Sidha

Не повод для войны

Все персонажи и события полностью вымышлены.

Любые совпадения являются случайностью.

Ну, вроде всех предупредила…

Пролог

Учиться нужно на чужих ошибках.

Сколько раз за свою не слишком долгую по нашим меркам жизнь мне доводилось слышать эту мудрую поговорку смертных? А сколько раз я сама повторяла ее, назидательно поводя пальцем перед виноватой физиономией какого-нибудь проштрафившегося подчиненного? Клянусь Силами, теперь и не вспомнить!

Ах, Рамборг Лиэссат, самовлюбленная лицемерка! Даже здесь, наедине со своим дневником, ты пытаешься лукавить!

О, да, пытаюсь. Разве непробиваемое самолюбие и упрямство — не наша фамильная черта? Но, раз уж я решилась быть честной до конца…

Вот история о том, как гордая дочь Вереска потеряла голову настолько, что едва не стала послушным слепым орудием в чужих руках. Силы, как стыдно мне теперь и как горько осознавать, насколько близка я была к настоящему предательству! И как не хочется признаваться в этом даже сейчас!

Но — придется.

Ничего уже нельзя переписать и исправить. Ничего не вычеркнуть. Проклятое свойство нашей памяти — раз за разом переживать то, что было когда-то, так, словно это происходит сейчас. Я редко завидую смертным, но, видит Звездносияющая, это — тот самый редкий случай.

Странная мудрость созданий, живущих кратко и умеющих забывать. Она могла бы пригодиться и нам.

Учиться нужно на чужих ошибках. Все запомнили?

Ну, что ж, смотрите. Рамборг Лиэссат ан? Аэнвэль, княжна Вереска, Щит и Меч Тир?на? Вэаннэ, и прочая, и прочая… Признается в слепоте и глупости. Выставляет на всеобщее обозрение самое тайное, самое постыдное…

Ох.

Силы, я надеюсь, что тот, кто первым найдет эту тетрадь, догадается бросить ее в огонь, не читая! Имею я право хотя бы надеяться, в конце-то концов?!

Из дневников Рамборг Лиэссат.

Аэнвэль Перворожденная, княгиня Вереска. Айли.

Алькалиндэ Златоволосый, князь Маэрэ. Айли.

Глубокие покойные кресла, догорающий огонь в камине, рубиновые отблески драгоценного вина в тонких бокалах… И два взгляда, зеленый и серый, скрестившиеся, словно два клинка.

— Алькэ, скажи мне, неужели я действительно настолько похожа на выжившую из ума старую дуру? — Увенчанная Вереском княгиня Вэннэлэ мягко улыбнулась.

— Аэнвэль! — Алькалиндэ Златоволосый, князь Маэрэ, возмущенно вскинул голову.

— Нет? — госпожа Вереска выгнула бровь. — Как странно! А мне отчего-то показалось, что именно так ты и думал, подсовывая эту маленькую двуличную дрянь моему племяннику! Или вернее будет сказать — подкладывая ее под моего племянника? А? Что скажешь?

— Следи за тем, что говоришь, Перворожденная, — поморщился муирэн.

— А ты возрази мне, если найдешь, чем! — парировала винлэ. — Как удачно все рассчитано! Мои поздравления, Алькэ. Интригам ты научился. Что же это — твоя маленькая изощренная месть?

— А ты догадлива, сестра Мор?ванн Ворожейки, — князь Маэрэ усмехнулся и отсалютовал ей бокалом. — Да-да, все так. Маленькая сладкая месть. И что теперь тебе в твоих догадках? Лиадран ар Аэтлэр из Дома Серебряных Башен станет квэнъэ твоего старшего племянника, и ты ничем не сможешь помешать!

— А я и не стану мешать, — княгиня Вереска пожала плечами. — Ллаэслин уже большой мальчик, сам разберется. А маленькая ведьма все равно никогда не наденет это, — винлэ насмешливо коснулась Верескового Венца. — Хвала Силам, у меня есть наследник! Лиадран ведь охотилась на младшего, не так ли? Какая досадная оплошность!

— Аэни, — муирэн примирительно улыбнулся, — ну зачем ты так? Они любят друг друга…

— Алькэ! — Анэвэль расхохоталась, откинув голову, и чуть не расплескала вино. — Ты неподражаем! После стольких лет у власти в Маэрэ ты все еще способен лепетать что-то о любви! Лиадран действительно влюбила в себя моего романтичного племянника, но неужто ты так плохо знаешь ее? Единственная любовь этой молодой стервы — власть! Твоя ей не светит, поэтому она подбирается к моей. Но не бывать тому. У меня есть свой кинжал в рукаве, Алькэ.

— О, я знаю, — муирэн улыбнулся снова, — твоя полукровка.

— Да, моя полукровка, — кивнула княгиня. — Она никогда не сядет на трон, но мы хорошо натаскали девочку. Она будет охранять Венец и его наследника, пока способна дышать. И Лиадран не совладать с ней. Ну, и кто же выиграл, Алькэ?

— Я, — князь Маэрэ насмешливо вздернул бровь. — Удивлена? Я избавился от Лиадран. Теперь она — твоя забота. Твоя головная боль, Аэнвэль, не моя больше.

— Алькалиндэ, — госпожа Вереска ухмыльнулась, — у меня ведь два рукава. Есть еще один кинжал… отравленный клинок. Не надо меня провоцировать.

— Сын Мор?ванн, — муирэн чуть побледнел. — Нет, ты не пойдешь на это.

— Пока — нет. Но если ты будешь продолжать в том же духе — кто знает? Ты кое-что должен мне, Алькэ, не забыл?

— Такое, пожалуй, забудешь, — князь поморщился снова.

— Прекрасно, я рада, что память тебя не подводит. Услуга за услугу, Алькэ. Я избавила тебя от Лиадран, твоей племянницы. У меня тоже есть племянница. А у тебя — сын. Ты следишь за моей мыслью?

— Слежу, — вздохнул муирэн. — Ах, Перворожденная! Я не вижу никаких причин для возможного союза княжны Ллас и моего Эллерика. И разве юная Ллас чем-то угрожает тебе?

— Нет, не угрожает. На редкость безопасное создание, моя Рут. Наивна, восторженна, далека от политики. Отказалась от права наследования, знаешь? Но, несмотря на все это, она остается княжной Дома Вереска, значит, всегда найдутся те, кто захочет возложить мой Венец на прелестную ветреную головку Рут. А твой Эллерик… впрочем, ты и сам знаешь, что представляет из себя твой сын, Алькэ. От поколения к поколению кровь Крылатой Волны становится все более жидкой, не обижайся! Ты слабее своего отца Эрвэ, а Эллерик — намного слабее тебя. Сильная властолюбивая квэнъэ, вроде Лиадран, сможет без труда управлять им… и, рано или поздно, ты сам станешь досадной помехой. Я не хочу твоей гибели, сын Эрвэ. Моя сестра любила твоего отца. В память об этом я хочу помочь тебе. Рут — идеальная спутница для твоего сына. Она достаточно умна, чтоб самой не стать куклой в чужих руках, и достаточно благородна, чтоб защитить того, кого любит.

— Любит? — муирэн фыркнул. — Да они виделись-то от силы три раза!

— Значит, полюбит, когда увидит, — Аэнвэль отмела возражения. — Рут влюбчива и романтична. Эллерик красив. Пусть приезжает в Вэннэлэ. Мы сведем их вместе — и посмотрим, что будет.

— Великие Дома Вэннэлэ не одобрят такой союз, Аэнвэль.

— Это — моя забота. Разве не хороша эта идея — сочетать молодежь, чтоб разрешить многовековые противоречия между древними, а?

— Два возражения, Аэни. Первое — между нашими брачными обычаями — существенная разница. Эта ваша хайа?квэн просто… непристойна! Если уж Эллерик станет квэнъэ княжны Вереска, я должен быть уверен в том, что он будет единственным у нее! Это, надеюсь, тебе понятно, Перворожденная?

— Неприемлемо, — Аэнвэль нахмурилась. — Столь очевидное нарушение наших обычаев заставит Глав Домов усомниться в моей власти. Нет, Алькэ. Впрочем, если княжна Рут полюбит твоего сына настолько, что согласится покинуть Вэннэлэ… Династический союз. Хм… Возможно, мне удастся скрыть от Совета некоторые детали. Продолжай.

— Второе — их дети, если таковые появятся, будут иметь равные права в очереди наследования как в Маэрэ, так и в Вэннэлэ.

— Не смешно, Алькалиндэ.

— А я и не думал шутить, Аэнвэль. Не думаю, что Главы Домов моего княжества придут в неописуемый восторг при мысли о таком союзе… Если мы с тобой действительно хотим окончательного примирения, нужно это учесть.

— Я учту. Итак… Когда нам ждать прибытия наследника Маэрэ?

— Хм… — муирэн задумчиво покачал в руке бокал. — Нынче у нас месяц Падающих Звезд… На исходе месяца Серых Ветров, я думаю, мой сын покинет Маэрэ. Обеспечь ему достойную встречу, Аэни.

— Уж в этом-то можешь не сомневаться, — винлэ фыркнула, — встреча будет достойной. Земли вдоль берегов Лиэ? Вэлл…

— Нет, — перебил ее Алькадиндэ, — нет, он не поедет по реке. Сушей, Аэнвэль. Лесами, полями… дорогами твоего княжества.

— А! — княгиня усмехнулась. — Желаешь, чтоб наследничек оценил кусок, который ему все равно не откусить? Или хочешь совместить приятное с полезным и провести небольшую разведывательную миссию по нашему Приграничью, заодно уж? Ну, хорошо. Тогда… через земли Рассвета. Мои гвардейцы в качестве эскорта, воины Рассвета и порубежники. Тогда твой сын гарантированно доедет невредимым. Хм. Я знаю, кому поручить эту деликатную миссию.

— О, нет, — муирэн картинно закатил глаза, — только не Леадарн!

— Леадарн? — Аэнвэль выгнула бровь. — По-твоему, я настолько обнаглела, что заставлю своего лучшего военачальника и Главу Великого Дома сопровождать твоего щенка? А-алькэ… Ну, зачем? У Леадарна хватает своих забот.

— Вот и прекрасно, потому что в составе посольства будет Элоэрт, — вставил князь Маэрэ.

— … а еще у Ллеаха есть наследник. И ученики. Если наследный князь Рассвета лично встретит наследного князя Маэрэ, это будет достаточно вежливо?

— Вполне.

— Тогда мы договорились, — винлэ поставила бокал и деликатно подавила зевок. — Если ты считаешь, что мы обсудили все, то я могу, наконец-то, отправиться домой. Проводи меня немного, Алькэ. Прогулка пойдет тебе на пользу.

— Полагаешь?

— Да, — Аэнвэль остро глянула на него, чуть прищурив глаза, — полагаю. Ты не слишком хорошо выглядишь, Алькалиндэ. Мне не нравится то, что я вижу… или не вижу… Твой сайн потускнел, ты знаешь? Кто-то пытался навести на тебя чары, что ли?

— Я бы заметил, — муирэн пожал плечами.

— Не обязательно, — княгиня Вереска покачала головой и поднялась, опираясь на вежливо предложенную руку, — совсем не обязательно. Ты никогда не отличался магическими талантами, инэт. Послушай, если у тебя есть хороший маг, которому можно доверять…

— Аэни, я ценю твою заботу. Благодарю, но советы излишни.

— Как хочешь. Я желаю тебе только добра, Алькэ. Не надо подозревать меня в дурных намерениях. Если б мне так нужно было твое Молодое Княжество, я бы уже его завоевала.

— Ты все так же самоуверенна, госпожа лесов.

— Ты все так же беспечен, властитель побережья.

Два самых могущественных правителя на всем континенте не нуждались сейчас в охране или эскорте. Встреча была наедине, встреча была тайной. Госпожа Лесов и Хозяин Побережья были слишком хорошо знакомы, чтоб демонстрировать друг другу всю эту блестящую шелуху власти — знаменосцев, телохранителей, ритуальные игры в этикет… Короткая прогулка сквозь предутренний туман, через поле по колено в росе, до реки. Молчание.

Лишь на прощание, уже сидя на вынырнувшей из тумана на мысленный зов белой кобыле, Аэнвэль обронила вполголоса:

— Береги себя, муирэн. Запомни, сын Эрвэ, я не хочу петь Плач еще и по тебе.

— И ты говоришь мне об осторожности, винлэ! — печально усмехнулся князь Маэрэ. — Что же должен говорить тебе я?

— Промах, Алькэ, — княгиня фыркнула. — Я-то могу повернуться спиной к родичам и вассалам, не опасаясь предательства… а ты? Можешь себе такое позволить? Ну, фаэль!

— Прощай, Аэнвэль.

Князь Маэрэ посмотрел, как смыкается туман за спиной княгини Вереска, и свистнул, подзывая своего коня.

— И все-таки, Аэни, — задумчиво промолвил он, словно она все еще могла его слышать, — твоя уверенность в преданности родни и вассалов кажется мне не слишком хорошо обоснованной… Впрочем, мне самому в этом отношении, и верно, похвастаться нечем… Даже в верности сына я сомневаюсь. А ты, Аэнвэль? Насколько ты уверена в своей дочери?

Часть 1

Глава 1

Рамборг Лиэссат, княжна Дома Вереска. Рэир.

В-вжих-х!

Я чуть скосила глаза на воткнувшуюся в старые доски стрелу и запоздало убралась подальше от оконного проема. Каких-то пара ладоней правее — и… Что может быть смешнее, чем эльфийка, получившая стрелу в глаз от смертного?

Злобно скривившись, я выдернула из стены горящую стрелу и прибила уже занимающееся пламя рукавом аст?алхэ.

— Кайт! — тревожно окликнул меня Кэр. — Жива?

— Вполне, — мрачно отозвалась я. — Пристреливаются, гады!

— Один, — сидхэ отпустил тетиву и потянулся за новой стрелой, — уже отстрелялся.

— Не давай им высунуться, — я отползла назад от «своего» окна, развернулась и спрыгнула вниз, на земляной пол амбара, в котором мы засели.

Сказать точнее, это был, пожалуй, не амбар, а нечто вроде риги, во всяком случае, старого пересушенного сена тут было значительно больше, чем хотелось бы мне. Особенно учитывая то, что враг решил нас выкурить и все-таки пустил в ход горящие стрелы.

— Ллиах! — рыкнула я. — Какого пса! Что со щитом?!

— Кайти… — наш целитель, вынужденный сейчас в одиночку держать защитный купол, смог только чуть-чуть приподнять голову и шептать почти без голоса. — Кайти, я не могу…

— Ллиах, мне плевать, что ты там можешь, а что — нет. Делай! Без купола, — я чуть смягчила тон, присела рядом, — мы не продержимся и часа, сам понимаешь. Соберись, прошу тебя.

— Бесполезно, Кайти, — Ллиах вздохнул. — Я пуст и сух, словно…

— Ясно, — я прервала его. Прикусила губу, раздумывая. А, почему бы и нет? Отложила в сторону лук, торопливо стянула перчатки, сдернула шлем. — Погоди немного… сейчас…

— Кайт! — от возмущения у Ллиаха все-таки прорезался голос. — Не смей! Так нельзя…

— Заткнись, — я вытащила из-под доспеха цепочку с моим камнем-сердцем, обхватила ладонями и приподняла голову целителя. — Тут я решаю, что можно, а что нельзя.

Почти насильно сомкнула мелко дрожащие пальцы Ллиаха вокруг моего камня, наклонилась еще ниже, так, что височные косы мазнули его кончиками по щекам, глубоко вдохнула — и открылась. Целитель, вконец обессилевший, вначале даже не сопротивлялся и покорно принимал вливаемую мной силу. Ну на кой она мне сейчас? Ни времени, ни особого умения на то, чтоб плести чары, у меня нет, а Ллиах — признанный мастер, вот пусть и займется тем, что получается у него так хорошо…

Проклятье, кормить с ложечки капризного трехлетку очень противной, но бесконечно полезной овсяной кашей и то проще, чем подпитывать силой этого до демонов благородного сидхэ! Чтоб ему подавиться своим благородством!

Когда в голове моей появился легкий призрачный звон, а в глазах потемнело, Ллиах завозился подо мной уже весьма активно и в конце концов смог оттолкнуть.

— Рамборг! Хватит, иначе ты сама свалишься рядом.

— Ты в порядке? — я пыталась одновременно и выровнять дыхание, и избавиться от огненных мошек перед глазами.

— Да.

— Тогда восстанови щит. Выполняй.

Я утомленно прикрыла глаза, наслаждаясь мгновением передышки. Вдох. Выдох. Всё. Встаем.

— Кэр! Флайн! Что там?

— Залегли, — отозвался из-под крыши Кэрвес, — пока не высовываются.

— Отлично. Давайте ко мне оба.

Кэр и Флайн спрыгнули ко мне и замерли рядом, настороженно посматривая то на меня, то на Ллиаха.

— Ну? — первым не выдержал Флайн. — И что теперь?

— Что… — я потерла лоб и отстегнула от пояса фляжку. Приложилась к ней долгим жадным глотком и передала по кругу. — Ллиах восстановил щит. У нас есть немного времени, чтоб передохнуть… и подумать, что делать дальше.

— Что тут думать? — Кэр пожал плечами и любовно погладил свой лук. — Пусть штурмуют, сколько влезет. Отобьемся.

— Кэр, нас трое, — возразил мгновенно посерьезневший Флайн, — ибо Ллиах сейчас не боец. Нас трое, а их там, — рыжий сидхэ кивнул в сторону противника, — три десятка, не меньше.

— Прорвемся, — Кэрвес упрямо тряхнул головой.

— Конечно, — я кивнула, — мы с вами прорвемся, не сомневаюсь. А они?

Мы, не сговариваясь, разом покосились на остальных временных обитателей амбара.

Смуглый черноволосый эльф-таэрэн, раненый еще вчера, лежал на расстеленном по сену плаще. Он до сих пор не пришел в себя, а Ллиах смог лишь остановить кровь… Юная девушка в грязном порванном платье, полуэльфийка… хотя, скорее, все-таки квартеронка, сидела рядом и держала раненого за руку вот уже несколько часов, практически не шевелясь. Еще две женщины, полноватая человечка лет этак тридцати и изможденная бледная винлэ с неровно обрезанными косами и подбитым глазом, пристроились неподалеку. К женщинам жались перепуганные чумазые дети — эльфийская девочка-айни лет десяти и двое мальчиков-смесков, на вид еще младше. Тут же спало и еще одно создание лет трех от роду. Точный возраст детеныша, равно как и пол, определять времени не было… но, очень может быть, что как раз это дитя и было одной из причин, почему нас сюда все-таки загнали. Вторая причина нашего отчаянного положения, надежно зашитая в многослойную алхэт, хранилась сейчас у меня под доспехом и одеждой.

Архив погибшей во время беспорядков в столице Элтайна эльфийской посланницы и разведчицы Финеллин.

И, возможно, последний потомок свергнутой королевской династии Элтайна. Побочный и наверняка непризнанный, но какое это имеет значение для нас? Если… нет, когда! Когда вот это чумазое существо попадет в Вэннэлэ, оно станет законным наследником погибшего венценосного дома, вне зависимости от происхождения и собственного желания. Вэннэлэ и княгине нужен послушный и верный вассал на троне соседнего человеческого государства. Он таким и будет, если доживет… и если мы все-таки выберемся.

— Да уж… — пробормотал Кэр, отводя взгляд.

— Вот именно, — я закусила губу. — Кэр, мы до сих пор живы только потому, что рыжий умудрился подстрелить их магичку. Но я ставлю свой меч против пригоршни листьев, что наши настойчивые друзья уже послали за подкреплением. Там будет еще колдун, и хорошо, если только один! За нас взялись всерьез, братья.

— Проклятье, а до границы-то всего полдня пути! — горестно скривился Флайн.

— Меньше, — мрачно возразил Кэрвес. — Мы добрались бы за каких-то пару часов, но с ними… Но, может быть, подойдут наши?

— Кэр, — я вздохнула, — нам не продержаться столько. У нас кончаются стрелы, а в рукопашной… втроем против стольких противников… Нет, не в таком состоянии. Мы сильны, но не настолько. Нет. Нужен другой выход.

— Например? — Флайн всем видом своим изобразил внимание.

— Знать бы, за чем они все-таки охотятся! — я вздохнула. — Что им нужно — архив или ребенок?

— Думаю, все-таки архив, — Кэр почесал за ухом. — Насчет ребенка мы и сами не уверены пока. Королевским он не выглядит, даже королевским бастардом. Скорее, его можно принять за бастарда какой-нибудь кухарки, но не элтайнитской принцессы.

— Это может быть маскировка, — возразила я. — Королевна Илха слыла умницей, она вполне могла выбрать такой способ, чтоб защитить свое дитя… Впрочем, сейчас это неважно. Королевский это ребенок или нет, нам все равно его спасать. Но… архив Финеллин еще важнее… Слишком многих жизней будет стоить нам его потеря.

— Если эти бумаги попадут в руки смертных… — Кэр не договорил. Не было необходимости продолжать мысль, мы и так всё поняли.

— Спасти архив любой ценой, — подытожил Флайн, — именно это — наша основная задача, так? Мы могли бы прорваться с боем и вынести эти бумаги, но… тогда придется бросить их. Ну, Рамборг? Ты — командир, так решай. Чем или кем мы пожертвуем?

— Флайн… — Кэр покачал головой. — Так нельзя. Жертвовать в такой ситуации мы можем только собой, никем больше. И не стоит пытаться переложить это на Кайти.

— Кэр, у нас есть приказ! — рыжий упрямо тряхнул головой. — Понимаешь? Мы должны доставить этот проклятый архив в Вэннэлэ! И помощи нам ждать неоткуда. Если бы остальные могли, они уже пришли бы. Их нет, и мы можем рассчитывать только на себя.

Я молчала, размышляя. Рыжий прав: нам действительно никто не поможет. Мы пробирались к границе порознь, разбив наш отряд на группы по двое-трое, прятались и путали следы, избегая стычек, где это было возможно. Связь ванэл?лэ-квэн, братства-по-крови, молчала — мы намеренно закрылись друг от друга, ибо неизвестно нам было, кто может подслушать и вычислить нас. Я могла только надеяться, что оставшимся братьям-по-мечу повезло больше, чем нам. С ними тоже были и раненые, и женщины с детьми. Наша то ли спасательная, то ли шпионская миссия вылилась в бестолковую, но блестящую импровизацию. Впрочем, как всегда. Нам удалось добыть бесценный архив Финэллин и спасти попавших в кровавую ловушку гражданской войны сородичей. Почти удалось. Оставался последний шаг, последний отчаянный рывок — и мы дома, в своих землях… Но именно сейчас, когда до границы оставалось каких-то несколько часов пути, все готово было сорваться!

Я — командир, верно? Значит, я обязана найти выход из этой западни. Проклятье, мы выбирались из переделок и похуже!

— Так, — я хмуро потерла лоб, — есть у меня одна мысль, братья… Мы не можем потерять архив, но и бросить наших спутников тоже не вправе. Нас здесь трое. Кто-то должен выбраться. Кто-то один, с архивом. Он должен скрытно пересечь границу и вызвать сюда помощь для нас.

— Что ж, вполне логичное решение, — рыжий фыркнул. — Только как это проделать? Мы окружены, вообще-то.

— А я и не предлагаю пытаться пройти в двуногом обличье, Флайн.

— А-а… — сидхэ улыбнулся. — Понимаю. Ну что же, вперед, Кайт? Харэ.

— Нет, — я отрицательно дернула подбородком, — не я. Кэрвес.

— Что? — Кэр нахмурился. — Почему не ты?

— Ну, хотя бы потому, что сейчас не мое время.

Я лукавила, конечно. Я спокойно оборачивалась вне зависимости от лунных циклов, но… Уходить вот так, оставлять друзей одних, не зная, что с ними будет через час… Снова перекидываться в кошку, которая далеко не всегда покорна моей воле… Нет уж. Я — командир, и мое право и обязанность — идти последней, прикрывая спины остальных. Я остаюсь.

— Врешь, — сухо заметил Кэрвес. — Давай, расскажи мне о способностях сиэ то, чего я еще не знаю.

— Неважно. Здесь пока еще я командую. Пойдешь ты. Тем более, что появление поблизости большой черной собаки удивит смертных меньше, чем если из сарая выскочит здоровенная клыкастая тварь, лишь отдаленно напоминающая кошку… Кэр, не спорь. Это приказ, если угодно. Право же, у нас нет времени на уговоры! Давай, раздевайся, а я пока переделаю планшетку так, чтоб можно было ее на тебя повесить.

— Рамборг…

— И ты, Флайн, тоже изволь помолчать.

Я отвернулась. Изворачиваясь, полезла за пазуху, зацепила кончик пакета и потянула его наружу. Проклятые бумаги! Я не собираюсь делать выбор между вами и жизнями тех, кто мне доверился. Нет, только не в этот раз.

Пока я прилаживала к планшетке дополнительные ремни, пока упаковывала бесценный груз и писала коротенькую записку с одной-единственной просьбой — успеть, Кэр уже разделся и переминался теперь с ноги на ногу, угрюмо на меня поглядывая. Я подошла, потянула его в сторонку. Было еще кое-что из того, что я хотела передать.

— Кэр, одна просьба, — я с трудом подбирала слова, хотя времени на нерешительность и смущение тоже не было. — Ты… когда встретишь Рассветного… Проклятье, да не скалься ты так! Когда… если… я не смогу выбраться…

— Сможешь.

— Неважно! Кто знает? Шальная стрела или… В общем, если я не вернусь, ты… скажи ему, что я…

— Ну? — нетерпеливо дернул ухом Кэр, уже предвкушая, похоже, романтичное послание в духе «люблю тебя до смерти».

— … что я не такая слепая дура, какой он, похоже, меня считает! — я разозлилась. — И давно поняла, кому обязана этим возвращением под знамя Вереска, хоть вы и молчали дружно, словно гоблины на допросе. Ясно?

— И это все? — сидхэ разочарованно скривил губы. — Ничего больше?

— Ничего.

— О… ну, ладно. Только… ты же вернешься, Рамборг.

— Я постараюсь.

— Не нужно стараться. Нужно просто вернуться — и все.

— Золотые слова, Кэр. Вот и сделай так сам. Просто дойди — и все. Ну, довольно разговоров! Я надеюсь на тебя, Кэрвес. Давай!

Я отошла к Флайну, и мы дружно отвернулись, чтоб не смотреть, как Кэр перекидывается. Не самое приятное зрелище в мире, наблюдать, как сиэ-полукровка меняет облик.

— Просто дойди, Кэр… — прошептала я, затягивая ремни планшетки на груди огромного черного пса с прозрачными зеленовато-желтыми глазами. — Просто дойди…

— Кайт! — крикнул мне Флайн. — Они приближаются!

— Иду! — я очнулась, подхватила свой лук и колчан с остатками стрел и полезла наверх, под крышу нашей временной крепости. За моей спиной проснулся и тихонько захныкал элтайнитский ребенок.

Рамборг Лиэссат Рэир

Мы выбрались! Чудеса… не верю… До сих пор поверить не могу — выбрались! Клянусь водами Лиэ? Вэлл, до сей поры я считала, что только в легендах и песнях возможно такое спасение в последний миг, что всё это сказки…

Но Кэр сумел добраться до порубежников и привести помощь. Отряд из десятка стражей рубежа Дома Рассвета успел к нам на выручку. Наших врагов перестреляли, словно уток, влёт, не сходя с коней. А потом… У порубежников нашлись и запасные кони, и носилки для раненых, и пара фляжек с настойкой эпэссы на «огненной воде» — для нас. Так же быстро и скрытно, как и пришли, стражи рубежа вернули нас домой — и теперь можно было блаженно развалиться на лавке в банях заставы Ирил и поверить, наконец, что мы — выбрались…

И вытащили всех, кого должны были вытащить, и спасли архив… и никем не пришлось жертвовать.

Бывает же такое! Впрочем, здесь, на границах, еще и не такое бывает. А все-таки я чую, что история героической обороны этого сарая еще аукнется нам в какой-нибудь песне! Впрочем, сейчас мне не хотелось думать ни о героизме, ни о песнях. Мне вообще ни о чем не хотелось думать, слишком уж хорошо было… Теплая золотистая сосновая лавка, чистое исподнее, правда, мужское, но какая разница, после такой бани? Запахи летних трав, хмельной душистый мед — и умелый массаж, от которого я немедленно растеклась по лавке, чувствуя себя лужицей расплавленного золота или чем-то вроде… Ах! Гостеприимство воинов Рассвета стоит хвалебного гимна, и не одного! Вот эту мысль я озвучила, правда, не слишком внятно и глуховато, ибо мёд шумел в голове, да и лежала я на животе, уткнувшись в набитый хмелем подголовный валик. С соседней лавки донеслось согласное одобрительное мычание. Разминавший мои многострадальные мышцы порубежник, специально ради такой чести отозванный из дозора, польщено фыркнул и набросил на верхнюю часть меня белое полотно, принимаясь теперь за бедра. Какие мускулы больше всего болят после бешеной скачки по бездорожью, а? Ага-а… Выразив благодарность блаженным невнятным «м-м-м…», я совсем уже было задремала. Но, разумеется, мое заслуженное блаженство было прервано!

— Княжна Лиэссат?

— Р-р-р… — отозвалась я из-под покрывала и дрыгнула пяткой. — Ради твоих ушей, воин, я надеюсь, что это что-то серьезное!

— Более чем.

— Тогда будь добр, обойди лавку, а то ты, кажется, собрался докладывать моей заднице, — я приподнялась на локтях и повернулась на бок. Откинула полотно с головы и, извернувшись, одернула его на бедрах.

— Ну? — и тут я узнала вошедшего. — А, Ллахас! Рада видеть! Вести из Ветреной усадьбы?

Потревоживший мой покой сидхэ был голубоглаз, рыжеволос и запылен, словно только что с коня слез. Ну и жарко же ему, должно быть, в длинной офицерской аст?алхэ!

— О, да, — воин улыбнулся, — и это тоже. Но ради того, чтоб передать тебе приветственный поцелуй в щечку, Ирэ не стала бы гонять меня за три десятка хартов, хоть это и повод. Нет, дело в другом. Вот два письма тебе, и оба — срочные!

— Давай, — я цапнула оба пакета.

— Этот из столицы, — пояснил Ллахас, — а этот, видишь, от лэн Ириэн лично. Нет, не смотри на меня! Я не знаю, что там!

— Верю, — я ухмыльнулась, ломая печать.

Про лэн Ириэн Перворожденную, советницу Дома Рассвета, ходила забавная присказка: «У Ветреного Рассвета трое квэнъэ?с — целитель, воитель и строитель. Взглянешь на них — и узнаешь, в чем сыновья Рассвета поистине лучше других!» Ну, допустим, не только в целительстве и зодчестве сыны Рассвета сумели отличиться, а насчет воинственности можно было и поспорить, но… Да. Всё так. Трое квэнъэ?с лэн Ириэн могли служить образцами идеальных эльфийских мужчин. Ей, говорят, даже некоторые Главы Домов в этом смысле завидовали. Этот рыжий, что привез письма, был как раз одним-из-трех, а именно — воителем, и не худшим, смею заметить.

— Ага! — я радостно хлопнула ладонью по бедру. — Я знала, что рысеныш справится! Давно он приехал?

— Твой полукровок-лазутчик…

— Ланхэ его имя, — сурово напомнила я. — Юноша рискует своей шеей не только ради себя, и он — мой вассал!

— Я и не думал оскорблять твоего вассала, Вереск, — примирительно приподнял ладонь Рассветный. — Поверь, в землях Ириэн его никто не обидит. Он был устроен в усадьбе скрытно, но с надлежащим удобством, и у него нет повода для жалоб! Ты сама сможешь проверить это, когда посетишь Ветреную усадьбу… а когда посетишь, Кайт? Харэ?

— Пока не знаю… — я прикусила губу, размышляя.

Известия, вкратце изложенные советницей Рассвета в этом письме, были достаточно серьезны для того, чтоб хоть сейчас трубить сбор под военный стяг Вереска… но, может, мы обойдемся малой кровью? Рассветные сотни Ириэн да гвардия Вереска… хотя логичней будет привлечь порубежников. Собрать маленькую армию, мечей в семьсот, не больше, выждать в засаде, заманить вглубь наших земель… Да. Должно получиться. А то вконец обнаглели эти пограничные элтайнитские бароны! Думают, если в их собственном королевстве мятеж и междоусобица, можно под шумок и наши земли пограбить! И отвечать не придется. Нет уж, драгоценные соседи, у себя можете творить, что вам угодно… пока… а вот наши границы неприкосновенны.

— Нет, Ллахас, — я со вздохом сложила письмо и взялась за второй пакет, — боюсь, что мою поездку в Ветреную усадьбу придется немного отложить. Сперва я должна явиться в столицу, показаться пред светлые очи Совета… Может, если мне удастся как следует их умаслить, выпрошу пару сотен порубежников — или даже гвардейцев, а? Так, и что же пишут из столицы… Кстати, с каких это пор ты стал курьером, Ллахас?

— А, мне просто было по дороге, — рыжий отмахнулся. — Я встретил гонца на почтовой станции, узнал, что у него есть пакет для тебя… Он ведь не только это письмо вез, так зачем ему делать лишний крюк? Я ведь все равно сюда ехал…

Я уже не слушала. Я смотрела на лист драгоценной бледно-лиловой гербовой бумаги и чувствовала, как челюсть у меня отвисает все ниже и ниже, глаза дико выпучиваются, а брови уползают куда-то на затылок. Какого…

Воздуха для полновесного сочного проклятия мне не хватило, так что я сипло выдала лишь часть из того, что хотела озвучить:

— … а блаэр?та т?хассайт!!!

Рассветный прервался на полуслове, разминавший меня порубежник изумленно крякнул, а развалившийся на соседней лавке дремлющий Флайн аж подпрыгнул.

— Кайт! — тревожно воскликнул Флайн. — Что стряслось?

— Княжна? — Ллахас изогнул бровь, заглядывая мне в лицо.

— Рамборг, что ты ругаешься? — дверь в парную приоткрылась, и оттуда выглянул Кэр. — Война началась?

— Хуже, — мрачно отозвалась я. — Мой брат женится!

— Который? — поинтересовался Кэрвес.

— Ллаэслин, — уточнила я.

— Хм… — воин Рассвета пожал плечами. — Я не уверен, что семейные дела Вереска следует обсуждать…

— Оставь, это не тайна, — я выразительно помахала письмом. — Абсолютно официальное послание. Уведомление, можно и так сказать.

— Рамборг, — задал уточняющий вопрос Флайн, — а почему ты употребила этот людской термин? Женится? Если это квэн, то…

— Это не квэн, — я фыркнула. — Какой еще термин мне употребить? Как мне назвать союз благородного винлэт из Правящего Дома и… сиятельной муирэ из Дома Серебряных Башен? Династический союз, заключаемый по обычаям Маэрэ? Только браком! Так что Ллаэслин именно женится, а не вступает в квэн… женится как человек! Проклятье! Да что же матушка рассчитывает получить взамен, раз начала уже торговать мужчинами Вереска! До чего мы еще дойдем?! Может, сразу отобрать пару сотен юнцов посмазливей — и в человечьи бордели?!!

— Лиэссат! — Ллахас резко прервал мои гневные вопли. — Тебе следует высказать все это госпоже Вереска, а не нам. Кроме того, полагаю, князь Ллаэслин уже достаточно взрослый для того, чтобы самому решать, с кем и как ему заключать союз. Оставь это! Скажи лучше — ты будешь писать ответ?

— Буду, — я очень аккуратно свернула и отложила письмо из столицы, — но немного погодя. Думаю, ответ я напишу уже из Тир?на? Вэаннэ — мне все равно туда ехать. Помимо семейных дел, — я покосилась на письмо, как на рогатую гадюку, — мне еще и доложить надо, отчитаться… Я напишу тотчас же, как только хоть что-то прояснится! Слово Вереска, я сумею добиться разрешения на эту… м-м…

— Операцию? — лучезарно улыбнувшись, подсказал Ллахас. — Или все-таки рейд?

— Никаких рейдов! Только на наших землях, тихо и скрытно… впрочем, мы уже обсуждали это.

— Вам нужно обговорить все лично. Но — да, да, я понял! — я возвращаюсь в Ветреную усадьбу, и там мы все спокойно ждем известий и потихоньку стягиваем силы к границе. Да?

— Все так, — я кивнула. — Твоей госпоже — мои пожелания процветания и благополучия! И присмотрите там за моим полукровком-вассалом. Свою задачу он уже выполнил, не стоит ему больше рисковать. Пусть сидит в ваших землях и не высовывается без нужды. Я заберу его, возвращаясь из Тир?на? Вэаннэ…

— О! — Флайн оживился. — Мы едем в столицу! Когда?

— Я еду. Завтра. Здесь, — я приподняла письмо за уголок и помахала им, — достаточно ясно сказано, что мое отсутствие на церемонии обмена клятвами было воспринято так, словно я осуждаю этот союз.

— Но ведь так и есть, — Кэр улыбнулся, — судя по тому, как ты сразу раскраснелась и зашипела.

— Знаешь, Кэрвес ар Ку? Маэрх, согласно всем обычаям и винлэс, и муирэн, о подобных церемониях принято оповещать заранее всех членов семьи! — ядовито заметила я. — Могли бы и пригласить, раз уж так жаждали меня видеть.

— Аэнвэль боялась, что ты им свадьбу сорвешь? — невинно предположил Флайн.

— Оставь, я не настолько люблю своего брата, — я фыркнула. — Но эта странная спешка… Всем известно было, где я и что со мной. Могли бы и подождать!

— Кайти, — Кэр вздохнул, — ты же все понимаешь. Ты — полукровка, а муирэн не любят полукровок.

— А я — не люблю муирэн. Так что наши чувства взаимны. Нет, ну как же обидно, а! Лучшая сплетня года — и я узнаю последней! Вся страна, наверное, только об этом и судачит.

— Вообще-то, да, — немного смущенно вставил делавший мне массаж порубежник. — Эта новость устарела дней на десять, княжна.

— Вот если бы ты больше интересовалась делами собственного Дома, Кайт? Харэ, — назидательно заметил Ллахас, — таких неловких ситуаций не возникало бы.

— Правильно, а то ей только бы мечом махать, — поддакнул Флайн. — Впредь умнее будешь, сор?на! Ну, зато — только представь! — нас ждет роскошный отдых! Охота, турниры, песенные состязания и танцы. Морские любят такие развлечения. И женщины в свите лэрэ Лиадран наверняка весьма милы и… м-м…

— Любезны, — подсказал Кэр. — Только не слишком много болтай, когда будешь развлекать спутниц нашей свежеиспеченной княгини.

— Я так посмотрю, вы оба уже вовсю предвкушаете, — я тяжело вздохнула. — Что ж, придется и мне перетерпеть как-нибудь весь этот месяц празднеств, дабы продемонстрировать единство Правящего Дома. Эх!

— Не горюй так, — Кэрвес похлопал меня по плечу, утешая. — Возможно, тебе повезет, и княгиня отпустит тебя крушить врагов во славу Вереска, чтоб ты своим грозным видом и мрачным взором всех гостей не распугала!

— Надеюсь.

— Просто ходи в парадной форме вместо платья и сапогами топай погромче, — подхватил Флайн. — Не пройдет и трех дней, как Аэнвэль это надоест, и она отправит тебя на границу.

— Пинками, — добавил Кэр.

— Благодарю, о братья мои по оружию! — я попыталась изобразить церемонный поклон. — Умеете вы утешать!

Насчет утешения можно сомневаться, но вот успокаивать мои братья-по-мечу умели очень хорошо. Иначе чем объяснить такое чудо: я вполне мирно вновь растянулась на лавке, отдаваясь прерванным удовольствиям, вместо того, чтоб выскакивать голышом на площадь перед казармой и орать во всеуслышание о том, что я думаю о политике собственной матери, муирэн и их брачных обычаях. И любимом старшем брате, который не соизволил пригласить на такую важную церемонию свою сестру!

— Не думай пока об этом, — уже ночью шепотом увещевал меня Кэрвес, стараясь не разбудить сопевшего на соседней кровати Флайна, — думай о более важных вещах! Например, нам еще нужно отвезти в столицу архив — и элтайнитского бастарда, кстати, тоже. Неплохо бы тебе, к тому же, поинтересоваться и делами Лиэ, вернее, его возлюбленной — а дело там к разрешению движется, если я не разучился считать. Кроме того, сейчас твоя основная цель — элтайнитские разбойные бароны, а не интриганы из Маэрэ. И, возможно, не все так ужасно, как тебе представляется, а, Рамборг? Сейчас в тебе обида говорит и ревность, но потом ты остынешь, увидишь эту муирэ, узнаешь ее получше. Как знать, может быть, княгиня Лиадран ар Аэтлэр окажется славной и милой женщиной, далекой от политики, искренне полюбившей твоего брата? Все возможно, Кайти, даже такие чудеса!

— Таких чудес не бывает, Кэр.

— Ты скоро в каждом чихе будешь слышать тайные послания, а в любом зевке — видеть условные знаки! Со временем это начнет раздражать даже нас, Лиэссат.

— Ох, ну, извини! Хорошо-хорошо, я обещаю, что постараюсь общаться с муирэн как можно доброжелательней! Вот захотят ли они общаться со мной, а, Кэр?

— Приедем в столицу и узнаем. Спи.

Глава 2

Рамборг Лиэссат, княжна Вереска Рэир

Элтайнитский детеныш оказался девочкой. Этот факт отчего-то вызвал у нас четверых приступ нервного смеха — от усталости, должно быть, не иначе. Учитывая элтайнитские законы престолонаследия, это и в самом деле было смешно. Нашим дорогим властителям придется проявить поистине неэльфийскую изворотливость, чтоб посадить на трон Элтайна мало того, что незаконнорожденную, из побочной ветви, да еще и девицу! Впрочем, зачем загадывать — до совершеннолетия этой малышки пройдет еще лет пятнадцать, может, к тому времени и королевства никакого не будет, как знать? А уж если за дело берутся такие мастера политической интриги, как Главы Великих Домов… Ну и что, если корону Элтайна примерит не эта девочка, а ее правнук, например? Нам торопиться особенно некуда. В любом случае, детенышу повезло. Неважно, королевской она крови или же нет, — в Вэннэлэ этот приемыш получит все, что способен дать ребенку наш народ, столь неравнодушный к детям. Лично мне, когда я вытаскивала королевского пащенка из затерянного в глуши тайного поместья, было, в общем-то, плевать на политические игры и комбинации. Меня послали за ребенком — я его забрала. В отношении детенышей винлэс бывают сентиментальны до смешного. Впрочем, чего еще ждать от народа, которым правят женщины? Древний и властный инстинкт — тащить в свою нору все слабое, беспомощное и пищащее… Сколько раз я сама уже испытала на себе его силу? Усыновить гоблинёнка! До такого еще ни одна сидха не доходила, тут я переплюнула всех.

Гоблинёнок. Проклятье! Я даже не рассмотрела его толком, спихнула на руки Кирт и умчалась, не удосужившись даже дать ему имя! И кто я после этого? Это же не щенок и не котенок… Проклятье. И у меня вновь нет времени даже на то, чтоб завернуть в земли Дома Звезд и проверить, как там ему живется.

Решено. На обратном пути из столицы сделаю крюк и заеду в Озерную усадьбу, хотя бы для того, чтоб наречь имя моему приемышу. Все равно я не представляю себе, что с ним делать! Детей, особенно маленьких, я предпочитаю умиленно любить на расстоянии. Хорошо хоть элтайнитскую девочку нам не пришлось везти с собой! Я бы точно спятила, если б взяла к себе в седло трехлетнего ребенка! Что уж говорить о моих спутниках? Воину-сидхэ не пристало заниматься детьми, если только это не жизненно важно.

Я отбросила со лба назойливо лезущую в глаза прядь и, приподнявшись в стременах, оглянулась на моих эльфов. Флайн всю дорогу мечтательно щурил карие очи, не иначе, героическую песнь сочинял. Интересно, во что мне обойдется не упоминание меня в очередном творении рыжего? Одним кувшином точно не откуплюсь, придется организовать набег на матушкины погреба, когда мы окажемся дома. Дома… Я еду домой. Ха! Как странно звучит! С каких это пор Тир?на? Вэаннэ стал мне домом? Моя столица, сердце моей страны… Да, она прекрасна, и я готова отдать всю свою кровь по капле за этот город, но — дом? Шатер в военном лагере, спальник у бивачного костра или комната в башне приграничной заставы — все это и еще сотня мест, где я ощущала себя дома… Мой дом — не стены Сердца Леса и даже не волшебные рощи его, и не величественный Дом Княгини. Мой дом — это те, кто живет в моем сердце, те, в чьих сердцах живу я…

Впрочем, возможно, ненаследной княжне Вереска уже пора обзавестись собственным поместьем?

Я вздохнула и отринула эту мысль. Когда-нибудь, но не теперь. Тогда я поучусь домовитости и спокойствию у той же лэн Ириэн, а может, еще и пару десятков ее знаменитых строителей выпрошу? А умение обустроить себе логово стоит перенимать у Кэрвеса. Молодой князь Звезд знает толк в уюте.

Кэр ехал не быстро — берег простреленную руку и бедро, которое ссадил о камни во время переправы через Лиэ? Вэлл. Он получил эти раны в облике сиэ, во время своего прорыва через границу — и молчал о подробностях. Его право. Он дошел и остался жив — вот что главное. Мне, например, тоже не слишком хочется вспоминать о последних часах обороны нашего амбара — есть вещи, которые лучше вообще не помнить. Краткий и сухой доклад, несколько листов отчета — и никаких подробностей! Они все равно придут потом во снах, и никуда не деться от этого проклятого свойства нашей памяти…

Я придержала лошадь, чтоб Кэр смог поравняться со мной. Надоело ехать молча, почему бы не поговорить о том, что занимает меня больше всего сейчас?

— Ты уже не хмуришься, — отметил Кэрвес. — Успокоилась?

— Отчасти, — я пожала плечами. — Княгиня моя мать продала лучшего мужчину нашего Дома муирэн… Что ж, прекрасно! Вопрос цены — единственное, что меня теперь заботит. Надеюсь, мать не продешевила.

— Сколько яда, Кайти, — улыбнулся он. — Если так пойдет и дальше, скоро ты начнешь им плеваться.

— Уже! — фыркнула я. — Да, да, я все еще злюсь! Ну, а если серьезно? Как думаешь, сколько мы смогли выручить за руку, сердце и прочие достоинства моего брата?

— Выход к морю? — предположил Кэр. — Пожалуй, это единственное, что приходит в голову… Или, возможно, военный союз?

— Да мы, вроде бы, и предыдущий договор не разрывали, — я хмыкнула. — Выход к морю, говоришь… Возможно…

— Не гадай, — мой друг фыркнул. — Через восемь дней ты узнаешь все сама

— Через десять.

— Хм? — Кэр выгнул бровь в немом вопросе.

— А куда мне спешить? — пояснила я. — Все уже случилось, так что не вижу повода загонять коней. Да и нам не помешает небольшой отдых, как тебе думается?

— Мне думается, — Кэрвес хитро прищурился, — что есть еще одна причина, по которой ты не спешишь покидать земли Рассвета.

— Кэр, а что, если я тебя сейчас побью? — хмуро осведомилась я.

Сидхэ хохотнул:

— Давай! Попробуй, Кайти, это забавно будет!

— Правда?

— Истинная! Не побьешь. Во-первых, я ранен, — Звездный состроил жалостливую гримаску, — а во-вторых…

— Ну?

— … мне казалось, что это я выигрываю у тебя три схватки из пяти! Или нет? Все-таки четыре?

— Выздоравливай — и проверим, — я фыркнула и отвернулась.

Кэр рассмеялся, на лету подхватил желтый лист, падавший с клена, и засунул его мне за ухо.

