Константин Ковальский

Аферист

О наслажденье – ходить по краю.

Замрите, ангелы, смотрите – я играю.

Разбор грехов моих оставьте до поры.

Вы оцените красоту игры!

Из песенки О. Бендера из к/ф «Двенадцать стульев»

«Все события и лица, описанные в данном романе, вымышлены и не имеют ничего общего с действительностью».

Из слов задержанного после прочтения протокола

Пролог

Прокурор:

– Подсудимый придумал кражу, редкую по смелости, ловкости и богатству фантазии.

– Нечего меня расхваливать, я все равно не расколюсь!

– У преступников нет никаких шансов. – Директор самодовольно улыбнулся. – Вы не пожалеете, если вложите деньги в мой бизнес.

Худощавый угрюмый мужчина лет шестидесяти, с аккуратно зачесанными назад седыми волосами, одетый в серый деловой костюм, внимательно осматривал залитое искусственным светом помещение огромного ювелирного магазина. Под стеклом многочисленных стеллажей лежали десятки сверкающих диадем, сотни тускло горящих цепочек, тысячи брошек, колец, кулонов, браслетов и других украшений, сделанных стараниями местных и заграничных ювелиров. Среди золотых россыпей радужным светом поблескивали вкрапления драгоценных камней, в том числе самых красивых и дорогих – бриллиантов.

Второй ряд стеллажей представлял собой настоящую выставку наручных часов от известных мировых производителей. По цене они не уступали, а то и превосходили украшения из благородного металла.

За стеллажами стояли симпатичные стройные девушки в униформе, а у дверей застыл огромный охранник с кобурой на поясе.

Гость повернулся к толстяку-директору и спросил:

– А какая здесь система безопасности?

– Самая современная и совершенная.

– А конкретней? – немного раздраженно спросил человек в сером костюме.

Несмотря на то что в помещении магазина бесшумно трудились кондиционеры, директору было жарко. Он промокнул платком вспотевший лоб, расстегнул пуговицу на рубашке, которая едва сходилась на его выдающемся пузе, и ответил более подробно:

– Окна на ночь закрываются решетками. На окнах сигнализация, срабатывающая на разбитие стекла. В самом зале – датчики движения, на всех дверях – сигнализация, срабатывающая при открытии.

Гость удовлетворенно прикрыл глаза, и приободренный директор продолжил:

– На ночь все драгоценности запираются в моем кабинете. Прошу вас…

Они проследовали к двери в конце зала и, пройдя по короткому коридору, вошли в кабинет. Гость окинул взглядом кожаную мебель, шикарный стол, картины на стенах, и наконец, его взор остановился на громадном сейфе, возвышающемся металлической горой в углу кабинета. Раскидистая пальма с трудом прикрывала этот несгораемый шкаф, выглядевший довольно солидно.

– Ключи есть только у меня и главного бухгалтера.

Седой посмотрел на внушающий уважение каменный свод потолка, выполненный в виде арки.

– Неплохо. Теперь я убедился, что ночью сюда действительно невозможно проникнуть. А если кто-то решит ворваться в магазин днем?

– У каждого стеллажа имеется тревожная кнопка, но… – директор сделал паузу и, его лунообразное лицо расплылось в улыбке, – все эти сигнализации, решетки и кнопки – лишь дополнительная защита. Давайте выйдем на улицу.

Они вышли из магазина, над входом которого красовалось название – «Эльдорадо». На противоположной стороне улицы, буквально в двадцати метрах, стояли несколько машин с мигалками, рядом с ними топтались неулыбчивые представители закона. Это было районное отделение милиции.

– Теперь вы видите, что любой потенциальный грабитель обойдет эту улицу десятой дорогой.

– Полностью с вами согласен. Теперь я убедился, что в этом городе трудно найти более надежное место.

Директор и его гость, увлекшись разговором, не обратили внимания на стоящего неподалеку от них человека в кремовых летних брюках, белой рубашке и светлом пиджаке, перекинутом через руку.

Незнакомец был молод, светловолос, атлетически сложен и в меру красив, на его губах блуждала легкая мечтательная улыбка.

Кто же это был? Чтобы не томить читателя, используя в нижеследующих абзацах загадочные слова «незнакомец», «он» и «тот самый таинственный парень», открою секрет. Этим незнакомцем был я.

И если бы директор на минуту стал обладателем паранормальных способностей и смог прочитать мои мысли, он, ужаснувшись, немедленно позвал бы стражей правопорядка, толпившихся за моей спиной, и призвал их заковать меня в кандалы, засунуть в машину с решетками и упрятать куда подальше.

Дело было в том, что я решил обокрасть «Эльдорадо».

Тогда я еще не знал, что предстоящее дело полностью перевернет мою жизнь: я решусь на уникальную кражу, встречу любовь всей своей жизни, посажу себе на хвост целую свору гангстеров, не считая милиции, и еще…

Но стоп. Свой рассказ мне хотелось бы начать с событий, случившихся за два месяца до начала операции с «Эльдорадо». Я думаю, это поможет вам лучше узнать автора этих строк, получить представление о его небезынтересной жизни и роде его занятий.

Итак, два месяца назад… Польша. Варшава…

Глава 1

Меня прекрасное прельщает,

О, Рафаэль, о, Ренессанс,

Искусство так обогащает,

Не упустить бы этот шанс.

Давайте будем нести искусство людям,

Берут они охотно старинные полотна!

Песенка Стампа, из к/ф «Приключения Электроника»

Картину заказал один из этих чокнутых коллекционеров, которые отваливают бешеные бабки за всякие раритеты. Правда, для созерцания этих самых раритетов им нужно потом закрываться в потайной комнате и всю жизнь держать рот на замке, чтоб не угодить в лапы представителей закона. Какой в этом кайф, я до конца не понимал. Наверно, для этого нужно стать миллионером и спрятать пару таких вещей у себя в замке. Ну что ж, у богатых свои причуды, а у меня свои. В общем, сегодня я работаю под заказ. И это не может не радовать. Не нужно прятать горячий товар, скрываться с ним и ждать, пока уляжется суета с розыском. Сделал дело, отдал вещь, получил деньги, гуляй смело!

Правда, с другой стороны, увеличивается риск, так как о предстоящем предприятии кроме меня знают еще несколько человек. Обычно я стараюсь подобного избегать. Я вообще против работы с напарниками. Нет, я не против коллектива, но мой опыт, сын ошибок трудных, научил меня – если нет крайней необходимости, не работай с партнером!

Я прибыл на Центральный вокзал Варшавы рано утром. И так как вся подготовительная работа на этот раз была произведена без меня, решил позволить себе немного отдохнуть, гуляя по городу. Ежегодно в Польшу приезжает более четырнадцати миллионов туристов, многие из которых посещают столицу, так что полиции будет тяжеловато вычислить из такого количества людей одного жулика, приехавшего не только полюбоваться на музей Шопена и другие достопримечательности Варшавы, а и нарушить местное законодательство.

Сразу бросается в глаза ухоженность газонов, чистота улиц и качество дорог. Я не впервые за границей, но почти каждый раз у меня возникает вопрос: почему они могут, а мы нет? Ведь не на разных планетах живем, соседи…

Вдали торчит высотка – Дом науки и культуры, – глядя на которую сразу вспоминаешь Москву, где подобный архитектурный стиль вошел в моду сразу после приказа Сталина. Таких зданий в Варшаве несколько. Подарки СССР, о которых тут не любят вспоминать.

По возможности я стараюсь совмещать приятное с полезным, поэтому во время прогулки решил снять номер в гостинице, расположенной в Старом городе (Старе Място, как говорят поляки), рядом с собором Святого Яна и Королевским замком. Старый город очень похож на увеличенную площадь Рынок во Львове: такие же старинные дома в четыре-пять этажей, ухоженные цветы в вазонах, брусчатка, фонари, вызывающие ассоциации с романами Конан Дойля… Есть, правда, отличие. Во время Второй мировой войны Старый город был почти полностью разрушен, так что зданиям не пара сотен лет, на которые они выглядят, а пара десятилетий. Что, впрочем, не умаляет труд польских строителей и реставраторов, полностью восстановивших старый облик города.

А вот и моя гостиница. Престижная и дорогая. Глупо экономить деньги, устраиваясь в дешевом мотеле. Потому что через два дня у меня в кармане будет солидная сумма за выполненную работу. Или же я буду полировать задницей скамью в местной тюрьме. Оба варианта говорят, что экономить не стоит.

Оплачиваю номер, беру ключ и поднимаюсь на третий этаж. Пока мое пребывание в польской столице мне нравится: номер просторен, обслуживающий персонал предупредителен, а вид из окна просто непередаваем, что всегда действует на меня умиротворяюще. Приняв душ и сменив спортивный дорожный костюм на джинсы, рубашку и пиджак, я вышел на улицу.

Дополнительным преимуществом этого района было присутствие многочисленных кафе, галерей и уютных ресторанчиков. Неплохо бы позавтракать, но сначала нужно договориться о встрече с работодателем. Я достал блокнот и нашел номер, который мне дал Хохол. Трубку подняли сразу.

– Чешть, пане Войтек.

Молчание, только слышно, как кто-то сопит в трубку.

– Это Иван. От пана Хохла.

– О-о… Вшистко в пожондку?

– В пожондку.

Договорившись с незнакомым мне пока Войтеком о встрече, я отправился позавтракать. Мое внимание привлек маленький ресторанчик, расположенный в двух шагах от моей гостиницы. Погода была отличная, и поэтому я присел за столик на улице, дабы иметь возможность любоваться башнями Королевского замка и проходящими мимо девушками в коротких юбках. Ко мне тут же подошел официант, и я на приличном польском (было время, когда я бывал в Польше не реже двух раз в месяц, отсюда и знание языка) объяснил, чего бы я хотел отведать. Официант с достоинством кивнул и отправился на кухню. Через некоторое время я наслаждался журеком – горячим супом на хлебном заквасе, поданном мне в тарелке из хлеба, из которого предварительно удалили мякиш. На второе я взял говяжье филе в грибном соусе, хрустящую квашеную капусту и жареные колбаски, остроту которых я с удовольствием запивал холодным свежим пивом из тяжелой стеклянной кружки. Эх, сюда бы еще сто граммов холодной водочки! Но нельзя. Вот после дела можно будет и расслабиться.

Вообще-то традиционные польские блюда очень калорийны и очень вкусны. А так как я регулярно посещаю спортзал, то могу себе позволить не беспокоиться из-за страха набрать пару лишних килограммов. Впрочем, несовместимость полезности с удовольствием давно всем известна, и это касается не только еды. Не мной придумано, что все приятное либо вредно, либо аморально, либо незаконно.

Позавтракав, я погулял еще немного по городу и направился на встречу с Войтеком. Им оказался седоволосый толстяк лет пятидесяти, который встретил меня настороженно, но, убедившись, что я именно тот, за кого себя выдаю, подробно объяснил мне суть заказа, ответил на все вопросы и дал адрес дома, в который мне предстояло проникнуть.

Расставшись с наводчиком, я поехал сам осмотреть объект, потому что в таких делах привык доверять только своим глазам. По словам Войтека, хозяин особняка улетает завтра вечером, оставляя дом без надзора, если, конечно, не считать сигнализацию. Ну что ж, у меня есть еще два дня на экскурсию по городу, и я не собирался их тратить на бессмысленное просиживание в номере.

Повесив на шею фотоаппарат, я отправился на пешую прогулку. Варшава, конечно, далеко не Краков, но и тут есть на что посмотреть. Исторический центр я обошел буквально за два часа. Сознание того факта, что половина древних зданий – новоделы, мешало мне в полной мере насладиться их созерцанием и не вызывало трепета, который иногда испытываешь, прикасаясь к частице по-настоящему Древней Истории.

Массивное серое здание Национального музея смотрелось угрожающе, всем своим видом напоминая о дремучести Средних веков и святой инквизиции. Я посетил картинную галерею, где не увидел ничего сногсшибательного. Впрочем, у меня скоро будет возможность сравнить эти картины с теми, что ждут меня в особняке коллекционера.

Чтобы избавиться от меланхолии, в которую меня попытался вогнать Национальный музей со своим мрачным внутренним двором, темными галереями и мумиями деформированных животных, я отправился по магазинам и кондитерским.

Вечером я пил кофе с ликером и наслаждался музыкой уличного оркестра. Спал я крепко, без сновидений. Но рано или поздно любой отдых заканчивается и наступает время работы…

* * *

Двухэтажный особняк на окраине Варшавы выглядел совершенно безлюдным. Впрочем, в этот дивный теплый вечер ему и полагалось быть безлюдным, иначе меня бы тут не было. Я ведь вор, а не грабитель!

Хотя особняком его мог назвать только человек, которому чуждо чувство прекрасного. Это был самый настоящий дворец польского магната, построенный столетия два назад. Одним своим видом и размерами он должен был внушать людям представление о богатстве и могуществе владельца. Насколько мне было известно, нынешний владелец не только не уступал богатством своему далекому предшественнику, а в чем-то даже превосходил его. Сегодня он улетел по каким-то своим делам, и я лично проводил его в аэропорт, не полагаясь только на информацию наводчика. Проводил его, естественно, взглядом. Вы же не подумали, что я нес ему чемоданы?

Оглядев улицу на предмет случайных зевак, я натянул на руки тонкие кожаные перчатки.

Высокий кованый забор с витиеватым рисунком я преодолел без труда – спортом я с детства занимаюсь. В другое время я бы полюбовался великолепным фасадом и, возможно, даже сделал пару снимков на память, так как немного увлекаюсь фотографированием. Но на туристические излишества у меня не было времени – сейчас я был на работе.

Что портило общее впечатление от великолепного зрелища, каким, безусловно, являлся этот памятник архитектуры, так это домофон, камера наблюдения над входом и горящий огонек сигнализации. Как-то это все не вязалось с пилястрами и барельефами, но о вкусах не спорят. Я не стал проверять работу навороченной электронной системы замка на входной двери. Я ее игнорировал: подпрыгнул, ухватился за край каменного балкона, подтянулся – и вот я уже перед балконной дверью.

Пока все складывалось неплохо. Присев, я оглядел пустынную улицу сквозь витиеватый узор кованой решетки балкона. Никого. Сняв перчатки, вытащил из кармана куртки кожаный чехол с отмычками.

Я люблю работать с замками. В такие моменты происходит чудо: проникая в тайну механизма, ты словно и в себе открываешь что-то новое.

И это не так просто, как показывается в кино: вставил проволочку, повернул и все – дверь открыта! Это такой же миф, как и навязывание в фильмах полицией длительного телефонного разговора преступнику якобы для того, чтобы вычислить его местонахождение. Полная чушь! Полиция уже через три секунды знает, из какой будки вы звоните. То ли режиссеры делают это по незнанию, то ли, наоборот, с подачи правоохранительных органов вводят в заблуждение потенциальных преступников. Но я отвлекся, мы ведь говорим сейчас о легкости открытия замков? Так вот, так быстро, как это делают в кино, открыть можно только «родным» ключом. У вас никогда не ломался замок? Если да, то вы могли наблюдать, как приехавший по вызову слесарь полчаса возится, пытаясь его открыть, не повредив сердцевину. И не всегда это у него получается!

Самый простой замок – так называемый «английский», хотя сделан он, конечно, в Китае. Вот его, если знаешь как, действительно без особого труда можно открыть за пару секунд, правда, работать после этого он не будет. Сделаны такие замки из латуни, которая быстро изнашивается. Положительные стороны у таких замков, конечно, тоже есть – ключ, например. Его главный плюс в том, что он не занимает много места в кармане. Просто такой замок и высверлить, главное – правильно установить сверло. От такого не предусмотренного заводом-изготовителем варварского воздействия цилиндрический механизм замка моментально разрушается, и язычок можно открыть с помощью обычной отвертки.

Самыми уязвимыми считаются замки, к которым прилагаются ключи цилиндрической формы. Тут даже отмычку не нужно подбирать. В отверстие замочной скважины вмазывается жевательная резинка, а когда она там застынет, вставляется внутрь металлический штырь и проворачивается.

Ну и напоследок, пока я перебираю свои отмычки, расскажу о «французском» замке, который считается одним из самых надежных. Но то, что один человек запер, другой при желании и должных навыках может открыть. «Француз» открывается путем проворота сердцевины с помощью коловорота.

Все вышеописанные способы предполагают определенные издевательства над замком, после которых пользоваться им будет крайне затруднительно, и я прибегаю к ним только в крайних случаях. Наибольший кайф получаешь, открывая замок без видимых повреждений.

Я вставил тонкую, изогнутую буквой Г полоску металла в нижний край замка и легко надавил на нее левой рукой. Правой рукой вытащил из чехла подходящую отмычку и стал совершать ею возвратно-поступательные движения в середине цилиндра замка. Через пять секунд Г-образная пластина едва заметно провернулась – первый зубчик стал на место, а еще через полминуты я открыл балконную дверь. Замок оказался проще, чем я думал. Уверен, на главной двери стоят самые дорогие и надежные замки. Люди почему-то уверены, что грабитель будет входить в дом так, как это делают хозяева, – через входную дверь.

Я спрятал инструменты, вновь натянул на руки перчатки и, отодвинув тяжелые шторы, проскользнул в дом.

В огромном зале царил полумрак, но света, проникавшего с улицы, хватало. Оглядевшись, я тихонько присвистнул. Интерьер был отделан с невероятной роскошью: расписные высокие потолки, огромные люстры, бронза, мрамор, восточные ковры, статуи, картины… Картины. Именно за ними я и пришел. Точнее, за одной из них.

Я включил маленький фонарик и осветил украшенную полотнами мастеров кисти стену. Некоторые картины я узнал, хотя и не являюсь знатоком в мире живописи. Но это говорило лишь о том, что передо мной явные копии. Уж слишком известные были картины. Другие ни о чем мне не говорили, но я особо по этому поводу не расстроился – мне здесь не экскурсии проводить.

А вот и она! Картина мне понравилась. Вам бы она тоже понравилась, если вы, конечно, любите обнаженные женские фигуры. А тут их было сразу три! Крепенькие, полногрудые и широкозадые нимфы вцепились в бороду явно не ожидавшего такого подвоха здорового мужика. Как же этих мужиков в Древней Греции называли? Сатиры? Вроде бы… И чего он так отбивается? Девушки не против, даже наоборот.

Я достал нож и, словно опытный хирург, сделал первый надрез. Жаль, конечно, но…

– Красивая картина, правда?

Я вздрогнул. Фраза прозвучала по-русски, хотя и с польским акцентом. Нож выпал и косо воткнулся в паркет. В голове одновременно пронеслось сразу несколько мыслей: подстава! Засада! Полиция! И главная мысль – бежать!!!

Вспыхнул яркий свет люстры, на несколько секунд ослепив меня. Я медленно обернулся. В нескольких метрах от меня стояла стройная блондинка и насмешливо смотрела мне в глаза. Ее чудные белокурые локоны были немного растрепаны, что только придавало ей милый и домашний вид. Из одежды на ней был лишь прозрачный пеньюар, не скрывавший небольших грудок с розовыми сосками, и кружевные трусики. Вопреки обычной реакции мужчины при виде подобной соблазнительной картины, неожиданная гостья не вызвала во мне возбуждения. И дело тут совсем не в том, что мне нравится другой типаж. В другое время я бы с удовольствием полюбовался ее прелестями. Просто в мой живот был направлен маленький пистолет, который она очень уверенно держала в правой руке.

Откуда она взялась? Жена хозяина дома? Почему Войтек меня не предупредил? Вот я влип! Черт побери, нужно взять себя в руки.

– Да, картина красивая, – согласился я, скрещивая на груди дрожащие руки и оглядывая картину с видом профессионального критика. – Похоже на Рафаэля…

– До Рафаэля ему было далеко, – не согласилась прекрасная незнакомка, – картина не очень выразительна.

– Вы так думаете? Хотя… Да, теперь я тоже заметил. Но она мне все равно нравится.

– У вас хороший вкус.

– Картины – моя слабость!

– А почему вы не берете Сезанна?

– А где Сезанн?

– Да вот же.

– Хм… Не люблю натюрморты. Кстати, у вас отличный русский.

– У меня мама была из-под Новгорода.

– Правда? Красивый город…

– Вы там бывали?

– Ни разу в жизни.

Пока мы вот так мило беседовали, продолжая обмениваться любезностями, я уже присмотрел тяжелый бронзовый подсвечник и теперь прикидывал, как половчей метнуть его в сексапильную девицу. Не по-джентльменски, согласен, но что мне оставалось делать? Отправляться в польскую тюрьму, пусть даже там баланда калорийнее, чем отечественная, я не собирался. Пистолет в руке немного опустился. Это повышало мои шансы на спасение.

– Почему вас заинтересовала именно эта картина?

– Ну… Мне вообще нравятся такие картины: лиризм пейзажных фонов, плавность линий, мифологические мотивы… – вдруг выдал я, сам удивляясь своим познаниям в живописи.

– Это не оригинал.

Вот это новость!

– Вы серьезно?! Какой кошмар! Спасибо, что просветили, а то бы повесил у себя в спальне и любовался, как настоящей… Ну раз такое дело, то больше не смею вас задерживать и прошу прощения за то, что потревожил ваш сон.

Я стал медленно отступать к балконным дверям, но мой маневр не ускользнул от внимания незнакомки.

– Да вы никак уходить собрались?

Я устало вздохнул и, отбросив дурашливый тон, негромко спросил:

– Пани хочет вызвать полицию?

– Отнюдь.

– Так что же?

– Не хотите пройти в мою спальню?

Такого поворота событий я не ожидал! Теперь я по-новому взглянул на ее призывно торчащие груди, тонкую талию, узкие трусики…

– Звучит заманчиво.

Девушка проследила за моим взглядом и усмехнулась:

– Вы меня не так поняли. Я покажу вам, где находится сейф.

– Сейф? – тупо переспросил я, все еще находясь под властью эротических видений.

– Ну что вы за грабитель такой? – Она пожала плечами. – Сейф. А в нем драгоценности.

– Простите. – Я решил отвлечься от ее прелестей и внести ясность в этот безумный разговор. – Вы хозяйка дома?

– Да.

– И вы хотите, чтобы я открыл сейф?

– Да.

– Я не медвежатник, если вы понимаете, о чем я говорю.

– Понимаю. Я скажу вам код. Только потом нужно сделать вид, что сейф был взломан.

Я непонимающе развел руками. Она вздохнула:

– Хорошо, я вам объясню. Дело в том, что мой муж хочет со мной развестись. Но он не знает, что я об этом знаю.

– Сочувствую.

Она не обратила на мои слова никакого внимания.

– А вот оставлять он мне при разводе ничего не хочет.

– Жадный?

– Жадный. Кто спланировал кражу этой картины, как вы думаете?

– Ваш муж? – поразился я.

– Оригинал давно продан, это всего лишь копия.

– Страховка? – догадался я.

– Именно. Сколько вам обещали за нее?

– Десять тысяч.

– Долларов?

– Обижаете. Евро.

– А страховка – сто тысяч. А эту копию он уничтожит.

– Хороший бизнес.

– Так вы поможете мне? – начала терять терпение красавица.

– Как я могу отказать такой прелестной пани, – сказал я. А про себя подумал: «Особенно когда у нее в руке пистолет».

Мы прошли в спальню, где над роскошной кроватью размером с небольшой аэродром висела картина очередной красавицы эпохи Ренессанса. Из одежды на девушке были только сережки, и я невольно залюбовался шедевром.

– Сейф за другой картиной, – поторопила меня девушка, не выпуская из руки пистолет.

– Да тут не дом, а музей настоящий!

Возле кровати я заметил красивую деревянную шкатулку и тут же сунул ее за пазуху. Как оказалось позже, это был хьюмидор с великолепными кубинскими сигарами и маленькой гильотинкой.

Я осторожно снял очередное полотно в тяжелой раме и увидел вмурованный в стену сейф. Пока она возилась с кодом, я сходил по ее просьбе в гараж и принес инструменты, которыми и исковеркал дверцу уже пустого сейфа, создавая впечатление, что железный ящик сражался до последнего, отстаивая интересы хозяина.

– Ну вот и все, – вздохнула девушка, – картину можете забрать и получить свои десять тысяч. Только советую вам это сделать в ближайшие пару часов, потом могут быть проблемы.

– Вы так думаете?

– Зачем моему мужу понадобился человек из другого города? – ответила вопросом на вопрос полька, набрасывая на плечи халат.

Зря, раньше было намного лучше.

– Я учту.

– Вам пора.

Наверно, чтобы наше расставание выглядело более романтичным, в этот момент мы должны были поцеловаться, но французского фильма не получилось. Свернув картину, я покинул старинный особняк тем же путем, каким проник в него.

* * *

– Это ты?

Он ожидал меня в гости завтрашним утром, но я возник на пороге его дома сейчас, так что ему пришлось меня впустить.

– Как все прошло?

А он, оказывается, неплохо говорит по-русски. Чего ж раньше выпендривался? Впрочем, не это сейчас главное.

– Мы так и будем стоять на пороге?

– Ах да, входи…

Войтек заметно нервничает, но я делаю вид, что не замечаю этого. В конце концов, я не уверен, что хозяин особняка планировал кражу в собственном доме вместе с ним. Вполне вероятно, Войтек ничего не подозревает об истинной сути аферы. Но работать с ним я больше не буду.

– Вот картина.

– Як усэ прошло?

– Нормально. Вот картина… Где деньги?

Войтек суетливо протягивает запечатанный конверт, и мне это не нравится. Я уже не доверяю вспотевшему, несмотря на прохладный вечер, поляку. Разорвав бумагу, я быстро пересчитываю купюры. Все верно.

– Куда теперь? – зачем-то спрашивает он.

И это мне нравится еще меньше. Мы не настолько с ним близки, чтобы я рассказывал ему о своих планах. Хочется рявкнуть на него и поставить на место. Вместо этого я расслабленно говорю:

– Поеду в гостиницу, отосплюсь. А завтра на поезд – и привет!

– Добро… – Поляк отводит глаза, а я мысленно благодарю польскую красавицу за ее предупреждение.

Ни в какую гостиницу я, естественно, не поеду. Сумка с вещами давно лежит в камере хранения аэропорта. Через два часа рейс во Львов. Но знать об этом никому не нужно. Могут за сто тысяч страховки грохнуть ненужного свидетеля? Запросто! А такого гастролера, как я, никто даже искать не будет. Тем более в чужой стране.

– Если будет что-нибудь интересное – звони.

– Конечно, Иван, обязательно позвоню.

Мы пожимаем руки и расстаемся, напоследок еще раз солгав друг другу.

Во-первых, все дальнейшие дела Войтека меня не интересуют. Да и он звонить мне вряд ли собирался. Скорее ночью ко мне совершенно случайно нагрянули бы гости. А во-вторых, меня зовут совсем не Иван.

Глава 2

– Как вы можете так говорить? Медвежатник всегда остается медвежатником!

– Вы меня с кем-то путаете… Я музыкант.

Диалог из кинофильма «Ва-банк»

Аэропорт имени Фридерика Шопена расположен в микрорайоне Окенте, километрах в восьми на юг, если ехать от центра Варшавы. Так как пробок в такое раннее время нет, такси покрывает это расстояние за пять минут.

В зале аэропорта я забираю свою сумку из камеры хранения и быстро прохожу регистрацию, отсекая себя от возможных преследователей. Нахожу свой терминал, покупаю у сонного бармена горячий кофе и с пластиковым стаканчиком в руке с удовольствием вытягиваюсь в кресле, ожидая приглашения на посадку.

В соседнее кресло плюхается толстый парень лет двадцати шести, невысокого роста, с кучерявыми волосами. Вид растрепанный, но на его запястье я замечаю дорогие часы. Парень с тревогой спрашивает:

– Здесь на Львов?

– Угу, – бормочу я и тут же обжигаю язык. – Черт!

– Горячий? – усмехается парень. – У нас одна женщина ошпарилась горячим кофе, подала в суд и выиграла один миллион долларов! Теперь на всех стаканах пишут: «Горячий!»

Я знаю только одну страну, где возможны подобные извращения в законодательстве.

– Ты из Штатов?

– Да, из Нью-Йорка. А как вы догадались?

– Методом дедукции.

Я осторожно тру язык о зубы, возвращая его чувствительность.

– Борис. – Парень радостно протягивает мне руку, – Борис Холодовский.

– Бонд. – Я жму пухлую ладонь. – Джеймс Бонд. В смысле – Макс.

– Максим? Здорово!

Я не вижу особой причины радоваться тому, что меня зовут Максим, но, соглашаясь, киваю:

– Здорово.

Мне хочется подремать, все-таки пошли вторые сутки, как я не сплю, но у Бориса прекрасное настроение и он желает поделиться им со мной:

– В Варшаве по делам были?

– Хватит мне выкать, Боря, я не намного тебя старше.

– О’кей, Максим. В Варшаве по делам был?

– По делам, – коротко отвечаю я.

– С чем были связаны дела? – не отстает жизнерадостный Борис.

– С изобразительным искусством, – честно отвечаю я.

– Потрясающе! – восхищается Борис. – Всегда завидовал людям искусства.

– А ты чем занимаешься? – Я решаю поддержать разговор, чтобы убить время до отлета.

– Да так… – отмахивается Борис. – Ерунда. Продажа и установка сейфов.

– Серьезно? А какими сейфами ты занимаешься?

– Всеми, – отвечает Борис и тут же начинает вдохновенно перечислять: – Огнестойкие, взломостойкие, комбинированные, встраиваемые, кассовые, гостиничные, оружейные. Лучшие сейфы…

– Погоди, я не собираюсь у тебя их покупать. И как идет бизнес? – спрашиваю я.

– Неплохо, – с улыбкой пожимает плечами Борис. – По всему Восточному побережью работаем.

– А самому вскрывать приходилось?

– Конечно! Это входит в обязательства компании. Если с механизмом что-то случилось, бывает, хозяин код забыл или ключи потерял…

– И много времени это у тебя занимает?

Не буду притворяться, что вопрос был задан из праздного любопытства. Такие знакомства иногда бывают на вес золота.

– Это зависит от класса взломостойкости… Ну и, конечно, от фирмы-изготовителя. Самые надежные американские и немецкие, хотя больше покупают Тайвань и Китай – они намного дешевле.

Мой интерес к теме был неподдельным, и это не укрылось от моего нового знакомого:

– Никогда бы не подумал, что этот бизнес может вызвать столько вопросов у человека искусства.

– Я просто не рассказал про свою основную профессию.

– И какова же она?

– Я журналист.

– Серьезно? Не может быть?! Вау! А с какими журналами работаешь? Или тебя в газетах печатают?

– Да по-разному бывает…

Борис еще минут пять восхищался моим талантом, пока я не вернул его к теме:

– Теперь понимаешь, почему меня так заинтересовала твоя работа? У меня, возможно, будет одно дело, связанное с сейфом. Интересно услышать подробности из первых рук.

– Ты сказал «дело»?

– Дело? – Все-таки эта ночь меня измотала… – Конечно! Ведь мои статьи и есть дело всей моей жизни! А вообще я имел в виду тему моей новой статьи. Я ведь профессионал и не переношу, когда люди пишут о том, о чем не имеют ни малейшего понятия.

Боря подозрительно посмотрел на меня, но моя искренняя улыбка зарубила его подозрения на корню.

– С ума сойти! Я так рад, что с тобой познакомился!

– А я рад за тебя. Ведь если босс тебя уволит, ты всегда сможешь построить карьеру «медвежатника»!

Я сказал это, решив проверить реакцию своего нового знакомого. В крайнем случае все можно будет свести к обычной шутке. Но Борис начал так смеяться, что у него потекли слезы. Воспользовавшись этим, я решил прозондировать почву поглубже:

– Босс хорошо платит?

– Это мой собственный бизнес, – отсмеявшись, радостно заявил Боря. – И увольнять себя я пока не собираюсь!

Я понял, что соблазнить владельца солидной американской компании выгодным «делом» у меня вряд ли получится. Но посчитав, что прерывать разговор невежливо, я задал следующий вопрос:

– А что тебя вдохновило на такой бизнес?

– Честно? – Борис вздыхает, и его глаза от воспоминаний затуманиваются. – Понимаешь, в детстве…

* * *

В детстве единственным человеком, который понял и поддержал Бориса, был дядя Изя. Дядя дал ему возможность заниматься любимым делом и ничего не сказал об этом его родителям. А родители хотели, чтобы он стал врачом. Кем еще должен стать приличный мальчик из приличной еврейской семьи? К тому же его с малых лет заставляли играть на пианино, хотя пытливый ум маленького Бори так и не смог понять, зачем будущему врачу играть на пианино? И вообще он хотел другого…

Его страстью с детства были механизмы. Началось все с игрушечных машинок и самолетиков, с которыми он часами возился на полу гостиной, разбирая их и собирая из получившихся деталей вертолеты и поезда. Родители, Александр Борисович и Леонора Моисеевна, с довольным видом наблюдали за кучерявым карапузом, пока он не сказал ужасающую в своем цинизме по отношению к маме фразу: «Я буду механиком». У мамы закатились глаза, она схватилась за сердце и прокричала: «Если мой сын станет механиком, то я покончу с собой!» От волнения она даже не заметила, что схватилась за сердце с правой стороны. Боря очень любил маму и не хотел ее расстраивать. Поэтому он перестал разбирать машинки в гостиной. Теперь он разбирал их в кладовке и в то время, когда никого не было дома.

Когда Боря немного подрос и ему исполнилось десять лет, он стал целыми днями пропадать у своего дяди, переехавшего во Львов из Одессы. Дядя Изя был директором магазина, в котором продавались замки, металлические шкафы и несколько сейфов. В этом магазине Боря проводил почти все свободное время. Родители не видели в этом ничего плохого. Пускай, мол, с детства видит, как нужно зарабатывать деньги. Но их сын вместо изучения финансов целыми днями копался в начинках этих самых замков и сейфов. Так же как его товарища по детским играм Данилу захватила магия фокусов, его захватила магия замков. Довольно быстро Борис научился открывать многие из замков с помощью подручных средств. Он с удовольствием оставался после закрытия магазина и на маленьком пыльном складе полностью сосредоточивался на своем любимом занятии. За вскрытием очередного сейфа его и застал однажды дядя. Покрасневший от стыда мальчик ожидал выволочки и с ужасом представлял, что будет, когда об этом узнает его мама. Но старый одессит вопреки его опасениям обрадовался неожиданно открывшемуся таланту своего племянника. Его собственные сыновья, на которых он возлагал надежды, проявляли интерес только к нажитым папой деньгам.

Дядя Изя стал обучать племянника премудростям слесарного дела и вводить его в тайны открытия самых хитроумных замков. Боря был прилежным учеником и вскоре мог открыть любую дверь с закрытыми глазами.

А потом неожиданно стало известно, что за океаном, в далекой Америке отошла в мир иной двоюродная бабушка тети его мамы, оставившая им в наследство нехилый капитал. Боря не мог понять, почему подфартило именно его семье, может, у старушки что-то с памятью случилось на склоне лет? На что мудрый дядя Изя ответил племяннику, что у старушки с памятью было как раз все хорошо, что не учли ее американские родственники, которые после оглашения завещания дружно хлопнулись в обморок.

Довольно скоро семья засобиралась в Израиль – это был тактический ход на пути к Штатам и завещанию. Боря с сестрой, мамой, папой, дедушкой, бабушкой, дядей Изей, его женой и с несколькими двоюродными братьями упаковали чемоданы и отправились в дорогу. В последний момент что-то не сложилось с документами у отца Бориса, и тот остался, пообещав приехать при первой возможности.

Но семья Бориса застряла в Италии, и понадобился еще целый год, прежде чем они попали наконец на Брайтон-Бич. Дешевый квартал на южной окраине Бруклина стал их новым домом. Бывший негритянский район, славящийся своими нищими, наркоманами и преступниками, был выбран русскоязычными эмигрантами из-за своей дешевизны. И вскоре, к удивлению коренных американцев, выходцы из Советского Союза вытеснили чернокожих, превратив Брайтон-Бич в русский район с гордым названием Маленькая Одесса.

Борина семья теснилась в маленькой закопченной комнатушке, которая постоянно сотрясалась от грохота сабвея – нью-йоркской подземки – и полуночных криков пьяных соседей.

В Америку приезжает много эмигрантов, но не все могут выбраться из болота грязи трущобных окраин, потому что, как оказалось, доллары в Америке на деревьях не растут. Это открытие разочаровало многих, думавших, что стоит только переехать в Штаты, как они сразу станут богатыми и счастливыми. Подняться удавалось немногим.

Семья Бори смогла. Знания и опыт по выживанию, полученные в Советском Союзе, помогли быстро встать на ноги в Соединенных Штатах. Поспособствовали этому и триста тысяч, оставленные дальней родственницей. Дядя Изя открыл магазин и стал заниматься тем же, чем занимался во Львове. Боря, хотя и пошел на учебу в колледж, всегда был при нем и через десять лет стал главой собственной компании, выросшей из скромного магазинчика в трущобах Бруклина в очень прибыльный бизнес. Боря переехал в богатый район Нью-Джерси. Его сестра открыла русский ресторан на Брайтоне, где собирались евреи, уехавшие от ненавистного коммунистического режима. В ресторане евреи пели русские песни и с ностальгией вспоминали о чудесных временах, прожитых в тоталитарном обществе.

И вот спустя пятнадцать лет Борис решил навестить свою родню, которой не посчастливилось когда-то умчать за океан в поисках счастья и не имевшую в заначке богатых старушек. В первую очередь он хотел увидеть своего отца, который так и не смог приехать в США, но неплохо чувствовал себя и в бывшей советской республике, а ныне – незалежной Украине.

Но незадолго до отъезда с Борей случилось непредвиденное событие – к ним в гости из Одессы приехала племянница дяди Изи, которую звали Софией. Дядя Изя давно отошел от бизнеса, но Боря по-прежнему считал себя обязанным ему. Поэтому он не смог отказать в просьбе дяди съездить с его племянницей в Одессу и покатать ее по Европе. Старый одессит осознавал, что когда-то сделал выгодное капиталовложение, и, радостно потерев руки, познакомил его со своей любимой племянницей, в глубине души надеясь, что, вернувшись, они скрепят свое знакомство более крепкими узами.

Не избалованный женским вниманием Борис не смог устоять перед напором широкобедрой одесситки и попался на хитроумный план дяди. Еще не успев сообразить, что к чему, Борис дал согласие. Вот тогда и началось…

На следующий день вся Одесса знала, что Софа приедет из Америки с женихом-миллионером, который потом повезет ее отдыхать на какие-то заграничные острова. Телефон в квартире Бориса раскалился докрасна, это было необходимо, чтобы как можно больше подружек Софы удавилось от зависти к ее счастью.

Наутро настал черед магазинов, и они поехали на Манхэттен. Хотя билеты еще не были куплены и выбор места отдыха, кроме Одессы, не был определен, новоиспеченная невеста была настроена весьма решительно. Были скуплены все модные купальники, попавшиеся на глаза Софе. Борис, скучающий возле примерочных, был напряжен, и даже вид роскошных телес, являвшихся периодически из кабинки для переодеваний, не мог его успокоить. Хмель уже выветрился из его головы, а пришедший ему на смену здравый смысл подсказывал, что происходяшее совершенно не входит в его планы. Нет, Софа была очень даже ничего: крутые бедра, объему которых могли позавидовать модели Рубенса, мощная грудь, норовившая все время выпрыгнуть из купальников, которые, по непонятному для Бориса, как, впрочем, и для всех остальных мужчин, принципу брались на несколько размеров меньше положенного… Все в порядке, все на месте. Но он чувствовал, что поездка может обернуться серьезными последствиями, к которым он был совершенно не готов. Прекрасно разбирающийся в тонкостях ведения бизнеса, он был совершеннейшим профаном в такой области, как общение с противоположным полом, и ничего не мог противопоставить энергичной племяннице дяди Изи.

А тем временем наступил черед косметических магазинов. Кремы для загара, после загара и вместо загара сметались с прилавков одним движением крепкой руки его подруги. Платил, конечно, он. Ему было не жаль денег, он никогда не был жмотом. Просто удивлялся, как можно израсходовать все накупленное за одну поездку, ведь купленными кремами можно было намазать пол– Одессы! Да и переть всю эту гору тряпок и баночек предстояло ему! От одной этой мысли непривыкший к физическим нагрузкам Борис устал. Но тут его прошиб холодный пот, когда он услышал, что «здесь товар, конечно, не тот, но вот когда они поедут в Париж…».

Еще не начавшийся отдых превращался в кошмар!

* * *

Борис оказался превосходным рассказчиком! Я смеялся от души, когда он в лицах передавал диалоги, рассказывая историю своей жизни, но тут объявили посадку, и мы поднялись из кресел.

– И где сейчас твоя невеста? – с улыбкой спросил я, поднимая с пола сумку и вешая ее на плечо.

– Мне удалось ее уговорить встретиться в Одессе через три дня, – вздохнул Боря.

– Тогда у тебя есть целых три дня на отдых!

– Да какой уж тут отдых… – грустно сказал Боря, но вдруг заулыбался, озаренный идеей. – Давай я тебе свой номер телефона дам, а ты мне позвонишь… если у тебя будет время. А то у меня, кроме отца, в городе никого знакомых нет.

Я вытащил блокнот, который всегда ношу с собой.

– Говори, я записываю.

Вряд ли у меня будет время с ним встречаться, но я не хотел отказом обидеть Бориса, который, несмотря на его должность и богатство, иногда напоминал мне большого ребенка.

В салоне было много свободных мест, и Борис подсел ко мне сразу после взлета.

– Ты не против?

– Нет, конечно, – ответил я, стараясь не смотреть в иллюминатор на дрожащие от вибрации крылья многотонной махины.

Я, наверно, никогда к этому не привыкну. Когда летишь над облаками, тебе остается только уповать на мастерство пилотов и статистику, которая гласит, что полеты в тысячу раз безопасней поездок на поезде, автомобиле и мотоцикле. Но меня статистика слабо успокаивает. И я знаю почему. В воздухе ты ничего не контролируешь, отдаешь жизнь в чужие руки. Я же привык полагаться только на себя, поэтому во время перелетов нахожусь в нервном напряжении и поглядываю на часы, стрелки которых, явно желая меня позлить, начинают ползти медленней. По этой причине я был рад отвлечься разговором со своим новым знакомым.

– Завидую я тебе, – сказал Борис, – у тебя жизнь интересная. Статьи пишешь, по выставкам ездишь…

– Да, – согласился я, наблюдая краем глаза, как земля с квадратами полей далеко внизу кренится набок.

– Слушай… – Борис с заговорщическим видом понизил голос. – Ты, когда статьи на криминальную тему пишешь, наверно, с разными людьми встречаешься?

– А как же? Нам, писателям, без этого никак!

– И с настоящими преступниками тоже?

– Бывает.

– Как здорово! Ты знаешь, Максим, я в детстве мечтал стать «медвежатником»…

Неожиданное откровение заставляет меня забыть о высоте в десять тысяч метров, и я с удивлением смотрю на круглолицего Бориса.

– Вот как?

– Не веришь? Серьезно! Мы с пацанами во дворе уже собрались магазин один бомбануть, был у меня знакомый один, Витек, самый настоящий жулик!

Интересно, у каждого ли человека, умеющего открывать сейфы, возникают такие мысли?

– И что?

– Не повезло.

– В смысле?

– Так я ж в Америку поехал!

Я усмехнулся.

– Ты опасный парень, Боря!

– Да брось ты… Для меня ведь не само «дело» было главным…

– А что же?

Боря мнется, но я уже понимаю, о чем он хочет сказать. Мое поколение практически поголовно было читающим, и такие книги, как «Три мушкетера», «Айвенго» и романы Джека Лондона, не могли не повлиять на наше мировоззрение. Мы тогда, представляя свою дальнейшую жизнь, были настроены очень романтично и оптимистично. Общие дела, братство, дружба до гробовой доски… Прекрасные мысли и чудесные побуждения. Вот только несовместимые с реальной взрослой жизнью. Помню, был у меня лет в шестнадцать лучший друг, которому я доверял больше, чем себе. И вот сидим мы с ним как-то, пьем вино, которое он стащил у своего отца, а он мне говорит: «А здорово было раньше, ну, когда все эти рыцари были… когда знали, что такое дружба, честь, верность слову…» А я ответил: «Ты прав, здорово было…» А через пару лет, когда я пригласил его в придуманное мной дело, он меня предал по-крупному. Я был в шоке и не верил, что он мог сделать такое. Признаюсь честно, я тогда плакал от обиды. Но я его простил. Я слишком дорожил нашей дружбой, чтобы не дать ему еще один шанс реабилитироваться. А он предал меня еще раз. А потом еще. Так что я через это уже давно прошел, подрастеряв по дороге массу подростковых иллюзий. К моему огромному сожалению… А Борису, видимо, еще не довелось испытать на себе все прелести «общих дел», когда каждый в итоге начинает считать, что именно он сделал для этого самого «дела» больше остальных. Неужели в насквозь практичных и до абсурда материализованных Штатах он этого не понял? Даже странно как-то.

– Понимаешь…

Но договорить Борис не успел. Стюардесса попросила его вернуться на свое место и пристегнуть ремни безопасности. Самолет начало трясти. Меня начало трясти вместе с ним. Через пять минут болтанка закончилась, но отстегиваться я не спешил.

Тут мое внимание привлек пассажир, сидящий через проход впереди: парень моего возраста, спортивная фигура, прямая спина, черные, чуть вьющиеся волосы, прямой, с едва заметной горбинкой нос, дорогой пиджак… Но мое внимание привлек не его внешний вид. В левой руке он держал колоду карт, с которой проделывал такие манипуляции, каких не видел даже я. А я, поверьте мне, повидал немало. Причем самые сложные «вольты» он проделывал с легкой небрежностью, даже не глядя на колоду. Одновременно с этим он читал книгу, которую держал в правой руке. Подобная виртуозность в обращении с картами заставила меня получше приглядеться к парню. Кто знает, может, наши пути когда-нибудь пересекутся за одним из игровых столов? А мастеров экстра-класса, каким, несомненно, являлся этот пассажир, лучше знать в лицо.

– Леди и джентльмены, с вами говорит капитан корабля. Через пятнадцать минут мы совершим посадку в городе Львове. Просим всех пристегнуть ремни и оставаться на своих местах до полной остановки самолета…

Колода исчезла так неожиданно, что я не успел даже заметить! Опасный тип. Парень отложил книгу, посмотрел в иллюминатор и подкрутил стрелки своих часов, видимо, меняя варшавское время на львовское…

Каждый день нам встречаются тысячи совершенно разных людей. Они отличаются друг от друга телосложением, ростом, мимикой и десятком других признаков. Почти все они, промелькнув перед нашими глазами, исчезают из нашей жизни навсегда. Но некоторые, такие, как этот незнакомец в пиджаке, производят на нас сильное впечатление и остаются в сознании на долгое время. Почему так происходит? Что побуждает память отложить образ некоторых людей на отдельную полочку подсознания? Я думаю, главный фактор – неординарность таких людей, их непохожесть на основную серую массу. В незнакомце это было. Было что-то в выражении его глаз, манере движений, мимике… Какая-то скрытая сила… Тогда-то мне и подумалось, что наши пути еще пересекутся. Но даже я не мог представить, при каких невероятных обстоятельствах это произойдет.

Через пятнадцать минут, как и обещал капитан, самолет пошел на посадку. Я застегнул под горло замок своей спортивной куртки и поискал взглядом запасной выход. У всех есть свои фобии. И если кто-то скажет: «Я ничего не боюсь!» – значит, перед вами полный идиот.

Удар колес о бетон… Еще раз… Ну?.. Все!.. Нет? Медленней… Вот так… Молодец!

Брюнет-картежник в дорогом пиджаке захлопал, воздавая должное мастерству пилотов, и сидящий рядом с ним мужичок затрапезного вида поддержал его. Я присоединился к их аплодисментам, причем сделал это с удовольствием – почему не похлопать людям, которые сорок минут держали в своих руках твою жизнь? Но остальные пассажиры, по-видимому, так не считали, иначе как объяснить их недовольные лица? Эй, ребята, вас что, не устраивает, что вы долетели целыми?

Брюнет на миг обернулся, и я увидел взгляд его пронзительных серых глаз.

Самолет тем временем остановился, гул турбин стал стихать, и я наконец отстегнул свой ремень безопасности. За иллюминатором можно было увидеть маленькое здание львовского аэропорта с растущими по бокам куцыми елками и загорающих на тележках грузчиков.

Глава 3

Для успеха в жизни необходимы три вещи: мечта, любимое дело и вера в себя.

Крис Энджел, иллюзионист из Лас-Вегаса

Лишь миновав таможню и выйдя из здания аэропорта, я смог спокойно вдохнуть полной грудью прохладный весенний воздух. Ну, здравствуй, Львов, я снова вернулся! Очередное дело осталось позади, хотя и не обошлось без неожиданностей, от которых не застрахован даже самый крутой профессионал. Теперь предстояло встретиться с Хохлом и отдать долю, которая причиталась ему за то, что он позвонил именно мне, однако это можно сделать и завтра. Но я все равно позвонил ему и вкратце рассказал, как все прошло в Варшаве.

Взяв такси и назвав адрес, я поехал домой, если можно, конечно, назвать домом ничем внешне не примечательную квартиру на последнем этаже старого, еще польской постройки здания неподалеку от самого центра города.

Рассчитавшись с таксистом и закинув на плечо дорожную сумку, я похлопал по карманам, проверяя, не забыл ли в машине документы.

Вот и мой дом, расположенный на тихой, спокойной улочке, по которой прогуливаются туристы с фотоаппаратами и влюбленные парочки с надеждой, что уж их-то любовь будет вечной. Захлопнув решетку древнего лифта, поставленного здесь сразу после его изобретения, я нажал верхнюю кнопку, и просторная ржавая коробка нехотя поползла вверх, привычно жалуясь мне по дороге на свою нелегкую долю. Хотя, думаю, когда вам будет столько же лет, вы тоже будете кряхтеть и жаловаться, поднимаясь на пятый этаж.

На каждой площадке всего две квартиры, что сыграло не последнюю роль два года назад, когда я искал себе подходящее жилье. Напротив живет древний дед, которого я видел всего раза три за все время со дня покупки своих апартаментов. Иногда к нему приходят любящие родственники с ласковыми глазами, которые очень надеются, что старик наконец-то откинет копыта и освободит для них свою жилплощадь. Но несмотря на прожитую сотню лет, дед выглядит довольно бодро и покидать этот мир явно не собирается. У меня даже сложилось впечатление, что он принадлежит к клану Бессмертных и, словно Дункан Маклауд, собирается жить вечно, пока ему кто-то не снесет голову мечом.

Деревянная дверь с печально облупившейся краской одним своим видом внушала жалость и словно бы говорила случайно забредшим сюда грабителям: «Ну посмотрите на меня! Разве у моего хозяина может быть что-то ценное?» Но дверь лукавила – под потрепанной деревянной обшивкой скрывался толстый металл с несколькими хитроумными запорами. Я вовсе не хотел, чтобы в мое отсутствие кто-то устроил мне бардак в квартире. А так как я, по мнению некоторых моих знакомых, страшный аккуратист и помешан на чистоте, это вызвало бы у меня двойное неудовольствие.

Закрыв за собой дверь, я бросил свою дорожную сумку на пол и прошел в зал с тремя высокими окнами. В моей квартире всего одна комната, зато она огромна. Эта сторона дома имеет вид встроенной башни, поэтому и моя комната имеет полукруглые очертания, словно на маяке. В квартире царит идеальный порядок, потому как я люблю чистоту, а перед отъездом всегда делаю уборку.

Я подошел к окну и увидел то, что считаю главным в любой квартире, – вид из окна. На другой стороне узкой улочки стояло еще одно старинное здание, правда, на пару этажей пониже. Я невольно им залюбовался: каменные балкончики с металлической витой оградой, щедро украшенные цветами, барельефы, изображающие времена года, обнимающиеся ангелочки. Чудный вид! Можно подумать, что находишься где-нибудь в Германии или Франции. Правда, на крышу этого дома когда-то занесло ветром семена, и теперь там красуются два молодых деревца, что в вышеназванных странах вряд ли возможно.

Вдали виднеются острые купола костела и громада замковой горы, которую, впрочем, видно из любой точки города, точно как Эйфелеву башню в Париже или здание МГУ на Воробьевых горах в Москве.

Я распахнул окно. В комнату ворвался свежий весенний ветерок, который взьерошил мои волосы, а лучики заходящего солнца тут же облюбовали блестящий паркет.

Окна на время гастролей я закрываю. Только наивные люди считают, что в квартиру, расположенную выше второго этажа, трудно забраться. Сквозь ваши окна может проникнуть не только солнечный свет или заблудившийся воробей, но и какой-нибудь «верхолаз» или «форточник». А незарешеченное окно с дорогой рамой, украшенное дорогими шторами, действует на некоторых квартирных воров, как красная тряпка на быка. Это же прямой вызов!

А так как меня часто и подолгу не бывает дома, то окна – это единственное, что я не поменял при ремонте квартиры. К тому же, согласитесь, пластик или алюминий смотрелись бы нелепо на фасаде двухсотлетнего здания, словно гламурный лифчик от «Виктория-сикрет» на пожилой даме.

Вообще, вся эта внешняя атрибутика зажиточности, как то: антенны-тарелки, торчащие из ваших подоконников, суперкондиционеры и дорогие окна, – ясно говорит всем интересующимся, что и в самой квартире наверняка найдется нечто ценное. А если вы стали объектом наблюдения квартирных воров, то опытные домушники проверят не только, какая у вас машина и одежда. Они проверят даже ваш мусорный контейнер. И если там найдутся магазинные чеки на покупку дорогой аппаратуры, опустошенные бутылки дорогого коньяка и банки из-под икры, то это тоже явится наглядным показателем содержимого вашего кошелька. Нет, я не говорю, что нужно жить в хибаре и питаться одной килькой, просто не забывайте страховаться! Не скупитесь, поставьте сигнализацию. По статистике, лишь одна из ста квартир, оборудованных сигнализацией, обворовывается удачно.

Лично у меня нет всех этих атрибутов потому, что я не обременен семейными узами, живу один и подолгу не бываю дома. Девушки, конечно, тут бывали – я люблю девушек, – но надолго они не задерживались. Ну не складываются у меня с ними серьезные отношения! Не то чтобы я этого не хочу. Нет, вовсе даже наоборот. Я, как и все, мечтаю о Той Самой, Единственной, с которой хочется прожить всю жизнь. Только вот где Она? Не видать… Одной подавай ключи от машины, другой – шмотки. И все они клянутся в любви до гроба, называют тебя единственным и неповторимым… Вот только длится это до поры до времени. А с большинством из них мне просто скучно. В общем, мне еще не повстречалась та, с которой хотелось бы не только засыпать вечером, но и просыпаться каждое утро.

Да и вообще, как только представлю, что кто-то будет наводить свои порядки в моей квартире, то сразу пропадает охота ко всяким женитьбам! К тому же постоянные женские разговоры о неаккуратности и безалаберности мужчин просто смешны! Все эти неподнятые сиденья унитазов, бычки на кухне, носки на люстре… Дамы, загляните в свои сумочки и посмотрите, что творится у вас! О каком порядке вы говорите? Лично я не терплю бардака и считаю: у кого беспорядок в вещах, у того беспорядок и в голове. Так что я живу один, и меня это абсолютно устраивает. А просить посторонних людей присмотреть за моей квартирой во время моих поездок мне не хочется. Я никому настолько не доверяю.

Возможно, вы зададитесь вопросом: почему это жулик учит, как предохранить свою квартиру от ограбления? Да потому, что я не обворовываю квартиры простых граждан, даже если у них и накопился кое-какой капитал. Я считаю это не только нечестным, но и подлым. Дайте мне банк, музей или фирму, и я с удовольствием придумаю, как их ограбить. Дайте мне зажравшегося бизнесмена, нечистого на руку чиновника (впрочем, разве не все чиновники такие?), и я обчищу его без всяких угрызений совести! И ничего в этом нет противоестественного, я ведь никого, упаси боже, не калечу и не убиваю. Как говорил Остап Бендер: «Джентльмен в обществе джентльменов делает свой маленький бизнес. Только не надо стрелять в люстру, это лишнее».

И я не пытаюсь выдать себя за современного Робин Гуда. Я не раздаю украденные деньги беднякам или прохожим на улице. С какой стати? Друзьям – другое дело! Друзьям я без колебаний готов отдать последнее. Вот только друзей у меня немного. Впрочем, друзей вообще много не бывает.

Приняв душ и накинув на мокрое тело халат, я утонул в зеленом кожаном кресле перед распахнутым окном. Нажатие кнопки пульта – и музыкальный центр ожил, приветствуя меня ненавязчивым блюзом. Это был настоящий американский блюз. Никаких синтезаторов, только живые инструменты. Я расслабился, приготовившись нырнуть в нирвану – то состояние покоя и умиротворения, которое периодически просто необходимо любому человеку для очистки мозга от повседневного информационного мусора и расслабления перетруженной нервной системы.

Готовить мне было нечего, так как холодильник давно забыл, как выглядит еда, а телепортацию в него продуктов прямо из магазина еще не придумали. Идти тоже никуда не хотелось, поэтому в моей левой руке был стакан, в который я накапал немного «Диворс», а в правой – сигарета. Сидя в кресле, я окинул довольным взглядом свою квартиру, в которую вложил почти весь свой нажитый опасной работой капитал.

Вдоль стен стояли солидные книжные шкафы, набитые под завязку превосходной литературой на любой вкус. На свете есть много прекрасных вещей, которые делают людей счастливее: любовь, музыка, путешествия в экзотические страны… Но мало что может сравниться с хорошей книгой. Ведь благодаря ее увлекательному сюжету вы можете пережить такие невероятные приключения, которые вряд ли испытаете в своей настоящей, порой ужасающе скучной жизни! А так как люди в большинстве своем недовольны собственным местом в жизни, то литература (ну и кинематограф, конечно) является единственной отдушиной, через которую, словно Алиса через кроличью нору, эти люди могут попасть в другой мир, где есть место недоступным в обычной жизни красавицам, дорогим машинам, головокружительным приключениям в самых разных странах и прочим вещам. В реале, как говорят интернетчики, все это маловероятно. Ведь мало кто способен на поступок, который может реально изменить их жизнь, но помечтать-то любят все.

На полках было все: фантастика и детективы, триллеры и ужасы, фэнтези и приключения. Хитроумные преступники и не менее хитроумные детективы, маги и вампиры, звездолеты и неизведанные планеты, древние артефакты, ужасные чудовища и отважные герои! Жюль Верн и Артур Конан Дойль, Александр Дюма и Джек Лондон, Стивен Кинг и Говард Лавкрафт… Сотни писателей и тысячи книг, всех и не перечесть! Книги мастеров, стоящие на полках, кроме всего прочего, вдохновляли меня на написание собственных произведений.

