Люси Дейн

На исходе лета

1

Счастье, что быстро стемнело, иначе Кристин Янг чертовски неловко чувствовала бы себя в наряде Красной Шапочки, стоя напротив украшенной разноцветными гирляндами и фонариками виллы.

Идею перевоплощения в сказочный персонаж ей подсказало кино. Точнее, один конкретный фильм, который сама она не считала захватывающим, что тем не менее не мешало ему несколько лет назад приобрести немалую зрительскую популярность.

Название его, «Ангелы Чарли», Кристин считала дурацким. Ее шеф никогда бы не пропустил подобного заголовка. Это притом, что журнал «Лонг-Бич ивнинг», при котором Кристин состояла в должности репортера, отнюдь не относился к категории высокохудожественных, известных и уважаемых печатных изданий. Нет, «Лонг-Бич ивнинг» был обыкновенным бульварным журнальчиком, мало того – он балансировал на грани, постоянно рискуя скатиться в объятия желтой прессы. Но даже его название – а издавался он в Лонг-Биче, городке-спутнике Лос-Анджелеса, – казалось Кристин более оригинальным, чем то, частью которого являлись странноватые ангелы некоего вполне земного субъекта по имени Чарли.

Как бы то ни было, некоторую полезную подсказку вышеупомянутый фильм содержал, поэтому, недолго думая, Кристин решила ею воспользоваться.

То есть думала-то она долго. Можно сказать, едва голову не сломала, пытаясь найти выход из идиотской ситуации, в которую сама же себя загнала.

– У-у, проклятый язык, так бы его и отрезала! – стонала она, схватившись за виски и покачиваясь из стороны в сторону за своим домашним рабочим столом. Ну, кто меня за него тянул? Неужели нельзя было промолчать?

Оно-то так, а только как смолчишь, если тебя нагло пытаются уязвить в самое незащищенное место…

Ух эта Синти, такая язва, вечно брякнет что-нибудь этакое! А Пэм уши развесила, хихикает. И все это перед компьютерным монитором, на экране которого красуется изображение Тино Парлатти, всемирно известного тенора.

Вот Кристин и не сдержалась…

Собственно, дело было так. Кристин вернулась в редакцию с пакетом пончиков, часть которых предназначалась и корректорам – Синти и Пэм. Приблизившись к этим двум, Кристин и услышала окончание разговора. Несколько фраз, из-за которых в ее душе взметнулась волна негодования.

– …Кто, ты говоришь, Кристин? – переспросила Синти у Пэм. Обе сидели за компьютерами, спиной к той, кому в данный момент перемывали косточки. – Да, красивая… Но, по-моему, бестолковая – сколько здесь работаю, не видела ни единой ее, пусть не сенсационной, но хотя бы увлекательной статьи. Так, малоинтересные отчеты о местных событиях, какие-то мелочи, прочая дребедень… Так что, если желаешь знать мое мнение о Кристин, скажу: приятная внешность мозгов не заменит.

– Не потому ли ты до сих пор сидишь в корректорах? – хмыкнула Кристин, подсовывая под нос Синти пакет. – Бери свои пончики, но знай: я принесла их тебе в последний раз!

Однако Синти была не из тех, кого легко выбить из колеи. Невозмутимо выудив из пакета два пончика, она взглянула на Кристин.

– Не кипятись, завтра в кафе схожу я. А подслушивать, к твоему сведению, нехорошо. И потом, я ничего особенного не говорила, только то, что ты красавица, но это и без меня всем известно.

Ноздри Кристин гневно раздулись.

– На самом деле ты сказала, что я красивая дура!

Пэм ахнула. Синти же тонко рассмеялась.

– Разумеется, ты можешь утверждать, что хочешь – твое право, но я произнесла лишь слово «красивая». Второй эпитет принадлежит тебе самой.

Стиснув кулаки – вернее, лишь один, так как в другой руке находился пакет с пончиками, – Кристин несколько мгновений сверлила Синти взглядом, а потом вдруг словно услышала со стороны собственный голос:

– Хочешь, докажу, что не так уж я и глупа, как тебе кажется?

Синти пожала плечами – мол, доказывай не доказывай, я останусь при своем мнении.

– Хочешь? – настойчиво повторила Кристин.

– Ну докажи… – безразлично обронила Синти. Однако в следующую минуту в ее глазах промелькнул интерес. – А как именно ты собираешься демонстрировать нам свою гениальность?

Если бы Кристин знала! Еще пять минут назад она понятия не имела, что возьмется что-либо доказывать. И вообще, не глупо ли доказывать, что ты не глупа? Пожалуй, это уже само по себе граничит с идиотизмом.

– Ну… – протянула Кристин, оглядываясь по сторонам, словно в поисках подсказки. И тут ее взгляд упал на монитор, с которого лучезарно улыбалось изображение Тино Парлатти. В этот момент Кристин будто бес толкнул в бок. Просияв радостью – вот кретинка-то, а! – она возьми и брякни: – Ты ведь хотела получить от меня сенсацию? Ну так я возьму интервью у Тино Парлатти!

Вид изумленно разинутого рта Синти стал для уязвленного самолюбия Кристин своеобразным бальзамом. Что, скушала? – молнией промчалось у нее в мозгу.

– С ума сошла! – тихо ахнула Пэм.

Однако Кристин даже не посмотрела на нее, так ей понравилось любоваться удивленной физиономией Синтии, в глазах которой промелькнуло странное выражение, будто она хотела сказать: «Ну вот ты, голубушка, и попалась!».

– У Тино Парлатти? – вкрадчиво повторила Синти.

Кристин кивнула – ужасаясь собственной решимости и одновременно восхищаясь ею.

Это было полное безрассудство – чего Кристин конечно же не могла не осознавать, – и все-таки какое упоение заключалось в подобном поступке: обещать взять интервью у самого Тино Парлатти!

Тут следует заметить, что человек, о котором шла речь, хоть и был знаменитостью, тем не менее для многих оставался загадкой. Информация о нем, если и просачивалась в средства массовой информации, то чрезвычайно скудная. То есть можно было сколько угодно изучать географию его гастролей, но в том, что касается личной жизни, он оставался полной загадкой.

У Тино Парлатти существовало железное правило: никаких контактов с репортерами. К превеликому сожалению для последних. Причем для любых. Пыталась ли к Тино пробиться звезда какого-нибудь ведущего телеканала или скромный представитель малоизвестного печатного органа – результат неизменно оказывался один: отрицательный. Не получался контакт – и все, хоть ты тресни!

Однако все бы это было еще ничего, если бы не один примечательный факт: в прошлом году Тино Парлатти поселился здесь, в Лонг-Биче. Точнее, приобрел виллу, а живет он там или нет, оставалось лишь догадываться. Некоторые местные жители клялись, что видели, как Тино Парлатти приезжает на виллу или, наоборот, покидает ее. Но даже если он в самом деле живет в Лонг-Биче, это никоим образом не повлияло на его отношение к представителям средств массовой информации. Те по-прежнему игнорировались, и никакого исключения для местных репортеров не существовало.

Таковы были обстоятельства, на фоне которых Кристин обещала взять интервью у Тино Парлатти.

И не зря в глазах Синти возник коварный блеск. Поднявшись с вращающегося кресла, она оглядела разделенное перегородками на отсеки помещение редакции и громогласно объявила:

– Внимание, сенсация года: Кристин Янг клятвенно обещает взять интервью у Тино Парлатти!

На мгновение воцарилась тишина. Потом какая-то юная сотрудница редакции пискнула «Браво!» и все вдруг захлопали.

Только тогда Кристин осознала весь ужас своего положения. Обещание, которое она так опрометчиво дала, выполнить невозможно, но, не сдержав слова, не только навлечешь на себя пренебрежительное отношение со стороны коллег, но и самоуважение потеряешь.

Кажется, я влипла!

Пронесшаяся в голове мысль уколола сознание. Вдобавок Кристин заметила злорадный блеск в глазах Синти. А теперь посмотрим, как ты выкрутишься! – говорил ее насмешливый взгляд.

Образ чуть прищуренных глаз Синти преследовал Кристин всю неделю, которая оставалась до отпуска, начинавшегося в следующий понедельник, двадцатого августа. Да и потом еще дня три мерещился тот хитрый взгляд, пока, пребывая в состоянии, близком к паническому, Кристин лихорадочно искала способ исполнить неосуществимое – взять интервью у тенора Тино Парлатти.

В последний из этих трех дней она каким-то чудом наткнулась в Интернете на информацию о том, что Тино Парлатти устраивает на своей вилле в Лонг-Биче праздник.

Эти сведения просочились благодаря одной из приглашенных, актрисе театра и кино Эмме Хардинг, и то абсолютно случайно. Просто в ходе интервью Эмму спросили, каковы ее творческие планы на ближайшее будущее, и она в шутку ответила – мол, собираюсь в Лонг-Бич, к Тино Парлатти, который в ближайший уик-энд собирает друзей на свой день рождения.

Когда Кристин прочла эти строчки, ее бросило в жар. Интервью было длинным, но остальное она проигнорировала. Взамен принялась искать дату размещения материала на страницах сайта, на что ушло всего несколько секунд.

Двадцать второе августа, среда, сверилась Кристин с календарем. Хм… значит, в ближайший уик-энд? Если вместе с пятницей, то это три дня – с двадцать четвертого по двадцать шестое. Даже два, потому что вряд ли Тино станет собирать гостей с воскресенья на понедельник. Скорее, с субботы на воскресенье… только мне-то что с того? Меня на праздник не пустят…

Она вздохнула. С одной стороны, вроде бы пришла важная информация, а с другой – как ею воспользоваться? И, главное, времени до уик-энда осталось не так уж много. Можно сказать, совсем ничего.

Думай, думай! – приказала себе Кристин. Ищи выход. Иначе после отпуска на работу хоть не показывайся – засмеют! Ох, и дернул же меня дьявол языком молоть…

Легко сказать – думай. А вот действительно изобрести что-нибудь этакое, благодаря чему удалось бы проникнуть на виллу Тино Парлатти, совсем другое дело.

Кристин почему-то была уверена, что окажись она в числе приглашенных, то уж как-нибудь вывела бы Тино Парлатти на разговор. Настоящего интервью тот, конечно, не даст, но на сей случай существует диктофон, находящийся, скажем, в дамской сумочке.

Конечно, подобный способ добывания информации относится к категории грязных и при обычных обстоятельствах Кристин никогда бы не прибегла к нему, но в том-то и дело, что ситуация сложилась, мягко говоря, неординарная. Или Кристин берет интервью у Тино Парлатти – пусть даже нечестным путем – или… хм… придется уволиться. Ведь при каждом удобном случае ей станут напоминать о брошенных на ветер словах. В первую очередь этим займется корректор Синти. Да и коллеги-репортеры вряд ли останутся в стороне.

Итак, что мы имеем? – размышляла Кристин. Я знаю, где находится вилла Тино Парлатти, а также то, что в ближайший уик-энд там состоится торжество. Да, и еще – что праздник устраивается по случаю дня рождения Тино. Какую пользу можно извлечь из этих сведений? Практически никакой. Если бы я была доброй приятельницей Тино Парлатти – к примеру, как та же Эмма Хардинг, – то просто заглянула бы на огонек поздравить виновника торжества с днем ангела. А так самой впору превратиться в ангелочка и запорхнуть на вечеринку…

Она даже усмехнулась, представив себя в образе этакого воздушного существа, увидев которое Тино Парлатти настолько изумится, что согласится дать эксклюзивное интервью для малоизвестного местного журнала.

Именно в те минуты к слову «ангел» в сознании Кристин пристроилось другое – «Чарли». Что и вывело ее к названию фильма: «Ангелы Чарли». А от этого пункта уже рукой было подать до наиболее запомнившейся сцены: когда так называемые ангелы – на самом деле трое девиц, – соответственно нарядившись, явились к кому-то под видом живого поздравления и спели песенку, попутно выполнив задание все того же Чарли, владельца частного сыскного агентства.

Боже правый! – воскликнула про себя Кристин, когда вспомнила этот эпизод. Ведь это же решение проблемы!

Выстроив в уме логическую цепочку, в начале которой находился небольшой спектакль, а в конце – беседа с Тино Парлатти, Кристин поняла, что, возможно, и не придется увольняться из редакции. Нужно лишь найти персону, которая гипотетически могла бы отправить Тино это самое живое поздравление.

После непродолжительных блужданий по Интернету и изучения мест выступлений Тино Парлатти подобная персона была найдена. Выбор Кристин пал на дирижера Мэтью Пайвена, работавшего в Линкольнском центре исполнительских искусств, который, как известно, находится на Бродвее. А тот в свою очередь в Нью-Йорке, на Манхэттене.

Чем дальше от Лонг-Бича, тем лучше, рассудила Кристин.

Оставалось подобрать костюм и найти способ поздравления.

Лучше наряда Красной Шапочки в местном универмаге ничего не нашлось. Принеся костюм домой, переодевшись и встав перед зеркалом, Кристин задалась очередным вопросом: с чем она явится к оперному тенору Тино Парлатти? Правда, тут долго гадать не пришлось – разумеется, лучше всего что-нибудь спеть. То есть пойти проторенным путем.

Перспектива упражняться в вокале перед признанным мастером оперного искусства не особенно смущала Кристин. Гораздо больше она опасалась презрения, которым ее обольют коллеги, если не удастся взять у Тино Парлатти интервью. И потом, разве в школьные годы Кристин не пела в хоре?

Полагаю, куплета из «Санта Лючии» будет достаточно, проплыло в мозгу Кристин, пока она разглядывала свое зеркальное отражение. Когда-то эта песня неплохо у меня получалась. Ну, отрепетирую несколько раз, подумаешь, важность…

До самого уик-энда соседи слушали доносящиеся из квартиры Кристин рулады – та распевалась.

2

И вот наступила суббота, день – точнее, уже вечер, – на который назначена вылазка. Праздник, судя по всему, на вилле начался.

Выйдя из такси, Кристин долго стояла напротив украшенной разноцветными гирляндами и фонариками виллы – откуда доносилась музыка, – прежде чем приблизиться к невысокой, но очень красивой чугунной калитке.

Дом себе Тино Парлатти выбрал на славу – хоть и в модном нынче стиле хайтек, но изящный. И просторный – это чувствовалось даже на расстоянии. С большими окнами, в которых ярко светилось электричество. Правда, непонятно, зачем такая большая вилла нужна одному человеку. Который к тому же много времени проводит в разъездах…

На этом размышления Кристин оборвались.

Ох, не о том ты думаешь, золотце, не о том! – пронеслось в ее голове. Какое тебе дело до того, зачем Тино Парлатти приобрел этот дом! Значит, на то есть причины. И точка. А ты лучше вспомни, что лежит у тебя в корзинке. Не пора ли это применить?

Кристин действительно имела при себе корзинку, наличие которой предполагал наряд Красной Шапочки. Там, прикрытая льняной салфеткой и небольшим букетом, лежала дамская сумочка, а внутри нее находились цифровой фотоаппарат и миниатюрный диктофон. Еще в корзинку поместилось аккуратно сложенное – и, к счастью, практически не мнущееся – шелковое платье. Его Кристин взяла на тот случай, если ее не вытурят сразу. Тогда она намеревалась где-нибудь переодеться – например, в туалете, – смешаться с гостями, а дальше…

Дальше четкий план заканчивался и начиналась полнейшая импровизация. Неизменным оставалось одно: интервью Тино Парлатти.

Однако до переодевания было еще далеко. Пока же можно – и нужно! – было использовать фотоаппарат. Для начала стоило снять фасад виллы, авось подобное фото пригодится в будущем.

Быстро взглянув по сторонам и удостоверившись, что за ней никто не наблюдает, Кристин вынула из-под букета и салфетки сумочку, а из той фотоаппарат. На снимок ушли считанные секунды.

Вернув фотоаппарат в сумочку, а сумочку на место, в корзинку, Кристин глубоко вздохнула для храбрости и толкнула калитку…

Не тут-то было, та не поддалась.

Дьявол, придется общаться с привратником или кто здесь есть…

Она принялась искать кнопку переговорного устройства, но в этот момент за ее спиной остановился автомобиль. Из него вышла веселая компания и сразу направилась к воротам.

– О, Красная Шапочка! – весело воскликнул средних лет гость в светлом костюме, вынимая из кармана сотовый телефон. – Что, не пускают? – Набрав номер, он произнес в трубку: – Бен? Открывай калитку, старина, мы прибыли!

Почти сразу раздался металлический щелчок. Человек в светлом костюме распахнул калитку, элегантным жестом приглашая двух дам и своего приятеля войти. Затем повернулся к Кристин.

– Ну заходи, Красная Шапочка. Только что-то я не помню, чтобы Тино объявлял карнавал.

Кристин изобразила самую лучезарную улыбку, на какую только была способна.

– Я живое поздравление.

– Вот как? Что ж, Красная Шапочка, идем… только учти, здесь живет не Бабушка, а Серый Волк, ха-ха-ха!

Хоть стоглавый дракон, подумала Кристин. Лишь бы согласился дать мне интервью.

– Значит, ты решил пустить здесь корни? – спросил дирижер Мэтью Пайвен, отпив глоток виски с содовой и оглядев просторный, но казавшийся тесным из-за множества приглашенных зал.

Тино тоже поднес к губам бокал, наполненный шампанским.

– Не знаю. Пока окончательно не решил.

В глазах Мэтью Пайвена промелькнуло удивление.

– Хм, зачем же ты купил такую большую виллу?

– Как тебе сказать… – Прищурившись, Тино взглянул на роскошную ультрамодную люстру, которая напоминала застывший в воздухе взрыв множества наполненных сиянием стеклянных шариков. – По чистой случайности я наткнулся в Интернете на объявление о продаже в Лонг-Биче этой недвижимости. Соотношение цены и качества показалось мне приемлемым, поэтому я решил ознакомиться с объектом поближе.

Мэтью Пайвен понимающе усмехнулся.

– Приехал, увидел и…

– Угадал, – кивнул Тино. – Только сначала я прислал сюда Бена… Ну, Бена Гилбота, знаешь, который до пенсии был импресарио, а сейчас находится при мне в качестве личного секретаря.

– А, старину Бена! Так бы сразу и говорил. Кстати, почему его не видно?

– Скорее всего, он сейчас на кухне или в столовой, присматривает за тем, как накрывают на стол… Так вот, сначала здесь побывал Бен, а потом, узнав его впечатления, я сам. Место мне понравилось, вилла тоже, и потом до Лос-Анджелеса рукой подать. Словом, я подумал-подумал и решил: это именно то, что мне нужно.

– Понимаю, – протянул Мэтью Пайвен. – Но все-таки для одного человека дом великоват. Сколько здесь комнат?

Тино улыбнулся.

– Восемь.

– Ничего себе! – Мэтью Пайвен чуть было не присвистнул, но вовремя вспомнил, что в жилом помещении этого делать не следует – плохая примета. – Восемь комнат… Наверное, ты держишь целый штат прислуги?

Тино пожал плечами.

– Всего одну горничную. И раз в полгода вызываю бригаду уборщиков, которые наводят блеск во всем доме. Вернее, эти вопросы решаю не я, а все тот же старина Бен.

– Тогда он у тебя не секретарь, а скорее эконом.

– Верно, – кивнул Тино. – А иногда даже кухарка… или повар… в общем, тот, кто готовит еду. Лучше всего у Бена получаются блюда из мяса. Он знает один рецепт рагу из телятины… мм… не передать, как вкусно!

Мэтью Пайвен усмехнулся.

– Как-нибудь специально напрошусь к тебе в гости, чтобы попробовать.

– Идет! Только договоримся заранее, ведь Бена нужно предупредить.

– Похоже, ты за Беном как за каменной стеной, – заметил Мэтью Пайвен с оттенком зависти.

Тино улыбнулся, но выражение его темных глаз окрасилось оттенком грусти.

– Бен относится ко мне как к родному. Вероятно, рассматривает меня как своего рода компенсацию за горе, которое ему довелось пережить несколько лет назад. Бен ведь вдовец, но у него был сын…

– Был? То есть его уже нет?

– К несчастью, – вздохнул Тино. – Наверное, все к тому шло, однако для Бена случилось неожиданно, потому что практически до самого конца он ни о чем не догадывался. – Поймав вопросительный взгляд приятеля, Тино коротко пояснил: – Наркотики.

Мэтью Пайвен сочувственно цокнул языком.

– Бедняга Бен! Трудно ему пришлось…

– Поэтому я и пригласил его к себе. Ведь когда-то он был и моим импресарио.

– Значит, ты сейчас для Бена наподобие сына, – не столько спросил, сколько констатировал Мэтью Пайвен.

– Вроде того, – согласился Тино. – Порой Бен очень меня выручает. Знаешь ведь, как иной раз назойливы бывают поклонники.

– Поклонницы, ты хотел сказать? – рассмеялся Мэтью. – У тебя, наверное, от них отбою нет?

Тино слегка пожал плечами.

– Есть – благодаря Бену. Не успел я поселиться здесь, как об этом проведали некоторые взбалмошные дамы, и… Словом, если бы не Бен, раза два пришлось бы вызывать полицию. Но он умеет найти такие слова, что все обходится миром. Даже не знаю, что бы я без него делал…

– М-да… – как-то неопределенно протянул Мэтью Пайвен. Потом вновь обвел взглядом зал, обронив: – И все-таки меня не покидает ощущение, что на этой большущей вилле тебе иногда бывает одиноко. Ведь по вечерам ты остаешься один? Или Бен неот-лучно находится с тобой?

– Нет, – немного удивленно ответил Тино. – Я арендую для него отдельную квартиру. Причем по его же настоятельной просьбе. Он говорит, что не хочет мне мешать.

– Ну да, ведь у тебя здесь наверняка бывает Орнелла Фрасконе. Все твои поклонницы вместе взятые не в состоянии ее затмить, верно? – После короткой паузы Мэтью Пайвен добавил с нотками любопытства в голосе: – Постой, наверное, вы собираетесь жить здесь вместе? А я-то, дурак, все гадаю, зачем тебе такой большой дом!

Тино немного помедлил, прежде чем ответить:

– В этой жизни все относительно. Вилла в восемь комнат кажется тебе большой, но в действительности может даже оказаться тесноватой. У нас, итальянцев, часто встречаются большие семьи.

У Мэтью Пайвена округлились глаза.

– Что я слышу! Ведь Орнелла балерина, неужели ты заставишь ее бросить сцену и нарожать тебе дюжину ребятишек?

Тино пожал плечами.

– Зачем дюжину, пяти вполне достаточно.

– Ты это серьезно?

– А почему бы и нет?

– Не знаю, – хмыкнул Мэтью Пайвен. – По-моему, даже двое детей – это уже перебор. Один еще ничего, но можно и вовсе обойтись без всех этих пеленок, распашонок и… как их там… подгузников!

– Можно, – кивнул Тино. – Но это на любителя. Или, наоборот, на нелюбителя, если можно так выразиться. То есть я имею в виду человека, который прохладно относится к идее отцовства.

– Ну да, конечно… Сам ты, насколько я понимаю, спишь и видишь, как бы обзавестись потомством.

– Это сказано слишком сильно, но суть ты угадал: идея стать отцом нескольких карапузов греет мое сердце.

– Неужели пятерых? – вновь недоверчиво покосился на него Мэтью Пайвен.

– Да. Думаю, пятеро будет в самый раз. И тогда дом в восемь комнат окажется маловатым, потому что здесь всего четыре спальни. Остальное, кроме служебных помещений, это гостиная, кабинет, столовая и комната для завтраков. Впрочем, последнюю можно переделать в игровую. Но все равно для детей остается лишь три спальни – одна ведь станет супружеской.

Мэтью Пайвен покачал головой.

– О, вижу ты давно все распланировал! Значит, вы с Орнеллой все-таки собираетесь в скором времени пожениться? Она согласна оставить карьеру и всецело посвятить себя семье? Честно говоря, как-то слабо верится… Кстати, а почему я не вижу ее здесь? Она не приедет? А, понимаю. Наверное, у нее выступление, верно?

Тино рассмеялся.

– С тобой легко разговаривать: ты задаешь вопрос и тут же сам на него отвечаешь!

Это замечание несколько смутило Мэтью Пайвена.

– Прости, кажется я увлекся. Просто до меня доходили слухи, будто вы с Орнеллой охладели друг к другу… Но когда я увидел эту роскошную виллу и тем более услышал твои рассуждения о детях, то не смог сдержать любопытство. Ведь ты почти ничего не рассказываешь о себе. Вернее, ограничиваешься лишь тем, что относится к работе…

Тино отпил очередной глоток шампанского, некоторое время разглядывал зал, в котором веселились его друзья, и лишь затем медленно произнес:

– Потому что в данный период жизни моя работа для меня важнее всего остального. В том числе и отношений с Орнеллой. А рассуждения о детях… что ж, имею я право немножко помечтать?

Мэтью Пайвен сокрушенно вздохнул.

– Значит, слухи верны – между тобой и Орнеллой действительно пробежала черная кошка…

– Можно я оставлю твои догадки без комментариев? – прищурился Тино.

Мэтью Пайвен лишь пожал плечами. Через минуту, заметив кого-то среди гостей, он произнес:

– Извини, там Фрэнк Уинтерс, я давно хотел с ним поговорить.

– Да-да, конечно, ступай, – ответил Тино.

В одиночестве он оставался недолго. Вскоре к нему приблизились старший брат Риккардо с женой Бекки.

– Хочу сказать, пока не забыл! – весело воскликнул Риккардо. – Бабушка хочет поздравить тебя лично, поэтому просит выкроить время и приехать к ней в Сан-Антонио.

– Она по тебе соскучилась, – добавила Бекки. – Говорит, мол, что же это такое, вижу внука только по телевидению!

Тино на миг задумался.

– Да, надо бы навестить старушку.

– А давайте как-нибудь съездим к бабуле все вместе, – предложил Риккардо. – Я-то часто с ней общаюсь, но все больше по телефону.

Тино кивнул.

– Обязательно съездим.

В этот момент, глядя на вход, Бекки обронила:

– Еще гости пожаловали.

Действительно, в зале появилась новая группа гостей – три женщины и двое мужчин. Один из них, в светлом костюме, сразу отыскал взглядом Тино и повел всех к нему. Путь хоть и короткий, но потребовал некоторого времени, потому что вновь прибывшим приходилось то и дело здороваться и отвечать на приветствия большинства находящихся в помещении.

Наконец гости добрались до Тино, Бекки и Риккардо.

– Ну здравствуй, дружище! – произнес гость в светлом костюме, обнимая Тино и дружески хлопая его по спине. – Поздравляю тебя!

– С днем рождения, дорогой! С днем рождения! – защебетали дамы, обмениваясь с Тино церемонными поцелуями.

– Присоединяюсь! – сказал второй вновь прибывший гость, пожимая руку Тино.

– Благодарю, дорогие мои! – ответил тот. – Спасибо, что приехали.

Последовали обычные в таких случаях фразы, затем, спохватившись, гость в светлом костюме взял за руку державшуюся позади остальных Кристин и вывел вперед со словами:

– Вот тебе, старина, живое поздравление!

Так Кристин очутилась в каких-нибудь трех футах от знаменитого и загадочного Тино Парлатти, в одно мгновение словно сфотографировав его взглядом.

3

Тино показался ей совсем не таким, как она его себе представляла, основываясь на многочисленных изображениях. Возможно, тут сыграли роль биотоки и прочая тонкая материя, но в реальности он выглядел не просто лучше, а… обворожительно – таково было первое пришедшее в голову Кристин определение. Взглянув на Тино, она испытала ощущение, будто перед ней неожиданно вспыхнула звезда. А сам Тино словно оказался обрамленным ослепительными лучами.

Он был гораздо выше, чем выглядел на телевизионном экране, стройнее и шире в плечах. Его прямые темные волосы спускались ниже ворота смокинга, челка падала на лоб, делая весь его облик романтичным. Почти черные глаза определенно обладали неким магнетизмом, потому что от них трудно было оторваться.

Сколько женщин до меня испытывало на себе всю мощь очарования этого человека?! – промелькнуло в мозгу Кристин, пока она стояла, не в силах пошевелиться.

– Живое поздравление? – медленно повторил Тино, обводя взглядом ее стройную, но с крутыми изгибами фигуру.

Такие же темные, как у него самого, только завитые волосы свободно ниспадали на плечи Кристин из-под красной шляпки, поблескивая в электрическом свете. Черная юбочка длиной выше колен и выглядывавшие белоснежные кружева почти не скрывали изящных ног. Красный корсаж, надетый поверх блузки – старинного кроя, густо собранной складками, – подчеркивал пышность груди, которая обольстительно вздымалась, словно просясь из глубокого декольте наружу. Возможно, благодаря этому, а также легкой полноте бедер – которую многие мужчины назвали бы аппетитной – талия Кристин казалась очень тонкой, хотя в действительности имела пропорциональный телу объем. Карие глаза весело искрились, но в их глубине таилось испытываемое Кристин в эту минуту смятение.

– Как интересно! – обронил Тино, не сводя с нее глаз. – Так меня еще никто не поздравлял. – Он наконец повернулся к приятелю в светлом костюме. – Благодарю, Джеки!

Тот сначала недоуменно сморщил лоб, потом рассмеялся.

– Думаешь, это моя затея? Нет, о поздравлении позаботился кто-то другой, мы лишь привели сюда эту красотку! – Он взглянул на Кристин. – А скажи-ка, Красная Шапочка, кто тебя прислал?

Кристин судорожно глотнула воздух: пришло время действовать.

– Мистер… – начала она бойко, но тут же умолкла, с ужасом обнаружив, что у нее вылетело из головы найденное в Интернете имя дирижера.