— Кошка! — сидхэ подмигнул мне и добавил: — Кошка истеричная. Почему мы до сих пор не договорились придушить тебя всем скопом, а?

— Пёс! — огрызнулась я и, чуть подумав, уточнила: — Кобель. Причем наверняка блохастый. Чтоб меня побить, тебе придется сперва расправиться с конкурентами. За очередь передеретесь.

— Промазала! — торжествующе воскликнул Кэр: — Блох я еще пару лет назад вывел!

— Ругаетесь? — с подкупающей надеждой в голосе осведомился Флайн, незаметно догнавший нас: — О, я вас сейчас помирю! Вот, послушайте, только что сочинил…

— Нет! — хором воскликнули мы.

— Ради всех Сил, рыжий, только не сейчас! — взмолился Кэр.

— Мы все равно на скаку не оценим, — попыталась улестить нашего барда я.

— Хм… мы же, вроде бы, шагом едем? — Флайн подозрительно на нас покосился. — Издеваетесь, да? Конечно, где вам, тупым твердолобым воякам, понять тонкую мятежную душу истинного творца…

— Знаете, о благороднорожденные собратья мои, — задумчиво изрекла я, наблюдая, как Кэрвес, сдавленно хрюкая, уворачивается от пинков возмущенного Флайна, — мне все больше кажется, что мы с вами избрали для себя не тот Путь! Каких шутов потерял этот мир! Как бродячим комедиантам, цены бы нам не было…

— Ну, еще не поздно, — резонно возразил Кэр. — Купим фургончик, лошадок посмирнее… Мы с тобой будем показывать номера с животными: Женщина-Кошка…

— … Эльф-на-цепи… — подхватила я, с намеком покосившись на Кэрвеса.

— … Флайна посадим пьески сочинять, — князь Звезд воодушевлялся все больше, — Маэрх с Таэрлином будут нашей охраной, Айэ и Лаэрт станут петь, Эхэль — жонглировать, а Эрил — показывать фокусы…

— А Хэлгэ — метать ножи, — Флайна идея создания бродячего цирка тоже увлекла.

— Угу, — я кивнула, — в нас. Вечереет, братья-воины. Если мне память не изменяет, в полу-харте отсюда будет озеро. Во-он по той тропке… Свернем?

— Я думал, мы заночуем на курьерской станции, — Кэр недоуменно вздернул бровь, — лошадей поменяем, и вообще…

— Да ладно тебе! — Флайн отмахнулся. — Давайте к озеру! Наконец-то нормально выкупаться и выспаться, не выставляя тройной караул на ночь! А еще я вам спою.

— Споешь-споешь, — ласково кивнула я, подавая Кэру некий тайный знак.

Звездный кивнул. Он все понял.

И в самом деле, вина у нас — полные фляги. Если уж не удастся рыжего напоить так, чтоб он петь не смог, так хоть сами напьемся до состояния, когда будет уже все равно, кто и как поет…

Ллаэслин ар Лиах-Эмэ, князь Вереска Лиан

… Она была — само совершенство, зеленоглазая златоволосая муирэ, княжна из дома Серебряных Башен. Тонкая, звенящая, словно тетива боевого лука, со взглядом лукавым и невинным… Мечта, облеченная прекраснейшей плотью. Изысканная женщина, чьи руки никогда в жизни не знали меча. Разве возможно было для него, из века в век видевшего только войну, кровь и гибель, встретить такую женщину? Истинная сидха с отблеском звезд во взоре. Нежнейший шелк и золото волос, изумруд взгляда, золотые колокольчики — ее смех…

Связать себя с одной из воительниц винлэс сидхэ? Зачем? Что проку в браслете женщины, которая все равно любому из мужчин предпочтет — меч? Или власть, что не лучше? С гордыми воительницами, облаченными в сталь и кожу, хорошо бок о бок пробираться по каким-нибудь болотам во вражье логово или лететь на вражеский строй в лихой конной атаке… Выпить после боя, посмеяться жестоким и не всегда приличным шуткам — да, это тоже славно. Но возвращаться… возвращаться хочется к другим женщинам, мягким, нежным, чья кожа пахнет цветами, а не оружейным маслом и дымом костров. Возможно, в чем-то сородичи-муирэн правы и женщинам действительно не место в армии? Глядя на Лиадран, он готов был поверить в то, что меч и вправду — мужское оружие…

Лиадран ар Аэтлэр, Серебряное Крыло Белого Корабля… Ее руки и впрямь никогда не касались меча — зачем? Зеленый взор муирэ из Серебряных Башен завораживал, зачаровывал… настолько, что даже Серебряный Волк Ллаэслин забыл напрочь, как еще именовалась его дивная возлюбленная.

Тех, кого в Вэннэлэ звали Каэртэ?с — Знающими, в Маэрэ называли Эн? Синнэт — Созерцатели…

Лиадран ар Аэтлэр Лиан

Это оказалось до смешного просто — очаровать сурового блестящего вояку, князя Вереска Ллаэслина. Гордый воитель, один из лучший военачальников Вэннэлэ, умница и стратег, Ллаэслин на поверку был так трогательно, почти по-детски беззащитен, так открыт и доверчив, что прекрасной гостье из Маэрэ стоило большого труда удержаться от постыдной торопливости. Какие чары, какие зелья — зачем? С рождения окруженный хладнокровными властительными стервами или, еще того лучше, громыхающими сталью воительницами, князь страны, где правили женщины, был обречен уже в тот миг, когда изумрудный взгляд Лиадран словно бы случайно встретился с его серым… Официальное знакомство — а затем еще одно, уже не такое официальное, загадочное молчание, легкий румянец и трепет ресниц. Всего лишь несколько ничего не значащих фраз — и вот он уже говорит, говорит без умолку, словно боится, что его прервут на полуслове — а она всего лишь слушает… Но зато как она слушает! Этим искусством Лиадран гордилась по праву. Собеседнику-мужчине, воину, неинтересны женские речи — ему довольно собственных, нашлись бы благодарные уши. Они нашлись.

Так просто! Лиадран даже сперва не поверила, подозревая какую-то хитрую игру, когда князь Вереска Ллаэслин, краснея и запинаясь, предложил ей свой браслет, руку, сердце и ллиаллех — венец князей Правящего Дома — в придачу. И это — по прошествии всего лишь каких-то трех дней с момента знакомства! Возможно ли такое? Проклятье, да почему же тогда ни одна из этих самоуверенных высокомерных винлэс не додумалась взять его? «Тепленьким» — добавила бы Лиадран, позволь она себе употреблять такие выражения. Ответ был прост — ни одна из этих избалованных матриархатом куриц не понимала, что правит вовсе не тот, кто сидит на троне, нахлобучив на голову княжеский венец. Это даже хорошо, что избранник Серебряного Крыла в свое время отказался от титула наследника. Лиадран вошла в правящую семью древнейшего из эльфийских государств на этой земле, ни на что не претендуя, никому не угрожая. Всегда любезная, улыбчивая, готовая помочь. Настолько далекая от политических игр этого загнивающего курятника, насколько это вообще возможно… Они привыкнут. Не пройдет и десятка лет, как они все привыкнут… и когда-нибудь, возможно… Всеведущие и всемогущие Созерцатели, разъясняя юной легкомысленной муирэ ее роль в этой игре, вряд ли предполагают, что Лиадран сама не прочь поиграть, но только по своим правилам. Не сейчас и даже не через десять лет. Позже, много позже… Куда ей спешить?

Женщины Вереска. Признаться, Лиадран была не удивлена даже — ошарашена тем, какими они оказались разными.

Ледяная Княгиня Аэнвэль, та, которую до сих пор вполголоса проклинали в Маэрэ… Та самая легендарная Аэнвэль, погубившая прародину всех сидхэ ради того, чтоб открыть горстке своих сторонников Проход в новый мир… Аэнвэль, завоевавшая весь Драгэс Карнэ, победившая его древних хозяев — драконов. Властительница, которая и поныне способна диктовать свою волю большей части правителей этого континента. Не слишком-то верилось, что эта женщина не смогла разгадать игру юной интриганки. Лиадран помнила, что излишняя самоуверенность способна погубить и более опытных игроков, и не обольщалась на этот счет. Аэнвэль все видела и все понимала — но не вмешивалась! Значит ли это, что Лиадран, сама того не ведая, играет по правилам этой древней равнодушной… гадюки? От таких мыслей у молодой муирэ голова шла кругом, а потому она старательно избегала встреч с Госпожой Вереска. Пусть себе скептически ухмыляется… пока. Вечную Княгиню облекает не только власть, но и плоть, а в жилах ее течет и обычная кровь, помимо магии. Вечная Княгиня… хм, хорошо звучит. Что ж, пусть будет так — до тех пор, пока Лиадран не подберет себе такое же звучное прозвище. Но пока рано даже думать о собственной игре с властительницей Вэннэлэ.

Княжна Ллас, или, как предпочитали называть ее винлэс, княжна Рут. Единственная дочь Мор?ванн Перворожденной, сестры Аэнвэль. Мор?ванн Черная Луна, одна из Троих Проклятых. Она уже получила свое — и сполна, но дочери ее еще только предстояло попробовать на собственной шкуре, какой долгой может быть память муирэн сидхэ… Самая молодая в правящем семействе, Рут была любимицей всей страны. Золотисто-рыжая, голубоглазая, стройная, словно юная осинка, и легкая, как бабочка. И, словно бабочка, беспечная и беспечальная. Светлая Княжна — так называли ее в Вэннэлэ, такой она и была. Неплохая целительница, недурной менестрель… бесконечно далекая от интриг и политики, мечтательница и певунья, готовая оделить своим светом всех. Для младшей княжны Вереска не существовало запретов, она творила, что хотела, а хотела она лишь одного — творить, и любимой ее фразой было: «Возможно все!» Пожалуй, достойная пара бестолковому слабаку Эллерику, как цинично подумывала Лиадран. Впрочем, глядя в сияющие ярко-голубые очи Рут, даже Лиадран почти стыдилась своего цинизма. Единственная из Дома Вереска, кто сразу и безоговорочно принял муирэ в семью… Княжне Ллас в замысле Созерцателей отводилась особая роль, но Лиадран, если бы у нее был выбор, все же предпочла бы оставить это рыжее дитя в покое.

Но в Доме Вереска была еще одна женщина. Муирэ до сих пор не доводилось встречаться лицом к лицу со знаменитой Рамборг Лиэссат, старшей ненаследной княжной Вэннэлэ, слава которой, впрочем, на взгляд Лиадран была весьма сомнительного свойства. Воительница! Женщина, большую часть своей жизни проводящая в боях и походах, среди мужчин… Если Рут называли Светлой Княжной, то Рамборг в Вэннэлэ любовно именовали княжной Мрачной. В галерее княжеского дома висел парадный портрет дочери Аэнвэль, и Лиадран подолгу тайком рассматривала его. По правде, муирэ скорей удавилась бы, чем позволила изобразить себя в таком виде. Княжна-полукровка представала на картине в не слишком выгодном свете. Такая же высокая, как и ее мать, в плечах и бедрах она была значительно шире и мощнее, а полный доспех, парадная офицерская аст?алхэ и тяжелая длинная юбка только подчеркивали общее впечатление массивности и силы. На портрете нарисованная Рамборг стояла, гордо выпрямившись, выставив вперед тяжеловатый подбородок и чуть прищурив глаза с выражением злым и проницательным. Она опиралась на тяжелый двуручный меч и кривила губы в неприятной усмешке. Муирэ предположила, что княгиня повесила этот ужас в галерее своего дворца как намек, для устрашения недовольных. Этакий безмолвный страж, молчаливое напоминание всем и вся, с кем придется иметь дело предполагаемым врагам короны… После того, как Лиадран во второй раз увидела свою новую родственницу в кошмарном сне, муирэ дала себе страшную клятву, что торжественно сожжет жуткую картину в первый же свой день у власти.

Как это ни странно, но Мрачную Княжну в Вэннэлэ любили не меньше, чем ее светлую сестрицу. Винлэс с какой-то неуместной гордостью хвастались подвигами своей ручной полукровки: «А вот наша княжна Лиэссат…» «Ночная Кошка опять победила там-то и там-то…» «А вы слышали, что опять натворила наша Т?ханирасса?» Для своих лет упомянутая Т?ханирасса умудрилась натворить уже немало такого, чего добропорядочной муирэ и знать-то не полагалось, однако Лиадран была вынуждена прислушиваться к этим хвастливым россказням, ибо княжна Рамборг тоже была одной из фигур в игре Созерцателей. Одной из основных фигур, к несчастью…

И вот этот таран в юбке теперь направлялся в столицу! О взрывном характере меченосной девицы ходили легенды, так что Лиадран примерно представляла себе, какая буря грянет в Тир?на? Вэаннэ, когда наверняка обиженная тем, что ее не уведомили о свадьбе брата, Рамборг наконец-то появится. Впрочем, может быть у этой бронированной особы сила все-таки преобладает над разумом? Тогда ею возможно будет управлять… добиться того, чтоб воинственная Рамборг, любимица армии, послужила защитой для чужачки Лиадран. Но вот как умаслить это существо? Поглядывая на портрет, муирэ всерьез подумывала, не подарить ли новоиспеченной «сестрице» чего-нибудь. Вот только что? Двуручный меч или ростовой щит? Лиадран не разбиралась в оружие и слабо себе представляла, чем же все-таки добиться расположения и доверия злобной полукровки. Интересно, а за столом она срыгивает и плюет на пол, как это делают человеческие воины? Почему-то этот вопрос молодую княгиню особенно занимал.

Рамборг Лиэссат, княжна Вереска Рэир

Расширение сознания и переоценка мнения о мироздании наступили значительно раньше, нежели кончилось вино в первой из фляжек. Сказать точнее, эти благостные перемены не наступили даже, а коварно подкрались и, словно разбойник дубиной, двинули аккурат в затылок. Возможно, это было не слишком достойно благородных эльфийских витязей, вот так надираться на полянке, но даже очень благородным и истинно эльфийским воителям после такого задания, которое выполнили мы, требуется отдых. Тогда, на заставе, толком отдохнуть не получилось: неизбежная суматоха прибытия, поспешное исцеление, расспросы, забота о спасенных… известия из столицы, опять же. И, что важнее всего прочего, слишком много глаз и ушей вокруг, пусть дружеских, но все-таки чужих. Ну что ж, зато теперь мы наверстали упущенное с лихвой…

Отобрать у Флайна лютню у нас не получилось. Проклятье, уши отрезать тому порубежнику, который одолжил рыжему инструмент! Флайн все-таки не настолько помешан на собственных талантах, чтоб таскать с собой лютню в боевой поход, так что эту он в крепости у кого-то выпросил. Причем, судя по всему, у некой юной девы, иначе не усмехался бы так загадочно в ответ на расспросы. И пришлось нам с Кэром терпеть…

Впрочем, я наговариваю на рыжего, конечно. Поет он прекрасно — но только до тех пор, пока исполняет что-то чужое. Но зато стоит ему начать петь что-нибудь собственного сочинения… Про звезды над лесом и светлую любовь он пишет отлично, но зачем-то вбил себе в голову, что настоящий бард должен воспевать дороги, странствия и подвиги. Вот он и воспевает, а мы — терпим. После очередной заунывной баллады о мрачных приметах в темных небесах и грядущих великих битвах мы с Кэром, не сговариваясь, с двух сторон набросились на нашего рыжего менестреля. Пока я держала брыкающегося Флайна за ноги, Кэр умудрился выхватить у него лютню и отбежать с ней подальше.

— Кайт, зар-раза! — прошипел оскорбленный певец. — Слезь с меня!

— Ну, Флайни, — умильно протянула я, обхватив его за сапоги, — ну, пожалуйста! Не обижайся, а? Ты у нас самый гениальный, самый-самый талантливый… только не пой больше, ладно? Очень уж грустно становится! Давай лучше выпьем, а потом хором проорем что-нибудь наше, боевое, а?

— Хором?! — рыжий перестал вырываться и рассмеялся. — И ты будешь?

— После второй фляги — и я, не сомневайся!

— Ладно, уговорила, — проворчал Флайн.

— Вот и славно! — я подтянулась и чмокнула его в щеку.

— Только слезь с меня уже! — рыжий дрыгнул ногой. — Тяжелая ты, как… как кобыла! Вот-вот, и ржешь так же… И сапог отпусти! Не цените вы меня, вот что я вам скажу. А ведь раскаетесь потом!

— Непременно раскаемся, — хохотнул подкравшийся с лютней наперевес Кэрвес, — да поздно будет! Ну? Гроза миновала?

— Тучи рассеялись, и звездный свет озарил вдохновенное чело… ой! — я едва успела увернуться от мстительного пинка нашего поэта, не удержалась и повалилась навзничь на траву: — На помощь! Нет, только не… Ай-и-и!

Воистину, менестрели умеют читать сокрытое в душах, иначе откуда рыжей бестии знать, как я боюсь щекотки? Я вывернулась из захвата и на четвереньках рванула вокруг костра, спасаясь от злорадно хохочущего, словно демон мщения, рыжего сидхэ. Наблюдавший наш забег Кэрвес согнулся от смеха и упал на ворох палых листьев в обнимку с лютней. Я устремилась туда же, чтоб укрыться за его широкой спиной… В итоге на земле образовалась настоящая куча мала из визжащей меня, ржущего Кэра, шипящего Флайна и жалобно тенькающей лютни. Даже наши кони, тревожно всхрапывая, подошли поближе, чтоб посмотреть на это безобразие.

— Гады! — я выбралась из свалки и одернула задравшуюся рубашку: — Разве можно так обращаться с этим прекрасным инструментом! И со мной, не менее прекрасной, а?!

— Кайти, радость ты наша, — этак ласково начал Флайн, но закончил уже рычанием, — слезь с моей ноги! Ну сколько можно, а?

— Уймитесь, — фыркнул Кэр, — довольно вам лаяться! Смотрите-ка, а тучи и впрямь ушли!

— Ах! — я запрокинула голову и посмотрела вверх — впервые за последние дни. — И верно! Глядите, звезда упала…

— Не поздновато-ли? — Флайн прищурился. — Месяц Серых Ветров уже за середину перевалил; разве время для звездопадов?

— Не важно, время или нет, — Кэр сел, привалившись плечом к моему плечу, — важно, что они все еще падают…

— Это для нас, — я вздохнула и обняла обоих сидхэ сразу, — подарок нам от Звездносияющей. Мы живы, братья. И мы вернулись.

— Знаете, — тихонько признался Кэр, — а ведь я только теперь в это до конца поверил.

— Пожалуй, нам все-таки придется сегодня петь, — улыбнулся рыжий. — Это будет недостойно сидхэ, молчать в такую ночь… да и повод есть! Ну что? Достаем вторую флягу?

Нет постели лучше, чем палые листья, накрытые плащом, и нет лучшей крыши, чем звездное небо. Я лежала между Кэром и Флайном и смотрела вверх. Почему-то именно в этот миг я неожиданно остро и ярко почувствовала, что вот эта ночь и это небо — и есть жизнь. Никогда не повторится это мгновение, и нельзя остановить его, да и не нужно… Сберечь его в бездонных глубинах памяти, словно самоцвет с острыми и неровными гранями, странный колючий дар этой осени — и больше ничего не нужно. Прошлое всегда с нами, а будущее… его еще нет. Настоящее, яркое и неудержимо тающее, словно льдинка в ладони — это и есть дарованная нам вечность, и другой не надо. А у Хэлгэ в глазах сияют такие же звезды…

Я уже почти собралась сказать это вслух, но Кэр шепнул мне на ухо:

— Не нужно говорить. Мы и так слышим, разве ты забыла? Только… Рамборг! Если мы слышим тебя, то и он тоже может. Не думай так громко, если это все еще тайна.

Я смущенно фыркнула.

— Все еще тайна, да. Не буду больше думать…

— А, да думай ты, что хочешь! — другое ухо защекотал тихий смешок Флайна. — Мы прикроем, если что.

— Уже прикрываем, — уточнил Кэрвес.

— С чего это вдруг такая… м-м-м… забота? — подозрительно поинтересовалась я. — Как же пресловутая мужская солидарность?

— Кайт, ну как ты не понимаешь, — лирично вздохнул рыжий, — ведь так гораздо забавней!

— Вот так всегда, — я вздохнула не менее лирично, — я тут страдаю, а они забавляются… Гады!

— Да, но зато какие! — самодовольно фыркнул Кэр.

— Самые лучшие, — я улыбнулась, — во всех мирах. И других таких нет. Я тебя люблю, Кэр, и тебя, рыжий, тоже… Давайте спать.

— Спокойной ночи, Кайт, — Кэрвес подтянул наше общее одеяло повыше.

— Приятных тебе и волшебных снов! — с видом матерого заговорщика подмигнул мне Флайн.

Дюжина самых родных и любимых гадов на свете, и других не надо. Засыпая, я успела подумать о том, что, наверное, это и есть счастье.

Глава 3

Рамборг Лиэссат, княжна Вереска. Рэир.

Вино и песни у ночного костра помогли: к столице я подъезжала отдохнувшая и веселая. Даже странная поспешная… наверное, это надо называть женитьбой?.. так вот, даже тот сюрприз, что преподнес мне Ллаэслин с этой своей свадьбой меня уже не слишком огорчал. И в самом деле, мой старший кузен уже давным-давно вырос из пеленок. Лин — большой мальчик с большим мечом, и у него есть своя голова на плечах. Что я так заранее взъелась на эту муирэ, и впрямь, что ли, ревную? Ну, встретились, ну, влюбился… Бывает! Разве что пара десятков девичьих сердец теперь разбита — но и что с того? Прекрасным девам следовало, наверное, проявлять большую активность в отношении моего блестящего красавца-брата… Утешать их теперь, и-эх! В столице ходила забавная поговорка: «Та инэль, что не влюблена в Леадарна, влюблена в Лиэ. А та дева, что не влюблена в Лиэ, тоскует о Ллаэслине». И это верно. Доблестные, красивые — и свободные! Князья, к тому же. Тут любое сердце дрогнет!

Так мы ехали, и я улыбалась своим мыслям, и было мне несказанно хорошо скакать под деревьями в осеннем уборе… до тех пор, пока уже на подступах к Тир?на? Вэаннэ с незаметной боковой дорожки на главный тракт не вывернул еще один всадник. Серый конь, белые волосы, ледяной черный взгляд… Хэлгэ. Проклятье! Вот уж с кем мне не хотелось сейчас встречаться!

Я на миг обреченно зажмурилась и осадила свою кобылу, дожидаясь, пока он подъедет. Братья-по-мечу приветствовали сына Рассвета радостными возгласами, а у меня язык словно к гортани присох, и немалого труда стоило выдавить из себя деланно-равнодушное: «Хаэль!» Впрочем, я быстро взяла себя в руки. Что же я, в самом деле? Ну и что, если сердце трусливо дрожит где-то пониже желудка, кровь приливает к голове… и к другим местам… а в глазах темнеет. Будь я проклята, если эта надменная хладнокровная скотина хоть что-то заметит!

«Воистину, быть тебе проклятой, княжна Лиэссат», — мрачно призналась я сама себе, по глазам моего снежного сидхэ понимая, что — заметил… С-скотина! Я прекрасно помню, как нехорошо мы расстались тогда, во дворце, когда я выползла из зала Совета со споротыми нашивками и обрезанными косами. Я отлично знаю, кто смог убедить Керберна мне помогать… кому я обязана возвращением под знамена Вереска. Ему, тут и гадать нечего. Отчего же я злюсь? Может быть, оттого, что я не просила этой помощи и не хотела ее, оттого, что от Хэлгэ я ждала совсем иного? Мне нужен был он сам, а не… ах-х! Все-таки вызвать его на поединок, что ли? Так ведь выиграет, что я, не знаю его? Нет, это невозможно терпеть! Не хочу его видеть, не хочу с ним разговаривать, не хочу с ним драться! Хочу любить его прямо здесь и сейчас, вон там, под деревьями, на палых листьях, в осенней траве — и ничего не нужно больше… Вот пёс! Я не буду об этом думать, нет, не буду. И смотреть на него не буду тоже… и серебряную нить ванэл?лэ-квэн заглушу напрочь! Хотя, вообще-то, последнее надо было сделать чуть пораньше. Рамборг, ты не кошка. Ты — овца. Остается только начать что-нибудь жалобно блеять…

«Вот именно», — безжалостно добил меня мысле-голос Хэлгэ, такой же ледяной, как и взгляд.

Ну, хватит. Пора с этим разобраться.

Я мрачно кивнула сама себе и придержала лошадь, чтоб немного отстать от спутников. Кэр и Флайн, вот умницы, поняли все прекрасно и вырвались вперед. Хэлгэ же, тоже понятливый, отпустил поводья своего Клинка, позволив ему пойти шагом рядом с моей кобылой. Вот так молча мы проехали еще немного и остановились, вернее, встали наши лошади.

Помолчали еще немного, не глядя друг на друга. Моя Тень шумно вздохнула и потянулась ко все еще зеленой траве у обочины. Я отпустила повод и повернулась к Рассветному, почти бестрепетно встречая черный взгляд.

— Ну? — как можно суше начала я. — И что?

— Конкретней, пожалуйста, — Хэлгэ чуть поморщился. — Я был бы весьма признателен тебе, Лиэссат, если бы ты постаралась выражать свои мысли яснее.

— А! Яснее! — я с каким-то непонятным восторгом ощутила прилив знакомой злости. Отлично! Сейчас будем ругаться. — Изволь, Рассвет. Как ты посмел?

— Посмел что именно? — сидхэ выгнул бровь и потрепал Клинка по холке. — Уточни.

— Проклятье, ты знаешь, что!

— Нет, не знаю, — Хэлгэ безмятежно улыбнулся. — Как я могу знать, если ты не говоришь?

— Так, понятно, — я поджала губы и зло скривилась. — Ладно, хочешь играть в допрос — поиграем. Слезай.

И первой спрыгнула на землю.

Прямо у дороги открывалась небольшая прогалина среди берез и кленов, на дальней ее стороне в траве виднелось бревно. Вот к нему-то я и пошла, не оборачиваясь, так как прекрасно знала, что он все равно пойдет следом. Села и посмотрела на него снизу вверх.

— Мне кажется, нам с тобой пора разобраться со всеми этими… хм…

— Отношениями? — ухмыльнувшись, подсказал Хэлгэ.

— Отношениями? — эхом откликнулась я. — Э, нет, до отношений мы еще дойдем. Но сперва о другом. Знаешь, пока мы были там, — я изобразила неопределенный широкий жест, обозначая земли за пределами Вэннэлэ, — у нас не было ни времени, ни права обсуждать все это. Но теперь мы вернулись. Думаю, момент подходящий.

— Более чем, — Рассветный кивнул. — Начинай.

— Начинаю. Изволь объяснить мне, Хэлгэ Аэт?глатт из Дома Рассвета, какого хромого гоблина ты позволил себе вмешиваться в мои отношения с моей собственной княгиней и матерью, а?

— А-а… — наследник Рассвета кисло улыбнулся и уселся на траву напротив меня. — А я-то все гадал, когда же до тебя дойдет!

— Дошло до меня довольно быстро, — я фыркнула, — не настолько же я тупа! Тем более, что и Керберн рассказал мне, не называя, впрочем, имен… Но догадаться было не сложно! Проклятье, Хэлгэ, по какому праву?! Как ты посмел идти к Главе Папоротника просить за меня? Это… это позорно! Это недопустимо! За моей спиной, втихую… Я следовала своим решениям, и, — проклятье! — я и ответить должна была сама! Моя честь…

— Твоя честь? — прервал мою гневную речь сын Рассвета. — Твоя? Да при чем тут твоя честь, полукровка, когда моя была задета!

Э-э-э… не поняла… Или один из нас спятил, или одно из двух.

— Погоди-ка, — я потрясла головой и уставилась в полные искреннего негодования очи Рассветного, — я чего-то не понимаю… Мне казалось, что это меня публично отчитали и разжаловали, разве нет? При чем тут ты с твоей честью, Рассвет?

— Разжаловали тебя, верно. Но кому предложили командование нашим отрядом вместо тебя?

— Кому?

— Мне!

— И что? — я все еще недоумевала. Чем он недоволен?

— Как это — что? — Хэлгэ гневно фыркнул. — Ты действительно не понимаешь — или притворяешься?

— Действительно не понимаю. Объясни.

— Что ж, объясню, — Рассветный поудобней устроился на травке и устремил все еще пылающий гневом взор куда-то поверх моей головы. — Все просто. Я — лучший. Я это знаю, и ты это знаешь.

— Да я и не собираюсь отрицать… — я пожала плечами. — Разумеется. Ты превосходишь меня во многом, да это и не удивительно…

— Неважно! Я должен был командовать с самого начала, понимаешь? А вместо этого — оказался твоим подчиненным! Разумеется, меня это задело.

— Разумеется, — я покладисто кивнула, — иначе и быть не могло. Конечно.

— Но я стерпел это, видят Силы, я терпел!

— Да-да, я помню, — до меня потихоньку начал доходить комизм ситуации. А ты, сволочь белобрысая…

— Они знали об этом, знали, насколько меня уязвляет эта двусмысленная ситуация. И вот — ты покидаешь столицу со споротыми нашивками и обрезанными косами…

— … опозоренная и униженная… — тихонько вставила я, но он, кажется, увлекся настолько, что не заметил.

— … и мне — мне! — предлагают командовать! Словно кость бросили, клянусь Рассветом! Заметь, не потому, что я лучше подхожу для этой роли, не потому, что меня наконец-то оценили так, как должно — а просто чтобы не тявкал! Проклятье! Да как они посмели помыслить, что я соглашусь!

— И ты…

— Отправился к Керберну и объяснил ему, что князья Рассвета не нуждаются в таких подачках. Он понял, как ни странно, и понял верно.

— Так. Ясно. — Я потерла лоб и посмотрела на снежного сидхэ так, словно увидела его впервые. Вот дура! Напридумывала себе небылиц… Как я могла хотя бы подумать, что эта надменная высокородная скотина чистой крови может испытывать ко мне какие-то там чувства! Да еще и рисковать своей пресловутой честью ради этих несуществующих чувств! Ох, Рамборг… Впрочем, это еще не повод бросаться на собственный меч.

— Подведем черту, — я кивнула своим мыслям: — Ты был уязвлен тем, что тебя назначили командиром только для того, чтоб заменить меня, так?

— Именно.

— Отлично. И ты отправился к Керберну излагать, то есть, изливать свой гнев. Просто прекрасно. Естественно, старый Ворон внял и решил посодействовать… Очень благородно с твоей стороны, Хэлгэ, не воспользоваться ситуацией. Ты решил, что… э-э… обойдешь меня и так, я верно поняла? И хотел дать мне возможность… посоревноваться с тобой честно. Верно?

— Вот видишь, ты все поняла теперь, — Хэлгэ кивнул.

— И моя многострадальная честь тебя совершенно не заботила при этом, так?

Нет, все-таки интересно, он сам-то понимает, что сейчас говорит — и кому?

— Уверяю тебя, Вереск, твоя честь — это было последнее, о чем я в тот момент думал, — с потрясающей искренностью в голосе и во взоре подтвердил мои мысли Рассветный.

— Благодарю, — я серьезно кивнула и наклонилась вперед, к нему. — Пододвинься поближе, пожалуйста.

Хэлгэ заинтересованно подался ко мне — и мигом отпрянул, ахнув от неожиданности и прижимая ладонь к щеке.

Да, бью я сильно. И на остроту ногтей не жалуюсь.

А в этом что-то есть… Не удар кулаком в глаз или там в нос, а обычная пощечина. Надо же, какое приятное чувство…

Я встала и, потирая ладонь, проговорила раздельно и как можно четче:

— Ты обмолвился, что тебе не нужны подачки. Так вот, Рассветный, запомни — мне они не нужны тем более. Синэс?та!

Свистнула, подзывая лошадь, влезла в седло и поехала прочь с этой поляны, не оглядываясь. На душе было — поганей некуда…

Кэрвес ар Ку Маэрх из Дома Звезд. Квенир э Фиан.

Флайн ар Даэн из Дома Огня.

Кэр и Флайн не успели обменяться и парой десятков двусмысленных шуточек насчет возможного времяпровождения отставших спутников, как позади на дороге уже застучали копыта.

— За ней словно демоны гонятся, — недоуменно пробормотал Флайн, обернувшийся, чтоб посмотреть на подъезжающую, вернее, почти подлетающую галопом полукровку.

— Любопытно, что они не поделили на этот раз? — отозвался Кэр.

— Сейчас узнаем, — пожал плечами рыжий сидхэ, — если не от нее, то от Хэлгэ точно.

— А! — князь Звезд ухмыльнулся. — Спорим, что Рамборг расколется раньше, чем ты вытянешь из Рассветного хоть пол-словечка?

— На бочонок «Лунной Полночи»! — азартно сверкнул очами Флайн. — Я разговорю Хэлгэ прежде, чем мы доберемся до Перекрестка!

— М-м… бочонок, говоришь? — Кэр хитро сощурился. — Идет!

Они едва успели тайком ударить по рукам, как Рамборг уже нагнала их и резко осадила лошадь. Сидхэ украдкой переглянулись и, словно по команде, уставились на свою княжну.

Зрелище она собой представляла довольно примечательное. Рамборг не зря за глаза именовали иногда «огненной душой» — от разгневанной полукровки и впрямь ощутимо веяло жаром, словно от раскаленного горна, а в обычно карих глазах начали светиться алые искры. Знаменитая эльфийская выдержка воспитывается годами, а потому лицо у княжны Вереска было сейчас абсолютно неподвижным и очень белым, губы плотно сжаты, но вот сощуренные в злобные щелочки глаза ее выдавали. Сквозь эти узкие прорези в броне ее самообладания на мир изливалась такая черно-алая ярость, что оба эльфа неосознанно поежились.

— Обстоятельства изменились, — процедила она, словно выдирая из себя слова клещами. — Я сверну на Заставу Квенир. Ненадолго. Если вы со мной, то встретимся там.

— О… — немного растерянно выдохнул Флайн.

— Разумеется, мы с тобой, — менее впечатлительный Кэрвес просто кивнул. — Ты поедешь вперед?

— Да.

— Вот и славно, а мы догоним. Попроси там приготовить нам баню, ладно? Что кривишься, Флайэ? Лично мне хочется показаться в столице чистым, отдохнувшим и в парадной форме. А что? Разве мы это не заслужили?

— Вот и я так подумала, — полукровка слегка остыла и уже не шипела через каждое слово, словно вода на раскаленной сковородке. — Ну, догоняйте тогда.

И, не прощаясь, пустила лошадь в галоп прямо с места.

Оба сидхэ подождали, пока уляжется на дороге поднятая ее конем пыль, и вновь переглянулись.

— Кэр, как ты думаешь… — осторожно начал Флайн, — а он, вообще-то, жив?

— Жив, — Звездный на миг прислушался к звону невидимых струн ванэл?лэ-квэн и уверенно добавил, — и даже не покалечен. Подождем. Сейчас появится.

— Ты проспорил, — поддел его рыжий.

— Поглядим, — пожал плечами Кэрвес.

— Слушай, а может, ее лесные клопы покусали? — серьезно предположил Флайн. — Ну, или слепни там какие-нибудь?

— Угу, бешеные, — Кэр фыркнул. — Во-первых, уже не время для клопов, клещей и слепней. Во-вторых, полнолуние скоро. Рамборг в полнолуние всегда бесится, это кровь сиэ говорит, понимаешь? А в-третьих, не гадай, сейчас мы все узнаем. Вон Хэлгэ тащится.

— Что-то он не спешит, — Флайн неодобрительно покачал головой.

— Хе, да ты на лицо его посмотри! — пакостно хихикнул Кэрвес. — Ты бы тоже не спешил, если б тебя так изукрасили!

— О-о… — благоговейно прошептал рыжий повеса. — Она все-таки приложилась кулаком к этой высокомерной морде! Наконец-то!

— Ш-ш-ш! — Кэр спрятал ухмылку. — Нету в тебе сочувствия, рыжий.

— Ну ни на файр, — самодовольно подтвердил Флайн. — Я же великий певец и Мастер Слова! Сочувствие мне не положено по статусу.

— Рыжий, у тебя что-то со зрением, — не удержавшись, прошипел Кэрвес, — это был не кулак.

Флайн покаянно фыркнул. Он действительно ошибся.

На бледной золотистой щеке сына Рассвета отчетливо отпечатался хлесткий след пощечины, изящно завершенный пятью кровоточащими царапинами. Ногти у Рамборг, как бы она их не срезала под самый корень, все равно очень быстро отрастали до размеров когтей отменной остроты. Отметины на породистой физиономии Хэлгэ были вполне узнаваемы и не оставляли ни малейшего сомнения в том, чьих рук это дело.

— Хэль! — с искренней тревогой воскликнул Флайн. — Что у тебя с лицом?

— Да так, — неубедительно и безнадежно соврал Рассветный, — на сук в лесу напоролся.

— А-а… — сочувственно протянул рыжий. — И так — пять раз подряд, да?

— Сдается мне, не суки то были, а все-таки кошки, — Кэр жестоко фыркнул: — Вернее сказать, одна кошка.

— Да! — взвился Хэлгэ. — Одна, и притом — бешеная!

— Залечи это, Аэт?глатт, не позорься, — Кэрвес поморщился. — Право, хоть воина и украшают шрамы, но это…

— Вот именно это я и пытаюсь сделать. Залечить.

— О? — Флайн издевался уже в открытую. — И как?

— Как видишь, — Хэлгэ пожал плечами, — пока никак.

— Хэль, — сурово начал Кэрвес, — я понимаю, что не должен вмешиваться, но… Гоблин тебя отдери, что же такое ты ей сказал?

— Кэр, ну право же! — фыркнул рыжий сидхэ и брезгливо поморщился. — Опять казарма!

— Да, казарма! — князь Звезд оскалился. — А чего ты ждал? Это весьма забавно, наблюдать, как эти двое рычат друг на друга, но у всякого веселья должны быть границы! Негоже князю Великого Дома Рассвета доводить княжну Великого Дома Вереска до рукоприкладства. Разберись с этим, Хэлгэ, иначе вскоре терпение мое кончится.

— И тогда? — холодно обронил Рассветный.

— И тогда мы разберемся с тобой. Наше братство священно, и нам не должно…

— Кэр, ты заговариваешься, — Флайн прервал друга на полуслове. — Хэлгэ, не нужно испепелять нас взглядом! Нам и вправду надоело смотреть ваши красочные сны и слушать ваши мысли. Просто дойдите вместе до ближайших кустов — и успокойтесь уже! И дайте покой нам. Договорились?

— Проклятье, Флайн, и ты еще говорил о казарме! — Кэрвес возмущенно фыркнул.

— А что такое? — рыжий невинно улыбнулся. — Я говорю так, как есть. Разве рядом есть женщины? Нет? Зачем же тогда нам друг перед другом… рядиться? Впрочем, я могу и развить эту мысль…

— Не надо, — Хэлгэ мрачно покачал головой. — Я и сам прекрасно знаю, что именно можно делать наедине с женщиной. Тем более, в кустах.

— Да? А по лицу и не скажешь! — Флайн не собирался щадить товарища.

— Хватит, рыжий! Уймись! — Кэрвес поднял руку, останавливая его. — Не надо добивать раненого, ему и так несладко. Ну, Хэль, расскажешь?

— Вы же иначе не отстанете… — безнадежно отозвался сын Рассвета. — Между прочим, ничего особенно я ей не сказал. Просто Рамборг догадалась, кому обязана своим возвращением, и решила устроить мне маленький допрос…

В изложении снежного сидхэ история разговора на полянке выглядела вполне невинно. Впрочем, не совсем…

— Погоди-ка… — Кэрвес недоверчиво наклонил голову к левому плечу. — То есть ты умудрился убедить женщину, в которую… хм… которой ты, скажем так, увлечен… в том, что думаешь ты только о себе, а на нее тебе попросту начхать? Я верно понял?

— Я этого не говорил.

— Поверь мне, Хэль, именно это ты ей и сказал. Молодец. Учитывая то, как трепетно Рамборг относится к своей многострадальной чести… — Кэр присвистнул и покачал головой.

— Да ты еще легко отделался, — подхватил Флайн. — Малой кровью, хе-хе…

— И что теперь делать? — Хэлгэ обращался к обоим, но смотрел все же на рыжего, как на признанного авторитета в смысле общения с прекрасными лэнэ.

— Ждать, — Флайн пожал плечами, — что же еще? Пусть остынет. А хочешь — попробуй поймать ее где-нибудь на конюшне и… Ну, дальше ты и сам знаешь.

— Не думаю, что это сейчас поможет, — Кэр скептически скривился. — Лучше подождать, тем более, что и ей, и тебе скоро будет не до любовных игрищ.

— Посольство муирэн? — Хэлгэ кивнул и поморщился.

— Именно. Но и не только, — загадочно добавил Звездный. — Так что оставь пока эти глупости. А Рамборг… Пройдет полнолуние, она перебесится, заскучает и сама решит тебя поймать. Не исключено, что именно на конюшне.

— Новое задание, когда мы еще и от старого не отдохнули? — Рассветный заинтересованно приподнял бровь. — А подробности?

— А подробностями мы займемся, пока наша славная княжна будет заниматься делами своего Дома, — не стал распространяться дальше Кэрвес. — И уж точно обсуждать это мы будем не посреди дороги! Едем на заставу Квенир, как раз к ужину успеем.

— Кэр, погоди! — Флайн остановил друга. — Что же, он так с расцарапанной мор… эммм… с раненым лицом, я хотел сказать… вот так и поедет?

— Нет, конечно! Вот возьми и залечи эти царапины, вместо того, чтоб языком трепать. И так много времени потеряли…

— Ты рычишь, потому что проспорил, — примирительно хмыкнул Флайн.

— Опять спорили… — вздохнул Хэлгэ.

— Опять, — Кэр кивнул и рассмеялся. — Ладно! Ты выиграл, рыжий! Но пить все равно вместе будем, идет?

— Спрашиваешь! — сидхэ из Дома Огня рассмеялся тоже. — Вот втроем и разопьем. «Лунная Полночь» требует хорошей компании, это же не гномью «огненную воду» пить, чокаясь со своим отражением в шлеме… Все, готово! Цела твоя высокородная морда, ванэл-фраэрэ, словно и не было ничего. Можно ехать.

Лицедей, наемник. Лиан.

В щенячьем возрасте подростка он ненавидел эту кличку. Лицедей! Ха! Тогда он предпочел бы именоваться Оборотнем, ну, или, на худой конец, Многоликим… но в жилах его не текло даже малой толики крови изменчивых, а до истинно Многоликого ему еще было расти и расти.

Потом ненависть прошла. Не так уж плохо называться Лицедеем, если разобраться трезво, отринув эмоции. Способность играть вдохновенно, самому себе веря — не последнее качество для шпиона и наемного убийцы. И не самое дурное занятие в этом мире — для метиса, всеми отверженного смеска. Стоит лишь раз испытать это обжигающе-яркое, сродни любовному экстазу, чувство — когда смотришь в глаза того, кто презирал тебя, и видишь в них — страх… Власть над жизнью других пьянит лучше самого дорогого вина. Он не верил сам, пока не попробовал, а попробовав — уже не мог отказать себе в этой волшебной сладости. Лучше золота, лучше женщин, лучше всего, что есть и было под этим небом! Кроме, может быть, бессмертия… но и его, потерянное наследие сына смешанной крови, можно завоевать! Пусть не мечом, как пристало бы это благородному воину, пусть отравленным кинжалом, удавкой, подкупом и подлогом, но все же…

Случилось однажды так, что благороднорожденная дочь одного из Младших Домов муирэн увлеклась молодым элладорским рыцарем. Где и как гордая муирэ умудрилась встретить низшее существо, навеки осталось ее тайной. Неудивительно, что смертный потерял голову при одном только взгляде на прекрасную сидху, удивительно, что она снизошла. Естественно, ни о какой официальной связи между ними не могло быть и речи. Это только в сказках, причем в сказках человеческих, эльфийка может полюбить человека настолько, чтоб отказаться ради него от всего, что имеет. Такие любовные истории случались, конечно, но счастливого финала у них нет и быть не может. Этот случай не стал исключением. Романтичная девица сбежала из родного дома вслед за возлюбленным, и все было хорошо, пока счастливая пара не прибыла в принадлежащие рыцарю земли. Вид маленького, сырого и холодного замка несколько отрезвил эльфийку, впрочем, забавный человеческий обряд, смешной лысый жрец и бурные ночи как-то развлекали ее некоторое время. До тех пор, пока муирэ не поняла, что ей надоели чадящие очаги, насекомые в одеялах, отсутствие самых элементарных удобств… Ни водопровода, ни нормальной пищи, ни тонкого белья, наконец! Никаких занятий, кроме сплетен и вышивания каких-то уродливых тряпок. Скрюченная высохшая карга — матушка возлюбленного… Участь смертной женщины оказалась весьма незавидна. Эльфийка всплакнула, написала любимому трогательное письмо с извинениями, спустилась в конюшню, оседлала свою лошадь — и отправилась восвояси.

… Ее догнали почти у самых стен замка, силой затащили обратно в этот холодный и вонючий каменный мешок, заперли в комнате без окон, разъяренную и испуганную. Любимый явился под вечер и доходчиво объяснил ей, насколько изменилось ее положение после того, как она покинула земли своего народа и оказалась здесь. Читать он, как оказалось, не умел, зато с плеткой обращался недурно. Обряд, который так позабавил наивную муирэ, оказывается, накрепко привязал ее к этому человеку, более того, сделал ее полной собственностью больше не любимого смертного. Корпеть над рукоделием, слушать болтовню местных женщин, угождать своему господину и рожать детей каждый год — такова отныне ее судьба… Тут наконец-то прояснился ее разум, доселе затянутый любовным туманом, и муирэ начала лихорадочно искать пути спасения. Долгих шесть месяцев она всеми доступными способами усыпляла подозрения ненавистного «мужа», его мамаши, слуг и стражников — и наконец, улучив момент, смогла отправить весть родным. Спустя еще семь дней, каждый из которых показался ей веком, пришло избавление.

Ветхий замок, стенами которого так гордился его владелец, был взят за полчаса. Разгневанные муирэн убили всех мужчин и сожгли все, что могло гореть, а что не могло, то уничтожили магией. В пыль. А потом захваченному в плен элладорцу прямо на пепелище доходчиво объяснили, как не надо обращаться с эльфийскими девами. Впрочем, приобретенные знания ему уже не пригодились — восемнадцать белоперых стрел в разных частях тела не способствуют долголетию. Мстители искренне постарались, чтоб смертный не встретился со своими богами слишком быстро. Кроме того, требовался наглядный урок для всех остальных. Элладорец мог бы гордится — он все-таки попал в песни и легенды, правда, не в той роли, на которую рассчитывал.

Родной дом встретил блудную дочь неласково. Позор на всю Маэрэ — шутка ли, эльфийка сбежала со смертным! Разумеется, скрыть это не получилось, а муирэн, при всех их несомненных достоинствах, сплетники изрядные. Дело дошло до князя Алькалиндэ, и разбираться с возмущенным посольством Элладора пришлось именно ему. Еще пару месяцев дипломаты трех стран (трех, ибо в свару влезла и Вэннэлэ в качестве арбитра) улаживали все последствия этой некрасивой истории. В конце концов все остались при своем. Элладорцы скрепя сердце признали, что муирэн были в своем праве, сюзерен убитого эльфами рыцаря выплатил оскорбленному эльфийскому Дому соответствующую виру, родичи девицы, в свою очередь, возместили элладорцам стоимость сожженного замка… Менестрели уже вовсю распевали свеженькие баллады, и в чуть ли не каждой таверне можно было услышать свою версию драмы. Наиболее распространенная из них, знаменитая «Песнь о падении замка Халлен», даже вдохновила известного элладорского сочинителя, Бирку Достопочтенного, на написание трагедии. Правда, к реальным событиям сюжет пьесы не имел никакого отношения, но разве это важно?

