усмехнулся.

— Понравилось? Сам травки собирал, да и сушил тоже. Да забирай насовсем, у меня все равно еще одна есть — на всякий случай.

— Витольд, ну ты и хомяк! — рассмеялась я. — А я уж было удивиться хотела такому аттракциону неудержимой щедрости!

— А то! — прищелкнул языком ведьмак. — А вы, господин эльф, не отвлекались бы.

Дани с трудом оторвался от любовного созерцания своей обновки, но потом все же кивнул.

— Ваш всецело. Итак, на чем я остановился? А, на невесте, — он удобно уселся на валуне, принимая позу сказителя. — Вот в этом-то вся и закавыка, господа. Король женится ни на ком-нибудь, а на племяннице самого Гаронда, Великого Инквизитора, то бишь.

Ведьмак присвистнул. Эльстан подскочил, как ужаленный и начал стремительно бледнеть. Дани многозначительно кивнул.

— Да, господа, — отчеканил он. — Именно. Так что, судя по всему, скоро нам всем придет полный и окончательный пипец.

На берегу ручья повисла тяжелая пауза.

— Извините… — неожиданно заговорил Эльстан тихим дрогнувшим голосом, нарушив вязкую тишину. — А вы не знаете, случайно… как зовут эту… племянницу?

Дани удивленно приподнял бровь.

— Да какая разница? — небрежно пожал он плечами. Мы все, признаться, тоже не совсем поняли, к чему он это спросил. — В племяннице ли дело? Дело в том, что это развяжет руки Гаронду, только уже официально — ему теперь даже королевское разрешение не потребуется на… боги, да ни на что! А сама племянница… — он усмехнулся, — юное прекрасное создание… кстати, я сам не видел, но те, кто имели такое счастье, рассказывали, — Дани прикрыл глаза от удовольствия, — красавица — не то слово. Прелестница, обладающая совершенной красотой, словно богиня какая-то. Сногсшибательная девица, в общем. Ясно, что король на нее запал, я бы сам тоже с удовольствием… Ну да ладно, — сам себя одернул Дани. — Что ты там спрашивал? Как ее зовут? Соответственно. Имя у нее такое, будто легкий ветерок играет с нежнейшими лепестками цветов королевской оранжереи — Клементина…

Эльстан, не говоря ни слова, не издавая никаких звуков, тихо, молча рухнул в обморок.

Надо сказать, привести его в чувство у нас получилось не сразу, даже заклинания Дани с первого раза не сработали, что привело нашего великого мага в бешенство — видимо, прежде у него проколов не случалось. Он принялся шипеть, ругаться, на чем свет стоит, но потом мы с ведьмаком его более-менее успокоили и уговорили повторить попытку. В принципе, он и не возражал, справедливо рассудив, что жизнь товарища важнее подорванной репутации и уязвленного самолюбия, но для виду все же немного пофырчал. И заклинание читал уже несколько по-другому, сквозь зубы и с такой подачей, что со стороны казалось, что он крепко ругается на незнакомом, но очень выразительном языке. Однако, как ни странно, это подействовало намного эффективнее — Эльстан слабо застонал и открыл глаза, но тут же в панике заметался и вскочил на ноги. Взгляд у него был совершенно безумный. Дани кусал губы и хмурился, абсолютно недовольный поведением «пациента», расценивая его неадекватную реакцию на стандартные процедуры как личное оскорбление своих профессиональных качеств. Он еще что-то прошептал, делая небольшой пас рукой. Эльстан зашатался и мягко осел на валун. Его взгляд начал проясняться, потом он закрыл глаза и уронил голову на руки.

— Все кончено… — чуть слышно простонал он.

Знаком спросив разрешение у «лечащего врача», я подсела к Эльстану, приобняв его за плечи. Он тяжело вздохнул. Я повернулась к остальным, замахала им свободной рукой, давая понять, чтобы нас оставили наедине.

— Эльстанище, — проникновенным тоном врача-психиатра заговорила я. — Ты там жив? Ты нас так больше не пугай, хорошо?

Он слабо кивнул.

— Жив… а что толку?..

— Так, вот только этого не надо. Вы, эльфы, долгожители, вот затянется твоя депрессия лет так на сто — сто пятьдесят, у меня жизни не хватит тебя из нее вытаскивать!

Он поднял на меня глаза, его взгляд был абсолютно осмысленным, но таким… даже тогда, на кладбище, в нем не было такой пустоты, боли и… ужаса. Причем, ужас был вполне осознанный и… неизбежный, с которым невозможно было бороться, он наступал, поглощая все, ввергая в глубокое отчаянье, не оставляя надежды на спасение, можно было только смириться и тупо и отрешенно ждать смерти, молясь о том, что она будет не слишком мучительной. Я вздрогнула, отгоняя жуткое наваждение. Получилось плохо. Холод, пробежавший по всему телу в первые мгновение, затаился где-то в самом сердце, сжимая его липкими колючими когтями, и никак не желая отпускать насовсем. Я попыталась высказать Эльстану, что я обо всем этом думаю, но в горле будто ком застрял. Наконец, он сам прервал тяжелое затянувшееся молчание.

— Этой свадьбы… — прошептал он, — нельзя допустить.

— Почему? — осторожно спросила я.

Он открыл, было, рот, но вдруг снова застонал, закатил глаза и, сжав руками виски, опустил голову, упираясь лбом в землю. Я хотела позвать Дани, но он меня остановил, вцепившись мертвой хваткой в край платья.

— Не надо, — прохрипел Эльстан, — сейчас пройдет…

Я аккуратно уложила его голову себе на колени, запустив руки в его длинные волосы, слипшиеся от холодного пота, и стала нежно поглаживать, тихонько приговаривая ласковые ободряющие слова. Это подействовало — скоро он перестал корчиться и задышал ровно и спокойно, я даже подумала, что он уснул, но эльф вдруг заговорил глухим отстраненным голосом, лишенным всякого выражения.

— Однажды Гаронд приехал в Чертоги Илидора со своей прекрасной племянницей, Клементиной, чтобы заключить помолвку между ней и сыном Илидора. Тогда имя Архиепископа еще не значило то, что значит теперь — Инквизиция всегда выполняла карательную функцию, но никогда прежде не выходила за рамки дозволенного, и союз с Гарондом не предвещал эльфам ничего такого, о чем пришлось бы жалеть. Напротив, это было бы удачным политическим шагом, способствующим объединению эльфов и людей, и развеяло бы последние предрассудки. Илидор согласился на предложение Гаронда еще в Эвенкаре, куда прибыл с визитом к королю, тем более что Клементина была потрясающе красива, прекрасно воспитана и вполне могла бы составить достойную партию его единственному сыну. Конечно, эльфийский этикет предполагает очень долгий процесс сватовства, занимающий несколько лет или хотя бы месяцев, но ввиду того, что одна из сторон принадлежит к человеческой расе, Илидор пошел на уступки, и все было решено в кратчайшие сроки. Очень скоро Гаронд со своей племянницей прибыли в его Чертоги, где сразу же и заключили помолвку. Свадьба была также назначена на ближайшее время, но… — голос Эльстана дрогнул, — но неожиданно помолвка была расстроена по неизвестной причине. Гаронд с Клементиной тут же вернулись в Эвенкар, а Илидор более без надобности не покидал свои владения и никаких дел с Архиепископом больше не имел. Однако о причине столь неординарного события ни одна сторона не распространялась, и чуть было не вспыхнувший скандал был подавлен по обоюдному соглашению. Вот, собственно, и все…

Он притих, уткнувшись мне в колени. Я переваривала информацию, пытаясь сопоставить ее с грядущей мировой трагедией и полностью разбитым состоянием Перворожденного. Хотя, насчет трагедии, в принципе, понятно, только разве что, не так глобально, как это выразил Эльстан — но, с другой стороны, он вообще излишне впечатлительный, так что мог и преувеличить. А насчет его депрессии… Стоп!

— Эльстан! — я принялась его энергично трясти, осененная одной мыслью, не сказать, чтобы гениальной, но вполне в его духе. Уже в процессе я сообразила, что, может, не надо было его так активно тормошить, но что сделано — то сделано. Остается надеяться, что его мигрень уже отступила. — Ты был в нее влюблен?!

Он вскочил на ноги, будто его подбросили. Его глаза снова начали нехорошо светиться, а на щеках появился лихорадочный румянец.

— Так, спокойно, спокойно, — шагнула я к нему. — Только в припадушках больше не бейся, хорошо?

— У меня… все… в порядке, — просипел эльф, отчаянно пытаясь взять в себя в руки, хотя его зубы уже вполне отчетливо выбивали дробь.

— Я заметила. Может, все-таки позвать Дани?

— Нет! — почти закричал он, но, заметив свою оплошность, тут же смутился. — Прости, я не хочу, чтобы…

— Чтобы все знали, что ты — сын Илидора? — в лоб спросила я.

Он потрясенно захлопал ресницами, потом стушевался и сел на валун.

— Ты был в нее влюблен? — тихо повторила я. — И она разбила тебе сердце? Или… что-то еще?

Он какое-то время молчал, играя с журчащими струями веселого ручья, восстанавливая душевное равновесия и собираясь с мыслями. Это помогало — он все еще дрожал, как осиновый лист, но выглядел уже вполне вменяемым.

— Дело не в этом… не только в этом… — слова давались ему с трудом, но его голос все же постепенно обретал уверенность. — Пойми, Джен, есть вещи, которые… я не могу рассказать. По… очень серьезным причинам. Но поверь мне, эта свадьба не должна состояться… потому что… — он снова начал бледнеть.

— Спокойно, я поняла, — тут же перебила я его. — Я тебе верю. Но, Эльстанчик, ласточка моя, этого недостаточно, чтобы сорвать королевскую свадьбу. Да, к тому же, не уверена, что у нас это бы получилось — я, например, даже не представляю, как это сделать.

Он кивнул.

— Ты права… Но мы должны помешать тому, чтобы… извини, я не могу.

Он потупил глаза. Я чувствовала себя несколько сбитой с толку. Он знал что-то, несомненно важное, но почему-то не мог рассказать, и это что-то, по-видимому, должно было стать определяющим моментом в наших дальнейших действиях. Так, попробуем с самого начала. Будем играть в «угадайку». Или…

— Дани, подойди, пожалуйста! — позвала я темного эльфа.

— Джен, если ты хочешь, чтобы он прочел мои мысли, — заволновался Эльстан, — то это ничего не даст. Кроме…

— Нового приступа мигрени? Только уже у вас обоих, насколько я понимаю, — добавила я, вспомнив, как бесился Дани, когда на Эльстана не подействовало его заклинание. — Солнышко мое, никто насильно с тобой ничего делать не будет, обещаю. Просто я хочу подстраховаться.

— В чем? — не понял Эльстан.

— Сейчас увидишь. Дани, — обратилась я к появившемуся магу, — нам нужна твоя помощь.

Почему-то я ждала от него бури эмоций и нескончаемой трескотни, но вместо всего этого, он молча кивнул и приготовился внимательно слушать.

— Если ему станет плохо, ты сможешь помочь?

Дани очень серьезно покачал головой.

— Если только чуть-чуть. Ты видела, как на него моя магия действует?

Я вздохнула.

— А я тебе нужен только как целитель? — спросил Дани с легкой обидой в голосе. — Или еще чем-нибудь могу помочь?

— Даже не знаю, — задумалась я. — Тут такая проблема… — я осеклась, быстро соображая, как мне изложить ее суть Дани, не раскрывая инкогнито Эльстана. Однако сын Илидора заговорил сам, снимая с меня эту ответственность.

— Клементина не должна выходить замуж за короля, — заявил он.

Дани иронично приподнял бровь.

— Отличная идея, — несколько разочарованно усмехнулся он. — А, главное, свежая. И не избитая. Это вы ее столько обсуждали?

Эльстан сверкнул глазами.

— Поймите, дело не в том, даже, что она племянница Гаронда, а в том…

— Стоп! — мгновенно посерьезнев, остановил его Дани. — Молчи. И не думай ничего. — Он резко развернулся ко мне. — Не спрашивай его больше об этой девице, по крайней мере, без меня. Да и со мной — тоже не увлекайтесь. Оба. У него блок стоит. Начнет о ней говорить — мозг взорвется. Сразу.

— Черт! — я хлопнула себя по лбу. — Это же элементарно, как же я сразу не сообразила? Ну да, все же так просто…

— Ну, не так уж и просто, — хмыкнул Дани, — заклятие, между прочим, очень сложное, и снять его я никак не смогу.

— А если его… — прищурилась я.

— Обойти? — подхватил Дани. — Что ж, можно попробовать, — он тут же оживился. — Только если господин Эльстан не против, конечно.

Сын Илидора несколько мгновений переводил взгляд с Даниэля на меня и наоборот, но потом, все же, собравшись с духом, согласился.

— Замечательно, — подытожил Дани, — а теперь расскажите мне в двух словах, что конкретно нам надо узнать, и что вы уже выяснили.

— Дани, секундочку, — попросила я, — Эльстан, скажи, то, что ты мне рассказывал о… ее предыдущей помолвке, как-то связано с…

— Напрямую, — ответил Эльстан твердо, не дав мне договорить.

— Вы о том, что Гаронд ее сватал за сына Илидора? — догадался Дани. — Да, там была очень странная история. Настолько странная, что уже в легенду вошла, несмотря на то, что ей уже лет пятьдесят…

— Что?! — переспросила я. — Кому?!

— В смысле, «кому»? — не понял Дани. — Истории, конечно…

— А Клементине?

— Да хрен ее знает! — пожал плечами Дани. — А какая разница-то?

Я развела руками.

— Так погодите, она что — не человек?

Эльстан характерно застонал и покачнулся, закатывая глаза. Дани что-то зашипел, послав мне злобный взгляд, и принялся колдовать над пострадавшим.

— Ну, ты, родная, учудила! — высказал он мне сквозь зубы, приводя Эльстана в нормальное состояние. — Поняли уже, что с этой «сногсшибательной девицей» лажа какая-то, так что ж ты такие вопросы задаешь? Да и потом, почему — не человек-то?

— Да потому что… сколько лет люди живут?

— Ты у меня спрашиваешь? — удивился эльф. — По всякому бывает. От нуля до бесконечности, — усмехнулся он. — Нет, я серьезно. Если совсем чистая человеческая кровь, то лет сто — это в среднем. Но чистую расу сейчас можно только среди крестьян найти, да и то — поискать придется. Потому что если в роду примесь эльфов или гномов, то тут если не бессмертие, то долголетие точно обеспечено лет на четыреста минимум. К тому же, если даже просто человек, но — маг, тут тоже, сама понимаешь, жить будет не вечно, конечно, но очень долго, особенно если способности хорошие и силы большие. А уж полубоги… Что ты удивляешься, Гаронд, между прочим, бог, да не абы какой, а один из самых древних.

Я прикусила губу. Как же я смогла упустить это из виду? Ведь Дварф что-то такое рассказывал… Вот что значит, столкновение теории и практики! Окунувшись в этот мир, прочувствовав его на своей шкуре, начинаешь забывать то, что говорили мне тогда, когда имя того же Гаронда для меня вообще было пустым звуком. Кстати, понятно, почему я забыла о его божественном происхождении — видимо, Инквизиция была для меня намного более понятной и устойчивой ассоциацией, чем древний бог неизвестно чего. Или же просто в голове не укладывалось, как этот самый древний бог может быть по совместительству Великим Инквизитором, налагающим вето на несанкционированное использование магии.

— Эй! — вторгся в мои размышления голос Дани. — А ты чего замерла? Ты живая? Или тебя тоже откачивать надо?

Я отмахнулась.

— Все нормально, я просто задумалась. Ладно. Возвращаясь к теме…

— Погодите… — подал голос Эльстан. — Я не все могу сказать, но…

— Это мы уже поняли, — выдохнул Дани, утирая пот со лба.

— Да нет, я… что-то просто не могу сказать, а что-то… вообще не помню… — Эльстан совсем смутился, — простите…

Однако, именно это Дани ничуть не удивило.

— Вот это как раз нормально, — пояснил он. — А еще знаете, что вполне возможно? Вот готов поспорить на что угодно, в конечном итоге окажется, что так называемое искомое вообще лежит на поверхности, и было бы намного больше толку, если бы мы просто забили на всю эту процедуру дознания — тогда бы сами через день-другой догадались, без всякой паники. И дело даже не в нашей коллективной глупости. Просто когда ставится блок, к нему чаще всего добавляется одно маленькое заклинание — оно очень хорошо путает мысли жертвы, сбивая с толку, чтоб такие умники как мы не докопались. В результате вообще можно забыть, какого тут вообще весь сыр-бор затеяли. Так что предлагаю перекур.

В подтверждение своих слов он уселся на валун и принялся раскуривать свою новую трубку.

— Господин Витольд, — обратился он к ведьмаку, показавшемуся из зарослей, — Не составите нам компанию? Кстати, а у вас случайно не найдется пару глоточков вина?

Ведьмак порылся в сумке, достал фляжку и бросил ее эльфу.

— А вы уже закончили? — спросил он меня.

— Пока нет, — покачала я головой, — Эльстан, а можно уже всех позвать?

Перворожденный, уже окончательно пришедший в себя, решительно кивнул. Я вздохнула с облегчением. Мне совершенно не улыбалась идея пересказывать всю эту историю, которую еще и сама не совсем поняла, каждому по отдельности.

— Замечательно, — кивнул ведьмак, махнул рукой Корду и присоединился к нам, тоже усевшись на траву, приобняв меня за талию. — Ну что, — между делом спросил он, — эта проблема как-то влияет на маршрут нашего передвижения?

— Вот это мы как раз и выясняем, — хмыкнула я. — Как выясним, чем эта треклятая свадьба может быть опасна… ну, кроме объективных причин, конечно — так и решим, что делать дальше.

— А, понятно. А Эльстан тут каким боком? — так же между прочим поинтересовался ведьмак.

— Я был с ней помолвлен, — неожиданно раздался звонкий, чистый и удивительно спокойный голос сына Илидора.

Все замерли. Орк удивленно хрюкнул. Дани поперхнулся вином, которое только что выклянчил у ведьмака.

— Вы что, надо мной издеваетесь?! — прокашлявшись, возмутился он. — Вам обязательно что-нибудь такое говорить, когда я ем или пью? Другого времени не нашли, что ли?

— Дани, не нарывайся, — не смогла я удержаться от комментария. — Так и хочется ответить, что «это потому что кто-то слишком много ест».

Орк снова хрюкнул, но уже намного веселее. Дани набрал в легкие воздуха, видимо, чтобы разразиться очередной тирадой, но тут же сдулся.

— Ладно, — махнул он рукой. — Давайте к делу. Джен, а ты вместо того, чтобы ко мне придираться, не могла раньше сказать… — потом покосился на Эльстана и понимающе кивнул. — Не могла, — сам себе ответил Дани.

Он прищурился, знаком попросив нас его не отвлекать, и принялся очень напряженно думать, будто пытался поймать ускользающую мысль. Наконец, ему это удалось — его взгляд стал донельзя пронзительным, он весь как-то подобрался, будто перед прыжком, и повернулся к Эльстану.

— Это она с тобой сделала? — спросил он в упор.

Эльстан прикрыл глаза, но в обморок падать не стал. Мы с магом переглянулись.

— Господин Витольд, — обратился к ведьмаку Дани, — у вас еще осталось обезболивающее? То, что вы мне давали? Помогите, пожалуйста, Эльстану — его сейчас лучше не тревожить заклинаниями, а то как бы хуже не стало.

Я взяла из рук Витольда маленький пузырек, подсела к Эльстану и, ласково поглаживая по голове, протянула ему зелье. Он грустно вздохнул, но, слава богу, капризничать не стал, выпил лекарство добровольно и через несколько мгновений заснул, завернувшись в свой плащ.

— Отлично, — кивнул Дани, прихлебывая из фляжки, — теперь мне, кажется, все понятно. Клементина — ведьма, владеющая магией Инквизиции. А это, честно говоря, весьма и весьма хреново.

— Дани, а что за магия у Инквизиции? — уточнила я.

Он усмехнулся, покачав головой.

— Милая моя, если бы все это знали, нам бы жилось намного проще. По большому счету это — самый закрытый Орден. Пройдя посвящение в инквизиторы, послушник больше не имеет никакого отношение к той жизни, коей жил раньше, он получает новое имя и… новую судьбу. С этого момента все, чем он занимается, является строжайшей тайной, которую он не имеет права разглашать. При попытке нарушения обета он мгновенно умирает. Думаю, не надо говорить, как?

— Им ставится такой блок, как у Эльстана? — догадалась я.

— Умница моя, — кивнул мой «учитель». — Только качественнее. По идее, такую защиту обойти нельзя… Так что, либо эта Клементина ворон на занятиях считала, то ли наш… ой, даже не знаю, как его теперь называть… в общем, наш пациент под счастливой звездой родился.

Мы все одновременно посмотрели на мирно спящего Перворожденного.

— А может, это как раз из-за того, что он сын Илидора? — выказала предположение я.

— Может, — пожал плечами Дани. Вино во фляжке кончилось, он бросил ее на траву, подтянул колени к груди, обхватил их сцепленными в замок руками, и принялся мерно покачиваться, глядя в небо. — Это уже не важно… важно то, что нам действительно придется как можно быстрее связаться с Каравалорном, иначе…

До меня начало доходить, что он хочет сказать. Он, меж тем, продолжал.

— Инквизиторы обладают уникальным даром — поглощать чужую магию. Именно поэтому ни один маг в здравом уме не нападет на Инквизитора, поскольку при нападении они не только поглощают, но и могут использовать магию атакующего против него самого. Я уже не говорю о всяких приспособлениях, которые есть в арсенале каждого уважающего себя инквизитора, о всевозможных артефактах, либо блокирующих, либо высасывающих ману, — он посмотрел мне в глаза и заговорил несколько изменившимся голосом. — Но все дело в том, что все это лишает маны лишь на время. Потом она обязательно восстанавливается. А вот чтобы… — он передернул плечами, — чтобы насовсем… — он снова покосился на Эльстана, — такое я вижу впервые. А вот теперь представь, — он слегка наклонился ко мне и заговорил внезапно осипшим голосом, — что будет, когда на свадьбу короля и… Клементины соберутся все самые сильные маги?

Последние слова он произнес медленно, отчетливо, с паузами, чеканя чуть ли не каждый звук.

Витольд присвистнул. Я тяжело вздохнула. В принципе, я уже и так догадалась, к чему он клонит, но теперь услышала подтверждение своим худшим опасениям.

— Дани, — проговорила я, твердо глядя в бездонные черные глаза темного эльфа, — а ведь их надо предупредить. И знаешь, кто это сделает?

Он застонал от досады, уткнувшись лбом в колени.

— Джен, ну пойми, если я свяжусь с ним, нас тут же вычислят, ты даже не представляешь, как быстро! Я согласен, мы должны предупредить Архимагистров, что ни под каким предлогом на свадьбу соваться нельзя, и мы это обязательно сделаем, я тебе вот чем хочешь, поклянусь! Мы дойдем до Каравалорна, тут не так далеко, а оттуда всем остальным расскажем. Тем более, что сам Темный Архимагистр нам с удовольствием поможет. Но сейчас… мы просто сами попадем в лапы Инквизиции, и на этом наше героическое путешествие закончится. Не думаю, что кому-то от этого будет легче. Ну, кроме Гаронда, конечно.

— Ладно, ладно, все, не кричи, я уже поняла, — оборвала я его причитания. — А на какое время свадьба назначена?

Он всплеснул руками.

— Вот знаешь, чем ты мне нравишься? Вовремя правильные вопросы задаешь! Чем панику устраивать и… блин, так и хочется его Высочеством назвать, честное слово — Эльстана доводить до недееспособного состояния, сразу бы так и спросили: «Дани, миленький, а когда этот пипец состоится?»

— Дани, твою мать!

— Не «твою мать», а…

— Дани! — рявкнула я. Это не подействовало — эльф только невинно хлопал ресницами, внимательно слушая, ожидая продолжения. Я скрипнула зубами. — Хорошо. Дани, — противным елейным голоском заговорила я. Он кивнул. — Миленький! — он расплылся в блаженной улыбке. — Так когда это состоится?

Он беспечно пожал плечами.

— А я почем знаю?

— Витольд, подержи меня, пожалуйста, — процедила я сквозь зубы, испепеляя взглядом эльфа, — а то я сейчас его убью!

Дани рассмеялся.

— Да ладно, если серьезно…

— Да вот хотелось бы! Дани, сколько можно! — я почему-то почувствовала себя пионервожатой, безуспешно взывающей к совести двоечника-хулигана. В принципе, провальная тактика, но у меня уже не оставалось сил с ним бороться, да и к тому же меня уже понесло. — Мы не в бирюльки здесь играем, а…

— Пытаемся разработать план спасения мира, — закончил мой «возмутитель спокойствия» уже более миролюбиво — боже, неужели подействовало? Кто б мог подумать! — Джен, не обижайся, просто… — он мягко улыбнулся, — просто… заскоки у меня такие, ничего не могу с собой поделать, — проговорил он извиняющимся тоном.

— А я и не обижаюсь, — фыркнула я. — Просто стукну в следующий раз чем-нибудь тяжелым.

— Бесполезно, — неожиданно подал голос Корд. — Все рравно не поможет.

Дани так искренне опешил, что я тут же перестала злиться.

— Ладно, — вернулся к теме Дани, когда мы когда мы отсмеялись, немного сняв напряжение. — Отвечаю на твой вопрос. Конкретной даты свадьбы я действительно не знаю. Потому что ее еще не назначили. Но даже если учесть, что я что-то пропустил, все равно у нас есть немного времени — раньше, чем через месяц, она точно не состоится. Этикет не позволит.

Я тут же вспомнила рассказ Эльстана.

— Однако в прошлый раз ничто не помешало Гаронду им пренебречь, — возразила я. — Тогда все было решено в кратчайшие сроки.

Дани выразительно закатил глаза.

— Джен, ты меня удивляешь! То — Илидор, а то — король. Илидор сам пошел на уступки, чтобы укрепить союз с людьми, да еще, чтобы король не подумал, что он, грубо говоря, брезгует. Клементина, конечно, хоть двадцать раз ведьма, но все же — человек. А Илидор, знаешь ли, не дурак, чтоб лишний повод для раздора подавать. Тем более что Гаронд только того и ждал. А король… ему-то что доказывать? Тут уж никаких предрассудков быть не может, наоборот, чтобы придать этому большее значение, надо соблюсти все каноны, честь по чести. И потом, ты не забывай, что такое по меркам Эльстана «кратчайшие сроки».

— В принципе, да, — надо сказать, я не могла с ним не согласиться.

— Хотя я и на это делаю поправку, — кивнул Дани, — поэтому и говорю — месяц. Это — самый кратчайший срок при соблюдении минимума необходимых формальностей, чтобы обряд можно было считать законным. Раньше они при всем желании не успеют. А вот мы — другое дело, — подытожил он. — Однако засиживаться здесь тоже не стоит. Предлагаю, как только Эльстан проснется, начать выдвигаться.

Решение было принято единогласно, Витольд даже удивился, что мы в кои веки не стали спорить. Да и проблема ночного перехода отпала сама собой — со всем этим походным лазаретом я даже не сразу заметила, что уже стемнело, а Эльстан, между тем, и не думал просыпаться. Хотя, надо сказать, только он и был против прогулки по ночной пещере. Можно было его аккуратно погрузить, но мы решили его не тревожить. Сын Илидора — это, конечно, здорово, слава богу, если все обойдется, но, как сказал Дани, теоретически после такого вообще выжить невозможно, так что лишний раз рисковать жизнью и здоровьем боевого товарища мы не стали, посчитав это окончательным свинством.

Поэтому мы предприняли единственно целесообразное действие в рамках данной ситуации — расположились на ночлег. Я устроилась на своем любимом плаще ведьмака, однако сам Витольд ко мне присоединился не сразу — сначала он отвел Дани в сторону, что-то буквально прошипел ему на ухо… что интересно, слов я не слышала, но смысл сказанного был мне отлично понятен, да и не только мне — Корд довольно хрюкнул и одобрительно кивнул в сторону ведьмака. Разговор не понравился только Дани. Он попытался сделать вид, что ничего не произошло, держался почти так же беспечно и нагловато, но глазки мне уже строил менее интенсивно.

— Какой ты грозный, — промурлыкала я, прижимаясь к Витольду, когда он вернулся ко мне. — А ты всегда такой ревнивый?

— Я? — удивился ведьмак. — Нисколько. Я вообще не ревнивый. Вот если бы ты его выбрала, я бы слова не сказал.

— О как! Надо запомнить, — кокетливо улыбнулась я.

Он рассмеялся, совершенно не обидевшись, и обнял меня покрепче.

Я вздохнула. Ну вот. Я снова начала обрастать дорогими мне людьми. Как я ни противилась этому в этом мире, как я ни зарекалась больше ничего и никого не подпускать близко к сердцу, но… как говорится, зарекался волк в лес не ходить. Нет, конечно, ни о какой там бурной и страстной любви не могло быть и речи, но… у меня появились друзья. Замечательные. Дорогие моему сердцу. И я никому не позволю отобрать их у меня. Я больше не буду терять близких людей, даже если для этого мне придется перевернуть весь этот мир, как бы пафосно это ни звучало. Гаронд… Кто ты? Я пока не знаю тебя. Но пипец тебе, Гаронд, если из-за тебя пострадают мои друзья. Это я тебе обещаю. Даже не как сеньора Солано, хладнокровно убивающая за своих любимых, а… как леди Дженнифер, готовая даже не силами своего отряда, даже без помощи всякой магии, самолично перегрызть тебе глотку, если это потребуется. А теперь, спокойной ночи. До встречи, Гаронд. Думаю, она будет незабываема.

Глава 13

Кавалькада Ариона двигалась быстро. Раненых лечили здесь же, в передвижном госпитале, в крытых тележках, на полном ходу — благо, целителей в отряде было предостаточно. Сам Магистр ехал впереди, рядом с ним скакал рыжий мальчик, которого только что буквально вытащили с того света, но он никак не желал возвращаться в «лазарет», и, несмотря на все запреты Линары, держался подле Магистра, не сводя с него благоговейного взора. Арион уже хотел ему приказать занять место в тележке, но, увидев немую мольбу во взгляде юного героя, только вздохнул и махнул рукой. Мальчишка просиял, причем так по-детски обрадовался, что даже конь под ним загарцевал, чем порядком рассмешил Магистра и его подругу.

— Ладно, Рико, — отсмеявшись, заговорил Арион, — раз от тебя все равно не отвяжешься… расскажи-ка нам, как все было, только по порядку. Только не называй меня через слово повелителем, а то в тележку прогоню!

Рико яростно закивал, вызвав у Линары новый взрыв смеха, но потом все же совладал с эмоциями и принялся взахлеб рассказывать, стараясь ничего не упустить, все с самого начала, с того момента, как они прибыли в Крадос и до того, как оказались в отряде Магистра, включая все подробности, даже разговор с некромантами передал почти дословно. Арион слушал его, изумляясь воодушевлению юного мага, который даже пережитую им и его друзьями трагедию воспринимал как приключение, пусть опасное и жестокое.

Конечно же, мальчишка скорбел о разорванном нежитью некроманте, о своих друзьях — погибшем на поле боя стихийном маге, так и не узнавшего об их победе в этой страшной неравной битве, и о целителе Юзефе, умершему от страшных ран в подвале Инквизиции, — он прекрасно понимал весь ужас ситуации, чувствовал всю боль и несправедливость, но это все же не сломило его дух, и явление Магистра оказалось для него тем лучом света, который рассеивает тьму в уже почти отчаявшейся душе и дарит несокрушимую веру в то, что добро всегда побеждает, пусть не сразу, но — всегда.

И теперь Рико был готов идти за Магистром хоть на край света, потому что он был настоящим. Ведь он вполне мог бы попереживать о трагической судьбе ребят, посланных им в Крадос, в своем замке, и никто слова бы не сказал — таких городов много, и кто виноват в том, что именно там случилось «небольшое недоразумение», стоившее им жизни? Уж точно не он. А ехать туда, для того чтобы своими глазами увидеть, как его людям там живется, не обижают ли их послушники Святого Ордена, и вообще, «не случилось ли там чего», да еще и в сопровождении до зубов вооруженного отряда — на всякий случай… А потом, вдобавок ко всему вырвать из лап Инквизиции своих людей, уже приговоренных к казни, устроив настоящее… ну да, нападение — если уж называть вещи своими именами. Нападение на Инквизицию! И ради кого? Ведь он их даже толком не знал… не говоря уже о черных магах, которым при данном раскладе просто повезло. Вот Лотар такого никогда бы не сделал. Даже если бы кто-нибудь из самих Магистров, из высших магов Гильдии, не говоря уже о таких, по сути, мелких сошках, как эти ребята, попали в подобную ситуацию, он бы палец о палец не ударил, мол, если приговорены Инквизицией — значит, виноваты. По закону. А Светлая Гильдия всегда чтит закон. А вот Арион…

Иными словами, Магистр, сам того не заметив, стал для юного Рико почти богом, не идолом, которому слепо поклоняются, но эта фанатичная преданность — рабская и безумная, а Великим Учителем или Мессией, за которым идут вполне осознанно, твердо сделав свой Выбор. Как это уже давно сделала Линара. Как это сделал его отряд. Как это сделали его ученики и еще несколько магов из Гильдии. Теперь же пришла очередь еще нескольких ребят — этих двоих, спасенных от Инквизиции, и остальных светлых, также забранных им из Крадоса.

По большому счету, имя Ариона, несмотря на его молодость, уже давно гремело по всей Гильдии, кто-то был ему беззаветно предан, кто-то — из более старших — одобрял его действия, кто-то — нет, кто-то активно ему помогал, кто-то — пассивно, время от времени закрывая глаза на его не всегда правомерные действия. А кто-то посмеивался, жалея молодого Магистра, уже достаточно мудрого, но еще слишком горячего — понимая, что рано или поздно этот пыл и неуемная жажда справедливости его погубит. Скорее — рано, если учитывать то, что происходило в мире. Но в целом Гильдия его поддерживала — молодежь тянулась к нему как к идейному вдохновителю, а старики-консерваторы периодически выгораживали его перед суровым Лотаром.

Однако сам Арион едва ли догадывался о такой популярности — он никогда не жаждал власти, а беззаветная преданность соратников вообще вызывала у него непонимание и искреннее изумление — конечно, ему всегда была присуща самоуверенность, но он никогда и никого за собой не вел, он просто всегда поступал так, как считал нужным, даже если это выходило за рамки общепринятых устоев. Вот и всё. И всегда ужасно бесился, когда кто-то пытался присягнуть ему в верности, справедливо полагая, что такие клятвы приносят только королю и Архимагистру, а ни тем, ни другим он не был и, собственно говоря, становиться не собирался — король его вполне устраивал, если не учитывать, конечно, его тесных отношений с Гарондом, но Арион никогда не смешивал понятия королевской власти и Инквизиции.

А вот Архимагистр Лотар… Да, у них были, мягко говоря, разногласия, но Лотара, в конце концов, выбрала Гильдия, а мнение Гильдии Арион очень уважал. Так что, несмотря на свой гордый, строптивый и достаточно самодовольный нрав, тщеславным он не был, и не в меру восторженные почитатели его только тяготили.

Впрочем, недолго — на помощь ему пришла Линара, именно она, большую часть своего времени пребывая подле своего возлюбленного, умело ограждала его от поклонников. Что она им говорила, и когда — он понятия не имел, однако с ее появлением докучать ему перестали, за что он был ей безмерно благодарен, а она только невинно хлопала ресницами, делая вид, что ничего такого не делала, и вообще, к ней это не имеет никакого отношения.

Этим она ему очень нравилась… хотя, почему — этим? Он вообще был к ней неравнодушен, причем, настолько, что уже давно подумывал над тем, чтобы попросить ее руки, но… его останавливало его собственное шаткое положение — он прекрасно понимал, что ходит по лезвию бритвы, и ему очень не хотелось в случае своего краха утягивать за собой кого-то еще, и тем более — Линару.

— Мой господин, — неожиданно обратилась к нему Линара, когда Рико закончил свой рассказ. — А куда мы так спешим?

— Домой, — коротко ответил Арион.

— А люди? У нас черные маги…

— И что? — не понял Магистр. — Они уже здоровы?

— Нет пока, — покачала головой целительница, — их повреждения магического характера, и им нужно больше времени на восстановление, чем этому малышу.

Рико смущенно покраснел. Он всегда краснел, когда Линара говорила с ним, о нем… и вообще, когда она говорила. Но Магистр не обращал на это никакого внимания, впрочем, как и сама целительница — видимо, его реакция на нее была вполне обыкновенной.

— И в чем тогда дело? — нахмурился Арион. — А что-то не так?

— Да нет, все в порядке, просто… они тоже поедут в твой замок? Или мы их отпустим в ближайшем городе?

— Что значит — отпустим? Я никого не держу… Хотя ты права, надо уже с ними что-то решать. Честно говоря, я еще об этом не думал.

Линара рассмеялась. Арион смутился.

— Что ты смеешься, я, в конце концов, не могу думать обо всем сразу… Надо бы с ними поговорить, а то еще подумают, что их в плен взяли…

— Не подумают! — горячо возразил Рико. — Они хорошие ребята, а с Джердом мы вообще побратались…

— Тем более, — улыбнулся Арион, — что хорошие. Кстати, среди твоих новых друзей есть ментат, насколько я помню? Отлично. Когда он может связаться с Каравалорном? Пусть объяснит ему, что случилось, и спросит дальнейшие указания, а там уж видно будет, высадим их в ближайшем городе или чуть позже, если нам окажется по пути. Да, кстати, пусть еще добавит, что будет лучше, если оставшиеся темные маги покинут Крадос. За всеми уточнениями пусть обращается ко мне.

— Да, мой господин! — выпалил Рико и поскакал передавать ментату поручение Магистра.

Линара проводила его взглядом.

— А ты не боишься, что ментат передаст Каравалорну не совсем то, что нужно? — задумчиво спросила она.

Арион усмехнулся.

— И что же он может передать «не то»? Что Светлый Магистр взял его в заложники и везет в неизвестном направлении? А до этого на его глазах задушил инквизитора Крадоса и вырвал его печень — и поэтому ему здесь, в компании конченного психопата, теперь темно и страшно.

— Арион, я серьезно!

— Я тоже. Это — люди Каравалорна и я не могу от них ничего требовать. Я понимаю, что ты хочешь спросить. И сразу отвечу. Связываться через ментата с Каравалорном я не буду.

— Но почему? — удивилась Линара.

— Во-первых — я уже сказал. Это его люди, и я им не указ.

— Но они обязаны тебе жизнью! — возмутилась чародейка.

— Тем более, — кивнул Арион. — К тому же, они ничем мне не обязаны. Это раз. А во-вторых, я — не его подчиненный и отчитываться перед ним за свои действия не должен, а потому объяснять ему ничего не собираюсь. А если ему потребуется, он сам в состоянии со мной связаться, даже не прибегая к помощи ментата. Конечно, если сочтет нужным.

Линара воздела руки к небу.

— Какой же ты упрямый! Но ведь намного проще…

— Милая, — грустно улыбнулся Арион, — намного проще было бы сидеть дома, валяться в кровати и ни о чем не думать.

— Да, — задумалась она, — валяться в кровати было бы действительно… Слушай! А может, все же остановимся в ближайшем городе? Ну, когда будем темных высаживать. Можно будет заночевать в приличном…

Она не договорила. Арион захохотал и подхватил ее на руки.

— Хорошо, — согласился он после продолжительного поцелуя. — Обязательно. Хотя…

— Что? — капризно надула губки чародейка.

— Я хочу добраться до дома как можно быстрее. На душе неспокойно.

Она усмехнулась.

— А когда у тебя на душе бывает спокойно? Сколько я тебя знаю, это твое обычное состояние.

— Только не надо делать из меня революционера или героя-освободителя, — поморщился он, — радеющего за судьбы всех кого-ни-попадя и еще что-то в этом роде.

— А я и не делаю, — пожала плечами Линара, — ты сам с этим отлично справляешься, — он хотел возмутиться, но она приложила пальчик к его губам и добавила, — вот за это я тебя и люблю.

— Только за это? — приподнял бровь Арион.

— Ну, не только… — игриво протянула Линара, — еще… Ах, малыш, как же ты быстро вернулся!

Рико готов был провалиться сквозь землю. Он уже мысленно крыл себя последними словами за свою несообразительность, за то, что не послушал воинов из отряда Магистра, которые настоятельно советовали ему не беспокоить Его Светлость, и теперь ему оставалось только молча заливаться краской и опускать глаза, смиренно ожидая, когда Магистр соизволит обрушить на него свой гнев. Однако тот почему-то не спешил злиться. Вместо этого он от души рассмеялся.

А Линара даже прощебетала:

— Малыш, а ты во всем такой шустрый? — от чего он еще сильнее покраснел, вызывая новый взрыв хохота у Магистра и его кокетливой подруги.

— Линара, прекрати смущать мальчишку! — сжалился, наконец, Арион.

— Не могу! — простонала чародейка, всхлипывая от смеха. — Он так мило краснеет! Ну посмотри, какая прелесть!

«Прелесть» даже зажмурилась, неожиданно оказавшись в центре внимания. Арион покачал головой, затем честно попытался взять с Линары слово не подтрунивать над юным магом, что у него не очень-то получилось — Линара вроде бы кивала, но при этом утыкалась ему в плечо, продолжая беззвучно хохотать. Он махнул рукой.

— Ты чего хотел-то, рыжий? — спросил он у стушевавшегося паренька.

— Я?.. Простите, Ваша Светлость, я… — зачастил он с перепугу.

— Простил уже. И потом, «сиятельства» с меня будет вполне достаточно, спасибо, конечно, но не стоит завышать мой титул.

Целитель удивленно захлопал рыжими ресницами.

— Ой, простите, просто все вас так называют…

Линара прыснула. Арион вздохнул, разводя руками.

— Да, с этим я как раз и пытаюсь бороться… по всей видимости, безуспешно. Ладно, так что там?

Рико сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями, и выпалил:

— Темные выражают вам свою безграничную благодарность, ментат Лариус согласен выполнить ваше приказание сразу же, как только сможет, но ему еще требуется время…

— Сколько?

— Где-то пару часов… — пожал плечами Рико.

Линара тихонечко поскребла коготками по груди Магистра.

— Ну что мне с вами делать, — вздохнул Арион. — Хорошо. В ближайшем городе остановимся на ночь.

— Но это вовсе не обязательно! — горячо возразил Рико, не желая доставлять Магистру лишние хлопоты.

Однако тут же пожалел об этом. Из объятий Магистра тут же вынырнула Линара, сверкая глазами от возмущения.

— То есть, как это не обязательно?! — зашипела она. — Это кто тут оспаривает приказы Магистра?!

Глаза мальчишки стали похожи на круглые блюдца.

— Линара, не кричи на него, — мягко придержал Арион ее бурю эмоций.

— А я и не кричу! — фыркнула чародейка. — Просто… во-первых, мы не можем рисковать здоровьем этого вашего… Лариуса — ментат у нас один. Это я как целительница говорю. А во-вторых… да что я, собственно, оправдываюсь! Рыжий! А ну марш в повозку!

Второй раз говорить не пришлось — Рико и так понял, что сморозил глупость и, к тому же, умудрился за такой короткий срок пребывания в отряде Магистра допустить одну и ту же ошибку. Поэтому он только коротко кивнул и, уже привычно заливаясь краской, поспешил скрыться в тележке.

Линара обвила руками шею Ариона.

— Ну вот, другое дело, — пропела она, удобнее устраиваясь на лошади своего возлюбленного. — А то — «не обязательно»!

Арион рассмеялся.

— Какая ты, однако, собственница! Что же с тобой будет, когда ты станешь моей… — он внезапно замолчал, оборвав себя на полуслове.

— Твоей — кем? — изогнула бровь Линара.

Он смутился, попытался отвернуться, но в объятиях чародейки это было довольно сложно. Тогда он сосредоточился, глубоко вздохнул и…

— Ваша Светлость!!! Господин Магистр!!! Ваша Светлость!!!

Из-за поворота показался разведчик его отряда, а рядом с ним, на почти загнанной лошади, весь в мыле, полуживой гонец. Из его замка.

— Я так и знала, — грустно объявила Линара.

— Я тоже, — кивнул Арион, пересаживая чародейку на ее лошадь. — Я же тебе говорил, что у меня какое-то предчувствие…

— Да при чем тут твое предчувствие! Я не об этом…

— А о чем? — не понял Магистр.

Но в ответ она лишь махнула рукой. А потом поскакала вперед, оказать помощь гонцу, который так некстати появился на их дороге. Арион нахмурился, пытаясь понять, что она имела в виду, но тут же решил подумать об этом позже, когда будет время. А сейчас… он потряс головой, отгоняя от себя ненужные мысли, горделиво вскинул голову, готовясь принять новый удар судьбы, и пустил коня вслед за Линарой.

Кавалькада подъезжала к городу. Однако былого воодушевления по этому поводу никто не испытывал, напротив, чем ближе становились крепостные стены, тем медленнее и неохотнее двигался отряд. После того, как гонец поведал Магистру о случившемся в замке, в воздухе повисла тишина, изредка нарушаемая короткими односложными фразами. Хотя самого разговора никто не слышал, а ни Арион, ни гонец об этом не распространялись, всем было понятно, что дела плохи. Но об истинных причинах беды, свалившейся на Магистра, его люди могли только догадываться, строить предположения, одно красочнее другого, чем, в принципе они и занимались всю оставшуюся дорогу, которая уже казалась им почти бесконечной. Однако действительность превзошла все их даже самые безумные ожидания.

У ворот города их встречал отряд Архимагистра Лотара. Всадники были облачены в парадные белые мундиры, на которых красовался расшитый золотом, жемчугом и лазурью герб Верховного Мага. Что интересно, Арион заметил среди людей Лотара не только магов, но также и воинов, не владеющих магическим искусством — охрана, которая полагается Архимагистру по чину, но… не для того, чтобы встречать своих собратьев по Гильдии. Самого Верховного среди этого великолепия не наблюдалось, что, в принципе, и предвидел Арион.

От колонны отделился всадник в расшитой золотом попоне и приблизился к Магистру. Арион двинулся ему навстречу. Всадник отсалютовал по всем правилам, после чего возвестил:

— Архимагистр Светлой Гильдии Лотар, возрадовавший славный город Рейнгард своим появлением, приветствует мятежного Магистра Ариона и повелевает…

Что там повелевает Лотар, не долетело до слуха «мятежного Магистра», ибо тут же потонуло в возмущенном рокоте его отряда и криках толпы зевак, которая уже успела собраться вокруг. Арион взмахом руки приказал своим людям замолчать. Повиновались все. В полной тишине, неожиданно повисшей над городскими воротами, прозвучал нарочито спокойный голос Ариона, в котором отчетливо слышалась усмешка.

— Как повезло, однако, славному городу Рейнгарду… — «золотой» всадник уже набрал полные легкие воздуха, чтобы призвать мятежника к порядку, но, столкнувшись с его холодным пронизывающем взглядом, не проронил ни слова. Магистр, меж, тем продолжал: — Кстати, а с каких это пор я признан мятежным?

— Архимагистр Лотар не наделял меня полномочиями отвечать на провокационные вопросы мяте… Вашего Сиятельства, — неожиданно закончил он, склонившись в церемониальном поклоне.

Арион скрестил руки на груди, прилагая все силы, чтобы хотя бы со стороны казаться спокойным. Краска заливала его лицо, желваки ходили от гнева, унижения и ярости, хорошо, хоть из ноздрей дым не валил! Вот, подумал он, напугал ни в чем не повинного всадника… Хотя при чем тут — напугал! Этикет соблюсти нужно, а каким бы он мятежником не считался, его звание Магистра под сомнение поставить ни у кого бы язык не повернулся — это звание определяется не титулом, а уровнем мастерства, поэтому даже если на эшафот поведут, этикет, во что бы то ни стало, обяжет конвоиров обращаться к нему вежливо, по всей форме, с соблюдением всех реверансов и правил приличий.

От этих размышлений Арион побагровел еще больше. Ну да… По всей форме. Как они сожгли бога. Тоже, кстати, мятежного. Арион усмехнулся. Да уж, еще никогда ему не доводилось так приблизиться к божественной сущности… Он мысленно одернул себя, понимая, что заходит слишком далеко в своих домыслах — в конце концов, его хочет видеть не Архиепископ Гаронд, а Архимагистр Лотар, а это, как ни крути — существенная разница. Он вздернул подбородок.

— Ладно, что там повелевает Верховный? — подавив эмоции, спросил он.

— Предстать перед ним… — начал всадник зачитывать приказ Лотара, но Магистр его перебил.

— Одному?

Вместо ответа герольд снова поклонился.

— А мои люди?

— Пусть Ваша Светлость… то есть, Ваше Сиятельство не изволит беспокоиться, — бедняга все никак не мог сообразить, как же ему обращаться к Ариону, ему никогда не приходилось видеть «мятежных магистров», а понятия «мятежников» и «Магистров» отличались в его представлении коренным образом и никак не желали вставать в один ряд, — к услугам ваших людей лучшие постоялые дворы Рейнгарда, наш город наслышан о славных подвигах героев Крадоса и для нас великая честь…

Брови Ариона поползли вверх. Как быстро разлетаются вести… Интересно, о каких именно подвигах здесь наслышаны? Однако, через некоторое время, послушав восторженную… и, как ни странно, искреннюю речь «золотого» всадника, Арион несколько успокоился. Не похоже, чтобы этот город желал зла его ребятам. Вот их с Лотаром отношения — другое дело. И, вроде, других они касаться не должны. По крайней мере, раньше не касались. Он еще немного подумал, но потом все же отдал распоряжения своему отряду принять предложение герольда.

— Ну что ж, — повернулся он к всаднику, — как там тебя, кстати?

Всадник вздрогнул и склонился еще ниже.

— Простите… — сконфуженно прошептал он, коря себя за непочтение.

— Занятное имя, — усмехнулся Арион, — ну что ж, таинственный незнакомец, веди меня к Верховному.

Всадник облегченно вздохнул и, развернувшись, принялся отдавать команды конвоирам. Это у него получалось лучше, чем разговаривать с «мятежником». Арион неожиданно почувствовал к Архимагистру нечто вроде… жалости. Да, конечно же, сила на его стороне. Да, безусловно, он может растоптать в пыль молодого зарвавшегося мага, постоянно возникающего у него на пути. Причем, сам молодой зарвавшийся маг и слова поперек не скажет, почитая Архимагистра как высшую власть, как это ни странно. Но дело было не в этом.

Сейчас Арион, ведомый под конвоем в замок Рейнгард, искренне жалел всесильного Лотара, прокручивая в памяти раз за разом разговор с заикающимся герольдом. Может быть, у Ариона и не было столько людей, сколько у Лотара, но в одном он был уверен точно — никогда его человек не будет извиняться и склоняться перед его врагом, кем бы он ни был. Его людям нечего бояться провокации тех, кого назвал неприятелем их господин. Его люди всегда знают, на чьей стороне правда. И его люди никогда не позволят себе усомниться в своем господине. А вот люди Лотара…

Подойдя к замку, его попросили спешиться. Кажется, здесь, когда за спиной Магистра вместо внушительного отряда шествовало несколько конвоиров, «золотой» красавец почувствовал себя немного увереннее и в его голосе даже прозвучал некоторый вызов. Однако Арион только пожал плечами и совершенно невозмутимо эту просьбу выполнил — не конным же входить в парадную залу! Тем более, что хозяин замка не виноват, что здесь соизволил гостить Архимагистр Лотар… Кстати!

— Кстати, а кто сейчас является хозяином Рейнгарда? — обратился он к герольду, однако посланник Лотара, лишь на краткий миг обретя уверенность, тут же впал в ступор, стоило Магистру задать ему вопрос. Арион разочарованно кивнул. — Понятно. Не уполномочен.

Двери парадной залы с шумом распахнулись. И тут же, словно под воздействием заклинания, вошедших накрыла волна света — он лился из огромных окон, отражаясь от несметного количества чистейшего хрусталя, коим были просто усыпаны стены. И, утопая в этом потоке, в глубине зала, окруженный выложенными на стене гербами, высился трон — однако архитектура залы была такова, что, находясь в самой дальней точке пространства, трон выглядел безусловным центром композиции и словно притягивал к себе взоры всех присутствующих в зале.

На троне графа Рейнгарда восседал Архимагистр Лотар. Вообще, подумалось Ариону, Лотару очень повезло с городом — например, если бы ему пришло в голову встретить Ариона в том же Крадосе, в городе черных магов, его появление было бы не так эффектно, а этот замок подходил для Лотара как нельзя лучше. Во-первых, Рейнгард издревле принадлежал магам Светлой Гильдии, да к тому же магам стихий, если быть точнее, воздуха и воды. Поэтому цвета его почти полностью совпадали с цветами Лотара — герб Рейнгарда тоже был выложен жемчугом, лазурью, только вместо золота здесь было серебро, и… хрусталь. Много хрусталя.

Арион невольно усмехнулся, вспомнив последнего графа Рейнгарда.

Молодой Вальдос был потомственным магом в невесть каком колене, и все его предки действительно были прославленными мастерами своего дела, и многие даже носили звание Магистра, причем специализировались именно на Магии Стихий. Это было поистине уникальным даром рода Рейнгард, поскольку по наследству магия передавалась редко, а если такое и случалось, то, скорее, вопреки обыкновению, и было великой радостью для всей семьи, поскольку магия людей никак не была связана с кровью. Наличие Дара определяла судьба, и ее избранник мог родиться в семье герцога или крестьянина, так же как и в семье светлого мага мог родиться некромант, поэтому неудивительно, что род Рейнгард чрезвычайно гордился своим фамильным Даром.

Однако именно Вальдосу не повезло — именно когда пришла его очередь родиться, судьба соизволила, наконец, обратить внимание, что неприлично долго задержалась в этом доме, но все же смилостивилась над своим любимчиком, и целиком Дар отзывать не стала. Вальдос, все-таки, стал магом. Даже, как и его предки, магом Воды и Воздуха. Но очень и очень слабым. К чести Вальдоса, вовремя сообразив, что с наследственной мечтой сделать блестящую карьеру на магическом поприще придется расстаться, он особо не расстроился и решил заняться чем-нибудь еще.

Но тут возникла небольшая проблема — воспитанный в семье магов, он не имел представления о каком-либо другом роде деятельности, поэтому, не мудрствуя лукаво, юный Рейнгард нашел единственный верный способ существования для графа древнего рода — он подался ко двору, где, в конце концов, и остался. Говорят, что король даже назначил ему жалование, правда, за что, никто толком понять не мог, но сам Вальдос говорил, что «для возвеличивания замка Рейнгард, который, столько веков служа государству, приобрел славу памятника архитектуры, а также, из-за географического положения, благодаря которому имел важное стратегическое значение».

Как бы то ни было, замок действительно расцвел, и жители города во времена правления Вальдоса ни в чем не знали нужды. Да и сам Вальдос отнюдь не бедствовал, безвылазно обитая в столице, где он успел стать настоящим светским львом. Единственно, что его не устраивало — это дальнее расположение города, но все знали, что и эту проблему молодой граф решит в скором времени, поскольку для юного баловня судьбы уже давно не было ничего невозможного.

Честно говоря, несмотря на то, что учились они вместе, и Вальдос, вроде бы ни в каких дурных поступках замешан не был, Ариону он никогда не нравился. Видимо, оттого, что тот не был ни плохим, ни хорошим — он был никаким. И всегда мог извлечь свою выгоду из любой ситуации.

— А где Вальдос? — спросил Арион вместо приветствия.

Лотар побагровел. А потом стукнул посохом об пол так, что гул разлетелся по всему залу.

— Это все, что тебя интересует?! — заорал он.

Арион искренне удивился такой вспышке гнева Лотара — он действительно не думал издеваться, просто задал вопрос, вертевшийся у него на языке с того момента, как он переступил порог замка. Он растерянно пожал плечами.

— Да нет, просто спросил… Ах, точно, — Арион хлопнул себя по лбу, — мятежный Магистр Арион приветствует Архимагистра Светлой Гильдии Лотара, возрадовавшего славный город Рейнгард своим появлением! — отсалютовал он. — Я ничего не пропустил? — повернулся он к проводнику, мгновенно покрывшемуся от смущения красными пятнами.

— А ты все язвишь… — процедил Лотар, несколько успокоившись. — А теперь слушай меня, мальчишка. Ввиду твоих заслуг я не имею права применить к тебе какое-либо наказание — даже бросить тебя в тюрьму мне не позволит ни Гильдия, ни король. Не говорю уже о том, что лишить тебя звания Магистра для меня вообще не представляется возможным.

— Сочувствую, — поклонился Арион.

Лотар сверкнул глазами, но сдержался. Арион внутренне напрягся, ожидая приговора.

— Однако… поразмыслив, я нашел способ ограничить масштабы твоего влияния и деятельности, которая давно уже выходит за рамки моего терпения. И, надо сказать, ты сам тому немало способствовал — я долго закрывал глаза на твое своеволие, но произошедшее в Крадосе поставило последнюю точку в моем решении.

Арион приподнял бровь. Лотар довольно улыбнулся.

— Да, мой мальчик, Верховному известно все, как бы ты это скрыть не пытался, пора бы тебе…

— Я и не пытаюсь, — перебил его Арион безо всякого вызова, а словно высказывая мысли вслух. — Но откуда? Неужели…

— Нет, малыш, несчастный инквизитор, запуганный тобой для полусмерти, молчал как рыба. Ты все рассчитал правильно, но… допустил одну маленькую ошибку. Просто потому что ты еще слишком молод. И заносчив. И всегда недооцениваешь тех, кто умнее тебя.

Арион нахмурился. По всему выходило так, что… Лотар знал все с самого начала?! Что в Крадосе его люди попадут в ловушку, что он сунется их вытаскивать и, конечно же наломает дров… Но, нет, это слишком. Лотар, конечно, иногда ведет себя как порядочная скотина, но… не до такой же степени! Он же не опустится для того, чтобы допустить гибель своих людей, пусть даже молодых и неопытных, для того, чтобы свести личные счеты с магистром своей же Гильдии!

Арион еще раз прокрутил в сознании сказанное Лотаром. Он говорил о напуганном Инквизиторе. Этого заранее никто знать не мог. А, тем не менее, Арион со всем своим отрядом сразу же после того разговора покинул Крадос. Откуда Лотар мог знать? Что-то не совпадало.

Лотар рассмеялся.

— Ничего, малыш. В мире есть много того, что находится за пределами нашего понимания. Но не переживай. У тебя будет достаточно времени для размышления.

Арион вытянулся в струнку, вздернув подбородок. Лотар объявил:

— С этого момента Магистр Светлой Гильдии Арион лишается своих привилегий, освобождается от всех своих полномочий, полученных ранее для исполнения обязанностей учителя Гильдии, отстраняется от возложенных на него дел и направляется приказом Архимагистра, не требующего обсуждений, в замок Хорран.

— Куда? — переспросил Арион.

— Хорран, — любезно повторил Лотар.

— Никогда не слышал… — задумчиво проговорил молодой маг.

— Неудивительно! — развел руками Верховный. — Он находится на одной из окраин королевства, где-то на границе… даже не помню, не то — с гномами, не то еще с кем, врать не буду, не узнавал.

Арион медленно кивнул. Он был предельно спокоен.

— У меня будет время собраться? Я хотел бы заехать в замок…

— В какой замок, малыш? — усмехнулся Лотар. — Отныне Хорран — единственное твое владение. Замок Солэр отныне переходит в распоряжение Гильдии. Насчет вещей — не переживай, они уже погружены в обозы и скоро прибудут в твое новое… мм… жилище. Так же как и прислуга. Хотя, думаю, твой гонец тебе уже сообщил о немедленном «освобождении» замка Солэр, и заселении там нового владельца, так пусть тебя это не беспокоит — все это осуществляется целиком и полностью в рамках закона, по моему приказу.

— У меня просто камень с души свалился, — в тон ему ответил Арион.

— Рад за тебя, — отмахнулся Лотар. — Так что постарайся не задерживаться, путь неблизкий. Да, еще одно — ты не имеешь права покидать Хорран без уважительной причины, и помни, что я всегда в курсе того, что с тобой происходит.

— Это я уже понял, — холодно проговорил Арион. — Что-нибудь еще?

Лотар сиял ярче стен Рейнгарда.

— Да все, пожалуй, — пожал он плечами, подумывая, чем бы еще задеть напоследок молодого выскочку, на которого, наконец, нашел управу.

— Я могу взять с собой людей?

Лотар поморщился.

— Ты же знаешь, что в этом я не могу тебя ограничить, ты у нас, как-никак, Магистр, а это предполагает некоторые привилегии — вот видишь, как я добр, кое-какие я за тобой все же оставил.

— Даже не знаю, как благодарить, — хмыкнул «мятежник».

— Не стоит. К тому же, не буду перегибать палку — ты можешь остаться на ночь в городе, а с утра двинешься в путь. Как раз успеешь все запасы сделать… Да, боюсь, тебе придется сменить свою излюбленную мантию.

— Это еще почему? — не понял Арион.

Удивление Магистра было абсолютно искренним — на его взгляд, в его мантии не было ничего предосудительного, напротив, она была до неприличия простой.

Согласно порядку, установленному в Гильдиях, не запутаться в субординации помогал цвет форменных мантий. Неофиты Академии, еще не определившись со специализацией, носили черно-белые мантии.

После того, как ученики присягали Светлой Гильдии, цвет их мантий становился более разнообразным — постигающие Магию Стихий поначалу носили светло-сиреневые мантии, но позже их цвет менялся в зависимости от того, какой стихией они владели сильнее. Ученики, познающие Магию Огня, носили желтые мантии, Земли — зеленые, Воды — синие, Воздуха — голубые. Целители отличались мантиями лилового цвета.

Что касается Темной Гильдии, то там все было намного проще — все ученики носили мантию скучного, но очень практичного коричневого цвета.

И только став Мастером, имеющим право на самостоятельную практику, Светлый Маг получал Белую мантию, а Темный, соответственно — Черную. Магистры добавляли свои собственные знаки отличия, как, например, вышитые золотом и другими цветами гербы. Архимагистр вообще не нуждался в каких-либо знаках, его и так знала вся Гильдия, однако его парадная одежда, в которой он появлялся при дворе короля или на экзаменах Академии, была более сложной по своим составляющим, но по цвету — абсолютно простой, все те же белый и черный, как у Мастеров.

Но это были условности, принятые в самих Гильдиях, в жизни каждый был волен носить то, что вздумается — некроманты, например, вне зависимости от звания носили черные одежды, да и остальные темные маги — тоже, показывая принадлежность к Гильдии, и светлые чаще всего поступали точно также, одеваясь в белое. Или, как случалось очень часто, поступив в свиту какого-нибудь вельможи или Магистру Гильдии, маг, каким бы он искусством ни владел, должен был носить цвета своего господина.

Единственные цвета, которые никогда не использовал ни ученик, ни маг любой Гильдии — это цвета Инквизиции. Становясь послушником Святого Ордена, неофит получал серую рясу, подпоясанную простой бечевкой, и расставался с ней, только дослужившись до Инквизитора, меняя цвет рясы на темно-серый. На этом изменения цвета мантии заканчивались, в принципе, вместе с карьерой — Великий Инквизитор носил роскошную мантию темно-бордовую с золотом, но он был один, и все знали, что место Архиепископа всегда занимал и будет занимать Его Святейшество Гаронд.

И сейчас Арион ломал голову, пытаясь сообразить, чем же Лотару не угодила его простая, без всяких вышивок и гербов, чистая белая мантия. Он одевался так всегда, в любой ситуации, и его свита одевалась также. Ему так было удобнее, и, опять же, не рябило в глазах от несметного количества золота, или, например, хрусталя, как у Вальдоса… Просто и лаконично, что же тут такого?

— Так что с моей мантией? Что-то не так? — переспросил он, видя, что Лотар медлит с ответом. От радости, что ли, язык проглотил, не иначе…

— Говорю же, — с удовольствием протянул Лотар, — путь неблизкий. Да и дорога — так себе. А ты, как на параде — весь в белом. Запачкаться не боишься? Грязищи будет…

— Ничего, — невозмутимо ответил Арион. — Ко мне не пристает.

Лотар поднял бровь. Арион продолжал, спокойно, без явного вызова:

— Или предлагаете сменить на серый? Чтобы не бояться испачкаться?

Архимагистр побелел от гнева. Он снова, как тогда в теперь уже бывшем замке Ариона, со всей силы сжал посох. В воздухе снова запахло озоном. Арион устало вздохнул.

— Зря вы сердитесь, Верховный. Это я так, без всяких намеков, не пугайтесь. Можно я уже пойду? Очень утомился с дороги. А завтра снова ехать. Тем более что вы сами сказали, путь неблизкий.

— Пшел вон, щенок! — прошипел Лотар сквозь зубы.

Арион поклонился. Он заметил, что уже не злится. Его не захлестывает ярость, не хочется разнести все в пыль от обиды и оскорбленной гордости. Да и сама боль от обиды уже не жгла, а слабо пульсировала все тише и тише, постепенно сходя на нет. Вместо этого появлялось что-то другое. Он внимательно прислушался к своим ощущениям, но, видимо, события последних нескольких дней отняли у него много сил, а то, что успело произойти за последние несколько минут, добило его окончательно, и сейчас мысли путались и проанализировать что-либо не представлялось возможным. Ничего. Как сказал Лотар, времени на раздумья теперь будет, хоть отбавляй. Он выпрямился.

— Мое почтение, Верховный.

Архимагистр скрипнул зубами. Его всегда бесило это почти фамильярное обращение, какое позволял себе только Арион, но, видимо, бороться с этим было бесполезно.

— Да, можно еще один вопрос? А где Вальдос?

— Да что ты заладил, как попугай! — фыркнул Лотар. — Занят Вальдос. Нет его здесь. Если тебя это волнует, этот замок по-прежнему принадлежит ему, я его не отбирал, граф Рейнгард никому ничего плохого не сделал. Да и потом, это его родовое владение, к тому же и хозяин он хороший, — на лице Архимагистра неожиданно заиграла злорадная усмешка, он послал Ариону надменный уничтожающий взгляд. — Думаю, что и… своим новым замком он сможет правильно распорядиться. А теперь аудиенция окончена. Пшел вон.

Арион молча вышел из залы. Вот оно как. Ну что ж, впервые его действия получили определенную ответную реакцию. Да, не самую лучшую — но все же. По крайней мере, Лотар перестал лицемерить. Почти. Сомнительное достижение, но… Арион потряс головой. В самом деле, надо отдохнуть. Скоро все встанет на свои места. И все сумбурные мысли он сможет привести в порядок. Но чуть позже.

Выходя из замка, он в последний раз бросил взгляд на роскошные гербы Рейнгарда, выложенные светящимися в отраженном свете кристаллами. И почему-то рассмеялся, неожиданно вспомнив, как всегда подсознательно недолюбливал щеголеватого молодого графа. Теперь хотя бы будет, за что. Хотя именно сейчас, когда у него, наконец, появился повод его ненавидеть, Арион почему-то не чувствовал к нему никакой злобы. Как и ничего другого.

Магистр задумчиво улыбнулся. Время все расставляет на свои места. Вальдос все-таки перебрался поближе к столице.

Глава 14

Этой ночью мне опять толком не дали поспать. Нет, на нас никто не нападал, с этим, слава богу, все было в порядке, но насчет этого я даже не беспокоилась, учитывая, что мой небольшой, но чертовски боеспособный отряд прибавил как в количестве, так и в качестве. Да и от самих моих спутников, от которых я уже была готова ожидать чего угодно, никаких сюрпризов пока не предвиделось, разве что только орк мог оказаться какой-нибудь заколдованной принцессой, но, вроде бы, это в его планы не входило. По крайней мере, не этой ночью, за что я искренне была ему признательна.

Мой возмутитель спокойствия избрал иной путь. Когда мои радужные сновидения, которыми я так дорожила в этом мире, снова начали рассеиваться, я уже собралась крыть последними словами эту треклятую Этану, но вовремя себя сдержала, потому что…

На этот раз не было ни залы, полной прозрачного сияния, ни прекрасного женского лица с глубокими задумчивыми глазами. Хотя лицо, конечно было. Мужское. С тонкими хищными чертами, пронзительным уничтожающим взглядом, полного ненависти и злорадного торжества. Глаза смотрели не мигая, а губы изгибались в презрительной усмешке. Этот человек почему-то сразу вызывал самые отрицательные эмоции, несмотря на то, что, надо признаться, был очень красив, но его красота была сродни Этаны, какой-то нечеловеческой, неземной. Может быть, в другой ситуации, он бы мне даже понравился, но сейчас… я ощутила острое желание его… убить. Без разговоров. Сразу.

Видимо, прочитав мои мысли, он рассмеялся.

— Милая, ну что ты! Сколько агрессии к незнакомому человеку!

— Гаронд, читай по губам: «Пошел на х…!» — отчеканила я.

Его тонкие брови активно поползли вверх.

— Эх, ничего себе поздоровались!

— Пошел вон из моей головы, — так же, не повышая голос, приказала я.

— Это, милая, всегда успеется. Неужели тебе не любопытно? Может, я скажу что-то для тебя важное?

— Вряд ли. Хотел бы, давно бы сказал. Или ты торгуешься?

— Ну что ты, боже упаси! — он махнул рукой и неожиданно рассмеялся. — Вот что значит, таскаться по твоему миру — даже заговорил по-вашему! А ты не возмущайся, сама виновата. Знала бы ты, в каком я был отчаянии, когда ты исчезла в портале! — посетовал он. — Причем, я сначала даже не понял, как это произошло, ведь я был уверен на двести процентов, что в вашем мире магии просто не существует! И как тебя там можно было потерять, сначала у меня даже в голове не укладывалось. Но потом, получше разглядев, я увидел это маленькое облачко и вообще, как это у вас говорится, впал в депрессию. Миров бесчисленное множество, и это значило, что я потерял тебя навсегда.

— Мои соболезнования. Ты еще долго? — почему-то я не испытывала никакого страха перед этим знаменитым Архиепископом, наводящим ужас на весь мир. Однако, что это именно он, я даже не сомневалась.

— Потерпи еще чуть-чуть, дальше самое интересное. Знаешь, что самое смешное? — как ни в чем не бывало, продолжил он. — Я уже смирился со своей потерей. А прошло бы немного времени, я бы и думать забыл тебя искать! Но ты — настоящая звезда. Немеркнущая. Которая просто не может оставаться в тени. Сначала ты учинила бойню в Феринтале… Я имею в виду, как ты самовольно казнила несчастного градоначальника, — пояснил он. — А потом еще и увела с эшафота этого долбанного мага, чем досадила мне во второй раз. Но это все мелочи. Даже зная твой ужасный характер… не смотри на меня так, я помню, как милая сеньора Солано приказала запереть в горящем доме брата жены Алехандро… кстати, тебе напомнить?

Я очень хорошо помнила этот случай. Тогда Алехандро уехал по делам, а я с детьми — Олежкой и Энрике — осталась одна в доме. Хотя нет, не совсем одна — у нас гостил брат Сашиной первой жены. А ночью меня разбудил малыш. Олежка сказал, что проснулся и почувствовал какой-то странный запах. Этим он нас спас. Мы успели выбраться из дома перед тем, как все взлетело на воздух. Я знала, что Саша вернется через неделю, и не стала его беспокоить. Я отвезла в безопасное место детей, на которых, собственно и было направлено покушение, поскольку они оба являлись на тот момент прямыми наследниками Солано, и направилась к этому Риккардо с «ответным визитом». Не одна, конечно, а со своими охранниками, которых мне приставил Алехандро. Убедившись, что наш «родственник» в доме один, я приказала ребятам запереть его дом, чтобы он не смог выбраться, и поджечь его. И, надо сказать, угрызения совести у меня даже не зашевелились. Этот человек хотел убить моего сына. Этот человек, как несложно было сопоставить, несколько раз готовил покушение на моего мужа. Оставив его в живых, я бы поставила под угрозу жизнь дорогих мне людей. А этого я сделать не могла. И не стала.

— Ну, милая, не отвлекайся, продолжаем разговор, — возник в моей голове назойливый голос Архиепископа. — Итак, даже зная твой ужасный характер, скорый на расправу, я бы все равно не сразу на тебя подумал, учитывая, что, по моим данным, ты гуляешь по неизведанным мирам. Но ты пришла мне на помощь — во всех случаях появления неизвестной женщины, мешающей моей размеренной и спокойной жизни, фигурировал некий «конь вороной масти»! Ты видела подобных экземпляров местной фауны? Нет? Вот и я тоже. А если учесть, что именно на этом экземпляре ты впорхнула в портал, то, знаешь ли, надо быть идиотом, чтобы тебя не вычислить.

— Браво! А теперь ты все сказал? — демонстративно зевнула я.

— А ты опять хочешь меня послать? — оживился Гаронд.

— Какой ты догадливый, просто диву даюсь! Но сначала ответь не на один вопрос — а зачем я тебе, собственно, вообще нужна?

Гаронд скривил тонкие нервные губы.

— Ну, милая, что за вопросы? Неужели ты думаешь, что я тебе сейчас вот так вот все расскажу?

— Честно? Да. Учитывая, как ты трещал без умолку.

Он рассмеялся.

— Давай так. Я официально оставляю в покое всех твоих друзей, дарую им помилование и еще чего-нибудь. А ты едешь в Эвенкар.

— Зачем?

Он всплеснул руками.

— Во-первых, я отправлю тебя домой.

— Ну, скажем так, ты этого никогда не сделаешь, — возразила я. — Во-первых, не сможешь…

— Я?! Не смогу?! Девочка моя, ты, видимо, не до конца разобралась в политике этого славного мира! Нет того, что не может сделать Архиепископ Гаронд! В конце концов, — уже менее пафосно добавил он, — то, что я не сделаю сам, могу приказать. Так что приезжай, не пожалеешь.

— Гаронд, иди на х… — устало повторила я.

Он сверкнул глазами.

— Зря ты так, милая. Я бы на твоем месте не спешил с объявлением войны. Силы у нас немного неравны, не заметила?

— Я заметила, что кто-то слишком долго занимает мою голову!

Он вздохнул.

— Ну ладно. Еще одно маленькое предупреждение — не суйся не в свое дело. Хуже будет. А теперь, ты права, на первый раз, в самом деле, достаточно. Не прощаюсь.

Он растворился. Я проснулась. С дикой головной болью. Надо мной стоял… Зверь, на удивление тихо и деликатно тыкаясь мордой мне в лицо. Видно было, что ему было очень неудобно, веревка, за которую он был привязан к дереву, очень сильно натянулась, он напряженно сопел, не сводя с меня встревоженного взгляда любящих, почти человеческих глаз. Я машинально погладила его по щеке, дав понять, что со мной все в порядке, и отпуская его на место. Он неуверенно переступил с ноги на ногу, но потом, все же, убедившись, что никакая опасность мне не угрожает, неохотно побрел к месту своего стойбища, укоризненно оборачиваясь на свою неблагодарную хозяйку.

— Что случилось? — услышала я сквозь медленно отступающий шум в ушах мягкий голос Витольда. — Опять видения?

Я молча кивнула. Потом вытянулась, лежа на спине, глядя на светлеющее небо. Все-таки, скотина их Гаронд. Разбудить за час-два до рассвета, когда и так уже скоро вставать и собираться в путь. Можно было, конечно, прикорнуть еще на пару часиков, но спать уже не хотелось.

Я села, оглядевшись вокруг. Все спали. Кроме Витольда, которого я разбудила — сон ведьмака был очень чутким. На вахте никого не было — Дани «повесил» какое-то сторожевое заклинание, — что ни говори, появление «великого мага» в нашем отряде существенно облегчило нашу жизнь. Только Зверь фыркал и тянулся в мою сторону. Я подошла к нему, потрепала по гриве, угостила кусочком леденца из ларчика со сладостями, которыми мы запаслись в Чудесной Речке. Зверь немного повыпендривался, показывая, что он еще на меня обижен, но потом примирительно ткнулся мягкой мордой мне в руку.

— Что ж с тобой делать, чудо мое? — вздохнула я. — Опять, что ли, красить? Ведь Гаронд…

Договорить я не успела — он тут же заржал, деликатно намекая, что очень хочет встать на дыбы, и если этого не делает, то только из-за того, чтобы не повредить свою драгоценную хозяйку.

— Что там еще? — послышался сонный голос Дани.

— Зверь, а ну, успокойся! — прошипела я в его ухо, которым он норовил дернуть. — Видишь, все спят!

— Так что случилось-то? — темный эльф поднялся, томно потягиваясь.

— Да ничего, — буркнула я. — Зверь краситься не хочет.

Дани рассмеялся.

— Я бы тоже на его месте не захотел. Особенно ночью. А это у вас ритуал такой? В определенный час до рассвета?

Я вздохнула.

— Дани, спал бы ты лучше.

Эльф весело покачал головой.

— Ну, нет, чтоб я такую процедуру пропустил? Я ни разу не видел, чтобы коня красили. Даже когда вором был, — он осекся, заметив, что сболтнул лишнее. Однако не очень-то и смутился, казалось, он даже несколько гордился своей насыщенной биографией.

— Что? — переспросила я. — Кем это ты там был?

— Ну, вором — а что такого? — усмехнулся он, хитро прищурившись. — Между прочим, одним из лучших. Практически, великим.

Я закатила глаза.

— Кто бы сомневался!

— Что, не веришь? — подскочил Дани.

— Да верю, — махнула я рукой. — Ты поэтому сказал, что деньги достанешь, как до ближайшего города доберемся? Типа, там будет, где украсть? Или у тебя там нычка?

Он ответил не сразу. Честно говоря, я вообще не рассчитывала, что он будет отвечать. Но, как ни странно, он все же заговорил.

— Смотря в каком городе… Где-то — нычка, где-то… в общем, ты права. Хотя ты не думай, я тебе не соврал, я — правда, крутой маг. И с бабками у меня сейчас все в порядке.

Я в очередной раз подивилась его сленгу, не понимая, как такое возможно — этот мир, если не брать во внимание магический аспект, был сродни нашему, но отставал на несколько веков. А манера речи Дани была вполне современная. Я понимаю, литературным стилем язык «великого мага» не блистал, но жаргон этого мира и этого времени должен был как-то отличаться от нашего!

Но потом я начала понимать. Дани не говорил на нашем языке вообще. И сленг у него был нормальный. Принятый здесь. Не имеющий ничего общего с нашим. Просто, видимо, у меня в голове было что-то вроде «синхронного переводчика». По какому принципу этот «переводчик» работал, я не совсем понимала, может, с переходом в этот мир я стала автоматически понимать местные языки, или же меня снабдили специальным лингвистическим заклинанием, не знаю. Но что дело было в нем, я уже не сомневалась. В конце концов, было бы глупо думать, что и ведьмаки, и эльфы, и некроманты, даже орки — говорят на чистейшем русском языке!

— Ты меня, вообще, слушаешь? — обиделся Дани, видимо, твердо решивший раскаяться передо мной во всех своих грехах.

Я уже чуть было не ляпнула нечто вреде «Слушаю, сын мой!», но вовремя передумала, учитывая как всеобщее, так и эльфа в частности отношение к Инквизиции.

— Дани, не злись, я не нарочно, — даже извинилась я. — Ну, давай, вещай о своем доблестном прошлом!

Он неожиданно смутился.

— Все-таки, не веришь…

Причем, я уже потеряла мысль, во что именно я не верю — в то, что он был вором, или в то, что он сейчас стал великим магом, у которого «бабла не меряно». Я нахмурилась.

— Дани, давай по порядку, — попросила я.

Он кивнул.

— Короче. Когда мы с Кори сбежали с… — он запнулся.

— С рудников? — буднично спросила я.

Он вздрогнул и уставился на меня округлившимися глазами. Я сделала вид, что совершенно этого не заметила и переспросила нарочито бытовым, равнодушным тоном.

— Ты заснул, что ли? Ну, дальше. Когда вы сбежали с рудников…

— Нам надо было на что-то жить, — подхватил он надтреснутым голосом. — На какое-то время нас, конечно, приютили добрые люди в одной деревне, но долго пользоваться их гостеприимством нам совесть не позволяла.

— И она — в смысле, совесть — предложила тебе стать вором. Так?

Он хохотнул, приходя в себя.

— В общем, да. Тем более, что оказалось, что у меня в этом настоящий талант. Хотя… чего греха таить, я и раньше об этом знал — мне и на каторге не так уж и плохо жилось, — он даже произнес это без запинки, — ну, по крайней мере, лучше, чем остальным. Хотя гоняли меня как раз сильнее. Просто я всегда знал, где что можно вовремя стибрить. А уж на воле-то…

— Да ты просто кладезь талантов, — усмехнулась я.

— А то! — задорно подмигнул он. — И, кстати, в той деревне мне пришла в голову мысль, что неплохо было бы заняться магией — опять-таки, деньги нужны на поступление в Академию.

— В общем, все одно к одному, — беззлобно подтрунила я его.

Он шутливо развел руками.

— Так уж получилось…

Я покачала головой. Честно говоря, на самом деле я его нисколько не осуждала. Конечно, я понимаю, после нескольких мной же рассказанных эпизодов из моей жизни в Мексике это прозвучит несколько странно, но я совершенно не пропагандирую анархию, я ничего не имею против законной власти и к самому закону отношусь очень уважительно. Но иногда случаются ситуации, когда для того, чтобы добиться справедливости или спасти жизнь дорогих людей, приходится выходить за его рамки. К сожалению. Но сейчас дело было даже не во мне.

Просто я вспомнила, как Корд, пока Дани отсыпался после ран, полученных в подвалах Инквизиции, вкратце рассказал мне историю про маленького эльфа. Я понимала, что даже при всем своем воображении я не смогу представить себе даже десятой доли того, что этому мальчику пришлось пережить. И сейчас, глядя на этого веселого неисправимого оптимиста, я могла испытывать к нему только искреннее восхищение и уважение — он смог выжить и не сломаться тогда, на рудниках, он нашел приемлемый для него способ существования после, и, в конце концов, стал поистине великим магом, как бы мы над этим не подшучивали. Что интересно, при всех наших перебранках, при том, что весь наш отряд дружно считал его невыносимым и не упускал случая высказать это, при том, что я без конца сетовала на то, что «не надо было спасать этого ужасного доставалу», — я знала, что это ни что иное, как дружеские перепалки, и что Дани за это короткое время уже успел стать неотъемлемой частью нашей команды, без которого нам уже будет довольно трудно себя представить.

— Так зачем ты коня собралась красить? — неожиданно спросил он. — Смотри, какой он у тебя красивый!

Я вздохнула, возвращаясь к своим неприятным размышлениям.

— То-то и оно, что красивый. Такой красивый, что ни в сказке сказать, ни пером описать. А главное, неприметный ни разу.

— Ой, блин… — у Дани даже челюсть отвисла. — Слушай, он же у тебя…

— Да. Вороной. Единственный в своем роде, — мрачно кивнула я.

Дани сглотнул. Кажется, ему пришла в голову какая-то не очень приятная мысль, и он даже сам боялся ее высказывать. Но потом глубоко вздохнул и решился.

— Джен… ничего не хочу сказать по поводу… но почему сейчас?

Я отвела взгляд. Действительно, почему? Для пронырливого эльфа, великого вора и мага, думаю, было несколько непонятным, почему я заметила уникальность своего коня только сейчас. Ночью. Когда все спали.

— Нас выследили? — коротко спросил он.

Я молча кивнула.

— Но как ты…

— Дани, не спрашивай, пожалуйста, как я узнала — у меня и так голова идет кругом, — перебила его я.

Вопреки всем моим ожиданиям, он вдруг ужасно обрадовался.

— Так это же здорово! — воскликнул сияющий эльф.

Ведьмак даже приподнялся со своей лежанки. Не сговариваясь, мы одновременно уставились на сумасшедшего «великого мага».

— Ты что, сдурел? — искренне обалдела я.

— Тьфу ты, какие же вы предсказуемые! — скривился он.

— Да уж, зато о тебе такого точно не скажешь, — хмыкнула я.

Он даже заерзал на месте, досадуя на то, как мы медленно соображаем.

— Блин, ну как ты не понимаешь, Джен! Тебе было видение?

— Ну… не совсем, — замялась я.

Он неожиданно нахмурился.

— В смысле?

Я задумалась, стоит ли рассказывать, что произошло на самом деле. Однако, видимо, я думала слишком выразительно, поскольку из размышлений меня вывел торжествующий голос Дани.

— Ты хочешь сказать, что…

— Да ничего я не хочу сказать! — вспылила я, но он был непреклонен.

— Это плохо, — он стушевался так же неожиданно, как до этого обрадовался. — А вот было бы отлично, если бы сказала. Тогда бы мне не пришлось бы тыкать пальцем в небо, пытаясь угадать, что случилось.

Я прыснула.

— А ты не пытайся.

— Не могу! — честно признался он. — Я, как никак, твой учитель, и должен знать, какую сторону твоего дара следует развивать в первую очередь. Если у тебя видение — то это Предвидение. Между прочим, очень редко встречается. А если… Джен, ну что у тебя было? — начал канючить мой «гуру». — Я же сам слышал! Ты же сама Витольду сказала! Ну, не сейчас, а прошлый раз…

Я приподняла бровь.

— А ты, значит, подслушивал.

— Не подслушивал, а слышал. Это разница, — с умным видом возразил он.

— А тебе не приходило в голову, почему я Витольду сказала, а не тебе? Потому что он вопросами меня не достает.

Он застонал.

— Джен! Ну не дразни!

— Я и не дразню, — пожала я плечами.

— Но я ведь все равно узнаю! — прищурился он.

— Удачи, — пожелала я.

— Господин Данириэль, можете не спрашивать, это бесполезно, — раздался звонкий серебристый голос проснувшегося Эльстана. — Когда госпожа Дженнифер сочтет нужным, она обязательно посвятит вас. Но не раньше.

— Пока «госпожа Дженнифер сочтет нужным», я от любопытства умру, — фыркнул Дани. — Будете, как дураки, с трупом таскаться.

С этими словами он демонстративно встал и… начал собираться в путь. Заметив, что ждать нам больше некого — Корд уже давно не спал, молча наблюдая за нашими спорами, — мы, не дожидаясь рассвета, принялись сворачивать лагерь. Дорога предстояла трудная.

Вот на этом месте мне хотелось бы особенно поблагодарить наших сценаристов. Сразу поясню, с ума я не сошла от нервного напряжения и речь к получению Оскара готовить не собралась. Тут кое-что другое.

Дело в том, что в книге, по который мы снимали фильм, сколько я ее не перечитывала, не находила ни одной сцены, согласно которой моя героиня должна была лазать по горам или пещерам. Но наши доблестные господа сценаристы, прознав, что кино будет сниматься в богатой своим разнообразным ландшафтом Новой Зеландии, решили использовать сей факт с максимальной выгодой для народа, который очень любит всевозможные спецэффекты, а так же, когда героям их любимого фильма усложняют и без того нелегкую жизнь. Именно радения этих невидимых бойцов кинематографического фронта привело к тому, что моя судьба обогатилась бесценным опытом альпиниста и спелеолога любителя, и как мы все тогда дружно не стонали, узнав о проявленной инициативе наших коллег, но именно сейчас я это оценила. Так что, собираясь в поход под древними горами Элантиды, ужаса перед неизведанным я не испытывала, благо хотя бы минимальная подготовка у меня имелась.

По крайней мере, мне очень хотелось в это верить.

Но, с другой стороны, других вариантов маршрута все равно не было, и, дабы не уподобляться вечно недовольному Эльстану, я решила к предстоящему походу подойти с максимумом энтузиазма.

Однако, кстати, зря я так на Эльстана — он меня несказанно удивил. С момента его пробуждения я еще ни разу не услышала от него каких-либо возмущений или причитаний. Он спокойно собирался в горы, тут же налаживал дополнительное снаряжение — своим сверхострым эльфийским клинком срезал несколько прочных веток, сделав посох, некое подобие копья и еще несколько предметов, прямое назначение которых пока было мне непонятно. Причем, все это он делал спокойно, без своего патетического надрыва или же обреченной меланхолии, в его движениях появилась какая-то особенная сила, и уверенность, скажу даже, что более адекватным, чем сейчас, я его еще до этого не видела. Было такое ощущение, будто он проснулся от долгой спячки, и сейчас несколько недоумевает, что нас так может удивлять в его, казалось бы, абсолютно естественном поведении. А ведь он, подумала я, сейчас действительно вел себя абсолютно естественно.

Только не для странника-пилигрима, добровольно возложившего на себя обет скитания, а для того, кем он являлся на самом деле — сыном великого Илидора, хозяина Изумрудных Чертог эльфийского леса. И родным племянником Элионеля, Верховного Владыки эльфов — как я узнала от Дани, который, наконец, вспомнил, почему все это время так хотел назвать Эльстана «высочеством». Иными словами, повезло нам с пилигримом еще больше, чем мы думали с самого начала.

Вообще, надо сказать, на команду мне жаловаться не приходилось. Не знаю, что послужило тому толчком, но этим утром все принялись заниматься сборами на удивление слаженно, без обычных пререканий, будто путешествовали вместе уже не один год. Эльфы вообще спелись, что-то оживленно обсуждая, и глядя на них, я не смогла сдержать улыбки — светлый и темный, они были словно ангел и демон, причем, особенности их характеров и манеры поведения только усугубляли внешнее сходство с персонажами библейского небесного воинства, даже отсутствие крыльев не могло сбить меня с толку и оторвать от созерцания этой картины, будто сошедшей с фрески эпохи Возрождения.

Зверь почти боднул меня в плечо, нетерпеливо постукивая копытом оземь. Надо признаться, он был прав. Нам пора было идти дальше. Эльстан всучил мне в руки посох и какое-то подобие походной сумки, однако, с очень легкой поклажей.

— Здесь только самое необходимое, — пояснил он. — Немного воды, медикаментов и теплая одежда, и еще суровые подошвы на ремешках — если понадобится, оденешь на сапоги, как войдем в пещеру — там могут быть очень скользкие камни. Но это уже на твое усмотрение.

— Эльстан, а… что-то не так? — спросила я, удивленная его подробными указаниями.

Он мягко улыбнулся.

— Ну что ты, все в порядке. Просто меры предосторожности. Мы же не знаем, что там может быть… Да, — он снова переключился на деловой тон, — за Зверя не переживай, копыта я ему сам соломой обмотаю.

Зверь подозрительно покосился на эльфа, но потом все же кивнул. Эльстан почтительно поклонился.

— Тебе несказанно повезло, — подал голос ведьмак, — вот меня бы он никогда не подпустил.

Я усмехнулась, вспомнив случай в таверне. А Эльстан вдруг ответил неожиданно серьезно.

— Конечно, повезло. Расположение такого благородного скакуна очень трудно заслужить. Он очень гордый и общается только с теми, кого считает достойным своего внимания. Я, честно говоря, даже не рассчитывал на его благосклонность.

Сын Илидора без всякого намека на шутку изобразил полный церемониальный поклон, выражающий глубокое почтение и безграничное уважение к высшему по положению собеседнику. Я, совершенно потеряв дар речи, молча повернулась к Витольду, но он только приложил палец к губам и молча кивнул — видимо, несмотря на всю абсурдность ситуации, она была более чем нормальной в рамках эльфийского этикета. Переведя взгляд на Дани, я получила подтверждение своей догадке — он отреагировал точно так же, как и Витольд, только вдобавок еще принялся бешено жестикулировать, благодаря чему я очень смутно поняла, что все это как-то связано со старыми легендами и древними традициями. По крайней мере, кроме меня поведение Эльстана никого не удивило.

Даже Зверя — мой скакун вытянулся по струнке, принимая дань уважения и почитания как должное, без зазрения совести слегка склонил голову — самую малость и еще больше вздернул подбородок, но уже как-то дружественно, если можно так сказать. Однако Эльстан это заметил и чрезвычайно обрадовался.

В конце концов, мне все это надоело, и я высказала Зверю в ухо все, что я о нем думаю. Он обиделся, но поскольку я это проигнорировала, скоро перестал дуться и снова принялся тыкаться мордой мне в плечо, пытаясь помириться. Но я была непреклонна в своем решении наказать его за чопорность и наглость, превзошедшие всякие границы. Он очень грустно вздохнул, потом сорвал зубами какой-то цветочек, припал на колено и с мольбой в печальном взоре протянул мне под всеобщие дружные аплодисменты. Конечно, такому натиску противостоять я была не в силах, я тут же рассмеялась, приняла подарок, почесала его за ушами и даже погладила по гриве, приговаривая ласковые слова. Мир был восстановлен.

Очень скоро мои ребята были полностью экипированы.

Лохмотья Дани и Корда, «задаренные» им «сердобольными» тюремщиками Чудесной Речки, и подпаленные на инквизиторском костре, выглядели, безусловно, экстравагантно, но для носки и, тем более, для путешествия, были совершенно непригодны. Но по счастью, у Витольда в его поистине бездонном мешке оказался запасной дорожный костюм, такой же, как и у него самого — неприметный, но очень добротный.

Они его и разделили. Дани экспроприировал себе штаны и рубашку, которые, правда, на нем болтались, как на пугале, а Корду достался плащ, поскольку, по уверению нашего болтливого мага, ничто другое на орка все равно не налезет.

К сожалению, темный эльф оказался прав, и они, даже переодевшись, не перестали представлять собой абсолютно умопомрачительное зрелище. Эту потрясающую картину довершали их лошади, — великолепной рыже-пегой масти, периодически вызывающей у темного эльфа приступы гомерического хохота. Вдобавок ко всему, Дани, услышав об идее Эльстана, соорудил им вполне приличные… мм… «накопытники», приговаривая, что в таких «туфельках» их «коровки» обязательно отобьют у Звездочки завидного жениха. «Завидный жених» фыркал, Звездочка гордо отворачивалась, чем бесила моего Зверя еще больше, ведьмаковская Ромашка… если я что-то понимаю в лошадях, тихо посмеивалась, а сами пятнистые лошадки вообще не обращали на трескотню темного эльфа никакого внимания. Впрочем, это его нисколько не смущало.

Однако следующее действие нашего неугомонного мага добило меня окончательно — когда он принялся их «разувать», объяснив это тем, что по траве несчастным коняжкам во всем этом будет идти неудобно, а сейчас он просто тренировался, дабы потом у самой горы долго времени не терять. Я уже собралась высказать все, что я думаю о его гениальной идее и о нем лично, но осеклась и делать этого не стала — что стояло за этой бестолковой затеей Дани, было ли это пустое ребячество и умение любое, пусть даже и серьезное занятие превратить в балаган, или же им двигал подсознательный страх перед наверняка более, чем опасной и чем-то ему самому неприятной предстоящей нам горной «прогулкой», и желание оттянуть этот момент — я так и не поняла. Эльф дурачился, и по его глазам, искрящимся звездами ночного неба, понять ничего было невозможно. Я махнула рукой и говорить ничего не стала.

Как бы то ни было, сборы были закончены.

Мы двинулись к пещере.

Глава 15

— Фа-э-но-о-ор!

Этот крик не умолкал никогда. Он всегда звучал в его голове, не давая ему спать ночами, сводя с ума его и тех, кому не посчастливилось в это время находиться рядом.

— Фа-э-но-о-ор!

Протяжный вопль, похожий на вой, переходящий в… хрип, чаще всего предсмертный. Иногда женский, иногда мужской, иногда вообще мало похож на человеческий, но всегда — жуткий.

— Фа-э-но-о-ор!..

Так когда-то кричала его жена, когда на их деревню напали восставшие. Инквизитор еще сказал, что это — дело рук некроманта, который, спасаясь от справедливого наказания, к которому его приговорил Святой Орден, поднял кладбища в нескольких окрестных городах и направил на их маленькую деревеньку. Впрочем, ему это все равно не помогло — он все равно был схвачен и казнен. Так сказал Инквизитор. И Фаэнор ему поверил. Тогда. Зря. Но не поверить он тогда не мог… Тогда он был ослеплен ненавистью и болью. Его дом, равно как и другие, был буквально погребен под останками восставших и присоединившихся к ним селян. В этой бойне выжить было невозможно. В этой бойне погибла его жена… единственная женщина, которую он любил всю жизнь… жизнь, которая потеряла для него всякий смысл после этой чудовищной битвы. Он сам не понял, как выжил тогда, а главное — зачем. Хотя… у него был тогда еще сын, которого ему все-таки удалось спасти… тогда…

— Фа-э-но-о-ор!

Так кричал целитель, уже отчаявшись вернуть его к жизни. Светлый маг никак не мог понять, почему простой человек, без каких-либо магических способностей, крепкий телом — судя по всему, отменный солдат, чудом выживший в этой мясорубке, не приходит в себя сейчас, когда все его раны уже почти полностью залечены. Почему! Да потому что — не все! Потому что даже самый простой человек, кем бы он ни был, деревенским конюхом или солдатом из отборной армии Его Величества, получившим за отличную службу кратковременный отпуск, чтобы повидать свою семью… чтобы увидеть, как его семью… Да не может этот человек жить с такой душевной раной, неужели не понятно?! Не может, а главное — не хочет! Толку с его боевых заслуг, если он, такой сильный и ловкий, один из лучших мечников королевской гвардии, не смог защитить ту, что любил больше жизни!

— Фа-э-но-о-ор!

Какой, однако, настырный лекарь… Да, не хотелось, очень не хотелось оживать. Но пришлось. Из-за сына. И… не только. Еще надо было отомстить. Жестоко. Только вот — кому? Некромант, наславший полчище мертвецов на богами забытую деревню, давно уже мертв. Но, с другой стороны, он же не единственный, сеющий зло и насилие, есть и другие, живые и здравствующие, несмотря на все старания Инквизиции. В душе Фаэнора закипала жгучая ненависть, и она требовала выхода. Он уже ненавидел не только некромантов, но и всех магов — ведь они, пользуясь невесть откуда льющейся силой, недоступной ни взгляду, ни слуху, ни даже пониманию простого народа, мнят себя чуть ли не богами, смотрят на всех свысока и считают, что вольны распоряжаться судьбами людей! Прав отец Инквизитор, все зло — от них, и он, Фаэнор Тринни отныне объявляет им войну! Всем магам. Некромантам — в особенности.

— Фа-э-но-о-ор!

Но, однако же, нельзя забывать, что своей, пусть и никчемной жизнью, он обязан одному из Светлых магов, целителю, тому, кто спас не только самого Фаэнора, — об этом его, кстати, никто не просил! — но и его сына. Единственного. Совсем еще мальчишку. А быть неблагодарным Фаэнор не умел.

Поэтому с местью пришлось погодить. Потом. Позже. Убивать магов только за то, что они маги — не лучший выход, и, как бы его не ослепляла ярость, безумцем он не был. Поэтому, пока у него не было иного выбора, он решил их просто ненавидеть.

— Фа-э-но-о-ор!

Какое-то время так кричал его капитан — это когда, решив начать жизнь заново, он вернулся в королевскую армию. Но все-таки что-то в нем изменилось — на поединок с ним выходили немногие и неохотно, хотя он всегда был отличным мечником, да и сам капитан смотрел на него с опаской — видимо, что-то мелькало в его глазах во время боя, вызывающее у противников по упражнениям беспричинный страх. Впрочем, его это не сильно беспокоило — друзей у него здесь никогда не было, а отношение людей, которые были ему безразличны, его не волновало вовсе. Обидно только, что, несмотря на его мастерство, оттачивающееся день ото дня, его никак не хотели повышать по службе. Хотя странно, ведь он был мастером меча и лука, к тому же, в стратегии боя разбирался получше капитана, не первый раз замечая ошибки в лекциях, что тот читал солдатам. К чести Фаэнора, на это он внимания не обращал, и вообще, с капитаном не спорил, однако, не из-за смирного поведения, а наоборот, зная свой взрывной характер, предпочитал не затевать разговоров, о которых мог потом пожалеть, поскольку вовремя останавливаться Фаэнор не умел.

Но, кажется, капитан все равно это чувствовал, может, поэтому его и недолюбливал. В принципе, ему было все равно, какое звание он носит, тщеславным он не был, единственно, что его раздражало, что приходилось подчиняться тем, кто на деле слабее его и в мастерстве и в знаниях, к тому же, он был бы не прочь получать жалование чуть больше того, что ему полагалось как простому солдату. Но, опять-таки, большой трагедии не было и в этом — даже простым солдатам король хорошо платил. Так что, ему хватало. На безбедную жизнь и воспитание сына, которого забрал в столицу.

Мальчик учился в одной из лучших школ Эвенкара, ни в чем не знал нужды и размышлял над тем, кем хочет стать в будущем. К счастью отца, способностей к магии у него не оказалось, но талантов было множество, кои он и собирался развивать.

А вот у Фаэнора был один талант — талант воина. Но почему же его не повышали по службе?

— Фа-э-но-о-ор!

Многие воины обжигались о пламя смерти, пылающее в его глазах, а капитан, почему-то, завидев это пламя, начинал истошно вопить. Может, его считали сумасшедшим? Глупцы! Глупцы и трусы. Как бы ярость ни плескалась в его душе, пытаясь вырваться наружу, он всегда четко контролировал все свои действия. Тогда. Но потом…

Судьбе было угодно приготовить ему еще один удар. Да, именно приготовить. Как лучник прилаживает стрелу, подгоняет оружие под себя и под цель, в которую он метится, как натягивает тетиву, рассчитывая силу удара, как полководец выстраивает схему боя, прописывая до мелочей, какой должна быть одна-единственная атака, порой решающая исход многолетней войны, так и злой рок припас для Фаэнора удар, который он никогда бы не смог отразить.

Его сын определился с выбором. Выбор мальчика был столь неожиданным, что Фаэнор, выбитый из колеи, даже не знал, как на это отреагировать. Отговаривать сына он не хотел — в конце концов, это было его решение, да и не смог бы, прежде всего, не зная, чем на это можно было возразить. Да и стоит ли? А если стоит, то — как? Мальчик, лишенный матери, сын Фаэнора Тринни, воина королевской армии, решил посвятить свою жизнь служению… Святому Ордену.

— Фа-э-но-о-ор!

Он столько раз просыпался в холодном поту от этого крика, когда жена, приходя к нему во сне, пыталась его предостеречь… Казалось бы, ну что тут такого? Святой Орден как раз очищает мир от «всякой скверны», от таких, как тот некромант, из-за которого погибла его любимая женщина. Именно Святой Орден поддерживает порядок в мире, призывая к ответу зарвавшихся магов, которым он когда-то объявил войну… Так в чем же дело? Почему вместо радости за выбор сына, решившего воплотить мечту отца, — о которой он, кстати, никогда при мальчике не заикался, — он чувствует леденящий сердце ужас? Почему его сердце сжимается, а по спине бежит холодок, поднимается по шее и нашептывает в ухо самые страшные сказки, которые оказались детским лепетом по сравнению с тем, что…

— Фа-э-но-о-ор!

А ведь жена являлась ему во сне не один раз… Тогда еще мальчика можно было спасти…

Фаэнор даже не успел проследить за тем, когда же сын успел пройти «предварительное обучение», которое, как он полагал, должно было существовать перед посвящением в неофиты Святого Ордена, но оказалось, что он бы и не смог этого сделать — ничего подобного в Инквизиции не было.

Все было намного проще — у юного Тринни не так давно появился друг, раскрывший мальчику глаза на мир, так что после столь плодотворного общения иного пути, кроме как в Инквизиторы молодой человек уже не видел. Но как же он не смог за этим уследить?!

— Фа-э-но-о-ор!

Да, предостережения были. Да, нельзя было его отпускать. Но, с другой стороны, как бы он ему это запретил? Что делать, если мальчик хочет стать послушником Святого Ордена? Если он хочет отомстить за мать? Если он хочет сделать то, что так и не сделал его отец?

— Фа-э-но-о-ор!

Женский крик, звучавший в его голове, был уже нестерпимым… он проникал все глубже, в мозг, превращаясь в протяжный стон…

— Фа-э-но-о-ор!!

Стон… сладострастный стон…

— Фа-э-но-о-ор!!!

Стон исступленного наслаждения… самой дорогой проститутки славного города Рейнгарда.

— Фа-э-но-о-ор!!!

Шепот, хрип, стон продажной женщины, в кровь расцарапывающей ему спину, и без того покрытую боевыми шрамами.

— Фа…э…но…о-о-ор!!!

Через некоторое время он приподнялся на локте, с интересом разглядывая женщину, спящую в его постели с блаженной улыбкой на припухших губах. Красивая… Он перевел дыхание, встал с кровати, осторожно, стараясь ее не разбудить, подошел к столу и жадно припал губами к кувшину с вином. Опять… опять воспоминания… Как-то не вовремя… Он потряс головой. А когда оно бывает вовремя? Когда приходит время бередить душевные раны?

Встряхнувшись, он допил содержимое кувшина и уже собрался вернуться к дремавшей в сладкой истоме женщине, как вдруг услышал за окном едва уловимый шорох.

Конечно же, ему показалось. Конечно же, надо завязывать с выпивкой. Конечно же, надо просто не обращать внимания на подобного рода галлюцинации и ложиться спать… вместо того, чтобы стоять сейчас с обнаженным мечом, выхваченным в одно мгновение из-под кровати, притаившись за шторой, затаив дыхание, слушая нарастающий шорох снаружи. Вор. Скорее всего, небольшого роста. Возможно, худой. Мальчишка. К тому же, судя по всему, неопытный — уж больно неуверенно ступает. Но на случайного искателя приключений — как, например, на удирающего через окно, любовника, чуть не застуканного ревнивым мужем, тоже не похож. И уж конечно, не на убийцу — слишком неуверенная поступь, того и гляди — сорвется.

Фаэнор усмехнулся. Да уж, мастерство не пропьешь… Из гвардии он уволился уже давно… кстати, капитаном его все-таки сделали. Перед самым уходом. Сволочи. Ладно, боги их рассудят… хотя вряд ли.

В мире, где нет богов, судить некому… А Гаронд — какой же он бог? Он не бог. Он — кара божья. Обрушившаяся на этот брошенный богами мир…

Но дело не в этом. А в том, что уже забыл, когда ушел со службы, а навыки все те же. А с другой стороны, куда им деться, если он с мечом не расстается? Только теперь он не солдат Его Величества, а вольный наемный воин.

На подоконник, ища опоры, ступила маленькая ножка в кожаном сапожке. Ступила неслышно, Фаэнор даже подивился такой необычной для новичка легкости. Однако, в том, что это был именно новичок, сомнений больше не возникало. Фаэнор бросил беглый взгляд на улицу, оценивая обстановку, после чего слегка усмехнулся, осторожно положил меч на столик рядом с подоконником и приготовился ждать.

Ждать пришлось недолго.

По заднему двору, куда выходили окна из комнаты Фаэнора, кошка гоняла воробья. Это было очень забавно, принимая во внимание глубокую ночь, висевшую над Рейнгардом. Где она откопала этого воробья, неизвестно, видимо, спугнула, забравшись на дерево, где бедолага имел несчастье задремать, и теперь пыталась поймать его с похвальным упорством. Воробей по глупости особого шума не поднимал, видимо не хотел тратить силы, а может, просто окончательно не проснулся, и кошку это заметно радовало. Хотя, насчет кошки он погорячился — на деле это был совсем молодой котенок, быстрый, ловкий, но чересчур азартный и ужасно смешной. Смешнее него была только собака, дремавшая в своей будке в двух шагах от выделывающего фантастические кульбиты ночного охотника.

Собака была большая, мохнатая, не старая, но грузная и ленивая — настолько, что ее длинная шерсть не спутывалась в колтуны и была почти не грязной, несмотря на то, что задний двор ослепительной чистотой не блистал, да и собакой особо никто не занимался. Впрочем, ее окрас был очень для этого выгодный — подобного пятнистого зверя Фаэнору встречать в своей жизни не приходилось. Какие пятна были поставлены природой, а какие приобретены благодаря купанию в корыте с последующим валянием в песке — понять было невозможно.

Как бы то ни было, собака мирно спала в будке, радуясь, что сейчас ее никто не потревожит — котенок не будет играть с ее лохматым хвостом, воробьи не будут чирикать на будке, а также никакому сумасшедшему ребенку, — местному или прибывшему в город вместе с родителями, коим вознамерилось остановиться в этом трактире, — не придет в голову на ней кататься.

Но радоваться собаке пришлось недолго. Воробей, вконец загоняв своего преследователя, вскочил на будку, котенок сиганул за ним… и сорвался, не удержавшись на косой крыше, грохнувшись прямо на голову собаке. Та, понятное дело, тут же проснулась и принялась оглушительно лаять, перепуганный котенок стрелой метнулся к дому, привычным маневром взлетел в кухонное окно, воробей, воспользовавшись переполохом, вернулся на дерево, в одно мгновение скрывшись от глаз стороннего наблюдателя.

Впрочем, Фаэнора это уже не интересовало. Гораздо любопытнее для него было, как теперь выкрутится воришка — ведь все произошло именно так, как он и предполагал. Испуганный неожиданным лаем, юный искатель приключений сорвался с подоконника и с пронзительным визгом полетел вниз, даже не пытаясь зацепиться руками за ту опору, на которой стоял несколько мгновений назад. Неизвестно, чем бы закончилось его падение, учитывая его полную несостоятельность как вора в частности и, судя по всему, авантюриста вообще, но Фаэнор, сжалившись над несчастным, поймал его за руку. Мальчишка закричал еще громче. Фаэнор закатил глаза. Как же этот юнец ворует? Криком оглушает, что ли?

— Эй, чудо, — по-доброму усмехнулся бывший воин, — ты чего орешь?

Крик мгновенно прекратился.

— А вы меня не убьете? — до смешного деловито осведомился вор.

— Я-то нет. А вот охрана, которую ты разбудил — возможно.

— А вы разве не охрана? — паренек распахнул огромные глаза, в которых засветилась надежда.

Фаэнор покачал головой.

— Нет. Но если ты будешь продолжать тут висеть, мне будет довольно трудно объяснить, что я делаю в такое время с прицепившимся к руке таким неестественным грузом.

Мальчишка хитро прищурился.

— А может, вы меня отпустите? — заискивающе улыбнулся он.

— А ты хорошо подумал? — усмехнулся Фаэнор, слегка разжимая хватку.

Мальчишка прикусил губу, зажмурился, вцепляясь ногтями в руку своего сомнительного спасителя, но визжать не стал. И то хорошо.

— Ой, простите, я вас поцарапал, — прошептал паренек, не открывая глаз.

Фаэнор, сдерживая смех, прикусил губу. Откуда ж такое чудо свалилось на его голову? Он уже знал, что сдавать паренька не будет — уж больно чудной, да и безобидный. Глупый, правда, но смешной. Выпороть бы такого, конечно, не мешало бы, но в тюрьму… нет, это слишком.

Неожиданно в комнате послышалось шевеление. Красавица проснулась! Не зря, видно, нахваливают правителя Рейнгарда — какой, должно быть, спокойный город, если на такие крики никто не обращает внимания. И это вовсе не потому, что все к ним привыкли, напротив, люди даже не предполагают, что у них, в Рейнгарде, что-то может случится. Кричит — так, мало ли, палец прищемил кто или уколол, не иначе, ученик какого-нибудь мастера решил ночью работу справить, чтоб днем побольше погулять, что ж теперь, вскакивать посреди ночи, чтобы посмотреть на неуклюжего портняжку? Даже проститутки, и те ухом не ведут — вот ведь жизнь! Жаль, что самого графа Рейнгарда сейчас здесь нет, а то можно было бы к нему попроситься на службу. Хотя, с другой стороны — а зачем? Если уж тут так все спокойно… А получать жалованье задаром — это уж извините…

— Фа-э-но-о-ор-р-р… — промурлыкала женщина, призывно изгибаясь на ложе, поглаживая тонкими умелыми пальцами обнаженную сочную грудь.

Мальчишка за окном замер. Фаэнор вздохнул. Окинул взглядом комнату. Маленький столик с опустевшим кувшином. Стол с остатками жареного мяса и фруктов. Шкаф… большой. Но далеко. Кровать. За дверью шум — пробудившаяся стража ходит по комнатам и выясняет, что случилось. В другое время бы ничего, но сейчас в городе гостит Архимагистр Лотар, будь он неладен, и все просто помешались на мерах предосторожности. Хотя, кому он нужен, этот старый маг? Да, он глава Светлой Гильдии, и что с того? Это что, повод для того, чтобы обыскивать каждую комнату в гостинице из-за какого-то визга, прозвучавшего на другом конце города? Тем более, что он — не инквизитор, не темный какой, а светлым-то чего бояться? Они, вроде, зла никакого не делают… Спятил старик, не иначе… Кстати, может, к нему в охрану пойти, раз он такой боязливый? Надо будет с утра попытать счастья.

Мальчишка деликатно пошкрябал по его руке, напоминая о своем присутствии. Да и девица надула губки, не совсем понимая, чего это он застыл у открытого окна, когда его тут такая красота дожидается.

— Милый… ты что там?..

Фаэнор прикусил губу.

— Так, ничего… душно.

— Душно? — округлила глаза проститутка. — В Рейнгарде не может быть душно, здесь всегда погода хорошая.

— Погода хорошая, а мне душно, — хрипло огрызнулся Фаэнор.

— Тебе плохо? — обеспокоилась она. — Я кликну целителя.

— Целителя не надо, — остановил ее он, — воды принеси. Холодной.

Она послушно кивнула, вскочила с кровати, замоталась в простыню, хотела подбежать к нему, но он ее поторопил.

— Быстрей только, там стража ходит, постарайся до их визита вернуться, а то мало ли…

Уговаривать ее не пришлось. Хотя, причем тут стража? Продажных девиц стража не гоняет, тем более, здесь, в трактире — это же для них самое хлебное место! К тому же, вполне законное. Однако на глаза охране она решила не попадаться — почему, интересно? Девичий стыд запрещает предстать перед незнакомыми мужчинами завернутой в простыню? Никогда не понимал женщин! Ведь ляпнул первое, что пришло в голову, а смотри ж ты, подействовало!

Едва за целомудренной проституткой закрылась дверь, он одним движением втащил висевшего на руке мальчишку в комнату.

— Быстро под кровать, — скомандовал он.

— Но…

— Я сказал, быстро, — повторил Фаэнор, и мальчишка, коротко кивнув, в одно мгновение оказался под кроватью.

Фаэнор с тоской посмотрел на опустевший кувшин. Может, девчонка догадается вместе с водой вина прихватить? Паренек под кроватью завозился, шумно засопел.

— Ты чего? — не глядя в его сторону, спросил Фаэнор, разрабатывая затекшую руку.

— Ничего… разминаюсь… — просипел мальчишка.

— Что, висеть устал, акробат?

— Да уж лучше так, чем на виселице! — хмыкнул воришка.

Фаэнор рассмеялся.

— Твоя правда, малыш.

— Господин… а что со мной теперь будет? — осторожно спросил паренек.

— Откуда ж я знаю? — пожал плечами бывший воин. — Это ты у пророка спроси, может, и ответит.

Мальчишка обиженно засопел.

— Но вы же знаете, о чем я! — с упреком фыркнул он.

— Конечно, знаю, — хохотнул Фаэнор. — Лежи и не задавай глупых вопросов. Уйдет стража, расскажешь мне то, что я от тебя потребую, тогда и решу, а пока приготовься лежать долго и не шевелиться. Дышать можно, но тихо. Ты меня понял?

— Понял… Погодите! — спохватился мальчишка. — Какая еще стража? Тут же никого нет!

Фаэнор застонал.

— О боги, за что мне… Нет, так будет! — рявкнул он. — Тихо лежи!

Воришка хотел возразить, но вовремя замолчал. Дверь распахнулась, и в комнату влетела женщина с… двумя кувшинами. Молодец, все-таки догадалась!

— Мой господин… — видимо, красавица бежала со всех ног — ее грудь энергично вздымалась, пытаясь вырваться из объятий гостиничной простыни и… впрыгнуть в другие объятия, Фаэнора Тринни, по крайней мере, во взгляде женщины читалось именно это.

Фаэнор, не говоря ни слова, шагнул к ней, она быстро поставила кувшины на пол и тут же обвила руками его шею, а ногами — могучий торс. В то же мгновение они рухнули на кровать, теряя по дороге нелепую простынь, до сего момента скрывающую роскошное тело красавицы. О недомогании, постигшем «ее господина», женщина более не вспоминала — на больного он похож не был, а под каким предлогом он хочет послать ее за вином, так мало ли какие у него могут быть причуды — платит он хорошо, да и… честно говоря, с таким бы она и за бесплатно отработала по полной программе, даже сама бы приплатила… А что пьет много — да и пусть, не пьянеет ведь… Как это у него, кстати, получается? А как у него вообще все получается…

— Фа-э-но-о-ор! — выдохнула женщина, закатывая глаза от наслаждения.

В дверь постучали. В самый неподходящий момент. Женщина застонала.

— Кто там еще? — рявкнул Фаэнор.

Видимо, сильно рявкнул. Так, что стражники за дверью замешкались, послышалось смущенное покашливание.

— Господин Тринни, простите за беспокойство… — наконец, осмелились доблестные охранники рейнгардского трактира. — Не подумайте ничего плохого, но… разрешите осмотреть вашу комнату?

— Что?! — очень убедительно зарычал отставной капитан личной армии Его Величества. — Не разрешаю!

— Но…

Фаэнор громко выругался. Стражники замолчали. Потом, видимо, собравшись с силами, постучали снова. Тринни встал с кровати, распахнул дверь, перекрыв собой дверной проем.

— Если меня сейчас же не оставят в покое, — процедил он, испепеляя взглядом стража, которому не посчастливилось оказаться к нему ближе всех, — я спущу вас с лестницы. При всем моем уважении к вашему славному городу. У вас что, комендантский час? Что за порядки на этом постоялом дворе? Где хозяин? — Фаэнор намеренно слегка пошатывался, опираясь на дверной косяк, пьяный может поднять скандал в трактире, не опасаясь, что его призовут к ответу, особенно, если он — капитан армии Эвенкара, пусть даже и бывший. К тому же — хороший клиент, который хорошо платит. Ему можно простить пьяное бахвальство, а вот раздражать его не стоит. Проще согласиться. Все равно не добиться от него ничего не получится.

Стражники тоже так решили. Для проформы заглянув ему через плечо, увидев разозленную женщину в его постели, смущенно поклонились и с извинениями отступили. Один, правда, самый дотошный, все-таки уговорил подвыпившего гостя впустить его на пару мгновений и даже заглянуть в шкаф, но на этом его храбрость иссякла вместе с терпением капитана Тринни, в наличии у коего дурного характера уже никто не сомневался. К тому же, он имел неосторожность уронить один из стоящих на полу кувшинов… к счастью, с водой, иначе капитан одними воплями бы не ограничился. Вода разлилась по полу, стражник, пытаясь загладить неловкость, хотел было вызвать горничную, но тут ярость пьяного капитана вырвалась наружу. Он так неистово ругался, что на его крики прибежал трактирщик, сам вытолкал стражу и пообещал капитану, что более никто его беспокоить не будет. А за моральный ущерб пришлет еще вина и мяса. За счет заведения. Сейчас же.

Надо сказать, трактирщик оказался человеком слова — он прислал все, что обещал, после чего перед капитаном Тринни в очередной раз извинились и пожелали спокойной ночи.

Все ушли. Фаэнор с досадой отпил от кувшина, потом поставил его на стол к остальным яствам.

— Все настроение испортили, — пробурчал он. — Уроды!

Женщина потупила глаза.

— Господин хочет, чтобы я ушла? Или…

— Или, — ответил он, немного подумав. — А потом сразу уйдешь. До утра тебя оставить не могу, извини.

— Господин не должен передо мной извиняться! — развела она руками.

После чего, приступила к работе — пока он не передумал. А потом, как и обещала, сразу ушла. Очень хорошая женщина. Понятливая.

Фаэнор заглянул под кровать.

— Эй, ты там жив?

— Угу… — промычал «узник». — Вылазить можно?

— Не вылазить, а вылезать, — автоматически поправил его Фаэнор, одеваясь. — Нужно. Я уж думал, ты там заснул.

— Заснешь тут… — обиженно фыркнул мальчишка и неожиданно чихнул.

Фаэнор удивленно приподнял бровь.

— Ты там что, замерз? — усмехнулся он.

— Между прочим, ничего смешного! — вспылил его подопечный. — Там сквозняк, по полу… и вода еще… холодная… неожиданно так… У меня теперь вся одежда мокрая!

Фаэнор расхохотался. Нет, паренька было, действительно жалко, просто… вид у него был тот еще. Очень похож на воробья. Или на котенка. Такой же неопытный, неловкий и самоуверенный.

— Честно говоря, я думал, что ты заорешь, когда холодная вода тебя коснется. Но ты молодец. Давай, раздевайся.

Мальчишка распахнул огромные глаза, захлопал ресницами.

— За… зачем? — икнул он.

— Затем. Чтоб в мокром не ходить. Не тупи, раздевайся, — он открыл шкаф, достал рубашку и штаны. — Тебе, конечно, немного великовато будет… Ты что, глухой? Раздевайся, говорю.

— Не могу… — казалось, мальчишка был готов провалиться сквозь землю от смущения. Даже в тусклом свете свечей было видно, как пылают его уши.

— Это еще почему? — не понял Фаэнор.

— Стесняюсь, — выдавил из себя паренек.

Тринни снова выругался.

— Не сердитесь на меня, господин, — запричитал малец. — Только отвернитесь, пожалуйста! Ну что вам стоит?

— Что мне стоит? — прищурился капитан. — А вот это я не знаю. Ты мне еще не рассказал, что делал на моем окне посреди ночи.

— Что делал! — фыркнул воришка. — Падал! А то вы сами не видели!

— Ты мне зубы не заговаривай, — он удобно строился в кресле, налил вино в бокал, приготовился слушать.

Мальчишка замялся.

— Я… мм…

— Впрочем, можешь не говорить, — перебил Фаэнор его бессвязное мычание. — Что ты и у кого украл, мне плевать. Попытаешься ограбить меня — прибью на месте. Мысль моя понятна?

— Еще бы! — хмыкнул паренек. — Только я ничего не украл…

— Ну конечно. Ты сбежал. Из-под венца. Или еще откуда-нибудь. Злые люди хотели распорядиться твоей дальнейшей судьбой, но ты, переодевшись в это тряпье, решил сам выбрать свою дорогу. И вообще ты — женщина.

— А как вы догадались? — заулыбался паренек. Но потом вздохнул. — Знаете, что самое обидное? Ниоткуда я не сбегал… по крайней мере, сейчас… нет, конечно, я попытался сбежать, но вы сами видели… Короче, — собрался он с духом, — я действительно вор. Только плохой. Я правда ничего не украл, — мальчишка опустил глаза и огорченно засопел.

Фаэнор покачал головой.

— Ладно, не украл, так не украл, боги с тобой. Если бы я был таким же чокнутым, как Архимагистр Лотар, то решил бы, что ко мне подослали убийцу…

В самом деле, как еще можно убить воина, ежесекундно готового к нападению? Как можно незаметно проникнуть в комнату к яростному капитану Тринни, у которого слух, как у кошки? Только так, как это сделал малец — неуклюже, шумно и… жалостно. Учитывая, что он никогда не поднимет руку на ребенка… Хотя, и ребенка можно использовать, как это делает Инквизиция. Его сын был примерно такого же возраста, когда…

— Господин… вам плохо? — чуть ли не захныкал воришка. Боги, сколько же ему лет? — Или… вы правда решили, что я вас хочу убить?

Фаэнор со стоном опустил голову на руки.

— Ничего я не решил… — прохрипел он, — я что, похож на Лотара?

— Не знаю… я никогда не видел Лотара… Я могу вам помочь?

Тринни потряс головой, приходя в себя.

— Все в порядке. Ты еще не переоделся?

— Ой, а вы еще так полежите, только голову не поднимайте, я вам скажу, когда можно будет смотреть.

Фаэнор усмехнулся. Чудной все-таки мальчишка!

— А говорить-то с тобой можно, пока ты переодеваешься?

— Можно, конечно… только не спрашивайте, что я украсть хотел…

— Это еще почему?

— Смеяться будете…

— Хорошо, не буду.

— Смеяться или спрашивать?

— Спрашивать. Ты же сам все расскажешь.

— Я-то?

— Ну не я же!

Мальчишка засопел.

— Тебе сколько лет-то?

— Не скажу!

— Понятно, опять скажешь, смеяться буду, — хмыкнул Фаэнор. — А ремеслом своим давно занимаешься? Всё, всё, больше не спрашиваю.

— Господин! — возмутился мальчишка, даже ножкой топнул от обиды. — Вы меня что, совсем идиотом считаете?!

Фаэнор примирительно развел руками.

— Да нет, что ты… только не плачь.

Воришка всхлипнул.

— Я и не плачу! А украсть я хотел… канделябр.

— Ч-что? — Фаэнор, как ни старался, все же не смог сдержаться и расхохотался во весь голос. — Канделябр?!

Он представил себе это чудо, ползущее по стене с здоровенным канделябром… Наверное, даже кошка забыла бы напрочь про своего воробья, если бы увидела такую картину, и на морду собаке вскочила бы самостоятельно, ни откуда не падая, так, чтобы впечатлениями поделиться.

— Канделябр?! — снова переспросил он. — На кой он тебе сдался?!

— Вы не совсем меня поняли! — попытался оправдаться мальчишка.

— Надеюсь.

— Я имею в виду не большой канделябр, а маленький, подсвечник такой.

— Чудо, ты уже переоделось, а то я сейчас лбом уже стол разобью! — судорожно вздохнув, хохотнул Фаэнор.

— Да. Я же говорил, смеяться будете.

Фаэнор поднял голову. Мальчонка стоял, обиженно кусая губы, еще более жалкий в его одежде — штаны еще ничего, их хотя бы ремень держал, да и низ легко подворачивался, а вот с рубашкой совсем не повезло.

— Ладно, — переводя дух, простонал Фаэнор, — боги с ним, с канделябром… Хотя нет, еще вопрос… погоди, дай отдышаться… А почему не украл?

— Окно перепутал, — едва слышно пробормотал мальчишка.

Фаэнор, уже не в силах смеяться, только покачал головой.

— Примерно так я и думал. Ну что ж, повеселились и будет, — он выпрямился в кресле. — Теперь серьезно. Что в этом канделябре?

Малец замялся, переступил с ноги на ногу.

— Отвечать обязательно?

Фаэнор пожал плечами.

— Да нет, в принципе…

— Это — артефакт, он сам светится, без огня…

Тринни вздохнул, налил себе еще вина, сделал большой глоток.

— Малыш… я надеюсь, ты не на кого не работаешь?

Мальчик яростно замотал головой.

— Слава богам, — кивнул Фаэнор, — хоть не сдашь никого, и то хорошо.

Неудачливый вор хотел возмутиться, но вместо этого густо покраснел.

— Я — трепло, да? — грустно спросил он.

— Есть немного, — Фаэнор потянулся, покрутил затекшей шеей, зевнул. — Короче, малец, садись ешь, потом хочешь — ложись спать, хочешь — беги, только тихо. Одежду свою не забудь только. Стража на сегодня все равно обходить больше не будет, так что можешь этим воспользоваться. Деньги у тебя есть? Сколько тебе надо?

— Господин… — мальчишка захлопал глазами совсем по-детски. — Почему вы мне помогаете?

Фаэнор пожал плечами.

— Это разве помощь? Выпороть бы тебя хорошенько, вот это было бы дело… А так… Да, еще, у магов никогда не воруй. Ни при каких обстоятельствах. И с артефактами осторожней. И вообще лучше не воруй.

Мальчишка закусил губу.

— Так и знал, что мораль читать будете…

— Дурила, это не мораль, — хмыкнул Фаэнор. — Это совет. Тебе нельзя воровать — не потому, что это плохо или хорошо, а потому, что ты этого делать не умеешь. Так что лучше не позорься, все равно не получится.

Малыш обиженно засопел.

— Хотя, — прищурился Тринни, — был бы я главой воровской шайки, обязательно бы тебя взял.

— Это еще почему? — округлил глаза паренек, даже обижаться перестал.

— Для прикрытия, — спокойно объяснил Фаэнор. — Зубы хорошо заговариваешь. И в доверие втираешься. Вот если бы пока мы тут сидим, твой подельник комнаты бы обчищал — другое дело. Кстати, возьми на заметку, если попадешь в банду. А теперь всё, я спать пойду, у меня завтра день трудный. Считай, что я тебе ничего не говорил. И вообще не видел тебя ни разу. Спокойной ночи. Между прочим, я не шучу. В твоих интересах смыться до моего пробуждения, с утра я таким добрым не буду.

Мальчишка часто-часто закивал и попятился к двери.

Фаэнор закатил глаза.

— Да что ж ты так все буквально… не бойся, я детьми не питаюсь.

— Спасибо, господин… — улыбнулся мальчишка. — Вы правда, очень добры… Но если не хотите, чтобы я испытывал вашу доброту, я уйду сейчас. Хотя… мне этого очень не хочется.

Тринни приподнял бровь.

— Погоди… я что-то…

— Ничего, — замотал головой воришка. — Это все неважно. Только прошу вас, никому не говорите, то я здесь был… И о моем позоре тоже не говорите. Никому. Хорошо?

Фаэнор пожал плечами.

— Само собой… мне и говорить-то некому.

— Да, я знаю, вы не скажете… Просто у меня брат — главарь банды, — неожиданно признался мальчишка. — Он говорит, что я — бездарь… Мне и хотелось ему доказать, что я чего-то стою, да вот, сами видите, не получилось, — он грустно вздохнул. — А вы правда считаете, что я смогу в команде работать?

— Ну, если, заговаривая зубы, не сдашь своего подельника…

— Вы всё смеетесь… — хмыкнул паренек.

— Я редко смеюсь, — возразил Тринни. — Так что — спасибо.

— Пожалуйста, — вопреки обыкновению, совсем не обиделся малец. — А можно спросить напоследок? Один вопрос только… Эта женщина… — он покраснел, засмущавшись, — кричала слово… «фа-э-нор»… это что?

— Фаэнор? Это мое имя, — непонимающе повел бровью Тринни. — А что?

— Имя? — искренне удивился мальчик. — Красивое… Как у эльфа… А я думал, это какое-то заклинание…

Фаэнор устало покачал головой.

— Видишь, все намного прозаичнее.

— Фа-э-нор… — медленно произнес паренек, словно пробуя на вкус каждый звук. — А меня зовут Криса… ой! — испуганно вскрикнуло чудо, хлопнув себя ладошкой по губам. — Мне пора! Спокойной ночи! — и вылетело из комнаты, даже не удосужившись закрыть за собой дверь.

Фаэнор обессилено опустился на кровать. Криса. Этого еще не хватало! Девчонка. Абсолютно никудышная воровка, сестра главаря воровской банды… должно быть, любимая сестра — вон, как избалована, совсем жизни не знает! Как же сразу не догадался? Ведь она на мальчишку совсем не похожа, капризная какая, да обидчивая. Да, с выпивкой надо завязывать… Он допил содержимое второго кувшина, но бутылку, принесенную трактирщиком, откупоривать не стал. Хватит. С утра надо будет пойти к Лотару. Попроситься на службу.

Фаэнор скрипнул зубами. Опять начинать с простого солдата… и то, если возьмут. Кто их, чокнутых магов знает? Он раскинулся на постели, закрыл глаза. Криса… то-то она смущалась, когда под кроватью лежала, пока они тут… Он рассмеялся. Да, бывает же… Кстати, откуда в Рейнгарде воры? Говорят же, что это один из самых благополучных городов государства, а тут, оказывается, целая банда орудует… Или они не местные? Хотя, может, потому и славят горожане своего графа, что у него есть место для всех, только все это существует в равновесии, не мешая жить друг другу. Интересная стратегия. Но — не ему судить.

Криса… А он все — «мальчишка», «мальчишка»… Мысли путались, наслаиваясь одна на другую, перемешивались, словно разноцветные эликсиры в умелых руках алхимика, теряя свою индивидуальность, форму и смысл, расплывались, сплетались в узоры, пока он, наконец, не забылся сном, пустым и глубоким, без сновидений. Впервые за много лет его не мучили кошмары, ему просто ничего не снилось… Все-таки, видимо, не зря ему нахваливали славный город Рейнгард.

Однако, как бы это ни было обидно, на следующий день его слабая надежда на то, что жизнь все-таки еще может наладиться, растаяла, как случайно появившееся облачко на ясном небе.

Он уже сам корил себя за то, что потащился к этому старому Архимагистру, которого, как ни странно, всегда недолюбливал, хотя и ни разу не видел. Теперь хоть понял, за что. Препротивнейший оказался тип.

Нет, внешне в нем все было в порядке — да, чуть староват, чуть толстоват, не урод, в молодости, возможно, даже был красавцем… хотя вряд ли. Но не важно. Архимагистр… нормальный. И все вроде в нем, как надо. Но — препротивнейший тип.

Сразу же начал допрос с пристрастием — мол, кто таков, где родился, где служил, и вообще, за каким сюда пожаловал. В принципе, и вопросы тоже нормальные. Но… Фаэнор не раз представал пред королем, но такого презрения, как у Лотара, он не видел даже у Архиепископа Гаронда, которого люто ненавидел. Король был величественным, но зла в нем никогда не было. В Гаронде чувствовалось зло. Зло всего мира. Он вызывал ненависть, ужас, ярость, но не… отвращение, как Лотар. И, кстати, презрительным по отношению к людям он никогда не был. Хотя мог бы. Надо сказать, имел на это право. Но, однако ж, этим не пользовался. А вот Лотар…

Сволочь. Жирная сволочь. Все-таки, правильно он тогда решил, хороших магов не бывает. Даже светлых. Тот целитель, спасший его, был, скорее всего, исключением. Досадным. Внушившим нелепую надежду, что все не так уж плохо. Не надо было сюда идти.

Конечно, могло быть и хуже. Лотар мог его не принять вообще. Но он почему-то это сделал. Даже задал несколько вопросов. Сам. Правда, со скучающим видом и, кажется, совсем не слушая бывшего капитана личной армии Его Величества. Фаэнор даже подумал, что маг задремал. Но как только он замолчал, Лотар глубоко вздохнул, критически прищелкнул языком и покачал головой.

— Все, что вы рассказали, молодой человек, несомненно, заслуживает внимания, — отчего-то язвительным тоном заговорил Архимагистр, — но что-то меня смущает… Может быть, ваши шрамы?

Фаэнор округлил глаза. Причем здесь шрамы? Да, у него было несколько на руках и даже один на лице — совсем небольшой, на правой щеке, но они не были такими уж уродливыми, он никогда их не скрывал, но в глаза они не бросались. Если Лотара так беспокоит экстерьер его воинов, то, в конце концов, шрамы можно свести… хотя короля Рагнара это не смущало. Он почувствовал, как в нем медленно, но верно начинает закипать ярость.

— Вы меня не поняли, — Лотар растянул губы в улыбке. — Сами по себе ваши шрамы меня не волнуют, меня волнует другое — почему вы их не сведете? У вас недостаточно денег, чтобы оплатить услуги целителя? Хотя не думаю, что Его Величество недостаточно платил вам. Или… что-то другое?

Фаэнор закусил губу. Лотар усмехнулся.

— Вы не пользуетесь услугами целителей принципиально, я угадал? Видимо, вы не доверяете магам. Как вы думаете, могу ли я держать в своей охране человека, который меня презирает?

Фаэнор промолчал. Оправдываться перед этим напыщенным индюком он не хотел, к тому же… он понимал, что Лотар был прав. Почти. Если говорить начистоту, Тринни его, конечно, недолюбливал, но не презирал. До сего момента. Лотар выдержал драматическую паузу, после чего надменно поджал губы. Он что, ждал, что бывший капитан упадет на колени, пытаясь его разубедить и умоляя принять на службу?

— А вы — хам, молодой человек, — протянул Архимагистр. — Очень хорошо, что у вас хватает соображения мне хотя бы не отвечать. Видимо, служба в королевской армии чему-то вас научила. Однако меня удивляет, что вы вообще имели наглость предлагать мне свои услуги — конечно же, ваших прошлых деяний никто не умаляет, но сейчас я вижу перед собой всего лишь гонористого пьяницу. Идите вон и постарайтесь более не попадаться мне на глаза. Сами уйдете или позвать стражу?

Фаэнор побелел от гнева. Да как он… Рука сама потянулась к рукояти меча. Пьяницу?! Ах ты, свинья, сейчас ты увидишь…

— Стража! — выкрикнул Лотар, хотя Фаэнор даже не пошевельнулся.

— Да пошел ты в… — смачно выругавшись, Тринни сплюнул на блестящий пол, потом развернулся на каблуках и зашагал к выходу.

К нему поспешили стражники, но он оттолкнул их и…

— Взять его! — неожиданно завопил Архимагистр.

Зря, кстати. Вот если бы в спину ударили, у них еще были бы шансы. И, надо сказать, неплохие. Реакция у него, конечно, замечательная, но тягаться с толпой вооруженных до зубов стражников, да еще в узком коридоре — он, конечно, в хорошей форме, но не настолько. Но все-таки напрасно Лотар заорал — лишил своих ребят элемента внезапности… Впрочем, им и так неплохо. А вот ему…

Драться Фаэнор не стал — он был воином, а не идиотом. Гордость — это, конечно, хорошо, но не тогда, когда тебя собираются прирезать. Сейчас сбежать не позорно, позорно дать себя убить. Странно, что это Архимагистр на него так взъелся? Точно, чокнутый. Или… нет? Отличная, кстати, тема, чтобы подумать о ней на досуге. Но не сейчас. Он поднырнул под руки стражников, обнаживших мечи, сделав обманное движение к окну, но выпрыгивать из него не стал — наверняка Лотар поставил на окна щит, не имея возможности нападать открыто. Вместо этого Тринни оттолкнулся от стены, перескочил через одного стража, приземлился на другого, повалив его на пол и, устроив сутолоку, пустился наутек. Конечно, совсем легко отделаться у него не получилось, он чувствовал острую боль в боку, видимо, его ранили, но несерьезно. Больше всего его беспокоило, что он потянул ногу, когда кувыркался — сказалась недолеченная когда-то травма… да, все-таки к целителям ходить надо, хотя бы иногда. Впрочем, если сейчас снизить скорость, то и ходить уже никуда не придется…

Очень здорово, что Лотар не ментат. Голос у мага, конечно, громкий, но в соседних залах о неожиданно открывшейся охоте на капитана Тринни, к счастью, ничего не слышали. Да уж, не просто так Лотар помешан на безопасности — его действительно хреново охраняют! Хотя, надо отдать им должное, в последней зале бегущая фигура в порванном камзоле, вдобавок ко всему хромающая и истекающая кровью, все-таки привлекла внимание стражи, стоящей на выходе, но было уже поздно. На свой страх и риск он метнулся к окну и, варварски разбив в кувырке прекрасные витражи, буквально вылетел из замка. Всё. Теперь его точно прикончат. Погром в фамильном замке хозяина города. За это либо посадят в тюрьму, либо прибьют на месте. Конечно, был бы здесь сам благословенный граф Вальдос, на которого жители чуть ли не молятся, может, он не стал бы настаивать на таких крайних мерах, но сейчас, учитывая настрой стражи и этой жирной свиньи, непонятно с какого перепугу восседающей на троне Рейнгарда, второе все-таки ближе к правде. Это плохо. Сколько ж можно бежать? И куда? Из города? Да там на воротах, скорее всего, от стражей Лотара глаза слепит… Кстати, в замке тоже были охранники Архимагистра, судя по цветам формы. Интересно, он тут надолго окопался?

— Фа-э-но-о-ор!!!

Это что, обман слуха? Или рана оказалась серьезней, чем он предположил? Или… что, совсем спятил?

— Фа-э-но-о-ор!!!

На крыше ближайшего к площади дома стояла маленькая худенькая фигурка. Криса!

Как он долетел до этого дома, он не понял. Чудом, наверное. А потом… Криса сбросила веревочную лестницу, он залез по ней на крышу, ругаясь на чем свет стоит, путаясь висящими на поясе ножнами в сплетениях веревочной конструкции. Едва он ступил на твердую опору, девушка, не говоря ни слова, схватила его за руку и куда-то потащила. Он повиновался. Дороги он все равно не знал, да и вообще плохо ориентировался в этом городе, куда приехал пару дней назад, а сестра главного вора Рейнгарда наверняка знает такие тропы, о которых не подозревают даже старожилы, не говоря уже о слугах заезжего Архимагистра. Девушка бежала быстро, перед глазами Тринни мелькали закоулки, крыши, чердаки, коридоры, но разглядеть, куда его ведет стремительная спасительница, было невозможно.