Тот, кого Тино назвал Джеки, понял заминку по-своему и ободряюще произнес:

– Не стесняйся, Красная Шапочка, здесь все свои.

Кристин изобразила улыбку, а в голове у нее тем временем промчалось: ох, дьявол, как же его зовут?!

Пытаясь выиграть время, она не спеша поставила корзинку у ног, выпрямилась, поправила кокетливую красную шляпку, улыбнулась вновь… и тут в ее мозгу возникло имя – Мэтью Пайвен.

Кристин даже в жар бросило – оказавшись на грани провала, она все-таки не сорвалась!

– Ну же! – поощрительно воскликнул Джеки.

Кристин улыбнулась шире.

– Мистер Пайвен. Меня прислал мистер Мэтью Пайвен!

– Вот как? – удивленно обронил Тино. – Однако какой оригинал!

– Не похоже на него, – пожал Джеки плечами. – Впрочем, сегодня такой день… И как же ты, Красная Шапочка, станешь поздравлять нашего именинника?

– Песенку спою, – застенчиво, почти детским голоском произнесла Кристин, сцепив пальцы за спиной и ковыряя носком туфли паркет.

– Прелесть! – констатировал Джеки.

Тино молча пристально смотрел на нее.

– Ну давай, – сказал Джеки. – Просим! – Он даже похлопал в ладоши, взглядом приглашая остальных последовать его примеру.

Обе дамы и другой их спутник присоединились к нему, но Тино остался неподвижен.

Тогда Кристин встала в третью балетную позицию, вновь сцепила пальцы – на этот раз на уровне груди – и объявила:

– Песенка называется «Санта Лючия».

– Прелесть! – снова негромко донеслось с той стороны, где находился Джеки.

Все тем же детским голоском, ужасаясь собственной дерзости, Кристин начала первый куплет…

Это была импровизация чистой воды. Репетируя дома, Кристин пела обычным голосом, а тут ее вдруг понесло в абсолютно ином направлении – не иначе как с перепугу.

Приближаясь к концу первых четырех строчек, она хотела было на том остановиться, но, заметив в глазах Тино веселый блеск, подумала – а, была не была, гулять так гулять! – и затянула припев.

Впрочем, этого ей все же показалось достаточно, так что вскоре она умолкла, сделала книксен и замерла с опущенными ресницами, являя собой образ милой, скромной и заботливой девочки, каковой и была, если верить сказке, Красная Шапочка, – по крайней мере пока ее не проглотил Серый Волк.

Вокруг захлопали.

– Браво! – крикнул Джеки.

Кристин решилась поднять ресницы, и в то же мгновение ее словно опалил взгляд Тино. В его глазах читался неприкрытый мужской интерес.

Боже правый, неужели у меня действительно есть шанс уговорить его дать интервью? – с робкой надеждой подумала Кристин. Если я ему понравилась, возможно он проявит некоторую уступчивость? С другой стороны, разве с Красной Шапочкой поговоришь о чем-то серьезном…

– Все? – спросил Тино.

Он произнес это негромко, но у Кристин от его голоса мороз побежал по коже.

– Да… – Она больше не играла, тем не менее коротенький ответ прозвучал как-то по-детски.

– Что ж, неплохо, – снисходительно усмехнулся Тино. – В жизни бы не подумал, что Мэтью Пайвен способен так трогательно шутить.

– А что у тебя в корзинке?

Кристин вздрогнула, услышав этот вопрос. Задал его Джеки, застав ее врасплох: в эту минуту она была занята другим – пыталась отвести взгляд от Тино. Слова Джеки отрезвили Кристин, заставив похолодеть. Если среди ее вещей обнаружится фотоаппарат и диктофон, трудно даже представить какой поднимется скандал. И уж ни о каком интервью нельзя будет даже мечтать.

– В корзинке? – пролепетала Кристин, опуская взгляд… и внезапно сообразила, на что намекает Джеки.

Букет!

Составленный из белых, бордовых и розовых астр, он лежал в корзинке, поверх всего остального, и предназначался Тино.

Кристин облегченно перевела дух. Ну да, разумеется, откуда Джеки знать, что лежит под цветами!

– Ах да! – бодро воскликнула она, поднимая корзинку. – Простите… – Вынув букет, она шагнула к Тино. Затем вновь сделала книксен и протянула цветы. – От мистера Пайвена с наилучшими пожеланиями!

Тут бы Тино следовало просто взять цветы – и все, но он почему-то медлил. Наконец спросил:

– А вы сами не хотите меня поздравить?

– О, разумеется! – не растерялась Кристин. – Присоединяюсь к поздравлениям мистера Пайвена!

Однако ее слова Тино не удовлетворили.

– Как? И это все? А где же поцелуй или хотя бы нежные объятия?

Кристин на миг задумалась, но решила, что ничего страшного не случится, если она выполнит пожелание именинника. Тем более что того сегодня обнимают все присутствующие.

Одним шагом сократив разделявшее их пространство, Кристин почти невесомо обняла Тино за плечи и на мгновение прикоснулась к лицу щекой.

Ей показалось, что он замер. Но не исключено, что она просто спутала его реакцию с собственной, потому что сама-то уж точно застыла на долю секунды, охваченная каким-то непонятным, но очень приятным чувством.

В следующее мгновение Кристин отстранилась и вновь протянула Тино цветы. Он принял их, затем взял ее руку, приподнял и прижался губами. Однако смотрел не вниз, а в глаза Кристин.

Она снова оцепенела, на этот раз испытав прилив множества будоражащих ощущений. И пока пыталась справиться с ними, ей казалось, что весь зал притих, наблюдая за тем, что происходит между Тино Парлатти и ею, Красной Шапочкой.

Наконец Тино отпустил руку Кристин, чему та была очень рада, так как ее выдержка безудержно стремилась к нулю.

– Благодарю, – тихо произнес Тино.

Кристин не нашла ничего лучше, как молча улыбнуться.

Ее очень выручила, сама о том не ведая, темнокожая оперная певица, красавица Наоми Поуп, именно в эту минуту решившая спеть для именинника. При этом Наоми скорее всего даже не подозревала о том, что Тино уже недавно выслушал одно вокальное поздравление. Она находилась на другом конце зала, возле стоявшего на возвышении рояля, и не слышала песенки некой Красной Шапочки, исполненной к тому же совсем негромко.

Что же касается самой Наоми, то она не собиралась приуменьшать силу своего голоса. Наоборот, использовала его в полную мощь, причем несколько неожиданным образом. А именно: вместо того чтобы произнести фразу наподобие «Прошу минутку внимания!», она просто спела замысловатую руладу, тем самым заставив всех присутствующих повернуться к ней.

Воспользовавшись данным обстоятельством, Кристин потихоньку направилась к двери. У нее еще столько всего было намечено на сегодня!

Уже из коридора она услышала, как Наоми произнесла слова поздравления, после чего запела арию из «Травиаты».

Кристин не стала останавливаться, чтобы послушать. Очень кстати ей на глаза попалась картонная стрелка с надписью «Дамская комната», которую вывесили специально для нынешнего вечера, чтобы у гостей не возникало неудобств. В указанном направлении она и двинулась.

Дамская комната оказалась обыкновенным туалетом, правда с двумя кабинками и большим, висевшим над раковиной зеркалом. Впрочем, каким еще могло быть это помещение? Ведь находилось оно на вилле, а не в театре, ресторане или ином общественном заведении.

Закрывшись в одной из кабинок, Кристин сбросила наряд Красной Шапочки и достала из корзинки аккуратно сложенное платье. Встряхнуть и надеть его заняло считанные секунды.

Кабинку Кристин покинула другим человеком. Остановившись перед зеркалом, она подумала о том, что не зря так долго и тщательно выбирала наряд. Шелк цвета морской волны ласково льнул к телу, выгодно подчеркивая линии фигуры и придавая Кристин сходство с присутствующими на празднике дамами – теми, которых в отличие от нее сюда пригласили. Иными словами, избавившись от костюма Красной Шапочки и надев элегантное длинное платье, Кристин обретала больше шансов смешаться с гостями. И если в этом новом качестве ей удастся еще разок побеседовать с Тино Парлатти – незаметно включив находившийся в дамской сумочке диктофон, – то задачу-максимум можно будет считать выполненной.

Что он вообще возомнил о себе! – с оттенком раздражения подумала Кристин. Подумаешь, какой принципиальный – никому не дает интервью! Вот пусть теперь пеняет на себя: если бы не его упрямство, мне не пришлось бы прибегать к обману. Но я так или иначе своего добьюсь. Потому что не хочу терять работу из-за спесивой оперной звезды!

Строго говоря, претензии Кристин предъявлять могла лишь себе одной – за то, что дала коллегам невыполнимое обещание, – но в эту минуту виновником возникшей ситуации ей казался именно Тино Парлатти.

Отступив на шаг назад, Кристин пригладила на себе платье, затем чуть склонила голову набок и придирчиво всмотрелась в свое отражение. Вроде бы все было хорошо – платье сидело замечательно, макияж не нарушен, волосы живописно рассыпаны по плечам, – но что-то ее не устраивало.

Оставив пока вопрос открытым, Кристин переключилась на другую проблему: следовало куда-нибудь приткнуть корзинку, чтобы она не бросалась в глаза. Обшарив небольшое помещение взглядом, Кристин в конце концов просто поставила корзинку под умывальник и прикрыла двумя бумажными полотенцами, оторванными от закрепленного на стене рулона. Покончив с этим, она вновь сосредоточилась на собственной внешности.

Через минуту ее осенило: нужно изменить прическу! Красная Шапочка была с распущенными локонами, а таинственная незнакомка должна выглядеть иначе.

Кристин закрутила волосы и, придерживая их, вновь взглянула в зеркало.

– То что надо! – радостно слетело с ее губ.

Оставалось лишь закрепить узел на затылке. Только чем? Собираясь на виллу Тино Парлатти, Кристин больше думала об интервью, чем о прочих вещах, поэтому не захватила с собой ни заколки, ни даже шпилек. Главным для нее было взять диктофон и фотоаппарат.

Она прикусила губу. Если не сделать чего-нибудь с волосами, Тино Парлатти может узнать в ней Красную Шапочку.

Как же я не подумала!

В следующую минуту среди находившихся на стеклянной полке под зеркалом предметов ее взгляд выхватил именно то, в чем она сейчас так остро нуждалась, – пластмассовую заколку. Кристин не поверила собственным глазам. Надо же, как все удачно складывается.

Она взяла заколку и повертела ее, внимательно разглядывая. Чья это вещица? Какая женщина оставила ее здесь, навестив Тино Парлатти? И для чего приходила? Впрочем, ясно для чего… Тино не женат, это, пожалуй, единственная точная информация о нем, другим сведениям доверять сложно.

Не успела эта мысль возникнуть в мозгу Кристин, как ее словно что-то кольнуло в сердце. Другие женщины запросто общаются с Тино, приезжают сюда, на роскошную виллу, он их принимает, наверняка всячески ухаживает за ними. Ей же пришлось с такими ухищрениями пробиваться в его дом!

А еще говорят, что со знаменитостями чаще всего знакомятся стюардессы и репотеры!

Впрочем, знаменитость знаменитости рознь…

Вздохнув, Кристин закрепила волосы заколкой. Затем расположила в сумочке диктофон так, чтобы его можно было легко включить, и вышла в коридор.

4

Ей показалось, что за время ее отсутствия гости Тино развеселились еще больше. Было шумно, звучала музыка, кружились пары, с разных концов зала доносился смех.

Кристин остановилась, размышляя, что делать дальше. Можно было, воспользовавшись тем, что на нее никто не обращает внимания, проскользнуть на второй этаж и сделать там несколько снимков – ведь многим, наверное, интересно было бы узнать детали частной жизни оперной знаменитости. А можно также…

На этом размышления Кристин прервались, потому что рядом неожиданно раздалось:

– Вы позволите пригласить вас на танец?

Она резко обернулась… и наткнулась на пристальный взгляд темных, влажно поблескивавших глаз. На миг у Кристин перехватило дыхание.

Тино Парлатти!

– Вы? – едва слышно произнесла она.

– Да, – усмехнулся он. – А что, вы меня знаете?

Кристин машинально взглянула на наполненный людьми зал.

– Кто же вас не знает…

Тино негромко рассмеялся, и от звуков его известного на весь мир голоса на теле Кристин зашевелились волоски.

– Действительно, здесь меня знают все. – Чуть помедлив, он добавил: – А вот вас я, кажется, раньше не встречал.

Ошибаешься, всего четверть часа назад мы с тобой даже обнимались! – промчалось в мозгу Кристин.

Разумеется, она не стала открывать Тино глаза на данное обстоятельство. Зато во всей полноте осознала, какой замечательной оказалась идея спеть «Санта Лючию» детским голоском. Благодаря этому Тино остался неизвестен ее настоящий голос, и сейчас Кристин могла говорить, почти не опасаясь быть узнанной. Конечно, она и выглядела иначе, но никакой наряд не помог бы, если бы Тино узнал голос.

Он прищурился.

– Вы одна? Пришли без сопровождающих?

Кристин похолодела. Только обрадовалась – и вот, пожалуйста! Что ответить? Назвать имя кого-нибудь из присутствующих? Но обман быстро раскроется.

Думай скорее! – прокатился в ее мозгу чей-то испуганный голосок. Иначе парень что-то заподозрит!

– Я… э-э… нет, не одна. Просто мои подруги сейчас заняты. – Она взглянула направо, где несколько дам что-то оживленно обсуждали, сбившись в кружок.

Кристин действовала по наитию. Еще минуту назад она даже не предполагала, что именно так выкрутится из острой ситуации.

Проследив за ее взглядом, Тино заулыбался.

– А, Полли, Саманта, Триша и… кто там еще…

Кристин поспешно кивнула.

– Да-да, именно они. Кстати, я согласна.

Повернувшись к ней, Тино удивленно вскинул бровь.

– Простите?

– Мне показалось, что вы пригласили меня танцевать.

Кристин сказала это, так как следовало любым способом отвлечь внимание Тино от группы дам, чтобы ему не вздумалось окликнуть кого-нибудь из них. И лишь спустя минуту она сообразила, какой удачный сделала ход. Ведь во время танца можно попытаться разговорить Тино, и тогда, сам того не ведая, он даст ей интервью! Только нужно включить диктофон.

– Ах да! – воскликнул Тино. – Прошу прощения. Конечно, мы идем танцевать, сейчас же!

Кристин притушила блеск триумфа в глазах.

– Да-да… Я лишь тут поправлю немножко… – Она открыла сумочку, тайком включила диктофон, затем вынула зеркальце и взглянула в него. – Наверное, тушь попала в глаз, щиплет… Вот, уже лучше! – Вернув зеркальце на место и оставив сумочку приоткрытой, Кристин повесила ее на плечо. – Я готова!

Взяв за руку, Тино повел ее туда, где кружились пары, и сразу заключил в объятия – второй раз за последние полчаса! Затем негромко обронил, продолжая тему:

– Наверное, вы всегда готовы…

Теперь настал черед удивиться Кристин.

– Что вы имеете в виду?

Чуть отстранившись, Тино с усмешкой взглянул на нее сверху вниз.

– О, только то, что вы похожи на человека, который умеет и любит танцевать. В ваших движениях ощущается особая пластика, а очертания тела таковы, что…

– Прошу вас, давайте оставим очертания моего тела в покое, – поспешно произнесла Кристин, остро осознавая, что диктофон фиксирует комплименты Тино Парлатти.

– Это не так-то легко сделать, – лукаво усмехнулся он. – Ваше платье… хм… оно не просто подчеркивает фигуру, а словно обнимает. Причем с удовольствием.

Ну и интервью у меня получится! – хмуро подумала Кристин. Кому покажешь подобный материал?

– Ваши слова применимы к любой находящейся здесь женщине, – сдержанно произнесла она.

Тино на миг задумался.

– Наверное, вы правы… но лишь отчасти. У меня создается стойкое ощущение, что это ваше любимое платье.

А он проницателен, подумала Кристин.

Ей действительно очень нравился этот наряд. Мягкий шелк так приятно льнул к коже, что Кристин поневоле чувствовала себя красивой и желанной.

– Угадали, когда я надеваю это платье, то кажусь себе королевой! – со смешком призналась она.

Тино вновь слегка отстранился и оглядел ее с головы до ног.

– Думаю, дело все-таки не в платье.

– Нет? – Кристин напряглась, почти физически ощущая взгляд выразительных темных глаз.

Тино улыбнулся.

– Секрет заключен в вас самой.

Не найдя что ответить, Кристин тоже молча улыбнулась. Тем временем в душу ее вкралась тревога. Не опрометчиво ли это так, с ходу, поддаваться обаянию Тино Парлатти? Ведь вряд ли они еще когда-нибудь встретятся. Не для того она проникла на эту виллу, чтобы вступать в какие-то отношения с Тино. Подобные глупости ее не интересуют. Перед ней стоит конкретная цель, которую она и должна преследовать.

– Кстати, мы с вами находимся не в равных положениях, – вдруг негромко заметил Тино. – Вы меня знаете, а я вас нет.

Услышав это, Кристин напряглась. Разговор сворачивал в опасном направлении.

По глазам Тино было видно, что он ждет какого-нибудь ответа, но Кристин снова промолчала, приклеив к лицу улыбку и механически двигаясь в танце.

– Итак, назовете свое имя.

Кристин подумала, что, если она продолжит молчать, у Тино вновь зародятся подозрения на ее счет. А если сообщит ему настоящее имя, трудно предугадать, каковы окажутся последствия. Остается одно…

– Элли, – не глядя на Тино, произнесла она первое, что пришло на ум.

– Элли… – медленно повторил тот. – Хм… а дальше?

– Что? – Кристин так взволновал разговор, что она не сразу сообразила, о чем ее спрашивают.

Тино прищурился.

– Элли и все? Без фамилии?

– А вас интересует фамилия?

Дьявол, что со мной такое?! – промелькнуло в мозгу Кристин. Нужно срочно сосредоточиться, иначе история плохо кончится.

– Ну да, – кивнул Тино, продолжая уверенно вести ее в танце. – Разумеется.

За минувшие несколько мгновений Кристин успела успокоиться настолько, что ей удалось изобразить плутоватую улыбку.

– Простите, я несколько увлеклась танцем. Моя фамилия… Джордан. – Если она и запнулась перед последним словом, то лишь на долю секунды.

– Элли Джордан? – уточнил Тино.

Она кивнула.

– Именно.

Тогда Тино задумчиво произнес:

– Странно, я никогда не слышал вашего имени.

– Что же тут странного? – кокетливо улыбнулась Кристин. – Из нас двоих вы знаменитость, а не я.

– Но меня не оставляет ощущение, что мы раньше уже встречались!

Кристин прикусила губу. Если Тино признает в ней Красную Шапочку…

– Если бы это было так, я бы запомнила! – изобразив смешок, заметила она.

– А может, мы все-таки были вместе, скажем в какой-нибудь компании, где вы меня не видели, а я обратил на вас внимание, а? Есть такая вероятность?

Вот прицепился! – с досадой подумала Кристин.

– Мм… даже не знаю, в какой компании мы могли бы оказаться вместе, ведь у нас разные знакомые и…

– Как? А Полли, Саманта, Триша и… кто там еще… – К ужасу Кристин, Тино вновь устремил взгляд в том направлении, где группа молодых женщин продолжала разговор.

Нужно было немедленно любым способом отвлечь Тино от обсуждаемой темы, поэтому, недолго думая, Кристин просто наступила ему на ногу.

Тино замер, слегка поморщился и взглянул вниз.

Кристин тут же воскликнула:

– Ох, простите! Какая я неуклюжая… Ради всего святого, извините!

– Ничего страшного, – сказал Тино.

– Как же… Мне так неудобно… Давно со мной такого не случалось… Видите, вы меня перехвалили, я не так уж хорошо танцую, как вам показалось.

– Не беспокойтесь, ничего особенного не произошло. Танцуете вы великолепно, просто я отвлек вас разговорами и вы сбились с такта. Со всяким может случиться.

– Все равно это непростительно! – продолжала сокрушаться Кристин. – Мне так неловко, вы не представляете!

– Не волнуйтесь, это я во всем виноват!

– Нет-нет, не успокаивайте меня… Вы вежливый человек, я это осознаю и ценю, но… – Тут Кристин умолкла, решив, что не стоит перегибать палку. Иначе Тино задумается, все ли у нее в порядке с головой.

– Знаете что? – сказал он. – Давайте сделаем вид, будто ничего не было, и продолжим танцевать.

Кристин кивнула.

– С удовольствием. – Она сама положила руки на плечи Тино, и танец возобновился. – Беседу тоже продолжим, потому что мне очень нравится с вами говорить. Ведь не каждый день выпадает возможность пообщаться с оперной звездой!

Тино поморщился.

– Не люблю я этого слова. Звезды на небе, а не на земле.

– Просто так принято говорить…

– Да знаю я, – качнул Тино головой. – Давайте лучше поговорим о вас.

– Ну, это не такая уж интересная тема, – поспешно произнесла Кристин.

Получалось, что Тино берет у нее интервью, а не наоборот!

– Почему же, мне, например, очень интересно: есть ли у вас приятель?

Кристин слегка нахмурилась.

– Вы имеете в виду…

– Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду, – с усмешкой прервал ее Тино. – Есть ли у вас мужчина?

Беседа все больше отклонялась от намеченного Кристин курса, поэтому она выдержала некоторую паузу, прежде чем произнести:

– Странный вопрос…

В темных глазах Тино промелькнуло искреннее удивление.

– Что же в нем странного?

Она пожала плечами.

– Ведь мы всего несколько минут назад познакомились. Не рановато ли затрагивать личные темы? Или… – Кристин вновь умолкла, пристально взглянув на Тино.

– Что это вы меня рассматриваете? – едва заметно улыбнулся он.

– …или вы просто ищете предлог, чтобы поговорить о собственной личной жизни?

Тино отвел взгляд.

– Предлога не ищу, но, как у всякого человека, личная жизнь у меня есть, и… кхм… сложности в ней случаются.

– В самом деле? У вас – и вдруг сложности? Невероятно!

– Почему? – ворчливо обронил Тино. – Я тоже состою из плоти и крови, как и все прочие.

– Конечно, но… – Кристин покачала головой. – Неужели безответная любовь?

Повисла пауза.

Ну давай же, давай! – мысленно торопила Кристин своего визави.

Современные диктофоны рассчитаны на длительный период работы в режиме записи, но все равно тянуть время не стоило. Тем более сейчас, когда в разговоре неожиданно наступил такой интересный поворот.

Наконец Тино произнес:

– Не то чтобы безответная, но… Словом, возникают некоторые вопросы. В частности, любовь ли это вообще. – С его губ слетел вздох. – Кажется, со мной происходит то, что называется кризисом среднего возраста.

С минуту они молча танцевали, затем Кристин негромко заметила:

– Средний возраст идеально подходит для женитьбы. Создав семью, вы бы сразу успокоились, перестали терзаться сомнениями и переключились бы на вполне конкретные дела.

Брови Тино удивленно поползли вверх.

– Вот как? Жениться, значит? Интересное решение проблемы. А позвольте спросить, не вы ли сами хотели бы занять место моей гипотетической супруги?

Подобного вопроса Кристин не ожидала.

– Я?! С чего вы взяли? Мы с вами посторонние люди, да и вообще… Кроме того, я пока замуж не собираюсь. Хочу, как говорится, пожить для себя… и все такое…

Тино на миг сжал губы.

– То есть ваша жизнь распланирована, разложена по полочкам и вы точно знаете, что и когда следует делать?

Она пожала плечами.

– Зачем же утрировать? Разумеется, точно я ничего не знаю. Сколько ни планируй, жизнь всегда подсунет какую-нибудь закавыку.

– Хм, а я было решил, что вы всерьез занимаетесь планированием судьбы.

– Вы ошиблись.

Они вновь на некоторое время умолкли.

Тино танцевал замечательно. В его объятиях Кристин было очень уютно. Он прекрасно чувствовал ритм, поэтому вел ее уверенно, наслаждаясь и музыкой, и движением.

Время от времени Кристин ощущала пристальный взгляд Тино, но не могла определить его значение, пока он не произнес:

– Знаете, что я думаю? Мы так славно танцуем, что наверняка преуспели бы и в других областях человеческого общения.

Кристин посмотрела на него, но тут же опустила глаза, почувствовав, что заливается румянцем смущения. Замечание показалось ей чересчур откровенным.

– Возможно, вы и правы. Только, видите ли, я не ложусь в постель со всяким, кто пригласил меня потанцевать!

Тино чуть отклонился и посмотрел на нее насмешливо, но одновременно с плохо скрываемым интересом – так, будто желал проникнуть взглядом под шелк платья.

– Вы жестоки. Если бы не ваша принципиальность, в этом зале многим захотелось бы потанцевать с вами… со всеми последствиями, что из этого следуют.

Кристин нахмурилась.

– Иронизируете?

– Больше ничего не остается, – хмыкнул Тино. – Поспешность, с которой вы постарались выставить между нами барьер, не может не вызвать улыбки.

– А ваша манера выражаться заставляет искать двойной смысл! – парировала она. – Вам следует тщательнее выбирать слова.

Тино склонил голову.

– Спорить не стану. Хотя я лишь желал подчеркнуть, что танцевать с вами одно удовольствие.

Тино вновь умолк, продолжая беззастенчиво разглядывать Кристин. В конце концов она смущенно отвернулась. И через минуту услышала:

– Такое большое удовольствие, что поневоле возникает желание перевести общение в более интимную плоскость. Правда, тогда потребовалось бы сделать две вещи: удалиться в менее людное помещение и избавиться от одежды.

Напряжение Кристин достигло такого высокого уровня, что она сбилась с ритма, на этот раз неумышленно. Тино Парлатти успешно проникал сквозь барьер, который, по его же словам, она поспешила установить между ними. Настолько успешно, что в мозгу Кристин даже промелькнула шальная мысль: а интересно было бы очутиться с ним в постели! Едва успев подумать об этом, Кристин остановилась. Что за чушь лезет в голову?!

– Что такое? – спросил Тино. – Вы больше не хотите танцевать?

– По-моему, достаточно. Мы насладились обществом друг друга, так что… э-э… пора расстаться.

– Как, уже? – разочарованно протянул Тино. – По мне, так мы еще и не начинали наслаждаться. Так, небольшая увертюра – и только. Может, все же продолжим, а, Элли?

Кристин посмотрела на него. Подумать только, это говорит ей сам Тино Парлатти! Впору воскликнуть «ущипните меня»!

При других обстоятельствах Кристин с удовольствием завертела бы интрижку с таким человеком, но сейчас… Она обманом проникла на эту роскошную виллу, наврала Тино с три короба, назвалась вымышленным именем… Нет, невозможно…

Кристин подавила вздох. Видно, придется снова солгать.

– Я… Мне нужно уйти ненадолго. Но я вернусь. И если за это время вы найдете для меня бокал шампанского, то, возможно, мы и продолжим… А пока оставляю вас! – Улыбнувшись, Кристин удалилась от Тино сначала на несколько шагов, а затем быстро смешалась с гостями.

Оказавшись на значительном расстоянии, оглянулась и увидела, что возле Тино уже находится какая-то холеная блондинка. Впрочем, ничего удивительного в этом не было. Такому роскошному мужчине одиночество не грозит, тем более в его день рождения.

Ну и замечательно, подумала Кристин. Пусть развлекается, а я тем временем прогуляюсь на второй этаж, сделаю несколько снимков, после чего можно и домой отправляться. Кое-какой материал у меня собрался, его вполне можно выдать за интервью… или за попытку взять таковое, что тоже неплохо, учитывая твердое нежелание Тино Парлатти общаться с репортерами. Но голос его на записи в редакции узнают и не поверить мне не смогут, что, собственно, и требуется. В любом случае мое обещание взять интервью у Тино Парлатти будет выполнено. Так что пусть этот красавец наслаждается обществом дам, а я спокойно займусь делом.

Покинув зал и очутившись в коридоре, она первым делом выключила диктофон, потом, украдкой оглядевшись и не увидев никого, кроме сновавших из кухни в столовую и обратно официантов, направилась к лестнице, ведущей на второй этаж.

5

Тино беседовал со скрипачкой Сандрой Кларк, когда заметил Мэтью Пайвена, направлявшегося, судя по всему, к столу, за которым разливали крюшон и более крепкие напитки. Тино поймал его за руку.

– Нет уж постой! Я должен тебя поблагодарить.

Мэтью Пайвен обернулся, увидел Сандру и расплылся в улыбке.

– Дорогая! И ты здесь!

– Где же еще? Если именинник здесь, то гости тоже.

– Резонно, – согласился Мэтью Пайвен, поочередно целуя Сандру в обе щеки. – Очень рад тебя видеть. Может, хотя бы сегодня мне наконец удастся сманить тебя из Лос-Анджелеса в Нью-Йорк, в мой оркестр?

Сандра рассмеялась.

– Это чтобы я оставила дом, детей, мужа, собак, кошку, цветы и отправилась неизвестно куда? Даже не мечтай!

– А давай обсудим данный вопрос за танцем? – лукаво прищурился Мэтью Пайвен.

– Кто же за танцами говорит о делах!

– Хорошо – после танца, а?

– Ну…

– Погодите! – воскликнул Тино. – Простите, что вмешиваюсь, но я действительно должен поблагодарить тебя, – он взглянул на Мэтью Пайвена, – за очаровательное поздравление! Признаться, не ожидал. И тем приятнее оказался сюрприз!

Мэтью Пайвен недоуменно вскинул бровь.

– Это ты о чем?