Лицедей однажды даже посетил театр в Элладоре, где шла эта пьеса, изрядно при том веселясь. Он, к сожалению, абсолютно точно знал, чем закончилась история любви эльфийки и смертного. В семейном архиве записи видел, да…

Увы, пребывание муирэ в замке возлюбленного не обошлось для нее без последствий. В положенное время она родила сына-полукровку, а на третий день после этого попросила лично у князя Алькалиндэ позволения прислать ей кинжал. Иного способа восстановить поруганную честь — свою и своего Дома — несчастная не видела. Ее отец так и не смог простить своему князю того, что он — позволил…

Проще всего и всего милосердней, конечно, было бы избавиться от незаконного и нежеланного ребенка сразу же после рождения, но… Есть закон, общий для всех эльфов, вне зависимости от породы: «Сидхэ не бросают своих». Семья не смогла заставить себя полюбить дитя позора, человечье отродье, но и не позаботиться о нем родственники не могли. Тем более, что у Главы благоразумного эльфийского Дома даже для презренного смеска найдется свое применение. На благо рода, во славу Маэрэ. И таковое применение нашлось. Метиса вырастили, с раннего детства натаскивая на роль тайного убийцы и шпиона, а уж он-то, в свою очередь, всеми силами старался не разочаровать надменных родичей. В одиннадцать лет маленького Лицедея отправили в элладорский сиротский приют, преследуя при этом две цели: воочию показать ему разницу между привычной ему жизнью и существованием смертных, а заодно уж — развить навыки выживания. В любом окружении, в любой обстановке. Всегда и везде. «Выживешь — приму тебя в Дом как своего вассала», — напутствовал мальчика Глава Дома.

Он выжил, ведь он уже тогда был Лицедеем. Его эльфийский дед сдержал слово и действительно принял внука-полуэльфа в свой Дом, не как родича, конечно, но и не как слугу. Тайные задания, сперва попроще, а потом все сложнее и опасней, довольно быстро принесли юноше некую негласную мрачную славу. Его действительно ценили по заслугам. Не принимали, но и не гнали прочь. Чего еще желать смеску? Имея возможность сравнить людей и эльфов, Лицедей предпочитал служить эльфам. По крайней мере, они точно не обманывают при расчете!

И вот теперь он — одна из важнейших фигур в хитрой, запутанной, безумно опасной Большой Игре. Ставки столь высоки, что выигрыш измеряется не золотом и даже не властью. «Я признаю тебя внуком», — сказал его господин, — «Принеси мне победу и, возможно, нам удастся исправить кое-что из того, что сейчас кажется невозможным. Судьба несправедливо обошлась с тобой еще до рождения, и вот тебе шанс переломить хребет судьбе».

Опасно, запутано, мучительно долго. Тысячи тончайших нитей, хитрая паутина, сплетенная дюжиной древних пауков — властителей Маэрэ. И он, молодой и жадный, но очень осторожный и терпеливый паучок — в центре ее… Маленький по сравнению с прочими, но смертельно опасный. Все сомнения отступали, стоило лишь подумать о Награде. Тем более, что примерно половина дела уже была сделана.

Судьба высоких князей и политика двух могущественных эльфийских государств — в руках презренного смеска! Ха! Воистину, ради этого чувства все-таки стоило родиться на свет!

… невидимой и неслышной тенью, выследить которую оказалось не под силу даже эльфийским воинам, Лицедей пробрался за стены укрепленного поместья, где он сейчас жил, и спрятался в условленном месте, приготовившись долго и терпеливо ждать. Но ожидание не затянулось. Прирученная и направленная с помощью чар птица слетела на предплечье наемника и вспорхнула вновь тотчас же, едва он отвязал от ее лапки послание. Лицедей развернул письмо, прочитал и удовлетворенно хмыкнул.

Все. Приготовления окончены. Большая Игра началась.

* * *

Лиадран ар Аэтлэр, муирэ из Дома Серебряных Башен. Лиан.

Не так уж легко найти в эльфийском городе укромное местечко, где точно не будет чужих глаз и ушей. Даже если этот город построен так привольно и беспорядочно, как столица Вэннэлэ. У проклятых винлэс словно бы и тайн друг от друга никаких нет! Или за ней все же следят?

Лиадран на всякий случай решила перестраховаться и вести себя так, словно за ней и в самом деле следили, а потому была очень осторожна. Несколько раз она отступала в самый последний момент, и только когда время уже почти вышло, решилась рискнуть.

Для ритуала муирэ выбрала крохотную полянку на берегу медленного ручья с темной и сладкой водой. Берег сплошь зарос смородиной и крушиной, так что найти среди кустов молодую княгиню Вереска смог бы только тот, кто точно знал, что она там есть. А от магических наблюдателей Лиадран прятаться умела. Времени ей требовалось совсем немного, и сам ритуал был очень прост, можно сказать, даже примитивен. Даже обычная человечья ведьма самого низкого пошиба и то смогла бы сотворить нечто подобное, если б не один маленький нюанс… Ни одна человечья ведьма в здравом уме не выбрала бы своей целью кого-то из Высоких Эльфов. А так — что сложного в том, чтоб сварить приворотное зелье? Но вот сварить такое зелье, что подействует на одну из женщин Дома Вереска, да еще так, чтоб ни она, ни другие этого не заметили — вот это задачка! Потому Лиадран, выбрав такой примитивный, нарочито людской метод, теперь должна была приправить это колдовство тончайшими, почти неощутимыми нитями истинно эльфийских чар, причем чар сугубо женских. Как раз то, в чем Лиадран была признанной мастерицей. В результате этого дикого нелогичного смешения появился на свет истинный шедевр, очередное доказательство победы смелости и таланта над глупой теорией.

— Ну что ж, проверим, — шепнула муирэ, бросая в огонь прядь чужих ярко-рыжих волос. — И посмотрим, что будет…

Глава 4

Рамборг Лиэссат, княжна Вереска. Рэир.

Если вы видели одну эльфийскую крепость, значит, вы видели все. Неважно, окружает ее дремучий лес или же среди неприступных скал стоит застава, сложены ее стены из каменных блоков или это просто частокол. Количество башен и ворот, высота стен и число зубцов на забрале может быть разным, но суть не меняется. В любой эльфийской крепости вы непременно найдете арсенал и казармы, конюшню и офицерские квартиры, трапезную и баню. А еще — разумеется, склад. Вовсе не жилище командира, не плац и даже не кухня являются истинным сердцем любой нашей крепости. Склады и погреба — вот без чего не бывает эльфийской заставы. Командир, если понадобится, поспит и под обычным тентом на ворохе соломы, воины могут и в лошадиной поилке умыться, кузницу можно соорудить походную, а пищу — приготовить на костре. Но первое, что строят сидхэ, закладывая новую крепость, не считая стен, конечно, — это склад. Слишком уж часто нам приходилось сидеть в осаде, чтоб теперь пренебрегать такими вещами. Голодные безоружные оборванцы много не навоюют, даже если они — образец доблести и стойкости. А уж если за стенами соберется и мирное население, которое тоже надо не только защищать, но и кормить… Мне приходилось едать крыс и голубей, и повторения такого опыта я не пожелаю и заклятому врагу. Отвратительная пища, и совершенно не насыщает. Хотя, если жизнь заставит, можно и лягушками питаться, ну, или улитками, например.

Но вернемся к нашим кладовым. Итак, если уж имеется склад, должен быть и тот, кто им заведует. Должность, официально именуемая Хранитель Ключей, на деле повсеместно сокращалась до уважительного «Ключник». Именно так, с большой буквы, и никак иначе. Офицер-снабженец должен быть надежней дверей и замков любого склада, и разгильдяев на таких местах не водилось. Занятие, только на первый взгляд кажущееся спокойным и скучным. Да, Ключник не бросается в атаку в первых рядах, горделиво размахивая знаменем, но, пока доблестные воины совершают свои ратные подвиги, снабженец должен достать новые стрелы взамен выпущенных во врага, копья вместо сломанных и щиты взамен разбитых, должен накормить и напоить усталых и голодных солдат, выдать им новую форму, обеспечить починку доспехов, проследить, чтоб лекарям хватило бинтов… Да мало ли что может потребовать командир заставы? Мало ли что может внезапно понадобится?

Такая ответственность требует достойного чина. Ключниками становятся офицеры рангом не ниже «серебряной ветки», а чаще — и выше, и почти всегда это — женщины. У хорошей хозяйки — всегда порядок, неважно, кладовкой она заправляет или арсеналом и складами целой крепости.

На Заставе Квенир хозяйничала Лайрэн из Младшего Дома Ивы, особа, педантичная до занудства, и надежная, словно скала. Если кто и мог достать для нас полный комплект парадной формы вне стен столицы, то только она. В хозяйстве Лайрэн нашлось бы что угодно, от осадного орудия до шелковых ниток, и я не удивилась бы, достань суровая Ключница боевой корабль с полной оснасткой, возникни вдруг такая нужда. Хоть бы и из складок форменной юбки.

Застава Квенир, Застава Перекресток, стоит близ пересечения трех крупных дорог. По одной из них, Рассветному Тракту, мы и приехали. Миновав Перекресток, дороги сливаются в одну главную, ведущую к столице. Всего лишь какая-то пара дюжин хартов отделяет Заставу Квенир от Речных ворот Тир?на? Вэаннэ. По хорошей дороге, на свежих конях — меньше полудня пути. Предпоследний заслон против вероятного противника, а последний — Застава Айнат, Застава Щит, расположена вообще практически в виду столицы, и гарнизон в ней состоит исключительно из лучших гвардейцев матушки. Она их лично отбирает. На Заставе Квенир с этим попроще, хотя, присутствуя на ритуальных поединках между воинам Перекрестка и воинами Щита, я никогда не могла определиться, на кого же ставить.

Гарнизон Заставы Квенир последние лет десять возглавляет некий Илоэр из Дома Облаков, бывший порубежник, которого я знаю давно и… м-м-м… лично. В некотором смысле. Короткое и яркое увлечение, которое и интрижкой-то не назовешь — вовсе не повод краснеть и смущаться, встречаясь глазами. Мало ли что у нас было в затерянной среди северных болот маленькой пограничной крепости, столь не похожей на блестящую и грозную Заставу Квенир? Пятнадцать лет — это срок даже для нас. И все же мне приятно знать, что этот кареглазый сын Облаков до сих пор хранит тот шейный платок, что я ему подарила. Глубоко-глубоко, на дне сундука, очень редко доставая на свет — но хранит. Откуда я знаю? Просто в моих княжеских покоях есть чуланчик, в нем — самый темный и дальний угол, где стоит большой и тяжелый сундук. А на дне сундука, бережно завернутая в многослойную алхэт, лежит массивная бронзовая фибула…

Как бы то ни было, но вовсе не в память о прошлом командир Перекрестка изволил лично подхватить под уздцы мою лошадь и помочь мне спешиться, когда я въехала на серо-розовые гранитные плиты двора. Визит княжны Вереска, пусть не наследной, — чем не повод проявить истинно эльфийскую галантность?

— Какие лэнэ — и не под стражей! — ухмыляясь, приветствовал меня Илоэр. — Или ты сбежала от конвоя, маленькая мятежница? Под каким кустом ты зарыла кандалы? Могу послать землекопов, если ты укажешь место!

— Посылай! — я махнула рукой и рассмеялась. — Зачем хорошей вещи ржаветь без толку? Вдруг пригодится?

— Надо будет — найдем что-нибудь понадежней, — Илоэр весело прищурился. — Что ж, привет тебе, княжна Лиэссат! Прекрасна и мрачна, как всегда.

— Ты тоже не меняешься, все такой же старый, хитрый и льстивый! И тебе привет, Облачный.

Мы сцепили руки в эльфийском приветствии, а потом коротко обнялись.

— А все-таки я безумно рад тебя видеть, сумасшедшая кошка! Все такая же сумасшедшая, если верить всем этим слухам.

— Вот ты сперва перескажи мне их, эти слухи, а потом я скажу тебе, можно ли им верить! Я тоже рада тебя видеть, Илоэр. Безумно, иначе и не скажешь!

— Надолго к нам?

— Проездом, — я пожала плечами, — или точнее будет сказать — проскоком. Там следом мои спутники едут. Буду признательна, если приютишь.

— В столицу, да? — Облачный понимающе кивнул. — О чем речь — отдыхайте и приводите себя в порядок. Судя по тому, что я тут краем уха слышал о твоих делах, в Тир?на? Вэаннэ тебе следует въезжать во всей красе.

— Вот и я так подумала.

— Пойдем ко мне, выпьем по чаше за встречу. Заодно и слухами поделимся. А потом, если пожелаешь — баня в твоем распоряжении.

— Мне бы с Лайрэн переговорить…

— Переговоришь. После бани и ужина — переговоришь обязательно. Но сейчас и ты с дороги, и Лайрэн занята. Идем.

Что ни говори, а прогуливаться по одной из лучших крепостей Вэннэлэ под руку к командиром упомянутой крепости — занятие весьма приятное! И этот осенний день был прекрасен, и вид со стен открывался просто чудесный, и все мои печали и досадные помыслы улетучились вместе с туманом. Что? Ссора с Хэлгэ? А-а, пусть его! Плевать мне на Рассветного с его горделивыми ужимками! Я — в сердце собственных земель, и под ногами у меня — древние камни, свидетели славы и доблести моих родичей и вассалов, и воины приветствуют меня радостными возгласами. Я нужна им, непонятно, зачем, и неясно, почему, но я им нужна. Они любят меня, сумасшедшую истеричную полукровку, всех достоинств у которой — разве что сомнительное умение махать мечом и вляпываться в древние тайны и авантюры… Плевать на сына Рассвета! Пусть теперь локти себе кусает, пусть хоть собственный боевой лук съест вместе с полным колчаном, и ножны в придачу, умник. Вот так-то.

— Ха! — воскликнула я, осмотревшись в командирских апартаментах: — Растешь, Облачный!

— Стараюсь, — довольно ухмыльнулся Илоэр. — Располагайся, прошу тебя.

И вежливо отодвинул мне кресло. Я благосклонно кивнула и угнездила там свое пропыленное седалище. Мягкая замшевая обивка, подушки… Да уж, это не наша старая Сосновая Застава!

— Я всегда говорила, что гвардия погрязла в роскоши! — фыркнула я: — Вас скоро в бой будут носить в паланкине, столичные хлыщи!

— Наблюдать твой праведный гнев, Лиэссат, это такое несравненное удовольствие! — Облачный подавил смешок. — Вина? Или эля? Может быть, заварить тебе эпэссы?

— Вина, пожалуй. Давай-давай, ухаживай за своей княжной, воин! — я хихикнула: — Становишься карьеристом, Илоэр?

— По мере сил, — сын Облаков наполнил два серебряных кубка светло-золотистым вином и пододвинул мне один: — Помнишь поговорку? «Среди собак и волк залает». Иначе сожрут. Так что, да, я — карьерист, и вполне доволен своей нынешней должностью. В отличие от некоей прекрасной госпожи, которая то старшим по званию хамит, то приказы трактует по-своему, то геройствует направо и налево… Не напомнишь мне ее имя?

— Твоя память, Илоэр, всегда была для меня предметом зависти, — я спрятала усмешку в кубке.

— Завидуй, инэль! — Илоэр отсалютовал мне кубком: — Только это тебе и остается. Как всегда, впрочем. Твое здоровье!

— Угу.

— После твоей весенней выходки разговоров было на полгода. Ходили какие-то жуткие байки… Будто бы Аэнвэль собственноручно отрезала тебе косы и сорвала с тебя нашивки… — сидхэ приглашающее выгнул бровь.

Я вздохнула.

— Враки. Я все сделала сама. И косы отрезала, и нашивки сорвала.

— А! Узнаю тебя! Впрочем, теперь, как я вижу, ты снова на коне.

— Верно.

— Скольких вам удалось вытащить? — Илоэр посерьезнел.

— В совокупности, — я отпила глоток, примолкла, наслаждаясь вкусом, — тридцать шесть. Не считая полукровок. Тех — гораздо больше.

— Молодец.

— Стараюсь.

— Есть повод для гордости, — командир Перекрестка кивнул. — А теперь ты возвращаешься в столицу с победой. Заслуженный отдых и участие в торжествах, я полагаю.

— О, да. Торжества. Конечно.

— Что-то не вижу особенной радости, — Илоэр хмыкнул и долил еще вина. — А теперь скажи-ка мне, инэль, для чего тебе понадобилась моя Ключница?

— Как — для чего? — я всплеснула руками и пару раз хлопнула ресницами: — Илоэр, ты что? Я домой еду! С победой. Еду. В столицу. На встречу со своей… м-м… новой родственницей, к тому же. Ты всерьез полагаешь, что я могу себе позволить появиться во дворце прямо так? Учитывая, что меня наверняка утащат на очередной допрос, не позволив даже сапоги тряпочкой обмахнуть? Мне нужна парадная форма! Позарез! И я не знаю никого, кто решил бы эту проблему лучше Лайрэн.

— Женщины… — протянул Илоэр, тоскливо закатывая глаза: — Все мысли — только о тряпках! Ты ради чего пошла в армию, инэль? Тебя так привлекли блестящие сапоги?

— Вообще-то, — я потупилась, изображая смущение, — сапоги — это мелочь. А вот кольчуга…

— Блестящая…

— Ага, — я мечтательно вздохнула, а затем нахмурилась и смерила его подозрительным взглядом: — А ты что, разве не ради красивой формы в армию пошел, Облачный?

— Такая страсть к острым металлическим штучкам и громыхающей военной сбруе — это тревожный признак, моя княжна, — Илоэр фыркнул. — Но я уверен, что Лайрэн что-то тебе подыщет. И в самом деле, приходится потакать княжеским слабостям и прихотям!

— Хе! — я насмешливо приподняла кубок. — Как славно, что ты помнишь старые шутки!

— Помню. Блестящие сапоги. Все ради них, не правда ли?

— Воистину, Илоэр, воистину.

Шутка действительно была старой. И вправду смешно рассуждать о красоте формы, сиянии кольчуги и блеске сапог, когда шлепаешь по колено в болоте, выслеживая очередного лазутчика. Но глубокомысленно вещать друг другу о чести и долге, сидя на кочке под проливным дождем — еще смешнее. Так ради чего мы орошали драгоценной эльфийской кровью, пусть и не всегда чистой, если говорить обо мне, земли смертных и мостовые человечьих городов? Только ради блестящих сапог! О других причинах воины-сидхэ предпочитают молчать. Торжественные речи перед строем у нас не слишком в чести. Мы и так все знаем про себя, и нет нужды в уговорах. Винлэс — воинственный народ, и счастье для нас, что всегда находится какой-нибудь внешний враг. Иначе мы давно бы уже начали резать друг дружку…

— Я попрошу тебя, — Илоэр тронул меня за руку, отвлекая от мыслей о путях эльфийского народа, — быть… хм-м… помягче, когда ты станешь говорить с Лайрэн. Речь меж вами наверняка пойдет о последних событиях в столице. О переменах в твоем Доме. Будь поделикатней, инэль. Я прошу.

— О! — я досадливо нахмурилась и поджала губы: — Все еще… Ох! Я надеялась, что время…

— Я тоже, — командир Перекрестка чуть скривился. — Надеялся.

— Илэ! — это вырвалось прежде, чем я успела остановить себя. — Проклятье! Мне так жаль…

— А, пустое! — Облачный хмыкнул и отмахнулся. — Не забивай себе голову еще и этим.

— Наградили Силы родичами, — я вздохнула и уткнулась в кубок. — Что-нибудь еще, кроме бед, могут ли принести мои братья? Но зачем ей это? Илэ, я не понимаю. Ты — рядом, и разве ты не хорош?

— Видимо, хорош, но недостаточно. Согласись, Рамборг, что в сравнении с князьями Вереска я проигрываю, — Илоэр фыркнул. — Далеко не такой… блестящий. Но в том, что князь Вереска теперь недосягаем для Лайри, нет моей вины.

— Когда-нибудь Лайрэн поймет это, — я сочувственно похлопала его по плечу.

Илоэр криво усмехнулся.

— Надеюсь. Но и ты будь осторожна, Рамборг. Такая квэн — это ловушка, попасть в которую может каждый. И ты тоже. Так что, когда будет возможность, не дури и не теряй времени даром. Это только кажется, что у нас впереди вечность и торопиться некуда. Опасный самообман, инэль, слишком многие попадались на эту приманку. Хватай свое и держи его крепче, огрызаясь на любого, кто посмеет покуситься. Только так и можно сохранить хоть что-то в этой стране свободолюбивых и любвеобильных идиотов.

— Ты полагаешь, что муирэн правы, считая наши обычаи квэн слишком свободными?

— Муирэн… Знаешь, коль скоро тебе придется с ними общаться, я позволю себе дать тебе совет. Всего один. Рамборг, просто помни, что ни один сын Маэрэ никогда не простит никому из винлэс того, что случилось на Проклятой Земле. Ни при каких обстоятельствах. Сколько бы веков не прошло, они всегда будут помнить, что их — бросили. Не поворачивайся спиной к муирэн. Никогда. Особенно это касается тебя, дочери Аэнвэль. Ты знаешь, как в Маэрэ называют твою мать, ее брата и сестру? Трое Проклятых. Аэнвэль, Мор?ванн и Ллин?дарн. Двое уже ушли за Край Ветра, но твоя мать, Проклятая Княгиня, все еще жива и правит. Муирэн не простили и не забыли.

— Ты думаешь… — я отставила кубок и понизила голос, подавляя желание оглядеться в поисках лишних ушей. — Ты считаешь, что этот союз муирэ из Башен и моего брата…

— Я ничего не считаю, — Илоэр предостерегающе поднял ладонь. — Я не предполагаю даже. Я просто предостерегаю тебя, опираясь на собственный опыт. Только и всего. Не делай преждевременных выводов. Закончим этот разговор, Рамборг. Я сказал, а ты слышала. Тем более, — сидхэ с заметным усилием вернул себе веселый и беспечный вид, — что ты вся серая от усталости и пыли. Иди-ка ты в баню, княжна Рамборг, и приведи себя в надлежащий вид! А то ты мне интерьер портишь своими лохмотьями. Словно мало того, что весь ковер сапожищами истоптала!

Я хихикнула и поспешила воспользоваться приглашением.

Однако выбросить из головы сказанное им Илоэр мне так и не посоветовал.

Эллерик, наследный князь Маэрэ. Эйхаль.

Наследник Маэрэ слез с коня, отдал повод конюху и начал подниматься со двора наверх, к галерее, ведущей в отцовские покои. Шел он не спеша, вернее сказать, не шел, а плелся. Молодого князя оторвали от любимого занятия, отравили удовольствие от Большой осенней охоты, и видеться сейчас с венценосным папашей Эллерику хотелось меньше всего. Однако приказ князя — это приказ князя, и нельзя заставлять Хозяина Побережья ждать, даже если ты его единственный сын и наследник.

Как ни запутаны переходы Жемчужного Замка, как ни длинны его лестницы и ни извилисты галереи, но растянуть дорогу от конюшни до княжеских покоев до бесконечности Эллерику, само собой, не удалось. Молодой князь еще немного потоптался перед резной двустворчатой дверью, глазея от скуки на двух невозмутимых гвардейцев, но дальше откладывать было нельзя. Эллерик вздохнул, подтянулся, расправил плечи и легонько тронул тяжелую створку.

— Входи и плотнее закрой дверь.

Князь муирэн Алькалиндэ Златоволосый, Хозяин Побережья, стоял у высокого стрельчатого окна, заложив руки за спину, и любовался закатом над Дельтой Лиэ? Вэлл. Прославленное золото волос, удерживаемое лишь тонким Крылатым Венцом Маэрэ, вольно струилось по плечам и спине князя, достигая пояса из кованых золотых звеньев. Сейчас, на фоне вечернего огня, Алькалиндэ был так пронзительно красив, что у сына на миг сердце зашлось от неуместной и недостойной зависти. Не было во всей Маэрэ сидхэ прекрасней и достойней Алькалиндэ, и вовсе не отблески княжеской короны заставляли терять голову каждую вторую деву в княжестве, а каждую первую — иногда и честь.

— Удивительное зрелище, — князь нарушил молчание, не соизволив, впрочем, обернуться к сыну: — День за днем, год за годом я смотрю из этого окна, как солнце дарит багрянец Дельте и одевает в пурпур и золото мосты, и все-таки глаза мои не могут насытиться этой красотой.

— Да, отец, — осторожно поддакнул Эллерик.

Сбивать Алькалиндэ этот лирический настрой не следовало. Князь Маэрэ гневался редко, но зато очень долго.

— Охота была хороша?

— Э-э… — юноша на миг растерялся, не зная, какого ответа ждет от него отец.

— Э-э… — передразнил сына Алькалиндэ. — Ты внезапно онемел? Или утратил слух? Я спросил, хороша ли была охота?

— Нет, отец. Да, отец.

— Ну-ну, — князь повернулся и смерил наследника пронзительным взором зеленых глаз. — Значит, все же хороша. Что ж, мне жаль, что пришлось оторвать тебя от этого занятия, безусловно важного и совершенно необходимого моему наследнику.

Эллерик молча пожал плечами, всем своим видом показывая, что нисколько не разочарован.

— Забавно, — с непонятной интонацией обронил Алькалиндэ, — ты совсем на меня не похож. Да и Лиарэ ты напоминаешь только внешне… Я, похоже, ошибся. Знать бы еще, когда и где… Скажи мне, сын, что ты будешь делать, когда… если… останешься один?

— Что… — Эллерик испуганно вскинулся, — что ты имеешь ввиду, господин мой и отец?

— Лиарэ ждет меня За Краем, но что я скажу ей при встрече? Что вырастил мягкотелого болванчика, не способного выдавить из себя ничего, кроме «да, отец» и «нет, отец»? Когда-нибудь ты будешь править Маэрэ, но кто тогда будет править тобой?

— Я верен тебя, отец!

— Верен, — Алькалиндэ фыркнул. — Разумеется, верен. На самостоятельное предательство у тебя не хватило бы ни духу, ни фантазии. Разве что кто подскажет?

— Отец, — со всей возможной твердостью начал Эллерик, — я не знаю, кто посмел измыслить…

— Полно, юноша, — князь отмахнулся, — не нужно гордых речей. Я знаю, что ты честен. Но ты слаб, Лери, и это — моя вина. Однако ты достаточно умен, чтоб понять то, что я тебе сейчас расскажу.

— Я слушаю.

— Отлично. Сын, слишком многие хотят примерить это, — Алькалиндэ легко постучал согнутым пальцем по Крылатому Венцу, — отобрать то, что должно достаться тебе. Я, разумеется, не планирую в ближайшие пару сотен лет скончаться от старости, но судьба правителя полна неожиданностей. Меня могут убить, так же, как была убита твоя мать. И ты останешься один на один с целой сворой умных, властолюбивых и опытных… подданных и вассалов. Тебя даже свергать не понадобится. Они сыграют на самом лучшем и достойном, что есть в тебе… а может, на твоих слабостях и увлечениях, но ты и сам не заметишь, как окажешься безвольной куклой, пленником в собственном дворце, а эта побрякушка, — князь снова коснулся своего Венца, — будет держать тебя крепче любой цепи. И проще всего взять тебя за горло, используя женщину. Ты молод и красив, и кровь твоя горяча. А женщинам, помимо прочего, свойственно еще и коварство. Хитрая властолюбивая сучка, вроде твоей кузины Лиадран… Что? Ты морщишься? Мальчик, одно из преимуществ положения князя заключается в том, что можно себе позволить называть вещи своими именами. Я рад, что удалось избавиться от маленькой дряни, но тебе могут подсунуть любую другую… такую же. Тебе нужна спутница. Квэнъэ, надежная и верная, далекая от политики, женщина, которая точно не опоит тебя и не прирежет прямо на брачном ложе.

— О! — Эллерик сообразил, к чему клонит отец, и почувствовал, как ему становится дурно.

— Разумеется, я не собираюсь тебя принуждать. Это противоречило бы всем нашим законам. Но я прошу тебя задуматься, серьезно задуматься, Лери. И, подумав, ты признаешь, что я прав.

— Да, отец, — наследник покорно склонил голову. Становиться безвольной куклой ему совершенно не хотелось.

— Ты помнишь Ллас, княжну Вереска, племянницу Аэнвэль?

— Рыжая! — мгновенно вспомнил Эллерик. — Да, я помню ее, мы же встречались. Но… винлэ? Отец, мудро ли это? Союз с девицей из Вэннэлэ…

— Союз с девицей из Правящего дома Вэннэлэ. Ллас не наследует княгине, однако ваши возможные дети будут иметь все права и на Вересковый Венец, и на Крылатую Корону. Аэнвэль не позволит никому давить на свою племянницу и ее квэнъэ, и сама не станет этого делать.

— То есть, ты предлагаешь мне спрятаться за юбками Проклятой Княгини и ее женщин, если ты вдруг… уйдешь?

— В общих чертах — да, — Алькалиндэ безжалостно кивнул: — И, поверь мне, это наилучший выход для тебя.

— Почему именно Вереск? — совсем упавшим голосом спросил Эллерик. — Нет, безусловно, княжна Ллас очень мила, но… Квэнъэ? По обычаям Вэннэлэ? Тем более, что у них в семье — полукровка! Выходит, я породнюсь с метиской?!

— Ну, во-первых, именно Вереск — Правящий Дом. Во-вторых, если этот союз будет заключен, то мы найдем, как совместить наши обычаи и традиции Вэннэлэ так, чтоб всем было удобно. Аэнвэль сама предложила это, и у меня нет возражений. А в-третьих, касательно полукровки. Ее тебе придется терпеть, Эллерик, как неизбежное зло. Согласен, такое родство позорно… м-м… отчасти… но княжна Лиэссат большую часть времени проводит в казармах и походах. Вряд ли вы будете часто встречаться. К тому же, как я слышал, полукровку не интересует ничего, кроме армии и воинских забав. Совсем неплохо было бы, если б ты попробовал подружиться с нею… О, ну что за гримасы опять, Лери? Говорят, влияние Рамборг на сестру довольно велико. Ненаследная княжна может оказаться весьма полезной.

— Я постараюсь, отец.

— Постарайся. Спешить нам некуда. Я уверен, что ты понравишься княжне Ллас, а она наверняка понравится тебе. Никто не собирается гнать вас на брачную церемонию пинками! Нам нужен этот династический союз, но не настолько, чтоб очеловечиваться окончательно. Разумней всего будет вообще сохранить эти планы в тайне — или хотя бы попытаться. Не кричи под каждым кустом, что едешь… хм… свататься. В Маэрэ, равно как и в Вэннэлэ, найдется немало противников подобного союза.

— Да, отец.

— На исходе месяца Серых Ветров ты отправишься в Вэннэлэ. Будет объявлено, что цель твоего визита — участие в торжествах по случаю союза Ллаэслина и Лиадран. Дары и торжественные речи, балы, охоты и приемы. Развлечений тебе хватит — в Тир?на? Вэаннэ тоже умеют веселиться. Возглавлять твой эскорт будет Элоэрт. Подчиняйся ему беспрекословно.

— То есть?

— То есть, если Элоэрт вдруг прикажет тебе покрасить твою лошадь в алый цвет и проехаться на ней голышом, воткнув в прическу вороньи перья, лучше подчинись. Целее будешь. Далее. Вы подниметесь по Лиэ? Вэлл и сойдете на берег в землях Дома Рассвета. Там твое посольство встретит эскорт, посланный Аэнвэль. Наследник Рассвета лично сопроводит тебя в Тир?на? Вэаннэ, а это, поверь мне, достаточно почетно.

— Не проще ли было бы пройти по Лиэ? Вэлл до самых Порогов? Оттуда до столицы меньше дня пути… К чему такой крюк, отец?

— Не проще. Я пытаюсь еще и хоть какую-то пользу извлечь из твоего путешествия. Нет, тебе не нужно будет играть в шпиона. Все, что необходимо, сделают за тебя. Все понятно?

— Да, отец.

— Прекрасно. Я составлю для тебя еще и письменные инструкции… памятку на тот случай, если ты слишком увлечешься и все позабудешь. А теперь ступай. Можешь начинать готовиться.

— С твоего позволения… — Эллерик попятился к двери.

Алькалиндэ кивнул и вновь отвернулся к окну. Закат за ним уже догорал.

— И еще одно, Эллерик, — окрик князя нагнал юношу уже на пороге, — у Вереска две княжны. Постарайся не забывать об этом… и не перепутай их, ради всех Сил! Аэнвэль не поймет, если ты вдруг попытаешься соблазнить ее дочь. Я не хочу получить тебя обратно по частям.

Эллерик возмущенно фыркнул в ответ на такое нелепое предположение, но Алькалиндэ уже не слушал.

Закат над Лор'ан'Дором, Городом Чаек, и вправду был великолепен.

Рамборг Лиэссат. Рэир.

Сперва — белье, тонкое, но плотное, приятное на ощупь. Нательная рубашка с длинными узкими рукавами, плотно облегающими запястья, короткая, на ладонь выше колена. Укороченный «женский» вариант исподних штанов — не штаны даже, а штанишки, длиной до середины бедра всего лишь. Будь сейчас похолоднее, я бы плюнула на свой внезапный приступ женского тщеславия и надела бы мужские подштанники — в них теплее, но пока что погода позволяет щеголять в красивом белье, так почему бы и нет?

— Цвет брюха дохлой лягушки, — хмыкнула Лайрэн, помогая мне справиться с высоким, закрывающим всю шею воротником: — Тебе не идет.

— Хм… — глубокомысленно отозвалась я и покрутила головой, пытаясь понять, не слишком ли туго сдавил мою шею упомянутый воротник. Обычно мы обходимся шейными платками или шарфами, но парадная форма есть парадная форма.

— Нет, я понимаю и отчасти разделяю твою любовь ко всем оттенкам болотной тины, — продолжила Ключница, — но зачем же доводить это до абсурда? Вполне можно было отступить от формы и белье надеть черное. Ты и так здоровым цветом лица не отличаешься, а уж в этом начинаешь выглядеть…

— Старше? — с надеждой вскинулась я. — Внушительней?

— С похмелья, — безжалостно припечатала Лайрэн. — Ладно, хочешь походить на несвежий труп — твое дело. Готово.

— Благодарю.

Положительно, в одиночку я с десятком мелких потайных крючков не справилась бы точно!

— Ха! — заметила Ключница, наблюдая, как я натягиваю чулки: — К слову о форме! Что-то я не припомню, чтоб в парадное облачение входили кружевные подвязки такой ширины!

Я хихикнула, балансируя на одной ноге.

— Особенно если учесть, что добыты они в твоей кладовой, Ключница!

— Молодец, отбила, — Лайрэн ухмыльнулась. — Вот юбка. Держи.

— Угу… сейча-ас… сапоги надену сначала…

Сапоги тоже были новенькие и блестели именно так, как им и полагалось. Ослепительно! Высотой до колена, с удобной шнуровкой спереди, с небольшим каблуком. А главное — по ноге сели просто идеально! Мечта, а не сапоги!

— Лайрэн, ты их наколдовала, наверное, — с чувством выдохнула я, любуясь обновкой. — Знала бы ты, как тяжело мне подобрать обувь по ноге!

— Догадываюсь, — Ключница холодно усмехнулась.

Я чуть покраснела и невольно покосилась на ее трость. Сейчас та вполне мирно была отставлена в сторонку и казалась предметом, совершенно бесполезным для высокой, поджарой и статной Ключницы, но я, равно как и все в крепости, отлично знала, что бывают дни, когда только с помощью этой трости Лайрэн вообще способна передвигаться. Обычно раны сидхэ заживают быстро и практически без следа, но иногда эльфу может не повезти. Как не повезло когда-то юной и отважной воительнице, которую угораздило нарваться на истинную редкость — зачарованный гномский шестопер, закаленный в драконьей крови… теперь таких и не встретишь. Целители собрали раздробленную ногу Лайрэн из осколков, но даже искусства эльфийских лекарей оказалось недостаточно, чтоб полностью ее излечить. О карьере великой фехтовальщицы (а Лайрэн, как говорят, подавала надежды) ей пришлось забыть, равно как и о рискованных рейдах и славных битвах. Даже наши изобретательные мастера меча еще не придумали такого стиля боя, где не нужны были бы ноги… обе. Но охромевшая воительница не сдалась. Не обнаружив у себя талантов ни к целительству, ни к боевой магии, Лайрэн приложила все силы, чтоб стать лучшей там, где не требуется прыть и боевой задор. Я брошу перчатку тому, кто скажет, что «держать» крепость с гарнизоном в три сотни бойцов — это не подвиг. Насмешливая, несгибаемая, с навсегда расправленными плечами и высоко поднятой головой, дочь Ивы была способна пробудить любые чувства, кроме, наверное, одного — жалости. Даже врагам и завистникам никогда не приходило в голову ее пожалеть. Пожалуй, я понимала Илоэра. Лайрэн была достойна его любви. А вот своего братца Ллаэслина я не понимала совершенно… особенно зная, защищая кого Лайрэн подставилась под тот злополучный удар.

Старательно избегая взгляда Ключницы, я обернула вокруг бедер тяжелую темно-зеленую юбку с черно-серебряной вышивкой, расправила складки и заколола края серебряной булавкой.

— Хм… — Лайрэн оценивающе прищурилась: — Что ж, так уже лучше. Ты заколола разрез на пол-ладони ниже, чем следует. Исправь.

— Тогда все желающие смогут оценить ширину подвязки и качество кружев, — возразила я.

— О! — Ключница фыркнула. — Но разве не этого ты хочешь? Сомневаюсь, что ты покажешь винлэс что-то, чего они еще не видели. Не жеманничай, Рамборг, это просто смешно. Та-ак… Туника. Пояс. Аст?алхэ.

— Это — потом! — я представила, как жарко мне станет в натопленном помещении в длинной парадной аст?алхэ и скорчила умоляющую рожицу. — В самом деле, Лайрэн, облачиться в аст?алхэ я смогу и сама.

— Как хочешь, — Лайрэн пожала плечами. — Не забудь пристегнуть свои Цепи Чести, я же знаю, что ты их с собой в седельной сумке таскаешь. И наручи, про них не забудь тоже. Ну-ка, покажись!

Я послушно покрутилась так и этак. Форменная туника тех же цветов, что и юбка, села отлично, как на меня шили. Хотя откуда мне знать, может, так и было? Может, в кладовой каждой крепости Вэннэлэ хранится комплект парадной формы для княжны Лиэссат? Как неприкосновенный запас, потому что сложно мне представить другую сидху, которой подошли бы мои вещи.

— Ну что ж, теперь ты выглядишь достаточно внушительно, чтоб в очередной раз подтвердить твою репутацию. Пойдем, займемся твоими волосами. Церемониальные косы, ритуальная шпилька… и, кроме того, у меня будет к тебе разговор, Рамборг.

Нет! Проклятье, мне все-таки придется говорить об этом с Лайрэн! А я — не хочу. Вот пёс! Ну как я могу быть наперсницей и советчицей в чужих любовных делах, когда со своими-то не знаю, что делать! В себе бы разобраться для начала… Ох.

— Не пугайся так, — Лайрэн усмехнулась. — Я не собираюсь просить тебя перерезать глотку этой… лурэн блар?тха пер?на…

Я изумленно крякнула. Кто сказал, что в благородной певучем наречии моих сородичей нет места для сильных выражений? Кто осмелится утверждать, что хладнокровной и сдержанной воительнице не пристало награждать соперницу такими эпитетами? Хладнокровная, благородная, сдержанная… Ну да, все так. Но казарма есть казарма.

Лайрэн выгнула бровь, позабавленная моей реакцией.

— Да ты, похоже, собираешься покраснеть, инэль! Прости, если я оскорбила твой слух. Итак, я не прошу тебя повесить Лиадран на ее собственной косе лицом к Посольским Покоям муирэн. И даже не предлагаю тебе подсыпать в питье твоему брату какого-нибудь зелья. Я, пожалуй, просто поделюсь с тобой результатами моих размышлений и анализом некоторых фактов, который отчасти помогает мне скрашивать досуг. А выводы, моя княжна, ты сделаешь сама. В конце концов, тебя должны были этому учить. Ну?

— Вы сговорились, да? — жалобно проныла я. — Тебе тоже мерещится заговор, Лайрэн? Если сейчас еще и ты с таинственным и значительным видом посоветуешь мне остерегаться муирэн и прочтешь очередную лекцию из нашей древней истории, я начну кусаться.

— Ты удивительное существо, полукровка, — Ключница покачала головой. — Я не стану предостерегать тебя, а тем более, советовать вспомнить историю, не столь, кстати, древнюю… Предостережений ты не услышишь или же не воспримешь всерьез. Ни то, ни другое меня не устраивает. Нет, я просто отдам тебе некоторые из моих записей, а дальше — думай сама. А еще… если ты вдруг обнаружишь рядом со своим братом — или же просто во дворце! — следы заклятья — любого, Рамборг, хоть бы и для отпугивания блох! — дай мне знать.

— Ох, Лайри, ну неужели ты думаешь, что моя мать не заметила бы ворожбы прямо у себя под носом, особенно в отношении одного из членов семьи? — я скептически поморщилась.

— Хе, — Лайрэн фыркнула. — Да я хоть сейчас назову тебе навскидку десяток причин, по которым княгиня могла позволить себе быть близорукой! Ллаэслин — всего лишь мужчина, не наследник даже. Им можно пожертвовать ради более важных вещей. И не надо так морщиться! Это политика. Среди Глав Великих Домов девственников нет. Мы все уже давным-давно замараны в крови и предательстве по самые кончики ушей. И вовсе не ревность говорит сейчас моими устами, инэль, хотя и она могла бы послужить достаточным поводом для такой просьбы. И ты помогла бы мне, попроси я помощи в любовных делах, ведь так?

Я нехотя кивнула. Помогла бы. А как иначе? Другое дело, что толку от моей «помощи»… Мда. Запустите боевого коня в полной броне на склад при стеклодувной мастерской! Вот тогда вы сможете примерно представить себе, каких результатов добьется рискнувший попросить меня о помощи в таких деликатных вещах, как чужие судьбы… Зато энтузиазма мне не занимать!

— Но все гораздо проще, моя Рамборг, и далеко не так романтично, как тебе представляется. О, да, я любила Ллаэслина. Но для сейчас меня важнее то, что я клялась когда-то в верности Вереску. Князья Вэннэлэ — не разменная монета на политическом рынке. Нельзя допускать, чтоб Вереск продавал своих сыновей! Подумай, инэль, если так пойдет и дальше, то и ты сама тоже можешь стать товаром. Нравится тебе такая перспектива, а?

— Я слушаю тебя сейчас, — помолчав, сказала я, — а слышу свои собственные слова. Не далее, как несколько дней назад я сама говорила нечто подобное. Да, я буду внимательна и осторожна, общаясь с муирэн. Да, я буду искать следы колдовства — или иные улики. Я сделала бы это в любом случае, но благодарна тебе за материалы, которые ты хочешь мне предоставить. И за поддержку… ведь многие считают так же, как и ты? Клянусь водами Лиэ? Вэлл, забавно все складывается! Если я что-то найду, то Вереск будет опозорен.

— Возможно. Но зато — спасен.

— Слишком громко сказано, — я пожала плечами, — но пусть так. Но, Лайрэн… а если я ничего не найду? Если нет ни хитрых планов, ни запутанных чар, ни политических выгод? Если это всего-навсего любовь, что внезапно настигла моего брата — ведь и такое возможно! Что ты скажешь тогда?

— Тогда, — Лайрэн непреклонно вскинула голову, — я поверю, что нам светит синее солнце. Или зеленое, на твой выбор.

— Илоэр тебя любит, — без всякого логического перехода выдала я.

— Знаю.

— Тогда — почему? Разве он недостаточно хорош для тебя, дочь Ивы?

— Почему? — Ключница удивленно выгнула бровь. — Ты спрашиваешь? Разве неясно тебе, почему?

— Это не причина.

— Не причина, верно. Но это — повод для отказа, Рамборг. Или, что вернее, предлог. Я ущербна, Рамборг. Кому, как не тебе, это понимать, ведь ты — ущербна тоже.

— Скажи мне, Лайрэн, есть ли среди нашего народа хоть одна женщина, что не была бы хладнокровной безжалостной сукой, а? — я вздохнула. — О, нет, не отвечай! Я просто так спросила.

И Лайрэн не стала отвечать, лишь усмехнулась невесело и жестом предложила мне пройти в соседнюю комнату. И сама пошла впереди, не думая опираться на свою трость, распрямив спину и расправив плечи. Сейчас я не замечала больше ее хромоты.

Глава 5

Хэлгэ Аэт'глатт, наследник Рассвета. Хайга

Есть ли на Драгэс Карнэ город древнее и прекраснее Тир?на? Вэаннэ, Сердца Леса? Или Сердца Мира, ведь имя столицы Вэннэлэ можно перевести и так! Город без крепостных стен, открытый всем ветрам и взорам, город, не просто утопающий в зелени, но словно бы вырастающий из рощ и перелесков. Город, где улицы вьются среди сосен, а вместо мостовых под ноги стелется белый мох. Осины смотрят в темные воды ручьев, стройные, словно девы, а к прудам склоняют свои ветви серебристые ивы. И вереск прорастает меж серых диких камней — и звенит в вечерних сумерках… Тир?на? Вэаннэ многолик и изменчив. Лесная тропа вдруг может стать широкой улицей, мощеной драгоценным синим мрамором, а лестница на склоне холма — привести на поляну для плясок. Беседки и статуи, фонтаны и родники, сады и рощи — и дома сидхэ, различные, как и они сами. Как не бывает двух одинаковых эльфов, так не может быть и одинаковых домов. Кто-то строит из камня, а кому-то милее дерево, покрытое замысловатой резьбой. А есть ведь и такие, кому довольно обычного шатра. Пожалуй, лишь центр столицы (если принимать за него район вблизи дворца, конечно) построен более-менее регулярно. Но ведь там и не живут, вообще-то, а лишь встречаются по мере надобности. Есть, впрочем, и район, застроенный более привычно для человеческого глаза, где живут чужеземные послы и торговцы. Но все равно, в представлении большинства гостей Вэннэлэ, столица княжества Высоких Эльфов — это скопище хаотично разбросанных по лесу особняков, и такую планировку многие из приезжих считают весьма неудобной.

«Я бы строил по-другому, — размышлял Хэлгэ, направляя коня вслед за товарищами на широкую прямую, для разнообразия, улицу, ведущую к дому княгини. — Прямые улицы и просторные площади, высокие стрельчатые арки… И акведуки, непременно акведуки! Мосты и башни, да. И лестницы…»

Дома у наследника Рассвета, в его Дубовой усадьбе, чертежами и набросками был завален не только кабинет, но и библиотека, и даже в спальне стояла чертежная доска. Множество свитков, где дремали до поры еще не построенные дороги и акведуки (сам не зная отчего, проектировать акведуки Хелгэ любил больше всего), арки и крепости. Смешно сказать, но у него, чистокровного сидхэ, никогда не хватало времени на то, чтоб заняться этим всерьез. Сыны Рассвета известны своей страстью к зодчеству. Пожалуй, строить они любят даже больше, чем воевать, а это что-то да значит для помешанных на воинской доблести винлэс.

— Судя по тому, как просветлен твой мечтательный взор, ты опять что-то там строишь, да, Хэль?

Веселый голос Кэрвеса разбил созидательный экстаз Хэлгэ. Сын Рассвета чуть поморщился:

— Не вижу повода для смеха, Кэр.

— О, да ладно тебе! — Кэрвес фыркнул. — Оглянись! Столица прекрасна — и мир прекрасен вокруг! И — ах! — что за девы улыбаются нам во-он с той галерейки!

— Мне, а не вам! — вмешался Флайн: — И, кстати, вон ту, с черными косами, я знаю. Спорю, сейчас она бросит мне цветок!