Да, я пишу книги! Удивлены? А почему, собственно, авантюрист вроде меня не может быть писателем и писать детективы (хотя я пишу не только детективы)? Пишут же их сейчас домработницы, охранники супермаркетов, уборщицы и журналисты. И это люди, сталкивающиеся с криминалом только на экране телевизора и страницах газет! Все они неожиданно вообразили себя Сименонами. Вот только Мегрэ у них выходят какие-то кособокие. Первое правило писателя гласит: «Писать нужно о том, что ты хорошо знаешь, или о том, что не знает никто, кроме тебя!» Понимаю, если за перо детективщика вдруг берутся бывшие сотрудники правоохранительных органов. Им по крайней мере не понаслышке известна криминальная сторона жизни. Реже – пишут бывшие заключенные. Хотя одно дело знать криминал изнутри, и совсем другое – уметь придумать захватывающий сюжет, интересно изложив его на бумаге. А остальные? Если хотите знать мое мнение, то это не литература, а макулатура! Эти книжки, очень слабые с художественной точки зрения, я бы вообще запретил читать, чтобы не прививать людям дурной вкус! Отсутствует логика в поступках немногочисленных персонажей, зато присутствует бредовая сюжетная линия. Месяц у таких писателей проходит в мучительных поисках провокационного названия, а сам роман пишется потом за неделю левой ногой. Люди, не служившие в милиции и далекие от криминала, строчат с нечеловеческой скоростью детективы, в которых нелепость на глупости едет и бездарностью погоняет. Понятно, что все это коммерция. Но она навязывает массовому читателю откровенный примитив, отупляя людей.

Как вам, например, такой пассаж, написанный «новым классиком современного детектива» с чудесной весенней фамилией: «Преступник задушил жертву, потом повесил труп в петлю и выстрелил ему в голову из пистолета, поставив перед милицией неразрешимую задачу: как мог повешенный застрелиться или застреленный повеситься?» Какой чудовищный бред! Похоже, этот писака никогда не слышал о медэкспертах. Ну нельзя же настолько не уважать милицию и своих потенциальных читателей! А хотите знать, что было перед этим? А перед этим суперкиллер, снайпер (!), взобрался на крышу дома с помощью «когтей» ниндзя (!), выпустил на лужайку перед домом радиоуправляемого механического кота (!!!), услышав мяуканье которого жертва высунулась из окна. Киллер спустил сверху петлю и задушил несчастного! Нет слов… Возможно, этот автор и сталкивался с криминалом, когда в детстве получал во дворе подзатыльники от местной шпаны, которая выворачивала ему карманы, но это ведь еще не повод браться за перо. На обложке его книг написанно: «Автор, которого мы так долго ждали!» Кто это «мы»? Я, например, совсем его не ждал.

Прежде чем садиться за новый роман, я веду скрупулезную подготовку: накапливаю информацию по интересующей меня теме, собираю научные журналы, обкладываюсь энциклопедиями… Мой рабочий уголок в момент написания новой книги напоминает пристанище маньяка-убийцы из голливудского триллера: везде прикреплены вырезки из газет с разноцветными пометками, фотографии, листки с надписями и диаграммами. Так что это нелегкая работа, кто бы что ни думал. Да, она приносит удовольствие и удовлетворение, но все равно это работа.

Это только «Записки Авантюриста», которые вы в данный момент держите в руках (уж не знаю, как они к вам попали!), пишутся легко. Ведь я просто описываю происходящие со мной события. Издавать их я не собираюсь, это вредно для здоровья. Разве что полностью изменив все имена и места событий…

Для того чтобы перечесть современных хороших писателей, хватит пальцев одной руки. И в отсутствии хороших книг, по моему мнению, виновата прежде всего слишком быстрая смена жизненных приоритетов. Кажется, совсем немного времени прошло с тех пор, как я сам был ребенком. Но на самом деле между тем днем и сегодняшним целая пропасть! В моем детстве дети мечтали стать космонавтами, конструкторами, учеными, исследователями и путешественниками. И книги мы читали соответствующие своим представлениям. В этих книгах герои были Героями. Они были способны на Подвиг и Поступок. Именно так, с большой буквы. Женщины были верны, а друзья преданны! Мир этих книг был чист и понятен, ты растворялся в нем, мечтал о свершениях…

А кто герои нынешних времен? Я не открою Америки, заявив, что ими, без всякого сомнения, являются Бандит и Коммерсант. А пределом мечтаний стали престижная иномарка или свой собственный бизнес. А лучше и то и другое. И сразу! Вот это и есть абсолютное счастье в нынешнем понимании. Эпоха Лавочника убила эпоху Романтика…

Я не считаю себя писателем с большой буквы, я не настолько самоуверен и глуп. Другое дело, что я, конечно, мечтаю стать настоящим писателем, может быть, даже известным на всю страну, с большими тиражами и собственными поклонниками. До этого, правда, еще далеко. Но писать истории – это то, что мне нравилось делать всю мою сознательную жизнь. Мой первый детектив, написанный в третьем классе, занял двести страниц общей тетради в клеточку. Черная дерматиновая обложка с собственными иллюстрациями, а в ней – дикая смесь «Джин Грина неприкасаемого» и «Трех мушкетеров». Как я уже говорил, я с детства был увлечен идеей братства, что всегда выражалось не только в моих отношениях с друзьями, но и в написанных мной книгах.

Но есть у меня некая стеснительность, когда дело касается собственного творчества: хотя начал писать я в младших классах средней школы, но до сих пор не решился отослать в издательства свои произведения, считая их недостаточно хорошими для печати. Даже друзьям не даю читать, хотя порой и хочется. Да чего уж там… Очень хочется! Аж зудит. Не буду врать, что я лишен тщеславия. Мои «дела» особо нельзя афишировать, так что хочется получить признание хотя бы на поприще литературы. Тем более что писать я начал задолго до начала моих криминальных увлечений. Последнее время я все чаще задаюсь вопросом: когда же я начну свою карьеру литератора? Возможно, тогда, когда решусь наконец отдать свою рукопись на рецензию? Но пока я еще не выбрал своего Первого Читателя, не говоря уже об издательстве. А если из издательства придет отказ? Вначале скорее всего так и будет. Но в этом случае можно утешить себя мыслью, что большинству великих писателей, вроде Стивена Кинга, много лет отказывали в публикации их литературных произведений, называя их ерундой и бредом сумасшедшего. Правда, когда Кинг стал популярен, он опубликовал свои старые рассказы, и оказалось, что они все-таки гениальны! То же было и с Данилой Корецким, которого лично я считаю лучшим детективным писателем на постсоветском пространстве. Когда-то ему безапелляционным тоном заявили, что «это никогда не опубликуют». Но чего я себя заранее настраиваю на худшее? Может, и сразу возьмут рукопись в печать…

Дать почитать кому-нибудь из друзей? Но друзьям хочется преподнести свою книгу в окончательном варианте и красивой обложке. А может, это все отговорки и я просто стесняюсь, думая, что если прочитавший не оценит в должной мере мое произведение или не поймет моих мыслей, то я сгорю от стыда.

Но хватит пока о литературе. Закончу описание квартиры. Что еще заслуживает внимания? Зеленый кожаный диван, большие оригинальные черно-белые фотографии на стенах (хочется надеяться, что оригинальные, потому что их автором является ваш покорный слуга, который, как я уже говорил ранее, увлекается фотографированием), разные безделушки, которые я привожу из своих «вояжей», пальма в кадке, купленная мной на распродаже, и винтовая лестница, ведущая в крохотную каморку над залой. Там я сплю. Потолком является косая крыша, и прямо над кроватью у меня большое круглое окно, напоминающее иллюминатор, сквозь которое можно бесконечно любоваться звездами. А еще, когда идет дождь, можно бесконечно долго смотреть, как по наклонному стеклу стучат капли и стекают ручейки воды. Здорово успокаивает. Признаюсь, окно – не моя придумка. Оно уже было, просто я поменял его на толстый пластик, потому как старая деревянная рама протекала во всех местах. Поменял, конечно, сначала убедившись, что через него невозможно пробраться в квартиру. Ну, разве что инопланетяне с блюдца спустятся. Или спецназ с вертолета.

В общем, моя квартира представляет собой попытку соединить библиотеку, кабинет английского джентльмена Викторианской эпохи и кают-компанию «Наутилуса».

Да, чуть не забыл про главную гордость моей квартиры (если не считать библиотеки) – мой рабочий письменный стол. Даже на вид старинная работа: витые толстые ножки, широкая поверхность, затянутая зеленой с прожилками кожей, – настоящий раритет!

Я нашел эту массивную реликвию на свалке и тут же, представив, как она будет шикарно смотреться в моей квартире, отвез на реставрацию. Стол был тяжеленный. До сих пор помню сдавленные ругательства и пыхтение грузчиков, тащивших его на пятый этаж, так как в лифт он помещаться решительно не хотел.

На столе возле ноутбука аккуратно сложены разноцветные общие тетради – плоды моих писательских трудов тех времен, когда о компьютере я и не мечтал по причине его отсутствия в отечественных магазинах. Теперь, конечно, я пользуюсь ноутбуком, но у меня всегда в кармане блокнот для записей, ведь иногда хорошие мысли или даже целые сюжеты приходят совершенно неожиданно. Ну вот, я снова вернулся к теме литературы…

Я лениво взболтнул виски, и кубики льда приятно зазвенели о стенки стакана. День приближался к своему завершению, и меня начало клонить в сон. Солнце уже спряталось за ржавые крыши, но еще подсвечивало снизу гигантской лампой парочку размазанных по небу облаков.

На столе завибрировал мобильник. Я зевнул. Разговаривать с кем бы то ни было не хотелось. Хотелось спать. Телефон замолчал, но через пару секунд зазвенел снова. Настойчивый кто-то… Я неохотно оторвался от созерцания заката и, поднявшись, направился к телефону. Посмотрел, кто звонит.

– Алло?

– Ты уже приехал?

– И тебе привет, Антонио.

– Привет-привет. Так ты уже в городе?

– Сегодня прилетел.

– У меня к тебе дело.

– На сто миллионов?

– Чуть поменьше.

– До завтра подождет?

– Завтра в десять возле «Виденськой кавы».

– Где?

– Ресторан… Ты что, спишь там?

– Хм…

– Это пять минут ходьбы от твоего дома.

– Да ты что? Не припоминаю…

– Возьми такси.

– Да как-нибудь уж найду.

– Ну тогда до завтра.

– Пока.

Я положил телефонную трубку и посмотрел на фото, висящее на стене. Это не моя фотография, а реклама из журнала. Но снимок мне так понравился, что я вставил его в рамку и повесил в коридоре. Ослепляющий своим разноцветным сиянием широченный проспект. Город грехов. Неоновая империя. Лас-Вегас. Вот куда бы я с удовольствием поехал. Я еще немного постоял, улыбаясь своим мыслям и пригубливая из стакана.

Но виски скоро закончилось, закат приказал долго жить, так что теперь ничто не мешало мне отключить телефон и отправиться спать.

Глава 4

– Что вы со всем этим делать собираетесь?

– Совершать кражу века. А сейчас – или вы достанете все это, или так и будем сидеть тут и чесать языками. Что едва ли поможет управиться в срок. Выбор за вами.

Гарри Гаррисон «Стальная крыса на манеже»

На следующий день я отправился на встречу. В этот утренний час кафе пустовало, лишь в углу за стойкой дремал бармен.

За столиком, в строгом костюме при галстуке, уже сидел Антонио, с которым меня связывало немало дел в прошлом и настоящем. Конечно, его звали Антоном, но мне больше нравилось произносить его имя на итальянский лад. Этот здоровый парень с ежиком светлых волос был моим другом и, что не менее важно, учитывая мой род занятий, надежным партнером в любом деле. Правда, его ненужная подчас прямота часто вызывала неприязнь у людей, привыкших скрывать свои истинные мысли за веером красивых слов. Да что там, иногда даже мне казалось, что немного дипломатии ему не помешает. В общем, считалось, что характер у него тяжелый. Хотя, с другой стороны, мало кто способен напрямую высказывать то, что думает.

Когда-то Антонио работал с бандитами, потом ушел в банковский бизнес. Хотя банкиры тоже жулики, только работают по-крупному. Так что, по моему мнению, он просто поменял одну банду на другую. Но приличная банковская зарплата не мешала ему вместе со мной заниматься разного рода авантюрами. И я был уверен, что причиной тому не только деньги. Тут все дело в складе характера.

Мы обнялись, и я присел к нему за столик.

– Как отдохнул? – спросил меня Антонио, кивком подзывая официантку.

– Прекрасно! Памятники архитектуры, картины, красивые девушки…

Я, как всегда, сказал правду. Еще Марк Твен говорил: «Человеку, говорящему только правду, не нужно ни о чем помнить!» И это правда, ведь чем чаще человек врет, тем больше у него шансов запутаться потом в своих придуманных историях. А ведь способы манипулирования информацией так многообразны, что у человека с фантазией нет нужды придумывать несуществующие события. Одну и ту же историю можно рассказать по-разному, опуская некоторые детали и насыщая красками другие. Правда, в данном случае я не пытался ввести собеседника в заблуждение относительно моего истинного пребывания в Варшаве. Я всего лишь провоцировал любопытство своего друга.

– Что будешь пить? – спросил меня Антонио.

– Коньяк.

– А я виски.

Антонио сделал заказ и, подождав, пока официантка удалится на приличное расстояние, улыбнулся:

– Неужели музей ограбил?

– Что? Как ты можешь говорить обо мне такие гадости? Ты же знаешь, что я не граблю музеи… без тебя.

Я вытащил из кармана два одинаковых темно-коричневых цилиндра. Сигары были тяжелые, плотные, с гладкой поверхностью. И если верить надписи на коробке, сделаны вручную на Острове свободы.

– Будешь?

– Где взял?

– Сейчас расскажу.

– Давай.

Я достал катер, похожий на маленькую гильотину, и отрезал кончики сигар. Затем заранее припасенными мной спичками мы их раскурили, стараясь, чтобы пламя не касалось сигар. Выпустили первые клубы дыма.

Я рассказал ему о своих приключениях, и мы посмеялись над забавной историей, которая приключилась со мной в старом особняке с женой коллекционера. Хотя, когда в мой живот было направлено дуло пистолета, ситуация вовсе не казалась мне такой забавной.

Я медленно втянул сигарный дым, наслаждаясь его вкусом и ароматом. Тут нельзя торопиться, иначе истинного наслаждения не испытать. Я усмехнулся:

– Помнишь, в нашем детстве в журналах были карикатуры на капиталистов? Кроме пуза, мешка с деньгами и цилиндра они обязательно изображались со здоровенной сигарой в зубах.

– Ага… Только у нас нет заводов, газет и пароходов.

– А вот официантки так смотрят, словно мы самые настоящие капиталисты.

– Они просто считают нас за снобов.

– Ну, во-первых, я думаю, что они и слов таких не знают, а во-вторых, сноб – это человек, подражающий аристократическим манерам и претендующий на изысканно-утонченный вкус. А я ни на что не претендую, у меня на самом деле хороший вкус.

Антонио хмыкнул, сделал глоток виски, бросил взгляд по сторонам и, пыхнув сигарой, сказал:

– Есть дело.

Я кивнул и стал терпеливо ожидать продолжения.

– Касса.

Я заинтересованно подался вперед.

– Где?

– Сейчас подойдут два парня, это их идея, они и расскажут.

Я насторожился.

– Я думал, это твоя идея. Что за парни?

– Я их сто лет знаю, соседские ребята. Проблем они не создадут.

– Дилетанты? – недовольно скривился я. – Ты же знаешь, как я отношусь к напарникам. Особенно к таким.

– Через два дня они улетают из страны.

– Надолго?

– Минимум на год.

– Хм… Ну, раз так… и ты ручаешься…

– А если у нас все получится, то мы выкурим еще по одной сигаре.

– Ты хотел сказать – когда у нас все получится?

– Именно это я и хотел сказать, – улыбнулся Антон.

– Ничего не имею против такой традиции. В кино многие преступники отмечают именно таким образом удачное завершение дела. Чем мы хуже?

Я раскрыл меню, посмотрел на прейскурант и присвистнул:

– Ничего себе!

– Зато в зале никого больше нет.

– Понимаю, с такими ценами…

– Слушай, – проговорил, недовольно прищурившись, Антон, – сколько тебя знаю, ты всегда придираешься, то к ценам, то к обслуживанию. В чем дело, ты ведь не жмот!

Я покрутил головой:

– Дело не в деньгах, дружище, просто таким ценам должно соответствовать множество других факторов, которые я покупаю вместе со стейком. Возьмем для примера вот эти дорогие сигары…

– Ты их не покупал.

– Ладно, хотя это не имеет отношения к тому, что я хотел сказать. Тогда возьмем для примера… хм… проституток!

– Проституток?

– Да. И с помощью этих милых девиц легкого поведения я построю свою модель объяснения. Если я плачу девушке пятьдесят долларов, что я от нее хочу?

– А что можно хотеть от проститутки?

– Правильно! Полчаса продажной любви, чтобы удовлетворить свои низменные инстинкты. Но если я плачу ей пятьсот долларов? За эти деньги она должна сделать мне массаж, станцевать стриптиз и поговорить со мной о влиянии работ Микеланджело на творчество Рубенса.

– Ну ты загнул!

– Ну, может, насчет стриптиза и загнул, но ты же понял, к чему я веду? Коньяк здесь точно такой же, как и в любом другом баре, но что мы имеем, кроме высокой цены? Официантка должна улыбаться! А она подходит с таким видом, будто я одолжил у нее червонец два года назад и до сих пор не отдал.

– Новенькая, наверно…

– Но это же не моя проблема? Мы сидим на порванном диване, пепельницу, – я указал на медный череп с впавшими глазницами, – должны были сменить десять минут тому назад. Кроме того, я уже два раза помахал бармену, чтобы он позвал кого-нибудь к нашему столику. Вот почему, увидев цены, я сказал: «Ничего себе!»

– Почти убедил, – буркнул Антон.

Мы еще полчаса наслаждались сигарами, наконец, Антонио кивнул в сторону входа:

– А вот и они.

Я рассмотрел своих потенциальных партнеров. Они совсем не похожи на грабителей. Даже на мелких хулиганов не тянут. Скорее смахивают на музыкантов из неудавшейся рок-группы, которую разогнали после первого же выступления.

Мы жмем друг другу руки и знакомимся. Гриша и Володя, двоюродные братья. Не знаю, что им сказал обо мне Антонио, но смотрят они на меня с опаской.

– Начинайте, парни.

Я с сожалением гляжу на почти догоревшую сигару. Тушить ее, словно сигаретный бычок, дурной тон. Я кладу ее на край пепельницы, чтобы она дотлела сама, подарив на прощание еще немного ароматного дыма.

Парни, запинаясь, начинают свой рассказ.

Итак, старший, Гриша, работал продавцом в большом супермаркете электроники «Супертехника», но недавно они с братом решили уехать на заработки за границу, где у них живут родственники.

Итак, первая хорошая новость – их отъезд через два дня в далекую страну, где некоторые улицы освещены красными фонарями, а в барах, на витринах которых приклеены изображения листочков, похожих на крапиву, неспешно клубится дым марихуаны.

Когда Гриша сообщил начальнику о своем отъезде, негодяй зажал ему зарплату за месяц и навесил штраф за придуманную провинность. Как я понял, это и породило у него мысль о мести. Детский сад, в общем. Если бы Антон не был уверен, что они уедут и раньше чем через год здесь не появятся, я ни за что бы не стал с ними связываться. Впрочем, как я уже говорил, я вообще предпочитаю работать в одиночку.

Что можно занести в позитив, кроме их отъезда? Копии ключей от сейфа, которые сделал Гриша, и знание кодов сигнализации в кабинете директора и торговом зале. Это, конечно, здорово, но не является решающим фактором для удачного окончания дела. Как проникнуть в помещение? Как покинуть его незаметно? Подойдут ли ключи к сейфу? Последний вопрос я задаю Грише:

– Ты пробовал открыть сейф своими дубликатами?

– Конечно, – пожимая плечами, словно речь идет о чем-то очевидном, отвечает Григорий.

Но меня его пожимания ни в чем не убеждают. Для меня очевидно лишь то, что эти два парня ничего не смыслят в подобных делах.

– Тебя в этот момент никто не видел?

– Нет, конечно, – отвечает он, и меня его «конечно» начинает раздражать.

– Расскажи про охрану: сколько их, когда меняются, где ночуют, что за люди…

По ходу рассказа я задаю дополнительные вопросы и выясняю, например, что в самой «Супертехнике» ночью никого нет, но охрана в количестве двух человек ночует в соседней пристройке.

– Опиши мне кабинет директора.

Минут двадцать он отвечает на мои вопросы, удивляясь, почему меня интересуют такие вещи, как наличие в кабинете телефона, компьютера и окна, ширина дверного проема, высота порога и прочие «мелочи» типа того, как выглядит директор, какие костюмы он носит и на какой машине он ездит.

– Этот гад со всеми продавцами так поступает. Он на эти деньги в Египет летит на следующей неделе.

Я сомневаюсь, что с помощью сэкономленной на нескольких продавцах зарплаты можно слетать в Египет, но фраза привлекает мое внимание:

– А точнее?

– Что? – не понимает Гриша.

– Когда он летит?

– Через четыре дня где-то…

Я откидываюсь на диван, уже без понтов закуриваю обыкновенную сигарету и погружаюсь в размышления, обдумывая, как использовать отъезд директора в своих целях. Антон молчит, предоставив мне вести разговор с братьями, – детали с ним обсудим позже и наедине, а их историю он уже слышал.

Чем нам может помочь отъезд директора? Нужно использовать любую мелочь в своих целях. Через пять минут я нахожу ответ и вместе с ним нахожу один из способов проникновения в магазин. Правда, нужно самому съездить и изучить эту «Супертехнику», увидеть охрану, присмотреть пути отхода…

– Слушайте сюда, сейчас вы получите задание…

– А можно узнать… – начал Гриша.

– Значит, так, – перебил я его. – Узнать можно только то, что я говорю. Многие знания умножают скорбь.

– Что?

– Ничего. Никаких вопросов. Или вы делаете все как нужно и беспрекословно выполняете то, что вам говорят, или прямо сейчас встаете и уходите. У меня нет времени читать вам курс молодого бойца.

Я скрестил руки на груди и выжидательно посмотрел на студентов. Антон прикурил, скрывая за ладонями с зажженной спичкой ухмылку.

Братья переглянулись и, помявшись, закивали:

– Мы согласны.

– Вот и хорошо. Значится, так… Гриша, ты поедешь в аэропорт и узнаешь с точностью до минуты время египетского рейса. Володя, ты достаешь два рабочих костюма, в которых работают грузчики.

– Простите, а можно узнать хотя бы… – нерешительно начинает Григорий, но я взмахом руки останавливаю его.

– Завтра все узнаете. Когда вечером встретимся.

Когда братья ушли, я задал Антону риторический вопрос:

– Где ты их нашел?

– Но дело хорошее, – улыбаясь одной половиной рта, отвечает мой друг.

Он стряхивает пепел в переполненную пепельницу. Официантка снова забыла о своих обязанностях, и часть сгоревшего табака падает на стол возле моего стакана. Скривившись, я приподнимаю череп двумя пальцами и сдуваю пепел на ковер. Бармен смотрит в телевизор, прикрепленный над барной стойкой. Вот засранцы, неужели нельзя нормально обслужить один столик? Ведь в зале никого, кроме нас с Антоном, нет.

– Возможно, возможно…

Мы с Антоном еще с полчаса обсуждаем и сортируем полученную информацию, и в конце, перед тем как уйти, я говорю:

– Позвони директору и под каким-нибудь предлогом точно узнай, летит он или нет. Гриша мог и напутать.

– Ты что-то уже придумал?

– Завтра увидишь!

Для начала я поехал в «Супертехнику», которая занимала весь первый этаж бетонного пятиэтажного универмага с обвалившейся во многих местах плиткой на фасаде. Зайдя внутрь, я увидел огромное помещение размером с футбольное поле. Все пространство «Супертехники» было уставлено стиральными машинами, холодильниками, стендами с пылесосами, видеокамерами и прочей необходимой каждому современному человеку машинерией.

Возникший за спиной очкарик в помятой голубой рубашке с криво висящим бейджиком с ходу попытался меня убедить, что моя дальнейшая жизнь не имеет смысла без новой модели отстирывающего агрегата фирмы «Бош» с дистанционным управлением и системой отжима.

Я не стал спорить с этим утверждением, задал парочку глупых вопросов, дав ощутить ему свое интеллектуальное превосходство и в знак согласия кивая, двинулся в обход, незаметно изучая помещение, надеясь, что очкарик отстанет. Но решивший вдруг продемонстрировать все свои знания продавец-консультант не отставал, продолжая бубнить за спиной про многочисленные функции суперпылесосов и микроволновых печей.

Я словно бы невзначай два раза прошел возле двери офиса. Было бы неплохо заглянуть в кабинет директора и посмотреть на сейф, но перед кабинетом с полузакрытыми глазами и скрещенными на груди руками стоял охранник в нелепом двубортном пиджаке с оторванной верхней пуговицей. Казалось, он впал в летаргический сон, но проверять, так ли это, я не стал.

Насилу отделавшись от навязчивого очкарика, который не отставал от меня в надежде продать хотя бы кофемолку, я вышел на улицу и несколько раз не спеша обошел все здание, изучая прилегающую местность, боковые улочки и пути вероятного отхода. Картина предстоящего ограбления начинала понемногу вырисовываться.

Вернувшись домой и раскрыв газету, которую купил в киоске по дороге, я нашел в разделе объявлений нужную мне информацию.

Через полчаса я спускался по лестнице в полуподвальное помещение, где располагалась мастерская по изготовлению мебели. Я открыл заляпанную краской дверь, и в нос мне ударил приятный запах свежей стружки, который смешивался с резким запахом лака и клея. Вдоль стен стояли высокие рулоны с обивочным материалом, грубо сколоченные треноги и груды досок.

Вытащив из кармана чертеж, который я набросал на коленке, пока ехал в такси, я положил его на изрезанный циркулярной пилой деревянный стол. Мастер, маленький кривоногий мужик неопределенного возраста, посмотрел на чертеж, хмыкнул, высморкался, вытер руку о полу замызганного комбинезона и попросил зайти через неделю, сославшись на кучу заказов. Я не стал спорить, а просто сказал, что через неделю я улетаю в экспедицию за Урал и поэтому выполнить заказ необходимо сегодня. После того как я подкрепил свои слова хрустящей купюрой, мы сошлись на том, что я могу забрать заказ завтра после обеда. Мастер шумно вздохнул, дав понять, что делает мне огромное одолжение, и купюра исчезла в его мозолистой натруженной руке.

Вскоре позвонил Антон и сообщил мне точное время отлета. Прикинув все за и против, я подумал, что дело должно выгореть.

Вечером следующего дня мы встретились в гараже Гриши, который пустовал по причине отсутствия автомобиля, с продажи которого были выручены деньги на поездку в Нидерланды.

Когда собрались все участники предстоящего предприятия, я продемонстрировал средство проникновения в супермаркет, которое привез часом ранее из мастерской на грузовом такси.

– Это что? – Антонио ткнул пальцем в результат моих умственных трудов и тут же засадил себе в палец занозу.

– Это наш троянский конь! – с гордостью за свое изобретение ответил я.

– Да? – недоверчиво спросил Антон.

Он вытащил зубами занозу и посмотрел на капельку крови, выступившую на кончике пальца.

– А больше похоже на ящик.

– Он только выглядит как ящик, – весело сказал я, – но если ты вникнешь в суть его предназначения, то поймешь правоту моих слов.

И я рассказал им свой план.

За пять минут до закрытия магазина, когда продавцы стоят одетые и готовые к старту, а охрана с нетерпением вертит на пальцах ключи, в магазин доставят посылку директору, которая, вследствие некой комбинации, будет отнесена в комнату, где находится сейф. Дождавшись своего часа, диверсант, находящийся в середине посылки, выйдет из троянского коня, откроет с помощью дубликатов ключей сейф, отключит сигнализацию, откроет входные двери, сядет в ожидающую его машину и без ненужной помпы и оваций покинет место преступления.

Новички смотрели на меня вытаращенными глазами, немного ошалевшие от наглости задуманного. Антонио отреагировал спокойней – все-таки не первый год со мной работает, – но и он с сомнением покрутил головой.

– А скажи мне, хитромудрый Одиссей, – проговорил он, – что будет, если троянцы не примут твой дар?

– Примут-примут, – уверенно сказал я. – У меня все ходы записаны и предусмотрены.

– Очень на это надеюсь.

Я продолжил:

– Теперь о деталях и мелочах, которые на самом деле мелочами не являются. – Я посмотрел на Гришу. – Скажи мне, Григорий, как вашего директора по батюшке кличут?

– Василий Яковлевич.

– Прекрасное имя! Антон, за пять минут до доставки позвонишь и солидным голосом скажешь: «Это Александр Иванович беспокоит. Меня Василий Яковлевич просил привезти ему одну вещь, моих ребят еще не было? Посылка ценная, и Василий просил поставить ее у себя в кабинете. Проследите, чтоб грузчики занесли ее, куда ваш директор хочет, а то парни ленивые, еще бросят где-нибудь в коридоре…»

– А если из магазина позвонят директору? – заволновался Гриша.

– Не думаю, что за несколько минут до закрытия магазина кто-то будет названивать начальству, которое едет в отпуск. К тому же телефоны в самолете отключают.

Гриша открыл рот, а Антон чуть заметно улыбнулся.

– В идеале телефон у директора нужно было бы спереть перед взлетом, но это уже как получится. Рабочую одежду купил?

Володя достал из большого кулька два запечатанных в полиэтилен пакета.

– Примерьте с Гришей, – скомандовал я.

Хотя второй костюм должен был надеть Антон, я решил использовать в качестве манекенов наших незадачливых помощников.

– Так… Поворотись-ка, сынку… Да не стесняйтесь, представьте, что вы модели.

Они неуклюже повернулись, разом убив все мои надежды пристроить их на подиум. Я покрутил головой и с отвращением поглядел на братьев:

– Володя, скажи мне, ты в Администрации Президента работаешь?

– Нет…

– Нет? Ну слава богу, там и без тебя дураков хватает. Что это за наклейки?

– «Лучшая мобильная связь в стране».

– При чем здесь мобильная связь? В ящике что, новая модель телефона? Где ты их взял?

– У знакомых.

Резким движением я сорвал нашивки, словно погоны с разжалованных офицеров, и сказал:

– Снимайте.

Снятые спецовки я бросил на пол гаража.

– Зачем? – непонимающе поднял брови Гриша.

– Затем, Гриня, что их нужно привести в нормальный вид. Если бы ко мне пришли такие грузчики, то я немедленно вызвал бы милицию. Вы бы еще галстуки нацепили…

Тщательно потоптав и попинав одежду, я поднял ее и протянул братьям.

– Надевайте.

Они надели и, переглянувшись, неуверенно спросили:

– Ну как, теперь хорошо?

– Не верю! – с пафосом воскликнул я. – Не верю, и все. Ладно, Гриша – он в магазин не пойдет… Но ты, Вова! Где ты видел грузчиков с такими прическами? А эта серьга в ухе?

– Я музыкант, – насупился Володя.

– Так, Ростропович, пойдешь в парикмахерскую и сделаешь модную нынче модельную прическу «под Васю». Серьгу из уха вынуть, козлиную бородку сбрить. И от тебя должно пахнуть водкой. Перед «делом» прополощешь рот.

– А как же я машину поведу пьяный? – спросил Володя, печально поглаживая свою гриву, с которой ему предстояло расстаться.

– Я не сказал «пить». Я сказал «прополоскать». А машину поведет Антон. Неужели ты подумал, что я доверю тебе перевозку такого ценного груза, как моя персона?

– А что тогда буду делать я? – озадаченно спросил Гриша.

– Не переживай, без дела не останешься.

– Макс, где машину брать будем? – спросил Антон.

– Хм… Ну, в принципе это дело плевое… – Я посмотрел на братьев и спросил: – Кто из вас быстро бегает?

* * *

На следующий день мы решили угнать присмотренный Антоном пикап. Когда я говорил, что угнать его будет плевым делом, я вовсе не использовал образное сравнение.

Корячиться с инструментами, открывая машину, я не собирался. Так же как и выбивать стекло, отключать сигнализацию и подсоединять проводки в системе зажигания, как это делал Николас Кейдж в фильме «Угнать за шестьдесят секунд». Никаких голливудских штучек. Мы просто терпеливо дождались, когда мужик – хозяин машины вышел из подъезда, закурил, сел за руль, вставил ключ с модным брелком в замок зажигания и провернул его. Именно в этот момент к нему подошел Гриша и плюнул ему в лицо прямо сквозь опущенное стекло.

Издавна такие оскорбления смывались кровью. Разъяренный неслыханной наглостью неизвестного доходяги, мужик пулей вылетел из салона и, пылая праведным гневом, кинулся за обидчиком. Гриша, словно опытный марафонец, держал преследователя на небольшом расстоянии от себя, не давая дотянуться до своих конечностей, но и не настолько отдаляясь, чтобы у догоняющего пропал пробудившийся древний инстинкт охотника.

Согласитесь, нужно иметь железные нервы, чтобы перед тем, как броситься в погоню, заглушить мотор, вытащить ключ из замка зажигания, закрыть дверцу и включить сигнализацию.

Так что, пока они играли в салочки, я спокойно сел в машину с уже прогретым мотором, включил первую передачу и спокойно уехал в противоположном направлении.

А Гриша тут же ушел в отрыв, демонстрируя преимущество легкой атлетики, здорового образа жизни, регулярных тренировок и отказа от курения.

В гараже мы с Антонио открутили номера и поставили новые, не запятнанные позором угона. И тут, когда подготовка была практически закончена, позвонил Хохол.

Я заехал в банк, поменял евро на доллары, положил десять тысяч на карточку, а разницу в курсе положил в карман. Долю Хохла я собирался отдать из своих старых запасов.

* * *

Ресторан «Шинок», владельцем которого являлся Хохол, мог впечатлить не только иностранцев, на которых в основном и был рассчитан, но и отечественных посетителей. Интерьер был выполнен в виде богатого хутора: стенки-мазанки, сундуки, рушники, глиняные крынки, старые медные сковородки, деревянные балки и опять же деревянная лестница, ведущая на второй этаж. По залу сновали симпатичные официантки в вышиванках, приветливо улыбаясь посетителям. На открытой площадке звучала музыка в исполнении профессионального фольклорного коллектива: баяниста, скрипача и бандуриста. В общем, стараниями Хохла и нанятых им декораторов все здесь было пропитано национальным колоритом.

Зал сегодня был переполнен. Впрочем, как всегда. Еда здесь была отменная, и если вы хотели просто, без всех этих понтов с непонятными заграничными названиями, хорошо поесть, то вас здесь ждал широкий ассортимент потрясающе вкусных блюд: украинский борщ с ушками, баранина, тушенная с черносливом, телятина с вишнями, запеканки, галушки, крученики, вареники с капустой, грибами, картошкой и творогом и еще множество других блюд национальной кухни. Вся еда была приготовлена по-домашнему, а уж эти знаменитые наливки!

Желудок требовательно заурчал, напоминая мне, что я совсем позабыл о нем в пылу подготовки к новому делу. Я перехватил пробегающую мимо розовощекую официантку, которая сама была похожа на аппетитную пампушку:

– Привет, Марийка!

– Ой, Максим, прывит! Ты поисти прийшов? Зараз я тэбэ обслужу.

– Хозяин на месте?

– В сэбэ.

– Скажи, что я пришел.

– Добрэ. Так ты голодный?

– Конечно!

Она радостно улыбнулась и умчалась на кухню. Я уселся за свободный столик, накрытый белоснежной скатертью, и вытащил из кармана конверт.

Через минуту появился и сам хозяин заведения, не менее колоритный, чем сам ресторан. Просторная белая вышиванка, выбритая макушка, здоровенные висячие усы, густые брови, широкие плечи и живот, как большой кавун. Казалось, передо мной стоит сошедший с книжных страниц персонаж Гоголя. То ли Тарас Бульба, то ли казак-знахарь Пацюк из «Вечеров на хуторе близ Диканьки». Персонал его уважительно называет Дмытро Опанасовыч, а друзья просто Опанасом. Но было у этого уважаемого человека еще одно имя. Точнее, прозвище. В криминальном мире он больше известен как Хохол. Получил он это погоняло давно, еще когда мотал свой первый срок на Колыме.

Я встал из-за стола.

– Доброго здоровьечка, пан Дмитро.

– И ты не хворай, – басом ответил Хохол.

Пожал мне руку и уселся за стол. Обычно он говорит по-украински, чтобы не выходить из образа, но иногда забывается и в его речи проскакивают русские слова, а то и «феня».

Я подвинул в его сторону конверт.

– Это вам.

Конверт тут же исчез под широкой, словно лопата, ладонью Хохла, но класть его в карман он не спешил.

Следующую минуту Хохол внимательно изучал меня из-под своих густых бровей, способных составить реальную конкуренцию брежневским.

– Расскажи мэни ще раз, як усе пройшло?

– С деталями рассказать?

– А хоть бы й так.

Несмотря на спокойный, даже несколько отстраненный вид Хохла, я почувствовал напряженность в его тоне, и это мне не понравилось. Вот только в чем дело? Я начал свой рассказ. Хохол слушал, не перебивая, продолжая изучать мое лицо, словно видел его в первый раз.

– Вот в принципе и все…

– Усе?

– Ну, я еще, когда прилетел, позвонил в ту гостиницу, в которой останавливался.

– И що?

– Администратор мне сказал, что ко мне под утро приходили мои друзья, которые очень расстроились, узнав, что я уже выписался.

– Друзи, значит? Хм…

– Да в чем дело? – не выдержал я.

Хохол погладил свою гладковыбритую макушку.

– Позвонил мне вчера Войтек. Криком кричав, що ты обчистил сейф, а мы так не договаривались…

– Да не брал я, Опанас! Это жена этого коллекционера, я ж тебе уже рассказывал по телефону, когда прилетел…

– Да погодь ты, – недовольно скривился Хохол. – Нэма у него ниякой жены.

– Как нет?

Я потрясенно откинулся на стуле. Черт возьми, еще не хватало, чтобы Опанас заподозрил меня в том, что я хотел его кинуть!

Я глянул на него исподлобья.

– Ты что, не веришь мне?

– Вирю не вирю… – скривившись, отмахнулся Хохол. – Як кажуть москали: «Доверяй, но проверяй!» Писля того дзвинка Войтека я сам позвоныв в Варшаву до своих хлопцев.

– И что они выяснили? – спросил я.

– Шо приводив твой лох-коллекционер перед своим отьездом куйбиту одну. Очень уж вона под твое описание подходит. И то, що к тебе «друзи» потом приходили, тоже мэни россказали.

– Но ведь она знала код! Это получается…

– Получается, що кинула вас всех та зараза. Хлопцы там пробили – за ней не одно разводилово висит. Я снова позвонив до Варшавы.

– И что ты поляку сказал? – хмуро спросил я.

– Сказал Войтеку, чтоб они там сами со своими местными курвами разбыралысь.

Я облегченно вздохнул. Хохол улыбнулся, и конверт наконец исчез в кармане ярко-красных шаровар.

– Так що расслабся. Зараз Марийка тебе стол накроет.

Он встал и погладил свои роскошные усы.

– Но як та полька красиво тебе рассказала! Молодец девка!

– Да уж, – буркнул я, – не то слово… Встречу – прибью.

Хохол хмыкнул.

– Но она ж тэбэ попередыла? Могла ж и не казаты. Понравился ты ей, що ли?

– Выходит, она этот дом тоже «пасла»?

– Выходит, що так. Ну ладно, видпочивай.

Он развернулся и вразвалочку направился в сторону кухни, а я все еще не мог прийти в себя. Раздражение от того, что меня провела эта аферистка, боролось с восхищением – я не мог не чувствовать к ней профессионального уважения. Какая игра, какой экспромт! На ходу историю про развод с мужем придумала. Прав Хохол – молодец девка!

Тут возле меня появилась Марийка с подносом, и я снова вспомнил, что не ел со вчерашнего дня. Вскоре на столе стоял горячий украинский борщ, поданный вместе с румяными пампушками. Рядом на маленькой тарелке лежали розовые лепестки холодного сала с чесноком и и стоял графинчик с тягучей вишневой наливкой.

– Что будете на второе?

– А сделай-ка мне мои любимые вареники со сметаной.

Марийка улыбнулась, подмигнула мне и, старательно виляя широкими ягодицами, направилась на кухню. Широкие ягодицы были обязательным условием при приеме на работу в заведение Хохла.

Борщ оказался просто объеденье и был уничтожен за три минуты. Дожидаясь вареников, я выпил пару шкаликов наливки и с сожалением отодвинул графин. Мягкая и густая, она шла потрясающе легко, но я знал ее коварные свойства. А так как на завтра была назначена операция под кодовым названием «Сейф из Трои», я поднялся из-за стола, потому что не желал идти на дело с похмелья. Да и вечером я хотел в последний раз просчитать все варианты.

Глава 5

Стоящее ограбление – словно замысловатый ребус, требующий решения, но самое детальное планирование и самая тщательная подготовка в мире выеденного яйца не стоят, если боги не на вашей стороне.

Билл Мейсон «Похититель драгоценностей»

Утром мы встретились и в последний раз обсудили все детали. Новичков, в отличие от нас с Антоном, колотит, словно они подхватили болотную лихорадку. Но сказать, что мы с Антонио абсолютно спокойны, тоже нельзя, мы волнуемся. Но это волнение профессиональных артистов, выходящих далеко не первый раз на сцену. Да, может забыться текст пьесы, да, могут обвалиться декорации. Но отличие профессионала от дилетанта и заключается в способности к импровизации.

Супермаркет закрывается в 6 часов вечера. Так по крайней мере написано на табличке у входа. Но наши продавцы считают, что, проработав до шести, они сильно перерабатывают, поэтому уже без двадцати шесть охрана закрыла двери и открывала их только для того, чтобы выпустить очередного клиента.

Мы с Антонио сидим в летнем кафе напротив «Супертехники», поставив перед собой отвратительный кофе, который пить не собираемся. Лежащий передо мной мобильник завибрировал.

– Да?

– Он прошел регистрацию, – сказал Гриша тоном проникшего в стан фашистов разведчика.

– Дождешься посадки – и дуй сюда.

– Понял.

– Ну что, пошли? – спросил я.

Мы поднялись из-за столика. Пульс участился, кровь быстрее побежала по жилам, подстегнутая небольшим впрыскиванием адреналина. Но это только первая доза.

– Макс…

Я притормозил и посмотрел на напарника.

– Что?

Антонио глубоко вздохнул, пытаясь скрыть волнение, и ухмыльнулся.

– Я уже хочу, чтоб мы выкурили по сигаре.

– Конечно, дружище, – с наигранной беззаботностью сказал я, – сейчас вот провернем это дельце и выкурим!

* * *

Без десяти шесть к черному входу «Супертехники» подкатил белый фургон. После продолжительного сигнала клаксона дверь открылась и раздался недовольный голос охранника:

– Ну? Чего гудишь?!

Хлопнула дверь кабины, и Антонио вышел на улицу.

– Доставка!

– Что за доставка? Возврат, что ли?

– Какой возврат? Вам что, не звонили? – возмутился Антон, который пять минут назад сам звонил охраннику.

– А-а… Звонили. Так вы от этого…

– От Александра Ивановича, – подсказал Антон. – Вот накладная. Василий Яковлевич на месте?

– Да нет, уехал он.

Пассажирская дверь распахнулась, и оттуда на ватных ногах вывалился Володя. Через минуту они с Антоном, одетые в помятые комбинезоны и натянутые на брови бейсболки с неразборчивыми логотипами, вытащили деревянный ящик размером метр на полтора.

– Распишитесь здесь… и здесь. Заносим! Эх… Раз-два! Тяжелый, зараза!

– Тут у нас тележка есть! – голос охранника немного отдалился.

– Это хорошо…

Я начал переживать. А если они поставят ящик не той стороной? Как я буду вверх ногами ехать?

Через минуту груз поставили на тележку и, чуть наклонив, повезли в глубь магазина.

– Ты чего такой бледный? – вдруг спросил охранник.

Я понял, что данный вопрос адресован Володе, и мне стало не по себе.

– Беляшей несвежих объелся! – хохотнул Антон. – Задолбал меня – каждые пятнадцать минут в туалет хочет, а где я ему посреди города столько туалетов найду?

Молодец, Антоха, сразу сориентировался!

Послышался вымученный смех Володи, больше похожий на крик раненой птицы, но охранника, похоже, ответ удовлетворил, и он больше не стал задавать вопросов. Ящик с глухим стуком поставили на пол.

– Все? – спросил охранник.

– У тебя все, а у нас еще три доставки, – пробурчал Антон. – А сегодня «Карпаты» с киевлянами играют, хоть бы ко второму тайму успеть!

Хлопнула дверь. Голоса удалились и затихли.

Первый пункт выполнен – груз доставлен! Бойтесь грузчиков, дары приносящих! Я прислонился спиной к деревянной стенке и, вдыхая запах свежеструганых досок, попытался принять удобное положение, хотя выбор поз у меня невелик. Приглушенно звучали голоса уходящих продавцов. Наконец наступила тишина. Я принимаю наиболее удобную позицию и пытаюсь расслабиться.

Прошло полчаса, и ноги уже начали затекать, как тут в моем кармане задрожал мобильник. Мелодию я на всякий случай отключил.

– Да?

– Все чисто, Одиссей.

– Понял, выхожу.

Подсвечивая себе телефоном, я отодвинул задвижки и приоткрыл одну из стенок, превратившуюся в дверь. В кабинете было темно, так как свет не горел, а окон не было. Я уж совсем было собрался покинуть чрево своего троянского коня, как телефон завибрировал вновь.

– Что там? – недовольно спросил я.

– Охрана идет к тебе, – сухо сказал Антон напряженным голосом, и по моему телу пробежала дрожь.

Что мы сделали не так? Неужели охранник что-то заподозрил? Но тогда бы уже вызвали милицию! Или уже вызвали, но они еще не приехали?

Я снова залез в ящик и задвинул защелки. Дверь распахнулась с таким грохотом, словно в кабинет ворвался атакующий спецназ. Чей-то голос рявкнул:

– Выходи!

Меня бросило в холодный пот, и я не сразу понял, что охранник крикнул совсем другое слово: «Входи!» Я прильнул к едва заметной щели между двух крепко сколоченных досок и увидел, что их было четверо: два парня в форме охраны и две девицы, чей облик не оставлял места для двух мнений о роде их занятий. Рыжая плотная девушка в коротком платье, которое не скрывало крепких ляжек, и блондинка в джинсах и топике. Я перевел дух. Они были совсем не похожи на прибывший на подмогу охране наряд милиции. Помещение наполнилось громкими голосами парней и хихиканьем их подруг. Выстрелом хлопнула вылетевшая из бутылки пробка шампанского, и веселье началось.

– А музычка у вас есть? – спросила одна из девиц капризным тоном. – Я хочу музычку.

Меломанка задрипанная! Можно подумать, вы тут собрались на прослушку концерта для фортепьяно с оркестром! Хотя, с другой стороны, чем больше шума в офисе, тем лучше для меня.

Музыкальный центр заиграл очередную чушь про шоколадных зайцев в юбочках из плюша – ну, что-то в этом роде, я не силен в современной попсе, – и начались танцы.

Окончательно убедившись, что явились не по мою душу, я немного успокоился, но незапланированное появление охраны ломало временной график операции, чего я очень не люблю. Нет, я, конечно, понимаю, что огромные кожаные диваны директорского кабинета подходят для любовных утех лучше, чем расшатанные стулья прокуренной комнатенки охранников, но почему это нужно делать именно в тот вечер, когда я решил обчистить сейф?

Танцевать толком никто из них не умел, так что вскоре парочки перешли к делу, из-за которого, собственно, они здесь и собрались. К незамысловатой музыке добавился аккомпанемент скрипящих диванов, громких стонов не страдающих целомудренностью девушек и усердное пыхтение охранников. Я глянул сквозь щель, заинтересовавшись, что же там происходит. Рыжая девица, задрав платье, прыгала, словно лихой ковбой на взбесившемся жеребце. Блондинку я не видел, но, по звукам, она тоже отнеслась к делу с энтузиазмом. Я подумал, что если бы парни с таким же пылом относились к своим обязанностям, то вряд ли бы в двух метрах от них сидел грабитель.

Но вот возня наконец прекратилась, и сквозь щель до меня доплыл запах сигаретного дыма. Ай-ай-ай, нехорошо так себя вести в кабинете начальства… Да и вообще, что за дурная привычка курить после секса? Ладно, мужики, после такого дела большинству из нас неохота разговаривать, но вы, девушки? Чему вас только в школе учили?

Тишина. Неужели все? Но я рано обрадовался. Девицы были профессионалками в своем деле, так что вскоре началась вторая серия фильма «Разврат в кабинете директора».

У меня уже болели шея и спина, а ноги я почти перестал чувствовать, когда у бравых парней наконец исчерпался запас любви на этот вечер и они, лениво переговариваясь, увели своих «подруг на час». Хлопнула дверь, щелкнул закрывшийся замок. Выждав на всякий случай еще пять минут, я вывалился из ящика и, с наслаждением растянувшись на полу, набрал номер Антонио:

– Вышли охранники из здания?

– Да!

– А девки?

– На такси уехали… Ты в порядке?

– Ну как сказать…

– Что с сейфом?

– Сейчас перезвоню.

Я встал и потянулся так, что хрустнули суставы. Кровь медленно возвращалась в онемевшие конечности, а ступни покалывали сотни иголочек. Покрутив шеей, я добрался до выключателя, и яркий свет вспыхнувших ламп на пару секунд ослепил меня. Я повернулся к сейфу… и онемел. Володя описывал его довольно подробно: металлический ящик зеленого цвета размером метр на метр с двумя отверстиями для ключей. Передо мной же стоял полутораметровый сейф стального цвета с двумя цифровыми дисками. Отверстия для ключей вообще отсутствовали.

Это был другой сейф!

Я осмотрел кабинет и даже заглянул за диван, понимая, насколько это глупо. Сделав пару глубоких вздохов, я вытащил телефон.

– Антон…

По тому, что я назвал его по имени, он понял, что случилось нечто непредвиденное.

– Говори.

– Они поменяли сейф.

Тишина в трубке. Несколько секунд он переваривал информацию, затем спросил:

– А старый?

– Его нет в кабинете.

– Может… Ключи попробуй?

– Их некуда вставлять. Разве что Грише в задницу.

– В сейфе нет отверстий?

– Тут только цифровые комбинации. Гриша уже подъехал?

– Он здесь.

– Включи громкую связь.

– Включил.

– Гришаня, – ласково сказал я сквозь зубы, – а сейф в кабинете другой.

Теперь паузу сделал Гриша и после минутного молчания проговорил:

– Я не понял…

– Какое именно, мать твою, слово ты не понял?! – взорвался я. – Сейф другой, его поменяли!

Григорий в панике начинает что-то бормотать, похоже, молится.

– Выбирайся оттуда, – проговорил Антон, и я слышу, как он заводит машину.

Я на всякий случай дергаю ручку сейфа – вдруг забыли закрыть? Нет, таких чудес не бывает. По крайней мере не сегодня. Теперь, чтобы добраться до выхода, мне предстоит пройти через торговый зал. Хоть я и помню код на память, но достаю листок и, сверяясь с записью, нажимаю кнопки пульта возле двери. Надеюсь, что код не поменяли вместе с сейфом и сигнализация все-таки отключилась. Выхожу.

Нет, пока все тихо. В огромном полумрачном зале гулко разносятся мои шаги. Стеклянные стеллажи, похожие на саркофаги, подсвечиваются призрачным синим светом. Внутри вместо забинтованных мумий египетских фараонов лежат плееры, магнитофоны, музыкальные центры и прочая техника. Фотоаппараты и видеокамеры провожают меня мертвыми зрачками объективов. Может, раз такое дело, набрать хотя бы аппаратуры? Но у меня нет большой сумки, только пакет для денег…

Я подхожу к двери. Метрах в двадцати от входа я вижу белую машину с работающим двигателем и темнеющим за лобовым стеклом силуэтом Антона. Гриши я не вижу. Надеюсь, Антон его не убил, потому что убить его я хочу собственноручно.

От свободы меня отделяет толстое двойное стекло. Между стеклами – тонкая металлическая решетка.

Я звоню:

– Ты готов?

– Да, – коротко отвечает Антон.

– Когда я открою дверь, сработает сигнализация. Ее я отключить не могу.

– Я готов, – напряженно повторяет напарник.

Я вставляю ключ. Потом другой. Снова первый… Снова второй… Я не знаю, плакать мне или смеяться, но то ли дубликат, сделанный Гришей, оказался хреновым, то ли входной замок тоже поменяли – ключи не подходят! Я оказываюсь в ловушке, в которую сам залез!

– Антон?

– Ну, чего ты ждешь? – по раздраженному голосу слышно, что его нервы на пределе. Впрочем, как и у меня.

– Ключи не подходят. Я не могу открыть дверь.

Тишина. Потом звук удара и приглушенный вскрик. Снова тишина. Затем Антон спрашивает:

– Что будем делать?

– Не знаю. Я должен подумать. И еще… Отъедь от магазина и заглуши двигатель.

– Понял.

Пытаясь успокоиться, я ощупываю дверь. Отмычки я с собой не взял, но об этом поздно жалеть. О том, чтобы выбить дверь, не может идти и речи. Начну дергать и выламывать – сработает сигналка. Дверь нужно открыть резко, за одну секунду. Вот только как? В голове, словно на экране компьютера, проносятся различные варианты. Нет… Нет… Хотя… Нет, не то… Стоп!

– Антон…

– Придумал?

– Да. Нужен буксировочный трос с карабином или крюком.

Напарник несколько секунд обдумывает мою идею, затем неуверенно спрашивает:

– Вырвать ее хочешь?

– У тебя есть другие варианты?

– Нет. Только и троса у меня нет.

– У этого придурка в гараже есть. Я видел трос, когда мы вчера у него собирались.

Антон спрашивает перепуганного Григория, и тот подтверждает, что трос действительно имеется.

– Туда ехать минут двадцать, назад столько же, – размышляет вслух Антон. – Итого минут сорок. Подождешь?

Я нервно смеюсь, и он, осознав нелепость своего вопроса, присоединяется ко мне. Отсмеявшись, я говорю:

– Оставь этих идиотов в гараже, пускай там ждут.

– Хорошо, я поехал.

– И не задерживайся!

– А то что – не дождешься и уйдешь?

Мы снова ржем, но нервы у обоих натянуты до предела.

Сорок минут. Чем бы себя занять? Я вернулся в кабинет, присел перед сейфом и принялся рассматривать два вращательных кодовых механизма. В принципе комбинацию можно попробовать угадать. Многие хозяева ставят комбинации, которые им легко запомнить: номер водительских прав, дату своего рождения и т. д. Но так как я не был близко знаком с директором, то у меня не возникло даже предположений. Да и вообще… Большинство современных сейфов оборудованы автономной сигнализацией, которая срабатывает, если три раза подряд набрать неправильный номер.

Я погладил холодную и толстую шкуру «медведя». Каких-то несколько сантиметров стали и бетона отделяли меня от толстых пачек банкнот. Быть так близко к деньгам и уйти ни с чем? Ну уж нет!

Я лег на пол, посмотрел на дно сейфа и убедился, что крепежные болты отсутствуют. Тогда я попытался сдвинуть его с места. Ого! Казалось, он весит целую тонну. Я уперся в него спиной, ногами в стену, напрягся… Ну же?! Есть! Он сдвинулся на целый сантиметр… Такими темпами до Нового года управлюсь. Я начал злиться, сознательно вгоняя себя в состояние бешенства. Сейчас посмотрим, железный ящик, кто кого!

Спустя пять минут я дотолкал сейф до двери, ведущей в торговый зал. Я весь вспотел, сердце колотилось как сумасшедшее, мышцы болели, а путь еще предстоял в десять раз длиннее пройденного.

Первый раунд я выиграл, но по выносливости с горой железа мне было не сравниться. Тем более что, в отличие от меня, сейф никуда не спешил. Нет, так я его не дотолкаю. Тогда я решил сменить тактику.

Взяв длинную ковровую дорожку, я попытался перевернуть на нее сейф. Не вышло. Силы таяли, а вес моего противника возрастал с каждой минутой. Я отдышался, присел, словно штангист, собирающийся выполнять становую тягу, и ухватился за нижний край сейфа. Спина затрещала от напряжения, колени дрожали, но край медленно поднимался. Еще… Еще чуть-чуть! Словно в замедленной съемке, сейф наклонился, постоял секунды две и перевалился через порог на подставленный коврик. Задыхаясь и хрипя, я рухнул на него сверху и прижался щекой к холодному металлу. Глянул на часы. До открытия магазина больше десяти часов.

Намотав на руки углы ковровой дорожки, я начал бесконечный путь к выходу. Ноги скользили по вымытой плитке, и я пару раз упал на пятую точку, чуть не отбив себе копчик. Я решил поплевать на пол, пытаясь увеличить сцепление подошв с полом, но во рту пересохло, а термос я с собой не взял. Ну нет так нет. И-и, раз-два, взяли! Раз-два, дружно! Еще… Еще…

Мокрый от пота, совершенно выдохшийся, я дотащил свою ношу до двери, сел на пол и прислонился спиной к холодному и безразличному к моим стараниям сейфу. Тут и зазвонил телефон.

– Да? – выдохнул я.

– Я вернулся. Ты возле двери?

– Угу… Подожди…

– Что ты там делаешь?

– Щас… Ух…

– Ты чего такой запыхавшийся – девки вернулись?

– Сейф… со мной.

– Ты его дотащил? Как?!

– Не спрашивай… В общем, у нас будет одна попытка… Хух, дай дыхание перевести…

Антон терпеливо ждал. Я отдышался и облизал пересохшие губы.

– Делаем вот что: выбиваешь стекло, цепляешь трос, вырываешь дверь и сразу сдаешь назад.

– А потом?

– Грузим сейф в багажник.

– Он тяжелый?

– Ты еще ничего тяжелей не поднимал!

– Хорошо. Будь готов.

– Всегда готов.