– О Красной Шапочке. Она была очаровательна!

Брови Мэтью Пайвена поползли еще выше. Минутку подумав, он, по-видимому, решил, что ослышался, потому что мельком оглянулся на танцующих, для которых довольно громко играла музыка, и слегка наклонился к Тино.

– Прости, мне померещилось, будто ты сказал «Красная Шапочка».

Тот расплылся в улыбке.

– Я так и сказал!

– Но… – Мэтью Пайвен был обескуражен подобным ответом. – Но что это значит?

Тино в шутку пригрозил ему пальцем.

– Ну ты и плут! Что значит… Сам все устроил, а теперь спрашиваешь?

Мэтью Пайвен посмотрел на Сандру – которая лишь руками развела, мол, ничем мне могу помочь, – затем вновь на Тино.

– Прости, но я, хоть убей, не пойму, о чем ты толкуешь!

Тино рассмеялся.

– Да о Красной Шапочке же!

Повисла пауза. Глядя на Тино, Мэтью Пайвена и Сандру со стороны, можно было подумать, что все трое застыли, вслушиваясь в какой-нибудь особенно изысканный музыкальный пассаж. Наконец Тино внятно произнес:

– Я благодарю тебя за Красную Шапочку! Это было очень… трогательно.

Мэтью Пайвен нахмурился.

– Даже так? Но… мы не исполняем никакой «Красной Шапочки».

Услышав это, Тино закатил глаза к потолку.

– Да ты, старина, совсем рехнулся со своим оркестром! Я не о музыке говорю… То есть она, конечно, спела мне «Санта Лючию», но это, разумеется, не то исполнение, о котором можно говорить всерьез.

– Кто спел? – хмуро спросил Мэтью Пайвен.

– О боже ты мой, Красная Шапочка! – Тино тоже слегка нахмурился. – Прекрати, старик, ты переигрываешь. Сюрприз получился на славу, но он уже состоялся, так что больше нет нужды притворяться. И потом, она сама сообщила мне, что ее прислал ты.

– Красная Шапочка?

– Разумеется! Иначе откуда бы я все узнал!

Мэтью Пайвен зачем-то огляделся по сторонам.

– Послушай, если это какой-то розыгрыш…

Тут, не выдержав, в разговор вмешалась Сандра.

– Да что случилось-то? – спросила она, пристально глядя на Тино. – Можешь рассказать по порядку?

В свою очередь тот удивленно смотрел на Мэтью Пайвена.

– Не понимаю, зачем нужно притворяться! Дружище, ну заказал ты для меня живое поздравление, эту самую Красную Шапочку, она приехала, передала от тебя несколько слов, потом спела мне песенку, была, кстати, очень мила и все такое… Не понимаю, почему ты делаешь вид, будто впервые обо всем слышишь!

– Потому что я действительно впервые слышу о каком-то живом поздравлении! – воскликнул Мэтью Пайвен. – Я даже не знаю, что это такое!

– Услуга, которую оказывают некоторые специализированные агентства, – пояснила Сандра.

– У которых в штате числятся Красные Шапочки? – нахмурился Мэтью Пайвен.

Сандра коротко рассмеялась.

– Можно и так сказать. Просто красивые сотрудницы как-нибудь по-особому наряжаются и…

– Постой! – вдруг произнес Тино. – Хочешь сказать, что ты не заказывал для меня живого поздравления?

– Я?! Мне бы в голову не пришло устраивать подобную белиберду! Чтобы какая-то девчонка, пусть даже прехорошенькая, выдавливала из себя «Санта Лючию», когда вокруг полно профессиональных оперных исполнителей? Я пока в своем уме!

– Действительно как-то странно, – заметила Сандра.

– Но она назвала твое имя… – пробормотал Тино. – Сказала, что это ты ее прислал.

Мэтью Пайвен пожал плечами.

– Я тоже много чего могу сказать.

Тут в глазах Сандры промелькнула какая-то мысль.

– А где сейчас эта Красная Шапочка?

– Да, где? – подхватил Мэтью Пайвен.

Тино растерянно огляделся.

– Была здесь… Я разговаривал с ней, потом Наоми Поуп запела арию и… – Он потер пальцами лоб. – Дальше не помню… Красная Шапочка исчезла…

Сандра покачала головой.

– Что-то здесь нечисто.

– Главное, имя мое откуда-то знает! – возмущенно произнес Мэтью Пайвен.

– Кто же здесь не знает твоего имени! – рассмеялась Сандра.

Услышав эту фразу, Тино замер. Затем нахмурившись посмотрел на Сандру.

– Что ты сказала?

Та ответила недоуменным взглядом.

– Когда?

– Только что!

– Э-э… я сказала: «Кто же здесь не знает твоего имени». То есть не твоего, а Мэтью. Впрочем… ха-ха… твоего тоже! – Внезапно умолкнув, Сандра прищурилась: – А что?

– Так, возникла одна странная ассоциация, – задумчиво произнес Тино. – Несколько минут назад точно такую фразу обронила… – Умолкнув, он взглянул на Мэтью Пайвена. – Тебе знакомо имя Элли… э-э… Джордан?

– Элли Джордан? – повторил тот. – Не припоминаю… А она кто – певица, музыкант или…

– Вижу, ты с ней не знаком, – прервал его Тино. – А ты Сандра?

– Не думаю, что среди тех, кого я знаю, есть женщина с таким именем. Но ты не ответил, кто она, эта самая Элли Джордан?

– Она, – медленно, со зловещими интонациями произнес Тино, – и есть Красная Шапочка!

Сандра ахнула. Но тут же вновь рассмеялась.

– Тьфу ты! Я уж было невесть что подумала. Ты таким тоном говоришь…

– Выходит, Красная Шапочка назвала себя? – спросил Мэтью Пайвен.

Тино медленно покачал головой.

– Нет, Красная Шапочка предпочла таковой и остаться, но я тут танцевал с одной девушкой, само присутствие которой в моем доме вызывает у меня подозрение. Я ее не знаю, однако она уверяет, что пришла сюда с кем-то из трех – с Полли Найтс, Самантой Джоунз или Тришей О’Тул…

– Разве она не могла сказать точнее, с кем именно? – хмыкнул Мэтью Пайвен.

– Она назвала все эти имена? – спросила Сандра.

Тино на миг задумался.

– Э-э… кажется, нет. Но она указала на… Понимаете, мы танцевали, поэтому, отвечая на мой вопрос, она кивнула в ту сторону, где болтали о чем-то Полли, Саманта, Триша и еще кто-то, я не разглядел…

– Ах вот оно что! – усмехнулся Мэтью Пайвен. – Кажется, понимаю: девица кивнула на группу гостей, а остальное дорисовало твое воображение. В действительности же эта Элли… как там ее… понятия не имела, как зовут тех, на кого она указывает!

Тино сокрушенно вздохнул.

– Похоже, ты прав.

– А по-моему, тут какая-то неувязка, – заметила Сандра. – Разве ты танцевал с девушкой, которая была в костюме Красной Шапочки?

Тино усмехнулся.

– Нет.

– Тогда с чего ты взял, что это одна и та же девушка?

– Да, – присоединился Мэтью Пайвен.

– Как вам сказать… просто у меня в голове вдруг выстроилась некая логическая цепочка. Элли Джордан здесь единственный никому не известный человек, то же самое относится и к Красной Шапочке. Это с одной стороны. С другой – вряд ли в мой дом удалось бы проникнуть сразу двум посторонним. Значит, скорее всего, это одна и та же персона. И еще немаловажный момент: Красная Шапочка вдруг исчезла, зато, откуда ни возьмись, появилась Элли Джордан. Хм, теперь понимаю, почему мне показалось, будто мы раньше встречались. Во время танца я сказал ей об этом, то-то она, наверное, потешалась про себя!

– Не понимаю, как можно не узнать девушку, которая только недавно была твоим живым поздравлением! – воскликнула Сандра.

– Я и сам не понимаю, – признался Тино. – Правда, окажись вы на моем месте, наверное, тоже не узнали бы. То Красная Шапочка, а то – молодая красивая женщина с прической и…

– Как она была одета, помнишь? – спросил Мэтью Пайвен.

– У нее такое платье… очень простое, элегантное, цвета морской волны. – Тино скользнул взглядом по залу. – Не вижу здесь подобного оттенка.

– Значит, ее здесь нет, – констатировала Сандра.

А Мэтью Пайвен прищурился.

– Интересно, кто она такая и что ей нужно?

– Понятия не имею, – пожал плечами Тино. – Знаю одно: сюда проник кто-то посторонний и сейчас рыщет где-то в доме!

– А давайте спросим у Триши, Полли и Саманты, знакомы ли они с девушкой по имени Элли Джордан, – предложила Сандра.

Мэтью Пайвен кивнул.

– Неплохая идея.

– Что ж, давайте, – без особого энтузиазма согласился Тино.

6

Сделав несколько снимков на втором этаже – в том числе запечатлев восхитительный вид из окон, выходящих на океан, – Кристин решила отыскать хозяйскую спальню. Наверняка найдутся люди, которым интересно было бы узнать, в какой обстановке проводит ночи знаменитый тенор Тино Парлатти.

Остановившись посреди коридора, с каждой стороны которого было по две одинаковые двери, Кристин задумалась.

Собственно, количество вариантов сузилось до трех, потому что в одном помещении она уже побывала. На хозяйскую спальню оно походило мало, скорее на комнату для гостей.

Задерживаться здесь не стоит, промелькнуло в мозгу Кристин, пока она изучала взглядом закрытые двери. Я и так растянула визит… Где же он спит, а?

Внутренний голос подсказывал ей, что нужно включить воображение и подумать, где она сама предпочла бы устроить спальню, если бы жила на этой вилле и имела выбор.

Поразмыслив, Кристин пришла к выводу, что, просыпаясь утром и подходя к окну, хотела бы видеть океан. Если расположение дома подразумевает подобные преимущества, то следует использовать их в полную силу. Исходя из этого – а также, окажись Кристин на месте Тино, – она предпочла бы занять комнату, находящуюся по соседству с той, где только что побывала.

Едва успев подумать об этом, Кристин направилась ко второй справа двери и, повернув ручку, вошла. Ее не особенно пугала перспектива быть замеченной здесь. У нее наготове было объяснение: она ищет туалет. И не беда, что ей прекрасно известно, где тот находится, ведь другие не знают о ее осведомленности!

В комнате было темно, но Кристин зажгла свет, благо выключатель не пришлось долго искать.

– Ух ты! – вырвалось у нее, едва она увидела спальню.

Здесь все было выдержано в двух тонах и царили два компонента: пурпурный бархат и позолота. Все мягкие участки обстановки были обтянуты или задрапированы бархатом, а все твердые сияли как новенький золотой медальон.

Эта роскошная, порождающая ассоциации с ложами оперного театра спальня могла принадлежать только Тино Парлатти.

Вынув из сумочки фотоаппарат, Кристин принялась быстро щелкать направо и налево, спеша сделать побольше снимков. Как вдруг…

– Вот вы где! – прозвучал за ее спиной известный всему миру голос.

Кристин вздрогнула так сильно, что едва не уронила фотоаппарат. Данное обстоятельство – поистине, не бывает худа без добра! – помогло ей сориентироваться, она молниеносно спрятала фотоаппарат в сумочку и лишь потом обернулась.

Тино Парлатти стоял на пороге спальни, держа корзинку Красной Шапочки.

Увидев свой скомканный наряд, Кристин похолодела.

Тино заметил, куда устремлен ее взгляд.

– Что, узнаете свои вещички?

– Я… кхм… почему вы решили, что они мои? – Начав говорить, Кристин чуть не поперхнулась.

Тино мрачно усмехнулся.

– Бросьте, вы выдали себя. Один ваш взгляд чего стоит!

– Ничего он не стоит! – парировала Кристин, едва соображая, что говорит.

– Почему же вы так уставились на корзинку, будто это клубок ядовитых змей?

Кристин нервно завела за ухо выбившуюся из узла прядь волос.

– Почему? Просто… э-э… удивилась. Вы – и вдруг с корзинкой. Кстати, а что это за корзинка? – спросила Кристин, удивляясь собственной наглости.

По-видимому, и Тино меньше всего ожидал услышать нечто подобное, потому что его рот сам собой изумленно раскрылся.

– Ну знаете… Это переходит всякие границы!

– Почему? – вновь невинно спросила Кристин. – Не вижу ничего страшного в том, что вы ходите с этой корзинкой, она премиленькая… А что в ней лежит?

Несколько мгновений Тино буравил ее взглядом, потом медленно процедил сквозь зубы:

– Костюм Красной Шапочки!

Кристин захлопала ресницами.

– В самом деле? Как интересно! А для чего он вам? Вы пришли сюда, чтобы нарядиться Красной Шапочкой?

Последняя фраза была чересчур смелой, Кристин прекрасно это осознавала, но ее, что называется, понесло.

У Тино, казалось, зашевелились красивые темные брови. Он сделал едва заметное движение, на миг приобретя сходство с готовящимся к прыжку хищником, но каким-то чудом справился с собой – возможно, вспомнил, что в доме полно гостей и не стоит портить им вечер.

– Я пришел сюда, потому что хотел ткнуть вас носом в ваше вранье! – Тино так яростно тряхнул корзинкой, что из нее вывалилась на толстый пурпурный ковер красная шляпка. – А теперь назовите причину, которая привела вас сюда!

Запросто! – промчалось в мозгу Кристин, по-прежнему продолжавшей удивляться собственной дерзости.

– Я искала дамскую комнату. Собственно, вы и сами могли бы догадаться, потому что, как только кончился танец, я сказала, что мне нужно ненадолго удалиться.

Ноздри Тино гневно раздулись.

– Верно! Но какого дьявола вы ищете дамскую комнату на втором этаже, если она находится на первом?!

– Боже правый, да откуда же мне было знать?! – всплеснула Кристин руками. – Я впервые в вашем доме. И потом, туалеты обычно расположены поближе к спальням.

– А глаза у вас есть? Там, в коридоре, нарочно вывешен указатель, чтобы дамы не блуждали по дому в поисках туалета!

Кристин изобразила недоумение.

– Указатель? Что-то не заметила я там никакого…

– Нет? Это потому что вы не туда смотрели! И на второй этаж забрели не случайно! Что вы здесь ищете, а, Элли Джордан? Или вы такая же Элли, как я Папа Римский?

Ох, дьявол, как быстро он догадался, что я соврала! – пронеслось в мозгу Кристин.

– Говорю же вам: я искала дамскую комнату! – воскликнула она, намеренно оставив последний вопрос без ответа.

Тино прищурился.

– В моей спальне?

– Что – в вашей спальне? – заморгала Кристин, довольно удачно изображая недоумение.

– Дамская комната! – крикнул Тино, теряя терпение.

– Где? – Кристин огляделась. Ей уже почти нечего было терять, поэтому она говорила, что на ум взбредет. – Не вижу…

– Ее здесь нет! – взревел Тино, делая шаг вперед. – Я спрашиваю: почему вы искали дамскую комнату в моей спальне?!

Кристин вновь окинула комнату взглядом.

– Так это ваша спальня? С ума сойти! Нет, вы, наверное, шутите… Это шикарное помещение – спальня?

Тино поставил корзинку возле стены и сунул руки в карманы брюк.

– Разве вы не видите кровать?

– Ах да… действительно! Как это я раньше…

– Бросьте, вы прекрасно все видели. Нужно быть слепым, чтобы не заметить кровати.

С этим Кристин внутренне согласилась, потому что накрытое бархатным, с золотистой бахромой покрывалом ложе являлось здесь главным предметом обстановки.

– Тем не менее я ее не заметила. Потому что мне нужен туалет! Способны вы это понять?

– Это – да. Но другое мне непонятно. Почему…

Кристин вдруг подняла палец.

– Постойте! Если это спальня, значит, здесь есть туалет. И я, уж простите, посещу его.

– Только после того, как назовете истинную причину своего появления в моем доме.

– Нет-нет! – замотала Кристин головой. – Все разговоры потом. Ведь вы не хотите, чтобы я замочила ваш шикарный ковер?

В эту минуту с первого этажа донесся какой-то мелодичный перезвон. Тино нахмурился.

– Всех приглашают в столовую… – Он смерил Кристин взглядом. – Кроме вас, разумеется. Сейчас я запру вас здесь и уйду. Вернусь позже – и тогда поговорим. А пока можете сколько угодно оставаться в туалете!

– То есть как? Нет, так не пойдет… Мне пора домой, и вообще…

– Раньше нужно было думать! – сердито произнес Тино. – А сейчас вы находитесь на моей территории и в моей власти. И молите Бога, чтобы я не вызвал полицию!

Он вышел, захлопнул за собой дверь, и в следующую минуту раздался характерный звук – в замке повернулся ключ.

7

– Дьявол! – в сердцах воскликнула Кристин.

Когда звук удаляющихся шагов Тино стих, она прошлась по комнате, выглянула из окна, затем вышла на балкон и посмотрела вниз.

Ого! Высоковато…

Вернувшись в спальню, присела на роскошную кровать и погрузилась в размышления. Нужно было придумать тактику выхода из сложившейся ситуации.

Неплохо бы избавиться от улик, думала Кристин, подразумевая диктофон и фотоаппарат. Кажется, Тино не заметил, что я делала здесь снимки, иначе заговорил бы об этом в первую очередь. Следовательно, у меня есть возможность сохранить добытый материал. Только как это сделать?

Действительно, тут возникала проблема – ведь не выбросишь же фотоаппарат и диктофон из окна, они могут разбиться. Или повредиться, что тоже плохо. Вот если бы можно было спустить сумку аккуратно, скажем на веревочке, тогда есть шанс вернуться за ней потом, когда закончится вынужденное пребывание на вилле Тино Парлатти.

Как же я не подумала об этом! – промчалась в голове Кристин досадная мысль. Следовало быть предусмотрительнее. Захватить моток какого-нибудь шпагата, что ли… А теперь что делать? У Тино попросить?

Кристин мрачно усмехнулась, представив себе подобный разговор: «Будьте так любезны, дайте мне веревочку, чтобы я могла спрятать от вас плоды моего здешнего пребывания!».

Не успела Кристин подумать об этом, как ее осенило: зачем просить, когда можно самой поискать. Вон стоит комод, и, возможно, в нем найдется что-то наподобие веревки – хотя бы моток шерсти…

Кристин словно ветром сдуло с кровати. Подскочив к комоду, она принялась лихорадочно рыться в ящиках. К сожалению, почти все они оказались заполненными постельным бельем. Наконец в уголке обнаружилась катушка белых ниток. Кристин нашла их довольно прочными. Оставалось обвязать ремешок сумочки и попробовать, выдержит ли нить общий вес… но именно в этот момент знакомый металлический звук возвестил о том, что в замке вновь поворачивается ключ!

Кристин мигом бросила катушку в ящик, задвинула его, метнулась к кровати и села в непринужденной позе.

В следующее мгновение дверь отворилась.

Однако Кристин в первое мгновение даже не пошевелилась. Только услышав, как Тино Парлатти произнес «Поставьте на столик», она медленно повернулась к нему.

Он был не один. Впереди него в комнату вошел официант с подносом, на котором стояла бутылка минеральной воды, стакан и наполненная едой тарелка. Как было приказано, официант поставил поднос на столик, стоявший возле обтянутого пурпурным бархатом кресла.

– Благодарю, – кивнул Тино, – можете возвращаться в столовую.

Официант молча удалился, а Кристин так же безмолвно посмотрела на Тино.

– Вижу, вы неплохо устроились, – хмыкнул тот. – Удобно вам на моей кровати?

– Не на полу же мне располагаться! – парировала Кристин.

– Могли бы и в кресле посидеть.

Замечание было справедливым – Кристин сама толком не понимала, почему выбрала именно кровать. Впрочем, интуиция подсказывала ей, что тут не обошлось без проделок подсознания, от которого невозможно было скрыть факт физического тяготения к Тино.

Не нужно было танцевать с ним, хмуро констатировала Кристин. Если бы не это, мне бы он был безразличен. А теперь что мне делать с этой неожиданно возникшей симпатией? Ведь между нами не может быть ничего общего. Он Тино Парлатти, всемирно известная оперная звезда, а я кто?

– В кресле? – сдержанно повторила она. – Возможно, и ему придет черед. Ведь я не знаю, сколько времени проведу здесь. И потом, это уже не ваша спальня.

Брови Тино поползли вверх.

– Вот как? Уж не ваша ли?

– В данный момент моя, – кивнула Кристин. И почти сразу же добавила с нажимом: – Тюрьма!

Тино усмехнулся.

– Что ж, в каком-то смысле вы правы.

Кристин вдруг подозрительно посмотрела на него.

– Почему вы вернулись? Передумали ужинать с друзьями?

– Ни в коем случае. Просто…

– А, понимаю! Вам понравилась роль тюремщика!

Тино смерил ее взглядом.

– Похоже, с вами не соскучишься. Впрочем, в роли тюремщика я еще никогда не бывал… тем более у меня такая очаровательная арестантка… словом, надо подумать. Возможно, я войду во вкус. А пока вот принес вам еду. – Он кивнул в сторону столика, на котором стоял поднос.

– Тюремную пайку, хотели вы сказать, – язвительно уточнила Кристин.

Тино пожал плечами.

– Если угодно. Не хочу, чтобы вы умерли с голоду.

– Неужели совесть мучает? – прищурилась Кристин.

Он медленно покачал головой.

– Не тешьте себя иллюзиями. Просто мне необходимо выяснить, с какой целью вы проникли в мой дом.

Тут Кристин неожиданно посетила идея, показавшаяся интересной, поэтому она быстро произнесла:

– Могу сказать прямо сейчас!

Тино недоверчиво прищурился.

– Даже так? Хм, ну скажите.

– Я всего лишь хотела поздравить вас с днем рождения! – выпалила Кристин.

Выражение глаз Тино приобрело скептический оттенок.

– В самом деле? И для этого устроили весь этот маскарад? – Он кивнул на корзинку, по-прежнему стоявшую у стены. – Нарядились Красной Шапочкой, выучили «Санта Лючию», использовали имя Мэтью Пайвена, который, как выяснилось, даже ни о чем не подозревал…

– Почему вы так уверены? – хмыкнула Кристин. – А может, он разрешил мне использовать его имя!

Тино покачал головой.

– Он изумился, когда я ему рассказал о появлении в моем доме Красной Шапочки. Кстати, ваше имя ему незнакомо. Поэтому я и устроил небольшое домашнее расследование, результатом которого стало обнаружение этой корзинки именно в дамской комнате, которую вы якобы икали здесь, на втором этаже, в моей спальне!

Услышав это, Кристин прикусила губу. Выходит, Мэтью Пайвен присутствует на празднике? Дьявол, принесла же его нелегкая!

Это следовало предвидеть, мрачно подумала Кристин, почувствовав внезапную сухость во рту. Ох, видно, сколько ни готовься, все равно просчетов не избежать. Она подняла на Тино хмурый взгляд. Что же этот красавец теперь предпримет?

– Поражаюсь, как это я не узнал вас, когда пригласил танцевать! – с оттенком удивления произнес он, скользя по фигуре Кристин взглядом. – Ваши формы таковы, что вас трудно спутать с кем-то другим. Наверное, вы очень потешались, когда я расспрашивал, не встречались ли мы раньше?

Кристин промолчала, лишь нервно облизнула губы. Больше всего на свете ей сейчас хотелось оказаться у себя дома, где тихо, уютно и нет знаменитостей – ни оперных, ни каких-либо иных.

– Но все игры рано или поздно заканчиваются, верно? – продолжал Тино. – Как вы ни старались меня перехитрить, все равно я настиг вас в своей спальне.

Кристин тихонько вздохнула.

– И теперь вы пытаетесь водить меня за нос, рассказывая о поисках дамской комнаты, – добавил Тино. – Не удивлюсь, если взамен вы приметесь утверждать, будто заглянули сюда, чтобы полюбоваться видом из окон.

– Но мне действительно понравился вид, – негромко заметила она.

– Чушь!

Повисла пауза. Чувствуя себя очень неловко, Кристин поднялась с кровати.

– Наверное, вы не поверите, но… мне очень жаль, что так все получилось. Я не нашла иного способа увидеть вас… так близко. Ведь к звездам такой величины запросто не попадешь… Вот и пришлось прибегнуть к маленькой хитрости.

По лицу Тино скользнуло насмешливое выражение.

– А, так вы поклонница моего таланта?

Кристин поспешно кивнула.

– Да-да, именно! Поклонница…

– Меломанка, наверное?

– Э-э… разумеется. У меня дома столько ваших записей! Я, можно сказать, каждое утро начинаю с прослушивания какой-нибудь арии в вашем исполнении!

Разумеется, Кристин врала и делала это тем более вдохновенно, чем менее гневным становился взгляд Тино.

– Что вы говорите! – удивленно покачал он головой. – Надо же…

– Да… – Кристин вновь вздохнула. – Мне так захотелось пообщаться с вами, что я рискнула… сделать то, что сделала.

Взгляд Тино снова отправился в путешествие по ее фигуре.

– Хм…

– Надеюсь, вы простите меня, а? – пролепетала Кристин почти таким же детским голоском, каким недавно пела «Санта Лючию». – Я очень сожалею о своем поступке, правда!

– Скажите пожалуйста… – качая головой, протянул Тино. – Каждое утро слушаете мои арии!

Кристин скромно опустила ресницы.

– С них у меня начинается день – в музыкальном центре есть таймер, который включается как будильник, только вместо назойливого сигнала звучит ваш волшебный голос.

– Благодарю, благодарю…

Тино, похоже, расчувствовался, чего Кристин и добивалась.

Хоть и грубая лесть, а все же слушать приятно! – усмехнулась она втихомолку.

Тут Тино вдруг спросил:

– Какая же ария в моем исполнении нравится вам больше всего?

– О! – по инерции бодро начала Кристин… и застыла истуканом. Какая ария? Дьявол его знает! Какая ария… Да Кристин уж и забыла, когда последний раз слушала диск с записью оперной музыки!

– Да? – ободряюще улыбнулся Тино.

Глядя на него, она готова была провалиться сквозь землю. Но так как надежда на подобный исход беседы относилась к области фантастики, нужно было срочно придумать ответ.

– Больше всего? – повторила Кристин, стремясь потянуть время.

Тино чуть склонил голову набок.

– Ну да. Ведь есть у вас любимая ария?

– Еще бы! – восторженно воскликнула Кристин. – Мне нравится… э-э… любимая ария у меня… э-э… – Она потерла пальцами лоб. – Тьфу ты, выскочило из головы! Знаете, как бывает: мысль вертится, а ухватить ее никак не удается.

– Не волнуйтесь, со всяким может случиться.

С губ Кристин слетел нервный смешок.

– Прежде со мной такого почти не бывало. А сейчас… Может, ранний склероз? Знаете, в последнее время я то и дело натыкаюсь на публикации о раннем склерозе. Никогда не читали? Ох и страшная же штука, скажу я вам… Такие ужасы описываются, что поневоле задумаешься о собственной участи. Как утверждают врачи, склероз сильно помолодел, представляете?

– Ну, не думаю, что вам грозит подобное заболевание, по крайней мере сейчас.

Тон этой фразы заставил Кристин на мгновение застыть. Что Тино имеет в виду? Что в данный момент для нее существует иная, более реальная угроза, чем какой-то воображаемый склероз?

Похоже, он все-таки не так падок на лесть, как мне показалось, проплыло в мозгу Кристин.

– Уверен, стоит вам напрячься, и вы все вспомните, – негромко, но весьма многозначительно произнес Тино.

Ну хоть бы что-нибудь пришло на ум, неважно что! – взмолилась про себя Кристин.

И тут, будто в ответ на безмолвный призыв, в ее памяти всплыло не вполне четкое словосочетание – нечто наподобие «любовный настой», а следом имя – Доницетти.

А что, вроде бы это имеет отношение к опере! – радостно подумала она. Пожалуй, рискну.

В следующий момент будто со стороны Кристин услышала свой голос:

– Вспомнила, больше всего мне нравится ария из оперы Доницетти «Любовный настой».

По лицу Тино скользнуло такое выражение, словно он едва сдержался, чтобы не рассмеяться. Затем произнес:

– Напиток.

– Простите? – вскинула Кристин ресницы.

– Любовный напиток, не настой. Хм, не знаю, что и сказать… Дело в том, что этого я не исполняю. Возможно, вы перепутали меня с кем-то другим?

Кристин обескураженно прикусила губу, но потом решила продолжать в том же духе.

– Видимо, я перепутала названия. А вы… мм… не подскажете мне немножко?

– Что вы имеете в виду? – усмехнулся Тино.

– Ну, название оперы…

Несколько мгновений Тино насмешливо разглядывал ее, потом негромко обронил:

– Маленькая лгунья.

Кристин хлопнула себя по лбу.

– Точно! «Маленькая лгунья»! Благодарю. Как это я могла забыть такое простое название!

В глазах Тино промелькнуло изумление, но следом будто пронесся рой веселых искорок.

– Верно, простое, – кивнул он. – И самое подходящее для вас.

Фу-у, кажется проскочила, с облегчением подумала Кристин. Надо же, как удачно получилось! Ой, а что он только что сказал? Самое подходящее? Для меня? Просто смех!

– Нет, что вы! – воскликнула она. – Мне этого никогда не спеть. Кроме «Санта Лючии», я вообще ничего не знаю.

Тино кивнул.

– Вот этому я готов поверить. А все остальное сплошное вранье. Все-таки вы не желаете признаться честно, что привело вас сюда, поэтому сейчас я снова запру вас, а сам отправлюсь к гостям, которые меня наверняка заждались. Но сначала кое-что проверю…

С этими словами он шагнул к Кристин и совершенно неожиданно сдернул с ее плеча сумочку. Она даже ахнуть не успела, как та оказалась в его руках. Затем последовал щелчок замочка – и вот уже Тино заглядывает в сумочку.