— Вам не тяжело? — неожиданно обернулась она.

— Нет, — коротко бросил он.

— Будет тяжело — скажете, побежим помедленнее.

Фаэнор коротко кивнул. Он не собирался бахвалиться, слава богам, из этого возраста он уже вышел. Рана в боку кровоточила, голова немного кружилась, но не сильно, это все можно было терпеть, так что бежать он мог еще долго. Если, конечно, девчонка не запланировала марш-бросок до Эвенкара. Учитывая ее сумасбродство, этого тоже можно было ожидать.

Однако все было не так уж и плохо. Пробежав по очередному узкому проулку, она в темный подвал, увлекая его за собой, перед ними возникла маленькая дверца, которую она открыла ключом, отстегнутым от пояса.

— Заходи, — скомандовала она.

Фаэнор согнулся в три погибели, пролезая в узкий дверной проем, и оказался в крохотной комнатке.

— Это твоя норка, Крыся? — сам от себя не ожидая, спросил он.

Девушка распахнула огромные серые глаза и вдруг, совершенно не обидевшись, рассмеялась.

— Мой брат тоже зовет меня Крысей. Да, это моя норка. Отсюда есть ход, он ведет из города.

Фаэнор опустил голову.

— Спасибо, девочка.

— Не за что, — покраснела она от смущения. — Считайте, что мы квиты. А теперь садитесь, я вам рану перевяжу.

Тринни сел. Конечно, он мог справиться сам, но девушка так рвалась ему помочь, что явно бы обиделась на отказ. Здесь, в этой каморке было побольше света, чем ночью в трактире, да и одежда юной «принцессы воров» более ей соответствовала, так что теперь, воспользовавшись минутной передышкой, он мог ее рассмотреть. Девушка была маленькая и хрупкая, но слабой совсем не выглядела, казалось, она состояла из сплошной кипучей энергии и очень походила на какого-то шустрого зверька. На куницу, наверное. Движения ее были порывисты и немного неловкими, но по всему было видно, что это возрастное — в будущем она еще обретет грацию кошки. Только обязательно — дикой. А сейчас…

Огромные серые глаза. Короткие мышиного цвета волосы. Нос, правда, не длинный — наоборот, маленькая курносая кнопочка, хорошенькая, но ужасно смешная. Крыся. Острые локти, резкие движения, быстрые ноги, обидчивый характер, болтливый язык и — доброе сердце. Отчаянный ребенок. Скорее всего, сирота. Вот братцу с ней, наверное, несладко приходится!

Девочка, заметив на лице воина улыбку, насупилась.

— Обо мне думаете?

— С чего ты взяла?

— Опять смеетесь…

— Я не смеюсь, я улыбаюсь, — честно возразил Фаэнор.

— Я очень смешная? — безнадежно вздохнула она.

— Да. Но хорошая. Добрая.

— А вы меня с собой возьмете? — без переходов спросила она.

— Нет, — также без переходов, не задумавшись не на мгновение, ответил воин. — И не проси.

— А почему? — Криса еще шире распахнула глаза, даже ресницами похлопала, при этом слегка надавив на повязку.

— А ты сама подумай, — невозмутимо пожал плечами Тринни.

Девочка фыркнула. Потом молча закончила перевязку, резко встала и отошла в угол комнаты. Села на табуретку.

— Вот так всегда, — пробурчала она.

Фаэнор проверил ее работу, потрогал раненый бок, удовлетворенно кивнул и осторожно поднялся на ноги. Спрашивать, что «всегда», не стал. И так понятно. Вместо этого молча отстегнул от пояса кошель, достал несколько золотых монет. Девчонка вспыхнула.

— Вы что, думаете, мне плата нужна?! — оскорблено зашипела она.

— Нет, конечно, — спокойно ответил Фаэнор. — Ты мне спасла жизнь, а это бесценно. Я хочу у тебя кое-что купить.

Она заметно сдулась.

— Уходите уже…

— Да. Куда ведет этот лаз?

— За город, — она отвернулась. — Далеко. Но точно не знаю… Откуда мне знать, меня брат из города не выпускает! — неожиданно всхлипнула она.

— И правильно делает, — кивнул Фаэнор. — Маленькая еще.

— Он тоже так говорит… А я…

— Уже взрослая, это я понял. Тогда собери-ка мне по-взрослому харчей в дорогу и что-нибудь из одежды. Денег хватит? Или еще надо? — он снова потянулся к кошельку.

— Не надо, — пробурчала Криса. — Этого даже много.

— Значит, еще себе сладостей купишь. И, раз взрослая, вина, только не крепкого. Выпьешь за мое здоровье. Договорились?

Девочка снова фыркнула и принялась собирать вещи.

— А может, все-таки…

— Нет, сказал. И не ной. Я с детьми не таскаюсь.

Она вздохнула, но уже как-то по привычке и вернулась к своему занятию. На сборы ушло совсем немного времени, поэтому очень скоро она, вручив Фаэнору мешок с поклажей, снова села на свою любимую табуретку и… отчего-то захныкала.

— Вы уйдете… — всхлипнула она, — в место, которого нет на карте…

— Что? — переспросил Фаэнор, прилаживая мешок поудобнее, чтобы он не бился о раненый бок.

Девочка выпрямилась.

— Это я во всем виновата… Вам теперь грозит гибель…

— А поподробнее можно?

— Вы меня не слушаете! — топнула она ножкой.

— Ну почему же, слушаю. Очень внимательно.

Она вздохнула.

— Как-то в детстве я встретила старую орчанку… Она сказала мне, что те, кого я буду любить, будут носить необычные имена и… уйдут в место, которого нет на карте… — закончила она совсем тихо.

Фаэнор закатил глаза.

— Скажете, глупости? — возмутилась девочка. — Мне в детстве рассказывали про одного эльфа, который был лучшим в мире вором, я знаете, как в него влюбилась! Правда, не видела никогда. А потом оказалось…

— Что его не существует? — как можно вежливее спросил Фаэнор, не желая обижать девочку.

Она бросила на него сердитый взгляд, но, увидев, что в нем нет насмешки, грустно кивнула.

— Правда, там все по-разному рассказывали. Кто-то говорил, что его просто не бывает, кто-то — что он стал темным магом, даже некромантом, кто-то — что его вообще казнили. Но это еще меньше похоже на правду.

— Ну да… — согласился Фаэнор. — Только, Крыся, не бери в голову все эти глупости. Эта орчанка больше ничего не говорила?

— Говорила. Что я выйду замуж и буду счастлива. Но это будет позже. Вы-то уходите…

— Вот и славно.

— Но вас-то убьют! — всплеснула она руками.

— Глупости, — отмахнулся он. — Меня не так легко убить. А насчет любви ты, милая моя, погорячилась. Можешь обижаться, сколько хочешь, но твой брат прав. Маленькая еще.

Он высыпал на столик еще несколько золотых.

— Не сопротивляйся, это — мой свадебный подарок.

— Да на эти деньги можно дом купить! — выдохнула Криса.

— Вот и купишь. Всё, показывай дорогу, пора мне.

Она прыгнула ему на шею, прижалась крепко, но поцеловать не решилась. Потом коротко кивнула, схватила за руку и повела к погребу.

В погребе был лаз. Куда он мог вести, Криса не знала. Фаэнор очень надеялся, что не в замок Рейнгард. Хотя, не должно. Она сказала, что он уйдет в место, которого нет на карте… Какая, однако романтическая воришка! Он почувствовал, как ее ручка дрогнула, боязливо вцепившись коготками в его ладонь.

— Крыся, — позвал он ее, — там дальше ответвления есть?

Она замотала головой. Про любовь, кажется, уже забыла и про то, как просила взять ее с собой. Правильно, какая тут любовь, когда тут темно и страшно! И крысы, наверное, водятся…

— Тогда возвращайся домой, дальше я сам. Еще раз спасибо.

Она засопела, всматриваясь в темноту, которую не рассеивал даже канделябр в руке Фаэнора, но потом все же кивнула.

— Хорошо… Я тебя не забуду… Фаэнор!

— Чего?

— Ничего… просто имя красивое.

Она передернула плечами и побежала в свою «крысиную норку». Не оборачиваясь. Правильно. С прошлым надо рвать решительно.

Фаэнор усмехнулся. Хорошая мысль. Когда же он сам порвет со своим прошлым?! Сколько, в конце концов, можно носиться со своими треклятыми воспоминаниями?!

— Фа-э-но-о-ор!..

Тихое эхо в тоннеле. Или крик в его голове. Нет, все-таки эхо. Впрочем, какая разница для человека, который как государственный преступник сбегает из города, в котором еще вчера хотел остаться насовсем, сбегает по никому не известному темному лазу, только для того, чтобы попасть в место, которого нет на карте? Бред какой-то. А Лотар действительно чокнутый. Чего это он так взъелся?

Сейчас, кстати, было время подумать. Но в голову ничего не лезло. Предположить, что Архимагистр просто обиделся на хамское поведение бывшего капитана — да нет, это абсурд. Лотар, конечно, псих, но не идиот. За это не убивают. А тогда за что?

Он остановился, переводя дыхание, присел на камни. Все-таки возраст дает о себе знать. Нет, он, конечно не старик, — сорок с небольшим для воина — не возраст, — но, в конце концов, и не мальчик. Хотя форма у него отличная, несмотря ни на что. А если бы еще и раны не болели — старые, да и новые тоже, то можно было бы легко сразиться на спор с любым пусть даже и самым лучшим солдатом.

Что он, в принципе, и делал. Фаэнор никогда не умел копить деньги, тратить у него получалось намного лучше, король всегда хорошо платил, чтобы его солдаты ни в чем себе не отказывали. Но это было давно. А сейчас… Сейчас в каждом даже в самом благопристойном городе можно было найти подпольную арену для боев без правил. Впрочем, он их и не искал, и так прекрасно зная, где они находятся.

Фаэнор Тринни уже давно не знал поражений, даже когда бился с несколькими противниками, и получал за это хорошие деньги. Которые у него долго никогда не задерживались. А потом бился снова. Или поступал в охрану к какому-нибудь вельможе. Правда, не надолго — его взрывной характер не позволял ему служить тому, рядом с которым он чувствовал свое превосходство. Может, потому что раньше он служил королю? Вполне возможно. Да, сейчас он мог бы уже стать военачальником. Если бы не…

То, что он ушел со службы — это ерунда. Мог бы и восстановиться. Но после того как…

Фаэнор пошатнулся. Только не сейчас. В узком коридоре, в полной тишине и темноте, позволить увлечь себя воспоминаниям означало сойти с ума. Надо отвлечься. В голове начала пульсировать тупая боль.

— Фа-э-но-о-ор!

О боги, только не это! Он решительно потряс головой, резко встал с места. В боку кольнуло, обожгло, но он этому даже обрадовался. Сделал несколько глубоких вздохов и побрел дальше. Если верить девочке, в место, которого нет на карте.

Глава 16

Как только наша беседа вошла в привычное русло, и путники, лениво переговариваясь по дороге, вспоминали всевозможные «путевые байки», пока не строя никаких планов и вообще не говоря ни о чем серьезном, ко мне подскочил Дани с явным намерением продолжить прерванный разговор.

Я застонала.

— Милая, ну что ты так на меня реагируешь, право слово! — захлопал он ресницами. — Я так смущаться начну, дождешься.

— Ты?! Дани, иди в баню!

Он развел руками.

— Не могу. Дела, понимаешь ли, не велят. Миссия на меня возложена великая древними забытыми богами — сопровождать одну сумасшедшую женщину в ее тайном подвиге, причем настолько тайном, что даже соратникам знать его не положено, а нарушившему сей завет — пипец.

Я закатила глаза.

— Дани, я тебя умоляю! Что ты за человек, это ж кошмар какой-то!

— Начнем с того, что я вообще — не человек. А потом… ладно, чего ты, я ж не расспрашиваю ничего, просто…

— А что ты делаешь? — всплеснула я руками.

— Я? Пытаюсь предложить тебе начать обучение, пока суд да дело, как говорится. Итак, — тут же пресекая мои любые попытки возражения, если бы таковые возникли, он перешел к следующему пункту своей речи, — подумав хорошенько, я понял, что послужило причиной твоего, с позволения сказать, ночного беспокойства и раннего пробуждения. Кто-то пытался к тебе пробиться по ментальной связи, так? Только не говори, что я не прав.

Я отвернулась.

— Отлично, — кивнул он. — У этого есть две стороны — конечно же, плохая, и, как ни странно — хорошая.

Я приподняла бровь.

— Я знал, что это тебя удивит, — усмехнулся он. — Однако я не шучу. То, что ты восприимчива к такого рода связям, говорит о наличии твоих — пока не скажу, что сильных, но, тем не менее, хоть каких-то — ментальных способностей. Вот их нам и надо развивать. Как можно быстрее. Только не спрашивай, почему.

Я нахмурилась. Он продолжал:

— Начнем с того, что слабый ментат — это мертвый ментат. Как это ни печально. Любая мало-мальски сильная атака со стороны врага — и все. Я уже не говорю, что враг может подчинить новичка своей воле, тогда вообще последствия могут быть непредсказуемыми. Но кроме этого есть еще кое-что, — он закусил губу, — именно по ментальной связи профессионал может выяснить местоположение того, кого он ищет. При продолжительном общении. Так что, сама понимаешь, тебе необходимо научиться противостоять контакту и ставить блок, чтобы к тебе было труднее пробиться. А в идеале — противостоять самому врагу и даже атаковать, но это уже сложнее. Мысль моя понятна?

Я кивнула.

— Дани, — тихо проговорила я, — скажи, у меня что, все на лбу написано?

— Что с тобой пытался… да что там — пытался… с тобой вышел на связь инквизитор? — буднично спросил он. — Даже, не побоюсь этого слова, Великий. Архиепископ Гаронд собственной персоной. Или я не прав?

Я промолчала, опустив голову.

— Да ладно, не печалься ты так, — он неожиданно заговорил совершенно ему несвойственным мягким, проникновенным голосом. — Придумаем что-нибудь. Я, конечно, тебе экран поставил, но этого все равно недостаточно. Однако, хотя бы увеличит время на то, чтобы определить, где мы находимся. Как видишь, пока сработало — иначе бы мы проснулись не так мирно… В лесу, полном Инквизиции.

Я опешила.

— Дани, ты что… на меня поставил защитный экран? А когда?

Он небрежно махнул рукой.

— Да сразу, практически. На всякий случай. Так, мера предосторожности. Конечно, я не мог знать, что ты у нас такая важная птица, которую сам Гаронд отлавливает, но все же…

Не говоря ни слова, я повисла у него на шее.

— Да ладно… — на самом деле засмущался эльф, — в конце концов, это не только моя заслуга… Если бы ты сама вовремя не проснулась, он бы непременно выследил.

Я опустила глаза на Зверя, который даже скакать стал как-то торжественно, справедливо ожидая признания своих заслуг, и тут же стиснула в объятиях его стройную шею. Потом несколько мгновений подумала и…

— Ребята, — обратилась я ко всем, — я должна кое-что вам рассказать.

И я рассказала. Всё. С самого начала. И до сего момента. Видимо, я оказалась довольно жестоким рассказчиком, во всяком случае, слушателей своих я не жалела — они узнали от меня и о другом мире, из которого я немыслимым способом перенеслась сюда, и о деталях более для них животрепещущих, как, например, разговор с Этаной и Гарондом.

Однако их реакция меня не то, что удивила, она меня просто потрясла. Вернее, отсутствие оной. Нет, слушали меня, конечно, внимательно, даже заинтересованно. Никто меня не перебивал и вопросов не задавал. Но когда мой рассказ был закончен… ведьмак присвистнул, Эльстан задумчиво кивнул, Дани в очередной раз затянулся, с отрешенным видом выпуская облачко дыма, Корд… а вот в мимике орков я вообще не разбираюсь, поэтому тут ничего сказать не могу — вот, в общем-то, и все.

— Что ж, — протянул, наконец, Дани, слегка прищурившись, — по крайней мере, теперь мне хоть что-то понятно.

Витольд улыбнулся. Кажется, он тоже кое-что понял — например, как и по какому принципу я «их всех таких» собрала.

— Ну что, поехали? — просто спросил Эльстан.

Витольд приобнял меня за плечо, Дани участливо подмигнул, Эльстан мягко улыбнулся. Я облегченно вздохнула. Моя команда была со мной.

С таким неожиданно позитивным настроем мы двинулись дальше.

Очень скоро впереди, в просветах между ветвистыми деревьями, замаячил массив древней горы. Хотя, признаюсь, заметила я это далеко не сразу — листва была слишком густая, а подножие горы поросло буйной растительностью, так что, можно сказать, горы возникли практически внезапно. Однако, подойдя ближе, я была очень удивлена спокойствию своих спутников, поскольку… Горы были поистине огромными, я даже не поняла, как я это не увидела их с самого начала — они высились почти строго вертикально, уходя далеко в небо, но пещеры… просто не было. Никакой.

Я повернулась к Дани, но он и не думал тушеваться. Спокойно слез с лошади и принялся обматывать ее копыта соломой. Остальные последовали его примеру. Я тоже. Правда, только частично — за копыта Зверя взялся Эльстан, как и обещал ранее. Я стояла рядом, поглаживая Зверя по гриве и пытаясь понять, что, собственно, происходит. Одно меня радовало — кажется, все было в порядке, судя по общему настроению моей команды. Это меня успокоило, и я вместе со всеми начала готовиться к переходу через пещеру, не заботясь более об ее полном отсутствии.

Когда все было готово, Дани подошел к горному массиву и что-то зашептал. Эльстан широко раскрыл глаза, но не проронил ни звука.

— Что-то не так? — шепнула я на ухо сыну Илидора.

Он только покачал головой. Потом попытался что-то сказать, но Дани, не отвлекаясь от процесса, поднял вверх руку, призывая всех к молчанию. Мы повиновались. И, как оказалось, не зря.

Через несколько поистине бесконечных минут с замшелым сплошным массивом горной породы начало что-то происходить, сначала едва уловимо, я даже решила, что мне просто показалось, но потом я совершенно явно увидела, как на каменной стене сперва заиграло слабое призрачной свечение, потом оно начало расти, занимая все большую площадь, и вот уже достигло размера чуть выше человеческого роста. Потом сама горная порода внутри этой «рамки» начала меняться — по ней прошла легкая зыбь, потом поверхность начала вздуваться, пошла пузырями, очень напоминая дрожжевое тесто, очертания стали мутнеть, стираться совсем, каменная глыба стала прозрачной. А потом и растворилась вовсе. Дани торжествующе повернулся к нам.

— Добро пожаловать, господа пилигримы!

Не скрывая своего недоумения, мы шагнули в образовавшийся проем, но едва мы оказались внутри, сзади нас послышалось характерное шипение, и, обернувшись, мы увидели, как стена «зарастает», восстанавливаясь в обратном порядке, только очень быстро — воздух почти мгновенно загустел, превратился в бурую кашицу, запузырился, «вскипел», выровнялся, и через несколько мгновений стена была на том же месте, будто проема и не было.

— Ну как? — подмигнул Дани. — Впечатляет?

— Не то слово, — растерялся Эльстан.

— Опять что-то не так? — не выдержала я.

— Милая, когда у нас «так» бывает? — усмехнулся Витольд.

Дани рассмеялся.

— Джен, я обязательно объясню, хорошо? Только чуть позже. В двух словах — это древний потайной лаз гномов. Но тут все в порядке, вроде никаких сюрпризов не должно быть. Тебе не темно?

Я удивленно захлопала глазами. В самом деле, здесь не горело никаких факелов, не было никакого рассеянного света, но я… я отлично все видела, правда, все было, словно в сумерках, но все-таки!

— Если вдруг тебе покажется, что ты ослепла, не паникуй, а сразу скажи мне, я продлю, — пояснил Дани. — У остальных все со зрением нормально? Вот и ладненько.

— Дани, я понимаю, что вопрос тупой, но… это заклинание?

— Да. Из области ментала. Немножко подправил твои зрительные возможности, уж не обижайся. Остальные и так все видят… ну, кроме коней, конечно, — весело добавил он.

Замечательно. То есть, я у нашего великого мага числюсь где-то на уровне наших четвероногих спутников.

— Не совсем, — просиял Дани, — с конями все же попроще было!

Я злобно прищурилась.

— Джен, ну, не сердись, — пошел он на «мировую», — просто действительно, так будет лучше — представляешь, если бы я здесь огонь принялся разводить! Можно, конечно, и свет рассеянный сделать, но тоже, мало ли тут кто водится? А если проснется? Нафиг нам лишнее внимание привлекать? А так…

— Да я поняла, поняла, — махнула я рукой, — и волки сыты и овцы целы.

— Ну, типа того… Кстати, раз уж мы за это заговорили — вот тебе еще одна разница между школами, когда похожего результата добиваются разными способами, — он перешел на поучающий тон. — Добиваясь Ночного видения, стихийщик обращается к магии Огня, когда темно, или же — Воздуха, если туман, только не к духу, а к самой субстанции, мы уже говорили на эту тему. Ментат же — напрямую к разуму, усиливая способности самого человека. Или, например, очень распространенная тема — иллюзии. Этим почти все пользуются, время от времени. Здесь — по тому же принципу. У светлых этим, опять же, занимаются стихийщики — это магия воздуха. Фантомы, которые они создают, бесплотны, но, если возникнут перед группой людей, понятное дело, их увидят все. Ментат создает иллюзию, играя с сознанием того, на кого она направлена, и их фантомы — сугубо индивидуальны, невидимы остальным, поскольку обращены к внутреннему зрению.

— Дани, — уточнила я, — а на входе в пещеру была иллюзия? Или…

— Или, — кивнул он. — Стена вполне реальна, гномы этот лаз хорошо спрятали. И нас за ней точно никто не найдет, разве только Гаронд не навербовал в свою гребаную Инквизицию артель горных гномов, что можно исключить сразу, без всяких вариантов, — усмехнулся темный эльф.

— А тогда…

— Как я открыл? Заклинание гномов. Древнее. На их языке. Распечатывает потайные ходы. Передается из уст в уста, как великая тайна. Ну что так на меня все уставились? Гном знакомый нашептал по секрету. В Шахтах. Блин, владей я тогда магией, я бы там…

Он замолчал, мечтательно прикрыв глаза.

— Великий маг, ты там не особо увлекайся, — хмыкнул ведьмак.

Дани вздохнул.

— Да я не… но, правда, только представьте — в Гномьих Шахтах знать тайный язык гномов, их секреты и заклинания — и не уметь этим пользоваться! Знаете, как обидно!

Мы понимающе рассмеялись. Ведьмак даже по-дружески хлопнул Дани по плечу. Путешествие «в недрах земли» сулило нашему великому магу массу воспоминаний. Однако, что меня искренне порадовало, его это нисколько не смущало. Я вздохнула с облегчением — если наш символ несокрушимого оптимизма вздумал бы впасть в депрессию, даже не знаю, что бы мы тогда делали — при всем своем видимом раздолбайстве, Дани может быть очень скрытным, и если сам не захочет открыть душу, пробиться к нему невозможно, как я уже успела понять. К тому же, на настроение всей команды он влияет просто фантастически.

— Так, господа, чего прохлаждаемся? — тут же выступил он, будто в подтверждение моим размышлениям. — Байки слушаем? На привале слушать будем, а он еще не скоро. А если вам в тишине неинтересно по темным коридорам гулять, так это не проблема — только скажите, я вам таких лекций начитаю по горным породам и внутренностям каменного гиганта — это я про гору, — пояснил он, — закачаетесь!

Мы переглянулись.

— Дани, — выразила я общее мнение, — ты это серьезно спросил? Если пошутил, то — зря. Поскольку делать нам все равно нечего, кроме как тупо идти, а в подобных местах мы не были, нам действительно будет интересно тебя послушать. Так что давай. Лепи свои лекции.

Он очень смешно почесал затылок.

— Да, что-то я как-то не подумав, ляпнул… Ну — тогда держитесь. Сами напросились.

Однако было заметно, что он чрезвычайно рад такому вниманию. Ведьмак уважительно на меня покосился. Я улыбнулась. В принципе, ход не ахти какой сложный, но действенный — у нашего «горного» эльфа, конечно, железная нервная система, но сбой может случиться с каждым, поэтому подстраховаться не мешало. А так, через несколько минут трепа он уже думать забудет про свои «негативные ассоциации», если у него таковые имеются, как… как я через те же несколько минут забыла о своем блистательном психологическом приеме, по настоящему заслушавшись его увлекательным рассказом.

Казалось, он знал о пещерах все. О подземных источниках, о самих горных породах, о свисающих с потолка сталактитах, о том, как можно определить по стенкам пещеры на ощупь или же на глаз, есть ли в породе руда, какая она и на какой глубине. А еще — как гномы ее прячут, маскируют, или наоборот — находят, там, где ее никогда не было, как они ее изменяют, подсовывая, как в сказке, глиняные черепки вместо золота.

Слушая его байки, мы держали приличный темп, несмотря на очень неудобный «пол» — извилистая тропинка, по которой мы брели, состояла из неровных камней, зачастую мокрых и скользких, но с этим я справлялась благодаря посоху и «подошвам», привязанным к моим сапогам. Дани с Кордом, понятное дело, вообще чувствовали себя как дома, Витольду, видимо, вообще было все равно, где путешествовать, Эльстан в последнее время, как уже было сказано, вообще ни на что не жаловался и двигался легко и непринужденно, как подобает настоящему эльфу, к тому же, Перворожденному во всех смыслах слова, учитывая его происхождение. Я обеспокоилась за коней, но они чувствовали себя замечательно, вышагивая по камням, как по утоптанной дороге, не знаю уж, из-за соломенных «тапочек» ли, или же опять-таки — заклинание какое работало, в подробности я вдаваться не стала.

Дани болтал без умолку, и очень скоро я поняла — почему. Коридор, по которому мы шли, постепенно сужался, потолок становился все ниже, а у нашего проводника начали нехорошо поблескивать глаза, хотя голос не менялся совершенно и тон оставался все таким же беспечным. Но спрашивать в очередной раз, что случилось, мне не пришлось. Через пару минут он остановился, сделал какой-то знак Корду, после чего тот молча вытащил из сумки некое подобие самодельного кайла… когда он успел его сделать? в лесу, что ли? — и сделал несколько шагов вперед, сам же эльф повернулся к нам.

— Господа, засим придется ненадолго вас оставить — мы здесь, кажется, не одни. А теперь минутку внимания. Замрите и не шевелитесь. Если здесь появится зверушка в чешуе, не трогайте ее ни в коем случае. И не убивайте.

— А если… — начала я, но он тут же меня перебил.

— Никаких «если». Просто замрите, и все. Мы скоро.

Он взмахнул руками и снова заговорил на непривычном нашему слуху языке гномов, создавая некое подобие защитной стены, отгораживающей нас от неизвестной опасности. Однако стена на этот раз была лишь иллюзорная, почти прозрачная, и нам все было замечательно видно. Про себя я отметила, что эта иллюзия не относится к школе Светлой Гильдии, хотя выглядело все очень похоже на то, что рассказывал Дани о магии Воздуха, но заклинание было не человеческим. Он, насколько я поняла, вообще здесь не использовал магию людей, полагаясь лишь на знания, переданные ему гномами. Разве что за исключением моего «ночного зрения»… хотя он мог «повесить» его и раньше, перед входом в пещеру, и, скорее всего, так оно и было.

Закончив с «ритуалом» нашего сокрытия, Дани едва заметно подмигнул, желая нам удачи, вытащил из сумки такое же подобие горного инструмента, как у орка, после чего они оба скрылись за совершенно неожиданно появившимся поворотом. Мы замерли.

Сначала ничего не происходило. Я даже начала беспокоиться. Но потом… я поняла, что беспокоиться надо именно сейчас — послышался какой-то шорох и из-за поворота, куда не так давно ступили наши друзья, вышла, как говорил Дани, «зверушка». Если бы такая прелесть спала где-нибудь у стенки… хотя нет, даже если бы — посреди дороги, я бы, не задумываясь, приняла ее за груду камней, поскольку ни по цвету, ни по форме от этой груды она не отличалась. Хотя, когда она приблизилась и встала почти рядом с нами, я разглядела под слоем глины толстую кожу, очень напоминающую слоновью, только покрытую мелкой чешуей, совсем мелкой, она не скрипела, не стесняла движений животного, которое, несмотря на массивное телосложение, передвигалось с удивительной гибкостью, мягко и неслышно ступая по каменной дорожке. Там, где слой глины осыпался, чешуя даже поблескивала, словно слюда в прослойке горной породы. «Зверушка», в целом очень напоминающая огромного варана, мерно раскачивалась из стороны в сторону, и я начала всерьез опасаться, что она нарушит границу нашего убежища.

Но этого не произошло. Я услышала уже знакомые звуки гномьей речи, и подземный обитатель начал медленно разворачиваться. Я, кстати, очень удивилась, когда за спиной у него не обнаружила даже намека на хвост — почему-то я была уверена, что именно им он должен разбивать завалы, но словно в ответ на мои мысли ящер остановился, поднял переднюю лапу, из мягкой подушечки показался огромный коготь, очень напоминающий ковшик, которым он начал скрести соседнюю стену, разрезая ее словно масло столовым ножичком. Уже через несколько мгновений мы увидели, что так привлекло его внимание — выпустив из этой же лапы второй коготь, он будто щипцами подхватил показавшийся корешок и тут же с видимым наслаждением его съел. Голос Дани зазвучал настойчивее. Зверь грустно вздохнул всей тушкой, после чего побрел дальше, и вскоре совсем скрылся вдали. Темный эльф легкой тенью проследовал за ним, не переставая что-то приговаривать. Мы все также не шевелились.

Дани вернулся через четверть часа, тщательно массируя горло, вытер пот со лба и обессилено привалился к противоположной стене, сел, вытянув ноги, подмигнул нам и счастливо улыбнулся. Я приподняла бровь. Мне было очень интересно узнать, можно ли нам уже двигаться, но как об этом спросить, я не очень представляла, а Дани ничего не говорил. Впрочем, он тут же заметил свою оплошность и сделал нам знак руками, по-видимому, обозначающий отбой. Мы дружно вздохнули, разминая закостеневшие мышцы. Я подсела к нашему «заклинателю ящеров», протягивая ему фляжку с водой, он расплылся в еще более довольной улыбке, благодарно кивнул и начал пить маленькими осторожными глотками.

— А где Корд? — спросила я.

Он махнул в сторону поворота, тут же пояснив жестами, что с орком все в порядке. Потом вздохнул, вернул мне фляжку, поднялся на ноги и двинулся в путь, махнув нам, чтобы мы следовали за ним.

Мы двинулись дальше, однако идти в полной тишине оказалось очень непривычно, и Дани, которого мы оставили в покое, дав ему возможность спокойно привести в норму натруженные гномьей речью голосовые связки, весь извертелся, явно чувствуя себя неуютно. Мы потихоньку даже начали посмеиваться — кроме него никто особенной разговорчивостью не отличался, да и, в принципе, сейчас он был единственным, кто мог бы нам рассказать кое-что по существу, но мы гуманно не задавали ему никаких вопросов, справедливо полагая, что, едва обретя дар речи, Дани все равно вывалит на нас максимум информации, нужной и не очень. Что вскоре и произошло. Он резко обернулся и решительно зашипел.

— Господа, послушайте! — он обвел немного обиженным взглядом наши усмехающиеся физиономии. — Держаться всем вместе. С меня глаз не спускайте. Подниму руку вверх — все замерли. Мгновенно. Договорились?

— Есть, сэр! — отсалютовала я.

Дани прищурился.

— Смейтесь, смейтесь, — очень смешно надулся он, стараясь выглядеть как можно серьезнее, — думаете, легко с каменюкой разговаривать?

— Да нет, кто ж спорит, — так же серьезно развела я руками. — Поэтому мы тебя и не трогаем — чтоб ты не напрягался. А то чего тебя зазря беспокоить? Видишь, какие мы заботливые!

— Ага, я уже понял… Друга они пожалели! А то, что друг лопнет от желания потрепаться, вы не подумали?!

Мы рассмеялись.

— Кстати, — уже нормально предложила я, — ты бы взял, глотнул какой-нибудь эликсир из запасов Витольда.

— Не, лучше не надо, — замотал головой Дани, — это пройдет скоро. А эликсиры лучше зазря не тратить — мало ли, вдруг понадобится… А сейчас… раз я заговорил, слушайте дальше. Эта каменюка — мирный житель. Гномы таких даже в хозяйстве использовали — очень, кстати, полезная скотинка — стены долбит, как масло режет.

Мы дружно закивали. Он усмехнулся.

— Видели? Это еще что! Такую если приручить… Одна проблема — их очень мало. Живут долго, но рождаются редко — а то бы гномы уже давно все шахты к рукам прибрали, и Гаронд бы ничего сделать не смог. Но сейчас не об этом речь. Каменюки очень дружелюбны. Но только — к своим. То есть — к гномам. Они подслеповаты, запахи так себе чуют, но вот к речи и к магии очень чувствительны. Насчет речи, кстати, не беспокойтесь — сейчас говорить можно, они издалека голос плохо распознают, вот магию — где угодно. В смысле, чужую. А своя им по фигу, они на нее даже внимания не обратят. Еще очень хорошо чувствуют движение — вот почему я вам тогда замереть велел. С его точки зрения, он стоял перед нормальной горной породой, не представляющей для него никакого интереса.

— Погоди, — я прервала его рассказ. — А как же корешок?

— Корешок? — пожал плечами Дани. — А вот как эти зверушки видят сквозь хренову тучу камня нужную руду или корешки — сие непонятно ни гномам, ни, уж тем более, мне. Интуиция, наверное.

— Слушай, а если бы он к нашей «стенке» ломанулся? Ну, по интуиции?

Дани удивленно развел руками.

— Ну, милая, я даже не знаю… Ну а я на что, спрашивается? — у него даже голос начал прорезаться от возмущения. — Думаешь, я там какого хрена стоял, песенки ему напевал? Концерт решил по приколу устроить? Ясное дело, заклинания говорил, чтобы он на место прошел и спать лег.

— Ладно, ладно, не кипятись! — улыбнулась я.

— Не кипятись! — фыркнул Дани. — А как я его усыплял, ты бы видела! Хорошо, что он маленький еще, а если б взрослый? Пришлось бы мне часа три над ним скакать! И вообще…

— Витольд, — не выдержала я, — дай ему какие-нибудь капли! Не могу уже это шипение слушать — уши ломит!

— Сама виновата, — встрял Дани, — разозлила меня — терпи теперь.

Я махнула рукой.

— Ну и ладно, шипи, змей подколодный. Да, чуть не забыла — а убивать здесь никого нельзя?

Он замотал головой.

— Ни в коем случае. Одного убьешь… да что там, потревожишь просто — все примчатся. Их, конечно, как я уже говорил, мало, но на нас хватит. Да и потом — зачем? Мирная животинка, а мы у них вроде как в гостях…

Он так растерянно захлопал ресницами, что я даже помимо воли почувствовала себя каким-то жутким кровожадным монстром.

— Тьфу ты, Дани, иди нафиг со своим пацифизмом! — горячо возмутилась я. — Я ничего такого не имела в виду, так, на всякий случай спросила, мало ли тут кто еще водится! А ты из меня уже тварь делаешь!

Он рассмеялся.

— Прикинь, и это — даже без использования ментальной магии! — важно он поднял палец вверх. — А, кстати, если серьезно, — он на мгновение задумался, — мне бы очень хотелось, чтобы тут больше никого не было.

Орк усмехнулся. Дани пояснил:

— Мы когда из Гномьих Шахт сбегали, там… В общем, дорога оттуда только одна была — через Старый Забой, это пещера такая. Но через него никто бежать даже не пытался — предпочитали на руднике сдохнуть или в карцере, но к той шахте близко никто не подходил. Даже правило такое было — кто в Старом Забое сгинул, того даже искать не будут. Никогда. Потому что — всё. А сгинувшим автоматически считался тот, кто туда сунется. Потому что войти туда можно, а вот выйти… Хотя, это тоже как посмотреть… Вот нам с Кори, например, это удалось, — эльф довольно заулыбался. — Просто у этого правила была одна маленькая приписка. Выживший в Старом Забое получает свободу, за что бы он до этого не мотал срок. Его оправдывают без суда. Конечно, — горько усмехнулся Дани, — в этом была доля истины — прошедшие Забой действительно получали свободу… навсегда. Только вот в живых никто не оставался. Может, эта приписка, на самом деле, была просто шуткой тюремщиков, но официальную силу все-таки имела.

— И вы с Кордом, конечно же, не преминули этим воспользоваться?

— А как ты догадалась? — он невинно похлопал глазками, но потом рассмеялся и кивнул. — Да. Именно это мы и сделали. Не скажу, что прогулка была приятной, но у нее оказалось три неоспоримых плюса, которым я обязан по гроб жизни. Во-первых, мы реально вышли на свободу, что, учитывая мой пожизненный срок, уже большое… да не то, что большое, а вообще — великое достижение. Во-вторых, именно там у меня открылся магический дар. Поясню, в теории я какими-то азами Гномьих заклинаний владел, но понятия не имел, как все это применялось на практике. А там… ну ладно, я буду по порядку говорить, потом расскажу, что — там. В общем, без магии от нас бы не то, что косточек — пыли бы не осталось, — он снова достал свою трубку, раскурил и смачно затянулся, прикрыв глаза. — В принципе, магом я стал тоже не совсем просто так. Еще на рудниках я очень хорошо овладел одним замечательным даром, которому я тоже обязан жизнью — я стал очень хорошим вором. А знаешь, — хмыкнул он, — воровать из-под носа у стражников — это тоже уметь надо. А я умел. И когда в этом Забое нас приперло по-крупному, я… сам не знаю, откуда надыбал совершенно уникальный магический канал, которым пользуюсь и по сей день.

Мы все, честно говоря, несколько опешили. Про то, как воруют магические артефакты, мне слышать приходилось — слава богу, моя юность не была обделена книгами, и за время нашего путешествия я отнюдь не забыла, как давным-давно зачитывалась фантастикой, Говардом, например, его легендами о Конане-Варваре, знакомыми каждому, практически, с детства. Но вот чтобы воровали «магические каналы», это было чересчур даже для меня. Дани усмехнулся в ответ нашим удивленным взглядам.

— Да, Джен. Такое тоже бывает. Всё прут, даже магию, прикинь — жизнь какая? Ладно, если серьезно… Честно, не знаю, откуда я этот канал натырил, но магии там дохренища. Хотя я и без него сейчас уже ману могу извлекать, откуда ни попадя, но тогда это нас просто спасло. И, наконец, в-третьих — я продолжаю — я, наконец, понял, что за фигня в этом Старом Забое, а для меня это тоже было жизненно важно, поскольку, как ты уже поняла, любопытство для меня — страшная болезнь, от которой, может, и не умирают, но жить с ней просто невозможно. Итак.

Он опять сделал паузу. Мы слушали, затаив дыхание, никто его даже не перебивал — в кои-то веки, хотя очень хотелось. Но мы все же не подгоняли нашего повествователя, который вовсю нас интриговал, явно испытывая ни с чем не сравнимое удовольствие. От дыма его трубки уже нечем было дышать в узком коридоре подземелья, но никто не произносил ни звука, дабы не сбить его с мысли. Наконец, он продолжил, поблескивая своими пронзительными черными глазами, которые даже светились в темноте.

— Под Старым Забоем было кладбище гномов. Раздолье и… мгновенная смерть для любого некроманта. Для той нежити, что там обитала, все человеческие заклинания — как об стенку горохом, — у него даже голос стал каким-то потусторонним, он уже не шипел, не хрипел, но говорил очень тихо и как-то глухо и отрешенно, словно сейчас был не здесь, с нами, а — там, в Старом Забое. У меня даже мурашки пошли по коже. — Нет, теоретически, для хорошего некроманта не существует разницы в расах, и ритуал для всех один, что для людей, что для орков, эльфов или гномов, только силы нужно чуть больше, но там был другой случай. То кладбище было проклято. Древним гномьим проклятием, — он судорожно вздохнул и снова замолчал, погрузившись в воспоминания, но уже надолго, даже побледнел слегка.

— Ну? — наконец, не выдержала я, когда молчание затянулось. — Как вы оттуда выбрались?

Он вздрогнул от неожиданности, потряс головой, с силой вытаскивая себя из глубины забытых событий и чувств, которых, видимо, уже давно считал сгинувшими бесследно, потом неуверенно передернул плечами и вымученно улыбнулся.

— Не знаю… повезло, наверное…

— Дани, — я хотела его приободрить, но неловко замолчала, к стыду своему, не найдя слов, которые были бы уместными в данной ситуации.

Однако, к счастью, никаких слов не потребовалось. Через мгновение он встряхнулся, сбрасывая с себя груз болезненных воспоминаний, и задорно мне подмигнул.

— Да ладно, что было — то было, — уже нормальным голосом заговорил он. — А если честно — правда, не помню, как выбрались. Вот что охренели мы там по полной и обос… ой, извини, в смысле — испугались сильно — это я помню. А в остальном… в общем, стали мы героями, можно сказать, не приходя в сознание. Нет, Кори еще молодцом был, а я на то время вообще ничего, кроме этих рудников не видел, а тут — нате, пожалуйста! Я думал, он со мной вообще после этого разговаривать не будет — все-таки, это была моя бредовая идея туда сунуться.

— А я и не рразговарривал, — вставил свое слово орк. — Я после той пещерры вообще трри дня рразговарривать не мог.

Дани рассмеялся, легко и непринужденно.

— Да, кстати, извините, что я тут раскис маленько, — несколько смущенно заговорил он, — даже не думал, что меня так расколбасит… Ну что? Перекурили? Тогда пошли дальше, господа путешественники, — и тут же двинулся дальше.

Мы только развели руками, учитывая, что инициатором и перекура, и привала, являлся только Дани, и, собственно, только его мы и ждали. Орк многозначительно вздохнул, давая понять, что нам еще повезло.

— Кори, хватит на меня жаловаться! — возмутился Дани, не оборачиваясь.

Орк повернулся к нам, вытаращив глазки-бусинки, словно ища справедливости. Это было так умилительно, что мы тут же расхохотались, и тогда уже пришла очередь удивленно хлопать глазами Дани. Корд расплылся в донельзя счастливой улыбке — он был отомщен. Справедливость восторжествовала. Поняв, в чем дело, Дани тоже рассмеялся, потом махнул на нас рукой. Мы двинулись дальше.

Глава 17

Маленький толстенький человечек, заложив руки за спину, расхаживал по очень красивой, хотя несколько мрачноватой и даже довольно чопорной гостиной, с любопытством рассматривая гербы, развешанные на стенах, украшенные крупными рубинами и черным жемчугом. Это нехитрое занятие так его увлекло, что он то отходил подальше, чтобы охватить взглядом полную картину, то, наоборот, подходил к самым гербам, даже вставал на цыпочки, пытаясь лучше разглядеть огранку драгоценных камней, проводил по ним пальцами, одобрительно кивал в ответ своим одному ему известным мыслям или иногда возмущенно причмокивал, покачивая головой.

Это продолжалось довольно долго, и молодой человек в ливрее, стоящий у дверей, наблюдая за беспокойным гостем, уже начал терять терпение.

— Послушайте, ваша милость, — наконец, не выдержал он. — Я вам уже в сотый раз говорю, хозяина сегодня не будет, он отбыл по неотложному делу и не сказал, когда вернется…

— А я тебе уже в сотый раз отвечу, — невозмутимо ответил толстяк, не отрываясь от своего занятия, — что он будет сегодня, и я его обязательно дождусь, поскольку выполняю поручение самого Архимагистра Каравалорна, если это имя тебе, конечно, что-либо говорит.

Юноша закатил глаза.

— Конечно, говорит, — буркнул он, — только вы могли бы передать…

— Нет, не мог бы, — упрямо ответил гость, — поскольку обязался передать волю Архимагистра лично. Приказ у меня такой. А знаешь, что бывает с теми, кто не выполняет приказы Архимагистра? — грозно нахмурил он брови.

Паренек пожал плечами.

— Мне-то откуда знать? Я еще ни одного приказа от него не получал.

Толстяк вытаращил на него мгновенно округлившиеся глаза и захохотал.

— Вот молодец, пацан! — он вытер рукавом дорожного плаща выступившие слезы. — Наглости тебе не занимать. Ну, спасибо, насмешил — давно я так не веселился. А ты сам-то кто такой будешь?

— Я? Ученик господина Нилфора, артефактора…

— Ну, кто такой господин Нилфор, я знаю — как-никак, я к нему и прибыл, — хохотнул гонец, — а ты сам-то кто? У тебя имя есть?

Мальчик горделиво вздернул подбородок.

— Есть, конечно… Торлус. Торлус Кин, подмастерье.

Гость заинтересованно приподнял бровь.

— Подмастерье? Нехорошо обманывать старших, молодой человек, — укоризненно покачал головой толстяк.

Лицо юноши залило краской.

— Послушайте, ваша милость, — процедил он сквозь зубы едва сдавленным от сдерживаемой ярости голосом, — только из уважения к вашему возрасту и к Архимагистру Каравалорну, чье имя вы представляете в замке моего хозяина, я терпеливо сношу ваши насмешки, но это уже чересчур!

— Погоди, малыш, причем здесь насмешки? — без намека на издевку развел руками толстяк, — подмастерьем становится только ученик, поступивший в академию и несколько лет проучившийся в самой Гильдии под началом одного из Мастеров. А ты разве учился на мага?

Мальчишка растерянно захлопал ресницами.

— Нет… — как-то сразу сдулся он, — я с самого детства служу у Мастера Нилфора, помогаю ему в кузнице… он меня всегда подмастерьем называет…

— В кузнице? То есть, с самими артефактами работаешь?

Мальчик смущенно замотал головой.

— Ну, не совсем… Я работаю с ними до того, как они становятся артефактами… мой отец — ювелир, и я могу работать с камнями, с металлами, а мастер потом их… ну, как это? Зачаровывает… Но в основном, самые важные он, конечно, делает сам, от начала до конца.

— Ах, вот оно как… — кивнул гонец. — А это, — указал он на гербы, которые так долго рассматривал, — твоя работа?

Юноша с гордостью кивнул.

— Хорошая, — с видом знатока оценил гость. — Тонкая. Молодец. А в Академию не думал поступать?

Торлус пожал плечами.

— Так там способности нужны…

— Ну, это понятно, но ты ж не валенок деревенский, правда?

— Да, но к магии у меня нет дара. К сожалению.

— Это тебе хозяин сказал?

Юноша неуверенно кивнул.

— Ерунда, — махнул рукой гонец. — Дар у тебя есть, небольшой правда, но развить можно очень прилично. А хозяин твой, видимо, просто не хотел терять хорошего ювелира.

— Да как вы смеете! — взвился паренек. — Мой хозяин…

— Жук — твой хозяин, — перебил его толстяк. — И вообще, скотина порядочная. Вернее, как раз непорядочная. Это и еще кое-что вроде того я и должен ему передать. От Архимагистра.

Мальчик побелел от гнева, его губы задрожали, он уже открыл рот, чтобы ответить и вообще, выставить вон из замка этого противного толстяка, имеющего наглость наговаривать на его господина, да еще и в его доме, но гонец вдруг заговорил неожиданно резко и ядовито.

— А что ты ответишь, малыш, если я скажу, что твой господин работает против Гильдии? Что он продает артефакты Инквизиции? — толстяк будто стал выше ростом, каждым словом вбивая Торлуса в пол. — Что он заслуживает изгнания или же — смерти? И ты, — он ткнул пальцем в позеленевшего ученика, — в этом замешан тоже. Как соучастник. Как тебе?

— Это неправда… — прошептал юноша.

Толстяк усмехнулся.

— В том-то и дело, малыш, что — правда. И чем раньше ты это поймешь, тем лучше. Для тебя. Тогда наша с тобой беседа плавно вольется в нужное русло, без твоих выкриков, обвинений и попыток вытолкать меня из замка.

— Я не пытался… — едва шевеля губами, проговорил Торлус.

Гость поморщился.

— Ну, малыш, только не надо обмороков и прочих сантиментов, у меня нет никакого желания приводить тебя в чувство, хорошо?

Мальчик тихонько всхлипнул, и, слегка пошатнувшись, кивнул. Он сам не знал, почему так происходило, но он верил толстяку, хотя это было очень больно — он всегда был предан своему учителю, и представить, что Нилфор — предатель, в другое время было бы практически невозможно. Но сейчас перед ним стоял гонец самого Архимагистра, и сомневаться в его словах он не мог, как бы себя ни настраивал. Но тогда выходило, что…

Несколько мгновений Торлус мужественно боролся с собой, пытаясь совместить в голове такие на первый взгляд противоположные понятия, как его учитель и Инквизиция, и как-то утрясти новую информацию, соотнося ее с той, что у него уже имелась. Получалось все очень скверно. Он поднял на толстяка полные ужаса глаза и… разрыдался.

Гонец покачал головой.

— Да, малыш, вот и поговорили, — неловко хмыкнул он. А потом вдруг совершенно обыденным тоном спросил: — Слушай, распорядись, чтоб нам что-нибудь поесть принесли, а? А то на пустой желудок как-то разговор не клеится, тебе не кажется?

Это предложение, высказанное просто, как ни в чем не бывало, окончательно сбило мальчишку с толку, но зато подействовало на него отрезвляюще. Он шмыгнул носом и энергично закивал, яростно вытирая слезы. Стараясь не встретиться с гостем взглядом, он начал стремительно краснеть, устыдившись своей слабости, и, воспользовавшись буквально подаренным ему предлогом, вылетел из залы. Толстяк облегченно вздохнул. Даже плечами передернул, удивляясь столь бурной реакции Кина.

Он в очередной раз прошелся по залу, справедливо полагая, что ждать ему придется долго — как быстро в замке Нилфора подают обед, он не знал, но в том, что мальчишка будет еще долго приходить в себя и потому тянуть время до последнего, он был практически уверен. Поэтому он не спешил. Спокойными, размеренными движениями он распахнул пол дорожного плаща, вынул из ножен изящный ритуальный кинжал, подошел к заинтересовавшему его ранее гербу, встал на цыпочки и принялся методично отколупывать крупный рубин добротной огранки, над который за несколько минут до разговора с юным Торлусом уже проводил незаметные постороннему глазу манипуляции, когда со стороны казалось, что он просто проводил пальцами, стряхивая пыль.

— Ваша милость! — услышал он пораженный голос появившегося в дверях мальчишки. Однако это его нисколько не смутило, напротив, он даже махнул рукой, подзывая его к себе.

— Что-то ты быстро, малец. А ну-ка, подсоби, что-то у меня никак не…

— Но… что вы делаете?!

— То же, что ты сейчас будешь делать. Давай, не заставляй пожилого человека заниматься тяжелым физическим трудом. Ты, в конце концов, выкладывал, тебе и отколупывать. И вопросов лишних не задавай. Погоди, — неожиданно смягчился толстяк, сбрасывая с себя суровую личину, — ты сам-то как? Жить будешь?

Мальчишка вздрогнул, шмыгнул носом в последний раз, но потом уверенно кивнул. Толстяк потрепал его по плечу, но тут же снова нахмурился, напуская на себя строгий вид.

— Тогда не зевай, а делай, что тебе говорят, — тут же скомандовал он.

Ничего не понимая, мальчишка коротко отсалютовал и повиновался.

Когда работа была закончена, гость взял из рук Торлуса камешек, любовно подул на него, сдувая остатки глины и прочих элементов сложного крепежного материала, достал белоснежный платок из тончайшей ткани, хорошенько его обтер и повернулся к свету, любуясь на чистоту камня.

— Ты смотри, шельмец какой… — пробормотал он чуть слышно. — Такой камень загубил!

— Но, ваша милость… — опешил потомственный ювелир.

— Да я не про тебя, — отмахнулся толстяк, — ты-то как раз молодец, — он довольно крякнул, — да, малыш, руки-то у тебя золотые, такой талант развивать надо — я даже начинаю смутно понимать твоего хозяина! Я про то, что он не хотел тебе голову всякими магическими штучками забивать. Но в Академию тебе надо идти. Того и гляди, может, станешь лучшим артефактором!

Мальчишка опустила глаза, смущенно заливаясь краской.

— Я не шучу, малыш, — очень серьезно заговорил толстяк. — Когда начнутся экзамены, будешь поступать, а пока… поедешь со мной.

— К Каравалорну?! — Торлус широко раскрыл глаза, не веря неожиданной удаче, которая свалилась на него.

— А то, к кому же еще, — хохотнул толстяк. — Только ты погоди, не зазнавайся, это все временно, пока решается вопрос с этим замком, а также с твоим бывшим и… будущим хозяином. Замок хороший, абы кому его отдавать не будут, да и тебе отсюда съезжать не резон — насколько я понял, твой отец здесь живет? Да и мастерская ваша фамильная тоже в этом городе.

Торлус кивнул, не совсем понимая, куда клонит странный гость.

— Конечно, на время обучения тебе придется со своей семьей расстаться, а потом вернешься сюда. А там посмотрим на твое поведение, скорее всего, пойдешь либо подмастерьем к магу-артефактору, которого в этот замок поселят, либо… — толстяк, прищурившись, замолчал, в задумчивости почесывая подбородок. — Ладно, время покажет. В общем, жить ты будешь здесь. Потом. Так что, с семьей надолго не прощайся.

Мальчишка горячо поклонился, выражая свое почтение и безграничную преданность Гильдии.

Толстяк, видя такой наивный пыл, мягко улыбнулся.

— Малыш, а ты меня нисколько не боишься? — вдруг спросил он.

Торлус непонимающе замотал головой.

— Ну, вдруг я на самом деле явился от Инквизиции, — пояснил он, — и у меня приказ отвезти тебя в тюрьму, например? Или вообще — убить? За разглашение или еще чего-нибудь…

Юноша немного побледнел, но все же уверенно покачал головой.

— Нет? — искренне удивился толстяк. — А почему ты так уверен?

Кин пожал плечами.

— Чувствую…

— Ну, хорошо, — кивнул гость, — допустим, я не из Инквизиции, а на самом деле — от Каравалорна. Ты уже понял, что твой господин — предатель, и, понятное дело, церемониться с ним не будут. А если у меня приказ убить всех, кто в этом замешан? А ты спокойно соглашаешься со мной ехать…

Юноша неожиданно улыбнулся.

— Потому что вы не собираетесь меня убивать. И я вам верю. А еще вы очень хороший человек, хотя почему-то, тщательно это скрываете, вот, даже меня запугивать начали зачем-то…

Толстяк светло и по-доброму рассмеялся, услышав от мальчишки такой искренний ответ.

— Ну, честно говоря, не такой уж я и хороший, — крякнул он, — иногда, копаясь в дерьме, трудно не замараться…

— Ну, я же не говорю, что вы — идиот! — вдруг заявил Торлус. — Только дурак может быть добрым со всеми, даже с теми, кто этого не заслуживает, а в жизни всяких уродов, к сожалению, очень много.

Толстяк расхохотался, услышав такую простую и бесхитростную философскую формулировку.

— Да, малыш, ты — настоящий темный! Гильдия по тебе уже не то, что плачет, а рыдает горючими слезами! Ладно, это все, конечно, здорово, но смех — смехом, а дела не терпят. Расскажи-ка мне, малыш…

— Нет, — вдруг жестко возразил Торлус, даже не дослушав вопроса.

Гость приподнял бровь.

— Что? Что — нет?

Юноша опустил голову, виновато, но вместе с тем, без тени сомнения.

— Нет, — твердо повторил он. — Я понимаю, что мой господин — предатель, но рассказать сейчас про него — это значит тоже стать таким же предателем. Я не буду этого делать… простите…

Он даже съежился, ожидая лавины гнева гонца Каравалорна, которая должна была накрыть его абсолютно справедливо, ведь он сейчас противился воле Архимагистра, которую представлял толстяк, он знал, что поступает неправильно, но как в этой ситуации поступить, он, как ни раздумывал, все равно не мог понять.

А толстяк внезапно вместо того, чтобы кричать и топать ногами, просто пожал плечами и очень спокойно кивнул.

— Ну, как знаешь…

Торлус побелел.

— Вы… не так меня поняли! — закричал он во всю силу своих легких. — Я не против Гильдии, я очень хочу помочь, но… я не предатель!

Он упал на колени, уронив голову на руки, судорожно всхлипывая. Толстяк присел рядом, положив ему руку на плечо.

— Малыш, — тепло и даже как-то по-отечески заговорил он, — я тебя понял. Я тебя ни в чем не обвиняю. Ты — не предатель. И кричать об этом на всех площадях не следует, — усмехнулся он, подмигивая бедолаге. — А плакать прекрати — что ты за черный маг, если по любому поводу ревешь, как девчонка! — Торлус шмыгнул носом и уткнулся в плечо толстяку. — Кстати, я тебя, между прочим, за обедом посылал. Где обед-то? — крякнул гость.

— Готовится, — прошептал мальчишка.

Он чувствовал себя ужасно — более неловкой ситуации он в жизни и представить себе не мог. Ему никогда еще не приходилось делать подобный выбор, никогда не надо было поступаться собственными принципами.

Его хозяин, ставший ему почти вторым отцом — враг. Предатель. А он сам? Он очень отчетливо вспомнил, что хозяин действительно часто куда-то уезжал, как он говорил, к заказчику, но Торлус даже в страшном сне предположить не мог, что этим «заказчиком» была Инквизиция.

Он вспомнил, как ночами корпел над огранкой редких камней, как выливал из редких драгоценных сплавов, нигде более не использовавшихся, такие умопомрачительные статуэтки, ваял такие мелкие и потрясающие по своему изяществу детали, что Нилфор иногда даже искренне робел перед тем, как взять в руки такие шедевры ювелирного искусства. И все это шло… Нет, этого просто не могло быть! Хотя…

Перед его мысленным взором всплыло немного суровое, но все же доброе и понимающее лицо Нилфора, с его благородными, тонкими чертами. Нилфор вздохнул, потом слегка прикрыл глаза и медленно поднес палец к губам. Внезапно Торлус почувствовал, как пол начинает уходить у него из-под ног, в глазах стремительно темнеет, а в голове с бешенным стуком его кузнечного молота расплывается жгучая боль, проникая глубоко внутрь черепа и расползаясь раскаленным металлом по всему телу. Не успев издать даже слабого стона, он упал на руки странному гостю, называющему себя гонцом Каравалорна.

Очнулся Торлус в своей комнате, на кровати, постеленной на скорую руку голубоглазой горничной, которая, затаив дыхание, выглядывала из-за спины маленького толстого господина, не сводя напряженного взгляда с юноши. Толстяк, напротив, был абсолютно спокоен, очень аппетитно уплетая за обе щеки ароматное жаркое, так, что Торлус, едва придя в себя, почувствовал, как у него засосало под ложечкой.

— Малец, ты извини, — не прекращая жевать, заговорил толстяк, — я тут похозяйничал — от тебя, как я понял, обеда не дождешься. Кстати, будешь?

Торлус вздохнул, прислушиваясь к своему самочувствию, пытаясь понять, что с ним, собственно, произошло, а толстяк уже командовал:

— Красавица, ну-ка, метнись на кухню, юный господин откушать желает.

— Ваша милость… — едва слышно прошептал юноша.

— Не продолжай. Я понял, — перебил его гость. — Хозяином замка тебя никто назначать не собирается, если тебя это беспокоит, даже если… когда ты станешь мощным магом-артефактором. Так что свою горячую речь о том, что не собираешься наживаться на предательстве своего господина, можешь не озвучивать. Ты ведь это хотел сказать?

Юноша благодарно кивнул.

— Вот и ладненько. Если понадобится, подберем тебе что-нибудь другое — по заслугам, разумеется. А пока, как я уже говорил, будешь подмастерьем у нового хозяина, договорились? Это не противоречит твоим принципам? — усмехнулся толстяк.

Торлус слабо улыбнулся.

— Хотя, — поморщился гость, — я бы на твоем месте от такого красивого замка не отказывался. Но это — твое дело. Глупо, конечно, но — благородно. Ценю. Кстати, твой господин предал не только Гильдию, но и тебя, как ты уже понял. Если не понял, поясню — в твой мозг он забабахал блок, который должен был тебя убить, если ты даже подумаешь о том, чтобы рассказать или хотя бы вспомнить о подробностях его связей с Инквизицией. Не делай такие большие глаза, малыш, уже все позади — можешь вспоминать, сколько захочешь, ментат из Нилфора плевенький, так что блок получился из рук вон плохой. Но тебе бы хватило, если бы, — он довольно крякнул, — рядом с тобой не было бы такого замечательного специалиста по Магии Ментала.

На бледных щеках юноши заиграл смущенный румянец.

— Только не благодари, — пробурчал толстяк, — этого мне еще не хватало, в конце концов, я и сам хорош — надо было тебя не спрашивать, а так считать информацию, тоже было бы болезненно, но не до такой степени, так нет же — хотел все узнать по-хорошему, а в результате чуть тебя не угробил.

— Спасибо, — улыбнулся Торлус, — все же по-хорошему лучше… честнее.

Толстяк закатил глаза.

— Так я и знал. Однако хочу тебя огорчить, чтобы ты не думал, что я такой хороший — я ее все-таки считал, пока ты отсыпался.

Улыбка Торлуса стала еще ярче.

— И за это спасибо, — проговорил он, уже сияя от счастья.

Толстяк рассмеялся.

— За то, что избавил тебя от признания?

Мальчишка горячо кивнул.

— И вообще — спасибо… что спасли…

— Так, всё, хватит! — замахал руками толстяк. — Давай, как оклемаешься — собирайся. Больше смущать тебя не буду. Учти, ехать нам с тобой вместе, так что еще раз увижу благодарную улыбку на твоей умильной физиономии — прибью сразу, вот и посмотришь, какой я хороший. Сейчас — ладно, ты еще не совсем в себе, но в дороге чтобы я больше к этой теме не возвращался, — он встал с места, вытирая руки тонким белоснежным платком, и важно зашагал к выходу. — Да, еще один важный момент, — обернулся он уже в дверях. — Поесть не забудь, а то дорога дальняя да и… — он заговорщически подмигнул, — синеглазка расстроится, она уж так для тебя старается… Хоть бы оценил, девушка-то — сказка!

Торлус покраснел до кончиков пальцев, толстяк залился веселым смехом и, довольный произведенным его словами эффектом, вышел из комнаты.

Однако не успел он пройти парадную залу с ее множеством гербов, выложенных на стенах, как двери, ведущие в холл, с шумом распахнулись, и в зал буквально ворвалась женщина, вихрем пролетела через половину комнаты и рухнула ему в ноги. Сопровождающие ее стражники бросились вслед за ней, но толстяк поднял руку, жестом веля оставить их наедине, и стражники, низко поклонившись, мгновенно исчезли в дверном проеме.

— Шере, — заговорил толстяк, скрестив руки на груди. — Встань.

Женщина замотала головой, рассыпая по полу роскошные черные волосы. Гонец Каравалорна поморщился, осторожно отступив на шаг, стараясь не задеть грубым сапогом иссиня-черный каскад.

— Шере, — повторил он с нажимом, — Шереила Фрам, встань сейчас же. Немедленно, — и добавил, — я приказываю.

Коротко кивнув, женщина повиновалась. Толстяк неспешно прошел к высокому креслу, стоящему на излишне, как ему показалось, пафосном помосте, поднялся по ступенькам, обтянутым черным бархатом и, устроившись поудобнее, сел.

— Да, Шере, — протянул он, — от тебя, как я понял, очень трудно избавиться. Как же ты меня нашла?

Женщина выпрямилась. Даже сейчас, когда толстяк сидел на возвышении, она все равно смотрела на него сверху вниз. Надо сказать, она всегда так смотрела на всех мужчин — и дело было вовсе не в ее высоком росте, хотя в данном случае так и было, поэтому она склонилась бы снова, если бы не его приказ. А что до всех остальных…

Шере была очень красивой женщиной и, казалось, ничто эту красоту испортить не могло. Ее волосы цвета воронова крыла доходили почти до колен, но сейчас они были спутаны, дорожный костюм такого же черного цвета, практически обтягивающий тонкий стан и крутые бедра — изрядно потрепан, а в нескольких местах и порван, также как и блузка, пошитая из тончайшего белого батиста, и явно не предназначенная для такого жестокого с ней обращения, прилипла к телу, а кое-где и треснула, свисая беспомощными клочками благородной прозрачной ткани. Шнуровка на корсете была развязана, совершенно не сдерживая вздымающуюся грудь своей хозяйки, а сам дорожный плащ, такой же изорванный, как и прочие детали туалета, был брошен у входа в зал, одиноко поблескивая пряжкой из белого металла с огромным синим сапфиром, робко напоминающим о благородном происхождении оборванки. Хотя, впрочем, этот сапфир не был единственным в ее убранстве. Резким движением рванув цепочку, сдавливающую шею, Шере водрузила на грудь точно такой же камень, до того болтавшийся на спине и скрытый под волной спутанных волос. Тут же стало видно, что ее длинные пальцы также были усыпаны перстнями, что с ее нынешним видом практически не вязалось, однако она сама не обращала на это никакого внимания. Ее огромные синие глаза выжидающе смотрели на толстяка, в них не было слез, не было жалости к себе, только — мольба, но — напряженная, с вызовом, без тени слабости.

— Шере, — укоризненно покачал головой толстяк, — на кого ты стала похожа… Ты что, в капкан охотничий попала? Или вырвалась из подвала доблестной Инквизиции?

Она нетерпеливо махнула рукой.

— На меня разбойники напали по дороге… — хрипло бросила она.

— Разбойники? — искренне удивился толстяк. — То есть…

— Мертвые, — тут же пояснила она.

Толстяк кивнул.

— Ну, это другое дело. А я уж хотел спросить, где ты такую армию самоубийц откопала… — хохотнул он. — Даже испугался, не приболела ли ты, что позволила мирным разбойничкам так себя изукрасить… Кстати, где на тебя напали? Туда бы некромантов послать…

— Не надо, — выдохнула Шере, — я их… в крошку.

Толстяк рассмеялся, одобрительно кивнул.

— Да моя ты умница! Обязательно расскажешь мужу, он порадуется…

Шере, мгновенно вскинувшись, снова упала на пол в яростном поклоне.

— Да куда ты, тут же грязно! — подскочил толстяк на своем месте, но потом махнул рукой. — Хотя, тебе уже…

— Мастер, да что ж вы меня мучаете?! — простонала женщина, поднимая на него глаза. — Он жив?!

Толстяк коротко кивнул. Женщина вскочила и, забыв про всякую почтительность, бросилась ему на шею.

— Шере, да что ж ты… задушишь же старика, ведьма, чтоб тебя… — сдавленно пропищал он, однако его радость за нее было очень трудно скрыть под маской сурового ворчания. — Ффух, ну у тебя и хватка, — шутливо запыхтел он, когда первая волна ее восторга, наконец, схлынула, и Шере смиренно заняла место подле его «трона». — Как же вы любовью занимаетесь? Наверное, в первую брачную ночь все кровати в доме переломали.

На белоснежных щеках женщины заиграл румянец, хотя за грязными разводами это было практически незаметно.

— А теперь по существу, — уже серьезно заговорил толстяк. — На будущее — если я тебе чего-то не говорю, то вовсе не из-за того, что я такая скотина, а значит, имею на то очень серьезные причины. Так и сейчас. Если я сказал, что не знаю, где твой муж и что с ним, значит — не знаю. И нечего меня одолевать своими бесконечными вопросами, посещениями, и преследовать меня тоже не надо. Между прочим, я сам узнал о том, что он жив и в безопасности буквально пару часов назад и — заметь — собирался тут же тебе сообщить. Но ты решила, — усмехнулся он, — героически преодолев все препятствия, лишив работы некромантов, нагрянуть ко мне сама, выловив меня в замке этого негодяя Нилфора. Еще, наверное, и стражу всю распугала по дороге, — женщина покраснела, как школьница. — Да, кстати, а как ты меня нашла? Кто тебе сказал, что я здесь?

Она неопределенно пожала плечами, потупив глаза.

— Никто, мастер… Я следовала за вами по пятам…

Он всплеснул руками и расхохотался.

— Да уж, денек у меня сегодня… Как же я тебя не заметил?

— Так я же не враг… я же — ваша ученица, мастер…

Он вздохнул.

— Да, повезло мне с ученицей, нечего сказать… Ладно, хватит там бормотать, Шере, это не твоя манера. Давай, приводи себя в порядок, у меня к тебе разговор есть серьезный.

Она с готовностью вскочила на ноги.

— Ну вот, видите, как здорово, что я здесь очутилась! — просияла она. — А то бы вы меня сейчас искали…

— Да здорово, кто же спорит… Только сейчас сделай так, чтобы я тебя потерял, желательно в бане или еще где. Как помоешься, переоденешься, если надо, можешь даже отдохнуть с дороги, но потом — дуй ко мне. Я никуда без тебя не уеду, буду пока здесь, по замку шарахаться, стражников пугать, чтоб им жизнь малиной не казалась. Приказ понятен?

Она энергично закивала и, подхватив брошенный в дверях плащ, убежала выполнять волю своего господина. Толстяк только покачал головой.

— Как дети, честное слово, — по-доброму усмехнулся он, глядя вслед той, которая еще несколько минут назад была разъяренной отчаявшейся фурией.

Через час сколоченная волей случая импровизированная команда собралась в обеденном зале. Толстяк первым делом забрался в высокое кресло, такое же, как и в парадной гостиной, удобно строился, приготовившись к разговору. Успев хорошо перекусить несколько раньше, он с наслаждением потягивал лучшее вино из погребов Нилфора.

Женщина уже привела себя в порядок, роскошные волосы были тщательно вымыты и подхвачены заколкой наподобие ее пряжки на дорожном плаще, одета же она была в совершенно новый костюм самого Нилфора, который ей удивительно шел, она и сама это заметила, даже не стала посылать слуг в ближайший модный магазин, как хотела сделать сначала. Торлус уже окончательно пришел в себя и сейчас с удивлением переводил взгляд с толстяка на женщину и наоборот, пытаясь, наконец, понять, что здесь происходит.

К счастью, время у него на это было — гостья, конечно, собралась очень быстро, но было решено ехать только после обеда, а жаркое, приготовленное поваром Нилфора, ей очень понравилось. Юноше оставалось надеяться, что он успеет утолить свое любопытство немного раньше, чем прекрасная гостья — свой голод. Толстяк ему слегка подмигнул и начал разговор.

— Шере, обрати внимание на этот шедевр, — он достал аккуратно сложенный платок, развернул его, извлекая безупречной чистоты рубин, варварски выковырянный им лично из герба тронного зала, и протянул его женщине. Она, не отвлекаясь от поглощения ароматного жареного мяса, принялась его внимательно изучать, повернувшись к свету.

— Что ты на это скажешь? — крякнул толстяк.

— Скажу, что этот ваш Нилфор — скотина, — обыденно пожала она плечами. — Сделать из такого камня артефакт для прослушивания — просто кощунство. Хотя, — хохотнула он, — довольно качественно сработано. Это вы его блокировали, мастер?

— Да, но только на время, — поморщился толстяк. — Честно говоря, я нес его тебе, чтобы ты поставила блок как следует. Артефактор из меня, сама понимаешь…

Она кивнула.

— Его совсем вывести из строя? Или загнать какую-нибудь туфту, чтобы они думали, что он еще работает?

Он махнул рукой.

— Да нет, можешь переработать на что-нибудь полезное, они же не дураки, и так, наверное, все уже поняли. Только смотри, там может быть маячок для слежения…

Шере развела руками.

— Мастер, обижаете! Маячка уже нет, он чист как слеза младенца.

— Тогда забирай… если только господин Торлус не возражает, — усмехнулся толстяк.

Женщина непонимающе нахмурила брови.

— А кто такой этот Торлус?

— Господин Торлус Кин, — повел рукой толстяк, представляя юношу, — гениальный ювелир и твой будущий ученик. Он был подмастерьем у Нилфора. Ой, только глазами не сверкай — он ничего не знал.

Торлус вспыхнул.

— Ваша милость… — начал он, но замолчал, едва толстяк поднял руку.

А гость, между тем, продолжал:

— Нилфор продал Инквизиции один весьма занятный артефакт. Он состоял из двух деталей — очень крупный камень, возможно вставленный в перстень или кулон, обозревающий все вокруг, причем на приличном расстоянии и — зеркало. Действует очень просто. Зеркало висит в комнате, и его обладатель, не сходя со своего места, наблюдает за всем, что происходит с носителем перстня. Кстати, перстень может быть не один, зеркалом можно управлять с помощью разума, но — внимание! — даже не являясь ментатом. Можно даже не обладать магией, зеркало настроится на хозяина самостоятельно. Представляешь, сколько эта фигня должна стоить?

Шере присвистнула.

— То-то и оно, — кивнул толстяк.

— Мастер, — робко кашлянула женщина, — полагаю, глупо будет спрашивать, откуда вы это узнали, но…

— Да все просто, милая! — рассмеялся ее учитель. — То, что Гаронд в курсе всего, что происходит с его людьми, это и так всем известно, даже гадать не надо — магия у него такая. А вот когда он стал слишком много знать, меня это, честно говоря, насторожило. Можно, конечно, было предположить, что он навербовал себе полмира, в том числе и наших братьев по Гильдии, но ты знаешь, я всегда предпочитаю надеяться на лучшее. Тогда мне пришла в голову простая, но гениальная мысль — прошерстить артефакторов, владеющих хотя бы минимумом ментала, умения которых хватило бы для того чтобы загнать в эту хрень заклинание разума. Причем, довольно сильное, учитывая, что заказчик — инквизитор, поглощающий магию… А таких мастеров у нас не так уж и много. А прибавь к тому, что камни должны быть безупречными — не крошку же Гаронду продавать! Значит, он должен был подстраховаться, работая с очень сильным ювелиром. Малыш, да не красней ты так, я ж не просто так сказал, что руки у тебя золотые! — рассмеялся толстяк.

— А что ему мешало получить камни от королевского ювелира? — удивилась Шере. — Так же намного проще, да и незаметнее…

— Что мешало? — улыбнулся ее учитель. — Жадность. Обычная человеческая жадность. Гораздо дешевле пользоваться услугами подмастерья абсолютно бесплатно. Вот на этом-то он и погорел…

Шере кивнула.

— И что теперь?

— Да ничего, — пожал плечами толстяк. — Нилфор уже по заслугам получил, — мальчишка побледнел, но спрашивать ничего не стал, — а ты, моя милая, получаешь в качестве свадебного подарка, хоть и — каюсь, несколько запоздавшего — этот чудовищный замок, насмерть перепуганного ученика и кучу обязанностей впридачу.

Шереила поперхнулась чудесным вином Нилфора и ошарашенно захлопала глазами, словно не веря своим ушам.

— Так… у меня свадьба в прошлом году была… и подарок вы уже…

— Ну, во-первых, — довольно хохотнул толстяк, — подарок полагался скорее твоему мужу, Джердалину Фраму, в качестве компенсации за то, что я ему вместо невесты такое чудовище подсунул, а во-вторых…

Договорить он не успел — Шере, выйдя из ступора, бросилась снова стискивать его в объятиях, опрокинув все, что стояло на ее пути.

— Да, девочка, — через минуту заговорил толстяк, усадив ее на место, — теперь что бы ни сотрясало наш мир, я точно знаю, от чего умру — от твоей горячей благодарности…

— Мастер, а что — во-вторых? — заинтересованно спросила Шере, доедая уцелевшее жаркое.

Толстяк рассеянно пожал плечами.

— Не помню уже, но это все неважно. Слушай, девочка, мою команду. Коль уж мы заговорили о твоем муже, перейдем непосредственно делу. Очень скоро вы с ним встретитесь, но не спеши радоваться — возвращать его пока никто не собирается. Вместо этого ты поедешь к нему. Выедем вместе, я тебе по дороге расскажу подробности, в какое дерьмо успел вляпаться Джерд… Нет, с ним все уже в порядке, но этим мы обязаны одному Светлому Магистру. Большой оригинал, кстати. Имя Арион тебе о чем-либо говорит? — прищурился он.

Шере задумалась.

— Арион? Что-то… Ах, ну да, конечно же говорит! — рассмеялась она. — Когда я готовилась к свадьбе, то слышала о нем больше, чем о собственном женихе — на торжество приехала моя давняя знакомая, безумно влюбленная в этого самого Ариона! Они учились в одно время в Академии, и она все никак не могла его забыть.

— Да уж, ничего так рекомендация, — крякнул толстяк. — Честно говоря, я слышал о нем кое-что другое. Он очень сильный маг с железными принципами, просто кумир подрастающего поколения Светлой Гильдии, но — бунтарь, периодически попирающий законы и не дающий покоя старому Лотару. Но старик все же придумал, как от него избавиться — его сослали в Хорран. Гиблое место, если не слышала — болота да кладбища. Старые.

Шере выпрямилась.

— Мастер, вы туда отправили Джерда?

Толстяк поморщился.

— Ну, начнем с того, что никто никого и никуда не отправлял. Впрочем, как всегда. Большего бардака, чем у нас в Темной Гильдии, я в жизни не видел — когда я последний раз жестко что-то приказывал, не вспомнишь? Устроили анархию, понимаешь…

Шере скользнула к «трону» своего господина.

— Из этого следует, мастер, что Джерд сам вызвался поехать в Хорран?

Толстяк кивнул.

— Этот мальчишка — Арион, спас ему жизнь. Вырвал из камеры смертников Святого Ордена.

Шере побледнела.

— Конечно, Магистр приехал туда за своими ребятами, — продолжал толстяк, — но это не отменяет того, что он сделал Джерду и еще нескольким ребятам, которых мы, благодаря своевременному сообщению Лариуса — опять-таки, с подачи Ариона — вывели из Крадоса, от греха подальше. Но это долгий разговор, дело не в этом, а в том, что…

— Джерд и… вы, мастер, решили отдать долг чести Светлому Магистру? — уточнила Шере. — Да, Джерд очень сильный некромант, он там пригодится… — заговорила она, размышляя вслух. — Я поеду туда? К Джерду? — толстяк кивнул. — Да, мой господин! — вытянулась в струнку Шере, сияя от счастья.

Толстяк усмехнулся.

— И ты после этого будешь говорить, что я кого-то куда-то посылаю?

— Я готова, мой господин! — отрапортовала Шере.

— Отлично. Мальчишку пока возьми с собой, пригодится, — кивнул он на Торлуса, — связи со мной не теряй. Как нужно будет — отзову. Да, еще, проверь способности мальца, стоит ему в Академию поступать или пусть дальше прославляет свой доблестный род ювелиров. Это под твою ответственность, понадобится — подготовь. Я на тебя рассчитываю. Шере, хватит кивать, как солдат, честное слово! — рассмеялся он. — Давай, жду вас в экипаже, тебе много еще собираться?

— Я мигом! — подскочила она на месте и вылетела из комнаты.

Толстяк перевел глаза на мальчика.

— Ну что, малец, поедешь с нами? А то мы тут все о своем да о своем…

— А у меня есть выбор? — грустно улыбнулся Торлус.

Толстяк недоуменно пожал плечами.

— Конечно, — искренне удивился он. — На аркане тебя никто не тянет, хочешь — поедешь, хочешь — оставайся. Можешь поехать со мной, можешь — с ней. Смотри, сколько у тебя вариантов! А ты говоришь, выбора нет! Выбор, малыш, есть всегда, только не все это понимают.

— Простите, ваша милость, — смутился юноша, — а где я буду нужнее?

Толстяк довольно улыбнулся.

— Хороший вопрос, малыш. Нужнее — в Хорране. Работы там непочатый край. Да и потом, тебе будет очень полезно поработать с госпожой Шереилой. Она сильнейший мастер-артефактор, да и к новичкам с пониманием относится, хотя и строгая бывает сильно — не смотри, что она сейчас такая, через пару часов ты ее не узнаешь — характер у нее тот еще. Ведьма, одним словом, — усмехнулся толстяк. — Будет командовать — не перечь, она без толку не гоняет. В общем, что тебе говорить, сам разберешься, большой уже. С семьей прощаться будешь?

Он неуверенно передернул плечами.

— А… надолго?

— Это уж как получится! Ну ладно, не переживай. Не на век. Через два-три месяца будешь в Академию поступать, заедешь.

Юноша кивнул.

— Я записку напишу… Они привыкли, я часто уезжаю… уезжал, — осекся он, — с господином Нилфором. Ваша милость! — с неожиданной горячностью воскликнул он. — А вы не боитесь меня отправлять в этот… в Хорран? Если я как-то связан с Инквизицией…

Толстяк не дослушав его, расхохотался.

— Единственно, чего я боюсь, малыш, это когда вот так вот орут без причины — я, как уважающий себя ментат, начинаю опасаться за рассудок пациента… Мальчик, успокойся и уясни раз и навсегда, в связях с Инквизицией тебя никто не подозревает, если бы это было — ты бы обязательно почувствовал.

— Как? — не понял юноша.

— Да просто. Умер бы, вот и весь сказ, — небрежно бросил толстяк. — Да и к тому же, — как ни в чем не бывало, продолжил он, — в Хорране все равно ничего плохого ты бы не сделал — Инквизиции на Ариона начхать с высокой башни, это внутренние столкновения Светлой Гильдии, господина Гаронда они мало интересуют. Что еще? Давай спрашивай, если решил.

— Ваша милость… — замялся Кин, — а когда вы сюда приехали, вы уже знали, что… господин Нилфор…

— Предатель? Нет, только подозревал. А что?

— Нет, я не о том, — замотал головой юноша. — О том, что он… умер…

— Малыш, не морочь себе голову, — потрепал его по плечу толстяк. — Я не мог об этом знать, потому что тогда этот ублюдок был еще жив. А вот когда мои подозрения подтвердились, тогда и…

— То есть, пока я спал, вы… — Торлус замер, его губы задрожали.

Толстяк улыбнулся, грустно и очень серьезно.

— Это жизнь, малыш. Пока мы спим, мир не останавливается. Кто-то рождается, а кто-то — умирает. Ты еще не передумал ехать?

Мальчик вздохнул, потом решительно вздернул подбородок.

— К вашим услугам, мой господин! — отрапортовал он, старательно подражая Шереиле Фрам.

Толстяк засмеялся, по-отечески хлопнул его по плечу и, неспешно прошествовав из комнаты, отправился в поджидающий его экипаж, предоставив возможность своим спутникам окончательно собраться в дорогу. Юноша остался один.

Впрочем, ненадолго. К дороге он был уже готов, успев собраться еще до того, как Шереила вышла к обеду, оставалось отдать распоряжения управляющему замка, что он не преминул сделать. Старик не задавал никаких вопросов, и все «важные дела», которые Торлус боялся не успеть сделать, закончились на удивление быстро. Пора было ехать. Он окинул последним взглядом замок, который уже успел стать его домом, встряхнулся и решительно зашагал навстречу новой жизни.

— Готов, малыш? — услышал он голос Шереилы, появившейся в дверях.

Он кивнул. Шере улыбнулась.

— Все время удивляюсь, как это у него так получается? — задумчиво проговорила колдунья.

Торлус непонимающе нахмурился. Она пояснила.

— Слышал, как он жаловался на анархию в Гильдии? Это любимая шутка Мастера. Такой дисциплины, как у него, я больше нигде не видела. Его приказы выполняются с полуслова, да еще и добровольно. Как он так? — Шере восхищенно вздохнула. — Как он говорит — сами вызываются. И ведь точно туда, куда ему надо. И заметь — никакого магического вмешательства, хотя, учитывая, какой он ментат, если он захочет — по хлопку все прыгать будут. Ан нет. Магией он при этом не пользуется. Из принципа. И приказывает редко. Может быть, поэтому все его слушаются?

Юноша неуверенно пожал плечами. Шереила рассмеялась.

— Ладно, не обращай внимания. Это я так, мысли вслух. Забудь, что я говорила, а то еще подумаешь, будто и правда у нас тут медом намазано. Не дай тебе боги ему перечить или прекословить, когда он не в духе, а лучше — вообще никогда, пока не узнаешь его хорошенько. Понял?

Торлус закивал, вспоминая разговор о его бывшем хозяине.

— Миледи, — робко обратился он, — а… кто это?

Шере остановилась, распахнув свои прекрасные синие глаза во всю их физическую возможность и, удивленно заметив, что мальчишка не шутит, расхохоталась. Юноша покраснел, осознавая, что, видимо, действительно, задал очень глупый вопрос. Отсмеявшись, Шереила хлопнула его по плечу.

— Идем, малыш. И не смеши меня так больше, а то до вечера до выхода не доберемся, а заставлять ждать мастера невежливо, хоть он и добрый. Пока. Глазами можешь так не хлопать, и вообще — расслабься, видать, ты под счастливой звездой родился, раз тебя мастер под покровительство взял. Ну ладно, не буду тебя мучить — человек, которого ты принимал в замке этого скотины Нилфора — ни кто иной, как… Каравалорн, Архимагистр Темной Гильдии. Я ответила на твой вопрос?

Торлус ошарашенно кивнул. Больше по дороге в экипаж он не проронил ни слова. Даже погрузившись, он еще около часа сохранял молчание, пытаясь привести в порядок мысли, которых было слишком много, но потом, уже в дороге, это ему все же удалось, и он подумал, что действительно родился под счастливой звездой… Дорожный экипаж Архимагистра Каравалорна уносил его из города, где он родился и жил, в новую неизвестную жизнь, полную опасностей и еще многого, чего он сейчас даже не мог себе представить, но он чувствовал себя поистине счастливым, будто его настоящая жизнь началась только сейчас, в этот самый день, буквально несколько часов назад.

Что ж, кто знает? Вполне возможно, что так оно и было.

Глава 18

Мы шли уже довольно долго, один коридор сменялся другим, и я даже потеряла счет времени, слоняясь по бесконечным лабиринтам каменного гиганта. Однако наш провожатый двигался уверенно и целенаправленно, так что заблудиться я не боялась.

— Дани, а сколько нам еще идти? — поинтересовалась я.

Эльф задумался.

— Если все будет в порядке — то долго.

— А если нет?

Он пожал плечами.

— Это уже будет зависеть от ситуации. Если случится завал, то — очень долго, а если какие твари нападут, то — наоборот, всего ничего, потому как бежать будем очень быстро, — усмехнулся он.

— Дани, я серьезно! — возмутилась я.

Он рассмеялся.

— Милая, да откуда ж я знаю! Я ж в этой горе не был никогда в жизни!

Я округлила глаза, но он тут же замахал руками.

— Так, без паники. Скажу сразу — выйдем мы отсюда целыми, живым, здоровыми и не озверевшими, если, конечно, не встретим каких-нибудь ну очень непредвиденных тварей. Говоря, что не знаю, когда это будет, я имел в виду один весьма интересный момент, кстати, играющий нам только на руку. Это — не гора. Это — горная цепь. Тянется почти через полмира. А вот теперь представь, что должно сейчас твориться в голове Гаронда, взявшего на себя неблагодарный труд найти нас, во что бы то ни стало. Даже если его доблестные послушники прочешут весь лес до последнего камушка — в чем я сомневаюсь, то сообразить, что мы пошли сквозь горы — сама понимаешь, это уже для них слишком. Бодро взбираться по практически отвесной горе… хотя, знаешь, я бы на это посмотрел! — рассмеялся он. — Представляю, как господа послушники будут штурмовать гномью гору, жаль, мы не увидим! Возвращаюсь к теме — даже если Гаронд сможет предположить, что мы каким-то способом пересекли горный хребет, то где он там нас будет вылавливать? Конечной точки нашего перехода он не сможет вычислить никоим образом. Единственно, будь готова к тому, что он периодически будет напоминать о себе, пытаясь с тобой связаться — чтобы вычислить наше местоположение. Ну что, будешь еще возмущаться на своего проводника?

Я улыбнулась.

— Ладно, уговорил. А как ты здесь ориентируешься?

— Да просто — все гномьи лабиринты построены по одной схеме. Так что, если ты имеешь опыт прохождения хотя бы через одну шахту, во всех других будешь гулять, как по родному огороду. Ну-ка погоди… — неожиданно затаился Дани, потом вдруг зашевелил губами и закричал, что есть мочи: — Бежим! Быстро, за мной!

Отреагировали мы мгновенно. Сорвавшись с места, мы бросились вслед за ним, без конца сворачивая в разные тоннели лабиринта, пока, наконец, Дани не остановился, оглядываясь по сторонам с совершенно безумным взглядом. Он поднял руку вверх и несколько мгновений к чему-то напряженно прислушивался, но потом все же кивнул, делая одновременно знак рукой и нервно кусая губы.

— Здесь… да, точно, здесь… стоим. Двигаться можно. Но на месте.

Мы остановились, ничего не говоря. Повисла тревожная тишина. Потом земля у нас под ногами задрожала, с потолка посыпалась глиняная пыль. Позади нас послышался жуткий грохот обваливающихся камней, оглушительный в гулких пустых сводах коридора. Эльстан позеленел, закрыл глаза, привалился к стенке и начал медленно оседать, но ведьмак вовремя подхватил его под локоть.

— Дани… — прошептала я, — это что?!

— Тоннели меняются, — глухо пробормотал он. — Двигаются. Там, где мы стояли — сплошная скала теперь. Но здесь безопасно.

— Точно? — чувствуя, как у меня на голове начинают шевелиться волосы, прошептала я.

Он сдержанно кивнул.

— Абсолютно.

У меня начали предательски стучать зубы, но я постаралась взять себя в руки, хотя получалось очень плохо.

— Дани, — спросила я осипшим голосом, — а этот тоннель, в котором мы сейчас, когда… закроется?

— Не скоро, — убежденно кивнул он. — Лет через пять.

— А как часто это все происходит? — выдавила из себя я.

Дани передернул плечами.

— Каждый день… но в разных местах. А горная система достаточно большая. Не переживай, я заранее услышу, — судорожно вздохнул он.

Я молча кивнула.

— И уведу в безопасное место, — продолжил он, видя мою неуверенность. — Ручаюсь. — Он слабо усмехнулся, покачав головой. — Девочка, уж в шахтах я разбираюсь, поверь мне…

— А тогда какого хрена мы в том проходе стояли?! — не сдержалась я. — Мы что, раньше не могли оттуда срулить?! Раз ты у нас такой шахтер…

— Во-первых, мы не стояли, а шли. А потом… там другой дороги все равно не было. Джен, твою мать, неужели ты думаешь, что я вас в ловушку поведу?! — сорвался он. — Я, между прочим, сам вместе с вами! И потом…

— Стоп. А ну-ка угомонились все, — прозвучал звучный глубокий и абсолютно спокойный голос ведьмака, словно ушатом холодной воды загасивший пламя подступающей массовой истерии.

Мы с Дани почти одновременно потупили глаза. Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить расшалившиеся нервы. Дани резко вскинул подбородок и отошел на несколько шагов вглубь пещеры. Ведьмак укоризненно покачал головой, глядя на нас обоих. А потом занялся более насущными проблемами — с помощью Корда усадил на пол и принялся приводить в чувство упорно пытающегося потерять сознание Эльстана. Я закусила губу, чувствуя, как мои уши начинают неумолимо пылать. Кажется, мне еще никогда в жизни не было так стыдно. Я сглотнула застрявший в горле ком и сдавленно просипела:

— Витольд… я дура?

Ведьмак усмехнулся.

— Есть немножко… Но это не так страшно, как кажется на первый взгляд, — он ободряюще подмигнул мне.

Я смущенно вздохнула. Ведьмак выпрямился, оставив Эльстана на попечение Корда, подошел ко мне, приобнял за талию.

— Не переживай, девочка, всякое бывает, — мягко улыбнулся он. — Сильно испугалась?

Я кивнула. Потом встряхнулась, выходя из оцепенения.

— Что там с нашим принцем? — спросила я, включаясь в общие проблемы. — Что-то серьезное?

— Не серьезней, чем у вас с Данириэлем — это от нервов, — хмыкнул Витольд, освобождая меня из своих объятий, — для него по пещерам лазать — и то подвиг, а тут — обвал. Через пару минут оклемается.

Я подсела к Перворожденному. Он уже более-менее ровно дышал, даже открыл глаза, грустно фокусируя взгляд на сырых бесцветных стенах подземелья. Потом пошевелился, покрутил головой и простонал:

— О боги, ну когда же это закончится?!

Я погладила его по щеке.

— Скоро, милый, скоро. Вот только надерем задницу этому вашему Гаронду, и всё. А дальше все хорошо будет. Потерпишь?

Он улыбнулся.

— Джен, я обещаю больше не падать в обмороки ни под каким предлогом, — досадуя на себя, горячо заговорил эльф.

Мы с Витольдом рассмеялись. Эльстан сконфуженно фыркнул, передернул плечами и, опираясь на стену, поднялся. Руки у него еще слегка подрагивали, но он уже, практически, пришел в себя, причем, надо сказать, в рекордно короткие сроки.

— Я готов, — выпрямился он, вздернув подбородок, — мы уже можем идти дальше? Или… — он обвел взглядом всех присутствующих, догадываясь, что несколько выпал из контекста, — что-то случилось? Я что-то пропустил?

— Ровным счетом, ничего, — за всех ответил Дани, присоединяясь к отряду. — Если у всех, — едва заметно выделил он, — все в порядке, тогда — идем, — сказав свое веское слово, он одним движением подхватил свой мешок и молча двинулся вперед.

Я скрипнула зубами. Витольд усмехнулся, покачав головой. Эльстан непонимающе захлопал ресницами, но весьма благоразумно ничего спрашивать не стал, видимо, посчитав неприличным вмешиваться в чужие личные дела, что поистине недостойно настоящего эльфа.

А Дани молчал. Причем, уже весьма продолжительное время. Я, честно говоря, даже растерялась, совершенно не ожидая, что наш эталон оптимизма так всерьез и надолго обидится, до этого момента я считала его довольно отходчивым, тем более, что и обижать его не собиралась вовсе.

В конце концов, мне все это надоело. Я прибавила шаг, поравнялась с ним, нарушая его гордое одиночество. Он нервно дернул плечом и попытался пойти быстрее, но я ухватила его за пояс.

— А ну, стой, — голосом, не терпящим возражений, скомандовала я, — я к тебе мириться пришла, а не в догонялки играть.

Дани засопел.

— Джен, — спокойным, но убийственно холодным тоном заговорил он, — не нужно… все в порядке.

Резким движением я развернула его к себе. Он, не ожидая такого «физического вмешательства», широко распахнул глаза.

— Дани, твою мать, а ну быстро прекратил выеживаться! — рявкнула я. — Да, признаюсь, я была не права, да, сорвалась, психанула, и тебе досталось под горячую руку — в конце концов, сам бы мог это давно понять, вместо того, чтобы цирк устраивать!

Меня, кажется, понесло. Он вспыхнул, его глаза нехорошо сверкнули, он хотел что-то ответить, но я, не отпуская его ремня, резко толкнула не в меру разозлившегося эльфа, прижав к стене. Может, в другое время, он бы как-то и отреагировал, но сейчас, видимо, просто офонарел от такого натиска, поскольку никакого сопротивления не оказывал.

— А теперь слушай меня, — угрожающе прошипела я в его остроконечное ухо, почти бордовое от возмущения. — Я — не подарок. Могу в сердцах ляпнуть не подумав. А извиняться не люблю. Но уж если собралась, то по чесноку, ошибку признаю, но в реверансах раскланиваться не буду, не надейся. Хочешь ходить дуться — ходи как дурак. Сам напросился. Только и отношение к тебе будет — соответственное. Мысль моя понятна?

Дани прищурился, поджал губы, но все же кивнул. Я ослабила хватку.

— Джен… — начал он, но я его перебила.

— Дани, только давай тоже — честно, без выкрутасов, хорошо?

— Честно? — переспросил он и тут же зашипел, изо всех сил стараясь не кричать в узких сводах каменного коридора. — Честно?! А что ты меня предателем назвала, это честно?! — В его миндалевидных глазах заблестели слезы жгучей обиды. — Если не доверяешь мне, так и скажи! Выйдем из пещеры, я сразу уйду!

Я взялась за голову.

— Дани, чего ты несешь? — устало простонала я. — Ну при чем здесь…

— Да при том! — не унимался эльф. — А если тебя волнует, что я тебе денег должен, то не бойся, по любому отдам, я помню, что пять штук обещал, так я слов на ветер не бросаю! Я, конечно, не из благородных, а просто, как ты говоришь, шахтер… и вор, к тому же, но — честный!

— Ага, Робин Гуд просто… — я вздохнула, качая головой. — Дани, ну вот ты мне скажи, ты у нас такой умница, еще и маг, к тому же — великий, равный по силе этому вашему… Каравалорну, короче — чудо разума, так откуда у тебя столько мусора в башке?

Кажется, мое спокойное, мирное, даже отчасти какое-то материнское отношение поразило его еще больше, чем минуту назад — властный напор. Он зарделся как маков цвет и опустил глаза.

— Джен, прости… я — совсем дурак?

Я упорно попыталась сохранить серьезный вид, но мне помешал Витольд, буквально взорвавшийся приступом смеха.

— Всё, ребята, — проскулил он, всхлипывая от сдерживаемого хохота, — давайте, заканчивайте со своими разборками, меняйте тему, как хотите, а то это уже ни в какие ворота не лезет! Вы не близнецы, случаем?

Я рассмеялась. Дани тоже. Эльстан облегченно вздохнул, радуясь, что конфликт, начало которого он пропустил, наконец-то завершился. Корд… я уже говорила, что не понимаю в мимике орков? Во всяком случае, думаю, его реакция тоже была положительной, несмотря на обнажившие блестящие клыки, хрюкнул он вполне доброжелательно.

Инцидент был исчерпан. И мне очень хотелось надеяться, что подобных недоразумений у нас больше не повторится. Я хлопнула Дани по заднице — просто так, уж очень было любопытно поглядеть, как он подскочит на месте, заливаясь краской оскорбленной невинности, усиленно взмахивая длинными эльфийскими ресницами, — и получила колоссальное удовольствие, когда его реакция превзошла все мои ожидания: вдобавок ко всему этому, он выгнулся в немыслимую для человека дугу и зашипел, как настоящий кот, вызвав у всех нас новую волну веселья. Он еще немного посмущался, но быстро отошел, даже начал поглядывать на меня как-то заигрывающее, но это тоже быстро прекратилось — Зверь зафырчал, даже попытался его боднуть, пока не получил от меня по ушам, а ведьмак молча приобнял меня за талию, многозначительно глядя на Дани. Зверь, правда, хотел боднуть и Витольда, причем, даже еще более яростно, но, я пригрозила, что на него обижусь, и он мало-помалу успокоился. Также, как и Дани, который, мгновенно прекратив попытки какого-либо двусмысленного поведения, тут же перевел тему и стал с жаром рассказывать о прочих особенностях Гномьих подземелий, наверстывая упущенное за время его обиженного молчания.

Вот теперь и правда, все было в порядке. Я перевела дух.

Эльстан сдержал слово. Больше он в обмороки не падал и на клаустрофобию не жаловался, как, впрочем, и ни на что другое, хотя, как оказалось вскоре, поводов для всевозможных нервных срывов у нас появилось предостаточно. Я ощутила себя героем компьютерной игры, слоняющимся по тоннелям подземелья, кишащего таким количеством тварей, что время от времени поневоле задаешься вопросом — а чем же все они, собственно питаются, когда сюда не захаживают незадачливые путешественники?

Когда за очередным поворотом послышался неистовый скрежет и хлопанье крыльев, все мои ребята встали наизготовку, а Дани начал наскоро нашептывать маскировочное заклинание. Мне тут же было приказано не отсвечивать и занять позицию возле коней — в безопасном месте. Как я поняла, эти твари были намного внимательнее каменюк, или же за такой короткий срок Дани не успевал сотворить полноценное заклинание, но о всеобщем «остолбенении», как в прошлый раз, не было и речи.

— Дани, а этих можно убивать? — спросила я, внимательно вглядываясь, в корявый край уступа, из-за которого они должны были вот-вот появиться.

— Нужно! — усмехнулся Дани, выхватывая из ножен меч, заблаговременно прикупленный ведьмаком в оружейной лавке славного города Феринталя. — Этим мы сейчас и займемся. А ты — стой и держи коней, чтоб с места не сходили, — повторил он для верности.

Шум за стеной приближался. А потом…

Когда резко стало совсем темно, я сначала подумала, что это перестало действовать заклинание ночного видения, как предупреждал Дани. Но, как оказалось, к магии внезапно сгустившаяся тьма никакого отношения не имела. Буквально в одну секунду наш коридор наполнился почти сплошной массой крылатых тварей, очень похожих на летучих мышей. В тот же момент я поняла, что купол, поставленный надо мной Дани — не маскировочный, а защитный — после того, как несколько особо изголодавшихся хищников буквально размазало о его стену. И тут же я получила ответ на вопрос об их кулинарных пристрастиях — останки разбитых о невидимую преграду тварей были мгновенно пожраны их сородичами.

Зверь, увидев это, довольно фыркнул — за наше недолгое путешествие он уже успел зарекомендовать себя в качестве замечательного боевого коня и сейчас нетерпеливо переминался с одной ноги на другую, обижаясь, что его не пустили помахать копытами в новой драке. Но порадоваться за действующих воинов ему никто не мешал. В самом деле, то, что эти хищники оказались не особо брезгливыми до собственных собратьев, было нам только на руку, особенно учитывая, что нашим ребятам приходилось полагаться только на свое воинское искусство, исключая любую возможность использования магии.

Впрочем, кажется, это их не сильно расстроило. А вот тварей — сильно. Причем, настолько, что они начали повально и массово умирать, осыпаясь расчлененными тушками на каменный пол пещерного коридора. Я стояла, как завороженная, пытаясь в этом черном месиве разглядеть ход битвы. Как ни странно, волнения по этому поводу я не испытывала, и вовсе не из-за того, что лично мне опасность не угрожала, — ведь в случае неудачи я все равно не смогла бы выбраться из этого бесконечного лабиринта, и я это прекрасно осознавала, — но я была абсолютно уверенна в своих бойцах. Во всех. Даже в тех, которых в деле никогда не видела — я имею в виду Дани и Корда. И это не было защитной реакцией, моя непоколебимая вера в них была абсолютно осознанной. Я знала, что с этими ребятами можно перевернуть мир. Что, видимо, вскоре и должно было произойти. И бояться, что они дрогнут под натиском каких-то ископаемых тварей, было бы, по меньшей мере, глупо.

В самом деле, через несколько минут все закончилось. Дани, стряхивая густые капли черной крови пещерных хищников, мгновенно огляделся по сторонам, махнул рукой, снимая защитный купол, и коротко скомандовал:

— Побежали!

Не задавая вопросов, мы сорвались с места. Миновав несколько коридоров, мы скрылись в узкой расщелине. Тут же на месте только что свершившегося побоища послышалось утробное рычание, переходящее в смачное чавканье могучих челюстей.

— Это гракхи. Падальщики, — пояснил Дани. — Трупоеды. По размеру чуть меньше каменюк, но жрут… все, что попадется. Зато камень не режут. Это наш плюс. В голос говорите, сколько хотите, они глухие. Идут на запах крови. Это наш минус, — грустно улыбнулся он.

Я оглядела наш отряд, с ног до головы залитый черной кровью «летучих мышей». Досталось всем, даже белоснежной Звездочке Эльстана, хотя я бы удивилась, если было бы иначе — когда мы бежали по тоннелю, кровь разве что с потолка не капала! Мы переглянулись. Дани поджал губы, потом спросил у ведьмака капли от горла и начал читать новое заклинание. Чавканье приближалось, потом на мгновение прекратилось и… перешло в утробный вой. Падальщик почуял новую кровь.

Я не слышала их шагов, они двигались бесшумно. Со стен не осыпалась с тихим шелестом каменная крошка, когти не царапали неровный пол, то, что там, за стеной кто-то есть можно было догадаться только по изредка доносившемуся оттуда едва слышному сопению трупоедов, напряженно ищущих свежую добычу, и по характерному запаху гнилого мяса, повисшего в воздухе. Я посмотрела на Витольда, но он покачал головой — понятно, бежать было некуда, да мы бы и не успели. Оставалось надеяться, что Дани успеет нас спрятать в этом узком тупике, правда, сколько нам придется здесь сидеть, испытывая терпение чавкающих тварей, я спрашивать не решалась, да и не у кого было — не отвлекать же нашего великого мага от такого жизнеспасительного дела!

Мое воображение живо описало потрясающую картину — как мы стоим здесь, уже третьи сутки, не шевелясь и не дыша, — причем, в полном смысле этого слова, поскольку дышать в этой вони будет невозможно, — а трупоеды, истекая едкой слюной, не мигая голодными вожделеющими мутными глазами, облепили маскировочный экран, сотворенный уже окончательно потерявшем голос эльфом, и терпеливо ждут, пока мы на самом деле не превратимся в самые настоящие трупы, став для них излюбленным лакомством. Я передернула плечами, отгоняя жуткое видение.

Сопение становилось все ближе. Вход в расщелину, готовую стать нашим последним прибежищем, начал мутнеть. Корд широко распахнул глаза-бусинки, чем меня несказанно удивил — я впервые увидела на его лице какое бы то ни было выражение, если не считать, конечно, тех поблескивающих клыков, как в прошлый раз.

Из-за поворота показалась совершенно мерзкая морда гракха, еще более жуткая, чем я ее представляла — желтые змеиные глаза, от взгляда которых возникало единственное желание — мгновенно слиться со скалой, умереть мгновенно, только чтобы никогда их больше не видеть, серая бесцветная кожа, покрытая роговыми наростами, заляпанная остатками черной крови летунов, и… огромная пасть с острыми желтыми клыками в несколько рядов и свисающей зеленой слизью, какающей на пол с едва слышным шипением. В ушах у меня тут же зашумело, но я собрала все силы, чтобы взять себя в руки.

«Дверной» проем мутнел все сильнее, и мне очень хотелось надеяться, что он на самом деле зарастает, и это не обман моего зрения и не следствие надвигающегося обморока. Падальщик сделал несколько шагов и… остановился, глядя прямо на нас. Он с шумом втянул воздух раздувающимися ноздрями и… взвыл. За стеной послышалось многоголосье его ответивших на зов собратьев.

Дани прикрыл глаза, не переставая бормотать заклинание. Падальщик неспешно двинулся на нас. Дани что-то прошептал, потом вдруг пошатнулся, но Корд его тут же подхватил и… залепил смачную затрещину. Признаться, я испугалась, что от этого станет только еще хуже, и наш маг вместо того, чтобы прийти в чувство, свалится с полноценным сотрясением мозга. Однако, как ни странно, это помогло — он судорожно вздохнул и продолжил с новой силой. Уже явно помутневшая «заслонка» начала сереть, превращаясь в бурый кисель, как тогда, когда за нами закрывался лаз в пещеру, только намного медленнее, потом… падальщик, почуяв неладное, резко шагнул вперед, почти коснувшись все сильнее мутнеющего субстанции.

Я постыдно завизжала. От неожиданности он отступил на шаг, удивленно хлопая глазами, потом зарычал и шагнул снова. Этого мгновения хватило, чтобы желеобразная масса, скрывающая нас, стала менее прозрачной, все больше загустевая, и очертания мерзкой морды уже не были такими отчетливыми, но всему хорошему, однако, приходит конец.

Монстр, клацая зубами, бросился прямо в проем и… увяз на расстоянии локтя от лица Дани.

Мы замерли. Почти все. Кроме, разумеется, самого мага и… ведьмака, одним движением вытащившего из сумки очередной пузырек и с размаху разбившего его об пол. Второй точно такой же полетел в разверзнутую пасть чудовища. В это же мгновение гракх издал душераздирающий вопль, я инстинктивно зажала нос, приготовившись к массированной атаке зловония, одновременно с этим прижимая свободной рукой к себе морду Зверя, пытаясь спасти ни в чем не повинное животное от опасности задохнуться в волне гнилого воздуха, но, к моему удивлению, ведьмак остался спокойным, даже слегка мне подмигнул. Я отняла руку от лица и осторожно вдохнула. В воздухе стоял тончайший аромат лесных трав.

Серая кашица, уже абсолютно непрозрачная, пошла пузырями. Вой остальных гракхов слышался все тише, я сначала не поняла, почему никто из них не пытается вклиниться и разрушить нашу защиту, но потом мне стало ясно — вход в пещеру загораживала жирная туша их собрата, оттащить которую ни одному из них, по счастливой для нас случайности, видимо, просто не пришло в голову, не обремененную более-менее развитым мозгом. Сам же «первопроходец» торчал неподвижно, не делая никаких попыток выбраться и тем самым разрушить стиснувшую его стену «кипящего» камня — в его открытой пасти, истекающей зеленой слизью, торчала рукоять меча Корда. Через несколько минут стена начала затягиваться, обретая мощь монолита и сминая голову гракха словно гнилой арбуз, с хрустом и противным чавканьем. Ведьмак заблаговременно швырнул еще пару пузырьков «освежителя воздуха», и мы оказались в благоухающем… каменном мешке.

Дани привалился к новообразованной стене и едва слышно что-то шепнул Корду.

— Он говорит, чтобы никто не наступил в слизь — она разъедает, — озвучил Корд предупреждение обессиленного мага.

— Она не более опасна, чем болотный ил, — усмехнулся ведьмак, шаря в сумке со своими «волшебными пузырьками».

Темный эльф благодарно улыбнулся, опуская взгляд на свою забрызганную слизью, но, несмотря на это, совершенно целую куртку — если не считать порезов, нанесенных когтями «летучих мышей». Потом глотнул зелье ведьмака, покрутил головой, потирая горло, и, заметно шатаясь, побрел к противоположной стене. Он провел пальцами по ее поверхности, припал ухом, напряженно прислушиваясь и до крови кусая губы, потом, не отрываясь, переполз в другое место, и так до тех пор, пока, обойдя весь грот по кругу, не вернулся назад. Он прикрыл глаза, еще раз глотнул из склянки, глубоко вздохнул и пристально уставился на то место, с которого начал свои поиски. Ведьмак опустил руку ему на плечо.

— Что, велико искушение махнуть на все запреты и воспользоваться стандартной магией? — улыбнулся он, понимая мучения эльфа.

Дани, грустно усмехнувшись, кивнул.

— Слушай, а может, ну их? — как всегда неожиданно заговорил орк.

Дани беззвучно рассмеялся, тихо всхлипывая.

— А что будет, если эти запреты нарушить? — спросил Эльстан у Корда, тактично не беспокоя темного мага, восстанавливающего голос.

Орк пожал плечами.

— Да все, что угодно. Если никакого прроклятия нет, то — ничего. Зверри, прравда, могут почуять, но это не так страшно — их можно нейтррализовать, и не убивая. А если есть… в смысле проклятие, то — смотрря какое. Могут мерртвые восстать, но это еще ничего, Дани — некрромант, а могут… горры сомкнуться. Он, конечно, владеет магией земли и, если надо, вообще может все эти горры сдвинуть или снести, но… тогда нас сразу вычислят. И вдобавок гномы войну объявят, — печально завершил орк.

Ведьмак присвистнул.

— Да-а, — протянул он, — перспективка…

Дани сидел на полу, скрестив ноги, закрыв лицо руками, и мерно покачивался, выравнивая дыхание. Я подсела к нему, погладив по голове.

— Ну что, великий маг, будем класть большой с прибором на запреты?

Он отрицательно покачал головой.

— Я почему-то так и думала… Витольд, мы тут сколько сможем продержаться, не выковыриваясь?

Ведьмак задумался, но Дани глубоко вздохнул, отнял руки от лица и пристально посмотрел мне в глаза.

— Джен, я готов, — тихо, но очень решительно заявил он.

— Дани, родной, — мягко улыбнулась я, — мы, конечно, очень ценим твое желание положить свою жизнь во имя спасения ближних, но — не поверишь, что-то мне подсказывает, что от тебя живого нам будет все же больше проку.

Он фыркнул, немного повеселев.

— Может, отдохнешь чуть-чуть? — предложила я.

Он на мгновение задумался, но потом энергично замотал головой. Я только развела руками. Он встал, расправил плечи, еще раз сделал глубокий вдох и шагнул к стене.

Часа через полтора мы сидели в просторной пещере, с легким недоумением озираясь на тоннель протяженностью метров в пятьдесят, пытаясь уложить в сознании, как нашему «горному» магу удалось сотворить такое. Сам Дани, наглотавшись всевозможных зелий из бездонного мешка Витольда, отдыхал от трудов праведных, привалившись к каменной стене, с наслаждением уминая сочный кусок жареного мяса, извлеченный из того же мешка, демонстрируя потрясающий аппетит, который, как оказалось, не могло испортить никакое омерзительнейшее в мире чудовище. Несмотря на то, что мы честно пообещали охранять его сон, спать он решительно отказался, и, надо сказать, я была ему за это искренне благодарна, как бы эгоистично это ни звучало — без его бдительного ока я здесь себя чувствовала, мягко говоря, несколько неуютно. И, видимо, не только я, поскольку уговаривать его никто не стал. Впрочем, он и не напрашивался.

Из пещеры вело еще несколько коридоров, и мы очень надеялись, что за ближайшим поворотом нас не будет поджидать новый «сюрприз» в виде очередного представителя местной фауны. Однако Дани нас уверил, что пока… хотя, честно говоря, это «пока» мне не очень понравилось, но выбора у нас все равно не было — итак, пока в ближайшей округе все было спокойно, и никакая опасность нам, по идее, не угрожала. Это радовало.

Воспользовавшись остановкой, Витольд принялся наводить порядок в мешке, подсчитывая оставшиеся снадобья, я же взялась начищать Зверя, уже давно недовольно пофыркивающего в глубине пещеры. Надо отдать ему должное, он был молодцом. Что ни говори, произошедшего с нами хватило бы с лихвой, чтобы свести с ума любого прославленного героя современности, так что такого ледяного спокойствия в более чем критической ситуации от коня я и ожидать не могла. Но, что приятно, исключением он не был — лошадки остальных участников нашей «горной экспедиции» тоже вели себя достойно, и их хозяева, последовав моему примеру, тоже стали приводить их в порядок — кроме, разве что, Дани — заботу над его лошадью взял на себя Корд.

— Кстати, если кто хочет поспать, — предложил Дани, — самое время. Мне все равно еще хотя бы час на минимальное восстановление понадобится.

Мы переглянулись и тут же дружно покачали головами — уж что-что, а спать никто не хотел. Дани пожал плечами.

— Ну, дело ваше… А вот я бы на вашем месте…

— Великий маг, — подсела я к нему, — ты лучше мне вот, что скажи… Ты знал, куда мы проковыряемся?

Он отвел глаза. Я кивнула.

— Понятно. А если бы тут были еще более страшные монстры?

— Тогда… нам бы не повезло, — улыбнулся он.

Я опешила. Он тут же рассмеялся.

— Да нет, теоретически, там никого не должно было быть, — успокоил он меня. Выбирая направление, я просканировал камень, и нашел самый оптимальный вариант — копать не слишком много пришлось и выход безопасный.

— Не слишком много?!

— По сравнению с другими вариантами — совсем чуть-чуть…

— Дани… а как ты это сделал? — не сдержала я любопытства. — Это же не как со входом, там был потайной лаз, а здесь…

— А здесь его не было, — усмехнулся эльф, — поэтому пришлось попотеть. Спасибо господину Витольду, а то я бы совсем без связок остался!

Я задумалась.

— Корд говорил, что ты можешь двигать горы, но это не сможет пройти незамеченным, — заговорила я.

— Так ясный перец, такую махину снести! — развеселился эльф.

— Дани, не уходи от темы, — попросила я.

Он кивнул.

— Я знаю, о чем ты. Магию Земли практикует только Светлая Гильдия. Как ты поняла, я хорошо владею их наукой, только маны слишком много на это приходится тратить… это не страшно, канал у меня бесконечный… надеюсь — только вот Инквизиция нас вычислит в момент.

— Это я помню. Ты, ко всему прочему, владеешь магией гномов, так? Но ты же сам говорил, что это невозможно для другой расы.

Он прищурился.

— Ну… да, я ей пользуюсь несколько… нечестно. Я трансформирую свою магию… ну, маскирую что ли… тоже на это маны немеряно, конечно, нужно, но не столько, чтоб заметить со стороны.

— Меньше, чем при использовании заклинаний Светлой Гильдии? — переспросила я, чувствую явную нестыковку — и Светлая, и Темная — обе Гильдии занимались изучением магии одного рода, в то время как магия гномов была совершенно другой и, соответственно, должна была требовать больших затрат.

Дани замахал руками.

— Да нет, я не о том — если бы я здесь пошуровал заклинаниями светлых, Инквизиция, ясный пень, ничего бы не прознала. Но она бы заметила, если бы я весь хребет снес! Или половину, хотя бы…

— Зачем? — не поняла я, но тут же вспомнила. — Ах, ну да — гномы почувствовали бы чуждую магию, и тебе бы пришлось воевать с их древними проклятиями. А если бы не пришлось?

— Хочешь проверить? — насмешливо приподнял бровь Дани.

— Да нет, — отмахнулась я. — Просто… Как-то нелепо получается… Ты у нас маг офигеть какой великий, а мы…

— Шарахаемся по темным пещерам, рискуя каждую секунду и ожидая, что будет еще хуже? — грустно улыбнулся Дани.

Я прикусила губу.

— Я просто думаю, так ли это необходимо? — я пронзительно посмотрела в глубокие, абсолютно серьезные глаза всегда насмешливого темного эльфа. Он только молча кивнул. Я улыбнулась, дружески взяв его за руку. — Спасибо. Я поняла.

Я начала вставать, но он удержал меня за руку.

— Джен, ты мне доверяешь? — напряженно спросил он.

— Больше, чем себе, — серьезно кивнула я.

Он недоверчиво нахмурился.

— Дани, я правда все поняла, — заговорила я. — Бывают случаи, когда приходится рисковать или молниеносно принимать решения, от которых может зависеть жизнь других. Не всегда получается так, как хочется, как рассчитывал с самого начала. Иногда случаются и проколы, иногда результат бывает совсем неожиданным, но… тот, кто действует и ведет за собой, пусть даже не совсем будучи уверенным в победе, может внушать только уважение. Как говорится, безумству храбрых поем мы песню… Я не буду тебя обвинять, если что-нибудь пойдет не так — если тебя это беспокоит… В конце концов… я даже не знаю, куда приведет тот путь, по которому вы все решили идти вместе со мной. А он, чувствую, будет намного опасней этих безобидных Гномьих подземелий!

Дани рассмеялся и облегченно вздохнул.

— Да, Джен, от кого, но от тебя такой оптимистичной речи я не ожидал услышать!

— А то! — подмигнула я. — Я еще не то могу!

— Так, ну-ка, не увлекайся, — услышала я у себя за спиной голос Витольда, тут же обнявшего меня за талию.

Мы засмеялись уже все вместе. Зверь, правда, фыркнул и отвернулся. Я хотела уже сделать устное внушение моему вороному ревнивцу, как вдруг…

Смех нашей дружной компании оборвался. В соседнем тоннеле явно послышался тяжелый топот, отдающийся вибрацией в стенах нашего убежища. Дани побледнел, широко раскрыв глаза, в которых застыло беспомощное выражения ледяного ужаса.

Из-за поворота показалась клыкастая морда с изогнутыми бивнями толщиной с руку Витольда и около метра длиной. Скажу честно, отреагировать почти никто не успел. Разве что только Эльстан, обнажив меч, тут же… сломал его о крепкую костяную шкуру чудовища, даже не поцарапав ее. Монстр зарычал и…

Я не совсем поняла, что случилось. Корд внезапно вытянулся по струнке и начал что-то говорить на… гномьем языке. Он произнес буквально пару слов, после чего «броненосец» странно дернулся и… застыл. Его кожа начала принимать землистый оттенок, глаза застлала пелена и через несколько мгновений перед нами стояло… каменное изваяние. В тоннеле, из которого он появился, и где до этого продолжал еще слышаться мерный топот, прозвучал характерный шум обвала каменной глыбы. Мы медленно повернулись к орку. Вид у него был не менее растерянный, чем у нас.

— Кори… т-ты ч-чего? — заикаясь, просипел потрясенный Дани.

Орк потряс головой и сел на пол, удивленно хлопая глазами.

— Это что сейчас было? — допытывался темный эльф. — А где ты раньше был? Я тут связки рву, а ты хоть бы сказал, что гномий язык знаешь!

— А я и не знаю, — глухо проговорил орк.

— Ну, заклинания, один хрен! — махнул рукой Дани.

— А я и заклинаний не знаю, — так же отрешенно шепнул Корд.

— Но тогда… а это что было?!

Корд пожал плечами, беспомощно хлопая глазами.

Дани, выдохнув, опустил голову на руки.

— Ну, ты дал, брат! — усмехнулся он, сбрасывая нервное напряжение. — Гном, блин! Знаешь что, провидец хренов, ты… — он всхлипнул от бессильного смеха, — ты ведь нам всем только что жизнь спас!

Орк повернулся к Дани, все также хлопая глазками-бусинками.

— Не боись, брат, — темный эльф, вздрагивая от смеха, хлопнул его по плечу. — Разовьем мы твой дар. Только ты сам не пугайся, хорошо? И всех направо и налево в камень не превращай, если тебе кто на ногу наступит, или еще что… А то, я чувствую, я у тебя буду первый на очереди обретения качественного памятника из цельного… чего, кстати? Давай только, не из глины, как этого урода, а из гранита хотя бы, чтобы простоял подольше, пока меня какая-нибудь добрая душа не расколдует, договорились?

Орк смущенно насупился.

— Дани, не говорри еррунды… — сконфуженно пробурчал он.

— Да ладно, не обижайся, это я от неожиданности. Слушай, — просиял эльф, — а здорово, что у нас теперь есть такое заклинание ништячное — это существенно облегчает нашу жизнь в недрах этой горы!

Корд нахмурился.

— Только я ничего не запомнил, что говорил, так что…

— Так что очень здорово, что у тебя есть такой друг, как я! — торжественно провозгласил Дани, опуская руку на могучее плечо орка. — Потому что я все прекрасно запомнил. Научить? Давай, не отлынивай, повелитель горы, а то я все эликсиры у Витольда переведу, если в одного столько горло драть буду, пора и честь знать, раз ты у нас такой… гном!

Он снова захохотал, повиснув на плече у орка.

Я вздохнула. Да, уж, сюрпризов на моем пути меньше не становилось, напротив, они случались все чаще, наслаиваясь один на другой, и мне только оставалось гадать, что же еще меня ждет, и чем закончится это странное путешествие по Элантиде, для меня и… для самой Элантиды, как бы парадоксально это ни звучало. Однако ответа на этот вопрос сейчас никто бы мне дать не мог. Оставалось ждать. Ждать и надеяться, что, в конце концов, судьба примет верное решение, и эта игра на чужом поле, уже перерастающая в настоящую битву, завершится на этот раз победой. С правильным, разгромным счетом. В мою пользу.

Глава 19

Латифа неспешно прогуливалась по Саду, внимая старинным легендам, услышанным от вековых деревьев и смеясь над последними слухами и сплетнями, рассказанными легкомысленными, но очень романтичными цветами. Она очень любила этот Сад, и он отвечал ей взаимностью. Он с удовольствием делился с ней всеми своими секретами, а она умела так коснуться пальчиком молодых побегов, что они тут же начинали радостно звенеть, наливаясь сочной зеленью, от ее дыхания прекрасные цветы начинали благоухать и распускаться, желая ей понравиться, а птицы замирали от звука ее голоса, чтобы потом подхватить изящную, тончайшей красоты мелодию, и вторили ей, радуясь, что их пение пришлось по душе прекрасной Латифе.

Однако была тайна, о которой сад молчал, тайна, которая интересовала красавицу-эльфийку больше всего на свете. Вот уже много лет она пыталась разузнать, что же произошло здесь, в этом саду, среди ее любимых цветов и деревьев, о чем сейчас никто и ничто не может ей рассказать, или же просто не хочет, заставляя ее мучиться от любопытства, с которым она была уже не в силах совладать. В первое время она даже очень сердилась и обижалась на Сад, но он так грустил, понимая, что огорчает свою любимицу, что зелень листвы тут же начинала блекнуть, а цветы — чахнуть, удрученно склоняя до земли свои некогда яркие разноцветные бутоны.

Заметив это, Латифа раскаялась и принялась ухаживать за Садом с еще большей любовью, пообещав никогда больше на него не злиться, и мир был восстановлен. Но тайна так и осталась недоступной для любознательной эльфийки. Дабы не огорчать своих маленьких друзей, Латифа к этому вопросу более не возвращалась, а спросить больше было не у кого. И она решила подождать, пока время все расставит на свои места и прольет свет над неизвестностью, лишившей ее покоя вот уже на много лет. Но время, видимо, пока не пришло.

Она встряхнула прекрасными иссиня-черными локонами, отгоняя свою навязчивую идею. Птицам это очень понравилось — они тут же радостно защебетали, глядя, как туманная дымка тягостной задумчивости покидает тончайшие черты лица их любимой гостьи, а на ее изящных губах вновь начинает играть светлая улыбка. Латифа рассмеялась над простодушной, наивной радостью мелких пташек, отстегнула от пояса маленький расшитый мешочек, высыпала на ладонь несколько зерен и протянула им угощение, вызвав бурный восторг пернатых.

Покормив своих питомцев, она собралась уходить, даже приготовилась, по уже давно установившейся традиции, спеть своим друзьям прощальную песню, как вдруг затаилась, к чему-то прислушиваясь. Птицы, цветы и деревья тоже замерли, но уже через мгновение деревья восторженно зашелестели листвой, птицы запели торжественную песнь, а цветы все до одного распустились и потянулись головками в сторону, откуда сейчас должен был появиться их Повелитель. Сама Латифа, быстрым движением пристегнув мешочек к поясу, склонилась в церемониальном почтительном поклоне. Ее головы коснулась легкая рука, осеняя благословением и приказывая выпрямиться. Она подняла голову.

Перед ней стоял Владыка Илидор, Верховный Маг эльфийского народа, хозяин легендарных Изумрудных Чертог, в которых ей выпала великая честь гостить столько, сколько ей вздумается… и вовсе не из-за того, что ее отец, Талиэн, был министром Илидора, бывая здесь довольно часто — это ровным счетом ничего не значило.

Латифа когда-то была очень дружна с сыном Верховного Мага, молодым Эльстаном… Тогда она относилась к нему скорее как к доброму старшему брату, будучи еще слишком юной для того, чтобы ее светлые чувства окрашивались в романтические тона — и надо отдать должное сыну Владыки, он прекрасно это понимал. Он играл с ней в наивные детские игры, попутно развивая ее Дар. Он научил ее разговаривать с деревьями, цветами и птицами, он был ее Учителем магии, он разбудил в ней дремавшую Силу, сейчас позволяющую ей взращивать Сады и повелевать духами Лесов.

Но Эльстан покинул Чертоги уже много лет назад. Она не знала, что послужило тому причиной, но чувствовала, что с ее молодым господином произошло нечто непоправимое… Какое-то несчастье, о котором она тщетно силилась узнать у Сада… Иначе он не ушел бы, не попрощавшись с ней…

Владыка Илидор сказал, что его сын дал обет скитания и покинул дом на столько времени, сколько прикажет ему судьба. Возможно, навсегда. И попросил ее никогда более не возвращаться к этой теме. Тогда Латифа в первый раз увидела в бездонных глазах вечного Владыки Илидора, пришедшего на Элантиду вместе с богами, жгучую, невыносимую боль, от которой разрывалось сердце, и поклялась никогда не тревожить и не огорчать Владыку.

Однако это не помешало стать ей частой гостьей в Чертогах — оказалось, что так ухаживать за Садом, как она, не может никто — Сад ее полюбил и всегда тосковал без своей подруги и хранительницы, с трудом слушаясь других садовников и мгновенно расцветая при звуке ее легких шагов и переливах серебристого голоса. Заметив это, Илидор сам попросил ее бывать здесь, за что она была ему безмерно благодарна.

Сейчас Владыка был задумчив. Настолько даже, что явно не ожидал ее здесь увидеть. Она с удивлением заметила, что обычно спокойное выражение абсолютной уверенности покинула лицо Илидора, что было ему крайне не свойственно. Ей всегда казалось, что ничто на свете не способно сломить или даже пошатнуть могучий дух Владыки, существовавшего в ее понятии от начала времен. Илидор был для нее светом, воплощенной Силой.

— Владыка, — снова склонилась она, испугавшись отсутствующего взора верховного мага, — прости, что посмела нарушить твое уединение…

Он мягко улыбнулся. Его правильные черты лица засветились привычным выражением несокрушимого духа. Латифа облегченно вздохнула. Илидор слегка погладил ее по голове.

— Ты ничего не нарушила… Это я вторгся в твой Сад…

Латифа распахнула черные глаза, взмахнув длинными ресницами.

— Владыка, я благодарна вам, что вы милостиво разрешаете мне приходить в этот прекрасный Сад, но… я здесь всего лишь гостья, и называть этот Сад моим…

Илидор рассмеялся. Его изумрудные глаза засветились жизнью и волосы цвета пшеницы, струящиеся живой сплошной волной до середины спины, будто налились силой, которую утратили незадолго до этого, под влиянием дурного расположения духа и непонятной тоски, охватившей Владыку. Но сейчас он снова приходил в норму, молодея на глазах. Глаза засияли, волосы заиграли под лучами ласкового солнца, даже птицы, заметив это, ответили хором ликующих трелей, радуясь возвращению своего возлюбленного Повелителя из темного мира печали.

— Спасибо, маленькая фея, — поклонился Илидор с искренней благодарностью. — Ты мне очень помогла. А насчет Сада… он действительно отчасти твой — ты ему очень нравишься!

Латифа смутилась, но Илидор только покачал головой.

— Ты прекрасный специалист, понимающий духов Леса. Это, конечно, не редкость — каждый эльф обладает таким даром в той или иной степени. Но внушить духам такую любовь, какую они испытывают к тебе — согласись, подвластно только единицам.

Латифа насупилась, совсем по-детски кусая губы.

Илидор продолжал.

— Я говорил с твоим отцом, маленькая фея. Не буду ходить кругами, спрошу сразу — это правда, что ты отказываешься выходить замуж?

Латифа ответила не сразу, убедившись сначала, что Владыка настроен миролюбиво и сильно ругать ее не собирается. На какое-то мгновение ей стало ужасно смешно — она уже давно взрослая девушка, завидная невеста с прекрасным образованием и отличными манерами, настоящая гордость своего отца, но… в разговоре с Илидором она всегда терялась и чувствовала себя маленькой девочкой, ребенком, каким она была много лет назад, самозабвенно играя с Эльстаном. Что интересно, она несколько раз была при дворе великого Повелителя эльфов, Верховного Владыки Элионеля, но перед ним она никогда не робела и вела себя как подобает настоящей светской девушке. Хотя, несомненно, испытывала к нему чувство глубокого уважения и безграничной преданности.

А вот такое смущение она испытывала только здесь, в Изумрудных Чертогах, теряясь и зачастую забывая о великосветских манерах, нещадно позоря своего отца, ужасно щепетильного в таких вопросах, который души не чаял в своей дочери, и потому воспитывал ее непрестанно.

— Владыка, — уклончиво ответила Латифа, — боюсь, что вы меня не совсем верно поняли…

— Не сомневаюсь, — улыбнулся Илидор. — Как же я мог тебя понять, когда ты еще ничего не сказала?

Латифа опустила ресницы.

— Я не собираюсь отказываться от замужества вообще… я просто не хочу выходить замуж за… господина Лантанэля… — совсем стушевалась она.

Илидор понимающе кивнул. А потом спросил прямо.

— А за кого?

Она вскинула на него свои черные глаза, уверенно и пронзительно вглядываясь в самую глубину его души.

— Латифа, — неожиданно тихо заговорил Илидор, — он не вернется.

Девушка кивнула.

— Владыка… разрешите, я заговорю на запретную тему? — она выдержала паузу и, получив молчаливое согласие Илидора, продолжила. — Я не испытываю никаких иллюзий по поводу возможного возвращения господина… — она запнулась, — господина Эльстана. Я также понимаю, что когда… если он все-таки вернется, он будет совершенно другим, не таким, каким я знала его раньше, но и я тоже изменилась. Я понимаю, что нам придется знакомиться заново, поэтому…. Если вас это волнует, я отказываюсь от замужества вовсе не из-за того, что… — она смутилась, но все же закончила свое горячее заявление, — вовсе не из-за вашего сына.

Илидор слегка поджал губы, размышляя над ее словами.

— Я не помню, чтобы упоминал имя Эльстана в своем вопросе… — задумчиво прищурился он.

Латифа покраснела.

— Вслух — нет, — возразила она.

Илидор улыбнулся.

— Хорошо, я рад, что твой отказ никак не связан с моим сыном. Но тогда — почему? Маленькая фея, я знаю тебя слишком давно, и мне бы не хотелось, чтобы ты говорила недомолвками, пытаясь со мной хитрить.

— Прости, Владыка… просто я не люблю Лантанэля, — пожала она плечами.

Илидор кивнул. Потом заговорил с неожиданной мягкостью, в которой звучала глубокая печаль. Латифа слушала, внимая каждому его слову.

— Однажды я совершил непростительную ошибку, за которую расплачиваюсь поныне непомерной ценой. Я приказал своему любимому сыну жениться на женщине, которую он никогда не знал прежде, руководствуясь отнюдь не отцовской любовью, а, как мне тогда казалось, высшим долгом, поступая так, как должен был поступить Владыка Изумрудных Чертог. Я не стал спрашивать желания Эльстана, а он не решился мне перечить, и я дал согласие на этот брак, — из его груди вырвался сдержанный вздох, разбивающей сердце Латифы, — и в конечном итоге я потерял сына, — он помолчал несколько мгновений, усилием воли сохраняя невозмутимое спокойствие. — Теперь же, по прошествии стольких лет я не хочу повторять подобной ошибки. Если ты, маленькая фея действительно не хочешь выходить замуж за, несомненно, достойного Лантанэля, я не буду тебя заставлять. Ты довольна?

Латифа склонилась в благодарственном поклоне.

— Владыка, ты знаешь, моя преданность тебе не знает границ…

— Что-то еще? — недоуменно приподнял бровь Илидор.

— Владыка, мой отец… очень надеется на этот брак.

Илидор покровительственно улыбнулся.

— Не переживай, маленькая фея. Я скажу ему, что ты очень нужна здесь, и твое замужество может сильно помешать твоей службе в Изумрудных Чертогах… Думаю, он не будет возражать?

Латифа восхищенно взмахнула ресницами.

— Возражать?! Тебе, Владыка?! — воскликнула она.

Илидор рассмеялся.

— Только учти, у тебя прибавится много обязанностей. За моим Садом будешь ухаживать только ты, да и за другими садами тоже. К тому же тебе придется появляться почти на всех официальных приемах… уже самостоятельно, не как дочь моего министра Талиэна, а как высокородная эльфийка, занимающая пост при дворе… Повторяю, это очень ответственно, ведь на твои изящные плечики ляжет груз забот о лесах, садах и даже полях Изумрудных Чертог. Конечно, первое время тебе будут помогать почетные садовники, но потом…

Латифа едва сдержалась, чтобы не завизжать от восторга, судорожно вспоминая все правила хороших манер. Насколько она знала, раньше этим занимался Эльстан, но потом, после его исчезновения, Илидор так никого не назначил на эту должность Хранителя Садов, были только почетные садовники, около десяти эльфов, временно деливших между собой эту обязанность, но так, чтобы самостоятельно…

— Мой господин… — только прошептала она, задыхаясь от счастья.

Илидор легким движением поправил ее растрепавшиеся от волнения волосы, а потом улыбнулся и щелкнул ее пальцем по носу.

— Ты уже выросла, маленькая фея. А теперь помоги вырасти молодым побегам моего Леса.

С этим напутствием он слегка наклонил голову, потом тут же развернулся и покинул сад под трели влюбленных пташек и шелест листвы.

Латифа зажмурилась, боясь, что все, что только что произошло, окажется прекрасным сном, который неминуемо должен развеяться при первых лучах солнца. Однако птицы тут же запели торжественную песнь, чествуя нового Хранителя Садов, деревья вытянулись по струнке, а цветы почтительно склонили головы.

Латифа, чувствуя, как слезы счастья заливают ей глаза, обняла стройный ствол ближайшего дерева, а потом закружилась в танце Вечной Весны, парадном танце высокородных эльфов, празднуя начало нового этапа своей жизни, который совершенно неожиданно подарил ей Владыка Илидор. Она прекрасно понимала, что этот щедрый дар вместе с почетным званием принесет в ее жизнь много новых обязанностей, над которыми придется трудиться, не покладая рук, но как раз это ее не пугало. Она почему-то была уверена, что справится. Сейчас она больше всего на свете хотела доказать владыке, что достойна возложенной на нее чести.

А еще… она рассмеялась, представив, как вытянется лицо этого зануды Лантанэля, и закружилась в танце с еще большим воодушевлением.

Владыка Илидор сидел в изящном подвесном кресле на берегу озера, погрузившись в размышления, любуясь волшебным закатом, какой можно увидеть только здесь, в Чертогах Великого Мага. Небо было окрашено в сотни непередаваемых оттенков нежно-сиреневого цвета, кое-где переходило в розовый и даже почти алый, а где-то — становилось уже темно-фиолетовым и, наконец, иссиня-черным, и вся эта великолепная палитра отражалась в кристально чистой глади озера, по которой время от времени пробегала серебристая рябь, окрашивая серебристое зеркало прозрачных вод в причудливые тона. По озеру мерно плавали белоснежные лебеди, неслышно скользя по одним им известным невидимым дорожкам, выгибали длинные изящные шеи и складывали крылья непостижимым образом, словно красуясь друг перед другом и, конечно же, перед Владыкой, который едва заметно улыбался, наблюдая за их великолепным танцем. Рядом с ним стоял резной столик со свертками бумаг, которые он всегда проверял именно здесь, читая государственную почту в этой умиротворяющей обстановке.

За его спиной послышались легкие шаги его министра. Талиэн остановился чуть поодаль, не решаясь нарушить уединение своего Повелителя, но Илидор сделал ему приглашающий знак рукой, и тот подошел, склонившись в почтительном поклоне.

— Владыка, прости, что посмел нарушить…

— Что-то случилось? — равнодушно перебил его Илидор, и Талиэн застыл в изумлении, не понимая, что же должно было произойти, заставив Владыку пренебречь правилами этикета, что бывало с ним только в минуты крайнего душевного потрясения. Конечно, Илидор никогда не отличался ханжеством и позволял иногда отступление от общепринятых правил, но только — другим, сам же всегда был учтив и непогрешимо вежлив.

— Н-нет, Владыка, — удивленно проговорил министр, широко раскрывая черные миндалевидные глаза. — Прибыл гонец от владыки Рагнара, но я взял на себя смелость передать тебе его послание, дабы сей недостойный варвар не потревожил твоих раздумий, — он снова поклонился, протягивая Илидору свиток пергамента, украшенный печатью с гербом Эвенкара.

— Что-то срочное? — приподнял бровь Илидор, принимая из рук министра послание короля Рагнара.

— Сожалею, но… не могу знать, Владыка…

— А где гонец?

— В приемной зале Изумрудных Чертог, ждет твоего распоряжения.

Илидор вздохнул, разворачивая свиток.

— Талиэн, прикажи, чтобы ему оказали достойный прием, и пусть подготовят комнату — уже поздно. А завтра я его приму и… надо будет его наградить, что ли… за рвение. Путь все же неблизкий…Напомни мне с утра, что я хотел подготовить подарок королю Рагнару.

Талиэн заинтересованно поджал тонкие губы.

— Подарок?

— Свадебный, — кивнул Илидор. — Рагнар женится и приглашает на свадьбу. Скоро нужно будет начинать приготовления к визиту в Эвенкар. О конкретной дате он сообщит в следующем письме.

— А… позволь полюбопытствовать, Владыка… — прищурился Талиэн, — кому выпала честь стать августейшей супругой владыки смертных?

Илидор равнодушно пожал плечами.

— Понятия не имею, здесь не написано… Да и какая разница?

Министр, кажется, несколько смутился своего любопытства, недостойного высокородного темного эльфа.

— Да, в самом деле…

— Кстати! — внезапно оживился Илидор. — По поводу свадьбы… Талиэн, передай от меня соболезнования Лантанэлю, это он, если не ошибаюсь, просил руки твоей дочери? Прости, но я не могу дать своего благословения.

Талиэн пошатнулся, по его коже красивого бронзового оттенка разлилась мертвенная бледность, он упал на колени перед Владыкой.

— Я имел несчастие чем-то прогневить тебя? — прошептал он.

— Нет, что ты, напротив, я очень доволен твоей работой… — возразил Илидор, знаком поднимая его с колен.