За стеклом показались приближающиеся красные глаза автомобиля. Прикрепив к машине трос, Антон подбежал к двери и с размаху ударил крюком в стекло. По стеклу побежали трещины, но оно выдержало удар. Зато наверху взвыла сирена.

Следующий удар пробил дыру в стекле, и Антон, зацепив крюк за внутреннюю решетку, побежал к кабине. Сколько времени потребуется милиции, чтобы приехать, среагировав на сигнализацию? Думать об этом не хотелось.

Дверь, словно сорванная рукой великана, со скрежетом вылетела в ночь. Машина резко затормозила и тут же сдала назад. Выскочив на усыпанную стеклянной крошкой площадку, я распахнул багажник, пока Антон отцеплял крюк от покореженной двери.

Сирена выла прямо над головой, сжигая каждый миг тысячи нервных клеток, а лампочка тревожно мигала, озаряя фотовспышкой наши напряженные лица. Следующие несколько секунд походили на шоу силачей, которые на время переворачивают колеса от гигантских машин. Вцепившись пальцами в край сейфа, мы подняли его, и он с грохотом упал за порог, превратив стеклянные осколки в мелкое крошево. Еще один подъем, и сейф уперся в край багажника. Адреналин буквально кипел в крови, утраивая наши силы. Последний рывок – и сейф лег в багажник. Навалившись, мы задвинули его внутрь, я захлопнул заднюю дверцу, и мы запрыгнули в салон.

Антон вжал педаль газа, колеса взвизгнули, зад машины повело в сторону, и мы едва разминулись с фонарным столбом.

– Тише поезжай! – заорал я, едва не расквасив себе лицо о приборную доску.

Машина вылетела на проспект, под протестующий визг тормозов пересекла двойную сплошную и нырнула в переулок. У Антона на побледневшем лице выступил румянец, а пальцы вцепились мертвой хваткой в рулевое колесо.

– Сбавь скорость – убьемся!

Машина сбавила ход. Я посмотрел в зеркало заднего вида – никого.

– Тормози.

– Давай дальше отъедем…

– Тормози, говорю! Мы трос не отцепили.

Антон прижался к обочине пустынной улицы. Я вышел, снял ставший ненужным металлический хвост, болтавшийся сзади, свернул его и бросил в салон. Затем снял куртку и накрыл ею сейф.

Снова сел на переднее сиденье. Мы посмотрели друг на друга и вдруг заорали, давая выход скопившимся эмоциям. Мы топали ногами и колотили руками по панели.

Наоравшись, мы тронулись с места и повернули в следующий переулок.

– А как ты думаешь… – начал Антон и замолчал.

Улыбка сползла с его лица. Я глянул вперед, и мое сердце пропустило пару ударов. Дорогу нам преграждал милицейский «УАЗ» с работающей мигалкой, а навстречу бежали два здоровяка в бронежилетах с автоматами наперевес. Это был конец.

– Газу? – выдавил Антон.

– Тормози, – хрипло ответил я. – От «АКМа» не уйдем, покрошат…

Широкоплечий милиционер подбежал с моей стороны и крикнул:

– Мужики, у нас колесо спустило, а мы на вызов спешим. Подбросите?

Мы переглянулись, не зная, как реагировать на столь неожиданное предложение.

– Конечно, парни, садитесь, – наконец сказал я, понимая, что машину они могут просто забрать или, разозлившись из-за отказа, проверить документы.

– Швыдько, поменяй пока колесо! – кричит широкоплечий старлей усатому сержанту и плюхается на заднее сиденье рядом с уже запрыгнувшим в машину напарником.

И стукается локтем об угол сейфа, едва прикрытый моей курткой.

– Черт, что это у вас?

– Инсурменты…

– Что?

– Инструменты, – поправляюсь я.

– Понятно. А нам по рации передали, мы как раз поблизости были…

– Куда ехать? – спрашивает Антон, уставясь невидящим взглядом перед собой.

– Да тут близко! «Супертехника» знаете где?

– Слышали, – отвечает Антон.

И с каменным лицом разворачивает машину в ту сторону, откуда мы только что приехали. Меня начинает бить мелкая дрожь.

Возле магазина уже стоят две машины с мигалками, а грузный сержант лениво покрикивает на немногочисленных зевак, столпившихся возле входа, вместо которого зияет дыра.

Высунув голову из машины, старлей подзывает сержанта к машине:

– Что тут? – спрашивает он.

– Дверь в магазине выломали.

– Трупы есть?

– Да какие трупы? Похулиганил кто-то… Даже украсть ничего не успели, вся техника на месте. Сигналка сразу сработала, они и смылись.

Старлей выругался и обратился к напарнику:

– Серега, эти мудаки что-то напутали, нам тут делать нечего.

Я вижу, как возле входа бродят с потерянным видом охранники. Еще не хватало, чтобы они узнали Антона!

– Парни, – обращаюсь я к милиционерам, – если вы хотите, мы отвезем вас обратно к машине.

– Ну спасибо, ребята, – улыбается старлей.

– Да чего уж там, – натянуто улыбаюсь я в ответ.

Антон осторожно проезжает сквозь толпу и едет по уже знакомой дороге.

Бред какой-то! Мы на угнанной тачке, только что с ограбления, в багажнике украденный сейф, а на заднем сиденье два мента с автоматами!

Когда мы подъехали, сержант как раз затягивал последний болт на уже поставленной запаске.

– Спасибо, ребята, – благодарит нас старлей. – Будут проблемы, обращайтесь. Меня зовут Юлий, фамилия Зацепин.

– Куда обращаться? – автоматически спрашиваю я.

– Уголовный розыск, – с улыбкой отвечает широкоплечий старлей и называет хорошо известный мне адрес.

Я киваю, и Антон плавно отъезжает. Левая щека у меня предательски дергается, и всю дорогу мы молчим.

Сейф мы отвозим на маленький склад, снятый мной вчера в аренду. Везти такой опасный груз в гараж к этим остолопам нет никакого желания. Закрыв нашу добычу надежными запорами, мы отвозим машину в другой район, тщательно протираем места, где могли остаться отпечатки, и оставляем ее с ключами в замке зажигания. Надеюсь, ее угонят еще раз. Я звоню Грише с Володей, сказать, что все в порядке, но они не поднимают трубку. Видно, в штаны со страху наложили. Впрочем, я практически в таком же состоянии.

– Ну что, пронесло? – спрашивает Антон.

– Ага, и меня тоже, – пытаюсь пошутить я.

Несмотря на усталость, ноющие мышцы, ободранные ладони, пропитаную потом одежду, ужасно хочется попробовать открыть сейф. Но понимая, что данное занятие будет довольно шумным, а на дворе одиннадцать вечера, мы ловим такси и отправляемся по домам отсыпаться.

Дома я выпиваю стопку водки, принимаю контрастный душ, затем подхожу к окну и распахиваю его настежь. Любуясь ночным городом, я закуриваю сигарету и, пытаясь наконец успокоиться, задаюсь вопросом: сколько же денег в украденном сейфе?

Глава 6

Граждане, храните свои деньги в сберегательной кассе!

Совет вора Милославского из к/ф «Иван Васильевич меняет профессию»

Утром следующего дня мы с Антоном встретились возле склада. Судя по его помятой физиономии, он спал не лучше меня. В его руке огромная сумка с инструментами, которыми мы должны вскрыть сейф.

Злость на наших незадачливых напарников почти прошла, ведь все закончилось благополучно. Но вчера вечером я был готов убить обоих. Особенно Гришу. Ладно – сейф. Его наверняка поменяли накануне. Но как можно было не проверить дубликаты от входной двери? От сейфа ключи проверил, что было наверняка сложней, а от двери нет! Интересно, как бы они справились без нас? И через сколько минут после начала операции на их руках защелкнулись бы наручники? Впрочем, их наверняка бы оправдали, как того парня из Канады, который ограбил банк. Не слышали эту историю? Особенно мне понравилась речь адвоката, после которой Джеральд Диксон был помилован судом: «Моего клиента нельзя назвать умным. Когда он решил ограбить отделение Монреальского банка, ему не пришло в голову, что покупка лыжного шлема в августе наверняка запомнится продавцу, как и тот факт, что покупатель немедленно надел шлем на голову и направился в банк. Но, господин судья, степень тупости моего клиента объясняется не этим фактом. А тем, что через несколько часов после ограбления он вернулся в банк, чтобы открыть текущий счет. А на вопрос, сколько он хочет положить на свой счет, он показал сумку, в которую кассир несколькими часами ранее положил 2600 долларов, и сказал: «2600 долларов наличными».

– Позвони этим балбесам, – сказал я.

Антон набрал номер. Через пару секунд ему ответили, но по разговору я понял, что это не Гриша и не Володя. Закончив разговор, он хмыкнул:

– Смылись! Я с Гришкиной матерью разговаривал, говорит, что они уже уехали в Голландию.

– Вот придурки!

– Наверно, боялись, что мы с ними не поделимся, а по голове настучим.

– Наверно. Вряд ли они уехали, просто решили где-то пересидеть до отьезда…

– Скорее всего.

Мы зашли на склад, включили свет и закрылись изнутри. Сейф одиноко дожидался нас, и мне даже показалось, что он обрадовался, увидев своих старых друзей. Антон вывалил на пол все, что смог найти в гараже своего отца: кувалду, ломик, огромную дрель, плоскогубцы, сверла, парочку молотков, зубила, ножовку и стетоскоп. Увидев последний предмет, я усмехнулся:

– А стетоскоп-то зачем?

Антон пожал плечами.

– Ну, в фильмах медвежатники всегда пользуются стетоскопом. Крутят диски и слушают, когда замки станут в нужное положение.

– А ты знаешь, что они там слышат? – скептически спросил я.

– Хрен его знает… Щелчки, наверно!

– Щелчки? Ну давай попробуем.

Я вставил в уши трубочки и приложил микрофон (или как там эта штука называется) к холодному металлу. Затем стал медленно крутить один из двух дисков, пытаясь представить себя Дональдом Сазерлендом из фильма «Ограбление по-итальянски». Антон хмыкнул.

– Чего?

– Ты похож на недоучившегося врача, который в первый раз обследует больного.

Я поднялся и отряхнул колени.

– На, сам попробуй! Я не слышу ни черта…

Антон поменялся со мной местами и в течение пяти минут с умным видом крутил оба диска с цифрами. Я тоже решил его подколоть:

– Дышите… не дышите…

– Тш-ш… – недовольно махнул свободной рукой Антон.

– Молчу, молчу!

Но через пару секунд снова не выдержал:

– Ну что больной: щелкает, хрипит, пыхтит?

– Помер он, – раздраженно ответил Антон, отшвыривая стетоскоп.

– Тогда необходимо приступать к вскрытию тела.

Я снял куртку и закатал рукава рубашки.

– Ну-с, приступим!

Мы работали до вечера, словно сошедшие с ума стахановцы, решившие показать, на что способен человек, вкалывающий за идею. Мы пилили, гнули, сверлили и пробивали упрямое железо. Награда за столь упорный труд была всего в нескольких сантиметрах от нас. В итоге мы погнули лом, сломали четыре сверла, затупили полотно на ножовке и сломали два молотка.

Грязные, потные, с гудящими руками и натертыми мозолями, мы сели возле стены на подстеленную газету, прислонились к кирпичной кладке и закурили. Сейф открываться не хотел.

– Что теперь? – спросил Антонио, жадно затягиваясь сигаретой.

– Не знаю… Можно горелкой попробовать, но тогда все деньги сгорят. Знаешь о том, как шесть британцев хотели войти в историю, устроив «ограбление века»?

– Не припоминаю.

– Ну так слушай. В марте 1991 года эти парни организовали захват инкассаторского автомобиля, перевозившего более 12 миллионов фунтов стерлингов наличкой. Устроив засаду и обезоружив охранников, они увезли грузовик в лес, где решили его открыть. Вооружившись мощными горелками, парни принялись поджаривать автомобиль со всех сторон.

– И что? – заинтересовался Антон.

– Автомобиль загорелся, и они не смогли его потушить!

– Вот придурки!

– Ты дальше слушай. Двое из них сильно обгорели, когда пытались вытащить деньги из броневика, и вся шестерка дружно отправилась в ближайшую больницу за медицинской помощью. Там их и накрыли полицейские, прибывшие по звонку бдительных медиков.

– А с деньгами что?

– Один миллион сгорел.

– Дорогой костер получился…

– Да… Жаль, что у нас в сейфе тоже деньги, а не золото.

– Бред какой-то… Украли сейф и не можем его открыть!

– Согласен, ситуация идиотская.

Антон задумался.

– У Хохла должны быть такие знакомые.

– Наверняка, но тогда придется делиться. Не то что мне жалко, но всю работу ведь мы сделали. Да и лишние свидетели появятся.

– Что же делать? У тебя никого нет, кто смог бы нам помочь?

– Да откуда? Я затянулся и вдруг вспомнил: – Хотя…

Борис! Согласится ли он помочь?

– Есть у меня один знакомый. Он, правда, не медвежатник, но сейф открыть сможет.

– Кто?

– Парень один, я с ним в аэропорту познакомился, когда из Варшавы летел.

Я рассказал ему о своем американском знакомом. Антон затушил бычок о подошву ботинка и с недовольным видом кивнул.

– Попробовать можно. А он еще в городе?

– Сомневаюсь. Он вообще-то всего на три дня во Львов приехал.

Я вытащил телефон, блокнот и набрал номер, включив громкую связь.

– Алло?

– Борис? Здравствуй! Как дела?

– Хорошо… а кто это?

– Максим. Помнишь, мы в аэропорту познакомились?

– А! Журналист!

Антон непонимающе уставился на меня, но я отмахнулся.

– Ты еще во Львове?

– Нет. Отца не застал, он в отпуск уехал, сейчас я в Одессе.

– Да? Хм… Как невеста?

Борис печально вздохнул, и я понял, что у меня есть шанс привлечь его к делу.

– Слушай, Борис, – начал я вкрадчиво, – у меня есть потрясающая тема для статьи.

– И что?

– Мне нужна твоя помощь.

– Но как я могу тебе помочь со статьей?

– Дело в том, что это связано с твоей специальностью.

– Ты имеешь в виду… мою работу?

Мне показалось или в его тоне я действительно уловил заинтересованность?

– Именно так.

– Ты насчет… «медведя»?

Да он еще и конспиратор!

– Точно, – похвалил я его, – в сообразительности тебе не откажешь!

– Ты это серьезно?

В тоне Бориса я разобрал целую кучу эмоций: любопытство, настороженность, интерес.

– Вполне. Уже все сделано, тебе нужно только его открыть.

– То есть… – теперь в голосе послышалось некоторое облегчение, смешанное с разочарованием, – никуда не нужно?..

Какой скрытный малый. Он думает, что его телефон у ФБР на прослушке?

– Нет, только открыть.

– Ну, могу вообще-то.

– Вот и чудесно!

– А ты как об этом узнал? – запоздало спохватился Борис.

– Ну я ведь журналист, у меня много разных знакомых, – многозначительно ответил я.

Этот ничего не объясняющий ответ я придумал еще до того, как набрал номер.

– Так ты прилетишь?

Борис замолчал, обдумывая мое предложение. Я терпеливо ждал. Наконец он решился.

– Завтра прилечу.

– А как же невеста?

– Скажу – бизнес. Она в это дело пока не лезет.

– Отлично! Когда узнаешь номер рейса, перезвони мне на тот номер, с которого я тебе звоню.

– Жди звонка, – заговорщицким тоном сказал Борис и отключил связь.

* * *

Я встретил Холодовского в аэропорту на следующий день, усадил в такси, и мы полчаса ездили по городу. Я несколько раз менял конечный маршрут, что в итоге вызвало недовольство водителя, но несколько лишних купюр его успокоили и спорить он не стал. Боря с любопытством глазел в окна. Он давно не был во Львове, а тут такая экскурсия. Когда мы в третий раз проехали мимо стадиона, позвонил Антон:

– Катаетесь?

– Катаемся. Ну что?

– Чисто, за вами никого нет.

– Ну и отлично. Остановите, пожалуйста! – попросил я таксиста.

Мы остановились где-то в районе Нового Львова. Неподалеку дымил полосатыми трубами завод, а по краям дороги стояли маленькие домики с заросшими бурьяном дворами. Дремлющая на деревянном заборе кошка лениво приоткрыла зеленый глаз. В траве копались несколько кур. Место было хорошее, пустынная дорога просматривалась на километр в обе стороны.

Едва таксист уехал, как тут же подкатил на своей машине Антон. Он вышел из автомобиля.

– Познакомьтесь, это Антон, это Борис.

Боря удивленно пожал руку, но потом понимающе улыбнулся.

– Проверяли, да? Чтобы я с ментами не приехал?

Из его уст слово «менты» звучало немного комично, но я с серьезным видом кивнул.

– Сам понимаешь…

– Я еще в самолете понял, что никакой ты не журналист.

Вот те раз!

– Это еще почему?

Но Борис лишь многозначительно хмыкнул и пояснять не стал. А я не стал спрашивать.

– Поехали, – хмуро сказал Антон, оглядываясь по сторонам.

Он не очень верил, что этот щекастый американец сможет открыть наш сейф. Я же надеялся на обратное.

Через десять минут мы подрулили к складу. Я отпер дверь и включил свет.

Борис с любопытством огляделся.

– Это и есть ваш сейф?

– Он самый, Боря, он самый…

– А что вы с ним делали?

– Чего мы только с ним не делали! – зло отозвался Антон.

– Вы что, – удивленно проговорил Борис, – его насквозь пробить хотели? Тут два слоя металла по полсантиметра каждый, а между ними залит бетон с гранитной крошкой.

– И что, совсем нельзя пробить? – упрямо спросил Антон.

– Теоретически – можно, – пожал плечами Борис. – Только не факт, что деньги окажутся там, где будет дыра. Внутри ведь перегородки есть, несъемные полки, потайные отделения…

– Мы еще замок хотели высверлить… – сказал я.

Борис отрицательно покрутил головой.

– От высверливания замок защищен специальной твердосплавной пластиной, а сама дверь из нескольких слоев стали.

Антон сплюнул.

– Сможешь открыть?

Борис молча обошел сейф, посмотрел маркировку. Сейчас Холодовский выглядел гораздо серьезней, чем при нашей первой встрече с ним.

– Какие у вас инструменты есть?

Мы указали ему на целую гору инструментов, лежащих за сейфом. Боря удовлетворенно кивнул.

– Хорошо, что в нем нет блокировки, а то бы пришлось два часа возиться…

Антон за его спиной скептично скривился: «Ну-ну…»

– Здесь, сбоку корпуса, есть потайной винт, – ни к кому конкретно не обращаясь, сказал Боря. – И для начала нам нужно его ослабить…

Он присел возле железного «медведя» и принялся колдовать с нашими инструментами. Мы замерли, не желая мешать. Мне даже показалось, что сейф тоже настороженно замер, почувствовав руку профессионала.

– Теперь нам нужно извлечь ручку кодового замка. Вот так, всего чуть-чуть…

Мы с Антоном переглянулись.

– Поворачиваем ручку против часовой стрелки… Извлекаем поворотную ручку и вал из замка…

Борис комментировал свои действия, словно опытный хирург на операции, объясняющий студентам, что там у больного находится внутри. Я бы с удовольствием ему проассистировал, если б только знал, что делать. Разве что инструменты подавать: скальпель, зажим, спирт, стакан…

Он вытащил какую-то внутренность из металлического тела и, внимательно рассмотрев ее, отложил в сторону.

– Теперь нам бы не помешал… – он огляделся по сторонам в поисках подходящего инструмента. – А, вот это подойдет.

Поковырявшись еще немного, Борис проговорил:

– Теперь осталось только повернуть ручку привода ригеля…

– Что? – не понял я, но Холодовский меня не услышал, погруженный в диалог с «медведем».

– Вот так, по часовой стрелке до упора…

Борис встал и посмотрел на нас.

– Что, не вышло? – спросил Антон.

Боря молча повернул ручку, и дверца сейфа, обреченно скрипнув, приоткрылась на два сантиметра.

Я захлопал в ладоши.

– Браво!

Боря смущенно, но испытывая гордость поклонился. Антон подошел и рывком распахнул дверцу, заслонив своей широкой спиной весь обзор.

– С нас причитается, – сказал я, довольно потирая руки.

– Да ладно, – ответил Боря, – я же не из-за денег!

– Макс, – сказал Антон, медленно выпрямляясь во весь рост.

– Что?

– Сейф пустой.

* * *

Мы сидим на летней веранде ресторана в центре города и пьем пиво. Стол ломится от закусок, но у двоих из нашей троицы аппетита нет совсем. Зато Борис светится, как слон после бани. Он почему-то уверен, что ему устроили проверку, которую он блестяще прошел, и скоро у нас будет настоящее дело. Мне не хочется его разочаровывать. Пускай хоть один из нас порадуется.

– Это было здорово, – говорит Борис, расправляясь с «котлетой по-киевски». – Прямо как в кино!

– Ага, – вяло киваю я, жестом останавливая Антона, который уже собрался прокомментировать последнюю фразу Бориса.

– Вы мне позвоните, если… еще одна статья для журнала понадобится? – подмигивая, спрашивает наш медвежатник.

– А как же, – кисло улыбаюсь я. – Ты у нас первый в списке.

– А чего вы не едите?

– Я сыт… по горло! – отвечает Антон.

– А-а! Когда вы успели позавтракать?

– Ты кушай, Боря, кушай.

Прикончив свою порцию и еще раз взяв с нас слово, что, как только появится что-нибудь интересное, мы с ним свяжемся, Борис рассчитался за всех с официантом и уехал в аэропорт.

Я взболтнул свой бокал, наблюдая за круговоротом маленьких пузырьков, поднимающихся со дна. Антон мрачно посмотрел на жареную курицу, словно это она была во всем виновата, и всадил в нее нож.

– А деньги? – наконец произнес он, словно продолжая начатый ранее разговор. Хотя мы за последние десять минут не произнесли ни слова.

– Наверно, инкассаторы не по расписанию приехали, – предположил я, яростно проткнув вилкой оливку.

– Все-таки правильно сделали эти два придурка, что свалили в Голландию!

– Это точно.

Мы снова помолчали. Я сделал глоток холодного пива и отправил в рот кислую оливку.

– Я так и не понял, – раздраженно спросил Антон, – мы заслужили право выкурить по сигаре?

Я молча полез в карман и вытащил два цилиндра, о которых совсем позабыл.

– Конечно, заслужили. Дело-то мы сделали…

Я достал спички и протянул их Антону. Он не спеша раскурил свою сигару. Я сделал то же самое. Некоторое время мы молча выпускали дым.

– Что теперь будешь делать? – спросил Антон.

– В отпуск поеду. На море.

– Когда вернешься – позвони.

– Обязательно.

Покончив с сигарой, я поднялся из-за стола. Уже когда я отошел на приличное расстояние, меня окликнул Антон:

– Макс!

Я обернулся.

– Но задумано было классно!

Я, соглашаясь, кивнул и поехал домой.

На следующий день я отправился в железнодорожные кассы и купил билет. Сложив чемодан и положив в него ноутбук, я поехал на вокзал. Подумаешь, денег в сейфе не оказалось… Зато нас не поймали! Во всем надо искать хорошее. Жизнь продолжается!

Глава 7

Фильм готов, осталось его снять.

Федерико Феллини

Когда я вернулся, лето было в полном разгаре. Вернулся я загорелый, немного похудевший и в отличном настроении. И причин тому было две – новый оконченный рассказ, который я в порыве вдохновения написал всего за две недели, сидя на пляже и балконе своего номера, и план новой авантюры, которым я хотел поделиться с Антонио, о чем намекнул ему по телефону.

Городской парк. Полдень. Я прогуливался вокруг озера с лебедями, жмурился на солнышке и улыбался проходящим мимо девушкам, которые кокетливо жмурились от моей улыбки. Вдалеке, над деревьями виднелась верхняя часть колеса обозрения, которая едва заметно двигалась, вознося кабинки, похожие на тарелочки для мороженого, с маленькими человечками к небу.

Но вот под аркой в конце аллеи показалась знакомая фигура с широкими плечами, и я помахал рукой, привлекая внимание. Антон увидел меня и широким шагом направился ко мне.

– Привет, Антонио.

– Привет, Макс.

Мы присели на лавочку.

– Как отдохнул?

– Замечательно! Днем море, песок, девушки в купальниках…

– А ночью?

– А ночью без купальников!

– Девушки – это хорошо.

– Что нового произошло, пока меня не было?

– Да новостей хватает. У нас в городе иллюзионист объявился!

– Какой еще иллюзионист?

– Самый настоящий, Данила… не помню фамилии. По всему городу плакаты висят, скоро премьера его магического шоу.

– Серьезно? Надо будет сходить… Еще что?

– Было еще одно событие. – Антон усмехнулся. – Музей ограбили.

– Какой?

– Живописи.

– Серьезно? И много унесли?

– Да нет, пару картин всего.

– Ну, это смотря какие картины.

– Тоже верно. Но самое интересное знаешь что?

– Что?

– Пацаны в городе говорят, что это сделала девушка!

– Сама? В одиночку? Не может быть…

– Ну, точно никто не видел, конечно, но говорят.

Неожиданно мне пришла в голову мысль: а не было ли у этой девушки польского акцента? Варшавская зараза, с удивительной находчивостью использовавшая меня для ограбления коллекционера… А что, вполне может быть. Не много найдется девушек с таким криминальным талантом. Мне по крайней мере встретилась впервые. И еще одна мысль – именно такая девушка могла бы стать моей идеальной подругой. В таком содружестве много плюсов: не приходится утаивать друг от друга род своих занятий, скрывать и врать. Искренность отношений! Любовники и напарники. Вполне вероятно, мы даже могли бы вместе провернуть какое-нибудь дело… Тьфу, о чем я думаю? Хотя мысль довольно привлекательна. Бонни и Клайд. Вот только я не люблю в людей стрелять.

– О чем задумался? – прервал мои фантазии Антонио.

– Да так, о любви…

– А-а…

Мимо прошла молодая мама, одной рукой толкая коляску с ребенком, другой держа женский роман в мягкой обложке. Больше никого, кто мог подслушать разговор, вблизи не наблюдалось. Ну, кроме белки. Но вряд ли она состоит в штате стукачей в милиции.

Подвинувшись поближе, Антонио подмигнул:

– Давай рассказывай, что ты там придумал.

Я посмотрел на белых лебедей, с достоинством плавающих в огромном пруду, вытащил сигареты и закурил.

– Есть у меня одна мысль.

– Ну-ну.

Антонио вытащил свою пачку, и вскоре мы задымили вместе.

– Сначала я спрошу тебя, как специалиста, что нужно, чтобы обокрасть ювелирный магазин?

Антонио улыбнулся одной половиной губ. Вид у него стал зловещий.

– Пара стволов и адрес этого магазина.

Любит он пошутить. Хотя иногда непонятно, шутит он или говорит серьезно. Я отрицательно покрутил головой.

– Ты же знаешь – я не люблю насилие.

Я выпустил колечко дыма, и мы оба проследили за его полетом. Затем Антонио покрутил головой на крепкой шее.

– Твой фокус, который ты провернул в «Супертехнике», с ювелирным не проканает.

– А я и не собираюсь повторяться. Разве что могу усовершенствовать хорошую идею, это да.

– Тогда нужен план этого помещения, расписание работы охраны и еще много чего. Но для этого нужен сообщник из персонала… только не такой, как Гриша! Лишний свидетель, но без этого не обойтись.

Я посмотрел на Антона и отрицательно покачал головой.

– У меня есть идея, как провернуть подобное мероприятие в одиночку, не привлекая лишних людей.

– В одиночку? Тогда это не налет. Ты не похож на отморозка.

– Спасибо. Жаль тебя разочаровывать, но это действительно не налет. Я войду внутрь, когда там никого не будет.

– Тогда как это называется?

– Классическая кража.

Сложив руки в замок на затылке, я с мечтательным видом откинулся на спинку лавки. Антонио наклонился, чтобы посмотреть мне в лицо.

– А наводчик? Как ты узнаешь, какой объект можно обокрасть?

– Никаких наводчиков.

– Но как ты попадешь внутрь?

– Сама суть проникновения тебе известна.

Он на миг задумался, затянулся сигаретой и понимающе кивнул.

– А-а… Ты имеешь в виду тот склад?

* * *

Полгода назад я вычислил одну фирму, торговавшую довольно дорогими мобильными телефонами и аксессуарами к ним. Впрочем, «вычислил» звучит слишком громко. Ничего я особо не вычислял. Я просто зашел в магазин и представился продавцу, работающему на эту фирму, крупным потенциальным клиентом. Потом поинтересовался, где можно купить оптом большую партию товара. Так я получил адрес.

Склад этой фирмы находился на охраняемой территории, где сновали собаки и вооруженные охранники. Огромный забор с колючей проволокой поверху окружал три десятка складских помещений, среди которых находился интересующий меня.

Я рассказал о своей находке Антонио и еще одному старому знакомому по прозвищу Толстый. Как обычно, для обсуждения мы собрались у меня дома. Но не успел я дорассказать свой план до конца, как они принялись обсуждать, какое оружие необходимо для ограбления и чем связывать персонал фирмы.

Хотя я считаю, что с помощью некоторой фантазии можно добиться гораздо большего, нежели с помощью автоматов. Как говорил Суворов: «Наглость города берет». Что вы говорите? Смелость? Возможно, Александр Васильевич и говорил «смелость», но в данном случае более уместно именно «наглость».

Как туда попасть: протаранить ворота грузовиком и взять охрану в заложники или, одевшись по совету одного писателя в костюм ниндзя (дался мне этот ниндзя!), проникнуть туда ночью, используя специальные приспособления? Или, может, такой вариант – сделать подкоп с помощью машины для прокладки туннелей метро? Какая ерунда. Такое возможно только в голливудских фильмах или в отечественных детективах, написанных «мастерами детективного жанра», о которых я уже говорил. Надо быть проще!

Я просто подошел к воротам и грохнул по ним кулаком. Никто не отозвался. Но я гремел до тех пор, пока в окошке не показалась угрюмая рожа охранника, которому я велел отвести меня к его начальнику…

Я очнулся от громких криков моих товарищей – они уже дошли до того места, где мы на полной скорости уходим от преследующей нас милиции. Послушав еще с минуту их нездоровые фантазии, я молча вытащил из кармана маленький желтый кусочек металла. Они замолчали, потом Антонио спросил:

– Что это?

Я глянул на предмет, который держал в руке.

– Ключ.

– От чего?

– От соседнего с нашим объектом помещения.

– Как ты его достал?! – в один голос выкрикнули Антон и Толстый.

Я довольно улыбнулся, видя изумление на их лицах. Есть у меня небольшая склонность к театральным эффектам. Может, мне в актеры податься?

– Я пошел к директору этих складов и сказал, что мне нужно арендовать помещение для торговли автозапчастями.

– Ты занимаешься автозапчастями?

Иногда мои друзья меня умиляют.

– Нет, конечно. Но что я должен был им сказать? Что мне нужно именно это помещение, потому что я хочу обокрасть соседнюю фирму, находящуюся за стенкой?

– Гениально! – Уже понявший мою схему Антонио застучал кулаками по подлокотникам кресла.

– Так что, никакого оружия? – Толстый нахмурился.

Вы не замечали, что некоторые люди не могут жить без насилия?

– Никакого. В этот раз мы без всякой суеты и спешки прорубим окно в Европу, то есть в соседнее помещение. Я, как хозяин своего склада, могу свободно заезжать на территорию в любое время суток. Хоть днем, хоть ночью. Мы закроемся, подождем, пока наши соседи разъедутся по домам, зайдем к ним в гости сквозь общую стену, минуя сигнализацию на дверях, перенесем товар в наш склад, погрузим его в нанятый микроавтобус и спокойно уедем.

– Гениально, – повторил Антонио, и я смущенно поклонился.

– Осталась небольшая мелочь. Мне нужен новый номер телефона, чтобы дать его директору. Он просил на всякий случай. Купи новый пакет, – сказал я Толстому. – Только никуда не звони.

Толстый соглашаясь кивнул.

– Хорошо. Я как раз завтра себе телефон пойду покупать, там и приобрету новую сим-карту.

На следующий день мы втроем побывали на складе торговца автозапчастями, то бишь меня. Закрывшись изнутри, мы подошли к старой кирпичной стене, отделявшей нас от богатства. Ее оказалось пробить еще легче, чем я предполагал вначале. От сырости кирпичи стали мягкими настолько, насколько вообще может быть мягким кирпич. Я ковырнул пальцем щель между ними – сплошной песок! Вероятно, девяносто процентов цемента во время строительства ушло на постройку чьей-то дачи. Как вообще эта стена держится? Кроме этого, сквозь все склады проходила общая труба отопления. А так как ради экономии времени и собственных сил рабочие просто выбивали куски стен для прокладки этой трубы, то мы получили удовольствие от разглядывания сквозь небольшую дыру части соседнего помещения с горами необходимых нам коробок, набитых товаром. Разгильдяйство и лень неизвестных строителей советской эпохи в этом случае сыграли нам на руку.

Я удовлетворенно хмыкнул и, затушив окурок, спрятал его обратно в пачку.

– В субботу и сделаем.

В четверг я сообщил директору номер своей новой сим-карты, купленной Толстым, и заехал к Антонио обсудить последние детали операции.

– Значит, так. Сначала перенесем товар, потом вызовем этого мужика с машиной, которого я нашел по объявлению. Нечего ему два часа торчать перед складом. Гараж я уже снял. Туда завезем товар, а когда мужик уедет, перевезем товар в другое место. Если кто-то и запомнит номер его машины, в чем я лично сомневаюсь, найти через мужика нас все равно не смогут. Склад и гараж я снял по поддельному паспорту, так что здесь тоже чисто. Все?

– Вроде бы… Здорово ты все просчитал. До мелочей.

Я с довольным видом кивнул, хотя и знал, что всего предусмотреть невозможно. Но на этот раз сюрприз пришел с совершенно неожиданной стороны. Зазвонил телефон с новой карточкой, которую мне полчаса назад принес Толстый. Я ответил на звонок.

– Алло?

– Здравствуйте. – Это был директор. – Еле до вас дозвонился, все занято и занято… Вы не могли бы подъехать сегодня подписать договор об аренде?

– Конечно, могу. В четыре часа вас устроит?

– Да. Я буду на работе до шести.

– Прекрасно. До свиданья.

Я отключил связь, чувствуя легкое беспокойство. Вот только откуда оно взялось? Через секунду я понял его причину. «Все занято и занято…» Какого черта у меня была сегодня занята линия, если я никуда не звонил?

– Пошли на улицу.

– В чем дело? – Антонио почувствовал мое беспокойство.

– Хочу кое-что уточнить.

Мы вышли из дома. Подойдя к ближайшей телефонной будке, я набрал номер Толстого.

– Алло?

– Толстый?

– Ну?

– У меня к тебе один вопрос. Ты звонил кому-нибудь со своего нового телефона?

– Ну да. Ты знаешь, у меня полный набор всяких…

– Погоди, – перебил я его. – А с какой карточки ты звонил?

– Ну с той, что купил для тебя. Я же свой телефон вместе с ней купил.

У меня потемнело в глазах.

– А сразу ты не мог свою карточку себе в телефон вставить?

– А что?

– А то, что ты большой кретин.

– Да что случилось?

– Ты завалил нам всю операцию.

– Как?

– Так! Потом объясню…

В сердцах я нажал на кнопку разъединения связи и мрачно посмотрел на Антонио. Тот уже все понял.

– Нас повязали бы в тот же день.

Я молча кивнул. Этот идиот звонил по разным номерам с той карточки, номер которой я дал директору. Соверши мы то, что собирались, милиция вычислила бы нас в течение нескольких часов, распечатав на телефонной станции все номера, по которым звонили с этого телефона. Из-за глупости Толстого и его неумения просчитывать наперед элементарные ходы мы едва не погорели.

План пришлось отменять. Я позвонил директору и мрачным тоном (который не надо было подделывать) сообщил о том, что партию автозапчастей конфисковала таможня и мне нет смысла снимать сейчас склад. Посочувствовав моему горю, директор пожелал мне удачи.

* * *

– Да. Я имел в виду тот склад.

– Только телефон сам теперь покупай.

– Я вообще собираюсь провернуть все в одиночку. Хочешь сделать что-то хорошо – сделай это сам.

– Как ты собираешься ограбить ювелирный в одиночку? – со скептическим видом скривился Антон. – И как ты найдешь помещение рядом с нужным магазином? Это нереально, один шанс на миллион!

Я щелчком отбросил погасшую сигарету. Точно в мусорную урну.

– Шансы на успех не так плохи, как могут показаться на первый взгляд. Меня будут возить и демонстрировать подходящие для ограбления места. Мне останется только выбрать понравившееся.

И я рассказал ему весь придуманный план в деталях. Антонио развел крепкими руками, почесал затылок и сказал свое обычное восклицание, выражающее у него высшую степень одобрения:

– Гениально!

Глава 8

На счастье, на счастье

Мне мама ладанку надела на тело,

Крещатик, Крещатик,

Я по тебе иду на дело, на дело.

Александр Розенбаум «Расцвели каштаны»

Через два дня я сошел с поезда на вокзале огромного города, раскинувшегося по обе стороны Днепра. Еще этот мегаполис называют Матерью городов русских, ну или просто Киевом. Едва сойдя на гудящий перрон, я почувствовал, как во мне просыпается азарт. В чужом городе я чувствую себя невидимкой. Особенно если город большой: Москва, Варшава, Киев…

Взяв такси, я назвал адрес гостиницы, но, не доехав до нее совсем немного, передумал и вышел на Крещатике. Я люблю Киев. Не так, как Львов, но все равно люблю.

И Крещатик, в частности.

Именно здесь, если верить Ильфу и Петрову, до революции работал знаменитый слепой (если не считать Гомера и Мильтона) Паниковский. Он выходил с очками и палочкой на Крещатик и просил какого-нибудь господина перевести его через дорогу. А на другом тротуаре у господина уже не хватало часов или бумажника.

Как красиво люди работали, с душой, с артистизмом! А сейчас? Не далее как на прошлой неделе я был свидетелем отвратительной сцены, которая имела место быть на Краковском рынке города Львова. Компания карманников (аж из пяти человек… Это уже не щипачи, а бандиты какие-то с большой дороги!) внаглую вытаскивала у выбравшихся на рынок горожан кошельки и бумажники. Граждан, пытавшихся возмущаться, угрожающе обступали со всех сторон и демонстрировали режуще-колющие предметы. После такого наглядного внушения у большинства потерпевших пропадала охота к разного рода возмущениям, но некоторые все же бежали с призрачной надеждой к стоящим неподалеку милиционерам. Но парочка скотов в форме, не имеющая ничего общего с такими словами, как «служение правопорядку» и «законность», имела процент от краж, работы наперсточников и местной «лотереи», поэтому делала все возможное, лишь бы правдоискатель поскорей забыл о приключившемся с ним инциденте.

Вот так нынче работают. Грубо, нагло и бесцеремонно.

Но вернемся на Крещатик. Мне нравится, когда в выходные дни проезжую часть перекрывают и люди могут спокойно гулять, слушать выступающих под открытым небом музыкантов, не опасаясь попасть под автомобиль. Скейтбордисты, танцоры, караоке… В общем, настоящий Диснейленд для тех, кто не может себе позволить более дорогие развлечения или хочет просто погулять в шумной толпе: себя показать и на людей посмотреть.

Помню, в детстве первым моим впечатлением от главной улицы столицы была ее монументальность. Почти полностью разрушенный в годы Великой Отечественной войны Крещатик был отстроен практически заново с поистине сталинским размахом. Широкая улица поражала стометровой шириной, а высящиеся по ее бокам огромные здания придавали ей вид Большого каньона, который я видел по телевизору в программе «Дискавери».

А знаменитые каштаны, которые растут повсеместно и устилают в конце весны улицы ковром из белых лепестков! Красота! Под каштанами на лавочках сидят уставшие гуляки, обалдевшие от городского шума приезжие из области, солдаты, отпущенные из части, и молоденькие студентки. Гуляки пьют пиво, а студентки трещат с очень деловым видом по мобилкам. Бритые солдатики, в форме времен сороковых годов, с жадностью смотрят на них, но денег у них хватает только на мороженое, которое они и покупают. Как говорится, лучше мороженое в руках, чем студентка, с которой вряд ли что получится. На другой лавочке пристроился бомж, он сосредоточенно читает газету «Коммерсант», проверяя то ли биржевые сводки, то ли курсы котировок акций. Ну, какой там сегодня индекс Доу—Джонса? Также бродят целыми семьями толпы провинциалов, выбравшихся на выходные в Саму Столицу!

Где лучше всего спрятать листок? В лесу. А где лучше всего затеряться человеку? Так что мне это вавилонское столпотворение только на руку.

А вот и майдан Незалежности – главная площадь страны, где очень кстати расположились несколько гостиниц. Я зашел в холл отеля «Украина» и снял номер на десятом этаже, предварительно убедившись, что мне понравится то, что я увижу из окна. Вид был прекрасен: огромная площадь, люди-муравьи, фонтан, сталинские высотки и здоровенная статуя женщины с косой и веночком в руках, подозрительно похожая на премьер-министра Украины. Типа наш ответ Нью-Йорку с его статуей Свободы, только без факела.

Приняв душ и повалявшись на диване, я решил, что пора и делом заняться. Возле кровати на тумбочке, рядом с телефоном, лежал городской справочник. Тщательно полистав его минут десять, я выписал несколько адресов в свой блокнот. Выбрав костюм и тщательно подобрав к нему рубашку, я отправился на прогулку. Отойдя от гостиницы, я нашел на соседней улице таксиста в старом, но имеющем приличный вид «Мерседесе» и, к огромному удовольствию водителя, нанял его на целый день. Машину я выбрал без шашечек. Почему – поймете позже.

Через полчаса я зашел в один из офисов, адрес которого нашел в справочнике. Ребята занимались недвижимостью, и это было как раз то, что мне нужно. В прихожей у них висело большое овальное зеркало, и я на минутку притормозил перед ним, оценивая свой внешний вид, словно актер перед выходом на сцену. Мой костюм в тонкую полоску был темно-синего цвета. К нему прилагалась голубая рубашка, модные туфли, дорогие часы на левом запястье и золотой браслет на правом. Да, еще печатка на мизинце! Выбранный образ мне понравился. Эдакий успешный коммерсант, любящий понты. Лицо украшала так называемая «испанка», старательно отращиваемая мной в течение последних двух недель. Очки (тонкая дорогая оправа, простые стекла) прикрывали мои глаза, сменившие свой цвет благодаря контактным линзам. В общем, нехитрая маскировка, но, поверьте мне, довольно действенная. Свидетели прекрасно запоминают, что на подозреваемом была желтая бейсболка, красная майка или усы, а настоящих примет, по которым можно опознать преступника, никто передать не в состоянии.

Войдя в офис, я опытным взглядом рыцаря наживы тут же выбрал жертву, с которой не должно было возникнуть проблем. Ею стала роскошная блондинка с несколько замысловатой прической. Ее парикмахер, должно быть, пытался создать некое подобие Эйфелевой башни, но у него получились лишь руины Херсонеса.

– Здравствуйте.

Я без приглашения присел на стул, стоящий возле стола блондинки, и в упор посмотрел на нее, выдав свою фирменную улыбку. Молодая женщина оторвалась от компьютера, на котором я успел заметить пасьянс, и бросила на меня быстрый взгляд. Затем еще один, более внимательный. Потом поправила свою прическу, которой явно гордилась. Прекрасный незнакомец явно выглядел интересней неудачного карточного расклада. Прекрасный незнакомец – это я, если кто не понял.

– Здравствуйте, – еще раз сказал я.

– Здравствуйте, – ответила блондинка.

– Я подыскиваю помещение. Вы можете мне помочь?

Я снова обворожительно улыбнулся, и молодая особа улыбнулась мне в ответ.

– А что конкретно вас интересует?

– Меня интересует центр города.

– Весь сразу? – Она кокетливо взмахнула наклеенными ресницами.

– Нет, по частям.

Главное, сразу создать дружескую, непринужденную обстановку. Вежливость – лучшее оружие вора!

– Вы ищете квартиру?

– Мне нужна квартира и помещение для офиса.

Взгляд блондинки потеплел. Сразу видно, что у нее хорошие комиссионные.

– В какую сумму вы рассчитываете уложиться?

– Сумма не имеет значения, – небрежно ответил я, сделав соответствующее случаю выражение лица. Мол, деньги для меня – дело десятое.

Это ей понравилось еще больше.

– Но у меня есть определенные требования, – подпустил я в голос серьезности, и моя собеседница превратилась в само внимание.

– Помещение должно находиться на первом или втором этаже дома в центральной части города. Площадь, цена и состояние квартиры меня не беспокоят. Если будет нужно, я сделаю ремонт.

Было заметно, что блондинке захотелось меня расцеловать. Не часто попадаются такие клиенты, как я, правда? А я ведь только что выдал основу своего плана. Теперь вы поняли, как я собрался найти помещение?

– Мне понадобится пять минут. Кстати, меня зовут Светлана. Но вы можете называть меня просто Света.

Промурлыкав последние слова, она наклонилась через стол для рукопожатия, продемонстрировав (не думаю, что случайно) вырез своей блузки. Вид открылся довольно захватывающий.

– Сергей, – назвал я имя, напечатанное в моем поддельном паспорте.

– Приготовить вам кофе? – спросила Светлана, не меняя позы. Ее грудь в этот момент приятно колыхнулась, начиная вводить меня в состояние транса, подобно маятнику гипнотизера.

– Не откажусь, – ответил я, делая над собой усилие, чтобы отвести взгляд от соблазнительной ложбинки меж двух холмов.

Я уселся в кресло. Чашка с ароматно дымящимся черным напитком появилась передо мной ровно через минуту. На столике валялась куча модных гламурных журналов. Я вытащил своего тезку – журнал «МАКСИМ». Несмотря на возникшее в процессе перелистывания страниц ощущение, что редакция дружно курит траву во время написания статей, журнал оказался довольно интересным и смешным.

Я листал глянцевые страницы, краем глаза наблюдая, как пальцы Светы, украшенные длиннющими накладными ногтями красного цвета, с удивительным проворством порхают по клавиатуре компьютера. Остальные сотрудники агентства общались с клиентами, вошедшими после меня, так что никто не обращал на меня никакого внимания. Ну и чудесно. У меня оставалось еще полчашки, когда раздался удовлетворенный голос:

– Готово.

Одно нажатие кнопки, и из принтера с гудением вылез список всех попадающих под мои требования квартир. Номеров эдак сто. Ого! За одну эту бумажку не жаль заплатить приличную сумму. Конечно, была вероятность, что все адреса будут в неподходящих местах, но я верил в свою удачу.

– Когда желаете посмотреть? – томным голосом поинтересовалась Света, с невинным видом стриптизерши грациозно потянувшись за столом.

Что за провокации? Я на работе! Скажем откровенно, если бы я встретил ее случайно, во время отпуска, то скорее всего продолжил знакомство. Когда я был в последний раз на море, то как раз познакомился с двумя спортсменками из Донецка, одна из которых напоминала Свету с ее аппетитными формами. Может, и этой заняться? Уж слишком привлекательными выглядели полушария ее грудей. Они словно приглашали исследовать их по всем параллелям и меридианам. Вдумчиво и обстоятельно. Интересно, а как они будут смотреться, если… Стоп!

Когда я нахожусь на деле, то избегаю случайных знакомств чисто из осторожности. Прогулка по таким вот дивным холмам может закончиться в довольно мрачном месте, в котором по извращенной прихоти архитектора на окнах имеются решетки. Так что увы… Таков был один из моих принципов, и я не собирался поступаться им, как бы соблазнительно ни выглядела открывающаяся моему взору картина.

– Так когда? – повторила вопрос Света.

– Прямо сейчас, – ответил я, надеясь, что прозвучало это настолько двусмысленно, насколько этого хотела она.

– Вы на машине?

– Конечно.

Как такой солидный клиент может быть без машины?

– Мой шофер ждет меня внизу, – небрежно добавил я, тряхнув золотым браслетом.

Светлана с уважением посмотрела на меня и чуточку разочарованно вздохнула. Видимо, шофер не входил в планы соблазнения молодого привлекательного бизнесмена, не считающего денег.

Мы вышли на улицу и сели в «мой» «Мерседес».

– Куда едем, босс?

Молодец водила! Хотя за те деньги, которые я ему уплатил, он без проблем мог назвать меня хоть президентом Никарагуа, хоть папой римским. Света вытащила из сумки листок и назвала первый адрес.

И мы отчалили от берега, если пользоваться морской терминологией, на поиски острова сокровищ. Вот только про то, что мы ищем сундук с золотом, знал, как оно и бывает в таких случаях, только капитан, то есть я.

С первого раза попасть в десятку не вышло. Возле квартиры не было ничего интересного, только рабоче-крестьянские жилища. Нужно было отправляться дальше, но ведь перед этим необходимо замотивировать отказ! Я с брезгливостью сноба оглядел перевернутые мусорки под окном и канаву, из которой на меня настороженно смотрела ободранная кошка. Покрутив на мизинце перстень, я прокомментировал вслух свои впечатления от увиденного и сел обратно в машину.

– Не годится? – поняла Света.

– Не годится, – подтвердил я. – Поехали дальше.

Не сгодились и следующие, хотя мы уже третий час колесили по городу. Но что я мог поделать, если все они находились в абсолютно не интересных мне местах?

Мы посещали каждую, я с умным видом ходил по комнатам и искал, к чему придраться: то Интернета в доме нет, то воды горячей, то соседи не внушают доверия. Затем мы ехали дальше, где все повторялось по новой. Вскоре сия процедура стала меня утомлять. Да и мифические причины, по которым я отказывался от приобретения в аренду очередной квартиры, исчерпали себя, несмотря на всю мою богатую фантазию. Было необходимо взять у блондинки список и продолжить поиски в одиночестве, не тратя время на бессмысленные осмотры.

– Мне так жаль отнимать ваше время, – с сочувствием сказал я.

Доверительно взяв Светлану за руку, я посмотрел ей в глаза.

– Давайте я сам прокачусь, погляжу на квартиры и после скажу вам, что именно выбрал.

Блондинка на секунду насторожилась.

– А контракт?

– Нет проблем. – Я с улыбкой поднял ладони, что, по заверениям психологов, говорит о чистоте намерений разговаривающего. – Бланк при вас? Отлично! Вот мои документы.

Я вытащил свой липовый паспорт и протянул Светлане. Она успокоилась и даже улыбнулась. Переписав мои данные, блондинка протянула бумагу мне. Я черкнул внизу бланка малоразборчивую закорючку и протянул ей двадцать долларов за беспокойство. Света сказала: «Не нужно, ну что вы, это лишнее». И взяла деньги. Видно, не такие уж и лишние. Пожав мне руку (не забыв многозначительно меня царапнуть), она оставила номер своего мобильного телефона, и мы расстались, довольные друг другом.

Кстати, этим ходом я сохранил анонимность своей физиономии, потому что в офисе она могла сделать ксерокопию паспорта, а мне было совершенно ни к чему, чтобы потом мой анфас красовался на доске почета с надписью: «Их разыскивает милиция».

Итак, получив заветный список, я отправился дальше. В квартиры я, естественно, не заходил. Зачем мне это надо? «Мерседес» подъезжал к очередному дому, я окидывал взглядом нижние этажи и, не найдя ничего, заслуживающего внимания, давал водителю следующие координаты. Половина списка была уже вычеркнута, но сдаваться я не собирался. Я ощущал себя искателем клада, эдаким конкистадором с картой, на которой крестиком помечены сокровища. Или пиратом из романа Стивенсона. В общем, смесь Кортеса с Билли Бонсом и Флинтом.

– Может, перекусим? – спросил боцман моей каравеллы.

Я подумал, что боцман прав и действительно пора зайти в порт: очистить днище судна от ракушек, выпить рому и навернуть жареного поросенка. При мысли о поросенке желудок одобрительно заурчал. Я не стал спорить ни с желудком, ни с боцманом, а лишь в знак согласия кивнул.

– Давай еще один, а потом покушаем.

– А где следующий?

Я посмотрел в бумажку и назвал адрес. Водитель удовлетворенно кивнул.

– Я знаю, где это. Там напротив отличное кафе, прямо возле райотдела.

Я хмыкнул про себя, заранее вычеркнув этот адрес из списка. Такое соседство с властями пирата вроде меня явно не устраивало. Подальше бы от этих грозных стражей и поближе к Тортуге. Что-то я увлекся флибустьерской романтикой… Тысяча чертей и одна ведьма!

Мы пришвартовались (или припарковались, если вам так будет угодно) на соседней улице и, пройдя метров тридцать, вошли в кафе. Заказав обед, уселись за столик у окна. Водила мотнул головой и сказал:

– Вот этот дом.

Я повернулся… и замер. Вот он – остров сокровищ! Свистать всех наверх! Сердце бешено заколотилось, и мне пришлось отвести глаза, чтобы не ослепнуть от блеска на миг открывшихся моему взору богатств. Справившись с охватившим меня волнением, я посмотрел снова.

Прямо через дорогу, на первом этаже старинного пятиэтажного дома находился великолепный, просто шикарный ювелирный магазин! Огромная вывеска, выполненная в форме золотых слитков, гласила, что магазин называется «Эльдорадо». Очень символичное название, если вспомнить мои мысли насчет конкистадоров. Я сделал ставку и выиграл первый кон, почти не рискуя. Хорошее начало игры, а ведь дальше ставки будут только повышаться.

С трудом сохраняя на лице невозмутимое выражение, я скептично сказал:

– Не думаю, что вид из окна доставит мне удовольствие.

Водитель понимающе улыбнулся. В этот момент принесли первое, и мы погрузили ложки в суп. Быстро справившись с ним, заказали котлеты с картофельным пюре. Но ел я автоматически, не ощущая вкуса. Согласитесь, тяжело жевать отбивную за покерным столом, когда у тебя на руках «флеш-рояль». Увидев у себя такие карты, хочется сразу же «вскрыться» и с ликованием понаблюдать за ошалевшими от такого оборота лицами проигравших. Но если желаешь снять по-настоящему хороший куш, тебе приходится хмуриться и делать вид, что ничего особенного не происходит. Это называется плохая мина при хорошей игре.

Пообедав, мы заехали еще по парочке адресов (сами понимаете, я не мог тут же кинуться в дом). Пришлось потерпеть еще полчаса, заметая следы. Кто-то решит, что это лишнее, но я так не считаю. Как говорят люди, гуляющие по ту сторону закона: «Береженого Бог бережет, а небереженого конвой стережет». Лично я предпочитаю обходиться без почетной охраны в виде конвоя.

Наконец я рассчитался с владельцем «Мерседеса», и он, довольный, укатил по своим делам. Я же, едва его габаритные огни скрылись за поворотом, взял другое такси и вернулся к «Эльдорадо». Магазин был уже закрыт, но я все равно не собирался его посещать сегодня. Я зашел в подъезд и, поднявшись по деревянной лестнице на второй этаж, сверился со списком. Квартира номер семь – счастливое число! Дверь, естественно, была закрыта. Я осмотрел замок и нашел его провокационно простым. Руки чесались вытащить из-за пояса отмычки и войти внутрь. Но этого нельзя было делать. Зачем нарушать закон, когда все можно провернуть вполне легально? Очень скоро, надеюсь, еще до захода солнца, я войду в эти апартаменты полноправным хозяином. Запомнив месторасположение квартиры, я вышел на улицу. Прикинул, где она находится, – герб! Прямо над магазином!

Нельзя терять ни минуты. Снова взяв такси, я помчался на фирму по недвижимости. Присев на лавочку неподалеку, я закурил и взглянул на часы. До закрытия оставалось еще полчаса. Подождем. Я замер, словно удав, поджидающий добычу у берега бурной Амазонки.

Трудоголиков на фирме было немного. Ровно через тридцать минут сотрудники покинули здание. Я подождал, пока они распрощаются друг с другом и разойдутся в разные стороны. Светлана уже открывала дверцу своей машины, когда я возник рядом с ней.

– И снова здравствуйте!

Она обернулась и, увидев меня, кокетливо поправила свою прическу, к вечеру ставшую похожей на иллюстрацию к гибели Помпеи. Но что такое прическа рядом с такой грудью? Кому она вообще нужна, эта прическа?

– О, это вы? Нашли что-нибудь подходящее?

– Благодаря вам. Вот этот.

Я подчеркнул ногтем нужный адрес.

– Я за вас рада. Приходите завтра в офис, мы оформим остальные документы.

Ну нет, дорогая, меня это совсем не устраивает!

– Дорогая Светлана, – проникновенно начал я, – к сожалению, завтра я уезжаю. Рано утром. Можем мы оформить документы сейчас?

Она с сожалением покачала головой, и я завороженно посмотрел на колыхание аппетитных шаров, повторивших эти движения. Ей бы в теннис играть, на корте ей бы не было равных…

– Офис закрыт.

– А мы его откроем.

Я заметил, что она все еще колеблется, и сменил тактику.

– Или знаете что? Ведь вы можете оформить документы без меня?

– Ну вообще-то да.

Я улыбнулся, продемонстрировав хорошую работу своего стоматолога:

– Я вам полностью доверяю, так что рассчитаюсь прямо сейчас.

Блондинка посмотрела на темные окна покинутого офиса и нерешительно перевела взгляд на брелок с ключами, не в состоянии выбрать, каким же воспользоваться: от машины или от работы?

Ну что за сомнения? Как можно не доверять такому красивому и обаятельному парню? И я решил подкрепить свое обаяние. Вытащив бумажник, я взмахнул им, словно матадор шпагой, наносящий решающий удар, ради которого, собственно, и устраивается вся коррида.

– Сразу за три месяца. Наличными. В долларах.

Ее глаза загорелись, и я понял, что победил. Вы не обращали внимания, что наши люди уважают американских президентов больше, чем своих, за которых ходят голосовать? Итак, вид зеленых бумажек помог ей сделать окончательный выбор и решил ее колебания. Она вернулась на несколько минут в офис и вышла с контрактом на аренду. Затем нужная сумма перекочевала в ее сумочку, а взамен я получил ключ от своей новой квартиры.

– Но ведь вы ее еще не видели внутри.

Опомнилась! Да, дорогая, я не видел ее внутри, и если честно, то мне абсолютно наплевать на ее интерьер. Главное то, что я видел ее снаружи!

– Это ерунда, – ответил я, увлекая блондинку к стоянке. – Меня устраивает ее расположение, а также вид из окна. Вы знаете, что для меня главное в квартире – это вид из окна?

Я сказал правду, вот только впервые в жизни в квартире меня привлек вид снаружи, а не из ее окна.

– А вообще я так рад, что встретил именно вас, Света.