– Так-так… – протянул он с мрачной усмешкой. – Какой богатый арсенал! Вы неплохо вооружились: и фотоаппарат, и диктофон, и… Как, это все? Хм, я не удивился бы, увидев здесь еще и пистолет! – Тино прищурился. – Кто вы, Элли Джордан?

Кристин нервно провела языком по губам.

– Послушайте, я могу все объяснить…

– Э нет, с меня довольно! Как вы объясняете, мне известно. Скажите одним словом: кто вы?

Кристин сцепила пальцы.

– Я… не могу сказать так просто, без подготовки. Как бы вам объяснить… это целая история…

Поморщившись, Тино выставил ладонь.

– Все, достаточно! Можете обдумывать свою историю до тех пор, пока я не вернусь. А затем поговорим.

Он повернулся, шагнул к двери, вышел в коридор, и через минуту в замке повернулся ключ.

Кристин вновь осталась в одиночестве.

8

Она не придумала ничего нового, как вернуться на кровать. Все ведущие на волю пути были отрезаны, и оставалось только ждать возвращения Тино.

Что произойдет тогда, Кристин не знала, но особого беспокойства не испытывала. Что он может ей сделать? Сдать в полицию за незаконное проникновение в дом? Вряд ли это возможно сейчас, когда на вилле полно гостей. Любой полицейский лишь покрутит пальцем у виска. И вдобавок отчитает за ложный вызов.

Да и что мне можно инкриминировать? – рассуждала Кристин. То, что я пришла сюда с фотоаппаратом и диктофоном? А если они постоянно находятся в моей сумочке? Мало ли какой материал подвернется… Мне, как репортеру журнала «Лонг-Бич ивнинг», следует постоянно быть наготове. А что нарядилась Красной Шапочкой, так это лишь из желания подурачиться, не более того… Она подавила зевок. Нет, в том, что касается полиции, Тино блефует…

Блуждавший по комнате взгляд Кристин остановился на подносе, стоявшем на столике, но есть ей не хотелось. А вот водички попить – это пожалуй!

Кристин встала, подошла к столику, напилась, в задумчивости постояла возле кресла, но все-таки вернулась на прежнее место – нравилась ей кровать! К тому же лестно было осознавать, что она валяется на ложе самого Тино Парлатти. Если бы еще сегодня днем кто-то предупредил Кристин о подобной возможности, она бы просто рассмеялась.

Как здесь уютно, проплыло в ее голове, пока она устраивалась удобнее. Глаза закрываются сами собой…

Возможно, напряжение нескольких последних дней и особенно этого вечера отразилось на Кристин сильнее, чем ей казалось, потому что она уснула, причем так крепко, что даже не услышала, как вернулся Тино. Проснулась, только почувствовав его прикосновение и услышав, как он произнес негромко:

– Невежливо дрыхнуть на дне рождения!

Ресницы Кристин затрепетали поднимаясь, но потребовалось некоторое время, прежде чем она поняла, где находится. Окончательно Кристин пробудилась, лишь увидев знакомое лицо. Оно находилось всего в нескольких дюймах от ее собственного, поэтому она сразу уперлась взглядом в красивые темные глаза.

– Проснулась, маленькая лгунья? – усмехнулся Тино. – Добрый вечер! Знаешь, что я сейчас сделаю? Проверю, так ли ты хорошо целуешься, как врешь.

Целуешься?

Вникнув в суть сказанного, Кристин вдруг сообразила, что Тино лежит рядом с ней, упершись локтем в кровать, и именно поэтому его лицо находится в такой близости от ее физиономии.

В этот момент Тино начал наклоняться.

Неужели он и впрямь хочет поцеловать меня? – вспыхнуло в мозгу Кристин, и эта мысль неожиданно показалась ей чрезвычайно заманчивой.

И опасной!

Кристин дернулась, намереваясь откатиться в сторону, а затем встать с кровати. Не тут-то было: Тино сгреб ее в охапку, стиснул в объятиях и дополнительно придавил весом собственного тела. Так, не успев опомниться, она очутилась словно в тисках.

– Прекратите! – вырвалось у нее.

Тино ухмыльнулся.

– Что?

– Отпустите меня!

– Нет, золотце, сначала я сделаю то, чего мне захотелось еще когда мы танцевали, – поцелую тебя.

Он вновь стал наклоняться, но Кристин демонстративно отвернулась.

– Что такое, неужели не хочешь? – хрипловато слетело с его губ.

Странно было слышать всемирно известный голос таким… окрашенным интимными интонациями…

– Не хочу! – выдохнула Кристин.

Строго говоря, это было не совсем правдой, действия Тино не могли оставить ее равнодушной. Но признаться в этом она не хотела даже самой себе.

Впрочем, Тино оказался достаточно проницательным, чтобы кое-что понять без слов.

– Снова лжешь, – констатировал он, уверенно предотвращая попытку Кристин вырваться. – Тебе хочется того же, что и мне, я это понял еще…

– …Когда мы танцевали! – с нервным смешком закончила Кристин фразу вместо него, за показным весельем пряча растерянность.

В глазах Тино промелькнуло какое-то странное выражение.

– Верно, – медленно произнес он. – Видишь, ты сама подтверждаешь.

– Это всего лишь шутка.

– В которой, как и в прочих, есть доля правды.

– Ничего подобного! – Заметив, что взгляд Тино остановился на ее губах, Кристин вновь дернулась, пытаясь высвободиться. – Пусти же меня!

Он улыбнулся, явно любуясь ею.

– О, мы окончательно перешли на «ты»! Замечательно… Я доволен…

– Я не намерена церемониться с человеком, который навалился на меня! – извиваясь пропыхтела Кристин.

Глаза Тино вспыхнули.

– Осторожнее, золотце! Твой язык не доведет тебя до добра. Если ты произнесешь еще что-нибудь такое же будоражащее, я за себя не ручаюсь!

Сказано это было таким тоном, что и саму Кристин бросило в жар. Она вдруг поняла, что, несмотря на всю разницу положений, между ней и Тино Парлатти может быть все! Лишь потому, что он мужчина, а она женщина…

Ох нет, только не это! – панически промчалось в мозгу Кристин. Если я в него влюблюсь, мне конец…

– Что же это такое, в самом деле?! – воскликнула она. – Отпусти меня сейчас же! Ты не имеешь права так поступать со мной!

Уголки губ Тино приподнялись в коварной усмешке.

– Золотце, не тебе говорить о правах, тем более здесь. Ты обманом проникла в мой дом, наврала мне с три короба и еще смеешь указывать, как я должен поступать? Ну уж нет, дорогая моя, так дело не пойдет! – Он на миг умолк, затем вкрадчиво добавил: – Впрочем, если прекратишь сопротивление и позволишь поцеловать тебя, обещаю не применять к тебе слишком жестоких карательных мер.

От этих слов по телу Кристин вновь прокатилась теплая волна. Но, пытаясь воспротивиться этому приятному, но опасному для нее ощущению, она твердо произнесла:

– Ни за что!

– Вот как? Но тогда хотя бы скажи почему?

– Так я не целуюсь! – выпалила Кристин.

Усмешка Тино стала шире.

– Так – это как?

– Когда для этого нет повода.

– Странно, почему же мне кажется, что он есть?

Кристин снова отвернулась, чтобы не смотреть в красивое лицо Тино.

– Это ошибочное мнение.

– Хорошо, тогда объясни, что ты подразумеваешь под словом «повод».

Не удержавшись, Кристин вновь взглянула на него.

– Любовь!

– В каком смысле? – прищурился он.

– В прямом. Если влюблена в кого-нибудь, я с ним целуюсь. В противном случае, как всякому нормальному человеку, мне незачем этим заниматься.

Тино легонько сжал ее плечи.

– Неужели? А как же… э-э… желания плоти, природный зов, страсть, наконец?

Из всего перечисленного Кристин больше всего сейчас волновали желания плоти, но она не призналась бы в этом даже под пытками.

– Согласна, у всякого порой случаются вспышки страсти, я в этом смысле не исключение… Только вы… то есть ты, – с вызовом произнесла она, исправляя оговорку, – никогда не вызовешь у меня подобного прилива чувств!

– Вот тебе на! – хмыкнул Тино. – А что так?

Смерив его уничижительным, насколько это было возможно, взглядом, Кристин язвительно пояснила:

– Ты мне не подходишь.

– Ничего себе! – удивился Тино. – Всем подхожу, а тебе нет?

– Не знаю как всем, а для меня ты слишком стар.

– Хм, сколько же тебе лет?

Тино произнес это таким тоном, словно из них двоих в возрасте проигрывала Кристин – мало того, будто ей было лет семьдесят.

Она едва сдержалась, чтобы не прыснуть. Затем, после некоторой паузы – понадобившейся для того, чтобы справиться с внезапным приступом смешливости, – ответила:

– Двадцать четыре.

– У-у, никуда не годится! – протянул Тино. – Десять лет разницы.

Кристин прикусила губу.

– Неужели десять?

– Увы! – вздохнул он. – Так что ты права: мы друг другу не подходим.

– Ну и хорошо, – хмуро констатировала Кристин. – Потому что мне претит сама мысль о поцелуе с тобой…

Как ни странно, ее признание не произвело на Тино ни малейшего впечатления.

– Досадно слышать, но стреляться из-за этого я не стану, уж прости. А вообще, ты слишком много болтаешь, детка!

Услышав последнюю фразу, Кристин просто задохнулась от возмущения. При этом ее губы приоткрылись, и Тино не преминул этим воспользоваться. Прежде чем она успела что-либо понять, он прильнул к ее рту в жадном поцелуе.

В следующую минуту мозг Кристин будто отключился, а тело пронзил такой мощный чувственный импульс, что, казалось, оно затрепетало всеми мельчайшими клеточками.

Поцелуй был жгучим, но непродолжительным. Тем не менее, когда Тино отстранился, оба они задыхались. Глядя на него расширенными глазами, Кристин вдруг со всей ясностью поняла: ни один из приведенных только что аргументов ее не спасет. Она уже практически полностью находится во власти этого человека.

Но самым удручающим оказалось хитроватое выражение в его глазах и играющая на губах ироничная улыбка. Разумеется, он прекрасно понимал, что происходит с Кристин. Она была для него словно на ладони.

Только сейчас, после поцелуя, Кристин всецело ощутила опасное очарование Тино Парлатти. И поняла, что не сможет перед ним устоять.

Просто безумие какое-то…

– Хм, несмотря ни на что, целовать тебя приятно, – словно с некоторым недоумением заметил Тино. – А ну-ка еще разок…

Он вновь склонился над Кристин, и она затрепетала, когда его губы прикоснулись к ее рту. Одновременно она поймала себя на том, что какой-то частью своего сознания словно ждала нового поцелуя.

Тино обладал чем-то таким, к чему невозможно было остаться равнодушной. И все время, пока он целовал Кристин, она гадала, в чем заключается его секрет. Потом неожиданно поняла – в опытности. Тино Парлатти умел обращаться с женщиной. В его объятиях Кристин чувствовала себя податливой как воск. А также казалась себе самой еще более красивой и изящной, чем была на самом деле.

У нее вдруг возникло острое желание прикоснуться к лицу Тино, погладить его широкие плечи, в настоящий момент, к сожалению, скрытые под одеждой. К счастью, Кристин сдержалась, но, когда Тино наконец отстранился от нее, она испытала прилив разочарования.

И тут, к ее ужасу, он произнес:

– Вижу, тебе понравилось.

Скрывать очевидное не было смысла, поэтому Кристин лишь бровью повела, отводя взгляд от губ Тино.

– В таком случае, может, скажешь, как тебя зовут?

Она заморгала.

– Разве ты забыл?

– Просто хочу еще раз услышать твое имя, – уклончиво усмехнулся Тино.

– Ладно, скажу… Элли Джордан.

Однако Тино качнул головой.

– Нет, настоящее имя, пожалуйста.

Кристин замерла. Затем подняла ресницы и настороженно взглянула снизу вверх в темные глаза. Одновременно в ее мозгу взметнулся вихрь тревожных мыслей. Как он догадался, что Элли Джордан не настоящее имя? И как теперь быть? Сказать правду? Но что за этим последует?

Лучше всего потянуть время, решила она.

– Настоящее и есть. Не понимаю, что тебе не нравится… Я Элли Джордан. – По крайней мере в данный момент, добавила Кристин про себя.

Тино усмехнулся, но в следующую минуту в его глазах промелькнула какая-то мысль.

– Хорошо, а где ты живешь?

– На Парк-драйв, – машинально ответила Кристин. И тут же пожалела об этом. Зачем указывать настоящий адрес! Конечно, Парк-драйв длинная улица, но все равно неосторожно как-то…

– То есть здесь, в Лонг-Биче? – уточнил Тино.

– Конечно.

– Живешь в Лонг-Биче и зовут Элли Джордан?

К чему он клонит? – нахмурилась Кристин. И почему так дотошно расспрашивает?

– Ну да, ведь я сказала…

Тино хитро прищурился.

– В таком случае у тебя раздвоение личности.

– Почему? – с искренним удивлением спросила она.

– Потому что ты кто-то другой, не Элли Джордан. При этом считаешь себя ею. Следовательно, в тебе уживаются два разных человека, что лично я рассматриваю как повод для обращения к психиатру.

Пока Тино говорил, Кристин смотрела на него и думала: что за чушь он несет? Возможно, это ему нужно проверить мозги, а не мне. Но в какой-то момент она заметила насмешливые искорки в глазах Тино и все поняла.

– Издеваешься?

Тот медленно улыбнулся.

– Даже в мыслях нет. Говорю то, что думаю.

– В таком случае хочу заметить, что твои фантазии занесли тебя слишком далеко! – фыркнула Кристин.

– Не дальше, чем тебя, – парировал Тино. – К твоему сведению, пока ты нежилась на моей кровати, я навел некоторые справки, и сейчас точно знаю: в Лонг-Биче не проживает ни единой особы по имени Элли Джордан!

Кристин прикусила губу. Что тут скажешь?

– Мм… а ты не обманываешь? Ведь уже поздно, все общественные организации закрыты, как тебе удалось навести справки по поводу моего имени?

– Я не обманываю, – произнес Тино, делая нажим на первом слове. – Это ты специалист по вранью. А справки я навел, пользуясь своими здешними связями. Так что не сомневайся, сведения верные.

9

Кристин отвела взгляд, подумав о том, какая неимоверная создалась ситуация: они с Тино – Тино Парлатти! – лежат в постели, как двое голубков, и между ними происходит более чем странный разговор.

– Иными словами, ты убеждаешь меня в том, что меня не существует? – тонко улыбнулась она, удивляясь про себя, как это ей хватает смелости дерзить такому человеку.

Тино вновь слегка стиснул ее плечи.

– Не передергивай. Ты-то есть, нет человека по имени Элли Джордан.

– Ах Элли Джордан! – протянула Кристин, неожиданно увидев для себя лазейку. – Ну, если ты искал именно это имя, то не удивительно, что получил отрицательный результат. Ведь Элли – сокращенный вариант. Полное же мое имя звучит иначе.

– В самом деле? Интересно как?

Действительно как? Что, попалась, голубушка? – пискнул кто-то внутри Кристин. Сначала следовало имя придумать, а уж потом языком молоть…

– Полное имя… Элинор! – Кристин выдумала его в последний момент.

Тино устремил на нее насмешливый взгляд.

– Ты не поверишь, но имя Элинор я проверил. Равно как и имя Элизабет. А также Эльвира. И даже Элайза.

Надо же, какой сообразительный!

Кристин прищурилась.

– Неужели в Лонг-Биче нет ни одной женщины с каким-нибудь из перечисленных имен?

Он покачал головой.

– В сочетании с фамилией Джордан – нет. Поэтому советую тебе сказать правду.

Похоже, он в самом деле меня раскусил, подумала Кристин.

– А если не скажу? – осторожно спросила она.

– Хм, дай подумать… Тогда я оставлю тебя здесь и буду целовать, пока не добьюсь истины, пусть этим придется заниматься хоть до самого утра!

Подобная перспектива неожиданно показалась Кристин такой заманчивой, что ее бросило в жар. Сама того не осознавая, она провела языком по мгновенно пересохшим губам. И лишь заметив, куда смотрит Тино, сообразила, что выдала себя с головой, – он внимательно наблюдал за ее действиями.

Нет-нет, только не до утра! – промчалось в мозгу Кристин. Дело и так уже зашло слишком далеко. Если же я поддамся чувствам, ничем хорошим это для меня не кончится.

– Почему именно целовать? – произнесла она внезапно охрипшим голосом.

Тино на миг застыл.

– Хороший вопрос. Следует ли его рассматривать как предложение развить начатое? Так сказать, углубить тему?

Слово «углубить» вызвало у Кристин такие яркие ассоциации, что ее бросило в краску.

– Ни в коем случае! – с каким-то даже испугом воскликнула она.

Тино прекрасно понял, что с ней происходит, но почему-то остался серьезным. В его глазах не возникло даже тени насмешки.

– Почему же так категорично? – произнес он, и Кристин готова была поклясться, что в его голосе тоже возникла хрипотца. – По-моему, логика подсказывает, что неплохо было бы закрепить успех. Ведь это смешно: мы лежим на кровати, ты давно в моих объятиях, мы целуемся, что по вкусу нам обоим, и после этого мы должны пожелать друг другу приятного вечера и разойтись?

Как странно, он думает о том же, что и я, промелькнуло в голове Кристин. О том, что мы лежим и целуемся…

– Вот я и говорю, достигнутое надо закрепить, – продолжил Тино. – Или, если хочешь, продолжить сближение.

Хочу! – чуть не брякнула Кристин.

К счастью, у нее хватило ума сдержать внезапный порыв. Вместо этого она обронила:

– Ни к чему продолжать. Даже начинать не следовало. Все это вздор, который кончится, как только ты узнаешь, кто я на самом деле.

Тино прищурился.

– Вот как? Когда же ты меня осчастливишь?

Кристин подавила вздох.

– Прямо сейчас.

– Я весь внимание.

– Тогда слушай. Меня зовут Кристин Янг, я репортер журнала «Лонг-Бич ивнинг».

Видно было, что подобного Тино не ожидал.

– Что?! – сердито воскликнул он. Затем отстранился и встал с кровати. – Репортер?!

Кристин села, опустив ноги на ковер.

– Увы.

Тино воззрился на нее.

– Мне казалось, что я избавился от общения с представителями средств массовой информации. Ведь я давно объявил всем вам, что не даю никаких интервью!

Кристин понуро кивнула.

– Знаю.

– Вот как?! – Тино гневно засопел. – Почему же ты здесь?! Как ты вообще осмелилась проникнуть ко мне на виллу, если тебе известно мое отношение к репортерам?!

– Так уж вышло, – вздохнула Кристин поднимаясь. – Прости, меньше всего на свете я хотела причинить тебе беспокойство. Кстати, раз уж так получилось, не поведаешь ли, что послужило причиной твоего предубежденного отношения к моим коллегам-репортерам?

Тино смерил ее хмурым взглядом.

– Все-таки пытаешься взять у меня интервью?

Она пожала плечами.

– Нет, просто интересно, чем мы тебе так насолили. И потом, ты ведь забрал у меня диктофон и фотоаппарат, так что зафиксировать твои слова я не смогу, даже если бы очень захотела.

– Ладно, раз уж тебя так мучает любопытство, скажу… Я зарекся давать интервью после одного случая. Какой-то писака, имени его я уже не помню, настрочил статейку, в которой настолько извратил произнесенные мною в ходе интервью слова, что получилось, будто у меня существуют какие-то связи с мафией. Ведь я по происхождению итальянец, понимаешь? А тут еще Фернандо Повери, сидя за решеткой, вздумал распространяться о том, что обожает голос Тино Парлатти, то есть, как сама понимаешь, мой. Знаешь Фернандо Повери?

– Конечно. После того громкого судебного процесса его узнала вся Америка.

– Ну вот… А у нас честная семья, прозрачный бизнес и так далее и тому подобное. Поэтому вся родня была жутко возмущена, а у моей бабушки едва инфаркт не случился. С тех пор я зарекся давать какие бы то ни было интервью!

– Понятно… – вздохнула Кристин. – Очень жаль…

– Жаль или нет, но я принял решение и намерен следовать ему! – Тино произнес это очень запальчиво.

– Без всяких исключений? – с робкой надеждой спросила она.

Он смерил ее хмурым взглядом.

– Даже не надейся.

– Я лишь хотела…

– Забудь! Как только у тебя совести хватает – врала на каждом шагу, а сейчас…

Кристин вдруг испытала непонятный прилив злости.

– Мне не пришлось бы врать, если бы ты был хоть чуточку более благосклонным к репортерам!

– А, выходит, я во всем виноват! Ну да, разумеется, чего-то в этом роде и следовало ожидать…

Кристин поморщилась.

– Погоди, не кипятись! Могу все объяснить. Если бы ты согласился дать мне интервью, я бы не стала наряжаться Красной Шапочкой и валять дурака перед тобой и всеми твоими гостями. Вот скажи, если бы я позвонила тебе, представилась репортером и попыталась договориться о встрече, ты согласился бы?

– Нет.

Она развела руками.

– Вот видишь. Поэтому мне ничего не оставалось, кроме как прибегнуть к некоторому маскараду.

– Что значит «ничего не оставалось»? Как будто ты была обязана брать у меня интервью!

– Не обязана – в том смысле, что подобного задания редакция мне не давала, но… как бы тебе объяснить… словом, я сама себя поставила в безвыходное положение.

Тино вдруг запрокинул голову и рассмеялся.

– Ну и ну! Что же это за положение такое?

Кристин хмуро покосилась на него.

– Да, тебе смешно. Видишь ли, я имела неосторожность брякнуть в присутствии коллег, что возьму у тебя интервью. Так все и началось. Ну а потом мне просто некуда было деваться, слово ведь нужно держать…

– Лучше всего не давать дурацких обещаний, – язвительно заметил Тино.

– Согласна, – вздохнула Кристин. – Только сейчас поздно философствовать. У меня два пути: или взять интервью и жить, как прежде, или увольняться из редакции.

– Так уж и увольняться, – проворчал Тино.

Она пожала плечами.

– Работать мне все равно не дадут. Засмеют.

– Сама виновата, пенять не на кого.

Кристин подавила очередной вздох.

– Ты говоришь правильные слова, но мне от них почему-то не легче. Лучше бы интервью дал!

– Ни за что! – отрезал Тино.

– Ну разочек, а? Только мне одной. Я никому не скажу!

Он насмешливо кивнул.

– Разве что в газете своей напечатаешь.

– В журнале, – машинально поправила его Кристин.

Тино взглянул на нее исподлобья.

– Разница невелика. Не клянчи, никакого интервью не будет. И твоих шпионских штучек я тебе не отдам.

В глазах Кристин промелькнуло недоумение.

– Это ты о чем?

– О диктофоне и фотоаппарате.

Она растерянно заморгала.

– То есть как не отдашь? Если хочешь, уничтожь информацию, но обе эти штучки, как ты выражаешься, нужны мне для работы, поэтому ты обязан их вернуть!

– Ошибаешься, детка, ничего я тебе не обязан. Вообще скажи спасибо, что я не довожу дело до полиции!

Прикусив губу, Кристин некоторое время смотрела на него, затем мрачно произнесла:

– Спасибо.

Тино лишь усмехнулся.

Тогда она сказала:

– Что ж, если ты упорствуешь в своем решении, мне остается лишь уйти. И учти – ты не сумеешь этому помешать!

Он сунул руки в карманы брюк.

– И не собираюсь. Иди. И корзинку можешь забрать, она мне ни к чему. Я подобных арий не исполняю.

– Что это ты вдруг стал таким покладистым? – подозрительно прищурилась Кристин.

– А тебе известно который час?

– Не-ет… – протянула Кристин, оглядываясь в поисках каких-нибудь часов. Они обнаружились на каминной полке. Кристин пригляделась к циферблату. – Что-о?! – вырвалось у нее в следующую минуту. – Половина третьего?!

– Поздновато, правда? – с ироничной усмешкой обронил Тино.

– Неужели я столько проспала?

Он кивнул.

– Допускаю, что тебе трудно в это поверить, но ты последняя моя гостья, остальные разъехались. А мне спать пора. Так что я тебя не задерживаю. Впрочем, – прищурился он, – можешь остаться и разделить со мной постель.

– Благодарю! – поспешно произнесла Кристин.

В темных глазах Тино заплясали лукавые искорки.

– То есть остаешься?

– Нет. Пора домой. Я и так здесь задержалась…

Их взгляды встретились. Спустя мгновение Кристин почувствовала, что, если Тино попросит, она останется. Ей даже захотелось, чтобы это произошло.

Но он не попросил. Скользнул взглядом по всем выпуклостям и изгибам ее фигуры и отвернулся. Затем, проведя ладонью по лицу, произнес совсем не то, чего втайне ждала Кристин:

– Хорошо, я тебя провожу.

Она молча повернулась и, испытывая странную пустоту в желудке, направилась к двери. Дверь оказалась незапертой. Кристин открыла ее и шагнула в коридор. Следом вышел Тино.

В полном молчании они прошествовали по всему дому. В холле Тино немного опередил Кристин, чтобы с помощью специальной карточки открыть электронный замок.

– Спокойной ночи, – с едва уловимой иронией произнесла Кристин, минуя державшегося за дверную ручку Тино.

– И тебе того же. Кстати, как ты доберешься домой? Вызвать такси?

– Не нужно, у меня автомобиль. – Это была ложь, но Кристин не хотелось задерживаться в обществе Тино. Ее встревожила собственная реакция на то, что он не сказал «останься» – обида в смеси с разочарованием.

Выйдя следом за Кристин, Тино оглядел пространство перед домом.

– Что-то я не вижу никакого автомобиля…

– Я… оставила его за углом, – вновь соврала Кристин. Сегодня она только тем и занималась. – Пока!

– Всего хорошего, – сдержанно произнес Тино.

Громко стуча каблуками, Кристин прошла через двор, отворила калитку, которая тоже оказалась незапертой – вероятно, об этом позаботился Тино, – и только тут вспомнила, что корзинка с костюмом Красной Шапочки осталась наверху, в спальне.

Ну и ладно, пусть будет ему на память, подумала она, подразумевая конечно же Тино.

Уходя, Кристин не оглядывалась, но чувствовала на себе взгляд и прекрасно знала, чей именно.

10

Проснулась она на удивление рано, около семи. То есть проспала чуть больше трех часов.

Возможно, она проснулась бы позже, но даже во сне ей не давала покоя мысль, что нужно во что бы то ни стало вернуть фотоаппарат и диктофон. Обе вещи принадлежали к категории дорогостоящей цифровой аппаратуры, цена которой обратно пропорциональна миниатюрности. Вдобавок и то и другое являлось для Кристин своеобразным орудием производства, то есть предметами, без которых она не могла обойтись при выполнении заданий редакции. Но именно их у нее и отняли!

Конечно, можно купить другой диктофон, да и фотокамеру тоже, подумала Кристин, едва успев открыть глаза и еще не окончательно прогнав дрему. Но с какой стати? Почему я должна выкладывать немалую сумму денег из-за чьей-то прихоти, пусть даже речь идет об оперной знаменитости по имени Тино Парлатти!

Поднявшись с постели и приведя себя в порядок, Кристин принялась готовить завтрак, но ее в голове вертелись все те же мысли.

Подумаешь, умник нашелся! – возмущенно говорила она себе. Не нравится ему, что я вчера кое-какие материалы собрала… Ну сотри их – и дело с концом, ведь для этого двух минут достаточно, а вещи мои мне верни! Ведь это просто хулиганство какое-то! Если каждый раз заново покупать фотокамеры и диктофоны, то никаких денег не напасешься… Конечно, ты оперная звезда, тебя знает весь мир и гонорары твои не сравнить с моей зарплатой, поэтому для тебя фотоаппарат наверняка мелочь, о которой даже смешно говорить. Мои же возможности ограниченны. Поэтому верни мне мои вещи и забудем друг о друге навсегда!

Ее вдруг стало грустно от словосочетания «забудем навсегда».

Анализируя свои ощущения, Кристин замерла с кухонным ножом над сковородкой, в которой жарилась яичница. С минуту поразмышляв, пришла к следующему выводу: основанием для печали служат вчерашние – или, лучше сказать, ночные – поцелуи с Тино. Точнее, то, что они ей понравились.

Даже сейчас, вспомнив о них, Кристин провела языком по губам и, сама того не осознавая, мечтательно улыбнулась. Дело даже не в том, что ее целовал известный всему миру Тино Парлатти, а в нем самом.

Кристин прерывисто вздохнула… и вдруг нахмурилась. Затем опустила взгляд на сковородку.

– О дьявол! – Яичница по краям почернела, и над ней вился дымок.

Вот не везет! А между тем это были последние три яйца, другие продукты в холодильнике отсутствовали: поглощенная подготовкой вылазки к Тино Парлатти, Кристин забыла о необходимости пополнения запасов еды.

Похоже, меня преследуют неудачи во всем, что так или иначе имеет отношение к Тино, пусть даже косвенное, хмуро подумала она, соскребая горелую яичницу в мусорное ведро. Теперь вот без завтрака осталась…

В гостиной зазвонил телефон, и, отставив сковородку, Кристин сделала пару шагов в направлении двери, но тут же остановилась. Настроение, в котором она в данный момент пребывала, не располагало к общению. Кроме того, у нее имелись кое-какие планы на это утро, а телефонный звонок, от кого бы он ни исходил, грозил их нарушить.