— Но тогда… о боги, неужели она? — опешил министр. — Но этого не может быть… моя девочка всегда была так хорошо воспитана… даже Верховный Владыка Элионель не раз признавал ее отличные манеры…

Илидор рассмеялся.

— Талиэн, да нельзя же быть таким пессимистом, честное слово! — всплеснул он руками. — Конечно, не может! Латифа выросла, став прекрасной высокородной эльфийкой, настоящим образцом для подражания, у меня нет к ней никаких нареканий… Напротив, я хочу ее наградить… вернее, уже наградил, прости, что с тобой не успел посоветоваться…

— Владыка, ты волен делать все, что пожелаешь, не обращаясь ко мне, — затараторил Талиэн, ничего не понимая, — но… тогда — что?

Илидор торжественно улыбнулся и заговорил звенящим голосом.

— Оповещаю тебя, министр Талиэн, что сегодня я, Перворожденный Илидор, Владыка Изумрудных Чертог и Верховный Маг эльфийского народа, властью, данной мне древними богами и Верховным Владыкой Элионелем, назначил твою дочь, высокородную эльфийку Латифу Хранительницей Садов, обязав ее с завтрашнего утра приступить к своей службе.

Талиэн замер, словно пораженный молнией, но через мгновение сложился в благодарственном поклоне, припав к ногам Владыки.

— А, кстати, почему ты ее хотел выдать замуж за Лантанэля? — как ни в чем не бывало, спросил Илидор, внутренне потешаясь над чопорным министром.

— Что? — оглушенно вскинулся Талиэн, еще не до конца придя в себя от потрясения. — А… Лантанэль… он — достойная партия и…

Илидор нахмурился.

— Я, конечно, не сомневаюсь в том, что Лантанэль, безусловно, достоин… Он — предан Верховному Владыке и, кажется, у него неплохой дар… он ученый, если не ошибаюсь? Но я что-то не припомню его выдающихся заслуг. Да и Латифа, вроде, к нему никогда не благоволила…

Талиэн поморщился.

— Латифа еще слишком молода, чтобы сознательно принимать подобные решения и самостоятельно выбирать спутника жизни. Она руководствуется чувствами, не понимая, что для высокородной эльфийки это не главное.

Илидор приподнял бровь, но промолчал, внимательно слушая собеседника. Талиэн, увидев, что Владыка ждет дальнейших объяснений, продолжил, слегка пожав плечами.

— Что касается Лантанэля, то он — высокородный темный эльф, его род древний и прославленный, его предки служили Верховному Владыке в течение многих веков, да и сам он известен своей безграничной верностью и преданностью, а то, что за ним пока нет выдающихся заслуг, то сейчас, мне кажется, об этом судить еще рано — он еще сравнительно молод и, несомненно, в скором времени наверстает упущенное. К тому же, на некоторые его научные проекты Верховный Владыка милостиво обратил свое внимание и даже назвал Лантанэля весьма перспективным молодым эльфом — разве это недостаточная рекомендация?

Илидор слегка усмехнулся.

— Но… она же его не любит.

Талиэн фыркнул, теряя терпение.

— Что значит — не любит? — передернул он плечами. — Она и не обязана его любить, к тому же со временем она может к нему перемениться.

Илидор задумчиво посмотрел вдаль.

— Талиэн… а ты не боишься, что твоя дочь будет несчастна?

Министр закатил глаза.

— Владыка, ты меня удивляешь… Счастье — понятие абстрактное, эфемерное, тем более для молодой девушки, которая, при всех своих достоинствах, не в состоянии думать о будущем. Я же, как любящий отец, подбирая ей спутника жизни, как раз забочусь о счастье своей дочери, которое она осознает, быть может, не сейчас, а много позже, но зато ей не придется ни о чем жалеть.

Илидор опустил голову.

— Не знаю, Талиэн, может, ты и прав, но мне все же кажется…

— Владыка… — заговорил министр, выждав несколько мгновений, и убедившись, что Илидор не собирается заканчивать начатую фразу, — прости, если мои слова причинят тебе боль, и не сочти за упрек, но… у смертных есть поговорка: «обжегшись на молоке, на воду дуешь».

Илидор вздрогнул. Талиэн осторожно продолжал.

— Быть может, я рискую вызвать твой гнев, но все же скажу. Ты не виноват, что помолвка твоего сына повлекла за собой несчастье.

Владыка откинулся на спинку узорчатого кресла.

— Талиэн, ты же ничего не знаешь, — простонал он.

Министр учтиво поклонился.

— Я знаю только то, что Владыка счел нужным мне сообщить, и мне этого достаточно. Но я все же считаю, что нельзя одну пусть даже роковую случайность возводить в ранг правила или закономерности. У каждого в жизни есть то, о чем приходится жалеть, и я со своей стороны хочу оградить свою дочь от ошибок, чтобы ей не пришлось этого делать.

Илидор вздохнул, затем пожал плечами, словно выходя из забытья.

— Ладно, это твое право, тут я тебе не судья. В конце концов, отдавать свою дочь замуж вопреки ее воле не является преступлением, — грустно усмехнулся он. — К тому же, этот наш с тобой разговор не имеет смысла, поскольку теперь ее свадьба все равно не состоится, по крайней мере, уж несколько лет точно придется подождать, пока она не свыкнется со своими новыми обязанностями.

Министр встрепенулся, в очередной раз припадая на колено.

— Прости, Владыка, что отвлекаю тебя бессмысленными словами, вместо того, чтобы выразить свою искреннюю благодарность за ту великую честь, коей ты удостоил мою дочь, и весь мой род, преданный тебе всецело.

Илидор устало улыбнулся.

— Да ладно, уже благодарил, — махнул он рукой. — Думаю, она справится, она у тебя умница. А теперь… оставь меня, я хочу немного побыть один. И не забудь, завтра ты мне будешь нужен.

Талиэн изобразил последний на сегодняшний день церемониальный поклон и, получив разрешение Владыки, неслышно удалился. Илидор остался один, наедине с красочным закатом, зеркальным озером, белыми лебедями и… своими тягостными раздумьями и светлыми воспоминаниями, с каким-то мучительным наслаждением предаваясь впервые за столько лет выпущенной на свободу так долго запертой в сердце боли, которая по прошествии времени не стала меньше, как он думал прежде, а напротив, разрослась и пустила жгучие цепкие корни в его мудрой и древней душе.

— И все-таки ты неправ, Талиэн, — проговорил он в пустоту, обращаясь больше к самому себе, чем к своему ушедшему собеседнику, — специалист по пословицам смертных… У людей есть еще одно выражение… Ничто в мире не стоит слезы ребенка… Хотя, что тебе до людей и их мудрости? И что тебе до слез дитя… своего собственного дитя, принесенного в жертву твоим личным амбициям…

Он замолчал, осекшись, до крови кусая губы. В конце концов, какое он имеет право порицать того, кто все же печется о счастье своей дочери, пусть даже таким способом, когда он сам, владыка Илидор уже однажды принес в жертву своего единственного сына? Талиэн сказал, что это была роковая случайность… Пусть так, но… нет в мире случайностей. И он, Илидор, должен был это знать, как ни кто другой. Только слабые полагаются на слепой случай и списывают на него все свои ошибки, особенно те, что приводят к роковым последствиям.

Он глубоко вздохнул. Оставалось надеяться, что хотя бы у этой девочки, выросшей на его глазах, жизнь сложится иначе, и она действительно будет счастлива. И еще… что его сын все-таки вернется домой.

Солнце уже давно опустилось за горизонт, лебеди спрятались в свои узорчатые домики, сделанные и украшенные лучшими мастерами земли Перворожденных, в зеркальной глади озера купалась серебряная луна, а владыка Илидор все сидел в своем любимом подвесном кресле, забыв про документацию, аккуратно сложенную на столике, про королевскую свадьбу, никак не желая возвращаться из страны грез и воспоминаний.

Глава 20

Я, наконец, поняла, что было хорошего в нашей «горной прогулке». Нет, я не такая закоренелая оптимистка, как Дани, так что отрицать не буду, плохого, конечно, было в ней предостаточно, даже больше, чем хотелось бы, но, справедливости ради, о хорошем тоже забывать не стоит. А оно все же было. Но, по закону подлости, я это поняла, только когда мы оттуда вышли, что очень обидно, поскольку порадоваться этому я даже не успела, а зря — как раз там нам немного позитива ой как не помешало бы!

Я говорю не о внезапно проклюнувшемся даре Корда, уж этому мы нарадовались всласть, поскольку это не только «существенно облегчило нашу жизнь», как сказал Дани, а вообще, сделало наше дальнейшее путешествие под горным хребтом максимально комфортным и практически безопасным, если не считать мелких, я бы даже сказала, эпизодических инцидентов, которые даже не были достойны того, чтобы на них останавливаться, подробно их описывая, поскольку наши ребята воспринимали их как легкую разминку для затекших от долгого и однообразного пути конечностей.

Я говорю о другом. Там, в пещере, когда я успокоилась и все-таки решилась поспать, мне ни единого раза не снился никто из богов этого сумасшедшего мира — ни Этана, ни, самое главное — Гаронд, за что я им была безмерно благодарна. Хотя, если уж на то пошло, благодарить надо как раз не их, а монолитные своды Гномьих гор, не пропускающих никакой чуждой магии. Так что, как ни странно, именно здесь, на каменном полу, в сырой и душной пещере, правда, завернувшись в заветный плащ ведьмака, я, наконец, смогла хорошенько и сладко выспаться.

Но, к сожалению, это счастье я оценила много позже, лишь, когда во время следующей ночлежки на меня было вновь совершено ментальное нападение с целью пресловутого пеленга. Однако не стоит забегать вперед, буду рассказывать все по порядку.

Еще раз убеждаюсь, что все познается в сравнении. Никогда так не радовалась этому миру, как выйдя из темной и бесцветной пещеры. Только сейчас я поняла, как, в самом деле, прекрасно это буйство красок — сочная зелень листвы, лазурная голубизна неба, по которому пробегали мягкие пушистые облака самых причудливых форм! Я уже не говорю о мелких цветочках, рассыпанных по свежей траве маленькими разноцветными огоньками, о ласковом ветре, весело играющем со спутанными волосами и нежно касающемся кожи, изголодавшейся по ни с чем не сравнимому ароматному живительному воздуху.

Все это и многое другое, на которое я раньше не обращала внимания, наполнило мою душу таким искренним восторгом и почти детской радостью, что я сначала даже испугалась за свой рассудок, — все-таки потрясений у меня было достаточно, так что случиться могло всякое, с кем ни бывает… Но потом отогнала эту глупую паническую мысль, как и любые другие, и позволила себе некоторое время порадоваться со спокойной душой, ведь, кто знает, что меня поджидало впереди, и когда еще выпадет повод отпустить сознание и просто наслаждаться моментом.

Надо сказать, такая я была не одна — мои спутники всецело разделяли мои эмоции, Дани даже предложил запомнить этот поистине счастливый день и отмечать его каждый год как праздник Великого Освобождения, что тут же было встречено бурей оваций и нашими горячими заверениями в том, что непременно так оно и будет. Но потом мы все же, немного подумав, решили, что такое замечательное название стоит поберечь для еще более глобального праздника, на тот случай, если нам удастся избавить Элантиду от гнета Инквизиции. Предложение было принято. Дело оставалось за малым — это самое великое освобождение довести до ума, а, если называть вещи своими именами, хотя бы начать, не говоря уже о том, чтобы совершить. А если быть еще честнее, то хотя бы — выжить. Даже без всяких благородных целей.

Однако даже это прагматичное замечание, высказанное, конечно же, мной, — кем же еще! — ничуть не испортило нашего радужного настроения.

Так мы проскакали где-то пару часов — к чести нашей сказать, взяв хороший темп, на который даже не повлияла охватившая наш отряд временная эйфория. Кони наши совершенно не возражали, только радуясь возможности быстрого бега по мягкой траве навстречу свежему ветру, в отличие от медленной неуклюжей поступи по скользким неровным камням в душных коридорах подземелья. Честно говоря, уже через полчаса после нашего «освобождения», с ужасом вспоминая наше блуждание в темноте или сокрытие в узкой расщелине, превращенной Дани в искусственный тоннель, когда местный троглодит, исходящий ядовитой слизью, клацал зубами в полуметре от нас, я вообще не смогла уложить в голове, как мы остались целы, и, что немаловажно, невредимы, да еще и сохранили сравнительно здравый рассудок.

— Слушай, Дани… — неожиданно для самой себя спросила я, — а как же ты жил там, на рудниках?! Да еще столько лет…

Дани, увидев мой ошарашенный вид, звонко захохотал.

— Джен, ну я же не в Старом Забое жил! Там поселок рабочий был, а чудовищ вообще не было! Ну, если не считать тех, что изредка в шахту случайно забредали, да еще некоторых надсмотрщиков — вообще звери!

— Ну, это понятно, — отмахнулась я. — Но вообще, столько лет под землей… да еще и эльф, причем, без магии… Это же чахотка верная…

Дани очень серьезно покачал головой.

— Нет, Джен, эльф на руднике — это не чахотка. Это — чума! Причем, для стражников! — он рассмеялся, от души веселясь, глядя на мою нахмурившуюся физиономию. — Особенно, если это такой эльф, как я. Прикинь, им столько лет меня терпеть — вот уж наказание! А они, между прочим, тоже магией не владели!

— Тьфу, блин, Дани! — прыснула я. — Тут человек, понимаешь, в кои веки к нему сострадание проявил, участие здоровое, так он нет, чтобы случаем воспользоваться…

— А я и пользуюсь! — он всхлипнул от смеха. — Когда еще у тебя такое лицо увидишь! — потом немного успокоился и добавил уже серьезным, хоть и неизменно веселым тоном. — Вообще, ты знаешь, привыкнуть можно ко всему. Только стоит ли? — подмигнул он мне. — Вот и я решил, что — нет. Жизнь, в конце концов, нам один раз дается, и уж точно не для того, чтобы ее бездарно тратить. А более бездарного смысла жизни, чем корячиться под ударами всяких уродов, добывая на хрен тебе ненужное непонятно что — вообще придумать трудно. Особенно, если у тебя душа жаждет подвигов и фантазия бурная, да такая, что не то, что у тебя самого — у окружающих крышу сносит. А вообще… я думаю, что мне просто очень повезло.

Я округлила глаза.

— С рождения попасть на рудники, это ты называешь «повезло»?

— Да, еще как… только не на обстоятельства, а на людей.

— Извини, но я что-то не поняла…

— Да все на самом деле просто. Был на рудниках один дядька — Саагр. Стражник. Здоровый, страшный, свирепый, его даже свои все боялись. Но уважали. О нем даже слухи ходили, что он был героем какой-то войны, причем не то генералом, не то еще каким военачальником, но потом что-то такое совершил, за что его хотели казнить, но ввиду прежних заслуг сослали на Шахты. На пожизненное, но стражником. С ним там никто не спорил, на мелкие нарушения с его стороны закрывали глаза, но он особо и не зарывался. Этот человек был сам себе закон. И он… взял меня под свою защиту. — Дани задумчиво улыбнулся и принялся снова набивать трубку. — То из карцера забирал в свою каморку, то подкармливал, то подлечивал, если нужно было. И остальные знали, что если со мной что случится, Саагр с них шкуру спустит.

— И что, не били? — спросил Эльстан.

Дани хмыкнул.

— Ну почему, «не били»? Били, и в карцер бросали, и еды лишали — но это все нормально, заслуженно, да к тому же я зачастую и сам нарывался, так что никто не в обиде. Но… ничего больше дозволенного, если можно так выразиться, со мной не делали, — он стал раскуривать трубку. — Ну не смотри на меня так, высочество, ты все равно не поймешь, а рассказывать тебе о специфике каторжной жизни, тем более, где стражники отбывают срок наравне с заключенными — то есть, живут там безвылазно, разве что в более сносных условиях — у меня сейчас нет никакого желания. Но мне, как я уже сказал, повезло — Саагр меня практически усыновил. У него дочка маленькая была, он мне все про нее рассказывал… Добрый был человек. Это он и рассказал мне о старом Забое… только не думал, видать, что его рассказ пригодится… Да и я не думал. А потом… — Дани глубоко затянулся, — нам сказали, что его перевели в другую тюрьму.

— А на самом деле? — Эльстан даже приподнялся в стременах.

Дани лишь пожал плечами.

— Может, так оно и было… хотя вряд ли. У него было слишком много врагов. Как бы то ни было, мне там оставаться было нельзя. Я и рванул. А как мы сбегали, я вам уже рассказывал.

— А… он действительно был генералом? — после паузы осторожно спросил Эльстан.

— Да нет, конечно, — хмыкнул темный эльф. — Это стражники слух такой пустили, чтоб не так обидно было вытягиваться по струнке перед тем, кто по званию не выше их. Не был, он ни генералом, ни героем войны…

— А кем он был?

Дани отнял от лица трубку, повернулся к Эльстану и пристально взглянул в глаза.

— Человеком. Просто сильным и хорошим человеком.

Наш утонченный принц вздохнул, кивнул задумчиво.

— Так что я считаю, мне очень повезло, — уже спокойным, ровным тоном продолжил Дани. — Да и вообще, мне со стойкой периодичностью попадаются исключительно хорошие люди, что не может не радовать. А в такой компании я хоть… Тьфу, хотел сказать, хоть гракху в пасть, хоть в подвал Инквизиции, да только я, кажется, везде уже побывал! — Корд фыркнул. — Ну, тогда — хоть на Гаронда!

Я покачала головой. Он рассмеялся.

— Да ладно, забей! — беспечно отмахнулся он, окончательно возвращаясь в свое радужное расположение духа, — Джен, любишь ты из-за всего грузиться, я в следующий раз двадцать раз подумаю, прежде чем тебе что-то рассказывать. Что было — то было, что говорить. Зато сейчас как весело!

— Да уж, обхохочешься, — хмыкнула я.

— Кстати, у меня появилась одна идея… не знаю, развеселит она тебя или нет, но скучать тебе уж точно не придется, — Дани умно поднял вверх указательный палец. — Раз уж мы благополучно выбрались из каменного мешка, с чем всех вас поздравляю, и делать нам пока более нечего, чем тупо и однообразно ехать, как ты поняла, у меня есть предложение, подкупающее своей новизной. Можешь не закатывать глаза, ты поняла правильно. Я о твоем обучении.

— Слушай, гуру, я, между прочим, глаза не закатывала! — возмутилась я его бессовестному поклепу. — Я не против обучения никоим образом, кстати, я еще хотела попросить кого-нибудь из вас, чтобы мне показали хотя бы азы этого вашего боевого искусства… Короче, драться меня научите хоть как-то, чтобы я столбом не стояла, когда вы чудеса ведения боя демонстрируете!

Мои бойцы не сговариваясь, переглянулись, после чего устроили небольшое совещание, в результате которого постановили, что… все-таки большего успеха я смогу добиться, если буду развивать магические способности. Во-первых, бойцов у нас и так достаточно, чего про магов как раз не скажешь, а во-вторых — учиться магии можно и в седле, не останавливаясь на привал, что невозможно при освоении боевого искусства. И, наконец, одним из определяющих моментов оказалось, что для того, чтобы более-менее сносно научиться драться, мне понадобится время, которым мы, к сожалению, не располагаем, а с магией есть хоть какие-то шансы, что дар у меня проснется быстро, и я смогу приносить хотя бы минимальную пользу нашему отряду.

Я прищурилась.

— Отмазались, значит? Ладно, гуру, смотрю, ты у нас один попавший остался? — усмехнулась я, глядя на довольного Дани. — Ну, смотри, потом не жалуйся! Можно сказать, сам напросился. Погнали, учитель!

Мы погнали.

Дани, как я поняла, задался целью во что бы то ни стало развить мои ментальные способности. Цель, не спорю, похвальная и даже благородная, но… через пару часов я возненавидела своего учителя всеми фибрами своей души и измученными клетками головного мозга. Когда у меня сначала просто ничего не получалось, это еще было полбеды. Но когда к этому же нулевому результату прибавилась головная боль, я разозлилась не на шутку. Дани, напротив, очень обрадовался, посчитав это добрым знаком.

— Джен, ну как ты не понимаешь, мы все-таки сдвинулись с мертвой точки! — ликовал он.

А я шипела, стискивала зубы, и обещала его убить, как только как следует овладею Менталом и еще чем-нибудь из того, чему он может меня обучить. Он хохотал и в сто какой-то раз заявлял о своей исключительности, справедливо замечая, что мы без такого мага, как он, пропадем.

— Дани, а может, ну его, а? — простонала я. — Ну видно же, что у меня ничего не получается! Я уже полчаса пытаюсь…

А упражнение, между тем, было очень простое — как сказал Дани. Сначала мне было поручено научиться чувствовать поток маны, но оказалось, что мои представления об этом настолько абстрактны и далеки от оригинала, что мы приступили к другому упражнению. Дани передавал мне свои мысли, а я должна была ему отвечать. Сначала просто, мысленно отвечая и внимательно прислушиваясь к ощущениям, когда он считывает мои мысли, а потом — по идее — нащупывая тонкую эфемерную нить, связывающую наши сознания, пытаться передать ему. Но пока я никакой нити не чувствовала, а от голоса Дани, звучавшего у меня в черепной коробке, уже хотелось лезть на стену.

— Полчаса?! — прыснул Дани, слава богу, вслух. — Вот когда я учился, мой Мастер меня трое суток мучил — это только в первый сеанс. Без сна и отдыха, между прочим. Зато по окончании урока я смог довольно связно передать ему целую фразу в ответ. Даже с эмоциями.

— Представляю, что это была за фраза! — рассмеялся Витольд.

Дани улыбнулся с неожиданным смущением.

— Да так… ничего особенного… Хотя Мастер очень удивился.

Все захохотали. Эльф попытался надуться, но у него как всегда, ничего не вышло. Тогда он сделал очень важный вид и милостиво разрешил:

— Ладно, Джен. Сделаем небольшой перерыв. Но ты, это, особенно не расслабляйся! Потом будем учиться предметы двигать.

— Дани, иди нафиг!

— Почему-то я знал, что ты так ответишь, — обворожительно улыбнулся темный эльф. — Хорошо, телекинезом займемся на привале, уговорила.

Я закатила глаза. Нет, если честно, я не была против учебы, наоборот, я на самом деле хотела учиться. И дело было даже не в том, что я хотела получить моментальный результат — я прекрасно понимала, что всему свое время и глупо считать, что к завтрашнему дню я научусь двигать горы или еще что-нибудь в этом духе.

Меня смущало другое. В моем обучении не было никакой системы. Дани это объяснил тем, что такой природы магии, как у меня, он еще нигде не встречал, и поэтому будет пробовать развивать мои способности по смешанной методике, как он сам сказал, «дергать с разных концов, а там — посмотрим, что вперед торкнет». Такая методика у меня, честно говоря, особого доверия не вызывала, да и у моего учителя — тоже, но выбора у нас не было.

— Дани, а ты сам-то как учился? — поинтересовалась я.

— Как? — пожал он плечами. — Да так… как все, наверное. Только быстро. Мастер говорил, что я способный.

— Если я правильно поняла, — улыбнулась я, — твоим Мастером был Каравалорн? Или я ошибаюсь?

— А как ты догадалась? — искренне удивился темный эльф.

— Знаешь, иногда, чтобы сопоставить пару фактов, совсем не нужно владеть магией… — загадочно протянула я. — А если честно, просто предположила. Ты так часто произносил имя Каравалорна, что…

— Между прочим, если бы ты побольше пообщалась с черными магами, — возразил Дани, — ты бы заметила, что они, практически, все через раз произносят имя Каравалорна. Даже если видели его всего пару раз, и то на экзаменах. А вот учеников у него не так уж много.

— Зато самые перспективные, да? — улыбнулась я. — Не думаю, чтобы он прошел мимо такого необычного неофита. Эльф — черный маг, да еще и некромант, с бешеными магическими способностями — и не его ученик!

Дани насупился.

— Ты что хочешь сказать?

— Не дуйся, я ничего плохого не имею в виду, — сжалилась я. — Я просто думаю, что, услышав о тебе, им сначала двигало здоровое любопытство, потом — такое же здоровое самолюбие, и ничего тут такого нет, я его прекрасно понимаю. Да и отдавать такого стихийно развивающегося ученика кому попало — это ж смерть не только Гильдии, а всему миру! Кто тебя знает, чего ты учудишь с такими колоссальными возможностями? За таким нужен глаз да глаз. Хотя я более чем уверена, что он, пообщавшись с тобой лично, конечно же, не смог устоять перед твоим обаянием! Я, правда, вашего Каравалорна ни разу не видела, но готова поспорить, что все было именно так, — улыбнулась я.

Дани облегченно вздохнул. У меня брови поползли вверх.

— Ты что, правда решил, что твой учитель тобой только из самолюбия занимался?! — опешила я. Он покраснел. — Дани, скажи честно, ты что — дурак?! Ты себя в зеркало видел? Да и вообще… Удивляюсь, как учителя Гильдии, хотя бы пять минут с тобой пообщавшись, не перегрызлись за право обучать такого неофита!

— Так, ладно, всё, закрыли тему, — смущенно пробурчал Дани, — я уже понял, что самый замечательный и вообще — просто зайка, можете меня больше не хвалить.

— Ну слава богу! — обрадовано воскликнула я. — А то у меня уже челюсть свело — слова хорошие говорить.

— Джен, — застонал Дани, — ну что ж ты за человек! Витольд, как ты с ней только общаешься?

— А тебе что, завидно? — довольно ухмыльнулся ведьмак.

— Ну да, в принципе, есть такая тема, — признался Дани.

— Вот как раз эту тему я хотела бы закрыть, — пресекла я их спор.

Зверь тут же зацокал копытами, фыркая на своих предполагаемых «соперников». Не конь мне достался, а мавр какой-то!

— Господа, в самом деле, — подал голос Эльстан, — не стоит говорить о том, что Джен слышать неприятно. К тому же, это очень раздражает ее благородного коня.

— Эльстан, я что-то не поняла, ты за меня заступаешься или за это чудовище? — я приподняла бровь.

Однако он только недоуменно пожал плечами.

— За вас обоих, — совершенно искренне ответил эльф. — А что?

— Да нет, в принципе, ничего, — махнула я рукой.

Действительно, ничего. Нужно принимать во внимание особенности рас и не обращать внимания на их причуды. Даже столько лет проведя в подвижничестве, скитаясь по городам и весям, общаясь с людьми, орками, ведьмаками… — а с недавних пор еще и с некромантами и гостями из иного мира, — став нашим другом, повидав много такого, что иному взращенному в его несравненных Изумрудных Чертогах эльфу и не снилось, Эльстан все равно оставался настоящим Перворожденным. А каким еще мог быть сын Илидора и племянник Элионеля?

— Джен, что-то не так? — забеспокоился Эльстан, заметив мой пристальный, наблюдающий взгляд.

— Да нет, извини, — я мягко улыбнулась, — просто любуюсь. Кто бы мог подумать, что первый, кого я возьму в попутчики, окажется настоящим чистокровным эльфом! А вот в моем мире их вообще нет…

— Ну, это, я думаю, — покачал головой Эльстан, — небольшая потеря для вашего мира. Скорее всего, у вас есть многое, чего нет у нас. А насчет чистокровных, как ты сказала… Джен, вот сразу видно, что ты из другого мира. Эльф не может быть нечистокровным. По своей природе.

— Это еще почему? — резко осадил коня Дани.

Эльстан удивленно взмахнул ресницами.

— Но… это же естественно… Кровь эльфа не смешивается ни с какой другой, даже если родители будут из разных эльфийских рас. Моя мать, например, принадлежала к темным эльфам, а отец — к светлым. Однако в моей крови нет ни капли темной крови. Хотя я с таким же успехом мог родиться и темным, но никак не «смешанным». Если же ребенок рождается у эльфа с человеком, то рождается либо эльф, либо — что чаще — человек. Но никаких таких «полукровок» не существует в природе. А эльф, даже рожденный в человеческой семье… да хоть в гномьей, будет таким же полноценным, желанным для своего народа. Эльфы появляются на свет очень редко, и рождение эльфа — большой праздник для всех Перворожденных.

Дани нервно рассмеялся.

— То-то я смотрю, у меня папочка обрадовался…

— Твой отец — преступник, — отрезал сын Илидора, и тут же добавил холодным, безапелляционным тоном. — Он заслуживает смерти.

Дани передернул плечами, не ожидая такой однозначной реакции от своего боевого товарища.

— Да ладно, всякое бывает… — смущенно проговорил он.

— Нет, не бывает, — не на шутку завелся Эльстан. — И не должно быть!

— Так, стоп, — осадил его Дани, — я понял, и не будет. Как только мы покончим с Гарондом, займемся за моего батю. Но не раньше. Потерпишь, Твое Высочество?

Эльстан прикусил губу.

— Послушайте, я серьезно…

— Тем лучше, — кивнул Дани. — Значит, справедливость в ставке Перворожденных будет восстановлена. И, можешь мне поверить, они еще удивятся твоей мгновенной реакции, даже если ты за них возьмешься лет через триста. А вот с Гарондом медлить нельзя.

Сын Илидора поджал губы, но все же кивнул.

— Вы правы. Простите мне мою горячность, просто…

— Понятно, за Родину обидно, — по-доброму усмехнулся Дани. — Не переживай, в семье не без урода. К тому же, может, его уже кто-нибудь грохнул давно, а ты тут сердце рвешь. Расслабься, Твое Высочество.

Эльстан вздохнул.

— Я рад, что ты не судишь обо всех эльфах по… — он запнулся.

Дани махнул рукой.

— Не парься. Теперь нет. Это все равно, что Джен судила бы о них по мне! Представляешь, какое у нее было бы впечатление! А так — нет, у нас есть ты, вот по тебе мы и будем судить… Ты же принц, как никак, так что отдувайся теперь за соотечественников.

Эльстан печально покачал головой.

— Увы, из меня тоже не получится хорошего примера… Вот если бы вы знали моего отца…

— Узнаем еще, не переживай! — заверила я Эльстана. — если так пойдет дальше, мы, по-моему, везде отметиться успеем.

Эльстан неожиданно побледнел.

— Погодите… мой отец тоже, скорее всего, приглашен на свадьбу… Если он встретится с Клементиной…

— Спокойно, никто ни с кем не встретится, — загасила я панику Эльстана. — мы всех успеем предупредить. Дани, ты как?

— Абсолютно согласен, — уверенно кивнул темный эльф.

— Вот и ладненько. Ну вас нафиг, Дани, давай лучше дальше учиться!

— Отличный вывод! — рассмеялся мой гуру.

Но радовался он недолго. У меня по-прежнему ничего не получалось, и мои надежды стать хотя бы более-менее сносным магом таяли на глазах. Честно говоря, я вообще не понимала, с чего они взяли, что у меня были какие-либо способности. Я почему-то вспомнила, что во многих фантастических романах, герой, попадая в другой мир, с легкостью овладевает магией и концу повествования становится непобедимым волшебником… Хотя мне все же грех жаловаться. Мне посчастливилось встретить и каким-то необъяснимым образом привлечь в свой отряд потрясающих ребят, из которых каждый достоин самой лучшей похвалы, на зависть любому книжному герою. Так что, судьба, видимо, решила, что мне и так повезло больше, чем достаточно, и наличие магической силы мне не обязательно — это был бы уже перебор.

Я уже хотела сказать об этом Дани, как вдруг…

— Милая, ну не может быть! Наконец-то ты объявилась! А я тебя уж было, совсем потерял! Думал, ты провалилась сквозь землю…

Не знаю, как это выглядело со стороны — вероятно, все решили, что я просто задумалась. Первый раз за все это время меня посетили не во время сна. Зверь встревожено заржал.

— Джен! — услышала я голос Дани… тоже, кстати, в моей голове.

— Вы что, все охренели, что ли?! — возмутилась я, приходя в себя. — Устроили там дом советов! Еще друзей позовите!

— Тихо, тихо, — забеспокоился Дани. — Ты нормально себя чувствуешь?

Прислушавшись к своим внутренним ощущениям, я кивнула.

— Извини, что накричала… просто так неожиданно было… днем еще…

— Да ладно, я сам офигел… — хмыкнул Дани. — Спасибо твоей лошади…

Зверь чуть не встал на дыбы.

— Ну, коню, — поправился эльф, — не суть важно. Слушай, а может, ты просто заснула в седле?

— Что?! — я зашипела от возмущения.

— А что, ничего страшного, со мной тоже такое случалось. — Он захлопал ресницами. — Только не говорите, что никто никогда не спал на уроках!

Я прикусила губу. А что, если он прав? Я так старалась сконцентрироваться, что вполне могла и задремать… По крайней мере, это хотя бы все объясняло. А если нет?

— А если нет — то хреновые наши дела, — подытожил Дани.

Я кивнула. Получалось, что Гаронд может вторгнуться в мое сознание в любой момент. Я уже не говорю о снах. Но, видимо, во сне я все же более уязвима, не просто так наша «дневная» беседа была такой короткой. Я передернула плечами. И что теперь? Не спать? Просто «Кошмар на Улице Вязов»! Но это тоже не выход…

— Конечно, не выход!

— Дани, прекрати подслушивать мои мысли!

— А я и не подслушиваю, я по мимике догадываюсь, — отпарировал эльф.

— Врешь ведь!

— А ты подлови! — подмигнул мне мой учитель Магии Ментала.

Я вздохнула.

— Короче, — предложил Дани. — Пока не научишься с ним справляться, будем тебя сторожить. Если надо, по очереди. Возражения есть?

Возражений не оказалось.

Однако все оказалось не так-то просто. Кроме Гаронда на связь все время норовила выйти Этана, а вот с ней как раз мне было о чем поговорить. Но она все время молчала. Молчала и смотрела. Чем ужасно выводила меня из себя. И однажды меня охватило такое бешенство — на эту «безмолвную графиню» с огромными, но ни черта не выражающими глазами, на Гаронда с его плотоядной улыбочкой и холодным взглядом Инквизитора, что я…

Не знаю, как это случилось. Просто я почувствовала, что больше не могу этого выносить. Не могу и не хочу. Вот кто был ни в чем не виноват, и просто попал под горячую руку, так это Дани. В момент моей «точки кипения» он почти под нос сунул мне яблоко, и, держа его на вытянутой руке, велел мне его сдвинуть с места взглядом.

Яблоко взорвалось. Разлетелось на мелкие кипящие капли. То есть, разлетелось бы, если бы Дани не успел вовремя отреагировать. Он окутал яблоко невидимым коконом, задержав процесс, после чего, убрав руку на безопасное расстояние, снял защиту. Это заняло чуть больше секунды. Я даже сначала не поняла, что произошло. Но потом…

— Ну, это, конечно, не совсем то, о чем я тебя просил, — просиял Дани, — но тоже вполне неплохо.

Я широко раскрыла глаза. Темный эльф стряхнул с руки остатки яблочного пюре.

— Дани… тебя не задело? — спросила я севшим голосом.

Эльф засмеялся.

— Что ж я, враг себе, что ли?

— А если бы… — я живо представила, во что бы превратилось мое лицо, опоздай он хоть на миг. Я передернула плечами.

— Джен, не парься, — беспечно подмигнул мне Дани, — а я тебе на что? Хотя, конечно, нужно быть готовым к любым последствиям. Но это все ерунда. У тебя получилось!

Вся моя команда, кажется, была в восторге. Слегка оправившись от шока, я тоже позволила себе немного порадоваться, но расслабляться не стала, прекрасно понимая, что это произошло, скорее, случайно, и не факт, что в следующий раз у меня все получится. Тем более что этот процесс я совершенно не зафиксировала в памяти.

Мой учитель, увидев мое замешательство, только развел руками.

— Милая, ну не все сразу! В процессе разберемся! — он задумчиво прищурился. — Но самое главное я понял. У тебя идет выброс маны, когда ты злишься. И это, я считаю, просто замечательно! Если наше путешествие будет продолжаться том же духе, то, добравшись до Каравалорна, ты станешь полноценным магом!

Я застонала.

— Спасибо, друг, утешил! — фыркнула я.

— Всегда пожалуйста. А если внешних факторов, вызывающих в твоей душе стихийное бешенство, будет недостаточно, я обязуюсь лично тебя злить до посинения.

— До чьего посинения? — уточнила я.

— А это уж как получится, — хохотнул эльф.

Я покачала головой.

— Почему-то я даже не сомневаюсь, что с этим ты справишься блестяще, — он довольно хмыкнул. — Кстати, спасибо, — искренне добавила я, глядя на капли яблочного сока на траве.

Дани только махнул рукой.

— Да ну, ерунда. В конце концов, ты моя ученица. Кому ж еще за тебя отвечать, как не мне? Да и беспокоился я не только за тебя, если честно — перспектива остаться с обугленными лохмотьями вместо ладони меня как-то не очень впечатляла. Нет, я бы это, конечно, вылечил, как и твое замечательное личико, но все же предпочитаю не допускать подобных неприятностей, а не бороться с их последствиями. Думаю, подобная наглядность нам не обязательна.

Я сглотнула.

— Ну вот, — важно кивнул Дани, — видишь, ты и так все прекрасно поняла, что бывает при неумелом использовании магии, когда рядом нет учителя. Особенно такого, как я, — он довольно улыбнулся, показав острые белоснежные зубки. — Но тебе повезло. Поэтому расслабься и не комлексуй. А за последствия не волнуйся.

— Ладно, можешь меня не успокаивать, я просто от неожиданности немного опешила. Давай еще потренируемся. Подсобишь?

— А как же!

Как и следовало ожидать, дальнейшие тренировки ни к чему не привели. Однако радужное настроение Дани уже ничто не могло испортить. Поверив однажды в грядущий успех, он, видимо, решил держаться до конца. Я могла ему только позавидовать, поскольку его оптимизма не разделяла. Одна из всей команды. Почему-то все остальные твердо верили не только в то, что у меня все получится, но и, кажется, что спасение их мира целиком и полностью зависит от меня. Такая одержимость моих ребят этой идеей вызывала у меня недоумение, поскольку было совершенно очевидно, что именно я была как раз абсолютно бесполезным членом команды. Я даже высказала это всем, но их реакция меня ошеломила: Эльстан только непонимающе пожал плечами, Дани расхохотался, Корд неопределенно хрюкнул, а Витольд, как всегда, загадочно улыбнулся. А когда я попросила его, как самого адекватного, объяснить мне причину всеобщего заговора, поскольку они-то все друг друга понимали очень хорошо — он только задумчиво проговорил:

— Судьба бывает так непредсказуема, что иногда с ней лучше не спорить.

Больше ничего мне от них добиться не удалось. Я махнула рукой и приступила к упражнениям.

Правда, на долго меня не хватило. Может, я действительно никчемная ученица, но на свои неудачи я реагировала однозначно — меня это жутко бесило. Я чувствовала, что начинаю ненавидеть всех — про Гаронда с Этаной я уже говорила, а теперь к ним еще присоединились все остальные — и Дани, и Эльстан, даже ведьмаку с Кордом доставалось, хотя, признаюсь, абсолютно незаслуженно. К счастью, мои ребята все прекрасно понимали и не обижались на мои приступы бешенства, огромное им спасибо за терпение, поскольку приходилось им со мной несладко. А тут еще Зверь…

Это глупое животное, видимо, совсем ополоумев от насыщенной опасностями дороги, на привале устроило мне настоящий концерт. Сначала он принялся совать свою морду мне в лицо, корча непостижимые для лошадиной мимики рожи, тараща глаза, и стараясь заглянуть в мои. Причем, он не просто заглядывал, а таращился с каким-то совершенно диким выражением. Это было в тот момент, когда я после долгих усилий начала пытаться сконцентрировать ментальную энергию. Конечно же, я на него прикрикнула и хлопнула по морде, но это не помогло. Он все также пялился, даже фыркать начал, словно за что-то злясь на меня. Но когда я его все-таки оттолкнула, он заржал и кинулся к дереву, стукнувшись об него лбом. Я не на шутку испугалась за своего скакуна, бросилась к нему, но он тут же замахнулся и ударился с новой силой. Чтобы его оттащить его от этого орудия самоубийства, мне понадобилась помощь моих ребят.

Немного успокоившись, он улегся на траву. Я принялась хлопотать над ним, позвякивая зельями ведьмака, мазала Зверю разбитую морду, гладила его по холке, приговаривала ласковые слова, а он только тоскливо вздыхал и грустно смотрел на меня укоряющим, почти человеческим взглядом. Мне было жалко его до боли — как бы то ни было, я очень к нему привязалась и любила его со всеми его придурями. Я почувствовала, как к горлу подступает ком, а на глаза наворачиваются слезы.

— Зверь, тварь такая, глупое животное, если ты тут умрешь, я… — у меня перехватило дыхание. Я обняла своего коня за шею и зажмурилась.

— Джен, не плачь, — услышала я совсем рядом голос Эльстана. — С ним все будет в порядке. Он просто…

— Слушайте, а, может, это на него так эта ваша «ментальная энергия» действует? — высказал предположение Витольд. — Вы же сами говорили, мозг животного примитивней человеческого, вот его и зацепило…

— Ага, щас прям! — возмутился Дани. — А я — дурак совсем, никаких щитов не ставлю и вообще, про технику безопасности не слышал никогда! Почему тогда другие лошади никаких плясок не устраивают?

— Другие… — пожал плечами ведьмак, — может, они просто не такие чувствительные? Тем более, он из другого мира…

— Он — лошадь, — отрезал Дани. — А из какого мира, значения не имеет.

Зверь обиженно заржал. Дани повернулся к нему.

— Да, не имеет, — повторил он Зверю «лично». — Хоть откуда, но устроен он как лошадь, значит, он — лошадь.

— Он не лошадь, а конь, — заступился за моего скакуна Эльстан.

Дани закатил глаза.

— Да какая разница! Я говорю о том, что от экспериментов Джен с ним ничего случится не может, если только она целенаправленно не будет ему что-то внушать… Хотя, и тогда тоже ничего не случится.

— Но яблоко же взорвалось! — возразил ведьмак.

— Так то — яблоко… Он же — не яблоко, он — лошадь… — упрямо твердил Дани. — Ну — конь. Да и это не важно. Как вы не поймете, я же контролирую ее выплески, если такие есть! — с досадой простонал он. — А в сторону ло… коня этих выплесков вообще не было. Единственное, что могло с ним случиться, это психика сбой дала от пещер всяких и чудовищ, если, как вы говорите, он из другого мира и ничего такого не видел.

Зверь возмущенно зафырчал.

— Но и это все излечимо, — не обращая внимания на «высказывания пациента», продолжал Дани, — травку нужную пожует, и все пройдет. Хорошо, у Витольда запас — что надо!

Я начала успокаиваться. Зверь нахмурился и стал недоверчиво коситься на Даниэля. Эльстан улыбнулся.

— Да что вы к нему привязались! С ним вообще, все в порядке…

Зверь распахнул глаза, взглянув на Эльстана, как на свою последнюю надежду или единственного здравомыслящего в нашей компании.

— Все в порядке?! — опешила я. — А это что?! — я указала на уже начинавшую затягиваться ссадину на лбу вороного.

Эльстан вздохнул.

— Это он от досады. И обиды. На то, что ты его не понимаешь, — объяснил Перворожденный. — Он хочет тебе что-то сказать.

Зверь радостно заржал, вскочил на ноги и снова принялся совать свою морду мне в лицо. Я застонала.

— О нет, я этого не вынесу… Эльстан, зачем ты это сказал?

Эльф пожал плечами.

— Как — зачем? Ведь это же очевидно…

— Ладно, — сдалась я, — тогда, может, озвучишь, что он хочет? Ну, раз ты его так хорошо понимаешь… Зверь, да уйди ты, забодал уже!

— Откуда же я знаю? — развел руками Эльстан. — Это же он хочет сказать, а не я… К тому же — тебе. Но это «что-то» очень важное — по крайней мере, он так считает.

— Вот спасибо, успокоил! — усмехнулась я. — А главное, все понятно стало. Хотя… прости, мне, правда, стало немного легче, — я с благодарностью посмотрела на Эльстана. — Так ты действительно думаешь, что он здоров? В смысле, умом? То есть, умом-то он дурак, это я уже поняла, а — психикой?

Перворожденный рассмеялся.

— Уверен, — кивнул он. — Даже могу поручиться. Но постановка вопроса у тебя, конечно, бесподобная!

— Зато правдивая.

— Вот и замечательно! — подхватился Дани. — Считай, что у тебя появился дополнительный стимул выучиться магии Ментала — чтобы понять, что твоя лошадь… в смысле, твой конь хочет тебе сказать.

Я устало улыбнулась. Погладила Зверя по щеке.

— Обещай не пугать меня так больше, — проговорила я ему в ухо.

Он засопел.

— Зверь! — я слегка сжала пальцами кончик его уха. — Обещаешь?

Он кивнул, правда, с большой неохотой.

— Упрямое животное, — усмехнулась я, шутя схватив его за подбородок.

Он радостно фыркнул и снова кивнул, но уже бодро.

— То-то же. Ладно, покончим с лирикой, я заниматься буду. Только под руку не лезьте никто, договорились?

— Легко! — весело хмыкнул Дани.

На том и порешили.

Этот день, начавшийся с сюрприза, мог бы завершиться бездарно, если бы не… еще один сюрприз, впрочем, к моему обучению, не имеющий никакого отношения. Этой ночью ко мне снова явилась Этана. Нет, в этом не было ничего необычного, я уже даже начала привыкать к этим визитам местных богов, воспринимая их как должное. Так и было бы, если бы не одно «но»: Этана заговорила!

Конечно, не совсем добровольно, и без особого энтузиазма, но дело все-таки сдвинулось с мертвой точки. Богиня долго молчала, многозначительно сверкая глазами, пока у меня не сдали нервы. Я разозлилась и поставила ее перед выбором — либо она говорит прямо и отчетливо, не играя в гляделки, либо убирается из моей головы вообще. В некотором роде, я шла ва-банк, поскольку мне очень хотелось с ней поговорить, и как раз ограничивать наше с ней общение я не собиралась. Но молчать по полчаса — это не совсем тот вид диалога, какой мне был нужен.

И Этана… согласилась.

Ее ресницы дрогнули, губы слегка шевельнулись, комната, в которой она была, наполнилась еще более интенсивным светом, и богиня прошептала:

— Тебе грозит опасность…

Честно говоря, примерно это я и ожидала от нее услышать, учитывая абсолютную бесполезность наших предыдущих встреч. Я всплеснула руками.

— Да не может быть! Вот спасибо тебе, богиня! А то я б никогда не заметила! Это действительно стоило того, чтобы нарушить обет молчания!

Этана нахмурила божественный лоб, обиженно поджала губки.

— Ты не понимаешь… Он хочет тебя убить…

— Еще одна новость! Этана, давай по делу, — я скрестила руки на груди. — Во-первых, мне надо домой. Это — срочно и обязательно. А во-вторых — нужно предупредить всех магов, чтобы ни в коем случае не приближались к невесте короля, Клементине.

Этана изогнула бровь.

— И как ты это себе представляешь? — усмехнулась она.

— Передать весть в Гильдии, Архимагистрам. А что, это нереально?

— Ну почему, — пожала плечами Этана, — вполне реально. Только… никто не захочет ссориться с королем. Королю не отказывают. Но это, впрочем, их проблемы. А что до тебя… — она немного помолчала, слегка прикрыв глаза, словно глубоко задумавшись. — Я сейчас не могу тебя вернуть. Чуть позже — с удовольствием. Но ты должна будешь кое-что для меня сделать.

Я кивнула.

— В принципе, я так и предполагала. Что?

Этана прикусила губу.

— Не здесь. Так нельзя говорить. Он может услышать.

Я закатила глаза. Этана глубоко вздохнула, но потом решительно сверкнула глазами.

— Идите ко мне.

Я опешила. Честно говоря, такого поворота я не ожидала.

Перед нами замерцал воздух — как тогда, в Новой Зеландии, только образовавшееся окно было чуть пошире, — в конце концов, и нас было намного больше. По окну прошли волны, его заволокло густым туманом, потом он рассеялся, предоставив нашим изумленным взорам ту самую белую залу со струящимся светом, из которой являлась богиня.

Не говоря ни слова, мы только переглянулись и… шагнули вперед.

Книга 2

Глава 1

Молодой человек с задумчивыми карими глазами стоял у зеркала, примеряя парадный камзол. Вокруг него суетились портные, что-то подкалывали, подбирали, нашивали и распарывали, и не было этому конца и края. Но, казалось, ему не было до этого никакого дела — он крайне терпеливо выполнял все, не пререкаясь, не споря, и не жалуясь на долгое время примерки. Он размышлял. Надо сказать, последние несколько дней он только этим и занимался — остальные дела как-то незаметно, сами собой, отошли на второй план. У него было странное ощущение, что он что-то делает неправильно. Вернее, что он делает, он осознавал прекрасно, но что в этом неправильного, он никак не мог разобраться. И это его ужасно мучило. Он никогда не владел магией, он привык полагаться на разум — в обычном, человеческом смысле этого слова, и на свою интуицию — этого было вполне достаточно. Но сейчас все словно встало с ног на голову — внутренний голос кричал ему, что он неправ, а разум никак не мог понять, в чем. Такого разлада с ним еще никогда не было, и он очень надеялся, что скоро все встанет на свои места.

Он вздохнул. Можно, конечно, было не беспокоиться и просто подождать, когда его интуиция перестанет бить во все колокола и придет в норму, но… а что, если это случится слишком поздно? Если тогда уже ничего нельзя будет изменить? Но, с другой стороны — что изменить? А если это просто нервы, и больше ничего? То есть, все в порядке, а он один совершенно необоснованно разводит панику на ровном месте? Ведь кроме него, кажется, все счастливы, и никаких видимых причин для беспокойства нет… Но интуиция, она же его никогда не подводила… Он всегда точно знал, какое решение нужно принять, что нужно сделать, он никогда и ни в чем не сомневался. Даже еще в юности, бывая на охоте, он всегда знал, когда ему угрожает опасность, а когда — нет, и это, опять же, без всякой магии. И сейчас… уже не первый день, да что там — не первый месяц! — он чувствовал, что все идет не так. И, как ни странно, ничего не мог с этим поделать.

Его пытливый разум сразу же пасовал, стоило ему подумать о том, что его беспокоит, а все вокруг тут же принимались убеждать его, что ничего такого не происходит, что все — правильно. И мало-помалу он тоже стал в это верить. Но в последнее время то ли концентрация этого чего-то превысило допустимые нормы, то ли он научился, наконец, бороться с этим странным влиянием, по крайней мере, от него ушел покой и сон, оставив лишь ощущение болезненной неуверенности в своей правоте и… в окружающем мире. Нет, был, конечно, еще один вариант — что он просто сошел с ума, и у него началась паранойя, но этот вариант его совершенно не устраивал. Однако он прекрасно понимал, что как раз такое объяснение больше всего подходит к его ситуации.

Он застонал. Портные тут же испуганно замельтешили, начали за что-то извиняться, хотя их вины не было никакой.

— Что, нервишки шалят? — он вздрогнул, услышав насмешливый голос своего наставника, и тут же укололся на самом деле. — Или же вас кто-то обижает?

От этого вопроса все замерли. И он тоже, хотя точно знал, что уж ему-то бояться нечего. Просто когда такие вопросы задаются таким тоном, еще и с таким холодным огоньком в глазах, и… когда их задает Великий Инквизитор, поневоле начинаешь чувствовать, как земля уходит из-под ног, а по спине бегут ручейки холодного пота.

— Н-нет, что вы… — стараясь казаться спокойным, ответил молодой человек, но голос предательски сел, выдавая его состояние.

Архиепископ улыбнулся.

— Ва-аше Величество! — протянул он, разведя руками. — Если бы я не знал вас с детства, то решил бы, что вы меня боитесь!

— Как хорошо, что вы знаете меня с детства! — усмехнулся король, совладав с собой. — А если бы вы еще появлялись более заметно, а не так неожиданно, то подобных вопросов у вас бы не возникало.

— Прикажите мне, Ваше Величество, и я буду появляться только после того, как обо мне объявит этот милый человек при входе… могу даже записаться на аудиенцию, — он церемониально поклонился, выражая взглядом полную покорность.

Король нервно прикусил губу.

— Ваше Святейшество, — ледяным тоном проговорил он, — разве я дал вам повод считать, что…

— Нет-нет-нет, вы правы. Я несколько перегнул палку, — замахал руками Архиепископ. — Право же, у меня нет повода сомневаться в вашем хорошем отношении ко мне, коим я столь дорожу. Даже если бы оно и было, то после того, как вы приняли решение жениться на моей племяннице, оно тотчас же растаяло бы.

Король знаком отпустил бесчисленных портных, снующих вокруг него, оставаясь с Архиепископом наедине.

— Чего вы хотите, господин Гаронд? — неожиданно спросил он, когда дверь за ними закрылась.

— Я? — рассмеялся Архиепископ. — Того же, что и все остальные. Счастья.

Король усмехнулся, прошелся по комнате и сел в кресло.

— Никогда не понимал вас, Ваше Святейшество. А сейчас — и того меньше, — задумчиво проговорил он.

— Что же тут непонятного? — пожал плечами Гаронд. — Все так просто…

— То-то и оно, — покачал головой молодой человек.

— Мальчик мой, вам просто надо отдохнуть, — вздохнул Инквизитор. — Вам всюду мерещатся заговоры, даже там, где их нет.

— Разве я что-то сказал про заговор? — король приподнял бровь.

— Нет, — хмыкнул Гаронд, ничуть не смутившись, — и это меня радует. Огорчает только лишь то, что в вашем голосе звучат нотки недоверия.

— Ну что вы, — небрежно отмахнулся Рагнар, — если бы это было так, разве я сейчас занимался бы приготовлениями к свадьбе?

Гаронд слегка поклонился.

— В таком случае, вы должны понимать меня, как никто другой. Я — инквизитор, вы — король. А люди… Людям свойственно судачить о тех, кто стоит выше них, так сказать, о «власть имущих». Наши имена обрастают легендами, а поступки — подробностями, порой такими, какие и придумать-то сложно. Но для народа нет ничего невозможного. Нам приписывают дела, которых мы не совершали, грехи, в коих мы не виноваты, и многое, многое другое. Такова цена власти, Ваше Величество. Зачастую люди винят нас в своих неудачах, в своей несчастной судьбе — это очень удобно, ведь не каждый может набраться смелости, чтобы признаться себе в том, что сам допустил ошибку или встал на неправедный путь. Так было и будет всегда. Людей не исправишь — такова их природа.

Губы короля тронула легкая улыбка.

— Как у вас все складно получается…

— По-вашему, я неправ? — удивился Гаронд.

Король только пожал плечами.

— Я не знаю… По-моему, я неправ, — признался Рагнар, — только никак не пойму, в чем…

— Не берите в голову, Ваше Величество, — отмахнулся Архиепископ. — Это нервное. Рекомендую после свадьбы немного отдохнуть, устройте себе медовый месяц, что ли… В конце концов, король такой же человек, как и все, и вполне заслуживает того, чтобы хотя бы на пару-тройку недель забыть о государственных делах и подумать о себе.

— Что-то я себе это не очень хорошо представляю! — грустно улыбнулся король, откидываясь на спинку кресла.

— А что тут представлять? — непонимающе усмехнулся Архиепископ. — Надеюсь, вы не собираетесь перед всеми отчитываться? Вы — король и, кстати сказать, хороший — вами народ, между прочим, доволен… Вот мной — нет, но я — это другое дело. В каждой системе должен быть свой отрицательный персонаж, на которого можно будет спустить всех собак, иначе жизнь государства будет скучна, как пресный суп. Человек по своей природе — борец, и ему нужно создавать видимость опасности, скрытого или явного врага или что-то в этом роде — об этом я вам только что говорил. Вам повезло больше — вас народ врагом не считает. На это у него есть я. Однако что-то я отвлекся, — покачал головой Гаронд. — Вы так внимательно меня слушаете, что я поневоле начинаю читать лекции.

— Ничего-ничего, — возразил король, — напротив, это очень занимательно. Одно «но»: вы у меня как-то не ассоциируетесь с человеком, добровольно принявшего на себя груз народной ненависти, во имя блага и спокойствия короля и королевства.

Гаронд рассмеялся.

— Развивайте воображение, мой мальчик! А если серьезно, то… наша жизнь полна сюрпризов, хороших и — не очень. А что касается меня, то не забывайте, что я, мягко говоря, не совсем человек.

Король кивнул.

— Я помню, Ваше Святейшество… только как раз это я понимаю меньше всего… Видимо, мне придется слишком долго развивать воображение. Знаете ли, очень сложно уложить в сознании, что почти ежедневно беседуешь с древним богом, который, вдобавок ко всему, называет тебя «Величеством»!

— А вы об этом не думайте, — улыбнулся Гаронд.

— Я пытаюсь… только не всегда получается. Хотя — вы правы, так, действительно, проще.

Король встал и подошел к окну.

— Вас что-то беспокоит, Ваше Величество? — спросил Архиепископ.

Рагнар пожал плечами.

Да, его беспокоило многое. Но стоило ли говорить об этом Гаронду? Он заранее знал все, что ответит ему Великий Инквизитор. Конечно же, он снова его успокоит, и снова окажется, что король подозревает все и вся только из-за того, что слишком устал за последнее время. От чего устал-то? От подозрений? Рагнар усмехнулся. Спорить с Гарондом он не умел. Он никогда не боялся людей, он всегда знал, как себя вести, но, опять же — с людьми, а не с богами. Даже если этот бог отбивает ему церемониальные поклоны и выдает за него замуж свою племянницу. Да, он старался думать о Великом Инквизиторе, как о человеке, но противостоять ему все же не решался, вернее, у него просто не было на это сил. Даже сейчас, после короткого разговора он уже чувствовал себя совершенно измочаленным, хотя ничего такого сказано не было.

А, между тем, у него было очень много вопросов, которые он бы с удовольствием задал Инквизитору, например, что же на самом деле случилось с остальными богами? И какое к этому отношение имеет Гаронд? И как он сам, король Рагнар Эвенкар, способствовал становлению в мире той ситуации, с которой сейчас героически борется Архиепископ? И вообще — с чем он борется?

А что, если правы те, кто считает Гаронда богом-узурпатором, ведущим мир к гибели, и он, Рагнар ему в этом всячески помогает? Что тогда?

Он взял с резного столика стакан с водой и осушил его залпом. Потом облокотился на подоконник и уронил голову на руки. Все эти мысли не давали ему покоя и, не находя выхода, больно вгрызались в мозг. Ну вот, теперь снова надо будет звать целителя. Рагнар застонал. Он не хотел никого видеть, и целителей в том числе. Он чувствовал, как силы покидают его, вытекая по капле, словно вино из пробитых мехов. Головная боль была не сильной, она тупо стучала в висках, пульсируя, словно отсчитывала драгоценные секунды уходящей жизни.

Почему-то у него всегда возникала такая безрадостная ассоциация, хотя он точно знал, что его жизни ничего не угрожало. Да и здоровью, в принципе, тоже — у него были лучшие целители, отобранные самим Лотаром, Архимагистром Светлой Гильдии Магов, и все они, как один, говорили, что это никакая не болезнь, иначе они бы ее тут же вылечили. Просто… да, кстати, и Гаронд так говорил — надо больше отдыхать. Но отдыхать ему не хотелось — его не покидало ощущение, что, раз уснув, он может не проснуться. А Гаронд еще советовал ему развивать воображение! Тут с этой фантазией бы совладать!

— Ваше величество, вам нехорошо? — раздался обеспокоенный голос Архиепископа, прорываясь сквозь шум и звон в ушах короля.

Рагнар отмахнулся.

— Ничего страшного, — он слабо улыбнулся. — Как вы говорите, нервишки шалят. В конце концов, это моя первая свадьба.

Гаронд по-отечески положил ему руку на плечо.

— Мой мальчик, по-моему, вам стоит развеяться. Как насчет охоты?

Охота… Охотиться король любил. Рассекая грудью свежий встречный ветер, бьющий в лицо, оставаясь наедине с лесом, с облаками, полагаясь только на верного коня, на свой зоркий глаз и уверенную руку, он чувствовал себя спокойно. Здесь у него был только один враг — дикий, опасный зверь, притаившийся в лесной чаще, здесь все было просто и конкретно, никто не мог ударить в спину, не было предательских слащавых речей, за которыми скрывалась ненависть и злоба, не надо было угадывать, кому можно доверять, а кому — нет. Враг был врагом, без всяких полутонов и мучительных размышлений.

Он любил биться со зверем один на один, без помощи посторонних, которые говорили бы ему под руку и советовали, что делать. И он всегда безошибочно определял, когда нужно убить противника, а когда — приручить. Такое тоже бывало, причем очень часто. У охраны замирало сердце, когда король укрощал дикого зверя, без помощи магов, которые, впрочем, всегда присутствовали на охоте и в любую секунду готовы были прийти на помощь, но король никогда не пользовался их услугами. Он был отличным охотником и укротителем. Никто не мог понять, как у него это получается, и, собственно, зачем ему это нужно вообще, но, приручая и, затем, снова отпуская в лесной простор дикого, и опаснейшего, на первый взгляд, зверя, Рагнар получал ни с чем не сравнимое удовольствие. Кто-то говорил, что король тешит свое самолюбие, кто-то — что он просто любит играть со смертью, но ему не было никакого дела до этих разговоров.

Конечно, это отнимало много сил, но после подобной охоты он чувствовал себя по-настоящему счастливым. Хотя иногда приходилось и убивать. Это тоже у короля получалось замечательно — с одного удара, правда, такого удовольствия не доставляло, но, признаться, тоже хорошо успокаивало.

Вообще, королевская охота представляла собой больше развлекательный процесс — для многочисленных сопровождающих его величества подобный выезд не имел к охоте никакого отношения. Там, в лесу, на излюбленной королевской поляне, на берегу чудесного озера с чистейшей прозрачной водой, раскидывались шатры, накрывались походные столы, и начиналось продолжительное веселье.

Пока король охотился в сопровождении совершенно бездействующей охраны, состоящей из двух вооруженных до зубов воинов, двух магов от Темной Гильдии — ментата и некроманта, на всякий случай, — и двух — от Светлой, целителя и погодника, все остальные, расположившись в импровизированной «ставке», развлекались, купаясь в озере, попивая вино за здравие его величества, и слушая песни придворных или же приглашенных музыкантов, восхваляющих подвиги доблестного короля. Когда же сам виновник торжества возвращался в лагерь, веселье достигало апогея — Маги Стихий устраивали ни с чем не сравнимое, ни разу не повторяющееся представление, используя иллюзии, фейерверки и прочие развлекательные элементы из своего арсенала. Фантазия этих мастеров была поистине неиссякаемая, и гости всегда уезжали более чем довольными, с нетерпением ожидая, когда король в следующий раз «изволит охотиться».

Попасть в королевскую «охотничью кавалькаду» считалось великой честью, которой удостаивался далеко не каждый придворный, и когда это случалось, радости дам и кавалеров не было предела. Однако, прослышав о предстоящем празднестве, весь двор вел приготовления — на портных тут же обваливался шквал заказов на самые лучшие платья, которые нужно было сшить в рекордно короткий срок, причем, шить охотничьи наряды заранее считалось дурным тоном, словно к положенному сроку они могли выйти из моды. Охотничьи платья шили все знатные дамы, поскольку никто не мог угадать, на кого падет выбор его величества, но в кортеж попадали лишь единицы. Тогда безупречно пошитые наряды отдавались за бесценок в магазины, к бесконечной радости городских модниц.

Что касается придворных магов, то в их рядах тоже шел жесточайший отбор, но к этому король не имел никакого отношения, поскольку этим заведовал его главный церемониймейстер, он связывался с Архимагистрами обеих Гильдий, они назначали своих людей, как правило, самых достойных, и, если, конечно, Его Святейшество Архиепископ Гаронд не имел ничего против, эти маги назначались в сопровождение Его Величества. В личной охране, как правило, ничего не менялось — телохранители короля были давно назначены и проверены временем и опытом уже на службе у августейшей особы — это касалось и магов, и воинов.

Иными словами, действо это было явлением нечастым и, безусловно, торжественным. Но сейчас все просто сбились с ног — на королевской охоте должна была присутствовать сама Клементина — невеста Рагнара! О королевской свадьбе сейчас говорили все, кроме того — всегда и везде. Так же как и, в частности, о племяннице Архиепископа. Но вот видеть загадочную красавицу еще никому не посчастливилось. И сейчас… никто не знал, откуда, но всем было доподлинно известно, что в этот раз она появится на охоте. Радость светской молодежи не омрачало даже то, что вместе с очаровательной девушкой на празднестве будет присутствовать ее суровый наставник — Архиепископ Гаронд, встречу с которым люди суеверные расценивали как предвестник несчастья. Но, видимо, притягательная сила этого белокурого чуда была намного сильнее любых предрассудков.

— Женщина с зелеными волосами меня ненавидит, — прекрасное белокурое создание обиженно надуло губки.

Гаронд непонимающе нахмурился. Его голова была занята совершенно другим — он занимался последними приготовлениями к выезду на королевскую охоту, отдавал государственные поручения старшим инквизиторам и попутно делал еще уйму дел, не то, чтобы очень важных или срочных, просто, как обычно, именно тогда, когда совершенно ни на что нет времени, наваливается куча недоделок, с которыми нужно обязательно разобраться, иначе потом будет еще хуже. Клементина же все утро крутилась перед зеркалом, расправляя несуществующие складочки с безупречного охотничьего костюма, сдувая невидимые пылинки с кружевных манжеток, таких же кипельно-белых, как и весь ее наряд, и поминутно донимала дядюшку вопросами, отвечать на которые у него, по всей видимости, не было ни времени, ни желания.

— Какая женщина? — переспросил Архиепископ, но потом, видимо, сообразив, о ком идет речь, только пожал плечами. — Ах, вон ты о ком… А она и не обязана тебя любить.

Красавица замерла, взмахнув ресницами в крайнем изумлении.

— Как это — не обязана?! Она живет в нашем доме, гуляет в нашем саду…

— Это еще ничего не значит, — улыбнулся Гаронд. — К тому же она — пленница.

— Твоя пленница, — поджала губки девушка. — А мне она — никто. Так же, как и я ей. Если хочет, пусть тебя и ненавидит, а я ей ничего плохого не делала, — она обиженно вздернула носик. — Она меня даже не знает!

— Девочка моя, — рассмеялся Архиепископ. — Помилуй, меня и так ненавидит полмира! Так я же не жалуюсь…

— За что? — искренне удивилась красавица.

— Не важно, — отмахнулся Гаронд. — А насчет тебя… Ты потрясающе красива, Клементина. Такая красота может с легкостью вызвать любовь мужчин, но вместе с тем — зависть женщин. Это палка о двух концах…

Она прищурилась.

— Ты чего-то не договариваешь, дядюшка…

— Думаю, я имею на это право, — улыбнулся Великий Инквизитор.

Девушка звонко рассмеялась, наполнив тусклую мрачную комнату серебристыми радостными колокольчиками, подскочила к Гаронду, взяла его за руки и закружила в танце. Потом все-таки отпустила его, предоставив возможность заниматься своими делами, и снова вернулась к зеркалу.

— Дядюшка… а у тебя никто, случайно, не спрашивал, откуда у тебя взялась племянница?

— У меня? — насмешливо приподнял бровь Гаронд.

— Ну да, — пожала плечами Клементина, — по-моему, вполне логичный вопрос… Если ты — древний бог, к тому же, на данный момент, практически, единственный, то… какие у тебя могут быть родственники? Тем более — племянница… Вот я бы обязательно спросила…

— У меня? — повторил Архиепископ.

— У тебя, конечно, а что? — не поняла девушка.

— Да ничего, — хмыкнул Гаронд, — просто я знаю очень мало людей, которые решились бы задавать мне вопросы, тем более — подобные. А среди живых — и того меньше.

Клементина игриво погрозила ему пальчиком.

— Как ты любишь казаться милым, добрым и обиженным на весь мир, который так незаслуженно считает тебя…

— Кем? — усмехнулся Архиепископ. — Мировым злом? Ну что ты, милая, это слишком пошло. Достигнуть власти или всемирной славы таким способом — это из детских сказок. В жизни все намного сложнее. Преступить закон — это еще не значит установить свой.

Она обворожительно улыбнулась.

— Извини… просто мне показалось…

— А ты непоследовательна, моя девочка, — огорченно покачал он головой. — Минуту назад ты спрашивала меня, за что же все так меня не любят, а сейчас…

Он не договорил — она снова залилась серебристым смехом, подскочила к нему, коснулась алыми губками его щеки и легонько щелкнула по носу.

— А разве я должна быть последовательна? — захлопала она ресницами.

Гаронд улыбнулся, пожимая плечами.

— Не знаю… Может, и нет.

— Вот и замечательно! — обрадовалась девушка. — Как ты думаешь, мне идет это платье? — как ни в чем не бывало, спросила она.

— Конечно, — довольно кивнул Гаронд.

— А вот женщина с зелеными волосами…

— Забудь, — не дал ей договорить он, — об этой женщине, равно, как и обо всех других. Ты — лучшая. Прекраснейшая. Равной тебе в этом мире нет. Даже не сомневайся.

Она игриво прикусила губку.

— Хорошо. Не буду.

— Умница, — Гаронд поцеловал ее в лоб и вышел из комнаты.

Время. Времени оставалось очень мало, и он чувствовал, оно работает против него. Его не покидало ощущение, что он упустил из виду что-то очень важное. Трудностей он не боялся. Он знал, что вскоре предстоит битва, но в своих силах был более чем уверен. Он был замечательным стратегом и всегда все просчитывал на сотню ходов вперед. И сейчас не мог найти логичного объяснения своему беспокойству. Будто он что-то не предусмотрел — что-то, о чем он просто не знает. Но…

Он потряс головой. Может, это просто нервы? Он рассмеялся в ответ своим мыслям. Нервы?! Какие могут быть нервы у бога?! Нет, тут что-то другое. И это было необходимо выяснить. Как можно быстрее. Пока еще не стало слишком поздно. Хотя, как знать? Может, уже стало?

Время. Оно двигалось необратимо, бежало, летело, час за часом, минута за минутой, унося его туда, в Начало, откуда он пришел сюда, в этот мир. Когда их было еще… сколько их было?

Конечно же, Элантэ, богиня-демиург, единственная из всех, которая умела создавать. Только она могла породить жизнь. Из ничего. Она могла создать по-настоящему живые существа. И только она могла сотворить мир, пригодный для жизни.

Таш. Таш Лантрэн. Самый сумасшедший и взбалмошный из всех богов. Однако, обладающий также поистине уникальным даром — он мог воспроизводить ману, в отличие от других, которые ей только лишь пользовались. Он брал ее отовсюду и творил сам. Ему даже как-то пришла в голову идея — создать мир, полный магии. Впрочем, о том, чем закончилась эта история, знают все — кажется, лучшего анекдота, чем правдивый сказ о создании Лантры, в этом мире еще не придумали. Однако, если бы не Этана, последствия этой выходки безумного мага могли быть катастрофическими…

Гаронд скрипнул зубами. Этана. Самая загадочная фигура на данный момент, от которой можно ожидать чего угодно. Она ушла в добровольное отшельничество очень давно, но как раз это и не давало ему покоя. В конце концов, тот портал, который он видел в Зеркале — ее рук дело. И сейчас, если ждать подвоха, то только от нее. Но, с другой стороны, что может сделать Этана? И что она может сделать ему, Гаронду?

Он вздохнул. Что-то не совпадало. Из всех, пришедших вместе с ним богов, настоящую опасность для него могла представлять только Элантэ. Но она исчезла. Растворилась. Перестала существовать. Очень давно. Опять-таки, она и тогда не могла с ним справиться, у нее просто не хватило бы сил, да и потом… она не могла никого уничтожить. Богиня-демиург, творец, создатель, она была слишком доброй, чтобы выходить на смертельную битву. Поэтому она и проиграла. Предпочла исчезнуть добровольно, только чтобы не видеть того, что стало твориться в ее мире. А Таш… он, конечно, мог бы быть сильным бойцом, но ему никогда не хватало дальновидности и благоразумия. Конечно, если бы он объединился с Этаной, его сила бы ей очень помогла. Но она сама отказалась от борьбы. А Таш — нет. Впрочем, один он все равно ничего не смог сделать. А что касается Дарсинеи… она вообще слабый противник. Можно сказать, не противник вообще.

А остальные, пришедшие оттуда — да, конечно, они очень сильные маги, но, тем не менее всего лишь люди. А также, эльфы, гномы и другие расы. Несомненно, сильные, но не настолько, чтобы выйти против бога.

Вот, собственно и всё. Гаронд выпрямился. Ему очень хотелось верить в свои же собственные убеждения. Он в сотый, тысячный раз повторял себе, что ему решительно ничего не грозит, что он все просчитал, все сделал так, как нужно, но сердце снова замирало, и покой все не приходил.

Вдобавок ко всему эта женщина… На вороном коне. Из другого мира. Которую он все никак не мог вычислить. В какой-то момент она вообще пропала, и он никак не мог к ней пробиться, даже извел уйму самых качественных артефактов, зачарованных одним из лучших ментатов. Что очень обидно, поскольку создавшего их господина Нилфора уже нет в живых, а на поиски другого мастера-артефактора такого уровня потребуется много времени. Которого у него нет.

Гаронд застонал. Будь что будет. Всё образуется. И эту треклятую иномирную ведьму он скоро найдет. И Клементина станет женой короля. И… Он усмехнулся. Да. Всё будет замечательно. Он слишком долго выстраивал цепь событий, он подготовил всё, и предположить, что вскоре всё рухнет в одночасье… Нет. Это было просто невозможно. А значит, можно, наконец, успокоиться. Он встряхнулся, расправил плечи и улыбнулся. В конце концов, сегодня выходит в свет его девочка, которой в скором времени суждено стать королевой, и думать о чем-то другом сейчас просто неприлично.

Он подошел к зеркалу, позволив себе пару секунд полюбоваться на свое отражение, отметив, как безупречно сидит на нем темно-бордовая с золотом мантия, позвал слуг и продолжил собираться в дорогу.

Глава 2

Граф Вальдос сегодня блистал как никогда. На королевскую охоту выехал весь свет Эвенкара, и настроение мага воды и воздуха было как нельзя более радужным. А как иначе, если его окружали прекраснейшие женщины королевства! Он слагал стихи, пел баллады, затыкая за пояс многих музыкантов, как бы невзначай перебирал струны, вызывая шквал аплодисментов, влюбленных взглядов и благосклонных улыбок. Он импровизировал, сыпал остротами, щеголяя в безупречном охотничьем костюме, пошитом у лучшего портного столицы — в общем, был на высоте.

Его беспокоили лишь две вещи. Первая — впрочем, это тревожило практически всех на этом празднике, — он, как и все, не был до конца уверен, появится ли очаровательная невеста Его Величества, юная Клементина, опоздание которой вносило еще более торжественную ноту в это и без того значимое событие, подогревая всеобщий интерес.

А вторая… Лотар, Архимагистр Светлой Гильдии, постоянно вертелся рядом в подозрительной близости от него, косо поглядывал и явно хотел что-то сказать или, еще чего хуже, приказать, и это что-то, кажется, было весьма неприятным. Как бы то ни было, у всех на виду Лотар ничего делать не собирался, а Вальдос предпринимал всевозможные действия, чтобы этого не случилось, не рискуя оставаться с Архимагистром наедине. Конечно, даром предвидения он не обладал, но неприятности чувствовал очень хорошо. И сейчас неприятности, как ни странно, у него почему-то ассоциировались именно с Лотаром. Правда, еще должен был появиться Его Святейшество Гаронд, что уже само по себе ничего хорошего не предвещало, но его-то как раз Вальдос не боялся совершенно, поскольку никаких дел с Инквизицией не имел и вроде бы ничего не нарушал. И теперь граф Рейнгард, стараясь избежать встречи со своим Архимагистром, делал все возможное, чтобы оставаться в центре внимания как можно дольше, что, впрочем, у него очень хорошо получалось.

Однако долго так продолжаться не могло — с минуты на минуту должен был вернуться с охоты король, и Вальдос, как хороший придворный, никогда не посмел бы притязать на славу «души компании» в присутствии Его Величества. Его утешало лишь то, что Лотару тоже были хорошо известны правила приличия, и он не посмеет нарушить веселье короля Рагнара.

Словно в ответ на его мысли, протрубил охотничий рожок, возвещая о появлении королевской кавалькады. Вальдос затаил дыхание.

Грянул оркестр, в воздух взвились фонтаны призрачной разноцветной воды, рассыпались лепестками роз, тут же растаяли, едва коснувшись земли, наполнив воздух тончайшим цветочным ароматом, который закружился, обретая плотность, сплетаясь в изящные узоры, потом превратился в фантом танцующих пар, и, наконец, растворился, уступая место пышным фейерверкам. Огненные струи взметались ввысь, принимали очертания пламенных фигур, изображающих сцены из охоты, под аккомпанемент пения музыкантов, восхваляющего доблесть Его Величества. Зрители ликовали, аплодировали, не в силах оторвать взгляда от грандиозного зрелища.

Вальдос, проскользнув между замершими в восхищении магами, тут же занял место в свите короля.

Однако это его не спасло. Как только схлынула первая волна всеобщего восторга, и гости начали располагаться вокруг стола, он ощутил на своем плече тяжесть руки Архимагистра. Вальдос прикусил губу.

— Молодой человек, — услышал он тихий, но настойчивый голос Лотара. — Прошу прощения, что отвлекаю вас от празднования сего радостного события, сами понимаете, есть дела, которые не терпят отлагательств.

— К вашим услугам, Мастер, — отчеканил Вальдос, стискивая зубы.

Лотар приподнял бровь.

— Что-то не так? Может, я не вовремя? — наиграно удивился он и тут же рассмеялся. — Хотя, что я говорю, конечно, не вовремя! Но, мой мальчик, не всегда получается делать то, что мы хотим. Как тебе новый замок?

— Выше всяких похвал, Ваша Светлость, — помрачнел Вальдос, прекрасно понимая, к чему клонит Архимагистр.

Лотар расплылся в довольной улыбке.

— Рад, что он тебе понравился. Верные люди должны получать заслуженную награду за свои труды, от этого они становятся еще преданнее, разве не так? — прищурился Лотар.

Рейнгард передернул плечами.

— Но я… ничего такого не делал, Ваша Светлость…

— Разве? — Архимагистр широко раскрыл глаза. — Однако я рад, что ты сам обратил на это мое внимание. Ну, да не беда, — махнул он рукой. — Не переживай, мой мальчик, думаю, я смогу тебе помочь. У меня есть одна маленькая, но, конечно же, замечательная идея, благодаря которой ты сможешь доказать свою преданность Гильдии, и тогда справедливость будет восстановлена. Между тем, для этого тебе почти ничего не придется делать.

Вальдос внутренне содрогнулся. Он очень не любил, когда Лотар говорил таким доброжелательным тоном, от этого у него почему-то начинали шевелиться волосы и подгибаться ноги, хотя, что интересно, он никогда не попадал ни в какие переделки, и настоящая опасность ему еще ни разу не угрожала. Тем более, было бы глупо ждать ее от Лотара, который был не только Архимагистром Гильдии, но и его Мастером… Но тем не менее…

— Да, Ваша Светлость, — он склонил голову. — Что я могу сделать для вас?

Лотар усмехнулся.

— Рад, что наша беседа сразу же перетекла в нужное русло. Честно говоря, я думал, что ты будешь сопротивляться. Но раз ты готов действовать, я тоже не буду тянуть время, и скажу сразу, без предисловий. Мой мальчик, ты знаком с некой Шереилой Фрам?

Вальдос задумался, потом неуверенно покачал головой.

— Не думаю, Ваша Светлость…

— А ты подумай, — ледяным тоном проговорил Лотар.

Граф Рейнгард вскинулся.

— Неужели вы считаете, что я буду вам лгать? — горячо возмутился он.

Лотар поджал губы.

— Нет, Вальдос. Если бы я так считал, ты бы никогда не стал тем, кто ты есть сейчас. Просто мне кажется, что ты никак не можешь вспомнить то, о чем я тебя прошу. Или не хочешь. Напряги память, малыш.

— Ваша Светлость, — с достоинством проговорил Вальдос, — то, кем я являюсь — заслуга моих предков, издревле служивших королю и Гильдии верой и правдой, и вы это прекрасно знаете.

— Не спорю, — кивнул Лотар, — но я также и знаю множество несчастных, заслуги чьих предков никак не сказались на их карьере, и они вынуждены были прозябать в нищете и бесславии. Так было, есть и будет во все времена. И тебя, кстати, тоже могла постигнуть та же участь… Нет, нищета, конечно же, тебе не грозила, не могу не признать твоих потрясающих управленческих качеств — я был в Рейнгарде, и, надо сказать, такого достатка, как там, я не видел практически ни в одном… провинциальном городе. Но насчет славы…

— Чего вы от меня хотите? — прохрипел Вальдос, кусая губы.

— Я? Самую малость. Всего лишь благодарности…

— Простите, Мастер, — багровея от унижения, поклонился молодой граф. — Я был неправ. Чем я могу… послужить Гильдии?

Лотар усмехнулся.

— Вспомни для начала Шереилу Фрам. Тебе точно незнакомо это имя?

Вальдос вздохнул.

— Когда я учился в Академии, у меня была… — он на мгновение запнулся, — знакомая по имени Шере. Но полностью ее имя звучало как-то иначе.

— Не исключено, — кивнул Архимагистр. — В девичестве ее могли звать и по-другому, а сейчас она — жена некроманта, Джердалина Фрама.

— Возможно, — пожал плечами Вальдос. — С того времени мы не виделись. И что дальше?

— А дальше все совсем просто. Ты должен ее найти и привезти сюда. В столицу. В свой городской дом или замок — это не имеет значение. Думаю, тебе это не составит труда. Тем более что она еще в Академии была твоей, как ты говоришь, знакомой. Прежнее увлечение может разгореться с новой силой после долгой разлуки.

— Но… зачем? — опешил Вальдос. — Да и потом, вы же сами сказали, что у нее есть муж…

— А вот это, мой мальчик, уже не твое дело, — хмыкнул Лотар. — Твое дело — выполнить приказ. А что касается мужа… думаю, это не надолго. Он сейчас в такой дыре, из которой еще никто не возвращался, по крайней мере, живым.

— Но вы же сами сказали, что он — некромант, — удивился Вальдос.

— Да хоть трижды некромант! Существует множество способов умереть, и в Хорране представлено большинство из них. Даже для некроманта.

— Хорран? — нахмурился Вальдос. — Это где?

— Дай боги тебе и дальше этого не знать! — рассмеялся Архимагистр.

Вальдос растерянно передернул плечами.

— Простите, но я, кажется, ничего не понимаю…

— А ты и не должен ничего понимать. Ты должен ехать. Немедленно.

— То есть… прямо сейчас?! — оторопел молодой граф.

— Я что, неточно выразился? — надменно приподнял бровь Лотар.

Красивое лицо Рейнгарда пошло красными пятнами.

— Но ведь сейчас же… будет бал! Приедет юная госпожа Клементина…

— И что? Или ты думаешь, что без тебя бал не состоится? Вальдос, сколько можно развлекаться?! Ты числишься в Гильдии не за свои красивые глазки и умение уложить в койку любую светскую даму, хоть тридцать раз неприступную. Ты — маг, в конце концов, и ты — мой слуга. Так будь добр, хотя бы иногда, в качестве разнообразия, выполнять свои обязанности!

— Моя обязанность — это уложить в койку Шереилу Фрам? — глухим голосом переспросил Вальдос, побледнев от унижения и гнева.

— Твоя обязанность — это выполнять мои приказы, — не дрогнув, ответил Лотар, как ни в чем не бывало. — Удивительно, что ты не знал этого раньше.

— Ваша Светлость…

— Ладно, я вижу, этот разговор не имеет смысла. Выполнять мои приказы ты отказываешься, а принуждать тебя я не намерен. Так же, как и уговаривать. В конце концов, мне нужны верные люди, на которых я могу положиться, а не… неблагодарные предатели, которые…

— Я не предатель! — Вальдос широко раскрыл глаза, не понимая, чем заслужил подобное обвинение.

— А как тогда расценивать твой категорический отказ повиноваться высочайшей воле Архимагистра?

Вальдос потряс головой, пытаясь привести мысли в порядок, но у него ничего не получалось — в его сознании была бесформенная каша, которую он никак не мог разгрести и включить соображение.

— Последний раз спрашиваю тебя — ты едешь? — не отступал Лотар.

Вальдос только кивнул, не в силах спорить с Верховным Магом Гильдии. Он чувствовал, что так быть не должно, что все это неправильно, но противостоять ему просто не мог. Это в кругу придворных дам и кавалеров он чувствовал себя, как рыба в воде, это здесь с ним никто не мог сравниться в красноречии, но когда разговор заходил о делах Гильдии, а тем более, о ее политике — он тут же переставал что-либо понимать. Он и в политике государства разбирался не лучше, даже понятие Инквизиции для него было весьма абстрактным. Единственное, так сказать, материальное дело, в котором он соображал — это была экономика, что было сразу заметно по его замку. Но в остальном…

— Молодец, малыш, — Лотар опустил свою тяжелую руку ему на плечо, — я знал, что ты сделаешь правильный выбор, — он достал из складок мантии какой-то пакет и протянул ему. — Здесь инструкция. Прочтешь, как выедешь из столицы. Времени у тебя нет, так что — давай, прощайся со своими графинями, маркизами и баронессами, и — в дорогу.

Вальдос коротко вздохнул и… повиновался.

Уехал он мрачнее тучи. Поводов к тому было, понятное дело, предостаточно — одно только то, что Архимагистр в течение нескольких минут буквально смешивал его с грязью, совершенно незаслуженно обвиняя в предательстве, а также… он так и не увидел Клементину, прекрасную невесту Его Величества, собственно, ради которой Вальдос сюда и приехал. Этот день должен был стать одним из самых запоминающихся в его жизни… и он им стал — такого унижения граф Рейнгард еще не испытывал ни разу.

Он передернул плечами. Нужно было немного успокоиться — все равно хуже уже вряд ли могло быть. Он напоследок пригласил на танец красавицу маркизу, которой полдня расточал комплименты, пропел несколько куплетов любимой баллады Его Величества, после чего, испепеляемый свирепым взглядом Лотара, сославшись на срочные дела, которые ждут его в поместье, удалился, выслушав сочувственные речи и пожелания доброго пути.

Они ему понадобились. Дорога оказалась не то, чтобы долгая, но весьма неприятная. С поиском Шереилы Фрам у Вальдоса проблем не было — об этом Архимагистр позаботился, выдав ему артефакт, фиксирующий любое передвижение женщины на карте, так что он мог, совершенно не зная, куда она направляется, всегда безошибочно определить, где она находится. Его задачу облегчало также и то, что она двигалась, практически, в одном направлении, не петляла и, видимо, ни от кого не скрывалась. Кроме того, дорога, ведущая из столицы, представляла собой почти идеальный перпендикуляр предполагаемому маршруту Шереилы, так что, если не делать поправку на какие-либо возможные изменения, они должны были встретиться очень скоро.

Это, конечно, немного радовало, но все остальное… Как только он отъехал на приличное расстояние от столицы, разразилась гроза. Самому Вальдосу, поскольку, он был магом Воды и Воздуха, это не причиняло никакого вреда или даже неудобства — одежда его не намокала, ветер не бил в лицо, а конь, на которого не попадало ни капли, скакал по сухому грунту, не замечая того, что вокруг бушует стихия. Однако возведя вокруг себя своеобразный климатический купол, Вальдос все равно изрядно нервничал — с ливнем, тучами и ветром, буйствующими «снаружи» он ничего поделать не мог, а вся эта серая мрачная обстановка отнюдь не способствовала поднятию духа и настроения, которое и так у него было хуже некуда. К тому же, сильным магом он никогда не был, и на поддержание Щита Стихий у него уходило много сил.

Он посмотрел на карту. В принципе, как раз недалеко от пересечения с дорогой госпожи Фрам, был обозначен небольшой постоялый двор, правда, чтобы до него быстрее доехать, нужно было немного «срезать», совсем чуть-чуть, но тогда придется скакать по бездорожью через небольшой лесок. Зато в таком случае его маны точно хватит, чтобы не намокнуть под дождем, а то, что он приедет в трактир немного раньше — так это как раз ничего, можно будет ее подождать. Заодно прийти в себя от ужасной дороги и… сообразить, наконец, как себя вести при встрече, и вообще, что говорить.

Он усмехнулся своим мыслям. Конечно же, он прекрасно знал Шере. Какое-то время они вместе учились, пока их не разлучили, отправив в разные Гильдии, что он, кстати, очень тяжело переживал, поскольку у них тогда завертелся бурный роман. Насчет своего призвания он никогда не сомневался, но насчет нее, он до последнего надеялся, что она станет Светлым магом — ее ведущим предметом была Артефакторика, одна из немногих нейтральных дисциплин.

Но судьба распорядилась иначе. Хотя, может, так решила сама Шере? Сейчас, по прошествии времени, он уже не мог с уверенностью сказать, действительно ли она была так в него влюблена, как он думал, да и, если честно, за свои тогдашние чувства сейчас он бы не поручился. Но, в принципе, какая разница? Это было очень давно — замечательное время, которое оставило самые радужные воспоминания. Стоит ли к ним возвращаться? Стоило. Хотя ему этого очень не хотелось.

И это еще мягко сказано. На самом деле, на душе у него скребли кошки. При всей своей изворотливости он был сентиментален до неприличия. Именно это его не раз спасало от гнева брошенных им женщин — он так расстраивался, абсолютно искренне переживая из-за утраченного чувства, или же из-за внезапно вспыхнувшей, но, конечно же, искренней новой любви или страсти, что несчастная все ему прощала, утешая его, давая советы на будущее и желая счастья. Он уже столько раз корил себя за слабохарактерность, но ничего не мог с собой поделать, и все его бесчисленные любовные истории начинались, продолжались и заканчивались практически по одному и тому же сценарию, оставляя в сердце самые теплые воспоминания, которыми он очень дорожил.

И теперь, выслуживаясь перед Лотаром, назвавшим его предателем, ему придется растоптать одно из самых лучших воспоминаний своей жизни — хотя это ли не предательство?

Его конь возмущенно заржал, вскидываясь на дыбы. Вальдос вздрогнул, очнувшись от размышлений. По его лицу текла дождевая вода, одежда промокла насквозь, но он не замечал этого, погрузившись в пучину мрачных мыслей. Он выругался сквозь зубы. Наверняка вещи, сложенные в дорожную сумку, не избежали той же участи. Он вздохнул. Теперь придется не только заново возводить купол, но еще и все сушить. Вальдос сосредоточился, начал творить заклинание…

Молния разделила небо пополам, блеснув ослепительно белой стрелой на иссиня-черном фоне. Вальдос резко осадил обеспокоенного коня, удивленно оглядываясь по сторонам. То, что времени прошло намного больше, чем он предполагал, и уже наступила ночь, он понял сразу. Так же как и то, что маны у него не осталось. Однако трактира нигде поблизости не было видно. Он опустил глаза на карту и застонал — на вымокшем клочке бумаги расплывались разноцветные пятна, сливаясь в одно, бесформенное и уже почти однородное. Странно, ведь обычно подобные документы — тем более артефакты, обязательно должны создаваться с защитой от… ну да, конечно. Лотар, скорее всего, решил, что Вальдос, как маг Воды и Воздуха, позаботится о защите карты от своей же стихии. Хотя, впрочем… при новой вспышке молнии Рейнгард пригляделся и на мгновение воспрянул духом, увидев на размокающем листе две точки — одну движущуюся и вторую — стоящую на месте. Значит, маячок, обозначающий Шере и его самого, все-таки работал! Однако радость его была недолгой — в темноте видеть он не умел, а факел захватить как-то не догадался, поскольку очень давно не покидал окрестности столицы, а если такое и случалось, то только в карете и в сопровождении слуг. Вальдос сжал руками виски, пытаясь как можно быстрее найти выход из этой нелепой ситуации, пока она не приобрела трагический оттенок — ему совсем не улыбалось натолкнуться на восставшее кладбище, разбойников, диких зверей или же банально умереть от скоротечного воспаления легких, что при таком штормовом ветре, который не собирался утихать, а только еще больше поднимался, было — раз плюнуть.

И тут же застонал еще громче — клочок карты, сжатый в остервенении его собственной ладонью, слегка треснул с нехарактерным для бумаги звуком и… растворился в его руке. Вальдос поднял глаза к небу, по всей видимости, решительно настроенному против него. Ко всему прочему, его конь, не привыкший к таким прихотям разыгравшееся непогоды, начал все сильнее брыкаться, пытаясь повернуть назад. Можно было, конечно, скомандовать ему «домой», но вернуться ни с чем означало окончательно покрыть себя позором, признав, что даже с таким простым поучением он справиться не в состоянии. Вальдос пришпорил, было, коня, заставляя его двигаться дальше, но прогремел гром, потрясая окрестности, и бедное животное, совершенно обезумев, принялось снова и снова вставать на дыбы, задавшись целью сбросить с себя седока. Граф Рейнгард усмирял его изо всех сил, но в какой-то момент почувствовал, что закоченевшие от холода руки перестали его слушаться, а тело предательски сводит судорогой. Этого мгновения было достаточно, для того чтобы конь осознал никчемность своего хозяина и… выбросил его из седла.

Спустя некоторое время… возможно несколько минут, хотя он не был в этом до конца уверен, Вальдос, оглушенный совершенно неожиданным падением, пришел в себя. Он с удивлением обнаружил себя лежащим на земле, в грязной луже, которая с потрясающей скоростью увеличивалась. Гроза и не думала прекращаться. Вокруг простиралась все та же мрачная пустошь, вдалеке виднелся… лес, кажется, однако он не мог этого знать наверняка — было слишком темно, чтобы разглядеть какие-либо очертания. Коня, понятное дело, не было. Так же, как и походной сумки. И — вообще, ничего и никого. Вальдос почувствовал, как его накрывает отчаянье. Беспросветное, как грозовое небо. Он попытался встать, но ноги подкашивались, и он несколько раз снова падал на дорогу. Можно было, конечно, попробовать двигаться ползком, но такого позора он не мог допустить, это означало уж совсем втоптать в грязь свое достоинство… хотя, куда уж там — втоптать! И так уже, грязнее некуда… тогда уже — вкопать.

Он несколько раз глубоко вздохнул, собираясь с силами и, стиснув зубы, все-таки поднялся. Тело почти не слушалось, а правая нога отдавала резкой болью при каждом движении. Однако шевелилась. Значит, не сломана… Хотя — кто ее знает? В магии исцеления, так же, как и в медицине, он ничего не смыслил. Слабо застонав, он удержался от желания все же наплевать на гордость и принять более-менее горизонтальное положение, вместо этого, наоборот — выпрямился и поковылял в сторону леса.

Там, за пролеском должен быть трактир… или это не тот пролесок? Но не важно, если не трактир, то — какая-то деревня, он это точно помнил, там было отмечено какое-то поселение, правда, тогда он не обратил на него внимания… а зря. Но, с другой стороны — кто же мог знать, что так получится? Да он не то, что предположить такого никогда бы не смог — ему бы это в кошмарном сне не приснилось! Если уж на то пошло, он и кошмаров ни разу не видел…

Вся его жизнь напоминала сплошной праздник, в фамильном замке он жил в полном достатке, в детстве с ним носились как с самым ценным сокровищем, да и потом жаловаться было не на что — и крестьяне, и горожане Рейнгарда души в нем не чаяли, в Академии все тяготы учебы прошли как-то мимо него, а уж про жизнь в столице и говорить нечего. Единственное горестное событие, которое случилось в его жизни — это смерть родителей. Но и это произошло без его присутствия — он как раз проходил стажировку в Гильдии, вдали от дома, и узнал об этом не сразу, когда все Обряды Прощания были завершены. Конечно же, это известие его очень опечалило, он даже какое-то время ходил, убитый горем… но потом в очередной раз влюбился, и его расположение духа мгновенно пришло в обычное радужное состояние. Впрочем, он был поздним ребенком, его родители уже были стариками, а он, напротив, слишком молод, чтобы всерьез воспринимать жизненные трагедии. Тем более что рядом с ним всегда были… нет, не друзья, но добрые приятели, всегда готовые прийти на помощь. И, конечно же, прекрасные женщины, как правило, влиятельные, которые всегда были рады поддержать красавчика Вальдоса в трудную минуту. И поддерживали. Постоянно. Несмотря на то, что по-настоящему трудных минут у него никогда и не было.

А сейчас… Вальдос поймал себя на том, что, позабыв о гордости, плачет, не сдерживая рыдания, от боли, отчаяния, бессилия и… обиды. Жгучей обиды на… на кого? На Лотара? На судьбу? На приятелей, которые всегда рядом во время веселья и которых нет сейчас? Или… на себя? Он остановился, переводя дыхание, усилием воли взял себя в руки. А если его кто-нибудь увидит, в таком состоянии? О боги, да пусть это произойдет как можно раньше! Тогда ему помогут… Он отогнал от себя недостойные мысли. Надо идти. А там — будь что будет.

Лес приближался, словно вырастая из-под земли черной стеной. Вальдос шел. Он перестал причитать сам с собой, и теперь пытался себя убедить, что ничего страшного не случилось. Ну да, он заблудился. Ну да, вымок до нитки и порядком замерз. И нога… нет, вряд ли сломана, просто сильный ушиб, но тоже ничего серьезного, из-за чего стоило паниковать. И, в конце концов, это временно — Лотар его хватится, взглянет на какой-нибудь артефакт, показывающий передвижение его гонца… только не такой, как эта примитивная карта, а другой, нормальный, что-то в виде зеркала, или еще какая-нибудь придумка в этом роде… Ведь должно же у Архимагистра быть какое-то приспособление, с помощью которого он все видит и слышит! Стихийщики наладят погоду, ему вышлют целителя и с почестями доставят в столицу. А что до Шереилы Фрам… Он запасется артефактами и повторит попытку еще раз, вот и все.

Он выругался. Как ему это раньше не пришло в голову? Его конь благополучно принес бы его домой, и уже давно все было бы в порядке. Это сейчас нет смысла возвращаться, когда обратной дороги он не знает, а до трактира рукой подать. По крайней мере, очень хочется в это верить. Вальдос прикрыл глаза. Идти становилось все труднее, больной ноги он уже почти не чувствовал, а голова начала опасно кружиться. Он снова глубоко задышал — никаких обмороков. А если здесь водятся волки? Тогда потерять сознание около леса значило бы верную смерть.

Молодой граф встряхнулся. Лес. Это хорошо. Он прислонился к дереву. Эльфы могут исцелить все на свете, прижавшись к стволу дерева. Жаль, что он не эльф. Было бы здорово… Но отдыхать некогда. Надо идти… куда? Наверное, прямо. Там будет трактир или поселок, в любом случае — люди. На карте лес был очень маленьким, и он рассчитывал преодолеть его быстро, но ведь тогда он был верхом, а сейчас…

Его взгляд наткнулся на большую ветку, лежащую под ногами — видимо, дровосеки уронили или охотники сломали. Впрочем, какая разница? Хотя… если здесь бывают охотники, значит, должны водиться волки или другие хищники. А еще, скорее всего, поставлены капканы. Вальдос потряс головой. Да нет, не обязательно. Может, они на белок охотятся? Или на птиц… правда, птицы тоже разные бывают. А еще бывают чудовища… Да что такое! Надо уже начинать думать о хорошем, иначе, вообще, чего толку идти! А идти надо. Вальдос, держась за ствол, осторожно наклонился, трясущимися руками поднял палку и также осторожно встал. Теперь у него был посох, а это уже кое-что. Он немного постоял, приноравливаясь к новой опоре, но потом все же двинулся дальше.

Несмотря на свое плачевное состояние, он внимательно рассматривал местность, в которую его завело это весьма неприятное приключение, удивляясь тому, как такой дремучий лес мог расположиться всего в нескольких часах езды от столицы. Однако, если уж на то пошло, и погода здесь была — хуже некуда. И — ни одной живой души…

Неожиданно на соседней поляне послышались голоса, а затем — крик. Кажется, детский. Испуганный. Вальдос вздрогнул. Судорожными движениями он выхватил из ножен, пристегнутых к поясу, кинжал с очень красивой изящной рукояткой, инкрустированной сапфирами, хрусталем, лазурью, бирюзой и перламутром. На первый взгляд кинжал не производил впечатления грозного оружия, скорее, походил на сувенир, бесполезную игрушку, но, несмотря на это, его лезвие тончайшей заточки было безупречно острым и разрезало все, что попадалось на его пути. То есть, почти все — кроме ножен, в которых хранился клинок, и… хозяина. Этот кинжал был подарен еще его деду величайшим на то время мастером-артефактором, и с тех пор еще и разу не подводил — ни деда, ни отца, а вот сам Вальдос им еще практически не пользовался… разве что в учебном бою.

Но сейчас он об этом не думал. Как и ни о чем другом. Почти ничего не соображая, он сильнее оперся на посох и, сжав рукоять кинжала, опасаясь только, как бы оружие не выскользнуло из мокрой немеющей ладони, решительно устремился на звуки голосов.

На поляне трое крупных мужчин привязывали к дереву… сверток, величиной с десятилетнего ребенка, который сдавленно попискивал, отчаянно сопротивляясь. То, что это были разбойники, сомневаться не приходилось, оставалось только сообразить, как с ними справиться. Вальдос, забыв о боли и прочих неприятностях, начал лихорадочно соображать, как появиться незаметно, и так, чтобы они не смогли причинить вреда ребенку, но придумать ничего не успел — один здоровяк взял палку, и ударил по свертку. Ребенок закричал. Разбойник замахнулся снова.

Вальдос почувствовал, как глаза у него наливаются кровью. Одним движением он срезал свой «посох» кинжалом, несколько наискосок, затем перехватил его и что есть силы метнул самодельное копье в обидчика. Оно угодило ему в спину, разбойник захрипел и начал оседать на землю. Остальные непонимающе озирались по сторонам, но тут же сообразили, откуда прилетело «копье» и бросились в заросли, туда, где стоял Вальдос. Он метнул вторую часть палки, но промахнулся. Честно говоря, он и не рассчитывал попасть — то, что он проткнул первого разбойника, было случайностью, похоже, единственным подарком судьбы за сегодняшний день. Метать копье у него никогда не получалось.

Вот стрелять из лука он умел очень хорошо, так же, как и фехтовать. Правда, лука у него с собой не было, а фехтовать в зарослях было бы неудобно, он даже шпагу отстегивать не стал, разве что кинжалом… хотя фехтовальщик из него сейчас все равно бы не получился. А с другой стороны… почему бы и нет?

Вальдос сконцентрировался, готовясь вступить в бой, возможно, смертельный, как это не прискорбно было осознавать, как вдруг на спину одного разбойника бросилось… небольшое, правда, но очень свирепое чудовище, одним коротким движением перерезав корявым когтем ему горло. Вальдос ничего не успел сделать. Он взял кинжал наизготовку, но, внезапно столкнувшись взглядом с глазами чудовища, вздрогнул и… вонзил кинжал в другого здоровяка. На его и без того грязный и потрепанный камзол хлынула кровь разбойника. Вальдос слабо всхлипнул, зажмурился, чтобы не видеть всего этого кошмара, и мягко повалился в глубокий обморок.

Очнулся он оттого, что маленькая детская ручка неистово хлестала его по щекам. Больно не было, но этот шквал сыпавшихся на него ударов надо было как-то прекратить, а пошевелиться или подать какой бы то ни было явственный признак жизни у него никак не получалось. Он попытался разлепить тяжелые веки, но это оказалось очень трудно. В ушах стоял непрекращающийся шум, он смешивался с шумом дождя, деревьев, ветра, создавая странную симфонию забытья, из которого надо было как-то выбираться. Судя по всему, дождь все еще лил, но холода он почему-то не чувствовал. Может, привык? А еще страшно хотелось пить, просто нестерпимо. Он слабо застонал, однако звук получился больше похожий на хрип. Маленькая ручка перестала его бить, а принялась с похвальным усердием разжимать ему челюсти. Он попытался возмутиться такому варварскому обращению, но вдруг понял, что до боли стискивает зубы. Вальдос вздохнул, предоставив своему спасителю полную свободу действий.

Эта тактика себя оправдала. Через несколько минут он уже практически пришел в себя. Правда, его одолевала ужасная слабость, он почти не мог шевелиться, и перед глазами все плыло, но рядом с ним сидело хоть маленькое, но все же разумное существо, к тому же, кажется, весьма дружелюбно настроенное.

— Скорро придет Уррфис, — сообщил ему ребенок.

Вальдос осторожно кивнул. Он полусидел, опираясь спиной на толстый ствол дерева и какие-то тряпки, заботливо подложенные маленьким… кем?

— Ты… кто? — прохрипел Вальдос. Голос его не слушался, пить хотелось постоянно, было тяжело дышать и очень больно говорить, но теперь, встретив собеседника, молчать он не мог.

— Я? Грруг.

Вальдос застонал. Ценные сведения, нечего сказать! Но Груг заговорил.

— Прридет Уррфис и поможет. Я могу сам добежать до дерревни, но тебя нельзя оставлять одного, ты рранен.

— А… Урфис точно придет? — спросил Вальдос, не веря своим ушам.

Мальчик рассмеялся.

— Конечно! Уррфис меня ищет. Я сбежал, — пояснил он, видя, что его собеседник ничего не понимает. — Но не наррочно. Мне прриснился сон. Прро сокрровища, — его лица Вальдос не видел в темноте, но по голосу можно было заметить, что это очень страшная тайна.

— Сокровища? — переспросил Рейнгард.

— Ну да… спррятанные в лесу нашими прредками. Ты что, ничего не знаешь?! — удивился мальчик. — Тогда слушай. Наши прредки, поселившись здесь, заррыли сокрровища. На тот случай, что если когда-нибудь на дерревню свалится несчастье, их можно будет выррыть и отстрроить новую, в новом или этом же месте. А где ррыть, они укажут.

— А что у вас случилось?

— Как — что? — опешил ребенок. — Ты что, не видишь? Это место теперь прроклято. А сокрровища не только доррогие, но и волшебные. Как найдем, госпожа Пелегррюн с их помощью все исправит… ну, не срразу, конечно, — малыш пожал плечами с очень умным видом, — может, через парру недель — прроклятие сильное. Но все рравно, наладит. Госпожа Пелегррюн все умеет.

Вальдос вздохнул и прикрыл глаза, но тут же схлопотал новую оплеуху.

— Эй, ты, не умиррай! А то придет Уррфис…

— Да не умираю я… Просто ты меня совсем запутал…

— Потому что ррассказывать долго, — кивнул Груг. — Ладно, корроче. Прредки мне указали, где найти сокрровища, я и пошел. Во сне. А прроснулся, когда меня поймали рразбойники. Наверрное, они знали прро легенду и следили, пока кто-нибудь не пойдет за сокрровищем, потому что пока прредки не укажут, их никто не сможет найти, даже если перред носом лежать будут. Только они не успели. Они меня выследили тогда, когда я их уже перрепррятал. И им ничего не досталось. Поэтому они хотели меня пытать… А ты меня спас.

— Ну, кто кого спас, это еще вопрос… — грустно усмехнулся Вальдос. — А зачем ты перепрятал? Ты знал, что за тобой следят?

— Нет, — покачал головой малыш, — мне прредки сказали.

— Ладно, это я понял. А Урфис тут при чем?

— А Уррфис, как я только ушел — бегом за мной.

— А сейчас он где? Что ж он тебе на помощь не пришел, когда тебя разбойники схватили?

— Все слишком быстро прроизошло… — малыш вздохнул. — А потом… Уррфис меня чувствует и знает, когда я в опасности, а когда — нет, мы же одна семья. Сейчас понятно, что мне ничего не гррозит, а у рразбойников тут целое логово, Уррфис с ними быстренько рразберрется, и — сюда. За мной.

— Так уж и быстренько?

Малыш насупился.

— Уррфис — метаморрф. Очень сильный. Умеет прреврращаться в разных животных. И волками командует. А я только в этого уррода… Да и то, мне перред этим долго готовиться надо…

У Вальдоса отвисла челюсть. Ну да, он же все хотел спросить, что это за чудовище набросилось на здоровяка…

— Так это был ты? — прошептал он.

Малыш с гордостью кивнул.

— Ничего себе… — восхищенно кивнул Вальдос.

— Правда, Уррфис говорит, что мне не надо ррасстрраиваться, что у меня больше никакие животные не получаются… Зато я волшебные вещи чувствую. Не эти сокрровища, а вообще — все. Поэтому прредки меня и выбрали… Ну, я так думаю.

— Ты сможешь стать отличным артефактором… Ну, то есть, сам будешь все эти «волшебные веши делать», — пояснил Рейнгард.

— А ты откуда знаешь? — удивился Груг. — Ты что — маг?

— Теперь уже не знаю, — пожал плечами Вальдос.

— Почему?

Вальдос промолчал, только вздохнул.

— А все-таки хорошо, что мы с тобой встрретились… — вдруг рассмеялся малыш. — Вот я бы не побежал сегодня в лес, и Уррфис тогда тоже… А тут только рразбойники и волки.

Вальдос передернул плечами.

— Слушай, Груг… а волки… они меня не тронут?

— Со мной — никогда. Я же свой! А вот если бы ты один был…

— Не продолжай, пожалуйста, хорошо? — попросил Вальдос.

Мальчик весело рассмеялся.

Новая вспышка молнии осветила, наконец, лицо малыша. Вальдос закричал — перед ним стоял карлик в рваных лохмотьях, с лицом зеленого цвета, на котором поблескивали маленькие, но очень острые клыки.

— Эй, ты чего? — бросилось к нему маленькое чудовище.

Вальдос зажмурился, больно прикусив губу. Его снова затрясло. От нечеловеческого ужаса тело снова свело судорогой, он начал задыхаться, хрипеть, перед глазами снова поплыли разноцветные круги, он уже был готов опять потерять сознание, как вдруг на поляне мелькнула еще одна тень, и Вальдос, превозмогая дурноту, усилием воли заставил себя не провалиться в забытье, не желая быть уж совсем беспомощной жертвой для…

— Уррфис! — Малыш подхватился с места и с радостным рычанием повис на шее у новоприбывшего.

Какое-то время раздавались только нечленораздельные звуки — малыш припал к уху того, кого он так давно ждал, и что-то взахлеб рассказывал, правда, шепотом, так что до Рейнгарда доносились только тихие похрюкивания, скорее всего, от переизбытка эмоций. Но потом этот самый Урфис, видимо, услышав все, что было нужно, поставил малыша на землю, подошел к раненому и, присев рядом с ним, принялся внимательно осматривать. Вальдос затаил дыхание.

— Ты что, меня боишься? — сверкнуло клыками чудовище.

Молодой маг попытался взять себя в руки. В конце концов, Груг говорил, что его брат — метаморф, да и он сам тоже.

— Он сначала не боялся, а потом как закрричит… — буркнул малыш.

— Ты уже говоррил, — кивнул Урфис, не отводя взгляда от Вальдоса.

— Чудовище… — прохрипел раненый, стуча зубами.

Урфис покачал головой.

— Что ж ты, маг, оррчонка испугался…

Вальдос вытаращил глаза. Ну да, зеленоватая кожа, клыки… Он почувствовал, как его лицо заливает краска. Увидели это орки или нет, он не знал, но рассмеялись они очень весело.

— Груг… прости меня, малыш, — сконфуженно проговорил он. — Ты меня спас, сидел тут со мной, а я… — Вальдос замолчал, сгорая от стыда.

Орчонок довольно хрюкнул.

— Да ладно, не переживай! А ты что, прравда, никогда оррков не видел?

Вальдос честно замотал головой.

— Ну, маг, тогда готовься, — хохотнул Урфис. — Сейчас увидишь их в большом количестве — полетишь в деревню оррков.

— Как это — полечу? — не понял Вальдос.

— А вот так, — одним движением орк подхватил мага на руки, тот даже ничего не успел сообразить. — За шею меня обхвати, — скомандовал орк.

Вальдос повиновался. Но на этом его действия закончились. Уткнувшись в надежное, теплое плечо орка, под мерный рокот приятного хрипловатого голоса, говорящего на незнакомом немного гортанном языке, он сначала задремал, чувствуя, как напряжение, все это время скручивающее его тело, постепенно отпускает, уступая место сладкой истоме. Он жалобно всхлипнул и провалился в сон.

Проснулся он в деревенской хижине на матрасе из сухой душистой соломы… Это потом он уже понял, что этот матрас лежал на кровати, крепкой, как и вся мебель в этой комнате. Но сначала… Только сейчас, вдохнув этот травяной аромат, смешавшийся с запахами различных отваров, и сухих цветов, развешенных на стенах, чувствуя, как по телу разливается блаженное тепло, он понял, что такое счастье.

Единственно, что омрачало его радость, это тяжесть в груди, тупая боль в ноге, легкое головокружение и все та же страшная слабость. Но все это по сравнению с тем, что ему пришлось испытать, было таким пустяком, что он даже не стал по этому поводу расстраиваться.

Тяжелая дверь неслышно отворилась, и в комнату вбежал орчонок, чистенький, аккуратно одетый и даже… вполне симпатичный. Вальдос покраснел, вспомнив, как принял за чудовище этого милого ребенка.

— Прривет! — радостно фыркнул орчонок. — Ты больше не будешь умиррать? Перредумал?

— Да я как-то и не собирался! — улыбнулся Вальдос.

— Да уж, как же, не собирался! — возмутился Груг. — Я думал, ты совсем крровью истечешь, да и лихорадка у тебя была сильная… Вон, в бреду меня испугался, а когда Уррфис…

— Прости, Груг, мне до сих пор стыдно, — смутился Вальдос. — Но… погоди, ты только что сказал, что я… Я что, ранен?

Орчонок захлопал глазками-бусинками.

— А ты что… не знал?

Молодой маг удивленно покачал головой.

— То есть, — продолжал свои размышления мальчик, — ты всегда в таком виде по лесу ползаешь? И под деревьями потом лежишь… Ты так гуляешь?

Вальдос слабо засмеялся.

— Груг, ну что ты говоришь, нет, конечно! Я думал, что это от дождя и ветра, я все-таки замерз очень сильно…

Малыш кивнул.

— Да, ты и прравда замерз, Уррфис говоррит, что у тебя небольшая прростуда, но ничего серрьезного, к утрру все прройдет…

Вальдос широко раскрыл глаза. Он был уже уверен, что умирает от воспаления легких, а это — небольшая простуда?

Орчонок, увидев его изумление, весело рассмеялся.

— У тебя такой вид, будто ты даже ррастрроился!

— Нет, что ты, просто… а почему я задыхался все время?

— Уррфис говоррит, это от неррвов — у тебя от боли судорроги были, вот и дыхание перрехватывало. Да и прростуда тоже сказалась, — важно, как настоящий врач, ответил ребенок. — Сейчас же не задыхаешься?

— Да нет, — пожал плечами Вальдос, прислушиваясь к своим ощущениям, — только все равно дышать трудно, и тяжесть…

Орчонок хлопнул себя по лбу.

— Ой, я же совсем забыл снять грреющие камни!

Он откинул одеяло, и стащил со своего подопечного широкую повязку, а затем точно такую же выдернул из-под его спины, да так ловко, что молодой маг даже не успел пошевелиться.

— Так легче? — усмехнулся малыш.

Вальдос глубоко вздохнул, с наслаждением потягиваясь.

— Отдохнешь, я потом новые поставлю, но попозже. Хоррошо?

Вальдос только кивнул, чувствуя себя самым счастливым человеком.

— Груг, спасибо огромное… Так что со мной случилось?

— У тебя сломана нога — кость торчала и кровь текла. И грязи много было в ране — оттого и лихорадка была сильная — но уже все вычистили. Я тогда тебе сразу ногу перевязал, пришлось свою одежду порвать немножко, но, как видишь, не зря. Правда, ты еще и до этого много крови потерял… Эй, ты чего?

— Да нет, все замечательно… — Вальдос почти беззвучно пошевелил побелевшими губами.

— Грруг, пррекррати изводить господина мага, ему и так плохо, — источая свежий цветочный аромат, вошла в комнату молодая орчанка.

— А я не извожу, он прросто бледнеет, когда прро крровь говоррят…

— А ты не говорри. И перрестань опрравдываться, — бросила она через плечо, деловито снуя по комнате, развешивая по стенам амулеты.

— Не ругайте его, он очень хороший, — подал голос Вальдос.

Орчанка обернулась. Вальдос замер. Он никогда не думал, что орки, а тем более, женщины этого народа, могут быть… красивыми.

Она была высокая, почти с него ростом, и довольно крупная. Но в ней не чувствовалось грубости или неуклюжести, скорее, какая-то животная грация. Может, конечно, плечи ее были несколько широки, да и талия не такая хрупкая, как у многих дам из высшего света, но вкупе с высокой полной грудью и округлыми бедрами все выглядело просто идеально. А лицо… да, кожа действительно была немного зеленовата, но ее это нисколько не портило. Пронзительные черные глаза, совсем не маленькие, казалось, видели его насквозь, а от вида чуть выступающих клыков у него вообще заколотилось сердце, и даже на лбу выступила испарина, но, надо сказать, отнюдь не от страха!

Он не мог оторвать от нее взгляда, хотя понимал, что пялиться на юную девушку так долго просто неприлично, но ничего не мог с собой поделать, и смотрел, не мигая, как завороженный.

Орчанка улыбнулась.

— Кажется, пациент идет на попрравку… — проговорила она мягким, чуть хрипловатым, грудным голосом.

Вальдос почувствовал, что щеки у него начинают пылать от смущения.

— Простите…

Она рассмеялась.

— Забавный ты, маг… Как же тебя угорраздило?

Вальдос неопределенно пожал плечами, а потом все ей рассказал — то есть, почти все, за исключением того, что касалось поручения Лотара.

Орчанка очень внимательно слушала, а когда история закончилась, задумчиво поджала губы.

— Это… почти невозможно, — проговорила она чуть слышно.

— Почему? — не понял Вальдос.

Орчанка вздохнула.

— Потому что… это место прроклято. Не так давно недалеко от этого места жил инквизиторр, неспрраведливо казнивший мага Стихий. И маг наложил прроклятие на своего палача… Все, что ты видишь вокрруг — следствие этого. Только вот инквизиторр умерр, а прроклятье осталось, — грустно фыркнула девушка.

— А снять никак нельзя? Ведь есть же некроманты…

Она покачала головой.

— У нас — нет. А снарружи сюда никто не попадает. Иногда только — вот как ты, напримерр… только вот выйти нельзя. Точнее, нельзя было. А сейчас, когда сокрровища найдены, госпожа Пелегррюн сможет с этим спрравиться. Недели черрез две. Так что, маг, скажу пррямо, не повезло тебе…

— Да при чем здесь я, — поморщился он, — а как же вы живете?

Она развела руками.

— Вот так… Впррочем, это не так давно случилось. Ничего, спрравимся.

— Я могу чем-нибудь помочь?

Девушка, посмеиваясь, поправила ему волосы, налипшие на лоб.

— Выздорравливай, помощник… Да, кстати, ты какой маг — светлый или темный? Чем занимаешься?

— Я… маг Стихий, Воды и Воздуха, — выдавил из себя Вальдос, багровея от позора, — только…

— Только это здесь не действует, я знаю, — перебила его девушка.

— Что?! — чуть не вскочил с кровати Вальдос.

— А ты что, не знал? — улыбнулась она. — Поскольку маг был светлым, да еще и со Стихиями рработал, кстати, тоже, как ты уже заметил, Воды и Воздуха — из-за его прроклятия здесь не действует ни один из видов магии, которым он владел. Вот с чем это связано, не знаю, вррать не буду, а за сказанное могу порручиться — госпожа Пелегррюн сказала.

Вальдос чуть не сиял от радости. А он уж было, собрался уходить из Гильдии, чтобы не позорить ее присутствием такого никчемного мага!

— Однако, сегодня очень стрранный день… — задумчиво пророкотала орчанка. — Никогда у нас еще не было столько гостей…

Вальдос непонимающе захлопал ресницами.

— То есть как это — столько? А что, к вам сегодня еще кто-то попал?

Девушка кивнула.

— К твоему счастью, маг. Ты чуть не умерр от потерри крови, да и без ноги мог остаться… Конечно, наши знахаррки сваррили снадобья, но их было бы недостаточно, чтобы ты смог так быстро попрравиться — люди очень хррупкие, а все наши лекаррства ррассчитаны на оррков. Это оррк может почти заново рродиться после одного обрряда госпожи Пелегррюн, а на тебя прришлось бы все зелья извести, и то… Но тебе очень повезло. Женщина, которрая прришла вслед за тобой, подаррила нам волшебный камень, он усилил действия зелья, и теперрь ты уже завтра сможешь ходить, а через парру дней и следа не останется.

— Женщина? — переспросил Вальдос. — Какая женщина?

Орчанка неожиданно поджала губы.

— А то ты не знаешь! — обиженно усмехнулась она.

Маг удивленно распахнул глаза.

— Я… я действительно, не знаю. А что, должен?

Бровь девушки резко взметнулась вверх.

— Ты даже не помнишь своих женщин, маг? — зло фыркнула она.

— Что?! Моих женщин? — искренне оторопел Вальдос.

Орчанка, увидев его изумление, немного смягчилась.

— Ну ладно, может, ты и пррав… Это точно не твоя женщина?

— Да конечно, не моя!

— А вот она сказала, что очень хоррошо тебя знает. Даже по имени назвала. Ты ведь Вальдос Ррейнгаррд? — прищурилась она.

Вальдос пожал плечами.

— Да, это мое имя. Но его знают не только мои женщины, — улыбнулся он. — У меня очень много знакомых, разве это плохо?

Орчанка засопела, немного помолчала, видимо, раздумывая, но затем облегченно вздохнула и тоже улыбнулась.

— Пррости, маг, не знаю, что меня рразозлило… Но она тебе очень помогла, ее надо поблагодаррить.

— Конечно, обязательно поблагодарю… А где она?

— У госпожи Пелегррюн. Как освободится, зайдет к тебе.

Вальдос неопределенно кивнул.

— А кто такая эта госпожа Пелегрюн?

— Это — шаманка. Она у нас главная. Вся дерревня ее слушает. Она добррая. Заботится обо всех. Своих детей у нее нет, но мы все — ее дети.

— Понятно… Ой, прости, я совсем не знаю, как тебя зовут…

Брови орчанки удивленно поползи вверх.

— Меня? Уррфис…

— Как?!

Вальдос начал стремительно краснеть. Так, значит, тогда, в лесу…

— Эй, маг, ты чего? — нахмурилась девушка.

— Урфис, так это ты меня… несла всю дорогу? — спросил маг, оглушенный неожиданной новостью.

— А кто ж еще? — насмешливо фыркнула девушка. — Не по воздуху же ты летел! Ветер, конечно, сильный был, но не до такой степени…

— Просто я думал, что ты… то есть… — замялся Вальдос.

— Что я — мужчина? — в лоб спросила орчанка. — Да ладно, говори, не стесняйся. Тебе, наверное, очень тяжело разговаривать с такой уродиной.

— Нет, Урфис! — горячо возразил маг. — Можешь мне не верить, но я никогда… никогда не видел такой красивой женщины, как ты… Правда!

Орчанка неожиданно улыбнулась, обнажив блестящие клыки.

— Ну почему же — не веррить? Пррежде меня ни один мужчина обмануть не мог, и вовсе не из-за того, что язык не поворрачивался… просто я чую, когда непрравду говоррят — у волков, наверрное, научилась…

Вальдос покраснел еще сильнее.

Урфис рассмеялась, а потом вдруг подошла и провела рукой по его щеке.

— Забавный ты, маг… Вроде, такой же, как все, но… что-то в тебе есть…

Она как-то странно фыркнула и вышла из комнаты.

Вальдос прикрыл глаза. Он поймал себя на мысли, что ему почему-то хочется, чтобы эта загадочная госпожа Пелегрюн вместе с еще более загадочной женщиной, неизвестно откуда пришедшей, как можно дольше не снимали барьер, отделяющий орочью деревню от внешнего мира… Он не мог понять, откуда у него возникло это странное желание — остаться здесь или, может быть, просто не возвращаться обратно, не мог осознать, что с ним происходит, но… был безмерно благодарен судьбе, что она занесла его в это забытое богами место, с ужасной погодой, древним проклятием и совершенно незнакомой ему доселе жизнью, а главное… с этой девушкой-орчанкой, которую он сперва принял за чудовище, потом — за грубого орка, и которую сейчас со всей откровенностью мог бы назвать самой лучшей, самой красивой женщиной в мире, и, что интересно, его недавняя лихорадка была здесь совершенно не при чем.

Он, граф Вальдос Рейнгард, маг Воды и Воздуха, потомок древнего рода, светский лев, с юных лет привыкший купаться в любви и восхищении прекраснейших женщин королевства, пожалуй, первый раз в жизни влюбился. С первого взгляда. И, кажется, по-настоящему.

Вальдос вздохнул. Странно все как-то происходит. Может быть, только побывав на краю гибели, можно узнать цену жизни? Ответа на этот вопрос он не знал. Так же, как и на множество других, роящихся в его голове. Он знал только одно — та жизнь, которой он жил раньше — всего лишь мишура. Красивая, блестящая, яркая, праздничная, но — искусственная. А в реальной жизни все совсем по-другому. И он больше всего на свете хотел это узнать — как это — жить, любить и бороться за свои чувства — по-настоящему.

Глава 3

Меня не покидало ощущения абсолютной нереальности происходящего. Зала, в которой мы оказались, ступив в портал, была наполнена призрачным светом, но не слепящим, а мягким, обволакивающим все вокруг. В центре этой залы, в высоком кресле, таком же белом, как и все остальное, словно Снежная Королева из сказки, сидела Этана.

Кстати, я не случайно привела именно это сравнение — богиня источала какую-то неземную энергию, ее многомудрые глаза словно смотрели в душу каждого из нас, видя нас насквозь, читая мысли и желания, наше прошлое, настоящее и, возможно, будущее, оставаясь при этом отстраненной, безучастной и… холодной.

Мои спутники на такую смену обстановки отреагировали относительно спокойно, если не считать Зверя, который принялся ржать, вскидываться, вставать на дыбы, потом даже сорвался с поводка и бросился к Этане. У меня душа ушла в пятки — не хватало еще, чтобы он ее затоптал своими копытами, богоборец не в ту сторону! Мало того, что на меня бы тогда повесили убийство богини, а их и так осталось всего ничего, так я еще и домой бы потом никогда не смогла бы вернуться.

Я пыталась усмирить его, но он словно обезумел. Однако, Этану это нисколько не испугало, только, кажется, удивило — с ее лица мгновенно слетело невозмутимое выражение, тонкая бровь поползла вверх, глаза широко распахнулись, даже рот слегка приоткрылся.

К счастью, убийство богини, видимо, не входило в планы моего сумасшедшего скакуна, что меня несказанно обрадовало. Он принялся носиться по зале, подбегая к Этане почти вплотную, совал свою морду ей в лицо, после чего с обиженным ржанием делал еще несколько кругов, не обращая внимания на мои окрики. В конце концов, уже не надеясь быть услышанной, я заявила, что больше не хочу иметь с ним ничего общего, и это, как ни странно, сработало. Зверь остановился как вкопанный и воззрился на меня с такой мольбой и страданием, что тут же был прощен.

Однако торжественность нашего появления в Чертогах Этаны было испорчено окончательно и бесповоротно — после всего этого делать вид, что ничего не произошло, было как-то совсем неуместно. Но зато это немного сбило пафос ситуации, и мои ребята смогли почувствовать себя более свободно.

Впрочем, это им особо и не требовалось. Витольда, кажется, вывести из состояния душевного равновесия не могло ничто и никогда. Эльстан, конечно, пребывал в полном восторге от лицезрения совершенной красоты — было видно невооруженным глазом, что его чувство прекрасного ликовало, воспринимая это погружение в мир возвышенных идеалов как бесценный дар, полученный в награду за все прежние мытарства. Однако на его поведении это никак не отразилось — манеры сына Илидора и племянника Владыки Элионеля были выше всяких похвал. А вот орк совершенно оторопел — он смущенно фыркал и хлопал глазками-бусинками, но тоже держал себя в руках. Только Дани на все правила плевать хотел — он глазел по сторонам, не стесняясь, изредка присвистывал и бормотал себе под нос что-то явно очень неприличное, но, слава богу, тихо — и на том спасибо!

— Рада вас приветствовать в своих владениях, — заговорила Этана.

Услышав ее голос, все замерли, даже Дани замолчал — не каждый день богиня нарушает многолетний обет тишины!

— Однако смею попросить вашего прощения за то, что не могу оказать вам должный прием, — немного виновато улыбнулась Этана. — Я приказала отвести вам комнаты для отдыха после дальней дороги, но, к сожалению, долго отдыхать у вас не получится — у меня к вам будет очень важное дело, которое не терпит отлагательств. Но… думаю, немного потерпеть оно все-таки сможет. Располагайтесь, друзья мои, и ни о чем не беспокойтесь. Когда будет нужно, я пришлю за вами своих слуг.

Она взмахнула тонкими, почти прозрачными руками, сотворив рядом с собой уже знакомое нам облако, из которого вышли прекрасные девы в белых одеждах — видимо, ее жрицы, готовые выполнить приказ богини.

— Погодите, — остановила я их, тут же почувствовав на себе обиженный взгляд Дани — эльф уже успел оценить прелести юных дев и внезапная отсрочка, кажется, его очень расстроила.

Этана приподняла бровь.

— Мы, конечно, польщены вашим вниманием, — продолжила я, — но, раз дело, как вы сказали, не терпит отлагательств, может, сначала поговорим? А отдохнуть мы всегда успеем.

Богиня поджала губы, затем кивнула. В помещении материализовались кресла, столик с яствами и даже небольшой диванчик.

— Как скажете, — кивнула Этана, жестом приглашая нас расположиться. — Тогда слушайте.

И Этана начала рассказ.

Очень давно, еще «до начала времен», в совершенно другом — как я поняла, в моем мире, созданном неизвестными здесь богами… или богом, не суть важно — жили люди. Государств в мире было много, людей — тем более, и все жили по своим законам и уже утвердившимся веками устоям. И не было бы в этом ничего особенного, если бы не одно «но».

Люди одной небольшой страны, обладающие пытливым умом и странной тягой к исследованиям, не пожелали жить просто, так, как все, и задались весьма странной целью — стать подобным древним богам, от которых «все начало быть». Они стали развивать себе магические способности, что было не так уж и трудно, ибо тогда еще мир был наполнен магией, она витала в воздухе, рождая чудеса. Те, кто могли ее видеть и чувствовать, становились целителями, чародеями, а некоторые даже и магами. В одних землях это искусство приживалось и получало свое развитие, в иных — считалось божьим благословением, снизошедшим на тех, кого почитали «святыми», где-то — признавалось ересью, где-то — тайным искусством избранных. Также и отношение к этим «избранным» было разное — от преклонения перед «детьми богов» до гонения «сынов погибели».

И те, которых изгоняли из своего народа, или бежавшие сами от мучительной смерти, ожидающей их от своих же соплеменников, находили убежище там, в той благословенной небольшой стране, жители которой не только неустанно трудились, развивая в себе сей необычный дар, но и помогали несчастным, непонятым своим народом. Главной в этой стране стала женщина по имени Элантэ, и страну назвали в ее честь — Элантида, а жителей — элантэнами.

Но правила она, конечно же, не одна. Ей помогали ее близкие друзья, стоящие у истоков великой идеи. Богами они, конечно же, не были — скорее, учеными, желающими найти разгадку великой тайны, которая могла бы облагодетельствовать весь мир. Но, несмотря на общую цель, они были очень разными, так же как и те виды искусства, которым они владели.

Сама Элантэ обладала вселенской добротой и состраданием ко всему живому на земле, она стремилась к всеобщему счастью, и первое, что она сделала, обретя силу, это открыла в себе необычайный дар сперва исцелять, потом — избавлять от смерти, продлевая срок жизни почти до бесконечности, затем — воскрешать умерших, если, конечно, от этого умершего осталось хоть что-то, и, наконец — создавать жизнь. Конечно же, этого она достигла не сразу, лишь спустя не одну сотню лет, но все же Элантэ добилась необычайных высот в своем мастерстве — она стала Демиургом. Богиней, создающей миры.

Ее правой рукой был Таш. Это он помогал ей всегда и во всем, и его роль в общем деле была поистине неоценима, поскольку Таш научился брать отовсюду, а потом и сам создавать бесценный материал для любого мага и даже бога — магическую энергию, ману. Впрочем, на этом его таланты заканчивались — в остальном он был абсолютно бездарен, хотя, конечно, мог делать то, что неподвластно даже великим магам стихий и прочих направлений искусства — мог вызвать бурю, расколоть землю, вызвать пожар, наводнение, словом, сделать все, что касалось выброса энергии, но создать что-либо был не в состоянии. Впрочем, это зависело не от его магических или пусть даже божественных способностей, а от характера.

Таш был не в меру темпераментным, ему недоставало усидчивости, чтобы разобраться в кропотливом процессе, и даже непомерное количество лет поистине бессмертной жизни не смогли его изменить. Однако это ему и не требовалось — высокими амбициями он не обладал, и существовавшее положение вещей его вполне устраивало. Впрочем, жаловаться ему было не на что — он был возлюбленным мудрой Элантэ, хотя это всегда вызывало недоумение окружающих. В ответ на расспросы Элантэ лишь загадочно улыбалась и качала головой, а Таш грозился испепелить того, кто будет совать нос не в свое дело. На этом все расспросы прекращались.

Однако все же были недовольные этой связью. Некая Дарсинея и… впрочем, по порядку. Дарсинея не отличалась выдающимися способностями, и ее талант был сугубо индивидуален. Она в совершенстве владела всевозможными превращениями, оборачиваясь во все, что только можно себе представить. Хуже у нее обстояло дело с метаморфозами посторонних предметов — превратить камень в воду и наоборот она, конечно, могла, но только на уровне обычных магов. Но, надо сказать, у нее нашлось немало последователей, желающих «почувствовать на своей шкуре», как быть животным, птицей, рыбой и даже насекомым, а также неизвестным, произвольно созданным чудовищем, или даже человеком с каменной кожей, стальным скелетом и что-нибудь в этом роде. Иными словами, Дарсинею тоже, с горем пополам признали богиней. Характер у нее был под стать дару — неопределенный. Никто не знал толком, что она из себя представляет, однако за помощью обратиться к ней было возможно — за общее дело она всегда болела и делала все, что было в ее силах, прекрасно осознавая, что прямой пользы все равно принести не сможет. Поговаривали, что она была тайно влюблена в Таша, но… сценарий у этих игр в «вопрос-ответ» был примерно тот же, что и с Элантэ — Таш также грозился испепелить, не разбираясь, что правда, а что — нет, и любопытные, понятное дело, отставали.

А еще был Гаронд. Тогда он не был еще никаким Архиепископом, но по сути… Гаронд обладал самым необычным даром из всех. Он не мог пользоваться магией вообще. Никакой. Разве что только отражать магические атаки, направленные на него, на манер рикошета. Но это было не главное — это могут делать все маги, используя заклинания Зеркального Щита.

Дар Гаронда заключался в следующем — он мог поглощать магию. В принципе, на тот момент это было действительно необходимо — неизвестно, к чему бы привели всевозможные эксперименты начинающих магов, а впоследствии — и богов, особенно Таша, фонтанирующего маной направо и налево. Именно благодаря Гаронду в то время сохранялся баланс материи и энергии в мире.

И, конечно же — Этане. Она научилась воспринимать пространство как живую ткань, чем чрезвычайно облегчила жизнь магов. Сперва ее дар был обращен только лишь на создание уникальных средств передвижения — порталов, с появлением которых понятие расстояния стало весьма условным. Но Этана пошла дальше. Она смогла приоткрыть завесу, скрывающую землю от иных миров. А также, напротив, защищать границу от непрошеных вторжений извне. Ее открытие произвело настоящий фурор в компании соратников и тут же задало направление для дальнейших действий.

Элантэ начала экспериментировать в создании миров — теперь уже это было возможно, поскольку теперь эти самые миры было, где размещать — благодаря Этане, которая создавала своеобразный купол вокруг каждого из них, не боясь проникновения один в другой. Первые миры Элантэ были довольно примитивны, но последующие — развиты вполне нормально, многие достаточно высокоорганизованны, и некоторые даже — совершенны.

Увлекшись созданиями своей возлюбленной, даже Таш попытался что-то такое сотворить, создав мир, полный магии, чем развеселил Элантэ, да и всех остальных тоже — конечно же, ни об одном составляющим, необходимым для жизни, он не позаботился, как, впрочем, и о жизни вообще. Однако этот мир — Лантру, как он его назвал — уничтожать не стали. Этана отгородила его защитным куполом, дабы не произошло никакой катастрофы от столкновения с этим чудовищным творением их общего друга, и Лантру было решено использовать в качестве энергетической подпитки, через «маленькое окошко» — небольшой портал, созданный предусмотрительной Этаной. Таш, впрочем, не обиделся на ироничное отношение к его «шедевру», учел свои ошибки и… больше ничего такого делать не стал, за что все его горячо поблагодарили, между собой вздохнув с облегчением.

Неизвестно, к чему бы все эти открытия привели — может быть, со временем Этана сняла бы купол, скрывающий их небольшую страну от всего мира… правда, купол был достаточно условным, и его жители порой покидали его границы, пускались в путешествия и даже обучали других тому, чему научились здесь, но только — в локальных масштабах, избегая широкой огласки. Так же как и со стороны еще долго приходили люди, но вход в Элантиду был открыт далеко не всем, а только лишь — избранным, тем, кого пускала Элантэ.

Как бы то ни было, «золотой век» элантэнов должен был рано или поздно закончиться, что однажды и произошло.

Слухи о чудесном крае просачивались через барьер все сильнее, а поскольку людские сердца, как ни странно, оказались полны черной завистью, многим живущим снаружи привольная жизнь элантэнов пришлась не по душе. К тому же, что еще более странно, ученики магов, вышедшие из Элантиды, принялись распоряжаться своим даром совсем не должным образом, сея раздоры, провоцируя войны и еще много того, огорчающее сердце доброй Элантэ. Ее мечта подарить искусство всему миру оказалась несостоятельной — как она могла дать Силу в руки тех, кто уже сейчас, обладая ее тысячной долей, грозится разрушением миру, который она так хотела облагодетельствовать!

Было решено сперва запретить обучение в Элантиде, а потом, когда, прослышав о подвигах «выпускников», правители некоторых стран вознамерились силой заставить элантэнов обучать их воинов, и даже посмели объявить Элантэ войну, ее терпение лопнуло.

Можно было, конечно, просто закрыться наглухо и продолжать жить там дальше, развивая способности и выращивая поколения сильных и достойных магов, но элантэны поступили по-другому. Узнав о грядущей природной катастрофе, надвигающейся на их страну, которую, впрочем, было очень легко предотвратить, они… покинули Землю. Этана открыла завесу между мирами, и они… просто ушли, уничтожив клочок земли, на котором располагалась некогда великая Элантида. Каждый выбрал себе тот мир, в котором он хотел бы жить дальше — кто-то — в качестве бога, кто-то — мага, а кто-то стал простым жителем в полюбившемся ему мире.

А что касается бывших учеников магии, позорящих своих учителей, с ними поступили очень просто — Гаронд забрал их магическую силу, практически, высосав ману со всей земли. Конечно, она не могла иссякнуть целиком, но те крупицы, которые остались после исчезновения Элантиды, были настолько смехотворны, что ни о какой Силе говорить не имело смысла.

Так закончилась эра элантэнов в мире под названием Земля.

Началась другая эра. Распределив жителей своей страны по различным мирам, Элантэ с небольшой группой все тех же соратников выбрала для дальнейшего проживания ей же созданный мир, за которым раньше наблюдала только издалека. Мир уже давно жил и развивался вполне самостоятельно, но богиню встретил более чем радушно, что оказалось для Элантэ приятным сюрпризом — она даже не рассчитывала на то, что ее имя вообще известно этому миру. На самом же деле почва для ее появления была со всем тщанием подготовлена. Далеко не все жители этого мира были созданы Элантэ, некоторых она просто переселила из других, соседних миров, с которыми сотрудничала еще до Ухода.

Еще тогда она завела знакомство с представителями таких потрясающих народов, как эльфы, гномы и другие, оставившие неизгладимый след в легендах Земли. Некоторые из них даже какое-то время жили за пределами закрытой Элантиды, облюбовав себе зеленые леса, напоминающие им о родном доме, куда в последствии и вернулись, не пожелав находиться в мире, где обижают «их ненаглядную Элантэ». Этана отправила всех «на историческую родину», закрыв за собой барьер — погони она, конечно, не опасалась, но обезопасить свой, пусть даже и «бывший» мир от иноземных вторжений посчитала своим гражданским долгом — впрочем, об этом уже было сказано в первой части истории.