– Правда? – растаяла Светлана.

– Абсолютная правда. Вы не только милы и красивы, вы мне еще очень помогли сегодня. Я вам премного благодарен.

Вот так, мило болтая, мы подошли к машине Светы, и она, взяв с меня обещание заскочить к ней на чашечку кофе, укатила домой.

Понимая, что мне сегодня заснуть будет непросто, я снова поймал такси (сегодня таксисты на мне неплохо заработали, это уже пятый!) и отправился в арендованную мной на законных основаниях (ну, почти, если не считать поддельного паспорта) квартиру.

Уже начало темнеть, когда я поднялся по лестнице и открыл дверь с цифрой 7. Многие считают эту цифру счастливой, и, по-видимому, не зря. Закрыв дверь на замок, я натянул на руки тонкие матерчатые перчатки. Мне не хотелось потом ломать голову, до чего я тут дотрагивался. Объясню, почему я предпочитаю именно матерчатые перчатки. Во-первых, руки в них не потеют, во-вторых, их легче снимать и надевать, а в-третьих, на заре моей преступной карьеры со мной случился один неприятный инцидент. Это было мое первое проникновение в квартиру, в которой я не проживал. Тогда я и натянул медицинские перчатки, руководствуясь каким-то фильмом о грабителях. Но ограбление – не хирургическая операция. Я даже не заметил, как кусок перчатки оторвался, обнажив мою ладонь. Несколько дней я мучился, ожидая, что ко мне нагрянет милиция, потому что не был уверен, что не оставил в квартире своих отпечатков пальцев и остались ли отпечатки на посыпанной тальком внутренней поверхности того куска, который оторвался и который я так и не смог найти. Вот такие дела, на ошибках учатся…

Я включил все лампы, которые были в квартире, и стал ее осматривать. Комнат было три: гостиная и две маленькие спальни. Старая мебель, запылившийся телевизор, пустой холодильник, затертые ковры на потемневшем от времени паркете.

Я выключил свет, придвинул к окну стул и, открыв форточку, закурил. Сидя в темной комнате и выпуская на улицу сигаретный дым, я наблюдал за движением на улице. Особенно за людьми в форме на противоположной стороне дороги. Через час, посчитав, что увидел достаточно, я поехал спать в гостиницу.

Глава 9

Открылась дверь, и я в момент растаял

В прекрасной паре глаз бездонной глубины.

Александр Розенбаум «Открылась дверь»

На следующий день, провалявшись в постели до полудня (рабочий день у меня не нормирован, так что я могу себе это позволить), я сделал зарядку, принял душ, надел кремовые брюки, белую рубашку, светлый пиджак и, критично оценив, все ли гармонирует друг с другом, вышел из гостиницы.

Через двадцать минут я был в уже знакомом мне кафе. Взяв молочный коктейль, я с полчаса цедил его, поглядывая в окно. Выбрав подходящий момент, я вышел на улицу, пересек дорогу и вошел в «Эльдорадо». Момент был выбран в соответствии с наплывом посетителей. В толпе намного легче осмотреться. Сейчас, помимо меня, в зале было человек двадцать. В основном зрители, так как цены тут кусались. Это стало ясно после беглого осмотра стеллажей. На входе стоял охранник, имевший скучный вид, широкие плечи и кобуру с пистолетом. Вроде газовым. Головой я не вертел, потому что очки с полузатемненными стеклами, которые я сегодня нацепил, позволяли разглядывать интересующие меня вещи, не привлекая внимания.

Магазин впечатлял. Залитый искусственным светом зал был наполнен атмосферой роскоши и комфорта. Тихо играла спокойная классическая музыка, а люди переговаривались шепотом, словно в музее. Еще бы тапочки на входе выдавали – и было б полное соответствие с храмом древностей.

Я прошелся вдоль прилавков из светлого дерева, рассматривая сквозь стекла груды золотых изделий, которые во все времена своим блеском сводили с ума не одну тысячу людей. Помните, у Вилли Токарева: «Люди грабят, убивают и с ушами отрывают золото, золото…» Да, вот такие жесткие метаморфозы творит с людьми этот мягкий металл. Но ко мне это не относится. Я сработаю красиво, без шума и пыли.

За прилавками стояли девушки в синей униформе, напоминавшие стюардесс, только без пилоток. Все как одна стройные, высокие и симпатичные. Прям не магазин, а модельное агентство.

Не поднимая головы, я посмотрел вверх. Подвесные потолки! Чудесно! Я готов спеть оду тому гению, который придумал этот технический элемент дизайна. Вы спросите почему? Объясню немного позже. Но насколько мне понравились эти потолки, настолько мне внушили неприязнь маленькие белые коробочки, висевшие по углам, словно разжиревшие пауки. Глаза этих пауков горели нехорошими красными огоньками, словно подозревали в каждом посетителе грабителя. Датчики движения. У меня на них аллергия, как у диверсанта, заброшенного в тыл врага, на собак. Так как я собирался проникать сюда сверху, то меня интересовало верхнее пространство всего магазина, а не только торгового зала, куда попасть, как оказалось, не так-то просто. Мое внимание привлекла дверь в конце коридора, за которой скрылась одна из продавщиц. Необходимо попасть туда и осмотреться, но как это сделать? Дверь открылась, явив очередную стюардессу, но я уже отвернулся, чтобы не привлекать лишнего внимания. Но все-таки привлек.

– Я могу вам чем-то помочь? – спросил меня приятный мелодичный голос за спиной.

Я повернулся, чтобы ляпнуть какую-нибудь глупость, и потерял дар речи. Передо мной стояла самая красивая шатенка на свете. Выразительные карие глаза с пушистыми ресницами, аккуратный носик, четко очерченные скулы, чуть припухшие губки… В общем: «Передо мной явилась ты. Как мимолетное виденье, как гений чистой красоты…»

– Вы что-то хотели узнать?

О да! Я хотел узнать, откуда берутся такие прекрасные ангелы и почему мы не встретились еще много лет назад. И еще я хотел узнать, почему у меня участился пульс? Я думал, что такое со мной может произойти только во время ограбления, ну или в спортзале после интенсивной тренировки. Я взял себя в руки. Нужно думать о деле.

– Я хотел узнать, когда ближайший рейс на Париж. Мне нужно два билета.

Господи, что я несу?

Она улыбнулась. Зубы у нее были белые и ровные – хоть сейчас снимай в рекламе зубной пасты.

– Вы об этом?

Она с пониманием пригладила свою униформу, и мне тут же захотелось ей в этом помочь.

– Вам идет. Честное слово.

Она посмотрела на меня в упор, и я моментально утонул в ее прекрасных глазах. Это было самое невероятное погружение в моей жизни. Я камнем шел ко дну и почти уже захлебнулся, но, вспомнив, зачем, собственно, пришел сюда, с трудом вынырнул обратно на поверхность.

– Скажите мне… – Я посмотрел на бейджик с именем на ее великолепной груди, туго обтянутой синим приталенным пиджачком. – Катя, вы можете меня проконсультировать…

Тут я посмотрел вниз и наконец увидел, перед какой витриной остановился.

– Относительно вот этих часов.

– Простите, я могу узнать ваше имя?

– Ма… – Я запнулся. – Можете. Сергей, – закончил я фразу, чуть не ляпнув свое настоящее имя. Теряю бдительность!

– Сергей, – повторила девушка, словно пробуя мое имя на вкус. – Вот это, Сергей, «Уайлер Ветта».

Она ткнула красивым пальчиком в стекло.

– Хотите посмотреть?

– Если вас не затруднит.

Достав из витрины часы, она положила их передо мной. Перламутровый циферблат, усыпанный маленькими бриллиантами. Красиво, но слишком пафосно и как-то по-женски, на мой взгляд.

– Посмотрите на эти выразительные линии. – Дружеский тон временно отошел на второй план. Теперь передо мной был опытный продавец. – Интересный дизайн, правда? Здесь три циферблата хронографов, а также…

С трудом оторвав взгляд от ее изящных пальчиков (французский маникюр, конечно, тот, что мне больше всего нравится), я посмотрел на открывшуся дверь в конце зала, из которой вышел толстый господин в костюме не по размеру и распахнутой на волосатой груди рубахе. Начальство, не иначе. Навстречу толстопузу шел человек лет шестидесяти, худощавый и светловолосый. Они пожали друг другу руки, и толстяк после обычных приветствий сказал, явно продолжая начатую ранее тему:

– У преступников нет никаких шансов. Вы не пожалеете, если вложите деньги в мой бизнес.

«Точно, директор. Нет шансов, говоришь? Ну это мы еще посмотрим».

– Их цена, – продолжала тем временем Катя, – четыре тысячи долларов.

Так как я не отреагировал на заявленную цену, она показала следующий экземпляр.

– Но если вы хотите что-нибудь попроще, можете взять «Омегу» за пятьсот.

– Нет, – сказал я. – У меня уже есть попроще.

И приподняв рукав, продемонстрировал ей скромно поблескивающий на моей левой руке «Ролекс».

– У вас хороший вкус. Насколько я знаю, эта модель стоит пять тысяч долларов.

– Я купил за три.

Как можно небрежней я сдвинул рукав на место, надеясь, что она не успела как следует рассмотреть мой хронометр. Купил я его за двадцать долларов. Друг из Нью-Йорка привез. Маде ин Брайтон-Бич. Но выглядят как настоящие. Не перевелись еще умельцы на земле русской (и американской)! Им что блоху подковать, что «Ролекс» смастрячить…

– Я ищу что-нибудь оригинальное. Как вот эти, например.

Я показал на часы с открытым взору механизмом шестеренок. Они мне действительно понравились.

Толстяк снова скрылся за дальними дверями, но уже вместе с Седым, как я окрестил бизнес-компаньона директора. Окрестил, как оказалось позже, очень метко – это было реальное прозвище. Вот только бизнесом этот Седой занимался специфическим.

– А часы какой фирмы вам нравятся?

– «Патек Филип». – Скромный я все-таки.

– У вас хороший вкус, – усмехнулась Катя.

– Это моя беда. Мой проклятый вкус превосходит мои возможности.

Толстяк с Седым снова появились в зале. Черт возьми, мне необходимо попасть в заднюю комнату! И желательно сейчас. Я ведь не могу ходить сюда каждый день, иначе, говоря словами Остапа Бендера, мои кудри примелькаются и меня начнут бить. Нужно импровизировать.

– Позвольте, я запишу некоторые цены.

Я вытащил «Паркер», купленный тогда же, вместе с «Ролексом», блокнот… И тут же посадил себе на руку чернильное пятно (небось с настоящим «Паркером» у меня этот номер не прошел бы!). Я растерянно потряс рукой, и чернила, естественно, растеклись еще больше, грозя запачкать мою модную рубашку.

– Какой я неловкий, – пробормотал я.

Сконфуженная улыбка и просительный взгляд сделали свое черное дело.

– Давайте я вас проведу в уборную, а то вы испачкаете пиджак.

Какая она прелесть!

Я отправился за девушкой в глубину зала, наблюдая за легким покачиванием ее бедер, туго обтянутых юбкой, едва прикрывавшей колени. Узкая талия смотрелась потрясающе на фоне накачанной попки.

Шевеление волос на затылке просигнализировало мне, что кто-то смотрит нам вслед. Я уже давно убедился, что взгляд материален. Когда занимаешься подобным делом, поневоле разовьются забытые когда-то за ненадобностью инстинкты. Но окрика не последовало. Очевидно, это была одна из продавщиц. Открыв дверь, мы попали в небольшой коридорчик еще с тремя дверьми. Катя собиралась что-то сказать, но я ее опередил:

– Через минуту я снова буду в вашем распоряжении…

И не давая девушке опомниться, я наугад открыл одну из дверей. Это был кабинет директора.

– Кажется, я не туда попал, – сказал я, срисовывая обстановку: потолок, стены, наличие сигнализации и самое интересное – сейф.

– Туалет справа. – Катя мягко, но настойчиво выставила меня из кабинета и указала на нужную дверь.

– Благодарю.

Я вошел в кабинку, закрыл за собой дверь на защелку и открыл воду в умывальнике. Быстро смыв чернила, я под шум льющейся воды взобрался на бачок унитаза и приподнял одну из квадратных съемных плит потолка. Высунув голову, огляделся. В полумраке виднелись переплетения газовых труб, а чуть выше их – потрескавшаяся штукатурка на старом потолке, до которого было метра полтора. Хорошо, очень хорошо! Ну что ж, я увидел достаточно, пора сваливать.

Я вытащил из кармана мобильник, нажал кнопку и под аккомпанемент Вивальди вышел из туалета.

– Алло? – я поднес трубку к уху и улыбнулся внимательно смотревшей на меня Кате. – Да? Прямо сейчас? Настолько срочно? Хорошо, скоро буду.

Закончив разговор с несуществующим собеседником, я спрятал телефон в карман пиджака и с виноватым видом развел руками.

– Прошу меня простить, дела.

Катя понимающе кивнула и, помедлив, спросила:

– Но вы еще вернетесь, Сережа?

Мы вышли в торговый зал. Директора видно не было, ну и слава богу. Интересно, Катерина действительно желает меня увидеть или просто хочет втулить мне дорогие часы? Хотелось думать, что первое, несмотря на бесперспективность всех этих мыслей.

– Обязательно вернусь, – ответил я, говоря, как всегда, чистую правду.

Еще мама в детстве меня учила, что врать нехорошо. Я действительно собирался вернуться, но только тогда, когда в магазине никого не будет. А приходить из-за девушки? Лишний раз светиться я не собирался, вы же помните мои правила?

Мы вошли в торговый зал, но никто не обратил на нас внимания. Другие продавщицы были заняты клиентами. Я почти уже подошел к выходу, когда услышал за спиной негромкий голос:

– Я буду ждать.

«Ждать?» Я обернулся и с рассеянной улыбкой помахал красавице рукой. Затем вышел на залитую солнцем улицу и наткнулся на колючий внимательный взгляд Седого, который стоял рядом с директором «Эльдорадо». Взгляд мне не понравился. Так простые люди не смотрят, только менты или бандиты.

Перейдя дорогу, я встал прямо возле пустой патрульной машины. Пока все складывалось как нельзя лучше. Я хотел сплюнуть через левое плечо, но побоялся попасть в одного из милиционеров.

Глава 10

– Есть ли у вас план, мистер Фикс?

Жюль Верн «Вокруг света за восемьдесят дней»

Лежа на диване в гостиничном номере, вооружившись блокнотом и ручкой, я прорабатывал план будущего проникновения в «Эльдорадо». Итак, что мы имеем?

Датчики движения установлены только в торговом зале. В коридоре и кабинете директора их нет. Действительно, кому придет в голову, что преступник материализуется сразу возле сейфа? Ведь ему нужно будет сначала взломать решетку на витрине или входные двери, как же иначе? А на этот случай и сигнализация имеется. Очередной стереотип мышления!

Идеальным вариантом было проникновение прямо в кабинет, но я успел оценить мощность каменного свода, выполненного в виде арки. Представив себя с грохочущим отбойником в руках, я отказался от этой затеи. Нет, можно, конечно, понемногу выдалбливать камень, но на это уйдет чертова уйма времени, да и на аббата Фариа с Эдмоном Дантесом я как-то не тянул.

В остальных местах магазина потолок был сложен из толстых досок, покрытых снизу несколькими слоями штукатурки, а сверху паркетом. Держалось все это устройство на толстых квадратных бревнах, пропитанных в незапамятные времена смолой. Помню, когда во Львове сносили похожий дом, я провел там полдня, изучая слоеную, как у торта, структуру перекрытий, и сделал определенные выводы. Это вам не современная блочная девятиэтажка. Я мысленно поблагодарил неизвестных мне строителей прошлого века, которым, к счастью, был неизвестен секрет железобетона. Главное было не попасть пилой на те самые бревна. В торговый зал я не мог спуститься из-за упомянутых мной датчиков, поэтому второй вариант отпадал вслед за первым.

Я налил в бокал красного вина, купленного по дороге в гостиницу, и сделал первый глоток. М-м, отличное вино! Так, дальше…

Наилучшим вариантом в итоге оставалось проникновение в магазин через потолок туалета. Какой-то идиот поставил на двери этой комнаты для раздумий устаревшую сигнализацию, срабатывающую на разъем, – два простых магнитика с проводом, подключенным к одному из них. Хотя скорее всего она осталась от прежних владельцев помещения, а после реконструкции ее не стали снимать с двери. Ну и ладно. Я знал, как открыть дверь, оставив сигнализацию нетронутой. Другое дело – дверь кабинета. Ее придется покорежить, но и это не проблема.

Самым сложным препятствием оставался сейф. Могу сказать без лишней скромности – у меня много талантов. Серьезно. Но, к сожалению, талант медвежатника не входит в их число. Впрочем, вы это уже знаете. Сейфы открывать я не умею. Пока. Возможно, мне еще предстоит взять парочку уроков у Бориса, но сейчас мне предстояло добывать ключи от сейфа. Со стопроцентной гарантией можно обозначить двух людей, обладающих этими ключами: директор и главный менеджер. Директора я уже знаю, а вот кто у нас главный менеджер? Пока неизвестно. Но узнать не проблема. А узнав, останется выбрать более подходящую жертву. Сами ключи можно достать с помощью разных способов: кражи, грабежа, вымогательства, шантажа. Но все вышеперечисленные способы в моем случае не годятся. Последствием любого из них станет смена замков и усиление режима охраны. Увести их нужно незаметно. Будем думать.

Я сделал еще один глоток, потом еще один. Хм, как же достать ключи? В голову ничего не шло, и я включил телевизор, чтобы дать временный отдых своему мозгу. Я щелкал пультом, переключаясь с канала на канал, пока не наткнулся на старый польский фильм «Ва-банк» с Яном Махульским в главной роли.

Помню, как в детстве я обожал смотреть эту киноленту, воображая себя на месте хитроумного медвежатника Квинты. Возможно, это тоже сыграло какую-то роль и повлияло на мое подсознание, благодаря чему я стал тем, кем стал – преступником.

Да, я преступник. Наверно, на эту тему стоило поговорить раньше, но я как-то упустил это из виду. Наверно, потому что свыкся с таким образом жизни и забыл, что кому-то он может показаться ненормальным. Ну что же, господа присяжные заседатели, я готов обсудить эту тему! Да, в любой стране мира законодательство предусматривает лишение свободы за преступления наподобие того, что я замыслил. Я не собираюсь себя оправдывать, у меня нет причин для воровства. Многие преступники, оказавшись на скамье подсудимых, говорят: мол, жизнь заставила, обстоятельства так сложились, плохая компания дурно повлияла, семью надо было обеспечить… Возможно, некоторые и не лукавят. Хотя, если верить статистике, большинство преступников не отягощены семейными узами. Плохая компания… Хм, никто ведь под дулом пистолета не заставляет тебя грабить прохожих или бомбить ларьки. Семью обеспечить? Ну, это ближе к теме, особенно если тебе нечем кормить ребенка. Но это исключение. Так что в большинстве случаев причина одна – легкие деньги! Пять минут работы – и пачка зеленых у вас в кармане.

Но верите вы или нет, в моем случае деньги воспринимаются мной лишь как приз за красиво проделанную работу. Мне нравится сама подготовка к операции, ее планирование и осуществление. Лично мне, как человеку, неравнодушному к шахматам, хорошо продуманное ограбление напоминает именно шахматную партию. Красиво разыгранный дебют, оригинальные хитрые комбинации, разнообразие способов атаки, из которых ты обязан выбрать оптимальный вариант, и в конце – тихий, но эффектный мат! И громкий мат проигравшего.

Бывает, люди идут на преступление, когда другого варианта решения проблемы действительно не существует. Бывает и такое. К счастью, до такого состояния жизнь меня еще не доводила. У меня прекрасные родители, небольшой, но прибыльный бизнес, хорошие друзья и много жизненных интересов, не упирающихся в деньги. С детства я считал себя самодостаточным человеком, так что сваливать на кого-то мое криминальное увлечение было бы нечестно.

Конечно, много денег иметь неплохо, они делают жизнь легче, приятней, но самого главного они не дают. Они не наполняют жизнь смыслом. За них не купишь преданность, любовь, дружбу (хотя вот ведь парадокс – купить нельзя, а продать все это можно!).

И согласитесь, преступление преступлению рознь. Я сам ненавижу выродков, которые без зазрения совести могут проломить чью-то голову за мобильный телефон, а то и за пару рублей, или отправить на тот свет какую-нибудь престарелую бабулю, чтобы завладеть в итоге ее квартирой. Про маньяков и растлителей малолетних вообще разговора нет. Всех вышеперечисленных нужно ставить к стенке или сажать на электрический стул. А лучше на кол.

Кстати, у многих людей своеобразное представление о мере наказания преступников. Мелкого воришку, залезшего в карман или укравшего с дачного участка мешок картошки, они готовы яростно линчевать на месте, разорвав на части. А негодяев, ворующих миллиарды и обкрадывающих при этом полстраны, такие люди воспринимают с легкой укоризной и, обматерив их для порядка на кухне перед телевизором, идут за них голосовать на следующих выборах. Люди сами, вопреки здравому смыслу, ставят над собой этих моральных уродов, которые одной своей махинацией швыряют десятки тысяч людей в пропасть нищеты, доводят до инфарктов и загоняют в ту самую безвыходную ситуацию, из которой выходов всего два: сдохнуть от голода или пойти на преступление. Вы видите во всем этом логику? Я – нет. И это проблема не только нашей страны. Еще Марк Твен говорил: «Если вы украдете булку, вас посадят в тюрьму. Если железную дорогу – станете сенатором». Но я хотел поговорить о другом.

Скажите, только откровенно, неужели не случалось такого, что вы при просмотре фильма не чувствовали симпатий к грабителю банка? Особенно если это не тупой налет в стиле Джона Дилинджера с беспорядочной стрельбой из «томпсонов», а продуманное ограбление, как в фильме «Человек внутри»?

Разве вы не были очарованы образом человека, совершившего красивую кражу, как в старом (да и новом) фильме «Ограбление по-итальянски»? Не были на стороне преступника, лихо уходящего от погони полицейских машин? Вспомните тогда «Перевозчика» и Джейсона Стэтхэма!

Неужели вы не переживали в те моменты, когда Шон Коннери воровал бриллианты, Пирс Броснан крал картину знаменитого импрессиониста Клода Моне из музея, а Марк Уолберг с Дональдом Сазерлендом перекладывали слитки золота из похищенного сейфа на дне венецианского канала? А Джордж Клуни с Брэдом Питтом? Вы бы не хотели присоединиться к их веселой компании и обокрасть казино в Лас-Вегасе? Вспомнили? То-то же… Плохие парни порой очаровывают больше, чем хорошие.

Мало того, большинство людей во время просмотра таких кинофильмов чувствует возбуждение и зуд в руках, мечтая оказаться на месте удачливого вора.

Вот только одно дело – мечтать, а другое – самому решиться на что-либо подобное.

Кстати, у кого-то может сложиться впечатление, что я только тем и занимаюсь, что разъезжаю по разным городам, планируя ограбления. Это не так. Просто нынешнее лето выдалось таким бурным. Обычно у меня между ограблениями образуется перерыв в полгода, год, а то и больше. Я ведь не рыскаю, словно голодный волк, только и думая о том, кого бы обокрасть и этим заработать на кусок хлеба. Жизнь в надежде на удачный куш может привести (да что там, точно приведет!) только в тюрьму. Заработанные когда-то деньги я вложил на паях с Антоном в один легальный бизнес. Вот оттуда и капает на жизнь.

А мои авантюры… Это страсть, не имеющая с деньгами ничего общего! Да и само слово «авантюра» в переводе с французского когда-то означало приключение. Так что я всего лишь искатель приключений. Кто-то может не поверить, но это действительно так. И я не одинок в своей страсти, хотя до тех, кого я собираюсь упомянуть в следующих строчках, мне очень далеко.

Во все времена существовали люди, обладавшие незаурядными криминальными способностями и прославившиеся благодаря этому в веках. Конец XVIII века – это период классических авантюристов. Имена двоих из них известны каждому современному человеку. Это Джакомо Казанова и граф Калиостро: оба опытнейшие шулера, прекрасные иллюзионисты и гениальные актеры. Они путешествовали по странам и столицам, которые встречали их с радостью, но только для того, чтобы быть обманутыми ими. Рим, Париж, Лондон, Петербург, Москва – везде они находили богатых простаков, у которых с помощью невероятной изобретательности выманивали деньги.

Но и в последующие годы появлялись не менее талантливые жулики. Самым лучшим мошенником можно назвать Виктора Люстига. Когда ему было около двадцати лет, он сделал фальшивый станок для печатания денег, который «печатал» стодолларовые купюры. Продал он его за 30 000 $. Напомню, что жил он в начале двадцатого века, а по тем временам это была огромная сумма. Кстати, я слышал много разнообразных историй про такую «машинку», но только недавно узнал имя оригинального изобретателя.

Виктор Люстиг свободно владел пятью языками, что несомненно помогало ему обманывать как частных лиц, так и государственные компании. Только в США его арестовывали пятьдесят раз, но каждый раз отпускали за недостатком улик.

Самой грандиозной аферой Люстига стала продажа Эйфелевой башни, когда он в 1925 году прибыл в Париж в поисках приключений. Он умудрился продать ее как металлолом крупным диллерам по вторичной переработке металлов. Разве не гениально? А когда он вернулся в Штаты, то сумел «развести» на пять тысяч долларов самого Аль Капоне! Думаете, только жажда наживы заставила его связаться с самым безжалостным гангстером Америки?

А Билли Мейсон? Каждый день он ходил на работу, имел собственный бизнес в сфере недвижимости, а дома его ждали любящая жена и дети. У него никогда не было материальных проблем. Кто-нибудь может объяснить мне его тягу к воровству? И тем не менее этот парень стал самым знаменитым вором в США. Он воровал драгоценности. Но только у богатых и знаменитых. Много лет никто себе даже представить не мог, что кражи совершает один человек, настолько искусно были спланированы все кражи.

А вы читали автобиографическую повесть Френка Абигнейла «Поймай меня, если сможешь»? Если не читали, то, возможно, смотрели фильм Стивена Спилберга, где роль гениального мошенника сыграл Леонардо Ди Каприо. На аферах с чеками, которые Абигнейл сам рисовал, заработал несколько миллионов долларов. Он выдавал себя за пилота РаnAm, профессора социологии и помощника прокурора штата. И все это до того, как ему исполнилось двадцать!

Так что, ребята, дело не всегда в деньгах.

Просто если мне на глаза попадается что-то стоящее, то у меня тут же включаются в работу рефлексы взломщика. Я откладываю свой бизнес вместе с пером литератора в сторону и могу целыми днями размышлять о том, как наиболее удачно спланировать и осуществить кражу. Но не всегда проходит все так, как было задумано. Впрочем, вы уже поняли это на примере нескольких рассказанных мной ранее историй. В большинстве случаев я просто отказываюсь от осуществления своего плана, если вижу, что шанс быть пойманным превышает допустимые пределы.

Но некоторые авантюры порой приносят неплохой доход. Кроме того, иногда работу мне подкидывает Хохол, ведь, несмотря на всю скрытность, моя деятельность не могла укрыться от взора некоторых людей. Так я познакомился с Опанасом, а такие знакомства порой бывают нелишними.

Тем временем на экране телевизора события приближались к самому интересному. Четверка грабителей проникла в банк через печную трубу и, связав охранников, отключила сигнализацию. Через несколько минут тяжелая дверь сейфа распахнулась. «Как это у вас получилось?» – спросил молодой грабитель. Квинта хитро улыбнулся в ответ: «Надо было смотреть». Радостно потерев ладони, он скомандовал: «Пакуйте!» Зазвучала популярная когда-то мелодия, и пачки денег начали свой короткий путь из сейфа в сумки грабителей.

Я с удовольствием досмотрел фильм до конца, опустошив за это время большую часть бутылки. Затем снова стал думать о предстоящем деле, но меня все время отвлекала одна мысль, занозой засевшая в голове. Мысль была о Кате. Чем больше я старался о ней забыть, тем больше она мешала мне сосредоточиться. И чего она мне в голову запала? Потому что красива? Да мало ли на свете красивых девушек?

Но не таких. Было в ней что-то… завораживающее. То ли голос, то ли эти потрясающие глаза… Стоп. Все равно из этого ничего не выйдет. По меньшей мере это непрофессионально. Я не могу закрутить роман с девушкой, работающей в магазине, который я решил обокрасть. Слишком опасно. Так что придется об этом забыть.

Глава 11

Любовь нечаянно нагрянет,

Когда ее совсем не ждешь,

И каждый вечер сразу станет

Удивительно хорош…

Лебедев-Кумач «Как хорошо на свете жить!»

– Здравствуйте.

Катя обернулась, ее длинные прямые волосы взметнулись, словно в рекламе шампуня, а лицо осветила приветливая улыбка.

– Здравствуйте. – Голос девушки был низким и чувственным. – Я знала, что вы придете.

– Не буду сочинять, что наша встреча случайна.

Я вытащил руку из-за спины, сжимая букет желто-оранжевых роз.

– Это так мило. Мой любимый цвет…

Катя взяла яркий букет, вдохнула запах цветов и с улыбкой посмотрела на меня из-под приспущенных ресниц.

Что вы сказали? Какие правила? Я говорил? Ну говорил, говорил… Но могу я сделать исключение из собственных правил? Ведь эта девушка… Нет. Девушка – это как-то просто звучит. Сейчас, в легком летнем платье красного цвета, она была похожа на кинозвезду, сошедшую с обложки журнала и чудом оказавшуюся в этом большом, пыльном, скучном городе. Я мог легко представить ее в красной (под цвет платья) спортивной машине, мчащейся по горному серпантину западноевропейской курортной страны. Или нежащуюся под ласковыми лучами солнца на пляже, где все смеются и говорят на испанском. Да, именно так. Вот она лежит в шезлонге под пальмами, пьет коктейль с труднопроизносимым названием, а вдалеке гудит белоснежный лайнер.

Следующая мысль была другого плана. Я представил Катю, снимающуюся в очередной «Дикой орхидее», и снова сказал себе «стоп», осознавая, что перестаю адекватно соображать, что случается со мной крайне редко. Настолько редко, что я не помню ни одного такого случая. А вы говорите: «правила». Вам достаточно было бы увидеть ее глаза, чтобы больше не задавать никаких вопросов.

– Так вы специально поджидали меня возле магазина?

Катя сурово посмотрела на меня, но в ее глазах (боже мой, какие глаза!) прыгали веселые чертики. Я виновато развел руками.

– Я не посмел заявиться к вам на работу с букетом. Вдруг вы замужем?

На несколько томительных мгновений сердце замерло в ожидании ответа. Но Катя не спешила давать однозначный ответ.

– А если я замужем?

– Если вы замужем… то я вызову его на дуэль… или сам застрелюсь!

Господи, где я этого набрался? Обычно я совсем по-другому разговариваю с девушками.

Катя рассмеялась.

– Нет, я не замужем.

Я облегченно вздохнул.

– Тогда я приглашаю вас в ресторан поужинать с интересным молодым человеком.

– А если я не ужинаю с незнакомцами? Тем более на первом свидании.

Катя явно забавлялась, и по ее тону я понял, что она согласится.

– Во-первых, я не незнакомец. Я Сергей. А во-вторых, мы с вами встречались вчера, так что это уже наша вторая встреча.

Я выжидающе поднял бровь, и Катя, улыбнувшись, взяла меня под руку.

– Я согласна. Тем более это я вас попросила прийти еще раз.

Ресторан я выбрал заранее, присмотрев небольшое, со вкусом отделанное помещение на соседней улице.

В зале было пусто, лишь в дальнем углу сидела пара девушек. Официант провел нас за круглый столик, накрытый бордовой скатертью. На столе стояла незажженная свеча. Катя грациозно присела на стул, положила рядом с собой букет и осмотрелась.

– А здесь уютно.

Официант принес два меню в желтой кожаной обложке и удалился.

– Уютно, – согласился я. – Но я считаю, что уют создает компания, в которой ты находишься.

На несколько минут мы замолчали, изучая перечень блюд. Подошел официант, и я заказал для начала только красное вино, пояснив, что с выбором блюд мы еще не определились.

– Итак, чем вы занимаетесь?

Катя посмотрела мне в глаза. Мне не хотелось ей врать, но разве я мог сказать ей правду? Интересно, как бы это выглядело? «Вы знаете, Катя, в свободное от других дел время я придумываю ограбления. Сейчас, например, я работаю над новым делом. Вы не подскажете, как лучше украсть золото из «Эльдорадо». Да-да, именно из того, в котором вы работаете».

– Может, перейдем на «ты»? – спросил я, обдумывая, как лучше приступить к столь щекотливой теме, как род моих занятий.

– Хорошо. Так чем ты занимаешься?

– Бизнесом. – «Широко трактуемое объяснение, да?»

– И идет он у тебя неплохо, – продолжила за меня Катя. – Если судить по твоему костюму и часам. Конечно, не в моих правилах судить о человеке по одежде, но первое впечатление таково.

– В общем, ты права.

Заметив, что я не расположен продолжать эту тему, девушка не стала настаивать и приставать с расспросами. Мне это понравилось. Она не только красива, но и умна.

– Кто ты по знаку Зодиака?

Я отодвинул в сторону подсвечник, чтобы лучше видеть свою собеседницу.

– Я не верю в астрологию.

– И все же?

– Скорпион.

Единственное, что я помнил еще со школы про свой знак, что он самый сексуальный из всех остальных. Больше в моей памяти ничего не отложилось, но и этим знанием я решил не делиться. По крайней мере не на первом свидании.

– Интересный знак, – усмехнулась девушка. Может, вспомнила то же, что и я? – А число?

– Чертова дюжина.

Едва заметно я вдохнул чарующий аромат ее духов. Тонкий, чувственный, он был едва заметен и как нельзя лучше подходил ей.

– Люди, рожденные в это время, обладают большим магнетическим влиянием на окружающих.

Интересно, ее уже тянет ко мне, словно магнитом? Это было бы здорово. Катя тряхнула головой, поправляя челку, и в полумраке ресторана сверкнули золотые сережки, словно маленькие капельки, упавшие на мочки ее ушек. А тем временем, пока я любовался девушкой, она продолжала:

– Они проявляют решительность в неожиданных и опасных ситуациях, поэтому на них можно рассчитывать в кризисные моменты…

Меня завораживал ее приятный, спокойный голос. Я был готов слушать ее рассказы до самого утра, лишь бы она говорила. И неважно, о чем, хоть о знаках Зодиака, хоть о разведении черно-бурых тушканчиков в условиях заполярного круга.

– …и чем бы они ни занимались, везде выдвигают новые, необычные идеи.

«Это правда, идей у меня полно».

– Ну что, совпадает хоть что-нибудь? – с лукавой улыбкой спросила Катя, и мне показалось, что она знает обо мне больше, чем показывает. Но это, конечно, только казалось.

– Совпадает, – признал я.

Официант принес бутылку вина и, ловко разлив напиток по бокалам, исчез.

– За знакомство.

Бокалы с хрустальным звоном соприкоснулись, и мы пригубили вкусный, немного терпковатый напиток.

– Что еще помнишь про этот знак?

– Да в принципе… Вот еще: такие люди склонны вести двойную жизнь: одну для окружающих, другую для себя.

Я постарался сохранить на лице невозмутимое выражение. Неужели в гороскопе так и написано? Или она проверяет мою реакцию?

– Среди них встречается много людей искусства: писателей, поэтов, художников.

– А от себя, без гороскопов.

Катя закинула одну стройную ножку на другую. После этого движения платье немного приподнялось, и я увидел на ее правом бедре маленькую родинку в форме звездочки. Катя выпрямила спину и внимательно посмотрела на меня.

– Умен, внимателен, финансово обеспечен, немного скрытен. А может, и не «немного».

– Красив? – серьезно спросил я.

– И скромен.

Мы рассмеялись. Я повернулся к официанту, и он тут же подошел к столику. Запомнив заказ, он кивнул и удалился. А мы продолжили беседу.

– А занятие для души у тебя есть? Или твой бизнес не оставляет на это времени?

– Для души? Конечно, есть. Если верить твоему гороскопу… Я человек искусства! Подайте мне гитару и мольберт, я нарисую вам такие стихи, что Рембрандту придется отойти в сторону и нервно закурить.

Я снова ушел от ответа, и мне стало неловко. И я решил ей признаться в том, в чем еще никому не признавался. Уж не знаю, что на меня нашло.

– Если честно, то я пишу.

Катя заинтересованно наклонилась ко мне.

– Серьезно? И что же ты пишешь, стихи?

– Нет. В данный момент я пишу детективный роман.

– И как он называется?

– Рабочее название «Записки авантюриста».

Тут я с грустью подумал, что вряд ли этот роман будет когда-нибудь опубликован, ведь я описываю совершенные мной преступления. Хотя для некоторых следователей чтение вышло бы ну о-очень занимательное. Да что там «занимательное», это был бы бестселлер! Готовое уголовное дело. Правда, вместо гонорара меня бы отправили на лесоповал. Ну да ладно. У меня, кроме этого детектива, еще три романа и куча рассказов, не имеющих отношения к моему основному бизнесу.

– Пишешь? Значит, еще не дописал?

– Я как раз на самом интересном месте. Скоро начнется самое захватывающее.

Всегда говорите правду, друзья, это не так сложно, как кажется!

– И чем сейчас занят твой главный герой?

– Сейчас… он знакомится с самой красивой девушкой на свете.

Катя едва заметно улыбнулась.

– Серьезно? И как она, сильно ему нравится?

– Очень. Ему даже немного страшно.

– Почему?

– Потому что он еще не встречал ту самую. Понимаешь, о чем я? Но когда увидел эту девушку, у него впервые возникла мысль, что это именно та девушка. Его судьба.

Мы не отрываясь смотрели друг другу в глаза, и, кажется, как бы это высокопарно ни звучало, в этот миг остальной мир перестал существовать. По крайней мере для меня.

Катя отвела взгляд, и наваждение пропало. Нет, не пропало. Просто в нем что-то изменилось.

– Расскажешь мне, чем там у них закончилось?

– Обязательно.

– А лучше дай прочитать. Я обожаю детективы.

– Хм… Тогда придется подождать, пока я закончу.

– Я никуда не спешу. Так это твоя первая книга? Или уже есть законченные?

– Ну вообще-то есть.

– И можно будет взглянуть?

– Даже не знаю…

– Обещаю не критиковать!

Я засмеялся.

– Да не в этом дело. Понимаешь, Катя, еще никто не читал моих рассказов.

– Почему?

– Не знаю… Мне хотелось, чтобы первый человек, прочитавший мою книгу, был особенным.

– А ты только детективы пишешь?

– Нет, фантастику тоже… А еще у меня есть мистический роман.

– Ой, обожаю мистику!

При этих словах я медленно поднес палец к свече и дотронулся до фитиля. На его кончике тут же вспыхнул небольшой огонек, и свеча загорелась. От неожиданности глаза Кати широко открылись, а я, довольный произведенным эфектом, сказал замогильным голосом:

– Позвольте представиться, граф Калиостро собственной персоной.

Она засмеялась, и этот смех прозвучал для меня лучшей музыкой, которую я только слышал. Я и раньше обращал внимание, что даже если девушка симпатичная, то стоит ей засмеяться, как тут же все ее обаяние исчезает. С Катей все было наоборот. Ее смех был настолько заразителен, а улыбка неотразима, что губы невольно сами расползались в улыбке.

– Ты полон сюрпризов.

Это был мой коронный фокус (которому я научился у одного знакомого химика, когда выяснял у него, какую жидкость лучше всего закачивать в дверной замок, чтобы потом без труда его открыть), а всего их у меня два. Не считая фокусов с картами, конечно. Но это другая категория фокусов. А насчет вскрытия замка, если кому интересно, дело обстоит следующим образом: «финские» замки немного сложнее «английских», но и для них существует несложный способ вскрытия. Шприцом в скважину замка закачивается аккумуляторная жидкость. Через полчаса цугалики разъедаются, пружинки ослабевают и открыть его становится совсем просто. Но это так, к слову.

– Как ты это сделал?

– Свеча – это нетрудно. Ведь внутри меня горит огонь.

– Давно горит?

– С самого утра.

Официант принес заказ, и мы отдали должное мастерству повара. Затем Катя спросила:

– Ты знаешь, что послезавтра приезжает Даниил Меджиславский со своим шоу?

Меджиславский… Сейчас об этом смешно вспоминать, но иллюзионистом оказался тот самый парень, которого я посчитал за карточного шулера в самолете несколько месяцев назад, когда летел из Варшавы во Львов. Спустя некоторое время я узнал его на рекламной афише, где он стоял в окружении симпатичных ассистенток и загадочного реквизита. И хотя я ошибся, приняв его за каталу, но в одном я оказался прав – он действительно неординарная личность, не зря я его выделил из всех пассажиров самолета. Сейчас он ездит с гастролями по стране, и билеты на его шоу распродаются задолго до его приезда в город.

– Послезавтра?

– Ага. Я хотела сходить, но билетов в кассах уже неделю как нет.

Я подумал, что билеты нужно достать любой ценой. Сколько бы они ни стоили. Вот сюрприз ей будет!

– Жаль, конечно. Но я все равно узнаю, может, найдется два билетика. А пока… хочешь, я расскажу о тебе?

– Было бы интересно.

Она отложила нож с вилкой и чуть подалась вперед. Я постарался не обращать внимания на небольшую соблазнительную грудь, туго натянувшую красное платье при этом движении.

– У тебя сильный и независимый характер, что ты иногда любишь показать окружающим. Ты знаешь силу своей женской привлекательности и виртуозно умеешь ею пользоваться. Впрочем, делаешь это легко и ненавязчиво, понимая, что такая естественность может свести с ума не хуже изощренного кокетства. Тонко чувствуешь окружающих, но стараешься не показывать своих знаний. Горда, целеустремленна и чертовски красива. И фигура у тебя такая, что можно с ума сойти. Но это не просто подарок от родителей, ты совершенствовала свое тело. Чем в детстве занималась, гимнастикой или танцами?

Катя отвела взгляд и после небольшой паузы сказала:

– Танцы. А ты неплохо разбираешься в людях.

– Я просто очень наблюдательный.

Что-то она стала слишком серьезной. Я не понял, в чем дело, но решил разрядить обстановку.

– Да к тому же я связан с мистикой, если ты забыла. Я, конечно, не Меджиславский, но…

Я сделал несколько магических пассов над вилкой, и она сдвинулась с места. Это был мой второй трюк. Последний.

– Как ты это делаешь? – с восхищением воскликнула Катя, и я понял, что пора расширять ассортимент своих фокусов. Хорошо Копперфильду или тому же Меджиславскому. У них в запасе тысячи трюков и проблем с тем, как удивить девушку, никогда не возникает.

Катя протянула руку и провела пальцами по моему запястью.

– Ничего нет, – удивленно сказала она, а у меня от ее прикосновения по всему телу пробежал электрический разряд.

Это было здорово и необычно. Раньше в подобных ситуациях я испытывал только сексуальное влечение, да и то не всегда. Сейчас объясню почему. Просто у меня много критериев при выборе женщин. Не то чтобы я был слишком разборчив, но… Это касается всего: ухоженности, внешнего вида, прически, подобранной со вкусом одежды. Но самое обидное, когда все вышеперечисленные факторы совпадают, ты подходишь к ней, заговариваешь, и тут оказывается, что ты имеешь дело с красивой, нарядной куклой, которая считает, что если у нее длинные ноги, ровный загар и красивый макияж, то больше мужчине и желать нечего. Мужчины вообще-то желают… но только одного. И нас трудно в этом винить. А что еще можно делать с такой «барби»? Так что иногда некоторым женщинам лучше молчать. Это может сыграть такую же роль, как полуобнаженная красота. Ведь она вызывает больше желания, чем абсолютная обнаженка. Все дело в некой недосказанности, которая дает мозгу место для фантазий. Вот так и с закрытым ртом некоторые девушки выглядят загадочными, сказочными принцессами, пока не откроют его, сказав фантастическую в своей глупости ересь, превратившись моментально в лягушку. Впрочем, лягушки многим нравятся, французам например… Не зря великий Леонардо изобразил загадочную улыбку Джоконды, ох не зря! Ведь молчаливая улыбка как сексуальное нижнее белье. Только второе скрывает недостатки фигуры, а первое – недостатки ума. К чему я все это рассказал? Ах да! В Кате было сексуально все.

Я задержал ее пальцы в своей руке, и она не сделала попытки освободить их.

– У меня такое чувство, что мы знаем друг друга очень давно, – тихо сказала девушка. – Мы ведь почти незнакомы, но это так. Я это почувствовала еще тогда, в «Эльдорадо».

Когда тебе говорит такие слова девушка твоей мечты, тебе хочется радостно кричать. Мое сердце застучало сильней, и надеюсь, в этот момент у меня было не слишком идиотское выражение лица.

– А у тебя есть занятие для души? – спросил я.

– Есть… Я в детстве мечтала стать художницей. Сейчас рисую редко, так, для себя.

– Тогда давай меняться. Я тебе дам почитать свои рассказы, а ты мне покажешь свои картины.

– Договорились.

Мы еще долго сидели и беседовали. Она рассказывала про свое детство, как она занималась танцами и скалолазанием. Про то, как ее отец привозил им с мамой из своих поездок необычные подарки, «абсолютно бесполезные в хозяйстве», как говорили их знакомые. На что родители улыбались в ответ и обменивались взглядами, словно им было известно что-то такое, что не известно никому, только им.

Оказалось, что Катя живет одна. Мать живет в Германии у своей сестры, а отец, известный археолог, пропал два года назад в Африке, находясь там на очередных раскопках какого-то древнего города. Мама тяжело переживала и не находила себе места. Замкнувшись в себе, она часто плакала, когда думала, что дочь ее не видит. Сама же Катя, унаследовавшая от отца сильный характер, держала все в себе. Хотя многие считали ее бесчувственной, это была неправда.

Я по себе знаю, что тяжелей тем людям, которые держат свои эмоции внутри себя. Это как взрыв петарды. Если он происходит на открытой ладони – ты отделаешься легким ожогом, который быстро заживет. Но если взрыв произойдет внутри сомкнутого кулака, ты можешь остаться без пальцев.

Катя отправила маму в Берлин к ее сестре, которая там жила со своей семьей, надеясь, что общение с близкими поможет ее матери смягчить горечь потери. Хотя сама Катя не верила, что ее отец погиб.

Я чувствовал, что девушка рассказывает мне очень личные вещи, о которых никто не знает, и меня мучила мысль, что я не могу быть с ней так же откровенен. Но Катя не лезла в душу с расспросами, и я был ей за это очень благодарен. Мы говорили о книгах, музыке, путешествиях и получали от этой беседы огромное удовольствие. Мы засиделись допоздна, не заметив, что на город уже давно опустилась ночь.

Я проводил девушку до автобусной остановки. Вдруг она обняла меня и едва слышно прошептала, словно спрашивая саму себя: «Неужели действительно существует любовь с первого взгляда?» Я расслышал эти слова, но промолчал. Во-первых, я не был уверен, что вопрос не риторический, а во-вторых… честно говоря, я немного растерялся. Тут подъехал ее автобус. Так ничего и не придумав в ответ, я попрощался с Катей, получив в награду нежный поцелуй.

Глава 12

Любовь способна низкое прощать,

И в доблести пороки превращать,

И не глазами – сердцем выбирать.

За то ее слепой изображают.

У. Шекспир

Вспоминая эти строчки старика Шекспира, я пытался предугадать, как поведет себя Катя, если я расскажу ей о том способе, которым зарабатываю себе на жизнь. Может, действительно стоит подождать, пока она влюбится в меня до беспамятства? С другой же стороны, это не будет честно по отношению к ней. Я предпочел бы, чтоб она полюбила меня таким, каков я есть. А если правда оттолкнет ее? Что тогда делать? Корить себя за несдержанность? Не знаю…

Сколько я ни думал, но выбор в принятии решения по данному вопросу так и не сделал. Пускай все идет своим чередом, решил я, а там видно будет.

Если бы я знал тогда, к чему приведут мои колебания!

На следующе утро я первым делом отправился в театр и, переплатив в четыре раза, достал-таки билеты на магическое шоу, на которое так хотела пойти Катя. Причем взял билеты в первый ряд. Вот для чего нужны деньги – делать приятные сюрпризы своим близким!

Позаботившись о высоком, пора было подумать о хлебе насущном. Прямиком из театра я отправился в огромный супермаркет, где продавались инструменты на любой вкус. Для взлома используются многие из них: топоры, ломики, монтировки, лобзики, электрические дрели, ножовки, пневмокусачки и, конечно, легендарная фомка (лучше всего, если она будет из качественной легированной стали). Побродив полчаса по магазину, я остановил свой выбор на универсальном наборе «Бош», в который входила дрель, электролобзик, два аккумулятора к ним и зарядное устройство. Весь набор помещался в небольшом пластиковом чемоданчике. Также я приобрел несколько полотен по резке дерева и металла, коробочку с шурупами и несколько отрезков деревянного квадратного бруса. На кассе попросил вместительную картонную коробку. В соседнем с магазином инструментов цветочном киоске я попросил обернуть ее красивой подарочной бумагой с большим красным бантом сверху.

Потом я заехал в охотничий магазин и купил компас. Нет, в лес за грибами я не собрался. Компас мне был нужен, чтобы… Впрочем, потом узнаете. Помните старый мультфильм «За восемьдесят дней вокруг света»? Помню, мне ужасно нравилось наблюдать, как перед очередной поездкой Филиас Фог, к удивлению своего слуги Паспарту, собирал в сумку разные необычные предметы, которые, казалось бы, не имеют никакой практической ценности. Но как оказывалось позже, именно они помогали потом выпутаться из сложнейших ситуаций.

Сделав этот своеобразный шопинг (слово-то какое дурацкое), я завез покупки в квартиру № 7 по известному вам адресу. Не успел я разложиться, как мой мобильный телефон запел голосом Фредди Меркьюри о том, что «мы чемпионы, мой друг».

Здесь я хочу отметить, что телефона у меня два. Одна и та же модель, один и тот же цвет, только номера разные. Первый телефон был с моим старым номером. Второй же я покупал перед очередным делом и оставлял его номер по необходимости, как той Свете из конторы по недвижимости. Сейчас звонил телефон номер один. Я сразу их различал, так как поставил на них разные мелодии.

– Алло?

– Привет.

– Привет, Антонио.

– Ты когда собираешься вернуться?

– А что случилось?

– У нас небольшие проблемы в бизнесе.

– Ну, раз небольшие, то они меня подождут еще недельку.

– Ну в общем-то да, это я так, чтоб ты в курсе был. Тебе нужна помощь?

– Нет, сам справлюсь.

– Слушай, я переживаю, вдруг тебя возьмут?

– Меня очень трогает твоя забота обо мне.

– Нужен ты мне, засранец, я о бизнесе беспокоюсь.

– Спасибо, друг.

– Давай я приеду и помогу тебе. Просто подстрахую.

– Нет. Это дело принципа. Хочу доказать, что способен провернуть это дело в одиночку.

– Кому доказать?

– В первую очередь самому себе.

– Ну как знаешь. Где ты хоть остановился?

– В «Украине».

– Если что – звони.

– Обязательно.

Я положил трубку. Пора было переходить к плану «Золотой ключик». За вчерашним ужином с очаровательной Катенькой я ненавязчиво выяснил личность главного менеджера. Ею оказалась старая грымза с паскудным характером и повадками сотрудника НКВД. Судя по возрасту, она вполне могла там работать. У меня были сильные подозрения, что мои амурные чары на нее не подействуют. А ограбление старушек – это не мой метод. Оставался директор, но он постоянно ездил с охранником, так что тут было еще сложнее.

Зазвонил телефон номер два.

– Я вас внимательно слушаю.

– Я соскучилась, Сережа.

– Я тоже.

– Слушай, у нас тут инвентаризация на работе, я освобожусь только к восьми.

– Катенька, я ждал эту встречу всю жизнь, так что лишние два часа потерплю. Хотя не скажу, что это будет просто.

Катя весело ответила:

– Такие речи заставляют трепетать мое невинное девичье сердечко.

– О, прекрасная сеньорита, я весь горю в ожидании нашей встречи.

– Смотри не пригори там. Я перезвоню, как только освобожусь.

– У меня для тебя сюрприз.

– Какой сюрприз?

– Если я скажу, то это перестанет быть сюрпризом.

– Ну все, теперь я не могу думать о работе!

– До вечера.

Положив трубку, я попытался трезво оценить, что же со мной происходит. Чтобы думалось еще трезвей, я налил себе вина из пузатой бутылки и сделал небольшой глоток.

Еще недавно я рассуждал, не подождать ли мне, пока Катя в меня влюбится, а похоже, влюбился сам. Я влюбился? Бывает ли она – любовь с первого взгляда? Любой мужчина, если он не слепой, скажет, что Катя очень красива. Но для меня это никогда не было решающим критерием. Что же тогда? Да все! Меня притягивала ее манера разговора, сам голос – мягкий и завораживающий, жесты, улыбка, походка. Все в ней было очень женственно и, что самое главное, естественно.

Но мне нельзя влюбляться. Наша связь не может быть долгой. Только до того дня, как я совершу кражу. Нельзя мне ее любить. Как там пел Джигарханян в «Собаке на сене»? «Если вы на женщин слишком падки – в прелестях ищите недостатки». А какие у Кати недостатки? Поломав минут десять голову, мне пришлось признать, что никаких. Или их действительно нет, или я их не замечаю. Второе означает, что я действительно влюбился. Первое – я буду полным идиотом, если упущу этот шанс.

Нет, к черту! Я сделаю свое дело и уеду. Во-первых, я прекрасно понимал, что у такой чудесной девушки не может быть со мной серьезных отношений. Ну, может, конечно, но только до того момента, когда она узнает, чем я занимаюсь, хотя многим девушкам нравится, когда их парни принадлежат к криминальному миру. Но с Катей не тот случай, она слишком чиста и правильна для такой авантюрной жизни. Воспитание не то.

Во-вторых, я не собирался недооценивать людей в погонах. Оставь им маленькую ниточку, и они размотают весь клубок. То, что я собирался сделать, это вам не мелочь по карманам тырить. К тому же меня будет искать не только милиция (тут я почему-то вспомнил светловолосого мужчину с колючим взглядом, которого видел с директором «Эльдорадо»). Я хлебнул еще вина, и мое богатое воображение услужливо стало нашептывать:

– «Объявить розыск…»

– «Приметы подозреваемого…»

– «Взять под наблюдение места возможного появления разыскиваемого…»

– «Организовать патрулирование на вокзалах, в аэропортах…»

– «При обнаружении избрать меру пресечения в виде содержания под стражей…»

Я вздрогнул, представив себе четко отлаженный механизм поиска, действующий по всей стране. Чего это я? Я же не убийца и не маньяк. Что-то моя фантазия расшалилась. После стольких дел комплексовать? Но я понимал, обокрасть – это лишь половина дела. Главное другое – скрыться с места преступления. И третье – сбыть краденое. Вот где требуется выдержка и терпение. Я знал многих, кто прокалывался именно потом, и таких было подавляющее большинство. Опьяненные успехом после удачно проведенного дела, они расслаблялись и делали ошибки, очень скоро приводящие к аресту: кто-то начинал проматывать шальные деньги по кабакам, других погубил длинный язык, хвастовство и ненужные понты. Конечно, каждый считает себя самым умным – меня, мол, не поймают! И я тоже на это надеялся. Но у меня были на то веские причины. Слишком кропотливо я все продумывал, вплоть до мелочей, на которые другие не обращают внимания. К тому же я не ищу дешевой популярности, рассказывая на каждом углу, какой я лихой и неуловимый Джо. Швыряться пачками денег в официантов я не люблю. Тех, кому известно о роде моих занятий, можно пересчитать по пальцам одной руки, даже если это рука пьяного фрезеровщика. Пусть меня назовут параноиком, но бытует мнение, что параноики живут дольше. За годы моей преступной деятельности я ни разу не попадал в руки представителей закона. Это о чем-то говорит, правда?

С Катей мы встретились в восемь вечера и отправились на прогулку по Киеву. Мы дошли до Андреевской церкви, построенной Растрелли, спустились по мощеной улице Андреевского спуска – настоящему музею под открытым небом, и вышли к Подолу. Эта часть города мне нравилась больше всего. Здесь, в одном из домов, творил свои бессмертные произведения мастер Булгаков, где-то здесь подрабатывал пением (порой уничтожая посуду, которая лопалась при звуках его могучего голоса) великий Федор Шаляпин.

Мы ели мороженое, а потом взобрались на смотровую площадку, откуда открывался потрясающий вид на вечерний город с широкой лентой реки, вьющейся между песчаных пляжей с пристанями. По реке, освещенные огоньками, плыли лодки и прогулочные катера.

– И где твой сюрприз? – спросила Катя, положив голову мне на плечо. Я вдохнул дурманящий запах ее волос и, отодвинувшись, спросил:

– У меня в руках ничего нет?

– Нет.

– Фокус-покус. – Я сделал несколько пассов руками, пытаясь походить на фокусника. – Абракадабра и что там еще они говорят в таких случаях?

В моей руке появилось два билета.

– Ух ты! Мы идем в театр?

– «Магическое шоу» Меджиславского.

– Серьезно? Как ты достал?

– Это было просто. Я сказал, что со мной будет самая красивая девушка в мире, и они тут же дали мне два билета!

– Класс! Я так хотела посмотреть… Спасибо, Сережа.

Катя поцеловала меня в щеку, я обнял ее и улыбнулся. Но в глубине души вдруг проснулась тоска. Я понимал, что через несколько дней мы расстанемся навсегда. И еще мне хотелось, чтобы она называла меня Максимом, а не Сережей…

Мы гуляли до полуночи и расстались у подъезда девушки, хотя я и предпринял ненавязчивую попытку подняться к ней в квартиру на чашку чая.

Когда я уже был в гостинице, телефон пикнул, давая мне понять, что пришло сообщение. Я нажал кнопку. «Я все время о тебе думаю… Мне кажется, я влюбилась…»

Стоит ли говорить, что после прочтения этих строк заснуть мне удалось не скоро.

* * *

Утром следующего дня я зашел в спортивный зал «Геркулес» и, заплатив за одноразовое посещение, направился к тренажерам.

Вы можете спросить: «А какого черта он там забыл?» Ну, во-первых, я всю жизнь занимаюсь спортом. Во-вторых, в моем молодом, тренированном теле много энергии и ее нужно куда-то девать. А в-третьих… вчера я узнал (не буду врать, что случайно), что Старая Грымза попала в больницу и на несколько дней связка ключей перешла во временное пользование к охраннику «Эльдорадо». Теперь в его функции входило открытие магазина и сейфа!