Дождавшись, пока прекратятся трели, Кристин налила себе кофе. Потом, немного подумав, отрезала два ломтика хлеба и намазала на них майонез – все-таки какое-то подобие завтрака. Когда шла с тарелкой и чашкой к столу, телефон в гостиной зазвонил вновь.

Решив не обращать на него внимания, Кристин расположилась за столом и придвинула к себе сахарницу. Одного того факта, что звонили на стационарный телефон, а не на сотовый, было достаточно, чтобы не отвечать. Ведь это явно кто-то посторонний, иначе трелями давно залился бы мобильник.

Некогда мне, хмуро думала Кристин, жуя хлеб с майонезом. Если есть необходимость, позже позвонят.

Примерно через полчаса, переодевшись в синие джинсы и белый топ, она вышла из дома, села на велосипед – в Лонг-Биче летом многие предпочитали именно этот вид транспорта – и укатила в северо-восточном направлении.

Бен Гилбот с интересом рассматривал девушку, назвавшуюся Кристин Янг. Она тем временем говорила:

– Я непременно должна встретиться с мистером Парлатти лично. Знаю, он не принимает посторонних, но у меня неотложное дело. Очень важное. Если вы не позволите мне пройти в дом и переговорить с мистером Парлатти, я… мм… устрою сидячую забастовку! Да, сяду на тротуаре здесь, напротив вашей калитки, и не сдвинусь с места, пока мистер Парлатти не соизволит меня принять. Если же вздумаете вызвать полицию, то заранее предупреждаю: номер не пройдет. Порядка нарушать я не собираюсь, а сидеть на тротуаре у нас не запрещено.

Бен Гилбот неожиданно усмехнулся. Правда, едва заметно, но все-таки…

– Эй, полегче, мисс! Если вы действительно Кристин Янг, то сегодня утром вам следовало бы отвечать на телефонные звонки.

Она насторожилась.

– Это почему же?

– Потому что я несколько раз звонил вам, чтобы передать приглашение мистера Парлатти.

– Вы?!

Ах вот что это были за звонки! – промчалось в мозгу Кристин. Наверное, все же следовало подойти к телефону.

Бен Гилбот кивнул.

– Именно я, мисс Янг.

– И что вы хотели? – уже менее воинственным тоном спросила она. – Ах да, передать приглашение… И куда же?

– Сюда, на виллу. Мистер Парлатти велел мне сообщить вам по телефону, что ждет вас на завтрак.

Очень мило! – подумала Кристин.

– Чтобы слопать меня с потрохами?

Возможно, это и не следовало говорить, но, как ни странно, Бен Гилбот вновь улыбнулся.

– Зачем же так резко? Мистер Парлатти всего-навсего желал разделить с вами завтрак. Правда, время прошло, и теперь речь уже следует вести о ланче.

Кристин на миг задумалась.

– То есть мистер Парлатти примет меня?

– Разумеется. Прошу.

Тино сидел под увитым виноградной лозой навесом, в плетеном кресле, и просматривал утреннюю газету. Перед ним на белом пластиковом столе стояла бутылка минеральной воды – точь-в-точь как та, которую он ночью принес Кристин.

– Принимай гостью, сама пришла, – раздалось у нее над ухом.

Вздрогнув, она машинально оглянулась на своего провожатого, и в этот момент заговорил Тино:

– Неужели? Что ж, на ловца и зверь бежит. – Он с интересом взглянул на Кристин. – Благодарю, Бен.

– Подавать ланч? – спросил тот.

– Да, пожалуй, – сказал Тино и вновь посмотрел на Кристин. – Ведь ты не откажешься перекусить со мной?

– Вообще-то я сюда не для этого пришла.

– Значит, не откажешься, – констатировал Тино. – Рассчитывай на двоих, Бен.

Пробормотав что-то маловразумительное, тот удалился.

– Прости, что начинаю с ланча, но я еще не завтракал сегодня, – обронил Тино. Затем указал на другое плетеное кресло. – Располагайся.

– Спасибо, – ворчливо произнесла Кристин.

– А ты завтракала?

– Можно сказать… – безучастно ответила она.

В данный момент ее гораздо больше интересовали две вещи: во-первых, как получить обратно свой диктофон и фотоаппарат, а во-вторых, как остаться равнодушной к очарованию Тино Парлатти.

Сегодня он был в бежевых полотняных шортах и белой майке и походил скорее на рокера, чем на оперного певца. Те, как правило, люди тучные, с явным излишком веса, избавиться от которого у них нет ни малейшего желания. Ведь тогда, как они считают, пропадет основа, на которую опирается голос.

Возможно, Тино владел какой-то иной техникой извлечения звука, но ему, судя по всему, полнота не требовалась. Ее попросту не было. Наоборот, на его теле, казалось, невозможно было найти ни единой ненужной унции жира. Он обладал осанкой и мускулатурой человека, немало времени проводящего в спортивном зале.

Сейчас данное обстоятельство особенно бросалось в глаза, потому-то Кристин и встревожилась. Изначально у нее не было намерения задерживаться здесь, она хотела лишь одного – забрать свои вещи и уйти. Но тем не менее почему-то приняла приглашение Тино разделить с ним ланч.

Правда, все получилось так неожиданно…

– Можно сказать? – услышала Кристин удивленный и чуть насмешливый голос Тино. – Так завтракала или нет?

Погруженная в свои мысли, она не сразу поняла вопрос. Но потом вспомнила, о чем шла речь две минуты назад.

– Я съела два небольших ломтика хлеба с майонезом, – сказала Кристин. И тут же спросила себя: зачем я это говорю? Какое дело великому Тино Парлатти до того, из чего состоял завтрак никому не известной репортерши местного журнала?

Тем временем Тино произнес:

– Это что, диета такая? С утра один хлеб?

– При чем здесь диета… Просто у меня пустой холодильник, некогда было сходить в магазин, да и не о том голова болела последние дни, ведь непросто придумать, как попасть в дом самого… – На словах «самого Тино Парлатти» Кристин осеклась.

«Сам» Тино Парлатти сидел напротив нее и внимательно слушал.

– Да-да, понимаю, – насмешливо слетело с его губ.

Тут Кристин вдруг вскипела – не иначе, от конфуза.

– Ничего ты не понимаешь! Не над тобой ведь нависла угроза лишиться работы, да еще по собственной глупости!

Он пожал плечами.

– Верно, не надо мной. Но разве я в этом виноват?

– Никто тебя и не винит… хотя нет, косвенно виноват и ты, потому что упрямо не хочешь дать интервью!

– Не хочу, – кивнул Тино. – И имею на то право.

– Ох, только не будем… – начала Кристин, но была прервана появлением Бена Гилбота.

Тот пришел с полным подносом, сразу же принявшись деловито переставлять тарелки на стол. Когда с этим было покончено, ворчливо произнес:

– Уж не знаю, так или нет… Если что понадобится, зовите.

– Спасибо, старина, все замечательно, – улыбнулся Тино. – Отдыхай. Если что-нибудь понадобится, я сам схожу.

– Тебе виднее, – буркнул Бен Гилбот, поворачивая к дому.

Когда он ушел, Тино посмотрел на Кристин – ей показалось, что это продолжалось несколько дольше, чем требовалось.

– Что такое? – нахмурилась она.

Тино вскинул бровь.

– Прости?

– Почему ты так смотришь?

– Ах ты об этом… Так, просто хорошее настроение, вот и любуюсь заглянувшей на ланч красоткой. Ведь при дневном свете я тебя еще не видел. Кстати, жаль, что ты в джинсах, мне бы хотелось взглянуть на твои ноги. Вчера на тебе было длинное платье, поэтому у меня не было шанса увидеть твои…

– Прекрати! – сердито бросила Кристин. – Я пришла не для того, чтобы выслушивать всякую чушь! – Она даже кулаки сжала от негодования, хотя сердилась больше на себя – за то, что покраснела под пристальным взглядом Тино.

А тот продолжал смотреть на нее, и в его выразительных темных глазах читалась насмешка.

Опустив взгляд, Кристин прикусила губу. Не переоценила ли она свои возможности, отправляясь сюда? Похоже, Тино Парлатти гораздо более опасный противник, чем можно было предполагать.

Пока она сидела так, чувствуя себя конченой кретинкой, Тино наполнил минеральной водой стакан и протянул ей.

– Хлебни, что-то ты разгорячилась.

Кристин вскинула ресницы и хотела было что-то сказать, но передумала. Взамен схватила стакан – с таким видом, словно чтобы выплеснуть Тино в лицо… К счастью, у нее хватило ума этого не делать.

– Хочешь что-то сказать? – насмешливо прищурился он.

– Нет!

Кристин в несколько глотков выпила воду… и неожиданно почувствовала, что как будто понемногу успокаивается.

Видно, не зря нервным дамочкам предлагают попить водички, проплыло в ее мозгу.

Поставив стакан на стол, она взглянула на Тино.

– Да, я хочу кое-что сказать. С самого начала следовало это сделать, но ты заговорил меня.

Он откинулся на спинку стула.

– Выкладывай, я слушаю.

Кристин нервно облизнула губы.

– Мне нужны мои вещи. Собственно, из-за них я и пришла сюда, иначе…

Она умолкла, не зная, как закончить фразу, и Тино пришел ей на помощь:

– Иначе ноги твоей здесь не было бы. Понятно, можешь не расписывать.

– Замечательно! – вспылила Кристин. – Как приятно, когда тебя понимают с полуслова!

Он медленно кивнул.

– Согласен… Так какие вещи тебе нужны – корзинка и тот миленький костюмчик?

– Какой еще костюмчик?

– Тот самый, – усмехнулся Тино. – Разве не помнишь, как вчера пела мне песенку?

– Ах этот костюмчик! – Кристин сейчас меньше всего думала о наряде Красной Шапочки. – Нет, я пришла не за ним. Мне нужны мои фотоаппарат и диктофон.

– Всего-то! – разочарованно вздохнул Тино. – А я уж было подумал, что ты заинтересовалась мною…

Кристин поспешно опустила взгляд. Недоставало еще продемонстрировать мои истинные чувства! Ведь последние несколько минут я только тем и занимаюсь, что веду внутреннюю борьбу, пытаясь убедить себя саму в безразличии к Тино.

– Ты ошибся, – сдержанно заметила она. – Все мои интересы в данный момент сосредоточены лишь на принадлежащих мне вещах… которые ты коварно присвоил! – Окончание фразы она произнесла с вызовом.

Однако на Тино ее интонации не произвели должного впечатления.

– В данный момент? Значит, у меня еще остается надежда?

– Нет! – отрезала Кристин.

Это ты говоришь ему или себе? – в ту же минуту насмешливо прокатилось в ее мозгу.

Кристин вдруг разозлилась. Что за наваждение в самом деле?! Какая-то дурацкая ситуация… Нужно поскорее с ней разделаться, вернуться домой и обо всем забыть.

Правильно, дорогуша, вновь услышала она тот же веселый голосок. Ведь тебе еще столько всего предстоит обдумать – например, чем ты займешься, уволившись из редакции, ха-ха-ха!

Кристин плотно сжала губы и взглянула прямо в темные глаза своего визави.

– Послушай, отдай мне фотоаппарат и диктофон – и я пойду.

Тино медленно покачал головой.

– Не отдам. Лучше бери нож, вилку и ешь, иначе отбивная остынет. – С этими словами он и сам придвинул к себе тарелку. – Прости, я действительно проголодался.

Кристин последовала его примеру, но машинально, не отдавая себе отчета в собственных действиях.

– Не отдашь? – повторила она, отрезая ломтик отбивной, отправляя в рот и принимаясь нервно жевать. – Но ты не имеешь права так поступать, это моя собственность!

Тино пожал плечами.

– Обратись в полицию.

На миг застыв, она затем воскликнула:

– А что ты думаешь, и обращусь!

– Обратись-обратись… Поведай там всю вчерашнюю историю, расскажи, что обманом проникла в мой дом, который, между прочим, является частной собственностью и не предполагает пребывания в нем посторонних.

– Да вчера тут из-за обилия посторонних яблоку некуда было упасть! – воскликнула Кристин, от расстройства не отрезая, а скорее отпиливая очередной кусок отбивной.

Тино невозмутимо кивнул.

– Согласен, гостей было много.

– Вот! А ты меня в чем-то обвиняешь…

– Видишь ли, между тобой и моими гостями существует разница, и весьма существенная: они прибыли по моей просьбе, а тебя я не приглашал.

– Да, конечно, от тебя дождешься… Жалко сказать два слова для местного журнала… А между тем с некоторых пор ты тоже являешься жителем Лонг-Бича!

– Не переключайся на другую тему. Я говорю о том, что твое пребывание на моей территории вчера было незаконным.

Кристин механически сжевала кусочек мяса.

– Мне не оставалось ничего иного, как проникнуть в твой дом обманным путем. Поставь себя на мое место, как бы ты поступил?

– Прежде всего, я не давал бы коллегам пустых обещаний.

– Ох, я тебя умоляю! – поморщилась она. – Сама понимаю, что сделала глупость, но теперь уже ничего не изменишь. Впрочем, ты тоже хорош…

11

Произнеся последнюю фразу, Кристин поймала себя на мысли, что события последних суток все больше смахивают на сон. Ну разве могла она когда-нибудь подумать, что не только полночи проведет в объятиях Тино Парлатти, а наутро разделит с ним ланч – и то и другое мечта многих его поклонниц, – но и походя обронит «Впрочем, ты тоже хорош», как будто это самое обычное дело!

Возможно, о чем-то подобном подумал и Тино, потому что, тонко улыбнувшись, он произнес:

– Да? Чем же я хорош?

– Тем, что раздуваешь ситуацию, которая яйца выеденного не стоит!

– Хорошенькое дело… – с наигранным возмущением начал было Тино, но Кристин решительно прервала его:

– Послушай, ну что бы тебе не стереть всю записанную на диктофон и заснятую на фотокамеру информацию и вернуть мне обе вещи, а? Тебе они не нужны, а я без них не смогу работать.

Дожевав и проглотив кусок, Тино спокойно кивнул.

– Уже стер.

– Правда? – Кристин никогда бы не подумала, что настолько обрадуется известию об уничтожении результатов вылазки, которую так тщательно спланировала. – Значит, отдашь мне мои вещи?

– Разумеется…

– Вот спасибо! – воскликнула Кристин.

Однако Тино поднял ладонь.

– Ты не дослушала. Я собирался сказать – разумеется, нет.

У нее вытянулось лицо.

– Нет? Но… почему? Неужели ты не можешь купить себе все это? Впрочем, если даже скажешь, что нет, я не поверю. Чтобы у Тино Парлатти не было денег на всевозможные цифровые штучки? Не может такого быть! Вот для меня приобретение нового фотоаппарата и диктофона действительно представляет собой проблему. Заработки репортера местного журнала не особенно высоки.

Он покачал головой.

– Дело в не в деньгах…

– Это для кого как, – хмуро пробормотала Кристин. Затем вздохнула и добавила: – Прости, что ты хотел сказать?

Тино положил нож и вилку на опустевшую тарелку и глотнул минеральной воды.

– Видишь ли, я считаю, что за свой дерзкий поступок ты должна понести наказание.

Кристин насторожилась.

– Разве мало того, что я честно обо всем рассказала и извинилась?

– Извинилась? – недоуменно вскинул бровь Тино. – Это когда же? Что-то не припоминаю.

– Как! А когда мы… э-э… ну, когда беседовали вчера, перед тем как расстаться… по-моему, я сказала, мол, прости… и все такое…

Хитро улыбнувшись, Тино покачал головой.

– Вот видишь, ты сама не уверена.

– Но это не проблема, даже если я не извинилась, могу сделать это в любой момент, хоть прямо сейчас.

– Хорошо, – кивнул Тино, – слушаю.

Кристин кашлянула.

– Пожалуйста, прости меня за то, что обманом проникла к тебе на виллу и собрала небольшой материал.

– Без моего разрешения, – многозначительно произнес Тино.

– Без твоего разрешения, – покорно повторила Кристин. Она готова была сказать что угодно, только бы получить обратно диктофон и фотокамеру. – Ну как, хорошо?

Тино сделал вид, что раздумывает.

– Да. Но недостаточно.

– Тьфу ты! – не сдержалась Кристин. – Что же мне тебя на коленях умолять?!

– Только не нужно выставлять меня самодуром, – усмехнулся он. – Я тебя ни к чему не принуждал, вчера ты все делала по собственному желанию… даже целовалась со мной.

Не успели стихнуть звуки последних слов, как на лице Кристин выступили пунцовые пятна смущения.

– Я не целовалась!

Подобное заявление настолько удивило Тино, что он откинулся на спинку кресла и уставился на Кристин во все глаза.

Заметив это, она поправилась:

– То есть я хотела сказать, что ты действительно заставил меня сделать это. Поставил в безвыходное положение.

Он медленно улыбнулся, всем своим видом словно говоря: «Расскажи это кому-нибудь другому, детка!».

Не выдержав, Кристин отвела взгляд. Спорить не имело смысла: и она, и Тино прекрасно знали, что поцелуи были приятны обоим. Затем Кристин вдруг подумала, что ввязывается в странное противостояние, которое, по-видимому, обладает для Тино каким-то загадочным значением.

Каким?

– Ладно, что ты хочешь? – спросила она, разглядывая куст рододендрона и не замечая, что точно так же Тино разглядывает ее саму.

Тот довольно усмехнулся.

– Вот это разговор! Это ближе к делу! Приятно осознавать, что мы понимаем друг друга.

Кристин мрачно кивнула.

– Значит, я не ошиблась, ты действительно желаешь что-то получить взамен за мои вещи.

– Ну да, – слегка развел Тино руками. – По-моему, это справедливо.

– Смотря каковы твои условия, – негромко заметила она. – Предупреждаю сразу: ради того чтобы вернуть свои фотоаппарат и диктофон, в постель я с тобой не лягу.

В темных глазах Тино вспыхнули икорки.

– Однако, как ты сегодня сурова! Вчера была более покладистой.

Теперь он до конца жизни будет мне об этом напоминать! – с досадой подумала Кристин. И тут же удивилась тому, что подобная мысль пришла ей в голову. Почему до конца жизни, ведь они с Тино расстанутся, как только он вернет ей вещи! Впрочем, это всего лишь фигура речи, не более того.

– Что я слышу?! Неужели ты и впрямь задумал развлечься со мной? Не трать понапрасну время, этот номер не пройдет. И потом, почему я? У тебя столько поклонниц, что ты можешь каждый вечер выбирать новую подружку. А еще, насколько я помню, ты вроде бы вчера упоминал о какой-то неразделенной любви…

Кристин невольно напряглась, ожидая ответа, однако последнюю ее фразу Тино пропустил мимо ушей.

– Странно, почему ты решила, что я сразу потащу тебя в постель? По-моему, не стоит торопить события. Нет, если тебе невтерпеж, я, конечно, постараюсь, так сказать, соответствовать… хотя, честно говоря, не ожидал от тебя такой прыти.

Кристин изумленно заморгала.

– От меня?!

Вот это ловкость! Как ему удалось в одно мгновение повернуть дело так, будто это она, Кристин, ищет известного рода развлечений, а не он сам?

Вот что значит опыт! – удрученно подумала она. И вот что значит быть популярным и не знать отказа.

– Впрочем, когда мы вчера целовались, я почувствовал, что ты готова к дальнейшему. Только, знаешь ли, не в моих правилах давить на женщину или пользоваться ее невольной реакцией на довольно невинные…

– Прекрати! – крикнула Кристин. Это было уж слишком. Насмехается он, что ли?!

– Тише, тебя, наверное, в доме слышно, – обронил Тино. – Хочешь, чтобы сюда прибежал старина Бен? И не жаль тебе тревожить пожилого человека?

Кристин смерила его взглядом.

– Ладно, оставим предположения. Повторяю: чего ты хочешь?

– Ничего предосудительного, – спокойно ответил он. – Всего лишь узнать тебя ближе – если только ты способна понять меня правильно.

Глаза Кристин сверкнули, а в мозгу промчалось: что этот парень себе позволяет?! Думает, если он знаменитость, то можно болтать что угодно? Не на ту напал! Он – Тино Парлатти, а я – Кристин Янг!

– Не беспокойся, способна. Но, учти, я не настолько наивна, как ты, возможно, думаешь. Мне давным-давно известно: мужчины хотят от женщин лишь одного – сам знаешь, чего именно. Вероятно, тебе это известно даже лучше, чем кому бы то ни было. – Она немного помолчала, затем, прищурившись, продолжила: – А ловко ты отвертелся от темы неразделенной любви! Отдаю должное, в этом ты такой же мастер, как и в вокале. Понятно, почему тебе не хотелось обсуждать подобный вопрос: любовь подразумевает женщину, в данном случае скорее всего невесту… которой не посочувствуешь.

– Почему? – негромко спросил Тино, ничего не отрицая и не подтверждая.

Кристин иронично усмехнулась.

– Как же, свадьба на носу, а ты тут со мной прохлаждаешься!

Тино нахмурился.

– Откуда ты узнала о свадьбе?

Значит, это правда, подумала Кристин, и от разочарования у нее сразу пересохло во рту. Она потянулась к стакану с минералкой и только тут сообразила, что все еще держит нож и вилку. Положив их на тарелку поверх недоеденной отбивной, Кристин отпила несколько глотков воды и лишь затем взглянула на Тино.

– Я ведь вчера не просто так шла к тебе. Я предварительно проделала определенную работу, в Интернете порыскала, оттуда и информация. Должна тебя разочаровать: хоть ты и не общаешься с репортерами, о тебе многое известно. Самая интересная информация поступает от твоих друзей.

– Вот как? – задумчиво произнес Тино. – И что же друзья сообщают о моей свадьбе?

– К сожалению, очень мало. Только то, что ты встречаешься с какой-то очаровательной балериной и появились слухи о вашей скорой свадьбе. – Немного помолчав, Кристин добавила: – И на этом фоне ты начинаешь подбивать клинья ко мне.

– Так уж и клинья, – усмехнулся Тино.

– А кто вчера полночи не давал мне встать с кровати?

– По-моему, ты сама не особенно торопилась.

– Что-о?! – Возмущение Кристин было так велико, что она вскочила с плетеного кресла и сжала кулаки. Ее ноздри гневно раздувались – Ты… Ты… Все, я ухожу, не хочу с тобой больше разговаривать!

Тино пожал плечами.

– Воля твоя.

Сердито засопев, она повернулась и зашагала в сторону калитки, но странное дело – чем дальше она удалялась от столика, тем медленнее становился ее шаг.

Кончилось все тем, что Кристин остановилась. Затем повернулась и побрела обратно.

– Привет, – усмехнулся Тино, когда она приблизилась к креслу, с которого только что встала. – Рад видеть тебя вновь.

Кристин бросила на него хмурый взгляд.

– Смейся-смейся… Да, я не могу уйти просто так, не забрав диктофон и фотоаппарат!

– Тогда соглашайся на мои условия.

– Да? А как же быть с Орнеллой Фрасконе, твоей невестой?

В глазах Тино промелькнуло удивление.

– Ты и имя знаешь?

– По-моему, это не секрет, – пожала Кристин плечами.

Тино с досады хлопнул ладонью по столу.

– Вот свяжись с репортером!

– А ты не связывайся, – быстро произнесла она. – Отдай мне мои вещи – и больше меня не увидишь.

Повисла пауза. Затаив дыхание, Кристин ожидала, что скажет Тино. Он же без всякого стеснения блуждал взглядом по крутым изгибам и соблазнительным выпуклостям ее фигуры. Наконец посмотрел в глаза.

– Нет, поздно. Возможно, я не стал бы тебя задерживать… если бы не целовал вчера… Однако это произошло, и ты пробудила во мне любопытство. Теперь я не успокоюсь, пока не удовлетворю его, – так уж устроен.

Произнесено это было тоном, от которого Кристин бросило в жар.

– Значит, ты все-таки задумал закрутить со мной интрижку!

Он слегка поморщился.

– Не люблю этого слова… Но в каком-то смысле ты права: как правило, я целую женщин не просто так, а в надежде на более близкое общение.

Все, я пропала! – вспыхнуло в мозгу Кристин.

Она прекрасно осознавала, что, если бы интерес был односторонним, возникшая проблема решилась бы относительно просто, но так как влечение обоюдно, трудно даже представить, чем все может кончиться.

И все-таки Кристин попыталась обойти расставленную ловушку, как за соломинку ухватившись за тему предстоящей свадьбы Тино:

– Я… э-э… не могу ничего решить, пока не узнаю, как на это посмотрит Орнелла Фрасконе.

Тино пристально взглянул на нее.

– Зачем тебе это знать?

– Ну… я буду увереннее себя чувствовать. Расскажи мне о своей невесте.

– Нечего особо рассказывать. Достаточно уже того, что она мне больше не невеста.

– Вот как? Это ты специально говоришь? Для меня? Чтобы я успокоилась и согласилась на все твои условия?

– Какая ты подозрительная! Я говорю так, потому что это правда. Мы с Орнеллой были влюблены друг в друга – или нам так казалось, – но сейчас наши отношения очень прохладны. Вот тебе история из первых уст, и в Интернет заходить не нужно.

Кристин задумчиво провела ладонью по спинке плетеного кресла.

– Странно все это. А вы были помолвлены?

– Да. Но решили расстаться еще до того, как завершился срок помолвки.

– Так скоро? – удивилась Кристин.

Тино усмехнулся.

– По-твоему, полгода долгий срок?

Она чуть не присвистнула, но вовремя одернула себя.

– Полгода! Сколько же должна была продлиться вся помолвка?

– Десять месяцев. Так захотела Орнелла.

Похоже, она не особенно торопилась замуж, подумала Кристин. Возможно, Тино говорит правду, они действительно не так уж любили друг друга…

– А когда вы расстались?

– В середине августа.

– Это же совсем недавно!

Тино молча кивнул.

– Хм, я, кажется, понимаю, что происходит, – медленно произнесла Кристин. – Тебе хочется чем-то заполнить нишу, которая образовалась после разрыва с Орнеллой.

Ответом по-прежнему было молчание.

– А может, ты сексуальный маньяк?

Тино рассмеялся.

– Ты мне льстишь… Вообще-то наиболее правильным из сказанного тобою было твое замечание, что мужчины всегда ищут одного.

– Развлечений, – хмуро произнесла Кристин. – Неужели всегда? Ведь тебе не восемнадцать лет и женщин у тебя наверняка было немало!

Он улыбнулся, но, когда заговорил, в голосе проскользнули ворчливые нотки:

– Угадала. Но дело в том, что ты мне понравилась.

12

Кристин показалось, будто ее сердце сжала мягкая теплая лапа, а когда отпустила, оно увеличилось в размерах.

– И только на основании этого ты хочешь затащить меня в постель? – Она приложила все усилия, чтобы не показывать своих чувств.

Тино поморщился.

– Затащить… Вижу, ты любительница сильных выражений. А между тем мои намерения невинны.

Кристин хохотнула.

– Могу себе представить! – В следующую минуту она согнала с лица улыбку. – Ну, поведай мне о своих намерениях, а я уж сама решу, так ли они невинны, как ты уверяешь.

– Хорошо, слушай. Как я уже говорил, мне хочется узнать тебя поближе. Тебе же нужны фотоаппарат и диктофон. Условия мои просты: в обмен на четыре свидания я верну тебе твои вещи. По одной за каждые две встречи.

Кристин нахмурилась.

– Какого рода свидания ты подразумеваешь?

– О, самые обычные! – вновь рассмеялся Тино. – Сходим куда-нибудь или… э-э… пока не знаю.

– Четыре свидания… – задумчиво повторила Кристин. – А дальше что?

Он пожал плечами.

– Кто знает…

– А если я откажусь?

– Дело твое, но тогда фотоаппарата и диктофона тебе не видать. Придется покупать новые.

– Ведь это чистой воды шантаж! – возмущенно воскликнула Кристин.

– Верно.

– И ты так спокойно об этом говоришь?

– Видишь ли, я вынужден так с тобой поступить, у меня нет иного выхода.

Нет выхода? – мысленно повторила она. Нарочно он, что ли, так говорит? Ведь я почти в тех же словах описывала собственную ситуацию…

Не успела Кристин подумать об этом, как Тино произнес с усмешкой:

– Видишь, мы с тобой сравнялись. То ты изобретала способ попасть сюда, ко мне, чтобы собрать какую-нибудь информацию, то я придумываю, как бы заставить тебя встретиться со мной.

Пока он говорил, Кристин усиленно размышляла. И вздрогнула, услышав:

– Не старайся, все равно ничего не получится.

– Это ты о чем? – осторожно спросила она.

– Ведь ты сейчас ищешь способ оставить меня с носом, верно? Вот я и говорю: не трать напрасно время. Лучше решай, согласна с моим предложением или нет.

Кристин ответила не сразу. Еще с минуту она молчала, продолжая искать выход из ситуации, вернее способ справиться с Тино; правда, это во вторую очередь, а в первую – с самой собой. Поиски не увенчались успехом, а пауза затянулась, поэтому в конце концов она сказала:

– Только не воображай, будто я поверила, что ты не станешь добиваться большего, чем сказал. Все это обычная чушь, которой мужчины обильно наполняют женские уши. К тому же шантаж не делает тебе чести. Признаться, я никак не ожидала чего-либо подобного от знаменитого Тино Парлатти!

– Я тебя разочаровал? – усмехнулся он.

Кристин гордо подняла подбородок.

– Более чем!

– Понятно, – кивнул Тино. – Что дальше?

– Разве этого мало?