— Тебе? — Кэр подбоченился. — А может, мне? Ведь я тоже знаю эту инэль… если ты говоришь о той, что в синем платье…

Поспорить они не успели. Обе чернокосые девицы, и та, что в синем, и другая, в красном, словно сговорившись, действительно бросили цветы проезжающим мимо всадникам. Точнее, всаднице, ибо оба дара достались Рамборг. Княжна ловко поймала их и довольно ухмыльнулась, помахав девушкам в ответ. Те восторженно завизжали.

— Видел? — Флайн возмущенно фыркнул и пихнул в бок Кэрвеса. — Нет, ну ты видел? Это безобразие! Почему девицы бросают цветы ей?

— Из женской солидарности, — отозвался Кэрвес.

— Вы смотритесь полными идиотами, — заметил Хэлгэ: — Оба.

— Возможно, — рыжий пожал плечами. — Но скажи мне, друг мой, что лучше: выглядеть идиотом — или быть им?

Рассветный зло поджал губы и не стал отвечать. Флайн с беспощадной меткостью попал по больному. Хэлгэ до сих пор не только не помирился с Рамборг, но даже еще и не разговаривал. Ну, не считать же разговором несколько кратких рубленых фраз, что-то там о дороге и ближайших планах… Поневоле он пытался теперь найти в ее глазах хоть тень сожаления и грусти из-за той ссоры на поляне, но не находил ровным счетом ничего. Полукровка была невозмутима и самодовольна, словно объевшаяся свежим мясом кошка, а новенькая парадная форма это самодовольство только подчеркивала. Ванэл?лэ-квэн молчала, заглушенная с обеих сторон, но и без связи было ясно — сейчас Рамборг думает о чем угодно, кроме него. Отчего-то это обстоятельство показалось Хэлгэ особенно обидным.

Разумеется, никто не выбегал специально на улицы, чтоб приветствовать ненаследную княжну и ее спутников, однако же те из винлэс, мимо кого они проезжали, встречали вернувшихся воинов радостными возгласами и улыбками. Рамборг здесь любили, не столько за доблесть и деяния, сколько за мрачный и сварливый нрав. Возвращение княжны предвещало любимое развлечение эльфов Вереска — скандал! Весенняя сплетня уже успела надоесть, внезапное сочетание Ллаэслина с девой из Маэрэ умы тоже уже не будоражило. Винлэс начинали скучать в ожидании очередной выходки детей Вереска, способной дать пищу разговорам. А тут — Мрачная княжна! Вернулась! Наверняка ведь горячая полукровка не разочарует благодарных сородичей и подарит им новое занимательное зрелище! А если не она, так надменная муирэ точно, ведь всем известно, как муирэн относятся к детям смешанной крови. Некоторые особо любопытные горожане даже отложили свои дела, чтоб первыми понаблюдать за встречей во дворе княжеского дома.

Хэлгэ поморщился. Гарцующая впереди на коне полукровка прекрасно знала, чего ждут от нее сородичи — и развлекалась от души. О да, она их не разочарует! Достаточно внимательно посмотреть на эту предвкушающе-довольную физиономию, чтоб заподозрить какую-нибудь каверзу. Рамборг любила шутить, вот только шутки ее были не всегда невинны, да и вообще, на вкус Хэлгэ, чувство юмора у полукровки было несколько извращенное. Даже учитывая детство при дворе, отрочество в казарме и юность на границе.

«Да успокойся ты!» — во внезапно прозвеневшем в сознании Хэлгэ мысле-голосе Рамборг отчетливо звучала досада: — «Проклятье! Хватит сверлить меня презрительным взором, Аэт?глатт! Я не собираюсь топтать конем подол этой муирэ, выдыхать ей в лицо табачный дым или срыгивать перегаром! И даже за задницу ее щипать не буду! Доволен?»

«Твое поведение и твои выходки меня совершенно не заботят»

«Неужели?» — полукровка обернулась и насмешливо выгнула бровь: — «Ну-ну… Стоило тогда так громко думать, Рассветный? Сперва ты ломишься сквозь все мои щиты, словно бронированный конник, а потом этак аристократично выпячиваешь челюсть… да-да, вот именно так!.. еще брови теперь насупь посуровей! И пытаешься убедить всех вокруг, что совершенно ко всему равнодушен!»

«Так и есть».

«О, да! Разумеется! Нет, друг мой, придумай что-нибудь поубедительней. У нашей с тобой квэн есть одна неприятная особенность, о которой ты опять позабыл. Я тебя слышу. Всегда. И теперь тоже».

«Дрянь».

«Отмороженный мерзавец».

«Довольно! Ты столько раз орала о том, что вызовешь меня, Вереск, что мне это надоело. Я принимаю твой вызов. И покончим с этим».

«Отлично, Рассвет. Когда и где?»

«Сегодня. На берегу Волчьей, у третьего моста. Надеюсь, у тебя хватит духу прийти? Я с радостью выбью из тебя наглость, полукровка».

«Ах, ты так сверкаешь очами, что я сейчас обмочусь от страха!»

«Это не ответ. Ты придешь?»

«Проклятье. Да! Приду! И в самом деле, пора с этим кончать».

Они обменялись злобными взглядами и отвели глаза оба, словно по команде.

Хэлгэ мрачно ухмыльнулся.

Рамборг скривилась и беззвучно зашипела. Радость ее испарилась, словно вода на раскаленной сковородке, и снежный сидхэ поневоле почувствовал себя виноватым, а оттого — разозлился еще больше.

Почуявшие неладное братья-по-мечу подозрительно сощурились и переглянулись.

Словом, настроение у всех оказалось испорчено, а счастье возвращения домой — отравлено. Похоже, портить своими склоками жизнь всему отряду становилось у Рамборг и Хэлгэ дурной традицией, и Рассветный совершенно не представлял себе, что же с этим делать.

Лиадран ар Аэтлэр Лиан.

— Это — традиция, — Ллаэслин осторожно пожал нежную руку своей квэнъэ и успокаивающе улыбнулся. — Тех, кто вернулся из такого похода (а поход, поверь мне, был поистине тяжелым!), встречает сама княгиня на пороге своего дома. Дань уважения их доблести всего лишь.

— Некоторые ваши обычаи такие… будоражащие, — Лиадран мечтательно вздохнула. — Столько древней простоты в этом!

— Мы все время воюем, ты же знаешь, — князь Вереска уже почти оправдывался. — Возможно, в нашей жизни действительно слишком многое напоминает о войнах, жестокости и грязи…

— Но и о славе тоже! — горячо возразила муирэ.

— Нам нелегко быть столь же изысканными, как наши Морские родичи. Ты… если тебя оскорбляет или шокирует что-то в нашем укладе, просто скажи мне об этом, ладно? Возможно, ты сможешь научить винлэс быть более… хм… менее резкими? Моя Крылатая.

— Ах, напротив, я с радостью последую этой славной традиции! Столько необычной новизны я открыла для себя здесь! Право же, надеюсь, и моему кузену Эллерику придется по душе ваша открытая безыскусность. Столько свежести и силы таится здесь, в Сердце Леса! Просто удивительно, как же вы сумели сберечь все это за столько веков! Скажи, а?таэн мэ, не слишком ли обижена твоя воинственная сестра тем, что мы не дождались ее прибытия?

— Рамборг — воин Вереска, — Ллаэслин пожал плечами. — Она понимает, уверен, что и вовсе могла не вернуться. Не стал бы я дожидаться ее возвращения из-за Края! Нет, не думаю, что она обижена. Традиция нарушена — ну и что же? Такова судьба воина: покуда ты исполняешь свой долг среди кровавого хаоса войны, мирная жизнь продолжается. Для того на границах… и за границами… наши витязи и обнажают мечи, чтобы здесь, среди лесов, кто-то мог спокойно любить и пировать.

Лиадран мысленно ухмыльнулась. Ее квэнъэ и сам не замечает, как постепенно становится велеречивым и обходительным. Едва лишь они встретились, Ллаэслин шокировал муирэ слишком уж прямолинейными, отчасти даже грубоватыми, рублеными фразами и излишне простыми словечками, так и отдающими казармой и конюшней. Что ж, можно и простить доблестного воителя, ибо перед кем ему было блистать красноречием? Ничего-ничего, еще пара лет — и князь Вереска заговорит подобающим благородному сидхэ образом! А может, и раньше.

Стоя на высоком крыльце княжеского дома рука об руку с Ллаэслином, муирэ буквально впитывала каждое слово, каждое движение, едва ли не каждый вдох членов Правящего Дома. Какие отношения связывают их всех? Сколь сильны и опасны эти темные воды, какие омуты и течения таятся там, в глубине? Что означают улыбки и жесты, слова и взгляды?

— Так встречают победителей! — шепнула одними губами Рут и улыбнулась ослепительно и счастливо. — Вот они, смотри!

«Они» появились на площадке перед дворцом стремительно и шумно. Ржали и храпели кони, звенела сбруя, бряцало оружие, неслись приветственные кличи. Четверо всадников откровенно красовались, гордясь собой, позволяя собой любоваться и сами любуясь. Пусть княгиня и народ смотрят и радуются, пусть тоже гордятся славой и доблестью воинов Вереска!

Та, что ехала впереди всех, подняла свою лошадь на дыбы и заставила сделать несколько танцующих шагов, приветственно вскинула руку и крикнула:

— Аэн сайэ!

— Хэй-а! — отозвались высыпавшие на встречу обитатели дворца и случайные зрители.

На несколько бесконечных мгновений всадница замерла так, словно памятник самой себе. В косых солнечных лучах нестерпимо засияли темно-рыжие волосы, прихваченные головной повязкой, сверкнуло серебряное шитье на черной офицерской аст?алхэ… Лиадран на миг зажмурилась, а когда открыла глаза, воительница уже спешилась.

Подметая плиты двора и ступеньки лестницы длинными полами, не отрывая взора от лица княгини, она поднялась на крыльцо и остановилась, не доходя до Аэнвэль каких-то пары ступенек. Плавно опустилась на одно колено.

— Аэн сайэ, вэн, — повторила воительница. — Со знаменем, княгиня. Мы выполнили твой приказ и вернулись, и все дети Вереска, что уходили со мной, вернулись тоже. Ни одного сына и ни одной дочери не потерял Вереск в этом походе, но многих приобрел. Аэн сайэ, госпожа. Примешь ли возвратившихся?

И склонила голову так низко, что традиционные косы (широкие над ушами, так их плели в Вэннэлэ) закрыли ее лицо. Тихо звякнула и поймала солнечный блик аметистовая подвеска в навершии ритуальной шпильки.

«Аэн сайэ». «Со знаменем». Лиадран знала об этом старинном присловье только из хроник. В Маэрэ далеко не так ревностно относились к старым традициям. Когда-то, еще там, на далекой потерянной земле, уходящих воинов провожали словами: «Аэн сайэ эре пер сайэ». «Со знаменем или под знаменем». Живые возвращаются, развернув над головой стяг, а мертвым знамя служит покровом. Среди винлэс все еще помнили это.

Залитая солнцем площадь, светлый камень ступеней — и коленопреклоненная фигура в черных одеждах. Черных?.. А, ну конечно! Верхняя часть парадного облачения разведчиков — черная ас?ст?алхэ, шитая серебром. Слишком уж претенциозно, на вкус муирэ. Так откровенно демонстрировать всем свою избранность и непохожесть на прочих! Словно не про них писаны законы!

— Приму, — после недолгого молчания молвила Аэнвэль. — Аэн сайэ, дочь. Привет тебе и детям Вереска! Добро пожаловать домой.

Рамборг Лиэссат, княжна Вереска. Рэир.

Ну что же, дома мне, как оказалось, обрадовались. А приятно ведь, дракон их сожри! Когда торжественно-красивая ритуальная часть была завершена, я немедленно попала сперва в объятья Ллаэслина, потом Рут, удостоилась поцелуя в щечку от матушки и — о, чудеса! — хмуро-одобрительного кивка лэт Керберна. Прелестно! Этот-то что тут забыл? Чую, ждет меня сейчас допрос с пристрастием в матушкином кабинете, иначе Глава Папоротника не пасся бы рядом с Аэнвэль, едва не наступая ей на подол.

А вот свою свежеиспеченную родственницу я так толком и не рассмотрела. Некогда было приглядываться в неизбежной суматохе встречи.

— Поприветствуй свою новую сестру, — подтолкнула меня мать.

Не слишком высокая (чуть пониже меня), стройная (а как иначе?), изящная муирэ сверкнула зелеными глазами и белыми зубами в улыбке.

— Привет доблестной дочери Вереска!

— Привет прекрасной дочери Маэрэ, — отозвалась я и не удержалась от шпильки: — Счастлива породниться с Домом Серебряных Башен.

Муирэ проглотила это, не моргнув.

— Рамборг! — окликнула меня мать. — Все любезности потом! Я жду твоего доклада. Немедленно.

— Прошу простить меня, — я вздохнула, — мое время принадлежит моей госпоже. Долг зовет.

— Не стоит извинений, право, — Лиадран продолжала улыбаться. — Но я бы хотела поговорить с тобой позже, за чашечкой эпэссы — или ты предпочтешь вино? В моих покоях. Прости мне эту назойливость, но я так давно мечтала познакомиться с тобой, княжна Рамборг!

— Я тоже.

— Прекрасно! Мы замечательно посидим втроем — ты, я и княжна Ллас. Не правда ли, Ллас?

— О, да, конечно! — Рут просияла. — Мы ждем тебя, Рамборг. Когда закончишь с княгиней, приходи!

— Непременно, — я кивнула и поспешила к нетерпеливо переглядывающимся матушке и Керберну.

По дороге меня поймал за локоть Ллаэслин.

«Ну, как?» — безмолвно спросил взглядом.

Я пожала плечами и успокаивающе улыбнулась. Помилуй, братец, дай я сперва с матерью разберусь, а потом уже буду разглядывать твоих женщин!

— Рамборг! — теряя терпение, позвала меня княгиня снова.

— Иду! — придерживая тяжелые полы парадного облачения, я припустила следом за матушкой чуть ли не бегом, тем более, что в спину меня ощутимо подталкивал хмурый взор лэт Керберна. Глава Папоротника шел за мной следом. Таким вот порядком мы проследовали в маменькин кабинет, и тяжелые двери закрылись, отрезая нас от мира…

… Обратно я выползала, с неожиданной близорукостью щурясь на светильники и чуть ли не держась за стенку. В приемной никого не было — уже хорошо. Гвардейцы не в счет, они и не такое видали.

Постояла немного, набираясь сил перед обещанным визитом в покои новоиспеченной сестрицы, и невзначай поймала внимательный цепкий взгляд. Оказывается, рановато я сбросила гвардейцев со счетной доски! Они все видели, все понимали и, казалось, отчасти сочувствовали, хоть и не прочесть даже тени эмоций на затененных шлемами лицах.

— Целы на этот раз, — я ухмыльнулась и многозначительно дернула одну из своих теперь уже знаменитых кос. — Повезло!

Оба стража этак понимающе прищурились, улыбаясь одними глазами.

Звездносияющая! Переворот, что ли, затеять? Вон как гвардия меня любит, прямо-таки глазами ест… А что, неплохая мысль, если разобраться! Побузим немножко, побегаем дворцовыми переходами, сверкая мечами и очами, в погребе винном окопаемся дней на десять. Потом — следующий этап развлечений для любимых сородичей: скандал в правящем семействе, публичное выдирание друг дружке кос… Что б еще придумать? А, ну да матушке подскажут, если что! Пара десятков лет изгнания, непременные авантюры и подвиги — и торжественное возвращение заблудшей дочери в нежные объятия родительницы. Слезы умиления и пение труб. Все поют и пляшут. Да-а…

Нет, не буду.

Кос жалко, только-только отросли.

Что-то злая я нынче стала, того и гляди начну плеваться. Ядом. То ли луна ко мне неблагосклонна, то ли долгое воздержание так на разум действует. Впрочем, перед грядущими посиделками с новоприобретенной родственницей мне злость не помешает. А если учесть, что после посиделок мне еще и с Хэлгэ дуэлировать…

Поединок! Пё-о-с-с… Надо же еще как-то тренировочные клинки раздобыть! Не стану же я всерьез рубиться с наследником Великого Дома на боевых мечах? Еще отрублю чего-нибудь ценное, в горячке-то… Да и он вполне может снести с плеч мою глупую голову — вон как глазами сверкал! Пожалуй, и щиты не помешают. Но если быть совсем честной, на поединок с Хэлгэ я предпочту выйти в полном доспехе. Как минимум.

Я тряхнула головой, решительно отлепилась от стены и поправила отворот рукава своей ас?ст?алхэ.

Что ж, княжна Рамборг, пойдем знакомиться с… как там говорят у людей? С золовкой? Нет, золовка — это что-то другое, кажется. Невестой? Невесткой? Называть квэнъэ моего брата «сестрой» у меня язык не поворачивается. Отчего так? Наверное, я слишком не люблю муирэн и оттого сужу предвзято…

Ллас'эн'Рут'эн'Ллеах (Рут), княжна Вереска. Лиан.

Нежданный порыв осеннего ветра пропел во все еще зеленых ветвях за окном коротко и нежно, дрогнули лепестки огня в светильниках, звякнули подвески «ловца ветра» над столом. Рут мечтательно прикрыла глаза и улыбнулась.

— Хороший звук, — одобрительно заметила Рамборг, привольно развалившаяся рядом на подушках, — хочу себе такую игрушку.

— Тебе нравится, сестрица? — Рут просияла, искренне довольная похвалой: — Я сделаю тебе такую же, только… Ах, будет ли у тебя время слушать?

— Ну, теперь мне придется бывать в столице чаще, — полукровка вздохнула и потянулась. — Не скажу, что я от этого в восторге, но так уж получается. Повешу в кабинете, над диванчиком.

— Там лучше «ловца видений» повесить.

— Ну, если ты и его для меня сделаешь — повешу, о чем речь! — Рамборг коротко рассмеялась и рывком села. Закинув руки за голову, повела плечами, покрутила корпус вправо-влево. Скрипели ремни и хрустели косточки воинственной княжны.

Рут улыбнулась.

— Еще осталось вино — хочешь?

— Нет, хватит, — полукровка хмыкнула и налила себе остывшей эпэссы. — У меня есть еще кое-какие планы на этот вечер.

— Рамборг, — Рут перевернулась на живот и положила подбородок на сцепленные в «замок» руки, — сестрица. Объясни, отчего ты была столь холодна сегодня с Лиадран? Она совсем-совсем не понравилась тебе?

— Она — муирэ, — ответила Рамборг так, словно это все объясняло.

— Это не аргумент.

— Для меня — аргумент, и не хуже прочих, — полукровка пожала плечами. — Впрочем, я старалась быть как можно более вежливой, если ты заметила. Мне бы не хотелось усугублять…

— Что?

— Оставь, сестра! — Рамборг раздраженно сморщилась: — Ты знаешь. Я уважаю выбор Лина, но не стану давать этой лощеной прелестнице лишний повод для насмешек. Пусть упражняется в своих изысканных остротах на ком-нибудь другом. Не желаю иметь с этим ничего общего.

— Ах, сестрица, — Рут сокрушенно вздохнула, — но ведь скоро муирэн здесь станет больше! Ты помнишь, о чем говорила Серебряное Крыло? Наследник Маэрэ приедет к нам!

— Я сейчас лишусь сознания от восторга, — сухо бросила Рамборг. — Тебе-то что за дело до него?

— Мне? — рыжая княжна пару раз хлопнула длиннющими ресницами над честными-пречестными глазами. — Абсолютно никакого!

— Рут, — старшая сестра сурово сдвинула брови, — а вот этого не надо. Или сознавайся, или прекращай меня морочить. Что это за история? Зачем он сюда едет?

— Ну, понимаешь… — Рут замялась, не зная, как убедить болезненно-подозрительную сестру в отсутствие подвоха: — Эллерик нравится мне. А я… я недавно узнала, что тоже ему… нравлюсь. И теперь…

— Так! — Рамборг рубанула ладонью воздух и грозно скривилась: — Отставить этот лепет! Когда это, интересно, он успел так понравиться тебе? Вы виделись два раза от силы, если моя память мне верна. Или нет?

— Ах, сестра, но ведь и одной встречи бывает достаточно!

— Бывает, не спорю. Но почему именно теперь? Почему не раньше? Еще один династический союз, что ли?

— Никто не принудит меня к союзу, которого я не хочу! — возмущенно взвилась Рут. — И ни о каких союзах речи не было!

— Еще не было, — саркастически хмыкнула сестра. — Значит, будут, как только он приедет.

— Ты видишь заговоры всюду! Так нельзя жить, Рамборг. Эллерик красивый, благородный, добрый! И он…

— Он — муирэн.

— С тобой невозможно разговаривать, — рыжая княжна вздохнула. — Все оттого, что ты слишком увлечена своими подвигами, и сердце твое не знает любви!

— Воистину, — Рамборг ухмыльнулась и отпила из чашки. — Тьфу! Совсем остыла! Слушай, мне кажется — или эпэсса чуть горчит?

— Что? — внезапная перемена темы слегка сбила мысли Рут. — Горчит? Нет, тебе кажется. Это Лиадран заваривала, понимаешь. У них в Маэрэ свои способы. Мне тоже сперва вкус показался странным, но я привыкла. Необычно, но приятно.

— Я люблю можжевельник, но в этом настое он перебивает все, — полукровка поморщилась и отставила чашку. — Вроде бы еще и душистая стрельница здесь… Зачем? Рут, ты же травница. Что она тут намешала?

— Да ничего особенно, — эльфийка пожала плечиком, — самые обычные травы. Можешь мне поверить, ничего опасного или вредного здесь нет. Даже для тебя, я проверяла.

— Ты здесь лекарь, — Рамборг кивнула.

— Не будь такой подозрительной, — Рут рассмеялась. — Не думаю, что Лиадран решилась бы отравить нас обеих прямо во дворце!

— Отравить — нет, — полукровка задумчиво понюхала чай, потом решилась отпить еще глоток. — Но ведь опоить можно не только ядом… Скажи мне, Рут, насколько хорошая травница наша новая родственница?

— Да так себе, средняя, — Рут забавно выпятила нижнюю губу, размышляя. — Я бы не назвала ее талантливой травницей или целителем… Она отличная колдунья, но это боевые чары, а я их не слишком люблю, ты же знаешь.

— Зато они полезные, — упрямо буркнула Рамборг. — Но тут я тебя не переспорю. Мне пора, сестра.

— Ты куда-то спешишь?

— Ага.

— Сейчас, ночью?

— Ру-ут… — полукровка ухмыльнулась, — ну мало ли какие дела могут быть ночью у меня?

— О! — рыжая слегка покраснела. — Понятно.

— Силы, ты можешь думать еще о чем-нибудь, кроме любви? — Рамборг рассмеялась и встала.

— А ты — о чем-нибудь, кроме войны? — парировала княжна-лекарка. — Ах, да! Еще — заговоры, политика, интриги… Рамборг, заведи себе квэнъэ и успокойся!

— Возлюбленный, — назидательно подняла палец сестра, — это не ручная крыска и даже не собачка, чтоб его заводить. А наши мужчины — не вещи и не животные. Всё-всё, я убегаю! Покойной ночи, сестрица! И не слишком увлекайся мечтами… и чаем.

Рут возмущенно округлила рот, наблюдая, как воинственная сестрица исчезает в ночи за окном. Тьфу! Кто мешал воспользоваться дверью?! Но Рамборг неисправима.

С этой мыслью огненнокосая эльфийка закрыла окно, взяла с полки сборник «Песен-в-пути» прекрасного менестреля-таэрэн Тайрела Оллэ'Раэля и улеглась поудобней. Отличная книга и хороший, пусть и остывший, чай — что еще нужно, чтоб скоротать вечер?

Задумчиво прихлебывая терпкий и пряный настой, Рут в очередной раз подивилась на сестрицыну параноидальную способность всюду искать тайных врагов. Обычная эпэсса. Нормальный вкус, и ничего в нем нет странного. Никакого яда. Неужто прирожденная целительница, княжна Ллас'эн'Рут'эн? Ллеах из Дома Вереска, дочь самой Мор'ванн Ворожейки, не распознала бы отраву?

Глава 6

Хэлгэ лэт Аэт'глатт Хайга.

Полукровка опаздывала. Это было настолько непохоже на нее, что Хэлгэ, в некотором раздражении расхаживающий по третьему мостику через речку Волчью, вместо того, чтоб злиться, начинал уже беспокоиться, не случилось ли чего. Не явиться на поединок в назначенное время — это почти то же самое, что и вовсе не явиться. Ни один сидхэ, неважно, какого пола, не позволит себе подобного без действительно важной причины. И Хэлгэ был намерен выяснить, что же ее задержало, притом в подробностях, прежде чем браться за меч.

— Я знаю, что ты меня не извинишь, поэтому давай не будем тратить время на объяснения, — Рамборг появилась из кустов, слегка запыхавшись под тяжестью какого-то свертка, который она тащила.

— Хм, — Хэлгэ глубокомысленно пожал плечами. — Всего лишь каких-то полстражи. Не стоит разговора, право.

— Вот и славно! — полукровка вывалила содержимое свертка прямо на траву. Звякнул металл. — Уф-ф… Твое благородство, как всегда, меня обезоруживает. Образно выражаясь.

— Что это?

— Оружие, — она кивнула под ноги, — для поединка. Выбирай, чем сражаться. Лично мне — все равно.

— Мечи? — Хэлгэ присел рядом со сваленным на земле оружием и хмыкнул. — Учебные?

— Ага. Еще щиты и пара кинжалов. Не буду даже вспоминать о том, как я вылезала со всем этим добром из окна третьего этажа. Давненько я не грабила арсеналы!

— То есть, ты предлагаешь дуэль на тренировочном оружие? — уточнил Рассветный, чтоб окончательно развеять сомнения.

— А ты собирался рубиться со мной на боевом, что ли? — Рамборг фыркнула. — Не знала, что ты столь кровожаден, Аэт?глатт!

— Проклятье, полукровка! — Хэлгэ едва удержался от того, чтобы вульгарно сплюнуть. — Ты даже дуэль готова превратить в балаган! Мало того, что являешься с опозданием и — Силы! В юбке! — да еще и учебные мечи тащишь!

— Знаешь, Хэлгэ, — она вздохнула, — как бы сильно мне не хотелось отрезать тебе уши, я все-таки понимаю, чем может кончиться для нас поединок на боевых клинках. Если мы друг дружку покалечим или, того хуже, убьем, над Вереском и Рассветом будут потешаться еще не одну сотню лет. Ты действительно этого хочешь? Если я опозорю Дом Вереска убийством вассала, матушка призовет мой дух из-за Края, чтоб собственноручно выпороть! И будет права, клянусь водами Лиэ? Вэлл! А что до моей юбки… Проклятье! У меня не было ни времени, ни возможности для того, чтоб переодеваться ради тебя! Впрочем, я могу ее снять, ежели тебе от этого легче станет. Ну? Мы будем драться — или же нет?

— Нет, — Рассветный раздраженно пихнул носком сапога тяжелый учебный клинок.

— Нет? — Рамборг еще раз вздохнула и сморщила нос. — Ну и правильно. А то мы, помнится, этим уже развлекались, и не единожды.

— Рамборг, есть разговор, — Хэлгэ посерьезнел и приглашающее кивнул в сторону мостика. — Пойдем присядем. Я, признаться, немного устал, тебя дожидаясь.

— Давай, — она с готовностью последовала за ним на мост и, чуть подумав, села на широкие каменные перила, расправив свою юбку. — Я слушаю. Но постарайся быть кратким, хорошо? Я тоже устала за сегодняшний день, да еще и выпила к тому же.

— Ну, это как получится, — Хэль пожал плечами и встал напротив, опираясь спиной о перила. — Сразу же после того, как ты вышла из покоев княгини, туда вызвали меня.

— Так, — она мгновенно навострила уши и чуть подалась вперед. — Зачем?

— К нам едет посольство Маэрэ. Я буду возглавлять их эскорт.

— Почему именно ты?

— Я — наследный князь Рассвета. Посольство проследует по нашим землям. В основном.

— То есть? — Рамборг прищурилась. — Как они собираются ехать? Не по Лиэ? Вэлл?

— Вверх по Лиэ? Вэлл до Слепого мыса, а затем высадятся и двинутся дальше уже по суше.

— Но… Погоди! — полукровка покраснела, потом побледнела. — Проклятье… Слепой мыс, потом вдоль берега… до Заставы Ирил, так? И — дальше — через земли лэн Ириэн?

— Ветреная Усадьба — одно из тех мест, где муирэн намерены ночевать, — Хэлгэ кивнул.

— Хэль, но ведь это же… — Рамборг соскочила с перил и в волнении забегала по мостику, чуть ли не заламывая руки. — Ведь именно там мы с лэн Ириэн готовим западню для разбойных баронов! Мы все продумали, все рассчитали! Все подготовили уже… и я как раз завтра собиралась просить у матери воинов… Пё-о-ос-с-с!!!

— Я знаю.

— Да? — она остановилась и подозрительно уставилась на него. — Откуда? Я разве говорила тебе?

— Говорила, — он пожал плечами. — Ты стала забывчива, Рамборг. Впрочем, я тебя не виню, это бывает.

— Я пойду к ней немедленно, — полукровка отвернулась. — Я пойду к Аэнвэль и потребую объяснений. Как она смеет срывать…

— А она знает о том, что вы задумали, а? Ты не удосужилась уведомить княгиню о ваших с Ветреным Рассветом планах — и вот результат. Когда запланирована операция?

— Через пятнадцать дней.

— Это плохо. Посольство может нарваться на ваших бандитов, завяжется бой… Я возьму больше воинов, конечно, но этот скандал нам не нужен.

— Я уже ничего не могу отменить, Хэль. Даже если мы с Ириэн все переиграем, разбойники не станут подстраиваться под наши планы.

— Мы можем задержать муирэн в усадьбе, пока все не успокоится. Два-три дня, не более. Ветреная Усадьба отлично укреплена, нашим гостям там ничего не будет угрожать. Я надеюсь.

— Я тоже, — она вздохнула, — надеюсь, и очень сильно. Можно сказать, уповаю. Ну, ладно… Я пойду. Хэлгэ… спасибо, что сказал.

— Не за что, — Рассветный повел плечом, задумчиво полюбовался на темную воду под мостом.

Она все не уходила, словно чего-то ждала от него.

— Хэлгэ.

— Да?

Полукровка подошла совсем близко, сделала движение, словно хотела коснуться его плеча — и отдернула руку.

— Нет, ничего. Только… скажи, тебе было… очень больно?

— Очень, — Рассветный мрачно хмыкнул.

— Мне тоже, — серьезно заметила она. — Не делай так больше.

— Не могу обещать, — Хэлгэ повернулся и сделал, наконец, то, чего она хотела, отчаянно хотела, он вдруг отчетливо понял это. Обхватив ее за бедра, рывком поднял, усадил на парапет — и навис, заставил откинуться над журчащей где-то внизу водой так, что лишь его руки удерживали ее от падения. Рамборг молчала, даже не пытаясь противиться, только слегка прищурила ставшие совершенно медными глаза. Ждала.

— Мне бы хотелось, — тихо сказал Хэлгэ, наклонившись так близко, что их дыхание смешалось, — хотелось бы теперь разжать руки и сбросить тебя вниз, в эту черную воду, кошка.

— И что же не сбросишь? — так же негромко спросила она.

— Ты неплохо плаваешь и вряд ли утонешь, полукровка, — вздохнул он с оттенком сожаления.

— И только это тебя останавливает? — с хриплым смешком Рамборг вдруг оплела его ногами, впилась пальцами в плечи, заставила прижаться теснее. Хэлгэ чуть вздрогнул в этой стальной хватке, даже сквозь одежду чувствуя, как пульсирует жилка на внутренней стороне ее бедра. — Но я разрешу твои сомнения — мы утонем вместе.

— Именно этого ты бы и хотела, — ему пришлось податься назад, чтоб и в самом деле не упасть вместе с ней в реку.

— О, я бы хотела не только этого, — чуть насмешливо ответила она, легко притянула его ближе и поймала губами губы. А когда отстранилась, добавила: — Но на то, что хотелось бы нам обоим, нет сейчас времени, Хэль. Поэтому придется соизмерять желания с возможностями.

— Тогда отпусти меня, — происходящее было игрой лишь отчасти, они оба это понимали, и оттенок реальной опасности придавал этому странному влечению пряную остроту. Иначе им стало бы скучно еще давным-давно.

— Чуть позже, — она усмехнулась и откинула голову, открывая шею для поцелуя.

— Теперь, когда ты явишься к Аэнвэль, от тебя будет пахнуть вином и мужчиной, — Хэлгэ злорадно хмыкнул.

— Я догадывалась, что ты всегда мечтал погубить мое доброе имя, — полукровка хихикнула, как-то неуловимо вывернулась, расцепила свою хватку и выскользнула из его рук. — Но не сегодня, Рассвет, не сегодня.

— Хорошо, — Хэлгэ равнодушно пожал плечами и отвернулся.

— И весь твой облик говорит: «не очень-то и хотелось», — она хихикнула снова, а потом вдруг посерьезнела и заговорила совсем другим тоном: — Не стоит сейчас обижаться и демонстрировать характер, Рассвет. Прошу тебя, не теперь. Я не хочу ссориться с тобой снова — и не могу позволить себе…

— Не можешь позволить — что? — он искоса глянул на нее и дернул плечом.

— Хаэнгэ, — резко ответила Рамборг, — на перилах моста. Ни тебе, ни мне это не нужно, точнее сказать, нужно совсем не это — я права, согласен? О, вижу, что согласен. В таком случае… выбор времени и места я оставляю за тобой.

— Полукровка, ты невозможна, — Рассветный тоскливо вздохнул. — Ты свидание мне назначаешь или снова вызываешь на смертный бой, а?

— Силы, Рассвет, можно подумать, что это случается в первый раз! — она возмущенно фыркнула, а потом примирительно хлопнула его по плечу. — Ну, прости меня, прости. Я устала, я выпила, я озабочена и потому заговариваюсь… И право же — разве у нас с тобой бывает принципиальная разница между свиданием и поединком, а?

— Воистину, — Хэлгэ коротко рассмеялся и тряхнул головой. — Но посланница из тебя получилась бы никудышная — ты совершенно не умеешь договариваться. Такую категоричность в суждениях и высказываниях не каждый согласится долго терпеть. Ну, вот что — встречать муирэн я еду прямо сейчас. Заверну по дороге в Рассветную башню, возьму воинов из Первой Сотни — а два десятка гвардейцев Вереска последуют за мной сразу…

— Нет, погоди! — она прищурилась, явно что-то задумав. — Погоди-ка… Пойдем со мной. Я поговорю с Аэнвэль, а ты — подожди меня на галерее. Вот по результатам этого разговора и станет ясно, кто и с кем поедет. Идет?

— Хорошо, давай так, — Хэлгэ кивнул и шагнул с моста на дорожку. — Ну, что же ты? Идем, раз решили.

— Еще одно, Аэт'глатт, — все так же серьезно, почти сурово, сказала она и в два шага оказалась рядом. — Не знаю, что со мной… ты не колдовал?

— Что? — он недоуменно нахмурился. — Колдовать? Зачем?

— И в самом деле — зачем? — с непонятной интонацией вопросила она в пространство. — Ну, значит, то Рут подлила мне приворотного зелья в эпэссу! Но я не могу тебя так просто отпустить.

* * *

Рамборг Лиэссат. Рэир

Запах. Снова запах — возможно, все дело было именно в нем. Я всегда излишне остро ощущала запахи, порой проклиная это наследство предка-оборотня, порой благословляя. Впрочем, как раз когда эта способность была мне нужна, она меня подводила. Но в самые неподходящие моменты — вот как сейчас! — запахи внезапно захватывали власть, околдовывали, и, одурманенная, я частенько сама не ведала, что творю. Но не в этот раз. Страшнее всего это — когда разумом все понимаешь, все осознаешь — и ужасаешься, а остановиться не в силах.

… Он пах морозным утром, этот Хэлгэ, мой Снежный Рассвет. Я пила это утро с его губ, зарывалась лицом в его волосы, словно настоящая кошка, когтила плечи сквозь рубашку — и не могла остановиться. Или все-таки…

Почти захлебнувшись собственным безумием, я оттолкнула его и сама почти отпрыгнула назад.

— Проклятье! — было уже неважно, что я ругаюсь вслух, неважно, что теперь подумает обо мне этот мой снежный эльф. — Да что же это такое? Нет, не подходи ко мне, Хэль, пока я и вправду не совратила тебя прямо под мостом.

— Рамборг, погоди, — хладнокровие детей Рассвета недаром вошло в легенды; иногда оно так кстати приходится: — Давай разберемся. Может быть, то луна так тревожит тебя? Возможно, не стоит тогда… И почему сразу под мостом? Именно под мостом — вовсе не обязательно, как мне кажется.

— Воистину, — я поневоле рассмеялась, — вон там такие кусты замечательные! Хэлгэ, опомнись! Какая луна? До полнолуния еще восемь дней — не рановато ли для лунного безумия? Меня либо опоили, либо околдовали, и я…

— И ты опять ищешь сложные объяснения самым простым вещам, — Хэлгэ поморщился. — Похоже, ничего нового от тебя я не услышу под этой луной, которая, оказывается, совершенно на тебя не влияет! Но мы теряем время, Рамборг. Так что решай, и решай быстро — мы идем в кусты или все-таки во дворец?

— Ах ты, змей! — я возмущенно задохнулась — и спустя мгновение смеялась уже по-настоящему. — Это непостижимо, какая же ты ледяная тварь, АэтЄглатт! Так знай же — ты только что развеял чары, так что мы идем во дворец. Радуйся теперь.

— Я непременно возрадуюсь, — Рассветный ухмыльнулся и, надо заметить, весьма искушающе, — только чуть позже. Уверяю тебя, вдоль дороги, по которой проследует посольство, есть немало мест, где можно радоваться не спеша и со вкусом. Какой-то десяток хартов в сторону от тракта — и натыкаешься, к примеру, на Семиозерье, где по берегам растет полным-полно замечательных густых кустов.

— Конкретней, пожалуйста, — я поморщилась.

— Я тебе нужное место на карте отмечу, — Хэлгэ фыркнул. — Крестиком.

— Договорились, — кивнув, я шагнула на дорожку и тотчас же запнулась обо все еще лежавшие на земле мечи со щитами, которые так и не пригодились. — Пёс! Совсем забыла. Мне же еще это все в арсенал обратно возвращать!

— Силы Рассвета! — Хэлгэ остановился и вздохнул, поглядев сперва на груду оружия, а потом на меня. — Рамборг, скажи, я благородный, да?

— Несомненно! — я с энтузиазмом закивала, подтверждая, что да, безусловно, благородный.

— Я так и знал, — он вздохнул снова. — Иди к княгине. Я отнесу это на место, а потом подойду во дворец и подожду тебя… скажем, под Восточной галереей. Только постарайся не слишком долго ругаться с Аэнвэль. Мне действительно пора бы уже выезжать.

Ну, сказать, что я явилась пред серые очи княгини моей матушки не вовремя — значит, ничего не сказать. Аэнвэль меня явно не ждала, точнее, вряд ли в эту ночь княгиня желала видеть в своих покоях кого бы то ни было постороннего, тем более, собственную дочь. Не стану утверждать, что поймала матушку на горячем, но…

«Кажется, луна влияет не только на меня… Проклятье, а ведь не весна за окном, вроде бы, а вот же…» — подумала я, поневоле замечая некоторые детали, бывшие явно лишними в рабочем кабинете княгини. К примеру, кувшин с вином, ваза с фруктами и два недопитых бокала — прямо на разложенной на столе карте. И безрукавка гербовых цветов Папоротника вкупе с мужским оружейным поясом, небрежно свисающие со спинки кресла. Не говоря уж о неформально-полурасстегнутом одеянии Госпожи Вереска. Скажу честно, минутное искушение заглянуть за портьеру в поисках притаившегося там полураздетого любовника — было. Само собой, я его подавила, искушение это, ибо негоже пенять Высокой Княгине на наличие у нее… скажем так, личной жизни. Впрочем, не скажу, что это такое уж приятное чувство — застать мою непогрешимую матушку практически в объятиях любовника из другого Великого Дома — и не позволять самой себе при этом открытых отношений с наследником Рассвета только лишь потому, что политики Домов такое не одобряют. О, ну конечно же! Что позволено княгине, то запретно для ненаследной княжны.

— Рамборг, ради твоих ушей я надеюсь, что речь пойдет о чем-то важном, — раздраженно бросила мать и разве что ногой в нетерпении не притопнула. — Уповаю так же, что задержишь ты меня ненадолго.

— Что ж, придется мне, видимо, пожертвовать ушами, — я отвечала с не меньшим раздражением. — Разговор действительно важный, но вряд ли все получится решить так быстро, как ты надеешься. И я очень хотела бы, чтоб мы с тобой обошлись без посторонних слушателей.

— Вот как? — Аэнвэль даже ухом не повела. — Что ж, излагай свое дело. Что до посторонних… их тут нет.

— Хм? — я вопросительно покосилась на портьеру.

— О, воды Лиэ'Вэлл! — мать устало закатила глаза. — Как же ты упряма и неделикатна, дочь моя…

— Прости мою настойчивость, госпожа моя матушка, но я желаю быть уверенной, что то, о чем пойдет речь, не станет поутру достоянием всех болтливых языков стосковавшихся по сплетням винлэс.

Разумеется, я желала, в основном, полюбоваться на смущенного главу Дома Папоротника, застигнутого в таком неловком положении — это хотя бы отчасти улучшило бы мое настроение, ведь с лэт Керберном счеты у нас были старые. А деликатности во мне сроду не было никакой, и Аэнвэль это знала лучше, чем кто-либо.

— Как угодно, — Аэнвэль скривила губы. — Лэт Керберн, полагаю, тебе стоит к нам присоединиться.

Первый в Совете невозмутимо откинул портьеру. Выражение лица у него было исключительно самодовольное, и, естественно, ни о каком смущении или неловкости и речи идти не могло. Это у меня уши покраснели, а главе Великого Дома Папоротника было хоть бы что. Даже застань я их, скажем так, в значительно более недвусмысленной позиции… к примеру… Тут я решительно приструнила зарвавшееся воображение. Разумеется, матушка вполне может позволить себе уединиться в кабинете с собственным первым советником. Но все равно обидно.

Керберн ухмыльнулся, понимающе так. Я чуть не сплюнула. Зараза, хоть бы рубаху застегнул, что ли! Не слишком-то это пристойно, щеголять…

— Ну? — Аэнвэль прикрикнула уже нетерпеливо. — Теперь ты довольна?

— Вполне, — я кивнула.

— Тогда изволь объясниться.

— Изволю, — я поискала взглядом, куда бы присесть, и в итоге пристроилась на краю стола. — Княгиня моя мать, есть ли причины, по которым ты не удосужилась посвятить меня в свои планы относительно пути следования посольства Маэрэ?

— Аэнвэль, ты проспорила. Кобыла теперь моя, — лэт Керберн коротко хохотнул.

— Тьфу! — княгиня досадливо поморщилась. — Я не сомневалась, что в мои планы тебя посвятят довольно скоро, но… за полтора часа? Есть ли в этой стране хоть кто-нибудь, кто, получив приказ княгини, не помчится тотчас же докладывать о нем ненаследной княжне? Право же, до сих пор у меня не возникало повода заподозрить наследника Рассвета в болтливости, но теперь я не знаю, что и думать! Раз уж ты умудрилась даже Рассветного князя записать в свои информаторы, кому теперь может довериться княгиня Вереска?

На эти притворные стенания ответить можно было разве что зевком, что я и проделала.

Керберн не упустил момента и тут же подлил в костер масла:

— Вот именно. Я бы поостерегся на твоем месте, Аэнвэль. Видишь — ты говоришь о своих воинах и вассалах: «Они мои», а на деле выходит, что они уже и не твои вовсе. А потом ты вдруг обнаруживаешь морх?сидхэ в собственном доме, а призванные защищать твою власть стражи уже принадлежат ему… как сын Рассвета, похоже, теперь предан полукровке Вереска более, чем…

— Сын Рассвета предан полукровке Вереска не более, чем ты сам, лэт Керберн, предан госпоже Вереска! — забывшись, я резко прервала Первого в Совете. — Кроме того, твой сарказм неуместен. Изволь объясниться: что же ты, в заговоре меня обвиняешь?

— Оставим это, — тут и помянутая нами госпожа Вереска наконец-то вставила свое веское слово. — В том, что касается внутренних дел моего Дома, я в советах вассалов не нуждаюсь, Керберн. Довольно, я сказала! — она подняла руку, прерывая нас обоих: — К делу. Что тебе до пути посольства, дочь? Или тебя чем-то не устраивает командир эскорта? Но тут ты ничего не добьешься — состав эскорта обсуждался в Малом Совете, и главы Домов его одобрили. Я не могу назначать командиров, руководствуясь лишь личными пристрастиями своей дочери, учти это, и…

— Ма-атушка, — укоризненно протянула я, — ну что ты, в самом деле? Отправляй Рассветного хоть чрезвычайным послом в кланы тоэрк — что мне за печаль? Все мы — твои воины, и лишь тебе повинуемся. И Аэт'глатт. И я. И каждый, кто клялся Вереску. При чем тут мои личные пристрастия, да и что ты можешь знать о них? Нет, меня не устраивает совсем другое. Этой посольской прогулкой по землям Приграничья ты срываешь мне прекрасный план — и отменно подготовленный, смею заметить. Вот это и впрямь беда, учитывая, что переиграть я уже ничего не могу.

— Так, — Аэнвэль нахмурилась. — Славно. Что же это за план такой — и почему ты мне не доложила заранее?

— Не доложила, ибо если б мы слали тебе депеши о каждом приграничном… м-м-м… мероприятии, ты бы в них утонула. Тем более, что, имея дело с тобой, проще получить прощение, чем разрешение.

Керберн с ухмылкой хлопнул себя по ляжке. Надо полагать, это означало согласие с моими словами, хотя с этими Перворожденными никогда не угадаешь, а что же конкретно они имеют в виду. Княгиня неопределенно хмыкнула. Надо отдать матери должное — в большинстве случаев она знала себе цену, как полководцу, и потому не вмешивалась в текущие дела своих воинов, тем более, не вникала в подобные мелочи, как незначительный приграничный инцидент. В конце концов, на то у нее есть вассалы, советники и целая армия опытных и умудренных воителей.

— Дерзишь, дочь, — только и сказала она. — Ну, допустим. Но теперь тебе деваться некуда, так что докладывай.

— Докладываю, — я чуть передвинула свое седалище, а то получалось так, что как раз на приграничных землях Рассвета я и расселась. Наклонившись, очертила ногтем интересующий меня участок границы: — Вот в этом районе, от Слепого мыса и почти до самой Заставы Ирил, мятежные элтайнитские бароны постоянно тревожат наши границы, и чем дольше длится смута в Элтайне, тем более наглыми становятся эти набеги. Ты сама знаешь, как распылены силы порубежников — их просто не хватает на то, чтоб заткнуть каждую прореху в границе. Мы перекрываем один участок, два, десяток, но разбойники прорываются в десятках других мест. Группы их не слишком велики, но их количество и согласованность действий наводят на некие мысли, не находишь?

— Утечка? — мгновенно сообразила Аэнвэль. — Или, что вероятнее… — и она осеклась, нахмурилась и задумчиво прикусила губу: — Та-ак… Продолжай!

— Я полагаю, что и утечка тоже, конечно, иначе как бы они смогли предугадывать некоторые наши шаги? — я пожала плечами. — Но очевидно, что за элтайнитскими разбойниками, решившими под шумок слегка пограбить наши селения, стоят, по меньшей мере, пограничные мятежные бароны. А эти «летучие» отряды — лишь своеобразная разведка боем. Вычислить наши слабые места, как следует изучить всю систему — а затем…

— Полагаешь, элтайниты готовят вторжение? — Керберн недоверчиво выгнул бровь. — Не вижу смысла, пожалуй. Они не смогут удержать эти земли, даже если захватят их. И смута в их собственной стране рано или поздно кончится… мы же работаем над этим, не так ли?