Охранника звали Николаем. Здоровый такой бугай, бугрящийся мышцами во всех возможных и невозможных местах. У таких парней даже уши кажутся накачанными. Побродив для виду по залу, я подошел к нему, когда он делал жим штанги лежа.

– Привет. Давай вместе?

Коля скептично посмотрел на меня и усмехнулся:

– Ну давай.

Я уступал ему в росте и массе, но в силе – ненамного. Сняв штангу со стоек, я выжал ее шесть раз. Только теперь он посмотрел на меня с уважением. Честно сказать, это было нелегко (проклятое курево, аж в горле запершило!), но вполне по силам. Закончив упражнение, мы перешли к тренажерам. Было время, когда я подрабатывал тренером в похожем зале, так что поговорить с ним на его любимую тему мне было нетрудно. Штанги-гантели, тренажеры-протеины, суперсеты-трисеты… Я посоветовал ему одну из программ Франка Коломбо (это кореш Арнольда) по накачке широчайших мышц спины. Затем мы обсудили изолирующие упражнения, последнюю «Олимпию», достоинства и недостатки креатина в наборе мышечной массы, а также побочные действия новых анаболических стероидов. В общем, к концу тренировки мы уже были друзьями.

– Слушай, – прогудел Николай, вытирая пот со лба. – Давай ко мне домой зайдем, я тебе тренажер покажу, сам собрал, – с гордостью предложил он.

– У тебя и дома тренажер? – «Да этот парень просто фанат!»

– И штанга еще. И блоки.

– С ума сойти.

– Хочешь посмотреть?

– Если тебе не в напряг…

Коля решительно потянул меня к автобусной остановке, и через пятнадцать минут мы вошли в его квартиру. Я сказал, что он фанат? Это значит, я ничего не сказал. Все стены были украшены плакатами культуристов и полуобнаженных накачанных красоток. Одна комната была переоборудована в спортзал, кухня была завалена коробками с «Мега массой», банками с аминокислотами, журналами «Флекс» и «Сила и красота».

– Потрясающе, – с восхищением сказал я.

И сказал это искренне, потому что мне нравятся люди, преданные своему любимому делу. Чего разбрасываться и размениваться, кидаясь от одного увлечения к другому? Нужно сконцентрировать все силы на достижении одной цели, только так будет результат!

Но главной вещью, заинтересовавшей меня, была его рабочая куртка, которую я сразу заметил в коридоре. Я был уверен, что ключи в ней. Украсть их не было проблемой, но в этом случае замки сменят на следующий день. Нужно сделать копии и вернуть ключи на место. Но как?

Мне нужно было время для принятия оптимального решения данной проблемы, и, увидев на столе под журналами с очередными гипертрофированными бицепсами шахматную доску, я предложил сыграть несколько партий. Коля с радостью согласился.

Когда он на втором ходу пожертвовал пешку на f4, разыграв королевский гамбит, я понял, что он опасный противник. Я принял жертву, он вскрыл королевский фланг и начал борьбу за центр. Такой прыти я от него не ожидал. Впрочем, многие, глядя на мою фигуру, тоже не предполагают, что у меня первый разряд по шахматам. Как будто мышцы несовместимы с мозгами! Так же, глядя на мои набитые костяшки на указательном и среднем пальцах, которые я заработал тренировками по карате, никому в голову не придет, что я ловко управляюсь с разнообразными отмычками и другой тонкой работой. Очередные стереотипы, которых бесконечное множество.

Увлекшись любимой игрой, я даже на некоторое время забыл, зачем пришел в эту квартиру. Но звонок в дверь вырвал нас из гущи шахматного сражения.

Глава 13

Два джентльмена встречаются на палубе корабля.

– Ужасная скука, сэр, – говорит один. – Не хотите сыграть в карты?

– Я бы рад, но, увы, последний раз я играл пятнадцать лет назад.

– Ничего страшного, я еще дольше не играл. Стюард, принесите колоду карт.

Тот приносит карты. Первый джентльмен берет колоду и, взвешивая ее на ладони, говорит:

– Одной карты не хватает.

Другой ловко пускает колоду из одной руки в другую.

– Да, восьмерки пик.

Анекдот

Коля пошел открывать. В коридоре послышались голоса, и в комнату вошли два типа. Именно что «типа», потому как я давно научился определять подобный сорт людей по их манерам и бегающим глазам. Насколько я успел узнать Колю, он был в принципе неплохим парнем, что же у него общего с этими двумя?

– Знакомьтесь, это Сергей, – представил меня Николай. – А это Паша и Саша. Нормальные ребята! Я машину собрался покупать, а они мне пообещали найти подходящий вариант.

«Бедный Коля», – подумал я и пожал тонкие пальцы щипачей. Именно так они и выглядели. Длинные, худощавые, одеты в черные джинсы и такого же цвета футболки. Как оказалось – братья. Два брата-акробата. Если бы в автобусах и маршрутных такси существовал фейс– контроль, таким парням пришлось бы ходить пешком.

Минут пять они что-то обсуждали с Николаем, а затем Паша, увидев расставленные на столе шахматы, предложил сыграть. Я согласился. Во время игры (которую он, естественно, проиграл, тут ведь лишнего ферзя из рукава не вытащишь) я заметил, как он приценивается к моим часам. И он меня не разочаровал.

– Тут я тебе не соперник, – сказал он, отодвигая доску. – Давай лучше в картишки перекинемся. У меня как раз с собой колода есть.

Вот идиот! Ну что за непрофессионализм… Я понимаю, если колоду с собой будет таскать Меджиславский. На то он и фокусник. Нужно как-то мотивировать свои действия, если хочешь раскрутить лоха на бабки. Рояль в кустах, блин, случайно у него оказался.

– Я только в шахматы играю.

– Так мы ведь не на деньги, – обезоруживающе улыбнулся Паша.

Я улыбнулся ему в ответ. Именно так и вовлекают в игру. Сначала «просто так». Точнее, как говорят блатные, «ни на что». Потом на интерес. Сперва дают выиграть по маленькой, а затем раздевают до трусов. Но тут у меня забрезжила одна идея, и я кивнул:

– Тогда давай сыграем.

Паша обменялся с братом довольным взглядом, и мы сели играть в «секу». Уже по тому, как Паша держал колоду, я понял, что он шулер. И что карты крапленые, я заметил сразу. Это характеризовало моих партнеров по игре не с самой лучшей стороны. Нет, я не имею в виду моральную точку зрения, сам не ангел. Дело в том, что карты были размечены без всякой выдумки и фантазии. На каждой карте стояли две точки. Одна точка информировала о масти, вторая – о значимости карты. Точки едва видны, потому что при краплении были использованы чернила, соответствующие цвету рубашки карты. Вот только я бы на их месте капнул на эти точки какой-нибудь прозрачной жидкости, чтобы сделать их вовсе незаметными.

Настоящему профессионалу это не надо. Хороший шулер разметит абсолютно новую колоду по ходу игры. Например, специальным перстнем или иголкой. Нет, дыра не будет сквозная – укол делается всего на половину толщины карты. Это позволит найти помеченную карту на ощупь, пальцами. А если под рукой не оказалось иголки, можно провести линию колпачком от ручки или ногтем. Запомнить отличия карт можно даже по «рубашке», которая только неискушенному игроку кажется идентичной. Но это уже высший пилотаж.

Первые три игры они мне слили. Но честная игра длилась недолго. Через полчаса я уже проигрывал двадцать долларов. К Николаю зашла соседка, и они о чем-то болтали на кухне. Я вышел на минутку в туалет, и связка ключей от магазина и сейфа перекочевала в мой карман. Вернувшись в комнату, я сказал:

– Ребята, я хочу отыграться. Подождете меня, я съезжу, сниму деньги с кредитной карточки?

Конечно, братья были согласны. Ради этого момента они и затеяли игру. Только Коля вышел из кухни и, дождавшись меня в коридоре, придержал за рукав и, нагнувшись к моему уху, негромко сказал:

– Слушай, Серега, не надо оно тебе. Давай лучше в шахматы сыграем, я тебя с соседкой познакомлю, классная такая девчонка! А этих, – он мотнул головой в сторону комнаты, – я сейчас отправлю.

Действительно, хороший парень.

– Не переживай, я знаю, что я делаю.

Помнится, так говорил герой одного боевика, который я смотрел в детстве в видеосалоне. Обычно он говорил это перед тем, как сделать очередную несусветную глупость. Но у меня действительно был отличный план.

Я вылетел из подъезда и тормознул первое попавшееся такси.

– Шеф, где тут у вас ближайшая мастерская? Я вчера по пьянке ключи потерял, если моя жена узнает…

* * *

Я вернулся через сорок минут и снова сел за стол к картежникам, небрежно бросив на стол несколько крупных купюр.

– Раздавайте, парни.

Если играют крапленой колодой, то на руках у шулера после раздачи всегда будет выигрышный вариант. Но ведь существует еще снятие колоды! Если подснятие сделано честно, то заранее подготовленный шулером вариант раздачи оказывается нарушен. Чтобы этого не произошло, существуют такие вещи, как фальшивая тасовка и карточный вольт.

Я настроился увидеть что-то интересное, но Паша решил не заморачиваться на таких сложностях. Он начал сдавать, слегка отогнув три нижние карты мизинцем. Оттуда он и сдал карты своему брату. Грубая работа, за такое бьют колодой по ушам. Естественно, я проиграл опять. Коля, уже выпроводивший соседку, стоял позади меня и с хмурым видом наблюдал за игрой. Пришла моя очередь сдавать, и я, взяв колоду в руки, принялся неуклюже мешать карты, в процессе уронив одну карту себе между колен.

– Давайте еще две игры и все, а то мне ехать пора.

Я дал сдвинуть колоду, и Саша сбил ее посередине. Его не насторожило, что я оставил карты в своей руке, а не положил на стол, чтобы поправить их так, чтобы колода составила единое целое, и нельзя было найти линию раздела половин колоды.

– Но ты не успеешь отыграться, разве что повысишь ставку в три раза.

Ловко я их спровоцировал? Главное теперь – не переиграть. Я задумался. Точнее, сделал вид, что задумался. Братья внимательно наблюдали за выражением моего лица.

– А, согласен! – Я залихватски махнул левой рукой, отвлекая их внимание, а правой в это время сделал «вольт» – карточный переворот, приводя колоду в первоначальное до сбивания положение.

Затем раздал всем по три карты. Не спеша, по очереди и с верха колоды. Честно, в общем. Зачем мне жульничать? Я уже все сделал раньше. Во время тасования я разместил карты в нужном мне порядке, так что третья, шестая и девятая карты были дамами. Саше я сдал три десятки, Паше – тридцать одно.

Это еще не самое сложное. Существует, например, такое понятие, как «тасовка по цифровым алгоритмам». Допустим, собрались парни играть в преферанс. Шулер берет новую, нераспечатанную колоду карт, только что купленную в магазине. Открывает… И в течение одной минуты подготавливает колоду к тасовке, чтобы растасовать ее по цифровому алгоритму для выгодной раздачи! Причем на любого играющего. Данный метод, по моему мнению, самый эффективный. Мало того, что он не заметен для других игроков, так и карты еще остаются девственно-чистыми – в любой момент готовы к внимательной инспекции!

– Хочешь по пятьдесят долларов? – предложил Паша.

Я, соглашаясь, кивнул, даже не поднимая своих карт со стола. Вскрылись. Братья мрачно переглянулись, а я радостно выдохнул:

– Ну наконец-то!

Саша нахмурил сросшиеся брови и нехотя подвинул мне выигранные деньги. Другой рукой нервно сгреб колоду. Никудышные картежники. Настоящий катала должен хорошо владеть собой. Это аксиома.

– Давай последнюю – и по домам.

Я радостно потер руки. Паша, глянув на меня исподлобья, начал тасовать колоду, быстро снимая с ее верха по одной карте. Мой вам совет. Если увидите такую тасовку, знайте – это первый признак того, что колода в руках шулера. Честно мешать колоду пачками, хотя профессионал и тут найдет способ расположить карты в нужном порядке. Лучший способ не проигрывать – не садиться играть совсем.

Паша продолжал снимать карты по третьему разу, сосредоточенно рассматривая колоду, словно пытаясь что-то найти.

– Раздавай уже, – нетерпеливо сказал я. – Мозоли натрешь.

Паша буркнул что-то в ответ, но карты раздал. Я поднял свои – десятка и два туза. Идиоты!

Я положил свои карты на стол «рубашками» вверх и посмотрел на партнеров. Заглянув в свои карты, Паша прищурился и процедил:

– Давай рискнем. Ставим все, что у нас есть, на эту игру. Кто победит – забирает все.

Саша решил немного сгладить агрессивный тон брата:

– Если ты хочешь, конечно.

Я на пару секунд задумался и сказал:

– Согласен.

Затем не спеша взял одной рукой колоду, лежавшую на столе, и протянул ее Николаю, с интересом наблюдавшему за игрой из-за моей спины.

– Будешь нашим судьей, Коля?

Саша сложил все купюры в кучку и открыл свои карты. Я выдохнул:

– Три короля?!

Паша бросил свои карты на стол и обратился ко мне с победной (или паскудной, это как посмотреть) улыбкой:

– Да, не повезло нам сегодня, Серега. Все мой братишка снял.

Саша уже начал подгребать к себе выигрыш, когда я спокойно остановил его:

– Одну минутку, парни.

Они вопросительно уставились на меня, а я с невинной улыбкой поинтересовался:

– Джокер заменяет любую карту?

– Ну да, – нетерпеливо подтвердил Паша. – И что с того?

– Тогда я вынужден вас огорчить.

Я перевернул свои карты. Два туза и джокер. Какое-то время они глазели на наивысшую комбинацию в этой игре.

– Сека тузов, – наконец прошептал шокированный Саша.

– Этого не может быть! – вырвалось у его брата.

– Почему? – спокойно спросил я, сняв с лица маску простачка и буравя его тяжелым взглядом. Эта неожиданная метаморфоза окончательно сбила его с толку. Он заткнулся и отвел глаза.

– Коля, – попросил я атлета, не отрывая холодного и внимательного взгляда от братьев. – Пересчитай, пожалуйста, карты. А то пацаны сомневаются.

Коля пересчитал и протянул колоду Паше:

– Все сходится, можешь проверить сам.

Я смял купюры и сунул их в карман брюк.

– Всего хорошего.

Паша попытался было встать, но его более благоразумный брат придержал его за рукав черной футболки. И правильно сделал. Иначе я бы их размазал по стенам. Проигрывать нужно уметь.

Коля проводил меня до дверей.

– Ну ты молодец, Серега. Я думал, ты только в шахматы хорошо играешь.

Мне было ужасно неудобно перед этим большим добродушным парнем, который пригласил меня к себе домой, невольно попав в мою разработку.

– У меня к тебе просьба, Коля. Можешь подержать у себя мои деньги? Не хочу тащить их с собой туда, куда я иду.

– Если тебе надо…

Коля неуверенно взял своей огромной лапой купюры, и они исчезли в его кулаке.

– А когда ты их заберешь?

– Не знаю. Я к тебе заеду.

Возвращаться я не собирался. Пускай себе протеина купит на эти деньги. Найдя некое подобие компромисса со своей совестью, я пожал парню руку.

– Рад был с тобой познакомиться. Хочешь на прощание один совет? Не делай с ними общих дел. Ты неплохой парень, а это стопроцентные жулики.

– Да я уже понял. – Николай с досадой почесал затылок своей ручищей. – Но как ты их обыграл?

Из комнаты слышались возмущенные упреки Александра и недоумевающе-раздраженный голос его брата.

Я улыбнулся:

– Повезло.

На этом мы попрощались.

Выйдя на улицу, я направился к ближайшей стоянке такси, желая быстрей оказаться подальше от этого места, потому что дубликаты ключей лежали в моем кармане, а больше здесь мне нечего было делать.

Секрет моего выигрыша был, конечно, не в везении. Просто картой, которую я припрятал во время своей первой раздачи, был джокер. В нужный момент я добавил его для комбинации к двум тузам, а ненужную десятку, скрывая в ладони, положил на колоду, когда отдавал ее Коле. Вот и весь секрет. Ловкость рук и почти никакого мошенничества. Ребята просто не на того нарвались.

Я посмотрел на часы. Пять вечера, пора звонить Кате.

– Алло?

– Сережа?

– Да?

– Послушай…

– Что случилось?

– Ты не ответил на мое сообщение… Я что-то не так сказала?

– Что ты, Катя!

– Может, мне не стоило признаваться в этом так быстро?

– Не надо стесняться своих чувств, – ответил я и, помолчав, добавил, словно кидаясь в омут: – Особенно если чувства взаимны.

– Ты действительно так думаешь, правда?

– Честное слово. Мы с тобой об этом еще поговорим, Катя. В шесть часов я за тобой заеду.

– Давай лучше у театра встретимся. Ты не возражаешь?

Отчего она так упорно не желает меня подпускать к своей квартире? Может, она скрывает, что живет с парнем? Или чувствует во мне что-то, что не позволяет ей до конца мне доверять? Да нет, ерунда. Видимо, она просто не из тех, кто так запросто приглашает парней к себе домой после нескольких встреч.

– Нет, не возражаю. Значит, в половине восьмого возле входа?

– Да, Сережа.

– Договорились. И еще…

– Да?

– Я очень соскучился по тебе, Катя.

– Я по тебе тоже.

– Целую, любимая.

– И я тебя целую, любимый.

Глава 14

Он не вышел на сцену, но возник посреди нее из ниоткуда, он извлек свой жезл из воздуха, запахнулся в черный плащ и неожиданно стал прозрачным.

Робертсон Дэвис «Пятый персонаж»

И вот я стою у Киевского оперного театра, поглядывая то на пасмурное небо, то на мрачноватое здание, похожее на приземистый бочонок с крышкой. Да… Не в обиду киевлянам, но в столице могли построить что-нибудь получше. Сравнивать со львовской или одесской оперой даже как-то некорректно. Нет, архитектор, конечно, старался, но то ли ему мало заплатили, то ли были еще какие причины, но здание меня совсем не впечатлило. Не спасали положения ни арки, между которыми были видны лепные изображения масок, ни барельефы и вензеля, которые поддерживали две крылатые девушки.

– А вот и я! – Катя поцеловала меня, и мир снова заиграл красками. Даже тучки попрятались.

Я залюбовался ею. Блестящее голубое платье в классическом стиле, обтягивающее ее потрясающую фигуру. Модные туфельки на шпильках, подчеркивающие красоту ее стройных ног. Великолепный макияж, парочка стильных украшений… Сексуальна и бесподобна. Хоть сейчас на кинофестиваль в Каннах.

– Ты неотразима!

– Спасибо. А что ты тут рассматриваешь?

– Во Львове оперный театр намного красивей.

– Да? Никогда там не была.

– Я тебя обязательно свожу.

– А знаешь легенду про этот театр?

– Расскажи.

Катя взяла меня под руку и, увлекая ко входу, начала свой рассказ:

– Так вот, еще до постройки царю одновременно были представлены два проекта императорских театров – одесский и киевский. Царь их утвердил.

Катя многозначительно замолчала.

– Ну и в чем суть?

– Утвердить-то утвердил, да вот проекты перепутал. На одесском написал: «Сему стоять в Киеве», а на киевском – наоборот.

Я усмехнулся и спросил:

– Именно поэтому одесский оперный театр красивее киевского?

– Точно!

– Ну, если киевлян это утешает…

Мы рассмеялись. Я с гордостью заметил, что все проходящие мимо мужчины буквально сворачивают шею, пытаясь получше рассмотреть мою спутницу. Это напомнило мне итальянскую романтическую драму «Малена», а именно ту сцену, в которой героиня Моники Белуччи идет через город, не обращая ни на кого внимания, словно, кроме нее, в городе никого нет. Но на самом деле город полон горячих итальянских парней, которые сходят с ума от одного вида Малены.

Я открыл и придержал дверь, пропуская Катю вперед. В вестибюле мы столкнулись с девушкой, лицо которой показалось мне смутно знакомым. Как выяснилось позже, она тоже работала в «Эльдорадо».

– Катька, привет!

– Привет, – сказала Катя, и я готов был поклясться, что ее улыбка в эту секунду стала искусственной.

– Ой, ты с джентльменом?

– Ты очень наблюдательна, Вика.

Вика нагнулась к ее уху и шепотом, который можно было услышать, даже если бы я находился в данную минуту на киевском вокзале, сказала Кате:

– А он симпатичный.

И, кокетливо стрельнув в меня глазками, скрылась в толпе.

– Кто это?

– Да так, работаем вместе, – ответила Катя.

– Ты, по-моему, не очень рада ее видеть.

– Тебе показалось, Сережа.

Ну, показалось так показалось. И лишь некоторое время спустя я нашел объяснение этой маленькой сценке. Но в тот момент я тут же забыл об этой встрече. Мы зашли в зал.

* * *

И вот свет гаснет, погружая зрительный зал в полумрак, а занавес с шелестом и тихим звоном металлических колечек разъезжается в стороны. Приглушенные разговоры стихли, и теперь все взгляды прикованы к сцене с застывшими на ней неподвижными фигурами.

Зазвучала необычная мелодия, которая, постепенно набирая обороты, оживила фигуры, и они пришли в движение. Взрыв! И вот посреди сцены из облака дыма появился иллюзионист во фраке, цилиндре и белых перчатках.

До начала выступления я был настроен довольно скептично. Ну что может показать отечественный фокусник? Мы ведь не в Лас-Вегасе и даже не в парижском «Мулен Руж»… Я видел фокусников в клубах и цирках. Некоторые выступали неплохо, но до полномасштабного действа, которое должно соответствовать сцене оперного театра и громкому голливудско-бродвейскому понятию слова «шоу», им было далеко, как до Киева… В общем, далеко.

Но Меджиславскому удалось меня удивить. Когда он подкинул в воздух свои перчатки и они превратились в белоснежного голубя, я захлопал от всей души – фокус был исполнен безупречно. Я скосил глаза. Катя с широко распахнутыми глазами следила за каждым движением, словно ребенок, впервые попавший в цирк. Мне нравилась ее непосредственность. Не люблю, когда люди начинают умничать и строить из себя всезнающих снобов, повидавших все на свете.

У Данилы тем временем на сцене появился настоящий автомобиль! Черт возьми, как он это сделал? Теперь зал захлопал в полную силу…

Не знаю, кто ему помогал в подготовке этого шоу, но ребята постарались на славу: костюмы, музыка, танцы, освещение – все отлично дополняло друг друга, превращая разворачивающееся на сцене действо в настоящий спектакль. На секунду я пожалел, что не сходил на премьеру во Львове. Может, наблюдая эти фокусы по второму разу, я смог бы отгадать некоторые секреты? Хотя вряд ли, не тот уровень исполнения.

Особенно мне понравился номер «Казнь колдуна». Я ни на секунду не выпускал фокусника из поля зрения, даже старался не мигать, но все равно упустил момент, когда колдун в исполнении Данилы перевоплотился в палача.

Мы сидели в первом ряду, ближе некуда, но раскусить секреты не получалось – логика в данном случае оказывалась бессильна. На сцене творились настоящие чудеса, и оставалось только аплодировать магу, который безупречно надувал полный зрительный зал.

– Кто хочет поучаствовать в следующем трюке? – спросил иллюзионист у притихшего зала.

Я огляделся. Когда я смотрел по телевизору выступления Копперфильда, то после такого вопроса над залом взлетал целый лес рук – побывать на сцене рядом с великим фокусником хотелось всем. Но наша публика – это наша публика. Лица присутствующих напомнили мне школьные годы, когда на уроках некоторые ученики пытаются стать невидимыми, лишь бы их не вызвали к доске. Пусть соседа вызовут, вот над ним и посмеемся, если он облажается. Ох уж эта постоянная опаска наших людей!

– Сейчас подставного вызовет, – с понимающим видом сказал сосед, полный парень в светлом свитере. – Я видел такое в цирке.

Но иллюзионист, словно услышав его слова, сделал знак рукой, и на сцене появились ассистентки с тремя большими надувными шарами. Повернувшись спиной к зрительному залу, девушки бросили мячи за спину. Один приземлился рядом со мной, но я не стал его передавать дальше, а протянул Кате. Другие продолжили путешествие, подпрыгивая на руках зрителей и удаляясь к дальним рядам.

– А вот и наши добровольцы! – усмехнулся фокусник. – Попрошу на сцену!

Катя с улыбкой глянула на меня и легко взбежала по ступеням, опередив остальных. За ней, после некоторой суматохи, поднялись еще двое. Парень, пытающийся скрыть за небрежной улыбкой свое волнение, и мужчина лет пятидесяти, шедший тяжелой походкой, словно на эшафот.

– Как вас зовут? – спросил Данила.

– Виталий.

– Вадим.

– Катя.

– Какое красивое имя! Вы замужем?

Я почувствовал неуместный укол ревности.

– Еще нет, – улыбнулась Катя. – Но у меня есть любимый человек.

Мое лицо расплылось в дурацкой улыбке.

– Да? Очень жаль… Я хотел предложить вам работу моей ассистентки.

«Размечтался, Копперфильд доморощенный!»

– Ну хорошо, – продолжил иллюзионист, – скажите, Катя, вы любите риск?

– Обожаю, – ответила девушка, и ее слова прозвучали довольно искренне.

«Что ж ты меня домой не рискуешь пригласить?» – с легкой обидой подумал я.

– Ну тогда мое задание должно вам понравиться. И не переживайте. Это всего лишь магия. Чистая магия.

На сцену с потолка спустилась лебедка с креслом, похожим на трон.

– Присаживайтесь. Вы не боитесь высоты, Катя?

– Я альпинистка.

– Правда? Тем лучше.

Катя присела на трон, на котором, по моему мнению, она смотрелась очень органично. Иллюзионист накрыл ее блестящей материей, оставив свободными только кисти рук.

Затем ассистентки вынесли две длинные веревки и завязали их на запястьях моей любимой. Я почувствовал некоторое беспокойство. Что он с ней собирается делать?

– Вадим, Виталий… Держите концы этих веревок, чтобы наша прекрасная Екатерина не могла убежать.

Заиграла зловещая музыка, и свет стал более приглушенным. Иллюзионист обошел трон вокруг, снова оказался перед Катей и, стоя спиной к зрительному залу, стал делать руками магические пассы.

Трон с Катей медленно пополз вверх, опасно покачиваясь на тонких металлических тросиках. Выше, выше… Веревки в руках Вадима и Виталия вытянулись почти на всю длину. Я заерзал на своем кресле – не дай бог оборвется… О чем я думал, когда отпустил ее на сцену? Страховки-то никакой ей не прицепили!

Луч прожектора уперся в покрывало, и я, как и весь зрительный зал, с волнением наблюдал за ним, не сразу заметив, что фокусник куда-то пропал со сцены.

Из динамиков ударила барабанная дробь.

– Вы готовы? – из ниоткуда вопросил голос иллюзиониста.

– Да!!! – выдохнул зал, замерев в предвкушении необычного.

– Абракадабра!

Покрывало слетело с трона, и все увидели, что веревки, которые два вызванных из зала зрителя ни на секунду не выпускали из рук, завязаны на руках… довольно усмехающегося иллюзиониста!

Прожектор, лучом гиперболоида разрезав темноту, уперся в средний проход между рядами, посреди которого стояла моя Катя.

Я первым захлопал в ладоши, а через секунду иллюзионисту рукоплескал весь зал.

– Браво!

– Браво!!!

Катя уверенно, словно всю жизнь выступала на сцене, поклонилась зрителям и сделала изящный реверанс. Затем прошла к первому ряду и присела на свое место. Раскрасневшаяся и довольная.

Иллюзионист спустился на сцену, поблагодарил мужчин, которые, все еще находясь в шоковом состоянии, держали веревки, пожал им руки и отпустил их в зал.

– Как ты там оказалась? – первым делом спросил я.

– Магия! – засмеялась Катя.

Видимо, на моем лице появилось обидчивое выражение, потому что в следующую секунду Катя поцеловала меня и сказала на ухо:

– Я тебе потом расскажу.

– Простите, – обратился вдруг Данила к уже усевшемуся на свое место Вадиму. – Вы не подскажете, который час? Я хотел бы узнать, сколько еще до конца моего выступления.

Парень закатал рукав рубашки, несколько секунд смотрел на пустое запястье, а потом сказал:

– Я часы дома забыл.

Тогда иллюзионист обратился ко второму мужчине:

– Виталий, может, вы тогда скажете, который час?

Мужик посмотрел на пустую руку и пожал плечами, мол, кто его знает? Тут до меня дошло, что фокусник неспроста задавал им этот вопрос. Данила снял у них часы, когда тряс на прощание руки после окончания номера с исчезновением! Ну дает! Но это ж надо так запудрить мозги, чтобы люди даже не помнили, с чем они пришли в театр.

Тут иллюзионист закатал рукав, и все увидели, что у него, кроме своего хронометра, на запястье висят часы незадачливых ассистентов. В зале послышался смех. Но тут мужик радостно улыбнулся и, ткнув пальцем в сторону иллюзиониста, объявил:

– О! У меня дома такие же!

Зал зашелся в истерике. Если бы этого мужика не было, его следовало бы придумать. Гениально!

А шоу тем временем продолжалось. На сцене появился большой белый экран. Данила присел за маленький столик, и через несколько секунд зрители наслаждались карточными трюками, передаваемыми на экран посредством кинокамеры.

Как оказалось, то, что я видел тогда в самолете, когда незаметно наблюдал за неизвестным мне тогда парнем с колодой в руке, было просто ерундой по сравнению с тем, что происходило сейчас перед моими глазами.

На миг меня посетила глупая мысль, что Меджиславский попусту разбазаривает свой талант. С его-то руками такие вещи можно делать… Но я тут же себя осадил. А что, собственно, делать? Ездить поездами дальнего следования, раскручивая командировочных лохов на игру? Мотаться в сезон по курортам? Лазить по катранам (которых сейчас уже практически и нет)? Отмораживать зимой по скверикам руки, пытаясь игрой заработать на жизнь? Или кататься в городском транспорте, надеясь в толкучке незаметно вытащить у рабоче-крестьянских пассажиров их зарплату? Глупость какая! Зачем ему это?

Так он стоит на сцене, молодой, подтянутый, стильно одетый, в окружении красивых ассистенток. Все знают, что он обманщик, и тем не менее зал полон зрителей, которые только и мечтают о том, чтобы их надули! Фокусник обманывает зараз несколько сотен человек, не нарушая при этом ни одной статьи закона, – это ли не мечта каждого жулика? Мало того, ему еще и платят деньги за это!

А между тем настало время заключительного номера. Это был потрясающий по своей красоте спектакль, в котором иллюзионист вызвал из небытия знаменитую Мэрилин Монро. Они пили вино из повиснувших в воздухе без какой-либо опоры бокалов, танцевали. Потом иллюзионист нарисовал краской на холсте огромный портрет актрисы, а затем она исчезла…

Потрясенный зал стоя аплодировал иллюзионисту, и я тоже не жалел ладоней. Он заслужил эти овации. Честно, без дураков. Полтора часа пролетели незаметно.

Мы вышли из театра, все еще находясь под впечатлением от увиденного.

– Спасибо большое, – сказала Катя. – Я словно в детство попала.

– Ты великолепно смотрелась на сцене, – сказал я. – Может, действительно пойдешь в ассистентки?

– Да ну тебя. – Катя смешно надула губки.

– Ладно, шучу я, – усмехнулся я. – Лучше расскажи мне, как ты исчезла из-под купола цирка?

Катя хитро посмотрела на меня.

– А я наверх и не поднималась.

– Как не поднималась? Все же видели, как веревки…

– На моем месте уже был Данила.

Я остановился, непонимающе глядя на Катю.

– Погоди, он же стоял внизу, когда это кресло с покрывалом начало подниматься!

– А вот это как раз и не был Данила. Помнишь, он обходил меня вокруг?

– И что?

– В этот момент он поменялся с двойником, который был одет точно в такую же одежду, как у него. Ведь двойник, когда делал все эти магические жесты, стоял лицом ко мне, то есть спиной к залу. Поэтому никто и не заметил подмены. Я чуть не расхохоталась, когда увидела, как вас там всех дурят!

– Черт возьми! А ты куда делась?

– Меня вытащили его девчонки и увели тайным ходом за кулисы.

– А как ты оказалась посреди зрительного зала? Там что – подземный ход?

– Какой ты смешной! Я просто вошла через двери и подошла, как меня попросили, к центру. Ведь в зале было темно, а все внимание зрителей было приковано к сцене, над которой висело подсвеченное прожекторами кресло.

Я рассмеялся.

– Здорово! И как все просто выглядит, когда знаешь секрет.

Мы медленно шли вечерней улицей, приближаясь к Крещатику. Катя взяла меня под руку и задумчиво сказала:

– Ты знаешь, с одной стороны, мне жутко понравилось участвовать в этой иллюзии, а с другой стороны… жалко.

– Чего? – не понял я.

– Я узнала секрет, понимаешь?

Поразмыслив немного над ее словами, я кивнул.

– Думаю, что понимаю. И мне кажется, что ты не одна такая. Людям по душе атмосфера загадочности и таинственности, которая царит на представлении, и люди не хотят ее нарушать. Думаю, большинство зрителей, как и сам фокусник, считают, что фокус будет безнадежно испорчен, если его тайна станет явной. Нет, конечно, всегда найдутся дураки, которые не преминут позлорадствовать над оконфузившимся иллюзионистом.

– Ты прав, – согласилась Катя. – Но в то же время эти люди совсем не прочь узнать секрет фокуса.

– Особенно втайне от остальных, – засмеялся я. – Как это сделала сегодня ты. Многие бы хотели оказаться на твоем месте, чтобы потом с загадочной улыбкой намекать на свою причастность к тайне.

Мы подошли к вечернему Крещатику, который светился высотками, вывесками магазинов и огнями реклам.

– А ты не обратил внимания, – вдруг спросила Катя, – что на выступлении разные люди по-разному воспринимают происходящее на сцене?

– Вообще-то я добросовестно пялился на сцену, пытаясь разглядеть секрет хотя бы одного трюка, – искренне ответил я.

– А я, знаешь, что заметила? Многие во время исполнения фокуса ничего не поняли, но делали вид, что им известен секрет.

– А, ты об этом… А некоторые – я просто уверен в этом – считают, что их одурачили.

– Но все остальные зрители – а я надеюсь, что таких большинство, – расслабились, приготовившись увидеть чудо. Именно они получили удовольствие и славно провели вечер. Как мы с тобой.

– Ну, ты еще и поучаствовала, наблюдая за чудом изнутри.

Я обнял девушку за плечи и, глядя в ее глаза, сказал:

– А я – так вообще последнее время вижу чудо каждый день.

– Серьезно? – удивилась Катя, делая вид, что не понимает, о чем я говорю. – И что это за чудо?

– Это ты, Катя. Это ты…

– Ты самый лучший! Я люблю тебя.

– И я тебя… Слушай, ты можешь завтра взять отгул?

– Могу вообще-то, мне одна девочка должна пару дней… А зачем?

– Еще один маленький сюрприз.

Глава 15

Призрачно все в этом мире бушующем,

Есть только миг, за него и держись.

Есть только миг между прошлым и будущим,

Именно он называется жизнь!

Песня из к/ф «Земля Санникова»

Рано утром я подъехал к дому девушки, сидя на заднем сиденье роскошного черного лимузина. Остановившись под окнами, я набрал номер ее телефона.

– Алло?

– Я внизу, спускайся.

– Как внизу? А почему ты раньше не позвонил?

– Давай, давай, нас ждут великие дела!

– Сейчас…

Но мне пришлось ждать еще минут десять. Наконец показалась Катя. Правда, появилась она не из подъезда, как я ожидал, а из-за угла дома. Я вышел из автомобиля и открыл перед ней дверцу.

– Прошу вас, мадемуазель, карета подана.

Катя удивленно улыбнулась:

– И часто ты на таких машинах ездишь?

– Только по четвергам! – сверкнув зубами, небрежно сказал я.

– Ты что, подпольный олигарх?

– Нет, я бедный студент. Так что давай не будем задерживаться, ведь я пять лет собирал свою стипендию, чтобы в один прекрасный день поразить воображение одной столичной дамочки.

Катя присела на широкое кожаное сиденье, и лимузин тронулся с места.

– А куда ты ходила с самого утра? – вспомнил я.

– В магазин заскочила, а тут ты как раз позвонил. А куда мы едем?

– В лес.

– За грибами?

– За грибами я летаю только на вертолете.

– Так зачем мы туда едем?

– Боже мой, какая ты нетерпеливая! Погоди немного и сама увидишь.

– Ну хорошо, – согласилась Катя.

Через полчаса мы прибыли на место. Мы вышли из машины, и Катя ахнула. На пустом, ровном, как стол, поле стояла большая плетеная корзина квадратной формы. А над ней, в виде гигантской перевернутой капли, висел разноцветный воздушный шар. Он был похож на бутон нераспустившегося цветка с фантасмагорических картин Бориса Валеджио. Я не сводил взгляд с восторженного лица Кати.

– Неужели мы на нем полетим? – спросила она.

– Собственно, ради этого мы сюда и приехали.

Девушка запрыгала от восторга, а потом повисла у меня на шее, и я с наслаждением вдохнул ее свежий запах с едва уловимым ароматом духов.

Мы забрались в корзину, похожую на лукошко для великанских ягод, и поздоровались с усатым пилотом в берете десантника и спортивной куртке. Пилот что-то нажал, и из двух сопел с прорезями с шипением вырвались длинные струи огня, подогревая воздух внутри шара.

Корзина зашаталась, и тепловой аэростат оторвался от земли. Честно говоря, когда мы начали набирать высоту, у меня немного свело живот – я уже говорил, что не люблю высоту. Но вскоре это чувство прошло, вытесненное восторгом и открывшимся до горизонта потрясающим видом. Далеко внизу, словно послушная собачка, за нами по полю бежала тень нашего шара.

С высоты птичьего полета мы любовались на бескрайнее голубое небо, и казалось, что до белых облаков совсем недалеко – только руку протяни! Прохладный утренний ветерок, великолепный вид…

Я вытащил из бумажного пакета бутылку шампанского и два бокала. Хлопок – и пробка улетела за борт.

– Давай отметим наш первый полет, – предложил я.

Катя со счастливым видом кивнула и, пригубив шипучий напиток, поцеловала меня в губы.

– Это самый оригинальный и романтичный подарок, который только мне дарили за всю жизнь, – сказала она.

– Я старался.

– И у тебя получилось.

Мы продолжали неспешный полет, ощущая себя героями книги Жюля Верна.

– Знаешь что, – сказал я. – Давай в следующий раз полетим с тобой куда-нибудь на край света.

– Например?

– А хоть бы в Мексику, – предложил я. – Это ведь можно назвать краем света? Мы будем лежать под пальмами, пить «Мохито» и наслаждаться закатом. Ты будешь читать мои рассказы, а я – любоваться твоими картинами. А вечером мы пойдем танцевать румбу!

– Ты умеешь танцевать?

– Нет, но ты меня научишь!

– С удовольствием!

– Тогда завтра я иду брать билеты.

Катя, глядя вниз, промолчала в ответ. Мы как раз проплывали над озером, и наш воздушный шар отражался в зеркальной глади воды. Я нетерпеливо ждал ответ. Девушка обернулась ко мне. Ее глаза блестели.

– Это было бы чудесно, любимый.

Когда мы приземлились, нам выдали грамоты, в которых красивыми буквами с вензелями было написано, что отныне мы посвящены в воздухоплаватели.

Договорившись встретиться вечером, мы снова сели в лимузин, и он сначала отвез нас к дому Кати, а потом доставил меня к гостинице.

Мне было тяжело переключиться с моего романтического настроения, но вид лежащего на столе блокнота заставил меня на время забыть о полетах и пальмах далекой Мексики.

* * *

Итак, я лежал на диване в своем гостиничном номере и смотрел на заполненный записями блокнот. Подготовительная работа была окончена. У меня был план «Эльдорадо», я знал, где и как расположена сигнализация, и знал, как ее обойти. У меня были все необходимые инструменты. И наконец, самое главное, передо мной на столике лежали дубликаты ключей от сейфа.

Все? Вроде все. Хотя мне, как никому другому, было известно – всего предусмотреть нельзя. По этому поводу есть старый анекдот:

«Вор-профессионал рассказывает ученику:

– Я шесть месяцев изучал расписание жизни хозяев. Устроился в службу охраны, чтобы узнать, как работает сигнализация. Изготовил слепки со всех ключей и три месяца прикармливал хозяйскую собаку…

– И что же?

– Когда я наконец залез в квартиру, то наступил на хвост кошке!»

Не очень смешно, зато правда. По ходу дела всегда возникают различные вопросы, которые ты должен решать на месте. Так что к тщательно придуманному плану нужна еще удача.

Проведение операции я назначил на субботу по нескольким причинам:

1) в этот день магазин закрывается раньше (если быть точным, то в час дня);

2) у всех работников планы на выходные, и они разбегутся по своим делам, не задерживаясь на работе;

3) принято считать, что преступления совершаются ночью. Именно поэтому я собираюсь сделать все днем. Дневной шум толпы и машин заглушит все звуки, которые я буду создавать своими инструментами. Кроме того, днем легче затеряться в толпе;

4) у меня будет почти двое суток, прежде чем обнаружится пропажа драгоценностей, а этого более чем достаточно, чтобы оказаться как можно дальше от места преступления.

Есть еще причины, но основные я вам перечислил. А сегодня четверг, и у меня есть еще два вечера, которые я могу провести с Катей. Хотя почему два? Я ведь могу отложить операцию на неопределенное время! Деньги у меня на поездку в Мексику есть, ведь гонорар за работу в Варшаве я так и не потратил. Эти мысли улучшили мое настроение, и я с легким сердцем отправился на встречу с девушкой.

* * *

Я встретил Катю после работы и в первую же минуту понял, что у нее произошло что-то неприятное. Я не стал с ходу приставать с расспросами, надеясь, что она сама начнет разговор. Но девушка молчала. Мы зашли в одно из многочисленных кафе. Я заказал две чашки кофе и, не выдержав, спросил:

– Что случилось?

Присмотревшись внимательней, я заметил красные глаза и отсутствующий взгляд моей красавицы.

– С чего ты взял, что у меня что-то случилось?

– Не валяй дурака, я тебя слишком хорошо чувствую.

– Все нормально.

Я взял ее за руку и заставил посмотреть мне в глаза.

– Что-то с мамой?

Катя слабо улыбнулась:

– А ты действительно меня чувствуешь. Наверно, каждый об этом мечтает – встретить такого человека, который будет тебя чувствовать.

– Что с ней?

Катя посмотрела в окно.

– Ей нужны деньги на операцию. Срочно. Иначе она…

Катя замолчала, не в силах произнести слово «умрет». Я тут же прикинул в уме, сколько могу наскрести, и спросил:

– А сколько нужно?

– Двадцать тысяч.

– Двадцать тысяч чего?

– Евро.

При всем желании я не мог набрать быстро требуемую сумму. Но кое-что у меня было. Правда, не с собой.

– Подожди меня полчаса, хорошо?

– Куда ты?

– Просто подожди.

Я помчался в гостиницу, поднялся в свой номер, взял карточку и, поехав в банк, снял все свои сбережения. Те самые, которые заработал в Варшаве. Я не раздумывал ни секунды. Зачем еще нужны деньги, если не на помощь друзьям и любимым?

Вернувшись в кафе, я застал картину, которая мне очень не понравилась. Возле столика, с ухмылкой на плоском лице, стоял какой-то приблатненного вида тип в короткой кожаной куртке и кепке, натянутой на самые глаза. На запястье болтался браслет из дутого золота. Наклонившись к Кате, он что-то ей сказал. Она ответила довольно резко, и это не очень понравилось гоблину в кожанке. Он схватил Катю за руку и дернул на себя. Самое главное, что посетители вокруг старательно делали вид, что ничего необычного не происходит. Их не касается, и слава богу. Уверен, что все они в душе желали, чтобы этот хмырь утащил девушку с собой, унося опасность в другое место. Там, где нет их.

– Убери лапу, – холодно сказал я, с трудом сдерживая бешенство.

Ненавижу таких вот наглых ублюдков, которые считают, что им все дозволено.

Тип резко повернулся, удивленно глядя на самоубийцу, который дерзнул помешать его ухаживаниям.

– А ты кто такой? – растягивая слова, спросил он, буравя меня взглядом прищуренных глаз. В следующую секунду он взял меня за ворот рубашки, смял ее своими нестрижеными ногтями, совершив тем самым свою последнюю ошибку.

Я резко вывернул кисть с браслетом, заставляя его наклониться, спасая руку от вывиха. Но согнуться до конца он не успел, потому что его лицо встретилось с моим коленом. Встреча не была дружественной, и парень, вмиг растеряв свою крутизну, грохнулся на пол. Схватившись за разбитый нос, он заскулил:

– А-а-а! Ты мне нос сломал!

– В следующий раз будешь аккуратней себя вести с незнакомыми людьми.

Посчитав воспитательную беседу оконченной, я швырнул на столик деньги за невыпитый кофе и протянул руку Кате.

– Пошли отсюда.

Мы прошли мимо остолбеневшего бармена, старательно глядящих в сторону посетителей и вышли на улицу. Отойдя на значительное расстояние, я спросил:

– Ты его знаешь?

– Заходил пару раз в магазин, приставал… Кажется, Васей зовут.

– Кто такой?

– Он на Седого работает, который крышует наш магазин.

– На Седого?

– Это авторитет местный, вор в законе. У него с нашим директором дела общие.

– А сам этот тип что собой представляет?

– Да ничего, пустое место. Он у Седого на побегушках, но гонору много.

– Ладно, забудь, – жестко сказал я. – Если еще раз придет, скажи, что я твой жених. Захочет встретиться – в любое время. Я ему все обосную. Хотя, я думаю, до него с первого раза дошло.

Катя удивленно посмотрела на меня.

– Ты так раньше не разговаривал. Словно другой человек…

Я глубоко вздохнул. Это часть моей жизни, Катя. Вот только знать тебе об этом не нужно.

– Просто я разозлился, когда увидел, как он к тебе пристает.

– Спасибо, Сережа.

– Давай присядем?

Мы проходили мимо летнего кафе с пустующими столиками. Катя устало опустилась на пластиковый стул. Я сел напротив, и мы несколько минут молчали. Тут я вспомнил, зачем, собственно, отлучался, полез в карман, достал бумажник и вытащив из него пластиковый прямоугольник, положил перед ней на стол.

– Здесь десять тысяч долларов. Карточка на предъявителя. Оформи как первый взнос, а потом мы что-нибудь придумаем.

Катя повернула ко мне свое прекрасное лицо. По ее щекам катились слезы.

– Ты не должен этого делать.

Я нежно вытер мокрую щеку девушки своей ладонью. Увидев ее в таком состоянии, я понял, что важнее всего на свете не допустить ее слез. Я готов был отдать Кате все, что у меня было, и даже то, чего не было. Начиная с денег и заканчивая сдачей крови. Всей.

– Я всегда делаю то, что считаю нужным. Вчера ты мне сказала, что я твой лучший друг. А на черта нужны друзья, как не для того, чтобы помогать в трудную минуту? Я ведь твой друг?

Девушка улыбнулась сквозь слезы и обняла меня:

– Да.

Через несколько минут она почти успокоилась.

– Ты знаешь, у моих родителей никогда не было достаточно денег, чтобы покупать те вещи, которые были у большинства наших знакомых. Они все тратили на меня: лучшая одежда, лучшие учителя, поездки к морю… Но мы были счастливы.

Я внимательно слушал Катю, не перебивая и не встревая с ненужными вопросами. Бывает, человеку нужно выговориться, излить душу, но нечасто бывает рядом другой человек, с которым ты можешь это сделать. Насколько я успел ее узнать, она была почти такая же скрытная, как и я. Но мне Катя открывалась как прежде, так и сейчас. Сейчас даже больше. Потому что тоже чувствовала, что я ее понимаю и искренне переживаю за нее. Я, например, тоже не откроюсь человеку, если почувствую, что ему не интересно то, что я рассказываю, или замечу, что он меня не понимает.

– В нашей семье, – продолжала Катя, – никогда не делали акцент на деньгах. Родителей забавляли многие наши знакомые, которые считали, что обыкновенные житейские радости лишь отнимают время, за которое можно сделать много важных дел. Спустя годы я поняла, над чем смеялись мои родители и что они называли «откладывание жизни на потом». Те люди не жили по-настоящему, они сами даже так говорили: «Вот купим квартиру, тогда и заживем», «Вот сделаем ремонт, тогда и наступит нормальная жизнь», «Вот насобираем денег, тогда и…» Это продолжалось до бесконечности. Ты меня понимаешь?

Я кивнул:

– Несчастлив не тот, у кого мало, а тот, кому мало.

Катя счастливо улыбнулась – словно солнце вышло из-за тучки.

– Ты точно как мой папа. Он тоже так говорил.

– Просто в моей семье было нечто подобное, так что я понимаю, о чем ты говоришь. С такими убеждениями, как у тех людей, о которых ты рассказывала, все происходящее с ними, вся их деятельность воспринимается как подготовка к «настоящей» жизни. Они к ней готовятся, готовятся, а потом – раз! С удивлением обнаруживают, что жизнь-то прошла, а они так и не сумели пожить «по-настоящему». А жизнь дается только один раз. Нельзя прожить одну «для подготовки», а другую «по-настоящему».

– Поэтому мои родители, – подхватила Катя, – и приучили меня с детства радоваться тому, что имеешь. Хотя всегда напоминали, что стремиться нужно к большему.

Ее взгляд затуманился.

– Нам было так хорошо втроем. А родителям никто был не нужен, чтобы приятно провести время. Им было достаточно друг друга.

Катя посмотрела на меня.

– И я всегда хотела, чтобы у меня было так. Но никогда не думала, что так быстро найду человека, который займет в моей жизни и в моем сердце…

Она замолчала, выразительно глядя мне в глаза, и крепко сжала своими прохладными пальчиками мою ладонь. Мое сердце переполнилось такой нежностью, что стало страшно – вдруг оно взорвется?

– Катя, давай не откладывать жизнь на потом. Главное, что есть здесь и сейчас. А здесь и сейчас мы вместе…

* * *

Возвращаясь домой, я думал, как рассказать Кате правду о себе. Рассказать все или потихоньку приоткрывать завесу над моей тайной жизнью? Но как она отреагирует? Поймет ли меня? Но одно я знал точно – я не могу бросить ее сейчас. Да и вообще не могу. А операцию с «Эльдорадо» придется отменить. Одна из работающих в магазине девушек видела нас с Катей в театре, а я не хотел, чтобы тень подозрений упала на мою любимую после кражи.

Да, теперь я был уверен на сто процентов – я полюбил Катю. Ведь что такое любовь? Это когда мысли о любимом человеке не покидают вашей головы и вы просто не можете думать ни о чем другом. Ваш мозг сосредоточен только на положительных качествах этого человека, игнорируя все отрицательные. Хотя, как вы помните, я честно пытался найти отрицательные качества, но это невозможно сделать, когда их нет!

Сегодня в научном мире популярна версия, что в основе любви лежат обыкновенные химические процессы. Вы себе это представляете? Ох уж эти ученые! Они хотят все препарировать, классифицировать и разложить по полочкам и пробиркам. Тысячи лет ради любви люди совершали безумные вещи, писали картины, сочиняли стихи и музыку, вызывали на дуэль и продавали все имущество, чтобы подарить любимой миллион алых роз (это, кстати, не выдуманная, а абсолютно реальная история). А теперь, после клонирования овечек и изучения генетических зависимостей, ученые взялись за чувства. Мол, романтическая любовь – всего лишь цепь химических реакций, в результате которых мозг вырабатывает вещество под названием допамин, которое и творит с нами те необъяснимые с точки зрения холодной логики вещи.

Так что и от чувств, словно от болезней, ученые ищут иммунитет, желая контролировать все процессы в организме человека.

Технологический прогресс, словно снежный ком, летит с вершины, набирая обороты. Он движется вперед со скоростью свихнувшегося курьерского поезда, у которого отказали тормоза. Вчерашнее невозможное становится реальностью сегодня. Реальностью и обыденностью. И я не вижу ничего невозможного в том, что в скором будущем люди смогут пойти в больницу и сделать себе прививку от нежности, доверчивости или любви, этих мешающих думать рационально и прагматично чувств. Но в этом случае человечество превратится в некое подобие роботов, не способных на безрассудные поступки. Глупо будет ожидать самопожертвования ради любви и дружбы.

Я бы не хотел, чтобы это произошло. Думаю – вы тоже. Ведь именно разнообразие чувств возвышает человека над остальным животным миром. Именно это, а вовсе не способность работать на компьютере, летать на самолетах и есть с помощью ножа и вилки. А способность любить является главным чувством человека, и нет на земле более приятной и волнующей фразы, чем «я люблю тебя», услышанной от любимого тобой человека.

* * *

Полночи я не спал, предаваясь всем этим философским рассуждениям, находясь в состоянии легкой эйфории от овладевших мной чувств. Проснувшись утром, я окончательно решил отложить на неопределенное время свой план. Честно говоря, я просто решил перенести его в другой город – уж больно хороша была задумка. Вся ее прелесть и заключалась в том, что провернуть подобную операцию можно было в любом другом месте. Не выйдет во втором городе – попробую в третьем.

Кроме того, я принял решение открыться Кате, чтобы не затягивать свою ложь до критических пределов, после которых очень тяжело вернуться к доверительным отношениям. Я хочу быть с ней рядом, слышать ее голос, видеть, как она просыпается… Я хочу вместе с ней готовить завтрак, нежиться на пляже, барахтаться в снегу, ловить ртом снежинки и делать еще тысячу глупостей, которые делают влюбленные. Пускай она даже устроит бардак в моей квартире!

Неужели такое возможно? Какое счастье, что я ее встретил!

Глава 16

Смеются надо мной мои друзья,

Узнав про это дело под Одессой,

Но мог ли знать я, что знакомая моя

Работает совсем не стюардессой…

Данил Корецкий

Решено! Мы поедем с ней в Мексику! Карибы, пальмы, коктейли на белоснежном лайнере и латиноамериканские мотивы. То что нужно! Катя будет рисовать, я начну писать свой новый роман… Я закрыл глаза и почти физически ощутил тихий шелест прибоя и шуршание пальмовых листьев над головой. Это будет начало новой жизни!

Не в силах ждать, я взял свой настоящий паспорт и отправился в ближайшее туристическое агентство. Объяснив там цель своего визита, я целый час рассматривал разноцветные буклеты, постепенно погружаясь в атмосферу этой удивительной страны: города-мегаполисы, постройки времен испанской колонизации, ультрасовременные отели и археологические памятники древних индейских культур, роскошные пляжи и заснеженные вулканы!

Чем больше я узнавал, тем скорее хотел туда попасть. Меня уже манили манговые заросли, крокодиловые фермы, сталактитовые и сталагмитовые пещеры, подводные каналы, коралловые рифы и пирамиды майа в Чичен-Ице. Я уже физически ощущал на своей коже горячие лучи латиноамериканского солнца и прохладные воды Карибского моря, в которое я погружаюсь, чтобы насладиться видом экзотических рыб. Мне даже показалось, что после чтения рекламного буклета я немного загорел.

Гип-гип-ура! Мы едем в Мексику! А если быть более точным, на самый знаменитый курорт Канкун, который находится на полуострове Юкатан. Виза стоила всего пятьдесят долларов, и в агентстве меня заверили, что оформят мне ее за неделю.

Тогда я приступил к выбору отеля. Мне нравились белоснежные небоскребы, стоящие у кромки прибоя, но я хотел чего-то поспокойней, где не будет шума и суеты толпы. В идеале я бы предпочел бунгало на побережье, но в агентстве сказали, что такой домик можно арендовать только по прибытии.

Через полчаса я наконец выбрал подходящий отель. Взяв билет на самолет до Канкуна и забронировав еще одно место, я позвонил Кате, чтобы она подъехала с паспортом. Но она не брала трубку. Тогда я отправил ей сообщение, в котором рассказал про выбранный мной отель и в ярких красках описал наше с ней пребывание в далекой, сказочной стране.

* * *

Переполненный эмоциями, я вернулся в свою гостиницу. Увидев на диване блокнот с чертежом и записями, я со смехом отшвырнул его в сторону. К черту «Эльдорадо»! Нас ждут текила, кокосы и мучачи!

Нужно позвонить Кате и назначить встречу, чтобы показать рекламный буклет, прихваченный мной по привычке в туристическом агентстве. Я не могу больше ждать.

Но едва я потянулся к мобильнику, как он зазвонил сам. Определитель номера поспешил заявить мне, что звонит моя любовь. Вы верите в телепатию?

– Да, Катенька! Любимая, я должен срочно с тобой встретиться. Мне нужно столько тебе рассказать…

– Послушай, я не могла с тобой не попрощаться, – зазвенел в трубке напряженный голос.

– Что значит «попрощаться»?

Я вскочил с дивана, и сердце упало куда-то в желудок.

– Ты уезжаешь? С кем?

– Да не с кем, боже ты мой, одна. – Ее дыхание прерывалось, словно она бежала.

– Но почему?

– Так сложились обстоятельства. И… не ищи меня, я тебя очень прошу. Так будет лучше для тебя.

– Но…

– Прости, у меня нет времени. Так по-дурацки все вышло…

– Катя… – У меня от волнения сжало горло.

Я вдруг испугался. Нет, этого не может быть, просто дурной сон какой-то…

– Я просто хотела сказать тебе, что ты лучший, кого я встретила в своей жизни. И если бы все сложилось по-другому, я хотела бы остаться с тобой навсегда. Но… В общем, теперь все это не имеет смысла. – Она на секунду замолчала, словно ей было тяжело говорить, а потом добавила: – Я люблю тебя. Прощай…

Раздались гудки отбоя, а я застыл с трубкой в руке, растерянный, не понимающий, что происходит. Какого черта?! Я набрал ее номер, но пустой, бесчувственный голос телефонистки сообщил, что номер недоступен. Я набрал еще раз. Потом еще и еще… С тем же результатом. Собрался уж было швырнуть трубку в стену, но вовремя опомнился – вдруг она перезвонит?

Прошел час, в течение которого я стоял посреди гостиничного номера и в оцепенении смотрел на телефон.

Но она так и не перезвонила. Я заметался по номеру, словно раненый тигр. Меня сводила с ума мысль, что я был в шаге от своего откровения, но так и не успел ей ничего рассказать. Мне казалось, что тогда все могло произойти по-другому. Но что должно было произойти, чтобы она так стремительно исчезла?