– Нет, вполне достаточно, но каков итог? Что ты решила?

Кристин прерывисто вздохнула. Деваться некуда, придется дать конкретный ответ.

– Да, – произнесла она, словно бросаясь с моста в воду.

Тино внимательно посмотрел на нее.

– Точно?

– Да.

– И потом не будет никаких отговорок… и тому подобного?

– Нет. Разумеется, если ты не выйдешь за рамки нашего соглашения, – быстро добавила она.

На секунду задумавшись, Тино произнес:

– Обещаю не отклоняться от того, что говорил здесь.

Вопреки собственным желаниям испытав укол разочарования, Кристин подавила вздох. И тут же разозлилась на себя. На что она надеется? Между ней и Тино Парлатти не может быть ничего серьезного. Словно желая убедить в этом себя саму, она сдержанно заметила:

– Хочу расставить последние акценты. Ты должен знать, что я от тебя не в восторге. Я имею в виду, разумеется, не твой талант, а человеческие качества. Мы с тобой танцевали и даже целовались, но это еще ничего не означает. Я соглашаюсь встречаться с тобой единственно из желания вернуть фотокамеру и диктофон, поэтому постараюсь быть максимально скучной, неинтересной и даже нудной, чтобы иллюзии, которые ты, возможно, питаешь относительно возникших между нами отношений, поскорее развеялись.

Как ни странно, выслушав все это, Тино лишь улыбнулся.

– Идет. Первое свидание я думаю назначить на… – Он задумался. – Хм, не так-то просто выкроить время, у меня ведь график концертов, репетиции и все такое… Кстати, а ты когда свободна?

– У меня сейчас отпуск, – сказала Кристин, испытывая некоторую досаду из-за того, что ее слова не произвели на Тино должного впечатления.

– О, замечательно! Тогда встретимся послезавтра, хорошо?

Она пожала плечами.

– Мне все равно. Где встречаемся?

– В «Октопусе», если не возражаешь. Поужинаем там.

Кристин быстро взглянула на Тино. Ресторан «Октопус» слыл очень изысканным, элитным заведением. Предназначался лишь для избранных, простому смертному попасть туда было практически невозможно, за этим следили постоянно дежурившие у входа охранники. Кристин в «Октопус» никогда даже не заглядывала.

– Говорю же, мне безразлично. Только нужно подумать, в чем идти. Наверняка дамы будут в вечерних нарядах или платьях для коктейля… – Она хмуро взглянула на Тино. – На всякий случай предупреждаю: это будет только ужин, не более того.

Он расплылся в улыбке.

– Да-да, просто ужин. Боже правый, что творится у тебя в голове! Создается впечатление, будто ты только и делаешь, что грезишь о постели, вернее обо всем с ней связанном. Во всяком случае, только об этом и говоришь. Неужели у всех женщин так? Хм, у мужчин иначе. У нас хоть и редко, но случаются моменты, когда мы не думаем о сексе!

По-видимому, текущий момент к таковым не относился, потому что взгляд Тино бесстыдно разгуливал по стройному телу Кристин.

Заметив это, она зарделась. Но не только от смущения, но и от возмущения: снова Тино изобразил ситуацию так, будто это она, Кристин, сгорает от обилия плотских желаний, а сам он в отличие от нее человек прохладный и уравновешенный.

В какой-то миг мозг Кристин словно вспышкой озарился воспоминанием о ночных поцелуях, и, борясь с чувственным откликом организма, она поневоле задумалась о том, не содержится ли в словах Тино пугающей правды?

– Так что не знаю, что на уме у тебя, а я имею в виду только ужин, – добавил он. – Впрочем, если захочешь, можем потанцевать. Ведь тебе вчера понравилось танцевать со мной, я это чувствовал. Да и целовалась ты, помнится, охотно.

Некоторое время Кристин продолжала рассматривать спинку плетеного кресла, потом, прищурившись, взглянула на Тино. Однако он не дал ей возможности что-либо сказать. Выставив вперед ладони, он произнес:

– Нет-нет, не нужно пичкать меня бессмысленными возражениями! Слышать этого не желаю!

Кристин тихонько вздохнула. В самом деле, смешно отрицать очевидное. Ведь стоило ей вспомнить о волнующих мгновениях пребывания в объятиях Тино, как она едва не растаяла…

Неожиданно в душе Кристин поднялась волна протеста. Она не должна поддаваться собственной слабости. Пусть ей и приятны поцелуи Тино, но он не должен этим пользоваться. Иначе фотокамера и диктофон останутся у него. Впрочем, дело даже не в них, теперь это уже вопрос принципа!

Позволив Тино одержать надо мной верх, я перестану себя уважать, мрачно подумала Кристин. Нет уж, все-таки я получу свои вещи обратно, даже если мне придется бороться с самой собой!

– Хорошо, не стану утомлять тебя ненужной болтовней, – негромко, но многозначительно произнесла она. Затем скользнула взглядом по своей тарелке с почти нетронутой отбивной. – Благодарю за ланч, все было очень вкусно. До встречи.

– Послезавтра я заеду за тобой в половине седьмого, – сказал Тино.

Она пожала плечами.

– Как знаешь. Есть на чем записать адрес?

– Не нужно, он мне известен.

– Даже так? Хотя… ведь я сама вчера назвала улицу – Парк-драйв.

– Да, но мне известен и номер дома. А также номер твоего домашнего телефона.

– Ах да, ведь сегодня утром мне звонил твой… – Она машинально оглянулась на дом, пытаясь вспомнить имя.

– Бен, – подсказал Тино. – Он звонил тебе по моей просьбе, и номер ему сообщил я.

– Предварительно раздобыв эту информацию по своим каналам? – усмехнулась Кристин.

– Именно.

– Примерно чего-то подобного я и ожидала.

Кивнув на прощание, она повернулась и двинулась к калитке, возле которой оставила велосипед. Ей было прекрасно известно, что Тино смотрит вслед.

В половине седьмого Кристин еще не была готова. Включив утюг, она посмотрела на часы, и в этот момент раздался дверной звонок. Тино был подчеркнуто пунктуален.

Вот черт! – с досадой подумала Кристин. Он уже здесь, а я до сих пор в халате…

Направляясь в прихожую, она выглянула в окно и увидела перед домом черный, сияющий лаком «кадиллак». Ей захотелось протереть глаза, ведь такому старичку место скорее в автомобильном музее, чем на трассе. Однако любоваться диковинкой было некогда, поэтому она поспешила к входной двери, отперев которую отступила на шаг назад.

– Ну, здравствуй. Как у тебя дела? – начал Тино бодро, а закончил удивленно. Его взгляд остановился на халате Кристин. – Что такое? Ты еще не готова?

Дьявол, придется оправдываться! – промелькнуло в голове Кристин.

– Прости, случилось маленькое недоразумение, я…

Тино не дал ей договорить.

– Так и знал, что ты что-нибудь придумаешь! Просто как в воду глядел! Пока ехал сюда, все гадал, какой ты изобретешь повод, чтобы увильнуть от свидания, и что я вижу? Повод есть!

– Нет, ты не понимаешь, я просто…

– Просто сейчас примешься излагать заранее заготовленную историю о том, почему мы сегодня никуда не поедем, верно?

– Да нет же! Что ты слова не даешь сказать!

Тино смерил ее взглядом с головы до ног.

– Ну давай, говори.

– Скажу, только не перебивай!

– Не буду.

– Видишь ли, дело в том…

– А можно мне войти?

– …что я долго не могла… Войти? Ах да, конечно… Только вроде бы кто-то только что обещал не перебивать.

Тино кивнул.

– Это был я. Но не стоять же мне на пороге, верно? Вон, соседи из окон наблюдают…

Он покосился налево, и Кристин сразу поняла, о ком речь.

– А, миссис Ригли… Эта старушка такая любопытная, ты не представляешь! Как-то раз я даже поспорила с подружкой, что сумею войти в свой дом незаметно. А дело было уже под утро, когда все спят и видят десятый сон… И что ты думаешь? Миссис Ригли меня засекла! Впрочем, я могла бы и догадаться, что у нее бессонница, поэтому не стоило так опрометчиво биться об заклад, но…

– Прости, – сказал Тино, решительно продвигаясь мимо нее в прихожую. – Там уже, по-моему, не только миссис Ригли, но и какой-то мистер из дома, который расположен по другую сторону от твоего. Так что лучше мне все-таки войти.

– Мистер Хендриксон, – усмехнулась Кристин. – Тоже та еще штучка… Представляю, как он сейчас скребет в затылке, увидев перед моей дверью самого Тино Парлатти! – Издав короткий смешок, она тут же спохватилась: – Сюда, пожалуйста. – И провела Тино в гостиную.

– Хм, а у тебя тут мило.

Кристин уставилась в скрытую под смокингом спину прошедшего вперед Тино, пытаясь сообразить, серьезно он говорит или шутит. Затем сдержанно обронила:

– Что ты, с твоей виллой не сравнить.

Он подошел к расположенной между окном и диваном группе комнатных растений в объемистых горшках.

– Нет, правда. А у меня в комнатах ни единого цветка… Нужно завести.

– Зато у тебя есть сад. У меня же лишь клочок земли перед домом – и все. – С губ Кристин слетел почти неуловимый вздох.

– Ничего, это дело поправимое, – сказал Тино, поворачиваясь к ней.

Фраза показалась Кристин загадочной, однако она не стала на ней сосредоточиваться.

– Присаживайся вот сюда, на диван… или в кресло, если хочешь. Плеснуть тебе чего-нибудь?

– Спасибо, не нужно. Я за баранкой.

– Тогда сока или содовой?

Он качнул головой.

– Лучше скажи сразу, мы едем в ресторан?

– Конечно, ведь я обещала. Просто…

– Постой! Если все в силе, то я должен предупредить, что мы задержимся.

– Да-да, пожалуйста.

Сунув руки в карманы ситцевого халата, Кристин проследила за тем, как Тино вынул сотовый телефон и набрал номер.

– Риккардо? Это я… Должен сказать, что мы появимся чуть позже… Да, небольшая задержка, начинайте без нас… Нет, все в порядке, не волнуйся. Просто немного опоздаем. Передай привет Бекки. Да, пока.

– С кем это ты разговаривал? – настороженно спросила Кристин.

Тино вернул мобильник в карман.

– Понимаешь, так уж вышло, что ужинаем мы сегодня не одни.

– Нет? С кем же? Насколько я поняла, их как минимум двое. Другая пара?

– Да, Риккардо и Бекки. Мой старший брат и его жена, постоянно проживающие в Пасадине. На днях они вернулись из Европы, третьего дня присутствовали на моей вечеринке, потом съездили в Сан-Диего по делам Риккардо, а сегодня вновь приехали ко мне. Так и получилось, что мы ужинаем вчетвером. Вернее, начнут они без нас, но позже мы присоединимся.

Это пояснение не только навело Кристин на некоторые размышления, но и порядком смутило.

– Надо же, как неловко получилось, – пробормотала она. – Но я постараюсь справиться со своей проблемой как можно быстрее.

– А что случилось? – Удостоверившись, что Кристин не собирается отказываться от посещения ресторана, Тино заметно успокоился.

Кристин отвела взгляд.

– Понимаешь, у меня только одно вечернее платье. В нем я и собиралась сегодня идти. Но когда начала собираться, выяснилось, что оно у меня выстирано, но не поглажено.

– Разве нельзя надеть что-нибудь другое? – удивленно спросил Тино.

Она слегка повела плечом.

– Можно, конечно, но тогда мы отправимся не в «Октопус», а в какое-нибудь более демократичное место, например в «Свит-Вайолет», – это здесь недалеко, на углу.

– Ресторан?

– Скорее кафе.

– Нет, – качнул Тино головой, – не пойдет. И потом, нас ждут Риккардо и Бекки.

– Что ж, тогда я иду гладить платье, а ты подожди меня здесь.

– Помочь тебе?

Услышав подобный вопрос – или скорее предложение, – Кристин изумленно распахнула ресницы. Затем прикусила губу, чтобы не прыснуть. Ей живо представилось, как всемирно известный тенор Тино Парлатти, вооружившись утюгом, гладит ее платье!

Если бы он не забрал у меня фотоаппарат, я бы, наверное, согласилась, промчалась в мозгу Кристин веселая и дерзкая мысль. Снимок получился бы на миллион долларов!

– Что ты, не нужно, – быстро произнесла она. – Спасибо, но это было бы слишком…

Тино пожал плечами.

– Не вижу ничего особенного.

– Как же, ты – и вдруг занимаешься таким обыденным делом.

– Ну и что? В нашей семье все, как говорится, люди не бедные, но одновременно большие труженики. Тон в свое время задала наша с Риккардо бабушка, с тех пор так и повелось.

Кристин улыбнулась.

– Это делает тебе честь, но… нет, не нужно, я сама справлюсь с глажкой.

– Хорошо, ступай. А я пока полюбуюсь твоими растениями. То, высокое, наверное, пальма?

– Да. Называется неодипсис. И на этом все, я убегаю, иначе наша беседа никогда не кончится…

13

Подготовка платья заняла минут двадцать, еще пять ушло на одевание и такое же время – на нанесение макияжа. Приглаживая щеткой волосы, Кристин напомнила себе о намерении держаться нынешним вечером естественно и благожелательно, но в то же время держать барьер перед попытками чувственного воздействия, которые Тино обязательно предпримет в отношении ее.

Когда все было готово, она напоследок внимательно оглядела себя в зеркале. Собственное отражение ей понравилось. Черное креповое платье визуально скрадывало полноту груди и бедер и делало талию уже, из-за чего Кристин выглядела выше и стройнее. Некоторые, вечно сидящие на диете подружки частенько спрашивали ее, не хочет ли она похудеть, и неизменно получали отрицательный ответ. Со своей комплекцией Кристин чувствовала себя комфортно. Толстой ее никто бы не назвал, а полнота на некоторых участках тела лишь придавала ей больше женственности, делая изгибы фигуры более выразительными.

Загадочно улыбнувшись, Кристин надела туфли, взяла сумочку-клатч, которую недавно приобрела на сейле, и поспешно покинула спальню. Войдя в гостиную, взглянула на Тино.

– Заждался?

Он сидел на диване, но, когда появилась Кристин, встал и очень внимательно оглядел ее всю – от туфель до темных поблескивающих волос. Затем медленно произнес:

– Ожидание того стоило. Выглядишь как королева.

Кристин могла бы поклясться, что в его голосе проскользнули нотки восхищения.

– Благодарю, – с достоинством склонила она голову. – Я старалась. Нельзя же выглядеть замарашкой рядом с Тино Парлатти!

На удивление, он воспринял эти слова серьезно.

– А что, вполне логично.

Кристин наклонила голову, скрывая улыбку.

– Да и перед твоим братом не хочу ударить в грязь лицом.

Тино насторожился.

– При чем здесь мой брат? У него есть жена, красавица Бекки, пусть ею и любуется.

– Бекки… – задумчиво произнесла Кристин. – Она не итальянка?

– Нет. – Тино усмехнулся. – Понимаю, что тебя интересует… Конечно, старшие члены нашей семьи хотели бы, чтобы Риккардо женился на девушке той же крови, что и мы все, но любовь не признает подобных условностей. Риккардо выбрал Бекки, а остальным пришлось смириться с этим. Теперь они возлагают надежды на меня.

– А Орнелла Фрасконе итальянка… – Кристин не собиралась произносить что-либо подобное, слова сами слетели с губ, и Тино, разумеется, не остался глухим к подобному замечанию.

– Да, Орнелла итальянка, – сдержанно подтвердил он. – Что дальше?

– Нет-нет, ничего! – быстро произнесла Кристин. – Забудь, что я сказала. – Затем, спеша сменить тему, спросила: – Риккардо тоже… э-э… имеет какое-то отношение к опере?

Услышав это, Тино неожиданно рассмеялся.

– Риккардо? Что ты, нет! У него совсем другое занятие – он производит макароны.

– В самом деле? Вероятно, он владелец макаронной фабрики… или как это называется?

– Как, разве ты до сих пор не поняла? – прищурился Тино. – Ведь надпись «Парлатти» можно встретить, наверное, на каждой третьей упаковке макаронных изделий.

И тут в голове Кристин прояснилось. Действительно, как это она не догадалась сопоставить очевидные вещи! Макароны «Парлатти» известны каждому. У нее самой на кухне найдется как минимум две упаковки с логотипом этой фирмы.

– Так вы и есть те самые Парлатти?! – изумленно воскликнула она.

– Те самые, – подтвердил Тино. – И я не могу передать, сколько насмешек мне пришлось выдержать в детстве из-за этих макарон!

Кристин недоуменно нахмурилась.

– Прости, я что-то не улавливаю повода для насмешек.

– Ну, итальянцев ведь дразнят макаронниками. А тут такое совпадение – мало того что я итальянец, так моя семья вдобавок торгует макаронами!

– Очень смешно, – поморщилась Кристин.

Он усмехнулся.

– Некоторым казалось, что очень.

– Скорее всего, это были обыкновенные кретины. Наоборот, можно только позавидовать людям, создавшим такой крупный бизнес. По-моему, они достойны уважения, а не насмешки. Твои родственники, я имею в виду.

– Благодарю. Приятно слышать такие слова. – Тино вновь скользнул взглядом по фигуре Кристин.

Она вежливо улыбнулась и подумала, что на этом все кончится, однако Тино продолжал молча любоваться ею. В конце концов Кристин сдержанно заметила:

– Мне тоже было бы приятно, если бы ты не демонстрировал так явно, что все-таки вынашиваешь замысел затащить меня в постель.

– Неужели это так заметно? – картинно удивился Тино.

Кристин сверкнула глазами.

– Послушай, я тебе серьезно говорю – забудь!

– Да ясно-ясно… Что ты так кипятишься? Словно хочешь себя в чем-то убедить…

– Себя?! – Сама не своя от гнева, Кристин подняла клатч, будто с намерением запустить в Тино.

– Эй, тише, я пошутил! – со смехом крикнул он, закрываясь выставленными ладонями. – Не хочешь в постель, не надо, отправимся ужинать!

Ах да, ужинать…

Плотно сжав губы, Кристин повернулась и первая направилась к выходу. Тино двинулся следом.

На пороге им пришлось остановиться, ведь нужно было запереть дверь. Кладя ключи в клатч, Кристин покосилась на Тино и увидела в его глазах лукавые искорки. И странное дело, весь ее гнев вдруг исчез, а душа неожиданно наполнилась теплом. Это было удивительное ощущение – будто привет из детства…

И что я все принимаю так близко к сердцу? – с какой-то необыкновенной легкостью подумала Кристин, когда они с Тино устроились на передних сиденьях «кадиллака» – он за баранкой, она по соседству. Ведь ничего особенного не происходит. Тино держится в рамках приличий, поэтому повода для беспокойства у меня нет. А что шутит на сексуальные темы, так пусть, ничего страшного. Тем более что получается это у него довольно тонко и весело.

– Этот автомобиль удивительно тебе подходит, – непринужденно заметила она.

Ее тон ничем не напоминал предыдущий, поэтому Тино покосился на нее не без удивления.

– Ты находишь?

Кристин с любопытством оглядела салон.

– Тут и думать нечего. Ведь опера, которой ты себя посвятил, считается древним изысканным искусством. И автомобиль у тебя под стать – старинный и изысканный.

– Спасибо, – негромко обронил Тино.

– За что?

– Твое замечание похоже на комплимент.

– Я лишь сказала первое, что пришло на ум.

– Тем больше я это ценю.

На этом беседа затихла, и остаток пути они преодолели молча.

Перед рестораном «Октопус» стояло немало автомобилей, поэтому поиск места для парковки потребовал некоторого времени. Наконец Тино притормозил у бордюра возле высокой пальмы, крона которой темнела где-то вверху, и выключил двигатель. Затем повернулся к Кристин.

– Признаться, я проголодался.

– Это все из-за меня, – вздохнула она. – Если бы я заранее проверила вечернее платье, мы приехали бы в ресторан вовремя.

– Брось, не терзайся, все это уже в прошлом. Сейчас я предвкушаю ужин. Идем скорей!

Ко входу в ресторан они просто шли рядом, Тино даже не пытался взять Кристин под руку, и она была благодарна ему за это.

Тем не менее уже перед самой дверью заведения все-таки произошло нечто весьма волнующее: Тино в очередной раз окинул Кристин заинтересованным взглядом, от которого по ее телу словно прокатилась жаркая волна.

Однако главное заключалось в другом: Кристин сумела скрыть эту реакцию. Мысленно поздравив себя с маленькой победой, она подумала, что, к счастью, владеет ситуацией. Значит, у нее есть шанс устоять перед обаянием Тино Парлатти.

Только бы мне и дальше хватило сил вести собственную игру! – промелькнуло в мозгу Кристин.

Риккардо Парлатти с супругой Бекки сидели за столиком, то и дело поглядывая на вход.

Кристин узнала их, как только увидела: Риккардо был очень похож на Тино, только чуть старше, года на два. А Бекки выглядела лет на семь-восемь младше Риккардо, на вид ей можно было дать около тридцати. Ее кудрявые каштановые волосы едва достигали плеч, светло-карие глаза казались теплыми как янтарь.

– Вы уже закончили ужин? – удивленно произнес Тино, когда после взаимных приветствий и короткой церемонии знакомства они с Кристин сели за стол, на котором не было заметно каких-либо блюд.

– Наоборот, еще и не начинали, – добродушно ответил Риккардо. – Ждем вас.

Тино слегка нахмурился.

– Ведь мы договорились по телефону, что вы не станете это делать.

– Это ты так решил, а мы с Бекки рассудили иначе. Что за интерес ужинать порознь?

– Хм, просто героический поступок с вашей стороны, – заметил Тино. – Мне, например, так хочется есть, что вряд ли я смог бы выдержать столько времени, когда вокруг все лишь тем и занимаются, что поглощают здешние кулинарные шедевры.

Риккардо хотел что-то ответить, но его опередила Бекки, у которой оказался приятный грудной голос.

– Никакого героизма не было, – улыбнулась она. – После твоего звонка мы отправились в здешний бар, откуда вышли всего минут за десять до вашего появления.

Тино мельком взглянул куда-то налево, где, по-видимому, находился упомянутый бар.

– Ах вот как… В таком случае нам следует позвать официанта и сделать заказ.

Не успел он договорить, как рядом раздалось:

– Я здесь, сэр. Слушаю вас.

Кристин даже вздрогнула от неожиданности.

Вот это обслуживание! – подумала она. Не зря «Октопус» считается элитным рестораном.

В отличие от нее Тино все воспринял как должное. Это свидетельствовало об одном: он частенько здесь бывал.

Однако, несмотря на заявление о голоде, он поначалу не стал ничего заказывать.

– Пусть дамы скажут, чего им хочется.

С этими словами Тино подал Бекки книгу меню. Та быстро просмотрела список блюд и выбрала ревеневый суп, салат и заливную телятину под фирменным соусом.

Затем меню было передано Кристин. Однако она, немного растерявшись, сказала, что предоставляет право выбора Тино. При этом от ее внимания не укрылся тот факт, что Бекки и Риккардо быстро переглянулись. Значение этого обмена взглядами осталось для Кристин загадкой. Впрочем, ненадолго.

Тино попросил принести им с Кристин по порции бульона с профитролями и трюфелями, рулеты из трех сортов мяса с овощным ассорти и салат из помидоров.

– Если ты не возражаешь, дорогая, – церемонно добавил он в конце, взглянув на Кристин.

Дорогая? Хм…

– Не возражаю, – ответила она, удержав при себе ироничное «дорогой».

– Мне то же самое, пожалуйста, – сказал Риккардо, обращаясь к официанту.

Тот удалился, но вскоре вернулся в сопровождении коллеги, и вдвоем они быстро накрыли на стол. Тут же сомелье подкатил нагруженную бутылками тележку, и с его помощью четверо собравшихся за столом определились с выбором вина.

Затем начался ужин. Очень скоро Кристин поняла, почему несколько минут назад Бекки переглянулась с Риккардо. Они невольно сравнивали Кристин с Орнеллой Фрасконе, бывшей невестой Тино.

Впрочем, бывшей ли? Может, голубки еще помирятся…

С другой стороны, наверняка это знать не может никто, поэтому Бекки с Риккардо и пытаются решить, стоило ли Тино менять Орнеллу на Кристин. А также насколько серьезны его намерения в отношении последней.

Сама Кристин гадала, сообщил ли Тино своей родне о том, что именно она прибыла на устроенную по случаю дня его рождения вечеринку в костюме Красной Шапочки? Ведь Бекки и Риккардо присутствовали на празднике и наверняка видели живое поздравление. И известно ли им, что она репортер, то есть принадлежит к числу тех людей, которых Тино не подпускает к себе на пушечный выстрел?

Однако сколько Кристин ни ломала голову над этими вопросами, так и не сумела прийти к однозначному ответу.

Тем временем ужин продолжался и параллельно текла беседа. Сначала говорили об оперных успехах Тино, потом зашел разговор о семейном бизнесе клана Парлатти.

Наконец настала очередь десерта. Перед тем как его подали, Кристин встала из-за стола, извинившись и сказав, что собирается заглянуть в дамскую комнату. Бекки вызвалась составить ей компанию. Вдвоем они отправились на поиски упомянутого помещения.

14

Кристин ни о чем не догадывалась до тех пор, пока, приглаживая волосы перед зеркалом, Бекки не обронила как бы между прочим:

– А тебе известно, что Тино встречается с Орнеллой?

Уж не для того ли ты присоединилась ко мне, чтобы задать этот вопрос? – промелькнуло в мозгу Кристин.

Усмехнувшись про себя, она вынула из клатча носовой платок и принялась уголком удалять тушь с правого нижнего века.

– Встречался, ты хочешь сказать?

Бекки задумчиво покачала головой.

– Все думали, что Тино купил виллу, чтобы поселиться там с женой. А жениться он собирался на Орнелле. Они ведь помолвлены, знаешь?

– Были помолвлены, но расстались, – сдержанно поправила ее Кристин.

– В самом деле? – Бекки на минуту задумчиво умолкла. – Странно, что Тино никому об этом не сообщил. Даже нам, ближайшим родственникам.

Кристин пожала плечами.

– Возможно, не хотел вас волновать.

– Или не считает разрыв с Орнеллой окончательным. – Вновь помедлив, Бекки осторожно произнесла: – Послушай, дело, конечно, твое, но хочу предупредить: с Тино все очень непросто.

Кристин взглянула на нее в зеркале.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, мужчины вообще склонны к коварству… хотя чаще упрекают в этом нас… но Тино вдобавок может быть таким очаровательным…

Кристин подавила улыбку, подумав мимоходом: боже правый, похоже, Бекки всерьез решила, что у нас с Тино роман! Наверное, думает, что сегодня тот устроил своего рода смотрины, показывает меня родне. Бедняжка, ей даже в голову не приходит, что этот совместный ужин чистая случайность!

– О да, в умении быть очаровательным Тино не откажешь! – со смешком произнесла она.

– Именно в этом и таится наибольшая опасность.

Спрятав платок в сумочку, Кристин повернулась к Бекки.

– Это ты о чем?

Та на секунду плотно сжала губы.

– Скорее всего, он продолжает любить Орнеллу, а тебя лишь использует.

– Не понимаю… для чего?

– Ему хочется создать некоторую интригу, чтобы в Орнелле проснулась ревность.

Подобная мысль оказалась для Кристин не только новой, но и неприятной.

– Но… зачем ему это? – с запинкой произнесла она. – Почему Тино и Орнелла просто не поженятся – и все?

– Видишь ли, тут такое дело… Конечно, я не уверена, но, по-моему, Тино хочет заставить Орнеллу бросить сцену. Ему нужна жена, которая полностью посвятила бы себя семье, детям, дому… ну и ему самому, разумеется.

Кристин слегка нахмурилась.

– Тино имеет право желать чего угодно. Я лишь не понимаю, почему ты говоришь все это мне?

Похоже, прямой вопрос смутил Бекки, она даже на миг опустила глаза. Но тут же заставила себя поднять их.

– Прости, что завела такой неприятный разговор, но мне кажется, что кто-то должен тебя предупредить. Тино с Орнеллой так подходят друг другу, что все уже давно считают их супругами. Мы с Риккардо тоже. Поэтому нас очень удивило то, что Тино решил познакомить нас с тобой. Понимаешь, о чем я говорю? Когда родственников знакомят с девушкой – это неспроста. Уверяю, я бы предпочла, чтобы этой беседы не было, но ты такая милая, мне просто будет жаль, если тебя постигнет разочарование. Еще раз извини за такие слова…

Кристин рассмеялась, немного ненатурально.

– Не в чем извиняться, Бекки! Ты сама поймешь это, когда я скажу, что между мной и Тино ничего нет. То есть у нас не те отношения, которые бывают между мужчиной и женщиной. Вернее, отношений нет никаких. Поэтому и волноваться не стоит.

Однако все сказанное не произвело на Бекки впечатления. Она лишь грустно вздохнула.

– Если бы ты знала, сколько у Тино было девушек, которые питали те же иллюзии…

Настроение Кристин начало стремительно портиться, поэтому она решила прекратить разговор.

– То были они, а это я. Но как бы там ни было, благодарю за предупреждение. Непременно его учту.

Бекки кивнула, хотя по глазам ее было видно, что она не поверила ни единому слову.

Похоже, и впрямь придется держать ухо востро, подумала Кристин.

После десерта подали кофе, что означало конец ужина. Кристин втайне была рада этому, так как после разговора с Бекки чувствовала себя слегка не в своей тарелке. Разумеется, она старалась не показывать перемены настроения, смеялась и шутила, как прежде. Вернее, шутил в основном Риккардо, остальные смеялись. Тино больше слушал, чем говорил, но тоже не скучал.