— Думаю, что над этим работаем не только мы, лэт Керберн, — я вздохнула. — Да, смута не вечна, и, разумеется, они не смогут удержать захваченное — мы тотчас же выбьем элтайнитов оттуда силами регулярной армии и дружинами Домов, если только…

— Если только регулярная армия и дружины Домов не будут слишком заняты в другом месте, — продолжила за меня матушка. — Простенько и довольно-таки старо, однако именно такие двухходовки чаще всего и срабатывают. Остается только поаплодировать Башням.

— Полагаешь, именно Башни стоят за всем этим? — Керберн выгнул вторую бровь. — Не слишком ли прозрачно?

— Почему нет? Алькэ не стал бы рисковать единственным сыном в такой авантюре, а Элоэрт, возглавляя посольство, не станет подставляться тем более. Впрочем, мы отвлеклись, — княгиня покосилась на меня, откровенно впитывающую каждое слово. — Итак, что же за план ты придумала совместно с Рассветными? Ведь это их земли, и наверняка Леадарн прекрасно обо всем осведомлен, не так ли? Это мне вы постоянно норовите преподнести подобный сюрприз, драгоценные подданные и вассалы.

— Земли близ Заставы Ирил принадлежат хозяйке Ветреной Усадьбы, — я демонстративно пропустила матушкину шпильку мимо ушей. — Собственно, и план мы разработали вместе, лэн Ириэн и я. Мы заставим баронов проявить себя — заманим в заранее подготовленное место и разобьем элтайнитских разбойников, прошу прощения за неудачный каламбур. Главарей возьмем живьем, а дальше «псы» Ллаэслина вытрясут из них даже то, чего они не знают. Для этого, — я чуть повысила голос, игнорируя скептическую гримаску Керберна и вздернутую бровь Аэнвэль, — во-первых, мы подкинули им ряд сведений… в общем-то даже верных сведений, во-вторых — и порубежники с Заставы Ирил, и дружина лэн Ириэн уже некоторое время имитируют недостаток сил как раз там, где ожидается вторжение. Да, мы их заманиваем, и как раз перед приездом в столицу было получено подтверждение. Они клюнули. Через тринадцать… нет, уже двенадцать дней операция начнется. Как мы и планировали. И, как ты понимаешь, посольство Маэрэ аккурат попадает в самый центр котла. Не скажу, что мне так уж нужна приправа из муирэн в той похлебке, что мы заварили.

— Но приправа уже засыпана, так что теперь надо спасать блюдо, — княгиня задумчиво почесала бровь. — Так. Вы планировали осуществить это только силами дружины лэн Ириэн?

— Не только. Она выделяет триста мечей, еще полторы сотни дают порубежники, а нам нужно по меньшей мере семьсот. А лучше — больше. Собственно, я собиралась попросить у тебя гвардейцев Вереска. Завтра с утра. Но обстоятельства вынудили меня потревожить твой покой раньше, княгиня моя матушка. Впрочем, как ты понимаешь, даже в случае отказа я бы нашла, кого бы еще пригласить на эту охоту.

— Семьсот мечей, — глава Папоротника деликатно оттер плечом княгиню и наклонился над картой. — Маловато, даже без учета необходимости защищать послов. А защищать их нужно, ведь если наследник Маэрэ и, — он вкрадчиво понизил голос, — глава Полнолуния Элоэрт попадут в этакую мясорубку, Вереск будет опозорен, — последние слова Керберн уже практически промурлыкал. Казалось, что вероятный позор Вереска радует Папоротник несказанно, и, скорее всего, так оно и было. Проклятье, умеет же мать выбирать себе любовников!

— Не только Вереск, — Аэнвэль ухмыльнулась. — А Башни получат прекрасный повод для того, чтобы начать.

— Что начать? — я недоверчиво нахмурилась, переводя взгляд с одного на другую. — Что начать?

— Войну, конечно, — Керберн пожал плечами. — Я думал, ты уже догадалась. Похоже, я переоценил твою сообразительность, полукровка.

— Погодите! — я спрыгнула со стола. — Какая, к драконам, война?

— Полагаю, не очень долгая, — мать хищно улыбнулась и разве что руки не потерла.

— Так вы все это подстроили! — честно говоря, челюсть у меня отпала совершенно по-дурацки, да и вообще вид был ошарашенный. — Так вот почему ты позволила Лиадран… — не договорив, я возмущенно фыркнула: — Какая же ты… бессердечная хладнокровная змея, госпожа моя матушка!

— Вот посмотри, Кербэ, как резко меняются суждения моей дочери о разуме собственной матери, — безмятежно заметила она. — Еще совсем недавно она считала свою княгиню недалекой тупицей, которой абсолютно все нужно разжевывать, а теперь — я уже кровожадная и бессердечная тварь, разменивающая жизни своих вассалов на некие призрачные выгоды. Не так ли, Рамборг? Вот скажи мне, Кербэ, может ли кто-нибудь еще похвастаться такой гибкостью мышления, как моя Лиэссат? И это — лишь самое малое из тех преимуществ, которые и дает кровь саэрни в ее жилах. Так что я была права, мой советник, надеюсь, теперь ты в этом убедился?

— Пока нет, — Папоротник хмыкнул, недоверчиво созерцая мою возмущенную физиономию. — Достаточно лишь мимолетного взгляда на это… хм-м… не обезображенное излишней сообразительностью лицо… чтоб убедиться, что недостатки все-таки перевешивают весьма спорные достоинства.

— Так, — я тряхнула головой и выровняла дыхание, а то уже начала, признаться, возмущенно пыхтеть, словно закипающий чайник. — А теперь довольно обсуждать мою родословную. Я не собираюсь далее играть вслепую. Объяснись, госпожа моя мать!

— Оставь, дочь, ну какие игры? — Аэнвэль вздохнула. — Нет, мне не нужна сейчас война с Маэрэ, и нет, я не собираюсь поддаваться на провокацию Башен. И не планирую провоцировать их раньше времени. Именно поэтому я не противилась союзу твоего брата с женщиной из Башен. Это была услуга моему венценосному собрату Алькалиндэ, кроме всего прочего. Веришь ли, иногда и мне хочется оказывать небольшие услуги сородичам, даже если между нами давно уже стоят тени прошлого и большая кровь. Путь следования посольства был предложен Алькалиндэ. Я допускаю, что у него на то был целый ряд причин, но что бы там ни было, меня это устраивает пока. Мне нужен его наследник. Скажу больше — он нужен мне и Вереску. Поэтому ты, дочь моя, помимо исполнения вашего замечательного плана, порвешь себе жилы, выпрыгнешь из шкуры и костьми ляжешь, но обеспечишь неприкосновенность щенку Алькэ. Коль скоро в землях Рассвета сошлось так много различных интересов, я это использую. Да, я дам тебе гвардейцев. Более того, в случае необходимости Первая Сотня Вереска и Первая Сотня Папоротника будут готовы вам помочь. Лэт Керберн не откажет мне в удовольствии их возглавить, не так ли?

— О! Сторожить спокойный сон моего дражайшего и древнейшего знакомца Элоэрта! — Первый в Совете оскалил белоснежные зубы: — Аэни, давненько ты не делала мне таких славных подарков!

— Ого! — только и сказала я, несколько придавленная столь явным энтузиазмом.

— Не беспокойся, твоих разбойников мы не спугнем, — Керберн ухмыльнулся. — Я дам тебе настроенный «маячок» — в случае необходимости ты активируешь заклятье, и я открою портал на этот ориентир. И прибуду вовремя, полукровка.

— Итак, — я попыталась подвести итог и меня аж в дрожь бросило: — Первым на место событий отправляется лэт Хэлгэ со своим отрядом. Он встречает муирэн и сторожит наследника до моего прихода — а я прихожу следом, и со мной будет триста мечей Вереска, я верно поняла?

— Если тебе хватит трехсот, — подтвердила мать.

— Хватит, — я кивнула, — на первое время. Я оставлю их на Заставе Ирил, там все уже готово. Мы же с Хэлгэ и муирэн добираемся до Ветреной Усадьбы, где ждем сигнала к началу операции — это раз, и прибытия лэт Керберна сотоварищи, которому я передам князя Эллерика с рук на руки — это два. И далее я уже спокойно занимаюсь своими делами?

— Ну, относительно спокойно, — Аэнвэль ласково улыбнулась. — Личную ответственность за жизнь и здоровье наследника Маэрэ я сниму с тебя, лишь когда он окажется тут, у меня, целый и невредимый. Нет-нет, не надо так закатывать глазки, дорогая моя. Это был твой план и твои идеи. Надо было просто вовремя докладывать своей княгине. Учти на будущее.

— Непременно, — я хмыкнула.

— Небольшая корректива, — вклинился Керберн. — Я считаю, что разумнее будет вот так сразу меня не обнаруживать. Если твоей дочери потребуется помощь, мы ее окажем, если же нет… — и тут Папоротник, вот чудеса, совершенно неформально мне подмигнул: — В любом случае, мы будем наготове.

— Считаешь, небольшая встряска не повредит Элоэрту? — Аэнвэль усмехнулась. — Что ж, может быть, и впрямь Лунному стоит слегка порастрясти жирок.

— А твоей полукровке это даст еще один шанс, — сидхэ фыркнул. — Вдруг хоть на этот раз она сделает все как надо? Внезапно обнаружит те самые достоинства, в наличие которых ты всех уже столько лет убеждаешь? Посмотрим. Только учти, инэль, я — не Леадарн, и менее всего испытываю желание вытирать тебе сопли и вытаскивать из тех луж, куда ты регулярно влипаешь.

— Учла, — я подавила вдруг одолевшую меня зевоту. — Постараюсь не обмануть твое высокое доверие, Первый в Совете.

— Заметь, о доверии я не сказал ни слова. Ну а теперь, когда все неожиданные дела уже решены, возможно, твоя дочь нас все-таки оставит, а, Аэнвэль?

— Оставит, — вместо матери ответила я. — Как только моя госпожа напишет мне пару строк для гвардейцев.

— Уже, — она присыпала песком только что подписанное распоряжение и приложила свою печать. — Забирай.

У меня возникло стойкое ощущение, что она сейчас добавит: «И убирайся!», но я ошиблась.

— Аэн сайэ эре пер сайэ, — промолвила Высокая Княгиня Вереска и взмахнула рукой, словно выпуская меня на волю.

Хэлгэ лэт Аэт'глатт из Дома Рассвета. Хайа.

«Пожалуй, стоит уже смириться с тем, что нынче у меня ночь ожиданий», — сидя на скамейке под Восточной галереей дворца, Хэлгэ успел даже вздремнуть немного, и, будучи сонным, поневоле стал благодушным. Осенние ночи в Тир'на'Вэаннэ кого угодно настроят на философический лад, ведь шелест осин и еле слышное пение сосновой хвои под ветром так способствует размышлениям! В основном, о смысле жизни, но иногда и о любви. Впрочем, Аэт'глатт и тут оставался оригинальным — после весьма кратковременных мечтаний о том, как славно было бы воспользоваться игривым настроением полукровки… скажем, на конюшне, благо, совсем рядом! — он незаметно скользнул мыслью в гораздо более привлекательные области. В общем, к моменту появления княжны благородный сын Рассвета успел уже раза три мысленно перепланировать Вересковый дворец по своему вкусу, а сожалел лишь о том, что под рукой не оказалось хотя бы клочка бумаги и огрызка карандаша. Приходилось чертить по земле окованным концом ножен, а это, согласитесь, далеко не так удобно.

— А вот и я, — Рамборг не стала тратить время на спуск по винтовой лесенке, а попросту съехала по перилам.

— Осторожней! Не испорти моих чертежей, — немного рассеянно отозвался Хэлгэ и не поднимал на нее головы, пока не довел линию. — Ну вот. По-моему, неплохо… Что скажешь?

— М-м-м… — она присела на корточки рядом и несколько мгновений и впрямь рассматривала рисунок, потом подняла голову и весело посмотрела на него снизу вверх. — В том случае, если тебе интересно мое мнение, Аэт?глатт, то вот здесь, — не глядя, она ткнула пальцем в эскиз и, что забавно, попала, — неплохо смотрелся бы венчающий карниз. С розетками и… ну, такими завитушками, которые делают между теми штуками, какие держат этот карниз… Ну, ты же понимаешь, о чем я?

— С трудом, — Хэлгэ хмыкнул. — К твоему сведению, «штуки» называются кронштейнами, а завитушки…

— Хэ-эль… — протянула она и плюхнулась на задницу, скрещивая ноги и расправляя свою юбку. — Ты и вправду считаешь, что я в состоянии все это запомнить? — И даже ресницами похлопала пару раз.

— Нет, не считаю и даже не надеюсь, — буркнул Рассветный. — Ну! Погляди, ты же на него села! И все-таки испортила. Право, мне снова хочется тебя прибить, полукровка.

— Да? — Рамборг виновато покосилась на чертеж, а потом даже юбку приподняла, чтоб убедиться в причиненных ею разрушениях. — И верно. Испортила. Ну, может быть, ты все-таки меня простишь?

А вот лукавое подмигивание и взгляд чуть искоса ей удались даже лучше, чем недавнее хлопанье ресницами.

— Ты в образ входишь, что ли? — Хэлгэ нахмурился. — Ничего так, вроде похоже… — а потом спохватился: — Нет, прощать тебя я и не подумаю. Во всяком случае, без достойной виры. Так что ты мне за это заплатишь, полукровка.

— Непременно, — томно проворковала Рамборг и усмехнулась: — Что, правда получается?

— Правда, — он кивнул. — Что сказала княгиня?

— Княгиня… — ну вот, томности как не бывало! — О, она сказал много и разного, Хэль. Но это не стоит обсуждать здесь, так мне думается. Слушай, тут конюшня рядом… пойдем, что ли, туда?

— Рамборг, — сухо заметил он, — если мы с тобой сейчас пойдем в конюшню, разговор придется отложить до утра. А время не терпит. Давай, излагай прямо тут. Лишние уши я бы успел заметить, пока тебя ждал.

— Хорошо, — она ухватилась за его колено и упруго встала. Отряхнула подол. — Но смотри, Рассвет, если нас кто-то сейчас подслушает, виноват будешь ты.

— Тогда давай пройдемся, а еще лучше — присядь рядом, — Хэлгэ фыркнул. — Да брось ты, не сидит здесь под каждым кустом по шпиону, я проверял.

— Ладно, — полукровка устроилась на скамье и немедля притулилась плечом к плечу Хэлгэ: — Что-то свежо стало под утро, не находишь? Слушай расклад…

Глава 7

Эллерик ан Лиарэ, наследник Маэрэ. Эйхаль.

Если смотреть правде в глаза, то Эллерик и сам понимал уже, насколько глупо и опрометчиво он поступил. Называть ли это прихотью или блажью, или, как, несомненно, выскажется Элоэрт, мальчишеской дурью, но отрываться от посольского каравана с нелепой целью «развеяться» в приграничных лесах Вэннэлэ… В общем, умным поступком такую выходку не назвал бы никто, даже и сам высокородный приключенец. И не скажешь ведь, что путешествие вверх по Лиэ'Вэлл утомило молодого князя — смешно жаловаться на скуку речного пути тому, в чьих жилах течет соленая, словно море, кровь муирэн! Да и пресловутые леса, столь внезапно поманившие Эллерика своей осенней прелестью, на поверку оказались самыми обычными лесами — те же сосны и елки, что и в Маэрэ, те же серые камни и мох, разве что осин и берез побольше, чем на побережье, а так и не отличишь. А уж про то, что одинокие скитания в этих землях могут оказаться совсем не безопасными, Эллерик предпочитал вообще не думать. И уж тем более он не смог бы ответить, а что же такое на него нашло, хотя уже второй день безуспешно пытался придумать хоть какую-нибудь причину для своего «побега», способную удовлетворить Элоэрта.

Напрасные надежды, что ни говори. Главу Дома Полнолуния, упустившего наследника, ничто не удовлетворит.

Молодой князь подавил тоскливый стон, воочию представив себе искаженное яростью лицо Перворожденного, его глаза, пылающие жаждой крови, и руку, стискивающую рукоять меча с такой силой, что костяшки белеют и хрустят… Впрочем, в этих видениях разгневанный Элоэрт почему-то чаще стискивал не меч, а пучок розог, а Эллерика так и тянуло вульгарно прикрыть задницу… но это уже нюансы. И в самом деле, не станет же глава Великого Дома пороть сына своего сюзерена, словно нашкодившего мальчишку? Даже если он и вел себя соответственно?

С другой стороны, гнев Элоэрта станет страшен лишь после того, как Перворожденный обнаружит беглого наследника, а до тех пор Эллерику публичная порка не грозит. Зато вполне может грозить что-нибудь похуже, ибо в то, что засевшие в своих лесах винлэс способны обеспечить безопасность на всей своей огромной территории, муирэн высокомерно не верил. А значит, за каждым кустом высокородного беглеца вполне может подстерегать неведомая опасность. От этих мыслей Эллерику становилось вдвойне неуютно, особенно учитывая, что захватить при побеге карту он не догадался. Говорят, конечно, что эльф не может заблудиться в лесу, и это даже верно — если только этот эльф не из Маэрэ, а лес — несколько поменьше необъятных чащоб Вэннэлэ.

Однако клонился к закату уже второй день одинокого путешествия молодого князя, а на него до сих пор никто не напал, никто не пристрелил и даже не похитил с целью получения выкупа или противоестественного надругательства. Осознав это, Эллерик закономерно приободрился, гордо распрямился в седле и окинул соколиным взором расстилавшийся вокруг пейзаж. Пейзаж немедля отомстил ему за беспечность — сидхэ едва не схлопотал веткой по лбу от неудачно подвернувшейся елки. Счастье, что умница-конь успел прянуть в сторону, спасая незадачливого седока от позорного падения.

— Волна и Крылья! — ругнулся муирэн. — Да что ж это такое?! В этом проклятом лесу даже елки норовят напасть из-за угла!

То, что стен, а соответственно, и углов, в лесу не наблюдалось, Эллерика нисколько не смутило, так понравилось ему собственное выражение. Такие вещи будущему правителю следует запоминать, а еще лучше — записывать, дабы подданным потом было, что цитировать. Но сохранить сей возглас на будущее муирэн не довелось — записной книжки он тоже взять с собой не удосужился. Кроме того, весьма кстати проснувшийся голос разума (а, может быть, то был голос желудка?) настойчиво рекомендовал слезть с коня и осмотреться. Совсем неплохо был бы найти хоть какой-нибудь источник воды, да и удобная прогалина для ночлега совсем не помешала бы. Увы, выбраться на тракт до темноты, не зная ни точной дороги, ни даже направления, ему не удастся, Эллерик это уже понял. Так что он спешился, немного походил, разминая ноги, и тоскливо огляделся по сторонам.

— Самое время звать на помощь… — грустно признался сам себе муирэн. — Хотя, что бы я сказал, даже будь у меня возможность связаться с Элоэртом? Тут вокруг елки и темно? Эх…

Конь коротко всхрапнул, привлекая внимание хозяина.

— Что? — Эллерик вскинулся, рефлекторно хватаясь за меч. — Волки?

Серый заржал в ответ и ударил копытом оземь.

— Я сам знаю, что нам нужна вода, — эльф вздохнул. — Но только где ее найти в этом проклятом ельнике? Что же мне, прикажешь, землю мечом ковырять, чтоб найти родник? Хотя, знаешь… Попробуем-ка пойти туда, под уклон…

И побрел в сгущающихся сумерках, продираясь сквозь лес. Подлые елки словно того и ждали: каждая ветка так и норовила хлестнуть муирэн, каждый корень словно специально лез под ноги. Серый шумно вздыхал за спиной. Вероятно, хотел напомнить хозяину, что он все-таки лошадь, а не лось.

Местность постепенно понижалась, потянуло сыростью. В довершении всех бед лес заволокло туманом, так что теперь муирэн, и без того спотыкавшийся на каждом шагу, брел уже почти вслепую, не различая перед собой ничего, кроме внезапно появлявшихся из тумана толстых темных стволов. Длинные застывшие потеки смолы и свисающие с нижних ветвей клочья седого мха добавляли скорбному пути Эллерика этакой запредельной жути. Тут и днем гулять не слишком приятно, а уж в сумерках… Короче, если б не конь, сидхэ пришлось бы совсем худо, а уж едва заметную звериную тропку он точно пропустил бы. Но нет на свете животного умней эльфийской лошади! Серый не стал ржать, он просто ухватил хозяина зубами за плечо и развернул в нужную сторону. Тот охнул, выругался и тоже увидел тропу. Она вела вниз, так что… Впрочем, особого выбора у муирэн все равно не было, да и конь настойчиво тянул его именно туда. Самокритично решив довериться лошадиным мозгам, раз уж своих не хватает, Эллерик сплюнул и пошел следом, стараясь не потерять из виду хотя бы мелькавший впереди светлым пятном круп Серого.

Самокритичность достигла апогея, когда трижды проклятые елки наконец-то расступились, и муирэн внезапно оказался на берегу небольшого лесного озера. Конь с вообще-то несвойственной лошадям ироничностью ткнул хозяина мордой, дескать, чтоб ты без меня делал, эльфёнок?

— Сидел бы в шатре и пил вино в компании Элоэрта, — ответил на эту безмолвную подначку Эллерик и со стоном наслаждения опустился на колени прямо в не по-осеннему теплую темную воду. В озере дрожали первые звезды, вокруг не было ни души. Лучшего места для ночлега нельзя было и желать, при сложившихся обстоятельствах. Вот Эллерик и не стал привередничать. Сил не было даже на то, чтоб собрать хвороста для костра, а потому, расседлав Серого, муирэн, подложив пожитки под голову, разлегся прямо на земле — и заснул тотчас же, лишь голова его коснулась седла.

Озерцо на поверку оказалось маленьким, узким и изогнутым, словно молодой месяц, мелким и удивительно синим. Эллерик и не предполагал, что такой чистый и глубокий цвет может встречаться где-то еще, кроме великого Моря. Кристально-прозрачная вода и серебристо-голубой песок на дне. Драгоценный сапфир в серебряной оправе. Красиво.

И спокойно, так удивительно спокойно было здесь, что муирэн мирно проспал всю ночь и большую часть дня, утомленный вчерашними скитаниями. То есть проснулся-то он с рассветом, но, насыпав Серому овса и перекусив сам, снова улегся и задремал, убаюканный спокойствием и тишиной этого места. А проснувшись уже далеко за полдень, радостно отметил, что не обманулся. Никто не потревожил беспечно отсыпавшегося муирэн, впрочем, и заметить его было довольно сложно. Серый, в отличие от хозяина, безопасностью не пренебрег и бродил чуть поодаль, за стеной ельника, так что от озера коня видно не было, а сам Эллерик, должно быть, инстинктивно, закатился в небольшую ложбинку. Да и вообще муирэн совершенно невероятно повезло. Он понял это, когда, проснувшись окончательно, решил все-таки, что пора бы и умыться, потянулся… и замер, ощутив вдруг нечто…

Проклятье. Да, вот она, цена беспечности. Охранный круг. Это мог быть только охранный круг, который поставил кто-то из винлэс — слишком уж характерным был рисунок чар. А Эллерик все проспал — и оказался внутри! И что теперь делать? Обнаруживать себя сейчас было бы неразумно… Муирэн призадумался — и в итоге решил, что и верно, лучше не торопиться. Мало ли какие цели преследовал неведомый заклинатель? Впрочем, по-пластунски отползти в кусты, дабы совершить некие неотложные действия, а потом — тем же манером вернуться обратно, не потревожив чары, ему удалось. Выбрав себе лежку так, чтоб можно было наблюдать за большей частью берега, муирэн затаился. Мощь охранных заклятий впечатляла. Нечто тайное должно было совершиться здесь… возможно, даже секретная встреча кого-то из винлэс с кем-нибудь очень важным? А секретные дела винлэс вполне могут заинтересовать грозного Элоэрта и даже в какой-то степени оправдать безрассудную эскападу наследника… А? Такой шанс! Нельзя же его упускать.

Но покамест никого видно не было, только солнышко пригревало, птички вокруг щебетали, да пустой живот муирэн ненавязчиво намекал, что пора бы и перестать играть в разведчика. Но Эллерик поклялся себе, что дождется — и все-таки дождался. Терпение было вознаграждено: по краю паутины чар прошла еле заметная дрожь. Присутствие постороннего отозвалось бы звоном на весь лес, так что это либо сильный колдун — либо тот, кого здесь ждали. Сидхэ заинтересованно насторожил уши и прищурился… но почти сразу же разочарованно скривился. Это было уже даже не смешно, а попросту нелепо.

Нет, ну в самом деле! Вряд ли тот винлэт, что поставил здесь такой мощный круг, сделал это только лишь ради встречи с этим… созданием! Эллерик пренебрежительно скривил губы.

Женщина.

Не слишком высокая для эльфийки, да к тому же, на вкус муирэн, несколько полновата. Аст'алхэ на ней была длинная, офицерская, и пропыленная настолько, что вместо черной казалась серой, нашивок под слоем дорожной пыли было не различить, а про внешность можно было сказать разве что — не красавица, да и шлем полностью закрывал волосы и затенял лицо. А больше и смотреть-то было не на что, разве что на лошадь, которую незнакомка вела вповоду. Вот гнедая кобыла, в отличие от всадницы, была хороша — стройная, с горделивой посадкой изящной головы, белой стрелкой на лбу и белыми же «носочками». Седло, насколько смог разглядеть из своего укрытия Эллерик, тоже казалось неплохим, а вот герба на притороченном к нему щите было не различить — слишком уж густой слой грязи его покрывал. Видно, дорога выдалась нелегкая для этой… ну да, воительницы, ведь кроме щита при ней был еще и меч — длинный меч на бедре, а из-за седла выглядывал боевой лук в налучи.

Должно быть, то одна из этих воительниц-дайони, решил Эллерик. В Маэрэ слышали о таких. Дайони, потомки смешанных союзов сидхэ, смертных и оборотней-сиэ, в свое время всем народом попросились под руку Аэнвэль, и Проклятая Княгиня приняла тех, кому не было пристанища более ни в одной из стран на Драгэс Карнэ. Вряд ли Аэнвэль сделала это исключительно из милосердия, коим госпожа Вереска никогда не отличалась. Постоянные войны изрядно сократили боеспособное население Вэннэлэ, так что дайони пришлись ко двору. Заселив в основном Приграничье, они первыми принимали на себя удары периодически набегавших на Страну Вереска соседей. Впрочем, как раз воительниц среди дайони было не слишком много — чуть ли не дравшиеся за благосклонность каждой свободной женщины винлэс быстро нашли полукровкам несколько иное применение. Ну что ж, значит, бывают исключения, и как раз одно из них Эллерик и наблюдает на том берегу лесного озера.

Пока молодой муирэн совершал краткий мысленный экскурс в историю соседнего княжества, девица успела расседлать свою лошадь и легким шлепком отправить ее в воду. А потом начала разоблачаться сама, и с этого момента Эллерик смотрел это представление уже с несколько большим интересом, чем поначалу. Ну, полукровка, ну и что? А раздевается все равно красиво.

Хотя поначалу раздевание выглядело довольно забавно, особенно когда воительница, шипя, подпрыгивая и оступаясь на песке, стягивала сапоги и самым невероятным образом изворачивалась, чтоб расстегнуть ремешки доспеха. Ее удовлетворенное: «Ах-х-х!!!» разнеслось над водой и отозвалось эхом, когда она наконец-то избавилась от всех своих наплечников, поножей, нагрудника, кольчуги и шлема. Эллерик с любопытством наблюдал, как она извлекает разнообразные колющие, режущие и метательные орудия из самых неожиданных мест. Оказывается, эти воинственные девицы даже за кружевной подвязкой чулка умудряются припрятать орудие убийства! Надо будет учесть на будущее.

К некоторому разочарованию вошедшего во вкус наблюдателя, добравшись до исподнего, воительница остановилась и занялась своими пожитками. Покуда она разбирала и чистила оружие, доспех и одежду, Эллерик успел порядком заскучать. Опять же, смотреть на то, как незнакомка, стоя по пояс в воде, чистит лошадь, а потом застирывает и развешивает по ветвям свои одежки, уже совсем не так интересно. «А дальше-то?» — нетерпеливо подумал муирэн и чуть было не заерзал в своем убежище. Но логика подсказывала, что «дальше» все-таки будет — вряд ли, потратив время на стирку и чистку, она не решится на купание. И, само собой, о сомнительной чистоплотности собственного поведения муирэн если и подумал бы, то в последнюю очередь. Разумеется, подглядывать нехорошо, это даже дети знают, но одно дело — застигнуть в неловком положении высокорожденную муирэ (что вряд ли возможно, ибо не станет благородная соотечественница этак спокойно разоблачаться на виду у всех!), а полукровки… ну, это же совсем другое дело, верно? О полукровках на уроках этикета речи не шло. К тому же, им-то совсем не внове демонстрировать свои прелести всем желающим, это всем известно. Да спросите любого в Маэрэ о моральных принципах полукровок — и он рассмеется вам прямо в лицо. Это несовместимые вещи, порочные по самой сути своей дети от низких связей — и скромность. Так что ничего зазорного для чести Эллерика в этом вынужденном подглядывании нет, тут и говорить не о чем.

Логика и предчувствие не обманули: и верно, когда лошадь была вычищена и оделена овсом, а все пожитки — аккуратно разложены по местам, девица наконец-то выпрямилась и, подойдя к самой кромке воды, потянулась, закинув руки за голову. Медленным, каким-то по-кошачьи тягучим и плавным движением, откровенно наслаждаясь и косыми лучами солнца, просвечивающими ее всю, и повиновением собственного тела, его силой и гибкостью, она прогнулась, расправляя каждую мышцу, так, что до ушей Эллерика долетел еле слышный хруст и долгий стон, исполненный истинного блаженства. Воительница на несколько мгновений замерла так, прикрыв глаза и подставив расплывшееся в счастливой улыбке лицо солнцу, вся, словно лук за мгновение до выстрела — а потом, вволю похрустев косточками и размявшись, обвела озеро и заросли по его берегам сияющим блаженной ленью взором. Улыбка ее стала лукавой и предвкушающей.

— Ну, хор-рошо… — она не говорила, она словно бы мурлыкала: — Можно и так…

И принялась снимать последнее.

Эллерик аж рот приоткрыл и весь подался вперед, чувствуя, как окидывает жаром лицо и уши. Право же, это солнце припекало вовсе не по-осеннему, оттого он, должно быть, и взмок… Ну не из-за распутной полукровки же на том берегу, которая раздевается так… так словно знает, что за ней внимательно наблюдают. Из жара муирэн мгновенно бросило в холод. Что же, он обнаружен?! Но тогда…

А вот что будет «тогда», он додумать не успел — покончив с извиваниями и пританцовываниями, дайони немного тяжеловато вспрыгнула на склонившийся к самой воде ствол поваленной ветром осины, прошлась по нему, балансируя раскинутыми в стороны руками — и спрыгнула в воду. Эллерик едва удержался от того, чтоб не стряхнуть попавшие ему прямо на нос брызги. Эта бесстыжая дрянь плещется тут, словно… Муирэн гневно насупился. Отвратительно! А вот было бы неплохо сейчас, пользуясь моментом, выскочить из кустов и, ухватив беспечную купальщицу, скажем, за ногу, вытащить на прибрежную травку. И найти этой дайони полезное применение. Ибо беспечность должна быть наказана, и нечего ей было оставлять оружие на другом берегу, раз уж она посмела его носить. Ну, а что такого? Это будет даже забавно, а метиска… Отряхнется и пойдет дальше, а если смотреть на вещи здраво, так еще и спасибо должна будет сказать. И вообще!

Она вынырнула, и Эллерик, уже изготовившийся к прыжку и раздувавший в предвкушении ноздри, увидел ее совсем близко и замер. Он бы даже отпрянул, если б не опасался, что так обнаружит себя. Нет, такую не стоит пытаться затащить в кусты, ибо еще вопрос, кто кого потащит. Грудь, конечно… однако плечи широковаты, да и вообще… не слишком ли она мускулиста для женщины? И как можно польститься на эти сплошные мышцы? Опозорить себя желанием столь низкой связи — и ради чего? Нет, нет, не стоит и пытаться!

В принципе, эти мысленные уговоры даже отчасти помогли — ну не признаваться же себе, что просто испугался? А ведь искушение-то было, было, и Эллерик чуть зубами не заскрипел от досады. Этих бесстыжих девок следует душить в колыбели, чтоб они не вырастали такими… хм… и не совращали нормальных сидхэ одним лишь своим видом. И напрасно он все-таки лег в этих кустах именно на живот… не слишком-то это удобно теперь, лежать так. Ну, ничего. Муирэн ухмыльнулся неожиданной мысли. Ничего-ничего. Здесь же стоит круг, так? Вот как явится сейчас на этот берег тот, кто его ставил, и эта дрянь наверняка почувствует на собственной… м-м-м… шкуре, какую оплошность она допустила, шляясь по лесам в одиночку.

В общем-то, он угадал. Пока метиска увлеченно изображала из себя настоящую сиэ, кувыркаясь в воде и дрыгая ногами, на том берегу, где лежали ее вещи, появился некто, и Эллерик ухмыльнулся снова, довольный, что не ошибся. Ну вот, сейчас она получит. Этот, вновь прибывший, явно не опасался никого и ничего, слишком уж по-хозяйски он себя держал.

Высокий беловолосый винлэт с абсолютно непроницаемым лицом и взглядом тяжелым, словно зимняя полночь, стоял на песке, расставив ноги и заложив руки за спину, и наблюдал за резвящейся на глубине купальщицей совершенно бесстрастно. Ну, разве что едва заметная складочка в уголке губ выдавала его недовольство. Эллерик даже позавидовал, и вполне искренне, такому хладнокровию и ледяной невозмутимости, и снова устыдился своей несдержанности. Вот пример истинно эльфийского поведения! Этот Рассветный (ну понятно же, что невозмутимый сидхэ принадлежит к Дому Рассвета — мало того, что сам беловолос, так еще и рубаха на нем гербовых цветов) явно не собирался пускать слюни и, вывалив язык на плечо и вытаращив глаза, жадно пялиться на столь откровенно выставляемые напоказ телеса. Так и должно смотреть на низших, вот как он — сверху вниз и невозмутимо, разве что с легкой брезгливостью. Честное слово, если б Эллерик посмел, он начал бы аплодировать. Смущало муирэн только одно обстоятельство — горделивый воитель на берегу и сам был одет… несколько вольно — всего лишь в закатанные под колено штаны и рубаху, к тому же был босиком. Впрочем, зато при мече и кинжале. Однако волосы сына Рассвета вместо строгой воинской косы или хотя бы хвоста вольно спадали на спину, не прихваченные даже ремешком. Кто-то сказал бы, что это незначительные детали, но Эллерик, как и любой эльф, прекрасно знал, что в облике сидхэ незначительных деталей не бывает. Так что оставалось лишь теряться в догадках — и продолжать смирно лежать в своих кустах.

Тем временем полукровка, вволю наплескавшаяся в озере, нырнула, развернулась под водой и поплыла к берегу. Уже на мелководье она вынырнула, встала, откинула с лица мокрые волосы — и застыла, словно замороженная.

— Так-так, — холодно промолвил беловолосый. — Наглость полукровок воистину не знает предела. Стоит чуть замешкаться, на миг ослабить бдительность — и вот! Уже осквернены чистые воды.

— О… — кашлянув, как-то полузадушено выдавила девица и нервно переступила с ноги на ногу. Мелкие волны плеснули вокруг ее бедер.

— Ну? — он надменно выгнул бровь.

— Хм… — полукровка чуть склонила голову, видимо, в смущении, и поводила ладонью по воде. — И верно, осквернены, — и покаянно вздохнула. — А я ведь еще и кобылу здесь выкупала… Так стоит ли осквернять их дальше, э?

— На берег, — коротко приказал сидхэ. — Живо.

— Изволь, — она вздохнула еще раз. — О… но я ведь не только воды, я еще и взор твой оскверняю, — раскаяния в голосе прибавилось: — Прояви милосердие, о воитель, подай мне полотенце.

Он упустил ее из виду всего-то на пару мгновений, с презрительной гримаской наклонившись за полотенцем — и тотчас же покатился, сбитый с ног. Разделявшее их расстояние девица преодолела в каких-то два или три прыжка. Эллерик аж привстал в своем укрытии, недоверчиво приоткрыв рот. Яростная борьба на берегу оказалась до обидного краткой — только что два тела катались по песку, сцепившись, и вот уже…

— Любопытно мне, насколько очистятся оскверненные воды, если окунуть в них столь гордого воина, как ты, а? — слегка запыхавшаяся девица, скрутив завернутые за спину руки противника его же ремнем, уже сидела сверху на его ногах и потуже затягивала узел. Оглушенный сидхэ что-то пробурчал в песок, куда был впечатан лицом.

— Прости, не расслышала, — еще раз проверив путы, она встала и отряхнулась. Оглядев поверженное тело, полукровка хихикнула — на взгляд Эллерика, довольно мерзко: — Знаешь, Аэт'глатт, полежи-ка тут пока на солнышке, пооттаивай немного. А то меня прямо-таки мороз пробрал от твоего грозного взора, клянусь серебром Лиэ'Вэлл! И снова придется… осквернить это прекрасное озеро, иначе я от песка в волосах никак не избавлюсь!

— Проклятая кошка! — он тяжело перекатился на бок и гневно уставился на нее, прищурившись и шумно дыша: — В бездну твою душу, полукровка! Немедленно развяжи меня!

— Ах, сколько страсти! — она насмешливо всплеснула руками и, подхватив свое полотенце, снова зашла в воду, бросив через плечо обещание: — Ты там готовься к купанию, о мой блюститель чистоты. Ремешок подергай, что ли — вдруг да развяжется?

— Это вряд ли, — хмуро ответил пленник, безуспешно подергавшись в путах.

— Это точно, — ухмыльнулась она, забросив полотенце на нависавшую над водой ветку. — Но ты не отчаивайся, — присела так, чтоб голова скрылась под водой, а выпрямившись, добавила: — Во всяком случае, тебе удалось вывалять меня в песке. Вот видишь, как сложно теперь отмыться!

— По правде-то, мэ каэлли, если б ты чуть повернулась, мне было бы гораздо лучше видно, — уже заметно миролюбивей заметил сидхэ, устаиваясь поудобней.

— Наглец, — хмыкнула полукровка и плеснула в его сторону водой. — Можно подумать, мало тебе этого представления, что я тут устроила. Кто еще может похвастаться, что видел танцы с раздеванием в моем исполнении? Только ты. Вот и цени же это, негодник.

— Танцы! — он пренебрежительно фыркнул. — Ха! Сколько там было от танца, Т'ханирасса? Хотя признаю, наблюдать за тем, как ты стираешь свои носки было весьма познавательно.

— Чулки, — педантично поправила она, подсушивая волосы полотенцем. — Это были чулки, а не носки. К чему это недовольство, я не пойму?

— А ты никогда не отличалась понятливостью, — пленник ухмыльнулся несколько нагловато для связанного: — Было бы неплохо, если б танец повторился — вот к чему.

— А не слишком ли много ты хочешь для пленного, а? — обернувшись по бедрам тканью, полукровка подошла к нему поближе.

— В самый раз, учитывая, что ты испортила такую хорошую игру.

— Я?! — она возмущенно фыркнула. — Ха! Я не испортила, я просто выиграла. Нет-нет, давай-ка разберемся! Я и так дала тебе изрядную фору, Рассвет. Сколько у тебя было преимуществ, не посчитать ли нам? Во-первых, — присев рядом со связанным, она начала перечислять, загибая пальцы: — Ты меня видел, а я тебя нет. Во-вторых — ты был на берегу, а я в воде. В-третьих — у тебя было оружие, а у меня нет. И, в-четвертых — я-то была голая!

— Ты и сейчас, — он попытался подкатиться поближе, помогая себе ногами, — не слишком одетая.

— И все равно, — полукровка сделала вид, что не замечает этих попыток к сближению. — Ты был недопустимо беспечен, Хэль. Ты упустил противника из поля зрения.

— Обнаженную безоружную женщину.

— Вот именно! И получил закономерный результат — обнаженная безоружная женщина тебя скрутила.

— Моим же собственным ремнем, — поддакнул сидхэ, уже почти касаясь ногой ее бедра.

— Ха, я знала, что умение быстро расстегивать мужские пояса когда-то да пригодится! — самодовольно ухмыльнулась она. — Так что теперь ты — мой пленник, и будь уверен, что без хорошего выкупа я тебя не отпущу. В конце-то концов, Аэт'глатт, это же ты всегда оказывался хозяином положения, а теперь — мы просто поменялись местами.

— И что же грозит мне, коль скоро я оказался в твоей власти, о безжалостная?

— О! — девица склонилась над ним и коснулась кончиками пальцев щеки. — Я буду тебя стр-рашно, просто ужасно пытать… — и, уже расстегивая его рубаху, добавила: — И никакие мольбы о милосердии не смягчат меня, так и знай.

Ну, теперь Эллерик наконец-то все понял. Разумеется, эти двое знакомы, хорошо так знакомы, близко, более того — они любовники, и здесь — свидание. И стоило так выкладываться на защитный круг, всего лишь ради того, чтоб предаться низким порокам на расстеленной по песку аст'алхэ? Право, винлэс невозможно понять! О Высоких известно, что они неразборчивы в связях, но чтобы настолько?..

Он лукавил. Несмотря на грязную кровь и, несомненно, столь же грязную натуру, эта девка была хороша, возможно, хороша именно той необъяснимой притягательностью полукровок, что заставляет помешанных на чистоте происхождения муирэн тайно и постыдно желать столь противоестественной связи. В сугубо мужских беседах под кувшин-другой вина разговор о метисках заходил часто. Они слыли весьма изобретательными любовницами, и слухи о них ходили самые невероятные. Впрочем, мало кому в Маэрэ мог представиться случай это проверить — решиться на то, чтоб завести себе такую и прослыть едва ли не скотоложцем… все-таки это чересчур высокая цена. Ну что ж, зато теперь Эллерик смог убедиться в правдивости слухов, так сказать, воочию. Вовсе не преувеличивали подвыпившие собеседники, скорее, преуменьшали даже. Пожалуй, теперь муирэн и рад бы был не смотреть, однако стоит ли закрывать глаза, когда и разносящихся над водой звуков достаточно? Кроме того, свидание было тайным, а Эллерик узнал этого беловолосого, ведь девица посмела называть его по имени. Хэлгэ лэт Аэт'глатт, наследник Дома Рассвета. Втайне спит с одной из этих шлюх. Каково?! Так что же согласится отдать, что сделает для Эллерика и Маэрэ наследный князь одного из Великих Домов Вэннэлэ, чтоб избежать позорной огласки? Возможности здесь открываются самые невероятные! Муирэн ухмыльнулся. Пусть Перворожденные играют в свои древние игры между собой, но будущее, так или иначе, принадлежит поколению тех, кто не помнит Проклятой Земли. Его поколению. Пусть не сейчас, пусть через пару сотен лет или даже больше — сидхэ всегда умели ждать. Никто не ожидает от «мальчика Алькалиндэ» особой политической прыти — тем лучше. Но у этого мальчика отныне есть свой кинжал в рукаве, и Волна и Крылья свидетели, это только начало. Так что стоит отрешиться от желаний и эмоций и внимательно, очень внимательно досмотреть все это хаэнгэ до конца. Если наследник Рассвета оказался столь глуп, что позволил себе увлечься полукровкой, может быть, он проявит еще больше беспечности и сболтнет что-нибудь важное, как знать?

Но, вопреки предположениям Эллерика, тайны первой начала выбалтывать именно метиска.

— Игры… — хихикнула она, пока любовник распутывал ремень, с некоторых пор стягивавший уже ее локти. — В них, безусловно, что-то такое есть, хотя мне порой кажется, что мы оба с тобой попросту спятили, раз позволяем себе это, — и, встряхнув освобожденными руками, улеглась, положив затылок к нему на колени.

— Не так уж и часто позволяем, — заметил Рассветный, перебирая ее спутавшиеся пряди. — Взъерошенная кошка! У тебя опять песок в волосах, смотри!

— Не только в волосах, — буркнула полукровка, блаженно жмурясь. — Надо же, как ты меня, право… ловко.

— Ты напросилась сама, — поддразнил он, — а я слишком долго ждал тебя тут.

— Ты ждал! — она фыркнула. — Ох, Хэль, я чуть было не загнала лошадь, провела в седле почти трое суток, слезая лишь для того, чтоб сбегать в кусты и дать Тени хоть какой-то отдых… а теперь мне кажется, что не так уж много времени я выиграла.

— У нас есть еще вечер, ночь и часть следующего дня.

— Меньше, — девица покачала головой, насколько это можно было сделать в такой позе. — Мой отряд догонит меня, самое позднее, после полудня завтрашнего дня.

— А мой… — он нахмурился, словно подсчитывая: — Ну да, ты права! Завтра около полудня я уже должен встретить это проклятое посольство.

«Ага!» — радостно подумал Эллерик в своих кустах.

— Какой предлог ты придумал для этой отлучки?

— Предлог? — Рассветный фыркнул. — Кайт, я командую этим эскортом — пока. Так что мне не нужны никакие предлоги. А ты?

— А я, — она с ухмылкой передразнила любовника, — командую своим отрядом, и мне предлоги тоже не нужны.

— Роскошно! Получается, мы с тобой дружно бросили вверенные нам силы на произвол судьбы.

— И подчиненных, — воительница лениво потянулась: — Для чего-то же нужны все эти умудренные тысячелетиями воины? А вообще ты прав, бросили. Опять.

— Ну, мои подчиненные вполне в состоянии сами дойти до лагеря муирэн у Слепого мыса. Кстати, ничего не изменилось в наших планах? Первым посольство встречаю я и довожу до Заставы Ирил, где встречаю тебя с твоим отрядом и наконец-то передаю командование?

— И ответственность? — она подмигнула и села. — Нет, Аэт?глатт, мы сделаем, как собирались. Мало того, что если я притащу в Ветреную Усадьбу триста гвардейцев Вереска, меня лэн Ириэн не поймет — представляешь себе, сколько мяса сожрут воины, а фуража — их кони? — так мы еще и разбойников наших можем спугнуть. Нет, не будем переигрывать. Скрытность предпочтительней — я так и не смогла узнать, кто в Приграничье снабжает элтайнитов информацией.

— А Папоротник?

— Пусть мечами Папоротника командует их глава. Лично. — Полукровка успокоилась и снова легла, на сей раз на бок, опершись на локоть. — Ты сможешь дотянуться до моей сумки? Там вино. И, если дотянешься, прихвати и планшетку мою — я там в пути план набросала, сейчас поглядим и обсудим.

— Держи, — Рассветный дотянулся не только до сумки, но и до ее рубашки. — Набрось рубаху, а то я не могу спокойно смотреть на то, как ты вздрагиваешь, эланэ. А для того, чтоб тебя согреть, мне следует немного передохнуть, — и лукаво подмигнул. — Так, вино я нашел… ага, вот и планшет, вот и пакет… Клянусь Рассветом, Кайт, кого ты опасалась в пути так, что запечатала… Нет, вскрывай-ка сама. Я не хочу, чтоб эти бумаги вспыхнули прямо у меня в руках.

— Предусмотрительность всего лишь, — фыркнула воительница, цапнув пакет. — Не прибедняйся, Рассвет, вскрывать такие печати нас с тобой учили в одно и то же время, и ты был лучшим учеником, чем я… Вот, посмотри.

— Любопытно мне, и как же ты умудрилась набросать даже карту, если и впрямь не сходила с седла? — он перевернулся на живот и принялся разбирать поданные бумаги.