* * *

Я поехал к дому, к которому не раз провожал Катю по вечерам. Новая высотка холодно смотрела на меня стеклянными окнами, абсолютно безучастная к моим проблемам. Дверь была закрыта на кодовый замок, но едва я к ней приблизился, как она распахнулась. На улицу вышел здоровый мужик в камуфляжном костюме.

Я молча попытался втиснуться в не успевшую закрыться дверь, но услышал за спиной требовательный голос:

– Молодой человек, вы куда?

Я остановился и обернулся к подозрительно глядевшему на меня из-под густых бровей мужику.

– У меня девушка тут живет.

– Какая девушка? Тут вообще никто не живет. Только я иногда захожу, проверяю.

– Как не живет? – растерялся я.

– Вот так. Дом новый, еще заселиться не успели. Так что топай отсюда, пока я милицию не вызвал.

Только милиции мне не хватало. Придется на ходу выкручиваться.

– Но как же так… Я познакомился с девушкой, она мне дала этот адрес.

Растерянность на моем лице была искренней, и охранник смягчился:

– Обманула, значит, тебя твоя девушка.

– Обманула… – потерянно повторил я.

Охранник хохотнул:

– Бывает. Не бери в голову, парень. Мало ли на свете девушек?

Оглушенный, я побрел к остановке. Так вот почему она никогда не приглашала меня подняться к себе домой. Потому что она здесь не жила. Она заходила в подъезд, а когда я уезжал, уходила… Куда? Зачем она это делала?

В магазин соваться я не стал. С трудом дождавшись закрытия, я двинулся за квадратной фигурой Николая. Зная его обычный маршрут, мне было не тяжело сделать крюк и, выйдя ему навстречу, изобразить искреннее удивление:

– О! Колян, здорово! Ты откуда?

Но свое актерское мастерство я потратил зря, так как Коля даже не посмотрел на меня, лишь вяло пожал руку. И был он чем-то подавлен.

– Да работаю тут недалеко.

– А чего хмурый такой? Случилось чего?

– Случилось.

Да, он немногословен, когда речь идет не о штангах. Где же его жизнелюбие?

– Давай в бар зайдем, я угощаю.

Благодаря тому, что он находился в некой прострации, мне довольно легко удалось увлечь его в сторону ближайшей двери под ярко-оранжевой вывеской. Мне понадобились полчаса и бутылка водки, но я узнал, что произошло.

Коля поведал мне, что директор магазина, где он работает, занимается нелегальными операциями с золотом. И ходят слухи – не только с золотом. Одним словом, контрабанда и все, что этому сопутствует: бандиты, купленные таможенники и так далее. А «Эльдорадо» – ширма, через которую идет отмывание большей части «черного нала».

Я слушал внимательно, не перебивая, лишь периодически подливая ему огненную воду. А так как он был заядлым спортсменом и обычно не пил ничего крепче молочного коктейля с протеином, то поплыл очень быстро. То, что он выдавал секреты своего босса, меня не удивляло. Выпивка и женщины иногда развязывают языки не хуже пыточных подвалов, о чем особые отделы спецслужб постоянно предупреждают своих сотрудников. Что же говорить о простом парне? Женщины у меня под рукой не оказалось, и я лишь усердней подливал ему сорокаградусную жидкость. Главное в таких делах – терпение и умение слушать.

Так вот. Недавно в этот бизнес вошел один серьезный авторитет – вор в законе – по кличке Седой, решивший вложить свои честно украденные деньги в столь прибыльное предприятие. Но сегодня утром кейс с долей авторитета был украден из «Эльдорадо». Директор рвет на себе последние волосы, а по городу рыщут бригады в поисках наглеца, посмевшего совершить столь безрассудный поступок. Я рассеянно кивал, но не мог взять в толк, что же выбило из колеи этого здорового парня. Вот бы не подумал, что он принимает проблемы своего босса так близко к сердцу.

– Не переживай, друг, я уверен – его найдут, – попытался я Колю успокоить.

Он поднял на меня помутневший взгляд.

– Надеюсь, это никогда не произойдет.

– Почему?

– Потому что это сделала Катя.

– Катя?! Не может быть! – «Черт!» – Я имею в виду, а кто такая Катя?

– Она работала в нашем магазине.

Коля опрокинул в свою глотку очередную рюмку, словно заправский алкоголик.

Я ошарашенно молчал. Теперь все встало на свои места. Вот она – причина скорого отъезда!

Тут я вспомнил еще кое-что. Блин, я же отдал ей все свои сбережения – десять тысяч долларов! Вот идио-от… Я влюбился в аферистку!

– Но если уже знают, кто ограбил магазин, то ее быстро найдут?

Николай отрицательно покачал головой.

– Не думаю. Документы, по которым ее приняли на работу, оказались фальшивыми. И по ее адресу живут совершенно посторонние люди.

– По какому адресу? – не понял я.

– По тому, который был указан ею в документах во время приема на работу. Никто не знает, кто она такая на самом деле. Хотя я слышал…

Тут он замолчал, уйдя в себя. Я не выдержал:

– Ну?!

– Я слышал, как Седой говорил директору, что за ней еще музей с картинами во Львове, какая-то афера с поддельными документами в Харькове, и это только то, что известно. Да, еще говорят, что она в маске совершила налет на одну сберкассу в Москве. Но я думаю, это уже вранье…

Какой кошмар! А я-то, узнав от Антона про похищение картины во Львове, грешил на полячку, которая так ловко провела меня в Варшаве. Да она в подметки Кате не годится! За последние несколько месяцев меня дважды переигрывали женщины. Тенденция, однако…

Я взглянул в блестевшие глаза парня, и мое сердце кольнула игла ревности.

– Ты что, встречался с ней?

– Нет, что ты, – пьяно отмахнулся рукой Коля. – Просто общались на работе. Но она была такая хорошая, такая красивая, такая…

Коля попытался что-то изобразить руками, и я вовремя подхватил рюмку.

– Такая… В нее невозможно было не влюбиться. А-а… что говорить. Ты все равно не поймешь.

«Понимаю, Коля, ох как я тебя понимаю».

Мы вышли из бара, и я усадил шатающегося здоровяка в такси.

– Серега, слышь, там это… Ты деньги не забрал, – сказал Коля, в очередной раз доказывая свою порядочность.

– Потом, Коля, потом.

Я заплатил шоферу и назвал адрес. Посмотрев вслед удаляющимся шашечкам такси, я закурил и пешком отправился в гостиницу. На душе было пакостно.

Получается, Катя с самого начала планировала совершить кражу. Как иначе объяснить поддельные документы? А моя десятка? Мне было не столько жаль денег, сколько обидно из-за ее обмана. Все эти рассказы про ее детство и родителей были так убедительны, что я ни на секунду не усомнился в правдивости ее слов. Или из меня хреновый психолог, или я разучился разбираться в людях. А скорее всего мои глаза были настолько затуманены ее красотой и собственной влюбленностью, что я ничего не замечал. Единственным, не поддающимся объяснению поступком с ее стороны был последний телефонный звонок. «Я тебя люблю…» Зачем были нужны эти слова? А может, она действительно хотела быть со мной, но думала так же, как и я? Что обычный спокойный парень, увлекающийся литературой, не захочет быть с воровкой и аферисткой? Но украденная десятка «зелени» говорила об обратном. Она меня раскрутила, как последнего лоха.

Мне было так тошно на душе, что хотелось напиться до одурения. Но дико разболевшаяся голова поставила крест на алкоголе. Еле переставляя ноги, я приплелся в гостиницу, поднялся в номер и, приняв две таблетки из своей походной аптечки, упал на диван. Промучившись еще полчаса до тех пор, пока не подействовало лекарство, я наконец уснул.

Мне снился лазурный берег, клонящееся к закату солнце, легкий освежающий ветерок… Мы с Катей лежали под лениво качающимися листьями пальм и слушали шепот набегавших на песчаный пляж волн. Мулат с широкой белозубой улыбкой принес нам мартини в запотевших бокалах и отправился чинить катер, на котором мы собирались выйти в море ближе к вечеру. Катя что-то прошептала мне на ухо, я засмеялся и посмотрел ей в глаза, где отражалось море с пляшущими в них золотыми искрами…

Я открыл глаза. Потом закрыл их и попытался снова уснуть, но сон ушел безвозвратно, оставив после себя воспоминание о море и щемящую тоску в сердце.

Глава 17

Чтоб от пальцев не остались отпечатки,

Мы наденем черные перчатки.

Чтоб работать без оглядки и опаски,

Мы появимся в плаще и полумаске!

Юлий Ким «Коварные жулики»

Под утро я, наверно, все-таки уснул, но, несмотря на то что спал совсем немного, проснулся с ясной головой. Я распахнул окно и несколько минут смотрел на мельтешащих по майдану людей, вкопанный в землю огромный стеклянный глобус торгового центра и маленький симпатичный глобус возле Главпочтамта. Фонтан, статуи, палатки, еще куча всего… Не площадь, а хаотический набор дисгармонирующих между собой сооружений. Загромоздили Крещатик… Или просто настроение у меня такое с утра? В глаза бросился высоченный столб, увенчанный шаром, на который взобралась статуя женщины, символизирующая, как я понял, изобильную Украину. Почему-то на ум пришла картина Пабло Пикассо «Девочка на шаре».

Я пошел в ванную чистить зубы и наткнулся взглядом на собственное угрюмое отражение. Дурак, идиот, кретин! Повелся на красивые слова! Размечтался!

– Ну что ж, – со злостью сказал я, глядя на себя в зеркало, – начать новую жизнь не удалось, будем продолжать старую!

Я отжался сто раз от пола, покачал пресс, принял холодный душ, сбрил свою «испанку», собрал вещи в легкую спортивную сумку и вышел из гостиницы. Возвращаться сюда я больше не собирался.

Зайдя в ближайшую парикмахерскую, я сделал короткую спортивную стрижку, оставив на полу отросшие за последние полтора месяца светлые кудри. Съездил на железнодорожный вокзал, чтобы оставить вещи в камере хранения. Направился в кассы и купил билет на поезд во Львов. После чего пошел на привокзальный базар, где купил огромный букет красных роз. Закончив все эти дела, я взял такси и поехал в свою съемную квартиру под номером семь.

* * *

Я решил довести дело до конца. Теперь меня ничто не удерживало. Я закрыл свои эмоции и бессмысленные теперь чувства в крепкий ящик, задвинул его на дальнюю полку своего сознания и постарался выбросить лишние мысли из головы. Вот так. Я был сосредоточен и собран. Впереди меня ждала сложная и опасная работа.

Зайдя в квартиру, я запер за собой дверь и первым делом надел тонкие матерчатые перчатки. Затем поставил цветы в вазу с водой, разложил на кухне инструменты и поставил аккумулятор на зарядку. Следующий час я простоял у окна, скрестив на груди руки, наблюдая за райотделом милиции на противоположной стороне улицы.

В половине первого я снял перчатки, вышел из дома, перебежал дорогу и толкнул дверь кафе. Народу было много, и это меня устраивало. Взяв чашку кофе и пирожное, я присел за освободившийся столик у окна. Время вокруг меня замедлилось.

В час дня я взял вторую чашку кофе, хотя стимуляторы были мне не нужны – адреналин и так впрыскивался в кровь повышенными дозами. Энергия внутри кипела, требуя выхода.

– Еще что-нибудь? – с улыбкой спросила официантка.

Мне вспомнился фильм «Место встречи изменить нельзя» и Шарапов с его фразой: «Мне еще кофе, я у вас долго сидеть буду».

– Нет, спасибо, – вежливо улыбнулся я в ответ и отвернулся в сторону окна.

В час пятнадцать персонал «Эльдорадо» вышел на улицу. Коля опустил жалюзи, включил сигнализацию и последним покинул магазин.

Я выждал еще двадцать (неимоверно долгих) минут, покинул кафе, перешел дорогу и скрылся в подъезде. Поднявшись в квартиру, снова надел перчатки, снял верхнюю крышку с подарочной коробки с красным бантом, понюхал розы и принялся натягивать поверх выходного костюма, в который был одет, рабочий комбинезон. Мой наряд завершила шапочка с прорезями для глаз и рта (кто знает, может, у директора в кабинете скрытая камера?). Я взял в руки дрель с уже затянутым сверлом и подсоединил к ней полностью зарядившийся аккумулятор. Отодвинув диван на кухне в сторону, я откинул затертый ковер и посмотрел на крестик, нарисованный карандашом на полу. Именно в этом месте, только этажом ниже, по моим скрупулезным математическим расчетам, находился туалет магазина.

Толстое сверло за несколько секунд прошло сквозь деревянное покрытие в четырех местах, выбрасывая наверх длинные завитки темно-коричневой стружки. Отложив сверло в сторону, я переставил аккумулятор на пилу. Пила угрожающе зарычала и вгрызлась в старые доски с яростью бультерьера. Через три минуты длинное полотно по дереву с большими зубцами вырезало в полу квадрат метр на метр. Немного неровно, но мы ведь не на экзамене по геометрии? Так как пилу я держал под небольшим углом к центру, то присыпанная опилками вырезанная часть не грохнулась вниз, пробивая хрупкое перекрытие подвесного потолка туалета, а осталась на месте. Чем я тут же и воспользовался, подцепив ее и вытянув наружу. Подо мной зияло темное отверстие.

Накинув на спину рюкзак, в который я положил пилу, дрель с шурупами и обрезки деревянного бруса, я сел на краешек дыры, свесив ноги вниз. Включил маленький фонарик в виде фломастера и осветил темноту под ногами. Перед спуском хотелось сказать себе что-нибудь ободряющее.

– Ну, – сказал я… и в этот момент раздался звонок в дверь.

Он прозвучал для меня словно труба Апокалипсиса. Фонарик, прочертив в воздухе красивую световую петлю, улетел вниз, а я чуть не заработал инфаркт. Кто это может быть? Милиция? Соседка за солью зашла? Или… Меня пронзила страшная догадка. Бандиты Седого вычислили меня и теперь стоят за дверью. Ведь они ищут Катю, а Катю видели со мной и теперь тоже ищут, как соучастника, не зная о моей непричастности к похищенным деньгам. Но кто мне поверит? Особенно учитывая вырезанную мной дыру в магазин. Стоп. Погодите. Как они могли меня так быстро вычислить?

Звонки в дверь прекратились. Я перевел дух. Чего только со страху не нафантазируешь. И тут в моем нагрудном кармане зазвонил мобильник. Я прижал руки к груди, пытаясь приглушить трель звонка – чтоб на лестничной клетке, если там еще кто-то был, не узнали о моем присутствии в квартире. Просунув руку под комбинезон и выхватив мобильник, я отрубил громкость. Затем посмотрел на номер. Светлана, чтоб ей хорошо было! Видно, пришла навестить своего любимого клиента (на кофе я к ней так и не зашел), явно рассчитывая на интимную связь. Не застав меня дома, пышногрудая блондинка решилась на связь хотя бы телефонную.

Но только ли симпатия ко мне была причиной ее визита? Может, за ее спиной стояла группа захвата в масках вроде моей? Или бригада короткостриженых отморозков с кастетами и стволами в натруженных руках? Поколебавшись, я набрал ее номер.

– Светочка, ты звонила?

– О, Сережа! Куда же вы пропали? – замурлыкал в трубке развратный голос. – А я к вам заходила.

– Серьезно? А я уехал.

– Далеко?

– Меня вообще сейчас нет в городе.

Я попытался проникнуть посредством телефонных цепочек в ее сознание в надежде понять истинную причину ее визита.

– Вы такой нехороший, – с придыханием сказала Света. – Обещали заглянуть ко мне – и нет вас.

– Обещаю исправиться.

Я осторожно приблизился к окну и осмотрел улицу. Все спокойно. Хотя чего я ожидал там увидеть? Милиционеров с транспарантом: «Мы все знаем, сдавайся!»? Или накачанных братков с бейсбольными битами?

– Когда вы ко мне заглянете?

«Куда она хочет, чтобы я заглянул? В декольте, наверно».

– В самое ближайшее время, – как можно убедительней сказал я.

– Ну тогда до скорого.

Ей нужно в «Секс по телефону» устроиться. От клиентов бы отбоя не было!

– До скорого, Светочка.

Я отключил связь. Ху-ух… Эти девушки меня до больницы доведут. До самого кардиологического отделения. Отключив телефон полностью и упершись руками в края отверстия, я осторожно спустился вниз. В луче лежащего внизу фонарика были видны переплетения газовых труб. Попробовав их ногой на прочность, я встал, а затем уселся на одну из них.

Аккуратно поддев одну из съемных плит подвесного потолка, я снял ее с тонкого металлического каркаса и положил на соседние плиты, покрытые толстым слоем пыли. Потом, взявшись руками за трубу, словно за турник, осторожно спустился на бачок унитаза и наконец оказался на полу.

Нет, ну какой идиот оставил на дверях туалета разъемную сигнализацию? Сняв с руки компас (вот он где пригодился!), я определил полярность маленького черного прямоугольника, привинченного шурупами в верхнем углу двери. Над ним, на косяке, был прикреплен точно такой же, только с проводами сигнализации. В кармане у меня лежал идентичный кирпичик, купленный за пару гривен в магазине электроники. Его с помощью двусторонней клейкой ленты я приклеил на верхнюю часть датчика в соответствии с полярностью. Теперь система не почувствует разъема. Когда я открою дверь, охранная сигнализация будет считать, что дверь по-прежнему закрыта. Я повернул ручку, внутренне содрогаясь в предчувствии воя сирены. Обошлось.

Фонарик осветил коридор. Слева торговый зал, справа кабинет директора. И там тоже сигнализация, идентичная той, которую я только что обошел. Но еще раз подобный номер не пройдет – магниты расположены на внутренней стороне двери кабинета. Я снял с плеча рюкзак и, расстегнув молнию, вытащил и разложил инструменты для проникновения: дрель, деревяшки, шурупы и пилу. План был таков: деревянные прямоугольники прикручиваются шурупами к двери и косяку, намертво фиксируя дверь. Пилой отрезается нижняя часть двери, открывая доступ в кабинет, а верхняя, с нетронутой сигнализацией, остается на месте. Бруски нужны для страховки – чтобы от вибрации сигнализация не сработала. Теперь совсем немного отделяет меня от сейфа. Мне даже послышались радостные перезвоны монет… Черт! Да это же звук дверного колокольчика! И он означает (при этой мысли меня прошиб холодный пот), что кто-то вошел в магазин!

* * *

Вы слышали выражение «сердце ушло в пятки»? Не знаю насчет пяток, но в желудок оно точно провалилось. Я вскочил с пола, словно ужаленный, схватил сумку, нервным движением бросил туда бруски с шурупами и кинулся к дверям туалета. Голоса приближались. Не успел я прикрыть дверь, как в коридоре послышались шаги. В ногах на миг возникла слабость, а в голове пульсировала только одна мысль – все пропало! Видимо, сигнализация все же сработала и милиция нагрянула проверить причину. Тем более ехать им далеко не надо – только дорогу перейти. Люди разговаривали прямо за дверью, в метре от меня. И тут я разобрал голоса вошедших. Первый принадлежал зрелой женщине. Или даже перезрелой.

– Извини, Коля, но если я не сдам в понедельник утром эти документы в налоговую, у нас будут большие проблемы.

– Да я все понимаю, Лизавета Григорьевна, – прогудел в ответ знакомый голос моего товарища по тренировкам с отягощениями и партнера по шахматным баталиям.

Послышались звук отворяемой двери и цокот каблуков по паркету. Затем приглушенный голос проскрипел:

– Нашла. Можешь закрывать.

– Сейчас, Лизавета Григорьевна, только в туалет схожу.

Я похолодел и на ватных ногах взобрался на бачок унитаза.

Дверь открылась, и вошел Николай. За секунду до этого я поставил на место съемную плиту и замер в неудобной позе на газовой трубе. Хлопнула откидная крышка, и Коля весело зажурчал, насвистывая под нос мотив из «Терминатора». Я с трудом удерживал равновесие, в ушах гулко пульсировала кровь, а сердце, получившее на этот раз месячную дозу адреналина, порывалось выскочить из груди. Казалось, его удары слышны в радиусе километра. Черт возьми, сигнализация! Приклеенный мной прямоугольник остался внизу на двери. Если доблестный охранник Николай подымет голову и заинтересуется…

Зашумевшая внизу вода ударила по моим барабанным перепонкам грохотом Ниагарского водопада. Хлопнула закрывшаяся крышка унитаза, а за ней и дверь туалета. Я облизал пересохшие губы. Обошлось?

Но тут снова раздался скрипучий старческий голос:

– А чья это дрель?

В эту секунду у меня прибавилась пара седых волос. Как я мог не бросить дрель в сумку? Ну, Лизавета Григорьевна! Даром что еще Сталина застала, зрение-то получше, чем у Коли. З-зараза глазастая… Взяла документы – вали в свою налоговую, а не глазей по сторонам!

– Наверно, электрик забыл. Я положу ее в кабинет, а в понедельник он заберет.

Молодец, Коля, конечно, электрик. Слава электрикам, работающим по субботам!

Затихли удаляющиеся шаги, и тут звоном колоколов на меня обрушился телефон номер один. От неожиданности я чуть не свалился с трубы. Нервным движением я отключил питание, даже не глянув, кто звонит.

Помните, что я говорил о непредвиденных случайностях? Если бы я спустился на пять минут раньше, то был бы уже в кабинете, оставив за собой порезанную дверь. На пять минут позже – и начал бы шуметь пилой над головой писающего Коли.

Я снял маску с головы и вытер ею вспотевшее лицо. Затем начал глубоко и медленно дышать, вспоминая почти забытые тренировки по карате. Получилось. Я привел свой пульс если не в норму, то в более-менее нормальное состояние. Пора мне в отпуск, что-то я слишком нервный стал.

Вот так самый гениальный план может накрыться медным тазом из-за какой-нибудь ерунды. Например – склероза у главного бухгалтера. Если б она не вернулась за бумагами, я бы сохранил кучу нервных клеток, которые мне очень дороги. Кто вообще сказал, что это – «легкие деньги»? Наверно, тот, кто никогда не нарушал закон.

И что теперь? Ушли они или все еще торчат в торговом зале? Я выбрался через дыру в свою квартиру, лег на спину, достал из пачки сигарету, крутанул колесико зажигалки и выкурил ее в три затяжки.

Я понимаю – в кино главный герой хладнокровно преодолевает все препятствия, и пульс у него не меняется, читает ли он газету, расправляется ли с десятком злодеев, занимается ли любовью со сногсшибательной блондинкой в пикирующем и горящем истребителе или грабит банк. Но кино на то и кино. А я не Бонд. Тем более не Джеймс Бонд. Хотя даже он порой переживал, в очередной раз спасая мир. Я не буду врать и скажу честно. Я нервничал. И очень сильно.

Стянув комбинезон, я подошел к двери. Посмотрев предварительно в дверной глазок, я вышел на лестничную клетку, спустился по лестнице и вышел на улицу. Прошелся возле «Эльдорадо». Никого. Дверь закрыта, внутри темно, включенная сигнализация ехидно подмигивает мне красным глазом – «Ну что, еще раз попробуешь?» Попробую, не переживай! На противоположной стороне стоят стражи правопорядка. Я не хочу давать им повода для работы, у них и так усталый вид. Чуть поотдаль от них припарковано несколько машин. В одной из них, «БМВ» пятой модели, сидят два угрюмых здоровых парня лет двадцати. Видать, корешей ждут из ментовки. Их лица показались мне знакомыми, но сколько сейчас таких здоровых и угрюмых?

Поднявшись в квартиру, я в который раз за сегодня вытянул из кармана перчатки, надел комбинезон и снова спустился вниз, не забыв про маску. Подошел к двери кабинета и осмотрел ее с помощью фонарика. А, к черту! Я включил свет (все равно окон нет) и оглядел каждый угол. Дрели не было. И что прикажете делать? Ехать в магазин за новой?

Со злости я ударил кулаком в стену и замер. Неужели? Подтащив журнальный столик, я взобрался на него и снял белую плиту потолка. Так и есть! Стена была установлена после реконструкции помещения и в целях экономии кирпича заканчивалась на уровне подвесного потолка. Кто-то объяснит, зачем ставить на двери сигнализацию, если можно эту дверь перелезть сверху, сняв несколько плит? Что я незамедлительно и сделал.

Спустившись уже внутрь кабинета, я нащупал на стене выключатель, и под потолком вспыхнули яркие трубчатые лампы. Подошел к сейфу. Он был гораздо больше того, что мы стащили с Антоном из «Супертехники». Совсем некстати в голову пришло это воспоминание. Может, и здесь внутри ничего нет? Да ну, не может такого быть. Там деньги постоянно забирались инкассаторами, а здесь золото просто прячется на ночь.

Теперь нужно действовать спокойно, но быстро. Я вытащил дубликаты ключей, и наступил самый ответственный момент. Пальцы под перчатками вспотели, когда я вставил первый ключ и повернул его. Щелк! Один замок готов. Вот и второй, длинный, с причудливыми бороздками, вошел в отверстие. Раздался второй щелчок, и тяжелая металлическая дверца приоткрылась на сантиметр. Затаив дыхание, я потянул ручку на себя… И замер на миг, загипнотизированный блеском сокровищ. Так вот что чувствовал граф Монте-Кристо, открыв сундук на безлюдном острове!

Золото Конкисты. Пиратское золото. Хорошо, что я здесь один, без других пиратов. А то бы уже чьи-то руки тянулись к мушкетам, кинжалам и шпагам с мыслями о сокращении числа дольщиков до минимального.

Но долго любоваться времени не было. Потом, в безопасном месте, можно будет обвешаться ими, словно американские рэперы, и исполнить африканский танец вызывания дождя. Или чего они там в Африке вызывают.

Мог ли в детстве я предположить, просматривая тот самый «Ва-банк», что когда-нибудь окажусь на месте польского медвежатника Квинты? А пожалуй что и предполагал.

– Пакуйте, – пробормотал я и принялся сноровисто очищать бархатные дощечки от желтого металла.

Кольца, кулоны, браслеты, цепочки, тускло сверкая, сыпались золотым дождем в рюкзак вместе с прикрепленными к ним маленькими бирочками, на которых указывался вес и цена каждого изделия. Мне это понравилось – легче будет потом считать. На полках также оказались несколько пачек денег, перетянутых резинками. Решив, что оставаться тут им будет одиноко и неуютно, я смахнул их в сумку к украшениям.

Опустошив сейф, я аккуратно прикрыл его и подбежал к отверстию в потолке. Выключив свет, я перекинул потяжелевшую на пару килограммов сумку через стену, перебрался через нее сам и поставил обе панели на место.

Хотелось броситься со всех ног, оставив все как есть, но мой аккуратизм и привычка делать все до конца победили. Я зашел в туалет, закрыл дверь и осторожно, даже не дыша, снял свой магнит с сигнализации и положил его в карман. Сдул мелкие опилки с бачка, туалетной бумагой стер пыльные отпечатки своих подошв с крышки унитаза, бросил бумагу в туалет и спустил воду.

Ухватился за трубу, подтянулся… Труба прогнулась под тяжестью моего тела, и я замер. Осторожно нащупав ногой другую трубу, я распределил свой вес более равномерно.

Спокойно, спокойно, все идет по плану, невзирая на некоторые накладки…

Поставив на место последнюю плитку потолка, я вылез в квартиру со счастливым номером семь. Вырезанный квадрат пола ставим на место, вот та-ак… накрыть ковром, подвинуть диван…

Инструменты – в этот самый диван. Не тащить же их с собой, отпечатков моих там все равно нет.

Рюкзак с золотом – в коробку с бантом, накрыть крышкой, закрепить лентой…

Я включил телефон номер два и вызвал такси. Снял комбинезон и положил его вместе с шапочкой в большой черный мусорный мешок. Подошел к зеркалу, поправил галстук, одернул пиджак. Прическа в порядке. Хорошо, что я подстригся, а то со старой прической выглядел бы сейчас так, словно вывалился на полном ходу из поезда. Я подошел к окну и оглядел улицу. Все спокойно. А вот и такси.

Звонок. Карета подана? Прекрасно, уже спускаюсь… Выдернув букет из вазы, я взял другой рукой коробку и мусорный мешок с вещами, посмотрел в глазок – никого. Постоял еще несколько секунд, вспоминая, не забыл ли чего. Нет, все в порядке. Надел затемненные очки, вышел на лестничную клетку и стал не спеша спускаться по лестнице.

О! Чуть не вышел в перчатках на улицу! Снял сунул их в мешок и распахнул дверь подъезда. Мусорный мешок тут же полетел в урну (через час его увезут на свалку), а я, нацепив на лицо счастливую улыбку, направился к машине. Водитель мотор не глушил, и возле его машины я на секунду замер, окинув быстрым взглядом близлежащую территорию: тишина и спокойствие, прохожие спешат по своим делам, менты на противоположной стороне курят. Кому из них придет в голову тормозить респектабельного господина в дорогом костюме с галстуком, держащего в руках букет шикарных роз и подарок с большим красным бантом? Сразу видно – человек спешит на свадьбу или на другой серьезный праздник. Подозрений вызвать ну никак не может. Главное, не суетиться и не оглядываться с затравленным видом по сторонам.

Уже садясь в машину, я собрался облегченно вздохнуть, но тут почувствовал шевеление волос на затылке. Это продолжали работать мои обостренные инстинкты. Я не поленился оглянуться. Оп-па! Я давно уже не верю в совпадения, особенно в такие. Два угрюмых парня в «бэхе» ждали именно меня!

Не меняя выражения лица, я скользнул по их оживившимся при моем появлении мордам равнодушным взглядом и, сев на заднее сиденье, захлопнул дверцу «Волги».

– В центральный ЗАГС, шеф.

– Понял, – покладисто ответил водила, и желтый «ГАЗ» вырулил на дорогу.

Я поставил коробку на сиденье рядом с собой. Обернулся. Чудо немецкой техники плавно двигалось за мной, рассекая вялый поток отечественных автомобилей, словно акула – теплые волны Карибского моря, куда я так хотел поехать. Но до Мексики, как оказалось, еще нужно дожить.

Теперь я мог с уверенностью сказать – меня вычислили. Но кто? Явно не менты. Иначе я бы уже валялся своим свежевыбритым лицом на асфальте, а на моих руках защелкивались стальные браслеты, на которые у меня ярко выраженная аллергия. Милиция брала бы меня с поличным. Нет, это не служители закона. Кто тогда? Местные бандиты? Но где и когда я допустил промах? И почему их всего двое?

Словно на пленке ускоренного кинофильма, передо мной замелькали кадры моих последних двух недель, начиная с того момента, как я сошел с поезда на платформу киевского вокзала: поселение в гостинице, Светлана, аренда квартиры, подготовка…

Как? Как? Никто не знал, в какой гостинице я живу. Ни одна живая душа не знала, что я собираюсь сделать! Ни одна? Да нет, одна знала!

– «Как ты собираешься сделать это в одиночку?», «Это гениально!», «Где ты остановился?»

Антонио, сукин кот! Я сказал ему, что остановился в «Украине», а о плане он был в курсе с самого начала. Значит, он заранее прислал людей, зная приблизительную дату операции. Они проследили за мной от гостиницы до «Эльдорадо». То-то мне их рожи показались знакомыми! А сложить два и два для Антонио не составило труда, он парень неглупый! Неужели он на такое пошел? Из-за чего? Из-за денег? Или он решил, что я его не вычислю и можно все будет списать на случайное ограбление? Никогда бы не подумал, что он способен на такое…

– Приехали.

Я очнулся. Машина стояла на площадке перед величественным дворцом бракосочетаний, зданием, явно лет сто назад принадлежавшим какому-нибудь графу или барону, а затем экспроприированным советской властью. Вокруг здания все было уставлено автомобилями с разноцветными шарами, куклами и цветами на капотах. Вокруг, держа в руках букеты, толпился не менее разукрашенный народ. Я вытащил крупную купюру и, протянув ее водителю, сказал:

– Жди меня здесь.

– Да сколько угодно, – отозвался водила, – ты плати, главное.

«БМВ» притормозил метрах в двадцати позади нас, и из него двумя опасными пружинами выскочили преследователи. Оба подтянутые и коротко стриженные. Впервые я пожалел, что не взял пистолет. Хотя чем бы он мне помог? Устраивать ковбойские перестрелки в центре города средь бела дня? Тогда точно менты повяжут. А вот парни наверняка не пустые, Антонио знает, что просто так я золото не отдам. Я взял в руки букет роз и мрачно усмехнулся – вот и букетик кому-то из нас пригодится. Надеюсь, что не мне.

По лестнице спускалась очередная свадебная процессия. Впереди, пошатываясь, шел худощавый жених, с трудом удерживая на руках фигуристую невесту. За ними, в предвкушении хорошей гулянки, спешили родственники с остальными гостями. Я решительно двинулся им наперерез, рассекая, словно ледокол, бушующий вокруг народ. Парни позади выжидающе притормозили.

Я нагло врезался в расфуфыренную толпу и пробился к молодоженам. Жених с явным облегчением опустил невесту на брусчатку. Не радуйся так, парень, это теперь на всю жизнь!

– Боже мой, ребята, еле успел.

Невеста рассеянно улыбнулась, пытаясь вспомнить нового гостя, а я тем временем вручил ей букет и поцеловал в щечку.

– Я так рад, что все-таки поженились!

Обняв изумленного жениха, я потряс ему руку.

– Поздравляю, братишка.

Я снял с руки свой золотой «Ролекс» (да ладно вам, кто тут отличит?) и вручил его жениху со словами:

– Это тебе.

Жених расцвел и обнял меня. Толпа двинулась к машинам, и я, оставаясь в ее центре, махнул своему водителю. Тот медленно поехал вдоль кромки тротуара, и я на ходу запрыгнул на переднее сиденье.

– Поехали за этой колонной.

Наша машина затесалась в свадебный кортеж, и мы поехали по центральным улицам города, радостно оглашая воздух сигнальными гудками. «Бумер», словно привязанный, висел на хвосте. Я лихорадочно искал способ смыться, но пока в голову ничего не приходило. «ГАЗ» не имеет никаких шансов против немецкого седана, к тому же водитель наверняка не поймет, чего я вдруг попросил его поиграть в Шумахера. Плюс гаишники. Выпрыгнуть из машины? С моей коробкой быстро не побегаешь, а парни налегке, к тому же их двое. По дороге я так ничего и не придумал.

Тем временем мы подъехали к ресторану, и гости шумной гурьбой высыпали из машин. Я тоже вышел и, крепко прижимая к груди коробку, пробился в центр столпотворения. Пока вокруг меня люди, парни не рискнут начинать активные действия. Или это я себя просто успокаиваю?

Молодожены выпили по рюмке водки, грохнули ими об асфальт и пригласили гостей в зал. Мне не оставалось ничего иного, как последовать за всеми. Хищный корпус «немца» замер неподалеку. Парни выходить из машины не торопились.

Я вошел в зал. Гости уже выстроились в очередь – пришла пора дарить подарки и говорить стандартные поздравления. Где тут черный ход? Да, тяжело без напарника. Хотя где взять надежного? Антонио, например, я считал одним из самых надежных, а вот оно как обернулось.

Стоящий перед молодоженами стол уже ломился от разноцветных пакетов, конвертов и цветов. Вот и моя очередь.

– Еще раз поздравляю, – радостно сказал я и поставил на стол увесистую коробку. – Счастья вам, друзья мои, ну и всего там остального.

Я с тоской проследил, как жених убирает коробку, набитую золотом, под стол.

– Спасибо, дружище, – искренне сказал жених.

Видно, часы понравились. Он еще раз меня обнял и сказал:

– Ты бы мог обойтись без еще одного подарка.

– Так это твоей жене, – выдохнул я.

И не смог отказать себе в удовольствии еще раз ее поцеловать. Уж больно хороша была новобрачная. Невеста расцвела.

– Представляю, что там за подарок!

«Милая, ты даже себе не представляешь».

Я уселся за огромный стол между двумя симпатичными подружками невесты и налил себе водки. Надо было чуточку успокоиться. Опрокинув стопку беленькой, я почувствовал, как приятное тепло растекается по пищеводу. Так, теперь возьмем огурчик, а то я с утра ничего не ел.

Хорошо, что я отдал коробку. Мне нужно было на время освободить руки, а оставлять сокровища под своим столом я бы не рискнул. Пускай пока побудут у жениха, там их никто не сопрет.

Все гости уже звенели вилками, ложками, бутылками, шумели, смеялись и передавали друг другу салаты. Я незаметно сунул в карман столовый нож (тупой, конечно, таким и жареную курицу не разрежешь, но лучше, чем ничего) и вышел в коридор.

Один из парней сидел за рулем, его было отлично видно через стеклянные двери, а вот второго не было. Скорее всего торчит у запасного выхода. Как же от них избавиться?

И в этот миг меня посетила муза. Или как там эти девчонки называются, которые приходят в виде вдохновения к профессиональным преступникам?

Так, где моя мобилка? Сейчас я вызову ментов к ресторану. Номер машины отсюда хорошо виден, а в машине у них… Что же у них в машине? Наркотики или взрывчатка? Скорее и то и другое. Гениально, как сказал бы Антонио.

Батарея села? Тьфу… Совсем забыл, что отключил телефон. Нажал кнопку включения. На загоревшемся зеленом экране высветился перечень непрошедших звонков. Один и тот же хорошо известный мне номер. Антонио! Вот гад, чего ему нужно? Подумав секунду, я нажал клавишу вызова. Трубку сняли после первого же гудка.

– Алло? Ты чего трубку не берешь? Я тебе уже сорок раз звонил!

Дверь «БМВ» распахнулась, водитель выбрался наружу и направился к ресторану. Черт, не успел я с ментами! А идея была хорошая.

– И что, обрадовался?

Я заметил возле дверей небольшой металлический совок, и мои пальцы сомкнулись на его отполированной до блеска ручке.

– Что? Слушай меня внимательно, я послал двух парней…

– Я знаю, – сквозь зубы процедил я, становясь возле стены прямо у дверей.

– Уже знаешь? Извини за самодеятельность, но я решил как-то подстраховаться.

– Молодец. – Я поднял руку с совком над головой. «Извини, братишка, ничего личного».

– Я тебе звонил целый день, но ты не брал трубку. Ты сообщение мое читал?

– И что ты там мне сообщаешь?

– Так прочитай.

– Так не могу.

– Почему?

– Руки заняты.

Двери начали открываться. Бить надо наверняка. Со вторым я потом разберусь. Или, может, сразу в их машину и по газам?

– Они должны были тебя страховать – только и всего, понимаешь? Я бы сам приехал, да вот только в отпуск собрался, сегодня улетаю… Они не в курсе, что ты там задумал, но в случае кипиша должны были вмешаться или связаться со мной. Я не хотел портить тебе игру.

До меня наконец дошел смысл его слов.

– Я тебе перезвоню, – быстро сказал я, отключая связь.

Парень вошел и затоптался на пороге, не зная, куда идти. При этом он вызывающе подставил мне свой бритый затылок. Соблазн был велик, но я сдержался. Не выпуская из рук совка, я нажал две кнопки на телефоне и быстро пробежал взглядом текст сообщения. Прочитал еще раз. Взглянул, когда оно было отправлено, и перевел дух. Парень обернулся и, увидев мусороуборочное орудие в моей руке, на всякий случай отодвинулся на несколько шагов.

– Здравствуйте, нас прислал Антон. Он не мог с вами связаться, и мы решили подойти узнать, все ли в порядке.

Я поставил на пол ненужный теперь совок и выматерился. Затем порылся в кармане и вытащил помятую сигарету. Похлопал себя по карманам, но зажигалки не нашел. Видно, в такси выпала.

– Спички есть?

Парень растерянно развел руками.

– Не курю.

Из противоположных дверей показалась спортивная фигура его напарника.

– Куришь? – спросил я его.

Он удивленно уставился на меня и вытащил из кармана зажигалку. Я прикурил и с наслаждением затянулся. Это ж надо – чуть ребят не угробил!

– Ну что, шпионы, пойдем выпьем?

Они переглянулись.

– Да мы не пьем, – неуверенно сказал первый.

– Спортсмены?

Они синхронно кивнули.

– Это хорошо. Я сам спортсмен. Но сегодня можно. Хотя нет, кто-то должен быть трезвый, чтобы вести машину.

Я зашел в зал, где уже гремела музыка. Оркестр (пока еще трезвый) старался вовсю. Глянул на стол, стоящий за молодоженами… и оторопел. Подарков не было!

Отыскав жениха, лихо отплясывающего под Сердючку, я проорал ему на ухо:

– Дружище, а где подарки?

Если бы вы знали, чего мне стоила эта улыбка!

– Так это самое… – он пожал плечами и замолчал, продолжая выкидывать коленца.

– Ну?

– Батя в машину отнес. А что?

– Понимаешь, я когда вам подарок паковал, уронил обручальное кольцо в коробку.

Для убедительности я показал ему руку. Он посмотрел. Кольца действительно не было. Да и откуда ему там взяться, если я не женат?

– Может, потом? – неуверенно спросил он, но я с сожалением покачал головой.

– Сейчас. Непременно сейчас. А то я всю свадьбу переживать буду. Подарок от бабушки, как-никак. Семейное наследие, реликвия и все такое.

– Хорошо, сейчас я принесу.

– Давай я лучше с тобой пойду.

Нетрезвой походкой (когда успел набраться-то? Парень, у тебя еще брачная ночь впереди!) жених направился к выходу. Мы подошли к машине. Порывшись в карманах, жених достал ключ и открыл багажник. Через минуту коробка была в моих руках.

– Я сейчас приду… э… дружище! А ты иди к гостям, ты же у нас сегодня самый главный!

Я улыбнулся ему доброй улыбкой и подтолкнул в сторону ресторана. Подождав, пока за ним закроется дверь, я махнул своим телохранителям:

– Поехали.

Сев на заднее сиденье, я положил коробку рядом и задумался. Ехать в другой город с кучей ворованных драгоценностей я не планировал. Полюбоваться ими я всегда успею.

– Давай в центр.

Парень за рулем с непонимающим видом оглянулся:

– Куда именно?

Я назвал улицу, на которой располагался банк с арендованной мной несколькими днями ранее ячейкой.

Вышел я из машины за квартал до банка, чтобы парни не видели, куда я направляюсь. Привычка – вторая натура. Перестраховаться никогда не помешает.

– Значит, так, – сказал я. – Встречаемся на Крещатике возле Главпочтамта ровно через час.

Они переглянулись, но ничего не сказали. Подождав, пока немецкий седан скроется за поворотом, я направился к банку. Только оставив в ячейке свою коробку и выйдя на улицу, я смог облегченно вздохнуть. У табачного киоска я остановился, чтобы купить сигарет и коробок спичек.

Все позади. Операция прошла успешно, жертв и разрушений (если не считать замаскированной дыры в квартире) нет. Теперь золото будет спокойно дожидаться своего часа. Через месяц-второй шумиха вокруг этого дела утихнет, милиция будет загружена новыми делами, а я, вернувшись в Киев, возьму некоторую часть украденных (чисто, прошу заметить) драгоценностей и начну потихоньку их реализовывать. Спешить мне некуда, спешка теперь ни к чему. Вытащив из мобильника № 2 ненужную теперь карточку, я сжал ее пальцами и выкинул в мусорную урну, уничтожив последний призрачный шанс, что Катя вдруг перезвонит. Не перезвонит.

Погода стояла прекрасная, и я решил прогуляться по Крещатику. До приезда пацанов Антона было еще двадцать минут. Да, нужно будет заехать на вокзал за вещами. А потом поедем домой. Билеты на поезд уже не нужны.

Вспомнив пережитую час назад безумную ситуацию, когда я решил, что меня вычислили, я нервно засмеялся. Идущая навстречу девушка посмотрела на меня, как на сумасшедшего. Я подмигнул ей в ответ, чем только ускорил ее шаг. Вытащив из кармана мобильник с обычным номером, я набрал телефон Антона. Мобила недовольно пикнула в ответ, и экран погас – села батарея. Но мне по-прежнему хотелось рассказать Антону, как я чуть не приложил совком по голове его посланца. Я зашел на переговорный пункт.

Закрыв за собой дверь кабинки, набрал код Львова и номер телефона своего боевого товарища. Механический голос сообщил мне, что на данный момент абонент недоступен, и я повесил трубку. Ну ладно, расскажу, когда приеду. За бокалом коньяка и хорошей сигарой, которую я, вне всякого сомнения, заслужил. Слава богу, все позади. Я открыл дверь кабинки и застыл.

Прямо передо мной стоял здоровый тип в черной кожанке. Но застыть меня заставил не его тяжелый взгляд из-под развитых мысленными упражнениями надбровных дуг. Я и сам умею так смотреть, если надо. Просто в правой руке он держал здоровенный пистолет, дуло которого упиралось в мой живот.

Глава 18

– Ну, здравствуй, мил человек. Садись к столу, гостем будешь. Выпьем, закусим, о делах наших скорбных покалякаем…

Из к/ф «Место встречи изменить нельзя»

– Не дергайся, – прошипел он.

Я поднял руки. Дергаться в такой ситуации было бы глупо.

– Двигай на улицу. – Здоровяк мотнул короткостриженой шишковидной башкой в сторону выхода. – И без глупостей. Будешь брыкаться – завалю.

Разве можно отказаться от столь любезного предложения? Я вышел из кабинки и заметил еще двух амбалов, сверливших меня взглядом. В голове был полный бардак. Какого хрена им надо?!

– Пацаны, – обратился я к двум гориллам, которые при моем появлении заметно оживились, – вы меня, случайно, ни с кем не путаете?

В спину мне больно уткнулся тупой металлический предмет, а над ухом уже знакомый голос просипел:

– Захлопнись.

Я вышел на улицу и увидел стоящий у кромки тротуара огромный черный «Мерседес», выглядящий довольно зловеще, особенно учитывая сложившиеся обстоятельства. Задняя дверь распахнулась, обнажив темное нутро машины. Сопровождающий ударил меня правым кулаком по печени и вежливо сказал:

– В машину, сука.

Я был твердо уверен, что в данную минуту не расположен к автомобильным прогулкам в неизвестном направлении. Я огляделся. Хочу напомнить, что я находился в самом центре огромного города. Столицы! Вокруг сновали тысячи людей, а в десятке метров от меня стоял милиционер. На миг наши взгляды встретились, но только для того, чтобы разойтись навсегда. По-видимому, мусор в кепке (как оказалось, я погорячился, назвав его милиционером) узнал моих сопровождающих и решил проигнорировать происходящую у него на глазах драму, отвернув свое откормленное рыло в другую сторону. То, что на его глазах били человека и затаскивали его в машину, его ничуть не волновало. Что ж ты, гнида, форму нацепил? Чтоб безнаказанно чистить карманы подвыпившим прохожим и трахать проституток в служебной машине? А как же долг святой – законность соблюдать?

Я дернулся в сторону и тут же получил мощный удар под дых.

– Куда?!

Били крепко, сразу чувствовалось, что ребята регулярно посещают спортзал и занятий не пропускают. Хотя я и успел напрячь свой тренированный живот, дыхание тем не менее у меня на пару секунд перехватило.

Меня буквально швырнули в мрачное чрево «Мерседеса» с затемненными стеклами и тут же обыскали, грубо хлопая по моему костюму ладонями, словно выбивая пыль. Вытащив из кармана телефон, зажали с двух сторон широкими плечами. В машине тут же стало тесно. И неуютно, несмотря на звучащий из колонок приятный баритон:

Дом казенный предо мной

Да тюрьма центральная.

Ни копейки за душой

Да дорога дальняя.

Я посмотрел вперед и оторопел. За рулем сидел такой огромный тип, рядом с которым пригласившие меня на прогулку парни казались ребятами из начальной школы. Его крупная лысая голова на бугрящейся мышцами шее подпирала потолок, а монументальные плечи закрывали почти весь обзор сзади сидящим. Гиганта я прежде не видел, потому что забыть такое невозможно. Но у меня были большие сомнения, что я хочу познакомиться с ним поближе. Хлопнула дверь, отрезая меня от мира простых граждан (а также моря, пальм и белоснежных лайнеров). Немецкий крейсер вырулил на дорогу под нерешительные и робкие сигналы других автомобилей. Моя новая компания хранила молчание. Они то ли больше не хотели со мной разговаривать, то ли просто песню слушали. А Михаил Круг, как ни в чем не бывало, продолжал:

Золотые купола

На груди наколоты,

Только синие они

И ни крапа золота.

Меня пробрала дрожь, я понял, что влип. Правда, в тот момент я еще не знал, насколько серьезно. В последний миг, за секунду до того, как захлопнулась дверца, я увидел подъезжающий к месту встречи «БМВ» с пацанами, которых послал Антонио. Они опоздали.

Над обрывом на краю

Сердце дрожь охватит,

Жизнь босяцкую мою

Кто переиначит?

Похоже, я действительно оказался на краю, хотя и не мог понять, как это произошло. Песня начинала действовать на меня угнетающе. Возможно, потому что я услышал в ней скрытый смысл.

Кто стакан мне поднесет,

Кто свечу погасит,

Кто простит, и кто поймет,

И кто по мне заплачет?

Мне очень не хотелось воспринимать эти слова на свой счет, особенно последний куплет. Тем более что окружающие меня в данную минуту парни не были похожи ни на «прощающих», ни на «понимающих». А плакать по мне они уж точно не будут.

* * *

Крещатик остался позади. Машина пронеслась по мосту, выпрыгнула на левый берег и помчалась по широким проспектам, удаляясь к окраинам города. С каждым оборотом дорогих немецких колес мое беспокойство нарастало. Надежда на то, что все произошедшее – совпадение, уже растаяла, как весенний снег, не оставив после себя даже маленькой лужицы.

В окнах замелькал наводящий самоубийственную тоску своими унылыми серыми многоэтажками и бронированными сигаретными киосками спальный район Киева. Троещина? Похоже. Киевский Гарлем. Как-то я себя в центре уверенней чувствовал… Хоть бы объяснили, в чем претензия. А то вывезут за город, зароют – и знать не буду за что? Беспокойство нарастало. Когда вдалеке показалась лесополоса, я был близок к панике. Но мы свернули в другую сторону. К кладбищу. Все, финиш. Нет, въезжаем в поселок.

Наконец наше путешествие подошло к концу. Мы миновали красивые кованые ворота и въехали во двор большого двухэтажного особняка, который был окружен огромным трехметровым забором из красного кирпича. Сам двор был выложен камнем. «Мерседес» остановился, и сидящие по бокам от меня братки выскочили наружу. Лишь тут я заметил, что за нами следовала еще одна машина, красная «девятка».

– С вещами на выход, – неожиданно проявил чувство юмора бультерьер, тыкавший на Главпочтамте в меня пистолетом. – Иди в дом.

Я вышел из машины и обернулся к одному из сопровождающих.

– Может, все-таки объясните, в чем…

Договорить я не успел, и причиной тому был удар в скулу. В голове будто взорвалась граната, в глазах потемнело, и я еле устоял на ногах.

– Щас тебе все объяснят.

Из машины вылез водитель, и я еще раз поразился его габаритам. Метра два ростом, метра три в ширину. Вельветовый пиджак, обтягивающий широченные плечи и явно шитый на заказ, сидел на нем хорошо, правда, выглядело это так, словно его натянули на скалу. Каменное лицо неандертальца с широкой квадратной челюстью и выдвинутыми надбровными дугами не выражало никаких эмоций. Итальянец Чезаре Ломброзо, увидев такой экземпляр, сошел бы с ума от восторга и немедленно поставил бы его на обложку своей книги о преступном типе человека. Где вообще его нашли? В музее антропологии?

Меня втолкнули в комнату, и человек-гора молча застыл за моей спиной. В комнате находился один-единственный человек, и я с ужасом понял, что знаю этого человека.

Седой! Вор в законе или же просто «законник». Человек, носящий высшее звание в криминальном мире и находящийся на вершине преступной иерархии. Пепельные короткие волосы, колючий и режущий, словно проволока «запретки», взгляд. За расстегнутой на груди черной рубахой виднелись синие купола церквей. Минимум три. Он сидел в кресле за столом и смотрел телевизор, по которому шел старый советский фильм «Кортик», в котором рассказывалось о приключениях трех друзей: Мишки, Генки и Славки. Помню, в детстве я несколько раз перечитывал повесть Анатолия Рыбакова, по которой и было снято это кино. Продолжение тоже мне нравилось. «Бронзовая птица». Седой, похоже, не на шутку был увлечен происходящим на экране. Странно, фильм-то детский… На меня он пока не обратил никакого внимания, но не скажу, что это меня обрадовало. Когда вас считают за пустое место, это не может не настораживать.

– Знаешь, кто этот босяк, Стас? – спросил, не оборачиваясь, Седой, показывая пальцем на Мишку – пример для всех пионеров Советского Союза.

Мой конвоир, похожий на Кинг-Конга, промолчал. Но вора это не смутило.

– Это же Серега Шевкуненко! Ну что ты, не помнишь? «Артист»! «Шеф»!

Стас кивнул, давая понять, что вспомнил, о ком идет речь. Может, он немой?

– Я с ним во Владимире, на строгом покорешился, когда он пятый срок разматывал. И заметь, у него все ходки были – от звонка до звонка. Правильный пацан был… Прикинь, а тут он в пионерском галстуке детишек жизни учит!

Седой тяжело вздохнул и, расстроенно покачав головой, выключил телевизор.

– Положенцем был, чуть-чуть до законника не дотянул. Э-эх… Чего он с осетинами связался? Цику помнишь? Бизикашвили? Когда на Цику менты аркан накинули, Серегу через пару месяцев в подъезде и завалили.

Я, честно говоря, был в шоке. Сколько раз я с удовольствием смотрел эти фильмы, даже не подозревая, кем является в реальной жизни их главный герой? Как могло случиться, что талантливый мальчик из творческой семьи, который снимался со знаменитыми артистами, стал тем, кем он стал?

Но тут внимание вора переключилось на меня, и мысли о превратностях судьбы отечественных киноартистов отошли на второй план.

Минуту вор с интересом изучал меня, сложив в замок татуированные пальцы, но это был интерес энтомолога, изучающего необычное насекомое, перед тем как наколоть его на булавку и поместить в свой альбом.

– Ну здравствуй, – неожиданно мягко сказал Седой. – Будем знакомиться. Меня зовут Степан Анатольевич. А тебя как кличут?

Голос у вора был тихий и доброжелательный, что меня отнюдь не успокоило. Недаром говорят, что чем жестче человек, тем мягче у него голос.

– Максим.

Врать было глупо, мои настоящие документы лежали во внутреннем кармане пиджака.

– Максим, значит. – Степан Анатольевич улыбнулся, как будто услышал что-то приятное. – Ну присаживайся, Максим, будет у нас с тобой разговор серьезный.

Я присел на кожаный диван и потрогал набухающий синяк на скуле. Мой собеседник заметил мой жест и участливо спросил:

– Чегой-то у тебя с лицом?

– Ударился, – буркнул я в ответ.

– Осторожней надо быть, – пожурил меня заботливый Степан Анатольевич.

Затем наклонил голову набок и с усмешкой, от которой мороз прошел по коже, сказал:

– А я думал, ты умней.

– Где я вам дорогу перешел, Степан Анатольевич? – вежливо спросил я, решив наконец внести для себя ясность.

– «Эльдорадо», – коротко ответил Седой и впился в меня взглядом.

Хотя я и подозревал такой ответ, мне резко поплохело. Как?! Ведь все произошло не больше двух часов назад! Невероятно… По какой-то причине кто-то снова вернулся в магазин, проверил сейф, обнаружил пропажу, позвонил «крыше», и они за полчаса нашли меня? Как они вообще могли знать, кого и где искать? Такого просто не может быть! Но факт оставался фактом – вот я здесь, и мне нужно держать ответ.

Видимо, я не сумел удержать бушевавшую внутри меня бурю эмоций, и это отразилось на моем лице.

– О, как тебя передернуло, – удовлетворенно заметил Седой, откидываясь в кресле. – Ну, где твоя подельница?

– Кто?

Видимо, мое удивление было искренним, и человек с куполами на груди решил объяснить мне ситуацию более подробно. Скучным голосом Степан Анатольевич обрисовал последние события:

– Месяц назад некая Екатерина Иващенко, которой, как оказалось, в природе не существует, устроилась на работу в «Эльдорадо». Последнее время ее неоднократно видели с молодым человеком, с которым она, вне всякого сомнения, находилась в близких отношениях. Видели не только мои люди, но и одна из работниц по имени Вика. Так что не трать мое время, Максим, отрицая знакомство с Катериной. Тут отмазы не канают.

Я молчал, потому как крыть было нечем.

– А три дня назад, – продолжил Степан Анатольевич, не дождавшись от меня ответа, – эта воровайка увела из магазина чемоданчик с крупной суммой денег. Чемоданчик был мой. Пацанчик, который работает на меня и которому ты пару дней назад сломал нос, узнал тебя, когда ты сегодня гулял по Крещатику, как последний пижон. Он-то и позвонил Стасу. Пацанчик, кстати, во дворе тебя ждет и очень хочет с тобой пообщаться.

Я продолжал молчать, не зная, как себя вести. Слишком неожиданно и быстро изменились события.

Тут его терпению пришел конец, и он заорал:

– Где башли?! Где сто тысяч зеленых?!

Сто тысяч?! От сюрреализма ситуации у меня закружилась голова. Я обокрал «Эльдорадо», и меня поймали бандиты, «крышующие» этот ювелирный! Но предъявляли мне кражу, которую я не совершал!

– Степан Анатольевич, – сказал я со всей возможной убедительностью, на которую только был способен, – я не имею к похищению ваших денег никакого отношения.

Лицо преступного авторитета снова приняло скучающее выражение. Он мне не верил, и я не мог его в этом винить. Я бы тоже на его месте не поверил.

– Да, я встречался с Катей, но она обманула меня так же, как и вас. Ну, не так же, конечно…

– Ну что, как бык в загоне… – недовольно скривившись, перебил меня Седой. – Ты где живешь?

Одеревеневшими руками я вытащил паспорт и протянул его Степану Анатольевичу. Он пролистал его, небрежно бросил на стол и уткнулся в меня своим колючим взглядом:

– Львовский, значит? А что в Киеве делал?

– Отдохнуть приехал.

– Где жил?

– В гостинице.

Седой помолчал.

– А ты борзый. Не хочешь, значит, по-хорошему… – Он покачал головой и тихо добавил: – Стас.

Гора сзади надвинулась, и я понял, что мне кранты. Против лысого Стаса никакие приемы не помогут. Тут нужен пулемет или артиллерийское орудие, желательно крупного калибра. И тут раздался телефонный звонок. Седой выудил из кармана черных брюк маленький телефончик и, сощурившись, посмотрел, кто его беспокоит. Затем нажал кнопку:

– Да!.. Чего звонишь?.. Какие проблемы?