Когда подали счет, Риккардо и Тино разделили плату пополам.

Спустя несколько минут все четверо покинули ресторан.

Попрощавшись с Кристин, Риккардо и Бекки повернули налево, чтобы сесть в свой автомобиль и отправиться на виллу Тино. Тино же повел Кристин направо, к дожидавшемуся под пальмой «кадиллаку».

Уже в салоне он негромко обронил:

– Ну как тебе вечер?

С губ Кристин слетел вздох.

– Замечательно, только для меня непривычно. Поэтому я немного устала. Столько впечатлений, разговоров и вообще… Кстати, я заметила, что ты нечасто принимал участие в беседе, больше наблюдал за всеми.

– Иными словами, сидел как сыч на суку? – усмехнулся Тино.

Она блеснула глазами.

– Заметь, не я это сказала.

– Неужели я выглядел таким мрачным?

– Скорее загадочным. Кстати, меня не покидало ощущение, будто я держу какой-то негласный экзамен. – Произнося последнюю фразу, Кристин испытующе смотрела на Тино, однако толку от этого получилось мало: она так и не сумела проникнуть в его тайные мысли.

– Что за фантазии! – хмыкнул он. – Это был обыкновенный ужин, такой же, как десятки других.

– Тогда почему ты так таинственно помалкивал?

В эту минуту, словно создавая своеобразный звуковой фон для произнесенной фразы, где-то высоко над головой зашелестели под порывом ветра длинные листья пальмы.

Тино невольно прислушался, затем медленно произнес:

– Просто я кое о чем размышлял.

– О какой-нибудь новой опере? – прищурилась Кристин.

Он качнул головой.

– Нет, об Орнелле.

Об Орнелле! Разочарование Кристин было велико. Все-таки Бекки права: любовь не оставила сердце Тино. Но не успел с ее губ слететь новый вздох, как она услышала:

– И о тебе.

– Обо мне? Хм, уж не сравнивал ли ты меня с Орнеллой?

– Именно. Нравится тебе или нет, но именно этим я весь вечер и занимался. А еще…

– Что? – не удержалась Кристин.

– Еще я все гадал, как ты посмотришь на то, чтобы поцеловаться со мной?

Едва услышав это, Кристин отшатнулась, из-за чего стукнулась затылком о стенку салона.

– Тише-тише! – засмеялся Тино. – Я подразумеваю поцелуй лишь гипотетически.

Снова шуточки! – поняла Кристин и облегченно вздохнула.

– Неужели ты так этого боишься? – продолжая наблюдать за ней, негромко произнес Тино. – Успокойся, я не думал целовать тебя сию минуту.

Кристин не нашлась с ответом, поэтому была рада, что Тино повернул ключ зажигания, а затем тронул «кадиллак» с места.

Прошло минут пять, прежде чем она придумала, как продолжить разговор.

– Выходит, ты весь вечер только о том и думал?

Тино мельком посмотрел на нее и вновь перевел взгляд на дорогу.

– Как тебе сказать… достаточно часто.

Она покачала головой.

– Даже не верится…

Тино вновь на секунду повернулся к ней.

– Почему? Неужели так странно то, что мне хочется тебя поцеловать?

Стоит ли продолжать этот разговор? – спросила себя Кристин, рассматривая залитую светом фонарей улицу. Впрочем, почему нет…

Она с усмешкой взглянула на Тино.

– Как же не странно, когда ты клятвенно обещал, что это будет только ужин и ничего кроме ужина!

Запрокинув голову, он так рассмеялся, что даже автомобиль слегка вильнул. Спохватившись, Тино выровнял его.

– Тебя послушать, так я будто на Библии поклялся не целовать тебя!

– Не на Библии, но…

– Да я вовсе не клялся. Просто обещал.

– И обязан сдержать обещание.

– Боже правый, ты меня боишься, что ли?

На миг задумавшись, Кристин решила сказать правду.

– В каком-то смысле.

Ее слова удивили Тино.

– Но почему?!

Она немного нервно дернула плечом.

– Не очень хочется признаваться, но своими поцелуями ты пробуждаешь во мне известного рода желания.

– Но ведь это замечательно! – обрадовался он.

– Для кого как, – хмуро пробормотала Кристин.

Он пристально взглянул на нее.

– А, ты боишься нарушить из-за меня свое решение?

– Какое решение? – механически спросила она. И тут же воскликнула: – Куда ты?! Мы проехали мой дом…

– Тьфу… Что же ты молчишь?

– Сказала, когда заметила. Я думала, ты запомнил, где я живу.

Сдав назад, Тино остановил «кадиллак» у ее дома и сказал, продолжая разговор:

– Разве не ты приняла решение установить между нами барьер? И не ты ли собиралась быть скучной и даже нудной, чтобы у меня развеялись какие-то иллюзии на твой счет?

– На счет наших отношений, – поправила его Кристин. Затем ворчливо добавила: – А ты, оказывается, все помнишь…

– Такое забудешь… – усмехнулся он.

Кристин взяла лежавшую на ее коленях сумочку.

– Ну, спасибо за ужин… Одно свидание позади…

– Осталось еще три, – многозначительно произнес Тино.

Она сдержанно кивнула, берясь за ручку дверцы.

– Я помню… А на сегодня все. До свидания.

– Постой, я провожу тебя!

Кристин взглянула на свой дом.

– Здесь некуда провожать, всего несколько шагов, которые я способна преодолеть самостоятельно.

– А мне хочется составить тебе компанию. Да не волнуйся ты так, я просто подожду, пока ты откроешь дверь и войдешь, только и всего.

Она качнула головой.

– Очень любезно с твоей стороны, но совершенно не нужно.

Но было поздно: Тино уже покинул автомобиль, обогнул его и открыл дверцу со стороны Кристин. Ей осталось лишь выйти, что она и сделала.

Тут случился небольшой инцидент. Дело в том, что, когда Кристин ступила на асфальт, Тино не отодвинулся. Таким образом они оказались не просто лицом к лицу, но практически вплотную друг к другу. Отодвинуться Кристин не могла, потому что за ее спиной находился «кадиллак», – не садиться же обратно! – а впереди стоял Тино.

Мало того, он поднял руку и медленно провел тыльной стороной пальцев по лицу Кристин – от виска к подбородку.

Она замерла, взволнованная нежностью этого прикосновения. И тут – будто нарочно, да еще в такой острый момент – в ее мозгу промелькнуло: а ведь он весь вечер мечтал поцеловать меня.

Несколько мгновений они стояли молча. И без того темные глаза Тино сейчас казались совсем черными. К тому же его окружали запахи, отнюдь не прибавлявшие Кристин спокойствия: аромат свежей рубашки, одеколона, чего-то еще, едва уловимого, но подчеркнуто мужского…

Взгляд Кристин сам собой остановился на губах Тино, и в сознание вкралась соблазнительная мысль: вот бы он сейчас наклонился и…

И что? Поцеловал? А кто же требовал от него обещаний не предпринимать ничего личного? Вот она пресловутая женская логика!

– Ты не представляешь, как мне хочется поцеловать тебя, – прошептал Тино. – Весь вечер не могу на тебя насмотреться. Может, рискнуть?

Кристин стояла сама не своя, всецело отдавшись удовольствию слышать волшебные звуки бархатистого голоса, ощущать нежность прикосновений. Если бы Тино сейчас сделал то, о чем говорил, она не только не стала бы противиться, но и с готовностью ответила бы.

– Ты такая красивая, – продолжал он. – Тебя так приятно обнимать… – С этими словами Тино погладил ее обнаженные плечи, затем обвил рукой талию.

Кристин внезапно охватило такое сильное желание прижаться к нему всем телом, что она едва сдержала готовую слететь с губ фразу: «Да-да, рискни, поцелуй меня!».

Но Тино лишь печально вздохнул.

– Пожалуй, ты права: не стоит искушать судьбу. Иначе ты обвинишь меня в неспособности держать слово и под этим предлогом откажешься от дальнейших свиданий. А я не желаю давать тебе подобного повода. И потом, должна же ты удостовериться, что я совершенно не опасен… Так что ограничусь пока этим. – Он взял руку Кристин, поднес к губам и поцеловал. – Спокойной ночи. Ступай, я подожду, пока ты войдешь. О следующей встрече договоримся позже. – С этими словами Тино отступил в сторону.

Осознавая, что задерживаться нельзя, Кристин механически обогнула его и, не чувствуя ног, словно на ходулях, двинулась к дому. Краем глаза заметила, как шевельнулись занавески на одном из окон миссис Ригли, но сейчас все это не имело значения.

Она отперла дверь, открыла и, прежде чем войти, махнула Тино рукой.

Тот сделал то же самое, затем сел за баранку «кадиллака» и умчался на такой скорости, словно хотел как можно скорее оказаться на максимальном расстоянии от Кристин, чтобы не возникло вновь искушения нарушить обещание, о котором столько говорилось в течение нескольких последних минут.

15

Прежде чем войти в дом, Кристин еще с минуту стояла на крыльце, глядя вслед «кадиллаку». Ее раздирали противоречивые чувства: с одной стороны, отголоски приятных мгновений, с другой – ощущение, что Тино продолжает шутить над ней. Когда начало превалировать другое, она повернулась, зашла в дом и захлопнула за собой дверь – будто отрезав все события нынешнего вечера.

Войдя в гостиную, она сняла туфлю и сердито швырнула в угол, вторая полетела в противоположный. Конечно, туфли были ни при чем, но не срывать же гнев на комнатных растениях!

Что он о себе возомнил, этот Тино Парлатти? Кристин устремила гневный взгляд за окно гостиной, словно вдогонку укатившему Тино. Думает, если он оперная звезда, то все женщины должны сходить по нему с ума? Как бы не так!

Действительно, есть приятные исключения, прозвучал в ее мозгу внутренний голос. Взять хотя бы тебя: ты сегодня демонстрировала абсолютную безучастность к обаянию мистера Парлатти.

Кристин покраснела. Какая там безучастность! Ее и сейчас бросало в трепет при воспоминании о нежных прикосновениях Тино.

А ведь она собиралась выставить между ним и собой защитный барьер. Так сказать, превратиться на этот вечер в нудное, тусклое, неинтересное существо.

В реальности же все получилось наоборот. Она и оделась так, что вся ее женственность была подчеркнута, и держалась за ужином с веселой непринужденностью.

Относительно одежды я не виновата, подумала Кристин, будто оправдываясь перед кем-то. Ведь не я выбирала ресторан. А в «Октопус» в чем попало не пойдешь. Так что в каком-то смысле Тино меня обыграл. Что же касается того, как я держалась… да, признаю, здесь с моей стороны явная промашка. Но кто же мог ожидать, что ужинать мне придется не с одним только Тино, а также в обществе его родного брата и невестки…

Ох, дьявол, что же это такое?!

Кристин даже зажмурилась, вспомнив, как только что стояла на крыльце, глядя в ту сторону Парк-драйв, где последний раз мигнули огоньки принадлежавшего Тино «кадиллака», и борясь с приступом острого разочарования.

Труднее всего было убедить в безразличии к Тино себя саму. Уж кому, как не ей, было известно, что он все-таки сумел найти лазейку к ее сердцу. И что отныне она станет замирать всякий раз, стоит ей лишь услышать имя Тино Парлатти.

Некоторое время Кристин бродила из угла в угол, размышляя над неожиданно возникшей в ее жизни ситуацией и ища способа исправить положение. Собственно, ответ она знала, оставалось лишь смириться с ним. Заключался он в необходимости оборвать с Тино отношения раз и навсегда.

А что, так и сделаю! – хорохорилась Кристин. Вот позвонит, чтобы назначить новую встречу, а я ему – все, мистер Парлатти, свиданий больше не будет. И подавитесь моими фотокамерой и диктофоном! Жалко, конечно, расставаться с ними, но чувство собственного достоинства дороже…

Однако позже ее мысли приняли иной оборот. Разумеется, можно отказаться от дальнейших свиданий с Тино, но как же тогда быть с решением забрать свои вещи, чего бы это ни стоило? Не она ли совсем недавно рассуждала о том, что просто перестанет уважать себя, если безропотно позволит Тино завладеть ее орудиями производства? И если из-за его прихоти ей придется выложить немалую сумму денег?

Действительно, почему я должна ему уступать? – мрачно подумала Кристин. Нет, я не стану отказываться от свидания, еще чего! Только на этот раз выставлю перед Тино настоящий барьер. Он еще узнает, какой я могу быть, пусть только позвонит!

Он не позвонил.

По расчетам Кристин, Тино должен был дать о себе знать дня через два – так ей подсказывала интуиция. Но ничего подобного не произошло. Он не позвонил ни через два дня, ни через три, ни даже через неделю.

Сама того не желая, Кристин начала волноваться.

Что же это такое? – вертелось в ее голове. Почему он не звонит? Неужели передумал встречаться со мной? Но какова причина такой неожиданной перемены? То настаивал, даже шантажировал, лишь бы добиться согласия ходить к нему на свидания, а то вдруг молчок…

В какой-то момент Кристин пришло на ум, что Тино попросту уехал из Лонг-Бича. А ее, разумеется, не предупредил об отъезде. Кто она такая, чтобы предупреждать? Ни жена, ни сестра, ни даже приятельница. Так, случайная знакомая – и все. Таких никогда ни о чем не предупреждают.

Конечно, можно было отправиться к вилле Тино и понаблюдать на расстоянии, что там происходит. Наверняка какие-то признаки подсказали бы, дома хозяин или нет. Только Кристин скорее умерла бы, чем по своей воле отправилась бы к дому Тино. Тем более при таких обстоятельствах…

А можно позвонить и послушать голос того, кто снимет трубку – вдруг им окажется сам Тино? Но это тоже рискованно: он догадается, кто звонит, и все будет только хуже…

И вдруг Кристин осенило – Интернет! Вот где можно найти ответ почти на все вопросы. В конце концов, разве не таким образом она добыла информацию о приеме, который Тино устроил по поводу своего дня рождения? Да и о предполагаемой подготовке к свадьбе Тино с какой-то балериной Кристин узнала из того же источника. Правда, имя невесты тогда еще оставалось для нее тайной.

Зато сейчас я его знаю! – подумала Кристин. И тут же, захваченная некой мыслью, поспешила к компьютеру.

Зайдя в Интернет и открыв поисковую программу, она набрала в специальной строке «Орнелла Фрасконе» и через минуту получила довольно большое количество ссылок. Просмотр оказался гораздо продолжительнее, но, кроме информации о выступлениях Орнеллы в разных городах и залах, ничего полезного Кристин не обнаружила. И лишь когда добралась до журнальных и газетных статей, выудила кое-что интересное. Некто Джереми Симсон – по-видимому, общий знакомый Орнеллы Фрасконе и Тино Парлатти – упоминал о том, что расстроившаяся было свадьба этой пары, возможно, все-таки состоится. По той якобы причине, что Орнелла предпринимает некоторые шаги к примирению с Тино.

– Ах вот оно что… – задумчиво пробормотала Кристин, разглядывая прилагавшееся к статье изображение темноволосой и голубо-глазой Орнеллы и пытаясь не обращать внимания на неприятное ощущение возникшей где-то под сердцем пустоты.

Если Тино наладил отношения с Орнеллой, то вряд ли он станет назначать свидание какой-то репортерше по имени… как там ее? Ах да, Кристин…

Подобные рассуждения привели ее в подавленное настроение, в котором она провела два следующих дня.

А потом позвонил Тино.

– Привет! – произнес он весело, будто обращаясь к давней знакомой. – Как поживаешь?

Когда Кристин услышала в телефонной трубке знакомый голос, ее сердце словно на миг остановилось. Зато в следующее мгновение наполнилось такой радостью, что ей даже стало как-то не по себе.

– Поживаю замечательно, – медленно произнесла она, лихорадочно пытаясь сообразить, какой тон следует выбрать для этого разговора.

– Рад слышать, потому что хочу пригласить тебя прокатиться в Сан-Антонио!

Кристин растерялась.

– Зачем? Почему? Что там такое? – пролепетала она, с трудом понимая, что происходит.

В голове ее тем временем звенело: он назначает новое свидание!

– Не что, а кто, – добродушно поправил ее Тино. – В Сан-Антонио живет моя бабка. Вернее, наша с Риккардо. Она требует, чтобы я навестил ее. Жалуется, что видит меня только по телевизору. – Произнеся это, он без паузы спросил: – Кстати, а ты смотрела телевизор в прошлую пятницу?

– Э-э… да.

– В таком случае ты могла видеть мой концерт, я дал разрешение показать его по музыкальному каналу.

– Нет, на музыкальный канал я не переключалась, – сказала Кристин.

В трубке прошелестел вздох.

– Очень жаль, одну арию я посвятил девушке из Лонг-Бича. Мне казалось, ты поймешь, что речь идет о тебе.

– Правда? – Кристин не ожидала услышать ничего подобного, и от волнения у нее задрожал голос. – Ты в самом деле пел для меня? Ох как жаль, что я не слышала!

– Да, жаль… Но не расстраивайся, у меня есть видеозапись концерта, я подарю тебе копию с надписью.

– Ой, спасибо! Мне еще никто не делал таких подарков… Подумать только, ария с персональным посвящением, причем в исполнении самого Тино Парлатти! – промчалось в мозгу Кристин. Даже не верится, что все это происходит не во сне.

– При встрече передам тебе диск, – пообещал Тино. – Если, конечно, ты согласна ехать в Сан-Антонио.

Кристин задумалась.

– Даже не знаю… Разве мне удобно ехать к твоей бабушке?

– А почему нет? Моя бабушка не кусается. К тому же там будем не только мы, но и Бекки с Риккардо. Да, забыл сказать, именно они и велели мне взять с собой тебя. Мы ведь запланировали эту поездку еще несколько дней назад и сейчас, когда в моем рабочем графике образовалось окно, решили осуществить идею.

– Риккардо и Бекки хотят видеть меня у вашей бабушки? – Кристин не могла поверить собственным ушам. Она была уверена, что больше никогда не встретится ни с Риккардо, ни с Бекки. И вдруг такой неожиданный поворот.

– Думаешь, вру? – усмехнулся Тино. – Могу дать номер их телефона в Пасадине, позвони и спроси сама.

– Что ты, я верю! – воскликнула Кристин. – Просто все так неожиданно…

– Ты чем-то занята? – насторожился Тино. – Помнится, ты сказала, что пребываешь сейчас в отпуске…

– Все правильно. И я ничем особенным не занимаюсь – так, делаю кое-что по дому.

– Значит, согласна? Учти, после этой поездки я верну тебе фотокамеру, – вкрадчиво добавил Тино.

– Хорошо бы. А диктофон когда?

– Посмотрим. Все будет зависеть от тебя.

Она вздохнула.

– Ясно…

После этого в разговоре наступила пауза. Тино ждал ответа, а Кристин пыталась понять, что скрывается за неожиданным приглашением.

Наконец Тино спросил:

– Эй, ты еще там?

Кристин неуверенно шмыгнула носом.

– Э-э… вроде бы.

– Тогда скажи: едешь или нет?

– Ну… придется поехать. Ведь без этого ты не вернешь мне фотокамеру?

– Разумеется, нет! – В голосе Тино ощущалась улыбка. – Значит, договорились. Завтра рано утром я заеду за тобой.

– Насколько рано? – спросила Кристин. На этот раз она собиралась быть пунктуальной.

– В восемь.

– Идет.

– Тогда до завтра. Целую!

Она вздрогнула. К счастью, отвечать ничего не нужно было, послышались короткие гудки.

Кристин медленно положила трубку на базу и уставилась в пустоту.

Почему приглашают меня, а не Орнеллу, с которой у Тино как будто наладились отношения? – вертелось в ее голове.

16

Утром Тино приятно удивил Кристин, сразу же вернув фотокамеру.

– Спасибо! – обрадовалась она. – Я думала, ты сделаешь это потом.

– Воспринимай это как жест доброй воли, – с лукавой улыбкой ответил он.

Кристин была готова к путешествию, поэтому они сразу сели в «кадиллак» и отправились в путь.

Тино обещал преодолеть расстояние до Сан-Антонио за два часа. Так оно и получилось. И всю дорогу Кристин спрашивала себя, мудро ли поступила, согласившись на эту поездку. Но так как изменить что-либо было невозможно, успокаивала себя тем, что хотя бы получила обратно первую из двух отобранных у нее вещей.

– Как зовут твою бабушку? – спросила она, с интересом поглядывая по сторонам сквозь окошки «кадиллака».

– Мария. – Произнеся это, Тино почему-то улыбнулся.

– Красивое имя, – сказала Кристин. – У нее такая же фамилия, как у тебя?

Он кивнул.

– Мария Парлатти, – медленно, словно смакуя, произнесла Кристин. – Хорошее имя для сцены.

Услышав это, Тино рассмеялся.

Кристин удивленно покосилась на него.

– Что я такого сказала?

– Нет-нет, ничего… Просто я представил свою бабку на сцене.

– И что? Ведь сам ты выходишь на сцену – и ничего…

– Верно, выхожу, – кивнул Тино. – Но ты не знаешь Марию. Она человек властный, а порой даже суровый. Не представляю, как она взаимодействовала бы с коллегами, оркестром, дирижером и так далее…

Кристин на миг задумалась.

– Зачем же ты меня обманул?

На сей раз удивление промелькнуло во взгляде Тино.

– Это когда?

– Когда приглашал в эту поездку. Ты сказал, что твоя бабушка не кусается.

Тино расплылся в улыбке.

– Это чистая правда.

– Но как же тогда…

– Она сурова лишь с нерадивыми сотрудниками. Правда, все это в прошлом, сейчас Мария делами не занимается.

– Значит, раньше занималась?

Тино на минутку повернулся к Кристин.

– Ведь это Мария основала наш семейный бизнес. И первую макаронную фабрику, выпускавшую изделия с эмблемой «Парлатти», открыла именно она.

Кристин покачала головой.

– Похоже, Мария у вас живая легенда… – После небольшой паузы она с любопытством спросила: – А твои родители тоже связаны с вашим семейным бизнесом?

– Конечно. Только они живут в Нью-Йорке.

– Но как же получилось, что ты посвятил себя оперному искусству?

– Как тебе сказать… Видишь ли, макароны – это хорошо, но скучновато. А опера содержит в себе целый мир… Кстати, пою я, сколько себя помню. В общем, считай, что мне не давали покоя лавры Карузо.

– И твои родственники не возражали против твоих увлечений?

– Наоборот, всячески меня поддерживали. В этом смысле мне повезло. Впрочем, не знаю, насколько простиралась бы их благосклонность, если бы у меня не было старшего брата.

– Понятно… И ты ни капельки не жалеешь, что доходы от вашего бизнеса проходят мимо тебя?

– Ну, во-первых, я и сам неплохо зарабатываю. А во-вторых, почему ты думаешь, что они проходят мимо? Я держу акции большинства наших предприятий.

– Так все-таки ты участвуешь в бизнесе!

– Разумеется. Просто не так активно, как остальные члены семьи.

Некоторое время Кристин молчала, обдумывая услышанное, затем обронила:

– М-да, в Интернете я встречала упоминания о том, что твоя семья владеет большим состоянием, но только теперь начинаю понимать, насколько оно велико.

Тино бросил на нее взгляд.

– Это имеет для тебя какое-то значение?

– Для меня? – удивилась она. – Никакого. А, кажется, понимаю! Ты заподозрил во мне охотницу за состояниями? В таком случае должна тебя успокоить: меня больше волнует репортерская карьера.

Он кивнул.

– Как ни странно, я тебе верю.

– Ну и замечательно, – облегченно вздохнула Кристин. Через минуту она задала новый вопрос: – Сколько же лет Марии?

– В конце сентября исполнится восемьдесят семь.

– Восемьдесят семь! – Кристин вздохнула. – Не могу представить себя в таком возрасте.

Вновь бросив на нее взгляд, Тино кивнул.

– Я тоже с трудом представляю тебя… э-э… более взрослой. Но, уверен, даже обзаведясь благородной сединой, ты останешься такой же красивой, как сейчас.

– Благодарю за комплимент, – отвела Кристин взгляд. – Только, по-моему, это преувеличение. Разве старуха может быть красивой?

Тино загадочно улыбнулся.

– Погоди, увидишь Марию, сама поймешь.

– Хм, ты меня заинтриговал. И напугал. Тебя послушать, так выходит, что Мария – этакая суровая красавица.

– Так и есть! – весело блеснул глазами Тино. – Но бояться не стоит, Мария вполне нормальный человек. И потом, я ведь буду рядом.

Еще неизвестно, что хуже, подумала Кристин, после слов «буду рядом» испытав сладкое томление в сердце.

Дом Марии со всех четырех сторон окружали пальмы, между которыми росли стройные кипарисы. Все остальное пространство, казалось, было заполнено вьющимися розами – именно такое впечатление создалось у Кристин, когда она вышла из «кадиллака» и оглядела двор.

– Вот это да! – восхищенно вырвалось у нее, пока она скользила взглядом по алым, четко выделявшимся на фоне зелени цветкам, которые покрывали большую часть всех доступных взору поверхностей, включая стены дома. – Никогда такого не видела…

– Это гордость Марии, – произнес за ее спиной Тино. – Перестав заниматься бизнесом, она увлеклась розами… Смотри-ка, автомобиль Риккардо! – добавил он в следующую минуту. – Значит, они с Бекки нас опередили. Интересно, как это у них получилось?

– Раньше нужно просыпаться, братишка! – донеслось откуда-то справа.

Взглянув в ту сторону, Кристин увидела выглядывавшего из открытого окна Риккардо. Заметив, что она смотрит на него, он с улыбкой кивнул.

– Добрый день, дорогая! Рад тебя видеть.

– И я вас, – вежливо ответила Кристин.

Услышав это, Риккардо поморщился.

– Ох, умоляю, не будем начинать все сначала!

– Простите? – вскинула Кристин бровь.

– Ведь мы уже познакомились. Мало того, замечательно вместе поужинали. К чему же теперь церемонии? Тем более что вскоре ты наверняка станешь…

– С кем это ты там разговариваешь? – донеслось из-за спины Риккардо.

Голос как будто принадлежал Бекки, и в следующий момент этому нашлось подтверждение. Обернувшись, Риккардо произнес:

– Приехали Тино и Кристин, дорогая.

– Так зови их внутрь!

Риккардо взглянул на вновь прибывших.

– Действительно, что же вы не заходите?

– Потому что ты нас задерживаешь, – со смешком ответил Тино.

– Все, удаляюсь, – сказал Риккардо и в самом деле исчез из виду.

Тино повернулся к Кристин.

– Что, идем?

– Да, только… – Замявшись, она умолкла.

– Что такое? – нахмурился Тино.

– Ну, у меня возникли сомнения, не слишком ли просто я одета? – Она опустила взгляд на свое пестрое ситцевое платье. – У тебя такая семья… и вообще…

– Какая «такая»? К твоему сведению, семья у меня нормальная. Все мы тоже люди простые. Мария, между прочим, ненавидит всякого рода церемонии. В этом смысле Риккардо весь в нее – это ты успела заметить. – Тут в глазах Тино промелькнула какая-то мысль, и он добавил: – Должен предупредить, что в последнее время Мария стала немного рассеянной и часто размышляет вслух. Не удивляйся этому и в случае чего просто не обращай внимания.

– Хорошо, – кивнула Кристин. А сама подумала: «в случае чего»? Это как понимать?

Однако подробнее расспрашивать она не стала, да у нее и не оказалось для этого времени, потому что на крыльцо вышла Бекки, за которой двигался Риккардо.

– Ну здравствуйте! Вот мы и увиделись вновь! – Бекки произнесла это совершенно непринужденно. В следующую минуту она шагнула с крыльца и расцеловалась сначала с Кристин, затем с Тино. Потом приобняла Кристин за плечи и повела в дом. – Идем покажу тебе, где можно вымыть руки и привести себя в порядок с дороги.

Так Кристин оказалась на время разлученной с Тино.

Из холла Бекки повела ее по коридору налево, попутно говоря:

– Вероятно, ты удивляешься, что Тино привез тебя на семейную встречу?

– Не то слово, – усмехнулась Кристин. – Уж чего-чего, а этого я ожидала меньше всего. Тем более зная, что Орнелла пытается наладить с Тино отношения.

– До тебя тоже дошли эти слухи? Тино с нами особо не откровенничает, считает, что мы не должны вмешиваться в его личную жизнь. – Бекки вздохнула. – В каком-то смысле я с этим согласна… поэтому предложение пригласить тебя сюда исходило не от меня. Только пойми правильно, я ничего против тебя не имею! – быстро добавила она.

– Понимаю, – просто ответила Кристин.

Бекки кивнула.

– Идея принадлежит Риккардо. Ему с самого начала не очень-то пришлась по душе Орнелла, вот он и обрадовался, что помолвка Тино расстроилась. А тут еще ты появилась… Словом, насколько я понимаю, Риккардо желал бы как-то закрепить возникшую ситуацию. Точнее сказать не могу – итальянские мужчины не особенно делятся своими соображениями с женщинами.

– Вижу, тебя это задевает? – улыбнулась Кристин.

Она не стала доказывать, что между ней и Тино не существует близких отношений, скорее всего Бекки этому не поверила бы.

– Еще бы! – воскликнула та. – Ведь я американка!

– И как же вы с Риккардо уживаетесь? – В вопросе Кристин сквозило неприкрытое любопытство.

Вздохнув, Бекки пожала плечами.

– Любовь!

Услышав подобный ответ, Кристин притихла и задумалась…

Позже Тино повел ее прогуляться по саду или, вернее, парку, потому что плодовых деревьев здесь почти не было, преобладали декоративные.