— Ну не все же время я скакала галопом, а у Тени очень ровный шаг, сам знаешь… Вот! Я возьму десяток гвардейцев — этого достаточно будет для достоверности — и встречу тебя с посольством здесь, не доезжая поворота к Заставе Ирил. Эскортом командуешь ты — вот и продолжай командовать. Ни к чему муирэн знать, как все обстоит на самом деле. А Элоэрт раскусит нас моментально, едва лишь увидит этакое воинство.

— Он раскусит нас еще быстрее, едва лишь увидит тебя, Кайт. Не думаю, что Лунный забыл вашу прошлую встречу.

— И верно! — полукровка поморщилась и выругалась — именно так вульгарно, как и подобает смескам: — Ну, давай что-нибудь придумаем тогда… Хэль, сможешь ты сделать так, чтоб мне не встретиться с Элоэртом хотя бы до Ветреной Усадьбы? Как только муирэн войдут в поместье лэн Ириэн, у меня будут развязаны руки. Но если Лунный изволит взбрыкнуть, не доезжая усадьбы, он сорвет нам все дело. А в поместье… во-первых, им займется сама лэн Ириэн, а если и этого будет мало, я вызову туда Керберна, и пусть древнейшие разбираются между собой.

— К чему эти сложности? — Рассветный забрал у нее флягу с вином и сделал два долгих глотка. — Почему бы тебе не подождать нас в Ветреной Усадьбе или хотя бы на заставе?

— Потому что Аэнвэль весьма недвусмысленно дала понять мне, что за безопасность этого наследного щенка муирэн я несу личную ответственность. Веришь, мне не хотелось бы разочаровывать княгиню.

— Снова.

— Вот именно. На этот раз я могу и не отделаться так легко.

— Хорошо, — он потянулся, хрустнув суставами, и сел. — Я сделаю так, чтоб Элоэрт тебе не мешал. И верно — из всего посольства лишь Лунный знает тебя в лицо, для прочих же ты будешь всего лишь очередной… м-м-м…

— Мог бы и договорить, — она пожала плечами, изображая равнодушие. — Я прекрасно знаю, как в Маэрэ относятся к таким, как я — и как называют.

— Оставь, — Рассветный поморщился. — Муирэн могут говорить между собой, что угодно, но это еще не повод для того, чтоб я повторял за ними.

— Еще бы! — девица сплюнула. — Повторять за муирэн было бы ниже твоего достоинства, Рассвет.

— Кайт, перестань. Давай не будем обсуждать достоинства, твои и мои, хорошо? Я прекрасно понимаю, как задевает тебя отношение муирэн к полукровкам, но, веришь ли, мы и так делаем все, что можем, чтоб как-то смягчить это… Ты слушаешь?

— Ты прав, давай не будем, — она отмахнулась. — Та-ак… что у нас еще… Ну, весь план операции я расписала по пунктам, как видишь, и сделала для тебя копию. Кстати, вот тебе и предлог для отлучки — нам следовало встретиться наедине хотя бы для того, чтоб согласовать действия…

— Да что с тобой, Кайт? — нахмурившись, он резко отложил бумаги и, ухватив ее за локоть, притянул к себе. — Ну?

— Ничего, — тряхнув головой, она высвободилась, встала и, застегнув рубашку на пару крючков, отошла к воде. Зайдя в озеро по щиколотку, обернулась и нервно бросила, почти выкрикнула: — Проклятье, все из-за этих муирэн! Хэль, мне не нравится это посольство, мне не нравится эта идея с династическими союзами, мне не нравятся эти игры у меня за спиной… Пёс, да мне вообще ничего не нравится! Называй это предчувствием или же просто истерикой, но это так.

— Только что тебя все устраивало, — спокойно заметил Рассветный.

— Проклятье! Только что у меня не было чувства, что за мной наблюдают! — все-таки сорвавшись почти на крик, она сжала кулаки и окинула озеро и лес злобным взглядом.

Эллерик замер в своем убежище и забыл, как дышать.

— Кайт, — сын Рассвета тоже встал и, подойдя к ней, положил руку на плечо настороженной и напружинившейся, словно перед прыжком, полукровке: — Кайт, таэнэ, здесь никого нет, кроме нас. Я тебя уверяю, круг я очертил со всей тщательностью. Впрочем, если ты сомневаешься, давай просто проверим окрестности — и все. Это не такое уж долгое дело.

— Да нет же, нет, я не о том, — она явно расслабилась под его рукой и чуть подалась назад, к нему: — Конечно же, здесь никого нет. Я вовсе не сомневаюсь в твоей способности обеспечить безопасность, Аэт?глатт. Нет нужды в прочесывании округи.

Эллерик выдохнул. Проклятая бешеная девка! Сидхэ не умирают от сердечных приступов и внезапного ужаса — но еще немного, и муирэн усомнился бы в этом. Он нервно улыбнулся, все еще вздрагивая. Проклятье! Всего на миг, но он почти поверил в некую невероятную проницательность этого создания… Уф! Обошлось…

Рамборг Лиэссат, княжна Вереска. Рэир.

— Это просто такое мерзкое и скользкое чувство, Хэль, — сбивчиво объясняла я. Рассветный продолжал держать меня за плечи, и шедшее от него тепло успокаивало, но не отметало моей тревоги. — Ты бывал в лабораториях Знающих? Помнишь эту хитрую штуку с увеличивающими линзами, через которую они смотрят на мелкую живность, невидимую обычным глазом?

— Помню. И что же?

— Я вдруг почувствовала себя этакой букашкой, Хэлгэ, — пожаловалась я. — И не только себя, всех нас. Вот мы планируем что-то, воюем, побеждаем, рассуждаем здесь о возможностях и вероятностях — но на самом деле все наши шаги уже просчитаны, и…

— Кем просчитаны? — он недоверчиво хмыкнул: — Морскими? Эланэ, ты просто заработалась. По-моему, тебе следует теперь как следует поесть, а после — выспаться. Потом же, если будет необходимо, мы вернемся к линзам и букашкам. Что скажешь?

— И все-таки я…

— Кайт, — на этот раз Хэлгэ прервал меня уже нетерпеливо, — уясни, пожалуйста, одну вещь. Нет, не отворачивайся, посмотри на меня, — развернув к себе лицом, он взял меня за подбородок и заставил смотреть прямо в глаза, не позволяя отвести взгляд. — На самом деле, сейчас действительно важны только два фактора происходящего, которые по-любому останутся неизменными. Как фундамент, без которого не устоит здание. Первое. Нападение должно быть отбито, а враг — полностью уничтожен. И ты это сделаешь. Второе. Посольству любой ценой надо обеспечить безопасность. И я это сделаю. И всё. С остальным мы будем разбираться позже, когда появится и время, и возможность. А сейчас ты искупаешься, оденешься и сядешь на берегу курить и пить вино, а я — разложу костер и обустрою лагерь. Потом я искупаюсь тоже, а ты тем временем разогреешь наш ужин. А после ужина — ты будешь спать.

— Спать? — я недоверчиво прищурилась.

— Ха, — он ухмыльнулся. — Кошка! Если после еды и вина тебя не разморит окончательно, можно будет рассмотреть некоторые варианты, но пока что я утверждаю именно такой план на вечер.

— Знаешь, Хэлгэ, возможно, было бы лучше, если б ты командовал, а не я, — честно призналась я. — Даже наверняка.

— Боишься проиграть?

— Можно и так сказать, — на самом деле, вовсе не поражения боялась я, однако… Пёс, ну и в самом деле — зачем же сейчас все усложнять? И так вместо нормального свидания получился военный совет. Снова. Нет, хватит, Лиэссат, хватит. Хэлгэ прав — мне действительно надо выспаться. Хотя как сделать это, учитывая столь близкое соседство снежного сидхэ?

— Так что ты говорил насчет еды? — и тряхнула головой, словно отбрасывая и дурное настроение, и слишком сложные для этого вечера мысли.

Эллерик ан Лиарэ, наследник Маэрэ. Эйхаль.

Сидхэ недаром славятся терпением и умением правильно выждать подходящий момент. Главное ведь — не просто дождаться, а еще и не упустить его. Эллерик в этом отношении ничем от сородичей не отличался — и ждать умел, и рискнуть решился. Хотя лежать без движения и почти без дыхания и ничем не выдать себя до тех самых пор, пока эти двое не заснут — это был воистину подвиг! Мало того, что разговоры у костра на том берегу изрядно нервировали муирэн, а запах пищи терзал обоняние, так ведь они же не улеглись спать после ужина, как планировали. Вернее, улеглись, но вовсе не спать. Счастье еще, что подробностей в неровном свете угасающего костра было уже не разглядеть, да и вообще… парочка вела себя более сдержанно и… традиционно, что ли… по сравнению с разнузданными дневными игрищами. Утомились, наверное. Выдохлись. Что ж, тем лучше.

Первой заснула метиска, свернувшись клубком и положив голову на колени своего любовника, а вскоре сдался усталости и он сам. Костер еще немного помигал умирающими углями, на несколько мгновений даже разгорелся, как это всегда бывает, стоит оставить его без внимания — но довольно быстро последние огоньки погасли, и на лесное озеро опустилась окончательная, по-осеннему непроглядная тьма.

Для верности Эллерик выждал еще около часа, чтоб любовники заснули покрепче, а потом, проверив и перепроверив собственную, заботливо сплетенную за время наблюдения маскировку, тихо, словно дух бестелесный, выполз из кустов. Ни одна веточка не дрогнула, листик не шелохнулся, когда муирэн обходил озерцо. Все-таки, когда очень нужно, даже в Морских просыпаются инстинкты их родичей — Эллерик крался, как и подобает сидхэ. Даже лошади винлэс не услышали его, не говоря уж об их безмятежно спящих беспечных хозяевах.

«Беспечность должна быть наказана, — еще раз повторил себе Эллерик и ухмыльнулся. — Вот так-то! Будете впредь осторожней, когда решите вновь тайком заняться вашим развратом».

Вообще-то, муирэн сперва нацелился на планшетку полукровки — наверняка там можно было найти много интересного, хоть и дикость это какая-то, предполагать, что эта распутная девка может знать нечто важное и на что-то такое влиять. Но, вероятно, чудеса все-таки случаются, и как бы там ни было, но она и в самом деле чем-то или кем-то командует. Винлэс окончательно спятили. Сам Эллерик не доверил бы это девице даже управление корытом в луже.

Но, увы! — полукровка оказалась на диво предусмотрительной и спать улеглась, не расставаясь со своей сумкой. Поэтому от первоначального плана пришлось отказаться. Но зато муирэн без особого труда обшарил вещи самоуверенного любовника метиски и, разумеется, нашел некий пакет, даже — ха! — не запечатанный. Ну, вот и славно. Приключение это принесло Эллерику не только любопытнейшую информацию, но и весьма существенную, ощутимую добычу. Надежно припрятав похищенное за пазухой, молодой князь так же бесшумно прокрался обратно на «свой» берег, отыскал в ельнике Серого и тихонько повел его вповоду, описывая широкий круг вдоль озера. Удивительно, но довольно широкая тропа, по которой вполне можно было скакать, нашлась довольно быстро. Эллерик вовремя заметил нить охранных чар, хмыкнул, вскочил на Серого — и был таков, сходу пробив все заклятья. Звона рухнувших за спиной чар муирэн уже не слышал — застоявшийся конь рванул с места так, что в ушах засвистело. Украденный пакет холодил кожу под рубашкой, но это было единственное неудобство, что испытывал теперь наследник Маэрэ.

Глава 8

Рамборг Лиэссат, княжна Вереска. Рэир.

Щеке было тепло и мягко, а вот носу — щекотно. Не открывая глаз, я по-кошачьи подергала носом, пытаясь избавиться от источника щекотки. Не получилось. Так что разлепить веки все-таки пришлось. Впрочем, за подвиг этот я была немедленно вознаграждена, ибо зрелище мне открылось поистине дивное. Интересно, как это я умудрилась перекрутиться во сне, если продрыхла всю ночь, практически обвившись вокруг моего ванэл-фраэрэ? Добро бы на плече возлюбленного сопела, так нет же — пристроилась головой чуть выше живота (должно быть, инстинктивно выбирала местечко помягче), оплела руками и ногами так, что не оторвешь. Под утро и в самом деле похолодало, но это еще не повод так уж откровенно накрываться возлюбленным вместо одеяла! От комаров, что ли, пряталась? Кстати, все-таки покусала меня какая-то тварь летучая — чувствую, как опухло левое веко. Обычно кровососущие насекомые меня облетают стороной, словно любого приличного эльфа, но сейчас близится полнолуние, и кровь сиэ во мне набирает силу, так что я уже начинаю понемногу пахнуть зверем, а не эльфом. То-то мне полночи снились какие-то совершенно дикие сны — сверху пикируют драконы, я спешно пытаюсь закопаться в землю, а копать, кроме как ногтями, нечем… бедный мой Аэт?глатт! Это ж я под него подкоп рыла… А его длинные распущенные пряди тем временем щекотали мне нос.

Я потянула ноздрями воздух. От волос Хэлгэ пахло хвоей и палыми листьями с каким-то неуловимым проблеском ранних заморозков. Но, вопреки имени и облику, снежный эльф оказался весьма пристойной грелкой — отрадно сознавать, что за те несколько месяцев, что мы не засыпали в обнимку под одним плащом, ничего в этом отношении не изменилось.

Так вот, о дивном зрелище. Надеюсь, никто не усомниться в том, что любоваться четким профилем и совершенными чертами прекраснейшего из сыновей Рассвета на заре — занятие весьма приятное. Правда, угол зрения был все-таки несколько неудобным, так что пришлось проявить чудеса изворотливости и осторожно выползти из-под неожиданно тяжелой ладони, что лежала у меня на затылке и по-хозяйски прижимала к себе. Чудеса особенные не понадобились, впрочем. На мои поползновения Хэлгэ ответил невнятным: «Ум-гу-м-м…» сквозь сон, не соизволив даже одного глаза открыть, перевернулся на бок и продолжил безмятежно спать. Еще и ладонь под щеку подложил. Неужто я его и впрямь вчера так… хм… утомила? С чего бы вдруг? Я вот, к примеру, никакой особенной усталости не ощущаю, напротив — и выспалась отлично, и отдохнула — в общем, бодра, весела и готова на подвиги. Собственно, именно на них, на подвиги, то бишь, я и отправилась, ибо утреннее умывание в озерной водице — воистину подвиг.

Поеживаясь от предрассветной свежести и поджимая босые ноги на влажном от росы песке, я прошлепала к озеру, на ходу растирая озябшие бедра. Все-таки одна лишь нижняя рубаха — несколько смелое одеяние для вот такой утренней прогулки. Месяц Багрянца, хоть и радовал нас нынче непривычным теплом, но все-таки оставался вторым месяцем осени, и до середины его оставалось совсем немного. Чуть подумав, я решила сперва раздуть огонь, а уж потом идти умываться, курить и оправляться.

Над озером стелился туман, причудливо сплетаясь с дымом от нашего костра. Тишина была такая, что казалось, ее можно брать горстями и пить, словно сладкую лесную воду. Тихонько поплескавшись на мелководье, я растерлась полотенцем, покопалась в своих седельных сумках и достала парадную гвардейскую форму. Проклятое посольство я встречу уже сегодня, а товар надобно показывать лицом, ничего не поделаешь. Вот и пришлось тащить с собой целый комод одежек на все случаи жизни. Впрочем, надевать все это офицерское великолепия я покамест погодила — дождусь Хэлгэ, пусть поможет. Ограничилась бельем и рубахой, да на плечи набросила аст'алхэ. Остальные детали туалета украсили ветви. Пусть отвисятся.

Ну вот. Теперь, когда костер уверенно горел, а оба котелка над ним — мелодично булькали, собираясь закипать, можно было поудобней устроиться с трубкой на бревне и, прихлебывая свежую эпэссу, погрузиться в созерцание дивной прелести осеннего пейзажа и истинного его украшения — вдохновенно сопящего снежного эльфа. Тем более, что любоваться оставалось недолго — едва лишь чувствительных ноздрей Хэлгэ коснется запах упревающего в котле брикета полевого пайка, он моментально проснется. Проверено не просто годами — десятилетиями. В этом отношении мой снежный сидхэ ничем не отличается от прочих наших братьев-по-мечу — на запах еды они подтягиваются к месту раздачи мгновенно. Вероятно, это еще одна из чисто мужских особенностей, которые я не в состоянии понять просто в силу принадлежности к иному полу.

Я вздохнула умиленно и наклонилась, чтоб поворошить прогорающий хворост и подложить в костер еще, но когда уже распрямлялась…

Знаете, это осознаешь внезапно, как-то вдруг, и, словно дурочка, радуешься вновь открытому умению, какое-то время считая его то ли даром Звездносияющей, то ли великой удачей, то ли — ах, кто из нас не подвержен гордыне! — знаком своей избранности. И лишь потом приходит понимание — никакой это не дар и не исключительная способность, а всего лишь годами враставшая в плоть и кровь привычка, наконец-то тобой осознанная. Илоэр, в бытность нашу товарищами в порубежной страже, именовал сию особенность «вниманием к мелочам». Бывает, что одной лишь веточки, сломленной под неправильным углом, достаточно, чтоб выйти на верный след. И через какое-то время взгляд сам цепляется за такие вот незначительные неправильности, и нет в том никаких чудесных способностей, а всего лишь опыт и привычка. Это как поймать верный конец нити, дернуть его правильно — и спутанный неопрятный клубок случайностей, неясных ощущений и предчувствий разворачивается сам собой.

Место нашего лагеря выглядело абсолютно спокойно, невинно и мирно, но неправильность уже сидела во мне, словно заноза под ногтем, и теперь надо было ее найти, эту деталь — и все станет ясно. Точнее, не найти даже, а осознать. Я уже смотрю, но покамест не вижу…

Увидела.

Сумка Хэлгэ, которую он вчера не удосужился даже застегнуть, лежала на том же месте, где он ее оставил — но лежала неправильно.

Блаэр'та т'хасса!

Хэлгэ лэт Аэт'глатт, наследник Рассвета. Хайга.

Сколько помнил себя сын Рассвета, он всегда просыпался на заре, и никакого значения не имело, спал ли он всю ночь или же едва успел прильнуть щекой к подушке. Стоило восходящему солнцу едва мазнуть по небесному полотну первым лучом — и сон бежал от племянника Леадарна, словно заяц-подранок от гончей. Незыблемое правило это сопровождало Хэлгэ из года в год, но оно не было бы правилом, если б не одно-единственное из него исключение. А именно — Рамборг. Одна лишь Звездносияющая ведает, как же нетерпеливая и непредсказуемая полукровка умудрялась за столь короткое время так выматывать отнюдь не считавшего себя таким уж слабаком Хэлгэ, но факт оставался фактом — после нескольких часов в ее не всегда безопасных объятиях Рассветный дрых, словно бревно, и чтоб разбудить его, каких-то там солнечных лучей было явно маловато.

Когда этакий конфуз приключился с ним в первый раз, в ответ на его честное недоумение полукровка с язвительным хохотком высказала предположение:

— А может быть, все проще? В моем обществе ты чувствуешь себя столь безопасно, что можешь позволить себе мирно сопеть, подобно невинному младенцу?

Не успела Рамборг смахнуть из уголка глаза слезинку деланного умиления, как разобиженный Хэлгэ немедленно доказал ей, что сравнение его с невинным младенцем было, по меньшей мере, неуместным. Впрочем, непохоже было, что она против. Так что такое нарушение многолетнего правила оказалось весьма приятным, а в привычку перерасти просто не могло, ибо на памяти Хэлгэ этих неправильных пробуждений случилось всего три. Нынешнее должно было оказаться четвертым. Но на этот раз все было иначе.

Рассветного разозлил и озадачил сон. Мутный какой-то, вроде бы и не кошмар, а приятным тоже не назовешь. Хэлгэ снилось, что он — коврик. Ну да, самый обычный коврик, из тех, какими застилают пол перед камином. Расцветка, впрочем, была довольно странной — во сне коврик-Хэлгэ стал почему-то белым и пушистым, что весьма его раздражало. Но особенно снежного эльфа нервировала бахрома. Сидхэ снилось, что кто-то так и норовит повыдергивать из нее нитки, теребит и дергает край, а прекратить безобразие он никак не мог. Но проблемы с бахромой меркли по сравнению с тем, что об него, пушистого и белого, внаглую точила когти черная кошка, сопровождая свои преступные действия довольно-таки мерзкими воплями. В какой-то момент когти вонзились особенно глубоко, а визгливый мяв вдруг сложился в разъяренное:

— В мечи!!!

Хэлгэ подскочил с места, как был, отбрасывая в сторону назойливую когтистую помеху и нашаривая рукоять меча. И все это — еще не успев глаза открыть. А вот когда открыл…

Нет, реакция полукровку не подвела — в полете она извернулась и на песок упала, словно настоящая кошка, на четыре лапы, чтоб тут же откатиться и вскочить. Взъерошенная и злая, она стояла, чуть сгорбившись, и сверлила его яростным взглядом.

— Ну что, разул глазки, спящий красавец?! — прошипела Рамборг и скривилась так, словно собралась сплюнуть.

— Да что случилось-то? — недоуменно поморщился Хэлгэ. — Это новая традиция у нас теперь такая — будить…

— Круг свой проверь охранный, ч-чародей, — прервала его на полуслове княжна. Прозвучало это, словно изощренное ругательство.

— Что… — начал было сидхэ, но тут же сдавленно ахнул и зашипел не хуже нее.

— Вот-вот, — полукровка уже успокоилась и теперь отряхивала коленки. — Очень мне любопытно, сколько же ты выпил перед тем, как его ставить? Потому что не представляю, как можно на трезвую голову не заметить, что внутри кольца уже кто-то есть! И этот кто-то — проклятье! — дождался, пока мы заснем, и преспокойно нас ограбил. А ты даже ухом не повел, Аэт'глатт.

— Да прекрати ты язвить, Рамборг, — он поправил задравшуюся во сне рубаху и пошел к озеру, на ходу потирая лоб. — Можно подумать, что ты сама повела ухом. И еще неизвестно, действительно ли наш ночной гость сторожил нас все это время.

— Я, может, и не проснулась, когда нас грабили, однако пакет с картой, планами и приказом вытащили из твоей сумки, а не из моей, — парировала она, наклонившись к костру: — Пёс! И вода выкипела…

— Сейчас еще наберу, погоди. Дай мне котелок, — отозвался Хэлгэ и зачерпнул воды: — Вот, держи. Давай ты пока соберешь наши вещи и доделаешь завтрак, а я обойду окрестности — думается, след найти удастся…

— Ищи, — вздохнув, она перехватила у него котелок и снова повесила над огнем.

Обернулся он довольно быстро — мало того, что след нашелся сразу, так еще и место недавнего пребывания нежелательного зрителя оказалось практически в двух шагах от стоянки. Рассветный мрачно осмотрел примятую траву и пару сломанных веток. Так стыдно ему уже давно не бывало.

— К сожалению, ты была права, — вернувшись к костру, хмурый сидхэ принял предложенную чашку горячей эпессы и, шипя и обжигаясь, выпил до дна, а потом продолжил: — Вон там, на том берегу, видишь кусты? У него там была лежка. И, боюсь, что весь вчерашний день за нами наблюдали. Так что впредь будем верить твоим предчувствиям. Пёс! Ведь хотели же вчера прочесать лес…

— Роскошно, — злобно ответила она. — Мало того, что секретные документы увели, так теперь еще и каждая собака на Драгэс Карнэ будет знать подробности нашего свидания. Может, сразу зарежем друг дружку, не дожидаясь, пока на нас начнут показывать пальцами и хихикать, а? Ладно. Сейчас перекусим, соберемся, я перекинусь — и сделаю из этого смертного паштет, а потом…

— Это был не смертный, Рамборг.

— Что?

— Здесь побывал сидхэ, притом наследил так, как ни один из винлэс себе не позволил бы.

— Для начала, никто из винлэс не позволил бы себе подглядывание из кустов, — она брезгливо поморщилась: — Окажись там случайно кто-то из наших, он бы не стал дожидаться представления, а объявился бы сразу, чтоб не ставить в неловкое положение ни себя, ни нас.

— Может, постеснялся? — невесело усмехнулся Хэлгэ.

— Угу. Такой скромник оказался, что даже не пикнул. Ни единым чихом себя не выдал, — она усмехнулась в ответ. — Любопытно, это врожденный талант — или специальная подготовка, а? Та-ак… Значит, или кто-то из Бродячих, или муирэн.

— Скорее, второе, — Рассветный вздохнул. — Я же говорю — наследил он изрядно. Но есть и хорошая новость — наш стеснительный друг был один.

— Хэлгэ, — вкрадчиво поинтересовалась Рамборг, — а теперь назови мне хоть одну причину, по которой мне не следует сейчас пересчитать тебе все ребра сапогами, а?

— Изволь, — он дернул плечом и хмыкнул: — Причина первая, она же основная — я просто не позволю тебе это сделать.

Полукровка скорчила недоверчиво-презрительную гримаску и ухмыльнулась кривовато, дескать, позволишь, куда ты денешься. И Хэлгэ мысленно согласился — позволю. Но не сейчас. Позже.

— Одного я понять не могу, — Рамборг не стала дуэлировать на взглядах и отвернулась, — как наш любопытный гость умудрился выскочить из твоего круга настолько ловко, что никто из нас не проснулся? Настолько ушлый лазутчик — или ты все-таки с кругом оплошал?

— Думаю, все проще, — Рассветный приподнял крышку над котелком с завтраком и задумчиво понюхал пригоревшее нечто, недавно бывшее брикетом полевого пайка. — Что-то у меня аппетита нет, странно… Так вот, ничего загадочного или сверхъестественного, Рамборг. Ему просто повезло. И ты, и я после… хм… вчерашнего дрыхли крепче, чем драконы. Нас не то что «звонок» охранного круга, боевой рог не разбудил бы. Но давай не будем искать виноватых, хорошо? Что случилось, то случилось. Что думаешь делать теперь?

— Ну, вора мы если и не догоним, то выследим точно, — полукровка хищно сощурилась и скрючила пальцы, словно когти. — А там можно будет и поглядеть… и поторговаться, и поиграть. На самом деле на бумаги можно плюнуть — навредить с их помощью наш вор не сможет.

— То есть? Там же был план операции.

— Силы, Хэль! — она рассмеялась: — Ты словно первый день знаком со мной! Ну, разумеется, у меня есть запасной план.

— Так ты составила…

— Да не я составила, а лэн Ириэн, — Рамборг нетерпеливо отмахнулась: — Ты же знаешь, какой из меня стратег! Все эти «первая колонна марширует… вторая колонна марширует…» Вот идею подать я могу, это верно, а в деталях тотчас же начинаю тонуть. Короче. Запасной план есть, так что никакой трагедии в этом похищении я не вижу. Плохо другое — этот неведомый доброжелатель нас с тобой видел. Вместе.

— Полагаешь, что тебя теперь станут шантажировать… — Хэлгэ сделал неопределенный жест рукой, словно муху отгонял. — Этим?

— Хэлгэ, — посерьезнела она. — Боюсь, как бы этим не начали шантажировать тебя. Для меня в огласке нашей связи, конечно, тоже хорошего мало, но, в конце-то концов, я — ненаследная княжна Вереска и могу спать, с кем пожелаю. Теоретически. Ну как можно испортить репутацию полукровки, а? Так что требовать у меня плату за молчание, по меньшей мере, глупо. Но вот ты… а вернее, твой Дом… Короче, если я хоть что-то еще понимаю в интригах, наш вороватый дружок пойдет именно к тебе с этим товаром. Опять же, мало кто не знает, какого рода плату можно получить от меня. Я же не посмотрю на имя и происхождение, а просто покалечу, даже без поединка. А ты себе такого бесчестья позволить не можешь. В положении неполноценной сидхи, так сказать, недоделанной… есть свои преимущества, не находишь?

— Таэнэ, перестань. Это показное самоуничижение меня в тебе больше всего бесит. Отдает дешевым кокетством, — Рассветный поморщился.

— Тебе этого не понять, Рассвет, — грустно отозвалась она. — Повезло тебе потому что. Кстати, я, кажется, просила не называть меня «возлюбленной». Давай обойдемся без этого.

— Как скажешь, — Хэлгэ кивнул и не удержался от шпильки: — Эланэ.

— И на «красотку» я тоже не тяну, если только ты не извращенец, — Рамборг ухмыльнулась уже весело, показав зубы. — В общем, когда к тебе заявится наш воришка с неким предложением, от которого невозможно будет отказаться, ты знаешь, что делать.

— Еще бы, — сидхэ прищурился.

— Не завидую я ему, — полукровка хохотнула. — Сто раз успеет пожалеть и навсегда заречется подглядывать из кустов за развлечениями Рассветного князя.

— Если останется жив.

— Воистину. Ну, ладно, — она коротко глянула на небо и нахмурилась. — Тебе не кажется, что мы засиделись? Гаси костер, а я позову лошадей. Негоже заставлять себя ждать ни отряд, ни, тем более, посольство. Хэль… я надеюсь на тебя. Не подведи.

— Уверяю тебя, моя княжна, — Хэлгэ очень не понравилось, как прозвучала последняя фраза, и он решил перевести все в шутку: — Отныне забота о твоей драгоценной чести — моя первейшая обязанность!

— Вот давно бы так, — Рамборг поддержала его тон и подмигнула. — Ну что, поехали?

Эллерик ан Лиарэ, наследник Маэрэ. Эйхаль.

Вот, казалось бы, мало кто не знает о том, как капризна и непостоянная прекрасная дама по имени Удача. И все равно, стоит лишь изменчивой красавице разок подмигнуть неискушенной жертве — и кажется уже, что ты можешь всё. Ну, или почти всё. Если не горы с землей сравнять, так хотя бы в охраняемый посольский лагерь прошмыгнуть незамеченным. Именно этот любопытный факт и заставил Эллерика окончательно уверовать в благосклонность к нему судьбы. На территорию лагеря он прокрался с удивительной легкостью и даже в собственный опустевший шатер смог беспрепятственно проникнуть. Нет, ну существовала, конечно, крохотная вероятность того, что потерявшие наследника муирэн отчаялись и перепились с горя, а Элоэрт закололся, чтоб избежать позора, но на такое смешно было бы рассчитывать. Нет-нет, Эллерику определенно везло, и по-крупному. Вернуться из одиноких скитаний по приграничным лесам Вэннэлэ не только целым и невредимым, да еще и с добычей! Вот кто после такого посмеет сказать, что наследник Алькалиндэ — беспомощный щенок, а? Даже глава Полнолуния не посмеет. Особенно когда Эллерик гордо покажет ему поутру добытые секретные бумаги! И тогда… о, тогда…

Была в характере молодого князя Маэрэ некая любопытная способность — не задумываться над слишком сложными для мгновенного разрешения вопросами. Вот, к примеру, любой другой сидхэ на его месте непременно бы насторожился, и уже давно — слишком уж нелепой выходила ситуация, чтоб не таить в себе подвоха. Послушному и воспитанному наследнику Маэрэ вдруг ни с того, ни с сего ударяет в голову непреодолимое желание прогуляться по лесам в одиночку — ладно, это еще полбеды. Подглядывать из кустов за интимным свиданием двух сородичей, подслушивать, а потом еще и выкрасть у них важные бумаги — вряд ли такое можно списать только на глупость, тут уже подлостью попахивает, но и это объяснимо. Но беспрепятственно проникнуть затем в лагерь посольства, пройти, почти не таясь, мимо всех постов и дозоров? А потом еще и не озаботиться даже прочтением своей ценной добычи, а просто завалиться спать? Нужно было обладать счастливой способностью Эллерика не задумываться, чтоб поверить в то, что в лагере его не поджидали.

Впрочем, когда юноша, грубо выдернутый из сладких грез о грядущем величии практически за шкирку, осоловело моргал, пытаясь не смотреть в сияющие чистым бешенством гневные очи Элоэрта, к нему все же пришло запоздалое осознание, что Удача на этот раз только казалась прекрасной дамой. А оказалась — хитрой и непостоянной девкой. И полагаться на ее благосклонность было настоящим безумием.

Разумеется, никто и слушать не стал оправдательный лепет Эллерика, а про те самые добытые бумаги, которые могли бы отсрочить расправу, он спросонья просто позабыл. Когда вспомнил, было уже поздно. Элоэрт покинул шатер наследника, проскрипев сдавленным от гнева голосом напоследок:

— Двое стражей отныне будут сопровождать тебя везде и всюду, даже в уборную. И я не приказываю связать тебя по рукам и ногам только потому, что не пристало озадачивать воинов Маэрэ подтиранием твоей задницы, недопёсок.

— Но, Элоэрт! — взвыл ему вслед немного отошедший от взбучки юноша.

— Для тебя отныне — лэр Элоэрт, — равнодушно бросил глава Дома Полнолуния, даже не соизволив обернуться. — Приводи себя в порядок и переодевайся. Эскорт винлэс будет здесь через час. Я не стану заставлять их ждать нас только лишь из-за глупого щенка.

«Щенок, значит? — упрямо и яростно думал Эллерик, облачаясь согласно правилам этикета. Он так рассвирепел, что почти не обращал внимания на невозмутимых охранников, хотя вообще-то в обществе муирэн не принято было разгуливать при сородичах с неприкрытым задом. — Ничего, Лунный хрыч! Ты еще убедишься, что у щенка Алькалиндэ тоже выросли зубы! Древнейшие Перворожденные играют в свои древние игры, но я не стану фигуркой на доске, я сам способен сыграть. Только не с вами, старейшие. Будущее принадлежит молодым, вроде меня, вроде этого Рассветного, Хэлгэ… Я сыграю с теми, кто того достоин — и благодаря этим бумажкам и тому, что я видел и слышал — сыграю на равных! Так что ты удивишься, лэр Элоэрт! Ты сильно удивишься, когда поймешь, на что способны щенки».

— Князь, — прервал гордый мысленный монолог Эллерика один из стражей. — Послушай! Это — боевой рог винлэс. Они уже рядом. Поторопись с облачением, князь. Тебе надлежит быть рядом с лэр Элоэртом, когда эскорт прибудет.

— Я знаю сам, что мне надлежит, — огрызнулся юноша, но на его раздражение гвардеец Полнолуния даже бровью не повел.

— Поторопись, князь, — еще раз повторил воин и вежливо склонил голову.

Впрочем, Эллерику при всем желании не удалось бы укрыться в шатре и игнорировать встречающих гостей винлэс, так что ненавязчивое подталкивание стражей было, в общем-то, лишним. Хотя иногда полезно помнить о том, что отступать тебе некуда. Проблема у молодого князя возникла самая неожиданная — он, на беду свою, вдруг задумался, а задумавшись, осознал, что именно он натворил, похитив у винлэс пакет с документами. Что, если Рассветный, каким-либо образом вычислив вора, устроит сейчас скандал и разбирательство? Следствие… обыск… разоблачение… публичный позор… У Эллерика потемнело в глазах.

«Тогда Элоэрт меня точно убьет», — подумал он, на мгновение зажмурившись, прежде чем выйти из палатки.

Хэлгэ лэт Аэт'глатт из Дома Рассвета. Хайга.

Все-таки освященные веками традиции и строгие церемониалы — весьма полезная штука. Нет, ну правда же! Особенно если у вас были годы на то, чтоб научиться при любом состоянии духа вести себя должным образом, сохраняя спокойную выдержку и благожелательную улыбку на лице. Впрочем, как знать — возможно, именно теперь знаменитое хладнокровие и изменило бы снежному сидхэ, если б не привычные ритмы церемониала, не позволившие ему сбиться с такта и дать волю эмоциям. А проще говоря — вцепиться в глотку бесчестному гаденышу и подлому вору, невзирая на окружающую его свиту, охранников и венец наследника дружественного княжества, сияющий в полуденных лучах. Да будут благословенны Протокол, Этикет и Церемониал! Именно так и воскликнул бы Хэлгэ, если б в тот миг, когда он увидел наследника Маэрэ, Рассветный смог бы выдавить из себя хоть слово. Но, опять же, к счастью, от гнева у Хэлгэ попросту перехватило дыхание, а когда спустя пару мгновений он совладал с собой, то уже охолонул, остыл и был способен снова искренне улыбаться. Вполне приветливо. Только легчайшая тень и могла бы выдать настроение сына Рассвета, но ее, мимолетно промелькнувшую, никто не заметил. Никто, кроме Эллерика ан Лиарэ, сына князя Алькалиндэ, подлого лазутчика и воришки, любителя подглядывать из кустов.

Нет, не следует думать, что Хэлгэ обладал некоей сверхъестественной даже для эльфа проницательностью или же что на него внезапно снизошло озарение свыше. Не столь прозорлив был Аэт'глатт, сколь Эллерик прозрачен. Есть такая забавная человеческая поговорка, что-то там о воре и горящей шапке, кажется… Молодой князь Маэрэ был той народной мудрости живой иллюстрацией. Его несомненная вина была практически написана на высоком челе муирэн. Во всяком случае, для Хэлгэ это была светящаяся надпись буквами размером чуть ли не в ладонь: «А я про тебя та-а-ако-о-ое знаю!!!»

Рассветный позволил своей улыбке стать чуточку хищной — буквально самую малость, но оч-чень кровожадной.

«Меня не волнует, что ты там знаешь, муирэн. Главное, что теперь знаю я».

И, если судить по тому, как слегка позеленел наследник Алькалиндэ, эту очень громкую мысль сына Рассвета сын Дома Крылатой Волны прочитал правильно. И улыбку расшифровал верно. Выражение лица его при этом стало до того забавным, что Хэлгэ едва не выпал из столь любимого им облика ледяной статуи и не заржал в голос самым вульгарным образом, особенно когда представил, что скажет Рамборг… Да, что же скажет Рамборг и что сделает, когда узнает, кто именно умыкнул пакет с документами и дерзнул глазеть на мускулистые прелести княжны Вереска и ее любовные забавы.

«Проклятье! А ведь мальчишка и не подозревает, за кем он подглядывал! Ха!»

Словом, сопровождение посольства, еще недавно казавшееся Хэлгэ утомительной и до зевоты скучной обязанностью, приобретало теперь пикантную остроту. Он больше не гневался, он едва удерживался от смеха. Кого тут прикажете карать? Добро бы и впрямь злодей-лазутчик был, но здесь-то, здесь… Что с ним делать теперь — на поединок вызвать? Придушить? Силы Рассвета, да разве что выпороть прямо посреди лагеря, в окружении блестящей свиты — и то слишком много чести будет.

Однако, как бы там ни было, а воришку следует достойным образом проучить. И, что самое важное, сохранить все произошедшее в тайне. Впрочем, когда за дело возьмется Рамборг — а она возьмется, не станет же Хэлгэ лишать ее такого удовольствия! — тогда это воистину станет изысканным развлечением.

Муирэн не любят ненаследную княжну Вереска, это ни для кого не секрет. Но они ее и не знают, иначе бы одной только нелюбовью дело не ограничилось. И уж совершенно точно муирэн не известно, как сильно сама Рамборг не любит сородичей из Молодого княжества.

«Жаль, что на это представление нельзя будет пригласить зрителей, — мысленно вздохнул Хэлгэ. — Проклятье, да ни один сидхэ в Вэннэлэ не отказался бы от такого зрелища!»

Теперь снежный сидхэ улыбался Эллерику уже не хищно, а так ласково, что позеленевший было муирэн нервно сглотнул и пошел пятнами. Впрочем, смятение Эллерика длилось очень недолго — это и неудивительно, при таком дрессировщике, как его воспитатель Элоэрт. Для стороннего наблюдателя весь этот обмен улыбками и взглядами остался незамеченным, ибо и занял-то всего лишь несколько мгновений.

— Лэр Элоэрт! Лэр Эллерик! — покончив с официальными приветствиями, воскликнул Хэлгэ. — Позвольте приветствовать вас на землях Вереска и Рассвета, благородные родичи наши! Воистину, благословение Звездносияющей озарило час нашей встречи! Добро пожаловать, драгоценные гости, добро пожаловать!

Никогда прежде в жизни снежному сидхэ не доводилось улыбаться столь горячо и искренне. Он и в самом деле был практически счастлив.

Рамборг Лиэссат, княжна Вереска. Рэир.

«Не было у сидхэ горя, переплыли сидхэ море…» — навязчиво крутились в голове две строчки из детской песенки. Знаете, такие «жуткие песенки», которые дети тайком от взрослых сочиняют и поют, наслаждаясь своей отвагой и безнаказанностью: — «Год-другой они гребли — потонули корабли… Только к берегу пристали, как друг друга резать стали…»

— А помнишь, что там дальше? — неслышно подкравшись, вдруг над самым моим ухом спросил Кэрвес.

— А?! — заполошно вскинулась я: — Что? Ох… нельзя же так пугать, Кэр! И не подкрадывайся ко мне так близко и так тихо — ты же знаешь, полнолуние скоро…

— Знаю, — сидхэ вздохнул и присел на пенек чуть поодаль. — Помню. Извини, Кайт. Что, тяжко?

— Проклятье, в тебе столько же крови сиэ, что и во мне, — сварливо отозвалась я. — Разумеется, тяжко. Вообще что-то странное со мной твориться последние два цикла. Веришь ли — недавно на Хэлгэ накинулась с таким пылом, словно опоили меня чем… И ведь нутром чую — неладно что-то, а что именно, понять не могу.

Кэрвес как-то очень по-собачьи повел носом.

— Хм… не знаю, — и чуть виновато пожал печами. — Сказала бы немного раньше, может, я что-нибудь и почуял бы, но не теперь, увы. Сейчас от тебя слишком сильно пахнет кошкой, а еще сильнее — желанием, и это перебивает всё. Хорошо, что у нас с тобой циклы не совпадают, а то гонял бы тебя сейчас по полянке с радостным лаем, а ты бы вспрыгнула на дерево, задрала хвост и зашипела.

— Очень смешно, — обиделась я. — Собака ты все-таки, Кэр. Кобель.

— Он самый, — Кэрвес ухмыльнулся и насмешливо оскалил зубы. — Р-р-р!

— Брехливый, — уточнила я и, сорвав травинку, принялась ее жевать.

— Гав, — беззлобно ответил Звездный и потянулся, сладко зевнув: — Скажи лучше, долго нам еще жда-а-у-ать тут этот… свадебный поезд?

— Вот еще погромче об этом проори — вдруг тебя не все окрестные зайцы слышали? Это же страшная тайна и огромный секрет, вообще-то.

— Угу, страшный и огромный секрет, — Кэрвес кивнул. — Ну, а все-таки?

— Откуда мне знать? — я вздохнула и покосилась на солнце. — Час… может быть, два. Все зависит от величины обоза, который они с собой тащат. Ты же знаешь, муирэн налегке не путешествуют.

— Мы теряем время.

— Поверь, мне это тоже известно, — я легла на спину и закинула руки за голову. Солнышко припекало. — Кэр, ну а с другой стороны — нам бы их только до усадьбы сопроводить без приключений. Не такая уж сложная задача. Так что пока — лежи на солнышке, грей кости — чего тебе еще? Разве часто выпадает такая возможность побездельничать, а?

— Ага, — Кэр кивнул. — Так что там все-таки дальше было, в той песенке? Я помнил когда-то, но…

— А еще говорят, что сидхэ ничего не забывают, — я фыркнула.

— Побасенки, — Кэрвес фыркнул в ответ. — Ну?

— Изволь, — я потянулась и продолжила «страшилку»: — Так друг дружку молотили, что драконов разбудили…

— Ну, на самом-то деле всё было совсем не так, — раздался новый голос. — И ты искажаешь истину, бормоча тут эту жуткую нескладушку и безвкусицу! Тем более, в моем присутствии!

— Так! — я резко села и прищурилась на вновь прибывшего. — И ты тут, рыжий! Позволь спросить, за каким лысым драконом тебя-то сюда принесло, а?

— Тебе пакет, — ответствовал наш огненноволосый бард, ничуть не смущаясь таким приемом. — «Срочно, весьма срочно». От Леадарна, между прочим. А смотрел он на меня, вручая это, так, словно хотел дописать сверху: «Перед прочтением — съесть».

— Сюда давай, — я ухмыльнулась и цапнула послание.

— Только если ты поклянешься, что больше не будешь петь эту гадость! — Флайн поморщился. — Право же, Рамборг, сколько раз я говорил тебе…

— Рыжий! — рыкнул Кэрвес. — Заткнись!

— С чего это ты меня затыкаешь! — возмущенно взвился певец.

Я их не слушала. Я тупо смотрела на разложенный на коленях лист бумаги с лаконичной подписью Леадарна. Должно быть, лицо у меня сделалось и впрямь очень странное, потому что братья-по-мечу оставили свою шутливую перепалку, и Кэр тревожно спросил:

— Рамборг! Что-то случилось?

— Случилось, — угрюмо ответила я, поглаживая письмо. — Очень даже случилось. Поздравляю вас, благороднорожденные. В Вэннэлэ объявился Лицедей.

Кэрвес, умничка, понял все сразу и беззвучно ахнул, а потом добавил уже в голос пару таких выражений, что покраснели даже мои уши. А вот Флайн лишь недоуменно выгибал брови да переводил вопросительный взгляд с меня на Кэра и обратно.

— Ну? — наконец не выдержал рыжий сидхэ. — Может, все-таки объясните? Что такое этот Лицедей? Ну, объявился он — и что? Всё стало плохо?

— Не плохо, а совсем плохо, — Кэрвес поморщился и чуть не сплюнул. — Проклятье, я так надеялся, что это создание сдохло еще в Элтайне!

— Да кто он такой-то?! — Флайн уже не удивлялся, а начинал закипать.

— Я бы не стала так уверенно называть Лицедея — «он», — вздохнув, я сложила письмо и убрала за пазуху. — Лицедей может оказаться и женщиной.

— Вряд ли, — Кэр покачал головой. — Восемь из десяти, что он — все-таки «он», а не «она». Почерк у него неженский. Да не полыхай ты глазищами, Флайэ! Я расскажу сейчас то, что нам известно. Рамборг, можно?

— Нужно. Хотя известно нам очень немного.

— Ну, хоть что-то, — Звездный пожал плечами и сел обратно на свой пенек. — Лицедей — наемник. Скорее всего, наемник, хотя вполне может статься, что он творит свои деяния и по велению сердца, а не из корысти. На нашей памяти не было еще лучшего шпиона и убийцы, чем он — да что там на нашей! На памяти Леадарна тоже. Во всяком случае, среди смертных.

— То есть, он — человек? — уточнил Флайн, успокаиваясь.

— Вряд ли, — теперь головой качала уже я. — Скорее всего, он полукровок вроде меня, хотя вполне может оказаться и сидхэ. Я тебе больше скажу — Лицедей может оказаться и одним из винлэс. Проклятье, да он может быть кем угодно, понимаешь? Недаром же его так прозвали.

— Быть кем угодно — или кем угодно казаться, Рамборг? — И Флайэ — умничка тоже, мигом уловил суть.

— В том и дело, что именно «быть». Если б он только играл свои роли, даже невообразимо хорошо, мы бы уже вычислили его и поймали. Но он не играет, Флайн, он и впрямь перевоплощается.

— До сих пор нам удавалось только лишь вкушать плоды его трудов, так сказать, — подхватил Кэрвес. — Я уверен, что к недавней заварухе в Элтайне он, несомненно, приложил руку.

— А помнишь внезапную смерть бывшего главы Великого Дома Скал? В Маэрэ? Ну, этот трагический несчастный случай? — вклинилась я.

— Это когда глава Дома Скал подавился вишенкой из компота на террасе собственной усадьбы? — Флайн тоже вспомнил. — При шести свидетелях, между прочим, остолбеневших от такой нелепицы настолько, что никто и глазом моргнуть не успел, как жизнь одного из Перворожденных оборвала какая-то маленькая ягодка… при чем тут ваш убийца?