Но подобный образ жизни вели в основном либо путешественники из других миров, либо ученые-исследователи, изучающие культуру народов земли путем «полного погружения». Другие же либо оставались жить в самой Элантиде, занимаясь наукой, либо переселялись в иные миры с совершенно разными целями — кто-то — жить, кто-то — изучать, а кто-то — вовсе из праздного любопытства.

Именно тогда Элантэ завела дружбу с представителями народа Эльфов — Элионелем и Илидором, и общение их было очень продуктивно. Ее очень порадовало, что магия эльфов имеет очень тонкую природу — почти божественную. Мало того, что она была основана на обращении к духам, кроме того, эльфы могли делать то, что не под силу ни одному человеку — они могли создавать жизнь… правда, не так, как Элантэ — только она могла сотворить живой организм из ничего, эльфам же требовалось хотя бы засохшее зернышко, из которого потом мог раскинуться пышный сад. Да и к тому же, их сила распространялась только на растения и немного на животных — их они могли излечить одним дуновением и иногда даже воскресить, если дух еще не успел покинуть тело. Но что касается более высокоорганизованных существ — таких, как люди — это эльфам было уже неподвластно, и сколько они не старались, дальше в своих умениях не продвинулись.

Однако возвращаться домой друзья богини не пожелали, и она — еще задолго до грядущей катастрофы — поселила их в одном из созданных ей миров, который они обещали содержать в полном порядке и вообще — контролировать. Элантэ тогда лишь посмеялась, не приняв всерьез их «клятву», но, едва ступив на землю своего нового дома, буквально засияла от восторга и переполняющей сердце благодарности. Эльфы со своей задачей справились блестяще. Мало того, что мир стал еще краше, он не знал никаких тревог и переживаний, и все в этом мире, от мала до велика, знали назубок легенду, передающуюся из поколения в поколение — легенду о великой Богине-Созидательнице, прекрасной Элантэ, в честь которой и был назван этот чудный мир — Элантида.

Радости богини не было предела. А что до эльфов, то они, передав в руки законной хозяйки бразды правления миром, доверенные им на время, удалились в леса, в свои изящные, уже давно с любовью выстроенные Чертоги. Кстати, что очень понравилось Элантэ — будучи наслышана о всевозможных межрасовых неурядицах в рядах эльфах во всех мирах без исключения, она была очень довольна, что из всех представителей этого, несомненно, прекрасного, но очень уж своевольного народа, ее друзьями стали именно эти ребята. Несмотря на то, что Элионель был темным эльфом, а Илидор — светлым, никаких возмущений между ними не возникло, более того, Илидор даже женился на сестре Элионеля, еще прочнее укрепив союз двух эльфийских народов.

Впрочем, эльфы были не единственными, пришедшими извне — без гномов и орков тоже не обошлось. Остальное все было сотворено Элантэ — даже некоторые чудовища, появившиеся еще в начале ее обучения, когда она была неопытной богиней. Но не все — иные монстры были созданы магами — метаморфами и некромантами, тоже в качестве неудачного эксперимента.

Но в целом жизнь в Элантиде была спокойна и хороша.

До поры, до времени.

Пока Гаронд не начал посягать на власть. Сперва он просто выполнял то же, что и раньше, регулируя магический баланс, но потом создал себе в помощь целый орден — Святой Орден, как его еще называли, или же, проще говоря — Инквизицию. Необходимость этого шага он объяснил вкратце — этот мир так насыщен магией, что ему одному очень трудно с ней справляться. Он начал контролировать магов. Конечно, это было довольно странно — ведь маги уже к тому времени разделились на Гильдии и существовали вполне организованно, так что никаких беспорядков возникать не могло и ни в каком контроле необходимости не было. Но Элантэ, не зная, как возразить Гаронду, спорить не стала.

И это было ее первой ошибкой.

Почти тут же начались всевозможные расправы — во имя справедливости и порядка, прикрываясь именем той же Элантэ, Гаронд стал наказывать тех, кто был ему не угоден, бросать в тюрьмы и, наконец — казнить. Когда Элантэ попыталась запретить Гаронду его ужасные методы, он лишь развел руками, припомнив, как все начиналось на Земле, и к чему бы это могло привести, если бы они не ушли, и вдобавок ко всему обвинил Элантэ в слабохарактерности, из-за которой впоследствии может пострадать весь мир. В чем-то он был, конечно, прав — если бы у нее хватило сил противостоять ему, Элантида бы так и остался такой, какой встретила свою богиню, а не такой, как… впрочем, об этом позже.

Элантэ, утирая слезы по несчастным, казненным Гарондом, снова ничего не предприняла.

И это было ее второй ошибкой.

После этого он почувствовал себя настоящим хозяином — остальные боги, увидев его силу, не смели ему перечить — кроме Таша, конечно. Он даже хотел убить Гаронда, но Элантэ его отговорила.

И это было ее последней ошибкой.

А что касается эльфов, то они, никогда не вмешиваясь в дела людей, узнали обо всем слишком поздно.

Только когда… Элантэ, не выдержав всего произвола, творящегося в ее мире, и понимая, что по большому счету, виновата в этом сама, она решила…

Что она сделала, для всех до сих пор осталось загадкой. Кто-то понял, что она растворилась в воздухе, навсегда оставшись частью так и не спасенной ей Элантиды, кто-то решил, что она погибла, растаяв от отчаянья, кто-то — что она Ушла. В какой-нибудь другой мир, где не будет зла и ненависти… или еще куда-нибудь. Но того, что на самом деле случилось с Элантэ, никто сказать не мог. Даже Этана, которая всегда с легкостью могла проследить любое движение, пересекающее мировой барьер, сейчас лишь пожимала плечами, не понимая, как и куда могла исчезнуть Элантэ.

Но это было только началом всех бед, впоследствии свалившихся на Элантиду. Исчезновение Элантэ спровоцировало бунт Таша и примкнувшей к нему Дарсинеи. А потом — казнь Таша. Прилюдную. Окончательно расставившую все точки над «i».

После чего у всех отпали последние сомнения по поводу того, кому в этом мире принадлежит власть. Однако Гаронд не учел лишь одного — мир, созданный Элантэ, существовал по законам, чуждым Инквизитору, который просто не мог их понять. И, увлекшись борьбой за власть, он упустил самое главное — баланс в мире был нарушен.

Гаронд перегнул палку. Забрать всю магию, как это было на Земле, он не мог — на это у него просто не хватило бы сил. А контролировать то, что происходит… Да, он пытался. И у него почти получалось. Его боялись, его слушались, его почитали, пожалуй, как единственного живого бога.

Только вот мир, некогда созданный Элантэ, двигался к гибели, шаг за шагом…

Этана вздохнула, сделав многозначительную паузу. Мы переглянулись.

— Все это, конечно, очень трогательно, — заговорила я, заметив, что продолжать свой сказ она не собирается, — только я никак не могу понять, какое эти «преданья старины глубокой» имеют отношение к нам?

Этана вздрогнула, будто очнулась ото сна.

— К вам? А… — она пожала плечами, — разве я не сказала? Гаронд похитил Дарсинею. И вам надо ее вызволить.

Зверь дико заржал и рванул к выходу, не сразу сообразив, что все двери в замке богини иллюзорны. Но, спасибо Этане, не разбился, хотя мог бы на такой скорости! Богиня взмахнула рукой, создав в стене портал, проскочив через который, мой конь благополучно появился в противоположной стороне залы, немного обескураженный неожиданным перемещением, зато уже более спокойный. Впрочем, не сильно — он фыркал, бил копытами, становился на дыбы и всеми возможными и невозможными способами давал мне понять, что нам пора в дорогу.

— Зверь, успокойся! — прикрикнула на него я, в общем-то, не надеясь быть услышанной. — Пара вопросов… вернее, уточнений, — обратилась я к Этане. — Во-первых, это вам надо ее вызволить. А во-вторых, у вас есть какие-нибудь идеи по поводу ее вызволения?

Этана кивнула.

— Не сомневайтесь, я вам дам подробные инструкции.

— Замечательно. А это вообще реально сделать?

Богиня пожала плечами.

— Вообще — нет. Но у вас, думаю, получится.

— Какие радужные перспективы! — усмехнулась я.

— Вы можете иронизировать, но я действительно верю в ваш успех, — мягко улыбнулась Этана. — Столько времени морочить голову Гаронду — не у каждого бога такое получится, не говоря уже о простых смертных! Ведь он так вас и не нашел… — она прищурилась. — Скажите честно, как вы смогли спрятаться? Ведь на какое-то время вы просто пропали, будто сквозь землю провалились!

— Отвечать обязательно? — я приподняла бровь.

Она недовольно поджала губы.

— Кстати, что Гаронду от нас нужно? — задала я, наконец, так давно интересующий меня вопрос.

Богиня сделал такое удивленное лицо, будто я задала самый глупый вопрос из всего, что ей приходилось слышать за всю жизнь.

— Как — что? — изумленно повела она плечами. — Он хочет тебя убить…

Я почувствовала, что у меня от раздражения и злости на эту напыщенную Этану начинает сводить челюсти. Она, конечно же, богиня, но… А с другой стороны, и что с того, что — богиня? Насколько я поняла, она единственная, кто в этой ситуации избрала принцип «моя хата с краю», иными словами, трусливо самоустранилась из зоны конфликта, прикрывшись «обетом молчания». Даже Дарсинея, богиня неизвестно чего, и та хотя бы для приличия выступила, поддерживая мятеж Таша… За что и поплатилась.

— Убить? — наигрывая удивление, переспросила я, чисто автоматически копируя манеру Этаны. — Вот спасибо, а то я бы никогда не догадалась! Все по наивности своей думала, что ему там в своей башне инквизиторской общения не хватает, вот он и прорывается через все преграды, лишь бы словечком с кем-нибудь перекинуться!

Этана прикусила губу.

— Больше я ничего не могу вам сказать… — обиженно ответила она.

— Нет уж, богиня, — упрямо возразила я. — Сказала «А», говори «Б».

— Вы не понимаете! — неожиданно сорвалась Этана. — У меня есть мысль, но я не уверена. Думаю, когда здесь будет Дарси, мы вместе с ней сможем ответить на все твои вопросы, но только не сейчас, прошу тебя!

— Хорошо, — согласилась я. — Последний вопрос: а почему именно мы?

На светлый лик Этаны вернулось то же высокомерное выражение, даже улыбка у нее получилась несколько насмешливой.

— Но тебе же нужно вернуться домой? — мстительно сверкнула глазами богиня. — Или я не так тебя поняла?

Я скрипнула зубами.

— Всё так… Мы освободим… вернее, попытаемся освободить Дарсинею. Каков твой план?

План богини был невероятно прост, а главное — безопасен.

Для нее. Основная задача — помимо спасения Дарсинеи, заключалось в том, чтобы никому в голову не пришло, что Этана имеет к этому какое-либо отношение. Вместо того, чтобы открыть портал в непосредственной близости от пленницы, нас было решено перебросить в место, расположенное неподалеку от Эвенкара, но не оставлять там портал, а открыть снова уже позже, когда мы вытащим Дарси, но, к счастью, рядом с нами, чтобы нам не пришлось его искать.

Так, по крайней мере, обещала Этана. Нам это, конечно же, не нравилось, поскольку рисковать нам придется, сильнее некуда, вызволяя пленницу из самого логова Инквизиции, а вот гарантии на собственное спасение у нас были весьма призрачные, если быть точнее — вообще никаких. Ведь Этане ничто не мешало, забрав свою подругу, захлопнуть портал перед нашим носом, оставив наедине с обозленными послушниками Святого Ордена. Или же — зашвырнуть нас куда-нибудь… если не к Гаронду на ковер, то еще в какое-нибудь премилое место.

Однако было и обстоятельство, играющее нам на руку — время операции было назначено на день, когда весь двор будет на королевской охоте… или, точнее, на Большой Королевской Охоте — многодневном празднестве, которое Гаронд, как Архиепископ и первый советник Его Величества, а также, с недавних пор, добрый дядюшка невесты Рагнара, — пропустить не имеет права. Значит, в башне быть не должно. Его присутствие обрекло бы нашу затею на провал, так что если и есть какой-то минимальный шанс проникнуть в его логово, то, в самом деле, лучше момента для этого вряд ли можно придумать.

В принципе, если закрыть глаза на мое отношение к Этане, то, в самом деле, более удачной ситуации придумать было невозможно. Да и вообще, по всей видимости, это был единственный расклад, при котором наши шансы худо-бедно не были равны нулю.

В «непосредственной близости», а также вообще — вокруг Дарсинеи располагалась Башня Инквизиции, в которой вряд ли действовали бы силы Этаны — скорее всего, ее стены были напичканы сдерживающими магию артефактами. Конечно, это было всего лишь предположением богини, но отметать его мы не могли — в конце концов, она знала Гаронда лично и какие-то его действия могла рассчитать. По ее словам, даже если бы она поставила портал рядом с башней, это сразу же привлекло бы внимание Гаронда и, понятное дело, ни до какой Дарсинеи мы бы не добрались. Вот на выходе — другое дело. И все же…

— Темнит чего-то ваша Этана, вот что я думаю! — заявил Дани, забросив ноги на изящный прозрачный столик.

Я чуть не подскочила на месте. Конечно, защищать богиню я не собиралась, но отзываться о ней подобным образом у нее в Чертогах — это не только неприлично, но и небезопасно. Хорошо, хоть не в ее присутствии — Этана, изложив план операции, дала нам время подумать, оставив нас одних, правда, в той же зале — отдыхать мы решили только после того, как вернем Дарсинею — во-первых, все равно все словно на иголках сидели перед предстоящим походом, да и Зверь уже истомился, гарцуя, фыркая и всем своим видом выражая полную боевую готовность. Но, как бы то ни было, небольшой тайм-аут нам все-таки требовался.

Этана тут же распорядилась, чтобы нам подали обед и приготовили ванну и свежую одежду, чем вызвала бурю восторгов с нашей… особенно с моей стороны. Зверь, конечно, отчаянно фырчал и рвался в бой, но отказать себе в этом удовольствии я была не в состоянии — в конце концов, в этом мире основательно помыться мне еще не доводилось, а после пещеры с этими ужасающими вонючими тварями мне вообще хотелось умереть и заново родиться.

И мне это, наконец-то, удалось! Не буду подробно описывать ванну в чертогах богини и тем более процесс моего принятия водных процедур с… помощью Витольда, разумеется — в том состоянии, в котором я на тот момент пребывала, из одних этих описаний можно было составить полноценный дамский роман, полный сладострастных междометий, поэтому скажу просто — это было божественно. И, надо сказать, заняло не так уж много времени. После всего этого, ощутив себя уже полноценным человеком, отправив ведьмака «в люди», облачившись в чистейшую одежду, я вышла в залу, где нас принимала богиня, однако ее там не оказалось — были только накрытые столы, мягкие кресла и… мои друзья, такие же чистые и счастливые, даже Зверь немного расслабился, блистая расчесанной гривой, чисто вымытыми боками и новой упряжью.

Эльстан тут же поставил меня в известность, что Этана пошла подбирать нам оружие и прочее снаряжение, и просила позвать ее, как только мы будем готовы. Я кивнула и заняла место за общим столом. Надо сказать, на угощение Этана не скупилась, как, впрочем, и на все остальное — кроме ароматных яств на столе присутствовали изысканные вина и даже сигары, что, судя по всему, очень понравилось Дани, судя по его довольной физиономии. Хотя, думаю, физиономия у него сияла не только из-за этого — мне показалось, что прислужницы богини как-то уж слишком заливаются краской, поднимая на него глаза, однако комментировать это я не стала — каждый расслабляется как может, да и потом, он это честно заслужил.

Однако так говорить о богине…

— Дани, я понимаю, ты у нас великий маг и всё такое, но так говорить о богине — это слишком даже для тебя!

— А что? — удивился эльф. — Ты со мной не согласна? Она мне сразу не понравилась. Еще когда мне про нее легенду рассказывали, а теперь — тем более. «После казни Таша она дала обет молчания»! Скажите, фифа какая! А я так думаю — если замолчала, значит, есть что скрывать! — отрезал он.

Я взялась за голову.

— Дани, скажи честно, ты что — с ума сошел? Или тебе в сигары какой-нибудь бурды подмешали? — я многозначительно сверлила его глазами, но эльф только хлопал ресницами с абсолютно непонимающим видом. Я вздохнула. — Оглянись по сторонам — ты что, не видишь, где мы находимся?

Он покрутил головой, внимательно изучая обстановку, но потом, сообразив, что к чему, махнул рукой и рассмеялся.

— А, ты вон о чем! А я уж думал, может, и правда, чего пропустил… Джен! — всплеснул он руками. — Ну когда ты начнешь мне доверять? И воспринимать меня адекватно?

— Никогда! — призналась я. — В смысле — воспринимать адекватно. А доверяю я тебе давно, в этом можешь не сомневаться, но, пожалуйста, пожалей мою нервную систему! И в холле Этаны так отзываться о…

— Да хоть где! — перебил меня эльф. — Джен, она ничего не услышит — я защиту поставил. И мысли тоже прочесть не сможет.

Я задохнулась от возмущения.

— А вы не слишком хорошо о себе думаете, господин маг?

— Нет, — покачал головой Дани. — Она, конечно, богиня, но с Менталом у нее проблемы. Если б не этот Гаронд, я бы и там, в лесу щит поставил — никто к тебе бы не подкатил! Просто светиться нельзя было с магическими выплесками. А тут — светись — не хочу! Все равно она свои Чертоги от внешнего мира отгородила.

Я округлила глаза.

— Погоди… а как ты понял, что у нее с проблемы Менталом?

— Да легко, — пожал плечами темный эльф. — Это чувствуется… когда сам, конечно, владеешь этим не на уровне неофита.

— А, ну да, ты что-то такое говорил, что можно легко распознать уровень того, кто слабее тебя… А если у нее все хорошо, просто она маскируется?

— Так не маскируются. Джен, я знаю, что говорю. Ты сама поймешь, когда разовьешь способности.

— А если у нее есть сильные артефакты? — не сдавалась я.

— Конечно, есть! — Дани с наслаждением запустил острые зубки в сочное яблоко и закинул ногу на ногу, впрочем, не убирая их со столика. — Только я их тоже блокировал, — прочавкал он. — В общем, Джен, все хорошо, ситуация под контролем, так что расслабься и дай мне спокойно поесть, договорились?

Я задумалась.

— Слушай… а ты можешь ее мысли прочесть?

— Вот… что — нет, то — нет, — вздохнул Дани. — Она отгородилась такой же фигней, которой миры закрывает, так что мне туда не пробиться. Хотя…

— Хотя?!

Он прищурился.

— Надо будет попробовать, — кивнул он. — Только попозже. Сначала понять надо, как эта хрень действует… Но, думаю, ничего невозможного нет.

— То есть… — опешила я, — ты хочешь сказать, что…

— Нет, пока я ничего не хочу сказать, — обворожительно улыбнулся эльф. — Это только предположение, которое я проверю, когда все закончится. А пока давайте о деле, — Дани догрыз яблоко, вытер руки о белоснежную салфетку, отхлебнул вина и закурил сигару. — У меня тут во время блистательного монолога нашей не менее блистательной хозяйки накопилась куча вопросов. И ответов на них, кстати. Только они мне не нравятся. Кто-нибудь возьмется разубедить мага-параноика?

Я прикусила губу. Честно говоря, задача не из легких. Не удивлюсь, если окажется, что в своих опасениях мы полностью солидарны.

— Понятно, дураков нет, — Дани откинулся на спинку кресла, выпуская в потолок облачко ароматного дыма. — Тогда будем считать, что вопрос риторический. Зачем Гаронд похитил Дарсинею?

Мы переглянулись. Ведьмак нахмурился. Эльстан побледнел.

— Погодите, там же Клементина! — воскликнул он. — А если…

— Он отнимет у Дарси магию, после того, как она превратится в животное, чтобы хвастаться перед королем уникальным зверинцем? — усмехнулся Дани. — Или использовать для постельных утех! — Зверь неистово и возмущенно заржал и встал на дыбы, но я на него шикнула и он, обиженно фыркнув, отвернулся. Дани продолжал. — Да, оно того стоит! Надо для этого похищать богиню, чтобы тешить свое покалеченное самолюбие!

Эльстан покраснел.

— Простите, я как-то не подумал…

Дани покачал головой, стряхнул пепел в изящную хрустальную вазочку.

— Господа, — его тон стал таким, какой должен быть, как мне показалось, у настоящего Мастера, учителя Академии, — наша беда в том, что мы все думаем со своей колокольни. Поставлю вопрос иначе — почему он ее не убил? Зачем она ему?

Я вздохнула.

— У меня тоже есть версия, но она тебе понравится еще меньше, чем твоя. Так что продолжай, философ.

— А зачем ему ее убивать? — спросил Витольд.

Мы с Дани переглянулись. Темный эльф кивнул, видимо, прочтя мои мысли без всякого Ментала.

— В нашем мире… — заговорила я, — тоже была Инквизиция. Сжигали ведьм и вообще всех, кого подозревали в связи с нечистым, тоже прикрываясь благородными намерениями. И было такое поверье… правда, не очень распространенное, что на самом деле это нужно вовсе не для очищения заблудшей души, а… убив мага, можно получить его Силу. Особенно, если будет соблюден особый ритуал. Только неизвестно, кому столько Силы понадобилось — Инквизиция в свое время свирепствовала довольно долго. И продуктивно… — я замолчала, чувствуя, как во мне закипает злоба.

— Кому понадобилось! — хмыкнул Дани. — Хотите, угадаю?

— Значит, поэтому он казнил Таша? — прошептал Эльстан.

Ведьмак присвистнул.

— Да, не просто так его сила возросла, — вздохнул он.

— А теперь — возвращаясь к теме, — подвел итог Дани, — почему он не убил, а именно похитил Дарсинею? Нафиг она ему сдалась?

— Чтобы ее пошли спасать? — высказала я мысль, видимо, не дававшую покоя нашему магу с самого начала.

Эльф кивнул, пристально глядя мне в глаза.

— И это только первый вопрос… — тихо проговорил он.

Я поднялась с места.

— Дани… Витольд… Эльстан… ребята, я понимаю, что это может быть ловушкой. И, скорее всего, так оно и есть, — я замолчала, тщательно подбирая слова, но в голову ничего не приходило. — В общем, у меня нет выбора, — сдалась я. — Вы совершенно не обязаны со мной куда-то идти, у вас своя жизнь, тем более — в этом мире, а я все равно отсюда уйду. У меня там дом, сын…

— А здесь — Гаронд, который так жаждет тебя отсюда отпустить, что изнемогает просто! — всплеснул руками Дани. — Джен, давай не будем забывать, что попала ты сюда, в смысле, в Элантиду, благодаря Этане, а убить тебя хочет Гаронд. И тут — надо же, какое совпадение! Этана тебя честно предупреждает, что Архиепископ открыл на тебя сезон охоты, и тут же посылает тебя в его башню, вроде как, с миссией!

— Дани, а что ты предлагаешь? — вспылила я. — Я не идиотка, я прекрасно понимаю всю опасность, поэтому и говорю, что со мной идти не надо!

Дани нервно передернул плечами и закурил новую сигару.

— Джен, — мягко проговорил Витольд, — не говори так больше. Ты знаешь, что мы на твоей стороне, и пойдем за тобой туда, куда будет нужно.

Я закатила глаза.

— Ребята, я вас очень люблю, вы у меня, конечно — лучшие, но ответьте мне на один вопрос — зачем вам это надо?

Конечно же, они мне не ответили. Просто посмотрели на меня так, будто я задала самый глупый вопрос в своей жизни. Ведьмак приобнял меня за талию, Эльстан одарил меня эльфийским взглядом, в котором кроме обычного одобрения читалась вера в светлое будущее и правильность избранного Пути, а также принятое решение, которое уже невозможно оспорить, выбор, сделанный после долгих размышлений, когда горячее сердце обретает совершенное согласие с многолетней мудростью Перворожденного. Дани… нет, он мне вообще не стал посылать никакие взгляды, только обиженно отвернулся. Про Корда точно сказать не могу — о мимике орков я уже не раз упоминала — но, кажется, он поддерживал общее мнение, по крайней мере, настроен он был вполне решительно. А вот Зверь… как ни странно, он не возмущался, только грустно смотрел, у меня даже сердце защемило.

Я подошла к нему, обняла за шею.

— Чудовище мое… — проговорила я, — что ж с тобой происходит? То беснуешься, то грустишь… — он слегка отпрянул и снова начал таращить глаза и лезть мордой мне в лицо. — Зверь, только не это! — застонала я.

— Надо освободить Дарси… — внезапно прозвучал в моей голове страстный, но очень тихий мужской голос.

Я подскочила на месте. Огляделась по сторонам.

— Дани… — чуть слышно позвала я. — Ты что-нибудь слышал?

Эльф непонимающе приподнял бровь, но потом, сообразив, в чем дело, побледнел и медленно покачал головой из стороны в сторону.

— А кто мне тут барьером хвалился? — зашипела я.

Эльф побледнел еще сильнее.

— Джен… я не знаю, кто это. Я его не чувствую…

— А может, тебе правда что-то в еду подмешали? Или в вино? Или в сигарры? — предположил орк. — Давно надо было тебе куррить брросить.

— Кори, не начинай, — автоматически огрызнулся эльф, хотя его кожа начала приобретать такой же оттенок, как у его друга, из бронзового став светло-зеленой.

— Дани, твою мать, ты еще в обморок упади! — фыркнула я, заметив за собой, что тут же успокоилась, как только начали паниковать другие. — Ты уже разберись, кто ты у нас — или нереально крутой черный маг, или самых голубых кровей выращенный в теплице эльф, не в обиду Эльстану будет сказано. Может, мне вообще показалось?

— Что? — прошелестел эльф, едва шевеля губами.

— Показалось, говорю! Дани, мы тебя теряем! Соберись, времени мало.

— Тьфу! Я слышу. Я спрашиваю, что показалось?

— Голос. У меня в голове. Мужской. Незнакомый. Приятный. Но — тихий. Будто издалека. Сказал: «Надо освободить Дарси».

— Ну-ка, погоди, — Дани прищурился, видимо, уже окончательно придя в себя. — Мысленно припомни… Ничего не понимаю… — он изумленно взмахнул ресницами. — Если просто с твоих мыслей брать — звучит голос… правда, я его ни разу не слышал. А если непосредственно в воспоминания забраться, то — нет никого. И не было. Хотя… может, правда, показалось?

Я вздохнула. Честно говоря, со всеми этими проблемами, я совсем запуталась, и сейчас уже не была окончательно уверена, слышала я голос или нет… Я потрясла головой.

— Так, господа, предлагаю покончить с массовыми психозами и начать действовать, — подытожила я. — Был голос, не было голоса — хрен с ним. Но, что верно, то верно — надо спасти Дарси.

— А если это ловушка? — спросил Эльстан.

— А это стопудово ловушка, — хохотнул Дани.

— Ребята, я последний раз говорю… меня вообще кто-нибудь слушает?

— Джен, да брось ты… — махнул рукой темный эльф. — Хоть еще сто раз скажи, что мы можем убираться на все четыре стороны, все равно мы тебя одну никуда не отпустим.

— А она не одна пойдет, — неожиданно выступил Эльстан. — Я пойду с Джен, мне все равно там ничего не грозит — магии у меня нет, а казнить меня они не посмеют. Разве что убить… — он хищно улыбнулся, — но это им еще постараться надо.

— Не переживай, они постараются, — усмехнулся Дани. — А мы, значит, тут будем сидеть, курить, объедаться, упиваться, да с девками в постели кувыркаться! Нет, в этом, конечно, что-то есть… — почесал он подбородок.

— Дани, — покачала я головой, — можешь шутить, сколько хочешь, но логичнее всего вам действительно остаться здесь. Ни тебе, ни Корду, ни Витольду проблемы с Инквизицией не нужны.

— Логичнее! Джен, хватит уже! Где ты видела, чтобы мы логично поступали? Короче, кончаем базар, собираемся в дорогу. Возражения есть?

Возражений не было. Я вздохнула. В принципе, задайся я целью заранее просчитать исход наших так называемых переговоров, другого варианта представить было бы невозможно.

Появившаяся по нашему зову Этана представляла собой живое воплощение оскорбленной гордости — то, что она была в бешенстве, было видно невооруженным взглядом. Я еле удержалась, чтобы не переглянуться с Дани — видимо, она не раз пыталась просочиться в ментальный фон нашей беседы… иными словами, — подслушать, но ни одна ее попытка так и не увенчалась успехом, что и привело ее в ярость. Однако высказывать нам все, что она думает по этому поводу, богиня не стала — это означало бы чистосердечное признание в попытке диверсии, да еще и неудачной, а этого богиня, разумеется, позволить себе не могла. Мы тоже сделали вид, что ничего не заметили, даже ее горящего нечеловеческим гневом взгляда, так что, в принципе, «политес» был соблюден.

Этана, взяв себя в руки, благожелательно улыбнулась, взмахнула рукой, создавая очередной «местный» портал, и пригласила нас в оружейную.

Несмотря на то, что я никогда не замечала у себя склонности к милитаризму, даже у меня глаза разбежались при виде захватывающего дух арсенала богини. Чего здесь только не было. И ростовые двуручные мечи, и изящные катаны, и шпаги, и кинжалы, и метательные дротики, а также луки и арбалеты. Единственно, чего здесь не доставало, это…

— А как у вас с огнестрельным оружием? — спросила я.

Этана возмущенно фыркнула.

— Если вы заметили, в этом мире нет пороха…

— Это в этом мире его нет. Но, кажется, меня тоже в этом мире не было.

Этана вздернула носик.

— Послушайте, уважаемая богиня, — процедила я. — Давайте не будем сейчас говорить о том, что делать правильно, а что — нет. Уже сам факт моего здесь пребывания является самым, что ни на есть, запрещенным приемом, так что забудем об этике ведения боя, хорошо?

— А вы подумали, что будет, если ваше оружие попадет в дурные руки?

Я поморщилась.

— Этана, не надо прикидываться одуванчиком, прошу вас! Если здесь еще не придумали порох и прочие виды оружия разрушительной силы, значит, оно здесь и не требуется, или вы за этим хорошо следите. Так сделайте так, чтобы оно в эти самые руки не попало — вы же богиня! А насчет контрабанды, думаю, у вас есть припасы не из одного мира, или я не права?

Этана прикусила губу.

— Хорошо, пойдемте. Только учтите, все контрабандное оружие снабжено предохранителем — механизмом самоуничтожения. Если вы сами не приведете его в действие, он сработает через несколько секунд после того, как окажется от вас на расстоянии больше трех метров, или ближе, если попадет в чужие руки.

— Ну вот, видите, как просто все оказалось, — улыбнулась я. — Только один вопрос — как он сработает, если там не действует магия?

— Это не магия, — покачала головой богиня. — Это механизм из другого мира. Вы понимаете, на что вы меня толкаете?

— Нет, — твердо ответила я, пристально глядя в ее полупрозрачные глаза. — И, более того, не хочу понимать. Вам нужно, чтобы мы вытащили Дарсинею?

— А вам нужно, чтобы я вас отправила домой? — парировала Этана.

— Будем торговаться? — приподняла я бровь.

Этана передернула плечами.

— Уважаемая богиня, — холодно проговорила я. — Поймите одну простую истину. Я не собираюсь спасать вашу драгоценную Дарси ценой собственной жизни, поскольку домой намереваюсь вернуться целой и невредимой. Так что, особого энтузиазма от меня не ждите. Я не буду говорить, что если меня там убьют, Дарси останется у Гаронда, поскольку, конечные ваши мотивы мне по-прежнему не ясны, но…

— Что?! — Этана побледнела. — Вы хотите сказать…

— То, что я хочу сказать, скажу непременно, не сомневайтесь, — перебила я богиню, очень искренне изображающую приступ праведного, но холодного гнева. — А пока — давайте к делу, хорошо?

Этана возмущенно топнула ножкой, но тему продолжать не стала, вместо этого пригласила меня в другую комнату, где располагалась, судя по всему, экспозиция огнестрельного оружия.

Шагнув в смежную «палату арсенала», я снова была приятно удивлена, увидев такой же разнообразный ассортимент настоящих произведений искусства в стиле «military», с той лишь разницей, что этой красотой я пользоваться умела, в отличие от содержимого предыдущего зала, имеющего для меня не большее значение, чем собрание музейных экспонатов.

Подобрала себе оружие по руке я довольно быстро — гораздо больше времени ушло на прослушивание инструкций от Этаны. Здесь же, с ее разрешения, я его и пристреляла, оставшись очень довольной результатом. Одно «но» — патроны менять нужно было довольно часто, никаких механизмов для их восстановления здесь, к сожалению, не было. В принципе, я на это и не рассчитывала. Вместо этого я набила седельную сумку запасными обоймами, а также закрепила на себе достаточное количество «стволов», — в разумных пределах, разумеется, — отдавая предпочтение облегченной версии АКМ и ручного пулемета. В их качестве я была уверена, так что усердствовать с количеством не имело смысла. Этана, конечно же, была крайне недовольна моим выбором, но как раз это меня не волновало.

Вооружившись, как следует, я вдруг почувствовала себя если не богиней войны, то хотя бы — дочерью бога-воителя — Ареса, например, или Перуна… не важно, но в меня вполне ощутимо начала вливаться странная уверенность в своих силах, в правильности своих действий, а также совсем необъяснимая по своей природе жажда битвы. Было ли тут дело в магии оружия, или же просто настрой сделал свое дело, выплеснув в кровь должное количество адреналина — не знаю, но я почувствовала, как мое тело наполняется силой, глаза видят намного четче, чем обычно, фиксируя цель, а движения становятся резче.

— Я готова, — отрапортовала я Этане.

Богиня только растерянно кивнула в ответ, не проронив ни слова.

Через несколько минут наш небольшой отряд в полном составе был десантирован на нейтральную территорию, в степную зону, расположенную неподалеку от Эвенкара. Сначала меня это несколько удивило — честно говоря, высадиться в чистом поле не казалось мне удачной идеей, но как ни странно, это оказалось, практически, идеальным местом для внезапного возникновения из воздуха группы вооруженных до зубов всадников — шансы встретить здесь случайного прохожего были минимальны. И, признаюсь, Этана была права. Здесь не было никого. Казалось бы, ну и что тут такого, мы и раньше в дороге с народом не сталкивались, разве что иногда встречали крестьянские обозы с поклажей или одиноких путников, но только возле городов и сел, но ни в лесу, ни, тем более, в пещере нам никого видеть не доводилось. Но здесь, в этой пустоте было что-то противоестественное.

Дани тут же потянул носом воздух.

— О, тут где-то рядом проклятие висит! — весело объявил он, потирая руки. — Жалко, у нас времени нет, а то я бы щас поразвлекся!

— Как — порразвлекся? — неожиданно спросил Корд.

— Как? Да как обычно, — усмехнулся Дани. — Проклятие бы снял.

— А ты можешь? — остановился орк.

Дани замер, недоуменно воззрившись на своего друга.

— Кори, ты чего? Заболел? Конечно, могу. А чего ты спросил?

— Это прроклятие никто снять не может, — вдруг завелся орк. — Его повесил мертвый маг…

— Мертвые проклятия вешать не могут, — возразил Дани.

— Я не знаю, я — не некрромант! — огрызнулся Корд.

Дани дернулся как от удара, беззащитно захлопав длинными ресницами.

— Корд, правда, ты чего? — вступилась я за оглушенного эльфа. — Какая муха тебя укусила?

Орк насупился.

— Прростите, — смущенно пророкотал он.

— Да мне-то ничего, а Дани ты за что обидел?

Орк удивленно моргнул, потряс головой, фыркнул и уставился на друга.

— Я?.. — он округлил глазки-бусинки. — Я… не хотел… Пррости! У меня прросто в голове такое началось…

— Какое? — спросил Дани, облегченно выдыхая.

— Мне прривидилось… — попытался объяснить орк. — Здесь недалеко — дерревня. Но она спррятана. На ней прроклятие мерртвого мага, которрое снять можно только прри помощи сокрровищ прредков…

— Чьих предков? — уточнил темный эльф.

— Оррков, которые тут живут. Но этого недостаточно. Они говоррят, что должно прроизойти Невозможное, только тогда у жителей будут шансы…

— Орки? — переспросила я. — Что, здесь, рядом с Эвенкаром живут орки?

— Ну да, — пожал плечами Корд. — А что тут такого?

— Я просто думала, что у них, как у эльфов, тоже какие-нибудь свои леса или Чертоги… Впрочем, не важно. А тебе прямо сейчас привиделось?

Он смущенно кивнул.

— У нашего друга пытается развиться дар предвидения, — хохотнул Дани, — иногда — в такой форме. Так что не обращайте внимания на возможные заскоки — я, честно говоря, тоже сам не сразу сообразил. Кори, да не грузись ты, снимем мы это проклятие! Только с этим заданием покончим, и — сюда. Никуда эта деревня от нас не денется. Там у тебя кто-нибудь есть?

Корд засопел.

— Врроде, нет… не должно. Но все рравно надо снять…

— Да сниму я, не зуди!

— А сможешь? Прравда? — просиял Корд. — А они говоррят…

— Кори, не зли меня! Сказал — сниму, значит — сниму! А что там они говорят, это их личное дело — предкам тоже иногда потрепаться хочется. Я бы и сейчас снял — тут работы на пару минут, но светиться нельзя, мы и так с порталом неплохо рисанулись, а миссия у нас, вроде как, тайная. Так что — потом, как вернемся к Этане, я оттуда и метнусь. Только напомните мне попозже, договорились?

— Заметано, — улыбнулась я. — Слушайте, а я даже не знала, что Корд у нас тоже маг…

— А то! — рассмеялся Дани. — Еще какой! — Корд засопел, но Дани хлопнул его по плечу и продолжил. — Кстати, не слушайте, что я смеюсь, он правда станет офигенным магом — пророки очень редко встречаются. Тем более с таким уровнем — у магии орков такая особенность: чем дар сильнее, тем медленнее развивается. Зато проявляется рано, еще в детстве, тогда как средний дар проявляется уже в сознательном возрасте. Ладно, поехали быстрее, а то меня так и подмывает с этим проклятием разобраться!

Мы прибавили ход. Вообще, что интересно, как только нам на пути встретилась невесть откуда взявшаяся побочная задача с этим непонятным проклятием, скакать стало намного легче — спасение Дарсинеи уже не казалось таким невозможным и опасным предприятием. В самом деле, если мои ребята уже строят планы на будущее, о какой опасности может идти речь? Будущее… каким оно будет? Для всех них, для меня, для этого мира, для моего…

Кстати, значит, присутствие Инквизиции в обоих мирах — никакое не совпадение… так, спокойно, эту тему развивать лучше не стоит — похоже, единственное безопасное место, свободное от прослушивания — это открытый настежь во все стороны прозрачный холл в Чертогах Этаны, над которым наш великий маг с легкостью возводит ментальный купол, не боясь «засветиться». Меня все больше напрягал этот «режим прослушивания» — казалось, ответ на все вопросы лежит на поверхности, надо только чуть-чуть подумать, но как раз этого делать было нельзя, опасаясь, что в самый ответственный момент либо Гаронд, либо та же Этана бесцеремонно вторгнется в мои мысли.

— Милая, куда же ты все время пропадаешь? — тут же раздался в моей голове уже знакомый голос.

— Не поверишь, только что о тебе вспоминала! — огрызнулась я.

— Какая честь! Скучала?

— Не то слово! — я усмехнулась. — Гаронд, тебе еще не надоело?

— Ты о чем?

— Выслеживать меня, как ищейка. Ты ведь для этого со мной столько треплешься? Только не говори, что это доставляет тебе удовольствие!

— Девочка моя, ну что ты! Беседы с тобой для меня — просто бальзам на душу! Жаль, что ты все время куда-то пропадаешь… Как ты так делаешь?

Зверь резко вскинулся на дыбы. Лицо Гаронда, парящее перед моим мысленным взором, дернулось и стало стремительно таять.

— Примерно вот так, — бросила я ему вслед, благодарно обнимая за шею своего скакуна.

Гаронд исчез. Я зажмурилась, потом резко открыла глаза.

— Ну что? — сочувственно спросил Дани. — Все то же?

Я кивнула. Дани выругался сквозь зубы.

— Как же он меня бесит… — процедила я. — Нет, все-таки обязательно с ним разберемся, сил моих уже на него нет!

— И моих… — эхом отозвался в моей голове тот самый мужской голос, призывавший нас спасти Дарсинею.

— Дани, — позвала я, — а сейчас ты что-нибудь слышал?

Эльф настороженно покачал головой.

— Значит, у меня начались галлюцинации, — простонала я.

— Или же обладатель этого голоса обладает каким-то иным видом Магии, — неуверенно проговорил Дани.

— Или это голос главврача, — усмехнулась я. — И вообще, я упала с лошади на съемках фильма в Новой Зеландии, ударилась головой и сейчас лежу в больнице, в коме, и вижу чудесные сны о загадочном мире с красивым названием Элантида… Или в психиатрической клинике, устраиваю ролевые игры с соседями по палате.

— Что? — удивленно взмахнул ресницами темный эльф. — Извини, я не понял…

— И слава богу, — я махнула рукой. — Не обращай внимания, это я так, размышляю. Ты мне лучше скажи, ты хоть сам-то веришь в какой-то «иной вид Магии», который тебе не знаком?

Дани поджал губы.

— Нет, — признался он. — Скорее всего, это маг, который намного сильнее меня. Как это ни обидно осознавать, — улыбнулся эльф.

— Мне не послышалось? — переспросил ведьмак, усмехаясь. — Ты это действительно сказал?

— Ага, сам не могу поверить! — рассмеялся Дани. — Плохо лишь то, — уже серьезно заговорил он, — что во всей этой истории появился новый персонаж. И очень сильный. И я его не знаю.

— Господа, я, конечно, не могу судить о вопросах Магии, — заговорил Эльстан, — но что касается этого неизвестного, то, думаю, нам беспокоиться не о чем. Насколько я понял из слов Джен, он с нами вполне солидарен, по крайней мере, пока.

— Тоже верно, — согласился Дани. — А там посмотрим, если он будет представлять для нас угрозу, в чем я, честно говоря, сомневаюсь — тогда и решим, что делать. А пока не будем забивать головы, у нас и без того проблем — выше крыши! Джен, ты как?

Я задумалась. Надо сказать, мне этот неизвестный тоже не казался враждебно настроенным. Не знаю, почему, но было в нем что-то такое… располагающее, что ли. Хотя на добряка он не был похож — уж очень страстный и яростный, но все равно, его голос вызывал только самые положительные эмоции. И, что самое непонятное, меня не покидало ощущение, что я его уже где-то слышала. Было в нем что-то неуловимо знакомое, но давно забытое… Я в очередной раз встряхнулась, расправила плечи и обвела взглядом свою команду.

— Ну что, господа, кому не терпится рискнуть жизнью во имя нафиг никому не нужной и сомнительной во всех отношениях цели?

Мои ребята дружно рассмеялись. Только Зверь обиженно фыркнул — кажется, он единственный из всей компании относился к нашей миссии со всей серьезностью.

Больше ни о чем не споря, мы двинулись к Эвенкару.

Глава 4

Вальдос проснулся, с удивлением обнаружив, что небо за окном несколько посветлело — вместо пугающей густой черноты в маленькое окошко пыталось втиснуться не менее пугающее серое марево, и у него это иногда почти получалось. Сплошная стена тяжелых туч вползала в комнату густым туманом, изредка роняя на пол капли дождя, которые упрямо не хотели оставаться снаружи и время от времени делали вполне удачные попытки преодолеть границу, представленную крепким подоконником.

Граф Рейнгард потянулся и встал с постели, прислушиваясь к своим ощущениям. От недомогания, которого он едва не принял вчера за смертельную болезнь, не осталось и следа, только нога еще немного болела, но не до такой степени, чтобы нельзя было ходить. Завернувшись в одеяло, опираясь на крепкую мебель, он осторожно побрел к выходу.

Проходя по коридорам орочьей избушки, он озирался по сторонам, с интересом рассматривая убранство комнат. Дерево. Крепкое дерево и камень. Еще глина и солома. И немного грубой ткани, выделанная кожа, шкуры и перья. Вот, собственно, и все составляющие этого диковатого, первобытного, но, вместе с тем, очень жизнеутверждающего уюта. Странно, он привык к ослепительной роскоши, к которой привык с детства, и даже не представлял, что можно жить счастливой полноценной жизнью, не имея всего этого. Но здесь, в этом домике, среди примитивных фигурок, вырезанных из дерева и кости, или вообще, связанных из соломы, он чувствовал себя спокойно и хорошо, как никогда.

Вальдос толкнул тяжелую дверь и вышел на крыльцо. На улице действительно уже было совсем светло, вероятно, настало утро. Так значит, тогда и правда была глубокая ночь? Сколько же он ехал? Это же совсем рядом со столицей… Он потряс головой, но пожалел об этом — в ушах тут же зашумело, и он вынужден был прислониться к стене.

— Какие люди! — услышал он до боли знакомый женский голос. — Граф Рейнгард собственной персоной! Ну, теперь мне все ясно. А я думаю, кто же смог пересечь границу зоны, так хитро заколдованной, что не то, что зверь не проскочит — муха не пролетит! Но есть две категории людей, для которых нет ничего невозможного. Это гении и идиоты.

Женщина залилась звонким смехом. Вальдос открыл глаза и тут же зажмурился, молясь всем богам на свете, чтобы та, что стояла сейчас перед ним, оказалась всего лишь галлюцинацией.

— Вальдос, а ну кончай симулировать, ты еще обморок изобрази, или полную потерю слуха и зрения! — продолжал насмехаться фантом, никак не желая таять в липком тумане.

— Это тебе я обязан своим спасением? — сверля взглядом крыльцо, выдавил из себя Вальдос.

— А то кому же! — хохотнула женщина. — Правда, если честно, не только мне — еще этой прекрасной зеленокожей девочке. Надеюсь, ты еще не успел разбить ей сердце? Учти, обидишь ее — будешь иметь дело со мной.

— Почему это? — не поднимая глаз, смущенно засопел Вальдос.

— А так, из женской солидарности. Просто терпеть не могу таких, как ты.

— Я тоже рад тебя видеть… Шере, — чуть слышно пробормотал маг.

— Я заметила! — усмехнулась Шереила. — Так рад, что за все это время ни разу на меня не взглянул. Что, Рейнгард, боишься, что вдали от тебя моя красота зачахла, и за столько лет разлуки я стала редкой уродиной?

Вальдос прикусил губу и, собравшись с силами, поднял глаза.

— Какое волевое решение! — зааплодировала Шере. — Я тобой горжусь!

Вальдос покраснел, но отвечать не стал — переговорить Шереилу у него все равно никогда не получалось, даже тогда, в Академии, а сейчас… Сейчас она стала шикарной, эффектной женщиной, безумно красивой и уверенной в себе. Хотя, в принципе, все это было в ней и раньше, но с годами она только похорошела, в ней появилось нечто острое, опасное и, вместе с тем, волнующее и притягательное. Вальдос передернул плечами — он всегда ее немного побаивался и, надо сказать, не зря — Шереила всегда была импульсивной и совершенно непредсказуемой.

— А… как ты сюда попала? — неожиданно для самого себя спросил он.

— Я? Честно говоря, я шла за тобой… Не смотри на меня так, я не занималась шпионажем — какого бы ты мне сдался! — фыркнула она. — Просто ехала мимо по своим делам. Между прочим, очень важным, — добавила Шере и вдруг стала совершенно серьезной. — А потом услышала крик о помощи. Страшный такой, полный смертельного отчаяния. От которого мороз по коже, — она вздрогнула. — Причем, не знаю, кричал ли ты на самом деле, но в Ментале он прозвучал очень пронзительно. Но больше всего я удивилась, когда поняла, что этот крик доносится из совершенно на первый взгляд благополучного леса.

— Прости… Я, правда, очень испугался… — замялся Вальдос.

— Вот за это как раз не извиняйся, — приободряющее подмигнула ему Шере. — Ты поступил абсолютно правильно, а то повыпендривался бы еще чуть-чуть, и умер бы. Нелепой смертью, согласись.

— Не то слово, — хмыкнул Вальдос. — Но я не понял…

— Как я сюда попала? Я же говорю, шагнула на голос. Рейнгард, у меня муж — некромант, — пояснила она. — Он меня научил некоторым штучкам. Например, как преодолевать барьер проклятых земель… Жаль только, я ловушку не сразу заметила — изнутри купол намного прочнее, так что войти не так уж и сложно, а вот выйти…

Вальдос вздохнул, потупив глаза.

— Прости… Я не хотел еще кого-то впутывать. Тем более — тебя.

— Конечно! — усмехнулась Шере. — У тебя насчет меня были совершенно иные планы. Какие, Вальдос? — в упор спросила она.

Маг уже открыл рот, но ответить вразумительно на этот вопрос оказалось не уж и просто.

— Шере, — невнятно пробормотал он, — скажи лучше, когда спадет завеса?

Женщина упрямо поджала губы, недовольная тем, что ее собеседник перевел тему, но потом все же ответила:

— Сложно сказать… Может, через неделю… если получится. Вообще, очень здорово, что ты сюда провалился, — улыбнулась она. — Не хочу себя нахваливать, но без хорошего артефактора эта деревня была бы обречена. Хотя, по большому счету, сюда бы некроманта…

Вальдос вздохнул и присел на скамью возле дома. Деревня… Он никогда не видел прежде орочьи деревни. Крепкие домики… словно из сказки. И сами орки, эти великаны с зеленой кожей и клыками, выпирающими из нижней челюсти… Прежде все это для него существовало где-то далеко, и, шагнув через завесу проклятия, он действительно будто попал в другой мир.

— Знаешь, Шере, — вдруг сказал он, — я все-таки должен был сюда попасть. Это не случайность.

— Милый мой, открою тебе страшную тайну, — рассмеялась она. — Случайностей не существует в природе.

— Это так говорит твой Мастер? — усмехнулся Вальдос и вдруг поймал себя на мысли, что ведет себя с ней, как несколько лет назад, когда они вместе учились в Академии. И, как ни странно, ее это ничуть не смутило.

— Мой Мастер много чего хорошего говорит, — кивнула Шере, — вот если бы я еще его слушала…

— Слушай, а каково это — быть ученицей Каравалорна? Извини, очень давно хотел спросить, но как-то не решался.

Шереила пожала плечами.

— По-моему — замечательно… А что?

— Да так, ничего… Просто мне всегда казалось, что это очень необычно, ведь о нем столько легенд ходит…

— Да, он у нас такой, — хохотнула она. — А насчет необычного… это только со стороны так кажется. Я же тебя не спрашиваю, каково быть учеником Лотара!

Вальдос прикусил губу.

— Я… не вернусь к Архимагистру, — тихо, но твердо сказал он.

Шереила округлила глаза, с ее лица мгновенно исчезло насмешливое выражение.

— Так, если можно, поподробнее, — деловито заговорила она, подсев к нему на скамейку.

— Лучше не надо, — грустно улыбнулся Вальдос.

— Рейнгард, давай колись, ты же меня знаешь, я не отстану! — она принялась совершенно по-детски теребить его за рукав.

Вальдос поднял глаза к заволоченному серым полотном небу.

— Я даже не знаю, как сказать, — он задумчиво покачал головой. — За это время, что я провел здесь, что-то неуловимо изменилось. Я не хочу возвращаться в столицу.

— Это еще что за новости? — она толкнула его локтем в бок. — Рейнгард, только не давай обетов отшельничества, тебе не идет!

— Да я, собственно, и не собираюсь, скорее, наоборот…

— Что?! Только не говори, что ты жениться надумал!

Вальдос воззрился на хохочущую Шере.

— А что тут такого? — возмутился он.

— Да, в принципе, ничего… Да, видать, тебя молнией сильно приложило!

Она снова залилась смехом. Вальдос обиженно фыркнул.

— Шере, я серьезно! Может, я в первый раз в жизни по-настоящему влюбился!

— В первый? А как же я? Это было не по-настоящему? — она захлопала ресницами, сделав абсолютно невинную мордашку.

— Шере!

— Ладно, шучу я. Расслабься. А насчет девушки — я тебе уже сказала. Разобьешь ей сердце…

— Да не хочу я разбивать! — всплеснул руками Вальдос. — Я жениться хочу. Не веришь?

— Милый мой, а тебя не смущает, что она… орчанка?

Рейнгард закусил губу.

— Меня смущает другое — что она не захочет со мной никуда ехать… И… — он снова залился краской, — если будут дети, то вдруг…

— Ну, Рейнгард, не будь таким пессимистом! — Шере положила ему руку на плечо. — А может, он пойдет в мать?

Вальдос закатил глаза.

— Шере, тебе когда-нибудь говорили, что ты невыносима?

— Сотни раз. А, кстати, насчет того, что она никуда не захочет ехать — это как раз поправимо. Эта деревня на грани вымирания — запасы орков почти иссякли, почва не плодоносит, в лесу почти никто не водится, кроме чудовищ, голодных, но абсолютно несъедобных. Даже когда мы снимем завесу, этой земле еще понадобится много времени, чтобы восстановиться, но пару лет им придется где-то перетерпеть.

— А если я их приглашу в Рейнгард? — оживился Вальдос. — Там места много, они могут разместиться, где захотят — в городе, в окрестных деревнях… Даже строить ничего не надо. Хотя, если возведут там свою, орочью деревню, я буду только рад.

— Вот и ладненько, — улыбнулась Шере. — А со свадьбой — повремени. Чтобы потом жалеть не пришлось.

— Не придется, — уверенно покачал головой Вальдос. — Но ты права, сейчас не время. Да, и еще одно… Шере, Лотар мне приказал доставить тебя в Эвенкар. Я не знаю, что там, но это — ловушка. Не суйся туда ни под каким предлогом. Не исключено, что вместо меня к тебе еще кого-нибудь подошлют… Прости, просто я не мог больше скрывать, — смутился он.

— А ты повзрослел, Рейнгард… — задумчиво проговорила Шереила. — Странное дело, именно здесь, у орков, ты стал, наконец, человеком…

Вальдос широко раскрыл глаза, удивленный ее реакцией.

— Рейнгард, не смотри на меня так, я же — ментат! — рассмеялась Шере. — А тот маг-призрак совершенно не владел Менталом, поэтому здесь моя магия действует. Да, к тому же, ты пока в бреду метался, и так все разболтал.

— Так ты все знала с самого начала? — опешил Вальдос.

— Не совсем. Мне было только непонятно твое отношение к этому приказу. Но сейчас все встало на свои места. Рада, что ты определился.

— Шере, а зачем ты ему нужна?

— Ты о ком сейчас говоришь?

— О Лотаре… — не понял маг.

Женщина подскочила со своего места и принялась ходить взад-вперед и яростно махать руками, так, что у Вальдоса даже в глазах зарябило.

— Рейнгард, твою мать, причем здесь Лотар?! — завопила Шере. — Неужели ты ничего не понял? Вальдос, я — артефактор, а такие кадры очень нужны Гаронду. Только не делай большие глаза, будто ты сам не знаешь… — вдруг она осеклась. — Погоди, ты что, правда, ничего не знаешь?

Вальдос с каменным лицом поднялся со скамьи.

— Так, спокойно, — спохватилась Шереила. — Я ничего не говорила, а ты ничего не слышал. В конце концов, это только предположение, информация не проверенная, да и вообще… Рейнгард, ты меня слышишь?

— Извини, Шере, — ровным тоном произнес Вальдос, мягко, но решительно отстраняя ее, — мне надо немного пройтись… Я не надолго…

Не слушая возражений встревоженной женщины, не обращая внимания на непрекращающийся ливень, Вальдос спустился по ступенькам и побрел по деревне, мимо крепко сколоченных домиков, в лесную чащу. Он шел, не разбирая дороги, не зная, куда он идет и зачем, но от этого мысли, рвущиеся в разные стороны, становились на место. Картина, сложенная из недомолвок, из полуфраз, полувзглядов и полуфактов, начала проясняться.

Лотар… Архимагистр Светлой Гильдии… продался Инквизиции?! Да нет, этого не может… а почему, собственно, не может? Очень даже может быть. Вальдос вспомнил, как многие молодые маги жаловались, что Лотар никому не дает свободы действий, а те, кто шли наперекор ему, в скором времени отстранялись от дел или… исчезали. Как, например, Арион… один из самых… да что там говорить, практически, самый деятельный маг, всегда стремившийся только вперед, по мере сил развивающий искусство, тоже не так давно, по словам Лотара, куда-то уехал…

Вальдос передернул плечами. Раньше он не обращал на это никакого внимания, поскольку его никогда не касалась карающая длань Архимагистра. Вальдос побледнел. Не потому ли Лотар был всегда с ним так добр… Он что, тоже все это время служил Инквизиции?! Он, Вальдос Рейнгард, потомок прославленного рода, содействует делам Архиепископа Гаронда! Всего лишь потому, что привык слепо выполнять приказы своего Архимагистра, не задумываясь ни на мгновение, что, зачем и для чего это ему нужно.

Вальдос опустился на корявый ствол сваленного грозой дерева, закрыв голову руками.

— Вальдос, но почему ты такой идиот?! — простонал он. — Когда же ты научишься включать голову, прежде чем что-то делать?!

Правильно. Для того чтобы стать предателем, вовсе не обязательно быть злодеем, строить козни, плести интриги и вообще, заниматься подобной ерундой. Достаточно просто быть идиотом. Вальдосом Рейнгардом. Всегда готовым выполнить «непыльную работку». Блестящим, красивым, светским пустоголовым кретином. Вальдос попытался успокоиться, убеждая себя, что это, как говорила Шере, только предположение, что никаких прямых фактов, указывающих на сотрудничество Лотара со Святым Орденом нет, но легче ему от этого не становилось.

А главное, было совершенно непонятно, что делать дальше. Да и вообще, о чем можно говорить, если Светлая Гильдия пляшет под дудку Гаронда! Мир сошел с ума. Мир катится в пропасть.

В Эвенкаре сейчас, наверное, бал… все готовятся к свадьбе короля Рагнара и красавицы Клементины… Иными словами, к практической коронации Гаронда. И все радуются. Всем хорошо. Потому что никто ни на что не обращает внимания. Как всегда это делал он, Вальдос Рейнгард. Он веселился от души, развлекался в свое удовольствие, не видя ничего дальше собственного носа. На деле же все это — мишура, праздничные блестки, за которыми никто не замечает грядущей катастрофы.

Вальдос поднял голову, неожиданно обнаружив себя сидящим на коряге посреди леса… закутанным в теплое орочье одеяло. Надо сказать, оно пришлось очень кстати — внутри оно было мягким, а снаружи, как оказалось, обшито плотными шкурами, делающими его абсолютно непромокаемым.

Вальдос огляделся по сторонам. Лес. Густой лес, без дорог и тропинок. Он присмотрелся повнимательнее. Вроде бы ничего особенного, но… он сам не понял, что его так привлекло. Что-то было не так. Он поднялся и, прислушиваясь к своим ощущениям, осторожно пошел по невидимым «следам». По тому, как сердце замирало от совершенно непонятного восторга, он понял, что движется в верном направлении. Но — куда? И потом, что это за странное, неведомое ему доселе чувство? Что-то похожее на это он испытывал в детстве, когда первый раз прикоснулся к магии. Но сейчас это чувство было намного ярче, сильнее, оно переполняло сердце, бурлило, кипело, рвалось наружу, словно проснувшись от долгой спячки. Вальдос не знал, что это значит, но терять его не хотел, правда, от него самого уже мало что зависело — через несколько минут он уже не мог противиться этому непонятному зову, ведущему его…

Пробравшись через бурелом, пройдя запутанными лесными тропинками в самую чащу, он вышел к небольшой пещере… вернее, к большой норе. В зарослях кустарника, сокрытый живой изгородью от чужого глаза, посреди поляны возвышался маленький холмик. Отодвинув ветки, закрывающие проход, Вальдос заглянул вовнутрь, однако не увидел там ничего, кроме сплошной черноты. Маг поднял глаза к небу. Ну надо же так, только в нем проснулась решимость, и тут же — неожиданное препятствие! Хотя… Вальдос задумался. Шереила. Здесь нужна Шереила, у нее наверняка найдется при себе подходящий артефакт. Только как же ее позвать, если…

— Что, Рейнгард, снова заблудился? — в его сознании совершенно отчетливо прозвучал насмешливый голос Шере.

Вальдос чуть не закричал от счастья.

— Спасибо, конечно, что ты так рад меня слышать, но можно чуть поменьше эмоций? — продолжала женщина. — Стой на месте, никуда не уходи, я рядом, скоро буду. Можешь что-нибудь ответить?

— Как? — не понял Вальдос.

— Ну и так тоже можно, — рассмеялась Шере. — Слушай, а ты и правда, ментат! Надо будет с тобой позаниматься…

— Шере, не увлекайся — то, что ты читаешь мои мысли на расстоянии, еще ничего не значит, — возразил маг.

— Рейнгард, ты дурак — я не умею читать мысли на расстоянии!

— Шере, здесь что-то происходит, — пропустив ее замечание, заговорил Вальдос. — Я ничего не понимаю, но тут что-то не так! Ты далеко?

— Отставить панику, я быстро. Без меня ничего не делай.

— Я и не делаю… Наконец-то! — воскликнул Вальдос, увидев Шереилу, пробирающуюся к нему на поляну.

— Ну, ты забрался! — тут же возмутилась она, выпутывая сломанные ветки из волос, заплетенных в длинную тугую косу. — Что ж тебя тянет во всякое… не знаю даже, как поприличней выразиться! Это ты здесь прогуляться решил? Какое, однако, у тебя утонченное представление о местах уединения, сразу видно, из столицы человек!

— Шере, прошу тебя, не сейчас, — устало улыбнулся маг. — Лучше посмотри сюда, — он указал на разобранный им лаз.

Шереила мгновенно стала серьезной, метнулась к норе, вытащила из сумки, прикрепленной к поясу, кристалл, тут же вспыхнувший ярким светом, заглянула в темноту и повернулась к Вальдосу.

— Сиди здесь, следопыт, — коротко скомандовала она. — За мной не ходи. Жди меня. Понял?

Он кивнул. Вообще-то, он и так не собирался никуда идти. Странное воодушевление прошло, и сейчас Вальдос чувствовал себя полностью опустошенным, будто из него выжали все соки. Снова навалилась слабость, о которой он уже успел забыть, разболелась нога.

Он сел на небольшую кочку, прислонившись спиной к дереву, посильнее закутался в плащ и приготовился ждать. Шере, закрепив косу большой заколкой с большим камнем, — тоже, по всей видимости, сильным артефактом, — шагнула в странную пещеру. Вальдос подумал, что надо было бы пойти за ней, но сил у него на это не было, да и она не велела, а спорить с ней, когда она в состоянии боевой готовности, он не решился.

Однако сидеть просто так на месте он не мог. Несмотря на усталость, что-то не давало ему покоя, и если у него мелькнула мысль вздремнуть до возвращения Шереилы, то сейчас об этом не могло быть и речи — он сидел, как на иголках, снова появилось это непонятное чувство «зова», только уже не такое сильное, как в прошлый раз.

Он поднялся и поковылял на другую поляну, проклиная все на свете, но больше всего — себя: он понятия не имел, что будет делать, если там его ждет нечто опасное — боец из него сейчас был, мягко говоря, неважный. Да и оружия с собой не было. Вальдос поежился, уже пожалев о том, что не послушался Шереилу. Но возвращаться не стал.

Впрочем, далеко идти ему не пришлось — в нескольких шагах от себя он увидел точно такой же холмик, только чуть поменьше, а вот нора… нора в нем тоже была, но не такая заросшая, видимо, ей пользовались чаще или… Он подошел к ней совсем близко и заглянул. Здесь было чуть посветлее — скорее всего, оттого что проем был шире и пропускал немного дневного света. Да и строение было несколько другое, если та напоминала вход в узкий тоннель, то эта больше походила на обычную берлогу, хотя если приглядеться, тоннель тоже можно было увидеть, но — чуть дальше, в глубине маленькой пещеры.

Вальдос пригнулся и залез вовнутрь, пытаясь заглянуть в темное жерло каменного коридора, но туда свет уже не доставал. Маг прислушался.

Изнутри раздавался странный звук, не похожий ни на шелест, ни на шорох, Вальдос даже не мог его толком определить, но этот звук становился все тише, словно отдаляясь. Сам не зная почему, он схватил горсть мелких камней, разбросанных по полу пещеры, и швырнул в темноту. Щебенка застучала по стенам пустой каменной трубы, этот звук подхватило эхо, повторив многократно.

Нечто, передвигающееся в глубине тоннеля, остановилось. Наступила полная тишина. А в следующее мгновение Вальдос, будто подброшенный пружиной, выскочил из пещеры и побежал что есть мочи, не чувствуя под собой земли. Уже на бегу он вдруг понял, что камни, которые он кидал, не камни вовсе, а обломки костей…

Но думать сейчас было некогда. Надо было бежать. Что он и делал. И, надо сказать, довольно успешно. Однако маг прекрасно понимал, что долго он все равно не продержится и его дух, как это ни печально, вот-вот уступит мольбам измученного тела. Вальдос почувствовал, как звуки леса отходят куда-то на второй план, в ушах поднимается шум, с которым все труднее справиться, но вдруг… неожиданно отчетливо, перекрывая всю эту какофонию, в его голове раздался голос Шереилы, отдав короткий приказ.

— Рейнгард, ложись!!!

Застонав от счастья, Вальдос рухнул в траву. Ему очень хотелось лежать так как можно дольше, не двигаясь вообще, но врожденное любопытство буквально заставило его перевернуться и взглянуть на то, от чего он так резво убегал. Брови его поползли на лоб, а рот открылся в беззвучном крике.

Прямо над ним в воздухе висела… гидра. Или спрут… Иными словами, редкостная тварь, которая никоим образом не могла водиться в лесу, пусть даже хоть трижды проклятом. Лежа не земле, маг не мог навскидку определить размеры чудовища, он видел лишь, что его верхние щупальца зацепились за верхушки деревьев, а нижние… располагались как раз на том уровне, где еще мгновение назад была его голова. Вальдос почувствовал, как от леденящего душу ужаса у него начинает замирать сердце. Он начал судорожно вспоминать, что надо делать или хотя бы думать в таких ситуациях, и вообще, как это — быть сожранным гигантским спрутом?!

Последним усилием воли он старался не потерять рассудок, и начать мыслить здраво, отгоняя душившую его панику. Он сделал глубокий вдох. Прикрыл глаза. Потом снова открыл их. Чудовище все еще висело в воздухе. Он понимал, что время для него сейчас будто остановилось, что на самом деле с момента его падения прошло буквально несколько мгновений, но все же… этих мгновений было достаточно, чтобы чудовище успело оценить промах и перестроиться, тем более что жертва и не думала сопротивляться!

Все так же не шевелясь, Вальдос внимательно присмотрелся к чудовищу. Оно замерло как-то неестественно, не вздрагивая ни единым мускулом, потом по всему его телу с легким треском прошла тонкая сплошная полоска зеленоватой молнии, и… с удивительно тихим для такой громадины хлопком оно просто… исчезло.

— Рейнгард, ты там живой? — прокричала Шереила.

Вальдос закрыл глаза. Да, живой. Да, все в порядке. Прости, Шере, просто нет сил ответить.

— Не извиняйся, герой, я тебя прекрасно слышу, — услышал он ее голос у себя над головой.

Шере провела пальцами по его щеке, потом поцеловала в лоб.

— Учти, Рейнгард, — тут же пояснил она, — это я по-дружески.

— Я понял, — улыбнулся он.

— А вообще… — неожиданно замялась Шере. — Спасибо тебе.

Вальдос даже сел от удивления.

— Мне-то за что? За то, что я тебя втравил неизвестно куда? Мало того, что вообще в эту деревню затащил, да еще и к чудовищу привел… Кстати, это что за тварь была?

— Дурак ты, Рейнгард! — Шере весело шлепнула его по лбу. — Ты хоть понял, что ты сделал?

— Сделал? — удивился Вальдос. — Знаешь, Шере, я, наверное, действительно, дурак — я не только не понял, что сделал, но также, как и зачем. И, тем более, что ты в этом нашла хорошего!

Шере присела рядом с ним.

— Знаешь, мой Мастер рассказывал одну историю… Существует легенда, что Элантэ, создавая этот мир, позаботилась о своего рода предохранителях для чрезвычайных ситуаций. В смутные времена, когда мир выходит из-под контроля, у некоторых магов появляется особый дар, они начинают чувствовать неполадки, каких не должно быть при правильном балансе мировых сил. Они становятся своеобразными индикаторами опасных изломов мировой ткани, выявляют их и подсознательно находят оптимальное решение проблемы. Понимаешь, к чему я это говорю?

Вальдос ошарашенно хлопал ресницами.

— Вижу, понимаешь, — кивнула Шере. — Если бы тебя не потянуло к этой деревне, ее бы никто так и не заметил, а ты не только сам сюда попал, еще и меня привел, а также, не удивлюсь, если окажется, что теперь снаружи это проклятие станет заметным и привлечет какого-нибудь некроманта — у них обычно нюх на такие дела. Однако до твоего здесь появления мимо могли проноситься толпы некромантов, но никто бы ничего не почуял. Дальше продолжать?

Маг медленно кивнул, начиная вникать в смысл сказанного.

— Замечательно, — продолжила чародейка, — идем дальше. Только попав в лес, ты спас орчонка, причем, заметь, не простого, а того, от которого зависела судьба целого племени орков. И, наконец, сейчас, — Шере с гордостью обернулась в сторону пещеры. — Ты спрашивал, что это было? Хагурра. Да, та самая, которой у нас в Академии все студенты ругались — и ты, кстати, не был исключением. А теперь тебе… хм, посчастливилось познакомиться с ней, так сказать, поближе. Редкостная тварь, селится в основном на болотах, но яйца предпочитает откладывать на суше, в темных холодных норах. Кстати, нору ей рыть вовсе не обязательно, она может пролезть в любое отверстие, так что обычно заселяется в любой приглянувшейся ей норке, но также может вырыть и сама.

— Как? — переспросил Вальдос. — У нее же когтей нет…

— Это у самки — нет. А у самца — есть. Он не такой желеобразный, у него есть когти и шкура с роговыми чешуйками, даже кости есть… Кстати, если я верно проследила твой маршрут, ты их видел. Но не целые, а обломки, похожие на мелкие камушки. Вырыв нору для самки, он ложится неподалеку и караулит. Он ждет, пока она отложит яйца, чтобы их пожрать. Иногда это у него получается, но чаще — наоборот, самка пожирает самца, спасая кладку, а его железами укрепляет стены укрытия. В общем, отвратительные создания, — поморщилась Шереила. — А еще отвратительнее в них то, что не всегда определишь, где у них уязвимое место. К тому же, в закрытом пространстве с ними справиться вообще невозможно. На самом же деле, это маленький нервный центр посредине спины, но увидеть его можно, лишь когда она полностью раскрыта.

— То есть, — кивнул Вальдос, — я ее выманил? Чтобы она повернулась к тебе спиной и еще вдобавок раскрылась?

— Выходит, что так, — улыбнулась Шере. — Не знаю, как я ее сразу не приметила. Кладку я разбила… кстати, еще пару дней, и они бы начали вылупляться…

— А их там сколько было? — сглотнул Вальдос.

— Несколько тысяч, — небрежно махнула рукой Шере.

— Что?! Это значит…

— Это значит, что через неделю эти твари полезли бы на свободу. Подзакусили бы деревенькой и пошли дальше. Может, и на Эвенкар.

Вальдос побледнел.

— Рейнгард, да ладно! — хлопнула его по плечу Шереила. — В Эвенкаре маг на маге сидит и магом погоняет. Справились бы…

— Но не сразу же… — покачал головой Вальдос.

— Вот паникер! Ой, я же не сказала, они, когда маленькие, боятся прямых солнечных лучей. Это через пару недель они шкурой обрастают, тогда…

— Шере! Где ты здесь видела прямые солнечные лучи?! Здесь как раз только через эту самую «пару недель» погода наладится, да и то если повезет, сама же говорила!

Шере прикусила губу.

— Рейнгард, — прошептала она, — так это что же… мы с тобой — молодцы?

Вальдос передернул плечами.

— Шере, а может, это — совпадение? — неуверенно пробормотал он.

— Рейнгард, откуда у тебя столько скромности? — шутливо приподняла бровь Шереила. — Пока был стрёмным магом Стихий, неспособным маленькую тучку сдвинуть, гонору было — хоть отбавляй! А как стал значимой фигурой, да с таким уникальным Даром, да еще и спас кучу народу — смотри ж ты, застеснялся!

Вальдос покраснел.

— То-то и оно, что от меня тут ничего не зависит… — грустно проговорил он. — Если бы я сознательно все это делал, а то… Невелика честь, когда тобой управляют, словно марионеткой, пусть даже с самыми благими намерениями.

Шереила с чувством взяла его за руку.

— Да, ты здесь не при чем, — мягко улыбнулась она. — И это, будем надеяться, скоро кончится. Но, думаю, в прежнюю жизнь тебе будет очень трудно вернуться.

— Я и не собираюсь туда возвращаться, — хмыкнул Вальдос.

— Рейнгард, между прочим, обостренное чувство справедливости — это побочный эффект от действия этого Дара на психику носителя…

— Так что, я скоро снова стану все тем же самовлюбленным идиотом?

Шере рассмеялась.

— Ну зачем же так грубо, Ваше Сиятельство! Просто ты перестанешь так болезненно реагировать на человеческие недостатки… и на свои, наверное, тоже… Хотя, если честно, — продолжила она уже серьезно, — такое бесследно не проходит. Этот Дар, на самом деле — тяжелое испытание, и не каждый его выдерживает. Ты пока справляешься. К тому же, под его действием, твой собственный Дар может хорошо развиться, но уже насовсем, а не временно. Вон, опять же, даже ментальные способности проклюнулись, так что нет худа без добра… Что, опять что-то случилось? — подхватилась она, когда Вальдос, глубоко вздохнув, начал подниматься на ноги.

— Нет, — покачал головой маг, — просто в деревне нас, наверное, уже хватились. Пора возвращаться.

— Тебе помочь? — предложила она. — Болит нога?

Он махнул рукой.

— Ничего, не смертельно. Ты и так мне отлично помогла. Кстати, что ты сделала с этой тварью? Я так и не спросил…

— О, это моя гордость, — Шереила вытянула руку, любуясь перстнем с большим мерцающим камнем. — Знаешь, сколько здесь заклинаний навешано? С ума сойти можно. Но если не вдаваться в подробности, действует он примерно так — парализует жертву, словно останавливает ее во времени, а потом посылает комплексный удар из сплетенных вместе заклинаний разных школ — на всякий случай. Правда, бьет только в одну точку, но этого бывает достаточно.

— А почему она исчезла?

— А это потому что мой камешек любит чистую работу, — Шере любовно погладила перстень. — Он мгновенно уменьшает, практически, до нуля, а потом уничтожает. Вот и все. Хорошая штучка?

— Еще бы! — восхищенно кивнул Вальдос.

— Правда, использовать его можно не часто, лучше — только в самых крайних случаях. Он потом долго восстанавливается. Но, с другой стороны, по мелочам его трогать — это, по-моему, вообще неуважение к артефакту!

— Шере… как здорово, что ты проезжала мимо! — улыбнулся он.

Она поправила складки одеяла, в которое упорно кутался Вальдос.

— Ничего, Рейнгард, все образуется…

Вальдос поднял глаза к небу.

— Знаешь, о чем я думаю? — отрешенно спросил он. — Да и ты, наверное, тоже… если во мне проснулся дар, значит…

Она прижала палец к его губам. Да. Она тоже так думала.

Появление мага с подобными способностями означало начало Конца. Конца этого мира. Уже совсем скоро… возможно, даже скорее, чем кажется, Всё Закончится. Она думала об этом уже давно, как и многие другие, но так же, как и все, пыталась отгонять от себя эти мысли. И уж конечно не была готова это услышать, тем более из уст Вальдоса Рейнгарда, с его на сегодняшний день обостренным чувством Правды.

Можно было утешать себя и говорить бесконечно, что подобные Вальдосу «контролеры» появлялись и раньше и, потом, исправив все «недоразумения», возвращались к прежней жизни, как только в них отпадала нужда. Да, такое действительно было. Но сейчас…

Сейчас все было по-другому. Конечно, неполадки на местах будут исправлены, но… Как исправить Уход Элантэ? Богини-демиурга, создавшей этот мир, который стонет сейчас под игом Инквизиции… Как исправить казнь Таша Лантрена? И… как исправить то, что единственный из действующих сейчас богов — Гаронд, Великий Инквизитор, лицемерно называющий себя Архиепископом?

Есть то, что исправить невозможно… И никакие «предохранители» не смогут спасти этот некогда прекрасный мир от неминуемой гибели.

— Шере, — донесся до нее голос Вальдоса. — Как только снимем завесу, ты куда поедешь?

— А тебе зачем? — нахмурилась она.

— Да так… я поеду с тобой, — вдруг заявил он.

Шереила остановилась, удивленно разведя руками.

— А как же твоя идея по поводу орчанки? — к ней вернулось ее обычное, насмешливое настроение. — Передумал уже, герой?

Вальдос вспыхнул.

— Не передумал, — твердо ответил он. — Я отвезу орков в Рейнгард, а потом поеду за тобой.

— Зачем? — приподняла бровь она.

— Шере, ну откуда я знаю, зачем?! — сорвался маг. — Я чувствую, что мне надо туда, вот и все!

Женщина облегченно вздохнула.

— Рейнгард, ты меня так больше не пугай! Я уж думала, ты…

— Решил за тобой приволокнуться? — улыбнулся он. — Извини, Шере, если бы мы с тобой встретились чуть раньше, я бы с удовольствием, но… сейчас у меня совершенно другие планы.

Они рассмеялись, как старые добрые друзья. Шере крепко взяла его под руку, не обращая внимания на его уверения в способности передвигаться самостоятельно, и они двинулись в деревню, жители которой даже не подозревали о том, какой участи они избежали несколько минут назад, благодаря своим странным гостям и не менее странным стечениям обстоятельств.

Глава 5

По плану Этаны, не доезжая до Эвенкара, нам нужно было завернуть в придорожную таверну и встретиться с ее человеком, который должен будет снабдить нас дополнительным снаряжением, дабы богине не пришлось привлекать к нам, — и, конечно же, к себе, — лишнее внимание, пересылая все, что нам потребуется, через портал. Честно говоря, меня это несколько успокоило — въезжать в город я предпочла бы в какой-нибудь крытой повозке, не щеголяя вороным конем, порядочным количеством оружия, и, наконец, самими собой — при нашей довольно приметной внешности было бы очень трудно проехать незамеченными.

— Ребята, у меня идея! — объявила я.

Зверь тут же возмущенно заржал, видимо, догадываясь, чему я клоню — с момента нашего появления в этом мире и до сих пор, все мои подобного рода возгласы заканчивались его незамедлительным перекрашиванием.

— Да, Зверь, прости, но ты прав! — рассмеялась я, обнимая скакуна за шею. Он фыркнул, но больше для проформы — краситься он, конечно, не любил, но к любым проявлениям внимания к собственной персоне был очень чувствительным.

Я потрепала его по красивой гриве.

— Простите, может, я чего-то не понимаю? — подозрительно приподнял бровь Дани.

— Я объясню. Мы скоро въедем в Эвенкар, где наши физиономии, скорее всего, известны каждой собаке, не говоря уже о послушниках Инквизиции, которых там еще больше, чем собак.

— И послушники, надо думать, знают наши портреты наизусть, — усмехнулся Дани. — Хотя, честно говоря, надо быть идиотом, чтобы нашу компанию не заметить в толпе.

— Вот именно! — кивнула я. — Поэтому нам нужно две вещи.

— Всего? — удивился Эльстан. — И какие?

— Крытая повозка и… замаскироваться! — я не смогла сдержать улыбку при виде обескураженного взгляда прекрасного принца.

— В таком случае, лучше — карета, — авторитетно заявил Дани. — Чем богаче и ярче, тем меньше подозрений. К тому же, представителей совсем запредельных знатных родов никогда не останавливают и, уж тем более, не досматривают.

— И часто ты таким манером сбегал из города, обобрав казну градоначальника? Или еще какого-нибудь набоба? — прищурилась я.

— И такое бывало! — рассмеялся Дани. — Мир не без добрых людей!

— Что-то мне подсказывает, что эти добрые люди были женщинами…

— Прекрасными женщинами, смею заметить! — уточнил бывший вор.

— Не сомневаюсь. Кстати! — я многозначительно положила руку ему на плечо, одновременно окидывая его изящную фигуру оценивающим взглядом. — Я даже знаю, под кого мы тебя замаскируем!

— Что?! — возмутился наш великий маг. — Чтобы я…

— Ой, не делайте мне смеяться! — всплеснула я руками. — Только не говори, что ты ни разу в женщину не переодевался! Все равно не поверю!

— Почему это? — искренне удивился Дани.

— Да потому что хороший вор должен быть мастером перевоплощения, — заискивающе улыбнулась я. — Или ты…

— Да я не просто хороший, я — лучший! — расцвел Дани.

— Вот и отлично, — подытожила я. — Так, знатная эльфийка у нас уже есть… Можешь не хлопать ресницами, тебя уже посчитали, так что — не возмущайся. Хотя нет, хлопай, для образа подойдет.

— А ты сама кем будешь? — прищурился Дани.

— Я? Твоей камеристкой. Эльстан, ваши дамы берут на службу людей?

Эльстан кивнул.

— Те, что живут вне Чертог — очень часто. А таких много.

— А охранников орков? — спросила я.

— Это вообще шик, — улыбнулся Эльстан. — Эльфийки, живущие среди людей, склонны к эпатажу. В человеческом государстве меньше условностей и к этикету не такие строгие требования…

— Понятно, отрываются девчонки, — усмехнулась я.

— Слушайте, — снова возмутился Дани, — а почему Эльстана не наряжают в эльфийку? Из него тоже получилась бы отличная…

— Из него получится отличный кавалер, сопровождающий свою эксцентричную сестру, — пресекла я возражения будущей «эльфийки». — Я, конечно, не сильна в ваших традициях, но не думаю, что такую молодую особу отпускают куда-нибудь без присмотра.

— Совершенно верно, — подтвердил Эльстан. — Дама передвигается только в сопровождении кавалера — брата, мужа или еще кого-нибудь из семьи. Или жениха — но это в крайних случаях, в кратковременной поездке и ни под каким предлогом он не должен садиться в карету.

— Так, ладно, не будем углубляться в детали, с Эльстаном тоже все ясно. Остался Витольд, — мы повернулись в сторону ведьмака.

Конечно, на фоне двух эльфов и одного орка он выглядел вполне… человеком. Тем более что сейчас он не был в состоянии боевой готовности, так что глаза у него не светились, зубы не заострялись, когти не удлинялись. Кстати, я не оговорилась — у Витольда даже в спокойном состоянии вместо ногтей были когти, только короткие, не выпирающие, и на первый взгляд совершенно безопасные, почти незаметные. Я даже сначала думала, что у них такой маникюр ритуальный — что-то вроде татуировок у Якудзы. А вот глаза… сейчас они были обычного темно-серого цвета с очень, на мой взгляд, красивыми серебряными переливами, ни темно-лиловыми, как в момент тревоги, ни желтыми, как перед «прыжком тигра», когда он в полете выпускал когти и зубы, ни черными, как при глубоких раздумьях, и ни каких иных экзотических оттенков. К тому же они не светились — ни ярко, как во время боя, ни тускло, как в темноте. Но это и не требовалось — они и без того были, мягко говоря, экзотичными! Но даже если его прекрасные фасеточные гляделки спрятать под повязкой, то как быть с его серебряными… да, ни серыми, ни белыми, а именно серебряными, с металлическим блеском волосами? Можно, конечно, одеть капюшон… Но как это будет выглядеть?

А если мы въедем в город ночью? Сейчас его можно было нарядить старцем, но если он начнет сверкать глазами в темноте…

— А что — Витольд? — пожал плечами Дани. — Он у нас будет раненым пилигримом. Не думаю, что знатная эльфийка откажет в помощи больному старому человеку. Его-то она может впустить в карету?

— Разумеется, — кивнул Эльстан. — Несмотря на снобизм, они любят заниматься благотворительностью.

— Обожаю, когда Эльстан говорит о снобизме эльфов, век бы слушала! — рассмеялась я.

Эльстан смутился.

— Я что-то не то сказал? — растерялся он. — Или сделал?

— Всё так. Прости, Эльстанчик, ничего личного, — улыбнулась я, взяв его за руку. — Но с твоей королевской осанкой и презрительным выражением лица, с которым ты говоришь о «снобизме эксцентричных эльфиек», ты выглядишь сногсшибательно!

— Да ладно, Джен, — вступился за него Витольд. — Его Высочество, несмотря на свое происхождение, самый демократичный эльф, из тех, что мне довелось видеть… ну, Дани не в счет.

— А ты видел много эльфов? — оживился Эльстан.

— Не то, чтобы много, — пожал плечами ведьмак, — но было дело. Один даже был из свиты твоего отца, кажется — по крайней мере, так говорили. Вот он — тот еще сноб. На всех вокруг смотрел как на грязь у его ног…

— Это, наверное, был Талиэн, — рассмеялся Эльстан. — Он на всех так смотрит. Очень придирчивый и щепетильный. До мелочей. Но на самом деле он не такой злой, как кажется. Может, я, конечно, плохо разбираюсь в душах, но со мной он всегда был очень обходителен… Ну вот, Джен, — он развел руками, — ты опять смеешься!

— Да нет, это я так… но ты, действительно, плохой психолог. Я бы удивилась, если бы он вел себя иначе с сыном Илидора и племянником Элионеля!

— Может, ты и права, — пожал плечами Эльстан. — Но все же не думаю, что он способен на что-то дурное… У него такая дочь…

— О, теперь я поняла, что ты так за него заступаешься!

Эльстан начал стремительно краснеть.

— Познакомишь? — тут же встрял Дани.

— Конечно, познакомлю. Только… — неожиданно нахмурился он.

— Что? — не сразу понял Дани, но тут же решительно замахал руками. — Не, дружище, без базара, если это твоя, то я — ни-ни! Гракха мне в задни… ой, Джен, прости, пожалуйста. Так что, Высочество, даже не думай! Только взглянуть одним глазком…

Корд засопел.

— Вот так он всегда, — пожаловался мне орк. — Тут мирр спасать надо, а он все — о женщинах…

— Кори, да я же не против спасения мира, — тут же откликнулся темный эльф. — Даже целиком «за»! Тем более что мы сейчас едем спасать не мир, кстати, а женщину.

— Так, спасатели мои, прекращаем разговоры, к трактиру подъезжаем, — скомандовала я, поставив точку в их споре.

Все замолчали. И не из-за моего замечания. Посреди дороги стоял человек. Просто стоял на дороге и ждал. Нас. Только это был не человек.

Это был гном. И, кажется, мы были уже знакомы.

— Приветствую бесстрашных путешественников! — весело провозгласил Дварф, склоняясь в почтительном поклоне.

— Дварф! — искренне обрадовалась я. — Вот уж не ожидала тебя здесь встретить!

— А уж я-то как не ожидал! — по-доброму усмехнулся он, легонько мне подмигивая. — Я имею в виду, встретить вас не здесь, а вообще где бы то ни было, живыми.

— Да, мы вообще ребята с сюрпризами. Но сейчас что-то мне говорит, что сюрприза надо ждать как раз от тебя.

Гном покачал головой.

— Ну что вы, какие тут сюрпризы, просто мера предосторожности. Небольшая. Дело в том, что трактир, в который вы направляетесь, просто нашпигован послушниками Святого Ордена.

Дани, не удержавшись, тут же выругался на диковинной смеси нескольких языков, состоящей из элементов орочьего, гномьего, человеческого, и даже, насколько я поняла, эльфийского — вот уж не думала, что в лексиконе этих изящных созданий с таким сложным этикетом и традициями, установленными веками, существуют подобные слова!

— Нет, что вы, молодой господин! — рассмеялся гном, отвечая на пространную реплику темного эльфа. — Смею заметить, Этана здесь совершенно не при чем. Просто не стоит недооценивать Его Святейшество, который после вашего очередного исчезновения не мог не принять меры, и потому расселил своих людей во все придорожные таверны, особенно вблизи Эвенкара. Но не думаю, что это должно вас останавливать. У меня поблизости есть небольшое укрытие, так что все приготовления вы можете сделать там, для меня же будет великой честью, если вы согласитесь принять мое предложение, — снова поклонился гном.

Мы переглянулись. Конечно, это могла быть ловушка, но Дварфу я почему-то доверяла.

— Один вопрос, господин Дварф, а как вы догадались, что мы будем проезжать здесь? — спросила я.

Гном пожал плечами.

— А как я догадался, что вы появитесь недалеко от моей избушки из мерцающего облака? — загадочно улыбнулся он.

— Ответ принимается, — вздохнула я.

Дварф коротко кивнул и повел нас в свое укрытие.

Укрытие Дварфа меня поразило — это была все та же избушка, без малейших изменений — все та же крепко сколоченная землянка, чем-то напоминающая смесь избушки Бабы-Яги и норки хоббитов. Казалось, домик просто выскочил из земли, не утруждая себя целиком выбраться на поверхность… а, может, так оно и было? Мне ужасно хотелось его об этом спросить, но что-то мне подсказывало, что лучшее, что я могу получить в ответ — это многомудрая и абсолютно ничего не значащая тирада, какая-нибудь загадочная фраза с размытым смыслом, не имеющим никакого отношения к тому, что мне нужно. Лучше попозже спрошу об этом Дани — это он у нас специалист по гномам. А он, кстати, немного присмирел — видать, гном гному рознь — не знаю, кто там обучал его гномьим заклинаниям, но Дварф вместе со своим бродячим домиком почему-то произвел на нашего великого мага, уж не знаю, хорошее ли, плохое ли, но — очень большое впечатление. Вот уж не думала, что после дворца Этаны моя команда еще была способна чему-то удивляться! Однако поражен был не только Дани — притихли все, осторожно ступая и оглядываясь по сторонам, словно боясь повредить… да все, что угодно — в этом домике даже простая табуретка казалась древней реликвией.

— Не робейте, господа! Конечно, может, мой дом и выглядит таким ветхим, но, поверьте, рассыплется еще не скоро!

Я смутилась. У меня что, все на лице написано? В том, что Дварф сделал такой вывод, глядя именно на мою физиономию, я даже не сомневалась — из всей компании только я не научилась как следует скрывать свои эмоции. И эта женщина еще считала себя актрисой!

Зверь ободряюще заржал, — снаружи, разумеется, — он был привязан у крыльца, так же как и все лошади… но я почему-то была уверена, что его ржание относилось именно ко мне, и было именно ободряющим. Да, что-то я как-то неожиданно растерялась. Наши бесцельные скитания закончились, пришла пора решительных действий, а я вместо того, чтобы собраться, допускаю непозволительную рассеянность. Я расправила плечи.

— Дварф, вы здесь давно? — почему-то спросила я.

Гном открыл, было, рот, но замолчал. Потом улыбнулся.

— Да, — коротко ответил он.

Он понял, о чем я. Интересно, он пришел в этот мир вместе с Илидором? Думаю, если и позже, то не намного. Наверняка, он знал Элантэ. Еще там. И Гаронда. И всех остальных. И наверняка знает слабые места того, кого здесь привыкли называть Великим Инквизитором. Хотя нет, это я несколько передергиваю — слабых мест Гаронда не знает никто, даже боги. Иначе, почему же они до сих пор не смогли его одолеть? Потому что каждый бился сам по себе? Или искал свою выгоду…

Зверь снова заржал, но уже со стороны окна — дотянулся ведь, надо же! Оскорблено тряхнул головой — как же, на него столько времени не обращают внимания! Дварф покачал головой.

— Позволь, я расчешу гриву твоего благородного спутника.

Я хотела возразить, что ему почти только что расчесывали гриву, хвост, намывали и начищали бока нежнейшие руки небесных дев Этаны, но Зверь изобразил такую царственную мину, что отказать ему в этом удовольствии у меня просто не повернулся язык.

Впрочем, кажется, моего разрешения и не требовалось. Дварф извлек откуда-то резной гребешок, вышел на улицу и начал размеренно водить по роскошной черной гриве моего скакуна. Я подумала, должна ли я выйти вслед за ним или остаться в домике вместе со всеми, но замерла, поневоле залюбовавшись его действиями — на первый взгляд, простыми, но, как мне показалось, несущими в себе скрытое волшебство, недоступное обычному глазу… Движения гнома были степенными и завораживающими, словно он вершил какой-то древний магический ритуал.

Я потрясла головой. По губам Дварфа снова скользнула улыбка.

— Прости, госпожа. Тебя не оскорбит, если я буду говорить, не прекращая своего занятия?

— Окстись, Дварф! — округлила я глаза. — Конечно, не оскорбит!

Нет, все-таки, гномы — чудной народ. То загадками говорят, заставляя своих собеседников чувствовать себя круглыми идиотами, то боятся оскорбить какой-то ерундой…

— Тогда к делу, — кивнул Дварф. — Простите, еще вопрос — вы голодны?

— Нет, — за всех ответила я.

— Отлично. Однако перед дорогой я бы рекомендовал вам отобедать. Буду вам признателен, если это произойдет в моем доме. Но, пока я мм… несколько занят — видите сундук? — он указал головой, не отрывая рук от гривы «моего благородного спутника». — Откройте. Там вещи. Разные — я, к сожалению, не знал, что вам подойдет, так что вам придется выбирать самим.

Надо сказать, Дварф сильно перестраховался. Вещи действительно были разные. И еще их было много. Очень много. Одежду на ведьмака мы подобрали сразу, она была неприметной, удобной и не сильно отличалась от того, в чем он ходил всегда. Со мной тоже проблем не оказалось. А вот с Эльстаном и Кордом пришлось повозиться.

Про Дани я вообще не говорю — это стало нашим кошмаром часа на два: согласившись «стать» знатной эльфийкой, он так придирчиво принялся подбирать наряды, что я вскоре созрела для того, чтобы его убить, но тут за него неожиданно вступился Эльстан, объяснив, что дочери Изумрудных Чертог даже вне отчего дома придают колоссальное значение мелочам, которые ни в коем случае нельзя упускать из виду, если мы хотим быть хоть в малой степени правдоподобны.

И началось. Кое-как определившись с «гербовыми цветами» новоявленной барышни, мы принялись подбирать дорожный костюм «ее брата» — в тех же тонах, а также нечто, хотя бы отдаленно напоминающее ливрею охранника для орка, чтобы оно, ко всему прочему, содержало в себе какие-нибудь отличительные знаки, указывающие на его принадлежность к «своей госпоже». Худо-бедно выполнив эту, как мне уже показалось, непосильную задачу, мы взялись наряжать темного эльфа. Благо, дамских нарядов его «гербовых цветов» было предостаточно, так что мы могли позволить себе, — вернее, ему, — такую роскошь, как выбор. И, кажется, зря. Терпению Дани, в отличие от моего, не было предела.

Что касается остальных, то им, кажется, было все равно, так что злиться мне пришлось в гордом одиночестве.

Увидев это, Дварф улыбнулся и принялся накрывать на стол, но я его остановила.

— Не трудитесь, господин Дварф, это еще не скоро кончится, лучше расскажите мне о Гаронде.

Гном приподнял бровь.

— О Гаронде? А почему именно о нем?

Я удивленно пожала плечами.

— Насколько я поняла, мы с ним воюем. Или я ошибаюсь?

— Да нет, ты права, — рассмеялся гном. — Но что ты хочешь о нем узнать?

— Всё. В чем его сила. Почему его никто не может победить. Почему он вообще стал таким… Почему он все это делает? Ведь он же не безумец!

— Он не безумец, — кивнул Дварф. — Он — бог. Бог-Инквизитор. Только об этом все слишком часто забывают…

То есть… Ну да. Все привыкли думать о нем с человеческой точки зрения, забывая, пожалуй, самое главное. Он — бог, а боги существуют в иных категориях, и понимать их следует иначе. Он поглощает магию не оттого, что он такая жадная тварь, это — смысл его существования. Его божественной сущности. От этого растет его сила, и каждый раз ему требуется все больше и больше.

А когда он достигнет определенного уровня, что тогда? Что будет, когда магия этого мира иссякнет? А он этого боится. Поэтому Гаронд и убивает магов, получая их силу, ведь сила души мага намного больше силы всей его магии… если он, конечно, не качает ее из соседнего мира-кармана, как это делает Дани. Ну, допустим, Дани не в счет. А что дальше? Когда он покончит с магами… он примется за орков. Затем гномов и эльфов. А потом — за людей. Обычных. Простых смертных. Имеющих души. Без магии, но тоже кое-что. Хотя, может, к тому времени он уже не будет мелочиться — ведь есть еще другие боги, которых он перебьет поодиночке, и потом… сможет поглотить весь мир… Да нет, это уже слишком. Хотя…

— Дварф, а, убив простого человека, лишенного магии, он получает силу?

Гном нахмурился.

— У каждого человека есть душа. Сбрасывая бренную оболочку, она находит другую, ту, что еще только собирается развиваться… Но не всегда. Души проклятых не находят покоя, а души казненных Святым Орденом…

— Приносятся в жертву Гаронду, — закончила за него я.

Он опустил голову.

— Да, безрадостно, — неожиданно ляпнул Дани, не отвлекаясь от своего дела. — Я бы даже сказал, бесперспективнячок. А всё почему? Потому что у нас нет бога подземного мира, — наставительным тоном сообщил он.

Все застыли, словно окаменев. Даже Зверь перестал трясти гривой и уставился на эльфа, как на заговоривший сундук, впрочем, так же, как и все мы. Эльф, не замечая общего онемения, неистово сражался с платьем, отчаянно путаясь в оборках.

— Мне кто-нибудь поможет, пока я тут насмерть не удавился? Джен, ты, как-никак, моя камеристка, так что можешь начинать осваивать свою профессию, иначе рискуешь остаться без учителя! — сдавленно прохрипел он из-под груды тряпья.

— Дани, повтори, что ты только что сказал! — неожиданно для самой себя завопила я.

— Ты что, издеваешься?! — раздался треск разрывающейся ткани, и темный эльф «вырвался на свободу», жадно хватая ртом воздух.

Он уже начал ругаться, на чем свет стоит, но, заметив устремленные на него ошарашенные взгляды друзей, замолчал и непонимающе огляделся по сторонам. Потом снова повернулся к нам.

— Эй… вы чего? — растерянно хлопая длинными ресницами, осторожно спросил он.

— Дани, — кажется, я была единственная, к кому вернулся дар речи, — повтори, что ты сейчас сказал. Про душу и бога подземного мира…

— А… что-то не то? — смутился он.

— Дани, пожалуйста!

— Ну ладно… — пожал он плечами, — только можно я сначала вылезу из…

— Дани!

— Ну хорошо, хорошо! — замахал он руками, утопающими в пышных оборках. — Я сказал, что всё это потому, что у нас нет бога подземного мира. Что, еще что-то? Понял, поясняю, — вздохнул он, не дождавшись ответа. — Бог подземного мира обычно отвечает за посмертие души. То есть, с того момента, когда она уже покинула одно, как вы изволили выразиться, «бренное тело», и до того, пока не нашло себе новое. Конечно, здорово, если душа такая сознательная и сама соображает, куда и как ей вселиться, но все-таки лучше, когда это происходит под контролем. Во-первых, это морализует. То есть, если ты был при жизни отчаянной сволочью, в следующем перерождении тебе это аукнется, а доброму… ну, в общем, сами понимаете. Жалко, конечно, что нет примыкающих миров для наказаний и поощрений, а то можно было бы с помощью той же Этаны еще один «карманчик» соорудить… А во-вторых, это обеспечит контроль над проклятыми душами, а также… не позволит Гаронду поглотить душу убитого им мага или даже казненного, но тут, правда, уже сложнее…

Я с окончательно офонаревшим видом обернулась к остальным.

— Скажите… я одна это слышала?

Дварф одобрительно прищелкнул языком, Эльстан, все так же не шевелясь, только еще шире распахнул изумрудные глаза, хотя это и казалось невозможным, орк тихонько хрюкнул, а Витольд сперва всхлипнул, но потом, закрыв лицо руками, принялся хохотать. Дани совсем растерялся.

— Да… кто-нибудь мне объяснит, в чем дело?!

— Малыш, не обижайся, — подал голос ведьмак, пытаясь взять себя в руки, — но сегодня ты сам себе переплюнул…

— Дани… — я не верила своим ушам, — ты мне одно скажи, ты это откуда взял? Только не говори, что сам придумал!

— Блин, вы уже определитесь, или «скажи» или «не говори», — надулся темный эльф. — Я уж не помню… Нет, насчет контроля за переселением, тут все четко, это у эльфов такая система, там, кажется, Илидор всем этим занимается. Так? — спросил он у Эльстана, но тот только пожал плечами.

— Так, — вместо него ответил Дварф. — Раньше он «этим занимался» и с людьми. До прихода в этот мир Элантэ и прочих богов, но потом за это взялась сама Элантэ.

— Погодите, но как тогда могла появиться Инквизиция? — возразила я. — Какой смысл тогда устраивать казни, если душа…

— Вот как раз при казни душа и доставалась Гаронду, — продолжил Дварф. — Казнь — это ритуал. Душа приносилась в жертву. Это при обычном убийстве он уже ничего не мог получить.

— Ага, это я поняла… А после исчезновения Элантэ…

Дварф развел руками.

— А во время своего правления Элантэ, как бы это сказать, справлялась со своими обязанностями? — продолжала допытываться я.

Гном покраснел.

— Госпожа, я никогда не позволю себе…

— Ясно, не справлялась, — вздохнула я. Все-таки настоящему демиургу нужен стоящий помощник, выдающий себя за антагониста. Отдельный бог. Бог подземного мира, способный спасти душу, пусть даже вырвав из лап бога-инквизитора. — Дани, — повернулась я к эльфу, который в пылу общей беседы уже успел содрать с себя платье, усесться на окно и закурить, — ты откуда у нас такой взялся, скажи на милость?

— А что я опять… — взвился он, но тут же осекся. — Ой… простите, я не спросил, — вдруг очень вежливо обратился он к Дварфу, — у вас тут что, курить нельзя?

Дварф захохотал, как прежде — ведьмак, только махнул рукой и, утирая выступившие от смеха слезы, оповестил нас, что вынужден отлучиться на несколько мгновений, поскольку находиться в этой сумасшедшей компании у него сил больше нет.

Я прикусила губу.

— Да что здесь…

— Дани, миленький, не спрашивай больше ничего, хорошо? — взмолилась я, сдерживаясь из-за всех сил. — Во-первых, ты — гений, и это я вполне серьезно, а во-вторых, — всхлипнула я, — когда переоденешься в знатную эльфийку, не кури, пожалуйста, а то мы окончательно помрем от смеха!

После этого покатились все. Дани, пообижавшись несколько мгновений, буркнул для проформы: «Дураки!» — после чего отвернулся к окну, а по его точеным эльфийским губам скользнула мягкая, свойственная ему одному, совершенно потрясающая улыбка.

Через некоторое время Дварф вернулся, но уже серьезный и торжественный, неся в крохотных, но крепких ручках кувшины, как я поняла, с вином. Мы уже были практически готовы — Дани, наконец, нарядился, и теперь мы с Эльстаном, тоже полностью одетые для грядущего путешествия, помогали ему с макияжем. Надо сказать, душка у нас получалась неземной красоты. Орк тренировался важно расхаживать в ливрее, а Витольд только, прикрыв глаза ладонью, поглядывал на нас, время от времени беззлобно усмехаясь. Дани уже не обращал внимания на насмешки, он сам вошел в азарт и развлекался не меньше остальных.

Дварф тем временем накрыл на стол и сообщил, что на улице готова карета с запряженными в нее лошадьми. Спрашивать, откуда все это, я не стала — откроет ли мне свои тайны гном, пришедший в этот мир до Начала Времен? Я тепло поблагодарила его за помощь и вернулась к своему занятию, отправив Витольда проверять лошадей, собирать поклажу в дорогу и укладывать ее в карету. Хозяйственный ведьмак справился быстро — ему было не привыкать возиться с оружием и дорожными тюками.

Наконец, все приготовления были закончены и мы сели за стол. Я неожиданно почувствовала, что зверски голодна.

— Вот видишь, госпожа, а ты хотела отказаться! — рассмеялся Дварф.

Да, что-то я не подрассчитала, что на сборы уйдет столько времени. Но, надеюсь, что оно того стоило. Я не могла отвести взгляд от Дани, любуясь произведением нашего коллективного искусства. А главное, кто бы мог подумать, глядя на эту прекрасную эльфийку, что она ко всему прочему еще и вооружена до зубов!

— Мальчик далеко пойдет, — перехватив мой взгляд, задумчиво проговорил гном.

— Ага, если раньше не прибьют! — беззаботно хохотнул Дани.

— Вечность ревнует того, кого любит судьба… — глубокомысленно изрек Дварф в ответ.

— Что-то эта судьба меня очень странно любит! — хмыкнул эльф. — Всё чаще и чаще. Причем в экзотических извращенных позах.

— Или судьба ревнует того, кого любит вечность… — ничуть не смутившись, пожал плечами гном.

— Точно! — кивнул Дани, наливая себе вина. — Поэтому они меня вместе и угробить решили — чтоб никому обидно не было. Блин, всегда же знал — не становись между двумя бабами, так нет, угораздило же все-таки…

Дварф приподнял бровь.

— Вы так молоды, господин, и уже успели столкнуться с опасностью?

Дани рассмеялся.

— Да нет, всё в порядке, зато теперь я понял, почему меня постоянно кто-то или что-то пытается прикончить, буквально с рождения и по сей день — видать, будущее у меня просто охрененное!

Дварф вздохнул.

— Жаль, что я не пророк. Мне бы очень хотелось вам помочь…

— Да ладно, у нас тут есть пророк, правда, пока еще немножко бракованный — в смысле, не пророчит ни фига. То есть, почти ни фига, — поправился он. — Редко, но метко. Причем, так метко, что мы полдня как ушибленные ходим — от радости ниспосланной благодати.

Я прикрыла глаза рукой, почти повторив недавний жест Витольда.

— Дварф, мы вам очень благодарны, прошу вас, не обращайте внимания на этого охламона! — развела я руками.

— Джен, ты меня, конечно, извини, — ответил вместо него «охламон», ослепительно улыбаясь, — но после всего, что вы со мной сделали, на меня не обратить внимание довольно проблемно!

— Кстати, к вопросу о маскировке, — подал голос Витольд, — я не стратег, но, по-моему, ход презабавный!

— Да уж, обхохочешься, — подытожила я. — Дварф, можно еще вопрос?

— Про Гаронда?

— А как вы догадались? — я отхлебнула вина из бокала, который незаметно, как всегда, между делом наполнил Витольд, и в знак благодарности слегка погладила его по колену. — Помнится, в прошлый раз вы меня снабдили картой…

— Я предупреждал, что она может оказаться неточной…

— Нет, что вы, я не об этом. У вас есть подробная карта Эвенкара? Хорошо бы еще иметь внутреннюю карту Башни Гаронда, но это уже, как я понимаю, утопия.

— Карта Эвенкара… да, такая есть. Не смотрите на меня так, она не такая древняя. Я ее приобрел вместе с платьями, каретой и лошадьми.

— Отлично! Послушайте, — возникла у меня идея, — а что, если взять языка? В смысле, подловить какого-нибудь послушника, и…

— И тут же твое местонахождение станет известно Его Святейшеству, — покачал головой Дани. — Гаронд как-то связан со всеми своими крысами, правда, как именно, сказать не смогу. Но то, что это не Ментал, это точно.

Я перевела взгляд на Дварфа, потом на Витольда. Гном только пожал плечами, но ведьмак уверенно кивнул.

— А если найти кого-нибудь из бывших инквизиторов? — Мне очень не хотелось терять надежду. — Или это уже по части бреда?

— Еще какого, — хмыкнул темный эльф. — Тяжелого и горячечного. Бывших инквизиторов не бывает. Серые братья проходят свой путь от начала до конца. У них существует какой-то ритуал, после которого они умирают как люди и рождаются как инквизиторы. Какой точно — не знаю, но если бы знал, здесь с вами бы не сидел, а пел бы хвалебные песни великому Гаронду, радостно возжигая «пламя веры» в городах и весях до конца дней своих.

— Да уж… — протянул ведьмак, закуривая трубку.

— Единственно, что могу предложить — это план канализации Эвенкара, хотя не думаю, что он нам может понадобиться…

— Дани, ты… а у тебя есть? — опешила я.

— Ну, не с собой… ты же не думаешь, что я его с собой таскаю везде, как дорогую сердцу реликвию, с которой не расстаюсь даже на эшафоте?

— Блин, это понятно, а где?

— В таверне неподалеку от города, — небрежно махнул он рукой. — Мы, кажется, туда завернем?

— Господа, — вмешался Дварф, — я, помнится, уже сообщил вам, что эта таверна кишит послушниками Гаронда, так что заезжать туда было бы, по меньшей мере, неосмотрительно.

— Ну? — я выжидающе уставилась на гнома.

— Я мог бы проникнуть туда или послать кого-нибудь, не привлекая внимания, если вы…

— Не-не-не, это исключено, — замахал руками Дани. — Если уж на то пошло, я бы сам туда проник, не привлекая внимания… только, разумеется, без этих шмоток, и, поверьте мне, ни одна серая крыса Гаронда меня бы не заприметила. И потом, там, в конце концов, мой тайник, а разглашать его местонахождение… извините, господин Дварф, при всем моем к вам уважении, это выше моих сил.

— Дани! — одернула я его.

— И, в конце концов, — подвел черту эльф, — раз уж там всё серым-серо от слуг Его Святейшества, мы просто обязаны там появиться.

Я поджала губы. Как это ни парадоксально, но он был прав. Абсолютно. Эта дорога — единственная, ведущая к Эвенкару. Откуда взялась знатная эльфийка, да еще и не верхом, а в карете и с сопровождающим ее эскортом у ворот города, если она не проезжала мимо придорожной таверны? Я обвела взглядом свой отряд. В их глазах читалось то же самое. Все были согласны. И готовы ехать. Дани вздохнул, в последний раз достал свою трубку, закурил, вызвав напоследок еще один приступ всеобщего веселья — еще бы, если курящего эльфа еще можно было как-то терпеть, то курящая эльфийка — это уже вообще за гранью добра и зла. Потом мы сердечно попрощались с Дварфом, еще раз поблагодарили его за все и отправились в путь.

Уже садясь в карету, я обернулась на гнома.

— Дварф, простите за мой предыдущий визит, я была потрясающе груба!

Он рассмеялся.

— Ну что ты, госпожа, я не сержусь. Тогда ты была всего лишь обиженной женщиной, а теперь… — он замолчал на полуслове.

— А теперь? — подхватила я.

— А теперь ты — сила, — уклончиво ответил он. — Ты изменилась. Стала взрослее, сильнее и… Прости, госпожа, — поклонился он, — но пока это все, что я могу тебе сказать. А пока… да пребудет с вами…

Кто с нами пребудет, мы так и не услышали — гном произнес это шепотом, словно охранное заклинание, тайное и древнее. Возможно, что так оно и было. Мы в последний раз попрощались, и я нырнула в карету. Когда же через пару мгновений обернулась, то Дварфа на дороге уже не было, как не было ни избушки, ни холмика, из которого она чудесным образом появилась — даже трава на этом месте была такой же, как везде, без малейших следов постороннего пребывания. Наверное, это так гномы прячут руду, каменья и прочие сокровища…

Мы с моей командой только переглянулись, но ничего говорить не стали. Скоро на дороге показалась таверна.

Глава 6

Фаэнор Тринни не помнил, сколько брел по этому треклятому лазу, он потерял счет времени, особенно после того, как прилег вздремнуть — сколько же он спал, пару часов или дней, он так и не понял. Очень хорошо, что Крыся снабдила его харчами, только есть не хотелось. Жаль. Харчи были вкусные. Он равнодушно пожевал ароматную лепешку, отметив, что в другое время пальцы бы облизал от удовольствия, но сейчас аппетита не было. Он, конечно, не эльф… причем, далеко не эльф, учитывая более чем крепкое телосложение, чтобы там про его имя не говорили, но вот замкнутые пространства почему-то с детства недолюбливает. Хотя, может дело не в ширине коридора, а в том, что здесь от пыли дышать не чем? Или с раной что-то не так… Да нет, все вроде, в порядке, уже почти зажила, да и крови не много потерял, только голова почему-то слегка кружилась. Он съел вторую лепешку. Голоса в сознании все еще звучали, и он очень надеялся, что до выхода на поверхность не свихнется окончательно. А то обидно будет, девчонка, вроде, помочь хотела…

— Фа-э-но-о-ор!

Так, погодите… а это еще чей голос? Фаэнор на повороте споткнулся от неожиданности и ударился головой о возникшую перед глазами стену. Правильно, так ее — в смысле, голову, все равно дурная… Но правда, чей голос? Незнакомый, хотя нет, что-то такое уже мелькало. Он присел, потирая ушибленный лоб. Сильно ударился, аж искры из глаз посыпались. Правильно, а потом гадаем, отчего голова болит… Главное, не зацикливаться на голосах… Стоп! Фаэнор вскочил на ноги. Перед его мысленным взором как живая возникла картинка…

Он помнил ее слишком хорошо. Так хорошо, что уже несколько лет тщетно силился забыть. Его сын… Мальчик хотел стать послушником Святого Ордена. Да, он не смог ему воспрепятствовать, о чем будет корить себя теперь до конца жизни. Но когда малыш отправился в Башню, чтобы принести присягу, Фаэнор все-таки не выдержал и проследил за ним. Будучи капитаном Королевской Армии, пусть и бывшим, он хорошо ориентировался в Эвенкаре, и уж тем более, в дворцовых постройках. В Башне Гаронда он, правда, никогда не был, но ее внутреннее строение не казалось ему каким-то особенным, и проникнуть в нее незамеченным ему труда не составило. А потом… Честно говоря, он до сих пор не понял, как его не заметили, ведь он был уверен, что у Гаронда везде есть глаза и уши. Но, может быть, все просто были увлечены церемонией…

А церемония и впрямь завораживала.

Немного странная, немного мрачная, но, безусловно, торжественная и, как почему-то показалось Фаэнору, какая-то… запретная. Большой круглый зал с горящими свечами, отцы инквизиторы и выстроившиеся в ряд неофиты, разного возраста и положения, но единые в своей фанатичной мечте посвятить свою жизнь Гаронду. Не Архиепископу, а богу. Богу-Инквизитору.

Фаэнор поежился. Он никогда ничего не боялся, но сейчас ему было не по себе.

Посреди зала стоял огромный столб не то из черного блестящего камня, не то из некоего темного металла, он не мог разглядеть точно. На столбе были высечены какие-то руны, видимо слова заклинания на неизвестном языке. В центре стоял Старший Инквизитор в темно-бордовом одеянии, произнося «очистительную молитву», видимо, полагающуюся перед посвящением. Неофиты как завороженные повторяли каждое его слово. Фаэнор стиснул зубы. Текст молитвы призывал отречься от всего, что привязывало их к этому миру.

Затем зазвучали слова клятвы. Сначала ее повторяли все вместе, затем Старший Инквизитор называл имя неофита, и тот с восторженным трепетом подходил к столбу, приносил клятву и прикладывал руки к странному металлу со светящимися рунами. После чего… слышался голос самого Гаронда — видимо, Архиепископ сидел в глубине зала, но со своего места Фаэнор не мог его видеть. Гаронд принимал клятву неофита, того окутывал какой-то призрачный свет, после чего новопосвященный преклонял колена, произнося слова обета послушника Святого Ордена.

Фаэнор проклинал себя на чем свет стоит, что не вмешался еще тогда, когда еще не было поздно, хотя вряд ли это что либо могло изменить… Но он не вмешался. Церемония продолжалась.

Среди неофитов Фаэнор с удивлением обнаружил мальчика, живущего по соседству, сына служащего вместе с ним лейтенанта… Мальчик подошел к столбу, его окутало свечение… и тут Тринни понял, что ему во всем этом казалось неестественным. Остальных послушников он не знал, но этого юношу видел часто. И разницу между тем, каким паренек был до посвящения, и каким стал после, не мог не заметить. Совсем другие глаза, другой голос, другие движения, точно такие же, как и у других инквизиторов, но… совсем не свойственные юному сыну лейтенанта.

К сожалению, эта мысль к нему пришла слишком поздно — пока он соображал, что здесь не так, подошла очередь его сына. Фаэнор хотел пошевелиться, но словно прирос к решетке, тело его не слушалось, он мог только наблюдать, не двигаясь, не произнося не звука, почти не дыша… Это еще что? Защитное заклинание?! Этого еще не хватало! Мальчик, между тем, совершал ритуал. Фаэнор с болью в сердце слушал слова отречения, произносимые его сыном, которым он дорожил больше всего на свете. Мальчик отрекался от всего — от отца, от дома, от неправедной жизни, которую вел до того, как преступил порог Башни Гаронда, а потом…

Свечение, окутавшее мальчика, завибрировало. Он схватился за голову и закричал. Почему-то остальные неофиты даже не пошевелились, даже те, которые еще не заняли места послушников. Они так и стояли, с каким-то жутким безразличием взирая на эту сцену. Внезапно из шеренги послушников вышли трое, как ни странно, среди них был тот самый сын лейтенанта, только что примкнувший к их рядам. Однако, они действовали слаженно, будто уже прошли многолетнюю подготовку, даже только что призванный паренек… В одно мгновение оказавшись рядом с юным Тринни, они заломили ему руки за спиной, блеснул клинок жертвенного ножа…

Фаэнор закричал. Но внутри Зала Церемоний его никто не услышал. Он рванулся из всех сил, но неведомая сила будто цепями приковала его к решетке. Он забился, как попавший в капкан зверь, утробно рыча и воя, его глаза заволокла кровавая пелена. Его сына, истекающего кровью, унесли из церемониальной залы, а голос Старшего возвестил о том, что «грешная душа воспротивилась воссоединению с духом Гаронда, погубив бренное тело», и церемония продолжалась. Случившееся с юным Тринни не остановило ни на миг ее ход, все шло своим чередом, будто ничего не произошло, будто его мальчика не прирезали на глазах у равнодушных, отрекшихся от всего неофитов и уже присягнувших послушников…

Грешная душа воспротивилась воссоединению… Впрочем, его сын оказался не единственным обладателем грешной души…

Фаэнор хрипел, не имея возможности помешать чудовищному ритуалу, пока его не заметили снаружи. Невидимые оковы, сковывающие его тело, спали, однако это произошло слишком неожиданно, он еле удержался, но все же не упал. А в следующий момент в его плечо вонзилась стрела, пущенная снизу. Задыхаясь от ярости, он прыгнул на столпившихся снизу послушников — вентиляционное окно, у которого он стоял, располагалось достаточно высоко, так что нескольких ему удалось покалечить при падении. Но это была единственная его победа. Хотя нет — победой было то, что он остался жив. Как ему удалось выбраться из Башни, израненным, покалеченным, но — живым, он не мог понять.

Его убивали. Четко и целенаправленно. Послушники-инквизиторы с пустыми, холодными, до ужаса одинаковыми глазами. Действующие четко и слаженно, без эмоций, словно… мертвецы. Но он выбрался. Его спас… голос. Женский голос, ведущий за собой, голос его жены… а может, это просто была галлюцинация, не важно, но именно она его тогда спасла. Он выбрался. А потом каким-то чудом скрылся от них… С тех пор он избегал Инквизицию, в каком бы городе не появлялся, а в Эвенкар не возвращался и подавно.

Конечно, он понимал, что бегство — это не выход. Конечно, он отомстит. Только сначала поймет — как. А пока… остается жить. И слушать голоса, которые уже столько лет не дают ему покоя.

Фаэнор застонал. Так, всё, хватит. Пожалели себя и ладно. Нет, правда, стыдно уже перед самим собой — здоровый боров, а все о прошлом плачет. Сопли тут развел, как… а может, он и правда — сумасшедший? Нет, ну на самом деле, у всех же бывают жизненные трагедии, все что-то или кого-то теряют, но ведь жизнь-то продолжается… Не просто же так ему позволили выжить там, где это было невозможно по всем законом бытия! Но тогда — зачем? Чтобы вот так ныть уже столько лет кряду?

Он решительно встал. Всё правильно. Жить надо не ради прошлого, а ради будущего, каким бы туманным оно ни казалось. Можно, конечно, и ради настоящего, но оно какое-то уж больно неопределенное. В самом деле, опять ни за что, ни про что погнали из города, он даже понять толком не успел. Теперь еще в Рейнгарде нельзя появляться. А где можно? В месте, которого нет на карте? Он усмехнулся. Может, хоть оттуда не выгонят?

Фаэнор побрел дальше. Какие, все-таки, отважные ребята, эти рейнгардские воришки! И упорные. Это ж надо такой ход проложить! И, что интересно, здесь почти чисто, пыльно только. И крысы почти не водятся — ну, те перекормленные мышки размером с ладонь — не в счет. Он рассчитывал на подвальных чудовищ размером с собаку… Нет, правильно ему говорила его последняя любовница — в каждом мужчине живет ребенок. Даже в самом сильном. Как она сказала, особенно в самом сильном. Как мама в детстве рассказывала сказку про подвальных крыс, так с тех пор он подвалов и сторонится. Что интересно, врагов, пусть до зубов вооруженных, никогда не боялся, а вот сырых подвалов… Опять мышка пробежала. Уже побольше. Он поежился. Впереди послышался шорох. Фаэнор обнажил меч.

— Фа-э-но-о-ор!

Опять тот же полузнакомый мужской голос. В голове. Да иди ты, не до тебя сейчас! Шуршание приближалось. То ли здесь такое эхо, то ли… Да когда ж эти гонки кончатся?! Мама почти угадала — большие крысы величиной не с собаку, а где-то с кошку. Впрочем, разница так себе. Он огляделся по сторонам. Впереди ему показался свет — тусклый, но все же. Крысы были еще далеко. Скинув с плеч мешок с вещами, он вытащил несколько тряпок, плеснул на них масло и поджег от пламени свечи. Кстати, занятные свечки подарила ему Крыся, сколько времени прошло, а они даже не погасли… не иначе, как заклинание на них висит. Тоже, что ли, артефакт?

Импровизированный костер вспыхнул почти мгновенно. Небольшой, но, вроде, достаточного размера для того, чтобы отпугнуть крыс. Хотя бы на время. Пожар этому закоулку не грозит, так что нашествия крыс на славный город Рейнгард можно не опасаться. Прищурившись от дыма, тут же заполнившего узкий лаз, Фаэнор устремился в сторону света.

Удивлению его не было предела, когда он понял, что удача, наконец, повернулась к нему лицом, на что он уже и не рассчитывал. Поэтому и не особенно разочаровался, когда, выбравшись наружу, не увидел вокруг себя ничего кроме… пыльной дороги, разделяющей на две равные части бескрайнюю блеклую степь.

Куда вела эта дорога и вела ли куда-нибудь вообще, понять было невозможно — вид у нее был крайне заброшенный, будто последний раз по ней проходили лет триста назад, а ни впереди, ни позади никаких более-менее населенных объектов не наблюдалось. Кроме этого, небо было затянуто тучами, и моросил не сильный, но ужасно противный дождь. Что, кстати, еще раз подтверждало отдаленность этого места, ведь в каждом даже самом задрипанном городишке обитали маги-погодники, которые никогда бы не допустили этой мерзости.

Фаэнор вздохнул. Ну вот, выбрался. И как в такой обстановке можно надеяться на светлое будущее? Он повнимательнее вгляделся в небо, пытаясь увидеть солнце, чтобы хотя бы приблизительно определить направление, но — тщетно. Равномерное серое марево, без каких-либо намеков на световое пятно. Он передернул плечами. Ветер. Промозглый, пронизывающий. Может, по ветру можно сориентироваться? Хотя вряд ли — такое ощущение, что он дует со всех сторон. Он присел на камень у края дороги. В конце концов, ничего страшного в этом не было — если что, можно было вернуться в Рейнгард, в потайную каморку влюбленной в него девочки Крыси, вот она-то обрадуется! Переждать, пока облава закончится, не век же его будут искать, а потом спокойно, не привлекая внимания выехать из города. В принципе, идеальный вариант…

Но почему-то он совершенно не хотел так поступать. И дело было вовсе не в подвальных крысах. Он рассмеялся. Действительно, сгинуть на богами забытой дороге, сбившись с пути — это не так страшно, как снова встретить серых уродцев в потайном лазу! Но смех смехом, а возвращаться в Рейнгард он не будет. Он разложил мешок, проверяя пожитки, подсчитывая, на сколько ему хватит лепешек и… смотри ж ты, копченого окорока!

Интересно, а здесь кто-нибудь водится? В смысле, живой. Для охоты. Он снова поежился. Да, не похоже. Он потрогал рукой набухшую от крови повязку. Рана, что ли, открылась? Отлично… Фаэнор прикусил губу. Здравый смысл говорил, просто кричал о том, что нужно вернуться в Рейнгард, но он, проклиная свое упрямство, собрал мешок, встал и пошел прочь от лаза, дабы не возникало соблазна. Отойдя на приличное расстояние, он снова сел и, сняв грубую рубашку, принялся менять повязку. Кстати, оказалось, что не так все и плохо — рана была чистой и уже снова затягивалась — еще бы, на нем всегда все заживало, как на кошке. Оставалось надеяться, что эта живучесть поможет ему выкарабкаться из этой передряги.

Дождь не прекращался. Впрочем, это его не смущало — на неудобства такого рода он никогда не обращал внимания.

— Фа-э-но-о-ор!

О боги! В степи, довольно далеко от дороги возникла женская фигура… очень напоминающая по виду его жену. Он не приближалась к нему, только призывно махала рукой. Он пригляделся. Точно, она… и еще она улыбалась… радуясь долгожданной встрече. Место, которого нет на карте… Он что, уже умер? Умер и не заметил? Да, интересный вид рассеянности…

— Фа-э-но-о-ор!

Точно! Тогда, когда задремал в коридоре… умер от потери крови. Потому и лепешка казалась безвкусной, и рана стала быстро затягиваться… А может, его во сне покусали крысы? А может, они не настоящие, а нежить?

Он сжал руками виски.

— Фа-э-но-о-ор!

Позади женщины мелькнула тень, обернувшись вынырнувшим из степи чудовищем. Женщина истошно закричала. А если это не бред? А если все это наяву? Нет, скорее всего, там либо топь, либо еще какая-нибудь дрянь, в которую заманивают путников неупокоенные духи.

— Фа-э-но-о-ор!

А если… Так, капитан Тринни, отставить истерику! Он до крови прикусил губу. Никаких «если»! Этого нет и быть не может! Чудовище прыгнуло на женщину, повалив в траву. Истошный крик оборвался. Вот… это что было? Все исчезло или все умерли?

На горизонте в конце дороги показалось едва заметное движение. А это что еще за галлюцинация? Он на всякий случай обнажил меч, впрочем, не сильно доверяя своим глазам, но прятаться в степь не стал, так и оставшись стоять посреди дороги. Силуэты, в отличие от женской фигуры, двигались, вырисовываясь по мере приближения…

Белые всадники… Кавалькада… Лотар?! Ничего себе! Выходит, Архимагистра можно начать уважать — найти сбежавшего никому не нужного капитана Тринни в такой глуши — это как же постараться надо было! Хотя… а что, если он просто знал, куда ведет потайной ход? Что он поймал и допросил кого-нибудь из воров? Или Крысю? Но нет, она сама сказала, что не знает, куда ведет этот лаз… Но, с другой стороны, это еще не значит, что никто об этом не знал… Так, стоп. Никто никого не поймал. Но… тогда откуда здесь Лотар?! Он огляделся по сторонам. Можно, конечно, сбежать. Степь широкая. Но…

Неожиданно небо над ним прояснилось, дождь прекратил поливать и без того насквозь промокшую одежду. Понятно. Засекли. Бежать бессмысленно. Если здесь маги Стихий, то они легко поджарят его на расстоянии, как бы им не запрещал этого устав Гильдии — кажется, без повода нападать на человека и гонять его по городу тоже не очень-то приветствуется, но так что ж с того?

Фаэнор стиснул зубы, обнажил меч и приготовился ждать.

— Мужик, ты кто?

Этот короткий вопрос стукнул в голову острой болью, но Фаэнор даже не обратил на нее внимания, до предела удивившись неожиданной смене голоса и текста, прозвучавшего в сознании. Это еще что за новости?! Он потряс головой. Кавалькада приближалась. Стараясь не думать о своем прогрессирующем сумасшествии, он снова встал в боевую стойку. Вопросов больше не звучало, равно как и других голосов. Отпустило, что ли?

От кавалькады отделилось одна фигура, за ней последовали еще две, но первая так и оставалась впереди, стремительно приближаясь. Значит, скопом нападать не будут… Или будут разговаривать? Но — о чем?

Первая фигура оказалась высоким черноволосым мужчиной, статным, с горделивой осанкой, выглядел он молодо, но очень величественно, он уверенно держался в седле и вообще очень походил на какого-нибудь военачальника. За ним скакали двое — один совсем еще мальчик с рыжей копной волос и ужасно смешными веснушками, а второй — светловолосый, высокий, держащий руку на мече, видимо, охрана.

Не оборачиваясь, «военачальник» поднял руку и его спутники остановились чуть поодаль. Фаэнор выпрямился. Всадник подъехал почти вплотную. Белая мантия. Чисто белая мантия. Без гербов. Практически, парадная. Если бы Фаэнор не видел лично Лотара, то решил бы, что перед ним Архимагистр Светлой Гильдии. Конечно, часто маги разных уровней, служа в мелких городах и деревнях, не имея никаких знаков отличия, тоже носили простые белые мантии, но сразу было видно, что этот маг не из таких.

Его мантия действительно выглядела, словно парадная, хотя ничего такого на ней не было. Белоснежная лошадь. Белоснежные мантии всего сопровождения. А может, в Рейнгарде был не Лотар? А кто? Зарвавшийся родственник Архимагистра? Сумасшедший, присвоивший себе его полномочия? Ну, что там был псих, сомнений, конечно, не было, но…

Всадник слегка улыбнулся. Приветливо, но все же немного свысока. По-королевски. А может, это незаконный сын Лотара? Или призрак…

— Приветствую тебя, странник, — его голос был мягким, но звучным, чувствовалось, что этот человек привык повелевать.

Да кто же это?! Все-таки идиотская система! Знаки отличия не носят либо совсем безродные, либо — совсем знатные и наивысшие чины, поскольку их, вроде, и так все знают. Но также и другим титулованным особам носить гербы в обязанность не вменяется. Обязательное для магов — цвет униформы, и то не всегда соблюдается.

— Я не спрашиваю, что привело тебя на эту дорогу, — качнул головой всадник, истолковав молчание Фаэнора по-своему. — И не предлагаю присоединиться к моему отряду, ибо не думаю, что вас привлечет цель моего пути, равно как и сам путь. Но могу предоставить вам место для ночлега в обозе, а потом, когда вы придете в норму, дать вам коня и, если понадобится, выделить пару человек для сопровождения до ближайшего города или туда, куда вы скажете. Впрочем, — усмехнулся он, видя недоверие Фаэнора, — если вы предпочтете, чтобы вас просто оставили в покое, быть по сему, настаивать не буду. Так… каково ваше решение?

Всадник выжидающе приподнял бровь. Больше молчать нельзя, кажется, это его раздражает. Фаэнор подумал, что он, видимо, вообще должен воспринимать как великую честь уже то, что этот «военачальник» к нему обратился, да еще и с таким королевским предложением — по крайней мере, на лице всадника это читалось очень явственно. Конечно, можно было гордо послать его куда подальше вместе со всей его кавалькадой, но силы были более чем неравные… Тем более, что Лотара он уже послал, и что из этого вышло? Да к тому же, белый всадник ничего плохого ему не сделал, даже наоборот… что, честно говоря, и настораживало. А можно не посылать, но вежливо отказаться, он же сказал, что «настаивать не будет». Но… и что тогда дальше? Куда идти? Гоняться за призрачной женщиной по степи, кидаясь в топи и ямы? Тринни вздохнул.

— Ваша Светлость… — его голос слегка осип, странно, никогда не перед кем не склонял головы, а этому так и хочется отсалютовать, невзирая на лютую ненависть к магам. Он прокашлялся. — Простите. Фаэнор Тринни, капитан Личной Гвардии Его Величества короля Рагнара Эвенкара в отставке, — неожиданно для самого себя, вытянувшись по струнке, отрапортовал он.

Впрочем, маг его смущения не заметил — он опешил еще больше. С его лица на мгновение исчезло надменное выражение, брови поползли вверх, глаза округлились, даже рот слега приоткрылся. Впрочем, ненадолго. Он тут же взял себя в руки. Всадник с достоинством кивнул.

— Мое почтение, капитан, — без тени насмешки проговорил он. — Однако, насчет «светлости» вы погорячились, — его губы тронула легкая улыбка. — Я хоть Магистр, но герцогского титула никогда удостоен не был, так что, если желаете продолжать общение в рамках дворцового этикета, давайте остановимся на «сиятельстве». Хотя и это не обязательно — я бы вполне удовольствовался и «господином Магистром». Так, простите, что повторяюсь, каково ваше решение?

Фаэнор опустил голову.

— А как вы думаете? — хмыкнул он.

— Послушайте, господин капитан, — кажется, Магистр начал терять терпение, — я не ментат и мыслей читать не умею, а в загадки играть не настроен. Хотите принять мое предложение — принимайте, нет — дело ваше, мы снабдим вас провизией, вещами, конем, и на этом расстанемся. Если мои слова вас чем-то унижают — можете поиграть в гордость и отказаться от всего, но, честно говоря, не вижу в этом смысла.

Фаэнор покраснел до корней волос. Его отчитали как мальчишку. Причем, отчитали справедливо. И кто?! Маг, моложе его чуть ли не вдвое!

— Простите, Ваша Светлость… — что его заклинило на «светлости»! Однако назвать черноволосого Магистра «сиятельством» почему-то не поворачивался язык.

Маг поджал губы, но поправлять не стал. Рыжий мальчишка позади него едва заметно кивнул Фаэнору — судя по всему, не он один так величает Магистра, и тот уже устал с этим бороться.

— Я… немного заблудился, — признался Фаэнор. — Буду вам очень благодарен, если позволите немного отдохнуть и согреться, а потом, если это возможно, приобрести у вас коня и карту. Разумеется, за плату.

Магистр резко вскинул голову.

— Торгуетесь, господин капитан? — приподнял он бровь.

— Ни в коей мере, Ваша Светлость, — парировал Фаэнор убийственный взгляд Магистра своим не менее убийственным взглядом.

— Мне не нужны деньги, а вам нужна помощь, — сухо проговорил Магистр. — Рико, — обратился он к рыжему юноше, — займитесь господином капитаном, он нездоров. Хотя… уступите ему лошадь, проводите в обоз, там и подлечите. Вы сможете ехать верхом, господин Тринни?

— Да, Ваша Светлость, только…

— Что? — Магистр уже развернулся к отряду, делая знак продолжить движение, разговор же с Фаэнором, кажется, счел вполне законченным.

— Дело в том, что я… хотел бы отказаться от услуг целителя.

Магистр уставился на него, как на полного идиота. Он снова покраснел.

— Видите ли… — попытался объяснить он, понимая неловкость ситуации, но маг его тут же перебил.

— Я вижу, что вам требуются услуги лекаря, вот и всё, — отмахнулся Магистр. — Когда же вы поправитесь, отдохнете, согреетесь, что там вам еще нужно, в общем, придете в норму, мы с вами продолжим беседу. А вот, кстати, и обоз, — указал маг на подтянувшиеся крытые телеги. — Простите, но мне пора. Предоставляю вас Рико, не смотрите, что он так молод — очень толковый целитель. Даже героический. Вы не слышали про героев Крадоса?

Фаэнор опешил. Про героев Крадоса? Еще бы не слышал! В Рейнгарде в последнее время только об этом и говорили, только все по-разному. Точнее, разным был финал, причем, его вариантов было столько, что Фаэнор так и не понял толком, на чем там все закончилось, не то все погибли, не то всех казнили, не то отпустили в честь праздника, не то все герои остались живы-здоровы, а пострадали самозванцы, желающие присвоить себе их славу — в общем, молва людская старалась как могла, уже сейчас вырисовывая вокруг произошедших событий такие узоры историй и легенд, что оставалось только догадываться, что об этой битве будут говорить потомки, а в том, что говорить они об этом будут, можно было даже не сомневаться.

— Не обращайте внимания, господин капитан, — услышал он робкий голос рыжего мальчишки, — Его Светлость преувеличивает…

— Его Светлость никогда ничего не преувеличивает, — буркнул в ответ светловолосый маг из охраны.

Фаэнор потряс головой. Ну вот, пока он соображал, Магистр уже исчез, наверняка скрывшись в одной из телег обоза… нет, скорее всего, в карете. Да, точно, в карете — кажется, туда вел неуловимый след яростной силы. Подобного рода шлейф остается в воздухе, когда перед битвой полководец проносится перед строем воинов, заряжая их верой в победу. Фаэнор усмехнулся. Несмотря на то, что они с Магистром, мягко говоря, не особенно поладили, он чувствовал к магу бесспорное уважение.

Да, маг был высокомерным, он его до ужаса раздражал и, кажется, взаимно, но не признать силы Магистра Фаэнор не мог. Силы не как мага, в этом он не разбирался, а как человека, силы не физической, хотя вроде бы и с этим у мага было все в порядке, а духовной. За таким можно было пойти на край света. При всем к нему отношении, даже при том, что он — маг. Фаэнор передернул плечами. Этого еще не хватало! К одному магу он уже хотел устроиться на досуге. Но там ни о каком душевном стремлении и речи не было, а здесь…

Он вдруг почувствовал, что смертельно устал. Действительно, решения нужно принимать на свежую голову, понятно, почему Магистр предпочел побыстрее покончить с разговором. Из кареты послышался звонкий женский смех. Ага, значит, не только поэтому. Он перевел взгляд на целителя, тот стоял красный и смущенный, как девственница на первом свидании.

— Госпожа Линара — невеста Его Светлости, — зачем-то пояснил паренек.

Фаэнор рассмеялся.

— Ну, значит, все в порядке и за Его Светлость можно не беспокоиться.

Рико опустил глаза.

— Простите…

— Да, боги, за что? — пожал плечами Фаэнор. — Да, господин Рико, если вас обидел мой отказ от услуг — ничего личного, просто как-то сложилось, что я не пользуюсь помощью целителей… разве, что в самых крайних случаях, и то обычно происходит помимо моей воли…

Мальчик светло улыбнулся. Чисто и открыто. Он был похож на маленькое солнышко, своим горячим сердцем и лучистыми глазами освещающее дорогу и согревающее всех, кто бы с ним ни заговаривал, в этой мрачной глуши. Вот как раз его Фаэнор совсем не хотел обижать.

— Мне не хотелось бы думать, что это как-то противоречит вашим принципам, — вздохнул паренек, — но ослушаться приказа Магистра я не имею права.

Фаэнор хмыкнул. Конечно, дело вовсе не в приказах — такие, как этот рыжий просто не могут не делать добра, этот — светлый по призванию. Если б не приказ, он бы еще что-нибудь придумал.

— Будь по-вашему, — кивнул Тринни, сжалившись над мальчишкой.

Что происходило с ним дальше, он помнил плохо — его сразу напоили зельем, от которого он почти тут же погрузился в сон, а когда проснулся, рыжего мальчика уже рядом не было.

Вместо него неподалеку от Фаэнора сидела прекрасная белокурая женщина, он даже подумал, что сон еще продолжается, но когда пригляделся повнимательнее, то с возмущением увидел, что она не одна — рядом с ней расположился какой-то тощий долговязый тип, в темном дорожном костюме, что немало удивило бывшего капитана, ведь он был уверен, что светлые и темные ни при каких обстоятельствах не станут путешествовать вместе. Что же это, темный выступает под началом светлого Магистра? Ведь тот ясно дал понять, что это его отряд. Или это не маг, а просто странник, и его тоже подобрали по дороге? Хотя внешность у него была очень живописная, на простого странника не похоже. Длинные темные волосы, — жаль не черные, так бы они выглядели более зловеще, — были забраны в хвост и спускались до середины спины, длинные руки, длинный нос — казалось, что этого человека очень долго вытягивали. Однако за пределы нормы это не выходило, и уродом он не выглядел, было в нем даже что-то привлекательное, однако, видимо, сам себя он считал неоспоримым красавцем. По крайней мере, с прекрасной белокурой госпожой вел себя не то, чтобы, вольно, но, тем не менее, без малейшего смущения, время от времени не забывая строить ей глазки. Это ее невероятно смешило, но не более того, что вызывало бурное недоумение у несостоявшегося сердцееда. Смех у нее был звонкий и, кажется, знакомый…

Фаэнор неожиданно для самого себя покраснел. «Госпожа Линара — невеста его светлости…» Он понял, от чего смущался рыжий паренек — если уж он не может отвести глаз от белокожей красавицы в полупрозрачном белом одеянии, так что уж говорить о мальчишке!