– Тут есть дивный уголок, – сказал Тино, увлекая Кристин по неприметной тропинке. Через несколько минут, углубившись вместе с ней в чащу, он раздвинул ветви плакучей ивы и кивнул вперед: – Взгляни-ка!

Взору Кристин открылся сказочной красоты овальный пруд, в дальнем конце которого плавали дикие утки.

– Боже правый! Какая прелесть…

Едва успев произнести это, она напряглась, потому что почувствовала на своих плечах руку Тино. Впрочем, он обнял ее так просто и естественно, что почти сразу же она и успокоилась. Тем более что Тино шепнул, почти касаясь губами ее виска:

– Не тревожься, здесь, кроме нас, никого нет.

Строго говоря, именно это и должно было больше всего обеспокоить Кристин… но не обеспокоило.

Некоторое время они стояли, любуясь прелестным видом, потом Тино тихо спросил:

– Как ты себя со мной чувствуешь?

Кристин взглянула на него, но сразу же опустила ресницы.

– Неплохо. Пожалуй, лучше, чем если бы я была здесь одна. – Немножко подумав, она сочла необходимым пояснить: – Одной мне было бы немного не по себе в этом незнакомом месте, поэтому хорошо, что рядом кто-то есть.

Тино усмехнулся с таким видом, будто прекрасно понял, зачем понадобилось подобное уточнение. Однако в следующую минуту слегка нахмурился.

– А ты часто бываешь одна?

Кристин пожала плечами.

– Ты ведь видел, я живу в отдельном доме. Когда-то он принадлежал моим родителям, но потом они приобрели квартиру и переехали туда. А я осталась. Мне нравится мой дом, я в нем выросла…

– Разве родители не хотели, чтобы ты жила с ними? – осторожно спросил Тино.

– Еще как хотели! – хмыкнула Кристин. – Именно поэтому я и постаралась использовать ситуацию с максимальной выгодой для себя. – Предчувствуя новый вопрос, она добавила: – У меня не очень теплые отношения с родителями. Они оба дантисты, хотели, чтобы я пошла по их стопам, и очень разочаровались, услышав от меня категорический отказ.

– Вот оно что… Хм, выходит, ты умеешь настоять на своем.

– Иногда возникает подобная необходимость. Тебя это удивляет?

– Просто когда мы приехали сюда, я вдруг подумал, что подвергаю тебя большому испытанию. Ведь ты еще так мало знакома с моими родственниками…

– Мне следует их опасаться? – улыбнулась Кристин.

Тино качнул головой.

– Не в том дело. Мне не хочется, чтобы у тебя возникло ощущение дискомфорта… настолько не хочется, что я сейчас поцелую тебя, чтобы ты ни из-за чего не волновалась.

Кристин подумала, что в словах Тино не так уж много логики, а он уже наклонялся к ее губам… и вскоре прильнул к ним.

У нее даже мысли не возникло отстраниться…

Поцелуй был долгим. В конце Кристин уже трепетала под воздействием возникшего между ней и Тино чувственного напряжения. Оно лишь усилилось, когда он с сожалением прервал поцелуй, но зато крепче прижал Кристин к себе.

Эти минуты показались ей чистым блаженством. Совсем не будучи худышкой, в объятиях Тино тем не менее она почувствовала себя хрупкой и изящной.

– Прости, что не сдержал обещания не целовать тебя, – хрипловато прошептал Тино. – Но я просто ничего не мог с собой поделать.

– Я тоже хороша, – вздохнула Кристин. – Мне следовало бы остановить тебя.

Тино легонько потерся щекой о ее висок.

– Кажется, нам обоим становится все труднее справляться с собой, ты не находишь?

С губ Кристин вновь слетел вздох.

– Увы! Наверное, все дело в том, что я больше не ожидаю с твоей стороны каких-либо подвохов. Или расслабляться рано?

Он тихо рассмеялся.

– Успокойся, в доме Марии я для тебя абсолютно безопасен.

– А за его пределами? – усмехнулась Кристин.

Тино ничего не ответил. Через минуту погладил Кристин по голове.

– Наверное, по возвращении из Сан-Антонио нам придется пересмотреть условия нашего соглашения. А сейчас лучше вернемся в дом – пока я еще в состоянии оставаться в рамках текущего договора.

Обратно они брели той же тропинкой, но уже в обнимку, потому что, пока стояли у живописного пруда, между ними что-то произошло. А лучше сказать, возникло – нечто хрупкое и драгоценное, похожее на… любовь.

Все время, пока шли, Кристин размышляла о том, как долго еще ей удастся обманывать себя, будто единственной целью встреч с Тино является возврат… теперь уже одного только диктофона.

17

Ужин прошел в очень теплой семейной атмосфере. Кристин уделялось особенное, но совершенно ненавязчивое внимание.

Вероятно, все рады, что с Тино приехала я, а не Орнелла Фрасконе, которую тут почему-то недолюбливают, думала она.

Знаменитая бабка Мария – основательница макаронной империи Парлатти – появилась в гостиной лишь перед самым ужином. Едва увидев ее, Кристин поняла, почему Тино уверял, что и в старости женщина может оставаться привлекательной.

Мария была высокой, худощавой, сохранившей прямую осанку. Ее серебристые волосы были уложены на затылке в аккуратный узел, а гордый профиль очертаниями напоминал лица римских патрициев.

Более красивых пожилых женщин Кристин еще не доводилось встречать.

Остановившись на пороге, Мария оглядела гостиную.

– Все здесь? Пора за стол, его уже накрыли для нас. А где же твоя новая женщина, Тино? Ну-ка покажи мне ее!

– Бабушка, что ты такое говоришь! – с явным смущением произнес Тино.

Мария строго взглянула на него.

– А что я сказала? Мне интересно посмотреть, кто занял место Орнеллы. Наверняка это необыкновенная молодая особа!

Разумеется, Кристин понимала, что речь идет о ней, но в данный момент сама с любопытством разглядывала Марию. В этот момент ее слух уловил обращенный к Риккардо шепот Бекки:

– Боже мой, ведь мы условились не говорить об этом!

В следующую минуту Тино легонько обнял Кристин за плечи и немного выдвинул вперед.

– Бабушка, необыкновенную молодую особу зовут Кристин. Вот она!

Мария прищурилась.

– Что-то не разгляжу… Подойдите ближе.

– Идем, – шепнул Тино. – Не бойся.

Но Кристин и не боялась. Чего ей бояться, если она точно знает, что больше никогда не увидится с Марией, – эта встреча единственная.

– Добрый день, – спокойно улыбнулась Кристин. – Тино кое-что рассказывал мне о вас, и я пришла к выводу, что жизненный путь, который вы прошли, могла преодолеть только очень сильная личность.

Мария медленно оглядела ее с головы до ног.

– Ну здравствуй-здравствуй… Не знаю, чего там наговорил тебе Тино, но жизнь никогда не бывает легкой. Хм, а ты ничего, симпатичная… Мне всегда нравились полненькие, худышек я не особенно жалую.

– Бабушка! – воскликнул Риккардо. – Ну, нельзя же так, в самом деле…

– А что такого? – невозмутимо взглянула на него Мария. – Вот взять, к примеру, Орнеллу – худющая как доска, будто сушеная. А тут, – она вновь посмотрела на Кристин, – все, что нужно, кругленькое, девочка в самом соку.

– Бабушка! – многозначительно произнес Тино. Его лицо покрылось красными пятнами.

Однако Мария даже не удостоила его взглядом. Взамен спросила у Кристин:

– Ты не балерина, детка?

– Нет, – выдавила та, борясь со смехом. Я гораздо хуже – репортер! – вертелось у нее на языке, но она благоразумно промолчала, помня, как не любят в этой семье представителей ее профессии.

– Вот и умница, – одобрительно кивнула Мария. Затем все-таки повернулась к Тино. – Наконец-то мне нравится твой выбор. Ну а теперь все идем в столовую!

– А знаешь, мне самому не верится, но ты, похоже, очень пришлась по душе Марии, – как бы между прочим заметил Тино.

Разговор происходил в салоне «кадиллака», везшего их по утопающему в сумерках шоссе обратно, в Лонг-Бич.

– В самом деле? – улыбнулась Кристин. – Что ж, наши чувства взаимны, она мне тоже понравилась. Вообще, я нахожу Марию очень милой. Не понимаю, почему ты назвал ее суровой…

– И хорошо, – кивнул он. – Лучше тебе этого не знать.

Кристин покосилась на него.

– Наверное, Мария все-таки втайне надеялась, что ты посвятишь себя семейному бизнесу. Ведь пение можно было оставить в качестве хобби.

Тино на миг задумался.

– Намекаешь, что я разбил бабке сердце? Нет, не думаю. Как умная женщина, Мария понимала, на что нацелены все мои устремления. Во всяком случае, она никогда ни единым намеком не дала мне понять, что недовольна моим выбором. Совсем иначе обстояло дело с моими женщинами. Разумеется, Мария знала далеко не всех, – усмехнулся он, – но с некоторыми встречалась. Видишь ли, она очень озабочена вопросом продолжения нашего рода. Ей хочется увидеть правнуков, а Риккардо и Бекки не спешат обзаводиться детьми. Поэтому с некоторых пор она возлагает большие надежды на меня. Только Орнелла ей не нравится, даже несмотря на то, что она итальянка.

Так и знала! – промчалось в мозгу Кристин. Орнелла итальянка, и это имеет большое значение.

– А ты понравилась… – задумчиво добавил Тино.

– Какое это имеет значение? – не глядя на него, тихо произнесла Кристин. – У нас с тобой не те отношения, чтобы можно было…

– Знаешь, – прервал ее Тино, – после ужина Мария подозвала меня и спросила, правда ли то, что ты не из наших.

– Не итальянка? – уточнила Кристин.

Он кивнул.

– Перед тем она расспрашивала Бекки, и та сказала правду.

– Хм, представляю, как Мария была разочарована. Ведь она думает, что я твоя новая… женщина. – Перед последним словом Кристин слегка запнулась.

Тино загадочно усмехнулся.

– Ошибаешься. Мария скорее была удивлена. Ведь ты похожа на итальянку. У тебя темные волосы, карие глаза, приятная полнота в фигуре… Поэтому Мария поначалу даже не поверила, что ты не из наших.

– Вот оно что… А я-то все гадаю, почему она так присматривалась ко мне, когда мы прощались.

– Да-да, – кивнул Тино, – именно поэтому. Но самое интересное заключается в том, что Мария сказала мне потихоньку, когда мы с ней были наедине. Хочешь узнать?

Кристин умирала от любопытства, но собрала волю в кулак и вместо ответа пожала плечами.

– Она сказала, что, так как ты похожа на итальянку, то и дети наши будут такими же. И поэтому ты мне подходишь.

От этих слов Кристин бросило в жар – ведь известно, благодаря чему на свет появляются дети, – но она постаралась скрыть свое состояние и сдержанно произнесла:

– Скорее я подхожу Марии, чем тебе. Кстати, не лучше ли было сразу сообщить ей, что она заблуждается на наш счет. Ведь рано или поздно все равно обнаружится правда.

– А я о другом думаю. – Оторвавшись от дороги, Тино посмотрел на Кристин, и выражение его темных, влажно поблескивавших глаз породило у нее такое ощущение, будто какая-то многоножка пробежала вдоль ее позвоночника. – Интересно, какие у нас получились бы дети?

– Нет смысла гадать, – с показным безразличием обронила Кристин, отводя взгляд, чтобы Тино не догадался, как сильно смутил ее своим вопросом. – Все равно этого никогда не будет.

Ей безумно хотелось услышать реакцию на свою последнюю фразу, но тут кто-то из двигавшихся впереди автомобилистов резко просигналил, после чего Тино сразу переключил внимание на дорогу.

К дому Кристин они подъехали уже ночью. Тино остановил «кадиллак» напротив входа и положил руки на баранку. Некоторое время оба молчали, словно не желая звуками голоса спугнуть какое-то важное для них настроение.

Наконец Тино вздохнул и открыл дверцу.

– На этот раз я провожу тебя до крыльца.

Кристин не оставалось ничего иного, как тоже покинуть автомобиль.

Пройдя по дорожке, они остановились у двери. Кристин отперла ее, включила свет в прихожей и повернулась к Тино.

– Ну вот, все в порядке, я дома и…

Она не договорила, потому что он легонько приподнял ее подбородок и внимательно всмотрелся в глаза.

– Как-то странно оставлять тебя здесь после такого чудесного дня…

По коже Кристин вновь побежали мурашки. Уклончиво улыбнувшись, она освободила подбородок из его пальцев.

– Это мой дом… Где же мне быть, как не здесь?

– Да… конечно… – Тино медленно убрал с ее лица прядку волос.

И тут Кристин, будто со стороны, услышала свой голос:

– Может… зайдешь на чашку кофе?

Тино на мгновение замер, потом улыбнулся.

– Не откажусь.

Но Кристин уже испугалась собственной храбрости.

– Хотя, наверное, это не такая уж хорошая идея. Мы оба немного устали и…

– Ты устала? – тихо произнес он.

Кристин посмотрела на него. То, что между ними сейчас происходило, не имело никакого отношения к усталости. Ощущение, которое оба они испытывали в эту минуту, скорее следовало назвать сладостной истомой.

Она машинально облизнула губы.

– Не так чтобы очень…

– И я нет.

– Ну, тогда… – Кристин повернулась и первой направилась в дом.

Тино двинулся следом.

В гостиной она остановилась и обернулась. Будто только того и дожидаясь, Тино шепнул:

– Знаешь, о чем я думал там, в саду, возле пруда?

От волнения у Кристин перехватило дыхание, поэтому она молча покачала головой.

– О том, что если бы, кроме нас, там никого не было, мы могли бы искупаться, поплавать, как те дикие утки, помнишь?

Она вновь нервно провела языком по губам.

– У меня все равно не было с собой купальника…

– И не нужно, ведь говорю – если бы, кроме нас, никого не было. В этом случае мы могли бы поплавать нагишом, потом понежились бы на солнышке или… – Тино на мгновение умолк, будто у него сжалось горло. – Или занялись бы любовью прямо на берегу. А вечером устроили бы романтический ужин со свечами и тихой музыкой… У Вагнера есть одна вещь… Впрочем, неважно. Главное то, о чем я говорю.

Кристин едва заметно улыбнулась.

– А кто уверял, что, пока мы гостим у Марии, ты безопасен для меня?

Тино вздохнул.

– Помечтать хотя бы можно?

– Да, но у тебя слишком смелые мечты.

– А я бы сказал, заманчивые. – Он провел кончиками пальцев по лицу Кристин. – Между прочим, если ты заметила, сейчас мы находимся не у Марии.

Кристин почувствовала, что ее потихоньку охватывает трепет. В этот момент Тино добавил:

– К тому же здесь мы одни. Верно?

И я тоже умею мечтать, добавила про себя Кристин. Затем скорее выдохнула, чем произнесла:

– Да… – После чего сама обвила шею Тино руками.

Ему осталось лишь склониться над ее лицом и прильнуть к губам…

– Как хорошо, что у тебя широкая кровать, – тихо заметил Тино, когда они переместились в спальню. – Включить свет?

– Не нужно! – быстро шепнула Кристин. – Достаточно и одной луны.

– Ты права, солнышко, вполне достаточно… так даже лучше…

Тино помог Кристин снять платье, затем разъединил крючки на лифчике и через минуту окинул жадным взглядом ее обнаженную грудь.

– Божественно… – слетело с его губ. И он тут же подхватил ладонью одну тяжелую и упругую выпуклость.

Кристин со свистом втянула воздух сквозь сжатые зубы.

– Тино…

– Да, солнышко, да…

Он бережно уложил ее в постель, быстро разделся и тоже лег. Затем без всякой паузы принялся покрывать грудь Кристин частыми поцелуями.

– Ох, Тино! – простонала она. – Что ты делаешь со мной… Наверное, я потом очень пожалею об этом…

Он поднял голову.

– А знаешь, о чем я думаю? Возможно, Мария права и мне действительно следует жениться на тебе?

Однако, как ни странно, Кристин сейчас не способна была думать о чем-то другом, нежели текущий – животрепещущий! – момент.

– Пожалуйста… не останавливайся… – задыхаясь произнесла она. – Потом поговорим…

Тино вновь склонился над ней, и она почувствовала, что словно растворяется в его ласках…

На рассвете он уехал, так как ему предстояли какие-то дела.

И вновь исчез.

Кристин не ожидала, что после такой ночи Тино сможет держать такую долгую паузу – в два дня. Тем не менее именно это и происходило.

На третий день Кристин уже не знала, что и думать, но вечером Тино позвонил.

– Прости, солнышко, так завертелся, не передать! – услышала она в трубке желанный голос. – Как ты?

– Нормально, – сдержанно ответила Кристин.

И Тино сразу понял, что означает ее тон.

– Да-да, согласен, мне следовало позвонить раньше, но тут такая чехарда… Пришлось дать незапланированный концерт, а сначала шли репетиции и… Постой, а почему ты сама не позвонила мне?

– Я? – удивилась Кристин. – Но мне неловко беспокоить тебя, и вообще…

– Чушь! Наоборот, ты должна была позвонить и сказать, что решила. Ведь я жду!

Кристин нахмурилась.

– Ждешь? Чего?

– То есть как? Ответа! Ты согласна стать моей женой?

– Я… женой?

– Ну да! Ведь я говорил об этом, когда мы с тобой… ну, той ночью… помнишь?

Она помнила, только никакая сила на свете не заставила бы ее отнестись к оброненным тогда словам всерьез.

– Ох, ну это же смешно… Мы с тобой знакомы всего ничего. Узнали друг друга несколько дней назад. Кто так женится?

– Я, – усмехнулся Тино. – Боюсь, иначе у меня не получится. Или сразу, или… Опыт с Орнеллой показывает, что долгие помолвки мне не на пользу. Поэтому решай, дорогая, и как можно скорее!

Орнелла…

Странно, но Кристин как-то забыла о ней.

– Нет, я так не могу. Замужество вещь серьезная… И потом, я как-то в ближайшее время не собиралась…

– Ладно, оставим пока этот вопрос. Я звоню, чтобы пригласить тебя на бал. Он состоится завтра, в Лос-Анджелесе, в Уайт-холле. Утром я прилечу из Нью-Йорка, а вечером мы отправимся в Лос-Анджелес, идет?

– Из Нью-Йорка? – Кристин заморгала.

– Ведь я же говорю: незапланированный концерт. Ты завтра занята?

– Нет, – растерянно произнесла Кристин.

– Тогда приготовься, завтра вечером я заеду за тобой. Целую, солнышко!

В трубке зазвучали короткие гудки.

Назавтра они отправились на бал, и именно там, в шикарном в Уайт-холле, Кристин испытала величайшее разочарование.

Дело в том, что довольно необычное предложение о вступлении в брак все же запало ей в душу. Да и не могло оно оставить ее равнодушной, как и всякую другую женщину, окажись та в подобной ситуации. Но был тут один весьма сомнительный момент. Вернее, их было много, но один вызывал наибольшее количество вопросов.

Однако, несмотря ни на что, Кристин начала фантазировать на тему совместной жизни с Тино, потому что, как он сам сказал, «могу же я помечтать»! К сожалению, состояние эйфории длилось недолго. Уже на следующий день ей пришлось столкнуться с жестокой реальностью.

Тино действительно заехал за ней следующим вечером, и они отправились на бал.

Нечего и говорить, что Кристин залюбовалась Тино – смокинг выгодно подчеркивал его фигуру, белая рубашка оттеняла загорелое, сияющее улыбкой лицо и одновременно словно пыталась соперничать с белыми зубами, галстук-бабочка добавлял облику праздничности.

Сама Кристин надела то же черное платье, которое было на ней во время посещения ресторана «Октопус», другого вечернего наряда она не имела.

До Лос-Анджелеса было гораздо ближе, чем до Сан-Антонио, поэтому Кристин даже не заметила пути.

В Уайт-холле было многолюдно, играл оркестр, кружили пары. Знаменитостей собралось столько, что Кристин едва успевала вертеть головой, а Тино – здороваться. При этом Кристин осознавала, что, если бы не Тино, ей никогда не удалось бы побывать на подобном балу, ее бы просто не пропустили в зал из-за отсутствия приглашения.

Они танцевали, пили шампанское, закусывали в соседнем помещении у накрытых столов, снова угощались шампанским и танцевали, танцевали…

А потом случилось то, что низвергло Кристин с вершин блаженства.

Они стояли у колонны, и Тино говорил о том, как счастлив, что Кристин находится сейчас с ним. И вдруг, едва успев договорить фразу, он замер с устремленным куда-то мимо Кристин взглядом. Она машинально обернулась, чтобы посмотреть, в чем дело, и неожиданно увидела Орнеллу Фрасконе.

Та находилась в обществе человека средних лет и выглядела умопомрачительно. Ее хрупкую фигуру облегало алое платье, плечи и руки были обнажены. На груди и в ушах сверкали брильянты. Словом, Орнелла была ослепительна, и многие мужчины останавливали на ней взгляд.

А Кристин так вообще была поражена. Но не внешностью Орнеллы, а тем обстоятельством, что между той и Тино, стоило им увидеть друг друга, словно вспыхнула молния. В этот момент Кристин поняла: что бы ни происходило между этими двумя, их отношения еще далеко не исчерпаны.

В следующую минуту Орнелла перевела взгляд на Кристин. Быстро и оценивающе осмотрела ее с головы до ног и обратно, особенно задержавшись на тех участках, где обычно находятся драгоценности… которых в данном случае не было. Губы Орнеллы едва заметно искривились в презрительной усмешке.

Чувство унижения, испытанное Кристин в тот момент, по своей силе было сравнимо, пожалуй, с ощущениями какого-нибудь средневекового еретика в ходе аутодафе. Из всех охвативших ее эмоций преобладало чувство собственной мизерности.

К счастью, продолжалось это недолго. Орнелла насмешливо кивнула Тино и удалилась об руку со своим спутником.

Кристин готова была провалиться сквозь землю. Ей казалось, что все присутствующие осознают происходящее и втихомолку посмеиваются.

Почти оглохнув от возникшего в ушах шума, не глядя на Тино, Кристин пробормотала:

– Извини, я возвращаюсь домой. – После чего повернулась и быстро пошла к выходу.

Тино догнал ее в холле.

– Постой! Что случилось? Это из-за Орнеллы?

Кристин остановилась.

– Мы с тобой не пара. Я не твоего круга, поэтому между нами не может быть ничего серьезного. А сейчас я ухожу, прости.

– Чушь какая-то… Но позволь хотя бы отвезти тебя домой!

– Нет, – быстро произнесла Кристин. – Пожалуйста, оставь меня. Я доберусь сама. – С этими словами она двинулась к дверям и через минуту уже была на улице. Поймать такси не составило большого труда.

Больше всего Кристин боялась, что Тино примется звонить, уговаривать ее, просить о встрече…

Этого не произошло. С того вечера они не виделись.

Значит, так тому и быть, думала Кристин. Пусть возвращается к Орнелле, а мне нужно решить, как жить дальше.

Последнее представляло собой большую проблему, так как Кристин окончательно убедилась, что влюблена в Тино. Теперь ей предстояло выработать тактику постепенного изгнания этого чувства из своего сердца…

Через неделю к Кристин заехал Бен Гилбот, персональный секретарь Тино. Единственной целью его визита было передать диктофон.

– Благодарю, – сдержанно произнесла Кристин, приняв свою вещь обратно.

Ей показалось, что Бен хочет что-то сказать, но в конечном итоге этого не произошло. Сама она тоже ничего не стала говорить. Так они и расстались.

Дальше были слезы, душевные терзания, период мрачного уныния… Кристин считала дни до того момента, когда кончится отпуск и можно будет выйти на работу. Ее больше не волновало, что она скажет коллегам по поводу неудавшейся попытки взять интервью у Тино Парлатти. И ей было безразлично, что те о ней подумают. Собственно, пусть думают что хотят, для нее это больше не имеет значения.

За день до окончания отпуска в доме Кристин зазвонил телефон.

Она долго думала, стоит ли отвечать, но в конце концов сняла трубку. Ведь это не обязательно должен быть Тино, верно?

Это был не он.

– Мисс Янг? – раздался в трубке мужской голос. – Это Бен Гилбот.

Все-таки близко к Тино.

– Здравствуйте, – сдержанно ответила Кристин.

И тут ее собеседник заговорил быстро, горячо и порой сбивчиво:

– Я… прошу вас, поезжайте к нему, он в очень плохом состоянии, похож на безумца. Не ест, не пьет… Вернее, поначалу пару раз напился, но, к счастью, ему это не нравится. У него пропал сон, нервы взвинчены до предела… Видели бы вы его сейчас – глаза красные, лицо осунувшееся, взгляд затравленного зверя… А ему через неделю выступать, предстоит сразу несколько концертов! Но он не сможет петь в таком душевном состоянии. Я даже врача для него вызывал… все бесполезно. Ему нужны только вы… Поэтому, умоляю, приезжайте к нему прямо сейчас, я впущу вас в дом, а сам уйду, не стану мешать… – Последовала пауза, потом Бен Гилбот тихо спросил: – Приедете?

– Да, – слетело с сухих губ Кристин.

Первым, что она услышала, когда Бен подвел ее к двери домашней студии Тино, был разговор двух людей. И еще звучала негромкая музыка, показавшаяся ей знакомой. Как, впрочем, и голоса.

Поощрительно кивнув, Бен двинулся прочь из дома. Кристин же осталась перед дверью, за которой находился Тино.

Она не знала, сколько простояла там. Периодически из-за двери слышались шаги, шорохи, но музыка не умолкала, а голоса то доносились, то стихали.

– …Что вы имеете в виду? – Это жен-ский голос.

Музыка и сквозь нее фразы мужчины:

– Только то, что вы похожи на человека, который умеет и любит танцевать. В ваших движениях ощущается особая пластика, а очертания тела таковы, что…

Снова музыка, затем женщина произнесла:

– Прошу вас, давайте оставим очертания моего тела в покое…

И снова мужчина:

– Это не так-то легко сделать…

Кристин слушала, слушала, а потом вдруг поняла, что это такое.

– Ты оставил себе запись! – воскликнула она, распахивая дверь студии.

Тино стоял, сгорбившись и упершись кулаками в стол. Услышав сзади голос, он обернулся.

– Кристин… – Казалось, он не верит собственным глазам. – Кристин?! Это ты?!

Он действительно выглядел неважно – впалые щеки, трехдневная щетина, темные круги под глазами, в которых сквозит лихорадочное выражение. Мало кто узнал бы сейчас в этом человеке ослепительного Тино Парлатти, которого все привыкли видеть на сцене.

– Конечно, я, кто же еще, – тихо произнесла Кристин. – Ты не ответил на мой вопрос. Ведь это та самая запись, что была на моем диктофоне? Впрочем, и так ясно, я узнала наши голоса. Но зачем ты переписал ее себе?

– Потому что люблю тебя… Мне хотелось, чтобы осталась хоть какая-то память…

Кристин замерла. Это было что-то новое.

– Любишь? – прошептала она. – Ты никогда этого не говорил…

Тино слегка пожал плечами.

– Ты не оставила мне шанса. После бала я собирался сделать тебе официальное предложение руки и сердца. И тогда же сказал бы о любви. Но ты ушла, и я… не знал, что делать… – Он вздохнул. – Не знаю и сейчас…

Тем временем записанный на диктофон диалог продолжался. Кристин услышала свой голос: «…Из нас двоих вы оперная знаменитость, а не я».

Она взволнованно провела языком по губам.

– А как же Орнелла? Ведь вы…

– Она выходит замуж. – Тино провел ладонью по лицу. – Собственно, ты видела ее жениха… там, на балу. Позже мы с ней перекинулись словом, так я все и узнал.

– И… тебя не волнует ее замужество?

– Нет… Я пожелал ей счастья. И ее будущему супругу тоже.

Кристин выслушала это, затаив дыхание.

– Значит, между вами правда все кончено?

Тино кивнул.

– Да, там у меня все. А что дальше, я не знаю…

– Да-да, ты говорил… – Кристин порывисто шагнула вперед и провела пальцами по его щеке. – У-у, какой колючий…

– Прости, я не знал, что ты придешь, – медленно произнес Тино, глядя в ее глаза.

– Да-да, я поняла, ты ничего не знаешь… – Она взяла его лицо в ладони. – А хочешь, скажу, что делать дальше?

Он продолжал молча внимательно смотреть на нее.

– Женись на мне, – сказала Кристин. – Честно говоря, я хочу этого больше всего на свете, потому что безумно тебя люблю! – Она перевела дыхание. – Конечно, сумасшествие выходить замуж за человека, которого так мало знаешь, но я чувствую – ты мой!

– Верно, – кивнул Тино. – Так и есть. – Он вдруг нахмурился. – Постой, ты мне не снишься? Вдруг все это лишь мираж?

– А ты поцелуй меня – и узнаешь, – шепнула Кристин.

– Неплохая идея, но сначала скажи: ты действительно станешь моей женой?

Она улыбнулась.

– Считай, уже стала. А запись, которая сейчас звучит, мы когда-нибудь дадим послушать нашим детям.

– Хм, в таком случае… – Тино наклонился и нежно прильнул к ее губам. Позже, когда долгий поцелуй завершился, он хрипловато произнес: – А знаешь, пожалуй, я дам эксклюзивное интервью для твоего журнала о своем скором бракосочетании с некой Кристин Янг.

– А еще мне нужно разрешение на видеосъемку во время венчания! – быстро добавила она.

– Ох, ты неисправима!

Content

Люси Дейн
На исходе лета

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17