Он вскочил.

– Что?! Что значит – повязали?.. Какие это к херам собачьим профессионалы?! Нет, голубчик, это не они, это ты ответишь… Ты знаешь, какие серьезные люди заказ сделали?.. На кой ляд мне деньги обратно? Заказ должен быть выполнен! Ты где сейчас?.. Подъезжаешь?

Отключив связь, Седой виртуозно выругался на блатном жаргоне. Из его тирады я не понял ни одного слова. После чего, вспомнив обо мне, приказал:

– Стас! Запри этого умника в подвале, мы с ним потом разберемся.

Степан Анатольевич быстрым шагом вышел из комнаты, оставив меня наедине со шкафоподобным Стасом. Тот посмотрел сквозь меня и безликим голосом, который звучал, словно из бочки, сказал:

– Руки.

Значит, не немой все-таки. Я вытянул руки вперед, и на них с щелчком закрылись стальные наручники. После этого Стас провел меня на кухню, открыл люк в полу, из которого потянуло прохладой, и сказал:

– Вниз. И сиди тихо, как мышь.

Я поежился, но не шелохнулся.

– Там темно.

В руке Стаса неожиданно возник пистолет, казавшийся игрушкой в его огромной лапе. Только что не было и вдруг – раз! Прямо ганфайтер какой-то.

– Сейчас я прострелю тебе колено, – спокойно сказал он. Сказал не пугая, а просто информируя. – И у тебя потемнеет в голове.

Я пожал плечами и осторожно стал спускаться, нащупывая ногами ступеньки. Едва я ступил на пол, как над моей головой хлопнула крышка люка, погрузив меня во мрак. Я пошарил по стене рукой и наткнулся на выключатель. Вспыхнувшая под потолком яркая лампочка заставила меня на несколько секунд зажмуриться. Я огляделся. Подвал как подвал. Бетонные стены, опять же бетонный шершавый пол, туалетная комната с одинокой дырой для унитаза и торчащими из стены трубами. Пустые полки вдоль стены, ведро в углу. Я перевернул ведро и, усевшись на него, вытащил из пояса отмычки. Для снятия наручников мне потребовалось секунд пять. Мысли в голове были самые мрачные.

Седой закончит разговор со своим неизвестным собеседником, а потом возьмется за меня. А послезавтра станет известно о драгоценностях, украденных из «Эльдорадо». Конечно, официально предъявить мне нечего – сработал я чисто. Ни документов, ни свидетелей, ни отпечатков пальцев нет. А на очной ставке с сиськастой Светланой я бы твердил, что вижу ее в первый раз в жизни. Но беда была в том, что Степану Анатольевичу совсем не нужно судебное разбирательство и связанная с ним волокита. Не нужны ему представители закона, которых, судя по росписи на его груди, он видел в основном по другую сторону решетки. Так что разбирательство будет быстрое, выполнится неукоснительно и обжалованию подлежать не будет. Да и жаловаться с того света не очень удобно – почта туда не ходит, и Интернета еще не провели. Успокаивало меня (если в такой ситуации может что-то успокаивать) то, что, пока они не получат золото обратно, убивать меня не будут. Хотя про золото речь еще не шла.

Значит, нужно выбрать момент, когда меня выведут из подвала, и тогда… А что тогда? Расшвырять всех лихими приемами и выпрыгнуть в окно? Или рассказать про золото, поехать за ним и по дороге смыться? Что вообще можно сделать в моей ситуации? Хм…

Может, сослаться на Хохла? Да нет, при чем здесь Хохол? Я ведь поехал работать в Киев не по его заданию, а по собственной инициативе. Так сказать, на свой страх и риск. И вот обрел и то и другое.

Наверху послышались голоса. Я, стараясь не производить шума, осторожно поднялся по ступенькам, прижал ухо к щелям деревянного люка и прислушался. Слышно было довольно хорошо.

– Кто их взял? За что? – раздался подозрительный голос Седого.

– Патруль взял, за драку с поножовщиной в ресторане, – ответил другой голос, хриплый, словно говоривший провел неделю на льдине в Антарктике.

– А что за драка?

Очевидно, долгие годы, проведенные за решеткой, приучили старого вора к осторожности.

– По пьянке пристали к какой-то биксе, а она была с компанией. Слово за слово…

– Какие это к херам собачим профессионалы! – заорал Седой. – Нажраться с утра перед важной встречей, подрезать какого-то фраера и залететь в ментовку! Кого ты нашел, Сиплый?

Собеседник, получивший, как оказалось, прозвище из-за своего запоминающегося голоса, промолчал. Но Седой и не думал успокаиваться:

– Что ты вздыхаешь, как баба на сносях? Это твой косяк. Ты ж меня подставил перед людьми со своими гребаными профессионалами!

– У нас еще есть время, – неуверенно сказал Сиплый.

– Конечно, – неожиданно спокойным тоном ответил авторитет. – У нас впереди целая неделя. За это время можно добраться до Камчатки, но я не думаю, что это тебя спасет. Где документы сейчас?

– В «Пирамиде».

Седой помолчал, и я представил, как он сверлит взглядом собеседника.

– И как мы их оттуда достанем, друг ты мой любезный? К этому банку нас не подпустят на пушечный выстрел.

– Может, Стас с твоими сможет? – неуверенно спросил голос.

– Как ты себе это представляешь? – с интересом спросил вор.

– Надо ограбить этот банк.

– Ограбить? Дурья твоя башка, там десять человек охраны! И пушки у всех. Я не спорю, Стас, конечно, крученый парень, но он не гребаный Терминатор! Это надо было сделать тихо, без шума и пыли, а ты мне что советуешь? Хочешь грабить? Вперед! Я тебе ствол дам – будешь Стаса прикрывать. Да обойм возьми побольше, туда ж менты слетятся через три минуты – вот веселуха начнется!

– Прости меня, Степа.

– Бог простит.

Несколько минут они молчали. Сиплый выдвинул новую версию:

– Может, кого-то из охраны подкупить? Ну, чтоб он нам документы выкрал.

– Ты что думаешь, они на ковре в коридоре лежат? Они наверняка под замком в сейфе.

– А если директора выкрасть?

В голосе Седого послышалось удивление.

– Да ты, Сиплый, прям маньяк какой-то: ограбить, выкрасть…

Собеседник обиженно засопел.

– Я просто пытаюсь что-то придумать.

– Сиди уж, придумщик. Какого черта я вообще с тобой связался?

Голоса стали совсем приглушенными. Видимо, собеседники вышли на улицу. Или дверь прикрыли. Я спустился вниз, размышляя по поводу того, что у Степана Анатольевича выдалась плохая неделя: Катя увела чемодан с сотней тысяч, какие-то безответственные люди не справились с заданием. А ведь еще Седому предстоит узнать, что кто-то украл из «Эльдорадо» все золото.

Я пошарил по карманам и вытащил пачку сигарет, которую слегка помяли заодно со мной. Как там у Цоя: «Но если есть в кармане пачка сигарет, то не все так уж плохо на сегодняшний день. И билет на самолет с серебристым крылом…» Да-а… Все у меня есть: и пачка, и билет на самолет… Вот только если с куревом проблем нет, то с полетами придется повременить.

В подвальной (чуть не сказал: в гробовой!) тишине чиркнула спичка. С треском занялся кончик сигареты, я затянулся и выпустил первое облако дыма, которое медленно поплыло по просторному подвалу.

Так прошел час. За ним второй. Я плавал в табачных облаках, бессмысленно таращась в одну точку. Нужен был план. А плана не было. Какую историю придумать, чтобы выбраться из этого кошмара? Я постелил на пол куртку и, присев на нее, прислонился спиной к стене. И не заметил, как задремал.

* * *

Меня разбудил скрип открываемого люка. Я тут же открыл глаза и защелкнул на запястьях наручники, закрыв их таким образом, чтобы при первом же удобном случае можно было снять одним движением.

– Хорош кемарить, выходи, – прогудел голос человека-горы, и я начал свое восхождение на Голгофу.

Стас провел меня в комнату. Седой сидел за столом и, несмотря на флегматичный вид, явно был чем-то озабочен. Сухие пальцы, украшенные татуированными перстнями, выбивали на столе барабанную дробь. Мельком глянув на меня, Степан Анатольевич сказал:

– Вот что, друг любезный, некогда мне с тобой разговоры разговаривать, без тебя дел невпроворот. Сейчас ты быстро, без балды и всяких гнилых базаров, расскажешь мне все, что знаешь о деньгах из «Эльдорадо» и своей подельнице.

– Я ведь уже говорил… – начал я, но закончить мне не дал очередной телефонный звонок, раздавшийся в кармане Седого.

– Ну что опять? – недовольно спросил авторитет в трубку.

Минуту он молча слушал, и за это время его лицо постепенно наливалось пунцовым цветом.

– Мусоров уже вызвали?.. И что?.. Никаких следов найти не могут? Быть такого не может… Когда легаши свалят, позвони, я подъеду.

Он повесил трубку и мрачно посмотрел на Стаса.

– «Эльдорадо» бомбанули, все рыжье пропало.

– Сигналка?

– Не сработала.

– Сейф?

– Открыт.

– Кто-то из своих.

– Не знаю, Стас, не знаю… Может, и залетные. А этот боров распинался: «Ограбление невозможно! Сигнализация, сейф…» Вот непруха… Ну ладно, что понту горевать?

Я не понял… Что, уже понедельник? Сколько ж я спал? Или кто-то заявился в магазин в воскресенье?

Стас по своему обыкновению промолчал, и Седой снова повернулся ко мне.

– Вот так работать надо. Как в старые, добрые времена. Даже мусора не в курсе, как золотишко увели.

Я молча принял эти комплименты в свой адрес. Хвастаться, что так красиво сработал именно я, совсем не хотелось.

А Седой, потерев руками лицо, продолжил:

– Знаешь, в чем твоя проблема? Ты настолько обнаглел, что даже после того, как стащил деньги, не смылся, а спокойно рассекал по Крещатику. Это, я тебе скажу, даже не наглость, а глупость. Ну да ладно… Стас.

На мое плечо опустилась ладонь размером с лопату, и я невольно присел в кресло, возле которого стоял.

– Ты знаешь, – сказал Седой, рассеянно копаясь в ящике стола, – я сначала хотел, чтобы мои ребята занялись тобой. Ну, пальцы тебе поломали, ливер отбили…

Меня передернуло. Я понял, что он не шутит – какие там шутки! А Седой тем временем вытащил пачку красного «Мальборо» и, прикурив от металлической зажигалки, продолжил:

– Но Стас меня переубедил. Он сказал, что даже если вырвать тебе ногти, то все равно не будет стопроцентной гарантии, что ты чего-то не утаишь. Я иного мнения, но Стас у меня вроде как начальник внутренней безопасности, – Седой хохотнул, – так что ему и карты в руки.

Я не знал, радоваться мне при этом известии или пугаться еще больше. Стас совсем не походил на доброго самаритянина, который вдруг решил по доброте душевной облегчить мои страдания. Скорее наоборот – нужно было готовиться к какой-то вовсе уж изощренной пытке. И я решился. Играть в Олега Кошевого и Зою Космодемьянскую у меня не было никакого желания. Нужно срочно рассказать о золоте, не забыв добавить, что они не получат его без моей помощи. Ведь ячейку в банке могу открыть только я.

– Послушайте… – начал я.

– Привяжи метлу!

И в этот момент на моем запястья сжались, словно тиски, железные пальцы Стаса, и через секунду я почувствовал укол.

– Что вы…

Мне моментально стало жарко. Комната исказила свои очертания и расплылась, потекла воском, будто на картине Сальвадора Дали. Пол стремительно надвинулся, ударил меня по лицу, и мой мозг, как мне показалось, разорвав черепную коробку, вылетел во тьму.

* * *

Не знаю, сколько времени я был в отключке. В теле ощущалась тяжесть, словно в него закачали свинец. До меня словно сквозь вату доносились чьи-то голоса, но я никак не мог уловить смысл сказанного.

– Скополамин, пентонал натрия…

– А это что?

– Новая химия! Три кубика – и поплыл… Я же говорил – полностью подавляет волю и развязывает язык…

– Ну каков фрукт!

При чем здесь фрукты и кубики? Уроды, что они мне вкололи? Пентонал натрия… Где я мог это слышать? Ну конечно же! «Сыворотка правды», вот что это такое. Я быстро приходил в себя, но продолжал лежать, не открывая глаз.

Действительно, зачем заставлять головорезов играть в инквизицию, если в нашем веке существуют более прогрессивные и надежные методы. Ведь если пациент загнется в процессе экзекуции от болевого шока или от ненависти к мучителям загонит их в ловушку, тогда денежки тю-тю!

Люди всегда хотели знать правду и добивались ее не только с помощью пыток. Древние китайцы, например, давали съесть подозреваемому горсть сухого невареного риса. Считалось, что только невиновный человек способен справиться с данной задачей. А у виновного в преступлении все во рту пересохнет от страха. Хотя я уверен, что китайцы использовали рис только для затравки – уж больно много у них было придумок для развязывания языка.

Но откуда у бандитов такие препараты и такой специалист? Глядя на Стаса, не поверишь, что он окончил даже начальную школу. Просто тупой громила устрашающей наружности. Ну что ж, я в очередной раз убедился, что внешность бывает обманчива. Медицинский работник, доктор Айболит хренов! Интересно, у него есть диплом, чтобы заниматься несанкционированными уколами? Боже, какие глупости в голову лезут… Что же я им наболтал?

– Оклемался? – раздался ласковый голос Степана Анатольевича. – Хорош притворяться! Вставай, вставай.

Я разлепил глаза. Вор сидел на краю стола, свесив ноги, и весело смотрел на меня. Стаса видно не было, но тень, наполовину закрывшая комнату, говорила, что он неподалеку. Я со стоном заполз в кресло и откинулся на спинку. Стас тут же встал позади меня.

– Как самочувствие? – поинтересовался Степан Анатольевич, прищурив свои внимательные, колючие глаза.

– Отлично, – буркнул я, облизывая пересохшие губы.

– Желаешь чего?

– Молочка бы с булочкой… – осторожно сказал я.

– И на печку с дурочкой! – радостно подхватил Седой.

Я не мог понять, чему он так веселится. А вор тем временем перевел взгляд на своего начальника внутренней безопасности, как он сам его окрестил.

– Ну что ты там встал? Ты ж не мент, не дави ему на психику. Иди лучше чаек завари.

Стас бесшумно вышел из комнаты. Как он умудряется так передвигаться при своих габаритах? Седой молча смотрел на меня, и я решил начать разговор первым:

– Сыро у вас в подвале.

– Не курорт с ляльками, это точно, – кивнул вор. – А ты хотел за свои художества номер с диваном и телевизором?

Я промолчал.

– А Стас оказался прав. А я ведь не просек с ходу, что ты по жизни такой артист. Ты знаешь, мы ведь не могли ничего понять, когда ты начал отвечать на наши вопросы. То ты обокрал «Эльдорадо», то не обокрал… Но как в итоге оказалось, с бабками ты точно не при делах – это твоя Катька сама замутила. А вот с золотишком ты здорово придумал. Я, правда, до конца не понял деталей, но ты мне потом расскажешь, верно?

Вот я им все и выложил. Хотя в любом другом случае тоже бы рассказал. Деньги не стоят того, чтобы рисковать из-за них своим бесценным организмом. А Седой имел в своем распоряжении безотказный «детектор лжи» по имени Стас. Так что химия, которой меня накачали, еще не самый худший вариант, переживем. А вот то, что я снял с себя обвинение в краже ста тысяч долларов, не могло не радовать.

– Я бы хотел узнать у вас, Степан Анатольевич, – вежливо сказал я, тщательно подбирая слова, – как нам разрулить эту ситуацию?

Седой хмыкнул.

– А что тут думать? Ты вертаешь рыжье, выплачиваешь компенсацию моим ребятам – они ведь ездили, искали тебя, бензин с нервами жгли, время теряли – и едешь куда хотел. Ты ж у нас в Мексику собрался?

Интересно, что я еще выболтал?

Вошел Стас, держа на подносе две белые керамические чашки с горячим чаем. Я взял нагревшийся сосуд с черным варевом и сделал обжигающий горло глоток. Невероятно крепкая и горькая жидкость медленно влилась в мой желудок.

– Как чифирок? – поинтересовался Степан Анатольевич.

– Благодарю, – ответил я.

Сделав еще один глоток, я поставил чашку на подлокотник кресла. Если выпить две такие чашки, сердце из груди выпрыгнет.

Так… Чего он меня обхаживает? Такие непонятные вещи напрягают меня больше всего. Вот уж не поверю в его неожиданную симпатию, которой он воспылал ко мне после известия о том, что я обокрал «Эльдорадо».

– Золото в банке, – на всякий случай сказал я. – И взять его могу только я.

– Мы уже в курсе, – отмахнувшись, сказал вор. – Эта новость уже не новость. Вот только кроме золотишка ты еще должен до конца этой недели найти бабки.

– Сколько? – автоматически спросил я.

– Пятьдесят тысяч зеленых, – спокойно улыбнулся Седой, словно речь шла о пятидесяти рублях.

– Но у меня нет таких денег…

Я немного растерялся, так как начал уже надеяться, что, отдав золото, смогу спокойно уехать во Львов.

– А придется найти. Ты у нас парень оборотистый – это мне и Хохол подтвердил.

– Вы с ним разговаривали? – удивился я.

– А как же! Ты много чего интересного рассказал. А Хохла я давно знаю, мы с ним еще двадцать лет назад на пересылке вместе парились.

Ну вот и на Опанаса вышли. Теперь не смоешься, даже если и выпадет шанс – все равно найдут. Пятьдесят тысяч! Найти такие деньги за несколько дней было просто нереально.

– Степан Анатольевич, если вы дадите мне еще немного времени…

– Нет, Максимка, у тебя времени, – печально сказал Седой, грустно качая головой, – совсем нет.

Мы еще немного помолчали.

– А мне нравится, что ты не пытаешься выкрутиться, – сказал Седой. – Не кричишь, что завтра принесешь бабло, лишь бы выломиться отсюда. Такому и помочь не в падлу!

Ах вот оно что! Сначала меня загрузили неподъемным долгом, а теперь хотят втравить в какое-то дело. Благодетели, мать вашу! Послать бы вас подальше, но увы… Я подозревал, что если отправлю эту парочку по известному адресу, то дальнейшее функционирование моего бренного тела будет под большим вопросом. Так что вслух я сказал совсем не то, что вертелось на языке:

– Я вас слушаю, Степан Анатольевич.

Вор сел за стол, скрестил пальцы в замок, серьезно посмотрел на меня и начал свой рассказ:

– А дело у меня к тебе такое. Меня одни люди хорошие – серьезные люди, авторитетные – попросили достать одну вещь. Я поручил это одним… «специалистам». А те все испортили! Теперь они нары нюхают, но мне от этого не легче – дело ведь так и не сделано. Теперь это должен сделать ты, тогда и долг твой спишется. Что скажешь?

А что я мог сказать? «Нет, Степан Анатольевич, придумайте что-то другое»?

– Я согласен. Что нужно украсть?

Седой удовлетворенно оскалился. Другого ответа он и не ожидал. Следующие пятнадцать минут он вводил меня в курс предстоящей операции. И чем дальше, тем меньше мне все это нравилось. Я задавал много вопросов, чем не только не вызвал неудовольствия, но и заслужил поощрительный кивок от Стаса.

– Вот только… Что я получу в случае успеха?

Седой удивленно поднял брови.

– А ты наглец! Ты останешься живой. Тебе этого мало?

– Поймите меня правильно, Степан Анатольевич, – спокойно и рассудительно начал я. – Дело это серьезное, и мне понадобятся помощники. Не случайные люди, а проверенные в деле профессионалы, в которых я уверен и знаю, чего можно от них ожидать.

Авторитет молча кивнул, соглашаясь с моими доводами, и я, ободренный этим, продолжил:

– А значит, людям, ввязывающимся в такое опасное предприятие, необходимо скромное вознаграждение за свою работу. Я не прошу ничего для себя! Но если вы хотите, чтобы все было выполнено грамотно и в срок…

– Понял, понял… – скривился Седой. – Возьмешь пару цепочек, сдашь – вот тебе и деньги будут. Все равно этот боров все застраховал…

Видимо, предстоящее задание волновало Степана Анатольевича куда больше, чем украденное мной золото, и я молча кивнул, понимая, что и так выторговал немало.

– Стас, сними с него браслеты и верни телефон.

Я сделал легкое движение руками, и наручники сами упали на пол.

Вор хмыкнул.

– Молодец. Прямо Гарри Гудини. Думаю, из тебя выйдет толк. Вот только не знаю, что войдет. И помни – попробуешь смыться, тебя найдут и на ногу бирку повесят. А будешь болтать – из-под земли достану и туда же положу. Не забудь, у тебя есть время до конца недели. Стас, отвези его туда, где взял.

Через полчаса я снова был на Крещатике. В последний раз на сегодня блеснула лысина человека-горы, и «Мерседес», нагло вклинившись в поток машин, исчез за поворотом. Неужели я так легко отделался?

Хотя с чего я взял, что отделался? На пути к жаркой Мексике и моей личной свободе неожиданно возникло очередное препятствие. Я уже было вытянулся в пассажирском кресле, развернул газету, собрался попросить у стюардессы виски со льдом и номер ее телефона, как тут, прямо на взлетной полосе, откуда ни возьмись, возник банк, который теперь невозможно игнорировать.

Я полной грудью вдохнул пьянящий воздух свободы. Вот только злую шутку, как с профессором Плейшнером, он со мной не сыграл. Мысль о побеге у меня даже не возникала. Ну так, промелькнула эта мысль и тут же исчезла ввиду своей несостоятельности. Куда бежать? Прихватить золото – и привет, заграница? Не та сумма, чтобы менять привычный уклад жизни и в спешке покидать свой город, оставив друзей, уютную квартиру с библиотекой, прекрасный вид из окна и прогулки по вечернему Львову. А от мысли, что в один совсем не прекрасный день на пороге моей новой обители может появиться посланец Седого с внешностью неандертальца и несоответствующими внешности мозгами, меня бросало в дрожь. Так что задание придется выполнять. Ну что ж, не в первый раз и дай бог – не в последний.

Глава 19

Старое кафе, верные друзья,

И ничего забыть нельзя.

Проходят дни, проходят дни.

Старое кафе, верные друзья,

По глади будничной скользя,

Придут и выручат они.

Александр Кальянов «Старое кафе»

Первым делом я поехал на железнодорожный вокзал и забрал свои вещи из камеры хранения. Позавтракав в ресторанчике неподалеку от вокзала, я заехал в агентство по недвижимости (не то, где работает моя любимая Светлана) и с его помощью, без прежних понтов и условий, арендовал дешевую однокомнатную квартиру в районе Подола. Здесь будет штаб, как говорили мы в детстве, строя из веток, досок и другого мусора шалаш, играя в войну.

Времени у меня была целая неделя, но все в этом мире, согласно теории Эйнштейна, относительно. Так что будем исходить из того, что у меня всего неделя. Рассиживаться некогда. Я принял холодный душ, побрился, надел костюм, рубашку с галстуком и посмотрел в зеркало на свое отражение с залегшими под глазами темными кругами. Закрыв признаки недосыпа и внутривенного приема неизвестной мне химии солнечными очками, я поехал смотреть объект.

* * *

Банк «Пирамида». Я стоял перед зданием и думал, что было не совсем разумным решением давать такое название банку. Хотя память у людей короткая и многие наверняка уже забыли все эти финансовые пирамиды начала девяностых.

Пятиэтажное ультрасовременное здание неподалеку от центра смотрелось в окружении старых советских домов так, как смотрелся бы метросексуал из гламурного московского клуба, случайно попавший на провинциальную вечеринку «Для тех, кому за…»: блестящие, свежевымытые штиблеты черных мраморных плит у входа, одежда из металла и пластика и тусклые блики фирменных очков-окон, за которыми скрывается презрительный взгляд на окружающую нищету и убожество.

Я поднялся по ступеням, на миг встретившись глазами с камерой наблюдения, и потянул на себя тяжелые двери. Охранник с кобурой на поясе, стоящий внутри у входа, лениво повернул голову и взглядом, словно сканером, прошелся по моему костюму. Не заметив торчащих из моих карманов автоматов, он безразлично отвернулся. Я спокойно проскользнул мимо, даже не посмотрев в его сторону, и вошел в просторный светлый зал с высоким потолком. Мне нельзя было останавливаться, чтобы не обращать на себя внимания, и я продолжал двигаться с таким видом, словно ходил здесь каждый день. По дороге я пытался запомнить все, что попадалось мне на глаза: стеклянные бронированные окошки с полукруглыми вырезами бойниц, сидящих внутри кассиров, немногочисленных посетителей, мерцание компьютерных мониторов, камеры наблюдения – одна, две, три, пять… И там еще… И над каждым кассиром! Черт! Сколько их здесь? Еще охранники… Справа лестница, широкой спиралью уходящая вверх. Слева лифт, который, по мнению американских гангстеров, является потенциальной ловушкой. И я согласен с их мнением. Лифтом во время ограбления я пользоваться не буду – пешком ходить намного полезней для здоровья. А вот сейчас можно и покататься. Я нажимаю кнопку. Как назло, кабина на верхнем этаже, и мне приходится торчать, надеясь, что никто не поинтересуется, куда это я собрался. Я делаю вид, что читаю висящую на стене пожарную инструкцию. Наконец, двери лифта разъезжаются в стороны, выпуская двух симпатичных девушек, затянутых в брючные костюмы. Распахнутые белые рубашки под пиджаками открывают верхние полушария упругих грудок, и я, несмотря на всю серьезность приведшего меня сюда дела, потратил несколько секунд, чтобы полюбоваться ими. Про себя подумал, что будет хорошо, если никто сейчас не зайдет вслед за мной, даже такие красотки. Так и произошло. Я нажал на кнопку пятого этажа, где, по информации, любезно предоставленной мне Стасом, находится кабинет директора банка. А в нем сейф. А в сейфе папка с документами. Все это напоминает мне сказку про Кощея: «А в сундуке заяц, а в зайце утка…»

Дверь открывается, и я тут же понимаю, что дальше этого рубежа мне уже не продвинуться. Коридор наполовину преграждает стол с сидящим за ним охранником, который смотрит на экран телевизора. Вот только смотрит он не последний матч «Спартака», и даже не «Спецназ атакует комбата», как мне бы хотелось. На черно-белом экране, разделенном на несколько квадратов, видны коридоры и нижний этаж банка. Ответственный парень, даже газету не читает. В дальнем конце коридора сидит еще один охранник. И все они, что скверно, вооружены. Причем не газовым барахлом, а настоящим боевым оружием. Я удивленно гляжу на парня, автоматически запустившего руку под стол, и, смущенно улыбаясь, нажимаю кнопку четвертого этажа. Двери успевают закрыться до того, как охранник задает мне вопрос о причине моего появления вблизи от драгоценного тела его шефа.

Спустившись на этаж ниже, я попал в пустынный коридор. Никаких камер, никакой охраны. Да и зачем она здесь? Все сосредоточено на первом этаже, возле огромной металлической двери, где хранятся горы наличных. Уже неплохо. Не знаю, зачем мне пригодится эта информация, но я беру ее на заметку.

Я спустился вниз и вышел на улицу.

Пройдя метров сто по аллее, усаженной маленькими корявыми деревьями, засохшими цветами, переполненными урнами, я присел на лавочку, чтобы издалека продолжить наблюдение за банком. Дабы не бросаться в глаза, купил неподалеку в киоске бутылку пива, которую поставил рядом с собой на лавочку. Теперь я вроде как делом занят. Обычная картина. Моя статичная поза совершенно не выдавала бурной деятельности моего мозга, готового закипеть от поиска вариантов, которых накопилось уже предостаточно. И которые я отбрасывал один за одним ввиду их невыполнимости. Я курил, изредка поднося к губам бутылку, смачивая губы. Так прошло часа три. Наконец что-то начало вырисовываться, и я встал с лавочки.

По дороге домой я заехал в банк, где арендовал ячейку. Служащий завел меня в комнату и оставил в одиночестве. Я открыл металлический ящик, достал свою коробку, снял крышку и несколько секунд любовался внушительной горкой золотых изделий и блеском бриллиантов. Я не был сертифицированным геммологом – специалистом по оценке драгоценных камней, – но даже мне было понятно, что в магазине стекла не держали. А некоторые камни были очень даже неплохой величины. Возвращать их обратно после пережитых мной трудностей у меня не было никакого желания. Ну, там видно будет. Выбрав несколько цепочек поувесистей, я сорвал с них магазинные бирки и положил золото в карман. Остальное отправилось обратно на свое надежное место в ячейке.

Выйдя из банка, я подъехал к одной ювелирной мастерской, где можно было сдать золото, исходя только из его веса. Возле скупки вертелись несколько парней, скупающих золото с рук и предлагающих более высокую цену. Это нормальное явление, у меня во Львове есть несколько знакомых, зарабатывающих на жизнь таким способом. В карманах у них маленькие электронные весы, пачка наличных и пузырек с кислотой, которым определяется подлинность золота. Кидалы среди них практически не встречаются. Это не жулики возле обмена валюты, которые с ловкостью Акопяна прямо на ваших глазах подменят сотню на единичку или всунут вам «куклу». Происходи дело в моем городе, я сдал бы золото этим парням, но сейчас рисковать не хотелось. Мне не особо было жалко нескольких сотен долларов, с которыми они могли смыться, но вот получить по голове чем-то тяжелым у меня не было никакого желания. Маловероятно, но такая возможность оставалась. А у меня сейчас совсем другие проблемы, так что с потерей пары баксов я как-то смирюсь. Я зашел в середину и, подойдя к окошку, положил часть своей добычи на стол.

Никто мне никаких вопросов не задавал. Золото – самый легкосбываемый материал, в отличие от картин и других произведений искусства. Его просто переплавить и перепродать. Флегматичный старичок с чеховской бородкой привычно бросил цепочки на весы, сообщил мне их цену, даже не потянувшись к калькулятору, и выжидательно посмотрел на меня. Я пожал плечами и в знак согласия кивнул. Золото исчезло в выдвижном ящике, а на столе появилась небольшая стопка крупных купюр. Пополнив таким образом карманы своего пиджака наличностью, я поехал домой.

Заварив кофе, распахнув окно и придвинув к нему облезлое, затертое до дыр кресло, я уселся в него и закурил. Кого же позвать на это дело? Я открыл свою записную книжку, задумчиво листая страницы с номерами телефонов. Я набрал номер Антона, но абонент был недоступен. Ах да, он ведь говорил, что улетает в отпуск. Жаль, жаль… Ладно, идем дальше. Из трех следующих претендентов на сомнительное удовольствие рискнуть своей шкурой не мог приехать ни один. Первый лежал в больнице с переломом, который получил, упав с табуретки, когда менял лампочку в туалете (хотя являлся одним из лучших «верхолазов», каких я только знал), второй уехал за границу на заработки, отчаявшись состояться в этой стране, где не ценился труд каскадеров, а третий и вовсе сидел в тюрьме, попав туда за глупую кражу. Как сообщила мне его жена, которая знала меня исключительно как приличного бизнесмена, он забрался в чужую квартиру вместе с приятелем, зная, что хозяева уехали в отпуск. Но в квартире они ничего не нашли, кроме нескольких бутылок водки, которой и решили залить свою неудачную вылазку. К несчастью, водка оказалась паленой, и они так отравились, что чуть не померли. Один из них едва сумел доползти до телефона, чтобы вызвать «Скорую помощь». И все могло закончиться благополучно, но тут вмешался тот самый непредвиденный случай в лице медбрата, который оказался родственником уехавших в отпуск хозяев квартиры. Так что сначала доктора прочистили им желудки от водки, а потом сотрудники милиции прочистили им мозги от подобного рода глупостей. Вот до чего доводит спиртное. Парень когда-то был прекрасным слесарем, подавал надежды как профессиональный взломщик, а теперь докатился до кражи, на которую идут только одуревшие от беспробудного пьянства алкаши.

Кто-то может сказать, что таких совпадений не бывает, но на самом деле они случаются гораздо чаще, чем того хотелось бы преступникам. Например, в немецком городе Дортмунде злоумышленник похитил редкую коллекцию монет. Но когда он отправился сдавать деньги на хранение в депозитарный отдел банка, оказалось, что его жертва именно там и работает!

Впрочем, это была не самая идиотская кража, о которой я слышал, все-таки тут свою роль сыграла непредвиденная случайность. Следующая история гораздо смешнее. 26-летний молодой человек, прозванный в прессе «самым тупым грабителем Германии», получил четыре года тюремного заключения после того, как попытался ограбить банк, надев на голову традиционную для таких дел маску. Вот только дырки для глаз он забыл прорезать. В результате парень не смог нормально ориентироваться в пространстве (так как ничего не видел), и ему пришлось снять маску и показать свое лицо.

Но не надо думать, что такие болваны встречаются только за границей. Под Нижним Новгородом вор, украв из чужой квартиры телевизор, забыл на месте преступления свою куртку с паспортом! Милиции оставалось только прийти к нему домой и задержать с поличным.

Но вернемся к неудавшимся грабителям банков – это же песня! Вот вам краткий хит-парад самых дурацких ограблений:

– в Балтиморе один налетчик-интеллектуал написал письмо с угрозой и перед тем, как отдать его кассиру, красиво подписался внизу своим именем;

– другой написал записку на обратной стороне квитанции об оплате за квартиру с указанием его имени и адреса;

– третий же учудил такую хохму! Вообще-то иногда на кассиров действует оттопыренный палец в кармане куртки. Однако один американский грабитель забыл спрятать эту конструкцию в карман, когда начал кричать: «Никому не двигаться!» Палец на кассира почему-то впечатления не произвел…

– но всех перещеголяла целая банда хитроумных и предусмотрительных грабителей из города Коламбия, штат Теннесси. Они ворвались в помещение, положили всех на пол, предъявили свои требования… и только потом обнаружили, что банк из этого помещения давно съехал и там теперь ветеринарная клиника!

Но смех смехом, а количество потенциальных напарников уменьшилось до неприличия. Придется, как всегда, звонить друзьям. По крайней мере я был уверен в их надежности и в том, что они мне не откажут. Причина, по которой я набрал их номера последними, была проста. Они уже обзавелись семьями, детьми, и мне не хотелось их втягивать в новую авантюру. Тем более что ребенку одного из них я приходился крестным отцом.

– Алло?

– Привет, Андрюха!

– О, Макс! Привет, братишка!

Андрей. Мой бывший одноклассник. И мой лучший друг. Упрямый и обаятельный, бесхитростный и открытый парень. С улыбкой вспоминаю, как в третьем классе средней школы № 69 состоялось наше знакомство. Его семья переехала во Львов из Запорожья, и его определили в мой класс. Не помню, из-за чего у нас в первый же день возник спор. Я затеял «пацанский базар», настроившись на долгое словестное выяснение, кто тут главный перец, а Андрюха без долгих разговоров заехал мне справа в челюсть. Я вцепился ему в рубашку, девчонки начали кричать, поднялась суматоха, и в итоге нас растащила наша классная руководительница Ольга Романовна. Этот случай положил начало дружбе, которую мы каким-то чудом умудрились протащить сквозь годы взросления, не растеряв и не разменяв ее по дороге жизни, что обычно происходит с большинством подростков после окончания школы. Мы вместе гуляли, ходили в спортзал, встречались с девчонками, напивались ликерами ядовитых расцветок, купленными в киосках, дрались – в общем, делали все, что обычно делают в этом возрасте. Потом мы, немного повзрослев, вместе с еще несколькими пацанами пару лет увлеченно играли в бандитов: ездили на стрелки, пытались рэкетировать мелких коммерсантов, из кого-то там выбивали деньги и вообще занимались полной ерундой, считая, что круче нас только яйца. То, что мы ни разу не попали в крупные неприятности, можно объяснить только чертовским везением.

Андрюха затем вернулся в Запорожье, крутился там с местными бандитами, влез в бизнес по скупке цветных металлов, родил сына и чувствовал себя с переменным успехом. Сейчас мы постоянно созваниваемся, а изредка я езжу к нему в гости, и тогда (к ужасу его жены Оксаны, которая вообще-то относится ко мне очень хорошо) мы жутко напиваемся. На следующее утро следует борьба на руках, замер объема бицепсов, несколько партий в шахматы и бильярд. Вечером второго дня наступает время интеллектуальных бесед. Медленно надираясь, мы проходим по всем темам: спорт, политика, духовность, кинематограф и так далее, а под утро падаем в совершеннейшем коматозе. Если мне хочется отдохнуть душой, я лечу к Андрюхе.

– Как Оксанка, как мой крестник?

– В порядке все. Ты когда в гости к нам приедешь?

– На этот раз приехать должен ты, Андрюха. Мне нужна твоя помощь.

– Без базара! А в чем дело?

– Ты мне нужен в Киеве.

– А что в Киеве?

– По моей специальности.

– Даже так… – Андрей, вначале настроившийся на нашу привычную болтовню, перестроился довольно быстро. – И много можно взять?

– Не знаю. Может, даже ничего. Но меня прижали, и я это должен сделать по-любому – у меня просто нет выбора.

По моему тону Андрей понял, что дело действительно серьезное.

– Когда нужно?

– Вчера.

– Понял. Хм… Насчет вчера не обещаю, а завтра к обеду я буду в Киеве. Как тебя найти?

– Записывай адрес.

– Погоди, я ручку найду…

В трубке послышался стук открываемых ящиков и шорох бумаги.

– Слушай, а Оксанка не будет против?

– Так, Макс, не морочь мне голову!

– Спасибо, друг.

– О чем базар! Говори, я записываю…

Положив трубку, я облегченно вздохнул. Уже не один. И тут же сам удивился своей реакции. Учитывая мою постоянную склонность к индивидуализму…

Я набрал еще один номер. Трубку долго не поднимали, и когда я уже собрался отключить связь, в трубке раздался уверенный голос:

– Журавчак у телефона!

– Какой ты, блин, официальный, – засмеялся я.

– Макс! Здорово, дружище! – обрадовался Иван.

Иван. Или, как мы его называли во времена наших юношеских приключений, Вано. Хотя он совсем не похож на выходца с Кавказа. Совсем даже наоборот. С ним я познакомился лет в семнадцать, как раз тогда, когда начались те самые стрелки-разборки. Никаких денег мы, конечно, не заработали. Так, копейки. Риск загреметь в милицию или нарваться на безбашенных отморозков в сотню раз превышал всю возможную прибыль. Но мы были молоды, беззаботны, и нам казалось, что еще чуть-чуть – и мы ухватим свою удачу за хвост. Ваня уже тогда был КМС по боксу и был резким, не раздумывающим о последствиях бойцом. А еще он был, что гораздо важнее, абсолютно надежным товарищем в любом предприятии. Большинство дел находил именно он, а я придумывал детали. Это уже потом его забрали в армию, где он научился пробивать головой стены, грызть бутылки и стрелять из всего, что только стреляет. Именно уход Ивана в доблестные ряды спецназа стал первым ударом для нашей компании. Без его помощи я не смог удержать остальных. Последовало несколько провальных в своей бездарности дел, после которых вся наша бригада развалилась, а я принял решение без крайней необходимости больше не работать с напарниками, которые наплевательски относились к планированию операций. Последней каплей стал следующий случай.

Я решил обокрасть магазин с товаром, который было нетрудно сбыть, а отследить практически невозможно: фирменные джинсы, куртки и т. д. Проникнуть внутрь я собирался через подсобное помещение, которое, в отличие от главного входа, не было оснащено сигнализацией. Это распространенное заблуждение, о котором я уже говорил в начале своего рассказа. Люди почему-то думают, что воры будут использовать входную дверь, как это делают посетители. Главный вход был с улицы, а подсобное помещение находилось внутри подъезда старого дома, откуда можно было попасть во внутренний дворик-колодец. Я две недели проводил подготовку: следил за магазином, достал рации, снял гараж, договорился с водителем, который должен был отвезти краденый товар, и запасся инструментами. О том, кто взломает замок и влезет в середину магазина, вопрос не стоял – я сам предложил свою кандидатуру: «Я пойду!» Знаете, из-за чего все провалилось? Из-за того что напарники опоздали на три часа, оправдавшись тем, что никуда, мол, товар не убежит. Так-то оно так, но вечером солнце привычно, как делало последние пару миллионов лет, спряталось за горизонт, а в подъезде зажглась лампочка, которая и похерила весь проект. Стеклянная дверь, закрывающая вход во внутренний дворик, приобрела способности зеркала. Работая над замком подсобного помещения, я видел теперь только свое искаженное отражение, но никак не то, что происходило в самом дворике, погруженном во мрак. Мне бы взять и отменить неплохой в своей задумке план или перенести его на другой день. Как я позволил себя уговорить, не знаю… Тогда я еще не умел пользоваться отмычками, и навесной замок решено было просто сорвать с петель фомкой. И когда я уже пыхтел с ломиком в руках, чувствуя нарастающее беспокойство из-за неуверенности в том, видят меня или нет, посланный мной через противоположную дверь дома напарник сообщил по рации, что за мной с интересом наблюдает парочка жильцов, притаившаяся, как я и опасался, в темном дворике. Пришлось в срочном порядке уносить ноги. Не знаю, вызвали те люди милицию или нет, но, безусловно, на следующий день попытка проникновения (замок я уже сорвал) была замечена работниками магазина.

Сев в автобус, мы все вместе поехали домой. Я едва не плакал от обиды, глядя, как мои подельники рассказывают друг другу анекдоты, совершенно не врубаясь, что мы не только остались без солидной суммы денег, но и едва не попали в тюрьму. На этом наши совместные дела и закончились. Был бы в тот момент рядом Иван, все могло пойти по-другому.

Вернувшись из армии, Иван уехал в Россию, где и жил сейчас в городе Самаре. Сейчас он работал во глубине сибирских руд, на каких-то то ли газовых, то ли нефтяных вышках, разъезжая на огромном внедорожнике и получая большую зарплату.

– Привет, Вань! Как тайга, ты ее по пьянке не спалил еще?

– Не-е… Я только с девками зажигаю. Приезжай, оторвемся по полной!

– С удовольствием. Только в другой раз. У меня к тебе дело, Вань.

– На сто миллионов?

– Чуть поменьше.

– Говори, Макс.

– Ты можешь прилететь в Киев?

– Черт, я только с Украины прилетел… А чего в Киев? Ты что, переехал?

– Да я тут по работе. По моей работе.

– Понял. Серьезное дело?

– Очень. Мало того, очень серьезные люди попросили.

Иван мрачно хмыкнул и процитировал знаменитую фразу дона Корлеоне:

– Тебе сделали предложение, от которого ты не можешь отказаться?

– Ты всегда был догадлив, Иван.

– И нельзя с этой темы спрыгнуть?

– В том-то и дело, что нельзя. Поможешь?

– Когда?

– До конца недели должен управиться.

Мы помолчали. Затем Иван спросил:

– Ты уже знаешь как?

– Да.

– Операцию ты планировал?

– Я.

– Тогда приеду. – Я буквально увидел, как он улыбается по ту сторону провода. – Раз ты планировал.

– Тогда запиши адрес.

– Диктуй…

Осталось позвонить Борису. Я надеялся, что он согласится, но не был в этом уверен. У него было достаточно времени обдумать свой поступок во Львове. Никакого риска, правда, для него тогда не было, но, привыкший к спокойной жизни, он не мог не понимать, что его американское гражданство не спасет его от тюрьмы, если он попадется. И еще я не мог понять его настойчивости, с которой он просился в очередное дело. Ведь не из-за денег? Денег, как я понял, у него предостаточно. Тогда почему? Адреналина не хватает? Думает, что это увлекательная игра или фильм? Или это несбывшиеся детские мечты о карьере «плохого парня»?

– Алло, Борис?

– Макс?

– Он самый.

– Рад тебя слышать!

– А я как рад тебя слышать, ты даже не представляешь. Я так понимаю, ты еще не уехал в свои Штаты?

– В следующий понедельник лечу.

– Отлично!

– Что именно?

– То, что ты еще здесь. Мне нужна твоя помощь, Боря.

– В каком смысле?

– Помнишь, чем мы занимались во Львове?

– Ты имеешь в виду… твою статью?

– Именно, Боря. Я сейчас в Киеве, и у меня на примете отличная тема! Но без тебя будет проблематично.

– Конечно, Макс! Ты же знаешь… Да я!..

– Спасибо, Боря. Запиши мой адрес.

– Уже записываю!

Закончив последний разговор, я потянулся в кресле и, потерев глаза, устало улыбнулся. Теперь осталось только ждать, пока приедет подкрепление. А дней осталось всего пять.

Встав рано утром, я выпил чашку крепкого кофе и тут же начал чертить план банка на большом листе белой бумаги.

В три часа приехал Иван. За те пару лет, что я его не видел, он раздался в плечах и набрал килограммов десять мышечной массы. Но кое-что не изменилось: та же короткая (чтоб не ухватить) стрижка, те же насмешливые, нагловатые морщинки в уголках глаз, та же ямочка на квадратном подбородке.

Мы обнялись. Но не успели мы обменяться и несколькими фразами, как в дверь позвонил Андрюха. Светловолосый, жилистый, с открытой мальчишеской улыбкой на губах. В общем, следующие десять минут мы хлопали друг друга по плечам, радовались встрече и говорили друг другу: «Ну ты и толстый стал!» – хотя Андрюха выглядел похудевшим.

Я откупорил бутылку вина и разлил его по бокалам.

– Втроем будем работать? – поинтересовался Иван.

Развалившись на диване и положив руки за голову, он выглядел абсолютно спокойным, словно приехал в Киев на экскурсию – посмотреть Печерскую лавру.

– Нет, сейчас еще один парень должен подъехать.

– Кто такой?

– Вы его не знаете. Один еврей из Штатов.

– Тебе его навязали?

– Нет, я сам его позвал.

Иван хмыкнул и довольно мелодично напел:

Мы позвали Мойшу (Мойша – уголовник),

Мойша свою пушку зарядил.

В темном переулке, возле синагоги

Мойша речь такую закатил…

Я усмехнулся:

– Только зовут его не Мойша, а Боря.

Я рассказал им историю своего знакомства с Борисом и то, как он открыл украденный сейф во Львове.

– Так он прежде ничем подобным не занимался? – настороженно спросил Андрей.

– К сожалению, нет. Но открыть сейф может только он, так что выбирать не приходится.

– А что это за народное творчество? – Иван указал рукой на мой рисунок.

– План банка.

– Ну рассказывай, что да как.

– Давай дождемся нашего медвежатника, – предложил я, пригубив грузинское вино. – Чтоб два раза не повторяться. А пока расскажи, чем ты на Украине занимался. Ты же в Стебниках отдыхал?

– Это там, – вмешался Андрюха, – где мы таксистов когда-то грузили?

– Ага. Отдых удался на славу: пьянки, свадьбы, разборки.

– Где ты там разборки нашел?

– Да там такая история была… Моему племяннику деньги не заплатили на одной работе. Я позвонил работодателю и дал ему срок в неделю, чтоб он рассчитался. Он говорит «хорошо», а мне через пятнадцать минут перезванивают и говорят, что нужно встретиться. Я говорю, что по этому поводу все сказал и директор отдаст бабки по-любому. Короче… Забили стрелку, приехали несколько рыл устрашающего вида…

Я усмехнулся. Нужно знать Ивана, чтобы понять, как на него действует тупое упрямство некоторых людей. Да и напугать его не так-то просто.

– …но разговаривали очень аккуратно, потому как не знали, кто и откуда. Пообещали разобраться. Через два дня приехали вместе с директором на встречу и хотели племянника нагрузить на бабки, там за ним еще косяк был. В итоге я их так сам нагрузил, что от племянника отстали и все деньги ему вернули.

– Ну и отдых у тебя.

– Да мне даже интересно было. А то у меня с этой работой скука невероятная!

– Тогда наливай!

Борис приехал ближе к вечеру. Потоптавшись в стеснении на пороге, он вошел в квартиру, таща за собой огромный чемодан на колесах.

– Здравствуй, Максим. Антон здесь?

– Он не смог приехать в этот раз, но ты не переживай.

Я забрал у Холодовского чемодан и прислонил к стенке.

– Заходи, знакомься, это мои друзья.

Мои товарищи молча пожали Борису руку, испытующими взглядами изучая нового напарника. Увиденное, похоже, их не особо обрадовало, но вслух ничего сказано не было. Когда все расселись по местам, я подошел к рисунку. Взяв карандаш, словно учитель указку, я посмотрел на флегматичного Ивана, внимательного Андрюху и настороженного Бориса. Обведя их взглядом, я начал объяснять систему охраны банка:

– Вот наш объект. Банк «Пирамида». Здесь и здесь камеры, тут пост охраны, сигнализация… Лестница, лифт…

– А бабки где? – спросил Иван.

– Бабки в хранилище, но мы туда не пойдем. У нас совсем другая цель.

– Какая?

– Папка с документами, которые очень нужны моему нанимателю. Папка находится в сейфе директора банка. Кабинет директора расположен на последнем этаже, вот здесь…

Я ткнул карандашом в рисунок и продолжил:

– На этаже постоянно дежурят два охранника с пушками и монитором, на котором виден нижний этаж.

Иван хмыкнул:

– Пока я не представляю, как ты собираешься попасть наверх. Насколько я тебя знаю, это не будет налет. Или ты изменил своим привычкам?

– Никакого налета. По крайней мере того, каким вы его себе представляете.

Следующие два часа я посвящал своих приятелей в детали разработанного мной плана. Честно говоря, я предпочел бы побольше времени на подготовку. Как минимум месяц, а то и два. Но выбора не было.

– Ну что, вроде все обсудили? – спросил я.

– А какой сейф в кабинете директора? – поинтересовался Борис.

Черт возьми! Я совершенно упустил этот нюанс из виду. Как-то само собой у меня сложилось мнение, что Боря может открыть любой сейф. Но это для меня они практически все на одно лицо – тяжеленные металлические шкафы, которые трудно открыть.

– Просто я должен знать заранее, – смущенно пояснил Боря, неверно истолковав мое молчание. – Так я могу приблизительно сказать, сколько времени мне понадобится для его открытия. Плюс инструменты для каждого сейфа нужны разные…

– Я понял, Боря, – поднял я руку, останавливая его речь. – Это моя вина. Время нам действительно необходимо знать заранее. Хм… Я попробую узнать модель, хорошо?

Боря кивнул, довольный тем, что сумел внести свою лепту в подготовку ограбления дельным вопросом.

Зазвонил мой мобильник. Это еще кто? Номер незнакомый…

– Алло?

– Ну что, Гудини, винта еще не нарезал?

Седой. Спрашивает, не смылся ли я.

– Нет, Степан Анатольевич, дело на мази.

– Собрал кентов своих?

– Готовимся, Степан Анатольевич.

– Молодца! Я тебе сейчас пацанчика одного пришлю, будет с вами работать.

– Какого пацанчика? – недовольно спросил я.

– А ты его знаешь, – хохотнул Седой. – Общались уже.

– Стаса?

– Ну зачем тебе Стас? Да и какой он тебе пацанчик? Другой…

Я вздохнул. Новые напарники совсем не вписывались в мой план, но спорить не хотелось.

– Сказать вам мой адрес?

– Да знаю я твой адрес.

Вот даже как. Не доверяет мне гражданин Седой, хвоста приставил. Нет, чтоб помочь. Кстати…

– Степан Анатольевич, у меня к вам просьба.

– Что за просьба? – насторожился Седой.

– Мне нужно узнать модель сейфа. Того самого…

– А-а… Это по делу, это можно. Тебе перезвонят.

Он повесил трубку, а я несколько секунд смотрел в одну точку.

– Наниматель? – поинтересовался Иван.

– Он самый, – хмуро ответил я.

– Настолько серьезный?

– Вор.

– Как ты в это влип?

– Потом расскажу. Ладно, парни, работаем дальше. Сейчас у меня для каждого из вас будет задание…

Новым напарником оказался тот самый хрен, которому я сломал нос. Через час он объявился на пороге моей квартиры, когда я уже был один – остальные отправились доставать необходимые для предстоящего предприятия вещи. Одет он был в черные джинсы и такого же цвета куртку. Его шнобель уже не был опухшим, и лишь небольшие темные круги под глазами напоминали о недавно случившемся между нами инциденте.

– Вася, – представился он, зло сверля меня глазами.

– Ну, здравствуй, Вася. Не могу сказать, что рад тебя видеть, но проходи.

Он переступил порог, настороженно глядя на меня.

– Взаимно. Если бы не Седой…

– Значит, так, Вася, давай договоримся. Угрозы от тебя мне выслушивать неохота. Если тебе есть что сказать конкретно – говори. Нет – молча выполняй то, что тебе скажут.

– Я к тебе не нанимался, – буркнул он.

– Хорошо. Так я Степану Анатольевичу и скажу: не хочет, мол, ваш Василий следовать инструкциям, завалить дело пытается…

– Чего ты, в натуре? – испугался парень. – Че звонить сразу?

– Да ладно, не боись, я ж не стукач какой-нибудь.

Я повернулся к Васе спиной, продолжая наблюдать за его реакцией в зеркале.

– Только сразу предупреждаю – не лезь с вопросами. Когда наступит время, все узнаешь.

– Договорились, – покладисто сказал мой новый подельник.

Но его глаза сверкнули таким бешенством, которое не вязалось с его тоном, что я понял – с ним еще возникнут проблемы.

Я повернулся к парню лицом и сказал:

– Тогда оставь свой номер телефона. Когда все будет готово, я тебе перезвоню.

– А когда ты планируешь идти в «Пирамиду»?

Кто его в эти детали посветил? И зачем?

– В пятницу. Еще вопросы?

– Но Седой…

– Ты на дело серьезное хоть раз ходил?

– Э-э… Ну-у…

– Понятно. Твои советы мне все равно не нужны. Если бы ты мог придумать что-то дельное, то впрягли бы в это дело тебя, а не меня, согласен?

– В принципе…

– Вот и ладненько. А новостей у меня на сегодня, как говорил один телеведущий, больше нет.

Я выпроводил Васю за порог и закрыл дверь.

Странно. Зачем Седой прислал мне вместо профессионала этого гопника, который, кроме напускной крутизны, ничем не владеет? Одна морока с ним.

Через час позвонил Стас, механическим голосом продиктовал мне модель сейфа и отключил связь. Оперативно. Или он заранее знал? Мне все больше казалось, что вокруг этого дела слишком много непонятных вещей, вот только времени и возможности разобраться в происходящем у меня не было. Оставалось плыть по течению, надеясь, что в самый неподходящий момент меня не выбросит на скалы.

Я перезвонил Борису и зачитал по бумажке модель сейфа, которую мне сообщил Стас. Борис вежливо поблагодарил меня (словно я на день рождения его пригласил) и сказал, что теперь будет гораздо легче.

К вечеру вернулись мои друзья. Борис пришел с какими-то свертками, которые принялся осматривать, повернувшись ко мне спиной, словно фокусник, опасающийся, что кто-то узнает секрет его трюка. Андрей, пришедший вторым, развалился на диване, сообщив, что заказ, за которым я его послал, будет выполнен завтра. А теперь он собирается поспать. Через минуту он уже похрапывал, положив под голову вместо подушки кулак. Иван пришел позже всех, волоча в руке сумку с позвякивающими в ней бутылками и пакет с радиодеталями. Он молча прошел на кухню, закрыл дверь и принялся колдовать с химикатами. Я не стал никому мешать. Вооружившись новым блокнотом и ручкой, я стал прикидывать предстоящие детали, обдумывая, как поступить в случае непредвиденных обстоятельств. Хотя я очень надеялся, что они не возникнут.

Следующие два дня прошли очень напряженно. Я заканчивал подготовку, в сотый раз просчитывая предстоящую операцию буквально по минутам. Меня беспокоили две вещи. Первая – как поведет себя Борис, когда мы попадем в «Пирамиду». Одно дело открывать сейф в своем офисе или у клиента дома, и совсем другое – когда идешь на криминал. Видал я многих, кто перед предстоящим делом хорохорился, а в итоге от страха впадал в истерику или начинал делать совсем не то, о чем было договорено. И я устроил ему маленькую тренировку. Я закрыл дверь в гостиную на ключ и спросил Бориса:

– За сколько ее откроешь?

Легкость испытания вызвала у Бориса улыбку:

– Секунды за три.

– Ну давай.

Но только Боря присел и достал из кармана железку, как я заорал у него над ухом:

– Менты! Облава! Шухер!!!

Иван и Андрюха, с которыми все было обговорено заранее, тоже начали орать как полоумные и греметь металлической посудой. Железка выпрыгнула из рук, а Боря от неожиданности сел на пол.

– Вы чего? – немного испуганно спросил он.

– Проверка нервных окончаний, – ответил я. – Возможно, тебе придется работать при воющей сигнализации. Да и обстановка там по-любому будет нервозная. А я не хочу, чтобы три минуты, за которые ты планируешь открыть сейф, превратились в пятнадцать. Понимаешь? Давай еще раз попробуем.

Мы пошумели еще пару раз, наконец, действия Бориса меня удовлетворили.

И второе, что меня беспокоило, это поведение гопника Васи, который каждый день названивал мне, спрашивая про точное время операции. Я чувствовал некую неправильность происходящего, но не мог уловить, в чем суть этой неправильности. Зачем ему это нужно? Рвется в бой? Он не похож на человека, который только и думает о том, как бы рискнуть лишний раз своей шкурой. Приказ Седого? Но Вася особо не интересуется деталями предстоящей операции. А вдруг я решил перестрелять охрану? Неужели его это не волнует? Нет, тут дело в чем-то другом…

Седой позвонил еще раз в среду, напомнив, что я должен управиться до вечера субботы. Я спокойным голосом заверил его, что для этого делается все возможное и невозможное.

Всеобщая нервозность с каждым днем нарастала. А я переживал, как никогда раньше.

Глава 20

Не впадай ни в тоску, ни в азарт ты

Даже в самой невинной игре,

Не давай заглянуть в свои карты

И до срока не сбрось козырей.

Владимир Высоцкий

И вот наступила пятница. Последний день, отведенный мне Степаном Анатольевичем. Правда, впереди еще суббота, но делать все в последнюю минуту было не в моих правилах.

С утра на убитом старом «БМВ» пятой модели за мной приехал Вася, которому я накануне сообщил точное время операции. Погудев несколько раз, он вышел из машины и нервно закурил, сплевывая на асфальт каждые три секунды. Я посмотрел на гопника из окна, махнул рукой, одернул пиджак костюма, который надевал, когда последний раз гулял с Катей, и вышел на улицу.