— Лариус, не мешайся, у меня больной проснулся, — шикнула она на долговязого, выгоняя его из передвижного лазарета.

— Вот и замечательно! — и не думал уходить тот. — А вдруг тут что по моей части?

— Если будет что по твоей, я тебя позову.

Он картинно вздохнул.

— Вот так всегда… Всё, ухожу, два слова только… Мужик, извини, если я тебя напугал, — он искренне улыбнулся. — Правда, не хотел. Само как-то вышло. От неожиданности.

Фаэнор округлил глаза. То есть как? Это, значит, его голос звучал на дороге? Это дурацкое «Мужик, ты кто?», окончательно сбившее его с толку?

— Ну да, — разулыбался длинный, словно в ответ на его мысли.

— Так, всё, сил моих больше нет, — возмутилась красавица. — Быстро прекращай свои фокусы и сваливай, а то Магистру пожалуюсь!

Не дожидаясь ответа, женщина принялась активно выпихивать нахала из повозки, что ей, в конце концов, удалось, притом, что он и сопротивлялся-то больше для виду. Потом, справившись с «врагом», она закрыла дверцу и, пригладив растрепавшиеся волосы и поправив корсаж, повернулась к нему.

— Извините, иногда лекари так заботятся о судьбе пациента, что просто житья ему не дают! — обворожительно улыбнулась женщина. — Рада, что вы проснулись. Надеюсь, это не мы вас разбудили?

Он замотал головой, кажется, слишком поспешно.

— Вот и отлично! — рассмеялась она. — Меня зовут Линара. Я — целительница. А Лариус — ментат. Сами понимаете, разные Гильдии — разные школы, следовательно — разные взгляды на целительство. Но пусть это вас не беспокоит, вреда вам никто не причинит.

— Это я уже понял, — хмыкнул Фаэнор. — Погодите, значит, он на самом деле темный маг? Но как…

— А вот так, — развела руками Линара. — Герои Крадоса. Слышали? Они оказали нам честь сопровождать наш отряд.

Герои Крадоса… Да, об этом Магистр упоминал, но… что, и темные тоже? В смысле, что они герои — это понятно, если он правильно понял, светлые там были больше для подстраховки, но то, что они сейчас путешествуют с Магистром… Вот Лотар бы такого точно не потерпел…

В «лазарет» заглянул незнакомый ему светловолосый молодой мужчина лет тридцати… тоже в темном дорожном костюме. Опять герой Крадоса? Ну, этот-то явно не черный маг, — волосы светлые, глаза — зеленые, печальные, больше похож на мага-стихийщика. Или воин из сопровождения… хотя вряд ли, тогда бы он точно был в белой мантии.

— Лариуса здесь нет? — грустно спросил он Линару.

Она с извиняющимся видом покачала головой. Он, вздохнув, вышел.

— Это Джерд, — пояснила Линара. — У него жена должна была к нам присоединиться, а потом куда-то исчезла по дороге… Лариус периодически пытается с ней связаться по менталу, но пока не получается.

Фаэнор кивнул.

— Действительно, печально. А послать туда никого нельзя?

— Куда? — вздохнула Линара. — Лариус говорил, что она жива и, вроде бы ей ничего не угрожает, только вот найти ее не может, будто сквозь землю провалилась…

— А откуда он тогда знает, что с ней все в порядке? — не понял Фаэнор.

— Знает, — пожала плечами Линара. — Он ментат, у него своя магия.

— А Джерд? Он тоже — маг? — спросил Тринни.

— Да. Некромант.

Некромант?!

— Фа-э-но-о-ор!!!

Восставшие, заполонившие деревню, крушащие, ломающие, режущие, вспарывающие, выгрызающие, разрывающие, кромсающие, превращающие живое в мертвое…

— Фа-э-но-о-ор!!!

Пущенные в мир заклинанием некроманта…

— Фа-э-но-о-ор!!!

Некроманта, спасающего, но так и не спасшего свою никчемную жизнь… его все равно казнили… так сказал инквизитор…

— Фа-э-но-о-ор!!!

Инквизитор… Башня Гаронда… ритуал, кровь его сына…

— Фаэнор!!!

Мертвые глаза послушников… мертвые глаза восставших… кровь… смерть… его жены… его сына… Башня… инквизитор… некромант…

— Фаэнор!

Это уже кричала целительница Линара. Он будто со стороны видел себя, бьющегося в припадке на мягких подушках, обхватив голову руками, и, как ни странно, думал, очень холодно и отстраненно, о том, что этот крик теперь тоже будет преследовать его, крик еще одной женщины…

— Фаэнор!

Еще один голос… Да, это Лариус, он тоже сидел рядом, помогая Линаре. Только его голос был не снаружи, а внутри. Ментат обхватил руками голову пациента, не отрывая рук, несмотря на судороги, сотрясающие тело капитана. Надо же, худой, но сильный… Ах да, он же — герой…

— Фаэнор…

Сумбур в голове начал проясняться, крики умолкали, яростные картины побоищ, мелькавшие перед глазами, стали мутнеть, расплываться, судороги отпустили корчащееся тело, остался небольшой озноб и головокружение.

Заметно побледневший ментат, убрав руки от пациента, отер пот со лба, нервно передернул плечами и потянулся за бокалом вина. Его сменила Линара, запустив капитану в волосы нежные пальчики, легонько погладила.

— Лари, тебе помочь? — не оборачиваясь на ментата, коротко и деловито спросила она.

— Не, не надо, — отмахнулся тот, осушив бокал.

Линара кивнула и, неожиданно наклонившись над капитаном Тринни, поцеловала его в лоб. Это было последнее, что он запомнил этим днем.

А потом, когда проснулся, почувствовал себя совсем другим человеком. Конечно же, душевные раны неподвластны ни целителям, ни ментатам, конечно же, он не забыл ничего из того, о чем предпочел бы никогда более не вспоминать, но это была его жизнь, его прошлое, от которого нельзя было отрекаться. Он и не отрекся. Он помнил всё. Нападение восставших на деревню, убийство его любимой жены, принесение в жертву богу-инквизитору его единственного сына, он чувствовал боль утраты, но эту боль можно было терпеть, она не затмевала разум, не наваливалась тяжким бредом. Безумие отступило. Он был свободен. Теперь он мог жить дальше, мог быть тем, кем он хочет быть, мог выбирать свою судьбу, свою дорогу и… кажется, он ее уже выбрал.

— Госпожа Линара, — спросил он без предисловий, — как вы думаете, Его Светлость сильно разозлится, если я попрошусь остаться с его отрядом?

Целительница улыбнулась.

— Ну что вы, он совсем не злой… по крайней мере, не такой, как кажется с первого взгляда! — добавила она и рассмеялась. — Только… не думаю, что вам захочется продолжать путь, если вы узнаете, куда мы движемся.

— Вот как? — приподнял бровь Фаэнор. — вы меня заинтриговали.

Она покачала головой.

— В этом нет ничего интригующего, — вздохнула девушка. — Наша цель — проклятый город. Место, которого нет на карте…

Фаэнор прикусил губу, услышав заветные слова.

— В таком случае, — он улыбнулся, — тем более, нам по пути.

Линара удивленно распахнула глаза, но он не стал ничего пояснять. Место, которого нет на карте… Цель, предсказанная маленькой Крысей… Еще одно звено в цепи судьбоносных случайностей.

Глава 7

Таверна, до которой мы все-таки добрались, поражала своим пошлым великолепием. Поистине, это творение рук человеческих было ужасным — пышное, роскошное здание расположилось у обочины тракта — запыленной выстланной булыжником дороги, рассекающей широкой лентой прелестный пейзаж. Может быть, в столице это здание и смотрелось бы довольно уместным, но здесь, в соседстве с лесом, степью и полем яркий нарядный особняк выглядел по меньшей мере нелепо.

— Это что — бордель? — хохотнул Дани, выглядывая в окно. — Да еще и битком набитый братьями из Святого Ордена! Такое даже я не видел!

Ведьмак, усмехаясь, кивнул — действительно, при взгляде на это здание других ассоциаций не возникало. Приблизившись, смех пришлось уже сдерживать всем нам — на этом чудовищном творении красовалась пафосная вывеска «Гордость Эвенкара».

— Я ж говорю, бордель! — хмыкнул темный эльф.

— Ты бы поосторожнее с комментариями, специалист!

— Джен, за меня не боись, не посрамлю! — заверил он.

Честно говоря, я и не боялась — как бы отвязно он себя не вел, за его манеры я была спокойна. Разве что только голос… даже для эльфа он был не совсем обычным — несмотря на мягкий тембр, в нем всегда присутствовала легкая хрипотца, а вот как раз звонкости, присущей Перворожденным, не было. Но, впрочем, насколько я поняла, это перевоплощение было для него далеко не первым и, судя по его рассказам, не самым сложным, так что тревожиться я не стала, дав возможность виртуозу воровского искусства поразвлечься, вспоминая прошлое.

Однако, если честно, меня беспокоило совсем другое, и Дани, разумеется, был не при чем. Мне, сама не знаю, почему, ужасно не хотелось заглядывать в эту таверну, и тем более в ней останавливаться. Конечно, мы могли бы проехать мимо… Но нет, это выглядело бы не менее подозрительно, чем появиться у самого города. Хотя…

Зверь презрительно фыркал, глядя на разукрашенный фасад нелепого здания, выражая всеобщее мнение и нежелание переступать порог таверны. Он бежал рядом с каретой, изображая сменную лошадь для Эльстана, и мы с ним могли свободно общаться. Я протянула руку и погладила его по гриве. Он прильнул к моей ладони, не теряя благородного достоинства, которое сохранял всегда — даже сейчас, будучи выкрашен какой-то бурой краской, делающей его мало-мальски похожим на других лошадей, но лишь по цвету, в остальном же он не шел с ними ни в какое сравнение и, несмотря на то, что Дварф побеспокоился о том, чтобы в упряжке были лошади, достойные эксцентричной эльфийки, до Зверя им было так же далеко, как, думаю, мне до своего дома.

— Джен, скажи, мы никак не можем проигнорировать сие сомнительное заведение? — особо ни на что не рассчитывая, спросил Дани.

Я только покачала головой. Он вздохнул, но потом хитро прищурился и ослепительно улыбнулся.

— Ну ладно, — в его черных глазах мелькнул озорной огонек, — сами напросились.

Я хотела спросить его, что он задумал, но не успела.

— Фрад, чудовище зеленое, что это за дыра? — оглушительно завопила какая-то разгневанная дамочка, судя по звонкому, но крайне рассерженному голосу, молодая, капризная и привыкшая повелевать. — Мы когда-нибудь доберемся до столицы? Или так и будем слоняться по этим жутким провинциальным гостиницам? Куда ты меня завез?

В ее голосе начали звучать истеричные обертона, если так пойдет дальше, у меня заложит уши, а ведь… кстати, а где она? У меня было полное ощущение, что эпицентр этого отлично поставленного визга находится рядом со мной, чего, кончено же, быть не могло. Хотя… почему? Я ошарашенно повернулась в сторону Дани. Он, беззвучно хохоча над моим изумлением, приложил палец к губам.

— Не изволь гневаться, моя госпожа, это и есть почти Эвенкарр, — подал голос Корд, не покидая места кучера.

— Почти?! Меня не интересует «почти»! Я должна быть в столице, чем раньше, тем лучше.

— Для кого лучше, сестрица? — насмешливо приподняв бровь, включился в игру Эльстан.

— Для кого?! Для всех вас! — фыркнула «эльфийка». — Меня угнетают эти дороги, я устала, я хочу отдохнуть! — рассерженные интонации сменились плаксивыми.

Эти слова произвели магическое действие на персонал придорожной таверны. Трактирщик, — а мы не сомневались, что это был он, — вылетел на крыльцо и принялся уговаривать Эльстана снизойти до простых смертных и осмотреть «сию обитель», которая обязательно должна прийтись по вкусу ему и его… разборчивой спутнице. За трактирщиком тут же выстроились конюх, повар и прочие «местные жители», отбивая поклоны и наперебой предлагая свои услуги.

Но тут капризная красавица с видимым любопытством отодвинула шторку изящным движением тонких пальчиков и… устроила трактирщику настоящий допрос, способный довести любого нормального человека если не до самоубийства, то уж точно до сумасшествия. Но, к чести хозяина «Гордости Эвенкара», он держался молодцом. Ему даже удалось продать привередливой госпоже пару бочонков вина, немного фруктов и несколько гребешков для лошадей.

Остановиться на ночлег красавица, несмотря на свою усталость все же отказалась, желая как можно быстрее достичь своего превосходного особняка в центре столицы, в котором ее уже ждут, причем очень давно, и если бы не этот ужасный орк на козлах, она бы даже успела на королевскую охоту, которая… что?! Уже началась?! Без нее?! Когда?!

Эльфийка была крайне расстроена, под это дело ей были проданы еще несколько носовых платков, которые она тут же выбросила в окно, заявив, что они недостаточно нежные для ее тончайшей кожи. Это навело ее на мысль, что, видимо простыни здесь плетутся из пеньки, а по дощатому полу из необработанного дерева с сучками и дуплами, бегают тараканы величиной с собаку, поскальзываясь на масляных пятнах, которые никто не вытирает уже несколько лет, хотя это не удивительно, ибо свежесть продуктов, из которых готовят эти ужасные блюда, которыми кормят несчастных гостей «сей обители», так далека от совершенства, что тошнотворный запах чувствовался еще за несколько часов до того, как эта таверна показалась им на дороге.

Благородный эльф попытался извиниться за невыносимый характер своей сестры, загладив ее вину парой золотых монет, что ему без труда удалось. Трактирщик и не думал обижаться, пожелав путникам доброго пути, а благородному господину — терпения, но уговаривать странников остановиться в его таверне больше не стал. Даже пихнул локтем в бок повара, попытавшегося открыть рот — так, на всякий случай.

Эльфийка оскорблено задернула шторку и больше не показывалась, эльф слегка поклонился, трактирщик со своей командой чуть не пал ниц, склонившись перед Перворожденным, на том и распрощались.

Мы отъехали от таверны, а хозяин «Гордости Эвенкара» еще долго махал нам вслед, видимо, желая проследить самолично, не взбредет ли нам в голову вернуться. Нам не взбрело. Удостоверившись, что ему больше ничто не угрожает, хозяин скрылась в таверне, которую я надеялась никогда более не увидеть.

Отъехав на приличное расстояние, мы дружно покатились со смеху.

— Да уж, — покачал головой ведьмак, когда мы немного успокоились, — вы и вправду великий маг, Данириэль. Даже когда этой самой магией не пользуетесь.

— Спасибо, — шутливо раскланялся темный эльф. — Это как лучший полководец тот, кто не допускает войны, так и лучший маг — это…

— Это ты, мы уже поняли! — хохотнула я. — Скажи только, а что с планом канализации Эвенкара? Ты будешь возвращаться в таверну?

— Нет, — покачал он головой. — Во-первых, мы только зря потратим время, во-вторых — рискуем засветиться, а в-третьих — думаю, он нам не понадобится. Вся подземная система города нам на хрен не нужна, внутреннего плана Башни у меня все равно нет, а местонахождение ведущего в нее лаза я, кажется, помню.

— Кажется? — вздохнула я.

— Да, — не стал отрицать темный эльф. — Но это, согласись, лучше, чем ничего. К тому же, я более чем уверен, что вспомню его точно, как только окажемся в Эвенкаре. В этом могу поручиться.

Я кивнула. Надо сказать, в нем, как и во всей команде, я уже давно не сомневалась. Как только мы окажемся в Эвенкаре… Я передернула плечами. Мне отчего-то стало не по себе. Эвенкар… какой он? Столица мира. Сердце Элантиды. Вотчина Гаронда. Такие разные понятия…

Я всмотрелась вдаль. Гаронд — враг. Инквизиция держит в страхе весь мир. Гаронд — бог-инквизитор, заставляющий дрожать всех — людей, магов и даже остальных богов. Элантэ сдалась, отказавшись от борьбы, предпочтя исчезнуть совсем, чем противостоять ему. А ведь она обладала колоссальной силой… так что помешало ей, богине-демиургу, создавшей этот мир, сразиться с ним? А другие боги… Таш сразился, но он проиграл. Этана выбрала политику невмешательства и, может, только этим сохранила себе жизнь. Дарсинея… сейчас ждет спасения в плену у Гаронда. И мы собираемся ее спасти.

Я потрясла головой. Сунуться в логово Гаронду. Да у нас нет никаких шансов! Однако, почему-то и Этана, и Дварф решили нам помочь — видимо, они и в самом деле надеются на нашу победу… Или у них просто нет вариантов? Просто раньше никто не собирался идти на Гаронда, вот они и решили помочь, вроде как на благое дело снаряжают, даром, что заведомо проигрышное… Но тогда зачем? Для очистки совести? Или для того чтобы, если нам, по какой-то немыслимой случайности вдруг повезет, как новичкам в карты, и у нас вопреки всем законам вероятности хоть что-нибудь да получится, потом гордо встать и сказать, что это только благодаря незримой поддержке великой Этаны, направляющей и защищающей?

Витольд обнял меня, прижал к своей груди. Он — ведьмак, представитель Ордена Хаккора, Ордена, не ладящего с Инквизицией до такой степени, что любого его приверженца казнили сразу же, без суда и следствия, не разбираясь, зачем и почему, едва они попадались на глаза святым отцам. Дани… он эльф, но, вместе с тем — некромант, к тому же уже приговоренный к смерти, и сейчас, судя по всему, находящийся в розыске. Его не будут судить повторно, его просто убьют, как только узнают. Корд… не знаю, в чем виноват он, видимо, в том, что друг «великого мага», но его участь так же не вызывает никаких сомнений. Эльстан не приговорен… официально, но он знает тайну Клементины, прекрасной племянницы Гаронда, с помощью которой Инквизитор собирается расправиться с магами. Следовательно, от Эльстана попытаются избавиться еще активнее, чем от остальных.

И я веду всех этих потрясающих ребят в логово Гаронда…

— Джен, не делай такое лицо, — простонал Дани, — а то у меня щас зубы разболятся, а как я их без магии лечить буду? Опять пузырьки глотать?

— Потерпишь, — буркнула я, зарываясь в складки плаща Витольда.

— Джен, — голос Дани внезапно стал абсолютно серьезным, — давай сразу условимся. Мы все не законченные идиоты, а достаточно взрослые и сознательные люди, как бы странно это не звучало. Это я к тому, что нагнетать в себе чувство ответственности за всю нашу кодлу — несколько неправильный настрой, который ты себе выбрала, пускаясь в это, может, и опасное, но до жути интересное приключение. Так что не парься. Все мы прекрасно осознаем, что нас ждет в том случае, если мы проиграем, но… с чего ты взяла, что мы должны проиграть?

Я прикусила губу.

— Дани, пойми…

— Нет, это ты пойми, — жестко заговорил эльф. — Знаешь, в чем проблема этого мира вообще и врагов Гаронда в частности?

— В том, что никто не наберется смелости ему противостоять? Знаю. А…

— Таш? Ему просто не повезло, — пожал плечами Дани, — относись к этому как к досадной случайности, а не как к закономерности. И еще считай, что Гаронд блефует. Может, он не такой сильный, как кажется, просто ни у кого не хватило смелости это проверить?

— А если нет?

— А если нет… — усмехнулся он, — тогда будем блефовать мы.

Зверь за окном торжествующе заржал, словно подтверждая слова эльфа.

— Вот видишь, — указал в его сторону Дани. — Даже конь всё понял…

— Дани! — возмутилась я, потом обернулась на Зверя. — Вы что, сговорились? — Зверь радостно фыркнул. Предатель!

— Всё, твоя совесть насытилась? Больше не грызет? — подмигнул Дани. — Если еще захочет, отсылай ко мне, пусть меня погрызет, что ли, а то моя то ли беззубая, то ли просто брезгует!

Я улыбнулась.

Он прав. Распускать нюни в совершенстве могут здешние боги, вернее, богини, стонущие под гнетом Гаронда и не делающие попытки его победить, и уподобляться этим слабохарактерным теткам у меня не было не малейшего желания. Не знаю уж, что собой представляет Дарсинея, но Этана на меня, надо сказать, должного впечатления не произвела. Так что… в конце концов, ну и что, что она — богиня? Это никак не характеризует ее бойцовские качества. Я вздохнула. Дани прав. Пусть наше положение довольно сомнительное, но другие варианты того, что мы могли бы сделать или, наоборот, не сделать — еще хуже. Так что…

— Эвенкарр! — возвестил орк.

Эвенкар. Сердце Элантиды. Вотчина Гаронда. Город противоречий и, несомненно, самый красивый город этого мира. Жаль, что рассмотреть его не удастся. Значит, в другой раз. Будем надеяться, что он нам еще предстоит.

Мы подъезжали к вратам Эвенкара.

На вратах стояли стражники — такое количество, что мне сначала даже показалось, что они выстроились на парад. Но, как ни странно, конвой мы миновали быстро и совершенно беспрепятственно — видимо, с «дочерьми Изумрудных Чертог» предпочитала не связываться даже доблестная стража главного города Элантиды. А дальше…

Инквизиторы. Послушники Святого Ордена. Их было очень много. Они вроде бы ничем не выделялись, неприметные серые мантии сновали в пестрой толпе Эвенкара, невидимые глазу, неслышные, но — вездесущие. Сама не знаю, как так получилось, но внезапно я осознала, что чувствую их, может быть так же, как Эльстан, лишенный магии, в то же время не перестал ее чувствовать повсюду. Этого я не умела, но магия Инквизиторов… Что-то холодное, чужеродное, как магия мертвых, только — другая, еще холоднее, еще более чуждая всему живому.

Ведьмак присвистнул.

— Да уж, весело здесь, нечего сказать…

Я передернула плечами.

— Кстати, насчет веселья, — услышала я голос Эльстана. — На площади, кажется, что-то затевается.

— Не казнь, я надеюсь? — спросила я. — А то у здешних устроителей празднеств офигенное чувство юмора.

— Да нет, не похоже, — пригляделся Эльстан, привставая на стременах. — Скорее, какое-то представление.

Я выглянула в окно. Честно говоря, происходившее на улице меня несколько удивило. Я рассчитывала увидеть либо выступление местного или заезжего театра или, учитывая особенности этого мира, выступление иллюзионистов, но… Больше всего это напоминало какой-нибудь открытый рок-фестиваль «open air» с потрясающими спецэффектами. Не знаю, почему я считала, что конкурсы бардов здесь проводятся в тавернах, ведь под открытым небом намного удобнее работать магам, устраивающим ни с чем не сравнимые «видеоклипы», изображающие где — сюжет песни, а где — неземной красоты абстрактные узоры, вспыхивающие и растворяющиеся в воздухе, я даже поневоле залюбовалась захватывающим зрелищем.

Голоса певцов неслись над огромной площадью, тоже не без помощи магии, проникая в сердце слушателей вместе с переборами диковинных инструментов, заставляя смеяться и плакать над судьбой героев древних баллад и недавно сочиненных песен. Хозяева окрестных таверн, пользуясь случаем, выставляли на улицу скамейки, столики, бойкие девицы разносили вино и яства, народ гулял. Но при этом не было ни беспорядков, ни давки — еще бы, стражников здесь было, хоть отбавляй! Да и «серые братья» тоже нет-нет, да и мелькали среди любителей высокого искусства, уж не знаю, по доброй воле или выслеживая кого-нибудь из врагов Его Святейшества. Нас, например.

— Хорошо поют, — одобрительно кивнул Эльстан.

— Хочешь присоединиться? — пошутила я.

Он мягко улыбнулся, покачав головой.

— Кстати, Высочество, спой нам как-нибудь, а? — неожиданно попросил Дани. — Ну, понятно, что не сейчас, а вообще. А то мурлыкаешь потихоньку, а вслух не поешь никогда…

— Я очень давно не пою песен, — грустно ответил Эльстан.

— А почему? — не поняла я. — Насколько мне известно, эльфийские песни самые красивые…

— Да, это правда. Только я их не пою.

— Это что, какой-то обет? — допытывалась я.

Он печально улыбнулся.

— Да нет, просто…

— Просто «грусть-тоска меня снедает», это я поняла. А ты спой грустную песню! Или… в чем-то другом причина?

— Джен, ну ты же знаешь!

— Нет, не знаю. Я знаю, что тебя лишили магии, но ведь не голоса! Только не говори, что эльф не может петь без помощи магии!

— Что ты, — возразил Эльстан, — мы вообще не пользуемся магией при пении, это было бы нечестно!

— Понятно, — усмехнулась я, — живой звук forever, рок против наркотиков и тому подобное. Не спрашивайте, что я сейчас сказала, объяснять слишком долго. Возвращаясь к теме, почему тогда не поешь?

— Джен… — уверенности в его голосе уже не было.

— Ладно, можешь не отвечать. Вытащим Дарсинею — споешь?

Он растерянно кивнул.

— Отлично! — развеселилась я. — Дани, а ты?

— Я?! — завопил не ожидавший подвоха темный эльф.

— Ну да, ты. Только не говори, что у тебя голоса нет — я теперь знаю, на что ты способен!

Дани рассмеялся.

— Да ладно, спасибо, конечно, только… Джен, тут такая проблема — те песни, что я пою, в приличном обществе лучше не исполнять.

— Ты знаешь, я почему-то догадалась, что это будет не эльфийская канцона! — хохотнула я. — Но, знаешь, в моем обществе можно петь любые песни, я не ханжа. Так что ты тоже попавший, — я вздохнула. — Так, ладно, не будем терять время… Дани, ты вспомнил, где лаз?

Он невозмутимо кивнул, словно знал это всю свою жизнь.

— Честно говоря, Кори сейчас к нему и направляется.

— А нас… не заметят?

— Заметят! — блеснул зубами Дани. — Только вот внимания не обратят. Боги, благословите Эвенкар и его светлый праздник песен!

— Погодите, а… вы что, знали, что здесь в это время будет большой праздник? — я обиженно оглядела своих довольных спутников.

— Честно? — хитро прищурился Дани. — Да. То есть, нет. То есть, не совсем. В Эвенкаре постоянно что-то празднуют, не одно, так другое. Но, в крайнем случае, мы бы еще что-нибудь придумали.

Я усмехнулась. Авантюристы! А я еще мучилась угрызениями совести! Да их хлебом не корми, дай им только ввязаться в отвязное приключение, чем опасней, тем лучше. Причем, всем. И тихоня Эльстан — отнюдь не исключение. Зверь призывно бил копытами. Глаза ведьмака начали нехорошо поблескивать, скоро светиться начнут, Дани начал незаметно расшнуровывать корсаж, Эльстан… его боевую готовность ничто не выдавало, но я чувствовала, что он только ждет команды, чтобы сорваться с места. Орк… его я не видела, но уверенна в нем была на сто процентов.

Мелькая в шумной толпе, мы медленно, но верно приближались к мраморному мосту, точнее, к незаметному люку под ним. Это меня немного беспокоило — карета знатной эльфийки может колесить где угодно, только не под городским мостом, но пока нашему движению никто не препятствовал. Королевской стражи я не боялась — Дани строил глазки направо и налево, и бравые воины мгновенно забывали, что хотели спросить, расплывались в счастливых улыбках и склонялись чуть ли не до земли, но вот со святыми братьями мы не шутили, стараясь их избегать, как только это было возможно.

Нам везло. И это меня настораживало еще больше.

Мы добрались до люка. Мой взгляд уткнулся в тяжелую металлическую решетку, закрывающую маленькое окошечко. И то и другое вызывало у меня откровенное недоумение, но вопросов я предпочла не задавать — если то, что ребята каким-то невиданным способом и вышибут решетку, то, как мы пролезем через крохотное отверстие, для меня оставалось загадкой. Впрочем, хорошо, что только для меня.

Витольд выскользнул из кареты, достал из сумки маленький пузырек, который я раньше у него не видела — судя по всему, подарок Дварфа. Аккуратно открыл его, щедро полил мрамор вокруг решетки, забрызгав странным зельем с едким запахом площадь радиусом в метр, плотно закрыл крышку пузырька и отошел к нам.

— Готовы? — буднично спросил он.

Мы, не сговариваясь, кивнули. Рядом что-то звякнуло — решетка гулко упала на землю, обнажив рваную дыру в мраморной стене. Маленьким окошечко не было. Оно было ровно таким, каким сделал его «растворитель» Витольда. Мы, уже к этому времени переодетые в темную удобную одежду «а-ля ниндзя», в ту самую, в которой покинули светлые чертоги Этаны, увесившись подаренным богиней оружием, ринулись в проход.

Надо сказать, по канализациям лазать мне еще не приходилось. Однако аккуратизму святых братьев можно было только позавидовать — то ли, вопреки всем запретам на использование магии, здесь все вычищалось магическим путем, то ли у них были такие же «примочки», как у Витольда, без магии растворяющие все, что нужно, то ли здесь отрабатывали свой срок заключенные, вкалывая на принудительных работах, то ли… в общем, не знаю, как это у них получалось, но здесь было до ужаса чисто. Именно до ужаса — казалось, что даже плесень боится расти в местах, над которыми обитает Его Святейшество. Пустота. Мерное журчание чистейшей воды в канале, разделяющем коридор на две половины. Пустой коридор. Холодные камни. Прозрачная вода. Именно так, кажется, изображают во всех сказках мертвую воду. Канал был неглубокий, в него можно было бы без труда спуститься, но делать этого никому не хотелось, и мы осторожно жались к стенкам, что впрочем, на скорости передвижения не сказывалось.

Коридоров было много, они очень были похожи на лабиринт, но мои ребята двигались уверенно, и заблудиться я не боялась. Иногда нам встречались двери подсобных помещений, к счастью, никем не охраняемых, очень часто — лестницы, ведущие на следующий уровень, такой же пустой и безжизненный. Но где могла быть Дарсинея? Мы беспрепятственно миновали несколько пролетов, даже вскрыли несколько дверей, за которыми открывались такие же хитросплетения коридоров, и у меня, честно говоря, уже голова начала идти кругом. Но тут… мы замерли.

Впереди послышались шаги, гулким эхом отозвавшиеся под каменными сводами. Я прикусила губу — эхо так разносило звук, что сообразить, из какого коридора он раздавался, было практически невозможным… для меня. Как и для любого человека. Но не для эльфа или ведьмака. Мои бойцы переглянулись, затем Дани черной молнией метнулся за угол. К стыду своему, никакого звука я не услышала, будто он пролетел по воздуху, сделал небольшой круг и вернулся обратно, но по едва заметному кивку я поняла, что путь свободен. Мы прибавили темп. Успел инквизитор поднять тревогу или нет, неизвестно, но если у них существует какая-то незримая связь, то все, что бы с ним не случилось, мгновенно станет известно всем остальным, и тогда нам не поздоровится. Дани это знал, и все же… Мы все как по команде обнажили оружие, у ребят блеснули клинки, я сняла свои «пушки» с предохранителей.

Наверху послышался шум, теперь уже сливающийся в один сплошной топот, он спустился вниз и загудел недалеко впереди. И… серые повалили.

Их было много, они неслись сплошной лавиной, словно крысы по заброшенной канализации, я пользовалась поочередно то снайперской мини-винтовкой, то подобием АКМ, в зависимости от того, были ряды серых сплошные или в них уже мелькали клинки моих ребят. Больших трудов справляться с ними у нас, как ни странно, не возникало, несмотря на их численное преимущество. Я мысленно благодарила Этану за то, что в кои-то веки и от меня в бою была какая-то польза — стреляла я хорошо, а до ближнего боя дело не доходило. Правда, пару раз ко мне все-таки приближались, но все равно расстояние оставалось безопасным. Для меня.

Однако… Мы бились слишком легко. Это мне не нравилось. Гаронд идиотом не был. Не думаю, что он, спуская на нас «крыс» действительно собирался нас убить. «Крысы» умирали, не издавая ни звука, одни сменяли других, вода в каналах окрасилась красным и текла кровавой рекой по переходам, с уровня на уровень, так же тихо и беззвучно. Всё это напоминало какой-то фильм ужасов, оживший кошмар. Не отвлекаясь от боя, я судорожно соображала. Значит, целью Гаронда не было нас убить. Но тогда что он хотел? Догадка меня не поразила — она и так была на поверхности, дожидаясь, когда я ее подберу. Он хотел нас задержать. И вымотать. Для чего? Чтобы ребята, устав драться, начали пользоваться магией? Хорошая версия. Достойная.

Задумавшись, я не обратила внимания, что у меня кончились патроны. Причем, в винтовке они кончились уже давно, но перезарядить ее или сменить оружие я не успела. Я завозилась, и «крысы», конечно же, этим воспользовались. Пятеро святых братьев подошли ко мне слишком близко, я, проклиная свою медлительность, рванула застежку, закрепляющую портативный пулемет у меня на бедре, как вдруг…

— Милая, какая же ты упрямая, — заговорил подобравшийся ко мне инквизитор голосом Гаронда.

Я замерла. Он, как ни странно, и не думал нападать. Он говорил. И смотрел. Прямо в душу. Его глазами. Я не могла оторваться от этих глаз, не могла стрелять, не могла даже пошевелиться.

— Умница, — мерзко улыбнулся инквизитор. — Я так долго тебя искал, а ты решила прийти сама…

«Крыс» неожиданно закатил глаза и завалился назад — видимо, его настиг метательный кинжал Дани или Эльстана. То же самое сделали еще несколько «братьев».

Последний, однако, успел ухмыльнуться той же улыбкой и протянуть:

— Милая, не разочаровывай меня, это всё равно ничего не даст…

Но тут я уже пришла в себя и, не дожидаясь посторонней помощи, не думая, что стоящий передо мной человек… — если это, конечно, человек, — на меня не нападает и вообще, возможно, безоружен, с совершенно спокойной совестью залепила ему пулю в лоб. Он упал. Я принялась стрелять из пулемета, помогая своей команде, вернулась в строй.

Но не надолго. «Крысы» перестали подходить. Коридор опустел. Кровь стекала по серым стенам, на более-менее чистых местах выступала испарина — воздух нагрелся, трупы не успели остыть, от них даже шел еле заметный пар… Но тут издалека повеяло холодом… что-то похожее на сквозняк или…

Эльстан побледнел.

В конце коридора показалась девушка в белоснежном платье неземной красоты. Она ступала босиком по окровавленному полу, скользкому от темно-красной жидкости, край ее белоснежного платья был неизбежно запачкан, но это ее, казалось, нисколько не волновало. Она шла нам навстречу и кротко улыбалась.

Надо сказать, даже у меня зубы начали стучать от этого зрелища. Если сейчас Эльстан захочет упасть в обморок, слова ему не скажу — имеет на это полное право. Но он делать этого не стал. Просто побледнел еще больше и едва слышно прошептал:

— Клементина…

Клементина! Так вот она, прекрасная невеста Его Величества короля Рагнара и несколько… хм… лет раньше — Его Высочества принца Эльстана? Да, хороша девица… Огромные глаза, точеная фигурка, белокурые волосы — по сравнению с ней все, что здесь происходило, кошмаром мне уже не казалось — так, небольшая уличная потасовка. А вот она…

Она просто шла и смотрела. На меня. Однако, по законам жанра, это сейчас должно было казаться всем. Прикусив до крови губу, я вскинула пулемет и выстрелила. Очередью. В ее белое платье. Она на мгновение остановилась, удивленно приподняла брови, на невинном личике появилось выражение незаслуженной обиды и… продолжила движение. Платье так и осталось белым. Я сглотнула. Однако это возымело действие. Мои ребята перестали стоять как отмороженные и бросились на прекрасную Клементину. Увидев это, девица только звонко рассмеялась и… закружилась на месте. Она кружилась все быстрее, быстрее, ее белое платье развевалось, теряло очертание, через несколько мгновений превратившись в размытое пятно, из которого… Это произошло резко. Резко и неожиданно, хотя все примерно этого и ждали. Но не такого.

Из светлого пятна с оглушительным ревом вырвалось огромное чудовище, мгновенно выросло в размерах, заполонив пространство от пола до потолка. Если теперь оно и напоминало человека, то только очень отдаленно.

Множество когтистых рук, горящие потусторонним светом красные глазницы, пасть, клацающая зубами, волосы, вместо нежных золотых прядей, скрученные в тугие жгуты с такими же зубастыми пастями на концах — Горгона хренова! Нижняя часть тела переходила в змеиную, она свернулась пружиной, а кончик хвоста был поднят, и, кажется, мог действовать вполне самостоятельно — его венчал крупный «набалдашник» с зауженным и заостренным концом, из которого во все стороны время от времени выскакивали со свистом зазубренные шипы, выполняя произвольно крутящиеся и стригущие движения. Со всех шипов, так же, как и с кончиков когтей и зубов стекали крупные зеленоватые капли, падающие на пол с характерным шипением. Картину завершали перепончатые крылья с острыми наконечниками, с которых срывались, — как это было у птичек из древнегреческих мифов, — отточенные лезвия, зазубренные, что, однако, не мешало им входить в стены, словно в масло.

В общем, невеста Эльстана была более чем очаровательна.

— Так это и есть твоя Клементина? — неожиданно хохотнул Дани, хотя зубы у него тоже стучали. — Да, я б такой тоже отказать не смог…

Чудовище оглушительно завизжало, и в Дани полетели шипы и… хвост. Ведьмак мгновенно швырнул пузырек магического щита. Наткнувшись на преграду, хвост дрогнул и начал… раскрываться. Было полное ощущение, что он собирается вывернуться наизнанку, но вместо этого он, обернувшись присоской, приник к куполу, по телу монстра прошла зыбь, тварь еще больше засверкала глазами и захохотала. Я бросила уничтожающий взгляд на посеревшего темного эльфа, но, увидев его ужас, тут же его простила.

Началось настоящее безумие. Ни выстрелы, ни метательные кинжалы, ни даже взрывающие при попадании в цель сюрикены — да, Этана нас и такими снабдила, — не производили на тварь ни малейшего впечатления, не говоря уже о каком-нибудь, пусть даже мизерном вреде, который мы надеялись ей причинить. А вот она… мы только успевали защищаться — в меня Витольд зашвырнул очередным пузырьком, возведя защитный купол, который тварь пожирала с завидным аппетитом, ребята отбивались мечами наподобие японских самураев, но их тоже хватало не надолго — вскоре даже артефактные мечи стали крошиться и таять в их руках, не вынося постоянной атаки зеленой слизи. Я прикусила губу.

— Дани, колдовать можешь? — заорала я.

Эльф повернулся ко мне, сверкая округлившимися от ужаса глазами.

Да, я все прекрасно понимала. Да, здесь магия если не блокируется, как при ношении специальных ошейников, которыми моих ребят в свое время снабдили в камере смертников, то поглощается, видимо, с помощью внедренных в стены артефактов — защитный купол даже без помощи Клементины таял на глазах, и мы это очень отчетливо видели. К тому же сила этой отвратительной твари при очередной подкормке возрастала — с каждым разом она всасывала в себя «купол» все быстрее и быстрее.

И тем не менее…

— Что стоишь, бей ее магией! — скомандовала я.

— Но, Джен…

— Бей, я сказала!

Мы ударили. Дани — магией, Витольд — десятком пузырьков, а я — разве что моральной поддержкой. Корд встал охранять коридоры, слушая, не идет ли кто, а Эльстан… бросился в очередной пролет — судя по всему, восприимчивый к эманациям магии эльф нащупал след Дарсинеи.

В то, что было недавно Клементиной, летели шаровые молнии, ледяные иглы, огненные потоки и много всего прочего из того, что и не снилось этому миру, учитывая пацифизм магов-стихийщиков, никогда не пользующихся своими силами во вред другому. Одновременно с этим многочисленные трупы, поднятые нашим некромантом, вскакивали, хватали свои брошенные мечи и бросались на шипастую тварь — проку с них было немного, навредить они ей, конечно, не могли, но щитом выступали замечательным. Фантасмагория приобретала еще более колоссальный размах.

Действия Клементины тем временем начали приобретать хаотичный характер, и я внезапно поняла, что чудовище нервничает. Атаки восставших отвлекали ее от вожделенной магии, которая лилась здесь в неограниченных количествах. Ее хвост действовал уже сам по себе, не швыряясь щипами, выворачиваясь все сильнее, площадь «присоски» росла, всасывая в себя все больше и больше невидимой Силы.

— Дани, клади трупаков!

Эльф кивнул, сделал несколько пасов… и всё? Так просто? Ничего себе, а мы под Феринталем колбасились! Мертвецы живописно упали кто куда, словно и не вставали, а Клементина, обрадовавшись, что теперь ничто не мешает приникнуть к драгоценному источнику… полностью вывернулась наизнанку, превратившись в бесформенную неопределенного цвета массу, огромную и… голодную. Никаких внутренностей у нее не оказалось, поверхность присоски, заполонившей коридор, была идеально гладкой, она нетерпеливо дрожала от предвкушения невиданного лакомства, так удачно свалившегося ей в пасть.

— Джен, — услышала я хриплый голос темного эльфа, — я выдыхаюсь…

Ничего себе у нее аппетиты! Доконать нашего великого мага с его неограниченным доступом в Лантру, это еще уметь надо!

Клементина, судя по всему, умела. Бесформенная тварь трепыхалась, заметно нервничала, недоумевая, отчего поток сладостей перестал литься на нее сплошной волной, ее цвет несколько изменился, и я поняла, что…

У каждого человека есть душа. Душа — это магия. Немного, конечно, но она сейчас не побрезгует. Но сначала сделает с Дани то же, что и с Эльстаном… Или сразу убьет. Впрочем, она, кажется, и сама не знала — было заметно, что демон обезумел. Он хотел есть. И на каждую подачку Дани или Витольда бросался всем изголодавшимся телом.

— Дани, зеркало! — завопила я.

— Что?.. — эльф, пошатнувшись, хотел привалиться к стене, но Корд его тут же подхватил. — Джен, ты в своем уме?.. Какое…

— Ты можешь сделать зеркало?! От пола до потолка! В смысле, не настоящее, а отражающий щит! Дани, совсем чуть-чуть! И всё!

Он закрыл глаза и едва заметно кивнул, потом зашевелил посиневшими губами, затем с заметным трудом поднял руки и резко выбросил их вперед, после чего тут же их уронил, запрокинул голову и обмяк, безвольно повисая на орке. К нему тут же бросился Витольд, шаря в сумке с пузырьками, ругаясь сквозь зубы, видимо, не находя нужных, но…

Это было уже не важно. Зеркало стояло. Полное силы, красивое, мерцающее, и… наверное, аппетитное. Издав утробный вой, чудовище бросилось на него всем своим телом, — если только можно было эту лепешку или медузу неопределенного цвета назвать телом, — как бы то ни было, оно бросилось. Громко чавкнуло, приникнув к мерцающей поверхности, парящей в воздухе и… разлетелось на мельчайшие брызги.

— Ни фига себе, чихнула… — не отводя взгляда от этого отвратительного зрелища, брякнула я.

В то же мгновения из бокового коридора появился Эльстан.

— Джен, я…

Он не договорил. Уставившись на разбросанные в живописном беспорядке исходящие слизью шматки того, что когда-то было его невестой, он позеленел и дернулся всем телом, зажимая рот одной рукой, а второй ухватился за стену, но удержался, в обморок не упал, даже героическим усилием воли подавил приступ тошноты.

— Что здесь было? — слегка отдышавшись, прохрипел он.

— Если я скажу, тебе не понравится, — хмыкнула я. — Нашел Дарсинею?

— Почти… там несколько дверей… похоже на древнюю магию богов, как было у Этаны… Но я не уверен… То есть, в какой именно… но это быстро, только несколько дверей выбить… — он судорожно дышал, его трясло, как в лихорадке, широко раскрытые глаза не отрываясь смотрели на останки твари.

— Выбьем, — кивнула я, делая знак Витольду. — Ты можешь идти? Или дальше на свою красу любоваться будешь?

Эльстан неистово замотал головой.

— Нет, что ты… идем, конечно! А… как вы ее так?

— Всё это потому, что кто-то слишком много ест! — усмехнулась я. — Ладно, потом расскажу. Пошли быстрее, пока новая лавина «крыс» не подкатила. Кстати, там как со стражей?

— Уже всё в порядке.

— Народ, а вы что, меня здесь бросите? — послышался слабый голос темного эльфа.

В дальнем коридоре послышался едва заметный гул шагов. Я прикусила губу, быстро соображая.

— Витольд, дай мне несколько пузырьков своего растворителя, а сами дуйте к выходу. Мы с Эльстаном…

— Не пойдет, — возразил ведьмак. — До выхода если мы и доберемся, то вы — вряд ли. А если Этана откроет портал около комнаты Дарсинеи…

— Она не открроет, она же сказала, что не может! — вставил слово Корд. — Иначе, зачем бы нам было сюда прробирраться…

— Да пи… то есть, брешет она, что не может, — отмахнулся Дани. — Скучно тетке стало, вот она и захотела поглядеть, как мы тут выкручиваться будем. «Зачем»! А то и поразвлеклась, и от Клементины избавилась. Не выходя из замка. Красота! — он потянулся. — Кстати, Высочество, она у тебя ничего… — он кивнул в сторону стремительно разлагающейся слизистой массы. — Темпераментная. Жрет, правда, много…

Эльстан тихо пискнул, резко отвернулся и согнулся пополам.

Я выразительно посмотрела на темного эльфа, постучав пальцем по лбу.

— А что? Я что-то не то сказал? — искренне не понял он.

— Какая ж ты, все-таки, свинья, — покачала я головой.

— Да ладно, Джен, я ж не со зла! — захлопал он ресницами. — Наоборот, пусть он лучше щас, так сказать, душу изольет, а то припрет его перед Дарсинеей или, чего доброго, Этаной — вот неудобняк будет! Он же себе этого потом никогда не простит! К тому же я ничего такого не сказал, — не унимался он. — И вообще, я им просто восхищаюсь — я б на его месте после такой крали не то, что магии лишился б — импотентом бы на всю жизнь остался! Кстати, зацени, я же не стал его спрашивать, спал он с ней или нет, хотя ты знаешь, как я люблю эту тему…

Только что оправившийся от своего «позора» Перворожденный согнулся в новом приступе.

— Ой, — Дани осекся, прищелкнул языком, даже, вроде, смутился, — вот это я действительно зря сказал, да?

Я закатила глаза. Чем он меня не перестает поражать, так это своей искренностью. Нам Дарсинею вытаскивать, от погони смываться, как — не представляю, а он Эльстана из строя выводит, и ведь правда, без задней мысли! Ведь убьется за друзей, не задумываясь, но подколоть при случае не забудет. Ладно бы, в другой раз, но не сейчас, когда времени нет совсем…

В коридоре послышался цокот копыт. Я опешила. Зверь?! Мы же его оставили при входе, а также Звездочку Эльстана, ведьмаковскую Ромашку и других лошадей, вместе с каретой… Надо сказать, именно поэтому я не собиралась перемещаться к Этане из комнаты Дарсинеи — из-за их божественных междоусобиц бросить своего скакуна я никогда бы не согласилась. Оставив его снаружи я и так чувствовала себя предательницей, а уж о том, чтобы уйти без него… Но, кажется, он сам придумал, как решить эту проблему.

Черной молнией он пролетел по коридору, коротко ткнулся мне в плечо, я, не долго думая, взлетела в седло и обернулась. Цокот продолжался.

Дани, поняв, в чем дело, неожиданно захохотал.

— Вот это, я понимаю, полководец! Пехота свое дело сделала, так он кавалерию привел!

Я обняла своего красавца, правда, не вороного, а темно-бурого, но в плохо освещаемом коридоре разницы в цвете не чувствовалось. Приглядевшись в ту сторону, куда указывал Дани, я не смогла сдержать улыбки. За Зверем, аккуратно ступая, показалась Звездочка Эльстана, потом дружно прошествовали кони Дани и Корда, которых темный эльф неизменно именовал «коровками», в хвосте же плелась Ромашка, всем своим видом давая понять, что она вообще не поняла, зачем ее сюда притащили. Не было только лошадей Дварфа — однако, что-то мне подсказывало, что за них беспокоиться не стоило — не иначе, как загадочный гном уже нашел способ вернуть своих лошадок обратно.

Ждать своих ребят мне не пришлось — они мгновенно оказались в седле, даже Эльстан, у которого тут же, видимо, от неожиданности, прекратился приступ тошноты, и Дани, правда, еще смертельно бледный.

— Ехать сможешь? — коротко спросила я темного эльфа, глядя, как его шатает в седле.

Он молча кивнул, так же коротко.

Мы пришпорили.

— Ой, Эльстан, я забыла спросить, мы верхом пролезем?

— Да, там нет лестниц, и коридоры широкие… Джен, — внезапно покраснел он, — прости, я опять повел себя…

— Не извиняйся, скажем так, тебя умело спровоцировали.

— А что я? — вскинулся Дани.

— Дани, помолчи, пожалуйста, прошу тебя!

— Значит, ты можешь говорить…

— Дани!

— Так что вы с ней сделали-то? — прервал Эльстан нашу перепалку.

— Да ничего! — в один голос рявкнули мы, и тут же переглянулись.

— Вон, Джен тебе уже сказала, все потому, что кто-то слишком много ест… — развел руками темный эльф, всем своим видом выражая свою абсолютную непричастность. Но потом, заметив, что я от него отстала, он тут же добавил: — Будешь так жрать, и с тобой то же случится.

Эльстан стремительно позеленел и свесился с лошади.

— Ну, я, правда, не это имел в виду, — пожал плечами Дани, — но в принципе, тоже ничего…

— Дани, прекрати издеваться! — прикрикнула я. — Ты заткнешься или нет?

Он только устало улыбнулся и привалился к лошади, обняв ее за шею, прикрыл глаза. Вот гаденыш, теперь на жалость давит! Нет, ну, по большому счету, он герой, ему можно, но… какой же он, все-таки мальчишка!

Пунцовый от смущения Эльстан нагнал нас почти сразу же. На темной одежде, вымокшей от крови святых братьев, не было ничего из того, что могло бы указать на его «позор», но стыдился он невероятно.

— Простите, — кусая губы, прошептал он.

— Говорю же, не извиняйся, — повторилась я, — мы все прекрасно всё понимаем, — Дани хитро приоткрыл один глаз, и я тут же сунула ему под нос кулак. Он тоскливо вздохнул, но всё же промолчал. Глаз прикрыл. — Только не спрашивай больше, что мы с ней сделали, хорошо?

Он виновато улыбнулся, но я чувствовала, что продолжение этого разговора еще предстоит — Его Высочество всегда отличался безмерным любопытством. Так что, опять на рожон полезет. А Дани, конечно же, оторвется — вон у него даже глаза засверкали! Я вздохнула. Ладно, это всё будет потом. Когда…

— Надо спасти Дарси… — неожиданно снова прозвучало в моей голове.

Я передернула плечами. Да кто же это? Хотя, может, показалось?

— Спасти Дарси…

Как бы то и было, этот таинственный голос был прав. О его происхождении думать было некогда, поскольку…

Шаги слышались уже в конце не одного коридора. Окружают. Опять. Правда, еще далеко. К счастью. Но и мы еще не у Дарсинеи… К сожалению. Впрочем, до этого нам оставалось совсем немного. Едва мы вступили в нужный коридор и Эльстан показал на двери, между которыми он все никак не мог выбрать, Зверь словно с цепи сорвался. Он бил копытами, пытаясь снести одну из них, на другие же не обращал ровно никакого внимания. Мы переглянулись. Кое-как заставив скакуна сдать назад, что получилось у меня с трудом, я уступила место ведьмаку с его «растворителями».

Однако, как ни печально было это осознавать, это был еще не конец. За этой дверью оказался очередной коридор, и я уже пожалела, что положилась на выбор Зверя, учитывая, что он ни к магии, ни к Дарсинее не мог иметь никакого отношения. Я хотела вернуться к остальным дверям, но Зверь неумолимо рвался в открывшийся коридор, не реагируя на мои команды. Я хотела разозлиться, но Эльстан меня остановил, предложив довериться коню.

Мы поскакали дальше. Двери сменяли одна другую, их вскрывали то Витольд, то Корд, то уже успевший более-менее оклематься Дани.

И наконец…

Женщина с зелеными волосами… Интересно, почему с зелеными? Этана говорила, что Дарсинея — метаморф… но я ее представляла несколько иначе. Думала, волосы будут или черные, или серые, или рыжие… только не зеленые. Почему-то при слове «метаморф» у меня срабатывали какие-то странные ассоциации, мне представлялись даже не стандартные оборотни, герои старинных легенд, а… какие-то комиксы и заголовки цирковых афиш. Женщина-Кошка, женщина-змея, например… но почему волосы зеленые? Женщина-Дерево? Не знаю, почему, но она мне как-то не понравилась. Хотя она была красивая, с кроткими глазами жертвы, уже отчаявшейся, что ее когда-нибудь спасут.

Зато Зверь в нее, кажется, влюбился с первого взгляда — он так к ней бросился, радуясь, что достиг цели нашего похода по закоулкам канализации, что я даже… нет, не скажу, что приревновала, это было бы глупо, но… А может, как раз поэтому она мне не понравилась? Да нет, это было бы еще глупее. Но с другой стороны, я бы тогда ее назвала сама для себя как-нибудь красиво — Русалочка или Женщина Ядовитый Плющ, на худой конец. Но не Женщина-Дерево! Хотя… судя по тому, как она удивленно хлопала глазами…

Ведьмак, не говоря ни слова, подошел к окну, уже привычным манером сбрызнул растворителем решетку и почти тут же ее высадил. В воздухе на уровне окна тут же замерцало знакомое облако портала.

Дани расхохотался.

— Вот стерва!

Корд ткнул его локтем в бок, но это не помогло — тот только прищелкнул языком, покачал головой и принялся тихонечко ругаться, как всегда, демонстрируя свои языковые познания. Дарсинея все так же хлопала ресницами. Топот в коридоре приближался. Эльстан поклонился богине. Я только сейчас поняла, что все манипуляции мы проделывали молча… если, конечно, не считать высокохудожественного мата темного эльфа, но сообразить, что происходит, она катастрофически не успевала. Если Эльстан начнет церемонно представляться и объяснять ей, что к чему, мы здесь останемся насовсем… А он, кажется, собрался — богиня, все-таки!

— Мы от Этаны, времени нет! — выпалила я. — Быстро уходим!

Дарсинея снова моргнула. Точно, женщина-дерево! Хотя, все оказалось не так уж и страшно — она кивнула и подошла к окну.

— Погодите! — остановил ее Дани, встал на подоконник и провел рукой по мерцающему облаку, на мгновение задумался, но тут же кивнул. — Всё нормально, можно отчаливать.

Мы «отчалили». В бесплотное облако, висящее в воздухе. Надо сказать, в этом действительно было что-то пугающее, и я даже обеспокоилась за лошадей — ладно самим шагнуть в портал, но верхом… Однако, Зверь мой, кажется, вообще ничего не боялся, Звездочка Эльстана была верна своему господину, Ромашке было все равно, а… кони Корда и Дани, по-моему в пылу скачки вообще не поняли, что случилось. Первым мы отправили Эльстана, затем Дарсинею, потом Корда, а за ним… меня, хоть я и попыталась сказать, что капитан последним покидает корабль, но Витольд только поцеловал меня в нос и отправил в «окно», а сам остался, вместе с дани прикрывая наш отход. Спорить я не стала — на пороге показались «крысы», а тащить незваных гостей в замок Этаны никто не хотел.

Впрочем, в чертогах богини мы появились почти одновременно. Последним шел Дани, и едва он оказался рядом с нами, портал сомкнулся, растворившись в воздухе.

Кажется, теперь мы были в безопасности.

Боевой пыл прошел, вместо него навалилась усталость. Я хотела обсудить с Этаной план дальнейших действий, не откладывая в долгий ящик, но ноги предательски подкашивались, руки дрожали, а в ушах слегка звенело. Не сильно, в обмороки падать, вспоминая полчища убитых нами святых братьев или бесславную кончину прекрасной племянницы Его Святейшества, я, конечно, не собиралась, но ощущения все равно были неприятные. Конечно, моим ребятам досталось намного больше, на мою долю выпало, по большому счету, только нервное напряжение, но и его мне было вполне достаточно.

Впрочем, Этана это прекрасно понимала. Коротко поблагодарив нас за спасение Дарсинеи, она приказала своим «небесным девам» отвести нас в приготовленные для «отдыха великих героев» покои. Все разговоры были назначены на завтра. Честно говоря, я даже обрадовалась. Мне нужно было привести в порядок мысли, понять, что делать дальше, и Этана была здесь вовсе не при чем.

Она обещала отправить меня домой, как только мы спасем Дарсинею.

Дарсинею мы спасли. Теперь я могу со спокойной совестью отправляться в свой мир, к своему сыну… я прикусила губу. Со спокойной ли? А Гаронд? Да, мы уничтожили Клементину, его демона, поглощающего магию, и теперь свадьба короля не состоится, план Гаронда безнадежно сорван… Или не так уж безнадежно? Он сделает новую Клементину, рано или поздно… Я застонала, зарывшись лицом в подушку.

Сегодня моя последняя ночь в этом мире. Завтра я уйду. У меня защемило сердце. Завтра я навсегда расстанусь со своими друзьями — с невозмутимым Витольдом, который всегда знает, что и как нужно сказать и сделать, с эльфийским принцем-отшельником Эльстаном, великим воином, постоянно стыдящимся своей утонченности, с выходящим за все грани разумного темным эльфом Дани… Несокрушимый оптимист и великий маг… Он так хотел раскрыть во мне магический дар, у него даже чуть-чуть получилось… однажды. С молчаливым непутевым молодым орочьим шаманом Кордом… Как ни странно, я буду скучать и по нему, хотя за все время нашего общения мы едва ли перебросились десятком слов.

А теперь я оставлю их здесь. В этом мире. В их мире. Да, здесь много проблем, всех их решить невозможно, но они должны справиться. Что с ними будет, когда я уйду? Я потрясла головой. Что «что»? Жить будут. Дальше. Долго и счастливо. Это их мир, и они сами разберутся с тем, что со всем этим делать. Я резко села на кровати. Нет, так нельзя. Я обещала им расправиться с Гарондом, я вышла на тропу войны, и они пошли за мной — зачем? Но, с другой стороны, мы уже много сделали — освободили Дарсинею, убили Клементину, «разговорили» Этану… А дальше…

Но мне, в конце концов, пора домой! Или… Стоп. Сейчас я все равно ничего путного не придумаю. Этана не просто так отложила все серьезные дела на утро. Сейчас надо отдыхать. Отдыхать, а не думать.

Я вздохнула. Улеглась поудобнее. Кровать была мягкой, простыни — тонкими и нежными, очень приятными на ощупь. Здесь было чисто, мягко, тепло, сухо и безопасно, и это сейчас было самым главным. Пожелав себе спокойной ночи, я, наконец, уснула. Оставалось только надеяться, что здесь, в чертогах богини, меня не потревожит голос этого вездесущего Гаронда.

Глава 8

Хорран. Замок Хорран. Место, забытое богами. Никто не знал, когда и зачем он был построен и даже — где находится сейчас. Хоррана не было на карте мира, но по какой-то нелепой случайности он действительно существовал… хотя, надо сказать, существование это было довольно сомнительное. Замок, опустевший много десятилетий назад, обнесенный подобием того, что было когда-то городом — покосившиеся дома, разрушенные башни, кружащиеся над всем этим мрачным великолепием птицы — чудовищные, огромные, черные с красными глазами, c торчащими во все стороны перьями, с острым изогнутым клювом и крючковатыми когтями — вороны величиной с охотничью собаку, крики которых походили на надрывные стоны и предсмертные хрипы…

Прямо за городом располагалось кладбище, но могилы были заметны и в самом Хорране — около домов, с покоившимися надгробиями. Кое-где, прямо на заросшей бурьяном мостовой белели кости, раздробленные хищными птицами, вылизанные пронизывающими ветрами, что выли, не переставая, гуляя по вымершему городу, который уже давно стал пристанищем для птиц и болотных духов — ближайшая топь, бывшая в незапамятные времена полем, занятым под пашню, в дни проливных дождей подползала к городу, а с недавнего времени все больше разрасталась, готовясь поглотить целиком этот высушенный ветрами, разваленный дождями, изглоданный птицами-падальщиками, изветшалый труп города со странным названием.

Хорран. Замок Хорран… Его уже давно «обжили» восставшие, слоняясь по улицам, оседая в замшелых домах из осыпавшегося известняка, изгнившего дерева и выщербленного камня, они обитали здесь, кружась, как и вороны, в надежде на то, что сюда всё-таки забредет какой-нибудь путник.

И они забредали… Это можно было заметить по свежим костям и по тому, как неумолимо росло войско неупокоенных.

А еще дальше — за городом, за кладбищем и за болотом высился черной стеной вековой лес, являющий собой полную противоположность Изумрудных чертог верховного мага Перворожденных Илидора. В этом лесу уже очень давно не было ни оной живой души, но, тем не менее, оттуда постоянно доносились странные звуки — дикий вой, хрипы, стоны, скрежет и чавканье, сверкали чьи-то глаза и мелькали бесформенные тени. Может, на самом деле ничего и не было, просто ветер гонял сломанные, почти превратившиеся в труху ветки, путался в массивных кронах и скрипел в свое удовольствие… а может, и нет.

Только, что бы там ни было, испугать оно никого не могло, ибо пугать было некого. И чудовища, бесцельно порыскав по пустому городу, возвращались в лесную чащу, восставшие впадали в странное оцепенение и замирали, терпеливо ожидая, когда их число позволит им двинуться на другие города, покинув свою вотчину, болотные духи убирались в топи, пережидая полуденный зной, а птицы забивались в башни замка, хлопоча над своими гнездами… Такое затишье тоже бывало — когда все обитатели города чуяли приближение чужака, чтобы потом встретить его во всей своей красе.

Так было и сейчас. Хорран ждал гостей.

— Джерд, а она какая? — донимал некроманта нескончаемыми вопросами юный рыжий целитель. — Ну, правда, расскажи! Она красивая?

Сидящий рядом ментат, услышав такую постановку вопроса, закатил глаза и, сдерживая смех, отвернулся к окну. Сам же некромант лишь задумчиво качал головой, отрешенно вздыхал и улыбался одному ему известным мыслям, вглядываясь в заросшую бурьяном дорогу, в серое сумрачное небо, нависшее над путниками мрачным свинцовым покрывалом, но казалось, он смотрит сквозь все это, не видя ни тяжелых туч, ни уродливых птиц, изредка пролетающих над кавалькадой опального Светлого Магистра, ни любопытного рыжего мальчишки, реагируя на сыпавшиеся на него вопросы примерно так же, как на свист ветра, шум дождя, или хлопанье крыльев над головой.

— Рико, оставь его в покое! — одернул целителя Арион, заглянув под полог крытой повозки.

Мальчишка, услышав голос своего господина, подскочил на месте, потом резко выпрямился, по всей видимости, собираясь вытянуться по струнке, но тут же ударился о потолок, ужасно сконфузился, покраснел, засопел смущенно и залепетал нечто невразумительное.

Некромант в отличие от него не шелохнулся, продолжая разглядывать пейзажи за окном.

— Рассказать… — неожиданно заговорил он, — Как можно рассказать людям, рожденным без Дара, о магии, которой живешь, дышишь, чувствуя каждое мгновение, как она течет в твоих жилах, сливаясь с кровью, и вместе с ней заставляя сердце биться, петь, болеть, смеяться и плакать одновременно? Как можно описать слепому таинство рассвета, играющего в прекрасных садах Изумрудных Чертог? Или глухому — музыку эльфийской песни? А немощному, едва волочащему по земле ноги — радость полета?

После этого он, тихо вздохнув, снова замолчал.

Напряженно сжатые тонко очерченные губы Светлого Магистра тронула легкая сочувствующая улыбка.

— Джерд, я, конечно, могу ошибаться, — мягко сказал он, — но если все, что я о ней слышал, соответствует истине хотя бы наполовину, то, насколько я понял, обидеть твою благоверную крайне затруднительно…

— А Инквизиция? — возразил некромант.

— Если Лариус не смог с ней связаться, это еще не значит, что…

— А что это значит? — резко спросил Джерд, вскинув на Магистра пронзительный взгляд ледяных синих глаз.

Магистр только закусил губу, но за него ответил молчавший до сего момента Лариус.

— Фрам, не подумай ничего дурного, но в случае с твоей супругой это может означать все, что угодно. И поверь мне, как раз Инквизицию из этого списка можно смело исключить — такая женщина, как Шереила, никогда не пойдет простым путем, и если уж захочет попасть в беду, то сделает это каким-нибудь нетривиальным способом — скорее всего, это будет что-нибудь такое, о чем ты и слыхом не слыхивал.

— Спасибо за поддержку, — усмехнулся некромант.

— Да всегда пожалуйста! — довольно улыбнулся Лариус.

Светлый Магистр покачал головой, опустил шторку, задернув полог обоза, и пустил коня вперед. Юный целитель проводил его преданным взглядом, видимо, выбирая, что лучше сделать — отправиться за ним или еще немного поприсутствовать при разговоре темных магов, разумеется, не вмешиваясь — за это его только что отчитали, но…

— Ну, чего у тебя глаза, словно на ежа сел? — хохотнул Лариус.

Рико снова стал пунцовым.

— Да, малыш, любопытство — страшная сила…

— Кто бы говорил, — хмыкнул Джерд.

— А что такого? — пожал плечами ментат. — Заметь, сколько лет мы знакомы, а я ни разу в жизни не задал тебе лишнего вопроса.

— Ну, если бы ты еще и вопросы задавал! Достаточно того, что у меня по молодости постоянно голова болела от твоих тренировок.

— Так это когда было! — развел руками Лариус. — К тому же мне Мастер еще тогда за это всыпал, так что можешь чувствовать себя отомщенным!

— Даже не представляешь, как мне полегчало! — Джерд поднял глаза к потолку. — Что бы я без тебя делал!

— Да не знаю, сидел бы с постной миной всю дорогу! — подмигнул ему Лариус. — Надо будет придумать, чего б спросить с Шере за то, что я тут, буквально, не покладая рук, способствую сохранению твоего более-менее человеческого облика.

Джерд неожиданно улыбнулся.

— Спасибо, — искренне кивнул он.

— Так, только этого еще не хватало! — фыркнул ментат. — Фрам, ты меня серьезно беспокоишь! И так на некроманта не похож ни хрена, не боишься скоро совсем посветлеть? — весело прищурился ментат.

— Да куда уж еще! — рассмеялся Джерд. — Как-никак, в отряде Светлого Магистра… Хотя, — задумался он на мгновение, — можно было бы еще немножко… тогда ей бы точно понравилось!

Лариус кивнул, а Рико непонимающе захлопал глазами.

— Малыш, не надейся, к Светлым магам госпожа Шереила равнодушна, — снова хохотнул ментат, вгоняя Рико в краску. — Так что, извини за каламбур, тебе здесь ничего не светит.

— Да я и не надеялся! — горячо возразил юноша. — Я просто не понял…

— Да что тут понимать — Шере обожает блондинов. Джерд по этому поводу ужасно комплексует, а мне… — притворно всхлипнул ментат, пригладив забранные в хвост темные волосы, — только остается смириться с неизбежным. Что, не веришь?

Рико прикусил губу. Вид у него был совершенно потерянный.

— Малыш, не бери в голову, — некромант подмигнул ему и как-то по-отечески хлопнул по плечу. — Если слушать все, что говорит Лариус, умом тронуться можно. Но доля истины в его словах все же есть… Например, Шере действительно любит блондинов. Иногда мне кажется, что она только из-за этого и вышла за меня замуж…

— Ну, наконец-то, ты это понял! — воздел руки к небу Лариус. — И надо же было столько лет…

Он не договорил, замолчав на полуслове. В воздухе мелькнуло нечто, не оставляющее сомнений в своей природе. Герои Крадоса молча переглянулись и взялись за оружие.

Не успел Арион отъехать от обоза темных магов, как вдруг его остановил встревоженный голос некроманта.

— Ваша Светлость! Подождите!

Арион обернулся. От меланхолии Джерда не осталось и следа. Его глаза горели странным, каким-то потусторонним огнем, от которого мороз пробегал по коже, голос звучал резко и требовательно, с ярко выраженными командирскими нотками, он не просил, он приказывал. Магистр подобрался — он подозревал, что могло означать это боевое возбуждение некроманта.

— Ваша Светлость, — тут же заговорил Джерд, быстро и тихо, будто к чему-то прислушиваясь, окинул окрестности беглым взглядом. — Разрешите вас сопровождать?

— Ты это и делаешь, — развел руками Арион, — или…

— Я имею в виду — ехать рядом с вами. На пути нам предстоит немало сюрпризов… по моей части.

Магистр сдержанно кивнул.

— Немало — это сколько? Хотя бы приблизительно…

— Много, — коротко ответил некромант. И добавил: — очень много.

Арион поднял руку в сторону отряда, приказывая остановиться.

— Ты справишься? — спросил он некроманта. — Или поворачиваем назад и вызываем подкрепление? Только давай, без геройства, говори, как есть.

Фрам прикусил губу.

— Ваша Светлость, — его голос неожиданно дрогнул, — там, в Крадосе, мы не геройствовали, у нас просто не было выбора.

— Я знаю, — спокойно согласился Магистр. — Но разве я упоминал слово Крадос? Вашей славы никто не оспаривает, но сейчас другое дело. Сейчас у нас этот выбор есть. Небольшой, но все-таки… я надеюсь… Итак?

Джерд на мгновение задумался.

— Вызывать еще некроманта не имеет смысла — долго ждать. А нам времени терять нельзя… скажите, у вас есть маги Стихий?

Арион молча указал на отряд. Брови Джерда поползли верх.

— Они все? Все — маги Стихий?

— К тому же, владеющие практически любым видом оружия, — с гордостью добавил Магистр. — Я их называю боевыми магами, — Джерд округлил глаза от удивления, и Магистр тут же пояснил. — Конечно, в полноценном смысле слова боевыми магами они не являются, поскольку не имеют права использовать Силу во вред кому-либо, но они и так прекрасно могут за себя постоять — без всякой магии, в чем ты, кстати, уже имел возможность убедиться. Пользоваться же магией в нападении имею право только я: Магистрам это разрешено, но, разумеется, только в крайнем случае. Я — Магистр Стихий, Земли и Огня. А случай, думаю, подходящий.

— И вы еще говорите о подкреплении? — усмехнулся некромант.

— Да, говорю. И буду говорить. Потому что некромантов у меня нет. А это, как ты сам говорил — по твоей части.

— Я постараюсь вас не подвести, — кивнул Джерд, не переставая вслушиваться в глухую тишину, накрывшую отряд душным одеялом.

— Значит, все будет в порядке, — спокойно пожал плечами Арион, будто разговор шел о совершенно безобидной прогулке. — Обоз оставить здесь? Или отправить в ближайший город?

— Не успеем. Лучше оставить здесь и накрыть куполом.

— Хорошо. Действуй, некромант.

Джерд прищурился, что-то прикидывая в уме.

— Ваша Светлость, разрешите немного…

— Подготовиться? Разумеется. Как закончишь, скажешь.

Оставив Джердалина строить схемы и прочее, необходимое для работы некроманта, Арион развернул коня, направившись к карете своей чародейки.

Линара спала. Магистр осторожно приоткрыл дверцу кареты и тихо скользнул внутрь, стараясь не потревожить сна своей возлюбленной. Поправил шторку, занавесив окно, полностью скрывшись от чужих взглядов, и только после этого позволил себе расслабиться, поднес руки к вискам, запрокинул голову и откинулся на подушки, которых здесь было очень много, мягких, удобных, но легче ему от этого не становилось. Напротив. На душе все сильнее и сильнее скребли кошки, было так муторно, что он уже не мог этого выносить.

Арион передернул плечами, сделал глубокий вдох, но он получился слишком резким и судорожным. Магистр попытался взять себя в руки, справиться с внезапно охватившим его ознобом, испугался, что проснется волшебница, которая чувствует любое его настроение, но выйти в таком состоянии их кареты он не мог. А Линара так хорошо спала…

Линара… его любимая. Чародейка. Целительница. Очень хорошая целительница. И самая лучшая женщина в его жизни.

Женщина, с которой он хотел навеки связать свою судьбу…

Женщина, которую он обрек на смерть.

Также как и всех остальных, привезя их сюда.

Джердалин Фрам. Некромант. Влюбленный в свою жену. Очень светлый человек… Хотя почему-то этого стыдится…

Лариус. Ментат. Веселый, ироничный, все беды воспринимает с улыбкой, пообщавшись с ним, и вправду кажется, что нет в мире ничего страшнее, чем суп его бабушки, о котором он красочно рассказывал, развлекая весь отряд.

Рико. Маленький рыжий целитель. Очень молодой и очень искренний. Свято верующий в высокие идеалы, вселенскую справедливость, обязательную победу добра над злом и… в своего господина.

Фаэнор Тринни. Наемник, согласившийся сопровождать его отряд. Единственный, не имеющий магического дара. Воин. Очень сильный воин, пожалуй, лучший из тех, кого приходилось видеть Ариону. Человек, у которого сводило скулы от бешенства при виде магов — особенно некромантов, разочаровавшийся в жизни, ненавидевший всех и вся, отчаявшийся до предела, думавший только о том, как отомстить своим заклятым врагам и более-менее достойно встретить свою смерть… А теперь он обрел надежду на будущее, хочет начать новую жизнь, весело болтает с темными магами, даже с Джердом, хотя прекрасно знает его специальность, и к тому же, дал присягу Светлому Магистру.

Так же, как и весь его отряд.

Так же, как и герои Крадоса, даже темные маги.

Они все предоставили ему право распоряжаться их жизнями.

И он, Арион, Светлый Магистр, завел их в ловушку. Джерд сказал, что здесь много «сюрпризов» по его части… Некромант ошибался — как раз сюрпризом для Ариона это не было. Он давно затеял войну с Лотаром, и это рано или поздно должно было произойти. Лотар не из тех, кто позволит зарвавшемуся юнцу так с собой обращаться. Арион это знал, и возможная реакция Верховного его не пугала — он привык отвечать за свои слова и поступки и всегда был готов к любому повороту событий… Но сейчас все было совсем по другому. Сейчас ему предстояло расплатиться за этот затянувшийся спор не своей жизнью, а жизнью других людей.

Арион прикусил губу. Еще недавно он вытащил из подвала Инквизиции, спас от смерти этих ребят, героев Крадоса — не для того ли, чтобы они положили свои жизни здесь, проливая кровь в забытом богами месте, расплачиваясь непомерной ценой за вздорный характер своего «спасителя»?! Он подарил им жизнь для того, чтобы… А Фаэнор? А отряд? А… Линара?!

Он ощутил во рту привкус крови, машинально достал из пристегнутой к поясу белой сумки такой же белоснежный платок и приложил к прокушенной губе. Хорран — это не просто город. Джерд не сможет с ним справиться. Лотар никогда бы его сюда не отсылал, если бы не был уверен в своей победе наверняка. Он долго готовил удар, выбирая из тысячи вариантов один-единственный, но — беспроигрышный.

Магистр резко выпрямился. Так не должно быть. Это — неправильно. Хорран близко, но пока еще не настолько, чтобы нельзя было повернуть обратно. Конечно, уходить будет опасно, но не настолько.

Джердалин Фрам, выживший в чудовищной битве под Крадосом и спасшийся из подвала Инквизиции не должен умирать здесь! Также как и ментат Лариус, и смешной мальчик Рико. Они должны жить. Шереила Фрам не должна приезжать в это гиблое место, чтобы в очередной раз оплакать вновь погибшего мужа и умереть здесь же, рядом с ним, от рук убивших его восставших, вечных хозяев этого города. И наемник, в кои веки обретший надежду на новую жизнь, и двадцать белых всадников, превосходных «боевых магов», равных которым нет в Элантиде, не должны погибать в этой глупой и бессмысленной битве. И Линара…

Магистр скомкал окровавленный платок, бросил его в сумку. Надо возвращаться. Всем. Кроме него. Он, и только он должен отвечать за свои поступки, даже если наказание и кажется ему несправедливым. Это — его война. Его и Лотара. И больше ни чья.

Он в последний раз посмотрел долгим взглядом на свою возлюбленную, встряхнулся, снова сделал глубокий вдох и тихонько выскользнул из кареты.

Весть отряд ждал его распоряжений. Бывший капитан королевской армии Фаэнор Тринни тренировал его бойцов, что-то попутно обсуждая и, как показалось Магистру, держа во внимании его, Ариона, готовый в любой момент исполнить приказ. Выучка… Юный целитель Рико болтался поблизости, ничего особенно не делая, общаясь практически со всеми и время от времени поглядывая в сторону кареты Ариона.

Магистр знаком подозвал его. Рико обрадовался, в одно мгновение оказавшись рядом, Арион буквально столкнулся взглядом с чистыми глазами юного волшебника, готового умереть за своего Магистра. У него защемило сердце.

— Рико, — глухим голосом проговорил он. — Собери всех. Нужно кое-что сказать. И еще… — он на мгновение запнулся, — пожалуйста, не буди госпожу Линару. Хорошо?

— Да, Ваша Светлость! — выпалил Рико и помчался рыжим вихрем между стройными рядами белых всадников.

Долго Магистру ждать не пришлось — почти тотчас же его небольшой отряд выстроился, готовый слушать новое распоряжение, Арион даже в глубине души пожалел, что Рико оказался таким расторопным. Одним движением взлетев в седло, Магистр окинул взглядом свое «войско».

— Друзья мои! — вздернув острый подбородок, торжественно начал он. — Воины Света и Герои Крадоса! Я благодарен судьбе за то, что она послала мне вас всех, благодарен вам за то, что вы согласились идти со мной по одной дороге, доверив мне свои драгоценные жизни, порой даже не спрашивая, куда эта дорога ведет. Для меня было великой честью идти вместе с вами, и тем более — вести вас за собой, — он выдержал паузу, тщательно подбирая слова, стараясь казаться спокойным, что стоило ему немалых усилий. — Но сейчас, — проговорил он в полной тишине, — наши пути должны разделиться. Моя дорога повернула туда, куда вам идти не следует, и брать вас с собой я не могу. И не хочу. Я освобождаю вас от данной мне присяги, от клятвы верности, и с этой минуты перестаю быть вашим господином. Вы вольны распоряжаться своей судьбой, вольны поступить на службу к другому Магистру — я отныне над вами не властен, — он замолчал под тяжелыми взглядами «белых всадников», но тут же продолжил. — Но прежде чем расстаться с вами, я хочу вас попросить об одной услуге. Возвращайтесь к себе. В свои дома, в свои семьи и, как ни больно мне это говорить, не ходите за мной. Никогда. По этой дороге я должен пройти сам. Вот, в принципе, и все, что я хотел сказать, — из последних сил выдерживая ровный тон, отчеканил Магистр и поклонился застывшим белым статуям. — Прощайте.

Над отрядом повисла тишина. Тяжелым свинцовым куполом, которому позавидовало бы даже мрачное небо Хоррана. Эта тишина была почти осязаема, она сдавливала со всех сторон стальными тисками, наваливалась тяжелым грузом на плечи, сгущалась липким маревом, в котором становилось трудно дышать. Воины не издавали ни звука, но это молчание жгло, вытягивало жилы, пронзало миллионами тонких зазубренных игл, сжигало и замораживало одновременно, подвергая Магистра таким пыткам, какие не пришли бы на ум даже самым изощренным палачам Инквизиции.

Однако он знал, что даже сейчас его приказ никто не оспорит, просто потому, что его приказы не оспариваются. Никем и никогда. Он был в этом просто уверен… до сегодняшнего дня…

— Я так понял, все могут быть свободны? — неожиданно раздался в строю белых всадников голос Фаэнора Тринни.

Арион вздрогнул. На подобного рода выступления он совсем не рассчитывал… Ах, да, у капитана Тринни, кажется, в армии были проблемы с дисциплиной! Однако его магов это почему-то не удивило — судя по всему, Тринни выражает общее мнение… Это что? Заговор?.. Арион, вовремя сообразив, что от него все ждут ответа, взял себя в руки.

— Абсолютно, — не дрогнув голосом, сказал он.

— И все могут сами распоряжаться своей судьбой? — прищурился Фаэнор.

Да что. В конце концов, происходит?! Арион только кивнул, не в силах ответить подобающе.

Бывший капитан, переглянувшись с воинами, которым сегодня показывал приемы боя на мечах, почему-то усмехнулся.

— В таком случае разрешите поставить вас в известность, что отныне за вами будет следовать отряд абсолютно свободных магов. Везде и повсюду.

В подтверждение этих слов, всадники, вскинув оружие, отсалютовали Магистру. Арион опешил.

— Господа, погодите, — попытался возразить он, но его голос предательски дрогнул.

— Ваша Светлость, — почти по-отечески улыбнулся Фаэнор. — Вы только что прочли нам пламенную речь о том, что каждый должен идти исключительно своей дорогой. И, признаться, вы нас убедили. Так кто ж виноват, что нам с вами по пути? — подмигнул он.

Двадцать боевых магов, а также герои Крадоса, светлые и темные, снова отсалютовали совершенно обескураженному Магистру.

Арион закусил губу.

— Вы не понимаете… — окончательно севшим голосом заговорил он.

— Да что тут понимать! — рассмеялся Лариус. — Извините, Ваша Светлость, но чтобы прочесть ваши мысли вовсе не нужно быть ментатом!

— К тому же, если вы действительно считаете нас друзьями, — подхватил Джердалин Фрам, — то как вам вообще могло прийти в голову, что мы можем бросить друга только из-за того, что его неожиданно замучила совесть?

Арион, отбросив всякий политес, опустил голову, прижав руки к вискам. Краем глаза он успел увидеть, что Рико сделал шаг к нему, видимо, собираясь облегчить страдания своего Магистра. Но этот шаг оказался единственным — мальчик тут же сконфуженно покраснел и отступил назад. Арион обернулся.

У кареты стояла Линара. Молча. Встретившись взглядом с Магистром, она поджала губы и скрылась в карете, хлопнув дверцей. Арион вздохнул. Ментат Лариус подавил улыбку, понимающе покачав головой. Неловкое молчание неожиданно нарушил Фаэнор Тринни.

— Ваша Светлость, — обратился он к Магистру, — разрешите приступить к боевому построению?

Брови Ариона удивленно поползли вверх. Фаэнор смущенно кашлянул.

— Простите, Ваша Светлость, — пояснил капитан, — мы с ребятами, — он кивнул в сторону отряда, — взяли на себя смелость набросать небольшой план… так, кое-что прикинуть, на всякий случай…

Арион заинтересованно скрестил руки на груди.

— На какой случай? — спросил он в лоб.

Фаэнор выдержал взгляд Магистра, затем, все так же, не отводя глаз, слегка поклонился.

— На тот случай, если вы захотите взглянуть.

Арион молча протянул руку. Фаэнор тут же достал из-под куртки листок бумаги с нанесенными на него схематическими обозначениями боя. Магистр, пробежав глазами по схеме, задумчиво потер подбородок, прищурился.

— Здесь несколько спорных моментов, вы…

— Я могу объяснить, — с готовностью кивнул Тринни.

— Отлично, — Магистр вернул ему чертеж. — Когда?

— Хоть сейчас, — пожал плечами Фаэнор, но потом, покосившись на карету целительницы, добавил. — Но лучше через несколько минут.

Магистр вспыхнул.

— У нас нет времени, так что…

— Право же, за пару минут ничего не случится, — улыбнулся Джерд.

Арион закатил глаза. Какие они все понимающие!

— В самом деле, Ваша Светлость, — пожал плечами Фаэнор, — я как раз успею доработать эти, как вы сказали, «спорные моменты»…

— Хорошо, — перебил его Арион. — Через пару минут я загляну к вам, все обсудим. Джерд, вы мне тоже будете нужны.

Некромант поклонился.

— Разрешите, я займусь созданием алтаря…

— Конечно. Тогда мы вас ждем. Остальные пока свободны, — отдав приказ, Магистр развернулся к карете чародейки, но тут же обернулся. — Фаэнор, скажите честно, это же ваш план? И мои ребята вовсе не при чем.

— Как это не при чем? — развел руками Тринни. — Они мне очень…

— Вы понимаете, о чем я, — покачал головой Магистр. — Это ваш план?

Фаэнор смущенно кивнул.

— Очень хорошо. Фаэнор Тринни, — неожиданно заговорил Арион торжественным голосом, — вы назначаетесь командующим моего отряда.

— Что? — опешил Тринни.

— Ну, армию я вам пока предоставить не могу, — усмехнулся Магистр, — но, думаю, у нас еще все впереди. Особенно, судя по тому, как нас здесь встречают… Или вы не согласны?

— Рад служить моему Магистру верой и правдой! — козырнул Фаэнор.

— Замечательно. Принимайте командование, — он пришпорил коня и поскакал к карете Линары.

Чародейка была в бешенстве. Светлая волшебница, целительница, мастер любовной магии — Линара пребывала в состоянии крайней степени ярости. Такой Арион ее еще не видел никогда, более того, он даже представить себе такого не мог. Но, тем не менее, это была она, его Линара. Которую он обидел. Сильно.

— Ты. Меня. Бросил, — отчеканила чародейка, как только он появился в карете. — Ничего не говори. Ты меня бросил. Ты даже не разбудил меня, когда прощался со всеми. Почему?

Почему? Да потому, что после разговора с ней у него вообще не осталось бы сил выступить перед отрядом. Потому что хотел поговорить с ней потом, когда все уже будет решено и менять что-либо будет поздно. Потому что… да просто не мог ей сказать все эти слова, которые и так дались ему с большим трудом, когда он обращался к своему отряду!

Арион сел на мягкую скамейку, прислонился спиной к стене, откинул голову назад. Закрыл глаза. По земле прошла легкая дрожь. Незаметная человеческому глазу, даже звериному слуху. Скоро ее почувствуют лошади. Но не сейчас. Пока кроме Магистра ее ощутил лишь некромант. Время еще есть. Мало, но все же достаточно. Для того чтобы Джердалин Фрам приготовил к ритуалу все необходимое, расчертил на земле свои обрядовые схемы, чтобы встретить нападение восставших достойным образом. Для того чтобы обсудить детали с ним и Фаэнором и отдать распоряжения отряду. Для того чтобы… объясниться с Линарой. Хотя…

По ногам Магистра протянуло холодом. Это был ни ветер, ни сквозняк, а именно — холод. Идущий из земли. Холод смерти, затаившийся в замшелых булыжниках, в дорожной пыли, и теперь поднимающийся все выше и выше, трепеща от радости, почуяв новую жертву. Времени мало. Еще меньше, чем он предполагал. А Джерд еще не закончил…

— Ты даже не слышишь меня! — донесся до него обиженный голос волшебницы.

Он открыл глаза. Его прекрасная чародейка кусала губы, по ее раскрасневшимся от возмущения щекам текли слезы, скатываясь с длинных подрагивающих ресниц. Тонкие брови были удивленно приподняты, она никак не могла понять, чем заслужила такое несправедливое обращение.

Арион опустил голову.

— Ты права, — глухо проговорил он, — не слышу.

Линара всхлипнула.

— Здесь опасно, милая, — продолжил он усталым голосом, — очень опасно. И я не хочу подвергать этой опасности женщину, которую люблю.

Чародейка взмахнула ресницами, широко распахнув глаза.

— Поэтому я и не стал тебя будить, — вздохнул маг.

— То есть, — перебила его Линара, — ты хотел распустить всех и героически умереть в одиночку? А меня даже в известность не поставить?

— Линара, — поморщился Магистр, — не преувеличивай.

Но она уже разозлилась не на шутку.

— Я преувеличиваю?! — взвилась волшебница. — А почему тогда ты мне ничего не сказал?!

— Расстраивать не хотел, — неуверенно проговорил Арион.

— Что?! — зашипела она. — Милый, извини, но врать ты не умеешь. Расстраивать не хотел! — всплеснула она руками. — Значит, я бы не проснулась, не устроила бы тебе сцену, и меня тихо мирно увезли бы спящую в безопасное место. А потом? Потом я бы узнала, что ты уже к этому времени благополучно скончался, и ни хагурры бы не расстроилась! Как ты, однако, здорово все придумал!

Арион опустил голову на руки, даже не пытаясь сопротивляться.

— Да пойми ты, наконец, Магистр долбанный! — продолжала распекать его Линара. — Я люблю тебя, понимаешь, тебя, независимо от того, кто ты есть, кем ты был или будешь — Магистр ли ты или простой бродяга! Мне нужен ты, мой Арион, мой мужчина, и никто больше. И я поеду с тобой туда, куда будет нужно, будь там хоть сто раз опасно, но — с тобой. А ты решил меня бросить, сбежать…

— Так сбежать или бросить? — грустно усмехнулся он.

— Арион! — сверкнула она глазами. — Тебе смешно?!

— Да где уж там… — вздохнул он, покачав головой.

— А что тогда молчишь?

— Слушаю. Да и потом, сказать нечего… Нет, правда, ты действительно права… впрочем, как всегда.

Он запнулся. Холод в ногах стал еще более явственным, он поднимался выше, сковывая мышцы, сводя суставы, выкручивая жилы, проникая в кровь, пытаясь дотянуться липкими щупальцами до самого сердца. Земля, столько лет скованная ужасом, молила о помощи. Этот город слишком долго был мертвым, он устал от смерти, и теперь, когда у него появилась слабая надежда на спасение, он вцеплялся в нее из последних сил, как утопающий хватается за соломинку. Каждый камень взывал о помощи, каждая пылинка, осевшая на мостовой, и всему этому противостояла смерть, своими когтистыми пальцами сжимающая город и его окрестности в леденящем душу объятии, не желая отпускать никого.

Земля снова задрожала. Где-то в глубине заскрежетали полусгнившими костями мертвецы, выбираясь наружу. Этот скрежет прокатился эхом, слышным одному Магистру, до самого леса, где уже начали свое движение восставшие, медленное, но неизбежное.

Арион похолодел. Времени уже не было. Он провел рукой по побелевшему лбу, смахнул выступившие капли липкого пота. Сейчас все зависит от того, успеет ли Джерд с ритуалом. Если да — то у них есть хоть какая-то надежда. Но если нет… тогда будет бойня. Конечно, не исключено, что они все же победят, но… какой ценой?

Он встряхнулся. Всё. Пора. Не говоря больше ни слова, он уверенно распахнул дверцу кареты, но на подножке замер, вернулся и горячо поцеловал Линару.

— Если все получится, — прошептал он, — и я останусь в живых, ты… выйдешь за меня замуж?

Линара неожиданно рассмеялась.

— Конечно же, выйду! Ты же не захочешь, чтобы твой сын рос без отца!

Арион почувствовал, как ступенька выскальзывает у него из-под ног, и изо всех сил вцепился в поручень, хлопая глазами и судорожно открывая рот, безнадежно пытаясь перевести дух. Линара рассмеялась еще звонче, пару мгновений потешаясь над совершенно беспомощным видом всегда сильного и уверенного в себе Магистра, но потом все же сжалилась, и одним пассом привела в норму его систему кровообращения, давшую легкий сбой, заодно избавляя его от последствий прощупывания мертвой земли. Маг, придя в себя, вздохнул с облегчением, встряхнулся, но вид его не стал менее обескураженным.

— Извини, что не помогла тебе сразу, — улыбнулась целительница. — Уж очень хотелось глянуть на твою реакцию!

Арион, к которому еще не вернулся дар речи, метнулся к ней, снова страстно поцеловал, потом потряс головой, отгоняя мысли совершенно неуместного характера, и самым, что ни на есть, героическим усилием заставил себя покинуть карету своей будущей жены.

— Ваша Светлость! — тут же раздался рядом голос некроманта. — У меня все готово.

Боги, как вовремя!

Остальные приготовления к битве прошли на удивление быстро. На обсуждение плана ушло буквально несколько минут. Все заняли свои места — Джерд у только что приготовленного алтаря, Рико — при некроманте, остальные — там, где их расставил Фаэнор. Кроме общего купола, отдельные защитные колпаки были одеты на некроманта, целителя и обоз.

Арион оглядел свою миниатюрную армию, пригладил волосы, глубоко вздохнул, поднял глаза к серому небу, потер ладони, чувствуя, как с кончиков пальцев уже готова сорваться пульсирующая в венах Сила.

Бой начался.

Глава 9

Я проснулась, абсолютно счастливая и довольная жизнью, во всем теле чувствовалась невероятная легкость — видимо, на подушках и перинах в замке Этаны либо висят специальные заклинании, либо эти самые подушки завезены из иного мира, либо… я просто в кои веки нормально выспалась! Хотя, впрочем, не буду прибедняться — на дорожном плаще Витольда я тоже высыпалась отменно, но то ощущение, с которым я проснулась, не шло ни в какое сравнение с чем-либо, испытанным мною ранее. Но, с другой стороны, в этом не было ничего удивительного — с моей души только что свалился огромный камень.

Мы победили. Клементина, чье воцарение пророчило гибель Элантиды, уничтожена. Раз и навсегда. Конечно, можно предположить, что Гаронд изобретет нечто новое, но… видимо, это не так просто, поскольку, имей он с десяток таких Клементин, мы бы оттуда не ушли.

Я задумалась. Интересно, почему-то, вспоминая вчерашний бой, я не испытываю запоздалого страха за то, что мы легко могли погибнуть, как равно и других страхов вообще. И если раньше мне казалось, что я не поддалась панике вследствие шока, то сейчас могла с уверенностью сказать, что никакого шока у меня не было. Я знала, что мы победим. Несмотря на то, что, по большому счету, у нас практически не было шансов. Но ведь Этана это тоже знала… Значит, шансы у нас все-таки были. Интересно, какие?

Надо будет спросить на досуге у… кого, кстати? Да у кого-нибудь. У Этаны, например, или у того же Дани — он у нас, как-никак, гуру… Но это будет потом, когда я проснусь окончательно. А сейчас…

Я сладко потянулась, с наслаждением распластавшись на кровати…

Стоп! Это кто?

Моя рука натолкнулась на что-то… нет, скорее, на кого-то. Не открывая глаз, я провела по «объекту» рукой, попытавшись его «идентифицировать». Судя по всему, рука. Мужская. Но… Если сначала у меня возникла мысль, что это Витольд, что, в принципе, было бы вполне естественно, то, коснувшись пальцами его кожи, эта мысль тут же исчезла — кожа ведьмака плотнее человеческой, а у этого красавца…

Я не преувеличиваю, он действительно был красавцем. Убедившись, что это не Витольд, я тут же открыла глаза, вскочила с места, уставившись на своего «соседа» и… обомлела.

Мирно спящий рядом со мной мужчина был верхом совершенства. Я понимаю, что это звучит несколько напыщенно, но… я могла бы сказать, что примерно таких описывают в дамских романах или делают героями книг в жанре эпического фэнтези, но это, конечно же, не было бы правдой. Потому что ни одна женщина, напиши она хоть тысячу наполненных сладострастными стонами романов, ни один писатель-фантаст, имеющий какое угодно воображение, даже представить себе такого бы не смогли. Он был совершенен настолько, насколько вообще мог быть совершенен человек. Или даже — нечеловек. Может, это гость Этаны из другого мира?

Он лежал, по-хозяйски раскинувшись на белоснежной постели, обнаженный по пояс… хотя, может, и не по пояс, не знаю, все остальное скрывало одеяло, которое… очень хотелось с него сдернуть. Честно говоря, эта идея меня несколько обескуражила — я может, конечно, и не святая, но на незнакомых мужчин не кидаюсь, в каком бы настроении или состоянии не была. Тем более — на спящих. Хотя, почему, «тем более»? Вообще ни на каких, а уж спящие они или… Но глядя на этого, возникало желание нарушить эту традицию, уже начавшую казаться мне нелепой.

Минутку, а что он вообще здесь делает? Я смотрела на его рельефные мышцы, на гладкую кожу, слегка отливающую бронзой, на роскошные черные волосы, доходящие ему почти до середины спины, разбросанные по подушке, на тонкие, фигурно изогнутые брови, капризные губы, даже во сне отражающие его ощущение собственного превосходства, тонко очерченный нос — его черты лица были выполнены столь ювелирно, что оставалось только удивляться, как они могут принадлежать человеку с такой мужественной фигурой. Прежде такое изящество линий я могла видеть только у эльфов, но у них и телосложение было соответственное — тонкое и хрупкое. Но, надо сказать, как раз ничего эльфийского в его лице не было.

Немного посозерцав эту красоту, я, кажется, поняла причину его появления здесь, также, так и его… предназначение. Это был мой подарок. От Этаны — гостье и победительнице. А что еще, интересно, мог здесь делать мужчина моей мечты?

Я провела рукой ему по груди. Он очень эротично вздрогнул, слегка выгибаясь, подставляя свое шикарное тело под мои пальцы, скользящие по его торсу. Точно — подарок. Все-таки, Этана не совсем пропащий человек… то есть, богиня. Что-то хорошее в ней есть…

Подарок судорожно вздохнул, разбуженный моими прикосновениями, и открыл глаза. Нет, Этана вообще молодец! Глаза красавца оказались темно-карими, почти черными, а взгляд — горячим и… очень выразительным. Только вот что именно они выражали, я не совсем поняла — и удивление, и радость и торжество одновременно и… что-то еще. И все это за один миг. Потом он блаженно потянулся, застонав от наслаждения, слегка приоткрыв чувственные губы.

— Здравствуй, милая, — наконец, проговорил он бархатным баритоном.

В одно мгновение я оказалась в его объятиях, но тут… Не знаю, что меня так подбросило, может, потому что его глаза были такого же цвета, как у моего Зверя, да и вообще чем-то похожи… хотя, абсурд, конечно, но… Стоп! Где мой конь? Судя по его обескураженному взгляду «подарка», я, кажется, произнесла это вслух. Я понимала, что мой вопрос несколько неуместен… да что там «несколько», совсем неуместен, но ничего не могла с собой поделать. Я помню, как Зверь вел себя у Этаны, как он метался, даже чуть не разбился о прозрачные стены ее замка, что-то здесь приводило его в исступление, в неистовство, а вчера, после нашего возвращения я даже не проследила, что с ним стало, был ли ему оказан должный уход и вообще, как он перенес очередное перемещение, тем более, такое экстремальное. Я сразу пошла мыться и спать, погрузившись в свои мысли, уже присутствуя в этом мире только отчасти, думая лишь о том, что будет со мной дальше, вернет ли меня Этана домой и прочее, но, к стыду своему, о судьбе Зверя я совершенно забыла. И сейчас, столкнувшись с горячим, страстным взглядом темно-карих глаз, я ощутила такой мощный укол совести, что…

— Прошу прощения, я на минутку, — поспешила я из постели.

Но не тут-то было. Красавец легко и непринужденно осуществил захват, не выпуская меня из объятий.

— Подожди… — мягко прошептал он мне на ухо.

Мне это не понравилось, но я постаралась подавить в себе раздражение.

— Так, подарок, лежи здесь, я скоро, — скомандовала я.

Его красивые брови удивленно изогнулись, но тут же вернулись на место. Он мягко улыбнулся.

— Милая, с твоим конем все в порядке, — промурлыкал он.

Но было уже поздно. Я понимаю, что мое упрямство выглядело нелепо, но… прав Дани, что-то с Этаной не то. И этот ее «подарок», конечно же, очень соблазнительный, но не выпускающий меня из комнаты… Это что — страж? Оригинальные у нее, однако, методы! Но, надо признать — действенные. Да и не придерешься, скажет, что никто никого задерживать не собирался, а что Мистер Совершенство оказался таким ретивым — так это его личная инициатива. Я потрясла головой. Да нет, это глупости. Зачем ей? Дарсинею мы спасли… Вот именно. Мы сделали все, что она хотела. Теперь ей нужно расплачиваться. Но, опять-таки, если она хотела бы нас убить, то не открыла бы портал, и мы бы остались у Гаронда… Стоп. Надо во всем разобраться. Постепенно. Но все же — где мой Зверь?!

— Пусти, — ледяным тоном коротко приказала я.

Его губы скривились в презрительной усмешке. Он сверкнул глазами, но рук не разжимал.

— Что, ты ожидала здесь увидеть своего ведьмака? — в его голосе было столько желчи, что меня это взбесило окончательно.

— Что?! — зашипела я. — Твое какое дело?! Пусти, сказала, мне коня проведать надо!

Он демонстративно расцепил объятия, раскинув руки.

— Удачи! — обиженно хмыкнул он. — И куда ж ты пойдешь?

— Куда надо, — фыркнула я, выбираясь из постели.

— В конюшне можешь не искать, — бросил он мне вслед.

Я замерла. Резко развернулась.

— Где. Мой. Конь.

Красавец, тряхнув копной черных волос, отвернулся.

— Ищите и обрящете, — насмешливо протянул он.

Вот не зря я так нервничала, значит, с ним точно что-то не так, раз от меня скрывают…

Я бросилась вон из комнаты, но… неожиданно, подхваченная неведомой силой, взмыла к потолку.

Безмятежно лежащий брюнет весело рассмеялся.

— Ах ты, тварь! — завопила я, беспомощно трепыхаясь в воздухе. — Отпусти меня!

Он захохотал еще громче.

— Ну что ты, милая, я тебя не держу…

— Отпусти, сказала!

— Ты точно этого хочешь? — он приподнял бровь, окидывая взглядом пространство между полом и потолком.

Кажется, я зарычала. Он обворожительно улыбнулся, блеснув белоснежными зубами, и я «поплыла» в сторону кровати. Затормозив напротив него, я начала снижаться и… приблизившись на более-менее приемлемое расстояние, вытянув руки, вцепилась ему… то есть, попыталась вцепиться ему в лицо, но тут же была отброшена к потолку. Даже ударилась. Правда, не больно, совсем чуть-чуть, но…

— Извини, не подрассчитал, — ухмыльнулся мой неожиданный враг. — Инстинкт. Самосохранения. Странно, думал, что у меня его нет…

— Думал? — в тон ему усмехнулась я. — Я бы на твоем месте не горячилась — чтобы думать, нужны мозги, а их у тебя тоже нет. И не было.

Не знаю, что заставило меня выпалить эту абсолютно детскую фразу из разряда почти детсадовских дразнилок, видимо, мое подвешенное положение. Но, как ни странно, это нехитрое оскорбление привело его в ярость. Он резко сел на кровати, шикарные волосы каскадом обрушились на сильные плечи, его ноздри начали раздуваться, губы сжались, он в очередной раз засверкал глазами, не сводя с меня испепеляющего взгляда, и… мне почему-то стало смешно.

— Что, не достанешь? — хохотнула я. — А ты подпрыгни!

Он побагровел. Я знала, что он может меня размазать по потолку и всем стенам очереди, пальцем для этого не пошевелив, но страха у меня не было абсолютно, даже подвешенное состояние меня не пугало, раздражало только. И он это видел. И это его приводило в бешенство. Он зарычал, снова тряхнул шевелюрой и… также неожиданно сдулся, прикрыл глаза, опустил голову, но я по-прежнему осталась висеть.

— Это ты из-за нее? — глухо проговорил он, не поднимая глаз.

— Что? — не поняла я.

— Из-за Дарси?

Стоп! Этот голос… «Надо спасти Дарси…» Голос, не дающий мне покоя, это же — его голос! Хотя… что из-за нее? Что «это» я из-за нее?

— Может, для начала ты меня поставишь на пол? — скомандовала я.

Он, все так же не поднимая головы, грустно кивнул, и я снова начала снижаться, медленно и осторожно.

— Отлично, — вздохнула я, ступив на мягкий ковер, — Я могу идти?

— Ты вольна делать, что хочешь, — траурным голосом произнес он. И добавил, — впрочем, как всегда.

Я хотела у него выяснить, что здесь, в конце концов, происходит, и чем же я его так смертельно обидела, но подумала, что ничего путного от него все равно не добиться, решила найти Этану. Я молча оделась и, не говоря ни слова, направилась к выходу.

Это, как ни странно, оказалось последней каплей. Он вскочил с места, красивый и яростный, как греческий бог, и… такой же обнаженный.

— Я что, для тебя вообще пустое место?! — в его темно-карих глазах было столько боли, столько обиды, что я даже опешила. — Если это из-за нее, так и скажи…

— Погоди, — замотала я головой, ничего не понимая. — При чем здесь…

— Ах, так она даже не при чем? — он нервно рассмеялся. — Ну да, конечно, тебе абсолютно все равно, был я с ней или нет… Тебе просто наплевать.

— Так, давай позже все выясним, хорошо? — осадила я его, чувствуя, как у меня уже голова идет кругом от этих обвинений, к которым я не имею никакого отношения. Я уже пожалела, что не вышла сразу. — Я сейчас разберусь с делами, и мы с тобой обязательно поговорим, — кажется, тон у меня получился, как у психиатра, — хорошо?

Он поджал губы и гордо вскинул голову.

— Дела… у тебя всегда дела, — горько усмехнулся он. — Тебе всегда до всех есть дело… кроме меня.

Я подняла руки к голове.

— Молодой человек, не хочу вас обидеть, но вы либо обознались, либо сумасшедший. И в том и в другом случае нам не о чем разговаривать. Я пойду. Не скажу, что приятно было пообщаться. Прощайте.

Я вышла из комнаты.

— Подожди! — услышала я за спиной.

— Слушай, подарок, ты меня достал, — резко развернулась я. — Только попробуй меня своими фокусами остановить!

Он отвернулся.

— Не бойся, не буду… А почему — подарок? — неожиданно спросил он.

У него был такой чистый и наивный взгляд, шедший вразрез со всеми предыдущими сценам, которые он сам только что мне здесь разыгрывал, что я даже растерялась. Правда, ненадолго. Через мгновение я пришла в ярость.

— Почему?! — взвилась я, окончательно теряя терпение. — Твою мать, вы мне еще долго будете голову морочить?!

— Не смей со мной говорить подобным тоном… — гробовым голосом прогремел побагровевший «подарок».

— А тебя вообще никто не спрашивает, ты здесь не для этого положен!

— Что?!

— Что слышал! — рявкнула я. — Тебя прислали меня развлекать, а не…

— Что?!! — повторил он, бешено сверкая глазами.

— О боги, ты еще и глухой! — всплеснула я руками. — Подарок-калека! Какой шарман!

Он зарычал, налетевший невесть откуда ветер растрепал его волосы, но мне было на это наплевать, даже если бы он сейчас начал изрыгать пламя или швырять в меня молниями. Я развернулась и… снова взлетела в воздух, ругаясь так, что этому позавидовал бы даже Дани. Под руку мне подвернулся висящий на стене канделябр, который тут же полетел в обидчика. «Подарок» этого не ожидал, и удар, к моей вящей радости, пропустил — подсвечник стукнул его по голове, отчего у красавца посыпались из глаз искры, причем, абсолютно буквально. Он издал какой-то животный, нечеловеческий вой и… не знаю, чем бы все это закончилось, если бы на пороге не появилась Этана.

— Таш, отпусти ее! — завопила богиня, срываясь на визг, распахнув округлившиеся от ужаса глаза.

Таш? Погодите, если я не ошибаюсь…

Додумать я не успела — ко мне стремительно начал приближаться пол, но Этана снова закричала, и меня все же развернули в воздухе и с видимым неудовольствием мягко поставили на ноги.

— Очень хорошо, что вы появились, я как раз шла вас искать, — тут же обратилась я к Этане. — Где мой конь?

Этана прикусила губу. Я почувствовала, как у меня внутри что-то оборвалось. Не вполне соображая, что я делаю, я бросилась на Этану с твердым намерением ее убить. Может, это было очень глупым поступком и вряд ли из этого что-либо получилось, но я об этом не думала. Эта женщина что-то сделала с моим Зверем, с моим… нет, не конем, с моим другом, единственным существом из моего мира. Впрочем, своей цели я все равно не достигла, наткнувшись на невидимую преграду.

— Этана, уберите своего идиота! — зарычала я.

Богиня выпрямилась, оскорблено поджав губы.

— Прекратите оба! — ее голос был ледяным. — Таш, выйди, у нас серьезный разговор.

— Выйди?! — захрипел «подарок». — Это моя комната!

Этана осеклась.

— Он прав, лучше выйти нам.

— С удовольствием, — зашипела я. — Надеюсь, меня никто не будет насильно удерживать? — сверкнула я глазами в сторону взбешенного мужчины.

Он неожиданно смутился, обиженно фыркнул и отвернулся.

— Замечательно, — кивнула я, покидая опочивальню, превратившуюся в поле боя. — Итак, где мой Зверь? Этана, только не уходите от темы!

Но богиня снова промолчала, напряженно вздохнув и опустив глаза.

— С ним все в порядке… — пробормотала она.

Я сорвалась с места. Этана что-то кричала мне вслед, но я ее не слушала. Мне нужно было во что бы то ни стало найти Зверя. Я метнулась в конюшню, пролетая мимо бесчисленных межкомнатных порталов призрачных чертог, безошибочно определив тот, который был мне нужен — я его запомнила еще когда была здесь впервые… Но в конюшне Зверя не было. Там мирно жевала сено ведьмаковская Ромашка, била копытом Звездочка Эльстана, даже другие кони стояли, спокойные и довольные жизнью, но моего вороного… Я бросилась к Звездочке, будто она могла мне что-то рассказать, потом выскочила из конюшни, чтобы поделиться неожиданно свалившейся на меня бедой с моими ребятами, но Этана меня перехватила на полдороги.

— Послушайте, вам незачем паниковать, за него можете быть спокойны, — богиня замахала руками, словно разговаривала с сумасшедшей.

— Этана, не успокаивайте меня! Верните моего Зверя!

Она закатила глаза.

— Да послушайте же вы меня, наконец! С ним действительно все хорошо, и я вам его обязательно приведу, но только после того, как вы возьмете себя в руки и пообещаете выслушать все, что я вам скажу.

— Этана, я не собираюсь…

— Однако вам придется… — в ее голосе зазвучали стальные нотки, — если вы хотите увидеть своего коня.

— Это угроза? — я приподняла бровь.

Как ни странно, именно ее злость подействовала на меня отрезвляюще. Я больше не паниковала. На какое-то время Этана стала моим врагом, а с врагами я привыкла разговаривать спокойно.

— Нет, ну что вы, — развела руками Этана. — Однако мне очень приятно, что вы вняли моей просьбе, — богиня истолковала мое спокойствие по-своему. Что ж, тем лучше.

— Итак? — я выжидающе скрестила руки на груди.

— Это долгая история…

— А если покороче?

— Видите ли… — протянула она.

— Что вы с ним сделали?! — моего терпения хватило ненадолго.

— Поверьте мне, с ним все в порядке… — развела руками Этана.

— Тогда почему я не могу его видеть? Отведите меня к нему!

— Он отдыхает. Ему пришлось очень много пережить. Но сейчас… с ним действительно все хорошо, я могу вам поклясться.

— Извините, что вмешиваюсь в ваш разговор, — как всегда встрял Дани, внезапно нарисовавшийся за спиной Этаны, — но если все в порядке, то к чему такие тайны?

Этана резко обернулась, посылая эльфу уничтожающий взгляд.

— Юноша, мне показалось, что я разговаривала не с вами, — ледяным тоном проговорила богиня.

Дани приподнял тонкую бровь, надменно поджал губы, вздернул подбородок, скрестил руки на груди, в одно мгновение став настоящим Перворожденным. Или великим черным магом, учитывая, как при этом нехорошо заблестели его глаза. Но выглядел он очень внушительно.

— Мне бы очень хотелось надеяться, — от звука его голоса даже у меня по спине пробежали мурашки, — что ваши слова были адресованы не мне, или… что мне показалось, что вы что-то сказали. Иначе…

— Ты мне угрожаешь? — Этана изобразила на своем совершенном лице крайнюю степень удивления, не забыв при этом наполнить глубочайшим презрением свой божественный голос.

Дани усмехнулся, слегка прикрыв глаза длинными ресницами.

— Вообще-то я не люблю, когда меня перебивают, — очень спокойно прокомментировал он, якобы ни к кому не обращаясь. — Иначе, — продолжил он, — мне пришлось бы попросить вас впредь следить за своими словами. Но, разумеется, я этого делать не буду, поскольку, полагаю, это не та форма общения, которой, как мне кажется, должны придерживаться люди в нашей с вами ситуации. И именно по этой причине я не собираюсь вам угрожать.

— Люди? Если ты заметил, я — не человек, — голос богини дрожал от возмущения, но она изо всех сил старалась сохранять спокойствие.

— Если вы заметили, я тоже, — Дани обворожительно улыбнулся, изобразив вежливый поклон.

Я застыла в изумлении, пытаясь понять, какая муха укусила Дани, но больше всего меня поражало, как он до этого с таким характером умудрялся терпеть всю дорогу меня. Он, конечно, обижался, но чтобы так…

— Вы уже закончили обмен любезностями? — поинтересовалась я.

Дани тут же перестал разыгрывать из себя «великого и ужасного», даже, как мне показалось, немного смутился.

— Ой, Джен, прости, я опять не вовремя? — он виновато прикусил губу.

— А ты по делу, или просто решил влезть?

— Да, в принципе… — он неловко улыбнулся, развел руками, даже голову опустил в знак глубокого раскаяния.

— Тогда смойся, у нас разговор есть, — беззлобно скомандовала я.

— Слушаюсь! — весело рассмеялся Дани. — Если что, я в зале, — он махнул рукой, указывая направление. — Как освободишься, загляни, хорошо?

— Обязательно, — пообещала я ему, и эльф тут же скрылся за углом.

Этана проводила его взглядом.

— Удивляюсь вашей способности управлять подобными личностями, — протянула богиня, покачав головой. — Этот мальчишка просто невыносим.

— Не отрицаю, — кивнула я. — Однако не далее как вчера этот мальчишка, рискуя жизнью и не требуя за это никакой награды, спас вашу драгоценную Дарсинею, — отчеканила я, — и, несомненно, заслуживает хотя бы элементарного уважения.

Этана поджала губы.

— Вы правы. Возможно, я погорячилась, — уступила она.

— Возможно. Но не уходите от темы.

Богиня закатила глаза.

— Да имейте же вы терпение! — она мученически воздела руки. — Есть вещи, которые не объясняются в двух словах, это очень долгий разговор. А пока я всего лишь прошу вас поверить мне на слово. Это что, так трудно?

— Этана, прекратите истерику, — оборвала я ее причитания. — Вам, должно быть, известно, что в своем мире я была актрисой. И на плохие драмы в исполнении плохих актеров насмотрелась вдоволь. Так что, не надо меня добивать таким образом — очередной дешевой трагедии я не перенесу.

— Очередной? — приподняла бровь богиня.

— Вас удивляет только это? Я думала, вы обидитесь на «дешевую трагедию»… — она вспыхнула, но промолчала. Я продолжила. — Итак. Давайте к делу. Если у вас есть что сказать, говорите прямо. Не заставляйте меня повторять одни и те же вопросы, как попугай.

— Прежде хочу поблагодарить вас за спасение Дарсинеи. А также… за возвращение Таша, — голос Этаны стал торжественным. — Тот мужчина, с которым вы сегодня… ммм… повздорили, это — бог магии, Таш Лантрен.

Этана замолчала, видимо, ожидая от меня какой-либо реакции. Однако я только пожала плечами.

— Так, значит, это не подарок? — хмыкнула я. — А я-то думала…

Этана непонимающе нахмурилась, но я ничего объяснять не стала.

— Безумно счастлива за вас и ваш мир, — кивнула я, — только хочу вас огорчить, я к возвращению этого напыщенного павлина никакого отношения не имею. И не делайте такие глаза, мы с ним не, как вы изволили выразиться, «ммм… повздорили», а подрались. Так что вашего восторга по поводу его появления разделить не смогу, не просите. Однако признаюсь, теперь я отчалю домой со спокойной душой — каким бы он ни был надутым индюком, он все-таки сильный маг, и его вклад в ваше общее дело будет неоценимым, — продолжила я. — Теперь у вас, как мне кажется, очень приличные шансы, и правление Гаронда, судя по всему, очень скоро закончится, что не может не радовать. Или… я что-то не то сказала? — спросила я, заметив легкую тень на лучезарном лице богини.

— Да нет, все в порядке, только… — снова замялась Этана. — Дело в том, что с вашим возвращением домой придется… немного повременить.

— Что? — я не стала повышать голоса, напротив, заговорила очень тихо, почему-то самой себе напомнив Алехандро. Он всегда так разговаривал, когда злился, осознанно или нет подражая манере дона Карлеоне из «Крестного отца». Я никому подражать не пыталась, эта интонация у меня вырвалась сама, но эффект она произвела хороший. — Мне сейчас послышалось? Или…

— Вам не послышалось, — передернула плечами богиня. — Но я действительно не могу вас вернуть. Сейчас. Но чуть позже…

— Это как-то связано со Зверем? — прищурилась я.

— Нет, конь здесь совсем не при чем, — уверенно замотала головой богиня. — Дело в Гаронде. Сейчас он очень решительно настроен. Если я открою окно в твой мир, это не пройдет для него незамеченным…

— И что?

Богиня нетерпеливо топнула ножкой.

— Портал между мирами делается несколько иначе, чем те, что ты видела здесь… — досадуя на мое непонимание, вздохнула она.

— Да ну? А мне казалось…

— Я не знаю, что там вам казалось, но… вы ставите под сомнение мои слова? — поджала губы Этана, но все же продолжила. — Может, порталы и выглядят одинаково, но техника их создания очень сильно отличается. Межмировое окно не открывается на пару мгновений, оно держится некоторое время. И Гаронд может воспользоваться этим сроком…

— Чтобы проникнуть в мой мир? — я пожала плечами. — Во-первых, ему там уже делать нечего, сейчас там вряд ли осталось что-либо из того, что могло бы привлечь его внимание. Что он хотел сделать, он там уже сделал во времена Инквизиции. А во-вторых… насколько я помню, он и так может туда проникнуть в любое время, независимо от того, вернусь я домой или нет.

Этана округлила глаза.

— Но… это невозможно! Вы что-то путаете…

— Путаю? А что тогда Инквизиция делала в нашем мире? И как вы тогда объясните тот факт, что за мной по Новой Зеландии гонялись безумные всадники, вооруженные магическими мечами?

Она вздохнула, грустно опустив очи долу.

— Насчет Инквизиции, я к сожалению, ничего не знаю, а что касается всадников… это было мое упущение… вероятно, они появились там много раньше, когда я открывала окно в прошлый раз… Именно поэтому я не хочу повторять эту ошибку. Нам придется немного подождать, чтобы усыпить бдительность Гаронда, а потом…

— Так, стоп! — взорвалась я. — Давайте не будем никого усыплять. Отправьте меня домой или…

— Но я не могу так рисковать! — воскликнула Этана.

— Послушайте, богиня, откуда такая любовь к моему миру? — недоверчиво прищурилась я. — Даже если он туда проникнет, вы ничем не рискуете. Так какая вам разница…

— Мне? — глаза богини возбужденно засверкали. — Мне — никакой. А вот моему миру…

— Давайте без пафоса, — поморщилась я. — Мой мир вашему уже давно ничего не должен — все, что вы хотели забрать, забрали еще во времена правления вашей Элантэ. Там уже ничего не осталось.

— Да, — глухо проговорила она, — ничего. Кроме самой Элантэ.

Мы сидели в «зале заседаний» все той же тесной компанией, что и в прошлый раз — ни невесть откуда взявшийся Таш Лантрен, ни новоспасенная Дарсинея к разговору допущены не были, дабы не запутать его окончательно. Этана снова сидела в своем кресле, я и мои ребята — полукругом напротив нее, заняв свои места в креслах и на диване. Все было почти так же, как и в прошлый раз, но… вот именно, что почти. С одним маленьким отличием — мы уже не походили на оборванцев и… ни на грош не доверяли Этане. Это было похоже на военный совет, на дипломатические переговоры, где никто не сомневался в силе противника. Я окинула взглядом свою команду.

Всегда скромный Корд был одет в мантию начинающего орочьего шамана, на его шее висели костяные амулеты, волосы были забраны в высокий хвост, открывая зеленоватые остроконечные уши с массивными сережками, как я поняла, обозначающего принадлежность к клану, племени и еще что-то. Цвет его мантии был красно-коричневым, похожим на охряной, с разноцветной отделкой — наряд был непривычно ярким для обычно скромного орка, но ему удивительно шел, и во всем этом одеянии он выглядел очень внушительно.

Эльстан облачился в настоящий эльфийский костюм цвета молодого изумруда, с роскошными белоснежными манжетами, сплетенными из тончайшего кружева, с узорами, изображавшими цветы и деревья Чертог Илидора. Эти узоры повторяли рисунок, расшитый на колете изумрудной крошкой, которая, сливаясь по цвету с тканью, не бросалась в глаза, но сверкала изумительно красиво. Судя по всему, костюм был не сильно парадный, но все же предназначенный не для рядовых обедов.

Витольд… несмотря на то, что он привык не выделяться, сейчас он меня поразил. Одет он был просто, в обычный дорожный костюм, но в отличие от своей излюбленной коричневой гаммы, сейчас он почему-то выбрал все тона серого — от светлого, как пасмурное небо, до цвета мокрого асфальта. В сочетании с сероватой кожей и серебряными волосами, не говоря уже о его переливчатых фасеточных глазах, поблескивающих сталью, зрелище он представлял уникальное. Для довершения картины не хватало только его мышастой масти лошадки…

И, наконец, Дани. Почему-то ни на минуту не сомневалась, что при случае он всех переплюнет. Я им даже залюбовалась. Сейчас он был настоящим Перворожденным, но более всего он был Темным Магистром, в силе которого никому не пришло бы в голову усомниться. Он был в черной мантии, очень изящно, даже как-то ненавязчиво, по самому канту расшитой серебряными ветками, с которых свисали крохотные черепа из цельных бриллиантов, а на листьях выступали капельки кровавой рубиновой росы. Тонкие длинные пальцы были унизаны массивными перстнями, но от одного, самого яркого нельзя было отвести глаз — такой же бриллиантовый череп, только с рубиновыми глазницами и очень крупный. Амулета же, как ни странно, никакого не было — видимо, не смог найти такого крупного камня. Но, кажется, он ему и не требовался. Также как и на голове не было ни обода, ни диадемы, только простая, ничем не расшитая черная лента, повязанная поперек лба, и не позволяющая обычно непослушной челке отвлекать внимание от пронзительного взгляда черного Магистра. Зато вместо этого в его зачесанные назад иссиня-черные волосы были вплетены мельчайшие бриллиантовые капли, рассыпанные, словно звезды по ночному небу. Это было так созвучно немыслимому рисунку его глаз — темно-синих, почти черных, с маленькими искорками, что я не смогла сдержать восхищенной улыбки. Тонкий, изящный, еще более стройный, благодаря черной мантии, сейчас он, несмотря на это, не казался мальчишкой. Его аристократические черты Перворожденного, пронзительный горящий взгляд бездонных, прячущих в себе звездное небо глаз, эта прическа, недвусмысленный рисунок на мантии — все это делало его похожим на бога подземного мира.

Держался он отменно, даже Этана, удивленно взмахивая ресницами, не сводила взгляда с того, кого недавно называла невыносимым юнцом.

— Итак? — обратилась я к богине, дав ей время вдоволь налюбоваться на мою команду. — Что вы там говорили насчет Элантэ?

— Таш не погиб на эшафоте, — тихо проговорила Этана, вызвав удивленный вздох у своей аудитории.

— Это я уже поняла, — небрежно кивнула я, уловив укоризненный взгляд любопытного Дани.

— Мы подозревали, что Элантэ не исчезла совсем, а скрылась в Изначальном мире… в том, откуда мы все пришли, — пояснила богиня. — И, хотя это было всего лишь предположением, вы сами понимаете, что мы не могли им пренебречь… Когда все было готово к казни Таша, я открыла портал, отправив его в ваш мир, на поиски Элантэ… — Этана горестно вздохнула. — Но он потерпел неудачу. Гаронд его выследил и подослал к нему убийц. Мне пришлось срочно его вытаскивать, что я и сделала, но его миссия осталась невыполненной…

— Мне очень жаль, но какое это имеет отношение…

— Прямое, — перебила меня Этана. — В ярости Гаронд способен на все. Он знает, что Элантэ осталась в Изначальном мире, и поэтому, как только я открою туда окно, он не преминет этим воспользоваться. Чуть позже, когда он остынет, это будет не так опасно, а сейчас… В таком состоянии он может уничтожить весь твой мир, чтобы не промахнуться…

— Ну, это, конечно, вряд ли, — задумалась я. — Хотя от вашей компании всего можно ожидать.

Этана вспыхнула.

— Не считаешь ли ты…

— Не считаю, я не математик, — глядя ей в глаза, отчеканила я. — Я говорю. И как мне кажется, вполне отчетливо. Этана, ты невесть сколько морочишь нам голову и удивляешься, что мы тебе не доверяем! Сначала ты рассказывала нам душещипательную историю об исчезновении Элантэ и гибели Таша, а теперь оказывается, что все было совсем не так, и что ты сама принимала в этом самое, что ни на есть, непосредственное участие. Как тебе верить? Когда ты говоришь правду? Твоя новая история, несомненно, такая же трогательная, как и предыдущая, но почему-то принимать все твои слова на веру у меня охота отпала.

Богиня сверкнула прекрасными глазами и опустила голову с видом оскорбленной добродетели.

— Можешь мне не верить, — скорбным голосом пропела она. — Но сейчас я говорю правду… Это — тайна, которую я не могла открыть никому, так неужели ты думаешь, что я бы выдала ее незнакомке из иного мира?

— Допустим, — согласилась я, — но я все же была лицом заинтересованным — ваш Гаронд на меня, как никак, охотился. Зачем, кстати?

— Он охотился не за тобой, а за твоим конем.

Я вскочила с места.

— За Зверем?! Ты отдала ему…

— Успокойся, я никому никого не отдавала, — досадливо закатила глаза Этана. — Просто дело в том, что когда Таш…

— Да причем тут Таш! Этана, сколько можно! Ты мне можешь ответить на один вопрос — где мой конь?!

— Так я же и отвечаю! — простонала богиня.

— Вы уже все выяснили? — раздался раздраженный звучный мужской голос. — Сколько мне еще сидеть в комнате?

Неоднократно упомянутый здесь Таш Лантрэн, бог магии, предстал перед восторженными взглядами моих друзей во всем великолепии — полы белого плаща, подбитого золотом, развевались в вихре, кружащим вокруг мага, роскошная грива черных, как смоль, волос бешено вздымалась, будто он попал в яростный шторм, глаза были готовы метать молнии. Он скрестил руки на груди, и казалось, стоит ему их расцепить, с сильных пальцев сорвется пламя.

— Таш… тебя никто не держит, — растерянно пожала плечами Этана, — ты можешь делать все, что тебе заблагорассудится…

Он резко приподнял бровь, идеальные губы изогнулись в усмешке.

— Однако другие думают иначе, — с вызовом бросил он мне.

Я проигнорировала его замечание, обернувшись к Этане.

— Может, не будем отвлекаться?

Богиня, оказавшаяся между двух огней, горестно подняла глаза к небу.

— Если она еще раз спросит про коня, я этого не вынесу! — зарычал маг.

— Твое какое дело?! — взбеленилась я. — Это мой конь, ясно? И я буду спрашивать, пока не добьюсь внятного ответа!

Он фыркнул, потом поджал губы и нервно передернул плечами.

— Как успокоитель, позовете, — устало бросил он. — Я у Дарси.

Этана широко распахнула глаза, и это отчего-то его задержало.

— Или, если хочешь, я сам ей все расскажу… — предложил он.

— Да уж расскажите! — всплеснула я руками.

Таш открыл рот, но Этана жестом его остановила.

— Дело в том, что… — неуверенно заговорила она, — когда Таш Лантрен прыгнул в портал, возникший на эшафоте, Дарсинея… решила отомстить ему за то, что он даже после исчезновения Элантэ продолжал ее любить, что, впрочем, от Дарсинеи никогда не скрывал…

Ноздри мага начали раздуваться.

— Слушайте, а можно без подробностей?! — возмутился он. — Когда я и кого любил, это мое личное дело, которое никого не касается!

— Возражение принято, — отмахнулась я. — Этана, в самом деле, какое это имеет отношение…

— Да самое прямое! — не выдержала богиня. — В приступе ревности она совершила то, в чем впоследствии, несомненно, глубоко раскаялась, поскольку именно это обстоятельство затруднило его поиск, и, в конце концов, Таш сбился с пути, так и не найдя Элантэ. Но ничего предпринять было невозможно, поскольку сначала Таш был в ином мире — а, как я говорила, лишний раз портал открывать крайне опасно. А потом, когда Лантрэн вернулся, Дарсинею похитил Гаронд.

— Это мы уже слышали, — я почувствовала, как у меня от непроходимого занудства Этаны начинает сводить челюсть. — И не раз.

— А теперь, когда вы вытащили Дарсинею, она смогла, наконец, снять с него заклятие! — торжественно провозгласила богиня.

— С чем его и поздравляю, — взялась я за голову, — дальше что?

Таш снова обиженно фыркнул и засопел.

— Зверь, прекрати истерику! — машинально брякнула я.

Эльстан распахнул изумрудные глаза, ведьмак уронил голову на руки, сотрясаясь в беззвучном смехе, Дани же, нещадно кусая губы, изо всех сил стараясь удержать серьезное выражение лица, встал с места, скользнул к столику с вином и, наполняя бокалы, повернулся к нам спиной.

— Вот! — кивнул Таш, обращаясь к Этане. — Видишь?! Я для нее — животное! Глупое и своенравное. Она меня не то, что за бога — за человека не держит! Ей меня конем считать намного сподручнее!

— Да при чем здесь… — я раздраженно махнула рукой. — Я оговорилась, потому что беспокоюсь за своего коня, что ж вы никак понять не можете!

— Да это ты понять не можешь! — завопил Таш, и неожиданно разразился отборными хитросплетениями крепких выражений… на испанском языке, в духе моего второго мужа, Алехандро Солано…

Я остолбенела. А когда снова попыталась открыть рот, он, прекратив свой лингвистический подвиг, рявкнул:

— Все, я больше не могу! Что мне еще надо сделать?! Копытом побить?!

Я поняла, что схожу с ума.

— Погодите, — я упорно пыталась разобраться в этом потоке информации, который почему-то никак не хотел укладываться у меня в голове.

Дани тихо застонал, вцепившись в прозрачную столешницу.

— Вы хотите сказать, — растерянно повернулась я к Этане, — что превратили моего коня в… — я указала на Таша, багровеющего на глазах.

Дани, не в силах больше сдерживаться, захохотал, всхлипывая, навалившись всем телом на винный столик. Ведьмак тоже. Эльстан попытался послать мне осуждающий взгляд воспитательного характера, но потом тоже присоединился к всеобщему веселью. Даже невозмутимый Корд слегка похрюкивал. Этана закатила глаза.

— Теперь он вас всех убьет, — тихо констатировала она. — И будет прав.

Таш действительно представлял собой грандиозное зрелище. Ветер, трепавший его волосы, окружил его сплошным бурным потоком, вокруг пальцев заискрилась прозрачная голубоватая дымка, по которой пробегали молнии, в глазах горел огонь, вот-вот готовый вырваться наружу, но…

— Не убьет, — почему-то уверенно ответила я. — Они же не над ним смеются, а надо мной.

— Джен, правда, не обижайся, — проскулил Дани, даже не обращая внимания на ярость бога магии, — просто… Ну ты сказала! Это ж надо… Даже я бы так не смог! — он снова покатился со смеху.

Таш обвел глазами хохочущую компанию, но, сообразив, что все, в принципе, поддерживают его сторону, повернулся ко мне.

— Видишь? — глухо проговорил он, неожиданно успокоившись. — Даже твоих друзей это проняло… В своем отношении ко мне ты превзошла сама себя.

Я понимала, что выгляжу очень глупо, но ничего не могла с собой поделать. Мне вдруг стало очень обидно, будто меня предали — нет, не друзья, они тут были совершенно не при чем. Меня предал мой Зверь. Мой конь, который оказался…

Видимо, Таш это понял. Он сверкнул глазами и отвернулся, всем своим видом демонстрируя смертельную обиду. Да, повадки у него те же… Но…

— Верните мне моего Зверя, — чуть слышно пробурчала я.

— Что? — переспросила Этана, пытающаяся успокоить оскорбленного бога магии. — Извините, вы что-то спросили?

— Я спросила, нельзя ли его обратно? — хмыкнула я. — То есть — в коня?

— Как — в коня?! — опешила Этана, судя по всему, не готовая услышать от меня подобное кощунство.

— Откуда я знаю, как? Вон, Дарси свою спросите!

Таш вскинулся, потом поджал губу, прищурил глаза и процедил:

— Значит, все-таки из-за Дарси! Отлично!

Эффектно взмахнув полами бело-золотого плаща, он резко развернулся и исчез в одном из межкомнатных порталов.

Этана опустила голову на руки.

— Что ты наделала? — простонала богиня в лучших традициях худших театров. — Как ты могла?!

— А вы что, не разглядели? — я, кажется, начала оправляться от шока. — Ничего, он вернется, мы вам еще не раз изобразим нечто подобное. На бис.

— А если он не вернется? — богиня воздела руки над головой. Выглядело это очень красиво и драматично, но к кому она пыталась взывать, осталось для меня загадкой.

Я приподняла бровь, выразительно посмотрев на Этану. В подтверждение моей мысли Витольд тихонько хмыкнул, Корд покраснел, а Дани очень специфически улыбнулся. Один Эльстан удивленно замахал ресницами, но потом все же кивнул, зардевшись как маков цвет.

— Что значит, не вернется? — недоуменно пожала я плечами. — Я, конечно, все понимаю, они с Дарсинеей давно не виделись, да и, к тому же, говорят, что ничто так не стимулирует, чем хороший скандал… Но, при всем вашем к нему хорошем отношении, по-моему вы все же несколько преувеличиваете его способности. Хотя… — я задумчиво развела руками, — он столько времени был конем, даже, я бы сказала, жеребцом — то есть, практически, нарицательным носителем животной страсти, так что… Но нет, все равно же они хоть когда-нибудь появятся? Или у вас богов, как говорится, день за год?

Прозрачная кожа богини начала наливаться краской.

— А… с чего вы взяли, что… — она изо всех сил старалась держать лицо и выглядеть непринужденно, но у нее не получалось.

В конце концов, так и не высказав своего вопроса, она махнула рукой, встала с места и, сообщив нам, что ждет нас на праздничный ужин, поспешно удалилась. Мы с ребятами весело переглянулись.

— Да, дела у них тут… — покачал головой Дани, наполняя бокалы вином. — Джен, не знаю даже, как выразить…

— Можешь не выражать, — вздохнула я, принимая из его рук бокал. — Мне его будет не хватать…

— Джен, не печалься, он же не умер, — попытался приободрить меня Эльстан. — А то, что он стал богом… Может, ему так будет лучше?

— Вы так говорите, как будто его кастрировали, честное слово! — усмехнулся Дани. — А ведь на самом деле…

— На самом деле, — перебила его я, — я потеряла друга, вот что случилось. Кем он теперь будет — богом, магом, гномом — хоть Инквизитором, это уже не имеет значения. Зато Зверем он уже никогда не будет.

— Не объясняй, не с Этаной же говоришь, — мягко обнял меня за талию ведьмак. — Это ясно. Только мне кажется, ты преувеличиваешь — по-моему, он почти не изменился.

Дани захохотал, отчаянно кивая головой, выражая свое абсолютное согласие. Даже Эльстан деликатно улыбнулся, присоединяясь к общему мнению. Я уткнулась в плечо ведьмака, он ласково, как-то по-отечески погладил меня по голове.

— Джен, — вдруг серьезно заговорил Дани. — Мы тебя никогда не бросим. И Зверю твоему, если что, хвоста накрутим так, что мало не покажется — бог он там, маг или еще кто. Но он и так никуда от тебя не уйдет… Потому что он тоже — твой друг…

Я обвела взглядом свою команду, чувствуя, как в глазах начинает предательски щипать.

— Мне самой скоро надо будет уходить, — сдавленно проговорила я.

Ведьмак снова улыбнулся, поцеловал меня в макушку.

— Надо будет — уйдешь, — пожал плечами он.

— Кстати, как у тебя с возвращением? — осведомился Эльстан.

Я в ответ лишь вздохнула.

— Вот стерва! — так же зло, как в Башне Гаронда, оскалился Дани. — Я так и знал, что она что-нибудь подобное выкинет… Но, с другой стороны, это лучше, чем если бы она тебя заслала в какой-нибудь мир, где водятся одни болотные гидры или тупоголовые богини, что, впрочем, не сильно различается — и те и другие отбивают охоту жить, только по-разному.

Он снял с пальца перстень с черепом, покрутил его, задумчиво заглядывая в рубиновые глазницы. Гамлет, принц Датский… Бедный Йорик! Хотя, честно говоря, сейчас никакого сожаления в бездонных глазах эльфа не наблюдалось, но все же что-то «гамлетовское» в них проскальзывало. Неожиданно он весело рассмеялся.

— Почему-то я его таким и представлял! — вдруг поделился он. — Бог магии, Таш Лантрэн… столько о нем было говорено-переговорено, а тут, кто бы мог подумать! А ты на него всю дорогу ругалась!

— Ну почему, не всю, — вздохнула я.

— Он мне понравился, — кивнул Дани, еще немного поразмыслив.

— Не могу сказать того же.

— Это вы просто характерами не сошлись. Как мы с Этаной, — взгляд эльфа снова стал жестким, он прошелся по залу, проводя рукой по «межкомнатным» порталам.

— А за что ты так ее не любишь? — включился в общий разговор Эльстан.

— А за что мне ее любить? — Дани взял со стола изящный серебряный портсигар, достал сигару, на ней тут же блеснул огонек — видимо, он и в самом деле, был очень зол, раз начал прикуривать от взгляда, без всяких эффектных щелчков пальцами. — К тому же, у нас это чувство взаимное. Ты уже не раз это успела заметить. Я ей не верю, она это видит, вот и все.

— Дани, — я прищурилась, — а как тебе Дарсинея?

— Дарси? — он невольно заулыбался. — Красивая. Но…

— А с ней-то что не так? — спросила я как бы между прочим.

Но Дани лишь пожал плечами.

— Не знаю… может, все и нормально. Я ж не пророк, ты вон, Корда спроси, может, он чего путного скажет. Но мне, если честно, кажется, что они все что-то мутят. Кроме Таша, разумеется — ему бы самому разобраться! — Он застыл у окна, задумчиво глядя в небо. — Хорошо, если он снова решится выступить против Гаронда… Только не так, как в прошлый раз…

— Ребят, может, я чего-то не понимаю, — осторожно начала я, — но скажите мне, простой сельской женщине, почему этого Гаронда никто победить не может? Нет, про его силу я слышала, но он же, в конце концов, один? Если всем вместе против него встать, то…

Дани горько рассмеялся.

— Джен, это утопия, — он покачал головой. — Это только на словах все такие смелые, а на деле… в том то и беда, что все будут плакаться и причитать по поводу приближения Конца этого мира, но открыто никто выступать не будет… Разве что, только Таш… Пока его снова не казнят.

Я передернула плечами. От этих слов и от того тона, каким они были сказаны, мне почему-то стало жутко. Особенно было страшно это слышать от обычно веселого бесшабашного оптимиста Дани. В зале повисла угнетающая тишина — видимо, моя реакция не была оригинальной.

— Дани, — отчего-то севшим голосом проговорила я, — я, конечно, понимаю, что все это не мое дело, тем более что я все-таки не теряю надежду в скором времени отсюда свинтить, но мне все же будет спокойней, если…

— Если ты будешь знать перспективы этого мира? — сверкнул глазами темный эльф, резко развернувшись ко мне. — А их нет. И не будет. Джен, этот мир обречен. И пусть твоя совесть тебя не беспокоит — лучшее, что ты можешь сделать, это по возвращении домой забыть об этом мире, как о кошмарном сне. Он катится в пропасть. Это агония, которая в скором времени прекратится, и все придет к трагическому, но закономерному финалу. Только жалеть об этом не нужно — он достоин своей участи.