— Хвала Гэлэас, не наш, — буркнул Кэрвес в тот самый миг, когда я с сожалением вздохнула:

— К несчастью, не наш.

Мы с Кэром переглянулись и обменялись ухмылками.

— А при том, Флайэ, что, подавившись ягодкой, глава Скал закашлялся, вскочил, опрокинул на пол вазочку с остатками компота, поскользнулся — и улетел за парапет. Дело-то было на открытой террасе его усадьбы… Третий этаж, а внизу — обрыв и локтей этак сто пятьдесят свободного полета. Когда присутствовавшие опомнились и сбежали вниз, бедняга уже остывал на камнях. Идеальный несчастный случай. Но «тени» все-таки раскусили этот орешек.

— Не понял, — рыжий поморщился. — Погибший же выпал с террасы сам?

— Фокус был в том, Флайэ, что кушал компот и улетал за парапет вовсе не глава Скал. Тот в это время уже лежал внизу, прикрытый «пологом безвременья». Вот на магии Лицедей и прокололся — «тени» учуяли ее след. Молодцы они все-таки там, в Маэрэ! Нам до их уровня еще расти и расти, братья.

— Разве «полог безвременья» оставляет магический след? — наш менестрель, и сам недурной колдун, скептически сморщил нос.

— «Полог» не оставляет, верно, — Кэр хмыкнул. — А заклятья левитации — да, и еще какой! Лицедей сначала заранее столкнул жертву, спустился, накрыл тело «пологом», перевоплотился, а уже после, при свидетелях, разыграл эту сценку. Понимаешь теперь, с кем нам придется иметь дело?

— Он изобретателен, согласен, но все же тогда он ошибся, — Флайн пожал плечами.

— Беда в том, что это была единственная ошибка Лицедея, о которой известно нам, — я вздохнула.

— И стражам из «Тени Дракона» — тоже, — вставил Кэр. — В вопросе поимки Лицедея мы и они проявляем трогательное единство. Я так понимаю, что кто-то из «теней» оповестил Леадарна по старой памяти, иначе дракона лысого бы мы узнали о таком неожиданном госте.

— Он может оказаться где угодно и прикинуться кем угодно, — я вздохнула снова. — Но ставлю свой оружейный пояс против горсти прошлогодних листьев, что он где-то поблизости. Слишком уж велика приманка — шутка ли, посольство Маэрэ вместе с наследником! Значит, предполагаемый союз Вереска и Крылатой Волны все-таки решили сорвать. Пёс! Ох… извини, Кэр. Мы же не сможем разорваться! Нас тут только четверо, считая Хэлгэ… Почему Ллеах не прислал с тобой и остальных? Сюда бы еще Эрила одного, хотя бы…

— Рамборг, подобных пакетов Ллеах при мне отослал штук пять, — Флайн вздохнул. — И один из них — как раз Эрилу. С тем же успехом этот пресловутый Лицедей может нацелиться и на кого-то другого, так что…

— Что ж, значит, будем разрываться, — безрадостно подытожила я. — Ничего другого нам не остается.

— Кайт, взгляни-ка… — Кэрвес прищурился. — Кажется, там на дороге что-то пылит.

— Это наше посольство, — я поднялась и принялась отряхивать прилипшие к подолу аст'алхэ травинки, — больше некому. Ну, ладно. Теперь я с нашего очень дорогого гостя действительно глаз не спущу. И вы тоже, братья. И, кстати… не надо пока просвещать муирэн насчет того, кто я есть. Просто так, на всякий случай.

— Решила сыграть в кошки-мышки? — Кэр подмигнул. — Ладно. Как скажешь. Но в усадьбе твое инкогнито развалится само собой.

— Кэр, я возблагодарю все Силы, сколько их есть, когда мы доберемся до Ветреной Усадьбы благополучно. И там уже не будет нужды в маскировке. Силы, только бы добраться!..

Глава 9

Эллерик, наследник Маэрэ. Эйхаль.

«Будь проклят день, когда в отцовскую голову пришла эта дурацкая мысль насчет союза с винлэс! — наследный князь Маэрэ, выпрямившись в седле так, словно к его хребту привязали копье, боялся даже плечом лишний раз повести, чтоб ненароком не нарушить освященный традицией порядок своих многослойных одеяний. — И будь проклято это мерзкое солнце, этот гнусный лес и эта отвратительная дорога!»

Эллерик и сам понимал, насколько нелепы его претензии к мирозданию вообще, а к дороге — в частности, ибо что-что, а мироздание плевать хотело на мнение молодого князя о своем устройстве, да и строить дороги винлэс умели отменно. Даже эта, по сути — немощеный проселок, и то поражала качеством. Достаточно широкая, чтоб здесь три повозки в ряд смогли бы спокойно разъехаться, ровная, с удобными обочинами, не дорога, а мечта путника. А вот будь она вымощена камнем, как в центральных землях княжества, так и не сохранила бы предательских следов, по которым проклятый сын Рассвета так запросто вычислил ночного гостя… Пр-роклятье! И Эллерику не приходилось бы сейчас обливаться потом каждый раз, когда едущий в каких-то десятке локтей от него Рассветный бросал в сторону наследника Маэрэ равнодушный черный взгляд. Между муирэн и беловолосым винлэт были еще, конечно, двое эллериковых телохранителей, но юноша не обольщался. Достаточно было один раз взглянуть на обещающую ухмылку Хэлгэ, чтоб усомниться в собственной безопасности и посольской неприкосновенности. Недаром же Рассветный озаботился тем, чтоб разделить наследника и его наставника и охранителя Элоэрта. Глава Полнолуния остался с посольским обозом и должен был догнать головной отряд уже в усадьбе, куда Эллерика с десятком спутников Хэлгэ и сопровождал сейчас налегке, даже заводных коней оставив. Причем провернуть такое сыну Рассвета удалось до обидного просто. Вздумай сам Эллерик только заикнуться о прогулке малым отрядом по дорогам Вэннэлэ — особенно после вчерашнего! — и он наверняка узнал бы о себе много новых подробностей. А этот беловолосый винлэт, расточая любезные улыбочки и поблескивая черными очами, умудрился усыпить бдительность Элоэрта настолько, что тот сам предложил не дожидаться повозок с посольским добром, а поспешить вперед. Под надежную защиту высоких стен Заставы Ирил и еще более высоких башен Ветреной Усадьбы. Туда, где никакие телохранители не сберегут Эллерика от мести оскорбленного сына Рассвета и его девки. Эллерик не обманывался любезностями и безупречной вежливостью Хэлгэ — в то время, как губы Рассветного улыбались, глаза его оставались ледяными, и взгляд этот обещал многое.

«Ну в самом деле! — отчаянно метались мысли Эллерика, трепыхаясь, словно мотыльки в паутине. — Что они могут мне сделать?!»

Проблема была в том, что Эллерик действительно не знал, что именно задумал Хэлгэ. Ясно только одно — вряд ли это будет дуэль. Рассветный не опозорит свой Дом, нарушив законы гостеприимства поединком с наследником соседнего княжества. Но тогда — что же? Почему-то от этой неизвестности Эллерика откровенно бросало в дрожь. Бумаги, понятно, придется вернуть… но вот удовлетворит ли это кровожадного винлэт, а тем более — его буйную любовницу?

— А! — возглас Хэлгэ отвлек муирэн от горестных раздумий. Эллерик поднял голову и прищурился, вглядываясь туда, куда указывала рука Рассветного. Далеко впереди на дороге что-то пылило.

— Вот и остальные, — удовлетворенно отметил Хэлгэ. — Остановимся и подождем. До Заставы Ирил еще не так близко, лэр Эллерик, так что передохнем немного. Не стоит требовать от коней невозможного.

Эллерик все вглядывался. Вот уже можно различить фигуру предводителя отряда, что летит навстречу… вот… Проклятье! Предводительница там, а не предводитель…

«Ну вот и все, — обреченно подумал муирэн, чувствуя, как уныло опускаются плечи. — О где же ты, Элоэрт…»

Сердце юноши пару раз заполошно стукнуло и ухнуло куда-то ниже колен, а Хэлгэ тем временем уже вскидывал руку, приветствуя осадившую гнедую кобылу полукровку. Лошадь ее переступила пару раз ногами в белых «носочках» и коротко заржала. Воительница выпрямилась в седле и сверкнула зубастой улыбочкой.

Хэлгэ Аэт?глатт из Дома Рассвета. Хайга.

По правде сказать, Хэлгэ никогда не считал себя любителем жестоких шуток — не очень-то пристало благородному сидхэ глумиться над убогими, тем более, если в мудрости своей Звездносияющая сподобилась лишить мозгов сородичей. Но этот щенок-муирэн, видят Силы Рассвета, заслуживал расплаты. Что ж, Хэлгэ сделал все возможное, чтоб мальчишка от нее не ушел. Странное дело, наследник Маэрэ, вообще-то, был ровесником сыну Рассвета, но вот вел себя так, словно едва лишь вступил в Возраст Свершений. Должно быть, дело тут вовсе не количестве прожитых лет и не в различном подходе к воспитанию. Хотя как мог этот самый подход быть настолько различным? Вот уж чего Хэлгэ при всем желании понять не мог. Наследников Домов Вэннэлэ, что Великих, что Малых, никогда не стремились вырастить этакими нежными цветами с дворцового клумбы. Разумеется, юных князей и княжон не бросали в бурные воды самостоятельной жизни совсем уж без контроля, словно щенят — выплывут или нет, но… Но! Даже если не брать в качестве примера Рамборг, которая наследницей не была, а взять хотя бы Лиэ, равного Эллерику и положением, и возрастом. Даже при всех его недостатках, вроде разгильдяйства и периодически прорывавшейся наружу великокняжеской дури, Лиэ Лиэх?хэл оставался воином и князем. Это же загадочное нечто, едущее сейчас по правую руку от Хэлгэ, не было ни тем, ни другим, несмотря на меч у бедра и венец на челе. Хэль удрученно покачал головой, представив себе на миг тот злосчастный день, когда соседнее княжество обретет правителя в лице лэр Эллерика. Это только на первый взгляд кажется, что дурачок на соседском троне полезен Вэннэлэ. Умный и сильный сосед опасен, конечно, но князь вроде Эллерика может оказаться опасным вдвойне. Такого, как он, невозможно просчитать, а иметь в непосредственной близости от твоей границы непредсказуемого и неподготовленного правителя с не самой слабой армией на континенте и уж точно с не имеющим себе равных флотом… Прибавим к тому спесь, гордыню, тщательно лелеемые древние обиды и распри, романтический настрой юного князя и свору умных и безжалостных приближенных… Впрочем, возможно, как раз эта поездка в Вэннэлэ и пойдет Эллерику впрок. Если, к примеру, Рамборг решит заняться по дороге, так сказать, воспитанием вероятного будущего родственника…

Только она не займется. Это Хэлгэ с некоторым разочарованием понял сразу же, едва увидел, какое брезгливое недоумение промелькнуло во взоре княжны, обращенном на высокого гостя, промелькнуло и погасло. Она даже за выходку этого муирэн мстить не станет. Он ей попросту… неинтересен. Хэлгэ не знал, кого полукровка ожидала увидеть в роли подлого похитителя секретных бумаг, но позеленевший от тщательно скрываемого ужаса Эллерик ее явно разочаровал. Княжна бросила на муирэн еще один недоверчивый взгляд, едва уловимо поморщилась и тотчас замаскировала эти гримасы очень любезной и очень официальной улыбкой. Эллерик откровенно пялился на нее, сам не замечая, насколько глупо выглядит его заполошное хлопаньем ресницами и закусывание губ. Выдержки юного князя, по крайней мере, хватило на то, чтоб не начать икать от ужаса. Впрочем, долго мучиться ему не пришлось — представившись и одарив муирэн парой дежурных приветственных фраз, Рамборг пришпорила кобылу и переместилась в начало перестроившейся колонны. И посольство снова тронулось в путь. Хэлгэ подождал немного, а затем, мило извинившись перед гостями, направился к ней. Разумеется, дорогой гость и не подумал возражать, да и скрыть облегчение ему удалось очень плохо.

— Это он, — заметил Хэлгэ, поравнявшись с Рамборг, и выразительно повел бровью в сторону Эллерика. Полукровка криво улыбнулась и кивнула.

— Я поняла. У него это, как говорится, на челе сияет. Забавно муирэн воспитывают своих князей! Я-то думала, что это у нас царит порок и безначалие, но и тут Морские нас обошли. Безответственный щенок, сбегающий от своей свиты, любитель подглядывать и мелкий воришка в одном лице. Проклятье, такого наследника нам не переплюнуть даже вместе с Лиэ и его выходками.

— Ты злишься, — констатировал Рассветный и пожал плечами. — Не скажу, что ты не вправе, но все-таки, таэнэ, ты перебарщиваешь в формулировках.

— Ничего не перебарщиваю, — фыркнула она, — даже наоборот, я очень мягко все формулирую. О, гляди-ка, смотрит! Проклятье, так смотрит, словно я еду перед ним в паре кожаных ремней вместо одежды и с окровавленным ножом в зубах.

— А что, идея неплоха, — Хэлгэ невольно улыбнулся мелькнувшей в голове выразительной картинке.

— Тьфу! — скривилась Рамборг, но спустя мгновение тоже заулыбалась. — Держи при себе свои фантазии, мой впечатлительный друг. Кроме того, я уверена, что при твоем богатом воображении ты способен и на пару идей получше.

— Вполне обоснованная уверенность, смею заметить, — самодовольно ухмыльнулся Рассветный. — Изволь: по мне, так одних ремней мало. К примеру… о, да. Заклепки.

— Заклепки? — она настороженно выгнула бровь. — Какие заклепки… где?

— Стальные, мне думается. На ремнях, — любезно пояснил Хэль, а пока она осознавала сказанное, поспешил добавить: — А еще лучше — цепь и строгий ошейник. И кандалы. Да.

— Ах, ты…

— И наручники! — Хэлгэ предусмотрительно принял чуть в сторону.

— Ты… — полукровка возмущенно задохнулась.

— И кляп! — фыркнул он. — Он тебе определенно не помешает, особенно теперь. Рамборг, если ты начнешь меня бить прямо сейчас, муирэн нас не поймут.

— Пользуеш-ш-шься моментом? — прошипела она.

— Разумеется, — Хэлгэ кивнул. — Врожденное умение выбрать момент и воспользоваться им — это одно из моих естественных преимуществ, коими я обладаю по праву рождения и крови. Тем более, что ты представилась нашим гостям как Кайт? Харэ, не упомянув ни полного имени, ни титула. Если безродная дайони оскорбит князя Рассвета рукоприкладством, как это будет выглядеть, а?

— Ничего, я подожду, пока муирэн отвернутся, — Рамборг прищурилась. — Ах, чтоб тебя…

— Я всего лишь хотел немного развеселить тебя, — примирительно заметил Хэль. — По-моему, за эти несколько часов, что мы не виделись, ты стала гораздо мрачнее, чем была прежде. Это из-за муирэн, что ли?

— Д-да… — она нахмурилась и кивнула, — и нет. Не только и столько из-за муирэн. Хэль, могу я попросить тебя?

— Разумеется, эланэ, попросить ты можешь, — Хэлгэ выжидающе склонил голову к левому плечу.

— Займись этим воришкой сам, ладно? Отведи его в какие-нибудь кусты, если хочешь, и верни мои бумаги. Выбор средств я оставляю на твое усмотрение. Только постарайся не наставить ему синяков на видных местах. Мне нужны эти документы, но не нужен дипломатический скандал. Кроме того, я поклялась сестре, что привезу ей героя ее грез целым, в смысле, неповрежденным.

— А ты сама? — поинтересовался он. — Ты не желаешь поучаствовать в этой экзекуции?

— Хэ-эль, — укоризненно протянула Рамборг. — Ну подумай сам. Вскоре нас догонит Элоэрт, и мое инкогнито раскроется. Как же это будет выглядеть, а? Княжна Вереска… э-э… стукнула по лице князя Маэрэ? Или, учитывая его, хм, умственное развитие, отшлепала? Между прочим, вполне вероятно, что этот красавчик — мой будущий родственник.

— А, может быть, все проще? — нахмурился Хэлгэ. — Ты так косишься на него… Может быть, ты его пожалела? Что-то ты не гневаешься больше. На тебя это не похоже, если только…

— Но, согласись, юноша и впрямь весьма красив, — она пожала плечами, словно не расслышав его последних слов: — Проклятье, я еще ни у кого не видела таких длинных ресниц! Длинные и загнутые, совсем как у девушки. Потрясающе красивые глаза.

— Длинные и загнутые, — передразнил Хэль. — Ну, конечно же! Согласен, ресницы девичьи, да и сам он весьма походит на смазливую девицу.

— Хэлгэ лэт Аэт?глатт, — Рамборг насмешливо прищурилась и стрельнула глазами. — Что я слышу? Уж не ревнуешь ли ты?

— Ничуть, — холодно отрезал Хэлгэ. — Я не настолько люблю муирэн, чтоб ревновать одного из них к полукровке. Даже если эта полукровка забывает, что прелестного юношу с длинными и загнутыми ресницами и потрясающе красивыми глазами следует доставить к ее сестре… неповрежденным.

— Не забывает, — она мигом помрачнела и надменно выпятила губу. — И не собирается забывать.

— Ради чести Вереска я очень на это надеюсь, — фыркнул он. — Я займусь им сам, конечно. Ты получишь свои бумаги. Не понимаю только… ты же, вроде бы, говорила, что у тебя есть запасной вариант?

— Обстоятельства изменились, — сердито отозвалась она. — Даже отмененные, эти планы остаются слишком опасны теперь.

— Теперь?

— Здесь Лицедей, — объяснила полукровка и хрустнула пальцами. — Я не могу допустить, чтоб…

— Где? — мгновенно вскинулся Хэлгэ и взялся за рукоять меча.

— О, прости, я не очень понятно выразилась! — спохватилась Рамборг. — Я имела ввиду — где-то в Вэннэлэ. Леадарн сообщил мне буквально только что. К сожалению, он не указал, где искать этого неуловимого наемника, так что… Проклятье, он действительно может быть и здесь! Это плохо, Хэль, ты и сам знаешь, как это плохо. Он здесь, и я не знаю, где именно его искать! На мгновение я предположила, что… — она запнулась и выровняла дыхание, — что это он был тогда, на озере… но… — и печально вздохнула.

— Это было бы слишком легко, — кивнул Рассветный. — Что ж, если Лицедей действительно в Вэннэлэ, вероятнее всего, его цель…

Они, не сговариваясь, обернулись и посмотрели на Эллерика. Тот потупил взор и заерзал в седле.

— Мда, — хмыкнул Хэлгэ. — Неприятно.

— Я должна его охранять, — с нажимом сказала Рамборг: — Хочу я того или нет, но с этого мгновения я глаз с него не спущу. Дело не только в чести Вереска, Хэль. Я поклялась сестре…

— Только ленивый в Вэннэлэ не знает, как ты относишься к муирэн, — напомнил он.

— О, да. Именно поэтому, если с ним хоть что-нибудь случится, пока я за него отвечаю… Хэль, на сей раз одними лишь обрезанными косами дело не обойдется.

— Будем сменять друг друга, — решительно заявил Рассветный. — Ты и я, будем друг друга сменять. Кроме того, есть еще Кэрвес, да и Флайн вполне годится в стражники. Или давай так… я займусь муирэн, а ты — лови своего Лицедея.

— Еще и это грядущее нападение, — она вздохнула. — Проклятье, кто-то очень умело играет против меня, Хэль, но это еще не значит, что я собираюсь сдаться… — привстав в стременах, полукровка поднесла ладонь козырьком ко лбу и глянула вперед: — О! Наконец-то Застава Ирил! Мы практически добрались. Давай, Хэль, вернись к нашему драгоценному гостю. Что-то он у нас немного заскучал, тебе не кажется?

— Мне кажется, что он просто проголодался, — пожал плечами Рассветный. — Не думаю, что наследник Маэрэ привык к столь безыскусным условиям путешествия.

— Ничего, скоро нас догонит Элоэрт с обозом, и наследничек получит свой золоченый ночной горшок и пуховую подушечку под зад, — Рамборг хихикнула и, цокнув своей кобыле, вырвалась вперед.

Рамборг Лиэссат, княжна Вереска. Рэир.

Чем дальше, тем меньше меня радовала эта дорога. Слишком много неизвестных игроков, образно говоря, сели за мой стол, и намерения их, мне неведомые, наверняка не были благими. Впрочем, дело было не в количестве противников, проблема крылась во мне. Как я не силилась это избыть, но ощущение того, что я что-то непоправимо упускаю, никуда не делось, а лишь усиливалось. Теперь еще и Лицедей! Проклятье, этот неуловимый наемник уже давно был для нас чем-то вроде камушка в сапоге — или колючки в заднице, если уж быть совсем честной. Этакое пугало. Я с трудом удерживала себя от того, чтоб не начать заполошно и подозрительно оглядываться, а лучше — повязать на всякий случай всё посольство муирэн поголовно, запереть их где-нибудь в погребе у лэн Ириэн, благо, погреба у нее глубокие и надежные, и допрашивать по одному, пока не удостоверюсь, что Лицедея среди них точно нет. Ладно еще, если цель наемника — лэр Эллерик, в конце концов, одним муирэн больше, одним меньше — так ли велика потеря? А если Лицедей охотится за кем-нибудь из нас? А? Посольский обоз — отличный способ проникнуть в пределы княжества, минуя порубежников! Проникнуть… прибыть в столицу, получить доступ во дворец, а там… Проклятье, а если намеченная жертва — сама княгиня?! И пока мы распыляем силы и внимание на приграничные инциденты и прием высоких гостей, Лицедей выждет момент и нанесет удар!

Тьфу. Это уже пахнет настоящим безумием, княжна. Можно подумать, ты — единственная, кто способен защитить Увенчанную Вереском. Хоть и сладко представлять себе, что кроме меня, никто не сможет вычислить Лицедея, уберечь посольство, разгромить бандитов и спасти княгиню от возможного бесчестья, только неправда это. У матушки имеется ее доблестная и опытная гвардия, у Вереска — армия, а посольство сплошь состоит из опытных и умелых воинов, отлично знающих, с какого конца берутся за меч. Эллерика есть кому охранять. Я же… Тут придется уже и признаться — мать отправила меня сторожить муирэн исключительно ради того, чтоб их подразнить. А Лицедей… если только он не прикинулся самим Эллериком…

От этой неожиданной, но вполне логичной мысли я нервно сглотнула. А что? Ход вполне в стиле неуловимого наемника. Одурманить юношу-князя чарами, выманить в глухие леса, там убить и, придав себе его облик… Обернувшись, я окинула гипотетического будущего родственника подозрительным взглядом. Оч-чень может быть. Не просто присоединиться к посольству, а возглавить его… Одним ударом и Вереск опозорить, и подарить войну двум родственным народам, и еще много чего успеть натворить под такой-то личиной. Смогла бы я сама провернуть нечто подобное? Хм… При должной подготовке да при несомненном таланте Лицедея — почему бы и нет? Все зависело бы от величины приза. Риск высок, но что, если награда еще выше?

Если Лицедей — это Эллерик, тогда он знает, что за полукровка вертится рядом с посольством. Значит, он постарается втянуть меня, ненаследную княжну, в эту игру. Следовательно, мнимый Эллерик должен проявить ко мне интерес и попытаться наладить общение. Например, подъехать и завязать разговор. Если Эллерик поддельный, он так и сделает, потому что настоящий наследник Маэрэ никогда не позволит себе пасть так низко, чтоб по собственной воле даже заговорить с презренной метиской первым. И неважно, княжна она или нет.

А может быть, я слишком много себе надумала и утратила связь с происходящим, запутавшись в предположениях. В стенах заставы Ирил достаточно воинов, чтоб обеспечить безопасность муирэн. А в Ветреной усадьбе с ее высокими башнями и надежными стенами мудрая Рассветная либо разрешит мои сомнения, либо — посоветует что-нибудь дельное. В любом случае, осталось недолго, и скоро, совсем скоро я смогу заняться тем, что у меня действительно получается — вволю помашу мечом. И плевать на все интриги и тайны! В жизни воительницы Вереска все должно быть просто и ясно — есть «хорошие» наши, есть «плохие» чужаки, и не к чему долго рассуждать.

Эллерик, наследник Маэрэ. Эйхаль.

«Хотел бы я знать, от кого они собираются здесь обороняться», — мрачно думал муирэн, разглядывая внушительные стены заставы Ирил. Укрепления впечатляли даже избалованного фортификационными изысками сородичей Эллерика. В Доме Рассвета действительно умели хорошо строить. Об этакую крепостицу может обломать зубы целая армия. Но отнюдь не фасы с бастионами заставили сына Алькалиндэ почернеть лицом, а нечто иное. Застава не просто готовилась к встрече и охране посольства, она была готова к войне. Вряд ли винлэс всерьез предполагали, что вполне оправдывающий свою репутацию простачка Эллерик все-таки кое-что смыслит в военном деле, иначе коварные сородичи озаботились бы более тщательной маскировкой. Да, в стенах заставы Ирил воинов находилось ровно столько, сколько и должен насчитывать гарнизон подобной крепости, но есть признаки, которые не спрячешь так легко, как небольшие отряды в густых окрестных лесах. К примеру, что это за ящики под тентами, и зачем у оборонительных орудий снаряды сложены в тройном размере? Чего ожидают винлэс — нападения? К чему им стягивать в приграничные районы такие силы? И… уж не собираются ли они сами напасть? А если собираются, то на кого?

Эллерик подозрительно огляделся. Количественная разница между воинами его эскорта и окружавшими их винлэс была чудовищной. Уж не затем ли этот Рассветный князь разделил наследника Маэрэ и основные силы посольства, чтоб… захватить его? И тогда… Не этот ли план обсуждал на озере снежный сидхэ со своей любовницей?

Украденный пакет, спрятанный за пазухой, прямо-таки обжигал Эллерика. Почему, ну почему он не догадался вскрыть его сразу?! А теперь — где найти безопасное уединенное место и проникнуть в коварные планы вероломных сородичей, если они окружают муирэн со всех сторон, а за каждым шагом молодого князя Маэрэ следит по меньшей мере пара десятков глаз, отнюдь не добрых! Не стоит обольщаться их радушием — кошки тоже частенько делают вид, что спят, но чуть зазевается мышка — и нет спасения от смертоносных когтей…

Эллерик прикрыл глаза в досаде — лишь на пару мгновений, едва удерживаясь от обреченного стона, а когда открыл, вместо двоих его стражей рядом уже стоял невозмутимый и любезный князь Рассвета. И полукровка искоса поглядывала от коновязи, делая вид, что весело беседует со знакомыми воинами гарнизона. Заметив его взгляд, девица отвернулась и отпустила, верно, какое-нибудь похабное замечание, ибо стоящие рядом с ней грянули хохотом.

— Здесь, за стенами Ирил, тебе нет более нужды в телохранителях, лэр Эллерик, — Хэлгэ даже не пытался скрыть отчетливую ухмылку в голосе. — Я позволил себе дать отдых твоим стражам. Пока он длится, я сам буду сопровождать тебя. Не желаешь ли осмотреть крепость?

— О… — промолвил Эллерик, заставляя себя стоять прямо. Его подозрения подтвердились. Ну, так и есть! Теперь Рассветный устранил еще и телохранителей, и никто более не помешает ледяному эльфу нанести внезапный удар обидчику. К примеру, столкнуть его со стены во время прогулки по заставе. Или же — обезоружить и запереть в подземном каземате. Меньше всего на свете муирэн хотелось сейчас куда-то идти, тем более в таком обществе, но отказываться, тем самым показывая свой страх столь явно…

— Мне не хотелось бы утомлять тебя ролью сопровождающего, — попытался было отговориться Эллерик. — Все эти заботы, верно, утомили тебя?

— Ничуть, — кровожадно улыбнулся Хэлгэ, чуть подавшись вперед, так, что муирэн волей-неволей пришлось сдвинуться к лестнице, ведущей на галерею.

— Ну, только если ты настаиваешь… — еще раз попробовал улизнуть Эллерик.

— Что ты, лэр, — улыбка стала шире, — я ни в коей мере не настаиваю! Разве что наш путь утомил тебя? Тогда тебя проводят в покои для отдыха… хм… а, вот Кайт? Харэ и проводит, она вполне справится с этим. Кайт! — позвал он прежде, чем Эллерик успел возразить.

Полукровка отвлеклась от возни со своей лошадью и вопросительно улыбнулась.

— Ты могла бы проводить князя Эллерика? Он желает отдохнуть с дороги.

— Разумеется, — девица прямо-таки расплылась в любезнейшей улыбке. — Для меня это будет великой честью и удовольствием, князь.

И несколько фамильярно подмигнула.

Эллерика передернуло. Словно зверя на охоте, его обложили со всех сторон, и спасения ждать было неоткуда. Но, если уж выбирать из двух зол… И муирэн предпочел открытое пространство и хладнокровного Хэлгэ, нежели тесные коридоры и непредсказуемую буйную девицу.

— Может быть, позднее… — пробормотал он. — Благодарю тебя, тейв?ан, твоя забота поистине бесценна… Но я желал бы сперва осмотреть крепость.

— Как угодно, — кивнула воительница. — Буду рада помочь. В любое время, лэр.

На миг она вежливо склонила голову, а затем отвернулась, всем видом своим показывая, насколько безразличен ей предводитель посольства. Проследив за темноволосой головой направившейся куда-то в сторону казарм полукровки, Эллерик перевел взгляд на все еще стоявшего рядом Хэлгэ и нервно сглотнул. Интуиция и остатки благоразумия хором подсказывали муирэн, что, вполне возможно, он фатально ошибся в выборе.

— Предлагаю начать прогулку с западного бастиона, — выдержав паузу, молвил Рассветный: — С его стен открывается великолепный вид. Вот лестница, прошу… О, нет, нет, лэр Эллерик, только после тебя!

И практически подтолкнул муирэн вперед. Эллерику не оставалось ничего другого, как повиноваться. Впрочем, отпрыгивать с криками ужаса и звать на помощь было уже несколько поздновато.

Несмотря на всю его настороженность, осмотр приграничной заставы настолько увлек Эллерика, что он пропустил момент, когда они с Хэлгэ остались совсем одни — сходящиеся углом край стены, парапет и ниша с запертой дверью, куда коварный винлэт завел муирэн, надежно укрыли их от посторонних глаз. Тут-то оно и случилось. Не прерывая мелодичного журчания любезных речей, Хэлгэ вдруг резко дернул Эллерика на себя и в сторону и втолкнул его в нишу прежде, чем князь Маэрэ успел моргнуть, не то что пикнуть. Поистине стальные пальцы Рассветного сомкнулись на горле юноши. Эллерик хрипло вздохнул, открыл рот — и закрыл его, парализованный черным взглядом равнодушных глаз Хэлгэ.

— Бумаги, — холодно молвил Рассветный. — Живо.

— Я… я не понимаю, — прошептал муирэн. — Какие бумаги, что…

— Неправильный ответ, — чуть усмехнулся снежный сидхэ. — Но так даже лучше.

И опять Эллерик не уследил за его движением, а после и не до того стало, чтоб понимать. Казалось, Рассветный лишь слегка коснулся его легким движением, но жестокая боль мгновенно скрутила Эллерика, а голоса для того, чтобы крикнуть или хотя бы застонать, не было… и воздуха в груди — тоже. Сморгнув выступившие слезы, муирэн словно в тумане увидел безмятежное лицо противника. Хэлгэ наблюдал за его корчами с отстраненным интересом.

— «Так, чтоб не осталось синяков», сказала она, — удовлетворенно отметил сын Рассвета. — Что ж, их и не останется. Хотя мне отчасти жаль, что нельзя по-простому избить тебя в кровь, недопёсок. Но ничего… наши с тобой сородичи придумали множество способов бескровного убеждения упрямцев. Бумаги!

— Ты не посмеешь, — выдохнул Эллерик. — Ты забыл, кто я?

— Мне недосуг с тобой болтать, воришка, — поморщившись, Аэт?глатт прижал Эллерика крепче. — Бумаги, лэр Эллерик, иначе, клянусь Рассветными водами, я сделаю тебя евнухом.

И в подтверждение серьезности намерений сжал пальцы уже не на плече, а гораздо ниже. Эллерик придушенно пискнул.

— Голыми руками оторву, — ласково пояснил Хэлгэ. — Ну?

— На! — муирэн, вздрагивая всем телом, умудрился вытащить из-за пазухи пакет и хотел было швырнуть его под ноги Рассветному, но вместо этого вежливо, чуть ли не с поклоном, передал в руки.

— Вот и хорошо, — Хэль отпустил его и брезгливо вытер ладонь о накидку муирэн. — Хороший мальчик. Будь и впредь столь же благоразумен — и, возможно, останешься цел.

— Тебе не сойдет это с рук, — отдышавшись, Эллерик утер холодный пот со лба и зло скривился. — Ты сильно пожалеешь, Рассветный. Кажется, ты еще не понял, что я видел тебя в ситуации, не делающей чести благороднорожденному сидхэ! И, будь уверен, то, что я видел…

— Да ты, никак, считаешь, что твои видения способны кого-то всерьез заинтересовать, — Хэлгэ весело фыркнул. — Ну-ну. Ты не в Маэрэ, дружок. Запомни это. Впрочем, вперед. Можешь начать с Элоэрта — уверен, твоего наставника позабавят эти байки.

— Ты! — Эллерик не нашел слов, чтоб достойно ответить.

— Я предлагаю тебе теперь спуститься и присоединиться к нашим спутникам в трапезной, — снежный сидхэ улыбнулся, вновь превращаясь в радушного хозяина. — После легкого обеда мы проследуем дальше, к Ветреной усадьбе.

Хэлгэ лэт Аэт?глатт. Хайга.

— Вот твои бумаги, держи, — Хэлгэ, довольно усмехаясь, протянул Рамборг пакет.

— Ах! — воскликнула она, выронив скребок, которым чистила свою лошадь, на пол денника. Быстро пролистав добычу, полукровка подняла голову и просияла: — Всё! Ничего не пропало… и непохоже, чтоб он это читал. Хэль, ты… — не договорив, она спрятала документы в свою планшетку, схватила Хэлгэ за рукав и потянула в денник.

Потревоженная лошадь переступила копытами и захрапела, встряхивая головой.

Сидхэ фыркнул. Когда ей было что-то действительно нужно, Рамборг умела быть благодарной.

— Ты — молодец! — выдохнула она, оторвавшись, наконец, от его губ. — Скажи мне, синяки остались?

— В тех местах, которые принято демонстрировать в обществе — нет, — Хэлгэ состроил чопорную мину и решил, что все-таки стоит проявить некую сдержанность, пока взаимные благодарности не перешли определенные рамки. Иными словами — руки не распускать.

— О! — догадавшись, она прыснула и немедля уткнулась ему в плечо, чтоб не засмеяться в голос. — Я поняла. Всегда знала, что если дать такой хладнокровному и сдержанному злыдню вроде тебя волю, результат получится потрясающий… Но ты не забыл, что несчастный — вроде как жених моей сестры?

— Ничего, до свадьбы у него все заживет, — самодовольно ответил он. — Зато мальчишка получил хороший урок и теперь забудет, как глазеть на наших женщин.

— Мальчишка! — Рамборг покачала головой. — Хэлгэ, это так странно… Какой он, к демонам, мальчишка? Князь Эллерик уже вовсю отплясывал на балах, когда мы с тобой еще только пачкали пеленки…

— Маленькая поправка, эланэ, — Хэлгэ усмехнулся. — Когда ты пачкала пеленки. Потому что я в то время уже…

— Неужели начертил проект своего первого акведука? — всплеснула руками полукровка и подмигнула.

— Да, примерно что-то в этом роде, — сидхэ вздохнул. — Кайт, с тобой совершенно невозможно разговаривать серьезно.

— Вот и не разговаривай, — пожав плечами, она снова прижалась к нему, недвусмысленно намекая, что время разговоров, и впрямь, ограничено, и не стоит тратить его на пустяки.

Немного погодя посольство уже покидало гостеприимную Заставу Ирил с тем, чтоб въехать уже в не менее гостеприимную Ветреную Усадьбу. Эллерик сидел на коне так прямо, словно и в самом деле проглотил копье, и на окружающие дорогу красоты не реагировал уже совершенно.

Глава 10

Хэлгэ лэт Аэт?глатт. Хайга.

Как же мало иногда требуется для того, чтоб исправить, казалось бы, безнадежно испорченное настроение! И ведь вроде бы — мелочь, и не стоит упоминания, однако вот прихватишь какого-нибудь зарвавшегося щенка за… хм… выступающие части тела, отведешь душу — и мир уже сияет новыми красками. Хэлгэ прежде никогда не доводилось испытывать чувство злорадного удовлетворения, а потому теперь, поглядывая на Эллерика, он искренне наслаждался новыми ощущениями. Полукровка недаром насмешливо предупреждала, что чересчур близкое общение с ней может испортить благородного сына Рассвета. Кажется, и впрямь испортило. Впрочем, никаких сожалений по этому поводу Хэлгэ не испытывал. Светило солнце, пели птицы, и Эллерик кусал губы, когда его потряхивало в седле. Словом, жизнь была прекрасна, и мир улыбался Рассветному князю. Вот еще бы в насмешливо-сочувствующих взглядах Рамборг, периодически бросаемых в сторону бледного наследника Маэрэ, было чуть больше насмешки, и чуть меньше сочувствия… Хотя, скорее всего, Хэлгэ просто так казалось.

От заставы Ирил до Ветреной усадьбы ехать всего-то чуть больше двух хартов по хорошей дороге, так что, если б не посольство, винлэс домчались бы мигом и уже наслаждались бы гостеприимством хозяйки этих земель. Однако Эллерик ехал шагом, и весь отряд вынужден был подстраиваться под него. Так что посольский караван двигался медленно и печально, словно погребальная процессия. Впрочем, непохоже было, чтоб, к примеру, Рамборг, эта улиточная скорость сильно раздражала — ну а уж Хэлгэ-то и подавно. Опять же, сумрачные взгляды Эллерика, полные обещаний жестокой мести, веселили Рассветного изрядно. Очень уж сын Алькалиндэ был забавен.

Кстати сказать, чем дальше, тем больше в этих мрачных зырканьях из-под насупленных бровей было недоумения и растерянности. Впрочем, неудивительно, если обратить внимание на построение всадников. Впереди, сразу за знаменосцами, ехала теперь Рамборг — и для винлэс в том не было ничего странного. Кому, как не княжне Правящего Дома, первой вступать в поместье советницы дружественного Великого Дома? Вообще-то, из всех муирэн, похоже, только князь не догадывался еще, кто эта полукровка. Хэлгэ дернул ухом, уловив обрывок шепотков телохранителей Эллерика:

— … неужели она?

— Будь уверен, немного найдется…

По-хорошему, охранников князя следовало бы как следует вздуть и за эти посторонние беседы в дороге, и за пренебрежение своими прямыми обязанностями. Попробовал бы кто-нибудь из гвардейцев Рассвета допустить, чтоб их сюзерена зажали в уголке и… хм… оскорбили рукоприкладством! Но небрежность Лунных пусть остается на совести Элоэрта. Аэт?глатт же, едучи теперь бок о бок с высоким гостем, воистину не спускал с него глаз. Ну, за исключением тех моментов, когда легкий ветерок распахивал разрез на парадной юбке полукровки слишком высоко. Хотя, по правде-то, на крепкую ляжку княжны (ох уж эта провокационная посадка в мужском седле!) нет-нет, да и поглядывали все, кому доставало на то зоркости. Хэль мысленно ухмыльнулся всплеску ревнивой гордости — моя Рамборг! И можете глазеть на нее, сколько угодно — она моя, так что только глазеть вам и остается.

Думать так о ней было непривычно, но, что скрывать, необыкновенно приятно.

«А не слишком ли самонадеян князь Рассвета?» — несколько охладила резвое воображение Хэлгэ насмешливая мысль Кэрвеса.

«Мало того, что самонадеян, так еще и жадина! — подхватил Флайн. — Неужто Рассвет разучился делиться?»

«Смотря чем, — хладнокровно парировал Аэт?глатт. — У меча, коня и женщины должен быть только один хозяин!»

«А как же наши законы?» — шутливо ужаснулся его рыжий товарищ.

«Пусть их соблюдают те, кому не хватает духу завоевать своё. Считайте меня нарушителем этих законов, если угодно», — надменно выгнул бровь Рассветный. Осознание того, что вся она, от солнечного блика в темно-медных волосах и до мыска начищенного сапога, пусть втайне, но принадлежит ему и только ему, заставляло еще шире расправлять плечи, да и челюсть выпячивалась сама собой. Не в традициях винлэс придерживаться моногамии, однако Хэлгэ теперь искренне считал эти традиции замшелыми пережитками древности.

Между тем, находились они сейчас в землях той, что брачным законам винлэс следовала неукоснительно и самим своим существованием демонстрировала жизнеспособность древних обычаев. Советница айлэн Ириэн Перворожденная, всеми прозываемая Ветреным Рассветом, носила на правой руке брачные браслеты троих квэнъэ?с, нимало тем не тяготясь. Более того, хозяйка Ветреной усадьбы была еще и плодовита на зависть другим благородным лэнэ. В народе, для которого и трое детей от одной матери — редкость, выносить и родить пятерых — это беспримерный подвиг. Немного найдется среди винлэс женщин, способных похвастаться хотя бы двумя дочерьми — а лэн Ириэн родила троих. Сыновья рождались чаще, но все равно — и двое уже достижение. Словом, советница Рассвета фактически служила живым примером того утверждения, что полиандрия — великое благо для эльфийских женщин. И земли процветают, и детишки рождаются красивые.

Эллерик ан Лиарэ, наследник Маэрэ. Эйхаль.

Сын Дома Крылатой Волны еще не отошел от впечатлений, испытанных им на заставе Ирил (нет, речь вовсе не о беседе с Рассветным на западном фасе!), как фортификационные таланты хозяев окрестных земель уже приготовили ему новое потрясение.

Ветреная усадьба была… скажем так, очень хорошо укреплена. По правде, стены усадьбы поднимались повыше, чем бастионы заставы. При всем при этом в поместье шло строительство, которым руководила госпожа Ветреной усадьбы собственной благородной персоной.

Должно быть, винлэс отправили вперед гонца, чтоб предупредить госпожу Ириэн, которая, вероятно, спешно остановила работы ради приема гостей и распорядилась прибрать внутренний двор усадьбы, а вот переодеться не успела. Хотя нарочитая простота одеяний советницы могла быть очередной данью странным традициям Вэннэлэ. Лэн Ириэн встречала гостей на ступенях высокого крыльца центрального здания, за спиной у нее стояли двое ее квэнъэ?с. Одета советница была в простое «домашнее» платье гербовых цветов Рассвета — законы гостеприимства обязывали. Впрочем, снежно-белое с серебром одеяние было ей к лицу. Кроме всего, как мимолетно подумалось Эллерику, на белом подоле не так уж и заметны следы известки и брызги строительных растворов. На лице госпожи сквозь безукоризненную любезность временами все-таки проскальзывало выражение легкой досады. Лэн Ириэн оторвали от любимого занятия ради скучных дипломатических игрищ, и ей, разумеется, не могло это так уж сильно нравиться.

— Приветствую, — Рассветная повела раскрытой ладонью в сторону гостей, приглашая их в свой дом жестом простым и изящным. — Благословение Звездносияющей и Сил Её для гостей на моей земле. Я — Ириэн, дочь Рассвета и Вереска. Эранэрт и Кэр-Даэн, сыновья Рассвета — мои квэнъэ?с. Приветствуем наших родичей из Маэрэ.

— Привет и благословение благородной дочери и отважным сыновьям Рассвета! — первой спешилась полукровка, и Эллерик наконец-то начал догадываться, почему… и онемел от этой жуткой догадки. — Все ли благополучно в твоих землях, айлэн? Прости нас за это беспокойство, что мы причинили тебе.

— Не стоит извинений, княжна Лиэссат, — тонко улыбнулась хозяйка, и лицо полукровки расцвело ответной улыбкой.

— Княжна? — потрясенно прошептал Эллерик одними губами.

Воительница чуть потупила очи в смущении, наверняка притворном.

— Рамборг Лиэссат ан Аэнвэль, воительница Вереска, Щит и Меч Тир?на? Вэаннэ, прозванная также Кайт? Харэ Т?ханирасса. Прости мне эту не совсем уместную скрытность, лэр Эллерик. Право же, я полагала, что нашим родичам в Жемчужном замке известны все мои имена. Уверяю тебя, я и в мыслях не держала оскорбить тебя недоверием, но… так сложились обстоятельства, и я не в силах была это изменить. Ты получишь объяснения, разумеется… но, возможно, сперва мы отдадим дань уважения гостеприимству Рассвета?

— Разумеется, — пробормотал муирэн. — Я не держу на тебя обиды… княжна Лиэссат.

«Хитрая дрянь, — добавил он мысленно. — Не жди, что я это забуду».

— О, проходите же, проходите! — должно быть, молчаливо и злорадно веселящаяся так, как умеют только древнейшие, лэн Ириэн решила, что пора сворачивать этот балаган. — Легкие закуски, купальни с дороги — и затем ужин. Все уже готово.

Рамборг Лиэссат. Рэир.

Возможность тихонько улизнуть от расспросов и возмущения, неизбежных хлопот размещения столь многочисленных гостей и необходимости что-либо объяснять — одно из неоспоримых преимуществ гостьи. На самом деле, я же заслужила передышку, разве нет? Велено было довезти и сберечь? Что ж, и сберегла, и довезла практически в целости. Здесь, за стенами Ветреной усадьбы, единственное, что может грозить бесценному нашему лэр Эллерику — это еще одна приватная встреча в темном коридорчике с лэт Хэлгэ, и то, если муирэн будет себя плохо вести. От прочих неприятностей наследника Маэрэ надежно сберегут дружинники лэн Ириэн. Ее рыжий квэнъэ Ллахас — это не юный разгильдяй вроде нас с Аэт?глаттом. По праву рождения Ллахас принадлежал к Дому Огня, но что-то там вышло у него не слишком приятное с Главой Дома лет этак… э-э… в общем, давно даже по нашему счету. Во всяком случае, теперь сын Огня принадлежал Рассвету именем и кровью. Такое случается довольно редко — у нас не принято перебегать из Дома в Дом, но, в конце концов, разные бывают ситуации в жизни. Знаменитая Рассветная сдержанность несколько укротила не менее знаменитую Огненную вспыльчивость, однако в Ллахасе, конечно же, все равно сохранились многие черты, свойственные сыновьям Огня. К примеру, то, что с некоторой натяжкой можно назвать… м-м… женолюбием. Или жизнелюбием, если угодно. Ллахас по самые кончики ушей влюблен в свою квэнъэ и предан ей беззаветно, однако это совершенно не мешает ему расточать комплименты и многозначительные подмигивания всем прекрасным лэнэ, кои встретятся ему на пути. И далеко не каждая дама понимает эти авансы правильно. До открытых столкновений с грозной советницей, разумеется, дело никогда не доходило, но попытки, скажем так, переманить у лэн Ириэн ее рыжего возлюбленного предпринимаются постоянно. И тот факт, что Ллахас уже трижды стал дедушкой, а не так давно — еще и прадедушкой, никого не смущает.

Что до меня, то я, конечно же, всегда считала, что Ветреному Рассвету можно только позавидовать, ибо все ее мужчины хороши, и один другого стоит, однако воинственного Ллахаса даже в этой великолепной тройке я признала бы лучшим. Я же выросла среди воинов, потому они близки мне и понятны. Сын Огня и Рассвета иногда вспыльчив, зачастую излишне горяч и порой может пойти на неоправданный риск, тем не менее дружина лэн Ириэн ничуть не уступает Первой Сотне Рассвета. И все благодаря ему. Так что иметь общие дела с Ллахасом интересно и приятно. А некоторые неожиданности, которые его участие может привнести в запланированную нами… м-м… акцию… ну что ж, покажите мне ту операцию, которая проходит четко по плану! Особенно когда планы могут измениться в любое мгновение.