– Ну что, поехали? – не глядя на меня, спросил Василий.

– Поехали, – ответил я, садясь на заднее сиденье.

Я буквально чувствовал возникшее в кабине напряжение.

Не нарушая правила уличного движения, Вася медленно выехал со двора. Через некоторое время он спросил, стараясь придать голосу невозмутимость:

– А где твои кореша?

– Не переживай. Все там, где надо.

Он недовольно засопел, но больше ничего спрашивать не стал.

Через полчаса мы были на соседней улице от той, на которой находилась «Пирамида». Вася посмотрел на часы и нервно заелозил по сиденью.

– Ну что, когда начинаем?

– Жди меня в машине, – неожиданно сказал я. – Скоро пойдем.

– Ты куда?

Не ответив, я хлопнул дверью, отошел за угол и набрал номер Ивана.

– Ну что?

– Ты был прав, – хмуро отозвался мой друг. – Тут не протолкнуться от ментов. Так их не видно, но я с утра за банком наблюдаю. Грамотно опера устроились. Приехал бы позже – не заметил. Кто-то нас сдал.

Я почувствовал холод в груди. Предчувствие меня не обмануло.

– Никакой ошибки?

– К сожалению. Как ты почувствовал?

– Интуиция.

– Что будем делать?

– То, что и собирались. Поезжайте, куда договаривались. Если я через час не выйду… Даже не знаю, честно говоря, что вам делать при непредвиденных обстоятельствах.

– Придумаем что-нибудь. Но постарайся обойтись без «обстоятельств».

– Как будто это от меня зависит.

– Удачи.

Возвращаться в машину к Васе я не стал. Не думаю, что он знал, что его использовали, но успокаивать его я не собирался – пускай понервничает. Пройдя пешком квартал, я сел в такси и назвал адрес. Вот так. Кто-то нас сдал. И я догадывался, нет, я был уверен, что знаю, кто это сделал. Вася – это само собой. Но им управлял некто, кто был очень заинтересован в неудачном исходе дела. Кто хотел, чтобы папка осталась в «Пирамиде». Мне было начхать на эти непонятные закулисные игры, но от документов зависела моя жизнь. Я уже проезжал Троещину, это киевское гетто, когда в кармане зазвенел мобильный телефон.

– Алло?

– Ты где?!

Это был Седой. И судя по его голосу, он явно был не в духе. Мягко выражаясь.

– Степан Анатольевич, я…

– Слинял?! Из-под земли достану!

– Степан Анатольевич, выслушайте! Вам не придется меня ниоткуда доставать.

– Куда ты поехал?

– Подъезжаю к вашему дому.

– Что?!

– Сейчас я зайду к вам и все объясню. У меня для вас очень интересная информация.

– Жду, – буркнул авторитет и отключил связь.

Рассчитавшись с таксистом, я подошел к воротам особняка. Звонить не пришлось. Зеленая дверь сбоку от ворот открылась, и амбал, тыкавший в меня менее недели назад пистолетом, впустил мою персону во двор.

– Иди в дом, – сказал он.

– Именно за этим я сюда и приехал.

Мы прошли по аккуратно вымощенной брусчаткой дорожке и вошли в просторный особняк.

Седой стоял у окна той же комнаты, в которой недавно устраивал мне допрос с пристрастием. Стас был тут же. Он стоял, подпирая плечом стену. Или стена подпирала Стаса, это как посмотреть.

– Ну что, Максимка, облажался? – холодно спросил вор.

– Дайте мне пять минут, – уверенно проговорил я, – а потом решите, облажался я или нет, хорошо?

– Базарь, – холодно сказал авторитет, демонстративно глянув на часы.

– Начну с того, что сейчас возле «Пирамиды» полно ментов в штатском. Уверен, что они ждали именно меня.

– Думаешь, отмазку нашел? – мрачно хмыкнул Седой.

– Я не собираюсь отмазываться. Кто-то вложил меня уголовке – это факт. И я думаю, вложил тот, кто уговорил вас послать мне в помощь этого Васю. Не думаю, что это была ваша идея.

Седой переглянулся со Стасом.

– За базар отвечаешь?

Я пожал плечами.

– Мои слова нетрудно проверить. Уверен, они там все еще меня ждут.

– Продолжай.

– То, что я собирался сегодня заглянуть в сейф директора «Пирамиды», знал из посторонних людей только Васятка. Даже вы не знали точно, когда я собираюсь туда проникнуть. Но мозгов у него хватает только на то, чтобы распускать пальцы веером и говорить о своей крутизне, на большее он не способен. Возникает вопрос. Кому выгодно, чтобы вы не получили документы вовремя?

Седой потер скрипящую щетину на подбородке и, глядя на Стаса, уверенно сказал:

– Сиплый, сука. Он и тогда меня со своими «профессионалами» развел. Повязали их, мол, вот они дела и не сделали. Время тянул, гад.

Стас соглашаясь кивнул. Тогда вор перевел взгляд на меня.

– Вася этот – племяш Сиплого. Попросился сам на «дело серьезное», я и согласился, дурак старый. Пускай, думаю, попробует, почем фунт изюму, не все ему червонцы сшибать с коммерсов. Вот только… ты ведь тоже облажался?

Я молча полез под куртку и, достав черную папку из кожезаменителя, положил ее на стол.

– Это что? – не понял Седой.

– Это документы директора «Пирамиды». Точнее, были его. Теперь они ваши.

Седой несколько секунд смотрел на меня, потом кивнул своему неандертальцу. Стас подошел к столу, взял папку и вжикнул замочком. Минуту он перебирал листки бумаги, украшенные печатями и подписями.

– Они, – наконец прогудел Стас.

Вор присел на край стола, и его лицо расплылось в улыбке – словно волк оскалился.

– Не понял… Ты же говорил, там менты? А как же…

– Документы я увел вчера. Без шума и пыли, как мы с вами и договаривались.

* * *

Вы в шоке? Я сам в шоке от того, что у меня все получилось. Давайте я вернусь на пару дней назад, чтобы объяснить, как я это дело провернул. Помните тот день, когда я первый раз поехал смотреть на этот банк? Так вот…

Мне очень не понравилось то, что я увидел. Не банк, а Форт-Нокс какой-то… На первый взгляд задание казалось невыполнимым. На второй тоже.

Я присел на лавочку, откупорил бутылку пива и закурил. Какие варианты? Вариант первый, полностью безумный, но рассмотреть его нужно, хотя бы для того, чтобы разогреть мозги. Я с напарниками врываюсь в холл: «Никому не двигаться, это ограбление!!!» Все, на этом ограбление закончится. Даже если на первом этаже удастся обойтись без стрельбы, положив на пол всех охранников, то на пятом нас уже будет ждать готовая ко всему парочка. И пока мы еще только будем подниматься наверх, у входа уже соберется толпа милиции. Мне нравится фильм «Схватка» с Де Ниро и Аль Пачино, но герой Де Ниро был налетчиком, и устроенная его бандой перестрелка в самом центре города после ограбления банка не вызывала у меня ничего, кроме неприязни. Ладно, все это лирика. Отпадает.

Вариант второй. Под благовидным предлогом (каким?) подняться к директору в кабинет и, приставив к его голове пистолет, потребовать необходимые документы. Я поразмышлял над этим планом и с сожалением отказался от него. Камеры. Я не могу подняться к нему в маске. А светить свое лицо мне не хотелось. Тогда придется скрываться не от Седого, а от милиции и службы безопасности «Пирамиды». Хрен редьки не слаще. К тому же Седой хотел, чтобы я украл папку незаметно. Да, сказать легко…

Как же незаметно попасть на пятый этаж? Может, ночью? Но «Пирамида» не «Эльдорадо», в котором все служащие после окончания рабочего дня уходят домой. Внутри банка самая современная сигнализация и дежурящие ночью охранники. Третий вариант отпал следом за двумя предыдущими.

Нет, проникать нужно днем. Но что делать с охраной? Черт, черт, черт! Ведь есть же решение, его не может не быть! Да, задали мне задачку. К сожалению, нельзя посмотреть в конец учебника, где написаны все правильные ответы. Нет у меня такой странички.

Жаль, нельзя повторить трюк, с помощью которого я проник в ювелирный: снять квартиру этажом выше, дождаться, пока в помещении никого не будет… Хотя почему нельзя? Есть же крыша!

Я заерзал на лавочке, чувствуя, что наконец на верном пути из лабиринта проигрышных вариантов. Только бы не выпустить нить Ариадны из рук. Так, так, так… Крыша. Отверстия сделать, конечно, не выйдет, но попасть на пятый этаж через чердак вполне реально. И сделать это нужно днем, когда сигнализация в здании отключена. Оставалось решить еще два уравнения – и задача будет решена. Первое – как попасть на крышу? С помощью вертолета? Есть ли у Седого вертолет? Нет, это глупо, зачем привлекать к себе внимание лишними понтами? При удачном стечении обстоятельств можно просто перепрыгнуть с крыши на крышу, я на уроках физкультуры и дальше прыгал. А Боря, который должен открыть сейф? Хм… Мостки! Можно просто сколотить из досок мостик и перебраться на крышу банка с соседнего здания! Там всего метра четыре. Но попасть в само здание ночью не получится, а днем нас скорее всего кто-то заметит с улицы. Значит… Значит, перебраться с крыши на крышу нужно ночью, а проникать в само здание днем, когда все сигнализации будут отключены.

Я поставил едва початую бутылку на землю, встал с лавочки и направился к примыкающему к банку жилому дому, чтобы проверить, реально ли в принципе мое предположение. На двери подъезда даже не было кодового замка. Я поднялся по лестнице на последний этаж и убедился, что чердачный замок можно будет открыть любой отверткой за несколько секунд. Но зачем ломать, когда у меня есть прекрасный набор отмычек? Провозившись минуты две и попав на чердак, я подошел к окошку и увидел покрытую рубероидом крышу банка. Ну что ж, вполне реально. Повесив замок на место и спустившись вниз, я стал прогуливаться по близлежащим улочкам, намечая пути отхода. За этим занятием я провел еще час.

Вернувшись на лавочку и вытянув ноги, я глубоко вздохнул. Людей поблизости не было. Лишь неподалеку сидел бомж, который неспешно допивал мое пиво, с блаженным видом прикладываясь к горлышку, смакуя ячменный напиток. Как мало человеку нужно для счастья!

Почти все кусочки мозаики встали на свои места. Спуститься на один этаж не в пример легче, чем разбираться внизу с охраной и подниматься на пятый. Оставалась еще одна мелочь: сделать так, чтобы во время операции из банка исчезли все охранники и сотрудники банка.

Как убрать охрану? Да и вообще лишних свидетелей? Я чувствовал, стоит мне найти ответ на этот вопрос – и задача будет решена. Ну, почти. Ведь самое главное в любой краже или ограблении – это унести ноги вместе с добычей.

К концу дня, искурив всю пачку, исписав и порвав половину блокнота, я наконец принял решение по последнему пункту. И это было, по моему мнению, самое слабое звено во всей предстоящей операции. Основывалось оно на шатком предположении, что все сотрудники банка четко выполняют требования, прописанные в уставе этого учреждения. Происходи дело в Штатах или Европе, я бы даже не сомневался, что все пройдет, как я задумал. Но наши люди – это наши люди. Для них закон не писан. Но я не собирался надеяться на ответственность сотрудников банка. Если гора не идет к Магомету, то Магомету нужно придать ей ускорение чувствительным пинком под зад.

Сделав еще одну запись в похудевшем блокноте, я с удовлетворением заметил, что последнее звено окрепло и шансы на удачное проведение операции резко повысились.

В среду все было готово: одежда, инструменты для вскрытия сейфа, перчатки и сюрприз, который полночи мастерил на кухне Иван.

В ночь со среды на четверг Иван, Андрей и Боря перебрались с чердака соседнего здания на крышу банка. Несколько широких досок, которые они пронесли днем на чердак под видом рабочих, лежали на месте. Дождавшись темноты, они соединили их специальными скобами, быстро переползли на другую сторону и втянули доски за собой. Я в это время стоял внизу и поглядывал по сторонам. Дождавшись, пока улица не стала пустынна, я подал сигнал, и мои друзья очутились на нужной позиции. Только представьте, сколько это стоило здоровья Боре!

Выждав еще некоторое время, я убедился, что наше хулиганство осталось незамеченным. Теперь наступило самое ужасное – ожидание завтрашнего утра. Я поехал домой, но сомкнуть глаз не смог – какой тут сон!

Рано утром я побрился, надел свой лучший костюм с галстуком, напихал за щеки ваты, а под рубашку привязал маленькую подушку, изменив с ее помощью свою фигуру. Осталось только немного изменить походку. Не думаю, что меня заподозрят в чем-то, когда будут просматривать запись рабочего дня (если вообще будут просматривать. Я надеялся на обратное), но перестраховаться по мере возможности не мешало. Выйдя из дома, я набрал номер телефона Ивана.

– Ну как вы там?

– Замерзли на хрен! – весело отозвался Ваня.

– Замерзли? Август на дворе!

– А ты давно спал под открытым небом, Макс? Это днем тепло, а ночью дубарь. Повезло еще, что дождя не было.

– Я вам в следующий раз палатку привезу с обогревателем.

– Ты где?

– По дороге к вам. Как дверь с чердака, без проблем?

– Рабинович сказал, что откроет за десять секунд.

– Его фамилия Холодовский, если я не ошибаюсь.

– Ну что ты, не помнишь «Еврейскую мурку»?

И Ваня запел:

Раз пошли на дело

Я и Рабинович…

– Как Андрюха?

– Не поверишь – спит!

– Охотно поверю. Помню, он на выпускном вечере в школе отрубился возле огромной колонки. Музыка грохочет, Андрюха от вибрации подпрыгивает вместе с лавочкой – и хоть бы глаз открыл!

– Не сплю я… – пробурчал Андрей. – Дадите вы поспать.

– Все, еду.

Я подъехал к банку около десяти часов и долго не мог выбрать подходящий момент, чтобы зайти внутрь. Но тут мне немного повезло. Ко входу подкатил импортный автобус, и из него вышли человек десять – целая делегация! Уж не знаю, кто это был, но приехали они весьма кстати. Я примазался к их компании, поднялся по ступеням, минуя охранника на входе, который даже не повернул головы в мою сторону, и очутился внутри банка.

Не задерживаясь, я прошел к лифту и зайдя в него, нажал кнопку второго этажа. Поднялся. В коридоре было пусто, лишь за дальней дверью были слышны женские голоса. Теперь нужно действовать быстро! Правая рука ныряет в карман, и мои пальцы сжимаются на коробочке размером с сигаретную пачку. Впрочем, это и есть сигаретная пачка. Вот только внутри нее другая начинка.

Вот и мусорная урна. Прямо под пожарной сигнализацией. Пачка летит в мусорку. Отступаем к лифту. Чудесно. Теперь на третий этаж.

Там я повторил процедуру. Навстречу мне попалась девушка в брючном костюме, державшая в руках несколько бумаг и степлер. Но на меня она не обратила никакого внимания. Мне даже обидно стало. Как можно не разглядеть за такой нехитрой маскировкой такого симпатичного парня, как я?

Все? Теперь на выход. Быстренько, быстренько, пока меня не взяли за интимные места! Проходя по первому этажу, я подхватил со столика первые попавшиеся бланки. Углубившись в их чтение, я наклонил голову и, с задумчивым видом миновав охранника, очутился на улице.

Несмотря на прохладный день, я чувствовал, как по спине стекает тоненькими ручейками пот. Так и до обезвоживания недалеко!

Отойдя от банка, я позвонил Ивану.

– Я сделал закладки. Вы готовы?

– Давай.

Я почувствовал, как напрягся Иван. Опустив руку в карман, я нажал кнопку пульта дистанционного управления, надеясь, что с контактами все в порядке и новые батарейки не сели за ночь. Ничего не произошло. Сработало или нет? Что делать, если уборщица почистила мусорные урны? Или кто-то вылил борщ прямо на коробки? Или…

Есть! Взвыла пожарная сирена! Давайте, граждане офисные работники, быстренько топаем на улицу, как у вас и прописано в пожарной инструкции. Используйте лестницы, не создавайте паники! Ну где же вы? А, вот! Первым вышел охранник и озадаченно посмотрел на окна банка. Огня не было. Скажи спасибо, что я отличаюсь гуманностью. Мог ведь и настоящий пожар устроить.

Сотрудники не спеша покидали здание, образуя толпу возле входа. Некоторые достали сигареты и приготовились любоваться пожаром. Как известно, люди могут бесконечно долго смотреть на три вещи: как горит огонь, как течет вода и как работает другой человек. Так что идеальным зрелищем является именно пожар, который совмещает все три вышеперечисленных компонента. Занимайте лучшие места и готовьтесь насладиться бесплатным спектаклем.

Думаю, моя банда в данный момент уже стоит у чердачной двери, ожидая сигнала. Последними вышли два охранника, лица которых я запомнил в первый день своего посещения банка. Я тут же позвонил Ивану:

– Время!

Из окон второго и третьего этажа появились небольшие клубы дыма. Хорошая химия, Ваня. Вдали послышался вой пожарной сирены. Оперативно! Впрочем, это ж банк горит, а не коммунальная квартира с бюджетниками. Вот и машина с яростно мигающей лампочкой. Толпа нехотя расступилась, и пожарники, вооружившись топорами, бросились внутрь, словно крепостные крестьяне в усадьбу зажравшегося помещика.

Из-за угла вынырнула машина «Скорой помощи» с красным крестом на борту и красными носами санитаров. Открыв заднюю дверь и наполовину высунув носилки, они выжидающе уставились на здание. Успокойтесь, ребята, сегодня жертв и разрушений не будет. Я ведь добрый и пушистый на самом деле!

Подъехал патрульный экипаж. А вы что здесь забыли? Фильмов американских насмотрелись? Вы бы лучше на вызовы простых граждан так прилетали.

Я обошел вокруг здания и сел в старый зеленый «жигуль», угнанный вчера вечером. Завел мотор и посмотрел на часы. Пора. Подъехав к банку с тыльной стороны, я остановился возле задней двери. Ну где же вы, ребята?

Дверь распахнулась. Первым выскочил Иван, державший в левой руке сумку с инструментами Бориса. За ним показался Андрей. Он тащил за руку Борю, который тер левым кулаком глаза и захлебывался утробным кашлем.

Я перегнулся через пассажирское сиденье и открыл дверцы. Троица буквально ввалилась в кабину.

– Давай, Макс, гони!

Я выжал сцепление и, с трудом сдерживая себя, медленно тронулся с места. Хотелось вдавить педаль газа в пол, но я понимал, что делать этого ни в коем случае нельзя. Поглядывая в зеркало, я заехал в переулок, промчался метров двести и свернул на более оживленную улицу. Сзади продолжал кашлять Борис.

– Взяли? – задал я самый животрепещущий вопрос.

– Взяли, – успокоил меня Иван, возбужденно поглядывая, нет ли за нами погони. – И еще кое-что прихватили.

– А именно?

– В сейфе пара пачек зеленых была. – Иван оскалился. – Не оставлять же их!

– Сейф закрыли?

– Даже кабинет захлопнули.

– Ху-ух… Молодцы! А что с Борисом?

Андрей хлопнул нашего медвежатника по спине.

– Ванькиной химией надышался, пока по лестнице спускались.

– Смотрите машину своими пальцами не залапайте.

Тут я заметил, что Иван прижимает к себе правую кисть.

– Что с рукой?

– А… Там в дыму один пожарник меня спасать надумал, я его и вырубил. Блин, кажется, кисть выбил.

– В лицо вас никто не видел?

– Нет, конечно!

Я заехал на боковую улицу и остановил машину.

– Давайте на остановку, в темпе.

Мы протерли ручки на дверцах машины рукавами рубашек и направились на автобусную остановку. Путь отхода был продуман заранее и отрепетирован до минуты.

Мы сели в первый попавшийся автобус, чтобы оказаться как можно дальше от «Пирамиды». Тут Андрей заметил мой оттопыренный животом-подушкой пиджак.

– Ты, похоже, поправился за ночь на нервной почве?

Мы дружно рассмеялись. Наступал послестрессовый синдром. Хотелось орать и прыгать, выпуская скопившуюся нервную энергию на свободу.

Приехав домой, мы пересчитали деньги. Вышло чуть больше двадцати тысяч долларов.

– Неплохо, неплохо… – сказал Андрей. – Это сколько на брата получается?

– По пять с копейками, – сказал Иван.

Андрей разложил деньги на четыре стопки и, внимательно пересчитав каждую, воскликнул:

– Ничего себе копейки! Еще почти по семьсот на каждого!

– Как сейф, Боря, тяжело было открыть?

– Да какое там! – ответил за него Андрей. – Минуты три провозился.

– Там почти и делать ничего не надо было, – смущенно сказал Борис. – Комбинация была наполовину выставлена.

– Ладно, не прибедняйся! – Иван хлопнул Холодовского по спине, едва не сбив с ног. – Отлично справился, не ожидал…

– Мы все отлично справились, – сказал я. – Я даже не рассчитывал, что в сейфе окажутся деньги. Спасибо, друзья, вы меня здорово выручили.

– А-а, перестань, – сказал Андрей. – Первый раз, что ли, друг другу помогаем?

Мы поехали отмечать успешное завершение дела в ресторан на берегу Днепра. Там мы пили шампанское, а Иван еще раз со смехом вспоминал, как они мерзли полночи на крыше банка и как храпел Андрюха. Андрей в долгу не остался и припомнил Ивану, как пожарник, наткнувшись на него в дыму, хотел его спасти, хватая и пытаясь вытащить за собой на улицу.

Мы говорили тосты, обнимались, заряжая друг друга положительной энергией. Потом я достал оставшиеся после Варшавы сигары, и мы, изрядно захмелевшие, вместе задымили ими, словно четыре паровоза. Я был доволен не только успешным завершением дела, но еще и тем, что провернул его вместе с друзьями. Учитывая все вышеперечисленное, я чувствовал себя абсолютно счастливым.

* * *

Все это я и рассказал внимательно слушавшим меня Седому и молчаливому Стасу, опустив, естественно, все лирические подробности.

Вор покачал головой.

– Ну, Гудини, порадовал старика. Крученый ты парень, как я погляжу… Я уж думал, ты с этой историей про ментов на дурняк проскочить хочешь! Обломилось тебе с корешами что-то, помимо моего уважения?

– Было дело, – не стал отрицать я. – Пара тысяч в сейфе оказалась.

– Ну и ладненько, – добродушно развел руками вор. – Вы их честно заработали.

– Что с золотом делать? – спросил я.

– Много вытащил оттуда? – поинтересовался Седой.

– Да нет… Только чтоб окупить расходы на подготовку.

– Оставь себе немного на мороженое, а остальное отдай Стасу. А ты, – обратился вор к человеку-горе, – вертайся быстрей. Нам еще правилку этому козлу делать нужно, посшибать рога черту…

– Степан Анатольевич, – спросил я, до последней минуты опасаясь, что вор может изменить решение, – мы с вами в расчете?

– Какие еще расчеты? – искренне удивился Седой. – Мы ведь не на базаре. Иди себе с богом… Куда ты там собрался? В Мексику? Вот и поезжай в свою Мексику!

– Привезти вам чего оттуда? – спросил я собеседника. Теперь он не казался мне таким страшным, как вначале. – Текилы или еще чего?

– Да не стоит, – благодушно отмахнулся вор. – Буду еще травить себя на старости лет… Ступай.

Я вышел вслед за Стасом. Мы сели в его «Мерседес» и поехали забирать золото. Я вытащил из кармана брюк мобильник.

– Вано?

– Ну что у тебя?

– Все нормально!

– Ну слава богу! – Я услышал, как Иван говорит с Андрюхой и они облегченно смеются.

– Вань? Встречаемся там, где мы вчера отдыхали. Через час.

– Понял, Макс.

Я переложил телефон во внутренний карман пиджака, и мои пальцы наткнулись на твердый прямоугольник. Что это такое? Я вытащил неизвестно откуда взявшийся в моем кармане предмет и в первое мгновение не поверил своим глазам. Неужели… О, какой я идиот!

– Приехали, – прогудел Стас.

Я посмотрел в окно. Мы стояли перед банком, в котором я арендовал ячейку.

– Сейчас я вернусь.

Я зашел, предъявил свой настоящий паспорт и через несколько минут открыл коробку с украденными мной драгоценностями. Интересно, «на мороженое» – это сколько? Вообще-то я люблю сладкое. Признав себя большим любителем мороженого, я погрузил пальцы в золото и наполнил им целый карман. Накрыв коробку крышкой, я вышел на улицу.

– Вот… – протянул я коробку через открытое стекло передней дверцы.

Садиться в машину мне не хотелось. Кто знает, что у Стаса на уме? То, что мы чудесно распрощались со Степаном Анатольевичем, еще ни о чем не говорило. Золото я вернул, документы добыл. Почему бы теперь не избавиться от ненужного свидетеля? Но Стас молча кивнул мне, а потом – вы не поверите! – улыбнулся и подмигнул! Я подумал, что мне померещилось, но он уже поднял стекло и укатил, оставив меня в одиночестве. Неужели теперь действительно все закончилось?

Я встретился с друзьями возле ресторана.

– Ну как? – спросил Андрей.

Я заверил их, что я полностью разрешил свои проблемы. Мы обнялись, договорились в скором времени созвониться, а я пообещал при следующей встрече рассказать о своих приключениях в Киеве. Боря чуть не плакал, потому что не хотел расставаться с нами. А может, потому, что ехал к своей невесте.

Распрощавшись с приятелями, я поехал на вокзал за билетом. Честно говоря, я очень устал.

До Львова ехать недолго. Вечером лег, утром проснулся – вот и любимый город! Но спать мне не хотелось. Спрятав сумку под сиденье, я положил документы, деньги и золото в карманы пиджака. Хотя это и не плацкарт, но все же… В купе со мной ехала компания каких-то менеджеров, и ребята настолько утомили меня своими разговорами про бизнес-ланчи, промоушены и киевские перформансы, что я сбежал в тамбур, твердо решив вернуться, когда они заснут. Я курил, глядя в темноту за окном, слушал стук колес, а в моей голове звучали слова песни из старого кинофильма про советских разведчиков «Ошибка резидента»:

Я в весеннем лесу пил березовый сок.

С ненаглядной певуньей в стогу ночевал.

Что любил – потерял. Что имел – не сберег.

Был я смел и удачлив, но счастья не знал.

Я уткнулся лбом в холодное стекло тамбура и даже не заметил, как запел вслух:

И носило меня как осенний листок.

Я менял имена, я менял города…

– С вами все в порядке?

Проводница озабоченно смотрела на трезвого, прилично одетого чувака, который посреди ночи пел в пустом тамбуре вагона.

– Да, спасибо. Со мной все в порядке. Еще бы немного счастья в этой жизни, и было бы совсем хорошо…

Глава 21

Я не могу не думать о тебе!

Тобой одной забиты мои мысли.

Они, как в невесомости, повисли

В иллюзиями полной голове.

И кажется, что я схожу с ума,

Что сердце мое скоро разорвется!

Все потому, что слишком сильно бьется!

Все потому, что рядом нет тебя!

Андрей Черников

Утро я встретил, сидя у окна купе, наблюдая за вырастающими из сумрака пригородами. Состав, словно вор на рассвете, прокрался в город и, миновав район Подзамче, стал пробираться к вокзалу. Возле стадиона СКА ход замедлился – вагоны опасно накренились на левый бок. Миновав опасный участок, поезд снова набрал скорость. Я смотрел на просыпающиеся улочки и думал, что вот все знают про этот участок, но ничего не делают. А когда в один паскудный день состав кувыркнется с высокой насыпи, все будут делать круглые глаза и удивляться, как такое могло случиться. Царство разгильдяйства и пофигизма.

Вот и львовский железнодорожный вокзал, красивейшее здание в стиле модерн, построенное более ста лет назад, одно из красивейших в Европе. Огромные стеклянные колпаки, закрывающие перроны, балюстрады и перила из гнутой стали – красота! В моем детстве вокзал походил на гигантский преступный притон: играющие в боулинг бандиты, шныряющие в толпе карманники, кидалы и каталы, вонючие бомжи, опустившиеся проститутки, цыгане с баулами, грязь повсюду… Сейчас здесь стараются поддерживать порядок. Вот только зачем над входом прилепили этот режущий взгляд своей нелепостью жуткий пластиковый навес ядовитого желто-зеленого цвета? По бокам колонны, статуи, башенки и тут же – эта хренотень с деревенским орнаментом. Или мне просто не дано понять это замечательное творение современного дизайна?

Погода не радовала. Лето давно расплавилось и утекло за горизонт, забрав с собой остатки солнечных лучей, оставив только небо, холодное, унылое и серое. Я спрыгнул на перрон и, пропустив толпу с чемоданами, спокойно прошел к лестнице, ведущей в город. Я вернулся. Живой и невредимый. Самому не верится…

– Ну, здравствуй, любимый город! – с пафосом воскликнул я, раскинув руки, словно собираясь обнять сразу пару микрорайонов.

Но родной город, очевидно, почувствовал неискренность моих слов и, услышав вместо радости печальный сарказм, швырнул мне в лицо горсть опавших, прелых листьев. Я плюнул в ответ, но ветер вернул мне плевок на штанину. Осознав, что город сговорился с погодой и ловить здесь, кроме такси, нечего, я вытер собственную слюну и отправился на стоянку.

Таксист заломил цену, очевидно, приняв меня за индийского раджу, но мне лень было с ним торговаться, и я уселся на продавленное заднее сиденье. Тронулись. Машина свернула на Привокзальную, воспетую моим земляком Гариком Кричевским, подпрыгнула на брусчатке, и перед глазами на несколько секунд открылась во всей красе панорама древнего города с виднеющейся за ней Замковой горой.

Дальше улица круто уходила вниз, и машина на миг замерла на самом верху спуска, словно боясь сорваться в пропасть. Мы проехали мимо цирка, но мой взгляд проходил сквозь нарисованных клоунов, слонов и акробатов, не фиксируясь на чем-то конкретном. Я ушел в себя и возвращаться пока не собирался.

Почему же я не нахожу в себе привычных чувств, которые всегда наполняют меня в момент возвращения в родной город? Что изменилось? Похоже, со мной уже было такое в детстве…

Каждый год я ездил в деревню под Харьковом к сестре своей бабушки. И каждый раз, пересекая железнодорожный переезд – своеобразную границу деревни, – я оказывался в другом мире. Я попадал в иное измерение, где городские законы не действуют, где живут совершенно другие люди, где возможны чудеса. В четырнадцать лет я был там в последний раз. С замиранием сердца приготовился испытать знакомое ощущение… и ничего не произошло. Оказалось, что это не иной мир, а обычная деревня, каких десятки тысяч по всей стране.

Теперь ситуация повторялась. Вот только причина была другая. Я вдруг остро почувствовал свое одиночество.

– Приехали, парень!

– Что? А-а… Спасибо.

Я вышел из машины, подхватил дорожную сумку и поднялся в свою квартиру. В квартире было пусто. Нет, мебель, стол, телевизор и все остальные вещи были на месте. Не было чего-то другого, гораздо более важного. Наверно, самого важного на свете. Погруженный в свои мысли, я автоматически принял душ, переоделся и стал бродить из угла в угол.

Почувствовав, что если останусь сидеть в одиночестве в четырех стенах, то непременно сойду с ума, я позвонил Антону. Но его не было в городе, и мы договорились встретиться на следующий день. Тогда я, словно заблудшая душа, отправился бродить по кривым улочкам Старого города. Я неторопливо шагал по древней мостовой, до тех пор пока не наткнулся на кофейню. Раздумывал я недолго. Спустившись по ступеням в полумрак крохотного зала, который находился ниже уровня улицы, я присел за дубовый стол и заказал чашечку кофе. Огляделся. Тихо и спокойно. Как это я раньше сюда не забредал? Я словно попал в прошлый век: старинные часы на стене, деревянные вешалки, кофемолки, подсвечники в нишах. В углу уютно потрескивал сухими поленьями камин. Прекрасное место, чтобы погрустить. Лучше не придумаешь.

Через несколько минут я в который раз убедился, что лучший кофе делают именно во Львове. Я смаковал горький напиток, и понемногу меня отпускало. Что еще нужно, чтобы достойно завершить этот сентябрьский вечер? Дымящаяся сигарета в правой руке и бокал с выдержанным коньяком в левой. Прекрасное решение!

Через час, очищенный душевно и уставший, я отправился домой. Спал я без сновидений.

* * *

Погода солнечная, на небе ни облачка (что для Львова не такое уж привычное зрелище), а вокруг чирикают птички, отпевая миновавшие летние денечки. Иногда дует прохладный ветерок, от которого я закрываюсь поднятым воротником куртки. Я расположился в удобном металлическом кресле на летней площадке ресторана. Напротив меня сидит Антонио. Завороженный моим рассказом, он напрочь забыл о еде, хотя готовят тут довольно прилично. Но сейчас его не интересуют кулинарные изыски.

– А дальше… Дальше-то что?!

– Да все в принципе… Как видишь, приехал.

Антон так хлопает по столу, что стаканы с виски подпрыгивают, протестующе звеня кубиками льда.

– Ну ты, засранец, и везучий! Другого на твоем месте уже бы грохнули пару раз, а ты выкрутился!

– Да, я такой, – спокойно говорю я.

И достаю из кармана две последние сигары. Мы привычно раскуриваем их и опять же привычно, почти синхронно выпускаем облака сизого дыма.

– Ну а Катю эту… так и не нашли?

– Нет, – коротко отвечаю я.

– Жаль, киданула она тебя неслабо.

– Не кидала она меня, – говорю я, глядя невидящим взглядом вдаль.

Где же ты теперь, Катенька? Как же так получилось? Почему мы не смогли понять друг друга и открыться раньше, чем расстались?

– В смысле? – не понимает Антон.

Я фокусирую взгляд на своем друге. Затем достаю из кармана бумажник и вытаскиваю карточку. Ту самую, которую дал Кате. Видя непонимающий взгляд Антона, объясняю:

– Она положила мне ее обратно в пиджак, когда мы виделись в последний раз. Я даже не заметил.

– А ты…

– Проверил. Все деньги на месте.

– Вот это да… Она думала, что ты не сможешь любить аферистку, и смылась, не оставив тебе никакого шанса!

Антон начал смеяться, но, встретившись со мной взглядом, закашлялся. Некоторое время мы сидим молча, затем Антону приходит в голову новая идея:

– Классная парочка из вас могла получиться! Представляю, как вы, чтобы достать на свадьбу кольца, грабите ювелирный магазин!

Тут я не выдерживаю и смеюсь вместе с ним. Смех, правда, выходит грустным. Это была моя судьба, и я ее упустил. А жизнь, как правило, второго шанса не предоставляет. Найти Катю теперь нереально. Не будешь же обращаться в передачу «Жди меня»?

– Чем собираешься заняться?

– Полечу в Канкун, как и планировал. Не пропадать же билету. Привезти тебе что-нибудь?

– Кактус. Текилу. И пальму.

– Давай ты выберешь что-то одно.

– Хорошо. Привези мне мексиканку.

* * *

Смыться в Мексику после удачного ограбления. В западном кинематографе это очень популярная тема. Вы не обращали внимание, что во многих голливудских боевиках грабители (которым посчастливилось дожить до конца фильма) мечтают пересечь южную границу Соединенных Штатов? Да, да! Сначала часа два экранного времени лихие парни преодолевают множество препятствий в виде неприступных сейфов, продажных полицейских, бдительных пограничников и других нехороших парней, которые пытаются отнять у них честно украденные деньги. Все это время грабители дарят зрителю заряд адреналина. Но он не сравним с чувством непередаваемого удовольствия, которое получают зрители, когда они (грабители) пересекают границу. И неважно, как именно это происходит – в машине, на лошади или просто пешком. Желательно в лучах заходящего (или восходящего) солнца.

Довольные зрители расходятся по домам, в глубине души завидуя удачливым жуликам: уйдя от всех опасностей, сумели не выпустить из рук чемодана с деньгами. Иногда, уже во время титров, авантюристов показывают в шезлонгах на пляже под пальмами. Они пьют из высоких бокалов прохладные напитки.

Я хочу испытать это на себе. От опасностей я ушел, так что осталось поставить эффектную, хотя и не такую радостную, как планировалось, точку.

* * *

«Боинг-777» немецкой авиакомпании «Люфтганза» оторвался от взлетной полосы и не спеша, солидно, как и подобает стотонной махине, начал набирать высоту. Шестиколесные тележки шасси с тихим гулом спрятались в брюхо сверкающей стальной птицы, которая, взмахнув шестидесятиметровыми крыльями, оставила аэродром внизу и устремилась в небеса. Под гигантскими крыльями проплыл наклоненный набок Франкфурт, но любоваться им пришлось всего несколько минут – лайнер ушел в небеса и начал набирать крейсерскую скорость.

Уши заложило, и я несколько раз сглотнул слюну, пытаясь восстановить нормальное давление. На экране телевизоров, подвешенных над пассажирскими креслами, появилась карта мира, где пунктиром был отмечен маршрут полета: Франкфурт – Канкун. Доведя до пассажиров информацию (без которой я бы мог вполне обойтись), что самолет уже находится на высоте одиннадцати тысяч метров, экран сменил картинку, еще раз показывая, что нужно делать, если мы вдруг грохнемся в океан. Я нагнулся и, пошарив рукой под сиденьем, нащупал спасательный жилет. Прикосновение должно было меня успокоить, но не успокоило. Как выбраться из салона, если даже у нас получится спланировать в бурные океанские волны? Где надпись, как в троллейбусе: «Выдернуть шнур, выдавить стекло»? Черт возьми, мне уже пора привыкнуть к полетам, ведь я не первый год пользуюсь воздушным транспортом. Над сиденьем замигала лампочка, разрешающая расстегнуть ремень безопасности. Вздохнув, я щелкнул замком, все равно десять часов не буду сидеть пристегнутым. Но сначала мне нужно было еще немного успокоиться. И неожиданно успокоение пришло!

Помните, у Высоцкого: «Но тут прошла вся в синем стюардесса, как принцесса, надежная, как весь гражданский флот». Стройная и белокурая фрейлейн подкатила ко мне тележку и ласково улыбнулась, очевидно, почувствовав мое настроение. Я улыбнулся в ответ и подумал, что если уж такие хрупкие девушки не боятся все время находиться в воздухе, то мне бояться просто стыдно. Тем более что со времен братьев Райт, впервые поднявшихся в воздух в 1903 году, прошло достаточно времени, чтобы сделать полеты безопасными. В общем, следовало успокоиться и получать удовольствие от полета.

Но я все равно попросил стюардессу принести мне коньяк.

За иллюминатором был светло-голубой космос, на фоне которого, до рези в глазах, сияло солнце. Облака остались далеко внизу и были похожи на бескрайнее белое поле, перепаханное самим Богом. Интересно было бы посмотреть, как он это делал в первый день Творения… на высоте (сколько там уже? Ого!) пятнадцати тысяч метров! Как вообще может летать кусок железа, который весит сто тонн?

Прикрыв заслонку (на ум пришел образ страуса, прячущего голову в песок) и отрезав себя от завораживающего в своем сюрреализме зрелища, я прислонил голову к затемненному окну и задремал под мерный рокот двигателей и едва ощутимую вибрацию салона.

Кто-то потрогал меня за плечо, и я тут же проснулся. «Будите меня только в случае хороших новостей!» – сказал… Кто же это сказал? Какой-то французский король… В чем, собственно, дело? Меня следовало будить по прилете в Мексику! Оказалось, настало время завтрака. Ну что ж, не самая плохая новость!

Позавтракав и выпив стакан сока, я прошелся по салону, разминая затекшие ноги. Интересно, который сейчас час? Хотя по какому времени считать? Немецкому? Но мы уже несколько часов как над Атлантикой. И продолжаем пересекать часовые пояса. Вскоре отключили свет, и люди закутались в синие шерстяные одеяла, превратившись в странные коконы. Некоторые смотрели новый голливудский фильм, сменивший на экране наш маленький нарисованный самолетик. Я бы тоже посмотрел, но слушать, как Мел Гибсон разговаривает на немецком, было выше моих сил. Уши все-таки заложило, и все звуки слышались приглушенно, словно под водой. Реальность понемногу продолжала смешиваться с ирреальностью. В полумраке салона казалось, что люди впали в летаргический сон, даже те, кто таращился сонными остекленевшими глазами на экран. Вспомнился роман Стивена Кинга «Лангольеры», где проснувшиеся пассажиры авиалайнера обнаружили, что в самолете нет пилотов! А сами они находятся в застывшем параллельном мире, где нет ни времени, ни звука, зато (ну кто еще может обитать в таком мире у Стивена Кинга!) здесь живут ужасные монстры, готовые сожрать самолет вместе с находящимися внутри испуганными людьми!

Я сел в кресло и приоткрыл заслонку. Луч солнца лазером резанул по зрачкам, и я тут же снова закрыл ее, решив остаться в атмосфере ночи, царившей в салоне. Укутавшись в одеяло и промучившись минут двадцать, я отрубился снова…

Голос звал меня по-немецки, пытаясь вытащить из дождливого Львова, куда меня зачем-то затащил Морфей.

– Леди и джентльмены…

Я открыл глаза, сглотнул, и голос из динамика тут же зазвучал громче:

– Через сорок минут мы совершим посадку…

Стюардессы, проходя по салону, просили пассажиров открыть заслонки, и солнечные лучи то там, то здесь прорезали темноту, заставляя людей морщиться от света и сбрасывать одеяла.

Я посмотрел в иллюминатор. Внизу, не так уж и далеко, блестели воды Карибского моря: прозрачные, веселые, совсем не похожие на темные воды Черного моря. Показалась береговая линия, утыканная многоэтажными отелями, стоящими у самой кромки прибоя. Гул турбин изменился, став более низким, – лайнер шел на посадку.

Глава 22

Под знойным небом Аргентины,

Где небо южное так сине,

Где женщины, как на картине,

Танцуют все танго…

И. Ильф, Е. Петров «Золотой теленок»

Нет, я, конечно, не в Аргентине, а в Мексике. Но именно эту песню пел великий комбинатор из бессмертного произведения Ильфа и Петрова, когда мечтал о далекой стране, в которую так хотел попасть. Рио, правда, находится в Бразилии, а не в Аргентине, но какая разница? В тот момент над его головой трещали пальмы и проносились цветные птички, а океанские пароходы терлись бортами о пристани Рио-де-Жанейро. Но знаменитый авантюрист так и не смог попасть в страну своей мечты. Хотя я думаю, что в то время (а дело происходило в тридцатые годы) просто невозможно было написать книгу с другой концовкой. Как это? Украсть миллион и сбежать из советской России, чтобы наслаждаться жизнью в далекой капиталистической стране? Кто бы решился издать такое произведение? Хотя кто знает, может, писатели сами так решили поступить со своим главным героем? Ведь ездили же они в Соединенные Штаты! Написали там свою «Одноэтажную Америку» и вернулись обратно. Правда, у них не было миллиона…

Но меня такое пессимистичное завершение невероятных и веселых приключений решительно не устраивало. В детстве я часто переиначивал не понравившиеся мне концовки книг и фильмов по-своему, фантазируя с того места, на котором решил поставить жирную точку писатель или режиссер. Так и Остап Бендер в моем варианте, преодолев придуманные мной новые приключения, в итоге все-таки добирался до бухты Атлантического океана. Он сходил с белозубой улыбкой на землю Рио-де-Жанейро по трапу белоснежного лайнера, приветствуя мулатов своей коронной фразой: «Командовать парадом буду я!»

И вот я сам спускаюсь по трапу. Правда, не морского лайнера, а воздушного. Воздух жаркий, словно из распахнутой печки, на небе ни облачка, солнце бьет в упор, заставляя меня надеть солнцезащитные очки. Здание аэропорта небольшое и напоминает львовское. Но заросли ярко-красных огромных цветов и высокие стволы пальм говорят, что я все-таки в Мексике. Гип-гип-ура! Здравствуй, Канкун!

Забрав чемодан, я быстро прохожу паспортный контроль и оказываюсь на улице. Ко мне тут же подлетают несколько маленьких смуглых мексиканцев.

– Ола, синьор! – приветствуют меня аборигены.

– Ола, хлопцы! – отвечаю я.

Они наперебой предлагают мне свои услуги, делая, правда, это на испанском языке.

– Кто-то говорит по-английски? – спрашиваю я.

– Си, синьор, – хором отвечают они мне.

Но, как оказывается, английский язык известен только одному из них. Победоносно глядя на своих менее образованных собратьев, мексиканец спрашивает название моей гостиницы. Услышав ответ, он радостно кивает, подхватывает мой чемодан и несется сломя голову к веренице автобусов, выискивая тот, который довезет меня к пункту назначения. Я едва за ним поспеваю. Он оглядывается, делает несколько шагов ко мне и тут же снова уходит в отрыв. Чувствуется практика. Бежим мы недолго. Вот и мой автобус. Я ожидал увидеть нечто, похожее на наш районный транспорт: желтое убожество, чадящее и грязное, набитое кричащими тетками, плачущими детьми, кудахтающими курицами и визжащими поросятами. Мои познания о Латинской Америке, как и большинства моих соотечественников, основываются на таких фильмах, как «Роман с камнем». Помните, как главная героиня прилетела из Штатов в Колумбию: «Этот автобус едет в Картахену?» Возможно, в глубинке дела именно так и обстоят, но здесь туристы выступают в роли священной коровы, поэтому им предоставлено самое лучшее. Автобус огромен. В нем есть бар, кондиционер, туалет и несколько телевизоров. Осчастливив мексиканца, который помог донести чемодан, двумя долларами, я с видом богатого сахиба разваливаюсь в кресле.

Собрав всех туристов, мы отправляемся в путь. С полчаса едем по трассе, озирая окрестности. Озирать, впрочем, особо нечего, потому как дорогу окружают непроходимые заросли неизвестного мне кустарника: метра два высотой, он состоит из настолько плотного переплетения веток, листьев и колючек, что кажется способным остановить даже танк.

С левой стороны дороги появляется ответвление, ведущее к одной из гостиниц. Буйство разноцветных цветов, каменные арки с иероглифами давно исчезнувших цивилизаций, аккуратно мощенная плитка… Сбросив нескольких пассажиров, мы едем дальше.

А вот, наконец, и пристань уставшего пирата. Гостиница просто утопает в зелени! Я выхожу из автобуса и попадаю в просторный холл с высокими потолками, украшенными каменными масками древних майя. Повсюду ротанговые диваны, вазы и светящиеся стеклянные шары. Жара неимоверная, но это скорее чувствуется контраст с прохладным каменным Львовом. Во рту пересохло. Я бы не отказался чего-нибудь выпить…

– Ола! – с улыбкой приветствует меня полуобнаженная мексиканка, поднося бокал прохладной розовой водички со льдом. А здесь хорошо угадывают желания клиентов. Отдых начинает мне нравиться!

– Ола! – говорю я в ответ, пригубив приятную жидкость, оказавшуюся соком плода неизвестного мне происхождения. Несколько долек экзотического фрукта плавают в бокале, но я не могу с ходу определить, как он выглядел первоначально.

Зарегистрировавшись, получив пластиковый ключ от номера и краткий англо-испанский разговорник наиболее употребляемых выражений, я отправляюсь вслед за пареньком по аллее, которую украшают вулканические камни и искусственные водопады. А вот и двухэтажный желтого цвета домик с белыми колоннами, где я буду жить. Мой номер на втором этаже.

Бросаю чемодан на пол и выхожу на балкон. Под окном растет кокосовая пальма, увешанная таким огромным количеством зеленых кокосов, что они выглядят словно гроздья гиганского винограда. До пляжа метров двадцать. Отоспался я еще в самолете, поэтому, быстро приняв душ, беру полотенце, свой любимый фотоаппарат «OLYMPUS» и иду на пляж.

Прогретый белый песок приятно массирует ступни, я даже жмурюсь от удовольствия. В двадцати метрах от берега голубой бассейн с натянутой волейбольной сеткой, только с мячом никто не играет. В воде, возле бара, находящегося тут же, сидят несколько американцев, которые, увидев нового человека, машут руками и дружно говорят «Хай!». Хай, хай, только я к вам в бассейн не полезу. Зря, что ли, летел через полмира? Вот оно – Карибское море!

Волн нет, кажется, что вода застыла, как на картинке. У горизонта виднеются небоскребы белоснежных отелей. Кажется, что они стоят прямо посреди моря, но это обманчивое впечатление, просто отсюда суши не видно. Вдалеке видны паруса катамаранов и зависшая в воздухе фигурка, летящая за катером на парашюте. Щелк! И мой первый снимок в Канкуне сделан…

Для начала я захожу в море. Оно теплое, словно в ванне. Поплавав минут десять, я выползаю на берег и блаженно растягиваюсь на лежаке, прячась в тень от вкопанного в песок большого зонтика, сделанного из дерева и сушеного тростника. Не хочется в первый же день сгореть под палящими лучами. Кладу рядом книгу, по привычке взятую с собой, но открывать ее не спешу, пускай пока полежит, погреется, ей тоже пришлось пересечь не одну тысячу километров. Из бара доносится музыка и латиноамериканские напевы. Мне кажется, я попал в кино.

Даже не верится, что я здесь. Странно как-то…

Метрах в тридцати проходит граница соседнего отеля. Граница, конечно, условная, ни сторожевых вышек, ни охранников с овчарками. Даже забора нет. Просто аккуратно постриженные кустики высотой в полметра. На соседнем пляже загорают четверо темнокожих парней, одна пожилая пара и несколько девушек. Две блондинки в ярких купальниках перекидываются мячом, а еще одна – короткостриженая брюнетка в белом гостиничном халате – читает книгу. Я отмечаю ее великолепные ножки и роскошный бюст одной из блондинок. Щелк! Щелк! Ну что ж, мне нравится снимать не только пальмы…

На соседнем лежаке два парня играют в шахматы. По их носам и разговору я узнаю французов. Не то чтобы я знаю французский, в моей памяти всего три слова, два выражения и одна бессмертная фраза Кисы Воробьянинова: «Мадам, месье, женема па сис жур…» Но французы говорят по-английски и, заметив, что я внимательно наблюдаю за игрой, предлагают сыграть партию. Я соглашаюсь, и мы знакомимся. Макс – Жан, Макс – Луи, очень приятно…

Жан спрашивает меня, какой я национальности, и услышав в ответ – русский, в шутливом испуге машет руками и кричит, что не будет со мной играть. По его мнению, все русские поголовно играют в шахматы, и чуть ли не каждый второй – Карпов, а каждый третий – Каспаров.

Я смеюсь, но партию выигрываю, чем только подтверждаю его предположение. Луи фотографирует нас с Жаном на память и спрашивает меня, не знаю ли я симпатичных сговорчивых девочек? Узнав, что я только что приехал, Луи разочарованно цокает языком и качает головой. Я указываю французам на девушек, загорающих на соседнем пляже.

– А эти?

Луи отмахивается.

– К брюнетке я подкатывал – никаких шансов, сказала, что мужа ждет, хотя все время одна. Ну и что, что одна? Я ведь ей не замуж за меня выйти предлагаю. А у Мисс Большие Сиськи брат похож на Майка Тайсона.

– А в нашем отеле?

– Ничего интересного, кроме массажисток. Завтра новый заезд, там посмотрим… Кстати, мой тебе совет – не знакомься с загорелыми.

– Это почему?

– Потому что, как правило, они скоро уезжают. – Луи улыбается. – Ищи беленьких, так у тебя будет больше шансов на их раскрутку. Эта брюнетка, например, уже похожа на мулатку, а это значит, что со дня на день она будет паковать свой багаж!

Я смеюсь и благодарю за ценный совет.

– Ну хорошо, парни, увидимся, – говорю я и иду обратно на свой лежак.

* * *

Вечером, усталый и довольный, я вернулся в свои апартаменты и уселся на балконе с книгой и сигаретами.

На следующий день я решил посетить знаменитые пирамиды майя, наиболее древними и знаменитыми из которых являлись пирамиды Теотиуакана. Меня поразило, что храмы были расположены так же, как три звезды в Поясе Ориона, то есть абсолютно так же, как и три великие пирамиды в Гизе.

Посмотрев закат, я вошел в прохладный номер, плотно прикрыв за собой стеклянную дверь. С территории соседней гостиницы слышались веселые крики и звуки музыки. Похоже, там готовились к какому-то празднику.

Решив прогуляться, я надел костюм «от Остапа Бендера». Но перед тем, как выйти из номера, завалился на кровать, взяв фотоаппарат, чтобы просмотреть последние снимки.

…Вот море… Вот мы с Жаном играем в шахматы… Грудастая блондинка подкидывает мяч, и ее груди пытаются улететь вслед за ним… Читающая книгу спортивная брюнетка с отпадными ножками… А это самый первый снимок – Карибское море, парус катамарана и белеющие на горизонте небоскребы гостиниц.

Я отложил фотоаппарат и две минуты сидел, глядя в одну точку. Кажется, у меня начала ехать крыша… На одной из фотографий мне привиделась Катя. Я действительно на ней помешался, иначе объяснить это никак нельзя. Наверно, так путник, изнемогающий от жажды, видит в пустыне мираж – оазис с бьющими фонтанами и озерами ледяной воды. Так и я, постоянно думая о Кате, начал видеть ее там, где ее не может быть. Что ей здесь делать?

Я поднялся с кровати и направился к двери, но, уже взявшись за ручку, замер. Нет, так я не смогу сегодня отдохнуть. Весь вечер меня будет терзать мысль об этом злосчастном фото. Я вернулся и снова взял фотоаппарат. Вот так и сходят с ума.

Где же это фото. А, вот! Короткостриженая иссиня-черная брюнетка сидит в шезлонге с книгой в руках. Лицо скрывает косая челка.

Я нажал функцию увеличения и с колотящимся сердцем стал рассматривать девушку на экране по частям. Черт возьми, лица не видно, а фигура скрыта бесформенными складками белого гостиничного халата! Взору открыты только две стройные загорелые ножки. Я увеличил их настолько, насколько позволял экран моего «OLYMPUSа», и увидел… Я крепко зажмурил глаза и снова открыл их, опасаясь, что стал жертвой иллюзии. Нет, никакого обмана зрения. Родинка, похожая на звездочку, на внешней стороне правого бедра! Это была Катя!

Фотоаппарат летит в сторону, и я бросаюсь к выходу. Что там говорил этот любвеобильный француз? Мужа ждет? Она имела в виду меня?

Я захлопнул дверь номера, слетел вниз по лестнице. Я устремился к соседней гостинице.

* * *

Вечеринка у бассейна была в самом разгаре. Впрочем, не только у бассейна. Некоторые танцевали прямо в воде, подняв над головой бокалы с шампанским и со смехом брызгая друг на друга водой. На пальмах висели разноцветные гирлянды из крохотных лампочек, мягкие огоньки которых отражались в глазах девушек, придавая им загадочный вид. На площадке танцевали несколько профессиональных пар, задавая темп общему веселью. Рядом неумело, зато весело топтались десятка три приезжих. Очевидно, у них не было времени в собственных странах обучаться знойным танцам, так как большая часть их жизни уходила на зарабатывание евро и долларов, которыми оплачивались многочисленные страховки, бесконечные счета, услуги хитрых адвокатов и лишь изредка – поездки в банано-пальмовый рай вроде этого. Латиносам в этом плане было проще – у них не было проблем белых и они родились прямо здесь.

Тут я заметил своих старых знакомых. Французы тоже выбрались в соседнюю гостиницу в надежде обрести любовь, и похоже, им это удавалось: Жан с улыбкой прижимал к себе симпатичную конопатую девчонку, похожую на немку, а Луи пытался одновременно танцевать с двумя мулатками. Ну что ж, удачи вам, парни…

Я огляделся. Ну где же Катя? Среди танцующих ее не было, возможно, она наблюдает сверху? Я поднялся по ступеням витой лестницы на длинный балкон, охватывающий гостиницу гиганским поясом. Здесь находился еще один бар, украшенный цветами. Компания у перил из пяти человек наблюдала за танцующими внизу, а в дальнем конце балкона… в одиночестве… она! Та самая брюнетка с фото. Она стояла, погруженная в свои мысли, облокотившись на перила и глядя вдаль. Девушка изящным движением поправила волосы…

Это было невероятно, я боялся верить своим глазам, но это была Катя. Из сумбура мыслей, пронесшихся в моей голове, подобно обезумевшим мустангам, я сумел заарканить самую главную – я нашел ее! Ту, которую страстно желал, о которой тосковал, которую любил…

Быстрым шагом я направился к утопающему в цветах бару, по дороге оглядываясь, боясь, что она исчезнет, как мираж, как плод моего воображения. Мешая от волнения английские и испанские фразы, я сбивчиво объяснил улыбчивой девушке за барной стойкой, чего я хочу. Разобрав основные слова, она кивнула и вытащила из ящика со льдом листы мяты. Я тем временем потянулся и вырвал из украшающих барную стойку мексиканских экибан красно-фиолетовый тропический цветок, подхватил два наполненных «Мохито» бокала и направился к той, которую уже не мечтал увидеть. Сердце колотилось, как десять лет назад, когда я первый раз шел на ограбление.

Я поставил бокалы на широкие перила, положив между ними сорванную орхидею, или что там я сорвал…

Катя подняла голову, и наши взгляды встретились. Ее глаза широко распахнулись от удивления, а затем в них промелькнула целая гамма эмоций: радость, надежда, счастье. Она неуверенно сделала первый шаг мне навстречу. Я ободряюще улыбнулся, и она бросилась в мои объятия. Я обнимал ее, целовал и боялся проснуться. Она подняла на меня мокрые от слез глаза и сказала:

– Неужели это ты? Я все время думала о тебе, звонила… Я вернулась и узнала, что тебя тоже ищут… Я должна столько тебе рассказать!

Я притянул девушку к себе, и наши губы слились в нежном и в то же время страстном поцелуе…

Через несколько минут (или веков?) она посмотрела на меня со счастливой улыбкой и быстро заговорила:

– Ты отправил мне сообщение про отель в Мексике, помнишь? И я решила ждать тебя там, но мест не было, и я поселилась в соседнем. А тебя все не было, я уже отчаялась… Разве это не чудо, что мы встретились?

Я улыбнулся в ответ и сказал, вспомнив слова иллюзиониста:

– Это магия. Чистая магия…

И мы еще долго стояли и смотрели друг на друга, а в небе зажигались звезды. Какие-то особенные звезды…

* * *

Так закончилась эта история. Закончилась ли? Ведь конец одной истории – это начало другой. Так что можно сказать и по-другому: так началась эта история…

Content

Константин Ковальский
Аферист

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22