— Малыш, какая муха тебя укусила? — прозвучал в гробовой тишине тихий, но относительно спокойный голос Витольда.

Дани в упор посмотрел на ведьмака, потом поджал губы и прикрыл глаза, уже готовые метать молнии.

— Простите, — тихо усмехнулся он. — Я забыл, что есть вещи, о которых не принято говорить в приличной компании.

Он затушил то, что осталось от сигары и тут же нервно закурил другую, его тонкие пальцы заметно подрагивали. Я почувствовала, как во мне снова закипает еще не успевшее остыть бешенство.

— Великий маг, а нельзя ли поподробнее и без пафоса? Дани, ты знаешь, я не терплю недомолвок, так что не зли меня!

— Я постараюсь, — его губы тронула мягкая печальная улыбка. — Я тоже не люблю недомолвок, поэтому… Просто меня бесит — мы что-то пытаемся делать, строим какие-то планы, вон, вытащили эту треклятую Дарсинею, размазали по подземелью Башни Гаронда Клементину, разговорили Этану, даже каким-то немыслимым образом Таша вернули, хотя это от нас мало зависело, но все-таки… Разве что Элантэ не нашли. Теперь все рады, все счастливы, мы — великие герои и все такое. А что толку? Гаронд сделает себе новую куклу, чтобы всучить ее королю, Таш снова выступит, его снова казнят, а Этана с Дарсинеей уйдут в подполье. Вот, собственно и все. Правда, на это понадобится время, но его у Гаронда — целая вечность.

— Откуда столько пессимизма? — приподнял бровь Витольд.

— Это не пессимизм. Это правда. Вот что самое ужасное, — Дани затянулся, выпустил облачко дыма в белый потолок и продолжал. — По большому счету все, что мы делали, делаем и будем делать, ничего не решает. Даже если бы мы нашли Элантэ. Все это было и при них, еще до ее исчезновения и гибели Таша. Она потому и ушла, что знала, что ничего не сможет сделать. А знаете, почему? — Он сделал паузу, обвел нас взглядом и снова заговорил. — Потому что никто не возьмет на себя ответственность за переворот. Элантэ была слишком доброй, Этане и Дарси, по-моему, вообще пофигу, а Таш, при всем моем к нему уважении — без мудрого руководства только дров наломает. Что он уже однажды доказал. И это боги. Что уж говорить про остальных!

Он зло вскинул голову и отвернулся к окну.

— Это, несомненно, все очень трогательно, — резюмировала я, — но я тебя спросила не об этом. Поодиночке, ясное дело, никто с ним не справится. Но если все вместе? Согласна, с богами здесь проблема, они вовек не договорятся, потому у них и раздрай такой. Но ведь кроме них есть еще люди — я говорю о магах, имеющих приличную силу. Насколько я понимаю, в Гильдиях очень хорошая организация, да и у эльфов тоже, так почему…

— Почему бы им ни объединиться? — Дани передернул плечами. — А кто их будет объединять? Этана? Или, не дай боги, Дарсинея? Разве что Таш, но он не стратег, он — герой-одиночка. Джен, не мне тебе объяснять, что в любой команде должен быть лидер. Особенно если у всех игроков такие амбиции. Выбрать полководца — это значит признать кого-то сильнее себя, а никто из известных мне личностей, способных дать отпор Гаронду на это не пойдет. А по отдельности никто не решится. Даже для того, чтобы подать пример остальным. Высочество, не сверкай так глазами.

— Ты хочешь сказать, что мой отец — трус? — неожиданно вскинулся Эльстан.

— Нет, — искренне ответил Дани, — он политик. При всем желании, Илидор никогда не начнет войну. Поддержать — поддержит. Но не начнет. Если он выступит первым, это сочтут разжиганием межрасовой розни, решат, что эльфы пошли против людей. Насколько я помню, именно поэтому замяли конфликт с помолвкой Клементины?

Эльстан вспыхнул, но промолчал, признавая правоту Дани.

— Далее, — продолжил тот. — Темная Гильдия во главе с Каравалорном. Уж как они ненавидят Гаронда, по-моему, и говорить нечего. Но, выступив открыто, Каравалорн со всей Гильдией будет объявлен вне закона, как способствующий делу Тьмы. Он и так балансирует на грани. Единственный, кто почти ничем не рискует, это Лотар. Конечно, ему влетит, но он отделается малой кровью — за Светлыми меньше всего косяков и в личной выгоде их упрекнуть довольно сложно. Но он трус. Он никогда не пойдет против официальной власти, а Гаронд без пяти минут официальная власть. Остается король… но тут и говорить нечего, он, конечно, сам по себе неплохой человек, но, как это ни печально — марионетка Гаронда.

Он снова затянулся и замолчал. Я задумалась. Да, Гаронд все замечательно просчитал. Все, что он сделал, это подчинил себе короля, и этого оказалось достаточно, чтобы парализовать деятельность всех, кто имеет какую-либо силу. Любой выпад против Гаронда расценивался как выпад против власти.

— А ты, оказывается, неплохой политик, — покачал головой Витольд.

— Я — маг, — фыркнул Дани. — Темный. И еще некромант. Как вы успели заметить, не самый плохой. И, несмотря на всю свою крутизну, оказался на эшафоте. Именно за свою крутизну. А то, что я сказал, это знают все. Только предпочитают не обращать на это внимания. Впрочем, — он зло усмехнулся, — так же, как и я сам. Я могу возмущаться по поводу бездействия Лотара, Каравалорна или того же Илидора, но сам поступаю точно так же. Потому что понимаю, что они правы. Вот это как раз самое противное…

— Дани… — попытался одернуть его Корд.

— Что — Дани? — взорвался темный эльф. — Я что, не прав? Я могу до хрипоты кричать, что я — великий маг, равный по силе Каравалорну, и я действительно очень сильный маг! Я могу легко делать то, что другим и не снилось, но — что толку с этой силы? Великие маги горят точно так же, как и все остальные…

— Дани, — с нажимом повторил Корд.

Темный эльф сверкнул глазами, глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки, докурил сигару, потом резко оттолкнулся от окна, снова прошелся по залу, небрежно проводя рукой по призрачным облакам порталов. Затем сел на столик, опустил голову, поднеся унизанные перстнями пальцы к вискам.

— Извините, — глухо проговорил он. — Я все испортил, да? Самый страшный вор — тот, что крадет заслуженную радость победы. Таких надо убивать. Простите… Я не хотел. Просто… — он неожиданно вскинул на меня свои бездонные глаза, до краев наполненные болью и отчаянием, — Джен, ты будешь смеяться, но после того, как ты появилась, я подумал, что может, не все так плохо…

— Еще бы, — усмехнулся невозмутимый ведьмак, — не хочу напоминать, но тебя как раз тогда сняли с эшафота.

— Ну да, и это тоже, — грустно улыбнулся Дани. — Но я о другом. Раньше у меня была совсем другая жизнь, ее, конечно, скучной тоже нельзя было назвать, но после нашей встречи я будто вышел на новый уровень — прежде я о богах только легенды слышал, а теперь легенды будто ожили… Я увидел Этану, Дарсинею, я участвовал в штурме Башни Гаронда, а возвращение Таша чего стоит! Я даже почувствовал, что могу быть причастен к чему-то очень значительному… И подумал, что теперь все изменится…

— Ну, если что, ты и так причастен, — развела я руками, — как-никак, в штурме башни ты не просто участвовал, а практически собственноручно грохнул Клементину. Да и насчет изменений тоже, думаю все не за горами — почин положен, осталось только продолжать в том же духе… А Таш, думаю, учитывая прошлые ошибки, будет действовать осторожнее и не исключено, что он как раз и возглавит общее восстание, и не будет полагаться только на себя — надеюсь, пребывание в шкуре коня хоть чему-то его, да научила. Так что причина твоей депрессии мне не совсем понятна.

— Но ты же уйдешь…

— Я? А при чем здесь я? — я пожала плечами. — Уж от меня как раз во всей этой свистопляске вообще ничего не зависело. По-моему, более бесполезного члена команды выбрать было бы сложно.

— Как это — бесполезного? — взмахнул ресницами Эльстан. — А кто нами командовал? Мудрое управление — это половина победы…

— А, ну это — всегда пожалуйста! — рассмеялась я. — Только, честно говоря, вы так же легко справились бы без моего «мудрого управления».

— А вот это не факт, — покачал головой Дани, — но дело даже не в этом. Ты у нас как талисман. Когда ты рядом, кажется, что все можно легко преодолеть. Уж насколько я склонен к авантюрам, но влезть в Башню к Гаронду никогда бы не решился. А с тобой…

Он нервно вздрогнул и снова потянулся к портсигару.

— Он прросто не хочет, чтобы ты уходила, — доверительно пророкотал орк. — Вот и психует.

— Я не психую! — вскинулся Дани.

Я хлопнула себя по лбу.

— Блин, так вот в чем все дело! А я уж испугалась… Ну, великий маг, ты дурак! — протянула я, облегченно вздыхая.

Дани беззащитно хлопнул ресницами.

— Почему — дурак? — удивленно спросил он.

— Ну, во-первых, я еще никуда не ухожу. Я, кажется, ясно выразилась, что Этана меня пока отпускать не собирается.

— Ну, это только пока, — пробормотал эльф, заливаясь краской.

— А во-вторых… Дани, только не говори, что ты влюбился!

Он покраснел до кончиков пальцев.

— Не скажу… Да ну тебя, не смотри на меня как на идиота, ни в кого я не влюбился. Если ты заметила, сентиментальность — не мой конек.

— Да вот теперь уже не знаю, — я подозрительно покачала головой.

Он рассмеялся, неожиданно звонко и легко.

— Нет, серьезно, хотя… — он игриво приподнял бровь. — Если у тебя вдруг возникнет…

— Не возникнет, — ответил за меня Витольд.

— Ну вот, опять облом, — весело всплеснул руками эльф. — Просто, если честно… у меня на самом деле не так много по настоящему близких людей. Я, может, и раздолбай по жизни, и вообще, меня мало, чем зацепить можно… но вот терять друзей я как-то…

— Ага, понятно, — кивнула я. — И чтоб тебе не одному тут было так грустно, ты решил нам тут устроить трагедию в пяти актах.

— Джен! — сконфузился Дани. — Ты меня, конечно, извини, я понимаю, что это чистейшей воды эгоизм, но я не могу за тебя радоваться, зная, что ты уходишь. А почему в пяти актах? — вдруг спросил он.

— По кочану. Для глухих — никуда я не ухожу. А когда соберусь, тебя постараюсь как-нибудь изолировать от общества. Чтоб ты настроение другим не портил и жути не нагонял. Кстати, обращаюсь к аудитории — еще кто-нибудь считает положение Элантиды безнадежным?

— А ты точно не уходишь? — прищурился Эльстан.

— Мне еще раз повторить?

— Тогда — нет! — радостно замотал головой сын Илидора. — В смысле, не считаю.

— Предатели! — фыркнула я, зарываясь в складки плаща Витольда. — Ты хоть не радуешься по поводу моего облома с возвращением?

Ведьмак, хитро улыбаясь, покачал головой, покрепче обняв меня за талию. Однако его удивительные темно-серые глаза так красноречиво отливали серебром, что расстроенным его было назвать очень трудно.

— И ты, Брут, — вздохнула я.

— А кто такой…

— Дани, заткнись, — беззлобно попросила я. — А еще лучше — исчезни.

— Джен, — сын Илидора послал мне один из самых укоряющих взглядов.

— Эльстан, не заступайся. У меня и так горе — мало того, что домой не отпускают, да вдобавок еще Зверя в какого-то придурка превратили, я ж не жалуюсь? А он тут такую депрессуху развел, хоть вешайся. Я, конечно, рада, что все закончилось на более-менее оптимистической ноте, да и сам наш великий маг, равный по силе самому Каравалорну, вернулся в мир живых, но до конца я его еще не простила.

Эльстан удивленно захлопал ресницами, переводя взгляд с меня на Дани, но тот, совершенно не обидевшись, только весело рассмеялся и кивнул.

— Да, ты права. Кстати, у меня же дело одно осталось!

Он хлопнул себя по лбу, затем вытянулся по струнке, глубоко вздохнул, прикрыл глаза, сцепил ладони, вокруг которых тут же заискрилась голубоватая дымка, даже камни в перстнях заиграли.

— Дани, — угрожающе протянула я. — Не знаю, что ты собрался сделать, но чувствую, что мне это не понравится.

— Но ты же сама просила… — не открывая глаз, промурлыкал он.

— Я имела в виду, чтобы ты скрылся в одной из комнат, желательно, с какой-нибудь горничной. И нам нервы мотать не будешь, и сам успокоишься, и девушку порадуешь. И Этану, кстати, этим позлишь — она, насколько я успела заметить, на подобные вещи очень бурно реагирует.

Он прищелкнул языком.

— Какое искушение! Что б тебе раньше такую идею мне не подать! Ну ничего, какие мои годы, вернусь — обязательно так сделаю.

— Откуда вернешься? — зашипела я.

Он только загадочно улыбнулся, выбросил руки вперед, дымка, окутывавшая его ладони, сорвалась с пальцев, повисла в воздухе голубоватым мерцающим шаром, который стал расти, вытягиваться, затем стал совсем плоским и почти растворился в воздухе, я даже подумала, что наш великий маг в кои веки провалил заклинание. Но этого не произошло. По мерцающему пятну прошла зыбь, и оно… превратилось в окно портала, которое почти ничем не отличалось от тех, что уже висели в воздухе, построенные Этаной. Я буквально онемела. Впрочем, как и все.

— Я под Эвенкаром, — бросил Дани, — прикройте меня, чтоб Этана не орала. Я быстро. Но если вдруг не вернусь — выловите как-нибудь, хорошо?

Не дождавшись ответа, он нырнул в портал, который тут же сомкнулся, не оставляя в воздухе ни следа, ни воспоминания о своем присутствии.

— Прибью я его когда-нибудь, честное слово, — пробормотала я, когда ко мне вернулся дар речи.

Корд удивленно замер, беспомощно хлопая глазами.

— Он рраньше никогда такого не делал, — пророкотал он.

— Это мы уже поняли, — хмыкнул ведьмак, наливая всем по бокалу вина. — Джен, успокойся, — приобнял меня Витольд, — может, наш юный друг и кажется на первый взгляд сумасбродным, но на самом деле очень редко совершает необдуманные поступки.

— А зачем же он тогда…

Я прикусила губу. То, что он никогда не пользовался этой магией, уже само по себе было очень опасным, но «прыгнуть» сейчас в окрестности Эвенкара! Да они после нашего эффектного исчезновения должны кишеть прихвостнями Гаронда!

Ведьмак улыбнулся своей мудрой улыбкой.

— Наверное, проклятие снять — помнишь, он заинтересовался какой-то проклятой деревней? К тому же, именно сейчас нас будут искать где угодно, только не в окрестностях Эвенкара, — мягко проговорил Витольд, — Он преспокойно мог бы даже в Башню вернуться, было бы еще безопаснее. А что до его нового Дара, то, думаю, он им овладел, когда держался за портал Этаны. Это мы через него проскакивали, а он распознавал природу его магии… Помнишь, он был замыкающим? Не удивлюсь, если окажется, что он его и закрыл.

— Или… не дал его раньше времени закрыть Этане?

— Ну нет, — рассмеялся Витольд, — полагаю, в этом необходимости не было. В противном случае мы бы все уже об этом знали — если он безосновательные подозрения высказывает с таким жаром, представляешь, что бы с ним стало, если бы он ее в чем-то уличил?

Я вздохнула, признавая его правоту. Оставалось надеться, что он сможет найти обратную дорогу — вовлекать в это богиню мне почему-то очень не хотелось. Интересно, неужели она не почувствовала, что из ее Призрачных Чертог прорубили портал? Если так, то у Дани действительно великое будущее…

— Блин, кто меня за язык дернул! — покачала я головой.

— Не бери в голову, — усмехнулся ведьмак. — Ты тут не при чем. Если ему что-нибудь втемяшилось в голову, он все равно это сделает.

— Поэтому он и попадает во всякие непрриятности, — буркнул орк.

— Из которых потом счастливо выбирается, — пожал плечами ведьмак.

— Ладно, посмотрим, — вздохнула я. — Все равно от нас ничего не зависит. Но я с тобой согласна, несмотря на его заскоки, дураком его не назовешь.

— Это вы о ком? — услышала я звучный голос Таша, заставивший меня вздрогнуть.

Лантрэн появился из коридора, а не из межкомнатного портала, как ни странно. Его роскошная грива мягко спадала с плеч, рассыпаясь по спине, яростного вихря уже не было, он был спокоен и, кажется, доволен жизнью. Мне почему-то очень захотелось чем-нибудь в него запустить, например, графином или оставленным дани портсигаром, но я постаралась подавить в себе это странное желание.

— Господин Эльстан, — неожиданно обратился он к эльфу, не дождавшись ответа на вопрос, который, кажется, его, в принципе, и не интересовал, — я вам кое-что должен. Надо было сделать это сразу, но меня отвлекли, — он многозначительно сверкнул глазами в мою сторону. — А сейчас, думаю, самое время. Этана затеяла торжественный обед, а это надолго — она к таким вещам готовится основательно, так что, у вас будет достаточно времени отдохнуть, и к обеду вы уже полностью придете в себя.

Сын Илидора непонимающе приподнял бровь.

— Не удивляйтесь, сейчас всё поймете, — рассмеялся Таш, видя растерянность Перворожденного. — Итак, господин Эльстан, я, конечно, много, чем вам обязан, так же, как и всем остальным, но хочу сказать отдельное спасибо за соломенные «ботинки» для копыт — они были великолепны. Ваша забота очень облегчила мою жизнь.

Эльстан смутился, залившись краской, даже острые кончики ушей начали заметно подрагивать.

— Я не шучу, — продолжил бог магии. — Вам ли не знать, какое неудобство испытываешь, теряя былую, привычную ловкость, с которой родился и даже не представлял, что можно ее лишиться.

Краска мгновенно отхлынула с лица эльфа, он побелел и поджал губы.

— Вот видите, это произошло с вами очень давно, а вы до сих пор не можете с этим смириться, — улыбнулся Таш. — И правильно. Тот, кто мирится с ударами судьбы, показывает не силу, а слабость, ибо не пытается с ней бороться. Но к вам это не относится. Ваша проблема решена.

Эльстан ошарашенно захлопал ресницами, приоткрыл рот, но, видимо, из-за переполнявших его чувств, оказался не в силах выразить свою благодарность. Но Таш ее и не ждал, он уже переключился на других. Ведьмаку он слегка расширил магический диапазон, не выходя, однако, за рамки возможностей вида, а орку… подарков не досталось, поскольку свой Дар ему предстояло развить самостоятельно.

— Я мог бы наделить вас большими способностями, чем те, что вы уже имеете, — пояснил бог магии, — но… думаю, вы сможете их развить без моей помощи. Так что не буду мешать вам заниматься самосовершенствованием. А вот с господином Данириэлем мы поговорим отдельно, — хмыкнул Таш. — Как, впрочем и… — он выразительно посмотрел на меня, потом снова поджал губы и резко вскинул голову. — Но чуть позже, — он многообещающе дернул бровями, развернулся на каблуках и красиво удалился.

— Скажите пожалуйста, какие мы грозные, — развела я руками. — Чуть позже! Страшно до памороков.

— Интерресно, а он заметил исчезновение Дани? — спросил орк.

— Не знаю, — пожала я плечами. — Вряд ли. Но все же нашему великому магу по возвращении лучше ему на глаза не показываться. Чувствую, огребет он люлей по первое число.

— За незаконное проникновение в Лантру? — уточнил Витольд.

— А то! Хотя, кто их, богов, знает? Может, Дани повезет, и Лантрэн не будет применять особо губительные санкции по отношению к боевому товарищу…

— А вдрруг… — взволновано зарычал Корд, — он ему сейчас доступ отррежет? Тогда Дани не сможет вернуться. Или вообще — погибнет, если во время перрехода…

— Так, вы что, сговорились, что ли? — принялась я отчитывать орка. — Сначала один тут жути нагонял, теперь другой принялся! Ничего он не отрежет. Пусть только попробует, я ему сама тогда всё отрежу.

— Да успокойтесь вы, все будет в порядке, — заверил ведьмак. — Наш юный друг обладает удивительной живучестью. Так что предлагаю тему угрожающих Дани опасностей на время закрыть. Давайте лучше решим, что делать с Эльстаном.

Мы с Кордом почти одновременно уставились на Перворожденного. После того, как Таш снял с него проклятие, он не проронил ни слова. Я подсела к нему, осторожно взяла за руку. Он слегка вздрогнул.

— Высочество, ты как? — тихо спросила я.

Он медленно поднял на меня изумрудные глаза, переливающиеся разными оттенками, светлыми, темными, постоянно сменяющими друг друга. Время от времени по зеленым волнам пробегали искры, потом исчезали, цвет становился глубже и насыщенней, потом снова светлел, и эти метаморфозы не прекращались ни на мгновение. Вместе с тем его взгляд был туманным, словно он еще не вышел из-под глубокого наркоза.

— О, вот это тебя колбасит, милый друг, — я погладила его по волосам пшеничного цвета, в которых, кажется, тоже заиграла сила.

Витольд нахмурился.

— Что-то не так? — озабоченно спросил он.

Я пожала плечами.

— Да кто его знает… В нем после долгой отключки магия оживает. Только слишком бурно. Скоро из ушей выплескиваться начнет. Может, это, конечно, и нормально, но, судя по его взгляду и поведению, ему надо прилечь. И поспать хорошенько. Кстати, Лантрэн что-то подобное говорил — что он как раз успеет прийти в себя до торжественного обеда. Так что, думаю, переживать не стоит, а вот передислоцировать его в комнату не мешало бы.

Ведьмак согласно кивнул и осторожно взял эльфа на руки. Эльстан не сопротивлялся, он медленно переводил взгляд с одного на другого, явно ничего не соображая. Но вид при этом у него был донельзя счастливый, так что, повода для беспокойства у нас, вроде бы, не было. И в самом деле, едва его голова коснулась подушки, миндалевидные глаза тут же закрылись, он задышал ровно и глубоко, блаженно улыбаясь. Я усмехнулась — видеть обдолбанного эльфа мне еще не приходилось.

— Просстите пошшалуйсста, — послышался за дверью нежный женский голос, с трудом напоминающий человеческий, больше похожий на шум прибрежной волны. — Вы ссейчасс очщень ссаняты?

— Да нет, в принципе, не очщень, — вздохнула я.

Однако, в комнате никто не появился, а за дверью воцарилось молчание. Она что, обиделась на «очщень»? Я перевела на Витольда вопросительный взгляд, но он только усмехнулся.

— Войдите, — подал голос ведьмак.

— Сспассибо, — ответила Дарсинея, появляясь на пороге.

Я подавила улыбку, искренне надеясь, что она этого не заметит. Моя надежда оправдалась.

— Сстравсствуйте, — прошелестела красавица с зелеными волосами, медленно и грациозно поклонившись. — Просстите, шшто не ссмогла поблагодарить васс ссразу.

Ее голос напоминал мне змеиное шипение, впрочем, ее пластика тоже была ссоответсствующщей. Значит, все-таки, Женщина-Змея. Хотя, прозвище «женщина-дерево» ей тоже очень подходило — примерно так шелестят листья во время легкого ветра.

— А шшто сс этим прекрассным юношшей? — заметила она мирно спящего эльфа. — Он нессторов?

— Ничего страшного, скоро оклемается. Это нормально, — ответил тут же нарисовавшийся за ее спиной Таш. — Дарси, господину эльфу нужен отдых. Будет лучше, если мы удалимся, дабы не нарушать его покоя.

Я с удивлением воззрилась на Таша — почему-то подобных слов я от него не ожидала. В том, что он вернул Эльстану дар, не было ничего удивительного, он, в конце концов, бог Магии этого мира, но подобное поведение — это «не потревожить покоя», как мне показалось, было ему несвойственно. Моя догадка подтвердилась — Дарсинея обернулась к нему в полнейшем недоумении.

— Шшто?

— Ничего, — вздохнул Таш. — Спать ему надо, говорю. Спокойно. И чтобы никто не мешал. Что непонятного?

— Да нет, вссе понятно, — ошеломленно пожала плечами Дарсинея. — А я рассве мешшаю?

Таш закатил глаза. Я спрятала улыбку. Да, кажется, за долгое время разлуки он несколько отвык от своей красавицы. Дарсинея удивленно хлопала ресницами, ожидая ответа, но Таш только махнул рукой. Богиня непонимающе качнула головой и обернулась к нам.

— Благодарю просславленных героев за мое чудессное спассение, — богиня низко поклонилась, изгибаясь всем своим гибким телом. В самом деле, странно, что у нее нет змеиного хвоста… — Сснайте, шшто отныне и навсегда Дарссинея к вашшим усслугам. Мошшете на меня рассчитывать.

Какие услуги богини могли нам понадобиться, осталось для меня загадкой, но я все же вежливо ее поблагодарила. Дарсинея просияла, и я уже не знала, кому молиться, чтобы она не принялась снова раскланиваться, иначе эта церемония взаимного благодарения рисковала никогда не закончиться. Ситуация была почти анекдотической, дурной пародией на традиции и обряда Древнего Востока, и быть в нее втянутой мне совершенно не улыбалось. Сама от себя не ожидая, я умоляюще посмотрела на Таша. Он в ответ очень искренне развел руками.

— А ещще хочу сскассать вам оттельное сспассибо сса моего восслюбленного… Я ушше ссофссем отчаялассь его всстретить.

«Восслюбленный», видимо совершенно не ожидая, что его тоже вовлекут в эту бесконечную церемонию, так выразительно сверкнул глазами за ее спиной, что я чуть не рассмеялась, но, столкнувшись с ним взглядом, сжалилась, и решила его не выдавать. Он передернул плечами и предпринял новую попытку ее выставить, но она, впрочем, успехом не увенчалась.

— Ессли бы вы знали… — она картинно воздела руки к небу, — какие сстрадания мне пришшлоссь перешшить… перенессти сстолько мук… Меня держали в заточении… Бесс надешшды на сспассение моя шшизнь ушше потеряла свой ссмыссл… И тут появилиссь вы.

Не знаю, почему, но мне ее совсем не было жалко. Во-первых, пока она сидела в заточении, мы тоже не цветочки по полям собирали, а во-вторых… не знаю, не люблю я плохих актеров. Хотя, может, у них, богов, так принято разговаривать? Надеюсь, что это только манера речи, а не образ мышления — тогда я понимаю, почему у них в мире такой беспредел. Дани прав, они слишком много любят себя жалеть, вместо того, чтобы предпринимать какие-либо действия. Хотелось бы верить, что хотя бы Элантэ была не такой, тогда у этого мира еще есть хоть какие-то шансы — насколько я понимаю, миры создаются по образу и подобию Демиурга. Хорошо, что ни Этана, ни Дарси не пытались ничего такого создавать — в их мирах, наверное, от тоски можно было бы повеситься!

Монолог Дарсинеи был долгим, у меня даже в ушах начало звенеть от ее протяжного шипения, глаза стали слипаться, а челюсть сводило от сдерживаемой зевоты. Вот в чем сила Дарсинеи! Она, видимо, заговаривает жертву до смерти! Сначала усыпляет, а потом… Ведьмак толкнул меня в бок. Я встряхнулась, благодарно сжав ему руку. Но Дарси, казалось, ничего не заметила — она была так увлечена своим выступлением, что едва ли обращала внимание, слушают ее или нет.

Таш за ее спиной откровенно зевнул, потянулся и облокотился на притолоку, прикрыв глаза длинными ресницами.

Меня это ужасно разозлило — зависть, конечно, нехорошее чувство, но в святые я не собиралась. Воспользовавшись паузой в монологе Дарси, я слегка щелкнула пальцами и тихо скомандовала:

— Зверь, вперед.

Что тут началось, словами передать трудно. Таш резко вскинулся, пытаясь сообразить, что он проспал и куда надо скакать, причем взгляд у него был потрясающе сосредоточенный и… виноватый — как же, он, лучший в мире конь так бездарно подвел свою хозяйку! Но это в первые несколько мгновений. А потом, поняв, что к чему, он начал стремительно багроветь, сверкать глазами, раздувать ноздри, поднимать ветер, но я, совершенно не опасаясь праведного гнева бога Магии, только расхохоталась.

— Красавец! — сквозь смех выговорила я. — Конь-Огонь!

Таш возмущенно открыл рот, пытаясь что-то сказать, но тут рассмеялись всегда сдержанные Корд и ведьмак, а Дарсинея повернулась к нему и удивленно поинтересовалась, что случилось.

Таш только застонал, не удостоив ее ответом. Потом обиженно вскинул голову, и снова принялся поднимать меня в воздух. В принципе, я этого ожидала, но это меня все же разозлило — настолько, что графин с водой, стоящий на столике рядом с кроватью мирно спящего Эльстана, медленно оторвался от своего места, проплыл по комнате и… наклонился над Ташем, технично вылив ему на голову свое содержимое, озвучив это характерным шипением. Может быть. В другое время Таш что-либо и предпринял, но сейчас он только обалдел. Маг удивленно захлопал глазами, не забыв при этом, к его чести, мягко опустить меня на пол. Надо сказать, я тоже удивилась не меньше, но всем видом старалась себя не выдавать.

— Но… — прошептал, наконец, Таш, — ты же не умеешь…

Я усмехнулась. Да, не умею. И даже не представляю, как это у меня получилось. Но когда я злюсь…

— Зверь! — просияла я. — Я теперь знаю, как развивать свой дар! У меня он проявляется, только когда я в бешенстве — вот на тебе я и буду тренироваться!

— Для начала, — процедил Таш ледяным тоном, — запомни, что я не конь.

— Ну что ты, это я прекрасно помню — с конем я бы никогда так не поступила. Что я, враг своему Зверю?

Таш распахнул глаза, не понимая, как на это реагировать.

— Простите, но я, кашшетсся, не ссовссем поняла…

— Вот и хорошо, — прошипел Лантрен. — А вот кое-кому, — он зло сверкнул на меня глазами, — следует быть попонятливей. И уяснить, как и с кем следует разговаривать.

Я изобразила взгляд до неприличия обиженный и беззащитный.

— Зверь, ты… как ты мог! Знаешь, как ты мне сейчас больно сделал!

Злобное выражение тут же исчезло с лица бога магии, сменившись глубоким раскаянием, но потом, заметив у меня еле сдерживаемую улыбку, он фыркнул, тряхнул гривой и, развернувшись, вылетел из комнаты.

Ведьмак укоризненно на меня посмотрел, но я отмахнулась.

— Витольд, дай мне хоть на ком-нибудь отыграться!

— Эльстан сейчас сказал бы, что Лантрэн не виноват…

— В том, что из коня стал богом? Как хорошо, что Эльстан спит!

— Просстите, но… вы ошшибаетессь! — неожиданно вмешалась в наш разговор Дарсинея. — Ташш не был конем с ссамого начала, он уже был богом раньшше, это потом его превратили в коня! То ессть… он не был конем изначально!

Ведьмак сжал мне руку, пытаясь не засмеяться, я и сама до боли прикусила губу, сохраняя серьезное выражение лица.

— Богиня, вы не представляете, что вы сейчас сделали, — заговорила я с благоговением в голосе, отчего Витольд за моей спиной тихо всхлипнул. — Своими словами вы пролили свет на эту истину, которая доселе была сокрыта от моего разума!

— Ну шшто вы, — кокетливо взмахнула ресницами Дарсинея, — не сстоит благодарить меня. Я рада, шшто ссправедливоссть воссторшшествовала! — А шшто сс вашшим другом? — она обеспокоено указала на Витольда. — У него шшто-то сс глазами… они так странно ссаблесстели…

— Их слепит ваша красота, богиня, — ответила я за ведьмака.

Она наклонила голову, одарив Витольда томной улыбкой. Он, не произнеся ни слова, только благодарно поклонился.

Дарсинея неожиданно обвила взглядом всю мою команду.

— Кашшетсся, сс вами был ещще один юноша, весьма очаровательный… Сс ним фссе ф порятке? Он ссторофф?

— Умственно — вряд ли, — покачала я головой. — А физически… пока, думаю, вполне. Но планка его самочувствия резко упадет, когда он покажется мне на глаза. Если ему повезет, отделается легким сотрясением.

— Шшто? — Дарсинея непонимающе захлопала ресницами.

Кажется, я понимаю, чем она так привлекла Таша — видимо, общаясь с ней, он проходил курс реабилитации после Элантэ — на фоне Дарси он выглядел светочем вселенской премудрости.

— Ничего, — вздохнула я. — Все с ним в порядке.

— А почему я тогда его не вижу? — Дарси удивленно приподняла бровь.

— Потому что у прекрасной богини нет глаз на спине, — послышался насмешливый голос невесть откуда взявшегося Дани. — Хотя не могу сказать, что это сильное упущение — они смотрелись бы там, по крайней мере, нелепо. Хотя, вашей неземной красоте даже подобная аномалия не смогла бы нанести урона.

Он тут же изящно поклонился, поцеловал ручку вконец растерявшейся Дарсинеи, не забывая при этом, конечно же, построить ей глазки, блистая обворожительной улыбкой. Дарси смутилась, на ее щеках заиграл румянец… слава богу, я уж испугалась, что она начнет зеленеть или, что еще ужаснее, пойдет зелеными пятнами, кто ее знает. Но, видимо, кровь у богини, все же была красной, так что ничего страшного не произошло.

Я окинула нашего великого мага обеспокоенным взглядом. Никаких признаков дальней прогулки на нем заметно не было, только голубоватые тени под глазами и посиневшие губы на белом, как мел, осунувшемся лице, говорили о чудовищной усталости. Впрочем, держался он хорошо, а в глазах было столько счастья и какого-то детского восторга, что я вздохнула с облегчением, почувствовав, как у меня с души свалился тяжелый камень. Однако показываться в таком виде перед Ташем или Этаной ему все же не следовало бы.

Я вдруг поймала себя на мысли, что в глубине души раздосадована тем, что Этана ничего не заметила… Нет, против Дани я абсолютно ничего не имею, если бы богиня против него выступила, я бы его защищала до потери пульса, даже если бы он был не прав, но дело не в этом. Она — богиня, стоящая на страже Границы. Только она владеет Магией Порталов. А сейчас какой-то мальчишка прорубил окно портала в ее замке, к тому же, как я поняла, не один раз — он же еще каким-то непостижимым образом сюда вернулся! Причем, не через тот же портал, а, построив новый, который привел его в засекреченный донельзя замок Этаны! И она ничего не заметила… Выходит, здесь не так уж безопасно? И потом, Дани у нас, конечно, мальчик уникальный, но, интересно, сколько таких вундеркиндов в этом мире? Я вздохнула.

— Не переживай, — шепнул мне на ухо великий маг. — Таких, как я, больше нет.

— Отвечаешь? — усмехнулась я.

— Зуб даю! — подмигнул он.

Мне очень хотелось стукнуть его по лбу, но, учитывая его состояние, делать этого я не стала. Вообще, мне ужасно хотелось его расспросить, что он там натворил — а в том, что он действительно «что-то натворил», я не сомневалась, иначе глаза бы у него так не блестели. Да и отдохнуть ему не мешало бы, но и тому и другому препятствовало присутствие Дарсинеи. Но, к счастью, она вспомнила про торжественный обед, и, еще несколько минут потратив на извинения, удалилась прихорашиваться, существенно облегчив нам жизнь.

Дани проводил ее насмешливым изумленным взглядом.

— Нет, я много видел на своем веку, — покачал он головой, — но что б такое… Вот Гаронд, наверное, радуется, что от нее избавился! Надо было сразу с ним связаться, а не по катакомбам шарахаться, может, он бы ее и так отдал, еще и приплатил бы…

Я прыснула.

— Не исключено. Слышь, великий маг, ты сел бы, в ногах правды нет…

— А в чем она есть? — усмехнулся Дани, так и оставшись стоять, прямо, скрестив руки на груди. — Джен, не обращай внимания, у меня все хорошо. Просто если я сейчас сяду… то потом не встану.

— А ты и не вставай. Видишь, у нас тут и так сонное царство, — я кивнула в сторону Эльстана.

— Да вижу, это я сразу заметил. Вы что с Высочеством сделали?

— Мы — ничего. Это Таш. Кстати, он тебя хотел видеть, так что постарайся оклематься до его появления. Кажется, разговор у вас будет серьезный.

Он рассмеялся.

— Честно говоря, я этого уже давно опасаюсь. Только от того, оклемаюсь я или нет, мало что зависит — если он меня захочет грохнуть, ему это сделать ничто не помешает.

— Помешаю. Я. Можешь смеяться, но я тебя ему в обиду не дам, — спокойно объявила я. — Не знаю, как и что я сделаю, но он тебя не тронет. Я сама тебя прибью. С радостью.

Он благодарно улыбнулся.

— Спасибо, Джен. Я знал, что на тебя можно положиться.

— А на тебя — нет, — голосом строгой учительницы заговорила я. — Дани, ты мне можешь объяснить, что это за фокусы? Ты что, надо мной издеваешься? — кажется, меня понесло. — Ты думаешь, я железная? Мне что, проблем мало, еще за тебя сердце рвать? Ты… мальчишка! Упрямый, глупый мальчишка! Маг великий, твою мать!

— Джен… — он растерянно захлопал ресницами.

— Что — Джен?! Ты когда-нибудь о чем-нибудь думаешь, кроме своего выпендрежа? Выпороть бы тебя, как дитя неразумного…

Он сконфуженно опустил голову.

— Прости, я не думал… — прошептал он.

— Это меня как раз не удивляет — ты вообще никогда не думаешь, — я уже немного успокоилась, но остановиться не могла. — Ты, милый мой — эгоист, которому наплевать на чувства других.

Он поднял на меня огромные чистые глаза удивленного ребенка.

— Это неправда! — беззащитно крикнул он.

Я почувствовала, как у меня на глаза наворачиваются слезы умиления. Вот, только этого еще не хватало! Я попыталась взять себя в руки, но вместо этого неожиданно подошла к нему и крепко обняла.

— Никогда больше так не делай, слышишь? — шепнула я ему на ухо.

Он вздрогнул всем телом и часто закивал. Я знала, что он, конечно же, еще так сделает. И не раз. И не только так. Но сейчас это было не важно. Я вздохнула. Ну вот. Домой меня не вернули, и мой материнский инстинкт, кажется, нашел себе применение. Я, практически, усыновила сумасшедшего эльфа. Дожили!

Немного успокоившись, я отстранила от себя изумленного Дани, и скомандовала.

— А теперь — на горшок и спать. Быстро. Все разговоры потом.

— А Этана? — слабо улыбнулся эльф.

— Если надо — подождет. Ты еще здесь? — я приподняла бровь.

Он просиял, потом снова вытянулся по струнке.

— Слушаюсь! — отрапортовал он, вылетая из комнаты.

— Дани! — окликнула его я. Он с готовностью обернулся. — Потом все обязательно расскажешь. В подробностях. Попробуешь отмазаться — выпорю.

— Конечно, расскажу! — рассмеялся он. — Еще как! Ты еще меня слушать замучаешься!

— Ничего, я крепкий орешек, как-нибудь вынесу. А ну быстро спать!

Он, чуть не подпрыгивая, скрылся в своей комнате. Я покачала головой. Ведьмак усмехнулся, сел в кресло, потягивая вино маленькими глотками.

— Если бы я тебя не знал, — проговорил он, — то решил бы, что ты пытаешься смириться потерей любимого коня, выбрав себе новую жертву.

— Ну что ты, — возразила я. — Дани не жертва. И, само собой, не конь. Он от меня огребает заслуженно, адекватно своим действиям. А вот насчет жертвы, ты прав — я ее действительно выбрала, — я злобно прищурилась.

— Джен, — развел руками ведьмак. — А ничего, что он — бог?

— Это сейчас он бог. А раньше он был моим конем. Зверем. Которого мне, кстати, очень не хватает.

— Но он же не виноват…

— А это уже его проблемы. Витольд, представь, что твоя Ромашка превратилась в… например, в Дарсинею! Что б ты сделал?

Витольд рассмеялся.

— Обязательно в Дарсинею? А другие варианты есть?

— Нет.

— Ну, тогда, наверное, повесился бы, — он залпом допил вино. — Знаешь, с чудовищами я привык общаться. Но с такими, как Дарси…

— Какие вы, мужчины, жестокие! — укоризненно покачала я головой. — Так говорить о такой прекрассной женщщине… Ахх, — я воздела руки к потолку, как это делала богиня, — как это недосстойно!

Витольд поперхнулся вином, которое только что долил в бокал.

— Джен, не пугай меня так, хорошо?

— Не буду. А ты не задавай таких вопросов. Хотя, — задумалась я, — честно говоря, не знаю, за что я его так невзлюбила. Но меня почему-то в нем раздражает всё. Единственно, почему я его терплю — только из-за того, что он был моим Зверем. Так сказать, в память о хорошем друге.

— Кажется, именно это его и бесит, — хмыкнул Витольд.

— И после этого ты спрашиваешь, почему я так к нему отношусь?

Я махнула рукой.

— Ладно. Поживем-увидим, — я встала с места. — Пойду, найду Этану, узнаю, сколько у нас времени до обеда и… задам ей еще пару вопросов. Так сказать, конфиденциальных. Не предназначенных для ушей женщины-дерева. Если успею, еще к тебе загляну. Но не обещаю.

Ведьмак кивнул, поставил бокал на место и тоже скрылся в межкомнатном портале. Я попрощалась с молчаливым орком, поправило покрывало нашему прекрасному принцу, мирно спящему, несмотря на весь этот окружающий его бедлам, и пошла искать Этану.

Глава 10

Вальдос Рейнгард сидел на крепком неотесанном бревне у небольшого костра, разведенного прямо около дома Урфис, с наслаждением потягивал горячий ароматный чай, сваренный из горьких орочьих трав, и чувствовал себя самым счастливым человеком на свете.

Глиняная чашка была очень большой, как и вся посуда в деревне, ее приходилось держать обеими руками, она слегка обжигала ладони, но было совсем не больно, а наоборот, очень приятно. И покрывало, заботливо наброшенное ему на плечи прекрасной орчанкой, слегка покалывало, и дым костра немного резал глаза, но во всем этом было что-то, от чего он приходил в неописуемый восторг. Ему было так хорошо, что он даже не обращал внимания на бесконечный дождь, лупивший что есть мочи по большому навесу, натянутому над костром, мало того, шум дождя ему тоже очень нравился, он даже изредка прикрывал глаза, вслушиваясь в древние ритмы, постигая красоту первородной музыки. Этот непрерывный стук, напоминающий бой ритуальных барабанов, сливался с голосом старой орчанки, госпожи Пелегрюн, придавая ее рассказам неповторимый колорит — древние легенды оживали, казалось, глаза давно вымерших тварей горели в отблесках пламени, их мягкая, но смертоносная поступь слышалась в потрескивании головешек, хлопанье крыльев — в шуме дождя, а рычание и вой — в порывах неистового ветра.

Слушая сказки старой шаманки, он смотрел то на костер, то на небо, в тот небольшой просвет, вырезанном в огромном полотне над самим пламенем, чтобы дым выходил наружу, и не понимал, как раньше не мог чувствовать силу этих диких, необузданных стихий. Он пытался выучиться владеть магией Воды и Воздуха, и удивлялся, почему никак не мог добиться более менее сносных результатов… А между тем, ему никогда не приходило в голову, что чувствует ветер, гоняя облака, сгибая ветви деревьев, кружась над неприступными скалами… Или чего хочет дождь, взрывая своими потоками рыхлую землю, стуча по голове случайного прохожего или поливая изголодавшееся по живительной влаге поля… Он пытался подчинить стихии, не понимая их, не говоря уже о том, чтобы вызвать их желание ему повиноваться. Чтобы уметь приказывать, сперва нужно научиться просить… а еще раньше — самому выполнять их приказы, угадывать их желания, потребности, вызвать их доверие, а потом и уважение… Кажется, этому всему учили его в Академии… так почему же он понял это только сейчас, слушая никак не относящиеся к этому легенды госпожи Пелегрюн?!

Рядом тихо засмеялась Шереила Фрам.

— Рейнгард, не делай такое лицо, а то я уверую, что тебе открылась Истина, — шепнула она ему на ухо.

— Будешь смеяться, но она мне действительно открылась, — признался он.

— Конечно, буду, я это и делаю с тех пор, как тебя встретила! — хохотнула Шере, прихлебывая чай из такой же чашки. — И что же такое ты познал? Как осчастливить все человечество?

Вальдос покачал головой.

— Я понял, что мне надо заново поступать в Академию…

— Ты что, забыл все, что знал? Память отшибло?

— Нет… просто я понял, что не знал ничего.

Шереила удивленно приподняла бровь, затем одобрительно кивнула.

— Рейнгард, умнеешь на глазах! А, кстати, если без шуток, между прочим, хорошая идея, — уже серьезно добавила она. — У тебя открылись новые способности, и не попытаться их развить было бы просто глупо. Хотя… может, ты и так их разовьешь, без Академии, если голову включишь.

— Шере, не гони, — грустно улыбнулся Вальдос. — До этого еще дожить надо… Как ты думаешь, мы выберемся?

Женщина опустила голову.

— Мы с шаманкой вчера всю ночь взывали к силе камней — тех артефактов, которые нашел орчонок. Думаю, мы справимся, — глухим голосом проговорила она.

Вальдос прищурился.

— Думаешь? Но ты не уверена…

Шере кивнула.

— Не уверена. Но мы все же попытаемся.

Вальдос поставил опустевшую чашку и потянулся, расправляя плечи и выгибая спину, потом укутался поплотнее и снова подтянул ноги к груди, обхватил руками колени.

— Замерз? — сочувственно спросила Шере.

— Нет, — он покачал головой и неожиданно улыбнулся, светло и радостно. — Хорошо здесь.

— Что? — не поняла Шере.

— Хорошо, говорю, — повторил Вальдос. — Тепло. И спокойно.

Она обеспокоено нахмурилась, видимо, не веря своим ушам.

— Рейнгард, ты здоров? — осторожно поинтересовалась она.

— Больше, чем когда бы то ни было! — рассмеялся он. — Не смотри на меня так, у меня действительно все хорошо. И я, кажется, счастлив. Нет, не кажется. Я просто счастлив. Совершенно точно.

— Погоди, счастливчик, а если…

— Если мы не выберемся? — подхватил он. — Может быть и такое. Но вряд ли. Да не переживай, кажется, все, что от нас зависело, мы уже сделали.

— Вот спасибо, успокоил! — всплеснула она руками. — Я тут голову ломаю, что еще предпринять, а он…

— А ты не ломай. Как я буду объяснять твоему мужу, почему привез тебя со сломанной головой?

Шереила улыбнулась, дружески пихнула его локтем в бок.

— Между прочим, он и так будет в бешенстве, когда тебя увидит, — весело фыркнула она. — Я ему как-то сдуру ляпнула, что обожаю блондинов, а он взял, и поверил… Да еще вбил себе в голову, что я только поэтому вышла за него замуж. А к тебе до сих пор ревнует.

Вальдос, округлив глаза, уставился на Шереилу.

— Чего?! Слушай, что я тебе плохого сделал?

— Ничего, — заверила она. — Поэтому ты еще живой.

— Ты страшная женщина, Шере, — протянул он мрачно, но тут же хитро приподнял бровь. — А он что, так сильно на меня похож?

— Есть немножко… но ты не обнадеживайся, я за него вышла совершенно не из-за этого.

— А из-за чего?

— Люблю потому что! — она снова пихнула его локтем. — Дурак!

— Кто? — хмыкнул Вальдос. — Я или он?

— Оба! — авторитетно заявила Шере.

Вальдос ничего не ответил, только расплылся в довольной улыбке — под навес заглянула его орчанка. Граф Рейнгард прикусил губу, столкнувшись с ней взглядом — видно было, что Урфис никак не может определиться со стратегией поведения, которую стоит выбрать — ревновать его к Шереиле или нет, и в чем вообще это выражать. Злиться на Шере не имело смысла, тем более, что она сейчас была правой рукой госпожи Пелегрюн и занималась спасением их деревни, да и за одно только то, что они сделали вместе с Вальдосом — уничтожили болотную хагурру с ее кладкой, — их нужно провозгласить героями племени. И, кстати, благодаря этому же она не могла злиться на Вальдоса. А очень хотела. Ведь он же говорил, что это — не его женщина! Но тогда он еще не видел… Да и вместе они смогут сделать намного больше, чем по-отдельности — и это они уже доказали… И, в конце концов, он — человек. И эта женщина — тоже. И они…

— Урфис, я тебя обидел? — мягко спросил Вальдос, принимая из ее рук новую чашку горячего травяного чая.

Орчанка засопела, поджала губы, блеснув острыми клыками, но все же промолчала.

— Присядь рядом со мной, — попросил Вальдос, — пожалуйста.

— Пррости, маг, — пророкотала она, — но у меня много дел.

Она снова скрылась в доме. Граф Рейнгард вздохнул. Шереила тихонько хихикнула. Вальдос передал ей чашку, легко соскользнул с бревна и, извинившись перед старой шаманкой, устремился за Урфис.

Орчанка толкла какие-то порошки, помешивала отвары, расставленные на столе в глиняных горшочках, не поворачиваясь в сторону двери и не обращая никакого внимания на вошедшего. Вальдос молча положил покрывало на скамью и забрался на кровать. Урфис передернула плечами.

— Тебе плохо? — спросила она, не оборачиваясь, но голос ее заметно дрогнул.

— Никогда не чувствовал себя лучше, — Вальдос подошел к ней, но обнять ее за плечи все же не решился, и только скромно присел на рядом стоящую табуретку. — Урфис, прекрати ко мне относиться, как к пациенту, я уже совершенно здоров.

— Но можешь заболеть, если…

— Да, я знаю! — всплеснул руками Вальдос. — Если буду сидеть под дождем, слоняться по лесу, лазать по норам, ломать ноги и нарываться на неприятности.

Орчанка фыркнула и с удвоенной силой принялась толочь порошки в глиняной ступке.

— Урфис, я — человек! — с отчаяньем выкрикнул Вальдос. — Я не такой сильный, как орк, я не умею много того, что умеют мужчины твоего племени. Ни одного из них я не смогу победить в рукопашном бою, даже твоего маленького брата. Я плохой охотник, я никогда не смогу убить и освежевать кабана… я вообще боюсь вида крови. У меня легко ломаются кости, я могу умереть даже от банальной простуды. Я — человек, — выдохнул молодой маг. — Но… я люблю тебя. И хочу, чтобы ты стала моей женой. Если ты, конечно, согласишься выйти замуж за… слабого и глупого человека.

Орчанка замерла. Медленно повернулась к нему, буквально пригвоздив его к месту пронзительным взглядом желтых глаз.

— Никогда не говорри этих слов, если ты в них не уверрен, — ледяным голосом проговорила она. — И вообще лучше никогда не говорри.

Вальдос опешил.

— Что? — растерялся он, не понимая ее реакцию. — Но почему…

— Потому что, если это непрравда, ты умррешь, — грустно фыркнула она. — Хотя… — добавила она, вздохнув, — даже если прравда — тоже…

Вальдос поднял глаза к потолку, застонав от досады.

— Урфис, ты не могла бы мне объяснить так, чтобы я понял?

Она отодвинула от себя ступку, тяжело вздохнула и села напротив него.

— Маг… у оррков свои обычаи. Согласно которрым ты никогда не сможешь стать моим мужем, — проговорила она глухим голосом. — Сначала ты должен испрросить рразрешения у совета племени, доказав свою силу перед оррками, чтобы они знали, что ты будешь достойным мужем. Надо будет прройти рряд тяжелых испытаний и потом срразиться с лучшим бойцом. А потом, — голос Урфис стал совсем тихим, — у шаманки. Она прригласит прредков, они заглянут тебе в серрдце, и если ты говорришь непрравду, то… умррешь, — ее желтые глаза наполнились слезами. — Поэтому никогда не говорри этого при всех, маг…

Вальдос только мягко улыбнулся.

— И это все? — просто спросил он.

Урфис вздрогнула, ошеломленно распахнув глаза.

— Твои предки мне ничего не сделают, — заговорил он, — потому что я правда тебя люблю и скрывать этого не собираюсь, а вот… да, с лучшими бойцами, конечно, придется тяжело… — он задумался, кусая губы, но вдруг просиял, — Урфис, а на поединке обязательно до смерти драться? Или… не подумай, что я торгуюсь, но, учитывая особенности моей расы, можно меня хотя бы покалечить?

Орчанка захлопала ресницами, но потом неожиданно шмыгнула носом и вскочила с места, намереваясь вылететь из комнаты. Вальдос попытался ее удержать, схватив за пояс, но…

Он не понял, что случилось, и как он оказался на кровати, но… челюсть болела очень сильно, голова кружилась, в ушах звенело, а перед глазами плясали разноцветные мухи. Рядом сидела Урфис, горестно опустив голову, кусая губы и методично отрывая мелкие клочки от носового платка из плотной ткани. Ее щеки пылали, по ним очень трогательными ручейками текли слезы, но глаз она почему-то не поднимала. Вальдос попытался ее позвать, но челюсть отозвалась резкой болью, и он только тихо застонал. Она тут же вскочила со своего места, и… еще больше покраснела.

— Ты все еще хочешь быть моим мужем? — неловко улыбнулась она.

Вальдос глупо моргнул, но тут же, сообразив, что, все-таки, произошло, не смог сдержать смеха, несмотря на то, что было все еще очень больно.

Значит, пребывая в расстроенных чувствах, гордая и неприступная орчанка, совершенно не желая зла своему любимому, инстинктивно отреагировала на его достаточно смелый жест, который был истолкован ее подсознанием как попытка оскорбить честь юной девушки, и, не мудрствуя лукаво, съездила ему в челюсть. Но потом тут же опомнилась и принялась отхаживать незадачливого влюбленного, так остро воспринявшего ее… мм… оплеуху. Впрочем, Вальдос был ей благодарен, во-первых, за то, что она попала в челюсть, а не в висок, во-вторых, что зубы, как ни странно, остались целыми, а в-третьих, что тут же приложила артефакт Шереилы, и с каждой минутой боль становилась меньше.

— Зато у меня есть хоррошие новости, — смущенно пророкотала девушка. — Совет племени прризнал тебя и эту женщину, госпожу Фррам, почетными оррками, так что… тебе не придется ни с кем дрраться…

— Да, почетный орк из меня… — всхлипнул Вальдос, но тут же замер, — так ты согласна? — Он даже вскочил на кровати, несмотря на бурные протесты девушки.

Она прищурилась и неожиданно улыбнулась.

— У меня еще никогда не было мужчины, которого я бы носила на руках… — она подалась вперед и осторожно поцеловала его в лоб. — А теперь ложись. Заживет быстро, но отдохнуть тебе все же надо. Не как в прошлый раз, а совсем чуть-чуть. Не будешь слушаться — стукну.

Он рассмеялся и опустился на подушки. Она пристально посмотрела в его глаза теплым, каким-то изменившимся взглядом, но потом встала и пророкотала низким грудным голосом:

— Я пойду. Если задержусь здесь хоть на минуту, орки тебя убьют.

— Но я же… ничего такого не делаю, — не понял Вальдос.

Она улыбнулась, блеснув острыми клыками.

— Зато я сделаю, — шепнула она так, что даже искушенный в вопросах обольщения светский лев граф Рейнгард густо покраснел.

Орчанка тихо рассмеялась и выскользнула из хижины, оставив его наедине со своими мыслями.

Однако надолго он в одиночестве не остался. Почти сразу после ее ухода на улице послышался шум, поднялся такой гомон, будто все население деревни разом высыпало на улицу. Недолго думая, Вальдос схватил свою «уличную накидку», набросил на плечи и вышел на крыльцо.

И замер, удивившись, как все изменилось за то недолгое время, проведенное им домике орчанки после нокаута. Большого тента, натянутого над площадью, уже не было, так же, как и костра и… дождя. Нет, дождь был, он шумел, но где-то далеко, в лесу, за деревней. А здесь висели тучи, отгороженные заклинанием Щита Стихий, крепким куполом накрывшим изумленных орков. Посреди площади стояла шаманка, не сводящая благоговейного взгляда с…

Вальдос протер глаза. Нет, этого не может быть… Тот, на кого с трепетным восторгом смотрела шаманка, да и все остальные орки, судя по всему, готовые пасть ниц, если бы ему вздумалось это приказать, тот, кто сейчас, не обращая внимания на возникшее столпотворение, спокойно и деловито разговаривал с донельзя счастливой Шереилой Фрам, был… не человеком. В принципе, в этом не было ничего странного, как раз Перворожденных Вальдосу видеть приходилось, но… только не таких.

Темный эльф с пронзительными глазами цвета ночного неба, в которых словно россыпь звезд, сверкали маленькие искры, с такими же иссиня-черными волосами с едва заметными вплетенными в них бриллиантами, одетый в черную мантию, окантованную серебряными ветками со сверкающими крохотными черепами… Если бы Вальдос ничего не знал о Гильдиях, он бы принял его за бога смерти… но он сразу понял, что это — Темный Магистр. Причем, судя по черепам, сверкающих на мантии и в массивных перстнях — некромант. Но — эльф? Это же невозможно! Он еще раз протер глаза, помотал головой, но нет, ошибки быть не могло, это действительно был темный эльф. И Шереила его, кажется, очень хорошо знала.

Заметив Вальдоса, она помахала ему рукой, приглашая к их разговору, но эльф, увидев плачевное состояние мага, направился к нему сам.

— Насколько я понял, граф Рейнгард? — уточнил он, легко взлетая по крепким ступенькам, почти не касаясь изящными сапожками грубого дерева.

Вальдос только ошарашенно кивнул в ответ.

— Отлично. Данириэль, Темный Магистр, — представился эльф. — Времени у меня очень мало, так что давайте по существу. Проклятие я снял, но погоду править не буду — некогда. Справитесь?

Вальдос прикусил губу. С погодой? Вряд ли… Хотя, учитывая все, что с ним произошло за последнее время…

— Хотя, в принципе, это не ваше дело, — махнул рукой эльф, не дожидаясь ответа. — Пусть этим занимаются стихийщики Эвенкара, им за это, в конце концов, деньги платят. Вы сейчас куда?

Вальдос прищурился, пытаясь сообразить, что эльф имеет в виду, злясь на себя за то, как туго он соображает. Это что ж, проклятие снято, и Вальдос снова идиот?!

Эльф нахмурился, приподнял бровь, но потом вдруг звонко рассмеялся.

— Простите, граф, с моей стороны крайне невежливо донимать вопросами человека с такой, с позволения сказать, контузией, — он сделал небольшой пасс рукой, и Вальдос почувствовал, как все его недомогания исчезают за считанные мгновения. — Итак, уточняю. Вы теперь куда? В Эвенкар, в Рейнгард или поедете с Шереилой? Только решайте быстрее, времени у меня почти нет.

— Благодарю вас, Магистр, — к Вальдосу, наконец, вернулся дар речи, — то, что вы сделали…

— Что сделал, то сделал, это уже не имеет значения, — небрежно отмахнулся он. — Тем более что по большей части это ваша заслуга — Шере мне сказала, что если бы вы не пробили завесу, ее бы вряд ли кто заметил. Так вы ответите на мой вопрос? Или вы еще не решили?

Вальдос вздохнул. Он решил. Он все уже решил. Давно. Он обещал пойти с Шереилой. Но также обещал отвести орков в Рейнгард. И не собирался отказываться ни от одного своего обещания. Но… почему он сейчас должен отчитываться в этом перед эльфом?

— Потому что я отправляю Шере в Хорран, к мужу, — ответил Магистр на его невысказанный вопрос. — И спрашиваю, отправлять вас туда или нет.

— Отправлять? — Вальдос еле удержался от того, чтобы поискать глазами карету или лошадь, на которой Магистр собирался их «отправить» куда бы то ни было. — Прямо сейчас?

Магистр молча кивнул, не сводя с Вальдоса выжидающего взгляда.

— Мне… надо подумать, — с трудом проговорил Рейнгард.

Эльф резко приподнял бровь.

— У вас какие-то проблемы, граф?

— Дани, не дави на него, — пришла ему на помощь Шере, за что он был ей безмерно благодарен. — У него действительно проблемы.

— Я давлю? — удивился эльф. — Шере, милая, знала бы ты, какие у меня проблемы, и как они увеличатся, если я протяну еще несколько минут! Короче, граф, давайте говорите, что у вас там, только покороче. Хотя нет, лучше молчите, подумайте хорошенько, посмотрим, действительно ли так хороши ваши новообретенные ментальные способности.

Вальдос открыл рот, чтобы возразить, но эльф тут же его перебил.

— Не спорьте. Лучше думайте, как за две минуты убедить орков пойти с вами в Рейнгард. При том, чтобы через три минуты они отсюда отчалили.

Молодой маг хотел задать вопрос, но глаза эльфа были такими пронзительными, и в них было что-то такое, отчего он только передернул плечами, коротко кивнул и направился к стоящей неподалеку Урфис.

К счастью, искать орков по всей деревне и собирать их на совет не требовалось, благо, они все были здесь. Граф Рейнгард потратил все свое красноречие, уговаривая сперва свою невесту, потом их старую мудрую госпожу Пелегрюн, затем держал речь перед старейшинами и, наконец, перед всем племенем, приглашая их к себе в город. В две минуты он, конечно, не уложился, но минут через десять, Вальдос, порядком охрипший, но безмерно счастливый, уже обладал согласием деревни на заселение в Рейнгард. С горящими глазами он повернулся к эльфу, стоящему на крыльце в выжидающей позе, со скрещенными на груди руками.

— Браво, граф, я вами искренне восхищен, — одобрительно кивнул эльф. — Нет, серьезно. Я бы так, наверное, не смог… Вы так рассказывали о Рейнгарде, что я чуть ни поддался искушению напроситься к вам в некроманты. На штатную службу, — весело улыбнулся Перворожденный.

— Добро пожаловать, — развел руками Вальдос.

Черный Магистр грустно вздохнул.

— Как вы думаете, граф, за сколько они успеют собраться? Вы пойдете с ними? Тогда я сначала отправлю Шере… Не хочу вас торопить, но боюсь, что здесь скоро будет Инквизиция, и тогда…

Что «тогда», эльф договаривать не стал, но Вальдос, никогда в жизни не имеющий проблем со Святым Орденом, почувствовал, как волосы начинают шевелиться на затылке. Надо уходить. Чем раньше, чем лучше. Но орки…

Можно оставить их здесь и забрать по возвращении… А если он не вернется из Хоррана? Хорран… что это за место? Он напряг память. Он слышал это слово от Лотара, но дело не в этом. Он знал о Хорране еще раньше, только сейчас никак не мог вспомнить, что он знал и — откуда…

Он резко обернулся к оркам, неожиданно для самого себя заговорив на их языке. Он не понял, откуда у него возникали нужные слова, но орки его слушали. Затаив дыхание и внимая каждому слову. Когда же он сказал, что идти нужно немедленно, все в один голос принесли присягу своему господину и ринулись собираться.

— У вас потрясающий дар убеждения граф, — насмешливо приподнял бровь Черный Магистр.

— Они будут готовы через несколько минут, — отрапортовал Вальдос.

— Я слышал, — кивнул Перворожденный. — Что вы на меня так смотрите, граф, я, в конце концов, не глухой.

— Но… вы понимаете язык орков? — удивился Вальдос.

— Вот они, люди, — усмехнулся Магистр. — И они еще говорят о снобизме эльфов! Значит, то, что я понимаю ваш язык, вы восприняли как должное, вам даже не пришло в голову попробовать заговорить со мной на языке Изначальных Лесов Элионеля или Изумрудных Чертог Илидора.

— Простите… — растерялся молодой маг, но эльф тут же рассмеялся.

— Не обращайте внимания, граф. Я пошутил. Итак, давайте о деле…

— Магистр, я могу вас попросить…

— Что еще? — приподнял бровь Перворожденный. — Только не забывайте, пожалуйста, что я не всемогущий. Я сам до сих пор слегка не в себе от осознания того, что согласился переправить целую деревню. До сих пор не понимаю, кто меня за язык дернул…

— Напротив, я хотел попросить вас, чтобы… госпожу Фрам переправили вместе со всеми, в Рейнгард, — собравшись с мыслями, проговорил Вальдос.

— Что?! — завопила Шере, но Магистр властным жестом остановил поток возмущений, уже готовый сорваться с ее губ.

— Поясните, — коротко скомандовал эльф.

— Дело в том, что… во-первых, я не могу отправить орков в город, не появившись там самолично, это может быть небезопасно… В мое отсутствие там очень часто гостит Архимагистр Лотар и… — Вальдос замялся.

— Не продолжайте, — кивнул эльф. — О том, что Лотар — свинья, по-моему, знают даже гномы, не вылезающие из древних гор. А во-вторых?

Вальдос проглотил оскорбление, адресованное его Архимагистру, и продолжил.

— А во-вторых… Место, о котором говорит госпожа Фрам, крайне опасно и… одну я ее туда не отпущу, — Шереила фыркнула. — К тому же… я никоим образом не сомневаюсь в вашей силе, — Вальдос поклонился, — но… думаю, что в Хорран открывать портал не стоит.

Рейнгард кусал губы, ожидая гнева Черного Магистра — Лотар был бы в бешенстве, если бы он рискнул дать ему совет, а меж тем, Лотар — его учитель. Но Перворожденный, вопреки ожиданиям Вальдоса, не только не разозлился, но, кажется, очень заинтересовался его рассуждениями.

— Продолжайте, граф, я же вас слушаю! — поторопил его эльф. — И не бойтесь так меня, я же не смерть, пришедшая за вашей убогой деревней!

Смерть? Кстати, хорошая мысль… По крайней мере, это многое объясняет… Эльф раздраженно закатил глаза.

— Граф, сейчас не время философствовать, говорите!

— Ой, простите, я задумался… — вспыхнул Вальдос. — Короче, — твердо заговорил он. — В Хорран портал открывать опасно. Я не могу объяснить, просто примите это на веру. Ни при каких обстоятельствах этого не делайте. Это может привести к страшным последствиям, и не только для вас. А если отправить нас в Рейнгард… Может, мы потеряем несколько часов, но сохраним многие жизни.

— Несколько часов? — переспросила Шере.

— Да, — кивнул Вальдос. — Из Рейнгарда ведет подземный лаз… кажется, в Хорран.

— Этого не может быть! Хоррана даже нет на карте!

— Этого лаза тоже нет на карте, — пожал плечами Вальдос. — Но он, тем не менее, существует. Я вспомнил, откуда я слышал об этом городе. Мне еще дед рассказывал старинную легенду…

— Все это очень трогательно, — перебил его эльф, — но, думаю, у вас будет еще время поделиться воспоминаниями о семейных традициях. Итак. Шере, ты с ним?

— Рейнгард, а мы успеем? — спросила она Вальдоса.

— Должны.

Шере повернулась к темному эльфу.

— Не думала, что когда-нибудь это скажу, но… граф знает, что говорит, — заверила она Магистра.

— Значит, в Рейнгард?

Она кивнула.

— Как хотите, — пожал плечами Магистр. — Тогда ждем орков, вы, кстати, тоже идите, собирайтесь, я пока перекурю. А то скажете, что я вас подгонял и вы что-то самое важное забыли, — Магистр тут же подошел к госпоже Пелегрюн, и что-то зарокотал на языке орков, но Вальдос, к своему удивлению, не понял ни слова.

— Рейнгард, не пялься так, — шепнула Шере. — То, что ты вещал на их языке, еще ничего не значит — тебя вел Дар. Второй раз такого не повторишь, не получится. А он, сколько я его знаю, на орочьем болтает, как на родном.

Вальдос покачал головой и пошел собираться. Впрочем, удивляться он сегодня уже не мог, поэтому постарался все происходящее воспринять как должное — в конце концов, если эльф может быть Темным Магистром, да еще и некромантом, почему бы ему не курить трубку с крепкими орочьими травами, беседуя при этом с шаманкой на ее языке?

В хижине он встретил Урфис. Она деловито складывала в сумку травы и пузырьки, словно не обращая на него внимания, но потом резко подошла, взяв его за руку.

— Маг, я с тобой. И не споррь, я знаю, там опасно, но я хорроший воин, ты увидишь, — расчувствовавшись, она до боли стиснула его пальцы, но он не стал отнимать руку.

— Урфис, — вздохнул он. — Давай поговорим в Рейнгарде…

— Спасибо, — она улыбнулась, подалась вперед, страстно его поцеловав.

А потом отпустила, продолжив так же деловито собирать сумку. Вальдос скрипнул зубами. Он знал, что Рейнгард — лишь отсрочка, и он все равно возьмет ее с собой, в это страшное место, как велит ему свалившийся невесть откуда Дар, будь он проклят… И она это знала.

Но… как же это? Подвергать опасности женщину, которой только что признался в любви?! Да никогда в жизни! Или… Он чувствовал, что им опять, уже в который раз за сегодняшний день движет нечто, заставляя его принимать нужные решения, а других — ему повиноваться. Он в бессильной ярости вышел на крыльцо, натолкнулся на насмешливый взгляд Черного Магистра, который откровенно развлекался, наблюдая за его душевными метаниями — конечно же, Шере уже посвятила своего собрата по Гильдии, в историю странного предназначения Вальдоса. И сейчас это треклятое предназначение заставляло его взять с собой эту орчанку…

Он потряс головой и, взглянув на площадь, увидел, что все орки уже собрались. Рядом с Магистром сидела Шере, а Урфис, только что суетившаяся в хижине, уже стояла за его спиной, перекинув через плечо сумку и держа за руку маленького брата.

Магистр обвел всех взглядом, покачал головой, критически присвистнул, что-то пробормотал сквозь зубы, за что удостоился короткого тычка в бок локтем от Шереилы, вернул трубку старой шаманке, поклонился ей по древнему орочьему обычаю, и, повернувшись к идеально выстроенным ровным рядам орков, потер ладони, глубоко вздохнул, прикрыл глаза и выбросил руки вперед. С тонких пальцев сорвалась едва уловимая обычным взглядом волна, заставляя воздух, с которым она соприкасалась, мутнеть, превращая его в легкое мерцающее облако, и оно, в свою очередь, тут же начало расти, расширяться… Вальдос вытянулся по струнке, чувствуя, как у него стучат зубы, все замерли, не спуская глаз с Черного Магистра.

— Господа, проходить нужно по одному, от краев портала можете не шарахаться, они не кусаются, — скомандовал эльф, не открывая глаз. — Все делать быстро и по моей команде, не задерживая движения. Это понятно? Граф, вы идите первым. Когда — я скажу. Все готовы? Отлично.

Призрачное облако выросло, видимо, достигнув нужных размеров, потому что эльф, стиснув зубы, неожиданно распахнул глаза и скомандовал:

— Вперед!

Вальдос шагнул в мерцающее облако. Он постарался не зажмуриваться во время перехода, но это у него не получилось. Он закрыл глаза всего лишь на мгновение, но этого было достаточно, чтобы…

Это был его замок. Замок Рейнгард, в котором он уже так давно не был. Окно было прорублено в центральную залу, и Вальдос очень обрадовался, не обнаружив здесь Лотара. Впрочем, об этом он подумал уже потом. Первое, что он сделал, это отскочил в сторону, приготовившись принимать всех остальных. Больше всего он переживал, что Шере, не послушав его, все-таки останется, подговорив Магистра отправить ее в Хорран. Он кусал губы до крови, стараясь отогнать эту мысль, понимая, что если это случится, он ничего не сможет поделать. Конечно, он может сам добраться до Хоррана, но будет уже поздно… Но прыгнуть в портал обратно тоже нельзя — кто знает, как это устроено? А вдруг, совершив обратный прыжок, он растворится в воздухе? Или собьет какого-нибудь орка, и они исчезнут оба? Он передернул плечами, отгоняя жуткое видение.

Но, к счастью, Шере скоро появилась, за ней еще несколько орков, потом младший брат Урфис. А потом… портал закрылся. Вальдос истошно завопил, падая на колени — все прошли, остались лишь старая шаманка госпожа Пелегрюн и… его любимая, отважная орчанка Урфис.

К нему тут же кинулись его стражники, пытаясь понять, что вообще произошло, почему их господин появился так, мягко говоря, неожиданно, и в сопровождении целой армии разновозрастных орков. На них не своим голосом кричала Шере, ругаясь на чем свет стоит, пытаясь сквозь общий гул сказать что-то важное «этому истерику». Но Вальдос ничего не слышал. Его накрыло чувство такого всепоглощающего отчаяния, что он мог только, сжав голову руками, сидеть на полу и стонать, пока… не получил новый удар в челюсть, мгновенно прекративший все его страдания.

— Ну, Рейнгард, я знала, что ты придурок, но чтобы до такой степени!

Шереила Фрам стояла перед большим зеркалом, поправляя походный костюм, проверяя все свои амулеты, перстни, заколки, пряжки и прочие артефакты. Вальдос огляделся по сторонам. Это была его спальня, в которую его, судя по всему, перетащили стражники.

— Шере, — прищурился он. — А что я здесь делаю?

— Отдыхаешь, — усмехнулась она.

— Это ты меня ударила?

— А то кто же еще! — Шере гордо вскинула голову. — Вообще, у меня к тебе хорошая новость — с ума ты не сошел, просто иногда у тех, кто впервые пересекает портал, случается нервный срыв. Это не опасно и вполне обычно. Можешь не комплексовать, в твоей ситуации, когда у тебя от твоего нового Дара вообще все чувства взвинчены, это вообще вполне нормально. Надо было тебя предупредить, но это все равно ничего бы не дало, ты бы еще сильнее разволновался.

— А тебе было обязательно меня бить? — поджал губы Вальдос. — насколько я понимаю, здесь любая магия действует, и ты могла просто наложить исцеляющее заклинание, я бы успокоился…

— Рейнгард, я же не целитель, — захлопала ресницами женщина.

— Шере, ты артефактор со всеми вытекающими из этого последствиями, — фыркнул Вальдос. — Ты могла в одно мгновение…

— А удовольствие? — обворожительно улыбнулась Шереила. — Кстати, ты уже здоров, так что если в тебе еще не перегорел пыл, можешь идти со мной в Хорран. Или хотя бы покажи дорогу.

Вальдос сверкнул глазами.

— Я не отказываюсь от своих слов. Даже после того, что ты сделала…

— Ой, скажите, пожалуйста, и что же я такого сделала? Съездила тебе в челюсть? Кажется, твоя ненаглядная орчанка как-то сделала то же самое, но…

— Не смей о ней говорить, слышишь? — прорычал он.

Она только пожала плечами.

— Вот оно, непостоянство красивых мужчин. Тебе сколько надо времени на сборы? Не сверкай глазами, ты без сознания был от силы минуты две, так что практически ничего не пропустил. Ну, разве что, самую малость…

Вальдос передернул плечами и встал с кровати.

— Пойду, отдам распоряжение насчет орков, — пробурчал он.

— Рейнгард, — окликнула она его. — Постарайся с таким видом не показываться на глаза своей… как там ее? Урфис? А то она может решить, что ты передумал на ней жениться. Или вообще не рад, что пригласил их сюда… А она у тебя девушка обидчивая!

Вальдос чуть не подскочил на месте.

— Так она… здесь?! — не помня себя от счастья, закричал он.

— А где же ей еще быть? Нет, ты точно больной…

Он схватил Шере за талию, поднял в воздух и закружил.

— Погоди, — он поставил ее на пол. — Но я же видел, что портал закрылся!

— Конечно, закрылся! — кивнула она. — А ты как хотел? Совести у тебя нет, Рейнгард — мальчишка с вами чуть не окочурился.

— Что?.. — не понял Вальдос. — Ты о ком?

— О ком? О Магистре, о ком еще! Это ж надо — всю деревню перетащить! Он, конечно, сильный, но упертый. И молодой еще, не соображает, что не всегда из-за идеи убиваться надо… Хотя, — улыбнулась она, словно вспоминая что-то очень приятное, — как раз в этом его прелесть… правда, не только в этом…

— Молодой? — удивился Вальдос. — А я думал, он просто так выглядит… Он же эльф… А как же он тогда?..

— А вот этого никто не знает, — ответила Шере на его невысказанный вопрос. — И он, думаю тоже. Но дело не в этом. Старая шаманка решила его подстраховать и пошла последней. Вместе с твоей Урфис. А когда он совсем обессилел, они уговорили его закрыть портал — на время, разумеется. Потом, с помощью своих травок, быстренько привели его в чувство, Магистр оклемался и снова открыл, переправив их сюда.

— А сам?

— Урфис сказала, что они ему оставили всяких укрепляющих зелий, чтобы он мог восстановиться и улететь до появления Инквизиции. Так что, надеюсь, все обойдется.

— А что же он сюда не прыгнул? Мог бы отдохнуть хорошо, а потом…

— Понятия не имею. Он говорил, что у него очень мало времени.

— Шере, — смутился Вальдос, — прости, что я подумал…

— Рейнгард, то, что ты думаешь — уже хорошо. Раньше ты этого вообще не умел. Давай, собирайся, нам еще в Хорран надо.

Он вздохнул и вышел из комнаты.

Вальдос спешно отдавал распоряжения насчет заселения орков, попутно слушая начальника охраны замка, удивляясь тому, что здесь успел устроить в его отсутствие Архимагистр. А он еще сомневался в словах Шере и этого темного эльфа Данириэля!

Вальдос прикрыл глаза, вслушиваясь в свист ветра, гуляющего по сверкающим витражам, сделал глубокий вдох, пытаясь проникнуться этим воздухом, живущим в этом замке, который он, Вальдос Рейнгард, всю жизнь считал своим, и о котором, кажется, не знал решительно ничего.

Совсем недавно здесь был Арион, Светлый Магистр. Именно его замок был подарен Вальдосу Лотаром… И, судя по всему, именно здесь Арион об этом узнал… Кажется, у них с Лотаром чуть не дошло до боя — воспоминание о взвинченной, едва не вырвавшейся на волю Силы до сих пор висело в воздухе…Это воспоминание было таким ярким, что казалось, будто это произошло вчера, но Вальдос знал, что это не так — яркие события Воздух держит дольше, играя с полюбившимся ему воспоминанием, холя его и лелея, сберегая от растворения. Сейчас он был больше, чем уверен, что если найти место гибели Таша, то Воздух сообщит, что это произошло едва ли не минуту назад… Наверное, начинающие маги очень часто путаются из-за этого… Он передернул плечами — начинающие? А он кто? Он заставил себя отрешиться от размышлений, слушая Воздух дальше.

А еще здесь убивали человека. Не мага, просто человека… По приказу Архимагистра Лотара. Но за что? Начальник охраны говорил что-то невразумительное, о том, что какой-то пьяница вломился, пытаясь оскорбить Верховного, что его хотели арестовать, но Вальдос знал, что это не так, хотя его стражники вовсе были не при чем. Они ничего не знали. Знал Лотар. И прибывшие с ним люди, объявившие охоту на человека.

В Рейнгарде пролилась невинная кровь…

Вальдос вышел из замка, не совсем отдавая себе отчет, куда и зачем он идет, не обращая внимания, что Шере, подавая знаки Урфис и еще нескольким добровольцам, изъявившим желание отправиться с ними, легкой тенью метнулась за ним, строго-настрого запретив всем задавать ему вопросы и вообще отвлекать от какого-то очень важного дела, известного ему одному. Он взбирался по каким-то крышам, спускался в проулки, не задумываясь, что подумают граждане славного города Рейнгарда, застав своего графа за таким странным занятием. Наконец, он достиг цели, но неожиданно уперся в запертую дверь. Он уже хотел достать какой-нибудь подходящий артефакт, из тех, которые ему всучила Шере, но вдруг совсем рядом мелькнула какая-то тень, пытающаяся решиться, броситься ли ей на Вальдоса или убежать прочь. Вальдос резко обернулся.

— Стой! — скомандовал он, и тень, как он и предполагал, тут же попыталась броситься на него, но внезапно зависла в воздухе, беспомощно болтая руками и ногами, грязно ругаясь на своего неожиданного пленителя.

— Не кричи. Успокойся. Тогда я тебя отпущу, — размеренно проговорил Вальдос, сам не узнав своего голоса.

«Тень» замерла, выпучив на него огромные серые глаза.

— Ваше… Сиятельство?! — пискнула она сдавленным женским голосом.

— Рейнгард, отпусти девчонку! — тут же вынырнула из-за угла Шереила. — Не трать Силу, хочешь, я ее так убью?

— Не надо, — покачал головой Вальдос, осторожно опуская ее на землю. — Криса, открой мне дверь, я не причиню тебе вреда.

Девочка замерла. Шере тоже.

— Ты что, ее знаешь? — нахмурилась волшебница. — Или это…

— Нет, я ее не знаю. Но и магия здесь не при чем. Я знаю ее брата, — улыбнулся Вальдос.

— Что?! — девочка снова хотела на него броситься, но ее перехватила Урфис, приподняв за шиворот.

— Этого мужчину могу бить только я, — прорычала она ей в ухо, но потом покосилась в сторону Шере. — И еще иногда — она. Но только в кррайнем случае и по старрой дрружбе. Трронешь его хоть пальцем — голову оторрву.

— Девочки, упокойтесь, никому ничего отрывать не надо, — заговорил Вальдос. — Криса, с твоим братом все в порядке… по крайней мере, было, когда я его видел в последний раз. Никто его не арестовывал и арестовывать не собирается. Если он, конечно, не нарушил наш договор.

— А кто ее брат? — не поняла Шереила.

— Местный король воров, — отмахнулся Вальдос. — Что вы так на меня смотрите? Это, в конце концов, мой город, и я знаю здесь каждый булыжник, каждый закоулок, и каждого карманника, даже самого мелкого, не говоря уже о таких крупных птицах.

— Ничего себе! — одобрительно цокнула языком Шере. — А что тогда не арестуешь?

— А зачем? — пожал он плечами. — В хорошо организованном городе в первую очередь должна быть хорошо организована преступность. Тогда порядок будет во всем. Брат этой малышки очень хорошо справляется со своими обязанностями, не доставляя мне хлопот, иначе я мне нужно было бы сидеть здесь безвылазно, ловя собственноручно каждого заезжего гастролера.

Шере присвистнула.

— А полиция?

— Полиция у меня тоже хорошо организована, — кивнул Вальдос.

— Слушай, Рейнгард, а ты не такой дурак, как я думала! — покачала головой Шере. — Беру свои слова обратно.

— Да нет, можешь не брать, — грустно усмехнулся Вальдос. — Я совершил одну самую большую глупость — доверил Рейнгард Архимагистру. Конечно, на время, но, думаю, разгребать все, что он натворил, придется долго. Криса, открывай дверь, я в помещении тоже могу разговаривать.

Девочка шмыгнула носом и принялась ковыряться в замке.

Через минуту он уже стоял у потайного лаза, который с интересом рассматривала Шереила.

— Погоди, Рейнгард, — нахмурилась она. — Так ты заранее знал о его существовании? Я думала, что тебя чутье вывело…

Он рассмеялся.

— Знал, конечно. И легенду знал про Хорран. Только не знал, что это как-то связано. А благодаря этому «чутью», как ты говоришь, я все вспомнил и соединил все фигурки одной мозаики. И еще кое-что добавилось. И это кое-что мне очень не нравится.

Криса засопела, собираясь с духом, но Вальдос ее остановил.

— Нет, девочка, ты никуда не пойдешь.

— Но я должна…

— Все, что ты была должна, ты уже сделала. Брату передавай привет.

— Но…

— Всё, Криса. Да, если тебя это волнует, человек, о котором ты думаешь, жив. По крайней мере, пока.

Девочка завизжала от радости, повиснув на шее у Вальдоса. Урфис на нее зарычала, но, к счастью, обошлось без угроз, девочка отцепилась самостоятельно, пожелав его сиятельству счастливого пути.

— Рейнгард, ты о ком говорил? — осведомилась Шере.

— Точно не знаю. Человек, которого убивали у меня в замке, сейчас в Хорране. Но… знаешь, что меня беспокоит?

— Понятия не имею! — фыркнула волшебница.

— Его убивали стражники Лотара… и не только, — Вальдос зло сверкнул глазами. — Это была Инквизиция.

— Что?! — Шереила даже остановилась. — У тебя в замке? Откуда?

— Оттуда. Мне очень неприятно это осознавать, но… думаю, ты была права. Насчет Лотара.

Шере сочувственно вздохнула.

— Ты знаешь, что это значит?! — завелся Вальдос.

— Догадываюсь, — женщина опустила руку ему на плечо. — Но меня сейчас беспокоит другое. Лотар может знать о границах Силы Ариона?

Вальдос кивнул, кусая губы.

— И он заслал его в Хорран… — почти беззвучно прошептала Шере.

— Так, может, хватит зарранее всех хорронить? — возмутилась Урфис. — Маг, скажи, те, к кому мы идем, еще живы?

Вальдос уверенно кивнул.

— Мы к ним успеваем?

— Да…

— Ну вот и всё! — развела руками орчанка. — А то устрроили тут обрряд пррощания!

Вальдос улыбнулся, опустив глаза. Шере пихнула его в бок.

— Пригласишь на свадьбу?

— А то! Если твой муж, меня, конечно, не прибьет.

— Не прибьет! — рассмеялась она. — Твоя красавица тебя в обиду не даст!

Он покраснел, смущенно опустил голову, и замолчал.

Вальдос всеми силами старался не думать, что он ведет людей в проклятый город, ведет не только профессиональных солдат-добровольцев, но и… женщин, которые ему очень дороги — Шере, которая сейчас стала его хорошим другом, хотя раньше он такого и представить не мог, и… орчанку Урфис, свою невесту, которая за него вступится, даже не задумываясь, зачем ей это нужно. Причем, он знал, что идет туда вовсе не из-за того, что решил помочь Шереиле, он идет туда, потому что он должен туда идти. Шереила оказалась лишь его проводником. Но тот бой, который вот-вот состоится в Хорране — это, прежде всего, его бой. И он, как ни странно, чувствовал себя полностью к нему готовым.

По катакомбам они шли недолго — он почему-то считал, что этот путь будет намного длиннее. Значит, легенда об этом потайном лазе оказалась правдой — здесь действительно существовал скрытый межпространственный портал! Странно, почему именно в Хорран? Значит, были еще времена, когда этот город не вызывал беспричинный страх при одном лишь упоминании о нем, значит, когда-то он жил нормальной, полной жизнью, и что-то его связывало с Рейнгардом… Может быть, торговля, может, наоборот — война, а, может быть, с этим была связана какая-нибудь душещипательная любовная история… Вальдос покачал головой — ну вот, кто о чем, а он — как всегда… Сейчас не время думать о происхождении этого замечательного явления, это все можно будет выяснить позже… А пока — честь и хвала богам… или магам, создавших этот портал!

Когда забрезжил свет, Шере была готова визжать от восторга, как девочка Криса — она еще до попадания по колпак проклятой деревни связывалась с ментатом Лариусом, путешествующим вместе с ее мужем, и утверждала, что они с кавалькадой добирались до Хоррана несколько дней. А здесь…

— Да, предки не дураки были, такой хитрый лаз проделать! Вот это, я понимаю, срезать! — развеселилась Шере.

Он вздохнул, кусая губы. Да, они добрались, их цель близка. Но… Вальдос поднял руку, приказывая всем остановиться, прикрыл глаза, вдыхая Воздух Хоррана, и осторожно выбрался наружу.

Он стоял на пустынной дороге, выложенной замшелым булыжником, оглядываясь по сторонам. Свинцовые тучи, пронизывающий ветер… Вальдос усмехнулся, пытаясь справиться с ощущением, будто он и не покидал орочью деревню. Впрочем, с заброшенным поселком это место роднила не только погода.

Здесь всё было проклято. А Шере всё недоумевала, почему, вырвавшись из-под колпака орочьей деревни, она по-прежнему не могла связаться с ментатом, путешествующим вместе с ее мужем!

Он передернул плечами. Ветер усиливался. Он пронизывал насквозь, пробирал до костей. Но Вальдос дрожал не только поэтому.

Ветер… он был живым. Он говорил, жаловался, он страдал, плакал, выл от ужаса, в котором метался уже столько лет… Вальдос попытался отогнать наваждение, унимая истерику обезумевшего ветра, но потом одернул себя, понимая, что нельзя сейчас тратить силы попусту, силы, которые могут пригодиться, ведь они пришли на помощь… и Ветер тут же услужливо подсказал, кому на помощь они пришли, и куда надо идти.

Впрочем, насчет «куда», можно было не говорить — впереди было очень хорошо видно несколько карет и крытых повозок, а также занимающих свои позиции воинов в белых мантиях, но вот насчет…

Вальдос прикусил губу. Арион. Светлый Магистр. Человек, которого он, Вальдос Рейнгард, всегда безмерно уважал, но который, судя по всему, ненавидит и презирает его, Вальдоса Рейнгарда. Арион — негласный враг Лотара, а Вальдос — негласный враг Ариона. Ведь Солэр, его замок, расположенный неподалеку от Эвенкара отошел Вальдосу… В награду за Шереилу Фрам… А самого Ариона отправили сюда… Вальдос застонал, но тут же получил локтем в бок от Шереилы.

— Рейнгард, не ной, пошли быстрее, — зашипела на него Шере, он резко обернулся, увидев, что весь его небольшой отряд уже выстроился за ним.

— Шере! Я же приказал…

— Ты извини, Рейнгард, но военачальник из тебя хреновый, — улыбнулась Шере. — Задумываешься все время и летишь куда-то, сам не понимая, что с тобой происходит. Мы бы не вылезли, ты б о нас и не вспомнил.

Он смутился, понимая, что в чем-то она права.

— Да ладно, — хлопнула она его по плечу, — у тебя другие достоинства. Тем более что мы уже пришли.

Вальдос кинул. В самом деле, за всеми этими разговорами они уже почти приблизились к обозу.

Да, Арион не очень-то будет рад его видеть…

Навстречу одиноким путникам выехал всадник, которого он сразу же узнал, хотя не видел ни разу. Это был тот самый человек, на которого напали в его замке, он выжил, несмотря ни на что и… стал военачальником в личной гвардии Ариона. Поравнявшись с ними, всадник поклонился, приветствуя «Его Сиятельство графа Рейнгарда, коего не ожидал встретить в столь отдаленном и пустынном месте». После чего представился, объявив, что его зовут Фаэнор Тринни, и если «кто хочет повоевать, должны его слушаться во всем». Как понял Вальдос, кто не хочет — тоже. Пацифистам, женщинам и детям было приказано скрыться в обозе, остальным — выстроиться и ждать его распоряжений. Выстроились все. Фаэнор кивнул и начал спешно расставлять воинов по местам, объясняя попутно, что и когда нужно делать.

Вальдос понял, почему Арион не вышел посмотреть на новоприбывших. Светлый Магистр, маг Стихий, Мастер магии Огня и Земли стоял на боевой позиции. Маги из его отряда держали защитный купол — молодые стихийщики не имели права использовать магию для нападения… Однако для этого у них было кое-что другое — все они стояли в боевом построении, держа наизготовку обнаженные мечи. Некромант проводил Ритуал. Хорошо. Все верно… Шере, перебросившись парой слов с Фаэнором метнулась раскладывать артефакты, что-то повесила на шею некроманту, деловито успев его поцеловать, что-то всучила Ариону, но граф Рейнгард видел все это лишь краем глаза. Также, как и за Урфис он не мог уследить — она сыпала какие-то порошки, разбрасывала травы… все занимались своими делами. А Вальдос никак не мог понять, почему это непонятное чутье не подсказало ему притащить сюда Черного Магистра, ведь он здесь еще как бы пригодился! Но потом одернул себя — если чутье промолчало, значит, они справятся итак. Значит, нужно, чтобы они справились без этого удивительного темного эльфа. И они справятся.

Он, словно очнувшись от забыться, окинул беглым взглядом позиции. Честно сказать, это ему ничего не дало — в стратегии он не разбирался никогда. Но… он прислушался. Птицы… чудовища… фантомы… витающие в воздухе… Интересно, знает ли о них Арион? Из земли, надо полагать, полезут восставшие. Но пока они в земле, от Вальдоса они скрыты — Воздух о них ничего не скажет, разве что выдаст очередную руладу дикого истеричного воя.

А вот лесное чудовище… шахаакша, как назвал его Ветер — очень опасная тварь… Оно растворяется в воздухе, словно облако, потом материализуется в любой момент, собираясь из независимых частиц, каждая из которых готова пожрать все, что встретится на ее пути… Если такое облако накроет, то смерть будет мучительной, но быстрой. А если вдохнуть воздух с частицами этой твари…

Рейнгард передернул плечами. Не говоря уже о том, что она меняет плотность, может просто окаменеть, например. Но ничего, на нее тоже можно найти управу…

Дождь. Тучи, не прекращающие хлестать воинов струями ледяной воды… Они будут стараться во что бы то ни стало потушить Огонь Ариона… Хотя с Огнем Мастера, и тем более — Магистра, справиться трудно, но все же… Дождь. Град. Ветер. Стихии Воды и Воздуха…

Вальдос Рейнгард, потомственный маг в нескольких поколениях, выпрямил плечи и, не говоря ни слова, подошел к Ариону, встал рядом с ним. Магистр также молча кивнул и неожиданно протянул руку Вальдосу. Тот пожал. Вальдос хотел сказать Магистру о тварях, окруживших Хорран, но Арион лишь кивнул, не спуская с Вальдоса пристального, немного удивленного взгляда. Понятно. Опять он передает мысли… Ментат хренов!

Огонь. Вода. Земля. Воздух. Магия Четырех Стихий. Вот что может спасти их всех! Где-то в глубине подсознания Вальдос понимал, что происходит нечто, чего по сути быть не должно. И еще, что только это нечто сможет спасти Хорран или… или что?

Конечно, он, поскольку не имеет звания Магистра, не имеет права использовать магию так. Но это право имеет Арион. И в крайней ситуации он может действовать на свой страх и риск, отдавая приказы по своему усмотрению. И он может приказать Вальдосу использовать магию так, как ему, Ариону, покажется нужным. По закону военного времени. Магистр не произносил ни слова, но этого и не требовалось. Сейчас, выпуская наружу Силу Стихий, он чувствовал все без слов.

Четыре Стихии. Еще темный ментат, артефактор, некромант и… молодая орочья шаманка. Да что же это происходит?! Светлая и Темная Гильдии, люди и орки, четыре стихии… светопреставление какое-то…

Вальдос отогнал от себя подобные мысли. Шере права, он слишком часто задумывается. Сейчас думать некогда. Надо действовать.

Он увидел поднимающихся из земли восставших, небо почернело, тьма стала сгущаться, шахаакша, выглянувшая из леса, уже растворялась в воздухе, серым облаком подползала к отряду, готовясь поглотить путников, казавшихся ему легкой добычей.

Вальдос почувствовал, как Сила захватывает его целиком, он уже не ощущал своего тела, был только бесконечный поток чистой энергии, так долго в нем дремавшей, и теперь рвущейся наружу.

И он позволил ей вырваться. Он был этой энергией. Был этой силой. Которая знала, что нужно делать. И она делала. Светло и радостно. Выполняя то, для чего родилась, росла, умножалась, сменяя несколько поколений людей, которые носили ее в себе, но никто не умел ей по-настоящему управлять. Все пытались навязать ей свою волю, и никто не пытался ее понять. И лишь сейчас…

Сила Воды и Воздуха уже была готова бросить ту оболочку, которая, наконец, позволила быть собой, но, в последний момент передумала. Это — хорошая оболочка, раз дает такую свободу. Такое встречается не часто. И это надо ценить.

Сила Стихий так и не поняла, сама она так решила, или это было мыслью человека, выпускающего ее, и ради ее свободы готового пожертвовать своей жизнью… Она слишком долго была в заточении, чтобы помнить, умеет ли она думать вообще или мысли — это удел человеческого разума, а ее удел — чистая, незамутненная, рвущаяся на волю энергия.

Но она поняла одно. Этого человека надо любить. И слушаться. И еще делать то, что нужно. Даже когда он не знает, как это. Ведь он — всего лишь глупый человек, а она — мудрая, многовековая Сила.

Рядом с ней плескалась такая же энергия, но более яростная, Сила Огня и Земли — старших Стихий. И человек, направляющий ее был намного сильнее. Но он был всего лишь человеком…

Силовые потоки слились в один, пронзая кромешную тьму, нависшую над людьми. Сила Четырех Стихий ударила в небеса, прорубив брешь в черном, уже опускающемся куполе, часть этого фонтанирующего света тут же разлилась по небу, отрезая черное полотно от остального, еще живого пространства, часть обрушилась на землю, выстилаясь светящимся ковром, не позволяя тьме лезть снизу.

Но сам столп света не прекращал свое дело, вовсе не думая иссякать. От него отделились лучи, бьющие во все стороны, выжигая порожденные древними проклятиями чудовищ. Тем временем, и купол, и ковер — оба края замкнутой сияющей сферы, действовали в обоих направлениях — не пуская тьму вовнутрь, они растворяли ее снаружи, пуская лучи глубоко в землю и высоко в небеса, но, кроме этого, там, на самом верху, за пределами защитной сферы, за гранью нависшего над ней черного, редеющего на глазах, полотна, столп света, закручиваясь в огненный смерч, наматывал на себя полотно древнего проклятия. Оно вытягивалось из земли, из влажного воздуха, из тяжелых туч, с криком, с воем, с протяжным стоном, с предсмертным хрипом, от которого можно было сойти с ума, устремляясь к столпу Четырех Стихий, бушующему наверху, и… исчезало.

Тьма редела, стоны земли утихали, нарыв жестокого проклятия был вскрыт, и теперь все успокаивалось, облегченно вздыхая под лучами света, которые уже не жгли, а ласкали, убаюкивали, снимали напряжение и боль. Из земли, согретой живительным огнем, уходил холод смерти, она начинала дышать, в ней зарождалась жизнь. Небо светлело, на нем остались лишь легкие облака, свежие, пролившие на обновленную землю живую воду. Потом выглянуло солнце. Обычное солнце. То же самое, что светит всему миру. Теперь оно будет светить и Хоррану. Но оно не будет его выжигать, здесь будет всегда хорошая погода, лучше чем в Эвенкаре… Потому что отныне Хорран будет под охраной Четырех Стихий.

Сила сделала свое дело. Она не обращала внимание на то, что в это время делали люди. Внутри самой сферы не прекращался бой. Спокойно было только под маленьким куполом, который держали молодые маги, и… еще не рожденный маг. Когда он родится, он будет очень сильным магом. И, конечно же, станет Архимагистром. Первым человеком, владеющим Силой Четырех Стихий. Это будет ему маленьким подарком, в память о битве под Хорраном, в которой он уже сейчас, еще не родившись, принял участие. Так решила Сила. А она никогда не отменяет своего решения.

Сила в последний раз облетела поле битвы, усеянное прахом бывших восставших, трупами искромсанных мечами и утыканных стрелами стервятников, а также каких-то чудовищ, видимо, прятавшихся в окрестных норах и также умерших много десятилетий назад.

Да, людям тоже пришлось потрудиться. Некромант все же справился с восставшими, мечники, верно расставленные человеком, не имеющим магии, оказали должный отпор стекающимся ото всюду тварям, а духи, призванные молодой шаманкой орков, оказались намного сильнее призраков, обитающих в Хорране. Конечно, многие воины света получили серьезные раны, но ментат, державший всех под контролем, вовремя сообщал спешащим на помощь целителям, так что ни одна новая смерть не пустила свои корни в землю города, с которого только что было снято древнее проклятие. Совершив последний круг, Сила вернулась к человеку.

Вальдос, будто очнувшись от наваждения, попытался оглядеться по сторонам, но получилось это у него не очень хорошо — голова закружилась, все вокруг поплыло, сливаясь в однородные пятна, он начал падать, но, кажется, кто-то его подхватил. Он услышал знакомое рычание Урфис и веселый, но немного охрипший смех Шереилы Фрам.

— Рейнгард, ну ты дал! И знаешь, что самое смешное? Ведь завтра опять будешь жаловаться, что или ничего не понял или все забыл, и все самое интересное опять прошло мимо тебя!

Он слабо улыбнулся. Ну да. В последнее время это стало его коньком — все закончилось, и Вальдос снова идиот… Будет очень грустно, если и правда, на этом все закончится. Он снова разучится пользоваться Силой и будет думать, как в дождливую погоду накрыть себя куполом, чтобы и не промокнуть, и хватило бы его надолго… Ведь раньше он так и жил. И это его, надо сказать, никогда сильно его не беспокоило… А сейчас он познал Силу. И ему очень не хотелось с ней расставаться.

Его измученное тело коснулось мягкой и на удивление уютной перины походного лазарета. Это хорошо. Значит, он не ранен, а просто очень устал. Если бы был ранен, к нему сразу бы кинулись целители… Он с наслаждением потянулся, укладываясь на лежанке, с интересом привыкая к новому ощущению. Да, он устал, он был выжат и опустошен. Но он был победителем. И еще — настоящим магом Стихий, Воды и Воздуха, действовавшим наравне с Магистром.

Он неожиданно для себя тихо рассмеялся. Да, завтра он многое забудет. Да, такие бои бывают нечасто, может, это был вообще первый и последний бой в его жизни, и первый и последний раз, когда он смог применить Силу. Но это было не главное. Главное — то, что Сила теперь никогда не покинет его. Она всегда будет с ним. Потому что он ей понравился. И она теперь тоже не хочет его покидать. Он это знал.

Глубоко вздохнув, Вальдос, наконец, позволил себе провалиться в сон. Теперь можно было ничего не опасаться. Здесь было светло, тепло и… хорошо. Под чистым, ясным и спокойным небом Хоррана.

Глава 11

Как ни странно, долго искать Этану мне не пришлось — богиня в кои веки не стала чинить мне препятствий, — чем, учитывая ее обычную манеру поведения, удивила меня несказанно, — и вышла мне навстречу сама. Однако не сказала бы, что эта встреча ее сильно обрадовала — видимо, она совершенно не входила в планы богини, как я заметила по легкой дымке недовольства, затуманившей ее лучезарный лик. Мое же настроение в связи с этим, наоборот, резко улучшилось. Нельзя так, наверное, с богинями поступать, но все же…

— Как здорово, что я вас нашла! — вполне искренне обрадовалась я. — Вы, надеюсь, не сильно заняты?

Этана просияла, и уже открыла рот, видимо, чтобы огласить длинный список очень важных и, разумеется, совершенно неотложных дел, но я была неумолима.

— Вот и замечательно! — перебила я ее грандиозную тираду, так и оставшуюся невысказанной. Мимолетное просветление на лице богини угасло, сменившись гримасой разочарования и вселенской тоски, которую богиня уже не считала нужным скрывать — по крайней мере, от меня. — Я вас хотела кое о чем спросить.

Этана из последних душевных сил попыталась проявить заинтересованность, но получилось у нее очень плохо.

— А вам не кажется, что Дарсинея — сообщница Гаронда?

Богиня оторопела. Я мысленно захлопала в ладоши.

— Ну смотрите, — упорно не замечая ее реакции, совершенно обыденным тоном продолжила я. — Таша он, вроде как, казнил, но в его окончательной смерти все же не убедился — соответственно, ему была необходима подстраховка, так сказать, контрольный выстрел. Для этого он и похитил Дарсинею. С тем расчетом, что, если Таш вернется, то, узнав, какое несчастье постигло его восслюбленную, очертя голову ринется ее спасать. А для этого случая он держал в той же башне свою прекрасную Клементину.

Этана округлила глаза.

— Да-да, именно для этого, — кивнула я. — Во-первых, Таш падок на красивых женщин, во-вторых, дерется только магией — это, как я поняла, его самое сильное место, и потому ничто другое он не использует, в-третьих, он совершенно не работает головой — особенно в стрессовых ситуациях, и, в-четвертых, явно пойдет туда один, поскольку… ну, про голову я уже сказала, к тому же при всех своих достоинствах, работать в коллективе он просто не умеет — что уже давным-давно было доказано. Вообще… подозреваю, что изначально Клементину сделали именно для борьбы с Ташем. На Эльстане ее просто-напросто опробовали, а идея с магами пришла уже позже — для того, чтобы высосать магию из собравшихся на королевскую свадьбу Архимагистров, не обязательно обладать божественной внешностью. Демону достаточно было присутствовать в зале, и не обязательно в качестве невесты короля. Но даже если и невеста — почему именно такая? Король что, не обратил бы внимания на просто красивую девушку? Конечно, обратил бы. А вот Таш — вряд ли. Клементина должна была заставить Таша если не влюбиться в нее по уши, то хотя бы остановиться и забыть о Дарсинее, причем в тот момент, когда он был бы уже на подступах к вожделенной цели. Конечно, не факт, что это сработало бы, но таким шансом Гаронд пренебречь не мог — бог магии, уничтоженный без боя — это ли не абсолютная победа для тщеславного Инквизитора? Нет, даже в бою у Таша против него не было бы шансов, так что Гаронд ничем не рисковал, но… красиво, не правда ли?

Этана только хлопала глазами, пытаясь понять, к чему ведет моя пространная тирада. Я выжидающе смотрела на нее, ожидая ответа.

— Но… — наконец, обрела она дар речи, — что, если Дарсинею взялся бы спасать кто-нибудь еще?

Я приподняла бровь. Этана покраснела, потом побледнела, но взгляда не опустила, продолжая смело смотреть мне в глаза, но ее кожа тем временем еще долго не могла определиться с оттенком.

— А кому она еще, кроме него, нужна? — простодушно развела я руками. — Что-то мы не заметили столпотворения освободителей у входа — локтями нас никто не расталкивал. Так что, как я поняла, прекрасной дамой вашу богиню считал только один рыцарь. Или же… просто никто не знал о ее похищении.

— Что? То есть… — Этана задохнулась от возмущения, — вы считаете, что это я подговорила вас идти в эту треклятую башню?!

— А у вас есть другие версии? — тоном ведущего дознание следователя спросила я. — Насколько я помню, если бы не вы, мы бы не только не узнали о ее заточении, но и о ее существовании как таковой. Я, по крайней мере. Да и потом, спасти ее — это было вашим условием, а не нашим гражданским долгом. Но… я что-то не поняла, вы к чему сейчас ведете? — невозмутимо осведомилась я. — Кажется, о вашей причастности к заговору я не упоминала.

Этана издала нечленораздельный звук и засверкала глазами.

— К заговору?! — вскричала она. — Да как вы смеете меня в этом…

— А вас, как раз, никто в этом и не обвиняет, — я буквально расплылась в улыбке. — Потому меня и удивляет ваша не совсем адекватная реакция. Даже, я бы сказала, наталкивает на кое-какие размышления.

Богиня распахнула прекрасные глаза и растерянно захлопала ресницами.

— Отлично. Теперь мы можем говорить нормально и без пафоса, — подытожила я. — То, что вы нас «навели» на Башню — это понятно, вы, в конце концов, переживали за попавшую в беду подругу. Так что к вам у меня претензий нет, — Этана выдохнула. — А вот насчет Дарси… Вы как считаете?

Она покачала головой.

— К сожалению, не могу вам сейчас дать тот ответ, который мог бы вас удовлетворить, — печальным и очень кротким голосом чуть ли не пропела Этана, — Я очень давно не общалась с Дарси — видите ли, после того, как я дала обет молчания, прошло очень много времени, а уж сколько событий произошло… — богиня развела руками.

Я кивнула.

— Но если что-то вспомню, обязательно дам вам знать, — добавила она.

Не сомневаюсь.

— Буду вам очень признательна, — ответила я вслух.

Этана слегка поклонилась, взмахнула рукой, создавая портал, и тут же скрылась. Портал рассеялся. Про ужин я ее так и не спросила. Впрочем, это мне было и не нужно — главный вопрос был задан. И, что важней всего, получен главный ответ. Да, это был заговор. Да, Этана в нем участвовала. Да, и Дарси тоже. Только каждый преследовал исключительно свою цель. Молодцы, девочки! Хотя насчет Дарси… она виновна в меньшей степени — ее действия подчиняются скорее не рассудку, а настроению. Обиделась — отомстила. Оттого и превратила своего восслюбленного в коня, оттого и «заточилась» добровольно в башню Гаронда. А то, что Таша могли убить, это уже другой вопрос, а думать одновременно о двух вещах, насколько я поняла, не в ее правилах. Зато сейчас она искренне радуется его возвращению. А вот Этана — здесь сложнее. Ей-то что нужно? На чьей она стороне? Или все равно, кто победит, лишь бы ее не трогали? А какое отношение имею к этому я? И, в конце концов, отправят меня домой или нет?! И потом… если она как-то связана с Гарондом, то зачем ей было освобождать Дарси? И, если это ловушка, то что мы все здесь делаем, да еще и вместе с Ташем?

— Как, однако, ты крепко задумалась, — мне на талию легла рука ведьмака. — Узнала, что хотела?

— Да… то есть, нет, — вздохнула я. — Витольд, я, кажется, совсем запуталась…

Он хмыкнул.

— Это нормально. Тут гракх голову сломает…

Я уткнулась ему в плечо, такое твердое, надежное и родное.

— Да… и еще, я хотела с тобой поговорить, — не вылезая из своего «убежища» пробубнила я.

— Слушаю, — не видя его лица, я почувствовала его мягкую улыбку.

— Ты что, знаешь, что я хочу тебе сказать?

— Догадываюсь.

Я прижалась к нему еще крепче. За все это время, что мы провели вместе, он стал мне еще ближе. Настолько, что… сейчас нам нужно было расстаться. Нет, мы так и будем вместе, но… несколько в ином качестве. Как это ни парадоксально звучит, но он стал для меня таким хорошим другом, что воспринимать его как-то по-другому я уже не могла. Да, я его очень любила, но как очень близкого друга, как старшего брата. Я слишком тепло к нему относилась, чтобы играть его чувствами, и сейчас, после всего пройденного, те отношения, что между нами были, должны были перерасти в нечто более серьезное, но этого сделать я не могла, а оставлять все на уровне чего-то легкого и ни к чему не обязывающего не было смысла. Может, конечно, он и не был бы против, но… нет. Так было бы нечестно. Он мне был слишком дорог, и я не могла так его обидеть, что бы при этом ни говорил он сам.

— Джен… не переживай. Все в порядке, — он погладил меня по голове.

— Витольд, я… погоди, ты не понял… — я попыталась высвободиться и подняла на него глаза.

Нет, я все же была не права. Он понял. Он все понял. Нежно поцеловал меня в лоб, как ребенка, потом приобнял за плечи.

— Джен… я же говорю, все в порядке. Ты права.

— Но ты… — он дотронулся пальцем до моих губ, и я замолчала.

— Ты всегда принимаешь правильные решения. Помни это. И никогда не сожалей о них. Никогда. Что бы ни случилось. Поняла?

Я часто-часто закивала. А потом повисла у него на шее, постыдно обливаясь слезами. Он гладил меня по спине, успокаивал, что-то тихонько приговаривая, отчего становилось так тепло и хорошо, что я начинала верить в нашу победу, в свою силу, в… — о боги! — в торжество мировой справедливости и еще во много чего хорошего… А может, это было какое-то заклинание? Не знаю. Но мне было очень хорошо.

Праздничный обед… Учитывая наше положение дел, довольно спорное торжество… Я нарезала круги по комнате, косо поглядывая на роскошное платье, разложенное на кровати. Нет, ничего не скажешь, оно очень красивое, я не спорю, да и на мне, надеюсь, оно будет смотреться не хуже, чем на этом покрывале, или до того — на вешалке, я же, вроде, ни на то, ни на другое не похожа, но… один у него недостаток. Как и у многих других нарядов этого же модного направления. Существенно не хватает камеристки. Или хотя бы инструкции по применению — как, что и куда надевается. Я, конечно, в этом мире не первый день, и платья повидала разные, и человеческие, и эльфийские — спасибо бездонному сундуку Дварфа и терпению Дани, который позволил ставить над собой опыты по превращению невоспитанного оборванца в гламурную темную эльфийку, — но торжественных нарядов богини мне видеть еще не доводилось. А интересно, это платье самой Этаны? Выглядит оно, по крайней мере, божественно — во всех смыслах этого слова. Тьфу, мне-то какая разница, думать, что ли, больше не о чем?

— Что, нравится?

Когда-нибудь я его убью. Не на благо этого мира, так ради собственного спокойствия.

— Красивое. Тебе должно пойти.

Так, я не поняла… он мои мысли читает или просто и банально видит то, что здесь происходит? Честно говоря, даже не знаю, какой вариант был бы для меня предпочтительнее…

— Да вот и я то же думаю. Помоги с завязочками, а? Раз уж ты такой вездесущий.

— А что, тебе помочь некому? Хм, а мне казалось, у тебя нет проблем со свитой. И как у тебя только получается…

— Завоевывать всенародную любовь? — перебила его я. — У тебя все равно не получится, так что не мучайся. А то еще лопнешь от непосильной задачи, как твоя Клементина…

Гаронд издал нечленораздельный звук.

— Эй, ты чего там? — подначила его я. — У тебя с трансляцией проблемы… Ты здесь еще? А то я тебя давно спросить хотела.

— Ну? — прорычал он.

— Эта твоя блондинка… бывшая, то есть — ты ее откуда взял? То, что она демон, это понятно, но… насколько я помню, ремесло демиурга — не твой конек, а она какое-никакое, а все же живое существо. Подарил кто, что ли?

— Не твое дело, — его голос стал больше походить на шипение. Отлично.

— Ну почему же, не мое? Значит, шарахаться по всему вашему миру — мое дело, а задавать невинные вопросы — не мое. Нет уж, вы как-нибудь определитесь. Если все это меня не касается, то отправляйте меня домой, и дело с концом. А уж если…

— Но я не могу тебя отправить!

— Да ладно! Клементину же ты откуда-то достал?

Я почувствовала, как он пытается прервать сеанс, и мысленно ухватила связывающую нас невидимую нить. Он слегка дернулся и остановился.

— Да, ты стала сильнее.

— Да я вообще способная, — знать бы, как это у меня получается!

— Надо было тебя сразу убить, не размениваясь по мелочам…

— Гаронд, ну наконец-то! — я вложила в мысленный голос максимум радости и умиления. — Все честь по чести, вот это я понимаю, разговор! А то все как-то непонятно — слышу звон, не знаю, где он. Голос звучит, а чего хочет — не разберешь. Угадайка сплошная.

— А тебе весело?! — кажется, он запаниковал. Я явственно чувствовала, как он хочет сорваться с «крючка», но почему-то не может.

— Да не то, чтобы… просто раз противостоять тебе все равно нельзя, стараюсь расслабиться и получать удовольствие. По мере возможностей.

— Дерзить стала… Я смотрю, ты почти адаптировалась.

— Учителя хорошие.

— Можешь не благодарить.

— А что так скромно?

— Превосходящая сила не нуждается в демонстрации своих клыков.

— А ты действительно себя таковой считаешь? — хмыкнула я. — Гаронд, откуда у тебя такие навязчивые галлюцинации? Хотя я понимаю, старость не радость… Да и потом, то, что ты называешь клыками… а по мне, так это больше похоже на беззубый оскал — ты мне регулярно силишься показать, но, честно говоря, не впечатляет — от визитов твоих уже голова пухнет, а толку с этого никакого. Так что, милый, не обижайся, но ты ужасно непоследователен ни в словах, ни в поступках.

Повисла небольшая пауза. Видимо, он собирался с мыслями, чтобы сказать нечто оч-чень значительное, что должно было бы сразить меня наповал. Я картинно зевнула.

— Милый, ты меня порядком утомил. К тому же, меня люди ждут.

— Подождут. Я ждал тебя достаточно.

— О как! И чему же я обязана такой чести?

Но он меня уже не слушал.

— Я столько тебя искал, но ты от меня все время ускользала. Знала бы ты, сколько мне пришлось угробить артефактов, чтобы тебя вычислить! Сколько сил потратить!

— Трогательно. Но не знаю, чего ты так надрывался, найти нас было не проблемно, компания у нас не такая уж и бледная… Правда, в города мы редко заходили, но уж раз такой нетерпеж, мог бы и в лесу часовых наставить.

— Какой лес?! Я тебе про тот мир говорю! Ты носилась по нему, как сумасшедшая, только я тебя находил в одном месте, ты перемещалась в другое! И окружение меняла постоянно.

— Ну почему, не постоянно… На съемки только ездила. А зачем ты меня искал?

Он крякнул.

— Еще спрашивает! Ты издеваешься?

— Да нет, уже действительно, интересно стало. Мне тут версию подали, что тебя мой конь заинтересовал.

— Конь?! Да, его присутствие сильно облегчило твои поиски. Молодец, что его тоже привела, я даже не ожидал, что мне вместо одного сразу оба подарка достанутся! А то, что вы встретились там, вообще прекрасно, да еще и прибыли вместе! Я только одну ошибку допустил — надо было тебя еще там убить!

— Гаронд, повторяешься. К тому же, как бы ты это сделал? Следить за тем, что происходит в другом мире, как я понимаю, тоже очень трудно. А вот убить… — не знаю, зачем я это спросила — ведь я прекрасно понимала, что шансы у него были превосходные — подослал же он своих воинов с чудо-мечами, которые гоняли меня по лесу Новой Зеландии.

— Убить?! Да это вообще элементарно! И даже без своих воинов, о которых ты только что вспомнила. Убил же я как-то твоих мужей!

Что?! Так это он убил…

На мгновение у меня закружилась голова, я схватилась за подоконник, но на ногах все же устояла. В тот же момент у меня в сознании будто что-то взорвалось — тысячами, миллионами, мириадами звезд, красок и звуков, перед моим внутренним взором поплыли миры, старые и новорожденные, сплетаясь в узоры, выстраиваясь в схемы, в которых им надлежало существовать, расти и развиваться, рождаться и умирать…

Моя жизнь, казавшаяся мне до сего момента насыщенной событиями, пронеслась в памяти ярким ослепительным мигом и заняла свое место в ее крохотной ячейке. Ничто не растерялось, не исчезло, не забылось — я помнила все до малейшей подробности, до кратчайшего момента, на который в другое время даже не обратила внимания. Ни одно мое чувство не притупилось — ни любовь, ни ненависть, ни горе, ни радость — кажется, они даже стали еще глубже, полновеснее.

Просто… я всё вспомнила. Всё. И даже больше.

Я сделала глубокий вдох. Гаронд, вздрогнув всем своим существом, отчаянно забился и рванул из моего сознания, разрывая связующие нас нити, сплетенные из его же собственной силы. Больно ему, наверное. Ничего. Пусть привыкает. Будет больнее.

Я вспомнила, почему ушла из этого мира. Раньше я могла лишь любить и созидать. Мне нужно было научиться обратному. Заставить себя забыть свою сущность и создать новую — не наделенную силой, слабую, но способную бороться за свою жизнь, за жизнь своих близких и… своего мира. Способную ненавидеть и уничтожать.

Я хорошо училась. Чему-то сама, чему-то меня научил мой второй муж… вернее, его враги, против которых мы боролись, а чему-то, как оказалось, Гаронд. Он убил тех, кого я любила. Дениса и Алехандро. Людей, которые значили для меня всё. Каждая эта смерть изменила меня, но если тогда это поселило во мне горе и скорбь, поскольку к ответу призвать было некого, то теперь…

А Гаронду есть за что ответить. И не только за их смерть. За казнь Таша, — хоть тот и отделался легким испугом, — за тех, кто умер на эшафоте, в пыточной камере или от чего-нибудь еще — у Инквизиции очень много способов! За магов, за простых людей и представителей иных рас, которые погибли благодаря ему и его крысам. В этом или ином мире. За тех, у кого отняли близких. За разбитые сердца. За искалеченные судьбы. За всё.

Я всё вспомнила. А память у меня, как оказалось, хорошая.

Я снова бросила взгляд на платье… миленькое, ничего не скажешь, но у меня бывали и получше. Что ж, спасибо и на этом. А камеристку все же могла бы прислать. Неуважительна ты стала к гостям, Этана! Хотя… что тут говорить, за столько лет молчания и добровольного заточения в своих Чертогах можно и одичать.

Впрочем, насколько я поняла, и молчание, и заточение у тебя было несколько… избирательное. Но, с другой стороны, не пойман — не вор, так что обвинять тебя в чем-либо еще рано. Так сказать, не хватает исходных данных. А то, что Гаронд шарил по Изначальному миру… да, не сам, но с помощью своих подручных — мало ли, может у него артефакты какие нужные затерялись? Или маг-самоучка типа Дани, пробивающий слои пространства внутри и вне мира… Кто знает, столько таких невыявленных дарований? Хотя… о чем я, все мы прекрасно знаем, что нисколько. Нет таких. Дани — исключение, лишь подтверждающее правило. И артефактов таких не существует вовсе. А если и есть, то зарядить их мог только маг, владеющей техникой создания порталов. Или бог. Богиня. Этана, зачем это тебе?

Я вздохнула. Нет. Рано еще. Выяснить мотивы поступков Этаны мы еще успеем. Не к спеху. А пока — всё в порядке. Ничего не произошло, никто никого не предавал. Презумпция невиновности… Ой, что-то добрая я стала… не к добру это. Видимо, побочные эффекты от возвращения воспоминаний.

Я надела платье, — справилась и без камеристки, правда, повозиться немного пришлось, — ну да ничего, мы не гордые. Гордые мы потом будем.

И вышла в парадную залу.

Как я поняла, ждали только меня. Это хорошо. Эффектный получился выход. Все, Конечно же, тут же обернулись в мою сторону. Я приветственно кивнула. Слегка. С достоинством. Как и полагается… мне.

Этана, кажется, слегка побледнела — хотя, учитывая обычный оттенок ее прозрачно-белой кожи, не возьмусь утверждать — но все же кивнула в ответ.

Дарсинея радостно улыбнулась, но это ни о чем мне не сказало — она так улыбается всем и всегда, а если вы имели несчастье сделать для нее что-нибудь хорошее, вы обречены на почти собачью преданность — я имею в виду, во взгляде, а не на деле. На деле от Дарси мало чего стоит ожидать — больше, чем на разговоры о горячей благодарности, о возвышенных и пламенных чувствах, и на заверения в безграничной преданности, она вряд ли способна. Одно утешает — очень скоро она об этом забудет, так что мучиться вам придется недолго. Но ее радостная и абсолютно искренняя улыбка будет преследовать вас всегда, как только вы будете встречать ее обладательницу — но это не так страшно, она редко покидает свой драгоценный Дарсилон — к вящей радости всех обитателей Элантиды.

Таш… о, этот просто расцвел — шутка ли, такого красавца-мужчину столько продержать в лошадиной шкуре! Хотя, не знаю, что он так обижался — не ослом же его, в конце концов, сделали, не верблюдом каким-нибудь и, — о, это было бы ужасно! — не хряком. А — конем. Породистым. Я бы даже сказала, жеребцом. Кем он, в принципе и… ладно, не будем превращать встречу в скандал — не люблю я этого. А то, что он за моей спиной крутил с Дарси или еще с кем-нибудь — его проблемы. За то и поплатился. В коня его, между прочим, не я превратила. Здорово, кстати, она его — Дарси, беру все свои слова обратно, я тебя после этого даже как-то зауважала.

Теперь он сидел в роскошном белом наряде, с развивающейся на ветру гривой черных, как смоль, волос и, по всей видимости, чувствовал себя прекрасно. Это хорошо. Дух его не сломлен, наоборот — закален. Отлично.

Мои ребята — о, они были, как всегда лучше всех. Орк сидел донельзя торжественный, усиленно не обращая внимания на то, что сквозь зубы шептал ему Дани, видимо, задавшись целью его рассмешить. Однако при моем появлении темный эльф прекратил это безобразие, уставившись на меня, будто увидел впервые в жизни. Я еле сдержала улыбку — такое ошарашенное выражение не каждый день увидишь на лице нашего великого мага. Однако он тут же подобрался, вытянулся «по струнке», удивление сменилось здоровым любопытством, которое он задался целью удовлетворить как можно скорее. Понятно. Как только будет возможность, он засыплет меня вопросами. Я все же улыбнулась ему. На его все еще немного бледных щеках тут же заиграл румянец, звездочки в черных глазах засверкали так, что даже Корд покосился на него с плохо скрываемым удивлением. Не переживай, любопытный эльф, мой милый, мой сумасшедший Черный Магистр — ты все узнаешь, тебе даже спрашивать не придется. Я сама тебе все расскажу. Захочешь ли ты после этого идти со мной? Так же как и все вы, мои лучшие друзья, за которых я порву всех, кто встанет на моем пути… Захотите ли вы пройти по этому пути рядом со мной, бок о бок, рука об руку, как это было раньше?

Витольд — спокойный, как безбрежное море во время штиля, ты смог мне простить, что я от тебя ушла, но сможешь ли ты понять, что это совсем не из-за того, что со мной произошло? Сможешь ли ты понять, что тогда, разговаривая с тобой, я и сама понятия не имела о том, что произойдет через несколько минут? И сможешь ли ты понять, что сейчас, несмотря на то, что случилось, мне все также нужна твоя дружеская поддержка, твое крепкое плечо, на которое всегда можно было опереться, твое безграничное спокойствие и твоя мягкая всепонимающая улыбка? Теперь я в этом нуждаюсь во сто крат больше чем когда-либо… Думаю, поймешь. Я очень надеюсь на это.

Эльстан… О, прекрасный принц, твои глаза все еще переливаются всеми оттенками зеленого цвета? Но ты, я вижу, уже вполне можешь соображать, и, надеюсь, тоже правильно оценишь то, что происходит. Твой отец — мудрейший Илидор, которого я очень люблю и безмерно уважаю — он правильно воспитал тебя.

Милые мои, вас столько раз предавали, прошу вас, не сочтите за предательство то, что ваша подруга стала… той, кем стала. Она по-прежнему любит вас, вы ей очень дороги. И она нуждается в вас. Больше, чем…

Ой, как-то пафосно у меня получается думать. Когда же эти постэффекты закончатся? Я взглядом подняла солонку, стоящую на столе, пронесла по воздуху и опрокинула в тарелку Ташу. Тот вскинулся, вокруг него закружился вихрь, засверкали молнии, пробегая по черной гриве трескучими электрическими разрядами. Жаль, что пламя не вспыхнуло — задула бы его с удовольствием. Дарсинея растерянно захлопала ресницами, как всегда, не понимая, что происходит, и попыталась — впрочем, безуспешно, — успокоить своего разбушевавшегося восслюбленного, мягко погладив его по руке. Это, разумеется, не помогло, напротив, разозлило его еще больше, он вскочил… и тут же сел на место, натолкнувшись на мой насмешливый взгляд. Нет, я ничего не сделала. Но Таш как-то сдулся, сел на место, по-прежнему полыхая и заливаясь краской, но говорить ничего не стал. Странно. Обычно он на выражения не скупился. А я никогда не могла ему ответить, пасуя перед его напором, и только разводила руками. Правда, в его словах вразумительного было… ну, не то чтоб мало, но, откровенно говоря, не очень много, однако, это его не смущало. Да, чего уж там говорить, голова никогда не была его сильным местом. Но у него была сила. И не только физическая сила и, — что немаловажно, — сила магии, но и, — что я ценила в нем превыше всего, — сила духа.

Таш никогда и ни в чем не сомневался. Он действовал. И сейчас я понимаю, что иногда он все же был прав — зачастую своевременное действие, каким бы грубым оно ни было, дает большую результативность, чем самые изысканные дипломатические переговоры. Моя ошибка была в том, что я все хотела сделать по-хорошему. И еще в том, что очень редко слушала Таша. А зря. Ну, ничего, теперь у меня есть отличный шанс обе эти ошибки исправить. А то, что Таш научился смирению — так это вообще победа! Вот уж верно, нет худа без добра.

Я медленно подошла к столу и заняла свое место. Во главе. Напротив Этаны. Дарси все еще хлопотала вокруг Лантрэна, сам Таш уткнулся в тарелку и молча кипел, как мне показалось, злясь на себя за то, что так быстро сдался — причем, по причине, самому себе непонятной, а возмущаться снова было бессмысленно и теперь уже неактуально.

Я собралась. Вздохнула. Ага, внимание к себе привлекла, значит надо говорить — дальше держать паузу не имеет смысла.

— Дани, — повернулась я к темному эльфу, — ты все еще хочешь узнать природу моего дара? Думаю, я готова тебе о ней рассказать.

Книга 3

Глава 1

В Изумрудных Чертогах было неспокойно. Ночью над лесом пронесся небывалой силы ветер — растрепал кроны вековых деревьев, спутал тонкие ветви кустарников, пригнул к земле стебли растерявших лепестки цветов, а в прозрачную воду знаменитых на весь мир фонтанов, выточенных из мерцающих камней, насыпал песка, набросал сорванных листьев, сломанных маленьких веток, превратив оплот незыблемости, совершенной красоты и неизменного порядка в запыленную и замусоренную жертву неожиданно разгулявшейся стихии. Когда утро все-таки настало, в чем некоторые Перворожденные за ночь не раз успели усомниться, приняв вот уже несколько сотен лет не посещавший Чертоги ураган за знамение, когда тучи, стягивающие всегда чистое и ясное небо, наконец, рассеялись, и удивленное постигшей его участью солнце робко показалось из-за пленившей его завесы, по владениям Илидора пронесся многоголосный стон эльфов. Любопытные солнечные лучи с изощренной жестокостью выуживали из благодатной ночной тьмы, стыдливо прикрывающей обесчещенные леса, следы грубого и грязного насилия и безжалостно выставляли их на всеобщее обозрение, показывая картину чудовищного надругательства в полном свете, воссоздавая ее в мельчайших душераздирающих подробностях.

— Прямо-таки «душераздирающих»? — недоверчиво усмехнулась женщина, вот уже более получаса терпеливо слушающая рассказ о трагических событиях минувшей ночи, исполненный в духе хорошей, хотя и излишне пафосной театральной постановки.

Высокородный Лантанэль, пытающийся донести до черствого сердца собеседницы боль тонкой эльфийской души, взахлеб рассказывая о небесной каре, которая столь незаслуженно обрушилась на его во всех смыслах замечательный народ, был так потрясен ее варварской реакцией, что задохнулся от возмущения и замолчал, не в силах продолжить сей разговор в достойных выражениях, соответствующих его воспитанию.

— Так что у вас стряслось? — как ни в чем не бывало, продолжала женщина, все также сидя на краю обеденного стола, на что Лантанэль изо всех сил старался не обращать внимания. — Ветки поломало? — Она протянула руку к блюду с приготовленным специально для нее сочным жареным мясом, взяла пальцами крылышко куропатки, потом снова его положила, перебрала еще несколько кусков, потом остановила свой выбор на ножке, поднесла к носу, жадно вдохнула аромат, от наслаждения прикрыв глаза, и только потом, блаженно улыбнувшись, запустила в нее острые зубки, чуть ни мурлыча от удовольствия. — Так у нас в деревне такое постоянно — как ураган пройдет, все крыши чинят. А сколько раз урожай градом било…

— Наэлла, каким градом?! — высокородный страдальчески воздел очи.

— Каким? Вот таким! — показала кулак женщина.

То ли кулак оказался крепче, чем предполагал Лантанэль, то ли жест получился неприличным, то ли эльф, наконец, понял, что над ним просто-напросто издеваются, но нервничать по поводу ее поведения он перестал. По крайней мере, перестал это делать так открыто. Женщина это сразу заметила и ухмыльнулась.

— То-то же, — хмыкнула она. — А то стал совсем как этот, ваш министр, как его?

— Талиэн? — мягко улыбнулся эльф. — Не переживай, мне до него далеко.

— Да? — она приподняла бровь, облизала кончики пальцев, явно любуясь впечатлением, производимым на утонченного эльфа, одним движением соскочила со стола, повисла у него на шее, крепко поцеловала в губы. — Да, ты прав, на Талиэна ты совсем не похож…

— Наэлла! — тут же засверкал глазами он.

— Ну не ревнуй, я же совсем его не знаю! — рассмеялась женщина. — И не имею ни малейшего желания знакомиться.

— Но тогда…

— Зачем? Да потому что я обожаю тебя злить! — Лантанэль фыркнул, тут же нарвавшись на новый поцелуй. — Если бы не я, ты б тут совсем раскис в своих Чертогах!

Высокородный подхватил ее на руки, но тут же, на мгновение задумавшись, поставил обратно.

— Наэлла, пойми, то, что здесь случилось — очень серьезно, — простонал он, отстранил ее и подошел к окну.

Она невозмутимо пожала плечами, снова уселась на стол, на ходу подцепив из того же блюда жареное крылышко.

— Не знаю, а вот у нас в деревне…

— Маги Стихий не работают у вас в деревне, вот что! — неожиданно сорвался Лантанэль. — А в Изумрудных Чертогах…

— Да, я знаю, — перебила его Наэлла, — здесь живут обалдеть какие великие Перворожденные, которые, конечно же, все на свете знают и умеют.

— Да не в этом дело! И не в том, что каждый эльф владеет магией от рождения, и даже не в том, что здесь живут профессиональные эльфийские маги, многие из которых уже достигли вершин мастерства…

— А в чем? — в тоне женщины, наконец, промелькнули заинтересованные нотки, даже глаза заблестели.

Лантанэль, напротив, устало вздохнул, утомленный столь бурным эмоциональным выплеском, нервно передернул плечами и тяжело опустился на стул. Наэлла молча пододвинула ему бокал вина, который он тут же опустошил. Потом опустил голову, закрыл глаза руками.

— Дело в том, что Владыка Илидор — не просто Верховный маг Перворожденных, — надтреснутым голосом проговорил он.

— Ну да, он еще ближайший родственник Верховного Владыки? — уточнила женщина, участливо поглаживая эльфа по длинным шелковистым волосам. — Или я что-то путаю?

— Нет, ничего, — грустно улыбнулся Лантанэль. — Только вдобавок ко всему он еще полубог.

— В каком смысле? — приподняла бровь женщина.

— В прямом. Если вообще не бог, по какой-то причине не желающий, чтобы его таковым считали. Он был наместником Элантэ, пока она не пришла в этот мир. А потом почему-то сдал ей все полномочия, оставил себе только эльфов, но от формальной власти отказался, даже на трон претендовать не стал, так что официально ему принадлежат только Изумрудные Чертоги, но он, как и все, подчиняется Верховному Владыке Элионэлю.

— А неофициально — он бог эльфов? — договорила за него Наэлла. — И, как я понимаю, не только в пределах Изумрудных Чертог…

— Ну, не то чтобы… — замялся Лантанэль. — Ты все же несколько преувеличиваешь.

— Но в общих чертах — да? — не сдавалась женщина.

Эльф обреченно кивнул.

— Ты теперь понимаешь, почему здесь все в панике? — глухо проговорил он. — Если с этим не смог справиться Илидор, то… что это было?!

Наэлла задумчиво прошлась по комнате.

— Да, действительно нехорошая ситуация… Стоп!

Лантанэль едва не подскочил на месте.

— А что говорит по этому поводу сам Илидор? — прищурилась женщина.

— Ничего, — развел руками эльф, — он никого не принимает…

— А тогда с чего вы взяли, что проблема в «неслыханном урагане», а не в самом Илидоре? Если ваш Владыка не смог справиться со стихией, это не обязательно значит, что природа разбушевалась дальше некуда, и уж тем более не то, что подобный разгул стихии был инсценирован подлыми злоумышленниками, а то…

— Ты хочешь сказать, что Илидор не в состоянии сделать то, что под силу любому посредственному магу?! — вскинулся Лантанэль.

— Ну почему — посредственному? — возразила Наэлла. — Если бы все было так просто, то ваши маги справились бы и без него, и всего этого общего сумасшествия не было бы. Возможно, уровень его силы соответствует уровню довольно сильного мага, но уж извини, никак не полубога. Так что, думаю, слухи о его божественности сильно преувеличены.

— Но… — задохнулся от возмущения эльф.

— В противном случае придется предположить, — продолжила Наэлла, — что он не использовал силу сознательно. Итого, у нас два варианта — либо он не смог защитить свою вотчину по причине бессилия, либо просто не захотел — по ему одному известной причине. Ты какой вариант выбираешь?

Лантанэль побледнел.

— Что ты говоришь?! — прошипел он, сверкнув глазами.

— Милый, извини, но я других вариантов не вижу, — совершенно спокойно пожала плечами женщина, словно речь шла о выборе нового платья. — А ты?

Перворожденный вытянулся по струнке, поджал губы, из последних сил стараясь сохранить остатки хладнокровия.

— Наэлла, ты… — его голос дрогнул, но он все же продолжил, — никто не имеет права отзываться о Владыке подобным образом…

Женщина покачала головой, подошла к эльфу и обвила его шею руками.

— Милый, поверишь, мне наплевать на твоего Владыку и на всех твоих эльфов вместе взятых, — он дернулся, пытаясь высвободиться, но она усилила хватку и заговорила, пристально глядя в его глаза. — Есть только один эльф, на которого мне не наплевать — это ты. Я тебя люблю. И не хочу, чтобы ты тут сходил с ума от бессмысленной паники. Потому и помогаю тебе найти ответы на твои вопросы — а вот нравятся они тебе или нет — другое дело.

Он потупил глаза, грустно вздохнул и крепко обнял ее.

— Но все же… ты не права, — твердо проговорил он.

— С радостью это признаю, — тут же согласилась она. — Как только ты придумаешь версию, хотя бы вполовину уступающую моим в правдоподобии. Кстати, можешь нанести визит своему Владыке — вдруг что-то прояснится?

— Он не принимает, — покачал головой Лантанэль.

Наэлла фыркнула.

— Не принимает! — всплеснула она руками. — А ты скажи, что по очень важному и срочному вопросу. Эх, всему вас учить надо! Все из себя невозможно какие Перворожденные, а к жизни совсем неприспособленные! Добейся у него аудиенции, кому это, в конце концов, надо? Лан, я тебя не узнаю — это что за размазня?

Эльф вспыхнул.

— Только вот обижаться на меня не надо, — мгновенно пресекла попытку любой его реакции Наэлла. — А то, как глазами сверкать, так мы первые по праву рождения, а как дела делать, так в кусты — то есть, извини, в Великие Леса или как там они у вас называются…

— Наэлла, прекрати!

— Злишься? Прекрасно! — Неожиданно обрадовалась женщина. — Сильно разозлился или тебя еще подоводить? Ты только скажи, я с удовольствием.

Тонкие брови Лантанэля беспомощно поползли вверх. Женщина рассмеялась.

— Лан, ну что ты все испортил — такой злой был, свирепый! Я даже залюбовалась. Ладно, не смотри на меня так, я не сошла с ума, просто ты в нормальном состоянии к Владыке не сунешься, а если…

— Наэлла, — устало простонал он, прикрыв глаза, — ну тебе-то какая разница? Пойду я к нему или нет…

— Познакомиться хочу с Владыкой вашим! А то о нем столько разговоров, хоть глазочком бы взглянуть! Лан, ну что ты глупости говоришь? — спросила она мягким, совсем другим голосом, подошла к нему со спины, обняла за плечи. — Я, кажется, ясно выразила свое мнение по поводу всех ваших эльфов вместе с их Чертогами и Владыками. Просто я вижу, что ты места себе не находишь, и не успокоишься, пока все не выяснишь.

Лантанэль нервно вздрогнул, но ничего не ответил. Помолчал немного, потом глубоко вздохнул, перехватил ее руку, лежащую на его плече, коротко поцеловал, встряхнулся, и уже как-то совсем иначе сверкнув глазами, сорвался с места.

— Собирайся, — от его растерянности не осталось и следа.

— Куда?

— Наэлла, не дури. На аудиенцию, куда же еще, — на ходу бросил он.

— Но… Лан, подожди, а я-то тут при чем?

— Не важно. Но будешь задавать много вопросов — передумаю. Так что давай быстро. Наденешь костюм моего пажа.

— А меня не узнают?

Лантанэль резко развернулся, одним движением схватил опешившую женщину, перебросил ее через плечо, понес в комнату.

— Лан! — запоздало возмутилась она.

— Не жалуйся, так, по крайней мере, ты меня останавливать не будешь своими вопросами. Конечно, не узнают. Тут в Чертогах невесть что творится, так что на тебя даже никто не взглянет.

— Обидно-то как, — хмыкнула Наэлла. — Может, мне тогда голой пойти?

— Наэлла!

— Ой, и пошутить нельзя?

— Нет, — высокородный эльф вернул свою ношу в первоначальное положение. — Приехали. Одевайся. Я за тобой зайду. Только…

— Быстро, я помню, — перебила она его.

— Учти, я ждать не буду.

— Не сомневаюсь. Только как сам соберешься, разбуди.

Эльф непонимающе взметнул брови, потом в очередной раз сверкнул глазами, передернул плечами и под звонкий смех Наэллы вылетел из комнаты.

— Значит, не принимает… — тонкие губы министра Талиэна исказила презрительная усмешка. — Что бы это могло значить? — Он ненадолго задумался, но потом небрежно махнул рукой. — Ладно, в любом случае это обсуждается не у парадного входа. Скоро здесь выстроится очередь — сначала Перворожденных, а потом и все потянутся — пешие, конные, с семьями и слугами… народу будет — не протолкнешься… Кстати, Лантанэль, очень хорошо, что ты стал появляться в сопровождении прислуги, это сразу придает тебе солидности… Однако пойдем отсюда — в Сады, например. Там спокойно, тихо, и никто не будет дышать в спину.

— Но… — замялся Лантанэль, — а если Владыка…

— Если Владыка соблаговолит показаться народу, то мы это зрелище не пропустим — я приказал, чтобы меня позвали в первую очередь. Хотя, я думаю, в этом не будет нужды — скорее всего перед публичным выступлением он все-таки обсудит со мной положение дел.

— А что, состоится публичное выступление? — не понял Лантанэль.

— А как же! — фыркнул министр. — Илидору же нужно будет объяснить собравшейся толпе, что все-таки произошло.

Молодой эльф удивленно огляделся по сторонам.

— Толпе? Но кроме нас здесь никого нет…

Талиэн закатил глаза.

— Это сейчас нет! Но скоро будет. Очень скоро. Мальчик мой, учись видеть чуть дальше, чем смотрят твои глаза, иначе так и просидишь всю жизнь в своей лаборатории. Довольно пререканий, идем в Сады.

— Но…

— Что еще?! — Талиэн уже собрался идти, но тут же резко обернулся, Лантанэль, впрочем, успел остановиться, в отличие от пажа, который, споткнувшись, угодил носом в спину молодого ученого, издав какой-то неопределенный звук. Талиэн побелел. — Он что там, смеется?!

— Нет-нет, ни в коем случае, — поспешил его успокоить Лантанэль. — Мальчик никогда ранее не бывал в Чертогах, смущается… боится что-нибудь не так сделать… прогневить…

Брови Талиэна медленно вернулись на место, мало-помалу придавая лицу Перворожденного нормальное выражение.

— Хорошо. Допустим. Что ты хотел спросить? — уже спокойно проговорил он.

— В Сады… а там сейчас безопасно? Я имею в виду, после вчерашнего…

Талиэн гордо вскинул подбородок и почти провозгласил.

— Там будет безопасно всегда, покуда Садами занимается моя дочь.

Мальчик-паж снова смущенно всхлипнул, на что министр милостиво не обратил внимания. Лантанэль учтиво поклонился и последовал за министром в Сады Изумрудных Чертог, охраняемые прекрасной Латифой.

Глава 2

— Господин, вам что-нибудь нужно?

— Нет, спасибо, ничего.

— А, может быть…

— Нет, Крыся, ничего не надо.

— А я умею…

— Крыся, а молчать ты умеешь? — Кивок. — Умница. А теперь молча выйди из комнаты и закрой за собой дверь.

Огромные обиженные глаза. Капризно надутые губки. Кое-как надетый костюм, — почему-то мужской, — видимо, сестра короля воров Рейнгарда снова пыталась пройти какой-нибудь профессиональный тест, то есть, что-нибудь украсть. Скорее всего, неудачно.

Хотя нет, костюм кое-где вымазан землей — похожей на ту, что в тоннеле, ведущем в Хорран… Неужто она туда лазала? Этого только еще не хватало! Да, надо будет сказать ее брату, чтоб приглядывал за не в меру ретивой сестренкой, пока эта искательница приключений дров не наломала.

В серых блюдцах заблестели слезы.

— Почему вы все время ко мне относитесь, как…

— Ты еще здесь?

Вздернула подбородок, резко развернулась, вылетела из комнаты, хлопнула дверью. Ой, Крыся, откуда ж ты такая взялась? Тебя только не хватало для полного счастья старому потрепанному воину.

Фаэнор усмехнулся своим мыслям, покачал головой и подошел к окну. Славный город Рейнгард… Очень красивый город. И очень красивый замок. Никогда бы не подумал, что придется сюда возвращаться — особенно после того, как его здесь встретили в прошлый раз. Он машинально прикоснулся рукой к тому месту, где еще совсем недавно была рана, полученная им от стражника Архимагистр Лотара — здесь, в замке Рейнгард. От этой раны сейчас, благодаря прекрасной целительнице Линаре, не осталось и следа… Даже шрама не было.

Впрочем, Лотара сейчас здесь тоже не было. И Фаэнору Тринни, командующему личного войска Магистра Светлой Гильдии Ариона и боевому товарищу графа Вальдоса Рейнгарда, отныне в этом замке ничто не угрожало. Так, по крайней мере, сказал граф Вальдос. А ему, как понял Фаэнор после битвы под Хорраном, из которой вообще никто не рассчитывал выбраться живым, можно верить.

Тринни провел рукой по изумительной красоты витражам, вспоминая, как одно из таких чудесных окон высадил, сбегая от стражников, и подумал, как все переменчиво в мире. Впрочем, это, как раз и к лучшему. Еще недавно его душу пожирало отчаяние, боль и ненависть, жизнь не имела смысла, он был близок к сумасшествию… А сейчас все совсем иначе. Там, под Хорраном, он снова почувствовал, что такое воинский пыл и ликование победителя, выигравшего совершенно немыслимую битву. Впервые за столько лет, он не звал смерть от вражеского меча, а дрался за жизнь. Он ощутил вкус смерти и вкус жизни и понял, что второе ему нравится гораздо больше. Он даже, — чего уж совсем от себя не ожидал, — начал любоваться лучами солнца, отражающимися в витражах! Дожили…

И пусть его повелитель Арион признан мятежным магом, пусть Вальдос Рейнгард пригласил их в свой замок, наверняка зная, что Лотар, прознав об этом, конечно же, придет в ярость и, скорее всего, им всем придется за это поплатиться — сейчас все это не имело никакого значения. Никогда еще Фаэнор не был настолько уверен в правильности своего пути. Благодаря своим новым знакомым, он начал жить. И теперь, если будет нужно, он будет сражаться на их стороне до последней капли крови — хоть с Лотаром, хоть с самим Гарондом. Фаэнор Тринни умеет быть благодарным.

И он со всей ответственностью пойдет по дороге, выбранной Светлым Магистром. Тем более что им, кажется, по пути…

Фаэнор упал на мягкие перины. Да, а он еще восхищался, какая мягкая кровать была в гостиничном номере — с этой роскошной комнатой в замке, которую отвел для него граф Вальдос, вообще мало, что может сравниться! Впервые за столько лет он заснул без кошмаров, мучивших его душу, и без сновидений вообще — спокойным сном, здорового, но уставшего человека.

— О боги! Какая же я дура! Гракха мне в задницу и хагурру под одеяло!

— А я вместо хагурры никак не сгожусь? А то, может, не будем нарушать традиции?

— Да погоди, тут такое!

— Кто бы сомневался… Шере, что случилось?

— Что случилось?! Джерд, милый, любимый, твоя жена — редкостная дура, нет, она — непроходимая идиотка!

— Не скажу, что твои слова меня сильно удивили, но… мне все же интересно, почему эта светлая мысль тебя осенила именно сейчас?

Шереила высвободилась из объятий мужа, а потом вообще выпрыгнула из постели, и принялась с совершенно безумным видом носиться по комнате. Джердалин приподнялся на локте, с интересом наблюдая за перемещениями своей супруги, понимая, что пока она не пришла в себя, спрашивать ее о чем-либо бесполезно, так же, как и пытаться остановить, и единственное, что он может сейчас сделать — это принять по возможности удобную позу, для того, чтобы молча любоваться своей беснующейся женой — причем, видимо, долго, пока она не сообразит, как исправить какую-то грандиозную ошибку, о которой она, судя по всему, только что вспомнила. Впрочем, Джерд не возражал и против такого расклада — Шереила всегда была красивой женщиной, по комнате она металась совершенно обнаженной, не кутаясь ни в какие простыни, а Джерд слишком давно не видел свою жену — даже не успел на нее как следует наглядеться.

— А я еще Рейнгарда раздолбаем называла! — продолжала причитать Шереила, пропустив мимо ушей реплику мужа. — Мастер меня убьет!

— За раздолбайство? Вряд ли. Если он начнет за это всех убивать, ему в Гильдии одному будет скучно, пусто и одиноко.

— Джерд, ты ничего не понимаешь! — наконец, повернулась к нему Шере.

— Ну, разумеется, не понимаю! — рассмеялся маг. — Именно поэтому я на тебе и женился — чтобы в моей жизни было хоть что-то, чего я понять никогда не смогу — знаешь, должны быть какие-то запредельные тайны, стимулирующие воображение…

— Джерд!

Женщина всплеснула руками, метнула в мужа негодующий взгляд, но все же начала успокаиваться, даже села на край кровати, чем маг тут же воспользовался — пододвинувшись к ней, обхватил за талию.

— Ну?

— Я его потеряла… — с совершенно траурным видом сообщила Шереила.

— Кого, Мастера? Тогда тем более не убьет.

Женщина швырнула в него подушкой.

— Джерд! Я серьезно!

— Я теперь тоже — в смысле серьезно. Мне уже интересно узнать, о ком ты так переживаешь, что даже из супружеской постели выпрыгиваешь, как ужаленная, — маг очень постарался сделать возмущенный вид, но получилось у него плохо — выражение блаженства не хотело покидать его лицо ни под каким предлогом. — Я, как твой законный муж…

— Тебе, кстати, как моему законному мужу, Мастер уже выразил свои соболезнования — за то, что я тебе такая досталась, — грустно усмехнулась Шере. — А потеряла я мальчика, которого мне Мастер доверил…

— Кого? — Джердалин округлил глаза и тут же зарылся в брошенную ему подушку.

— Прекрати ржать, что я теперь Мастеру скажу?

Джерд всхлипнул.

— Он мне его для обучения дал, а я…

— Тебе? Мальчика? Доверил? — простонал некромант.

— Джерд! — чуть не плача от обиды, воскликнула Шере, но на ее мужа это не подействовало, и она для верности звонко шлепнула его по своей любимой части тела пониже спины, выглянувшей из-под одеяла. Это не помогло. — Между прочим, там очень опасно, — попыталась она воззвать к его совести. — Инквизиция может нагрянуть. А он меня ждет…

— Он тебя еще и ждет? — некромант сделал над собой нечеловеческое усилие, и поднял на нее совершенно серьезные глаза.

— Ну да, он же не знает, что я его потеряла…

Джерд пискнул и уткнулся в перину, накрываясь подушкой с головой.

Шереила вздохнула и активно принялась стягивать одеяло с мужа, бьющегося в новом приступе смеха.

— Мы с ним проезжали мимо таверны, около Эвенкара, а тут Рейнгард со своим зовом… Я скомандовала мальчишке, чтоб он шуровал в таверну и там меня ждал. Ну, он и пошуровал, — Шере начала заматываться в отвоеванное одеяло. — А потом я шагнула на зов сквозь завесу проклятия, как ты меня учил — а там орочья деревня. И пошло-поехало… Сначала Рейнгарда откачивали, потом проклятие пытались снять, потом хагурра… здорово мы ее, кстати, грохнули, профессионально, — с гордостью добавила она. — А потом появился Дани… ты его, кстати, знать должен — темный эльф, Магистр нашей Гильдии, некромант — и отправил нас всех в Рейнгард.

— То есть как — отправил? — выглянул из-под подушки Джерд.

— А я почем знаю? — пожала плечами Шере. — Отправил и всё. Порталом. А оттуда мы уже к вам добрались. Остальное ты знаешь.

— Ну да…

— Да. А мальчик-то в таверне до сих пор! — резюмировала Шереила.

— И теперь ты собралась его оттуда забрать? — приподнял бровь маг, оглядывая свою жену с ног до головы. — Ты для этого в эту тряпку закуталась? Чтоб тебя ни одна серая скотина не узнала?

Шере удивленно распахнула глаза, потом повернулась к зеркалу и рассмеялась.

— Милый, я тебя люблю, — мурлыкнула она, скользнув к нему в объятия. — Ты же что-нибудь придумаешь?

— Конечно, придумаю, — весело фыркнул Джерд, стягивая с нее некое подобие одежды, в которое взволнованная женщина успела превратить несчастное одеяло. — Я всегда так делаю. Но давай чуть попозже, хорошо?

Шереила на мгновение отстранила от себя мужа, пристально посмотрела ему в глаза, рассмеялась и снова к нему прильнула.

— Ну, хорошо, — прошептала она. — Но только совсем чуть-чуть.

Граф Вальдос Рейнгард сидел у себя в кабинете и, взявшись за голову, читал отчеты его слуг о том, что происходило в его отсутствие. Рядом стоял бокал вина, от которого он периодически отхлебывал, но толку с этого было мало — хмель его сегодня, почему-то, не брал, да и легче не становилось.

— Не сопьетесь, граф? — донесся до него насмешливый голос Ариона.

Вальдос поднял глаза. Светлый Магистр стоял в дверях, с интересом наблюдая за душеными страданиями молодого Рейнгарда, склонившимся над заваленным бумагами столом.

— А? Да вот, хотелось бы… — вздохнул Вальдос. — Компанию не составите? Буду очень рад. Знаете, как-то грустно спиваться в одиночку, когда у тебя полон замок гостей, — Вальдос заглянул в опустевший кувшин. — Тем более, так безрезультатно.

Арион рассмеялся.

— Ну, коли просите, — развел он руками, заходя в кабинет. — Конечно, не думаю, что мое общество вас развеселит, но…

— Развеселит, развеселит, — хмыкнул Вальдос. — У меня вообще в последнее время жизнь день ото дня веселее становится.

— Да уж, — кивнул Арион, — в Хорране вы, граф, похохотали от души.

Вальдос опустил глаза, чувствуя, как лицо заливается краской.

— Не смущайтесь, — улыбнулся Магистр, опускаясь в мягкое кресло. — Вы показали себя сильнейшим магом и лучшим боевым товарищем, о котором только можно мечтать. Ваша помощь была неоценима — я не преувеличиваю, вы же сами прекрасно понимаете, что без вас мы бы не справились. Так что я отныне обязан вам своей жизнью и жизнью своих людей.

— Вы ничем мне не обязаны, — сдавленно пробормотал Вальдос, искренне надеясь, что пылающие уши не сильно выглядывают из-под волос. — Меня вел Дар… Я сам не понял, как все это произошло.

— А это уже не важно, — небрежно махнул рукой Арион, — Вам и не надо ничего понимать — пусть понимает История. Граф, да что вы, право, смущаетесь, как девица на первом свидании? Или вам, наконец, вино в голову бросилось?

— А? Нет, что вы… — совсем растерялся Вальдос.

— Ну и отлично. Я возьму вазу с фруктами? Тянуться неудобно, а вы, я вижу, все равно их не едите. У вас вино, кстати, еще есть?

— Да, я сейчас прикажу принести… Берите, конечно. Ой, я не спросил… Может, сказать, чтоб обед подавали?

— Да нет, рано еще, — покачал головой Арион, с удовольствием оглядывая сочное яблоко. — Пусть наши герои отдохнут. Кстати, за оказанный прием тоже спасибо.

— Не благодарите, Магистр…

— Хорошо, не буду, раз это вас так смущает. Ну вот, в кои веки захочешь быть вежливым — причем, заметьте, моя благодарность совершенно искренняя, как тут же просят этого не делать, — с шутливым прискорбием развел руками Арион. — Поистине, хороший тон — не мой конек.

— Не переживайте, у вас много других достоинств, — улыбнулся Вальдос, понемногу приходя в себя.

— Ой ли? — прищурился Магистр. — Граф, на вашем месте я бы не спешил с выводами — я, как-никак, мятежник, и…

— И что? — приподнял бровь Вальдос. — Вы на своем месте делаете много такого, что мне и не снилось, так что оставьте за мной право решать — что и о ком мне говорить, и, тем более — что делать.

Арион замер, его лицо даже вытянулось от удивления.

— Простите, Магистр, если чем-то вас обидел, — осекся Вальдос, коря себя за внезапную вспышку, — видят боги, я этого не хотел, — сокрушенно признался он.

Арион передернул плечами, хмыкнул, обдумывая сказанное, но потом весело рассмеялся.

— Вы меня нисколько не обидели. Скорее — удивили. Признаюсь, раньше я был о вас мм… несколько иного мнения.

— Не сомневаюсь, — грустно усмехнулся Вальдос. — И я даже догадываюсь — какого. Однако рад, что вы его изменили — надеюсь, в лучшую сторону?

— Еще бы! — хохотнул Арион. — Пришел бы я к вам фрукты таскать! Кстати, я вам не сильно помешал? Может, вы тоже отдохнуть хотели?

— Да нет, что вы… как-то не отдыхается.

— Вот и прекрасно, — деловито кивнул Магистр. — Пока все спят… или приходят в норму, я бы хотел с вами обсудить несколько вопросов.

— А вы сами не будете отдыхать? Ну, или, как вы изволили выразиться, в норму приходить? — не смог удержаться Вальдос.

— Что, уже выгоняете? — Магистр бодро впился зубами в яблоко, даже прикрыл глаза от удовольствия. — Не получится. Может, веселю я вас и плохо, но я вас сразу предупреждал, что ничего хорошего из этой затеи не выйдет, и потом — это ваши проблемы. Яблоки у вас бесподобные, кресло, с которым я уже практически, сжился, мягкое, так что придется вам терпеть меня долго — нравится вам это, или нет. А если серьезно… — Магистр невольно вздохнул, — то, как вы заметили, ситуация у нас непростая, и к обеду мне бы уже хотелось иметь по возможности четкое представление о дальнейших действиях, чтобы было что говорить людям.

Вальдос задумчиво кивнул, позвонил в колокольчик, приказал слуге принести еще вина и фруктов, убрал со стола разбросанные бумаги и подошел к окну. Магистр не торопил его, понимая, что графу необходимо собраться с мыслями, взвесить все возможные «за» и «против» и, вероятно, принять какое-то очень важное решение. Вернулся слуга с наполненным графином, разлил вино по бокалам. Вальдос, не глядя, жестом отпустил его, вернулся за стол, взял бокал, молча отпил глоток и, наконец, повернулся к Магистру.

— Вы будете возвращаться в Солэр? — коротко спросил он.

Магистр только покачал головой. Вальдос коротко вздохнул. Несмотря на то, что Лотар приказал Вальдосу заселиться в замок, ранее принадлежавший Ариону, на деле замок принадлежит Гильдии и он, Вальдос, не вправе им распоряжаться — так что, при всем желании, вернуть его законному владельцу он не сможет. И Магистр это знал. У Вальдоса камень свалился с души — значит, Арион не считает его вором, нажившемся на его несчастье!

— Вы собираетесь обосноваться в Хорране, — предположил Вальдос.

Арион уверенно кивнул.

— Что ж, я так и думал, — Вальдос сделал еще один глоток. — Итак. Я предоставлю вам все необходимое для восстановления Хоррана — людей, средства, материалы. Магов у нас не очень много, но, думаю, что их вполне хватит… учитывая, что в них вы, как раз, недостатка не испытываете, — Магистр гордо улыбнулся. Вальдос продолжал. — А пока будет идти восстановление, вы и ваши люди будете моими дорогими гостями. Такой вариант дальнейших действий вас устраивает?

Арион прикусил губу.

— О таком раскладе можно только мечтать, — очень серьезно проговорил он. — Но… граф, как вы себе это представляете? Я очень ценю вашу поддержку, но… вынужден признать, что это, к сожалению, невозможно.

— Отчего же? — Вальдос откинулся на спинку кресла. — Если вас беспокоит, что на восстановление Хоррана потребуется много времени — не переживайте, во-первых, вас отсюда никто не гонит, и вы будете здесь гостить столько, сколько потребуется, а во-вторых — при должном подходе к делу с работами можно справиться в рекордно короткие сроки. В настоящее время мы располагаем всем необходимым для этого, так что вы глазом моргнуть не успеете, как уже пора будет справлять новоселье в роскошном замке, окруженном прекрасными садами, пашнями и прочими прелестями.

— Но там ведь… — попытался возразить Арион.

— Да, там сейчас дыра, каких мало, — согласился Вальдос. — Но если вы мне дадите свободу действий, я превращу ее в одно из самых великолепных мест в Элантиде. Извините, Магистр, но подобное волшебство как раз по моей части. Чем-чем, а магией ведения хозяйства и управления финансами я владею в совершенстве.

Брови Магистра поползли на лоб.

— А вы как думали? — хохотнул Вальдос. — Вот такой у меня уникальный Дар. Кому-то дано метать молнии, кому-то — швыряться огнем, а кому-то — извлекать из всего подряд золото и правильно им распоряжаться. Магической силы для этого не требуется вообще, зато на результаты еще никто не жаловался.

— Браво, граф, — невольно зааплодировал Арион. — В самом деле, я за всеми этими перипетиями забыл, с кем имею дело. Простите, о ваших способностях подобного рода разве что легенды не слагают — и то, думаю, это не за горами. Хотя, надо сказать, с магией у вас тоже, как оказалось, все в порядке — не понимаю, как я мог так сильно вас недооценивать.

— Насчет магии — не горячитесь, то, что вы видели в Хорране, от меня никак не зависело. Шере сказала, что меня выбрала сила, которую она как-то очень странно назвала…

— Да, я знаю — этакий «предохранитель» при неполадках мироздания, о котором когда-то позаботилась Богиня? — Арион взял еще одно яблоко. — Но, насколько я понимаю, Сила, проявленная в критический момент, должна была вас покинуть, как только вы завершите то, для чего вас призвали. А у вас я вижу очень даже приличную Силу ваших родных Стихий, магии Воды и Воздуха. Так что одно из двух — либо критический момент еще не закончился, либо это ваша естественная сила, по какой-то причине, не раскрывшаяся ранее.

Вальдос задумался.

— Да нет, ментальных способностей, проявляющихся у меня в так называемый критический момент, я сейчас не ощущаю, так же как и дар предвидения, кажется, молчит — так что, надеюсь, задачу «предохранителя» я уже отработал, и мы можем немного расслабиться. А Сила… Шере говорила, что иногда подобный дар расширяет уже имеющиеся способности — видимо, так и случилось. К тому же, — молодой маг задумчиво улыбнулся, — надеюсь, что я ей понравился.

— Силе?

Вальдос кивнул. Арион на мгновение пристально посмотрел ему в глаза и тоже улыбнулся, видимо, вспоминая недавнюю битву.

— Да, вы правы. Это было… очень красиво. Грандиозно. Я никогда раньше такого не видел… и, думаю, не увижу. Четыре Стихии, собранные воедино… — он замолчал, прикрыв глаза.

Вальдос вздохнул. Да, это действительно было грандиозно. Сила Четырех Стихий, выпущенная на волю, обретшая целостность, благодаря усилиям двух магов — людей, которые и представить себе такого не могли. А все-таки жаль, что такое больше не повторится…

— Магистр… — осторожно позвал граф. — Вы б на самом деле, отдохнули.

Арион мягко улыбнулся.

— Что, боитесь, что я у вас здесь засну? Не переживайте. Просто я вспомнил битву… Да что там вспомнил, она вообще меня не отпускает, так и крутится в голове, — признался Магистр. — Впрочем, вы должны меня понять, у вас, думаю, то же самое. Не просто же так вы здесь в кабинете торчите, вместо того, чтобы отдыхать, как все нормальные люди! — Вальдос кивнул. — Ну ладно, надеюсь, это скоро пройдет, — встряхнулся Арион. — Тешиться воспоминаниями — удел стариков, а у нас с вами впереди жизнь, полная грандиозных планов. Оглядываться назад времени нет. Кстати, раз уж мы заговорили о будущем, — Магистр поднялся с кресла и прошелся по кабинету, — вы в курсе, что, пригласив меня в свой город, вы очень сильно рискуете навлечь на себя гнев Архимагистра Лотара?

— Конечно, в курсе, — равнодушно пожал плечами Вальдос. — Я и без того достаточно его прогневил. Так что, ваше появление здесь мне уже ничем не грозит — хуже все равно не будет.

— Интересная философия, — приподнял бровь Арион. — И вы так спокойно об этом говорите?

— А что мне остается? — граф Рейнгард усмехнулся, в очередной раз наполняя бокал. — В панике метаться по замку и падать ниц, стеная о том, что Лотар продался Инквизиции? Или, что я был слепым орудием в его руках? Или, еще лучше, что я, наконец, прозрел, и теперь мне за это грозит неминуемая гибель? Знаете, Магистр, — Вальдос поднял бокал, задумчиво глядя, как вино играет со светом, заблудившимся в гранях хрусталя. — Я столько лет был трусом и идиотом, безгранично доверяя Лотару и боясь сделать что-нибудь не так, чтобы, не дай боги, не прогневить Архимагистра, что теперь… Нет, не смотрите на меня так, идиотом я, кажется, остался — более глупый поступок, чем ввязаться в заведомо проигрышное предприятие, придумать было трудно. Я имею в виду, то, что я ввязался в битву при Хорране и вообще решил перейти на вашу сторону, прекрасно зная о вашем положении в Гильдии — и это, заметьте, при всех моих талантах дипломата и финансиста. Согласитесь, умными мои действия назвать трудно даже с натяжкой, — Вальдос сделал еще один глоток, с удовольствием наблюдая, как лицо Магистра вытягивается от удивления. — Но что касается трусости… я, наверное, просто устал всего бояться. Не поверите, я недавно испытал такой ужас — тогда, когда потерялся недалеко от деревни орков, что все остальное накатывалось, как снежный ком, который катился, рос, а потом… растаял, оставив только грязную лужу. Коей я сейчас себя и ощущаю, — заключил Вальдос, допивая вино.

Арион смотрел на него с нескрываемым изумлением — видеть графа Рейнгарда таким ему еще не приходилось.

— Я вас удивил, Магистр? — грустно улыбнулся Вальдос. — Не переживайте, это тоже скоро пройдет. Просто обидно сознавать, что все это время меня использовали, как… а я даже не сопротивлялся, радуясь периодически получаемым подаркам. Как продажная девка, честное слово!

Арион закусил губу, понимая, что ничем помочь молодому магу не в силах. Вальдос, заметив его неловкость, только махнул рукой.

— Ладно, не обращайте внимания, — хмыкнул он. — Простите, что-то я разоткровенничался. Честное слово, вызывать ваше сочувствие в мои планы не входило. Но что я вас удивил — рад. Это действительно дорогого стоит. Не представляете, как мне хотелось увидеть на вашем лице ошарашенное выражение!

Магистр округлил глаза, и тут же, покачав головой, рассмеялся.

— Да, граф, ошарашенное — это мягко сказано. Счастлив, что узнал вас с другой стороны.

— В самом деле? — хохотнул Вальдос. — Ну, вот и ладненько. Предлагаю выпить за знакомство и на сем тему моего самобичевания закрыть — сам я себя слишком люблю, чтобы долго говорить о себе гадости, да еще и при людях, а никому другому — уж не обижайтесь, Магистр, даже при всем моем к вам уважении — не позволю. Граф я, все-таки, или кто?

— Граф, разумеется, — кивнул Арион, салютуя ему поднятым бокалом.

— Вот и прекрасно. Вы еще хотели спросить что-нибудь злободневное?

— Нет, — рассмеялся Магистр, — думаю, пока хватит. У меня были, конечно, вопросы, но…

— Так задавайте быстрее, пока я еще в состоянии с вами разговаривать.

Арион прищурился, прикидывая количество выпитого графом Рейнгардом, смерил взглядом графин, потом внимательно посмотрел на Вальдоса и только приподнял бровь.

— Вы не производите впечатления… мм… нетрезвого человека…

— Так все еще впереди, — заверил его граф. — Знаете, в чем особенность нашего рейнгардского вина? С ним обязательно нужно знать свою норму. Его можно пить, и не пьянеть совершенно, но стоит перебрать чуть больше тебе положенного — все. Хотя… мне, вроде бы, давно уже пора… Даже странно. Нервы, должно быть. Ну да ладно. Что вы еще хотели?

— Один вопрос, и я вас больше не буду мучить. А Инквизиция?

— Что — Инквизиция? Та, что есть в Рейнгарде? Здесь их очень мало, они нам ничего не сделают. Разве что подкрепление вызовут. Но на это нужно время. Не переживайте, что-нибудь придумаем. В любом случае, это будет не сегодня. И не завтра.

Арион улыбнулся, положил руку на плечо графу.

— Да, вы правы. Еще раз благодарю вас. За прием. И… за все.

— На здоровье. Вы к своей даме?

Магистр опустил глаза, на его щеках заиграл румянец.

— Да ладно, не смущайтесь, как девица на первом свидании, — хмыкнул Вальдос, возвращая ему остроту. — Отдыхайте, Магистр. Вы это заслужили.

— А вы?

— Я? — граф снова позвонил в колокольчик. — Да не смотрите на меня так, у меня правда все в порядке. Идите. Я тоже сейчас пойду, высплюсь хорошенько. На ужине вы меня не узнаете — буду свеж, лучист и изыскан, как на приеме у Его Величества.

— Не сомневаюсь. И все-таки…

Магистр замолчал, натолкнувшись на взгляд Вальдоса. Потом передернул плечами, коротко вздохнул, и, понимая, что графу необходимо побыть одному, откланялся и вышел из комнаты. На лестнице он встретил слугу, несущего в обеих руках по графину вина. Арион только вздохнул — молодому графу Рейнгарду нужно было слишком много переосмыслить, слишком много понять, слишком много решить… и он, Магистр, при всем желании, помочь ему не в силах. Что ж, оставалось надеяться, что Вальдос справится со своей ношей.

Арион мысленно пожелал ему удачи в этой нелегкой битве — должно быть, в самой главной битве молодого мага, — и направился к своим покоям.

Глава 3

— Госпожа Аллеан, а как умирают эльфы?

— Эльфы? Они не умирают. Они уходят.

— Так же, как ушла Богиня?

— Нет. Богиня ушла из этого мира. А эльфы уходят за Грань. Только там они могут возродиться для новой жизни… Или же их поглощает Бездна…

— Прости, госпожа, но я ничего не поняла.

— Это замечательно, Латифа. Ты еще слишком юна, чтобы задумываться о таких вещах.

Маленькая эльфийка подняла на Повелительницу Изумрудных Чертог глаза цвета ночного звездного неба.

— А ты никогда не уйдешь?

— Я? Нет, конечно, — Аллеан рассмеялась так звонко и легко, что цветы в саду потянулись к ней своими разноцветными головками, чтобы порадоваться вместе со своей госпожой.

— А Владыка Илидор?

Перворожденная в одно мгновение стала серьезной и пристально посмотрела в глаза маленькой Латифы.

— Нет. Никогда, — она проговорила это уверенно и почти торжественно, словно произносила слова клятвы.

Девочка задумчиво кивнула, осторожно прикоснулась к нежным лепесткам прекрасных цветов, которые растут только здесь, в Изумрудных Чертогах Владыки Илидора.

— Он никогда не уйдет, — повторила Аллеан. — Потому что без него не будет этих садов, этого дивного леса, этих рек.

Латифа взмахнула длинными ресницами.

— Это все погибнет?

— Может, и не погибнет, — пожала плечами Повелительница, — но таким не будет уже никогда, — она погладила девочку по голове. — Но не переживай, он все это прекрасно знает, и поэтому никогда не сможет… и не захочет уйти. Ведь у него есть мы.

— Мы — это…

— Мы — это эльфы. И все, кто здесь живет — в Чертогах и… во всем мире.

Девочка слегка наклонила цветок, осторожно поднесла его к губам, он, играя, тут же пощекотал ее тычинками.

— А… что там, за Гранью? — не унималась Латифа. — И что такое Бездна?

— Бездна? — госпожа Аллеан вгляделась куда-то вдаль, будто ответ на бесчисленные вопросы любопытной малышки находился там, далеко, за горизонтом, потом, видимо, на что-то решилась, взяла девочку за руку и коротко скомандовала. — Пойдем.

Латифа побежала за Повелительницей, почти не касаясь земли, скользя маленькими ножками над сочной зеленой травой.

Скоро Сад остался далеко позади, и Перворожденная устремилась в лесную чащу. Она шла, не разбирая дороги, но этого ей и не требовалось, ничто в лесу не вставало на ее пути — деревья расступались, приветствуя Повелительницу, кустарники подбирали раскидистые ветви, вытягиваясь, словно на параде. Со стороны казалось, что она плывет по воздуху — ее шаг был легким и быстрым, длинное платье скрывало стопы, и движения ног не было видно — только лишь игривый ветер оставлял волны на полупрозрачной ткани, а следов от ее поступи не было ни на траве, ни на земле — ни на чем, куда бы ни ступала Высокородная.

Наконец, миновав заросли, Аллеан вышла на поляну. Латифа застыла как завороженная. Посреди поляны возвышался холм — маленькая эльфийка даже удивилась, что никогда не видела его раньше. Он был величественным, и… каким-то необычным — то ли трава здесь была ярче, то ли солнце светило как-то особенно, и его свет казался волшебным, обволакивающим все вокруг, он отражался от лепестков белых цветов, которые здесь расстелились белым ковром, — и возвращался обратно, к небу, оставляя за собой едва заметный след, повисший над поляной невероятно красивым мерцающим туманом.

Латифа открыла ротик, чтобы спросить, что это за волшебное место, но Аллеан прикоснулась пальчиком к ее губам.

— Посмотри внимательно на вершину холма, — прошептала эльфийка.

Девочка прищурилась — над вершиной туман клубился, призрачный свет окутывал ее, скрывая очертания.

— Когда эльф чувствует, что ему пора уходить, — медленно заговорила Повелительница, — он приходит сюда, поднимается на вершину, просит Лес, чтобы он принял его… Тогда на него снисходит благодать, и он рассыпается мерцающими искрами, сливаясь с туманом… ветер подхватывает искры, и разносит над поляной, и здесь, на холме появляются новые белые цветы… А потом его душа вселяется в тело новорожденного эльфа — но это не сразу, лишь тогда, когда придет ее время…

— А когда приходит это время? — осмелилась спросить девочка.

Эльфийка вздохнула.

— Об этом не знает никто. Разве что сами души, если они достигли высшей мудрости, для того, чтобы находить дорогу самостоятельно. Или…

— Или… — повторила Латифа, чувствуя, что Аллеан медлит, не решаясь ответить.

— Или Владыка Илидор, — улыбнулась Высокородная. — Вот почему он никогда не уйдет. Без него душам Перворожденных придется очень тяжело отыскать свой путь… и они останутся в воздухе, в деревьях, цветах, в реке, пока не растворятся насовсем… Тогда им никто уже не сможет помочь.

— А те, что достигли высшей мудрости? Они смогут вернуться?

— Смогут. Но их очень мало… Далеко не каждый даже самый мудрый эльф имеет мудрую душу.

— А от чего это зависит?

— От опыта — не эльфа, а его души. О того, как часто она возвращалась к новому владельцу, как развивалась вместе с ним, и сколько мудрости смогла принять, а не прошла мимо, прожив вместе с ним жизнь и ничего не усвоив.

Латифа кивнула.

— Кажется, я поняла… А искры, летающие над поляной — это и есть души эльфов?

— Ну что ты, — рассмеялась Аллеан. — Это всего лишь их след. Саму душу увидеть невозможно, это под силу лишь Владыке Илидору или самой Богине.

— А когда эльф чувствует, что ему пора уходить?

— Тогда, когда он понимает, что все, что хотел совершить в этой жизни, он уже совершил, и он готов к перерождению. Или… — Повелительница помрачнела, — когда его поглощает Бездна.

По Лесу пронесся порыв ветра, беспокойной волной прокатившись по кронам вековых деревьев. Аллеан обернулась.

— Ну хорошо, раз уж я привела тебя сюда, тогда слушай, — она неожиданно присела, поравнявшись с девочкой, взяла ее маленькие ручки в свои, и заговорила, пристально глядя в ее удивленные распахнутые глаза. — Иногда бывает, что душу Перворожденного начинает разъедать изнутри нечто, высасывающее из него жизнь. Это может быть горе, с которым он не может справиться, может быть чувство невыполнимого долга перед кем-то или даже перед самим собой, а может быть просто беспричинная тоска. Бывает, что жизнь просто перестает радовать, вроде и повода нет, чтобы уходить, но жить не хочется — и тогда не поможет даже чувство долга перед теми, кто тебя любит, ты знаешь, что твой уход принесет им горе, и ты, вроде, не имеешь права обрекать их на страдания, но это уже не в твоей власти. Бездне нельзя противиться, она сама выбирает себе жертву, и избежать ее иссушающих объятий невозможно. Тогда эльф начинает терять силы — сначала глаза теряют блеск, потом и цвет, затем то же происходит с волосами, а кожа начинает покрываться морщинами. Это может продолжаться долго, и никто не будет замечать перемен, так медленно его будет забирать Бездна, а может случиться и в одну минуту, — в ее глазах заблестели слезы — Повелительница оплакивала ушедших, которые так и не смогли обрести покоя. — Как только эльф понимает, что с ним произошло, он поднимается на этот холм и… падает с обрыва, в бурную реку.

— С обрыва?

— Да, он находится по ту сторону холма, — пояснила Аллеан.

— А почему не на цветущую поляну?

Аллеан пожала плечами.

— Видимо, чтобы не осквернять ее духом Бездны… И не обагрять кровью эти чудесные цветы.

Глаза девочки стали почти круглыми.

— Кровью? А он разве не рассыпается на искры?

— Когда поглощает Бездна — нет. Вернее, рассыпается, но уже после смерти, когда душа уйдет из тела. Она заберет с собой все соки жизни, оставив лишь тусклую пыль, а не светящиеся искры. Не спрашивай, почему. Просто так происходит — душа, призванная Бездной, не может связаться с духами и попросить их о приюте, поэтому ни о каком Обряде Воссоединения речи быть не может. Эльф не уходит, а умирает, но так как он все же — перворожденный, а не простой смертный, его тело без души существовать не может — и душа, затягиваемая Бездной, забирает его всего без остатка. Согласись, этого не стоит делать на такой красивой поляне…

— И что происходит с душой? — допытывалась Латифа.

— Ничего. Она умирает. И больше никогда не возвращается.

Девочка замолчала, потрясенная услышанным. Повелительница встала, достала из рукава изящный платок и поднесла его к лицу, вытирая слезы.

— А если кто-то захочет убить эльфа? — снова заговорила Латифа.

— Убить? Тогда все зависит от того, чему принадлежит его душа — своему народу или Бездне. Если Бездне — как я уже говорила, она тут же его поглощает, и он рассыпается в прах, а если своему народу, то Обряд Воссоединения проводят его близкие, и он, где бы он ни был — здесь, в Чертогах, или в любом другом месте Элантиды, оборачивается искрящимся облаком и его душа возвращается домой, к своим братьям. А бывает, что и близкие не нужны — Обряд очень прост, и он перед смертью может сам успеть произнести короткую просьбу, обращенную к предкам, или же это сделает его душа, если она достаточно мудрая.

— А если недостаточно?

— Тогда на помощь приходит Владыка Илидор. Он чувствует смерть любого Перворожденного, и если душа умершего не присоединилась к ранее ушедшим, то Илидор проводит обряд сам, причем, сделать это может, не выходя из своих покоев.

— Госпожа Аллеан… А почему это под силу одному лишь Владыке Илидору? Он что — бог?

Повелительница рассмеялась.

— Нет, он не бог. Он просто наш Верховный маг. Очень сильный. Недаром Богиня когда-то сделала его своим наместником.

— А что это значит?

— На сегодня хватит вопросов — ты слишком любопытна, — Аллеан взяла девочку за руку и повела обратно к Лесу. — Владыка и так очень рассердится, если узнает, куда я тебя водила, и что рассказывала.

— Да, — честно кивнула Латифа. — А как мой отец рассердится — ужас! Госпожа Аллеан!

— Что еще? — закатила глаза Высокородная.

— А давайте мы никому об этом не скажем?

Повелительница остановилась на мгновение и, забыв о том, как недавно оплакивала потерянные души своих братьев, залилась звонким смехом.

— Ой, малышка, с тобой не соскучишься! — покачала она головой. — Удивляюсь, как только твой отец может быть таким серьезным! Если бы ты была моей дочерью, у меня бы, наверное, улыбка с лица не сходила.

— А вы возьмите меня к себе, — бесхитростно предложила Латифа. — А я вас веселить буду.

Аллеан распахнула глаза и снова рассмеялась.

— Маленькая ты еще. Но за предложение спасибо. Вырастешь — обсудим.

Латифа вздохнула, оглядывая дивные Сады, доверенные ей Владыкой Илидором. Теперь она уже не та маленькая девочка, изводящая всех бесконечными вопросами и играющая везде, где ей ни заблагорассудится, не спрашивая на это ни у кого разрешения, будь то любимая беседка Владыки, любимое озеро молодого господина Эльстана или любимая аллея Повелительницы, где та любила гулять в одиночестве.

Это тогда она могла лазать по беседке, приводя за собой стаи маленьких, но очень звонкоголосых пташек, отвлекая Владыку от размышлений о судьбах мира, вызывая у него приступы смеха и катастрофическое нежелание работать. Это тогда она набрасывалась на Повелительницу с тьмой вопросов — это уже будучи чуть постарше, а еще раньше — с просьбами поиграть с ней в догонялки, поскольку в этой аллее интереснее всего бегать. А когда молодой господин возлежал на берегу озера, слагая стихи, перебирая струны своей любимой лютни, Латифа любила пригонять маленьких жеребят, щенков, или еще каких-нибудь детенышей, таких же несознательных, как и она сама, которые начинали бегать по берегу, резвиться и прыгать в озеро, создавая небывалый для Изумрудных Чертог шум и массу брызг, заливающих бессмертные творения господина Эльстана, и его самого превращая из Высокородного эльфийского принца в мокрого с ног до головы и злющего юношу, который тут же начинал гонять ее по всему берегу, чем вызывал у нашкодившей девочки неземной восторг.

Но все это было очень давно. Много воды утекло с того времени. Многое изменилось.

А госпожа Аллеан все же ушла. Хоть и обещала никогда этого не делать. Что с ней произошло — воссоединилась ли она с душами ушедших братьев или же ее поглотила Бездна, об этом Латифа так и не узнала. Как и никто в Чертогах — однажды госпожа Аллеан взошла на вершину холма, а обратно не спустилась. А что там было, на окутанном призрачным светом пике, никому знать было не дано — разве что только Илидору, но он ничего не говорил, а спрашивать его никто не решался. Все знали, как она была дорога сердцу Владыки, и лишний раз бередить его душевную рану никто не хотел.

И Латифа, которой все больше и больше втолковывали, как должна себя вести приличная девушка, тем более — Перворожденная, и тем более — дочь первого советника Владыки, его министра Талиэна — тоже не стала одолевать Илидора своими вопросами…

О чем вскоре пожалела. Илидор все больше молчал, общались они все реже, и вскоре, — как ей показалось тогда, — о ее чудачествах и вовсе забыли, начав ее воспринимать только как дочь высокородного эльфа. О ее помолвке с Эльстаном уже не говорили — хотя раньше и госпожа Аллеан, и сам Илидор неоднократно на это намекали, а юный принц только краснел и начинал читать ей лекции о взращивании Садов, Хранителем которых он являлся — впрочем, его лекции были очень интересными, Сады она любила, а о замужестве еще не помышляла, так что ничего неестественного в поведении принца она не видела и была вполне довольна таким положением вещей.

Но после ухода Аллеан, когда Владыка замкнулся на государственных делах и прекратил все личные разговоры, а Эльстан, с которым они уже успели подружиться, и теперь вместе занимались Садами, иногда вместе размышляя — но только шепотом, чтобы не услышал Владыка — о том, что же на самом деле могло случиться с его матерью, ее отец внезапно настоял на том, чтобы она удалилась в их фамильные владения. Это ее очень удивило — насколько она помнила, Талиэн всегда поощрял ее общение с Эльстаном, и отсылать дочь из Сердца Изумрудных Чертог было не в его манере.

Но вскоре все встало на свои места — по чертогам разнеслась весть о помолвке принца с некой Клементиной — племянницей Архиепископа Гаронда. Когда же она спросила отца, как ее «отлучение» от двора с этим связано, и услышала в ответ, что это был приказ Владыки, она пришла в ярость. Но… как благовоспитанная Перворожденная, никаких скандалов устраивать не стала, а обиделась на Владыку и самого Эльстана — тихо, не выезжая из Чертог советника — обидеться «громко» ее с превеликим трудом, но все же уговорил Талиэн. О чем тоже пожалела — но много позже, когда Илидор расторгнул помолвку сына, а Эльстан по неизвестной никому причине покинул Изумрудные Чертоги, дав обет скитания. Вот тогда-то она и вернулась ко двору Владыки, совершенно неподобающе Перворожденной, наплевав на все советы и причитания своего отца.

Как оказалось, относительно ее Владыка никаких приказов не давал, и услать ее из столицы было инициативой Талиэна, который, как ни любил свою дочь, и как ни пытался ее пристроить поближе к семье Верховного Владыки, племянником которого был господин Эльстан — все же не хотел мешать политическому шагу, на который решился Илидор, заключая помолвку сына с племянницей Архиепископа. Или же просто побоялся гнева Архиепископа, который мог обрушиться на дерзкую эльфийку — зная характер Латифы, она бы обязательно что-нибудь вытворила, возможно, что и прямо на самой помолвке, чем опозорила бы свой род и, что еще хуже, прогневила бы самого Гаронда, и неизвестно, чем бы это закончилось — для нее самой и для эльфов вообще — ссоры с Инквизицией до добра не доводят.

Однако, ничего не произошло, помолвка была расторгнута и без ее участия, Эльстан исчез в неизвестном направлении, а Владыка Илидор… загрустил. И Латифа, пробежав по той дороге, по которой ее в детстве провела Повелительница, взобралась на вершину холма Белых Цветов и поклялась перед душами ушедших эльфов, что сделает все, от нее зависящее, чтобы Владыка Илидор никогда не прошел этой дорогой с тем, чтобы произнести слова Обряда Воссоединения или, — тем более, — не отдал свою душу Бездне.

— А ты никогда не уйдешь?

— Нет, конечно…

Так говорила госпожа Аллеан… незадолго до своего ухода.

— А Владыка Илидор?

— Нет. Никогда.

Так обещала госпожа Аллеан. Но как можно верить той, что уже однажды не сдержала своего слова, данного на этом же холме? И с кого спросить, если и это ее обещание, произнесенное со всей торжественностью, окажется пустым звуком?

Латифа вздохнула, прикрыв черные с серебряными искорками глаза длинными ресницами. Как много здесь изменилось! И, как это не прискорбно было осознавать, эти изменения были далеко не последними для Изумрудных Чертог — это она чувствовала всеми фибрами своей тонкой эльфийской души.

А еще этот ураган… Хранительнице пришлось потратить немало сил и времени, чтобы привести в чувства выжившие цветы, деревья, и кустарники в этих дивных Садах — такого ужаса, что испытали бедняжки в эту ночь, она не пожалела бы даже злейшему врагу. С самого утра она вместе с другими эльфами, которых сама выбрала себе в помощники, восстанавливала растения в Сердце Чертог — хуже всех пришлось Лесу и ее прекрасным Садам, но если с Садами она справилась лично, никого не пуская в доверенные ей владения, то в Лес пришлось отправить несколько отрядов, остальных же эльфов распределять по всем Чертогам и за их пределы, пострадавший от буйства стихий. Как бы ни были велики силы Хранительницы, на исправления всех нанесенных ураганов увечий их все равно хватить не могло, и Латифа это прекрасно понимала.

Понимал это и Владыка, предоставив Хранительнице право самой решать, что ей делать, а что — нет… Так, по крайней мере, хотелось думать Латифе. После урагана она видела Владыку лишь мельком, когда он заглянул в ее Сады, проходя по любимой аллее Повелительницы, которую сейчас отчего-то вспомнила девушка, — она тут же бросилась к нему, объявила о своей готовности к действиям и выпалила свой «план спасения», попутно попросив у Владыки разрешения взять на себя командование эльфами, которые могут ей понадобиться для проведения данной операции. Илидор погладил ее по голове, назвал умницей, кивнул и продолжил свой путь.

Вспомнив этот эпизод, Латифа побледнела. А что если… он совсем не слышал ее, и все это время был занят своими мыслями, а кивнул лишь машинально, чтобы его маленькая девочка успокоилась и не препятствовала ему идти туда, куда он собирался? Тогда, в пылу работы, осененная идеей спасения Изумрудных Чертог, она совсем не обратила на это внимания… А что, если Владыка Илидор ушел туда, откуда не возвращаются?!

Латифа запаниковала. Нет, этого не может быть. Как говорила госпожа Аллеан, Владыка Илидор никогда этого не сделает — ему не позволит долг перед его народом, перед теми, кто его любит… Но она же и упоминала, что Бездна не признает долга, Бездне не важно, любит он кого-то или нет, хочет он уходить или не хочет, она просто забирает того, кого выбрала, не спрашивая его желания… стоит лишь подать ей повод…

А повод есть. И не один. Их предостаточно. Потеря любимой жены, ушедшей за грань, потеря любимого сына, ушедшего в неизвестность, а теперь — беда, обрушившаяся на его дом, его вотчину, его Изумрудные Чертоги. Не говоря уже о том, что он должен чувствовать, зная, что Инквизиция творит в этом мире, в котором он, Илидор, в свое время был наместником Богини…

Латифа яростно замотала головой. Нет, этого быть не может… потому что так быть не должно. Потому что она, Латифа, дочь Талиэна, дала клятву — самой себе и тем, кто ушел в мерцающий туман, клубящийся над холмом Белых Цветов. Девушка прищурилась, вскинула острый подбородок. Главное не опоздать. Главное — успеть. До того, как…

— Милая моя девочка!

Отец… как не вовремя!

— Я так и знал, что встречу тебя здесь!

Где же мне еще быть? Это место моей работы…

— Все только говорят, что о твоих подвигах!

Неправда, все говорят только об урагане.

И еще о том, что Владыка спятил. Или, — после разъяснительной беседы, проведенной с недовольными Хранительницей Садов, — что он задумал какой-то хитрый план, благодаря которому эльфы скоро победят какое-то там мировое зло, и сейчас он ничего не делает нарочно, дабы обмануть противника и убедить его в своей полной недееспособности. Надо сказать, что эта часть «хитроумного плана» Владыке удалась блестяще — насчет гипотетического противника говорить сложно, но вот некоторых эльфов убедить в недееспособности Владыки оказалось проще простого. К счастью, основная масса народа была настолько предана Повелителю, что подобных мыслей не допускала, а несознательные граждане после выступления Латифы распрощались с крамольными идеями, уверовав во всемогущество Верховного Мага Перворожденных.

Вот о чем все говорят.

— Отец… прости, но я спешу.

— Спешишь? — казалось, удивлению Талиэна не было предела. — Но…

— Я очень спешу.

Талиэн распахнул глаза. Латифа нетерпеливо вздохнула. Да, какой бы она Хранительницей не была, как бы ее ни почитали при дворе Владыки, Талиэну она дочь. Которой, будь она хоть сто раз героиня отечества, теперь грозит выволочка — за то, что перебила Высокородного, и, тем более — министра, и, что уж совсем непозволительно — отца.

— Прости, отец, я скоро вернусь.

Надеюсь…

— Ты куда? — сорвавшийся от клокочущего гнева голос в спину.

Спасать мир… ну, или хотя бы Чертоги… Да ладно, просто Владыку… будущего свекра…

— Исполнять свои непосредственные обязанности.

— Это так срочно? — в голосе Талиэна прозвучали нотки сомнения — прекрасно, возможно, выволочка отменяется…

— Срочнее не бывает.

Как бы не опоздать…

— Тогда не буду задерживать. Но как управишься — возвращайся.

— Разумеется. Еще раз извини…

Латифа не знала, услышал ли отец ее последние слова — она скользила, едва касаясь земли — как тогда, в детстве, когда она почти парила, едва поспевая за легкой поступью госпожи Аллеан. Сады остались за ее спиной, впереди показался лес… Она бежала все быстрее, пытаясь понять, почему охватившее ее беспокойство нарастает с каждым мгновением — и она была уверена, что тревожная догадка здесь не при чем. Вернее, что-то еще беспокоило ее, кроме этой догадки, которая вообще могла оказаться неоправданной, на что Латифа искренне надеялась, молясь потерянной Богине, мудрым душам ушедших эльфов, духам леса и всем тем, о ком только могла вспомнить. И все же это странное чувство никак не хотело ее оставлять. Она попыталась привести в порядок разбегающиеся в панике мысли и шагнула в лесную чащу.

Лес… что не так с лесом? Учитывая последние события, глупый вопрос. Да, лес изрядно потрепан ураганом. Да, деревья, кустарники, цветы и травы, не говоря уже о птицах и перепуганных зверушках, — еще долго будут приходить в себя. Но дело не в этом. Ураган мог сломать ветви, тонкие деревца даже вырвать с корнем… но не иссушить.

Латифа замерла, увидев то, чего даже представить себе не могла — тем более, здесь, в Изумрудных Чертогах. Трава под ее ногами была пожелтевшая, кое-где даже сухая — пожухшая, не то выжженная, не то иссушенная, как бывает с травой в степи под палящим солнцем, когда лучи не греют, а обжигают, ветра не разносят прохладу, а сушат, а дождей не бывает вовсе. Но… ведь это же Лес, роскошные кроны деревьев надежно скрывают нежную траву от солнца, да и оно само никогда не причиняет вреда детям Чертог — будь то эльфы, птицы или цветы…

Хранительница пригляделась повнимательнее — высушенная трава желтела не в одном месте — по лесу пролегла целая тропинка, где-то она была ярче, где-то — бледнее, где-то обрывалась вовсе, а где-то разрасталась вширь, захватывая не только траву и цветы, но и кустарники, листья на которых пожелтели, а то и опали, не в силах справиться с иссушающим дыханием смерти… Латифа передернула плечами. Куда ведет эта дорога? Что там, впереди? Что же прокатилось по лесу, выпивая жизнь из того, с чем соприкасалось? Девушка опустилась на колени, приложив руки к пострадавшим растениям. Жизнь в них едва теплилась. Латифа прикрыла глаза, ее губы зашевелились — она просила у духов леса прощения за то, что она, Хранительница садов, не смогла уберечь от разрушения этот древний и мудрый лес. Вокруг ее ладоней заклубился мерцающий туман, с тонких пальцев сорвалась магия Хранительницы и потекла в поврежденную землю. Трава начала зеленеть, иссушенные ветви кустарников наполнились живительным соком, на них начали набухать почки, готовые вскоре развернуться новыми листьями. Латифа встала. Это хорошо. Значит, это не магия смерти — ее холод проникает глубоко в землю, и справиться с этим могут лишь некроманты… так, по крайней мере, она слышала от людей. Значит, это нечто иное.

Девушка побежала дальше — магия исцеления цветов и деревьев продолжала действовать уже без ее помощи, и тропинка из пожелтевшей травы, по которой ступала Хранительница, зеленела на глазах. Латифа мельком оглянулась и осталась вполне довольна результатом своих трудов. Да, конечно, потом нужно будет еще раз пройти, посмотреть и проконтролировать все лично, все-таки нехорошо пускать магический процесс на самотек, но сейчас на все это нет времени. Нужно бежать.

Сердце девушки отчаянно билось, а ноги начали предательски подгибаться — разумеется, не от усталости. Тропинка из высохшей травы вела к заветной поляне, к холму Белых Цветов. Латифа изо всех сил гнала прочь от себя дурные мысли, пытаясь придумать всему этому объяснение, которое могло бы ее успокоить, но у нее ничего не получалось. Наконец, она вышла к поляне Воссоединения и тут же зажмурилась, боясь увидеть воочию картину, всю дорогу маячившую перед ее мысленным взором.

— А ты никогда не уйдешь?

— Нет, конечно.

— А Владыка Илидор?

— Нет. Никогда.

Аллеан, Повелительница, клятвопреступница — пусть хоть на этот раз твои слова окажутся правдой!

Латифе показалось, что для того, чтобы открыть глаза, ей понадобилась целая вечность, хотя вряд ли на самом деле прошло времени больше, чем несколько мгновений…

Над белыми цветами, как всегда, плыл мерцающий туман, окутывая призрачной дымкой холм Воссоединения. Здесь все было, как и раньше — даже пронесшийся ураган не смог потревожить вечного покоя этой дивной поляны — места последней клятвы Перворожденных. Латифа почувствовала, как от благоговения у нее перехватило дыхание, но, пересилив себя, она встрепенулась и шагнула на поляну. На вершине холма, как всегда, клубился туман, укрывая все очертания, и как девушка ни вглядывалась вдаль, пыталась, ничего увидеть у нее не получалось. Она сделала несколько шагов. Мерцающие искры коснулись ее ног, прокатились по телу легкой волной свежего теплого ветра. Девушка на мгновение остановилась, но тут же, поборов благоговейный страх, снова продолжила путь.

Вскоре она заметила, что искры уже почти не мешают ей смотреть, и туман, оставаясь все таким же густым и мерцающим, не застилает глаза. Привыкла, наверное… Она мысленно усмехнулась. Да, главное, чтобы не оказалось, что подняться на этот холм еще можно, а вот спуститься — только прочитав слова последней клятвы… Хотя нет, она совершенно не чувствовала себя призраком, к тому же, насколько она помнила, растворялись эльфы в тумане лишь после того, как поднимались на самую вершину и произносили заветные слова… ну, или кидались с обрыва. О том, чтобы слиться с туманом в процессе покорения вершины, не дойдя до нее, нигде не упоминалось. Но, с другой стороны, так говорила госпожа Аллеан… А можно ли верить ее словам после того, что она сделала?

— Нет, конечно…

Латифа машинально оглядела себя с ног до головы. Вроде, все в порядке. Вгляделась в облако, мерцающее на вершине. Да, с середины холма действительно видно лучше… Правда, еще не совсем отчетливо. Девушка, нервно кусая губы, сделала еще несколько шагов. Прищурилась. И тут же распахнула глаза во всю ширь. С ее губ сорвался не то стон, не то крик, но она была так потрясена, что сама его не услышала.

— Нет. Никогда.

На вершине Холма Вечности, лицом к обрыву, стоял Владыка Илидор, Повелитель Изумрудных Чертог.

Глава 4

Призрачные Чертоги Этаны, одной из самых загадочных богинь Элантиды. Великолепный дворец, роскошная обеденная зала, чудесные яства, приготовленные для дорогих гостей… Хотя насчет последнего поручиться не могу — какие мы для Этаны гости, дорогие или не очень, это еще неизвестно, а что до яств, то о них после моего ошеломляющего заявления все вообще дружно забыли. А что вы хотите, не каждый день лучшая подруга оказывается потерянной Богиней!

Первым от шока отошел Витольд — я, честно говоря, и не сомневалась. Он улыбнулся своей мягкой улыбкой, и коротко поклонился, выражая свою безграничную преданность, несомненно, вышестоящему, но очень близкому и горячо любимому человеку. Корд совершенно растерянно хлопал глазами, Эльстан делал то же самое, с тем лишь различием, что в любой момент был готов сорваться с места и исполнить полный церемониальный эльфийский поклон, однако, я это вовремя заметила и тут же пресекла, остановив нашего принца одному ему понятным жестом — тоже в духе эльфийского этикета.

Таш предпочитал со мной глазами не встречаться, Дарсинея, по-моему, вообще ничего не поняла, удивленно оглядывая смущенного Таша, Этана все больше спадала с лица, усиленно соображая, какую линию поведения ей стоит избрать.

Нарушил тишину Дани, который, услышав мое признание, сначала раскрыл рот, потом снова закрыл его, собрался, в лучших традициях Витольда приподнял бровь, огляделся по сторонам, видимо, удостоверяясь, слышал ли это еще кто-нибудь, и, поняв, что с ума он не сошел, глубокомысленно проговорил:

— Охренеть!

Этана тут же послала в его сторону возмущенный взгляд, но гнев богини не достиг своей цели — наш великий маг, впавший в состояние глубокой задумчивости, ее пламенеющего взора так и не заметил — думаю, к счастью для Этаны.

Я улыбнулась.

— Полагаю, Дани выразил общее мнение, так что остальные могут от комментариев воздержаться. Торжественную встречу и словесные излияния предлагаю оставить на потом, — я адресовала многозначительный взгляд так любящей пышные церемонии Этане, — а сейчас заняться непосредственно делом. Таш, я бы на твоем месте особенно не радовалась, у меня к тебе лично будет несколько вопросов, которые мне бы хотелось обсудить после совещания.

— А ко мне? — во взгляде Этаны промелькнуло нечто, отдаленно напоминающее вызов.

— И к тебе, — кивнула я. — Хорошо, что напомнила.

Богиня заметно побледнела. Это хорошо. Я незаметно подмигнула Дани, который теперь не сводил с меня напряженного взгляда, видимо, пытаясь уловить, как произошедшие со мной изменения сказались на отношении с друзьями — но, после моего едва заметного сигнала он, к моему превеликому удовольствию, облегченно вздохнул. Отлично! Церемониальных поклонов со стороны этого сумасшедшего темного эльфа, у которого всегда были проблемы с субординацией, моего неудавшегося гуру, боевого товарища, сильнейшего мага с великим будущим и темным прошлом, этого мальчишки, которого я уже почти усыновила, и вообще — просто замечательного друга, — я не перенесу.

К счастью, эта беда мне не грозила — поняв, с его подругой все в порядке, а беседа будет долгой, Дани, заметно расслабившись, деловито придвинул поближе к себе вазу с фруктами и тарелку с художественно разложенными аппетитными кусочками жареного мяса, закурил сигару и приготовился слушать.

— Итак, наша злободневная проблема — это Гаронд, — начала я.

Таш хмыкнул. Я приподняла бровь, выдержала паузу. Он, заметив, что его призывают к порядку, обиженно фыркнул, но, все же, стушевавшись, замолчал, даже голову опустил, исподлобья сверкая на меня черными глазами, метающими оскорбленные молнии.

— Как показала практика, справиться с ним поодиночке мы не можем, — продолжила я, игнорируя возмущенные взгляды славного героя прошлого, поднявшего когда-то бунт против Гаронда. — Поэтому стоит объединить усилия. Этана, мне понадобится твоя помощь.

— Всегда рада быть полезной Богине, — она кротко поклонилась.

— Не сомневаюсь. Что ж, у тебя будет отличный повод порадоваться — я составлю письма, которые нужно будет разослать Архимагистрам обеих Гильдий, а также в Чертоги Перворожденных — Эллионелю, как Верховному Владыке эльфов и Илидору, как их Верховному магу и повелителю малых народов. В этих письмах я объявлю о своем возвращении и прикажу явиться под мои светлы очи. Как ты поняла, от тебя потребуется: во-первых, сами посыльные, во-вторых, помещение, поскольку принимать гостей я собираюсь здесь, так как это, практически, единственное место, недоступное Гаронну, и, в-третьих — транспортировка этих самых гостей. Вопросы есть?

Этана удивленно распахнула глаза.

— Вопросы? Но… Позвольте… Вам не кажется, что прежде чем совершать подобные действия, неплохо было бы сначала все как-то… обсудить? И потом… Вы уверены, что это… вообще стоит делать?

Таш неожиданно откинулся на спинку кресла и звонко рассмеялся. Кажется, я несколько погорячилась — вникать мне придется гораздо дольше, чем я предполагала. Хотя нет, все в порядке — что касается Таша, то его поступки вообще редко поддаются логике. Так и сейчас, я была далеко не единственная, взирающая на бога магии с неприкрытым изумлением. Он это заметил и развеселился еще больше.

— Миры могут рушиться и возрождаться заново, боги уходить и возвращаться, но Этана не изменится никогда! — всхлипывая от смеха, провозгласил Лантрэн. — С таким серьезным видом задавать глупые вопросы никто больше не умеет — ни в этом мире, ни в каком другом. И знаете, это очень здорово — в наше беспокойное время иметь даже иллюзию стабильности — уже непозволительная роскошь, не говоря уже о…

— Таш! — возмущенно зашипела Этана, и мысль бога магии так и осталась недосказанной. Впрочем, это его нисколько не огорчило — он лишь махнул рукой и рассмеялся еще громче.

Я прикусила губу — вообще-то по большому счету, он был прав, но признание этого было бы равносильно всенародному объявлению анархии — полной и беспредельной. Практика показала, что нашему импульсивному красавцу волю давать нельзя — стоит с ним согласиться в малом, как он тут же начинает мнить о себе невесть что и становится совершенно неуправляемым…

Хотя… Я задумалась. Что если попробовать взглянуть на старые проблемы новым взглядом? Так ли уж не прав был Таш Лантрэн? Что, если его безумные идеи… нет, вернее будет сказать, кажущиеся мне безумными, были не просто вполне здравыми, а вообще на тот момент единственно верными? Ведь он еще тогда предлагал не искать компромиссов, а просто-напросто расправиться с Гарондом — причем, на этот счет у него было готово множество весьма красочных вариантов — да, порой фантазия Таша потрясала своим размахом… А я была против… Я хотела решить все по-хорошему… А теперь все живое пожинает плоды моего «мирного урегулирования».

Получается, что, как это ни парадоксально, Таш был прав… Тогда действительно нужно было проявить силу. Но я этот момент упустила. Тогда можно было обойтись малой кровью. А теперь…

Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. То, что сейчас происходит с этим миром — результат моей ошибки. А ошибки нужно исправлять. Только… спокойно. Нельзя давать волю чувствам, нельзя кидаться на врага в порыве отчаяния. Ярость берсеркера может себе позволить солдат, но для полководца она недопустима.

— Хм… ну в общем, все понятно, — подал голос Дани. — Значит, собираем большой совет, перетираем все дела с Верховными и — вперед, с песней, народ не забудет своих героев. Заманчиво… — задумчиво протянул он.

— А что тебя смущает? — нахмурилась я.

Темный эльф покачал головой, потом глубоко вздохнул и откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза длинными ресницами.

— Джен, — тихо проговорил он, — я не знаю… Вроде все верно — в принципе, мы об этом с тобой и говорили, помнишь? О том, что если бить, то всем сразу… Но тут какой-то подвох.

Таш нетерпеливо тряхнул гривой… Тьфу! Хотя… Нет, действительно гривой — роскошных черных волос.

— Ну какой тут может быть подвох?! — взорвался он. — Сколько можно?! Хватит уже подвохи искать, пытаться распутать какие-то несуществующие интриги… Сколько еще вы собираетесь думать?! О чем тут думать?! Уже давно пора действовать!

Я закатила глаза — иного я и не ожидала. Не хватало им еще всем сейчас перессориться…

Дани уже открыл рот, но я его перебила — от греха подальше. Он у нас, конечно, умничка, но с поведением у него не лучше, чем у Лантрэна.

— Таш! — процедила я.

— А я согласна с Элантэ, — вклинилась Этана. — Тебе никогда не приходило в голову, что, прежде чем что-то сделать, нужно сначала все хорошо обдумать?

Он фыркнул.

— Отлично. Тогда, как обдумаете, скажете.

— Милый, отчего ты ссердишшьсся? — внезапно включилась в разговор Дарсинея, нежно касаясь руки разгневанного бога.

— Так, а ну всем стоп! — скомандовала я, еле удержавшись от того, чтобы не стукнуть кулаком по столу. — Вот именно поэтому сейчас миром и правит Гаронд. Пояснять надо?

Этана поджала губы, Таш демонстративно отвернулся, Дарсинея невинно захлопала ресницами. О, боги мои, боги!

— Возражений нет? — Я обвела всех взглядом. — Прекрасно. Дани, продолжай.

Эльф нервно дернул плечом — кажется, наш великий черный маг чувствовал себя несколько затравленным. Ничего, адаптируется. Уж кто-кто, а этот мальчишка себя в обиду не даст — Этана уже это на себе испытала.

— Меня беспокоит один момент, — пояснил Дани очень спокойно, словно никакого спора и не было. — Твоя идея великолепна, — он сделал небольшую паузу, — в теории. Но на практике… — эльф, не обращая внимания на пристальный взгляд Этаны, принялся набивать трубку, — Насколько я понимаю, на ее воплощение потребуется не один день. То, что будем делать мы, я приблизительно себе представляю. А вот что будет все это время делать Гаронд?

Я медленно кивнула, обдумывая сказанное юным Перворожденным. Умеет ведь, шельмец, задать правильный вопрос!

— Гаронд? — хмыкнул Таш. — Да то же, что и всегда — жечь магов, уничтожать неугодных и нести в массы свет истинной веры.

Этана метнула в сторону бога магии взгляд, полный жесточайшей обиды — еще бы, поддержал ее идейного противника, да еще так неожиданно, что, вполне возможно, и сам этого не заметил! Хотя на что тут обижаться? Вполне в его духе…

— Согласна, но… только ли? — прищурилась я. — Дани, я поняла, куда ты клонишь. Гаронд не дурак, тем более, что для того, чтобы предугадать наши планы, много ума не надо.

— И? — нетерпеливо перебил меня Таш.

— И сейчас нам как никогда нужно быть готовым к контрудару, — продолжила я, пропустив мимо ушей реплику Лантрэна. — То, что ты перечислил — это его так называемые повседневные дела, пригодные для мирного времени. А мы объявили ему войну.

Бог магии нахмурился.

— Хм… да. Хреново, — глубокомысленно изрек он.

— Не совсем согласна с формулировкой, — поморщилась Этана, — но, в общем, верно.

— Я тоже не совсем с ней согласен, — хмыкнул Дани, — но мой вариант понравился бы вам еще меньше.

— Ну вот и ладненько, — подытожила я, — Рада, что мы все, наконец, пришли к единому мнению. И тактичность Таша в кои веки хоть кто-то оценил, — не удержалась я.

Дани, рассмеявшись, учтиво поклонился Лантрэну, тот шутливо вернул ему поклон — кажется, они все-таки поладят. Хорошо бы…

— Короче, — уже серьезно заговорила я. — Этана, тебе твое задание понятно?

— Оповестить глав Гильдий и Повелителей Перворожденных о твоем возвращении — тоном прилежной ученицы отчиталась богиня, — объявить им твою волю и потом доставить их сюда, на Совет.

— Отлично. Сколько на это тебе потребуется времени, не знаю, но постарайся все сделать как можно быстрее. Ну и, разумеется, красиво, там, эффектно… Можно с помпой, я не обижусь. В общем, сама смотри, — развела я руками, — это твоя специфика, лезть не буду, но выглядеть это действо должно шикарно. Не каждый день в мир возвращается Потерянная Богиня, все-таки…

Этана кивнула, коротко вздохнув — видимо, моя манера выражаться никак не увязывалась с привычным ей образом прежней Элантэ.

— Замечательно. Значит, спокойно наслаждаемся яствами… Дани, не жадничай, кинь в меня чем-нибудь из этой миски… да, да, не надо хлопать ресницами, я знаю, если ты эту миску к себе пододвинул, значит, там точно самое вкусное, — я получила самый сочный персик из изящной вазы, незаслуженно низведенной мной до уровня миски, и самую обворожительную улыбку из арсенала темного эльфа, и снова повернулась ко всем присутствующим. — А также вообще, приемом, что нам подготовила Этана. А потом мы с нашей гостеприимной хозяйкой приступим к делу — то есть, к составлению письма и подготовке к приему гостей. Остальные могут пока отдыхать.

Эльстан вскинул на меня свои изумительные изумрудные глаза, переполненные возмущением и незаслуженной обидой.

— Подождите… То есть как — отдыхать? — срывающимся от волнения голосом возопил сын Илидора.

Этана, радуясь возможности вставить слово, и не получить при этом нелицеприятный ответ, надменно поджала губки.

— А очень просто, господин Эльстан, — развела она руками. — Думаю, вашу миссию можно считать оконченной. Ваша помощь была неоценима, и память о великих героев, вернувших Элантиде потерянную Богиню Элантэ и бога магии Таша Лантрэна, сохранится на многие лета в сердцах народа, о вас будут слагать легенды, и ваша слава…

— Так, стоп, — оборвала я песнопения не в меру разошедшейся Этаны. — Во-первых, чья миссия окончена, а чья — нет, решать буду я. А во-вторых, если я услышу от кого бы то ни было еще хотя бы одно подобное замечание в адрес моих друзей, то мне придется быстренько вас ознакомить с новой, усовершенствованной версией всем вам известной Богини, а так же подробно объяснить, в чем заключаются ее принципиальные различия, по сравнению с предыдущей, и не думаю, что подобные разъяснения, услышанные от Элантэ нового поколения лично, придутся кому-то по душе.

Этана широко распахнула глаза, но ничего говорить не стала, почему-то уставилась на Таша, видимо, ища у него поддержки, но тот лишь довольно хмыкнул и отсел подальше от Дарсинеи — вот шельмец, он сейчас еще и глазки мне строить начнет!

Кстати, насчет Таша, я не ошиблась — он очень заинтересованно поглядывал в мою сторону, и в его глазах играли недвусмысленные игривые огоньки. На все знаки внимания, оказываемые ему несчастной Дарси, он совершенно не обращал внимания — да уж, не зря она его в коня превратила! Кажется, я слишком явственно об этом подумала, поскольку Таш тут же возмущенно вскинул подбородок и отвернулся. Интересно, а как он теперь будет себя вести дальше?

Вообще, у наших замечательных богов были очень большие проблемы с выбором нужной линией поведения.

Про Этану и говорить нечего, она, по-моему, сама до сих пор не может разобраться, на чьей же она стороне воюет. Полагаю, что на стороне сильнейшего, а кто он — не суть важно. Как это ни обидно сознавать, но наша лучезарная подруга на удивление практична, и действия ее зачастую обусловлены отнюдь не службе высоким идеалам. Но, по крайней мере, глупой ее не назовешь, а быть на нашей стороне в настоящий момент очень даже практично.

Хотя, может, я ошибаюсь, и какие-то вещи, из-за которых я подозреваю ее в пособничестве Гаронду, были сделаны ею против ее воли — в конце концов, все мы знаем, как умеет убеждать Великий Инквизитор.

Да и вообще, что она такого сделала? Открыла портал, через который я попала сюда? Тут два варианта, либо Гаронд ее заставил это сделать, либо у него вообще есть артефакт с подобным заклинанием, возможно, даже сделанный ею, но, опять-таки, не по собственному желанию, а по его приказу. А то, что он похитил Дарсинею, и все мы с подачи Этаны отправились в логово Гаронда? Так мы же оттуда выбрались, живы, здоровы, еще и Дарсинею прихватили. Так что формально она чиста.

Такой она была всегда, насколько я ее знаю. Этана никогда не ввязывалась ни в одну интригу, не позаботившись о своей безопасности. У нее всегда был отступной путь. Впрочем, это ее дело. Пока она нам ничем не угрожает, даже если бы и замышляла что-нибудь против нас.

Дарсинея… О, эта красавица вообще, по-моему, вне контекста. Она отличный метаморф — в этом ее прелесть. Уникальный профессионал, мастер своего дела, творец потрясающих видов животных растений и поистине удивительных существ. Как ей пришло в голову втрескаться по уши в красавчика Таша, и, что уж совсем непонятно, превратить его в коня — ума не приложу! Хотя, подозреваю, что она тоже не прикладывала ум к данному процессу, потому Таш на нее и не сердится, несмотря на то, что по ее воле проскакал вороным жеребцом хренову тучу верст… Что поделаешь, девушку одолели чувства, вот и весь сказ. Однако нам в предстоящем деле от нее будет мало проку. Впрочем, посмотрим, армия невиданных зверушек, которую она может наклепать из чего угодно, нам не помешает.

А вот Таш… Чем он-то думал, ввязываясь во все это? Нет, ну, когда он поднял бунт против Гаронда, там, понятно, он думал о том, чтобы отомстить ему за уход Элантэ, своей Богини и, как он утверждал, любимой женщины, но… Как он умудрился под эту же дуду завязать бурный роман с Дарсинеей? Он подбил ее на бунт, это я понимаю, это как раз вполне в его духе, но можно было на этом остановиться? Притом, что Этана собиралась перебросить его в Изначальный мир, дабы он нашел Элантэ, и он это прекрасно знал. Он что, думал, что Элантэ, вернувшись, погладит его по головке и благословит на долгую и счастливую жизнь с этой зеленоволосой красавицей? Можно сказать, что ему еще повезло, что Дарси его в коня превратила, а то представляю, каких бы он дров наломал в Изначальном мире! А так… став конем, он потерял память, и на место высоких чувств бога магии пришли инстинкты, вполне нормальные, но… звериные. То, что он нашел меня там, было чистым везением.

Я усмехнулась. Да уж, бедный Таш, совершил единственный в своей жизни разумный поступок, и то — случайно. Впрочем, я к нему несправедлива. А как мне еще к нему относиться? За то, что он вытворял в лошадиной шкуре, я его не виню — как раз конем он был замечательным, и к Зверю у меня нет претензий. Да и память к нему начала пробиваться только здесь, и то — по крупицам, пугая бедное животное, видно, больше, чем меня появление в моей голове призрачного лика Этаны или голоса Гаронда. И потом, когда, Дарси, наконец, вернула его в привычное состояние, он меня, разумеется, не узнал. Только разозлился, поняв, что считал все это время любимой хозяйкой какую-то девицу сомнительного происхождения. Которая, к тому же, вообще, приняла его, великого бога магии, за подарок! И тут же пошел искать утешения у влюбленной в него по уши Дарсинеи…

Таш едва заметно покраснел. Чует, кошка… Ладно, этот вопрос пока оставим открытым, он не для чужих ушей, пусть это даже и не чужие, а мои лучшие друзья. Это дело мое — и Таша. Личное.

Об остальной политической картине этого мира у меня пока было довольно смутное представление — те сведения, что были у меня раньше, скорее всего, устарели, так что сейчас меня чувствительно подстегивал дефицит информации. В Илидоре я была уверена, ему я в свое время могла не глядя доверить мир, что, в принципе, уже имело место. А вот как обстояло дело с Гильдиями…

Это мне как раз и требовалось узнать.

Впрочем, не думаю, что это составит проблему. Надо признать, что Дани, мой маленький темный эльф, высказывая свое мнение по поводу управления этим миром, в очередной раз оказался прав — чего здесь не хватает, так это организации. Ну что ж, добродушной богине Элантэ не зря пришлось пройти перерождение в Изначальном мире, потерять близких людей и побывать сеньорой Солано — все только для того, чтобы, наконец, понять, как следует управлять этим прекрасным миром, который едва не погиб из-за ее попустительства.

Для того, чтобы сохранить жизнь, иногда нужно пройти через смерть… Это для того, чтобы созидать, нужна доброта, но если хочешь сохранить созданное тобой, нужно уметь за это бороться, защищать до последней капли крови, любой ценой.

Свет без тьмы невозможен — это давний тезис, о котором часто забывают те, что никогда не боролись сами, и только прятались за спинами сильных, периодически осуждая своих же спасителей за ярость и жестокость, забывая, что именно им они обязаны своей жизнью.

Очень легко осуждать тех, кто, не выпуская из рук оружия, не уходил с огневой позиции, и дрался с врагами, не зная роздыху и не разбирая, что можно делать, а что нельзя. Очень легко казаться хорошим, ничего не делая, когда от тебя практически ничего не зависит.

И очень трудно быть добрым, видя, что все, что ты любишь, катится в пропасть.

Я не говорю, что Гаронд сознательно решил погубить этот мир — он, в конце концов, не сумасшедший, и не маньяк, одержимый разрушением всего сущего. Положа руку на сердце, он вообще единственный вменяемый бог из всей нашей честной компании. Он, несомненно, умен — именно поэтому он и смог захватить этот мир. И, пытаясь вернуть Элантиду обратно, я вовсе не хочу восстановить свои законные права — дело совершенно не в этом.

Дело в том, что, избавившись от всех остальных богов, Гаронд совершил непоправимое — он нарушил Равновесие. Баланс самой сущности Элантиды был нарушен, и восстановить его будет очень трудно. Но — возможно. Ценой жизни многих — очень может быть. Ценой жизни Гаронда — несомненно. Ценой моей собственной жизни — не исключен и такой вариант. Но это уже детали. За все приходится платить. Вселенная не любит должников.

Глава 5

Архимагистр Темной Гильдии Каравалорн с любопытством разглядывал, как вокруг ничем не приметного места недалеко от дороги, по которой ехала его карета, суетились послушники Святого Ордена. Он даже приказал слугам остановиться, чтобы не пропустить ни одного действия так его захватившего зрелища.

А между тем, ничего, на первый взгляд, интересного, не происходило — несчастный клочок земли, вокруг которого суетились послушники, на первый взгляд казался совсем пустым… Да и на второй, впрочем, тоже. То ли нечто, так взволновавшее серых братьев было недоступно обычному зрению, то ли они сами силились там что-то найти, да так силились, что чуть ли носами землю не рыли, то было неизвестно, однако присутствие постороннего наблюдателя их заметно нервировало. А уж то обстоятельство, что «посторонним» как на грех оказался ни кто иной, как Архимагистр Темной Гильдии, вообще выводило их из себя и вызывало необъяснимую, но очень действенную панику. Инквизитор, носящий темно-серую мантию — видимо, старший из группы, сначала только неодобрительно косился в сторону Архимагистра, но потом, все же, не выдержал и повернулся в его сторону.

— Ваша Светлость, проезжайте! — изо всех сил стараясь сохранить маску учтивости, процедил инквизитор.

— Ничего-ничего, вы мне ничуть не мешаете, — словно не заметив раздраженного тона послушника, развел руками Каравалорн. — Но за заботу спасибо, — добавил он, расплываясь в добродушной улыбке.

Послушник скрипнул зубами и начал заметно краснеть.

— Ай-ай-ай, — озабоченно пощелкал языком Архимагистр. — Ты, чадо, никак, нездорово? Так еще бы, столько времени на гольном пустыре копаться — это ж какой организм выдержит! Хоть и погодники работают исправно, все равно, надо ж меру знать, сколько под открытым небом находиться! — Он сокрушенно покачал головой. — Не бережете себя совсем, это ж надо, так на службе убиваться-то, и все ради порядка, чтобы нам, нерадивым, жилось хорошо! И взамен — никакой благодарности не видеть! Может, тебе травок каких целебных дать, чадо?

«Чадо» уже пошло пятнами, явно не зная, как справиться с волной накатившего гнева.

— Ваша Светлость, — почти прошипел инквизитор. — Благодарствую. Не надо никаких травок.

— А что так? Травки у меня хорошие, справные… — Архимагистру только оставалось захлопать ресницами, но он этого делать, к счастью для послушника, не стал. — Ну, как знаешь. А что ищите-то? Может, подсобить?

— Не надо. Благодарствую, — с нажимом повторила несчастная жертва добросердечности Каравалорна.

— Ну, как хотите, — вздохнул маг, не двигаясь с места. — А то смотрите, если что — обращайтесь. Я пока никуда не спешу.

Послушник мысленно взвыл, но ничего не сказал, вежливо поклонился Архимагистру и вернулся к работе.

Каравалорн, про себя усмехнувшись, задернул шторку и, удостоверившись, что его никто не видит, попытался «прощупать» место, над которым хлопотали серые братья.

Очень интересно. Любопытно. Едва заметный след заклинания, непохожего ни на одно из тех, что он знал… и, судя по всему, также неизвестного послушникам. Похоже, что именно его они и пытались изучить — иначе давно бы «подтерли» след магического выброса, так, что распознать ничего не представлялось бы возможным. Ан нет — не уничтожать след пришли Святые Братья, а, как раз наоборот — «снять слепок» и понять, кому или чему принадлежал злополучный отпечаток.

Архимагистр задумался. Если непонятно, что это за тип магии, раз уж он сам, глава Гильдии, не может его определить, значит, нужно подойти к вопросу с другого конца. Кто бы мог его оставить? Это должен быть очень сильный маг. Но не Светлый — такого в их школах нет, а выходить за рамки общепринятого они не будут — во-первых, из-за своей жесткой этики, во-вторых, из-за своего консерватизма, а в-третьих, им этого не позволит Лотар. Единственный из них, кто мог бы наплевать на все три пункта — это Арион, но он сейчас далеко. Так что не Светлые, это точно.

Но с другой стороны, кто из Темных мог бы это сделать? Каравалорн нахмурился. А если отбросить эту версию, и это не маг, а бог? Тоже возможно. Но, опять-таки — кто? Боги оставили этот мир уже давно… Элантэ исчезла, Таша казнили, Этана замолчала и скрылась в своих Чертогах, о Дарсинее вообще ничего не слышно, а Гаронд теперь Великий Инквизитор… Эльфы тоже не покидают пределов своих владений…

Выходит, Гаронд сейчас тоже над этим ломает голову, так что, возможно, «наследил» здесь некто, неизвестный самому Архиепископу. Кто бы это ни был — молодец. А если он окажется Темным магом, а не пришлым невесть откуда богом — вообще здорово. Каравалорн вздохнул. Да, жаль, что братья уже хорошо поработали, приходится только догадываться…

— Удачи вам, отроки, — пропел он в их адрес и велел кучеру трогать — здесь делать было уже нечего.

Послушники, не отрываясь от своей работы, пожелали ему доброго пути, как он про себя отметил, даже не оборачиваясь, радуясь, что, наконец, избавились от назойливого зрителя. Каравалорн прищелкнул языком — видать, дело еще важнее, чем он думал, раз уж Инквизиция даже не поинтересовалась, куда это направляется Архимагистр Темной Гильдии — не так часто он катается вблизи Эвенкара и пристает с вопросами к Святым Братьям. В другое время они бы не оставили этот факт без внимания, на каждом шагу бы останавливали, чтобы заботливо осведомиться, куда он направляется, и не нужно ли чего… А сейчас — даже странно как-то.

Погрузившись в раздумья, Архимагистр даже не заметил, как на дороге показалась таверна… Может, здесь послушники более… гм… адекватные? Нет, не то, чтобы ему не терпелось с кем-нибудь поскандалить — отнюдь, но странное поведение инквизиторов несколько не вязалось с той обычной картиной мира, которую привык видеть Каравалорн, сталкиваясь с представителями этого славного Ордена.

Однако этот день поистине был для него необычным, поскольку в таверне его поджидал новый сюрприз.

Причем, «поджидал» весьма активно, восседая за обеденным столом в разношерстной компании, состоящей из пары заезжих путешественников, прибывших в Эвенкар на праздник, что было заметно по их весьма нарядной, но все-таки, дорожной одежде, одного барда, который ненавязчиво перебирал струны и тихонько мурлыкал себе под нос, тем не менее, внимательно слушая душещипательную историю несчастного рассказчика, двух гвардейцев, не прекращающих поднимать бокалы за здоровье рассказчика, барда, путешественников, и, разумеется, замечательного организатора этой славной попойки, — и одного, по всей видимости, щедрого, но уже довольно подгулявшего купца, взявшего на себя расходы за все это безобразие.

Каравалорн приподнял бровь, недоумевая, что этот юноша делает здесь, тогда как ему надлежало находиться в совершенно другом месте. Впрочем, юноша, по всей видимости, сам переживал от этого не меньше — даже больше, учитывая, каким трагизмом веяло от его рассказа.

Приводить текст этой душещипательной повести, стараниями барда рискующей перерасти в балладу «О потерянном юноше» не имеет смысла, поскольку речь рассказчика от увеличения количества выпитого более связной не становилась, да и к тому же перемежалась с постоянными тостами и словами утешения со стороны слушателей. Впрочем, ни того, ни другого толком разобрать было уже невозможно, все это накладывалось на потрясающую печальную мелодию, выливаясь в дивную какофонию. Общая же суть была такова — юноша жаловался, что ему не везет с женщинами, причем, настолько, что они его постоянно теряют… То на каких-то скачках его потеряла какая-то дама, судя по его рассказу, даже не один раз, а вот сейчас… Сказала, жди здесь, а сама… А он, между прочим, давно уже ждет… А от нее даже вестей никаких — вот и пойми, то ли с ней чего случилось, то ли просто забыла про него… А сколько ждать-то еще?

— Да, малец, Шере у нас — девушка с сюрпризами… — протянул Архимагистр, присаживаясь за стол к несчастному.

Юноша охнул, распахнул глаза и, кажется, даже немного протрезвел.

— М-мастер? Ой, то есть… Ваша Светлость… темность, — он совсем смутился, опустил голову, зажмурился, видимо, пытаясь проверить, не является ли глава Гильдии наваждением, и не исчезнет ли. — П-простите…

Каравалорн рассмеялся.

— Ну что ты, не переживай. Мастер так мастер… К тому же, мы не на церемонии. А насчет извинений — судя по всему, это мне извиняться нужно, за то, что с ней тебя отправил — Шереила, конечно, замечательная девушка, но… очень горячая. Со всеми вытекающими последствиями, — он обвел взглядом присутствующих. — Господа, прошу прощения, что вмешался в вашу беседу, но мне, к сожалению, придется забрать у вас вот этого юношу. Надеюсь, вы ничего не будете иметь против?

Против, разумеется, никто ничего не имел — после того как Архимагистр достал увесистый кошель и заказал еще вина для всей честной компании. Попойка загудела с новой силой, бард сменил печальную мелодию на залихватскую, гвардейцы затянули застольную песню. Каравалорн встал из-за стола, пожелал всем доброй гулянки, подхватил под локоть пошатывающегося, шмыгающего носом юношу, и повел его из зала.

— А… что теперь со мной будет? — пискнул мальчишка.

— С тобой? — хохотнул Архимагистр. — Похмелье. Но не раньше, чем проспишься. Где твоя комната, помнишь?

Мальчик смущенно кивнул.

— Вот и молодец. Иди, я подойду сейчас.

— З-зачем? — невпопад брякнул несчастный.

— Пытать тебя буду, — хмыкнул Каравалорн. — И морали читать. О вреде пьянства. А ты как думал? У нас в Гильдии с этим строго.

Мальчишка непонимающе заморгал, потом насупился и, спотыкаясь, отправился в комнату.

Каравалорн покачал головой, глядя ему вслед. Да уж, вот еще недоразумение… Хотя, чего удивляться, сам виноват — прикрепил его к Шереиле, будто не знал, чем это чревато… Интересно, она хоть заметила, что мальчишку потеряла? Кстати, неплохо было бы это проверить…

Архимагистр не стал заказывать отдельную комнату, так как задерживаться здесь он не собирался, а побеседовать с Шере по ментальной связи, не привлекая к себе внимания, можно было и здесь — учитывая, что гулянка была в полном разгаре, и ее участникам, кажется, вообще не было дело до посторонних. Впрочем, дабы не смущать послушников Святого Ордена, которые здесь все-таки были, хоть и не в таком количестве, как у дороги, Каравалорн поднялся в комнату безутешного юноши, который уже успел не просто до нее добрести, но еще и упасть в кровать, и даже крепко заснуть.

Архимагистр с доброй усмешкой покачал головой. Да, малыш, хоть Артефакторика и нейтральная дисциплина, быть тебе в Темной Гильдии — в Светлой за подобное поведение с тебя бы уже три шкуры сняли… Хотя… ты еще, в принципе, ни к одной не принадлежишь, но это дело времени… Глупо было бы предполагать, что твое отношение к дисциплине кардинально изменится после твоего поступления в Академию. Также нелепо, как в свое время в случае Шереилой — решить, что замужество как-то ее изменит и научит ответственности…

— Шере, ты меня слышишь?

— МАСТЕР!!!

Ага, заметила пропажу. И, видимо, сама собиралась об этом сообщить, но не знала, как это объяснить поделикатнее.

— Что-то случилось? Как там дела у…

— У Джерда? Все отлично, спасибо, Мастер, что вы меня сюда послали, мы очень во время успели, здесь такое было, вы даже не представляете…

— Шере, не части. Во-первых, примерно представляю, мне Лариус уже отчитался. Поздравляю, кстати. Действительно блестяще сработали. Но я сейчас не об этом. Ты мне ничего не хочешь сказать?

— Очень хочу, Мастер, я… Я его ПОТЕРЯЛА! — выпалила она. — Это ужасно, там Инквизиция вокруг, да и вообще…

— Ну, Инквизиции до него нет дела, а вот насчет «вообще»… Эх, Шере, Шере, ты не меняешься… Ты настолько безалаберна, что я вообще удивляюсь, как ты могла чему-то научиться…

— Но ведь… вы меня простите, Мастер? — в ее голосе зазвучали умоляющие нотки.

— Конечно, прощу — наказывать тебя за это бессмысленно, а убивать жалко. А теперь расскажи, как тебя угораздило.

— Ну, я же и говорю, там ТАКОЕ было!

— Рассказывай.

И Шере рассказала. И об орочьей деревне, и о Вальдосе, и о проклятии, и о том, как они с Вальдосом победили страшную тварь хагурру болотную и стали почетными орками, и о том, как Магистр Данириэль появился невесть откуда, снял проклятие со всей деревни и… переправил их в Рейнгард… Каравалорн слушал, от его усмешки не осталось и следа, а вот изумления, да еще и такого, он уже давно не испытывал…

— Ну Шере, ну, удивила, нечего сказать…

— Мастер, что-то не так? — забеспокоилась она.

— Да не то, что бы… но постарайся больше никому об этом не говорить. Пока. Хорошо? Здесь Инквизиция дорогу прочесывает, не поймет, что ж там за магия на дороге, а это вы, оказывается, так порталом уходили…

— Да, представляю — Дани целую деревню орочью переправил! — гордо объявила Шере.

Каравалорн только вздохнул. Ну, в самом деле, от кого еще можно было ожидать подобной выходки? Конечно же, Дани. Да, он очень сильный маг, но, шахаакша его побери, это же магия порталов! Хотя ему, кажется, море по колено. Он любознателен и очень силен. Это замечательно. Беда лишь в том, что он не всегда может рассчитать собственные силы. И, тем более, делать такие эксперименты здесь, у Эвенкара, под носом у Инквизиции…

— Мастер, ну, не сердитесь!

— На тебя или на Дани?

— На Дани, конечно. У него выхода другого не было. А на меня — сердитесь, конечно. Я сама себя убить готова… Вы не знаете, где он теперь? Мальчик…

— Там же, где ты его и оставила, — хохотнул Архимагистр. — В таверне.

— Он в порядке?

— Еще в каком! Пьет. И плачет. Хотя сейчас уже спит. Но не переживай, это уже не твоя проблема. Я сам им займусь.

— Вы? Вы его себе возьмете?

— Ну да… это будет компенсацией за моральный ущерб.

— Мастер, вы самый лучший!

— Ага, лучше некуда. Ладно, Шере, отдыхай, если еще что понадобится, я тебе скажу. Привет мужу.

Архимагистр бросил взгляд на мирно спящего Торлуса Кина. Хороший мальчик. И, несмотря ни на что, везучий, все-таки. Кому еще удалось бы вот так, не приходя в сознание, сделать карьеру? А он теперь — ученик Архимагистра Гильдии. Так что — выше нос, и хватит лить слезы о том, как тебя все бросают. Тебе, малыш, еще завидовать будут… Каравалорн подошел к окну. Надо ехать…

— Просыпайся, — тихо скомандовал он.

Мальчишка вскочил, непонимающе заморгал и… густо покраснел.

— Простите… я заснул…

— Это я вижу. Ну как, выспался?

Торлус удивленно кивнул.

— Как самочувствие?

Торлус прислушался к своим ощущениям и еще более удивленно захлопал ресницами.

— С-спасибо, все отлично…

Каравалорн хмыкнул.

— То-то же. Поехали?

— Куда?

— А тебе есть разница? — насмешливо приподнял бровь Каравалорн.

— Н-нет, — снова смутился мальчишка. — Просто интересно.

— А, это другое дело, — кивнул Архимагистр. — Интерес у нас, как и здоровое любопытство, не запрещается. Наоборот, даже приветствуется. А едем мы — пока в Эвенкар, а потом — не решил еще, в Академию или в мой замок. Нет, все же, сначала в Академию, а как подучишься, к себе тебя заберу. В общем, посмотрим. Не боись, больше не потеряем.

Торлус распахнул глаза и рухнул на колени, склонив голову.

— Благодарю вас, Мастер…

— Не за что пока — и вообще, я, конечно, ростом не вышел, но так низко кланяться мне не надо, так что отучайся — у меня в замке полы каменные, все колени отобьешь.

— Слушаюсь…

— Вот и молодец. Ладно, давай, приводи себя в порядок, прощайся с друзьями, и едем.

Больше вопросов мальчишка не задавал. Хотя — куда уж больше! Эх, все-таки, почему в Темную Гильдию такие непутевые попадают? Один другого лучше! Вот в Светлой — порядок, субординация — красота да и только! Хотя тоже всяко бывает… Вот хотя бы их Ариона взять — о нем уже легенды ходят, а вот с дисциплиной у него, кажется, проблемы… То есть, у него-то проблем никаких, а вот у Лотара с ним — это да. Хотя, странно, Лотар по идее на такого Магистра молиться должен, не о каждом такая молва идет, он и маг сильный, и за слова всегда ответит, и народ свой в обиду не даст, его и среди Темных уважают, а магессы обеих Гильдий вообще без придыхания о нем говорить не могут. А Лотар… Завидует, наверное. Эх, Светлый, зависть — плохое чувство, оно ведь безнаказанным не бывает… и к дурному ведет.

Каравалорн усмехнулся. Да уж, дожили. Еще не хватало, чтобы Темный Светлому морали читал! За своими бы успеть уследить, вон какие они, шустрые! Что ни день, то сюрпризом обрадуют.

Но Дани — это надо же так… Только прослышал, что его Инквизиция схватила, тут же — весть о побеге, а потом он словно исчез, да так, будто щитом закрылся… И тут — на тебе! Магия порталов! Деревню перенес! Спаситель орков! И — опять, ни сном, ни духом… как же он прячется так? Силен, мальчик. Такие рождаются раз… сказал бы, в столетие, но что-то ни в одном столетии такого не было…

Да, скучать не приходится. И не надо. А что глупости делают — то нормально. Дети… Все б им то шалости, то проказы какие…

Из таверны Каравалорн велел пустить лошадей той же дорогой, что и сюда ехал, дабы глянуть, как идут дела у доблестных братьев Святого Ордена. Помахав им рукой и поинтересовавшись, как продвинулись их исследования, он довольно кивнул, посмотрел еще немного, и только потом, пожелав им удачи, кружной дорогой поехал в Эвенкар, оставив их в состоянии крайнего, но невысказанного бешенства. Странные они, право слово… Как дети…

Глава 6

Владыка Илидор стоял на вершине Холма Вечности и смотрел на бушующие внизу волны. В самом деле, этот Холм был потрясающим местом для уединения — с него все было очень хорошо видно… Даже слишком хорошо. И лучше всего здесь была видна грань — между эльфами и всем остальным миром, между прошлым, настоящим и будущим, между жизнью и смертью… Видно, не просто так именно это место выбрали Перворожденные для Последнего Шага…

Илидор вздохнул. Как все переменилось за последнее время… Там, за рекой, по которой проходила граница Изумрудных Чертог, высился, как и прежде, вековой лес, но… почему-то отсюда он казался чужим, холодным и даже враждебным.

А ведь раньше все было иначе. Раньше он, Илидор, помогал Богине взращивать все леса, где бы они ни находились — да и не было тогда границ, здесь и живых существ тогда еще не было… А потом… кого-то переселили из другого мира, кого-то создала сама Богиня, и этот прекрасный мир наполнился дыханием жизни… За сохранность которой следил он, Илидор, не только занимаясь лесами, реками, птицами и животными, но и людьми — словом, всем, что населяло этот мир, подготавливая его к Явлению Богини… Нет, ему не нужна была власть — он от нее тут же отказался, как только появилась Богиня… Но как бы то ни было, этот мир всегда был дорог ему, как родное дитя, созданное — пусть не им одним, но — с такой любовью.

А сейчас он катится в пропасть… Илидор поежился. Да, сейчас эта серая смерть, Инквизиция, уничтожает все, что становится на ее пути, не понимая лишь одного — дойдя до определенной точки разрушения, почувствовав, что не в силах бороться с болезнью, мир уничтожит сам себя, чтобы зараза не пошла дальше, не перекинулась на другие миры… То, что не успеет загубить Инквизиция, рухнет само собой — неужели Гаронд не понимает, что он забирает из мира то, без чего тот не сможет существовать — он забирает Магию, на которой основан этот мир? Он убивает некромантов, и в результате этого повсюду восстает нежить, с которой никто не может справиться… Он убивает магов, забирает их сущность, но без магии нет жизни в этом мире… Он справляется с богами, но ему одному не под силу остановить катастрофу, которую сам же начал…

Он пошатнул основу этого мира — и мир ему отомстит. И не только ему. Но и всем, кто допустил сюда эту заразу и не смог вовремя искоренить.

Илидор почувствовал, как у него сжимается сердце от бесконечного горя и чувства вины — в самом деле, очень легко сокрушаться по поводу того, что никто не встает на защиту мира, но… что мешает тебе сделать это самому?

То и мешает. Эльфов и так немного. А если против Гаронда выступит Илидор, это расценят как межрасовую усобицу, и начнется война… Вот он и выбор — что делать? Погубить свой народ, и без того малочисленный, во имя спасения мира? Но спасет ли это мир? Вряд ли, скорее всего, лишь, приблизит неминуемый конец. Или — пытаться спасти эльфов и присягнувшие Илидору малые народы и ждать, пока мир рухнет сам собой?

У Владыки закружилась голова. Да уж, выхода, похоже, нет… Но что тогда делать? И еще этот ураган, пронесшийся над Чертогами… Как теперь смотреть в глаза тем, кто уверен, что Владыка Илидор может всё?

Нет, к сожалению… Не всё. Есть вещи, над которыми Владыка не имеет власти. Жизнь, например. Гаронд тянет магию — жизнь всего мира, и Изумрудные Чертоги — такая же его часть. Все, что теперь нужно — это уберечь жизнь, а как это сделать, если…

Так, спокойно. Без паники. Оплакивать прошлое — поздно, будущее — рано, а настоящее — бесполезно, поскольку страдания, пусть даже самые искренние, никого еще не спасали. Илидор поднял голову.

Так. Вдох. Выдох. Что нужно сделать первостепенно? Ну, кроме того, что спуститься с этого Холма, а то увидит еще кто-нибудь, подумает невесть что. Или… Сильный порыв ветра растрепал длинные волосы Владыки. Он еще раз посмотрел вниз. Да нет, никуда бросаться он не собирался, только…

Голова все сильнее кружилась, сердце готово было выпрыгнуть из груди, кровь стучала в висках, а шум в ушах сливался с рокотом волн и свистом ветра, готового в любой момент подхватить Перворожденного и сорвать его со скалы… Илидор зашатался, чувствуя, как силы покидают его — нет, он совсем не хотел никуда прыгать, просто ноги почему-то не слушались, не желая делать ни одного шага, удаляющего Владыку от обрыва. Он снова попытался сделать шаг назад и… неожиданно почувствовал, как с другой стороны его начинает обволакивать мерцающий туман, готовый принять в свои объятия… Ветер усилился, он уже ревел, пронизывал насквозь, рвал длинные полы мантии, только сделай шаг — и он заберет тебя туда, куда уже тянет изо всех сил…

Вот он какой, Холм Вечности… Не просто так отсюда видно все как на ладони, здесь, с чем бы ни пришел Перворожденный, ему дается последний шанс все обдумать, все взвесить и определиться с выбором. А уж кто заберет тебя — мерцающий туман или Бездна — решай сам… но драться за тебя они будут из последних сил.

О боги, вот уж незадача — впрочем, сам виноват, что, больше пойти некуда было, подумать о делах насущных? Да, здесь никого не бывает — и правильно, это вовсе не место для прогулок, это место для Последнего Шага… Отсюда еще никто не возвращался… Хм, если ветер всегда так агрессивно настроен, то неудивительно — отсюда даже если бы кто и захотел вернуться, вряд ли у него это получилось… Да нет, вряд ли… Против воли никто никого не забирает, это невозможно…

Или так было раньше? Раньше и ураган над Чертогами считался явлением невозможным…

Илидор зажмурился, крепко сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони, собрал последние остатки сил и… шагнул назад, разрывая путы ледяного ветра. Ветер взвыл, пытаясь дотянуться до жертвы, что осмелилась вырваться, но не мог дотянуться — Илидора уже окутывал мерцающий туман, над которым ветер был не властен.

Владыка мысленно застонал — неужели и с туманом нужно будет бороться?! Но с туманом бороться не пришлось — он лишь поддерживал обессилевшего Перворожденного, не давая ему упасть, но поглотить не пытался. Интересно, почему? Потому что знал, что Владыке еще рано уходить или потому что… Илидор побледнел, — потому что его ждала Бездна?! Да нет, это невозможно, тем более, что туман только что тянул его, обнимал, звал с собой… Или он просто тени душ Перворожденных оттаскивали своего Владыку от Бездны, в которую тот едва не сошел? Что ж, спасибо… Повелитель благодарит теней душ своих подданных и клянется, что отныне… как, впрочем, и всегда его жизнь принадлежит его народу, вся и безраздельно… Жаль, что нет сил произнести вслух…

— Владыка!

О боги, они что, отвечают?! Илидор открыл глаза, но вокруг все мерцало от густого тумана, и ничего разглядеть было невозможно. Только звуки бушующей реки и свист ветра давали понять, где находится жизнь, а где смерть, где — Чертоги, а где — Бездна. Голос, призывающий его, звучал, слава богам, со стороны Холма… Хотя, оно и понятно, из Бездны никто не зовет, там никого нет…

Илидор попытался обернуться и чуть не упал, все еще не в силах справиться с головокружением и онемевшими ногами, но туман снова заботливо его подхватил.

— Спасибо, — прошептал он, — я все же попробую сам.

Туман зазвенел радостными колокольчиками, и начал понемногу рассеиваться, но оставлять без присмотра измученного борьбой с Бездной Владыку все же пока не собирался. Илидор не спорил — его трясло от вынимающего душу ледяного ветра, ноги держали плохо, и по большому счету, он не падал лишь благодаря туману. Но тем не менее он понимал, что долго так продолжаться не может. Как-то надо отсюда выбираться. Надо возвращаться к жизни.

Вторая попытка ему все же удалась и он, наконец, обернулся. Сквозь туман было плохо видно, но он редел с каждым мгновением, и очень скоро перед проясняющимся взором Владыки открылся весь Холм Вечности с… молодой эльфийкой у его подножия.

Так вот кто его звал! Это был не голос из тумана, это был голос отчаянной Хранительницы Садов… А она что здесь делает?!

Илидор постарался взять себя в руки. Да уж, легко сказать! А как выглядеть перед девчонкой настоящим Повелителем, если тебя трясет от холода, да так, что зубы стучат немилосердно, если изорваны полы мантии — ветер постарался на славу! И вдобавок ко всему ноги подкашиваются, что тоже не делает походку Владыки более величественной. Осталось еще в обморок упасть — этого она точно никогда не то, что не видела, а, наверное, и представить себе не могла. Что и говорить, весьма впечатляющий образ Повелителя вырисовывается… Боги, что же делать-то? Владыка может все… Эх, если бы это было действительно так…

Илидор выпрямился и сделал шаг. Потом еще. Белые цветы льнули к ногам Повелителя, мерцающий туман, хоть и таял, но все же вился вокруг него едва заметным облаком, готовый всегда придти на помощь. Илидор встрепенулся и зашагал увереннее.

Силы мало-помалу возвращались — к счастью, дорога от вершины холма до его подножия была довольно долгой. Все правильно, для того, чтобы сделать Последний шаг, нужно сначала дойти до Вершины, и путь должен быть достаточно неблизким, чтобы Перворожденный мог все хорошенько обдумать в последний раз.

Как предусмотрительно сделано!

Спустившись к подножию, Владыка уже почти полностью пришел в себя — только леденящий холод, сковывающий все тело, никак не желал отступать, от него стыла кровь, сжималось сердце и деревенели мышцы, но все это можно было терпеть — словно чудовищная усталость навалилась… Хотя, может, так оно и было? Может, просто ураган вымотал его настолько, что теперь в голову лезет неизвестно что? Владыка горько усмехнулся. Да, в самом деле, этот вариант был куда лучше… По крайней мере он казался не таким безнадежным…

— Что ты здесь делаешь, маленькая Хранительница? — как можно спокойнее спросил Илидор. Отлично. Голос звучал ровно, величественно, как и полагается настоящему Владыке.

Латифа склонилась в глубоком поклоне.

— Я… — взволнованно проговорила она, не поднимая глаз, — я так испугалась…

Илидор слегка коснулся ее головы. «Я тоже».

— Разве есть на свете нечто, что может испугать тебя? — попытался улыбнуться он, жестом приказывая ей встать с колен.

Она поднялась, вскинула голову и… пристально взглянула в глаза Владыке.

— Есть, — очень серьезно ответила Перворожденная. — И я очень не хочу, чтобы это произошло… Или нет… Я сделаю все, чтобы этого не случилось.

Илидор невольно усмехнулся. Смелое заявление…

Отчаянная девушка. Хорошая девушка. Отличная невеста для его сына…

— Похвальное стремление, — на тонких губах Владыки заиграла слабая улыбка. — За это — спасибо. Но ты и так делаешь все, что нужно. Ты — лучшая Хранительница Садов, о которой только могли бы мечтать Изумрудные Чертоги. Я всегда был в этом уверен, но сегодня ты это доказала всем.

Она как-то странно на него посмотрела.

— А… что ты делал там, на вершине холма? — прищурилась девушка.

Да как бы тебе сказать…

— Размышлял, — не дрогнув, промолвил Илидор.

Она, кажется, что-то хотела ответить, или спросить еще, но прикусила губу и промолчала. Но взгляд у нее был… Ни слову не поверила! Хотя…

— Ну что, идем? — приподнял бровь Владыка. — Или ты пришла сюда…

— Я пришла за тобой, — возможно, слишком поспешно, ответила она.

И тут же, зардевшись, потупила взор. Илидор только покачал головой и уже собрался идти, как девушка его остановила.

— Владыка… — робко заговорила эльфийка, — а ты… никогда не уйдешь?

Илидор вздрогнул. Вопросы у нее…

— Нет, конечно…

Латифа вскрикнула, распахнула свои огромные глаза цвета звездной ночи и… забыв о почтительности, бросилась к Владыке и повисла у него на шее.

— Нет, нет, не пущу! — совсем не по-эльфийски вскричала она и… разрыдалась на груди опешившего Повелителя.

Илидор растерялся, пожалуй, впервые за столько лет. Да уж, денек сегодня выдался, ничего не скажешь…

— Латифа… девочка моя, да что с тобой? Никто никуда уходить не собирается…

Эльфийка зарыдала еще сильнее, вцепившись в мантию Владыки, словно он и в самом деле мог исчезнуть в любой момент. Илидор приобнял ее, нежно погладил по голове. Как странно… Его всегда считали мудрейшим из Перворожденных, знающим ответ на все вопросы, но сегодня Владыка все больше и больше убеждался в том, что мнение большинства не всегда бывает истинным… Даже если не говорить о глобальных вещах, с которыми он сегодня столкнулся, — такими, например, как этот треклятый ураган, или ледяной ветер изголодавшейся Бездны, срывающий с вершины Холма — шутка ли, он, Владыка Илидор, едва ли не чудом избежал печальной участи… и то, избежал ли — еще вопрос… — даже если забыть об этом и подумать о более простых вещах, как, например, что сказать Латифе? И как с ней быть? Ответа на эти вопросы Илидор не знал.

Он подождал, пока девушка немного успокоится, и еще раз попытался высвободиться. Латифа смущенно отпустила его мантию и, нервно кусая губы, принялась вытирать слезы.

— Прости, Владыка… — тихо всхлипнула она, — я…

Илидор приложил палец к ее губам, и она замолчала. Снова опустилась на колено, выражая свое глубочайшее почтение Повелителю. А когда поднялась, слез на ее глазах уже не было. Была лишь решимость. Горячая, упрямая, не оставляющая сомнений… Да, эта девочка не будет сидеть сложа руки, если ее близким будет угрожать опасность… Если потребуется, она перевернет мир… Да уж, как это было бы кстати…

Латифа выпрямилась и, глядя в глаза Илидору, отчеканила.

— Я хочу, чтобы Ты знал. Я не оставлю тебя. Я буду с Тобой даже тогда, когда все отвернутся, или когда Ты сам отвернешься от себя.

Илидор приподнял бровь, но девушка, не дав ему возразить, продолжала, так же уверенно глядя ему в глаза.

— Ты нужен всем, нужен этому миру, нужен… своему сыну.

О, девочка, зачем же ты так, по больному? От этих ее слов у Владыки снова начала кружиться голова. Значит, все-таки усталость тут не при чем…

— Я обещала Твоему сыну, что с Тобой все будет в порядке, — иссиня-черные глаза яростно сверкали, наверное, так должна была выглядеть богиня войны… но никак не Хранительница Садов. — Так что, пока не вернулся господин Эльстан — я за Тебя в ответе.

— Благодарю покорно, — мягко улыбнулся оторопевший от такого напора повелитель, — но… во-первых, с моей стороны было бы жестоко сваливать такой груз ответственности на хрупкие плечи столь юной, хоть и сильной особы, во-вторых — мне вряд ли что может угрожать, а если такое и случится, то, поверь мне, если не справлюсь я, то у тебя, при всех твоих несомненных достоинствах, вообще не будет никаких шансов, а в-третьих… — он собрал все силы, чтобы голос звучал относительно ровно, — а если Эльстан не вернется?

Латифа, ничуть не смущаясь, уставилась на владыку, словно он только что сказал абсолютно несусветную глупость.

— Прости, Владыка, но… что за бред? — Да, слышал бы ее сейчас Талиэн, сквозь землю бы провалился от стыда, что дочь так перед Владыкой свой род позорит… А эта ничего, не проваливается. Стоит, жива, здорова, полна идей и… хамства, отнюдь не утонченного и уж тем более, не эльфийского. — Конечно, вернется! Ну, может, не очень скоро, ну и что? Я буду ждать его столько, сколько понадобится.

— Но… зачем? — этот вопрос, видимо, был еще глупее предыдущего, Илидор и сам это почувствовал, еще до того как девушка наградила его еще одним не менее выразительным взглядом.

— Как — зачем? — совершенно искренне не поняла Латифа. — Потому что я люблю его…

О боги, это все обязательно должно было случиться в один день? Вот никак распределить было нельзя? Впрочем, какие тут боги?

Илидор поежился. Странно, вроде ветра здесь уже быть не должно… Или это не ветер? А что же? Дыхание Бездны…

— Владыка, что-то не так?

Что-то? Да все не так…

— Нет, милая, все в порядке… — улыбнулся он. — Только не думаю, что Холм Вечности — это то место, где ведут разговоры с безрассудными… да-да, безрассудными молоденькими девушками, даже если они при этом и являются высокородными эльфийками, одержимыми великой идеей спасти мир, — Латифа снова залилась румянцем. — Так что… может, уже пора выбираться отсюда, пока нас не хватились? Негоже тревожить Холм Вечности понапрасну…

Девушка просияла, подхватила Владыку под руку и чуть ли не бегом побежала прочь, уводя за собой Повелителя…

И куда? Куда идти? В сам Дворец заходить нельзя… Там слишком много вопрошающих, а что может им сказать тот, кто сам не имеет ответов? Тогда… Да, в Сады, к Латифе… Там можно спокойно поразмышлять, и никто туда не зайдет… Или — может, просто в лес? Там, среди раскидистых крон веков ых деревьев наверняка многое прояснится… Ведь лес всегда был верен своему Владыке… И сейчас он наверняка недоумевает, теряясь в догадках, отчего Повелитель его предал… Хотя нет, скорее всего, он этого даже не может предположить — вероятно он, также как и Латифа, считает, что с ним случилось какое-то несчастье…

Илидор усмехнулся — а разве нет? Нет, конечно… В самом деле, легенды легендами, но нельзя забывать, что Владыка — не просто Перворожденый, он в некотором роде полубог, так что все эти страхи и опасения совершенно безосновательны… Разве может уйти Владыка? Нет… Никогда…

Он резко остановился. Нет, в Сады сейчас идти нельзя — он не мог точно объяснить самому себе, с чего он это взял, но был уверен в этом абсолютно. Только не в Сады. Только не сейчас. Ни под каким предлогом…

— Владыка…

— Все хорошо, милая, — поспешил он успокоить ретивую Хранительницу, — но дальше ты пойдешь одна. И не спорь со мной. Считай, что это приказ.

— Но… — девушка вцепилась в его рукав, как ему показалось, неожиданно даже для самой себя.

— Никаких «но». Если кто спросит, скажешь, что Владыка размышляет над тем, как усмирить стихию, что в ближайшее время и сделает, но только при одном условии — никто не должен его беспокоить…

Латифа недоверчиво прищурилась.

— А… Что на самом деле?

Маленькая нахалка!

— На самом деле так и есть, — усмехнулся Илидор. — Может, тебя это и удивит, но иногда бывают ситуации, когда Владыке требуется побыть в одиночестве… И сейчас как раз та самая ситуация. А мой собственный дворец сегодня совершенно непригоден для уединенных размышлений. Хотя, чего я хочу — если уж сам Холм Вечности стал местом для прогулок…

Девушка вспыхнула, но спорить не стала.

— Владыка… Где я смогу Тебя найти?

Илидор мягко улыбнулся.

— Не обижайся, милая, но меня больше интересует, где ты можешь меня НЕ найти! — он нежно погладил ее по голове. — Впрочем, таких мест, по-моему, не существует в природе, да и если б они и были, тебя бы это все равно не остановило… Только не надо прятать глазки — скажешь, я не прав? — Девушка улыбнулась, но в ее взгляде не было ни тени раскаяния. Вот ведь шельма! — Как бы то ни было, обещаю тебе — на Холм я не пойду. Теперь меня отпустишь?

Латифа нехотя отпустила его рукав. Умница.

— Не смею противиться воле Владыки, — поклонилась она, впрочем, как всегда, не опуская глаз. — Но если…

— Нет, Латифа, — Илидор начал терять терпение. — Никаких «но» и никаких «если».

Девушка насупилась, еще немного постояла, в надежде, что Владыка все же изменит свое решение, но потом, вроде, поняла, что он и так сегодня был к ней излишне благосклонен, столько времени прощая ей непозволительную дерзость, так что теперь ни о каких спорах с ним не может быть и речи… по крайней мере, сейчас. Она выпрямилась, церемониально попрощалась… потом снова бросилась ему на шею и… убежала.

Илидор перевел дух. Вот уж, воистину, мир сошел с ума… Какие еще сюрпризы на сегодня приготовила судьба? Да-да, судьба, а не боги — они-то, скорее всего, уж точно теряются в догадках по поводу того, что происходит… Или нет. Это уже, смотря какие боги — Гаронд, конечно же, в курсе… Более того, можно наверняка сказать, что большая часть бед, свалившихся на мир вообще и в данный момент на Чертоги и самого Илидора в частности, являются плодами неустанных трудов Архиепископа — прямо или косвенно.

Илидор горько усмехнулся. Хотя… в этом есть и положительная сторона — например, есть, кого винить во всем на свете, а это тоже немаловажно…

Владыка скрестил руки на груди, пряча в складках мантии уже начавшие неметь от холода пальцы. Да, предаваться рассуждениям — это, конечно, замечательно, но неплохо было бы для начала укрыться от непогоды — ветер, правда, не поднимался, возвращение урагана ничто, слава Богине, не предвещало, но холодало все сильнее и сильнее с каждым мгновением. Илидор передернул плечами и зашагал к своему укрытию.

Идти пришлось недолго — маленький, отлаленно напоминающий охотничью сторожку домик, в котором любил бывать Владыка, располагался совсем рядом и всегда был готов оказать радушное гостеприимство своему хозяину… Особенно сейчас…

Владыка пододвинул к камину кресло, сел и, прислушиваясь к мерному потрескиванию горящих поленьев, прикрыл глаза.

Думай, Илидор, думай. Можно говорить что угодно юной Хранительнице, можно убедить весь свой Совет в том, что тебе будет нужно, можно придумать для всего народа Перворожденных красивую легенду, которая веками будет с благоговением пепедаваться из уст в уста… но сам-то ты прекрасно знаешь, что происходит. Ведь ты знаешь, что Гаронд здесь не причем… И не его вина в том, что на Изумрудные Чертоги обрушился ураган, и в том, что Повелитель не смог противостоять стихии…

Илидор резко встал и подошел к окну.

Из лесной чащи была проложена тропинка, она пересекала всю поляну и вела сюда, к домику. Где-то она была шире, где-то уже, но не заметить ее было невозможно.

Илидор почувствовал, как по спине пробежал холодок — конечно же, никакой тропинки здесь не было… Была лишь полоса из высохшей травы… Словно ее спасило солнце или… кто-то, проходя мимо, выпил из нее жизнь… и даже не заметил этого… В одном месте, рядом с «тропинкой» стоял небольшой куст, — сейчас его пожелтевшие листья, те, что не засохли сразу, тихо опадали, а одна ветка надломилась, но в нем не было скорби — даже умирая, куст не покорился судьбе — на его сломанной ветке трепыхался небольшой лоскут, словно военный трофей, с боем вырванный у неприятеля, и теперь он размахивал им, точно флагом. Противник, задумавший лишить жизни маленький куст заповедной поляны, не ушел без потерь…

Перворожденный опустил глаза. В самом низу его мантии красовалась дыра. Клок был выдран небольшой и не очень заметный, но успокоения это не приносило.

Первым порывом Владыки было броситься к погибающему кусту, но он вовремя себя одернул — кто знает сможет ли он исправить то, что сделал? И чем обернется для несчастного растения прикосновение того, кто вытягивал жизненные силы из всего, что вставало на его пути, лишь проходя мимо? Илидор стиснул зубы.

Это что же получается? Он, Владыка Изумрудных Чертог, когда-то вместе с Богиней застеливший этот мир густым зеленым ковром, и потом, не один век слядящий за тем, чтобы ни лесам, ни садам ничто не угрожало, он, Верховный Маг Перворожденных, привыкший к тому, что цветы распускаются, завидев его, деревья приветливо машут ветвями, а кусты расступаются, если вдруг окажется, что они встали на пути Повелителя… — он, Илидор, легенда эльфов, почти полубог, теперь — злейший враг всего того, что с такой любовью сам же создал?! Теперь он будет забирать из растений то, что когда-то так щедро давал?!

Пришел час расплаты… Но… Кто теперь может сказать, насколько сильно разрушающее влияние Владыки? И что будет с Чертогами, если ЭТО не прекратится?! Да и потом… только ли для растения это представляет опасность, или гибель грозит каждому, кто встретится на его пути? Или ОНО вообще действует на расстоянии, просто то, что ближе, погибает быстрее?!

Илидор отпрянул от окна. Вот он ответ на страшную загадку Бездны. Вот почему, раз призвав Перворожденного, она больше никогда его не отпускает… С незапамятных времен лучшие эльфийские умы бились над этой тайной, пытаясь понять, что же влечет туда несчастных, отчего же они, прекрасно понимая, какую боль причиняют своим близким, все же возвращаются на Холм Вечности, чтобы уйти в Небытие… А ведь ответ оказался простым…

Не из-за того уходят они, что Бездна манит их неведомыми благами, не оттого, что устали влачить свой долгий жизненный путь… Не оттого, что не хотят жить… А всего лишь, для того, чтобы не дать умереть другим… Поэтому они и идут туда, откуда не возвращаются, чтобы унести с собой эту заразу, пожирающую душу… И уносят… Далеко… За Край…

Те, что устали, могут вернуться — когда придет их время…

Те, что ушли — никогда.

Глава 7

Я всегда замечала, что идеи имеют очень странное свойство — нет, не витать в воздухе, я сейчас не об этом. А о том, что пока она вертится в твоей голове, и у тебя есть возможность ее рассмотреть хорошенько, обдумать, как следует, она кажется тебе вполне разумной и вообще, во всех отношениях замечательной… Но поверь, это тебе только кажется — тебя с удовольствием убедят в обратном, как только ты по неосторожности ее выскажешь.

И ведь что самое смешное, я это прекрасно знала — что именно из сказанного вызовет бурный протест, у кого конкретно, и даже приблизительно в каких выражениях.

Не скажу, что мне было от этого легче — к данной ситуации принцип «предупрежден, значит, вооружен» не подходил никоим образом, поскольку мой «противник» обладал божественной непредсказуемостью, и если уж он задался целью со мной поспорить, то единственное, что я могла сделать, это набраться терпения, да еще, разве что, посочувствовать всем остальным, кому не посчастливилось стать невольными участниками происходящего. Беда была в том, что ему просто очень нравилось со мной спорить — неважно о чем, лишь бы доказать собственную правоту, что у него, кстати, получалось очень редко, так что, какое он в этом получал удовольствие, и вообще, какой для него был в этом смысл, оставалось для меня загадкой — с давних пор и по сей день.

Но он спорил со мной всегда, даже если моя правота была очевидной.

Так и сейчас, высказывая свою идею, я уже была готова выслушать массу возражений — от него, разумеется.

От кого же еще!

В своих ребятах я уверена, их мнение на этот счет я знаю — не раз обсуждали. Да и потом, не нужно быть пророком, чтобы понять — они пойдут за мной на край света, в этом я могу быть уверена, однажды они так и поступили — наше присутствие в Чертогах Этаны тому подтверждение.

Сама же Этана, даже если будет с чем-то не согласна, никогда в жизни не признается в этом, а Дарсинея, скорее всего, просто не возьмет на себя труд вникнуть в суть вопроса, что для нее было вполне естественно.

Так что оппонент на данный момент у меня был один — конечно же, Таш. Впрочем, как всегда… Единственный и неповторимый…

— Лана, ответь мне на один вопрос, — не унимался великолепный бог магии.

Насколько я помню, все его бесконечные споры начинались именно с этой фразы. Он настойчиво добивался ответа на какой-нибудь один, но, конечно же, самый важный вопрос, от которого как минимум зависела судьба цивилизации — ни больше, ни меньше. Правда, за этим вопросом обычно следовали другие, не менее важные, и, в конце концов, он уже сам забывал, о чем спрашивал в самом начале и вообще, зачем это ему было нужно…

— На один — отвечу, — кивнула я. — Но не более.

В его глазах полыхнула молния. Красавец!

Он поджал губы и замолчал. Обиделся уже? Как, оказывается, все просто — а я, дура, раньше все голову ломала, как его унять — ну что сказать, молодая была, глупая…. Хотя нет, на обиженного он не больно-то похож…. Скорее… о, ну это уже совсем за гранью возможного — неужто задумался?! Эх, ничего себе! С чего бы вдруг? Раньше за ним такого не наблюдалось… Может, пребывание в шкуре коня так подействовало? Хм… Странный постэффект… Хотя, с другой стороны, кто знает, какие заклинания при метаморфозах использует Дарси, она сама девушка непредсказуемая, так что удивляться, глядя на результат ее действий, не имеет смысла…

Но как бы то ни было, в этом что-то есть — надо будет ей спасибо, что ли, сказать? Мне вот, например, в свое время не удалось добиться успеха в нелегком труде воспитания Таша…

Ладно, отвлеклась я что-то. Видимо, за столько лет накипело…

— Итак, господа, — начала я, так и не дождавшись вопроса Таша, — предлагаю не терять даром времени, которого, благодаря всем нам известному незабвенному Гаронду, и так почти не осталось.

Таш фыркнул, но спорить не стал — ну надо же! Хотя, с другой стороны, поспоришь тут…

— Хочу сказать сразу, дабы избежать возможных недоразумений — если кого-то удивляют или напрягают произошедшие во мне изменения, могу только посочувствовать — нравится вам это или нет, но вам придется иметь дело с той Элантэ, которую вы сейчас видите перед собой, а не с той сердобольной богиней, светлый образ которой бережно хранит ваша память… Если она, конечно, его действительно у кого-то хранит… — пожала я плечами.

Изумрудные глаза Эльстана полыхнули праведным гневом, но, перехватив мой взгляд, эльф все же промолчал, хотя видно было, что ему очень хотелось высказаться, горячо и страстно. Не хватало еще, чтобы он вбил себе в голову, что спорить с Богиней он не имеет права или еще что-нибудь в этом роде — Перворожденные придают этикету очень большое значение. А если этот Перворожденный — сын Илидора и племянник Эллионеля то… мама дорогая!

Да, чувствую, скоро придется столкнуться с невиданной доселе проблемой — как мои друзья отреагируют на то, что их боевая подруга стала богиней? Да еще и не простой, а демиургом? Той самой Элантэ, имя которой окружено ореолом всевозможных легенд? Думаю, скоро мне об этом придется узнать… Не хватало мне еще, чтобы они мне тут поклоны отбивали!

Ладно, посмотрим… А пока…

А пока мы, — если быть точнее, все, присутствующие на обеде, за исключением двух богинь, — расположились в библиотеке, любезно предоставленной нам Этаной, причем, кажется, наша радушная хозяйка уже не раз пожалела о своем опрометчивом предложении, особенно после того, как Дани, лишь переступив порог библиотеки, сразу же испросил ее разрешения «пошарить здесь при случае».

Наше Перворожденное Высочество, конечно же, завидев такую вопиющую наглость со стороны сородича, смерило темного эльфа самым, что ни на есть, королевским взглядом, полным укора и порицания, но… мне почему-то показалось, что «шарить» они будут вместе.

Впрочем, иного нельзя было ожидать — книгохранилище, собравшее в себе мудрость стольких веков, потрясало своим великолепием, и, разумеется, не могло оставить равнодушным никого — даже я невольно замерла на пороге, чувствуя, как вереницы миров, сменяя один другого, скользят по корешкам старинных томов, как ветер времени шелестит страницами, заботливо защищенными богиней от его пагубного воздействия…

— Красота! — раздался за моей спиной восхищенный возглас Таша. — Как давно меня здесь не было!

— Видимо, очень давно, — не удержалась я. — По крайней мере, уж точно не на моей памяти!

Таш взвился, как внезапно проснувшийся вулкан. Да, не спорю, мне, возможно, не следовало этого говорить, но его реплика разрушила всю сакральную атмосферу, царившую в этом таинственном месте. Я знала, что в этой библиотеке каждый сможет найти что-то для себя, но… только не Таш — вот уж от кого подобной реакции я никак не ожидала!

— А что тебя удивляет? — возмутился Лантрэн.

— Меня? Хотя, ты прав, чего это я? Мало ли, что тебе тут могло понадобиться? Здесь в самом деле, очень уютно, атмосфера такая, благоприятная, теплая…

— Что понадобиться?! — взревел он. — И что мне, интересно, могло понадобиться в библиотеке?!

Я пожала плечами.

— Понятия не имею. Если бы мы говорили не о тебе, все было бы просто — например, за книгами заходил… Но в твоем случае, — развела я руками, — я могу предположить все, что угодно, но, поверь, к книгам мои версии не будут иметь никакого отношения.

— Прекрасно! — сверкнул глазами Таш. — Что, по-твоему, я читать не умею?!

— Ну почему, «не умеешь»? — прищурилась я. В глубине души я прекрасно понимала, что веду себя мелочно, склочно, и вообще, крайне недостойно для богини, да еще и моего уровня и положения, но отказать себе в такой маленькой радости было выше моих сил. — Умеешь… наверное, — пожала я плечами. — Не сердись, милый, но твое знание грамматики интересовало меня в последнюю очередь… — он зарычал. — Я в том смысле, что у тебя много других достоинств…

По его волосам пробежала молния, но… гром не грянул. Видимо, Таш решил, что лучше всего в этой ситуации для него будет успокоиться и прекратить эту бессмысленную перепалку. Мудро.

Ну вот, зато я теперь начинаю выходить из себя по поводу и без — воистину, в мире должно быть равновесие!

Однако, в самом деле, пора было брать себя в руки.

— Хм… Господа, прошу меня извинить за некоторое отступление, но, сами понимаете, не каждый день узнаешь о…

— О своем божественном происхождении? — приподнял бровь Таш. — Да уж, это можно понять — слава может вскружить голову и не из-за такого…

— Нет! — рявкнула я. — О том, что конь, которого я всегда считала своим верным другом и вообще добропорядочным животным, оказался бывшим любовником, да к тому же еще и не верным, и совсем не добропорядочным!

Таш фыркнул и гордо отвернулся.

— Короче. Сейчас все отдыхаем, набираемся сил и ждем дорогих гостей. Пока это единственное официальное распоряжение, — улыбнулась я. — Но особо не расслабляемся, так как…

— Так как враг не дремлет, и в любой момент может потребоваться закатать ему в пятак, — хохотнул Дани. — Я правильно понял?

— Абсолютно. Да, и еще… Очень прошу вас всех — при Дарсинее никаких разговоров о делах. Таш! К тебе это относится в первую очередь!

Черногривый бог фыркнул, но уже больше для приличия.

— А при Этане? — тут же уточнил темный эльф, уже начавший «шарить» по полкам.

— При Этане? Ну что вы, друзья мои! — развела я руками. — От нашей дорогой хозяйки у нас нет никаких секретов!

— Если я правильно понимаю, как раз она должна быть в курсе всех наших планов, — хмыкнул ведьмак.

— Разумеется, — кивнула я.

Дани приподнял бровь, усмехнулся и снова зарылся в книгах.

Эльстан передернул плечами.

— Что не так, Высочество?

Он вздрогнул.

— Джен…

— Что?

— Да нет, — замялся он, — просто… слышать такое обращение от богини…

— Та-ак… — я злобно прищурилась, попыталась состроить зверскую физиономию, и, судя по тому, как стремительно начал бледнеть эльфийский принц, у меня это получилось очень даже недурственно, — началось… А ну отставить! — рявкнула я. — А не то в гномы разжалую! Хотя нет… У меня как раз вакантное место коня освободилось… И Дарсинее приятно будет доказать свою преданность Богине, вот заодно и попрактикуется…

— В самом деле, Высочество, — внес свою лепту Дани, на мгновение прекратив свое занятие, — ты, конечно, извини, но… задолбал уже. Это я тебе как друг говорю. Джен тебе несколько раз сказала, что эти политесы терпеть не может, так нет, тебя как раздирает! Тебе что, надо, чтоб тебя поуговаривали?

Эльстан вскинул заостреный подбородок.

— Так, все успокоились, — резко оборвала я готовый вот-вот разразиться скандал. — Дани, не ори на Эльстана, видишь, у него культурный шок. А ты, Высочество, прекращай всему удивляться — пора бы уже привыкнуть, не вчера вроде познакомились.

Эльстан сокрушенно кивнул, горестно вздохнул, но дух товарищества все же возобладал над голосом крови настоящего Перворожденного, и наш эльфийский принц был вынужден смириться с неизбежностью. Впрочем, душевная борьба у него проходила спокойно и длилась недолго — он, как я и предполагала, закопался в книгах вместе с Дани, что его несколько отвлекло от навязчивой идеи бить поклоны Возрожденной Богине.

Возможно, потом он и вернется к этой теме — я и не сомневалась, но — позже. Когда будет можно или… нужно. Один взгляд на хитрющую физиономию Дани подтверждал мои опасения… Да-да, именно опасения — я была уверена, что от нашего сумасшедшего Черного Магистра можно ожидать всего…

И я не ошиблась.

Мы с Этаной почти закончили составлять письмо, в котором излагалась воля Богини, то есть, меня, относительно глав Гильдий, как вдруг… Звенящая тишина Призрачных Чертог буквально взорвалась возмущенными криками… поистине, нечеловеческими. Потому что кричали… мои эльфы.

Крики не умолкали, кроме того, они становились все громче и, судя по всему, двигались в нашу сторону. Мы с Этаной, молча переглянувшись, приготовились ждать развязки этой неожиданной суматохи, которая, впрочем, наступила практически тут же.

Прекрасный принц Изумрудных Чертог, Перворожденный Эльстан, сын Владыки Илидора и племянник Верховного Владыки Эллионеля, влетел в зал совещаний возмущенным ураганом, сверкающим молниями праведного гнева. Волосы цвета пшеничных колосьев развевались, глаза горели зелеными сполохами… Он отвесил серию церемониальных поклонов и рухнул на колени возле нас с Этаной.

— Могу ли я нижайше умолять великолепных богинь о прощении за то, что столь недостойным образом нарушил…

— Эльстан, ближе к делу, — я в очередной раз перебила поток его словесных излияний. — Что случилось?

Он склонился еще ниже.

— Могу ли я нижайше просить вас… дать мне разрешение на… то, чтобы вызвать на дуэль… Магистра Черной магии, Перворожденного Данириэля?

Не знаю, как со стороны выглядело выражение моего лица, могу лишь предположить, что очень живописно. И выразительно. И выражало оно… О, в эльфийском языке, наверное, и слов-то таких нет!

— Эльстан… — я очень надеялась, что мой голос звучит спокойно. — А… все-таки, что случилось?

— Да ничего особенного, — послышался насмешливый голос появившегося в дверях Дани. — Просто теперь, когда к нему магия вернулась, мы прикинули, что неплохо было бы силами померяться. Ну, так, чисто, у кого какие примочки, поглядеть… Опытом поделиться… А Высочество же привык все честь по чести делать — вот и вас в известность решил поставить, чтоб недоразумений не возникло… Тем более, что согласно этикету и на учебный бой надо спрашивать разрешения у Владыки. Вот он и спросил. Так ведь, Высочество?

Эльстан не шелохнулся. Он так и стоял на коленях, вперив взгляд в пол.

Этана приподняла бровь.

— Что ж, знать свои силы — дело благое, и для мага даже необходимое, только… Не стоит забывать, что нам всем предстоит битва… Было бы очень обидно, если бы два таких хороших мага растратили все свои силы друг на друга…

— Хорошо, — все так же не поднимая глаз, медленно кивнул Эльстан. — Тогда, надеюсь, великолепные богини позволят нам устроить… учебный бой после того, как завершится великая битва?

Дани присвистнул.

— Ну ты, Высочество, оптимист! — хохотнул он, вгрызаясь в ухваченное мимоходом из стоящей на столе изящной вазы сочное яблоко. — Мало ли как эта самая битва пройдет… Может статься, нас с тобой и в живых-то не останется… Да и потом… — он как-то странно прищурился, — передумаешь еще к тому времени…

Эльстан вздрогнул всем телом.

— Нет. Не передумаю, — решительно покачал он головой.

— Да ладно, — Дани ухмыльнулся, — это ты сейчас так говоришь…

— Так, а ну сейчас же скажите, что между вами произошло! — рявкнула я, когда мне надоело смотреть на этот балаган.

Этана вздернула носик, коротко вздохнула, потом присела в изящном реверансе и поспешно удалилась из зала, чтобы дать нам возможность выяснить причину непонятно откуда взявшейся проблемы.

Я обвела обоих эльфов многозначительным взглядом.

— Ну? Поподробней и в лицах. Что случилось?

Эльстан, кажется, был готов взглядом пробуравить пол.

Дани аккуратно уложил огрызок обратно в вазу с пока еще целыми фруктами, достал трубку, потом снова ее убрал, поджал губы и слегка прикрыл глаза.

— Джен, как тебе объяснить… Мы с Его Высочеством… хм… завели беседу о воспитании, об этикете и прочих придворных тонкостях, вот, собственно и все.

— Дани, хватит мне врать!

— А я и не вру, — голос эльфа дрогнул. — Просто мы все с ним носимся — ах, он такой ранимый! Ах, у него такое воспитание! Ах, он не терпит грубостей! Ах, он привык следовать правилам этикета! Ах, он же настоящий эльф! А я кто? Гоблин, что ли?! — его голос сорвался на крик. — Он, видите ли, не может при богине не кланяться, ему воспитание не позволяет! Да если на то пошло, вы все вместе взятые не должны были меня вообще с эшафота вытаскивать! А он, согласно своему происхождению, нужду со мной не должен справлять в одном городе!

— Данириэль, — медленно проговорил Эльстан, — то, что ты говоришь — глупость чистой воды.

— Глупость? А в чем я не прав, скажи на милость? Я — бастард, полукровка, да еще и беглый каторжник, вор и мошенник, — возможно, мне показалось, но я четко увидела, как в его черных глазах заблестели слезы. — И ты хочешь сказать, что одно мое присутствие не оскорбляет твое Высочество?!

— Я этого не говорил, — почти прошептал Эльстан.

— Так что, Джен… — Дани все-таки достал трубку и сейчас нервно теребил ее в руках. — Решай сама, разрешишь нам… немного выпустить пар… или…

Я прикусила губу. Ничего не поняла. Мои прекрасные эльфы разыгрывали очень драматичный и местами даже правдоподобный спектакль. И явно не передо мной. Но тогда… перед кем? Перед Этаной? Но она вышла. Или это как раз для того, чтобы проверить комнату на наличие «жучков»? Но опять-таки, чьих «жучков»? Этаны или… Гаронда? Кого они хотели убедить в достоверности размолвки между лучшими друзьями Богини?

Как бы то ни было, сейчас я это узнать не могла. Раз уж взялись играть, надо доводить все до конца. Я только горестно покачала головой, процедила сквозь зубы нечто вроде того, что от них я этого не ожидала, и вышла из зала.

— Лана, когда ты вот так задумываешься, ты просто неотразима, — неожиданно прозвучал в моей голове голос Таша.

Что?! О! Да, действительно, надо задумываться почаще. Не для того, конечно, чтобы пленять своей неземной красотой бывшего восслюбленного, как говорит Дарсинея, а для того, чтоб… Ну как так можно — стоять, ломать голову над тем, что задумали эльфы, вместо того, чтобы просто прочесть их мысли… Вот, кстати, и ответ на вопрос, для кого или чего был разыгран спектакль. Если бы Этана задержалась в зале, она тоже могла их просканировать — чтение мыслей доступно богам, но… не «подслушивающим устройствам».

— Таш, ты гений.

Не знаю, куда направлялся бог магии, но застыл на месте он очень красиво.

— Этим словом ты меня еще никогда не обзывала, — хмыкнул Лантрен.

— Так ты повода не давал, — я едва удержалась, чтобы не потрепать его гриву.

— Лана… Скажи, пожалуйста, ты воспринимаешь меня как… бывшего любовника или бывшего коня? — судя по всему, мой взгляд от него не ускользнул.

Я прищурилась.

— Таш, не спрашивай, я еще не определилась.

— Хорошо… А у меня есть шанс стать настоящим?

— Я подумаю над твоим вопросом.

— В смысле, любовником или конем?

— Вот над этим я как раз и подумаю, — рассмеялась я. — Это уж как ты себя вести будешь.

Таш открыл рот, но сказать ничего не успел, так как из зала совещаний пулей вылетели наши непутевые Перворожденные.

— Так, спокойно, в ноги падать не надо!

Судя по тому, как смутился Эльстан, именно это он и собирался сделать.

— Джен… ты… очень сильно сердишься?

Может быть, в другой момент я бы и рассердилась, но сейчас… Передо мной стояли с донельзя виноватым видом… самые настоящие котята, изрядно нашкодившие. Я едва удержалась, чтобы не рассмеяться — славные герои, один — наследник эльфийского трона, вобравший в себя силу сильнейших эльфийских магов, стоявших у истоков возникновения Элантиды, другой — поистине великий маг, черпающий силу из закрытого мира — из Лантры, ход к которой закрыт не только простым смертным, но и богам… Два Перворожденных, один светлый, другой — темный, ангел и демон… Но как они сейчас были похожи! С каким сконфуженным видом они стояли! Правда, к их чести, глаз не прятали, но, судя по всему, из последних сил боролись с искушением поизучать рисунок на полу…

— Я не буду вас спрашивать, чья это была идея, поскольку не понять этого может только наша зеленоволосая красавица.

Дани едва заметно прикусил губу.

— Также не буду вас спрашивать, зачем вы затеяли этот цирк с конями… прости, Таш.

Лантрен вспыхнул. Эльстан недоуменно приподнял бровь.

— С какими… конями?

— Ни с какими! — фыркнул Таш. — «Цирк с конями» — это такое устойчивое выражение… ну, поговорка… Распростаненная в ее… в Изначальном мире.

— Браво, милый! Знаешь, я была не права — ты и правда посещал библиотеки! Беру все свои слова обратно. Ты даже не эрудит, ты энциклопедист!

— Лана, прекрати издеваться!

— Прости, дорогой, не хотела. Само как-то вырвалось.

— Да… — усмехнулся Дани, — чувствую, вы тут весело жили…

— Обхохочешься!

Последнюю реплику мы с Лантреном выпалили в один голос, после чего действительно все дружно захохотали. И мы с Ташем тоже.

— Ладно, ребятки. Смех смехом, но… с чего вы взяли, что за нами должны следить?

— Лана, ну ты даешь! — тут же встрял Таш. — А чего б за нами не последить? Как-никак, не самые последние маги в мире!

— Ага… зато последние боги… Таш! Вообще-то я не тебя спрашивала. Я имею в виду, вы точно знали, что зал «прослушивается», или это было всего лишь предположение?

Дани принялся кусать губы с удвоенной силой.

— Джен, — наконец, собрался он, — если честно, это даже предположением назвать нельзя. Так просто, решил проверить… Посмотреть, что будет…

Эльстан резко развернулся к нему.

— Посмотреть, что будет?! Это… Как это называется?!

— Как, как… — хмыкнул Таш. — Подстава!

Я была в шаге от того, чтобы взяться за голову. И с этой командой я собираюсь наводить порядок в этом мире!

Впрочем…. Эти ребята, несмотря на всю их безбашенность, или как раз благодаря ей, смогут победить зло в этом мире.

Я мысленно улыбнулась. Ну да, эти победят. Хотя бы тем, что мировое зло сломает себе мозговой центр, если попытается разгадать их планы, или найти логику в их поступках.

Что поделать… Такая вот загадочная душа у великих героев…

Глава 8

Мальчик-паж высокородного Лантанэля держался весьма достойно возложенной на него чести, он был очень старателен, прилежен… но все же недостаточно сдержан. Хотя — что тут говорить? Он человек. И как бы он ни пытался, никогда не сможет встать на одну ступень с настоящим эльфом…

Талиэн передернул плечами. Люди…

— Прости, высокородный… Тебя что-то беспокоит?

От вопроса Лантанэля министр вздрогнул. Да, беспокоит… Гроза, посетившая Чертоги… Владыка, который исчез непонятно куда…

Латифа… О, она его беспокоит больше всего! Чем дальше, тем сильнее… Совсем стала неуправляемой. И вот где она сейчас, кстати?

— Ничего… Кроме того, разумеется, что тревожит всех…

Талиэн скорбно поджал губы, поднял глаза к небу.

— Раньше, когда Владыка простирал свою длань над всем миром, то, что произошло сейчас, не могло бы даже во сне привидеться счастливым жителям Элантиды… — вздохнул он. — А потом Перворожденные удалились в Чертоги, а люди остались там… И вот во что они превратили мир…

Лантанэль встрепенулся.

— Прости, высокородный, — вежливо, но очень твердо возразил он, — но… разве не Гаронд виновен в том, что сейчас происходит в мире?

— Гаронд? — невозмутимо пожал плечами Талиэн. — Конечно же, он виновен. Но он — бог. А бог без людей — ничто.

— Но мне казалось…

— Значит, тебе казалось неправильно! — вспылил министр. — Сам Гаронд ничего не делает без их помощи. Люди — его глаза, его уши, его оружие. Он погубит мир, но сделает это их руками. Это давно всем известно, даже спорить незачем.

— Но, позвольте…

— Лантанэль, мне кажется, или действительно Латифы давно нет? — сменил тему Талиэн.

Молодой ученый только развел руками. Он и раньше не мог уследить за перемещениями неугомонной Латифы, даже тогда, когда был… точнее, считался ее женихом.

— Я могу послать за ней твоего пажа? — приподнял бровь министр.

Лантанэль открыл рот, хотел, было, возразить, но паж, не говоря ни слова, рухнул перед ним на колени с мольбой во взоре. Талиэн милостиво улыбнулся — все же, мальчишка не совсем безнадежен, кто знает, может, со временем из него и выйдет толк?

— Но… Высокородный… Мальчик не знает Чертог, он может заблудиться! — несмотря на горячее желание пажа повиноваться, запротестовал Лантанэль.

— Заблудиться? — усмехнулся министр. — В Чертогах заблудиться невозможно. В крайнем случае, спросит дорогу. Друг мой, вы слишком мягкосердечны и непростительно добры, а такая опека с вашей стороны просто непозволительна!

Молодой эльф вспыхнул.

— Да, непозволительна, — повторил Талиэн. — Пусть он набирается опыта, иначе ничему никогда не научится. Нужно поощрять его рвение, а не ограждать от обязанностей, тем более что, как мне показалось, он сам жаждет доказать свою преданность.

Мальчик поклонился до земли.

— Вот видишь? — темный эльф покровительственно улыбнулся. — Он будет только счастлив, если ты окажешь ему честь, предоставив возможность послужить нам.

Лантанэль медленно склонил голову.

— Хорошо, — глухим голосом проговорил он. — Я окажу честь юному пажу, приказав ему найти высокородную Латифу и сообщить, что ее здесь ждут. Очень ждут.

Паж легко вскочил на ноги и радостно побежал исполнять приказ своего господина.

Лантанэль отчего-то помрачнел, словно его томило какое-то недоброе предчувствие, но вслух он ничего не высказывал, а донимать расспросами высокородного эльфа, пусть даже такого молодого, было неприлично. Да и не по статусу проявлять подобное любопытство…

Поэтому Талиэн, поразмыслив, предпочел никаких вопросов не задавать. Перворожденные имеют право на свои тайны.

Наэлла бежала по лесу, радуясь неожиданному подарку судьбы. Такого благовидного предлога пошастать по Чертогам в одиночестве она даже представить себе не могла!

А здесь… Ну что ж, пока все сходится.

Министр Изумрудных Чертог Талиэн. Темный эльф. Один из главных советников Илидора. Что про него говорили? Что он — напыщенный индюк. Абсолютно правильно говорили! От себя можно добавить, что ко всему прочему еще и не отличается особенным умом.

Но, с другой стороны, зачем эльфам ум? Они и так красивые…

Наэлла грустно вздохнула. Да, вот кого жалко, так это Лантанэля. Он и вправду хороший парень. Человечный. Несмотря на то, что эльф. Эх, встретились бы чуть раньше! Скажем так, лет на десять… Может, тогда бы все было по-другому. А сейчас — извини, милый. Работа есть работа, дело есть дело, профессионализм превыше сантиментов…

Она остановилась, огляделась по сторонам и, убедившись, что никого поблизости нет, расстегнула ворот сорочки, вытащила висевший на груди амулет. Трилистник из неизвестного ей камня насыщенного бордового цвета в золотой оправе пульсировал, точно живой, она даже замерла на несколько мгновений, как завороженная, не в силах оторваться от игры оттенков, перетекающих один в другой, — то чуть светлее, то чуть темнее, — создавалось такое впечатление, словно камень продолжал плавиться под воздействием неустанной работы невидимого ювелира…

Наэлла передернула плечами. Ну да, так это и должно выглядеть… Вроде бы. Хотя… Вот как понять, достаточно ли мощно он работает? Или… Или стоит еще поддать жару?

«Будь осторожна, — говорил Архиепископ, — ты можешь вложить в артефакт силу своего гнева, и он станет вдвое мощнее, но никто не знает, что будет, если твоей силы будет слишком много…»

А, в самом деле, что может случиться? Если здраво поразмыслить, все, что угодно! Например, артефакт может просто не выдержать напора силы донора-артефактора и расколоться. Или… Начать пить его силу самостоятельно? Знать бы, как он устроен!

Вот странно все-таки, создал эту побрякушку один мастер, а управлять ей должен другой… Хотя слово «управлять» здесь тоже не совсем верное. Скорее — «насыщать». Приводить в движение силой своих эмоций. Кстати, странная школа магии…

Хотя, может, и не странная, может, вполне обычная, откуда ей знать? То, что она сама никогда ни с чем подобным не сталкивалась, другое дело. Так она и вообще никогда с магией дел не имела, пока Его Святейшество не вложил ей в руки этот непонятный предмет и не рассказал ей, что она обладает очень редким Даром. В тот миг это заявление Архиепископа вызвало у девушки скептическую усмешку — дар у нее действительно был, это она и так прекрасно знала, не то чтобы редкий, но все же довольно выдающийся, но к магии он не имел никакого отношения.

Впрочем, заявление Его Святейшества ничуть не удивило Наэллу — она изначально было весьма одаренной девочкой, и вследствие этого с самого детства и по сей день разные люди пытались развить в ней всевозможные таланты, неустанно убеждая ее, что это «как раз то, чем она обязательно должна заниматься», даже не догадываясь о ее истинном «предназначении». Она хорошо танцевала, неплохо пела, легко учила разные языки, говоря на них без малейшего акцента, обладала замечательной памятью, быстро считала в уме, и еще было много всего того, что у нее получалось хорошо. Что и говорить, талантов у нее было много. А дар — только один. Лучше всего у нее получалось совсем другое, и, занимаясь своим настоящим делом, она использовала все свои умения, все то, чем ее так щедро наделили боги.

Девушка была прирожденной убийцей.

— Перворожденные есть зло. Зло для нашего мира. Не потому, что они ненавидят и презирают людей, ни в грош не ставя человеческую жизнь. Люди для них — тля, хотя жизнь букашки для них не в пример дороже жизни человека. Но дело не в этом. Они — инакие. У них иная магия, иная сила. Они пришли из других миров и их существование здесь рано или поздно погубит мир, поскольку вселенское равновесие будет нарушено. Их сила — иная сила, чужда этому миру, она его разрушает… даже если сейчас этого никто не видит… Да, сейчас многим может казаться, что они поддерживают жизнь, что благодаря им природа расцвела… Но это только сейчас. А потом… Потом будет слишком поздно…

Так говорил Архиепископ… Не ей. Послушнику. Тот по доброте душевной никак не мог понять, зачем нужно преследовать одного темного эльфа, который, как она поняла из разговора, уже до припадушек довел Святых Братьев, развлекаясь тем, что раз за разом уходил у них из из-под носа. Молодой еще послушник… Идейный… Все смысл ищет — в жизни, в своих поступках, в деяниях Ордена Его Святейшества… Зачем нужно преследовать! Да затем, что приказали! А остальное — не твоего ума дела…

Но Святейшество молодец. Доходчиво и внятно прочел послушнику лекцию о вреде Перворожденных и отпустил с миром.

— Давно здесь стоишь? — даже не глядя в ее сторону, спросил Архиепископ.

— Столько, сколько положено, — пожала плечами девушка.

Архиепископ резко развернулся на каблуках, с видимым интересом уставившись на ту, что посмела в его присутствии вести такие дерзкие речи.

— Кем положено? — приподнял бровь Инквизитор.

— Вами, Ваше Святейшество, — не отводя взгляда, невозмутимым голосом ответила Наэлла.

Архиепископ не шелохнулся, видимо, ожидая пояснений. Девушка вздохнула, мысленно коря себя за неумение вовремя смолчать.

— Ну, посудите сами, Ваше Святейшество, — развела она руками, — меня сюда привели ваши люди, по вашему приказу… Поскольку Святой Орден следит за порядком во всем мире, было бы глупо допустить, что эти доблестные стражи неверно поняли приказ, перепутали место или время, или еще что-то в этом роде. А предположить, что вы не рассчитали время приема посетителей или, что в вашем кабинете случайно, по нелепой оплошности оказалась открыта дверь, у меня не получается при всем богатстве воображения.

Брови Инквизитора изумленно поползли вверх.

— Да уж… не думал, что меня чем-то возможно удивить…

— Рада, что оказалась полезной Вашему Святейшеству, — поклонилась Наэлла.

Архиепископ рассмеялся.

— С тобой не соскучишься, — он жестом пригласил ее войти.

— Прежде никто не жаловался, — девушка повторила поклон и, затаив дыхание, переступила порог.

Стража осталась стоять на месте, не сделав за ней ни шага, зато дверь тут же закрылась за ее спиной. Тихо, бесшумно — девушка не услышала этого, но почувствовала всем телом — волна ледяного ужаса окатила ее с головы до пят.

— Присаживайся, — кивнул в сторону кресла Инквизитор.

Наэлла с радостью бы отказалась от такой чести, но коленки предательски задрожали, и ей ничего не оставалось, как нижайше поблагодарить Его Святейшество и добраться до кресла быстрее, чем подкосятся ноги — главное, постараться не плюхнуться в него и потом не сильно вжиматься во время разговора…

— Вина? — предложил Архиепископ.

— Нет, благодарю… Хотя давайте — ваше вино наверняка на порядок лучше тех, что мне доводилось пробовать, когда еще такой шанс выпадет…

Великий Инквизитор едва заметно улыбнулся, взял кувшинчик с вином, наполнил два бокала и один протянул ей. Другой поднес к свету, немного полюбовался, как играет солнце, вливая золото в тягучую бордовую влагу.

— А вам идет, — не удержалась Наэлла, глядя на высокую фигуру Архиепископа, облаченную в бордовую мантию с золотой отделкой.

Он невольно усмехнулся.

— Не сомневаюсь. За здоровье и благоденствие Его Величества!

Наэлла пригубила вина, про себя отметив, что оно оказалось не просто лучшим их того, что она пробовала, а вообще — лучшим. В Эвенкаре, в Элантиде — мире. Даже коленки дрожать перестали…

— Ну вот, теперь я могу с тобой нормально разговаривать, не думая постоянно о том, что ты вот-вот упадешь в обморок от страха.

— А должна?

Архиепископ прищурился, с любопытством разглядывая гордячку.

— Мне нравится твоя смелость, — задумчиво протянул он. — Так ведут себя либо люди непогрешимые, которые знают, что их совесть чиста, и бояться им нечего, либо, напротив, те, которые так погрязли в своих преступлениях, что им уже нечего терять… Или же просто отчаянные наглецы, — он сделал небольшой глоток из своего бокала, на мгновение прикрыл глаза, наслаждаясь терпким букетом, и продолжал. — Мне нравится, что твоя смелость выглядит как смелость человека непогрешимого. И то, что тебя не пугает высокое положение собеседника, кем бы он ни был. Но не смотри на меня так, я тебя пригласил не для того, чтобы говорить комплименты.

Наэлла вздохнула.

— Ну вот, — хмыкнула она, — а я уж грешным делом подумала, что вы за мной приволокнуться решили — в гости пригласили, вином поите, рассказываете, что вам во мне нравится…

Выражение лица Архиепископа сменилось с удивленного на совершенно ошарашенное. Он поставил бокал и весело рассмеялся.

— Все больше и больше убеждаюсь, что не ошибся в своем выборе, — покачал головой он. — Но, все же, перейдем к делу, — он размеренно встал, подошел к своему столу, выдвинул ящик и извлек оттуда толстую темно-алую папку, перевязанную золотой лентой. — Если быть точнее, вот к этому. Знаешь, что это такое?

— Догадываюсь, — бесцветным голосом проговорила Наэлла.

— Умница, — одобрительно кивнул Архиепископ. — Ты мемуары писать не пробовала?

— Да вот как-то не довелось, все думала, рано еще…

Гаронд прищелкнул языком.

— Ай, как неосмотрительно… Человеческая жизнь — штука короткая и непредсказуемая, уж кому как ни тебе это знать… Так что в ней рано ничего не бывает. Но не переживай. За тебя это уже сделали.

— Моя благодарность Вашему Святейшеству не знает границ.

— Это хорошо, — Инквизитор перелистнул несколько страниц. Кстати, не поверишь, очень даже увлекательное чтиво. Я какое-то время даже оторваться не мог, читал, как захватывающую остросюжетную литературу.

— Рада, что вам понравилось, — невольно усмехнулась девушка.

— Еще как! Можно даже сказать, что ты приобрела в моем лице горячего поклонника. Настолько горячего, что, едва ознакомившись с этим трудом, я сразу же задался целью увидеть тебя воочию.

— И как? Не разочаровались?

— Нисколько. Скажу больше — действительность превзошла все мои ожидания. Я несколько раз силился представить, как может выглядеть женщина, поднявшаяся с самого дна, ради выгоды и положения в обществе прошедшая по трупам… — голос Архиепископа был холодным и равнодушным, в нем не было ни осуждения, ни насмешки. — Конечно, я предполагал, что ты не появишься здесь в забрызганной кровью одежде, с безумной жаждой убийства во взоре, но то, что ты будешь настолько спокойной и… непогрешимой… Прости, что повторяюсь, просто это слово подходит тебе как нельзя больше. Я даже поймал себя на мысли, что готов перечитать твое дело и найти какую-нибудь несостыковку, которая могла бы указывать на твою невиновность…

— Что ж не перечитываете?

Инквизитор хмыкнул.

— Даже сейчас… Ты знаешь, что я открою эту книжицу, в которой подробно описано, как ты втиралась в доверие к состоятельным людям, как убивала потом своих подельников, любовников и мужей… и просто тех, кто случайно оказывался замешанным в твои интриги… Ведь в твоей истории с какой стороны не подступись — приговор. Проституция, воровство, подделка документов, мошенничество различного рода, доведение до самоубийства, убийство, и все это — неоднократно и с отягчающими обстоятельствами… И в то же время ты с таким невинным видом предлагаешь мне это перечитать, словно уверена, что я найду там нечто, способное оправдать все твои злодеяния… или доказать твою полную непричастность…

— Вас это удивляет, Ваше Святейшество?

— Восхищает. Однако, тут же становится понятно, почему тебе так хорошо удавалось обманывать людей. Сколько же твоих жертв попадало на твой невинный взгляд как на крючок опытного рыболова?

— Это вопрос? У вас же все написано.

— Да, написано, — пробегая глазами по страницам, кивнул Инквизитор, — это я так, задумался… Хотел с тобой обсудить прочитанное — как понимаешь, больше не с кем, «роман» твой написан в жанре… весьма специфическом, не для широкого круга читателей.

Наэлла приподняла бровь.

— То есть… это… не обнародовано?

— Нет, конечно! — рассмеялся Архиепископ. — А ты ждала, что пока мы тут с тобой вино попиваем, тебе камеру готовят, эшафот возводят? Или родственников твоих жертв оповещают о том, что убийца пойман, и отмщение не за горами? Не переживай, арестовывать тебя, казнить или выдавать родне погибших мужей для самостоятельной расправы не входит в мои планы. Пока. Напротив, я хочу тебя вознаградить. К чему ты стремилась? К богатству? К славе? К положению в обществе? — Инквизитор запустил руку в ящик стола и рядом с темно-алой папкой легла еще одна, королевских цветов — ярко-синяя, богато расшитая золотом. — Здесь — твой титул, твой замок, твое состояние, поверь, немалое. Твой путь в высший свет. Все то, о чем ты мечтала, и что можешь получить вполне законным путем, выполнив мое задание. Как только ты вернешься сюда, в мой кабинет, с отчетом о проделанной работе, вот эта папка, — он указал на ее «дело», - при тебе будет брошена в камин, и никто и никогда не узнает о том, что в ней было. А твои новые документы, лично подписанные Его Величеством, со всеми нужными печатями, будут вручены тебе вместе с приглашением на ближайший прием, где ты будешь представлена ко двору. Как тебе такое развитие событий?

— Как? — усмехнулась девушка, — Ваше Святейшество, вы хотите, чтобы я рассыпалась в благодарностях, или вас действительно интересует мое мнение?

Архиепископ фыркнул.

— Не доверяешь?

Девушка задумчиво вздохнула.

— Ну, как вам сказать… — медленно заговорила она. — Первое, что приходит в голову — то, что ваше предложение — красивая сказка, которую вы неоднократно рассказываете молоденьким дурочкам, мечтающим пробиться в высшее общество.

— А второе?

— То, что вы не похожи на сказочника, — покачала головой Наэлла. — И когда вам нужно подчинить себе людей, не пользуетесь такими дешевыми приемами. Вам достаточно приказать. А если вам заблагорассудится кого-то наградить, то любой человек посчитает за счастье принять от вас любую награду, какой бы она ни была.

— Мне нравится, что ты рассуждаешь здраво, — улыбнулся Инквизитор. — И что ты думаешь по этому поводу?

— То, что это задание, судя по всему, невыполнимо, — развела руками девушка. — Или хотя бы очень опасно. Поэтому вы, несмотря на тот компромат, что у вас на меня есть, все же решили подстраховаться, поскольку считаете, что даже если вы мне будете угрожать пожизненной каторгой или эшафотом, я предпочту смерть выполнению вашего приказа. Единственное, что меня удивляет, что вы обратились именно ко мне — у вас же есть бесчисленное множество последователей, готовых отдать жизнь за вас, не задумываясь.

— То-то и оно, что не задумываясь, — Архиепископ снова взял свой бокал и подошел к окну. — Мне не нужно, чтобы за меня отдали жизнь. Мне нужно, чтобы мое задание было выполнено.

— Испытываете недостаток в профессионалах? — ухмыльнулась белокурая бестия.

— Скажем так, стараюсь использовать различные ресурсы, как явные, так и скрытые, — невозмутимо проговорил Архиепископ.

Девушка невольно передернула плечами. Великий Инквизитор вел игру. Легко и изящно. Он позволял собеседнице вольности, даже дерзкие насмешки, он позволял с собой спорить… Но в то же время она не сомневалась, что это — игра кошки с мышкой. Просто ему хотелось, чтобы с ним спорили, чтобы с ним говорили именно так… И она своим поведением вовсе не противоречила ему, наоборот, она выполняла волю Архиепископа, которому, устав от трудов праведных, захотелось немного поразвлечься… Хотя… возможно, что на самом деле поле его игры намного шире, и она, скорее всего, и не мышка вовсе, а лишь крохотная наживка, на которую должна попасться та самая мышка, в логово которой он ее посылает… И сколько таких наживок было уже проглочено до нее?

— Ваше Святейшество, — изменившимся голосом прошелестела девушка. — Что я должна буду сделать?

Он резко обернулся.

— То же, что и всегда, — пристально глядя ей в глаза, отчеканил он. — Если все сделаешь, получишь то, о чем мы говорили. Все то, что я говорил о вознаграждении — чистейшая правда, за выполнением обещанного прослежу лично. Если провалишь задание или попытаешься исчезнуть, я, опять-таки, лично — ознакомлю Его Величество с папкой, в которой записана твоя увлекательная биография. Что будет дальше — сама понимаешь. Так что, соглашаться на мои условия или нет — решать тебе. Выбор у тебя, конечно, есть…

— Но невелик…

Архиепископ развел руками.

— Уж простите, чем богаты…

— Насколько я поняла, моя жертва — эльф?

По губам Инквизитора скользнула одобрительная улыбка.

— Ты наблюдательна. Мне бы очень хотелось, чтобы наше сотрудничество не ограничилось одним заданием.

Наэлла поклонилась.

— Ты слышала, что я говорил о Перворожденных предыдущему посетителю?

— Да, Ваше Святейшество… — невольно усмехнулась девушка. — Я не буду вас выспрашивать о том, какое отношение Перворожденные имеют к мировому кризису, в чем заключается их вина перед человечеством и все такое… Возможно, вы посчитаете меня женщиной, несведущей в политике, и вообще, невежественной и ограниченной, но мне, честно говоря, нет до них никакого дела. Меня интересуют лишь их уязвимые места, а также, с какими проблемами я могу столкнуться во время выполнения вашего задания ввиду особенностей психологии и физиологии этой расы. И вообще, скажите уже, что от меня конкретно требуется, чтобы я не рассуждала голословно, а задавала вам вопросы по существу, хорошо?

Архиепископ довольно кивнул.

— Прекрасный ответ. Ну что ж, перейдем к делу…

…Наэлла положила камень на ладонь левой руки, провела несколько раз пальцами правой по его искрящимся бордовым прожилкам, словно расправляя их. Камень запульсировал сильнее, «прожилки» задвигались быстрее, активнее, вокруг него появилось чуть заметное бордовое свечение. Давай, милый, давай! Камень стал нагреваться. Еще немного… Ага, пока хватит. Наэлла не стала вешать его обратно на шею, а крепко сжала в кулаке.

— Веди меня к нему! — приказала она артефакту. — Я хорошо заплачу, увидишь!

Артефакт ответил едва заметным покалыванием, оно не обжигало, а вливало в руку приятное тепло. Однако, этим его «ответ» и ограничился. Что делать дальше, девушка представляла довольно слабо. Вся ее жизнь прошла в городе, в лесу она бывала редко, а в таком, как этот — вообще никогда. Как в нем можно выбирать направление, и вообще, как в нем ориентироваться, она не знала. Ну вот… не хватало еще заблудиться — это было бы совсем глупо! Учитывая, что в Чертогах она далеко не первый день, и давно можно было бы попросить Лантанэля устроить ей экскурсию…

Девушка огляделась по сторонам, мысленно коря себя за беспечность.

— Ты заблудилось, дитя?

Наэлла вздрогнула всем телом, едва не выронив драгоценную реликвию. Страх потерять ее здесь, в высокой траве, заставил сердце девушки колотиться еще быстрее, и она сжала заветный артефакт, что есть силы, даже пальцы побелели от напряжения. Камень слегка обжигал руку — не то нагрелся от такого резкого выплеска ее эмоций, не то просто руки похолодели…

Она обернулась. Эльф. Он что, шел за ней по пятам? Или только сейчас появился? Но почему она его не заметила? Не видела, откуда он вышел, не слышала его шагов… Впрочем, эльфы могут ходить неслышно, они в лесу — как рыба в воде… Местные жители… Почти духи леса…

Однако на обычного эльфа он не был похож.

«Перворожденные вечно молоды. Сколько бы они не прожили на свете, они всегда молоды. Молоды и прекрасны. И гордятся этим».

Эльф, представший перед изумленным взором Наэллы, не был молод. Длинные волосы цвета пшеницы сильно потускнели и подернулись сединой, на изящном лице пролегли морщины. Впрочем, это его ничуть не портило, даже сейчас Перворожденный был, несомненно, красив… но молод?..

— Прости, дитя, я не хотел тебя пугать, — неверно истолковал ее замешательство эльф.

Она неопределенно передернула плечами.

— Да нет, ничего… — пробормотала Наэлла. — Просто я не ожидала… здесь увидеть… кого бы то ни было… Я просто… — она запнулась, подбирая подходящее объяснение, — прогуливалась…

Он сокрушенно покачал головой.

— Я нарушил твое уединение… Мне очень жаль. Я сейчас же уйду.

— Ну что вы, не стоит, — сама не зная почему, остановила его девушка.

Он приподнял бровь.

— Это же ваш лес, — смутилась она.

— Лес большой, — тепло и как-то по-отечески улыбнулся эльф. — Здесь хватит места всем…

«Они — инакие».

Девушка тряхнула головой, пытаясь привести в порядок путающиеся мысли.

«Не верь их словам. Они обладают мощным даром убеждения, потому что всегда уверены в собственной правоте…»

Но эльф, видимо, не собирался ни в чем ее убеждать… Он просто коротко поклонился и тут же, развернувшись, двинулся к лесной чаще…

— Подождите! — сама не зная, почему, закричала ему вслед Наэлла.

Эльф остановился.

Едва заметный поворот головы… Слегка развевающиеся на ветру полы изорванного плаща… Длинные волосы, скользящие по спине пшеничной волной… Изящное движение тонкой руки… Боги, да что же такого в этих потрясающих созданиях, заставляющее стоять, затаив дыхание, не сводя с них восхищенного взора?! А если он так же изящно достанет из-за спины лук или обнажит меч, она тоже будет стоять, словно завороженная, боясь шелохнуться, дабы не спугнуть эту потрясающую воображение красоту?! Да нет, глупости! С Лантанэлем же она как-то общается, хотя он, несомненно, красив и, к тому же, намного моложе, чем этот… А их министр на нее вообще никакого впечатления не произвел… Так может, это…

«У них своя магия. Инакая магия, она не похожа на ту, что ты привыкла видеть…»

Так он колдун! Он сильный эльфийский колдун!

Наэлла стиснула зубы.

— Что с тобой, дитя? — Перворожденный непонимающе приподнял бровь.

— Н-нет… — выдавила из себя девушка, — ничего… Показалось…

Он нахмурился. Огляделся по сторонам.

— Тебя кто-то испугал?

Девушка замотала головой.

— Нет, все в порядке. Действительно показалось… — она почувствовала, как ее зубы начали выбивать барабанную дробь. Ну, уходи же, уходи! Еще чуть, и противиться его влиянию станет просто невозможно…

Эльф прищурился.

— Кажется, я начинаю понимать… — задумчиво проговорил он, не сводя с девушки пристального взгляда. Наэлла побледнела. — В тебе говорит гордость. Тебе страшно и холодно, но ты не хочешь этого признавать. Я прав?

Гордость? Холод? Страх? Старый мудрый эльф, что ты знаешь о страхе? У вас ветер подул в Чертогах — все от страха чуть с ума не посходили… Эльфы, Перворожденные — странные, инакие создания… нелюди. Красивые, умные, почти божественные, но — нелюди. Ваша гордость — это осознание собственной исключительности и понимание того, что все остальные — прах у ваших ног. Ваш страх — лишиться этой самой исключительности в глазах других.

Да, вы не боитесь смерти… потому что вы не дорожите жизнью. У вас нет стремлений, желаний, привязанностей, у вас нет того, что делает человека сильным и слабым одновременно — у вас нет чувств!

Вы не живете… Вы словно прекрасные цветы или деревья Изумрудных Чертог — радуете глаз и возвышаетесь над суетой мира, мира людей, но вы никогда не станете его частью. Потому что у вас свои мысли, свои чувства, недоступные и непонятные человеку, у вас все — свое…

Вы — инакие. И нам никогда не понять друг друга. Для вас смотреть часами на то, как распускается цветок под лучами солнца во сто крат важнее, чем сделать погремушку маленькому ребенку… Вы никогда не поймете наших безумств, совершенных во имя любви, так же как и нам не понять, как можно смеяться или плакать, слушая журчание ручья… У вас не бывает потерь, вы не оплакиваете своих умерших, потому что и смерти у вас тоже почти нет…

— Простите… Куда мы идем? — спохватилась Наэлла, заметив, что уже довольно долгое время ступает по зеленой траве, следуя за Перворожденным.

Эльф, не оборачиваясь, покачал головой.

— Глубокие думы тебя одолели, дитя… Сейчас дойдем до сторожки, напою тебя горячим травяным чаем. И согреешься, и мысли в порядок приведешь… Обычно помогает… Хотя…

Перворожденный пошатнулся, девушка рванулась вперед, подхватила его под руку. Он неуверенно повел плечом, видимо, пытаясь отдернуть руку, но все же делать этого не стал. Просто прикрыл глаза…

Наэлла судорожно пыталась сообразить, что произошло, и что нужно делать в таких ситуациях, но эльф уже выпрямился, глубоко вздохнул, взмахнул длинными ресницами и мягко улыбнулся.

— Ну вот, я снова тебя напугал… — смущенно заметил он.

— Да нет, что вы… — взволнованно пробормотала девушка. — Давайте, я помогу! Обопритесь на меня, я вас удержу… Или позвать кого-нибудь? Здесь же должны быть маги или целители…

— Да нет, никого звать не надо, — голос эльфа звучал тихо, но ровно и умиротворенно. — И беспокоиться, собственно, тоже. Но спасибо, твоя забота меня очень тронула.

— Тронула? — опешила Наэлла.

Высокородный старец снова приподнял бровь.

— Прости, но твое удивление мне непонятно.

— То есть… — девушка пыталась сохранить спокойствие, — если бы вы вот так шли по лесу в окружении других эльфов, а потом упали бы в обморок, никто бы и внимания не обратил?

— Я думаю, что если бы такое произошло в окружении эльфов, — возразил старец, — они бы просто обезумели от ужаса. Можешь мне поверить, паника бы поднялась невообразимая.

— Но тогда… почему?..

Он поднес руки к голове, слегка помассировал виски, и Наэлла в очередной раз поймала себя на том, что не может отвести от него взгляда, ловя каждое его движение.

— Дитя, — устало проговорил он, — то, что ты задаешь много вопросов — похвально, ибо любознательность толкает нас к новым знаниям, но… прости, я сейчас не настроен заниматься чьим-либо развитием, даже такой очаровательной девушки…

— Девушки? Очаровательной?

— Ну вот, сразу два вопроса, — грустно улыбнулся эльф. — Какое из этих слов тебе непонятно?

— Да нет, мне все понятно, просто… на мне мужская одежда…

— И что? Если я накину шаль из овечьей шерсти, ты примешь меня за барана?

Девушка прыснула.

— Ну, это вы преувеличиваете…

— Пусть так, — согласился старец. — Но ты же не приняла меня за эльфийку, а на мне, между прочим, надета мантия, которая могла бы подойти Перворожденным обоих полов.

— Ну хорошо, убедили. Однако, многие эльфы приняли меня за мальчика.

Он удивленно приподнял бровь.

— Вот как? Странно… — покачал он головой. — А ты действительно девушка? — уточнил он, словно не веря своим глазам.

Наэлла рассмеялась.

— Ну вот, я вас уже запутала. Не обращайте внимания. Идем дальше? Или еще постоим? Как вы себя чувствуете? Голова кружится?

Эльф махнул рукой.

— Не очень. Что ты там еще спрашивала? Почему я тебя считаю очаровательной?

— Да ладно, это, в принципе, не важно… Просто я думала, что у разных рас разное представление об эстетике…

Эльф усмехнулся.

— Ну да. Мы считаем красавицами только женщин исключительно уродливых с вашей точки зрения…

Наэлла рассмеялась.

— Знаете, вы — очень необычный эльф! — призналась она.

Перворожденный только пожал плечами. Девушка взяла его под руку, и они двинулись дальше.

Сторожка показалась очень скоро.

Глава 9

— В твоем горроде очень добррые люди, — молодая орчанка протянула кувшин чистой родниковой воды всаднику, лишь очень отдаленно напоминающему графа Рейнгарда.

Вальдос, легко соскочив с коня, улыбнулся своей возлюбленной.

Сейчас он, в самом деле, был на себя не похож. Простой запыленный дорожный костюм, широкая лента вокруг головы, лихо подхватывающая волосы — все это не очень хорошо вязалось с образом щепетильного аристократа. Впрочем, неудивительно. В городе кипела работа — постоянно что-то строилось, стучало, звенело, жужжало, мелькали посыльные, сновали рабочие, кто-то что-то перевозил, переносил, копал, складывал — и не было этому конца и края. И всегда, и везде, как только в нем возникала необходимость, — а это случалось постоянно и повсеместно, — появлялся граф Вальдос, тут же во все вникал, все решал, давал указания и устремлялся дальше, туда, где требовалось его личное присутствие.

Горожане были в восторге от нового образа своего господина. Дамы спорили, на кого он больше похож — на бродячего мага, на беззаботного менестреля или, может быть, на благородного разбойника из старых легенд, а мужчины гордились тем, что их повелитель — сильнейший маг, победитель великой битвы, которой суждено войти в историю, и при всем при этом он не забывает о нуждах простых людей. Откуда всем в городе было известно о битве при Хорране, об именитых гостях Рейнгарда и… о его орчанке, Вальдос понятия не имел, но в том, что людская молва распространяется быстрее ветра, он убеждался все снова и снова. Впрочем, его волновало только одно — как скоро эти слухи дойдут до Лотара и насколько они будут отличаться от действительности… Хотя… Им и отличаться не надо — половины информации с лихвой хватит для того, чтоб Лотар вместе с Инквизицией мчался в Рейнгард со скоростью взбесившейся хагурры.

Вальдос передернул плечами.

— Тебе холодно, маг? — недоуменно приподняла бровь Урфис.

— Да нет… — вздохнул граф. — Боюсь, скоро жарко станет…

Орчанка нахмурилась.

— Не бойся. Не забывай, ты же — почетный оррк, — очень весомо произнесла она.

— А что, почетные орки никого не боятся? — печально улыбнулся Вальдос.

— Ну почему? — пожала она плечами. — Боятся. Только тот, кто их пугает, долго не живет.

Маг приподнял бровь, с интересом взглянул на отважную орчанку, пытаясь понять, серьезно она говорит или нет, но потом вспомнил, что Урфис вообще шутит очень редко.

— Хороший подход, — в тон ей ответил он.

Девушка кивнула, к великой радости Вальдоса не заметив легкой иронии, которой он, как ни пытался, все же не смог скрыть.

— Орркам тоже нрравится, — гордо ответила она.

— Эй, Рейнгард!

Граф поднял глаза к небу.

— Шере, умоляю, хоть при моих гражданах меня не позорь! — простонал он. — Ну, или хотя бы не очень сильно…

Шереила Фрам появилась неожиданно, как внезапный порыв ветра, и так же шумно. Впрочем, как всегда…

— Ну, это уже смотря как ты себя вести будешь, — развела руками жена некроманта. — Ты мне вот лучше скажи — у тебя что, каждый день в городе куча магов прохлаждается?

— Не понял… — попытался сообразить Вальдос.

— Нет, это я не поняла! — разбушевалась женщина. — Если для тебя присутствие стольких магов в одной куче — не совсем уж обычное дело, то какого гракха ты ими разбрасываешься? У тебя есть артефактор, ментат, некромант даже, я уж не говорю о целом отряде светлых магов во главе со своим Магистром, а ты нас всех еще ни к какой работе не припряг! Сидим без дела, как… как не знаю кто!

— Зато я знаю, — усмехнулся Вальдос. — Как мои гости.

— Да к хагурре болотной гости! — фыркнула Шере. — Тут дел невпроворот, а мы…

— А вы отдыхаете, — подхватил маг, — что вполне естественно после такой битвы… К тому же, насколько я знаю, эта битва для многих на тот момент была уже далеко не первая.

— Рейнгард, зубы не заговаривай, а? — прищурилась Шереила. — Ты при Хорране бился вместе со всеми, да еще как…

Вальдос вздохнул, понимая, что без боя она не сдастся.

— Шере, мне очень приятно слышать от тебя похвалу, и я ценю твою готовность помочь, но…

— Рейнгард! Не зли меня!

— Ладно, убедила. Ждите, пока все долечатся и…

— Долечатся?! — женщина рассмеялась, чем окончательно сбила с толку мага. — Да эта беременная целительница всех пачками лечит, в один момент! Не знаю, что вы с вашим Магистром такого во время боя наделали, но, чувствую, ее мужу на здоровье жаловаться не придется еще лет пятьдесят как минимум!

Брови Вальдоса поползли вверх.

— Это… У нее такая сила? Или… у ребенка?

Шереила махнула рукой.

— Какая разница? Родится — будет видно. И потом, — хохотнула она, — тебе не кажется, что это их личное дело?

— Да при чем здесь… Ты не понимаешь… Я же все-таки тоже имею к этому отношение, и ответственность на мне… А если что-то пойдет не так…

— Что-то пойдет не так, если ты при Магистре ляпнешь, что имеешь какое-то отношение к ребенку его женщины, — перебила его Шере.

— Да я не о том! — Вальдос покраснел, как молодая ученица Академии.

— А это не важно, — хмыкнула она. — Он выяснять не будет. Я заметила, он у вас горячий…

— А ты так хорошо разбираешься в светлых магах?

Шере приподняла бровь.

— Рейнгард, ты дурак. Я в мужчинах разбираюсь. А маги они или нет, светлые или темные — значения не имеет.

Вальдос вздохнул, понимая, что спорить с Шереилой бесполезно.

— Шере, не морочь мне голову, — сдался он. — Когда понадобится твоя помощь, я сообщу. А пока не мешай мне, хорошо?

Магесса опешила.

— Что?! Я тебе мешаю?!

— Ну да, ты отвлекаешь градоправителя от его непосредственных обязанностей, — устало проговорил Вальдос. — Мне, конечно, приятно с тобой общаться, и рвение твое очень ценю, но сейчас, прости, я несколько занят.

— Может, к тебе еще на аудиенцию надо записываться? — ядовито процедила Шере.

— Нет, это лишнее, я достаточно демократичен, — не моргнув глазом, отпарировал граф, и продолжил тем же уставшим тоном, — так что возвращайся в свои покои, а я пока придумаю, в какое созидательное русло можно направить твою разрушительную силу.

Шереила сузила глаза.

— Вальдос-с-с, — угрожающе прошипела она.

— Если ты меня убьешь сейчас, в городе наступит анархия, — граф, тем не менее, отступил на пару шагов.

— И? — приподняла бровь жена некроманта, видимо, не очень впечатленная этим доводом, продолжая надвигаться на Вальдоса и вместе с тем разминая пальцы рук с довольно прозрачными намерениями.

— И… — снова попятился молодой маг, — еще за меня будут мстить…

— Мстить? — на мгновение остановилась Шере. — Кто?

— Она, например, — маг без промедления указал на Урфис.

Орчанка с совершенно серьезным видом уверенно кивнула.

Шере разочарованно вздохнула.

— Ну, тогда ладно. Тогда придется подождать. Пока она тебя разлюбит или… сама убьет.

Вальдос сочувственно развел руками.

— Уж не обессудь…

Она все с тем же опечаленным видом махнула рукой, но тут же рассмеялась.

— Ладно, Рейнгард, — без тени обиды или даже иронии дружелюбно заговорила Шере. — Правда, не буду тебя доставать, у тебя дел уйма… Но я серьезно, если что понадобится, сразу обращайся, хорошо? Без этих твоих выкрутасов…

— Договорились, — весело фыркнул Вальдос.

— Да, один вопросик… — она уже направилась к замку, но обернулась. — Ты не в курсе, сколько Магистр еще намерен беседовать с моим мужем?

Граф недоуменно пожал плечами, но потом, сообразив, залился смехом, вгоняя в краску бесстрашную Шереилу.

— Рейнгард, прекрати ржать! — сгорая от смущения, пробурчала женщина.

Он лишь покачал головой.

— Не могу! — извиняющимся голосом проскулил он. — Я-то думаю, что это ты тут по городу околачиваешься, да еще и такая…

— Какая?!

— Такая… Воинственная!

— Дурак ты, Рейнгард! — фыркнула жена некроманта и гордо чеканя шаг, двинулась к замку.

Граф, отсмеявшись, повернулся к Урфис.

— Маг, — задумчиво проговорила орчанка, — я не всегда понимаю, когда вы шутите, а когда говоррите серьезно.

Вальдос нежно поправил ее упрямый локон, так и норовивший выбиться из прически.

— Это нормально, — по-доброму усмехнулся он. — Я тоже.

— Да уж… — протянула она. — Но ты не думай, я бы все рравно за тебя отомстила… И вообще не допустила бы, чтобы с тобой…

— Урфис! — всплеснул руками маг.

Орчанка сердито нахмурилась, вздохнула, неодобрительно покачала головой, что-то бурча себе под нос, медленно и осторожно поставила кувшин с водой на землю. Потом выпрямилась, вплотную подошла к графу и, ничего не говоря, крепко его поцеловала. Однако, прежде Вальдос успел сообразить, что произошло, поспешно отстранилась.

— У тебя дел по горрло, да и у меня тоже, — спокойно пояснила орчанка, поднимая кувшин. Граф сделал шаг к ней, но она его остановила. — Если начнешь ко мне прриставать, оррки тебя убьют.

— Орки?! — растерялся Вальдос. — Урфис, я твой жених!

— Жених — не муж.

— А что ж ты сама…

— А мне можно! — хохотнула орчанка. — Я шаманка.

— И что?

— Шаманка владеет тайными знаниями, — обстоятельно начала объяснять Урфис. — И рритуалы у нее тайные. О которрых непосвященным знать не положено. Поэтому, что бы она ни делала, спррашивать ее об этом никто не имеет пррава, потому что это может быть частью рритуала. Хотя со сторроны ее действия могут показаться настоящим безумием…

— Например?

Орчанка пожала плечами.

— Ну, всякое бывает, это как духи пррикажут… Вот сидела шаманка спокойно, перребиррала пальцами оберреги и — рраз! — маг от неожиданности вздрогнул. — Вскочила, заррычала, взвыла по-волчьи, и брросилась в лесную чащу. Это может значить, что кто-то из племени попал в беду, и духи прризвали ее на помощь, обостррили ее зррение, наделили зверриным чутьем, быстрротой и силой. Или волчонок в капкан попался, и его надо вытащить… говорря с ним и его подоспевшей рродней на одном языке…

Вальдос передернул плечами, вспомнив первую встречу с Урфис и ее братом. Ведь тогда он тоже принял орков за чудовища.

— Но это еще что, — фыркнула девушка, — ты не видел, как госпожа Пелегррюн бытовые прроклятия снимает, у нас вся дерревня сбегалась смотрреть!

— А что знаменательного в снятии бытовых проклятий? Урфис, не смотри на меня так! Да, я маг, но с орочьей магией не то, что дела не имел — я ее не видел никогда, пока в вашу деревню не попал!

— Ты пока к нам не попал, и оррков не видел, — усмехнулась молодая шаманка. — Это долго ррассказывать, давай потом как-нибудь, хоррошо?

— Урфис!

— Ну, если в двух словах, «прроклятуха» — это бытовое прроклятие слабое, неопасное, но непрриятное. Оно наводится со стороны, но при этом в него обязательно вкладывают «ключ» — то есть сразу задают условия, при каких оно может быть снято. И тот, кто снимает, должен все эти условия выполнить. А теперь прредставь, что тебя обидел сосед, и ты хочешь его прроучить. Самый прростой и дешевый способ — пойти к знакомой шаманке и заказать на соседа «прроклятуху». После этого на него начинают сыпаться мелкие бытовые непрриятности до тех порр, пока он не спохватится и не пойдет к другой шаманке, чтобы эту гадость с себя снять. Спохватываются чаще всего быстрро.

— Поэтому единственный выход — напрячь фантазию и придумать побольше дурацких условий, которые не смогут исполниться случайно, из-за нелепого совпадения, так? — высказал догадку Вальдос. — А заодно хоть какое-нибудь удовольствие получить, глядя на то, как несчастная шаманка воплощает в жизнь то безумие, которое ты напридумывал…

— Маг… у тебя сейчас такой мечтательный взгляд, что мне уже зарранее не хочется иметь дело с твоей жерртвой… — прищурилась Урфис.

— А зря! — лукаво подмигнул Вальдос. — Я таких «ключей» уже насочинял, аж не терпится кого-нибудь проклясть! Но ты не переживай, тебе понравится.

— Главное, чтобы это понрравилось госпоже Пелегррюн, — хмыкнула орчанка, — она же твою прроклятуху снимать будет.

— Ничего подобного, ей я как раз закажу наведение. А кроме нее у нас только одна шаманка…

Девушка рассмеялась.

— Ты опасный человек, Вальдос Ррейнгард, — мягко пророкотала она низким грудным голосом, от которого у мага защемило сердце.

— Ты еще не знаешь, насколько, — прошептал он ей на ушко подсевшим голосом.

Урфис фыркнула и тихо зарычала. Маг от неожиданности отшатнулся, что очень развеселило орчанку.

— Ладно, маг, иди, рработай, — хохотала она, глядя, как его щеки заливаются румянцем. — А то ишь, рразошелся!

— Урфис! — попытался возмутиться Вальдос, но орчанка захохотала еще громче.

Он вздохнул, но потом все же вскочил в седло.

— Ты права, мне действительно пора ехать, — грустно улыбнулся маг, не желая расставаться со своей невестой.

Орчанка молча кивнула.

Вальдос, скрепя сердце, пустил коня шагом.

— Я люблю тебя, маг! — услышал он за спиной ее мягкий рокочущий голос.

Он резко обернулся, но ее уже не было — видимо, она завернула за угол, или слилась с толпой… или отвела глаза своими шаманскими штучками…

— Я тоже люблю тебя, — прошептал он чуть слышно, и тут же повторил, громко, отчетливо, на всю площадь: — Я люблю тебя, Урфис!

Горожане, услышав возглас своего графа, радостно заголосили, кидая в воздух шапки… Он так и не понял, знают ли они, кто такая Урфис, или просто радуются за своего графа… или же за свой город, в котором, несмотря на тяжелые времена, скоро состоится праздник — свадьба их обожаемого повелителя… Он не знал, слышала ли его слова сама Урфис, но это было не важно. Его сердце радостно билось, по телу разливалось приятное тепло…

Он снова был готов к великим свершениям.

И ему было совершенно все равно, что по поводу его действий предпримет Архиепископ Гаронд или его прихвостень — так долго почитаемый графом Рейнгардом Архимагистр Лотар.

Глава 10

— Наэлла?..

Эльф, слегка качнувшись, присел на край деревянной скамьи.

— Наэлла… — едва слышно прошептал он.

— Вам плохо?

— Нет-нет, — небрежно махнул рукой старик. — Я просто задумался… Имя у тебя… — он запнулся, — необычное.

Она пожала плечами.

— Имя как имя, — пробурчала Наэлла. — Не пугайте меня так больше, хорошо?

На губах эльфа заиграла улыбка, светлая и лучистая, но почему-то девушке от ее вида стало зябко… даже пальцы похолодели… Эльф улыбался не ей, он даже ее не слышал. В его глазах отражались зеленые сады и синее небо, словно он видел все это наяву… Или это и было его явью? Наэлла невольно поежилась. Он все так же сидел на краю скамьи, не шевелясь, но девушка чувствовала, что на самом деле его здесь уже нет, он далеко, в другом месте, времени или даже мире… И с каждым мгновением он уходил все дальше и дальше…

— Аллеан… Ты вернешься?

— Милый, ну конечно!

Ее голос всегда был звонким, веселым и жизнерадостным. Даже когда…

— Аллеан! Не лги мне!

— Какой ты грозный, любимый! — Смех Перворожденной серебристыми колокольчиками разлетелся по Холму Вечности. — Ну, зачем столько отчаяния? Не грусти, я же ненадолго! — пыталась она его приободрить. — Ты же сам знаешь!

— Да, знаю… — глухо проговорил эльф. — Потому и…

— Илидор! — она капризно надула губки. — Не будь занудой!

— Аллеан…

— Я вернусь, — она игриво поцеловала его в кончик носа. — Обязательно. Ты даже не почувствуешь моего отсутствия!

— Аллеан!

— Ну, или тогда, когда меньше всего будешь этого ожидать, — лукаво подмигнула эльфийка. — Но все равно вернусь.

…Она не вернулась. Ни сразу, ни потом. Ее поглотила Бездна…

Но он ни на один миг не прекращал ее ждать…

«…когда меньше всего будешь этого ожидать…»

Меньше всего? Да, сейчас, пожалуй, действительно не до того, чтоб предаваться сентиментальным воспоминаниям… А уж этой ночью, во время урагана, и подавно.

«…я вернусь, когда…»

Да нет, не может быть… Из Бездны не возвращаются.

Хотя… Может, она не канула в Бездну? Может, просто слилась с туманом? А не возвращалась столько времени, чтобы проверить, сколько он будет ее ждать? Или же ее слова, сказанные на Холме Вечности, возымели силу настоящего заклинания? Или проклятия…

«…я вернусь, когда ты меньше всего будешь этого ожидать…»

Может, в этом все и дело? В том, что он столько ждал ее? А Бездна… Никто не знает ее истинной силы. Может, она решила подчиниться последним словам Перворожденной?

Аллеан… Наэлла… Не просто же так в Чертогах появилась женщина с именем Повелительницы, которая… Да нет, это невозможно! Но… Тогда почему она появилась именно сейчас? И ее имя… «Н-А-Э-Л-Л-А»… А если прочесть наоборот — «А-Л-Л-Е-А-Н»… Это не может быть совпадением!

Судьба любит загадывать загадки. И любит играть в игры, недоступные пониманию простых смертных… Для нее все равны — и эльфы, и орки, и маги и инквизиторы, все едины — люди, герои, боги…

Аллеан решила вернуться из Бездны именно тогда, когда он, Илидор, туда собрался? Или Бездна согласилась на своеобразный обмен? Или… или что?

Неважно… Будь что будет… Главное, что она вернулась…

Ощущение внезапно обрушившегося счастья пьянило, кружило голову, сводило с ума… Она вернулась… Он чувствовал пульс ее сердца, вдыхал запах ее кожи, покрывал поцелуями ее тело… И как это бывало раньше, вспыхивали ослепительные звезды, рассыпались разноцветными искрами и загорались вновь… Расцветали в садах диковинные цветы, зеленели кроны деревьев… Пели птицы, стрекотали букашки, все вокруг наполнялось жизненной силой…

…Странная сущность — Бездна… Странная, и очень ревнивая.

Чем больше эльф предавался безудержному ликованию, растворяясь в своей возлюбленной, тем громче стучало в висках, в ушах стоял оглушительный звон, за которым слышно было только как бешено бьется сердце, вот-вот готовое выпрыгнуть из груди… Краски окружающего мира, так буйно разливающиеся по всем Чертогам, в его глазах тускнели, меркли, сливаясь в сплошное размытое пятно, к сердцу снова подступал холод, ветер Бездны свистел, завывал, оплетал холодными щупальцами, выдувал силы, высасывал жизнь, вытягивал душу… Только не сейчас…

Ветер… холодный, липкий и мокрый… Ветер с дождем… Скорее, с ливнем — ледяные, колючие, обжигающие струи смывали… что?

— Эй, старче?! Ты чего?!

Что смывали?.. Наваждение?!

Перворожденный с трудом разлепил веки, словно налитые свинцом. Он лежал на скамье, весь залитый холодной родниковой водой, а Наэлла стояла над ним, вся растрепанная, взбудораженная, потрясая пустым ведром. Он пытался сообразить, что же произошло на самом деле, но мысли путались, разбегались, цеплялись одна за другую, и понять, что было явью, а что — наваждением, Илидор никак не мог. То, что он в какой-то момент соскользнул с плоскости бытия, и девушке пришлось его приводить в чувство, отливая ледяной водой, он смутно понимал, но… в какой момент?! Когда ему привиделась Аллеан, или… когда он принял гостью за свою ушедшую супругу?! Его накрыло воспоминаниями и он, проваливаясь в грезы прошлого, упал без чувств, или же он грезил наяву, увлекая за собой девушку?!

— Эльф, ты живой?! — Наэлла бросилась к нему, начала щупать пульс, слушать сердцебиение, потом зачем-то стала хлестать по щекам — довольно чувствительно, надо сказать…

— Да… Кажется… — прошептал Илидор, безуспешно пытаясь собраться с мыслями.

Услышав голос Перворожденного, Наэлла вздохнула с видимым облегчением, хотя по выражению лица девушки было заметно, что эльф ее совершенно не убедил, и если она и считает его ответ признаком жизни, то лишь с очень большой натяжкой…

— Ну, вы даете… — в сердцах проговорила она. — Ничего себе познакомились… Как же вас одного в лес отпустили?!

Илидор слабо улыбнулся.

— Вам смешно?! — округлила глаза девушка.

Он покачал головой.

— Или у вас, эльфов, так принято?! — продолжала злиться Наэлла.

— Что?

— Ничего! — огрызнулась она.

Эльф коснулся тонкими холодными пальцами ее руки. Девушка отпрянула, так резко отдернув руку, словно обожглась, даже потрясла кистью… Значит, это было не наваждение, а просто сон… Или бред. Аллеан просто привиделась Владыке, и все, что произошло между ними, не преступило границ сна, не воплотилось в реальности… Значит, девушка со странным именем Наэлла не стала жертвой обезумевшего старца, заблудившегося в воспоминаниях… Илидор глубоко вздохнул с облегчением, прикрыл глаза.

— Эльф, ты что, опять? — донесся до него встревоженный голос девушки, сопровождающийся звонким шлепком по лицу.

— Все хорошо, — смущенно улыбнулся Перворожденный. — Прости. Я не хотел тебя… хм… — он на мгновение запнулся, — пугать.

Девушка недоверчиво прищурилась.

— Слушай… Я, кажется, поняла, почему тебя одного в лес отпустили… Ты что, помирать шел? — пытливо вглядываясь в глаза эльфа, спросила она. — Ну, может у вас обычай такой, я не знаю… Приходит время, вы куда-нибудь уходите — там, в долину какую-нибудь или еще куда… Ну, как лоси…

Илидор невольно хмыкнул.

— Почему как лоси? Я что, на лося похож?

Наэлла неожиданно залилась краской.

— Нет, просто… — начала она оправдываться, но тут же спохватилась. — Не переводите тему!

— Хорошо, не буду, — уступил Владыка. — Тебя успокоит, если я скажу, что не собираюсь покидать этот мир в ближайшее время?

Она нахмурилась, недоверчиво его оглядела, но потом вдруг перестала сердиться и нежно взяла его за руку.

— Эльф… прости, — она смущенно улыбнулась. — Просто… я очень испугалась… Даже не знаю, почему…

Владыка растерялся от такой перемены.

— Страх за других — естественное чувство. У тебя доброе сердце, вот и все.

На ее щеках заиграл румянец.

— Да какое там… — махнула она рукой. — Вот гляньте, сиделка из меня, как из гракха музыкант — облила вас ледяной водой, да еще в такую погоду…

— Да ладно, главное, на улицу не выгоняй, — в тон ей ответил эльф.

— Не буду, — рассмеялась девушка. — Я вот только сама хотела за помощью сходить, — посерьезнела она. — Но боюсь вас одного оставлять.

— А ты не оставляй, — хитро усмехнулся Перворожденный.

Наэлла деловито кивнула, встала, критически оглядела распростертого на скамье эльфа.

— Раздевайся, — скомандовала она.

— Что?! — опешил Владыка.

— Раз-де-вай-ся! — громче повторила девушка. — Вот уж свезло так свезло — всем эльфы как эльфы, а мне старый, больной, да еще и глухой попался. А может, ты вообще не эльф? А какое-нибудь чудище лесное?

— Чудище? — несмотря на совершенно неприглядный вид, эльф приподнял бровь с изумительным изяществом, поистине, свойственным лишь настоящим Перворожденным.

— Чудище-чудище! — рассмеялась Наэлла. — Еще какое! Бродит по лесу и утаскивает заблудившихся девушек в глухую чащу, — страшным голосом проговорила она.

— Чудищем меня еще никто не называл! — с деланной обидой фыркнул эльф, подыгрывая девушке.

— Что ж, все когда-то бывает впервые, — «утешила» его Наэлла. — Ты не переживай, такое со всеми рано или поздно происходит, главное не зацикливаться и принять действительность такой, какая она есть, — тоном квалифицированного целителя произнесла девушка, присела рядом с ним, взяла его за руку и нарочито понимающе взглянула в глаза. — Не у всех, конечно, это получается, многие не в силах принять себя другого, с учетом возрастных изменений, но… это не повод умирать от воспаления легких только из-за того, что стесняешься переодеться в присутствии молодой и красивой женщины!

— Воспаление легких? — еще больше растерялся эльф, — Ах, ты вот о чем…

— Ну да… — наивно захлопала ресницами Наэлла. — Ты весь мокрый, а тут сквозит из каждой щели… Забыл, какая погода на улице? А ты о чем подумал? — лукаво прищурилась девушка.

По бледным щекам старца разлился румянец.

— Ну, ничего себе! — деланно возмутилась девушка. — А я, дура, верила в светлую сказочку, что эльфы — утонченные, изысканные да деликатные! Похабник!

— Я?! — изумленно вопросил Перворожденный, однако же, покраснев еще больше.

— А то кто же? Какое ж изощренное паскудство надо было вообразить, чтоб самого так пробрало! — Она осуждающе прищелкнула языком, окончательно смутив эльфа. — Ведь почтенный старец, поди, немало за свой век повидал, а зарделся аки сельская девственница!

— Наэлла… прекрати… — прошипел Перворожденный.

Девушка покачала головой.

— И не надейся. Тут такой шанс выпал — над эльфом поглумиться, а ты — «прекрати»! Ладно, шутки шутками, — уступила она, переходя на нормальный тон, — но ты все же раздевайся, а то я болтать могу долго, ты за это время три раза простудишься. У тебя тут есть во что переодеться, отшельник?

— Посмотреть надо… Может, и есть…

— Посмотрю, — кивнула Наэлла. — Сам раздеться сможешь? Или помочь? Кстати, тебе удобно на скамье валяться, а то, может, на кровать переберешься?

— Нет… то есть да… То есть… тьфу, запутала ты меня совсем, — эльф прикрыл глаза, собираясь с мыслями. — Переоденусь сам, помогать не надо, но за предложенную помощь спасибо. А со скамьи сейчас встану. Ты всегда задаешь столько вопросов одновременно?

— Я? Да, честно говоря, я их вообще почти никогда не задаю. И тебе не советую. Руку давай.

— Зачем?

— Подниматься со скамьи будем, добрый молодец…

Перворожденный хотел возразить, но, сделав попытку подняться самостоятельно, понял, что сильно погорячился — голова закружилась так сильно, что, если бы девушка его не подхватила, он бы тут же упал.

— Жив?

Владыка медленно кивнул, постепенно приходя в себя.

Наэлла усадила его на скамью, прислонив спиной к стене и начала снимать мантию. Будучи не в силах сопротивляться, он только сокрушенно опустил голову.

— Да ладно тебе, — приободрила его девушка, — всякое бывает. У тебя тут лекарство какое-нибудь есть? Нет? Да, это плохо… Давай так сделаем — я тебя переодену, уложу в кровать и за помощью сгоняю, только ты постарайся до этого времени не скопытиться, хорошо?

Он грустно усмехнулся.

— Наэлла… Как я выгляжу?

— Как? Хреново.

— Я серьезно!

— И я серьезно.

— Наэлла!

Девушка всплеснула руками.

— Ну вот, а говорят, что только женщина всегда о своей внешности думает, даже в гроб хочет красивой лечь!

— Наэлла, ты можешь без шуток ответить? Это действительно важно. Говорю же, я серьезно…

— Не сомневаюсь. Я всегда знала, что у эльфов с головой не в порядке, но чтоб до такой степени… Зеркало дать?

Он так резко вскинулся, что она отскочила от неожиданности.

— Давай…

— Слушай, эльф, ты так больше не делай, хорошо? У меня, конечно, нервы крепкие, но…

— Наэлла, дай мне зеркало! — потребовал старец.

Девушка пожала плечами и направилась к шкафу, из которого недавно доставала одежду…

Так странно, у нее было такое чувство, что она здесь уже очень давно, а ведь это было почти только что… Время здесь, что ли, по-другому движется? Вот они порог заброшенной сторожки, вот он посоветовал ей переодеться, поскольку они попали под дождь, да и ходить по лесным тропкам — совсем не то, что по булыжной мостовой в городе, тут сноровка нужна… Одним словом, рядом с эльфом, мантия которого была хоть и потрепанной, но совершенно чистой, девушка чувствовала себя редкостной замарашкой. И шли вроде бы по одной дороге… Он предложил ей порыться в шкафу, и она нашла более-менее подходящую мантию, отметив про себя, что для отшельника, живущего в чаще леса, у эльфа очень даже богатый выбор одежды… Хотя, кто их, этих эльфов, поймет! Они вообще-то все со странностями, а этот и подавно… Ну вот, переоделась гостья, он заварил чай, начали разговор… Спросил для начала, как гостью зовут и тут же — в обморок… Имя, видите ли, необычное… И что? Это разве повод? Хотя, мало ли, может, это имя что-то на языке эльфов означает?

Наэлла прищурилась. Интересно, а не из-за этого ли самого имени выбор Архиепископа остановился именно на ней? Глупость, конечно, однако… пути Гаронда неисповедимы…

— Нет, погоди! — вырвал ее из раздумий голос эльфа. — Там большое, тяжелое. У тебя маленькое есть?

Девушке потребовалось несколько мгновений, чтобы сообразить, о чем идет речь… Ах, ну да, зеркало! Она, поворчав, полезла в нагрудный кармашек своего пажеского камзола, брошенного на стуле, повозилась немного, почти физически чувствуя на себе прожигающий напряженный взгляд эльфа, но потом все-таки сжалилась над старцем и извлекла, наконец, искомый предмет.

— Только оно совсем маленькое, — протянула она ему зеркальце величиной чуть меньше ладони.

Перворожденный глубоко вздохнул, как перед трудным испытанием, но потом все же взял вожделенный диск и медленно поднес его к лицу. Наэлла была уже готова к тому, что сейчас придется ловить либо зеркальце, либо Перворожденного, но, к ее изумлению, ничего не случилось. Он какое-то время сосредоточенно рассматривал свое отражение, потом снова вздохнул и вернул ей зеркало.

— Ну что? — осторожно спросила девушка.

Он пожал плечами.

— Старость… — тихо и грустно, но как-то отстраненно проговорил эльф.

— А ты там что ожидал увидеть?

Он улыбнулся одними глазами.

— В принципе, именно это и ожидал…

— Тьфу ты, вас не поймешь! — передернула плечами Наэлла. — Хватит мне голову морочить, давай дальше раздеваться!

Эльф ничего не ответил и начал развязывать узелки на мантии. Пальцы его заметно подрагивали и плохо слушались, но он все же справлялся, видимо, достаточно пришел в чувство… Или отражение в зеркале его так впечатлило, что он забыл о своем недомогании? Как бы то ни было, мантию он снял, потом, придерживаясь рукой за стену, даже самостоятельно поднялся на ноги, постоял немного и медленно, осторожно, с явным трудом сохраняя равновесие, сосредоточенно двинулся к шкафу.

Девушка наблюдала за ним, затаив дыхание.

— Ты чего там замолчала? — не оборачиваясь, бросил эльф.

— Да боюсь тебя спугнуть, а то упадешь еще…

— А я уж думал, ты онемела, созерцая мою неземную красоту, — усмехнулся Перворожденный.

— Если честно, я то же самое подумала о тебе, — призналась Наэлла. — Кстати, осторожнее, не забудь, что в шкафу большое зеркало висит, а то залюбуешься, вообще обо всем на свете забудешь…

— Не забуду, — фыркнул эльф, уверенно открывая дверцу шкафа.

Старость. Седина и морщины… Вот как оно бывает… Истонченная бледная кожа, словно натянутая на кости, потухшие бесцветные глаза, обескровленные губы… Неудивительно, что гостья Чертог не признала в нем Повелителя… Интересно, а если бы на ее месте был Талиэн, он бы узнал в этом высохшем старце своего Владыку? Вряд ли… Но, странно, почему так быстро? Ему в свое время приходилось видеть, как у тех, кто собирается слиться с туманом или уйти в Бездну, появлялись морщины и другие едва заметные признаки старения, но чтобы так скоро и в таком количестве, такого он не встречал никогда. Да, само собой разумеется, горе и заботы старят любого Перворожденного, и у него самого от тяжких раздумий порою появлялась легкая сетка морщин, и несколько прядей волос становились более тусклыми, но как только он оставлял эти мысли, и настроение его улучшалось, все приходило в норму — морщины разглаживались, волосы наливались цветом и силой, кожа снова становилась бархатистой и немного мерцающей… И так случалось со всеми эльфами. А вот сейчас…

Впрочем, чему здесь удивляться? Бездна есть Бездна, она продолжает его звать, вытягивая душу, а вместе с ней — силы. Слава богам, что их хватило на то, чтоб «закрыться» в своеобразный кокон, наложить на себя заклятие, не позволяющее самому себе непроизвольно восполнять свои силы отовсюду, вытягивая жизнь из леса! Может быть, поэтому «процесс старения» и ускорился. Главное, чтобы теперь хватило сил удержать это заклятие — страшно представить, что будет, если в свое последнее мгновение Владыка, потеряв сознание, начнет действовать на одних рефлексах и, уронив защитный кокон, «глотнет жизни». Илидор прикрыл глаза, стараясь отогнать от себя подобные мысли.

— Наэлла, помоги мне, пожалуйста.

— Вот уж чего не ожидала от тебя услышать! — шутливо возмутилась девушка, однако в тот же миг оказалась рядом с ним.

— Это я так взрослею, — в тон ей улыбнулся эльф. — Начинаю постигать, что просить о помощи — не зазорно. Школа жизни…

— Да умничка моя! — поощрительно погладила его по голове девушка. — Отличник просто! Так что надо сделать? Костюмчик помочь подобрать?

Перворожденный тихо рассмеялся.

— А как ты догадалась?

— Ну, от тебя я ничего другого и… что?! — округлила глаза Наэлла. — Ты что, серьезно? — эльф кивнул. — Я думала, ты пошутил… Да уж, с тобой не заскучаешь…

Эльф с грустной улыбкой отступил на несколько шагов и прислонился к стене.

— Вот видишь, я тебя еще и развлекаю, а ты все — старый, старый!

— Все, молчу, молчу, ты молодой, красивый и во всех отношениях замечательный, — развела руками Наэлла. — Так по какому принципу костюм выбирать будем? Под глаза, под сапожки, под настроение, на случай?

— Что-нибудь попроще… если найдешь, конечно.

Наэлла неопределенно вздохнула и принялась разбирать одежду.

— Мама родная, сколько же тут у тебя шмоток! Это чем ты тут в своем отшельничестве занимался?

— Наэлла!

— Что Наэлла? Ты, кстати, не отвлекайся, давай, камзол расстегивай, рубашку и что там у тебя еще. Справишься?

Перворожденный обреченно кивнул и переключил внимание на застежки камзола.

— То-то же. И все-таки…

— Наэлла! Этот домик стоит посреди леса.

— Ну, я вижу. И что?

Эльф закатил глаза.

— Ну что ж тебе все объяснять надо… Ну мало ли, гулял по лесу, попал под дождь, испачкался или порвал одежду — можно зайти, переодеться…

— Ага, то-то я смотрю, в Чертогах каждый божий день грозы гремят, дождь льет, не переставая, и толпы грязных эльфов по лесу шарахаются в разодранной в клочья одежде! — скептически усмехнулась девушка. — Ты врал бы, да не завирался, а?

Перворожденный хотел возразить, но неожиданно смутился. Девушка, заметив это, хлопнулся себя по лбу.

— Все, все, поняла! Прости, не сразу дошло, пока с твоего иносказательного эльфийского на простой человеческий переведешь! Ты вот о чем! А, ну тогда ясно. Тогда все логично.

— Ты о чем? — еще больше смутился эльф.

— Да все о том же, — отмахнулась она, вернувшись к своему занятию. — А она на тебе часто одежду разрывала?

— Кто? — хлопнул ресницами Перворожденный.

— Да ладно, не прикидывайся, ты же не всегда старым был! Ну, та, с кем ты по лесу гулял? И… хм… переодеться в домик заходил? Можешь не отвечать, по тебе это и так видно. Надо же! — щелкнула она языком. — А я думала, все эльфийки такие чинные и спокойные… Хотя я и об эльфах до недавних пор так думала…

— Наэлла! — глаза Перворожденного гневно засверкали. — Не смей при мне говорить о… — он запнулся и судорожно вздохнул.

— Все-все, не буду, не психуй, — без боя уступила девушка. — Прости, не подумав, ляпнула. Что ты на меня так смотришь? Да, я умею быть как нетактичной, так и деликатной. Просто кладезь талантов. Прикинь, как тебе со мной повезло?

— Не сердись, — сник старец. — Просто это было так…

— Давно? — продолжила девушка. — Могу себе представить. Я не обижаюсь, действительно, с моей стороны было бестактно такие вопросы задавать. Ясен пень, что все это было тогда, когда меня еще и на свете не было… Да и моих родителей тоже… А с той эльфийкой у тебя, скорее всего, связано великое множество воспоминаний, и ты до сих пор чтишь ее память и хранишь верность, да? — эльф молча кивнул. — Что ж, уважаю…

— Это была моя жена… — прошелестел Перворожденный.

— Шахаакша меня побери, я же извинилась уже! — топнула ножкой Наэлла. — Хватит меня совестить!

— Хорошо, больше не буду, — грустно улыбнулся эльф.

— Будешь, — хмыкнула девушка. — Тебя уже не переделаешь. Но я больше не буду извиняться. Идет? — Не дожидаясь его ответа, она снова нырнула в недра шкафа. — Кстати, вот этот костюмчик ничего так, не сильно броский, на дорожный похож. И плащ у него теплый. Нравится? — она вытащила из гардероба довольно скромный костюм, выполненный в приглушенных серо-зеленых тонах.

Эльф кивнул. Девушка бросила свою находку на кровать и деловито принялась раздевать Перворожденного.

— Наэлла…

— Все, молчи.

Ее пальцы легко порхали по его застежкам его камзола, завязкам его рубашки, по его коже… игриво, но, вместе с тем, как-то походя, ненавязчиво, словно пробегали мимоходом по пути к завязкам и застежкам, оставляя эльфа в полном замешательстве, он никак не мог понять, то ли ее прикосновения были случайными, то ли… Да нет, конечно же случайными! Она молодая, красивая, а он в ее глазах — дремучий старик…

— Стой! — неожиданно даже для самого себя громко крикнул Перворожденный, когда его торс был освобожден от одежды, а шустрые пальчики деловитой «камеристки» стали спускаться ниже. — Наэлла, спасибо… дальше не надо.

— В мокром будешь ходить? — лукаво приподняла она бровь.

— Да… Нет, там все нормально…

— Точно?

— Наэлла! — зашипел эльф.

Девушка расхохоталась.

— Слушай, что ж ты смущаешься-то все время, а? Я себя просто растлительницей какой-то чувствую, честное слово!

Эльф пробормотал нечто невразумительное, чем рассмешил еще больше.

— Все, я отворачиваюсь, переодевай свои штаны, подглядывать не буду, обещаю!

Перворожденный недоверчиво заворчал, но все же завозился, зашелестев одеждами…

Наэлла не могла, да и не силилась понять, что же с ней происходит. Ей было легко и весело, как никогда. Она знала, что долго так продолжаться не может. Рано или поздно ей нужно будет водрузить этот самый треклятый артефакт на то самое место в сердце Чертог, о котором говорил Архиепископ… Причем, скорее рано… Чем раньше, тем лучше. Если она протянет дольше положенного, и от нее долго не будет вестей, ее уже ничто не спасет от правосудия Эвенкара — Его Святейшество долго ждать не будет. Ее «дело», перевязанное золотой ленточкой, украсит стол королевского кабинета с тем, чтобы на пару часов занять досуг Его Величества, после чего со всеми обещанными Гарондом наградами придется попрощаться, равно как и с жизнью…

Правда, здесь ее Инквизиция найти не сможет… Но зато сможет найти здешняя полиция, или как она здесь называется, которая очень скоро может хватиться нерадивого пажа. На Инквизицию им, конечно, наплевать, но если ее обнаружат здесь, в сторожке посреди лесной чащи, в таком виде, да еще и с артефактом Гаронда…

Однако почему-то ее не пугал ни один из этих вполне логичных и наиболее очевидных исходов… Хотя она знала, что противостоять ни одному, ни другому она не сможет. Такое безрассудство никогда не было ей свойственно, но сейчас ей не хотелось думать ни о чем.

Наэлла покосилась на старца. Не та ли эта магия, о которой говорил Гаронд? Незаметная, неуловимая, но — неотвратимая… Хотя нет, не похоже. Какая у этого несчастного эльфа может быть магия, он на ногах-то еле держится, на сквозняк поставишь — ветром унесет!

Эльф едва слышно застонал. Девушка метнулась к нему. Он сидел на кровати, опустив голову на руки, сжав ладонями виски, обливаясь холодным потом, хрипло и учащенно дышал, зубы выбивали дробь, он дрожал как лист на ветру, да так сильно, что девушка не сразу поняла, не то у него начались судороги, не то его просто так знобит. Не говоря ни слова, она уложила его на кровать и закутала в одеяло, потом легла рядом, прижала его голову к своей груди и начала сама массировать виски. Эльф не сопротивлялся, кажется, вообще не понимая, что происходит, и на каком он свете находится. На какое-то мгновение он распахнул глаза…

Свет… Мягкий солнечный свет… Пение птиц… Аромат цветов, свежей травы, шум вековых деревьев, журчанье ручья… Все это внезапно ворвалось в крошечный домик, закружилось в лихом танце, славящем жизнь — яркую, звенящую, полную счастья… И от этого танца сердце наполнялось радостью, душа пела, за спиной будто вырастали крылья, и так хотелось взмахнуть ими и лететь… вслед за бабочками, порхающими в комнате, за гомонящими птицами, за свежим ветром, вобравшим в себя дух лесных трав и полевых цветов…

Наэлла, еще не до конца осознав, что все это могло бы значить, резко вскочила с кровати и кинулась к стулу со своей одеждой, схватила раскаленный до предела амулет Архиепископа, что есть силы швырнула его на пол, и принялась яростно топтать каблуком.

Как она ни старалась, расколоть его все же не смогла, но яркие прожилки трилистника все же погасли.

Эльф глубоко вздохнул. Наэлла оглянулась вокруг. В комнате стояла напряженная тишина, ни птиц, ни ветра, ни бабочек не было видно… Хотя, может, это вообще было просто наваждение? Девушка, кусая губы, подскочила к эльфу, прильнула к его груди, пытаясь уловить стук сердца…

Сердце Перворожденного билось. Слабо, но ровно. У Наэллы вырвался вздох облегчения, к горлу почему-то начали подступать рыдания.

Повинуясь необъяснимому порыву, Наэлла обняла мирно спящего эльфа и поцеловала его в тонкие бескровные губы. Эльф, не просыпаясь, охнул и… ответил на ее поцелуй, заключая девушку в объятия…

Где-то далеко, на задворках затуманенного счастьем сознания, внутренний голос вопил, что есть мочи, предостерегая Наэллу от необдуманного поступка, но она обозвала его истериком и приказала умолкнуть. Он попытался возразить, справедливо заметив, что раньше она никогда не позволяла себе быть столь неосторожной, что всегда тщательно взвешивала каждый свой шаг, и что нельзя смотреть сквозь пальцы на такие вещи, как…

Наэлла и не смотрела на них сквозь пальцы. Она просто закрывала глаза. На то, что эльф называет ее другим именем. На то, что Лантанэль уже, должно быть, с ног сбился, пытаясь отыскать ее по всем Чертогам. На то, что, не ровен час, сюда ввалится министр Талиэн. На то, что ее тайна вот-вот раскроется. И… на то, что темно-алая папка, перевязанная золотой ленточкой, слегка покачиваясь в такт шагам Инквизитора, уже движется в сторону королевского кабинета…

Внутренний голос, осознав, что его никто не слушает, замолчал.

Глава 11

— Вот если бы я был Гарондом… — задумчиво протянул Дани, мерно покачиваясь в кресле, и тем самым медленно, но верно сдвигая его в сторону приоткрытой двери, — то обязательно сейчас устроил бы какую-нибудь диверсию.

— Если бы ты был Гаррондом, — фыркнул в ответ Корд, — я бы с тобой вообще не рразговарривал.

— Кори, ну ты напугал, тоже мне, — хохотнул эльф. — Ты и сейчас не особо с кем разговариваешь, а со мной, так и подавно. И потом, если бы был Гарондом… прости, друг, но мне было бы наплевать, разговаривают со мной, не разговаривают… А уж если нужно, чтобы разговаривал тот, кто не разговаривает, то разговорить того, кто не разговаривает — вообще раз плюнуть.

— Дани, сколько можно!

— Джен, я не виноват, меня спровоцировали! — несносный мальчишка захлопал длинными ресницами. — Ты же сама слышала, Кори говорил…

Я закатила глаза.

— Дани, — мой тон был очень спокойным, примерно так мать разговаривает с ребенком, который раз за разом делает одну и ту же глупость, испытывая при этом неземной восторг, — я слышала, что ты упомянул о диверсии…

— А, ну да, — кивнул темный эльф. — Вообще, это было бы логично — мы провалили его план ликвидации магов посредством Клементины, смяли если не основные, то, по крайней мере, очень значительные его силы, потом выкрали Дарсинею, вернули Лантрэна, и ты еще так вовремя все вспомнила… Задался денек у него, что и говорить…

— Да уж, он отродясь такого и представить себе не мог, — довольно ухмыльнулся Таш. — А вы молодцы. Погуляли что надо…

Дани кивнул в знак благодарности.

— Спасибо, нам тоже понравилось, — весело засверкал глазами темный эльф. — А вы не переживайте, скоро следующая гулянка будет, покруче, вот там оторветесь пол полной…

В гриве Лантрэна вновь засверкали молнии, он выпрямился, непроизвольно заиграв мышцами.

— Только того и жду, — еле сдерживая переполняющую его силу, рвущуюся наружу, и ярость, клокочущую в предвкушении грядущей битвы, тихим хриплым голосом проговорил истосковавшийся по сражениям воинственный бог магии.

Я вздохнула, смиряясь с неутешительным фактом, что окончания мысли нашего светоча разума сегодня мы вряд ли услышим.

— Джен, ну не смотри на меня так! — рассмеялся Дани. — Я продолжаю. Итак. Положение у Гаронда сейчас не ахти. Тем более что он знает, что вот-вот мы снова пойдем на него, причем его силы-то поубавились, а наши возросли… и вполне возможно, что этот поход будет для него последним. Ему нужно прийти в себя, собрать силы и разработать заново план обороны — а на это все нужно время, которого у него нет. Понимаете, к чему я клоню? — все кивнули, как по команде. — Так вот, чтобы выиграть время, нужно как-то отвлечь наше внимание, занять нас чем-нибудь полезным, чтоб мы до него пока не докапывались. А противника лучше всего занять диверсией.

— Данириэль… — завороженно прошептало наше Перворожденное Высочество. — Когда все закончится, мой отец сделает тебя министром.

— Спасибо, я обязательно тебе об этом напомню, — подмигнул Дани.

— А какого рода может быть диверсия? — нетерпеливо спросил Таш.

Дани развел руками.

— Ну, например… — задумался он, — можно вывести из строя предполагаемых союзников. Вот смотрите, темных магов он уже давно потихонечку истребляет. В Светлой Гильдии он устроил раскол и теперь уничтожает более-менее сильных и способных дать ему отпор светлых магов руками купленного с потрохами их же Архимагистра. В принципе, он может усугубить то, что у него есть… Может, например, объявить во всеуслышание о скоропостижной гибели своей драгоценной племянницы и повесить это убийство на того, кто ему больше всех мешает, на кого ему это повесить удобнее… и с тем расчетом, чтобы нанести нам максимальный урон. Идеально, если на темных — после этого заявления мгновенно начнется тотальная резня темных магов. Но… — Дани покачал головой, — это все слишком предсказуемо… И потом, рискованно — можно потерять добрую часть войска, которое и так изрядно потрепано. Поэтому… нужно сделать что-то неожиданное, чтобы оно, к тому же, оттянуло наше внимание от Эвенкара… Например, ударить по эльфам…

— Что?! — Эльстан вскочил с места, словно его подбросило.

Дани поморщился.

— Высочество, ну что ты такой нервный? Я же не говорю, что он это обязательно сделает, я размышляю, что бы сделал я на его месте. А что до эльфов, то их я вообще просто в качестве примера взял — просто они далеко, и такой выходки от Гаронда явно никто ожидать не будет.

— То-то и оно… — нахмурилась я.

— Ну вот, загнались теперь все, — хмыкнул Дани. — Вот как с вами разговаривать можно, а? Наболтаешь всякой чепухи, а они потом голову ломают… Кстати, Джен… не пытайся просканировать, как там у эльфов дела или еще где, хорошо? Я купол пока держу от Гаронда, чтоб он нас не «считывал», - я коротко кивнула. — Высочество, ну хватит уже, а?

Эльстан передернул плечами.

— Что хватит? — глухо спросил он.

— Мировую трагедию устраивать.

— Я не…

— Устраиваешь, не спорь. Джен, скажи ему!

— Данириэль, дело не в том, что ты это предположил, — голос Перворожденного дрогнул, — а в том, что это может быть правдой.

— Тьфу, да все может быть правдой, даже любая глупость, — раздраженно отмахнулся Дани. — А то, что я про темных магов сейчас говорил — так мне что, уже надо начинать лить слезы по гипотетическим невинноубиенным? Или самому на себя руки наложить из солидарности?

Эльстан покачал головой.

— Ты не понимаешь… Дело в том, что я… должен чувствовать своего отца. А я его не чувствую…

Темный эльф приподнял бровь.

— Как это? — искорки в его глазах заинтересованно засверкали.

— Как бы тебе объяснить… — принц от волнения начал ходить кругами по комнате. — У всех Перворожденных существует незримая связь. Мы всегда чувствуем друг друга. Это даже не магия, это… голос крови, что ли… Мы чувствуем, когда кто-то новый приходит в этот мир, когда он… — запнулся Эльстан, — покидает его… И конечно же, мы чувствуем тех, с кем связаны узами родства. Я всегда знал настроение своего отца, его состояние — что его волнует, что его радует, что гнетет, я все это переживал вместе с ним. Я очень хорошо помню тот день, когда ушла моя мать… — Перворожденный остановился как вкопанный, его взгляд устремился куда-то вдаль, он смотрел вглубь комнаты, на призрачные узоры светлых стен, но вряд ли он их видел. — Вместе с ней ушла часть моей жизни… и в то же мгновение я почувствовал сильнейшую душевную боль, захлестнувшую меня жестокой волной пустоты и горечи… а потом понял, что, какой бы горькой ни была для меня утрата, это все — не моя боль…

Я положила ему руку на плечо. От него исходил жар, глаза пылали, словно в лихорадке, он был охвачен сильнейшим волнением, но даже не вздрогнул, не почувствовал моего прикосновения.

— Это была боль моего отца… — продолжал Эльстан. — Как только он понял, что я рядом, и что его терзания передаются мне, тут же закрылся, спрятал свои чувства, и мне сразу же стало легче… Больше такого не повторялось. Обычно он пребывал в благодушном расположении духа, и я всегда мог почерпнуть у него уверенность, спокойствие и непоколебимую силу духа, но… тот день я не забуду никогда.

Дани прекратил раскачиваться в кресле и медленно достал новый портсигар, но, неожиданно наткнувшись на осуждающий взгляд Корда, удивленно хлопнул ресницами и убрал эту вещицу, отчего-то так возмутившую орка. Корд довольно фыркнул, а Дани, совершенно изумленный выходкой своего друга, снова откинулся на спинку кресла и продолжил свое занятие.

— Высочество, все это очень трогательно, — задорно подытожил он, мгновенно разрушив атмосферу высокой скорби, воцарившуюся в комнате, — но… не имеет никакого отношения к нашей ситуации.

Сын Илидора резко обернулся, одарив темного эльфа взглядом, полыхающим праведным гневом.

Дани, ничуть не смутившись, продолжал:

— То, что ты что-то там не чуешь — это еще не показатель. Во-первых, как я только что упомянул, мы накрыты куполом, созданного именно для этих целей — чтобы никто не мог нас «прочуять». Во-вторых, прости, но ты еще не совсем пришел в себя после возвращения тебе магического потенциала, так что на это тоже стоит сделать скидку. Если долго не пользоваться магией, иногда приходится самые простые вещи осваивать заново — это нормально. И в-третьих, твой отец легко может «закрыться», мало ли, вдруг ему это по какой-то причине понадобится? Конечно, — скривился темный эльф, — я не исключаю возможности, что ты можешь оказаться прав, и у него действительно могут быть проблемы — но поверь мне, с твоей «чуялкой» это никак связано не будет. Моя мысль понятна?

Эльстан грустно вздохнул.

— Ну вот и славненько, — кивнул Дани. — Только теперь я кое-чего не понял. Высочество, объясни мне на пальцах, только спокойно, вдумчиво, и без пафоса — эта самая связь между всеми эльфами есть, или только между родственниками? И в чем она выражается?

Принц неуверенно пожал плечами.

— Мне сложно сказать… она просто есть. Между родственниками она вполне ощутима, а между всеми остальными иногда вообще незаметна… А вот какова ее природа, прости, но даже не знаю — как-то не задумывался, — смутился Эльстан.

— Да ладно, не тушуйся, — подмигнул ему Дани. — Мне просто интересно стало — а почему я тогда ничего такого не чувствую? Я ж вроде тоже эльф, да и с магией у меня все в порядке… Ну, понятно, что с родичами у меня как-то не задалось, но… теоретически же они где-то есть? Или нет? Или я просто дефективный?

— Данириэль, ну что ты на себя наговариваешь! — возмутился принц. — Может быть, это нужно развивать с раннего детства… А может быть, у тебя есть это чувство, но ты не знаешь, что это такое…

Темный эльф пожал плечами.

— Ну, что есть, но не знаю — это вряд ли… что ж я дурак совсем, чего-то чувствовать, но не понимать — чего? А может, его у меня просто нет — не развили вовремя, оно и того — накрылось. Ну и фиг с ним, нет, так нет. Зато у меня масса других достоинств, да, Джен?

— Не то слово, — хохотнула я. — Знаешь, в Изначальном мире, если в человеке есть что-то особенное, неповторимое, какая-то индивидуальная черта, отличающая его от всех остальных, это называют «изюминкой». Так вот в тебе этих изюминок…

— Короче, ты у нас, практически, кекс, — перебил меня Таш.

— Да что там кекс, в кекс столько не поместится! — рассмеялась я.

— Ну тогда — склад, — согласился Таш.

— И не стыдно вам? — развеселился Дани. — Взрослые серьезные боги, совсем засмущали маленького скромного эльфа.

Вот тут уже мы все дружно покатились со смеху. Громче всех, как ни странно, смеялся Корд. Хотя — почему странно? Он-то как раз знал этого «скромного эльфа» как никто другой…

Таш под шумок обнял меня за талию.

— Господин Лантрэн, вы, случаем, не обознались? — усмехнулась я.

— Думаю, что нет, — игриво мурлыкнул маг.

- «Думаю»? — я с наигранным удивлением хлопнула ресницами. — Значит, это я обозналась. Тот, за кого я вас приняла, никогда этого не делал…

— Лана, ты опять?! — он, было, взвился, но тут же успокоился и расплылся в довольной улыбке. — Хотя нет, продолжай. Мне так даже больше нравится. Ты сейчас такая язвительная, такая злющая, такая… — его взгляд мечтательно затуманился, — горячая… А раньше ты была такой тихой, такой мирной… такой нудной…

— Что?! — я резко развернулась к нему, попыталась вырваться из его объятий, треснув его по руке, но успехом моя попытка не увенчалась, наоборот, привела Таша в неописуемый восторг, он перехватил руку и прижал меня к себе еще крепче, явно наслаждаясь моим бешенством.

Меня это, конечно, же, возмутило, я стала высказывать о нем все, что думаю, не скупясь на выражения и подкрепляя свои слова довольно решительными действиями. Хотя, признаюсь, политику я избрала не то, чтобы неверную, но… явно провальную, причем, изначально. Это было понятно всем — и Ташу, и хитро улыбающемуся Витольду и живо заинтересовавшемуся нашей возней Дани, и… мне.

Бог магии был очень красив… нет, он был безумно красив! Его красота была дикой и необузданной, такой же, как его сила, наполняющая рельефные мышцы и рвущаяся наружу, как его мощь, струящаяся по жилам, пробегающая едва заметными искорками по гладкой загорелой коже, путающаяся в роскошной гриве его волос цвета воронова крыла… как его страсть, вздымающая его мощную грудь, обжигающая его учащенным дыханием, испепеляющая взглядом его карих глаз, в которых было… О боги, сколько всего в них было!

Я не знаю, что он прочел в моем взгляде… Честно говоря, в тот миг я вообще перестала понимать, где я, кто, в каком времени, мире, это было не важно. Я видела перед собой только его пламенеющие глаза. Я вдыхала только потрясающий аромат его кожи. Я слышала только бешенный стук его сердца и… грохот, с которым Дани, наконец, свалился с кресла.

То, что Таш не запустил в него молнией или не спалил струей огня, можно было объяснить только фантастической везучестью несносного мальчишки. Он только взвыл, как подстреленный бизон и разразился таким набором ругательств, от которого темный эльф застыл каменной статуей, причем, надо сказать, отнюдь не от страха. После чего бог магии тряхнул гривой и вылетел… нет, если быть точнее — стремительно, но гордо, с видом оскорбленного достоинства — покинул комнату.

Проводив взглядом обиженного на весь белый свет кавалера, я повернулась к виновнику переполоха.

Он все также сидел, накрытый опрокинувшимся креслом, вытаращив глаза и не произнося ни звука — казалось, даже не дышал. Впрочем, он был такой не один. Вид взбесившегося Лантрэна кого хочешь дара речи лишит, — мелькнуло у меня в голове, и я не ошиблась — все присутствующие являли собой очень выразительную композицию «гнев божий», замерев в том положении, в котором застал их «боевой клич» Таша, только их взгляды были устремлены в сторону двери, словно никто не мог поверить, что он, наконец, ушел. Да уж, вот кого на Гаронда надо выпускать, без всякой армии… Или…

— Эй, диверсант, — я подошла к сидящему «в укрытии» эльфу. — Ты там живой?

Дани хлопнул ресницами и медленно кивнул.

— Джен… — завороженно прошептал он, — не поверишь, я много чего в жизни слышал, но чтоб такое…

— Поверю. Таш у нас еще не то вычудить может, сам убедишься.

Во вздохе темного эльфа прозвучало искреннее восхищение.

— Кажется, я на пути к тому, чтобы стать его горячим почитателем… — признался Дани. — Если он меня раньше не прибьет, конечно…

— Да нет, я уверена, что вы скоро подружитесь… — усмехнулась я, — если это уже не произошло. Ты мне лучше объясни, это что сейчас было? — я указала на перевернутое кресло. — Я, конечно, растрогана тем, что ты, рискуя вызвать на себя гнев разъяренного бога, кинулся спасать честь и достоинство боевой подруги, но… мне бы очень хотелось узнать истинную причину этого безобразия. И как можно скорее, пока не вернулся Таш. Тогда у меня еще будет шанс придумать до его прихода что-нибудь героическое, чтобы тебя отмазать.

— Обязательно героическое? — хитро улыбнулся Дани.

— Только героическое, — с преувеличенно серьезным видом произнесла я. — Другого он не приемлет… Или не понимает просто…

— Джен, по-моему, ты к нему несправедлива, — вступился за Лантрэна темный эльф.

Ведьмак прыснул.

— Так, я не поняла, ты кому друг?!

— Джен, ну ты что, конечно, тебе! — замахал руками Дани. — Я потому и говорю, что было бы лучше…

— Было бы лучше, если бы ты прямо сейчас сменил тему, — посоветовал Витольд.

— Ну вот так всегда, — горестно изрек эльф, — тогда буду рассказывать о своем позоре, — с помощью орка он поднял кресло и поставил в устойчивое положение, — тем более, что вы все этого ждете, да? Тогда слушайте. Вообще-то я не собирался с него падать. Просто… качаясь на нем, я в приоткрытую дверь заметил, что мимо комнаты все время ходят эти… не знаю, кто они — помощницы, прислужницы или жрицы Этаны…

Слова темного эльфа были прерваны общим взрывом смеха.

— Блин, ну что вы за люди, — покачал головой Дани. — Даже до конца не дослушали. Я хотел сказать, что, глядя на них, подумал…

— Дани, не обижайся, но то, что ты подумал, у тебя на лице написано.

— Ну, это тоже, конечно, — не стал отрицать он, — но еще… я решил, что когда у меня будет замок, обязательно заведу себе точно таких же!

— По-моему, ни у кого на этот счет сомнений не возникло, — обвела я взглядом всех присутствующих. — Ну, зато отпала необходимость тебя как-то отмазывать — загляделся на девушек и поэтому сверзился с кресла — причина, с точки зрения Таша, вполне достойная. Но учти, в следующий раз еще так сделаешь, — угрожающе прошипела я, — сама тебя прибью.

Дани удивленно моргнул, но потом смущенно улыбнулся.

— Джен, прости, я очень постараюсь… — и виновато потупил глазки.

— Ладно, расслабься, глазей на своих красавиц, только не падай… — я подошла к ведьмаку, — Витольд, на пару слов.

Он, не задавая вопросов, вышел из комнаты вслед за мной.

Мимо проскользнула еще одна «небесная дева», одарив ведьмака мимолетным, но очень жарким взглядом. При виде его смущения я не смогла сдержать улыбки.

— Витольд, все в порядке, я не ревную, — тихо проговорила я.

— Жаль… — грустно улыбнулся он.

Я отвела взгляд, чувствуя себя немного неловко.

— Послушай меня, — начала я. — Только не говори ничего, не перебивай, хорошо? Я должна была сделать это сразу, как только у меня появилась возможность, но… как верно сказал Дани про Эльстана, после долгого перерыва многому нужно учиться заново. Поэтому прости, что только сейчас… Я хочу тебя отблагодарить. Я понимаю, что за то, что ты для меня сделал, за то, что ты столько раз спасал мне жизнь, за то, как ты меня все время поддерживал, кем ты был для меня — другом, защитником… и даже больше… за все это и многое другое мне трудно представить, что я бы могла для тебя сделать… Но я все же попытаюсь.

— Джен…

— Не перебивай. Я видела, как ты напрягся при словах Дани «что вы за люди»… Ты, при всех своих достоинствах, считаешь себя нелюдем, так ведь? И это не из-за твоей внешности, не из-за твоих способностей, которые у тебя появились после того, как ты стал ведьмаком… а из-за тех, что ты потерял…

Витольд напряженно затаил дыхание.

— Ты не можешь иметь потомства, и тебя это гложет, какие бы победы ты ни одерживал, какие бы подвиги ни совершал… Так быть не должно, — подытожила я. — Ты мой друг, и не подумай, что я хочу с тобой расплатиться за то, что ты для меня сделал. Просто я хочу сделать тебе маленький подарок.

Он замер, как изваяние.

— У тебя будут дети, Витольд, — мягко улыбнулась я. — Столько, сколько ты пожелаешь. И не смотри на меня так — Я Богиня, или погулять вышла?

Ведьмак судорожно вздохнул и… рухнул передо мной на колени.

— Джен…

— Витольд, прекрати это безобразие немедленно!

Он в то же мгновение вскочил и, подхватив меня на руки, закружил. Потом, справившись с чувствами, поставил меня на место и едва слышно прошептал:

— Спасибо…

— Да на здоровье. Можешь, кстати, начать испытания, — я кивнула в сторону проходящей мимо «небесной девы», - проверишь, как оно работает. Правда, результат мгновенным, сам понимаешь, не будет, но все-таки…

Он рассмеялся.

— Джен, ты вот даже самую светлую идею можешь так преподать…

— Что обязательно все испохаблю, да? — довольно усмехнулась я. — Что могу, то могу. Кстати, если девы тебе не нравятся… хотя какие они после Дани девы… можешь заглянуть к Дарсинее — мне показалось, она смотрит на тебя с неподдельным интересом.

— Ага, как на очень любопытный биологический вид или на занятное чудовище, — хмыкнул ведьмак. — Джен, она же метаморф! Чудовища и всевозможные биологические эксперименты — это ее специализация.

— Так вот и поэкспериментируйте… И ей интересно будет… Блин, какой ты разборчивый! Жрицы ему неинтересны, богиня ему не нравится… На тебя не угодишь!

В его глазах светилось безграничное счастье.

— Джен… а какими они будут? — тихо спросил он.

— Кто? Твои дети?

— Они будут людьми или… — он запнулся.

— А ты бы как хотел?

Ведьмак растерянно пожал плечами.

— Я лично за то, чтобы они были такими, как ты, — предложила я. — Это же здорово — обладать всеми достоинствами этого вида без всяких побочных эффектов… А ты можешь стать родоначальником новой расы…

Он прикусил губу.

— А если они не захотят?

— Так, не грузись. У тебя все равно есть время подумать. Начинай экспериментировать, если что — я по ходу исправлю, не страшно. Все, теперь исчезни с глаз моих, чтобы до того, как ты мне понадобишься, не появлялся. Задание понятно?

Витольд вытянулся по струнке, отвесил поклон, потом снова закружил меня, и… исчез в Призрачных Чертогах.

Я вздохнула. Конечно, по логике, раздача подарков была бы уместна после решающей битвы, а не до нее… Но… при всех наших планах, никто не мог с уверенностью знать, как эта битва закончится, и кто в ней победит… или кто уцелеет. Это понимали все. И ведьмак, даже в тумане нахлынувшего счастья, тоже прекрасно понимал, почему я сделала этот подарок именно сейчас… подарив ему шанс не уйти в небытие бесследно…

Мы все это понимали. И при этом строили планы на будущее. Дани размышлял нал тем, что в своем новом замке он обязательно поставит такие же межкомнатные порталы, из которых будут выходить такие же прекрасные девы… Эльстан думал, как он вернется в Изумрудные Чертоги и будет вымаливать прощение у отца, которому причинил столько душевных мук и… у невесты, которая поклялась ждать его всю жизнь… Корд собирался все же заняться развитием своего дара прорицательства, прикидывая, где этому лучше всего учиться…

Мои философские размышления о будущем Элантиды были прерваны появлением Этаны — я почему-то думала, что она выйдет из межкомнатного портала, но богиня, по видимому, считала, что пользоваться «общественным транспортом» ей не по статусу, поскольку рядом с уже существующим мерцающим облаком возникло новое, из которого и материализовалась наша хозяйка. Увидев меня, она вежливо поклонилась и с каким-то вызовом произнесла:

— Верховные маги обеих Гильдий и Владыки Перворожденных оповещены. Они выражают Богине свою безграничную преданность и готовы предстать пред ее очи, как только она пожелает их принять.

— Отлично. Желаю.

— Немедленно? — уточнила Этана.

Я вздохнула. Конечно же, чем раньше, тем лучше, но…

— Сколько времени тебе понадобится, чтобы подготовить их прием?

Этана развела руками.

— У меня все готово, остались только детали…

— Прекрасно, — я задумалась, прикидывая, сколько гостям понадобится времени на сборы, все-таки визит к Богине предполагает некую торжественность, и, разумеется, все захотят выглядеть безупречно. А если учесть, что среди визитеров будут эльфы… Да уж, Перворожденные могут и неделями собираться, но столько времени терять мы не можем. Однако сильно торопить их тоже нельзя — это будет проявлением неуважения. И, кстати, время выбрать надо как-нибудь символично, не каждый день Богиня к себе призывает. — Сообщи всем, что я жду их на рассвете, — объявила я Этане.

Она снова поклонилась и шагнула в портал.

Я вздохнула, заметив, что начинаю волноваться, словно перед экзаменом. В принципе, мое грядущее выступление перед магами и эльфами — и есть экзамен, который покажет, насколько я готова быть богиней. И до начала экзамена — одна ночь. Как в студенчестве. Нарочно не придумаешь.

Впрочем, я подумала, что маги и эльфы, Архимагистры и Владыки, сейчас волнуются гораздо больше, — если уж продолжать рассматривать ситуацию на примере экзамена, то студенты как раз они, а я — председатель комиссии, — и мне тут же стало легче. Ненамного, правда, но все-таки легче. Ровно настолько, чтобы не встретить рассвет в состоянии нервного срыва.

Глава 12

— Он жив?!

Архимагистр Лотар десятый раз читал донесение, пожирая глазами каждое слова, и все никак не мог поверить написанному — его рассудок просто отказывался воспринимать эту ужасную информацию. Слова, теряя всякий смысл, рассыпались на буквы, а те, в свою очередь, искривлялись, превращаясь в причудливые узоры, разбегались по бумаге, прыгали, наслаивались друг на друга, расплывались — словом, вели себя куда как непотребно… А потом, поверх всей этой кутерьмы, из закорючек и черточек вырисовывался горделивый образ, высокий, прямой, со вздернутым подбородком, он поворачивал надменное ненавистное лицо к взбешенному Лотару и зловеще смеялся…

— Что, юноша? Проблемы с подчиненными?

При звуке этого голоса лоб Архимагистра покрылся испариной, колени задрожали, а сердце бешено забилось.

— В-ваше Святейшество?! — сорвавшимся голосом вскричал Лотар, падая в ноги Великому Инквизитору.

Глава Святого Ордена отступил на шаг, явно не ожидая такого приема — его лицо выражало живейшее удивление, а рука слегка придерживала мантию, как-то осторожно и как будто немного брезгливо, словно он опасался, что Светлейший Лотар в припадке нахлынувших чувств бросится лобызать ее полы.

— Юноша, достаточно было просто поздороваться, — скривился Архиепископ. — Мне, конечно, приятно, что мое появление так вас обрадовало, но это все же лишнее. И потом… вы, судя по всему, не только осчастливлены встречей со мной, что, признаться, для меня несколько… хм… в новинку, но, вдобавок ко всему, удивлены, что мне совсем непонятно. Простите, а вы кого ожидали увидеть?

— Простите, Ваше Святейшество… — пролепетал Лотар, сконфуженно оглядываясь по сторонам.

Архиепископ приподнял бровь.

— Это письмо так взволновало вас, что вы забыли, где находитесь? — ледяным тоном проговорил Инквизитор. — Или мое к вам расположение дало повод чувствовать себя в моей приемной как у себя дома?

— Ваше Святейшество! — из груди Лотара вырвался стон, не оставляющий сомнений в его глубочайшем раскаянии. — Помилуйте! Вы же знаете, что я никогда себе не позволю…

— Ну, еще бы… — неожиданно усмехнулся Гаронд, оборвав на полуслове пламенную речь мага. — Конечно, знаю. Хорошо, уговорили, помилую. Только встаньте с пола — вид коленопреклоненного Архимагистра Светлой Гильдии, конечно, тешит мое самолюбие, но мне все же хотелось бы пройти в комнату, а не стоять на пороге, хотя, не могу не согласиться, это зрелище того достойно…

Лотар поспешно подскочил, путаясь в драпировках парадной мантии. Кожа на его лице, казалось, никак не могла выбрать, какой принять оттенок — из мертвенно-бледной она в считанные мгновения становилась ярко-красной и наоборот. Потом, видимо, так и не определившись, пошла пятнами, видимо, посчитав такой выход из ситуации более-менее достойным. Эта борьба не могла ускользнуть от бдительного ока Его Святейшества, который с нескрываемым интересом наблюдал за метаморфозами, происходящими с Лотаром, пока тот приходил в себя, пытаясь привести в порядок разбегающиеся мысли.

Наконец, ему это надоело, или же попросту перестало забавлять, — как бы то ни было, он, предоставив магу самому разбираться с мучившими его проблемами, развернулся на каблуках, подошел к окну и, глядя вдаль со скучающим видом, замурлыкал себе под нос какую-то бульварную песенку с незамысловатым мотивом.

Лотар, потупив взор, смущенно откашлялся.

— Ваше Святейшество… мне будет позволено говорить?

Инквизитор, не оборачиваясь, и все так же продолжая напевать, кивнул.

— Всем известно, что Светлая Гильдия испокон веков верно и преданно служит короне, а также с уважением и почтением относится к деяниям Святого Ордена… — старательно подбирая слова, проговорил маг. — Так было и будет всегда. Но ни для кого не является тайной, что сейчас настали тяжелые времена… — Лотар запнулся.

— И теперь верность и почтение стоят дороже? — хмыкнул Гаронд.

— Ваше Святейшество, как вы можете?! — задохнулся маг.

— Я? Открою вам секрет, юноша, я еще и не так могу, — веселился Архиепископ. — Впрочем, простите, я вас перебил. Продолжайте. Что там у вас с тяжелыми временами?

— Но… позвольте… — совсем растерялся Лотар. — Чем я вызвал недоверие Вашего Святейшества?

— Юноша, не будьте занудой! — фыркнул Инквизитор. — Я, конечно, рад вас видеть, но не настолько, чтобы посвятить целый день выслушиванию ваших вступительных речей и горячих заверений в преданности. Давайте уже к делу. Если вам есть, что мне сказать — говорите. Если нет, приходите тогда, когда будете готовы высказаться.

— Я готов! — почти выкрикнул сбитый с толку маг. — Просто это дело… несколько деликатного характера.

— Вот как? — в голосе Архиепископа зазвучали заинтересованные нотки. — Заинтриговали. Нем, как рыба.

Лотар глубоко вздохнул.

— Благодарю. Если перейти сразу к сути… Не так давно мне пришлось столкнуться с ужасающим предательством в рядах собственной Гильдии… — он сделал небольшую паузу, но Гаронд все же удержался от очередного ехидного комментария. — Молодой, но очень сильный маг позволил себе непростительную дерзость — он не только усомнился в справедливости доктрины Святого Ордена, но к тому же поднял руку на уполномоченного инквизитора и, угрожая ему, приказал освободить заключенных, как светлых магов, так и некромантов, приговоренных Орденом к смертной казни!

— Маг… Арион, что ли? — равнодушно уточнил Архиепископ.

Глаза предводителя Светлой Гильдии округлились.

— Вам это известно?!

Гаронд коротко кивнул.

— Продолжайте.

— Ваше Святейшество не перестает меня удивлять…

— Работа у меня такая. Впрочем, я обещал вас не перебивать. Итак?

Маг невольно передернул плечами, явно не ожидавший такой осведомленности Инквизитора.

— Я заподозрил неладное задолго до этого ужасного происшествия. Скандальное поведение Ариона уже давно вызывал у меня опасения, и я неоднократно делал попытки его образумить. Но что его сумасбродство зайдет так далеко, я даже представить себе не мог! В свое время я предпринял ряд надлежащих действий, направленных на то, чтобы призвать к порядку этого сумасшедшего. Однако, он остался глух к моим увещеваниям, более того, он ослушался приказа своего Архимагистра! Тогда я понял, что, как это ни прискорбно, у меня остается один выход — нейтрализовать мятежного Магистра.

— Но и здесь вы потерпели неудачу! — не выдержал Гаронд. — Браво, Лотар, браво! Я знал, что на вас можно положиться. Если бы моей целью было развалить Гильдию, я бы вас премировал, честное слово!

— Ваше Святейшество! — Лотар гордо вскинул голову. — Я вас безмерно уважаю, но… позвольте, всему есть предел! И моему терпению тоже. Ваши насмешки… Боюсь, что скоро я уже не смогу их выносить…

— О, это будет большой потерей… — покачал головой Архиепископ.

— Я говорю вполне серьезно!

— Не сомневаюсь. Именно поэтому вам так не везет в жизни.

— Ваше Святейшество… Я вынужден попросить вас оставить подобный тон…

Гаронд резко обернулся. Лотар в одно мгновение сделался белее своей мантии.

— Ну, попросите, — голос Инквизитора был спокойным, но одновременно с этим лишен всякого выражения.

Маг только обескуражено моргал, но не мог произнести ни слова.

— Ну что же вы молчите? — приподнял бровь Архиепископ. — Вам не нравятся мои насмешки? Эх, Лотар, Лотар, вы еще молоды и неопытны, — с каким-то странным сочувствием проговорил Гаронд, глядя в глаза магу весьма преклонного возраста, — иначе знали бы, что пока я смеюсь, вы сможете спать спокойно… Впрочем, ладно. Вы хотели, чтобы я говорил с вами серьезно? Хорошо. Сами напросились. Теперь слушайте, что я обо всем этом думаю. Я думаю, Лотар, что вы плохой… нет, что вы — никудышный Архимагистр. Может, маг вы и сильный, но для Главы Гильдии магические способности не столь важны. А знаете, почему я так думаю? Потому что вы не можете справиться с сопливым мальчишкой. Этот ваш Арион творит все, что ему заблагорассудится, а вы ничего не можете с ним сделать.

— Но… — сдавленно просипел Лотар, — он имеет все в Гильдии…

— Вот! — развел руками Гаронд. — Бунтарь и провокатор, неуравновешенный выскочка, как вы его называете, имеет вес в Гильдии, а вы — нет. Вы не можете справиться ни с ним лично, ни с преданной вам организацией. И кто вы после этого? Кроме того, — прищурился Инквизитор, — у вас хватает наглости прийти ко мне и просить, чтобы я помог вам с ним справиться! Вы начали говорить о каких-то «тяжелых временах»! Хотя, помилуйте, Лотар, что вы об этом знаете? Вы хоть имеете представление о том, что такое «тяжелые времена»? Вы, столько лет прятавшийся под крылом Святого Ордена, который защищал вас от всех напастей! Вы рассказали мне страшную сказочку о воплощении абсолютного Зла, которого вы по незнанию взрастили в стенах своей Гильдии, и о том, что теперь считаете своим долгом оповестить меня о страшной угрозе, нависшей над Инквизицией… Постыдились бы, юноша! — он укоризненно покачал головой. — Ведь единственное, чему в действительности угрожает Арион — это вашему авторитету, вашей власти в Гильдии. И вы, прекрасно это зная, как и то, что не сможете с ним справиться самостоятельно, пришли ко мне с просьбой, избавить вас от конкурента? Которого, ко всему прочему, вы сами и воспитали! Лотар, это слишком даже для вас!

Архимагистр буравил взглядом пол с явным намерением провалиться сквозь землю.

— Не поможет, — словно прочтя его мысли, небрежно бросил Гаронд. — Полы здесь крепкие…

— Ваше Святейшество…

— Молчите, Лотар, — оборвал его Архиепископ. — Сейчас вы либо начнете просить прощения, ползая у моих ног, либо лгать мне, уверяя, что вовсе не собирались этого делать, и я все не так понял, либо наденете на себя маску оскорбленной гордости, которая вам совершенно не идет. Да, не идет, Лотар, потому что… — Гаронд остановился на полуслове. — Ладно, хватит уже. Я вам и так достаточно гадостей наговорил за сегодняшний день, — он устало провел рукой по лбу. — Идите, юноша. Видите, я сегодня не в настроении. Когда буду готов с вами нормально разговаривать, пошлю за вами. Так что не покидайте пока столицу. А пока ступайте.

Совершенно недоумевающий Лотар молча поклонился, но Гаронд этого уже не видел — он снова отвернулся к окну. Не видел он и, как Архимагистр Светлой Гильдии, пятясь, вышел из зала… Только слышал шаги — тихие, испуганные и… подобострастные. Впрочем, их звук изменился сразу же, как только маг покинул комнату — по коридору пронеслось эхо удаляющихся шагов властного и надменного человека. Гаронд усмехнулся…

А вот эту поступь он мог легко отличить от множества других — ровную, спокойную, полную благородного достоинства — так ходит человек, которому не нужно бороться за власть, он ее не жаждет… она у него просто есть. При звуке этих шагов вытягиваются в струнку караульные, а сердца придворных дам охватывает восторженный трепет…

Так ходит король.

Однако… в последнее время в звуках его шагов появилась какая-то неуверенность, даже некоторая обреченность.

— Вас что-то гнетет, Ваше Величество? — спросил Гаронд вместо приветствия, как только король показался на пороге.

Рагнар тяжело вздохнул.

— Вы так часто меня об этом спрашиваете… — грустно улыбнулся он, садясь в кресло.

— А вы так редко мне на это отвечаете, — покачал головой Архиепископ. — Если быть точнее — никогда.

— Вероятно, потому что я сам не знаю ответа на этот вопрос, — пожал плечами король. — И потому что вы в глубине души не хотите, чтобы я вам ответил…

— Ваше Величество, — поморщился Инквизитор, — не загоняйте себя в ловушку собственных рассуждений.

— Хорошо, не буду, — согласился король. — Скажу проще. Гаронд, мне кажется, что я умираю…

Брови Архиепископа стремительно взлетели вверх.

— Что?! Это еще что за новости?

— Это не новости, — пожал плечами молодой человек. — Это уже давно… Я не могу выносить тиканья часов, потому что слышу в нем шаги приближающейся смерти… потому что он отсчитывают уходящие мгновения моей жизни… Я не могу смотреть на закат, потому что понимаю, что прошел еще один день, которых и так осталось немного… Помните, в фамильном склепе династии Эвенкаров, в Зале Скорби стоит фонтан? Тот, из которого вода сочится тоненькой струйкой, и медленно, размеренно капает… Я ненавижу этот фонтан! И, вместе с тем, не могу от него оторваться, стою рядом с ним, как завороженный… Потому что, понимаю, что моя жизнь сочится из меня точно также, и уходит, тихо, незаметно, капля за каплей… С каждым мгновением…

— Ваше Величество! — Гаронд так резко оборвал его, что король, погруженный в свои раздумья, вздрогнул. — Откуда у вас эта навязчивая идея?

Король поднял на него огромные глаза, наполненные такой болью, что Архиепископ невольно отшатнулся.

— Я не знаю… Я просто чувствую…

— Так, стоп. То, что вы сейчас описали, говорит всего лишь о вашем настроении. Какая-нибудь объективная причина к этому есть? Вас что-то беспокоит? Кроме, разумеется, ваших предчувствий.

Юноша покачал головой.

— Архиепископ, вы не понимаете…

— Я понимаю, Ваше Величество, — голос Инквизитора зазвучал тепло и мягко, как-то по-отечески. — Я понимаю, что вы — очень впечатлительный юноша. И все, что происходит вокруг вас, принимаете близко к сердцу. Ваша душа болит при виде несправедливостей, происходящих в мире, но при этом вы понимаете, что сделать счастливыми всех без исключения — невозможно. А вам бы этого очень хотелось… У вас доброе сердце, мой мальчик, и чистый разум, и эта внутренняя борьба наносит вам глубокую душевную рану. Вот в чем причина вашего упаднического настроения. Но, — грустно улыбнулся Гаронд, — при всем моем уважении к Вашему Величеству, вы — не Перворожденный, и умереть от безысходной грусти или от неприятия жестоких реалий окружающего мира вы не можете. Так что выбросьте из головы весь этот бред и лучше ответьте мне на такой вопрос — вы сегодня обедали?

— А какое это имеет отношение? — удивленно моргнув, спросил король.

— Такое, что от переживаний вы не умрете, а вот от голода — можете. Вам этого, конечно, сделать не позволят, но вы, я смотрю, все же отчаянно пытаетесь.

Молодой человек смущенно опустил глаза.

— Простите, Архиепископ… нет, еще не обедал. А вы действительно думаете, что все это — бред?

Гаронд едва заметно улыбнулся.

Рагнар Эвенкар, король человеческого государства Элантиды… Или Эвенкара… Мира, в котором все запуталось до такой степени, что он даже никак не может подобрать себе название… И во всем этом хаосе король — незыблем, он постоянен, даже при всех своих душевных метаниях. Потому что он — настоящий рыцарь, о таких как он, всегда, во все времена, народ сочинял легенды, воспевал их подвиги… и просто гордился тем, что они есть.

Пусть Рагнар еще молод, и на его счету пока нет великих деяний, но у него есть то, что делает его настоящим королем, независимо от его происхождения.

Чистота, бесхитростность, благородство, несокрушимый дух и… потребность в поиске Истины. Такие, как он, не просто ищут правду, они жаждут ее всеми фибрами своей души, они не могут ее просто искать, они непременно должны ее найти. Это для них — не философия, не простое желание, это — необходимость. Для него такие понятия, как Справедливость, Истина, Правда, Благородство — не пустой звук, это основы, на которых держится мир… его мир.

Поэтому его так любят в народе.

Поэтому ему так тяжело любить самого себя…

— Убежден. Удивительно, что вы сами этого не поняли. Простите, что развеял вашу красивую иллюзию о собственном мученичестве.

Король виновато вздохнул.

— Сожалею об одном, что не сделал этого раньше, — продолжал Инквизитор. — Впрочем, ничего страшного. Когда б вы еще тот фонтанчик как следует рассмотрели?

— Гаронд! — возмутился король.

— Вот, это другое дело, — одобрительно кивнул Архиепископ. — Вы уж лучше сердитесь, чем ходить с таким потухшим взглядом — признаться, вы меня даже испугали не на шутку… Ну что, я решил вашу проблему?

Рагнар задумчиво провел кончиками пальцев по замысловатому узору на столе.

— Думаю, что да… Мне даже, право, неловко…

— Ерунда, — отмахнулся Архиепископ. — Можете не стесняться. Будет гораздо хуже, если вы попытаетесь скрыть то, что вас мучает — видите, к чему это привело? Хорошо еще, что все-таки рассказали… Да и я хорош тоже, — всплеснул руками Гаронд, — мог бы сразу заметить, что с вами что-то неладное. Ладно, все хорошо, что хорошо кончается. Точно все в порядке? Или еще что-то?

— Точно, — заверил его король.

— Ну, есть все-таки справедливость на свете! — облегченно вздохнул Инквизитор. — Я думал, сегодня все решили меня целенаправленно свести с ума.

— Все?

Гаронд неопределенно развел руками, хотел что-то сказать, но потом неожиданно рассмеялся.

— Извините, Ваше Величество, просто… Вы, случайно, не встретили в коридоре Архимагистра Лотара?

Король на мгновение отвлекся от изучения причудливой инкрустации.

— Нет, я видел его в окно, как он садился в карету. Мне показалось, что он… — молодой человек слегка запнулся, подбирая нужное слово, — делал это чересчур стремительно.

— То есть, вылетел из ворот, как ошпаренный? Бедолага!

— Гаронд, что же он вам такого сделал? — король нахмурился, но в его взгляде промелькнул неподдельный интерес.

— Мальчик мой, с каждым вашим словом я все больше преклоняюсь перед вашим талантом дипломата, — с искренним восхищением улыбнулся Инквизитор. — Вы ведь хотели спросить, что я с ним сделал? Да в принципе, ничего. Отчитал, как сопливого мальчишку. Правда, — прищелкнул языком Гаронд, — не все сказал, что о нем думаю. Хотел еще добавить, но все же остановился… как-то жалко его стало…

— Ваше человеколюбие не знает границ, — хмыкнул король.

— Не говорите, сам себе удивляюсь, — с притворным изумлением покачал головой Архиепископ.

— А за что вы его так?

— Да, в принципе, ни за что! — признался Гаронд. — За то, что попал под горячую руку. Я был в ужасном расположении духа, а он начал нести какую-то чепуху, потом привязался с дурацкой просьбой, а потом вообще стал дерзить…

— Негодяй! — ухмыльнулся король. — А вы, конечно же, не давали ни малейшего повода для этого…

Гаронд добродушно рассмеялся.

— Ну, я же сказал, что был в ужасном расположении духа…

— А он имел наглость этого не заметить! Как он только посмел переступить порог вашего кабинета с неугодными вам мыслями!

— Мстите, Ваше Величество? — весело подмигнул Гаронд.

— Ага, пытаюсь, — честно кивнул король. — Правда, это все равно бесполезно — вы ж не засмущаетесь… Но скажите, вам хотя бы немного стыдно?

— Честно? Нет, — фыркнул Инквизитор. — Но я уже признался, что все-таки был… не совсем прав. И еще, что мне его стало жалко. Но, согласитесь, не извиняться же теперь!

— Ну да, тем более, что он сам напросился — не буди лихо, пока оно тихо, так? Что ж вас так вывело из себя, Архиепископ? — король неожиданно пристально взглянул в глаза Инквизитору. — Вы сказали, что были уже на взводе, когда он пришел. Из-за чего?

На лице Гаронда на какой-то миг появилось удивление, но оно тут же сменилось усталой грустью.

— Ерунда, — вздохнул он. — Семейные неурядицы.

— Не хотите поделиться?

Архиепископ покачал головой.

— Все-таки Клементина — не только ваша племянница, но и моя невеста тоже, — добавил король.

— Все верно, Ваше Величество, — вздохнул Гаронд, — и вы вправе винить меня за то, что я вас подвел — ведь ее ждал весь двор, а она не явилась на охоту… Я поставил вас в неловкое положение…

— Да, Архиепископ, — не стал отрицать Рагнар, — конечно, вы понимаете, что отчитывать вас за это я не стану, но… думаю, я имею право знать причину этого происшествия.

— Разумеется, Ваше Величество, — поклонился Гаронд. — И вы ее всенепременно узнаете.

Глава 13

Наэлла, передвигаясь на цыпочках, осторожно подошла к буфету и погрузилась в изучение его содержимого, прилагая нечеловеческие усилия, чтобы не греметь ящичками и вообще действовать по возможности бесшумно.

Буфет был удручающе пуст. Однако, девушка не теряла надежды — неизведанным оставался еще один ящик, дверца которого никак не желала поддаваться. Впрочем, трудности Наэллу не пугали, и она мужественно приступила к ее штурму. Только вот беда — чтобы сделать это тихо, нужно было сконцентрировать на этой треклятой дверце все свое внимание, а Наэлла без конца отвлекалась на спящего эльфа, проверяя, не разбудила ли его своей возней, так что внимание никак не концентрировалось…

Эльф мирно спал, дверца не сдавалась, девушка не отступала. Это продолжалось довольно долго, но, наконец, с тихим скрипом, который показался Наэлле громом небесным, рвущим барабанные перепонки и натянутые нервы, оборона ящика пала, и он явил миру и перепуганной насмерть завоевательнице… довольно немаленькую, но плотно закрытую коробочку.

Девушка была готова взвыть от досады. Логика подсказывала ей, что и эта коробка окажется пустой, но… она покосилась на Перворожденного, который не удостоил произошедшее какой-либо реакцией, на свой сломанный ноготь, павший в неравной битве с ящиком и… снова двинулась в атаку.

На этот раз ей повезло больше — правда, она потеряла еще два ногтя, но на этот раз ее усилия были вознаграждены — в коробке она нашла… свежий, мягкий, нежный, с затмевающим сознание ароматом эльфийский хлеб. Вытащив его из коробки, которая, видимо, оказалась простой хлебницей, девушка поднесла его к носу, сделала глубокий вдох и… почувствовала себя счастливейших из смертных.

Не выпуская из рук своей находки, она прикрыла дверцу буфета, скользнула в кресло, отломила кусочек вожделенного батона и на какой-то момент перестала существовать, отрешившись от всех мировых проблем. Потом, немного придя в себя, взвесила все «за» и «против», подсчитала потери, в числе которых оказались три ногтя и расшатанная нервная система, откусила еще кусочек и решила, что оно того стоило. Затем она подумала о свойствах эльфийского хлеба — он остается свежим, мягким и ароматным, и не теряет своего вкуса, сколько бы ни лежал, интересно, это почему? Это особенности местной зерновой культуры? Или его выращивания? Или выпечки? Или… это просто такая эльфийская магия? Потом решила не морочить себе голову, а спросить об этом эльфа, когда он проснется, а пока заняться поглощением найденного предмета… главное, чтобы это не оказалось каким-нибудь замаскированным артефактом — кто их, эльфов разберет? Мало ли, скажет потом, что талисман какой-нибудь важный сожрала… неудобно будет… А с другой стороны, зачем талисманы в буфете хранить? Сами виноваты…

Наэлла глубоко вздохнула.

Она уже давно научилась занимать себя совершенно ненужными делами, прокручивать в голове совершенно бесполезные мысли, долго и увлеченно думая о какой-нибудь пустяковой проблеме… чтобы как можно дольше не задумываться о том, что ее волнует на самом деле…

А волновало ее очень многое…

И дело было даже не в Архиепископе. Не в Инквизиции, и не в Королевском Суде. Не в том наказании, которому она может подвергнуться за невыполнение задания Его Святейшества…

Архиепископ предупреждал ее, с какими трудностями она может столкнуться. Он говорил о коварстве Перворожденных, об их незримой магии, о том, что они инакие, что они по другому мыслят, чувствуют и поступают… И о том, что их будет трудно обмануть, что они сами легко могут загнать ее в ловушку…

Только все это было тоже не при чем. Да, она действительно попала в ловушку. Только ничего из этого — ни эльфийская магия, ни их хваленое коварство, не имело к этому ни малейшего отношения.

Дело было только исключительно в ней самой.

— Только скажи, и я сделаю все, что ты хочешь! — обещали они…

Она говорила, и они делали. А хотела она многого.

Они — это мужчины. Сильные воины, хитрые дельцы, властные повелители… Их было много. Они были разные. Они могли быть лучшими друзьями, смертельными врагами или вообще не знать о существовании друг друга… Кто-то любил ее, кто-то ненавидел, кто-то считал ее своей верной женой, кто-то — страстной любовницей, кто-то — беспомощной жертвой, кто-то — заклятым врагом, но при этом все они были ее рабами — рабами своей страсти, ненависти или любви.

И всех их она обманывала.

А кого-то даже убивала. По собственной воле, по приказу, по заказу, из-за необходимости, даже по нелепой случайности — причин было множество. Кто-то был виновен в том, что собрался оставить наследство своему племяннику, кто-то — в том, что получил это наследство, кого-то заказал соперник, кто-то оказался в ненужном месте в ненужное время…

Наэлла очень хорошо умела убивать. А еще она очень хорошо умела думать. И просчитывать свою выгоду. А обманывала она просто великолепно. Поэтому она никогда не была рядовой убийцей — ее работа всегда отличалась виртуозностью, филигранностью исполнения и искусным построением сценария. И стоила очень дорого.

Наэлла не просто убивала. Она втиралась в доверие, обольщала, очаровывала, или же наоборот, доводила будущую жертву до состояния безумной ярости… Она легко вызывала те или иные чувства — такие, какие ей требовались… Она плела интриги, выходила замуж, устраивала любовные треугольники, разрушала семьи, подделывала документы… Иногда она плела одновременно несколько интриг… Она делала это лучше, чем кто-либо другой. Она делала это с удовольствием.

Наэлла любила свою работу. Нельзя сказать, что ей нравилось убивать. Просто это иногда было необходимо — для осуществления плана. Ей нравилось играть — чувствами, судьбами или жизнями, и смотреть, как богачи и вельможи, отчаянно соперничая друг с другом, порой лезут из кожи вон, старясь снискать благосклонность женщины, родившейся в семье поломойки на окраине города… Ей нравилось чувствовать, что люди, на которых ее мать смотрела с ужасом или благоговением, для нее — игрушки. Кого-то она может сделать счастливым, кого-то — несчастным, кому-то подарить жизнь, а кому-то — смерть… Она любила играть…

И теперь она, кажется, заигралась…

Эльф мирно спал, а она смотрела на него и никак не могла понять, что с ней происходит. Архиепископ предупреждал ее о всевозможных ловушках, о трудностях, с которыми она может столкнуться. Но вот об одном умолчал… Или, возможно, упомянул вскользь, но она не обратила на это внимания, будучи уверена, что уж с ней-то такого никогда не случится…

Девушка потрясла головой. В самом деле, бред какой-то… Что она — эльфов не видела? Один Лантанэль чего стоит… Вот уж в кого можно было влюбиться без памяти — молодой, красивый, заботливый, умница редкостная и любовник замечательный. Да о таком только мечтать можно! Однако при всем том, что их связывало, Наэллу ни на миг не посетила мысль отступиться от своего плана, и она, испытывая искреннюю симпатию к молодому эльфийскому ученому, продолжала использовать его в своих целях, совершенно не мучаясь совестью…

А сейчас… Вот сидит она в заброшенном домике у старого больного, да что там — умирающего эльфа, который, кажется, вообще перестал понимать, что вокруг него — реальность или видения, порожденные его разрушающимся сознанием… Сидит в столетней эльфийской мантии, ест хлеб неопределенной давности… и понимает, что отдала бы все, что у нее есть за то, чтобы побыть здесь еще чуть-чуть… совсем немного… Ее сердце разрывалось от противоречивых чувств: накатившее бурной волной какое-то неведомое доселе счастливое безумие и безутешная тревога за Перворожденного, которому, судя по всему, осталось совсем немного — все это сливалось в потрясающую гармонию разных, противоречивых, дошедших до своей крайности эмоций, наполняя душу горьким мучительным счастьем и светлой поющей болью. Наэлла не могла понять, как можно испытывать одновременно чувства, которые всегда казались ей противоположными, но еще больше ее удивляло то, что именно это немыслимое сочетание приводит ее в экстаз.

Она поймала себя на том, что уже давно смотрит на эльфа, будучи не в силах отвести взгляда, и подумала, что, быть может, это и есть то странное чувство, которое все называют…

Перворожденный глубоко вздохнул, пошевелился и мысль девушки так и осталась недодуманной.

— Эльф, ты есть хочешь? — стараясь, чтобы ее голос звучал как можно задорнее и бесшабашнее, спросила девушка. — Я тут булку нашла, могу поделиться, — она опустила глаза на оставшуюся в руке корочку и смущенно добавила, — тут, правда, немного, но хлеб очень сытный…

Он, не глядя на нее, улыбнулся.

— И вкусный, да? Доедай. Рад, что тебе понравилось. Буду признателен, если нальешь мне немного воды.

Наэлла вскочила, взяла со стола кувшинчик, наполнила чашку и повернулась к эльфу. Он, тем временем сел, прислонившись спиной к стене, и уверенно протянул руку.

Девушка приподняла бровь.

— Ценю ваш оптимизм, но сильно подозреваю, что вы себе льстите, — заметила она, присаживаясь на край кровати.

— Возможно, — не стал спорить эльф, — но позволить девушке поить меня, словно младенца или совсем уж дряхлого старца, не могу.

— Воспитание не позволяет? — хитро прищурилась Наэлла.

— Да нет, — рассмеялся Перворожденный, — самолюбие.

— Понятно, — вздохнула девушка, — эльфов с рук не кормить. Учту.

Эльф хмыкнул и, осторожно взяв чашу из ее рук, медленно поднес к губам и сделал несколько глотков. Наэлла напряженно следила за ним, готовая прийти на помощь, однако Перворожденный был молодцом — его движениями были неторопливыми, но точными. Дышал он ровно, пальцы, держащие чашку, не дрожали — но она не могла понять, то ли он взял себя в руки и держался на одной силе воли, то ли ему действительно стало лучше. Наэлла вспомнила амулет, который дал трещину под ее каблуком, и подумала, что такое тоже вполне возможно.

— Как там погода? — спросил эльф, возвращая ей пустую чашу.

Девушка, не вставая, посмотрела в окно.

— Хорошая, — удивленно отметила она, вспомнив, какие тучи заволакивали небо совсем недавно. — Солнышко светит, птички поют. Тебе душно? Я могу приоткрыть дверь…

Он задумчиво покачал головой.

— Странно… Нет, не надо, здесь хорошо. Просто…

— Странно, что погода наладилась? Да ну, ерунда, — махнула рукой девушка. — Маги ваши, видать, собрались да поправили. Что ты так смотришь? — фыркнула она. — У нас любой маг-погодник с такой ерундой справиться может, даже если еще в Академии учится. А у вас тут магов…

— Наэлла, — неожиданно перебил ее старец, — почему ты ни разу не спросила моего имени?

Девушка резко встала, поставив чашку на место, и нервно прошлась по комнате.

— Меньше знаешь — крепче спишь, — не глядя на эльфа, проговорила она. — И дольше живешь. Предчувствие у меня нехорошее. Так что не говори ничего, ладно? Достаточно уже того, что ты знаешь мое.

Он кивнул.

— Тебе виднее. Никуда не спешишь? — вдруг спросил он.

— Нет, — пожала плечами девушка, — а что?

— Мне нужно кое-куда пойти. Один я вряд ли дойду. Отведешь? Я покажу дорогу.

Наэлла прищурилась. Эльф против обыкновения говорил короткими рублеными фразами, был спокоен, сосредоточен и вместе с тем решителен, и это не могло ее не насторожить.

«Они инакие, — говорил Архиепископ. — Ты всегда легко обманывала людей, а они с такой же легкостью обманут тебя…»

Да ну, дело не в этом. Не в том, что он пытается ее обмануть, а…

«Люди для них — тля. Они, не задумываясь, могут играть твоей жизнью, твоей душой. Ты будешь думать, что твоими поступками движет твой разум и твои чувства, но на самом деле ты будешь выполнять их приказы…»

Вот уж совсем бред. Не маленькая девочка все-таки…

«Перворожденные — опасные противники. Они могут принять условия твоей игры и действовать так же, как ты, только более искусно. Они легко обыграют тебя на твоем же поле, по твоим же правилам. Они видят тебя насквозь — все твои мысли, твои чувства… Потому что они инакие…»

Послушать Инквизитора — так эльфы вообще мировое зло. Впрочем, нечто подобное он и говорил какому-то наивному адепту. Но там понятно — парнишка был фанатик фанатиком, а ее-то какой смысл запугивать Перворожденными? Чтобы до конца осознала торжественность своей миссии? Хотя, что там осознавать, она же не за идею трудится…

Она трудится исключительно за деньги… А еще за положение в обществе и… собственную жизнь. Интересно, а если вообще не возвращаться в Эвенкар, если остаться в Чертогах навсегда, принести клятву верности их Владыке, то Королевский Суд или Святой Орден сможет ее затребовать для приведения приговора в исполнение?

— Наэлла!

— Прости, я задумалась, — девушка непроизвольно провела рукой по лбу. — Так куда ты собрался?

Эльф опустил ресницы.

— Это не объяснить. Я покажу дорогу, — повторил он.

— Хорошо, — нахмурилась девушка. — Но обещай… нет, поклянись мне, что не умрешь.

Перворожденный развел руками.

— Такой клятвы тебе не сможет дать ни одно живое существо…

— Тогда — что вернешься оттуда вместе со мной.

Он спокойно и внимательно посмотрел ей в глаза.

— Нет, — после продолжительного молчания произнес он. — Я не буду давать тебе никаких клятв. Просто отведи меня.

Наэлла отказалась. Категорически. Он не стал настаивать.

Солнце еще не успело поменять своего положения на небосводе, как в тайный домик Владыки в сопровождении бледного как смерть молодого ученого Лантанэля, разгоряченной от волнения Хранительницы Садов Латифы, а также готовых к любым решительным действиях лучших эльфийских стражей, вихрем влетел министр Талиэн.

Только благородное воспитание, полученное Перворожденным с детства, а также высокое положение в обществе, которое он занимал вот уже несколько десятков лет, помогло ему не только не разразиться отборными оркскими ругательствами, которые, всплыв из каких-то глубоких слоев памяти, почему-то сейчас так и просились на язык, но и также сохранить лицо, как и полагается, настоящему высокородному эльфу, который имеет полное право гордиться своим происхождением.

Поэтому он только сдержанно кивнул, приложив все силы, чтобы вздох, вырвавшийся из груди, не был слишком глубоким и не выдал его истинных чувств, а лицевые мускулы изобразили серьезное, но как можно более спокойное, и умиротворенное выражение. Это ему удалось, хотя внутри он готов был рвать и метать от бешенства и досады. Сторожка была пуста.

Content

Лихницкая Валерия
Элантида

Книга 1

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Книга 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Книга 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13