Я успела быстро выкупаться, пока в поместье размещали гостей, и очень удачно нашла военачальника дружины Ветреной усадьбы там же, в бане. Мы даже смогли переговорить немного. Точнее, не переговорить даже, а договориться о времени и месте более приватной встречи в узком кругу посвященных. Доверие и ощущение полной безопасности, конечно, вещь хорошая, однако не след вести беседы о секретных операциях посреди общего зала бани, где за клубами ароматного пара могут скрываться чуткие и не обязательно доброжелательные уши. Приключение на озере все-таки кое-чему меня научило. Надеюсь. Так что теперь я буду предусмотрительна и осторожна, как и подобает княжне Правящего Дома.

Впрочем, осмотрительностью своей я упивалась недолго. Сперва все удовольствие испортил Ллахас, столь усердно подливавший мне легкого вина и так искусно, как бы невзначай, задававший невинные вопросы, что я сама не заметила, как уже чуть ли не взахлеб рассказывала о недавнем инциденте, отнюдь меня не красящем. Рыжий тонко ухмылялся и, вероятно, делал для себя выводы. Но окончательный и сокрушительный удар по моим благим помыслам нанесла хозяйка усадьбы, явившаяся из горячего тумана парной, подобная духу какой-нибудь из древних эльфийских королев. Нежно-кремовое банное покрывало, небрежно обернутое вокруг бедер, чуть золотящаяся кожа и подобранные кверху белоснежные волосы истинной Рассветной. Клянусь Вереском, ей и впрямь недоставало лишь легендарного Семизвездья на челе.

Перворожденная величественно сверкнула непроглядно-черными очами и промолвила:

— Р-развлекаетесь?

И вот странное дело — не прозвучало в этой ее фразе ни капли угрозы, разве что легкая ирония, однако же я тотчас инстинктивно скосила глаза в сторону Ллахаса, непроизвольно прикидывая, достаточно ли благопристойное расстояние разделяет меня и чужого квэнъэ. Тут вопрос не в приличиях даже, а, скорее, в праве собственности. Но шесть… нет, все-таки семь локтей — это вполне пристойно. Но банное покрывало стоит все-таки подтянуть повыше.

Рассветная еле слышно хмыкнула, оценив мой маневр.

— Что меня более всего умиляет в тебе, полукровка, так это твоя демонстративная деликатность. Вот еще бы чуть поменьше демонстративности и чуть побольше собственно деликатности — и цены бы тебе не было, Вереск.

— Я стараюсь по мере своих скромных сил, — ухмыльнулась я. — Не обессудь, Ветреный Рассвет, если не всегда у меня получается с первого раза.

— Ха! — фыркнула она, подбирая свое покрывало и присаживаясь на скамью, где лежал Ллахас. — Когда-нибудь тебе отрежут язык, инэль, так и знай. Тем не менее я рада тебя видеть, Лиэссат. Но я буду вдвойне рада, если ты все же объяснишь, ради какого дохлого дракона ты притащила в мои земли муирэн и что это за игры с переодеванием и сокрытием имен и титулов, а?

Рыжий квэнъэ хозяйки коротко хохотнул:

— О, это весьма занимательная история, ан?таэн мэ, и довольно пикантная. Всё как ты любишь. Стоит повторить еще раз, специально для Ирэ, а, Рамборг? Тем более, что ты наверняка вспомнишь еще пару любопытных подробностей.

Я покорно вздохнула:

— Что ж, надеюсь, это развлечет вас, Рассветные. Что до подробностей… пожалуй, вспомню, и не пару даже, а несколько больше. Вот только чьи еще уши, кроме ваших, могут услышать меня, сокрывшись в тумане, а?

— Силы Гэлэас… — возведя очи горе, протянула Перворожденная. — Снова приступ необоснованной подозрительности?

— Поверь мне, лэн Ириэн, на этот раз основания у меня есть.

— Ну что ж, — дочь Рассвета пожала плечами и плавно повела рукой, ограждая нас троих от внешнего мира. — Теперь ты удовлетворена?

— Вполне, — я завистливо поморщилась, вглядываясь в серебристую дымку отчуждения, укрывшую нас непроницаемым пологом. Иногда моя досада на собственную неполноценность и, как следствие, ограниченность некоторых врожденных эльфийских способностей, превышает границы разумного. О, конечно же, я отлично знаю, что прыжки выше головы обычно не заканчиваются ничем хорошим, и следует довольствоваться тем, что и так незаслуженно дано мне, но… Этакая небрежная простота и естественность, с которой лэн Ириэн сотворила отчуждение — вот истинный повод для зависти. Так что скрежетала зубами я вовсе не от желания сравняться с хозяйкой усадьбы в количестве и качестве ее квэнъэ.

— Тебя разве не научили в детстве, что завидовать нехорошо, а, княжна? — безжалостно поддел меня Ллахас.

— Нехорошо, а главное — бесполезно, — я испустила очередной вздох, еще более тяжкий, чем прежние. — Ну, внимайте мне, что ли, о Рассветные…

Рассветные, надо отдать им должное, внимали просто замечательно — сосредоточенно и бесстрастно. Советница даже бровью не повела, выслушав несколько… хм… подправленную версию инцидента на озере. Разумеется, несущественные подробности я опустила или, скорее, заменила другими, на ходу придуманными. И в самом деле, к чему лэн Ириэн знать, с кем именно я встречалась и из чьей сумки украли секретный пакет? Поэтому имя моего… ну да, получается, любовника! — так ни разу и не прозвучало, а документы… ну, пусть считают, что это свою собственную сумку я забыла зачаровать перед сном. Правда, из-за этого в рассказе появились некоторые шероховатости, и пришлось несколько смазать финал, дабы не завраться окончательно. И так уже уши краснеть начали.

— Прелестно, — промолвила лэн Ириэн, когда я выдохлась, и мы все немного помолчали. — Ты нынче добавила мне головной боли, княжна, но с этим уже ничего не поделаешь. Не выгонять же мне посольство Маэрэ за ворота! Нет смысла уже менять наши планы или все же… Ллахас?

Мы обе выжидающе посмотрели на военачальника. Что бы там ни было, а в делах ратных рыжий воитель будет поопытней нас обеих, вместе взятых. Оно и немудрено — как бы я не хорохорилась, а сражаются мужчины все-таки получше женщин, да и командовать дружиной у них выходит как-то… естественней. Во любом случае, гордыня моя не столь велика, чтоб не выслушать его совета.

— Мы-то можем изменить наши планы, — пожал плечами Ллахас, — да только противник наш вряд ли изменит свои. Так что смысла менять что-то, и верно, нет. Другое дело, что теперь, из-за муирэн, нам придется усилить гарнизон на заставе Ирил и охрану самой усадьбы, а потому в битве у нас не будет лишних мечей. Не дело это, ввязываться в бой, не имея резерва… но делать нечего. Рискнем.

— Керберн обещал мне помощь по первому зову, — напомнила я.

— Керберн… — советница задумчиво поджала губы и продолжила, немного помолчав: — Я бы предпочла не впутывать в наши дела Папоротник.

— Ох, покажите мне тех Перворожденных, у кого нет старых счетов между собой! — я фыркнула.

— Можно подумать, что у вас, молодежи, счетов между собой меньше, — парировала Рассветная. — Инэль, ты даже представить себе не можешь, что может случиться, если под одной крышей сойдемся мы трое — Керберн, Элоэрт и я! Особенно если у них обоих под рукой окажутся острые мечи… Нет уж, только не у моего очага, инэль. Пусть Аэнвэль их растаскивает, коль уж ей приспичило приглашать к себе Лунного.

— Вечно ваша старая вражда становится поперек славных дел! — я скривилась. — А что будет, если еще и Леадарн сюда приедет? Война начнется?

— Тогда я запру ворота прямо перед ними, — советница ухмыльнулась. — И не высуну носа даже для того, чтоб посмотреть, кто там кого зарубит. Короче. Ллахас, скажи нам еще раз — считаешь ли ты, что у нас хватит сил на то, чтоб все прошло по плану? Если нет, то надо звать подмогу, и делать это прямо сейчас. Разведчики доносят, что элтайниты уже выступили. Мы же не хотим, чтоб нас застали врасплох?

— Наших сил хватит, Ирэ, — спокойно ответил Ллахас.

— Тогда за дело, — Ветреный Рассвет поднялась и поправила свое покрывало. — Рамборг?

— Да, — я встала тоже. — Завтра мы развернем знамена Вереска и Рассвета.

— Отлично, — Ллахас чуть улыбнулся невольному пафосу наших речей. — Отправим гонца на заставу Ирил, пусть собираются, как только проедет обоз муирэн. Не стоит пугать Элоэрта заранее блеском мечей, а то еще подумает ненароком, что их против него наточили. И с утра начнем. Сразу же после завтрака.

— А сегодня нам еще предстоит ужин, — лэн Ириэн вздохнула. — Но мы, конечно же, дождемся Элоэрта, прежде чем сядем пировать, а потому — ужин будет поздним.

— И трезвым, — я вздохнула тоже. — Есть еще кое-что, что тебе следует знать, Ирэ.

И выложила свои размышления и подозрения — насчет Лицедея, Эллерика и возможного интереса легендарного наемника.

— Умеешь ты порадовать, Рамборг, — Рассветная поморщилась. — Лицедей, Лицедей… Ты уверена, что он и в самом деле существует? Таинственный неуловимый убийца и шпион… Это больше подходит герою какой-нибудь романтической баллады, чем живому человеку.

— Он не человек, — хмуро ответила я. — И он существует.

— Допустим, — скептически наморщила нос Рассветная. — Хотя этот, как ты утверждаешь, «не человек», вполне может оказаться творением коллективной фантазии Созерцателей и муирэн из тайной стражи, дабы прикрыть их собственные делишки. Впрочем, даже если твой Лицедей, и верно, ходит под звездами во плоти, это не отменяет моего подозрения. Очень удобно, знаешь ли, сотворить — или вырастить — этакое одновременно и пугало, и отравленный нож в потайных ножнах, а после избавиться, свалив на него все грехи. Учти на будущее.

— Мерзко, — я скривилась, оценив намек.

— Ну, а кто же спорит? — хозяйка усадьбы пожала плечами. — Но вот твои подозрения насчет Эллерика — действительно бред. Во-первых, — предупреждая возражения, она подняла руку, — я достаточно хорошо знала мать юного князя. Он похож. И не только внешне, если ты понимаешь, о чем я. А во-вторых — и тебе стыдно этого не знать! — твой наемник не мог убить Эллерика, чтоб занять его место. Рамборг, я понимаю, что ты не сильна в применении магии, но уж теорию-то следовало выучить!

— Я учила! — обиженно вскинулась я. — И прекрасно помню, что можно сотворить подменную личину, используя образ умершего! И Лицедей это, кстати, уже проделал один раз в Маэрэ!

— Можно-то можно, — Перворожденная усмехнулась. — Да только держится такая личина не более суток, даже если набросить на тело настоящего хозяина этого лица полог безвременья. Так что — мимо, Рамборг. Как не льстит тебе мысль о том, что вовсе не щенок Алькалиндэ тебя облапошил, а легендарный и неуловимый Лицедей, но придется признать. Ты продула именно Эллерику.

— Тьфу! — ответила я, даже не пытаясь скрыть досаду.

— Не переживай так, — Ллахас тоже встал и успокаивающе похлопал меня по плечу. — Мы предупреждены, и это главное. Если этот наемник здесь появится, мы его встретим, как подобает. Тебе понравится.

— Я верю в зоркость твоих стражей, Рассвет, — я кивнула. — Но все-таки вряд ли мне придется этой ночью сомкнуть глаза! Да и все последующие ночи… боюсь, что тоже.

— Как знать, возможно, у тебя найдется и другая причина для бессонницы здесь, в моем доме, — лукаво ухмыльнулась хозяйка усадьбы, и это было единственное, чем она намекнула на то, что знает или догадывается, с кем я была на озере.

Я прикусила губу. Проклятье! Да есть ли в Вэннэлэ хоть кто-нибудь, кому неизвестно еще, с кем именно спит ненаследная княжна?!

— Сделай мне одолжение, Рамборг, — вдоволь насладившись моими гримасами, лэн Ириэн теперь улыбалась, довольная. — Та комната, где ты ночевала прежде, в угловой башне — она снова твоя. Я велела отнести туда одежды для тебя, так вот: не обижай меня отказом, оденься к ужину так, как подобает княжне Вереска.

— То есть?

— Она имеет ввиду, что накануне нашего дела не следует еще раз напоминать муирэн о том, что ты у нас — воинственная княжна, — пояснил Ллахас. — Парадные гвардейские одежды хороши, конечно, но платье в такой ситуации будет уместней. Силы Рассвета! Женщины, вы все-таки вынудили меня говорить о тряпках!

— Прости, — я почти честно попыталась изобразить раскаяние и даже взор потупила для пущей достоверности. Ллахас, выгнув бровь, понаблюдал за моими ужимками и в конце концов расхохотался.

— Право же, чего только не сделаешь ради того, чтоб прекрасные лэнэ так трогательно просили прощения!

— Потребуй с нее клятву, мэ каэлли, что под нашим кровом она поумерит немного свой воинственный пыл, — насмешливо посоветовала Рассветная.

— Не обещаю, но постараюсь, — я согласно закивала. — Кстати, о воинственном пыле. Что там мой вассал? Полагаю, мне следует его повидать перед началом пира… и нашего дела.

— Вассал весьма недурственный… для смеска, конечно, — советница ненадолго задумалась, а потом добавила: — Сходи на псарню. Насколько я понимаю, он должен быть сейчас там.

— Куда? — мне показалось, что я ослышалась:- На псарню? Я просила тебя позаботиться об этом юноше, а ты отправила его на псарню?

— А чего еще ты хотела, Вереск? — Перворожденная чуть скривилась. — Что же мне было делать с твоим диковатым метисом — может быть, посадить за семейный стол и каждое утро собственноручно потчевать медовыми лепешками?

Вот это и называется — наступить на любимую мозоль.

— О, я поняла! — я привычно выпятила губу и вздернула подбородок. — Ты тонко намекаешь мне, Рассвет, на то, что за твоим столом и так многовато полукровок? Ровно на одну больше, чем требуется, да?

Вместо ответа советница изогнула брови домиком и посмотрела на меня с прямо-таки исследовательской любознательностью, словно на неизвестную диковинную зверушку. Я прикусила язык.

— Это луна на тебя так влияет, что ли? — мирно поинтересовалась Перворожденная немного погодя, когда уши мои уже пылали именно так, как и должны были пылать, учитывая ситуацию. — Знаешь, у Эранерта припасено с лета несколько весьма полезных сборов — травки как раз для таких случаев. Попроси его заварить тебе кувшин-другой. Клянусь Рассветными водами, тебе это только на пользу пойдет, Вереск. Впрочем, в вашей семейке все бешеные. Будь моя воля, вы бы всем выводком пили кошачий корень… вёдрами.

— Да вам обеим это не помешало бы, прелестнейшие, — хохотнул Ллахас. — Бросьте лаяться, лэнэ, не то я поищу какой-нибудь действенный способ, чтоб вас успокоить. Тут и так жарко, а еще и вы очами сверкаете так, что сейчас искры посыплются. Рамборг, не надо так надувать щеки и пыхтеть — уже завтра ты сможешь вволю помахать мечом, и с тобой снова можно будет спокойно разговаривать. Ирэ, не подначивай ее. Скоро мы все усядемся за стол с муирэн, тогда и сможешь поязвить вволю — и горе им, если посмеют огрызнуться!

— И верно, — Рассветная ухмыльнулась.

— Прости, Ветреный Рассвет, — я покаянно опустила голову. — Просто в последнее время одно лишь слово «полукровка» действует на меня, как стрекало. Так что там с моим Ланхэ?

— Как я и сказала, скорее всего ты найдешь его на псарне. Куда еще мне было деть его, чтоб не возникло лишних вопросов? Егерь из него получился неплохой — это во-первых, и он сам попросился — во-вторых. Кстати, что собаки, что лошади приняли его на удивление спокойно.

— Да… да, конечно же, ты права, — я наконец-то заставила себя немного подумать, прежде чем что-то говорить. — И он может спокойно уходить и приходить, не привлекая к себе излишнего внимания. Разумеется, егерь — это отличное прикрытие для него.

— И неплохое занятие на будущее, кстати. Учитывая, как Вереск заботится о своих вассалах, возможно, юноше стоит немного подумать и остаться здесь, у нас? — лэн Ириэн подмигнула.

— Если ты заметила, я не надевала на юношу ошейник, — оскалилась я в ответ. — Так что он волен выбирать, какому Дому ему служить. От вассальной клятвы я могу освободить его хоть прямо сейчас.

— Сперва оденься, — советница хихикнула, — ибо столь… безыскусным видом собак мне ты, конечно, не распугаешь, а вот за бродящих по двору муирэн не поручусь.

До псарни я не дошла, завернула сперва на конюшню, проведать свою лошадь, да там и осталась, обнаружив именно того, кого искала. Бывший разбойник, а ныне — мой личный вассал, полукровок Ланхэ как раз подсыпал Тени овса. Уже вычищенная и отдохнувшая кобыла дернула ушами, заслышав мои шаги, и метис обернулся.

— Княжна Лиэссат!

— Рада видеть тебя, Ланхэ.

— И я, — он как-то неловко улыбнулся. — Очень рад. Ты… совсем другая в этом… в этой одежде.

— Да? — я недоуменно повела плечом.

Ну, наверное, можно сказать, что другая. Конечно, ведь до этого он и видел-то меня только в походном, ну, в крайнем случае, в военном платье. Разумеется, появление на конюшне меня в столь нарочито княжеском облике должно было слегка удивить моего необычного вассала. Я и сама-то удивилась, внимательно рассмотрев собственное отражение. В серебристых глубинах зеркала отражался кто-то настолько чужой, что впору было спрашивать: «Кто здесь?» Нет, покрой у платья был вполне традиционным, я и дома частенько такие ношу, когда подходящий случай представляется, конечно. Но вот сочетание цветов оказалось, мягко говоря, непривычным. К слову сказать, ни один из Домов не считал алое и черное «своими» цветами — слишком уж «говорящие» это оттенки. Цвет огня и войны, сплетенный с цветом судьбы и одиночества. Нет, сама для себя я бы никогда такого не выбрала. Однако смотрелось и впрямь, по-княжески. Наверняка в этом наряде скрывался какой-нибудь хитрый намек, понятный лишь избранным, к числу которых я, к счастью, не относилась хотя бы в силу возраста. Перворожденные никогда не делают ничего просто так, а если учесть нашу всерасовую любовь к символизму цвета… Вот так пройдешься, колыхая юбками, перед соседским посольством — а окажется, что войну объявила. В общем, подозревала я, что эти торжественные одежды мне еще выйдут боком. Недаром же встреченных по дороге муирэн так перекосило. Да теперь еще и мой вассал-полукровок посматривает искоса, тоже ведь неспроста.

Была во всем этом какая-то… неловкость, что ли. Что-то промелькнуло во взгляде метиса, немедля отзываясь этаким тревожным звоночком, словно чуть дрогнула паутинная нить охранных чар… Так не смотрят ни на госпожу, ни на красивую женщину даже. Как бы там ни было, а в глазах отверженного полукровка я должна была представать красавицей вне зависимости от наряда. Так что вряд ли мой личный вассал решил вдруг в меня влюбиться. Нет, тут что-то другое, а вот что — понять я не смогла, а может, просто не успела. Слишком уж неуловимым оказался этот оттенок неправильного, чтоб его опознать, да и времени у меня не было разбираться. А потому я тряхнула головой, избавляясь от неуместного ощущения, словно от соломинок в волосах после ночевки на сеновале, и постаралась утопить все это в непринужденной болтовне. И, должно быть, хорошо старалась, ибо вскоре от неловкости не осталось и следа. А распитая за разговором фляжка легкого светлого вина и вовсе поправила дело.

Ланхэ в Ветреной усадьбе жилось совсем неплохо. Егерские обязанности такой уж синекурой, конечно, не были, несмотря на то, что являлись всего лишь прикрытием для истинной деятельности метиса. А действовал он, как оказалось, весьма и весьма неплохо, можно даже сказать — результативно. Без его помощи вряд ли нам удалось бы подготовить такую глобальную приграничную акцию. Сведения, добытые бывшим разбойником, оказались поистине бесценны. Так что свою часть работы Ланхэ выполнил безупречно, и дело теперь было за малым, то бишь за нами. Всего лишь провести всё, как должно, и не загубить результаты столь долгих усилий. Впрочем, если не мне, так уж Ллахасу точно можно доверять в таких вещах. Все пройдет хорошо, просто потому, что по-другому пройти не может. И никакие Лицедеи, никакие муирэн, князья и Перворожденные нам не помеха.

В общем, из конюшни я выбралась уже изрядно повеселевшей, и вовсе не от вина. Подметая камни внутреннего двора усадьбы краем длинного подола, я мимоходом отметила откровенно заинтересованный взгляд Хэлгэ из окна второго этажа. Хм. Вот что значит в кои-то веки как следует затянуть шнуровку на боках! Довольная реакцией возлюбленного, я даже шаг чуть замедлила и плечи расправила, да и бедрами слегка качнула — как же без этого? В итоге мимо угрюмо слоняющегося между клумб Эллерика я промаршировала с гордо поднятой головой и грудью, выставленной вперед, словно у носовой фигуры боевого корабля. Муирэн поневоле тоже стрельнул глазами, заметил мой лукавый взгляд и немедленно смутился. Даже голову опустил, должно быть, от искушения прятался. Я едва удержалась от хихиканья. Почему-то вдруг нестерпимо захотелось… поозорничать, что ли. Пошалить. Может быть, даже пококетничать. Вот, к примеру, на пиру… почему бы, собственно, и нет?

Я улыбнулась своим мыслям и покосилась на окно второго этажа. Хэлгэ там уже не было. Обидно. Зато предзакатный солнечный луч запутался вдруг в волосах Эллерика, и было это потрясающе красиво. Право же, стоит иногда замереть на миг и просто полюбоваться…

Глава 11

Хэлгэ лэт Аэт?глатт. Хайга.

Давным-давно уже известно, что никакое вино, даже самое хорошее, не способно исправить дурное настроение, а может лишь усугубить его. Но одно дело знать, а совсем другое — проверить самому. Ну, чтобы убедиться. Ведь пока сам не попробуешь, никакое утверждение не кажется верным, не так ли?

Вот Хэлгэ и попробовал. И — о, да, убедился. Вино не помогало. Проклятье, а ведь еще недавно все было так хорошо!

Сидхэ скрипнул зубами, припомнив горделивые мысли и речи, коими он тешил самолюбие всего лишь несколько часов назад. Недаром посмеивались братья-по-мечу — проклятая кошка опять вильнула хвостом и оставила его… хм… с носом, да еще и повод дала всем окружающим втихомолку позубоскалить. Разумеется, Хэлгэ не собирался демонстрировать свои истинные чувства прямо посреди пиршественной залы, но… В общем, его знаменитая невозмутимость если кого и обманывала, то только муирэн.

А портиться всё начало, естественно, из-за Рамборг. Мало того, что эта самовлюбленная дура зачем-то вырядилась в цвета королевского Дома, того самого, сгинувшего вместе с Проклятой Землей и легендарным венцом Семизвездьем… любопытно, она и в самом деле не понимает, чьи цвета на себя напялила? Не понимает или не помнит, а может — и не знала никогда? И такое тоже возможно, если подумать. Рамборг если и засиживалась в архивах над древними летописями, то только по долгу службы. Вряд ли она прочитала хоть страницу сверх того, что ей было нужно. Зато заклятые друзья-муирэн, судя по взглядам, отлично все знали и помнили тоже неплохо. Главу Полнолуния при виде полукровки вообще перекосило так, что он едва смог извергнуть из себя приветствие, такое сдавленное, что непонятно было, это проклятье или ругательство? Теперь Элоэрт, фактически зажатый между хозяйкой усадьбы и одним из ее квэнъэ, кисло улыбался застольным шуткам и час от часу мрачнел все больше. Речи его становились все короче и суше, а взгляд — все жестче, пока в конце концов Лунный и вовсе не замолчал. Зато внезапной разговорчивостью вдруг отличился князь Эллерик. Поначалу-то и он дичился, отмалчивался и от соседки по столу чуть ли не шарахался, стоило ей сделать лишнее движение. Но время шло, одна перемена блюд сменяла другую, а вина было в избытке… и вот, пропорционально количеству выпитого, Эллерик становился все смелее и общительнее. Мало того, что начал отпускать шуточки и сыпать любезностями, так еще и разговорился, можно даже сказать — стал болтать без умолку. Да еще и пресловутыми ресницами своими хлопал! И на Рамборг начал уже поглядывать со вполне откровенным интересом — расхрабрился, значит. Ну-ну, подумал Хэлгэ, методично и вдумчиво вливая в себя очередной кубок. Еще бы не осмелеть, когда рядом сидит эта бесстыжая кошка и вовсю то ли щебечет, то ли мурлычет, колыхая при том непристойно обтянутым тонкой алхэт бюстом и завлекательно изгибая стан. Умеет же быть обольстительной, если захочет! Кошка блудливая. То-то муирэн разомлел и ресницами, опять же, хлопает так, словно собрался на них взлететь… воробей общипанный! Отчего-то эти проклятые ресницы — длинные и загнутые, как у девицы — упрямо лезли в голову Хэлгэ, а изгнать их оттуда было совершенно невозможно… ну, разве что, еще пара-тройка кубков?

Но все-таки корень зла крылся даже не в ресницеобильном Эллерике и не в полукровкином зловещем кокетстве. Во всяком случае, последней каплей оказалось не это, хотя и тут, конечно же, без Рамборг не обошлось. До настоящего бешенства Хэлгэ довел ее метис. Да-да, тот самый смесок, после чьих грязных рук Хэлгэ долго-долго отмывал потом волосы. Снежный сидхэ не был бы собой, если б забыл то маленькое приключение полугодичной давности. Хэлгэ и не забыл. Просто прежде не только случая свести счеты не представлялось, но и смысла он в запоздалой мести не видел. И в самом деле, зарубить льстивого ублюдка следовало сразу, не дожидаясь, пока он начнет таскаться за Рамборг хвостиком, преданно заглядывая ей в рот щенячьими глазами. А Хэль не зарубил, побрезговал. А вот зря побрезговал, зря!

Не сиди Хэлгэ на пиру в гостях у высокорожденной госпожи из собственного Дома, он бы не удержался и непременно сплюнул. И никакое воспитание его не остановило бы. Он приметил гаденыша еще днем, когда тот сперва шмыгнул в конюшню, а потом выполз обратно чуть ли не под ручку с полукровкой. У этой жалостливой дуры, должно быть, память отшибли вместе с мозгами в какой-нибудь очередной приграничной стычке, если не при рождении. Вот бы узнать у кого, не роняли ли ненаследную княжну во младенчестве? Откуда в злющей, иногда даже беспричинно жестокой Рамборг взялась эта странная сентиментальность, Хэлгэ мог только гадать. Нет, ну он понимал и даже отчасти разделял это ее стремление защищать всех слабеньких и попискивающих, вроде того гоблинского детеныша, которого она как бы усыновила, но одно дело — беспомощный младенец-сирота, и совсем другое — этот здоровый и наглый смесок, вовсю пользующийся ее благодушием. Примерно что-то в этом роде и в довольно жестких выражениях он ей и высказал, поймав в коридоре перед ужином, присовокупив замечание о том, как же дешево Рамборг оценила жизнь и честь своего брата-по-мечу и возлюбленного, если тает теперь от льстивых речей убийцы и грабителя. В общем-то, после этого разговора оставалось только напиться, ибо княжна немедля вызверилась, словно облитая пивом кошка, и наговорила ему в ответ тоже немало разных красивых слов. И кокетничала теперь с Эллериком, разумеется, в отместку. Но Хэлгэ не собирался поддаваться на столь дешевые приемы и ревновать, проклятье, не собирался тоже! Особенно к этому… с девичьими ресницами. Она же его, его от пяток и до кончиков ушей, и у него есть на нее определенные права, пусть и тайные… и лучше бы Рамборг об этом не забывать. Впрочем, отчего бы не освежить ее память? А что? Еще три… нет, пожалуй, все-таки четыре кубка — и кто знает, чем закончится вечер?

Хэлгэ хмыкнул и погасил зловещую ухмылку, поймав высокомерный взгляд полукровки. Она поджала губы и чуть прищурилась. Гримаса получилась весьма издевательской. Ну что ж… вечер-то только начинается.

Лэн Ириэн Перворожденная, советница Дома Рассвета. Ийли.

— Ну, мэ каэлли, — Рассветная, воспользовавшись небольшой паузой, возникшей в застолье, наклонилась к сидевшему по левую руку от нее квэнъэ, — а теперь скажи мне, как целитель политику — что же творит княжна Вереска?

— Как целитель, — ухмыльнулся Эранерт Перворожденный из Дома Рассвета, — я не скажу тебе ничего. Я даже как маг ничего тебе не скажу. Пока.

— То есть это не чары? — уточнила хозяйка усадьбы, задумчиво покачивая в изящных пальцах тонкий бокал.

— Ирэ, не забывай — она на четверть изменчивая. Это может быть просто влиянием луны. Откуда мне знать, как воздействуют ее фазы на цикл нашей княжны?

— Или она просто напилась, — пожал плечами Ллахас, развалившийся в кресле справа. — Учти и этот вариант, Эрэ.

— Я учитываю, — осклабился в ответ целитель, — можешь мне поверить, Ллахас, я учитываю и анализирую многие факторы. И нахожу немало объяснений поведению княжны Рамборг.

— Например? — советница отставила бокал и отщипнула виноградинку от ветки со стоящего перед ней блюда.

— Например, она желает вызвать ревность у… хм… кого-то из присутствующих. Очень женское поведение, между прочим.

Рассветные разом, как по команде, посмотрели на мрачного Хэлгэ.

— Несколько самонадеянно с ее стороны, я бы сказала, — фыркнула лэн Ириэн. — И недальновидно. На Рамборг это непохоже. Еще варианты, Эрэ?

— Это могут быть чары, — с нажимом ответил Эранерт, — не обязательно, но могут. Но если это чары, то мне не хватает сил и способностей, чтоб вычислить их.

— И развеять, — вставил Ллахас.

— А вот это — спорный вопрос. Когда знаешь, с чем имеешь дело, противостоять этому уже не так сложно, — парировал уязвленный целитель. — Кроме того, есть еще некоторые травы… травы, влияющие именно на сиэ и их потомков. А еще есть приемы, позволяющие сплести воедино плетение чар и травяные настои. Я удовлетворил твое любопытство, Ллахас?

— Другими словами, ты подтверждаешь, что княжна находится под неким… м-м-м… чуждым воздействием? — уже с некоторым раздражением прервала перепалку своих мужчин лэн Ириэн.

— Я не исключаю этого, — осторожно ответил Эранерт.

— Хорошо, — советница нетерпеливо повела рукой. — Принимается. Тогда еще два вопроса к вам обоим, квэнъэ?с. Первое — во что может вылиться эта непривычная… раскрепощенность княжны Рамборг? И кому это выгодно? И второе… Сможет ли она завтра адекватно командовать?

— Можно, я отвечу? — Ллахас, комично выгнув брови домиком, поднял руку, словно прилежный ученик. — Можно, Эрэ?

— Валяй, — хмыкнул целитель и поморщился.

— Изволь, — рыжий воитель изобразил нечто вроде поклона, насколько это было возможно в положении «полулежа», а потом резко посерьезнел и изложил свои соображения уже безо всяких следов иронии в голосе: — Итак. Первое. Самое худшее, что может случиться из-за странного поведения княжны, это некрасивый, но наверняка занимательный скандал, который затронет не только Вереск и Крылатую Волну, но и нас. Лунный тоже получит свою долю пинков и укусов за то, что не сумел удержать мальчишку на поводке, но если что-то случится здесь, под нашей крышей…

— Я уповаю на то, что в милости своей Звездносияющая не допустит, чтоб это «что-то» все-таки случилось, — Ириэн наморщила нос. — Впрочем, если Увенчанная Звездами слишком занята, чтоб приглядеть за Рамборг и… прочими… хм… участниками представления, так я сама тогда пригляжу.

— Не сомневаюсь, что у тебя получится, госпожа моя, — ухмыльнулся Ллахас. — Но я продолжаю. Это вероятный скандал вполне может расстроить грядущий союз Эллерика и младшей княжны, так что заинтересованных сторон тут хватает. Включая и саму Рамборг, которая отнюдь не в восторге от перспективы породниться с муирэн. Снова.

— Настолько не в восторге, чтобы решить проблему такими радикальными методами? — недоверчиво покачал головой целитель. — Рыжий, ты преувеличиваешь.

— Допустим, — военачальник пожал плечами. — Хорошо, пусть не она сама. Но ее могут использовать, как это говорится, «втемную». Опоить, околдовать… Ты здесь маг и лекарь, Эранерт, так что тебе судить о способах. В любом случае… когда они все выедут за пределы наших владений, это будут уже проблемы Вереска, а не наши.

— Ну, не скажи, — возразила советница.

Они снова дружно посмотрели на Хэлгэ.

— Который кубок он уже пьет? — поинтересовался Эранерт.

— Седьмой, я полагаю, — с оттенком некоторого восхищения ответил Ллахас.

— А, — целитель задумчиво нахмурился. — Ну-ну.

— Ну, хорошо, — воитель кивнул. — Пусть будет так: проблемы Вереска и Леадарна Перворожденного. В том случае, если все настолько серьезно у его племянника.

— Если судить по тому, что мы видим, — лэн Ириэн вздохнула, — всё серьезно.

— А я думаю, что вы напрасно так переживаете за лэт Хэлгэ, — возразил Эранерт. — Во всяком случае, до дуэли нынче вечером точно не дойдет. Меч он уже не удержит.

— Хочется верить, — Перворожденная поморщилась. — Но что насчет завтрашней операции? Командовать она сможет?

— Ирэ, — с легкой укоризной протянул Ллахас, — ну кто сказал тебе, что она вообще будет командовать?

— То есть? — советница подозрительно прищурилась. — Разве Рамборг…

— Княжна Рамборг, — перебил свою квэнъэ сын Огня, ухмыльнувшись при этом весьма скептически, — представляет собой замечательную приманку и неплохое знамя, а кроме того — отличное пугало для всех, кто помыслит вдруг сунуть нос в наши дела. Чего у нее отнять нельзя, так это способности защищать своих. Делает она это, впрочем, только когда ее окончательно загоняют в угол, и частенько в ущерб себе. Именно за это ее и любят, потому за ней идут, а вовсе не из-за полководческих способностей, которых у нее пока что нет. Ирэ, ей неплохо удаются лихие рейды на вражескую территорию малым отрядом, вроде недавнего, но не больше. Военачальник из нее, как из меня — вышивальщица. И Лиэссат знает это не хуже нас с тобой. Поэтому руководить такой акцией, что мы запланировали… вести за собой без малого тысячу мечей… Нет, она даже пытаться не станет — и будет права. Командовать буду я, просто потому, что я, в отличие от княжны, неплохо умею это делать. А Рамборг… Я поставлю ее в центр, рядом со знаменем, и дам вволю помахать мечом, конечно. Как раз таки этому ее действительно научили. Так что чары там на ней или же нет — делу это не повредит. Я прослежу.

— Хорошо, если так, — Ветреный Рассвет кивнула. — Впрочем, раз ты обещаешь, мэ каэлли, то этому обычно можно верить. И тогда получается, что все происходящее…

— … можно спокойно воспринимать как довольно пикантное развлечение, — вставил Эранерт. — Этакий довесок ко всем этим посольским игрищам. Неплохой способ развеять скуку этого утомительного ужина.

— И все-таки, хотела бы я знать, понимает ли она сама, что творит? А главное — зачем? А уж что творит сын Алькалиндэ… — покачала головой советница. — Впрочем, вы правы, оба. Так действительно веселее.

Лэр Элоэрт Перворожденный из Дома Полнолуния. Эйхаль.

При всей своей эльфийской памяти, глава Дома Полнолуния не мог пока припомнить более глупого положения, чем то, в котором он находился в данный момент. Должно быть, примерно так почувствовал бы себя пастух, овцы которого вдруг вообразили, что они — овчарки, и набросились бы на волков. Впрочем, по сравнению с тем гипотетическим пастухом Элоэрту все же было полегче — овца была только одна, да и та — баран. Другое дело, что волков окрест наблюдалось немало, и круг их угрожающе сужался. Кажется, только сам Эллерик еще ничего не понял и, радостно-возбужденный, разливался соловьем, наверняка уже представляя, как он задерет черно-красную юбку полукровки в каком-нибудь укромном уголке. Тьфу! Успев уже составить о Рамборг мнение пусть и нелицеприятное, но довольно верное, Элоэрт искренне сомневался в том, что юбку таки удастся задрать. Непонятно пока, какие именно цели преследует маленькая дрянь — то ли и вправду решила таким простым и безотказным способом расстроить грядущий союз Эллерика и своей кузины, то ли просто расчетливо подводит будущего родственника к осознанию его места в иерархии Правящего Дома, но уже ясно одно — воспитанника пора спасать. Жизни и здоровью сына Алькалиндэ, конечно же, ничто не угрожает, но вот самолюбие может пострадать изрядно, не говоря уж о репутации. Чего стоят только ледяные оценивающие взгляды лэт Хэлгэ, бросаемые поверх очередной чаши! Право же, отрадно сознавать, что до поединка нынешним же вечером дело точно не дойдет… однако хорошо бы все-таки, чтоб к утру Эллерик снова стал послушным и адекватным.

Элоэрт задумчиво покусал губу и медленно улыбнулся. А не запугать ли его? А что? О нравах винлэс вообще и полукровки в частности ходят такие жуткие байки, что не надобно много фантазии, чтоб наследник воочию представил себе последствия такого флирта. Лунному даже не придется привирать… достаточно просто подать некоторые факты из бурной жизни княжны Вереска, как говорится, под правильный десерт. И тогда эти вполне обычные, в общем-то, поступки, приобретут опасный пряный вкус старого вина, цветом схожего с загустевшей кровью… Глава Полнолуния аж поперхнулся от столь игривой ассоциации. Да уж. Чем сильнее испугается наследник, тем целее он останется в этой сумасшедшей стране спятивших кровожадных родичей и их бешеных властолюбивых баб.

Переборщить в запугивании Элоэрт не опасался — в конце концов, прыткий юноша заслужил некоторое внушение, но все-таки такой реакции на свои речи при всем опыте ожидать не мог. Эллерик не просто испугался, он буквально позеленел, едва лишь Перворожденный, оттянув наследника в уголок, сухо изложил ему прогнозы касательно ситуации.

— Но я… — пробормотал юноша, тревожно озираясь: — Я… она…

Тут Эллерик невзначай встретился взглядом с Хэлгэ и нервно сглотнул. А затем выпалил:

— Она первая начала!

Прозвучало это настолько по-детски, что у Элоэрта разом опустились руки и не осталось сил гневаться. Лунный устало закатил очи и вздохнул.

— А тебе не пришло в голову, мой князь, ради чего она это затеяла?

— Ну-у… — наследник Маэрэ замялся и потупил взор.

— Что — «ну-у…»? — Элоэрт жестко усмехнулся. — Ты действительно решил, что ее сразили твои прекрасные очи, мой князь?

По угрюмому молчанию юноши стало понятно — глава Дома Полнолуния угадал.

— Вот что я тебе скажу, князь, — Элоэрт вздохнул снова. — По всему видно, что винлэс что-то затевают. И полукровка откровенно провоцирует тебя на скандал. Может быть, она решила разом и расстроить твой возможный союз с княжной Ллас, и вообще дать Вэннэлэ повод разорвать отношения. А может быть — просто хочет, чтоб ее любовник оттаскал тебя за уши. Я пока не уверен, но…

— Но зачем? — запальчиво взвился Эллерик. — Зачем ей делать это снова, ведь Рассветный уже… О! — наследник осекся и покраснел.

— Так, — с расстановкой промолвил Перворожденный. — Ну-ка, ну-ка… Рассветный уже — что?

— Ну… когда мы сегодня разделились, и мы заехали на заставу, он… — и Эллерик, сбиваясь и запинаясь, выложил довольно путанную версию своих дорожных приключений.

Пока юноша рассказывал, Элоэрт отчетливо ощущал, как глаза его становятся все больше и круглее. Проклятье, всего можно было ожидать от молодого князя, но такая выходка… это просто не укладывалось в голове. Как он посмел попасться?!

— Так, — помолчав, сказал Лунный и потер висок. — Так. Поправь меня, если я ошибаюсь. Ты случайно застал княжну Вереска и князя Рассвета во время их свидания и — подглядывал за ними из кустов? А после — еще и обокрал их?

— Проклятье, Элоэрт! — мгновенно оскорбился молодой князь. — Ты мог бы выражаться и повежливей!

— Да я и так уже предельно вежлив, — прошипел глава Полнолуния. — Я, прах тебя побери, вежлив так, что меня сейчас стошнит от любезности вкупе с корректностью! Ты соображаешь, что наделал, щенок?! Тебя поймали! Тебя, сына Алькалиндэ, поймали за руку, словно воришку-карманника на элтайнитском базаре! И что, проклятье, мне теперь делать, чтоб спасти твою шкуру?!

— Ну… — напуганный столь внезапным и бурным всплеском эмоций обычно сдержанного Элоэрта, пристыженный сын Алькалиндэ снова невнятно замычал: — Э-э-э… может быть, удвоить караул у моих дверей? А?

— Это ничего не даст, — горько отмахнулся сидхэ. — Выстави я вокруг твоей постели хоть полтора десятка гвардейцев, это не поможет. Винлэс больше — это во-первых. И ты подал им отличный предлог для самых разнообразных… неожиданностей. Это во-вторых. А в-третьих… Я и так уже нарушил все мыслимые правила вежливости, приставив к тебе охранников под крышей дружественного Дома. Я усилю караул — и Ветреный Рассвет немедля заявит, что я оскорбляю ее недоверием, да еще и в присутствие наследника Рассвета и княжны Вереска! Не довольно ли нам уже промашек? Нет, мой князь, я не стану увеличивать твою охрану. Здесь и сейчас они не нападут. Гораздо удобнее подстроить какой-нибудь нелепый несчастный случай в дороге.

— О… — Эллерик вздохнул. — Ну, конечно же… Ты обратил внимание на необычную активность на заставе?

— Военные приготовления, — Элоэрт кивнул. — Вэннэлэ стягивает войска к границе. Вполне обычное дело в этих неспокойных землях… другой вопрос — почему это происходит именно теперь? Ты так и не успел посмотреть, что же было в том пакете?

— Нет, — юноша повесил голову. — Но из разговоров я понял, что речь идет о каком-то приграничном инциденте…

— Приграничный инцидент, — промолвил Перворожденный, словно пробуя эти слова на вкус. — Нелепая и трагичная случайность… Прорвавшийся сквозь заслоны отряд… скажем, элтайнитских разбойников… нападает на посольский караван, и в стычке случайно гибнет единственный наследник Хозяина Побережья. И кто тогда становится наследником?

— И в самом деле, кто? — еле слышно пробормотал Эллерик, покосившись на наставника со внезапной подозрительностью во взоре. Совершенно некстати ему вдруг вспомнилось, что Дом Полнолуния тоже вправе претендовать на Крылатый Венец… — Ну так что же мне теперь делать, Элоэрт? — встряхнувшись, спросил он уже громче.

Перворожденный словно очнулся от своих невеселых мыслей.

— Что… У нас не так много вариантов. Будь любезен и вежлив с полукровкой, но не слишком-то к ней приближайся. И ради всех Сил, Эллерик, не пытайся флиртовать с нею! Всем видом своим покажи, что ты глубоко раскаиваешься в своем непристойном поведении и мечтаешь теперь лишь об одном — заслужить ее прощение и дружескую симпатию. Если удастся, возьми с нее слово. Отлично было бы, если б она поклялась именем и кровью, что доставит тебя в столицу в целости. Что бы там о ней не говорили, но слово свое она держит, и я сам тому свидетель. Если она поклянется тебя защищать, если укроет за своими юбками хотя бы из любви к сестре — мы все доедем до Тир?на? Вэаннэ невредимыми. Но, Звездносияющей Праматерью умоляю тебя! Не забывай, что хоть у Вереска и две княжны, не следует их путать!

— Ну, знаешь ли, — обиделся наследник Маэрэ. — Тут ты преступаешь границы разумного, Элоэрт. Она — полукровка, и я скорее…

— Избавь меня от продолжения, — Элоэрт брезгливо поджал губы. — Кроме всего, учитывай, что в ведьмином котле политики Вэннэлэ полукровка может оказаться наименьшим из зол.

Рамборг Лиэссат, княжна Вереска. Рэир.

Эллерик мне надоел. Нет, выскажусь точнее — меня несказанно утомила собственная глупая прихоть, расплачиваться за которую пришлось безнадежно испорченным настроением и головной болью. И в самом деле — что за блажь нашла на меня — изображать элладорскую куртизанку или кого похлеще перед этим щенком-муирэн? Ну не в платье же кроется причина, в самом деле!

Что скрывать — мало кто из сидхэ пренебрегает возможностью безнаказанно поглумиться над беспомощной жертвой, буде представится такая возможность. Тем паче, что упомянутая жертва принадлежит к роду заклятых друзей-собратьев и каждым словом и жестом своим провоцирует на утонченные издевательства! Но это у многоопытных и искушенных Перворожденных издевки получаются изысканными, как они сами, а в моем исполнении любая, самая невинная шуточка обращается в тяжеловесное, словно топором вырубленное, грубоватое… хм… выражение, от которого за харт несет казармой и отдаленным гарнизоном.

Короче говоря, общаться с муирэн оказалось предсказуемо тяжело. И сложно описать словами радость, охватившую меня, когда пир, наконец-то, подошел к концу, и утомленные гости принялись, вежливо скрывая зевки, раскланиваться с хозяева и расползаться по отведенным им покоям. Ничего, ничего-о… еще чуть-чуть, самую малость потерпеть — и уже на завтрашней заре я окажусь абсолютно свободна, бессовестно бросив посольство на милость гостеприимной лэн Ириэн и устремившись навстречу бранной славе и пению боевых труб!

Впрочем, размечталась я, как выяснилось, преждевременно. Муирэн не были бы муирэн, если б напоследок не умудрились хоть немножко, но подгадить. Князь Эллерик прицепился ко мне, словно клещ к собаке, изводя путанными извинениями и прочим словесным мусором, смысла в котором было не более, чем в шелесте ночного ветра. Хотя в голосе ветра, разумеется, смысл имеется и немалый, так что и такое сравнение оказалось неуместно. Я тщетно пыталась вежливо намекнуть будущему родственнику, что пора бы уже и сном забыться, но намеков сын Алькалиндэ, вероятно, не поминал принципиально. В конце концов, отчаявшись сохранить любезность в речах, я почти сорвалась на практически настоящий рык — и только тогда отшатнувшийся и чуть не своротивший бронзовый лампион Эллерик выложил, наконец-то, чего ему от меня надо.

Оказалось, самую малость. Наследник Маэрэ всего-навсего хотел от меня гарантий собственной безопасности в нелегком пути до столицы!

Нет, конечно же, я удержалась от нервного смешка. Подобные проявление эмоций было бы совершенно неуместным, и наверняка ведь муирэн понял бы мой смех превратно. Так что пришлось напустить на себя самый торжественный и строгий вид из всех возможных и…

— Уж не желаешь ли ты получить с меня Высокую Клятву, о мой вероятный будущий родич?

От такого поименования гипотетический «родственник» скривился так, словно умудрился сходу разжевать две пригоршни клюквы. Я сделала вид, что приняла его гримасы за согласие и подтверждение и продолжила, несколько сбавив высокопарность слога:

— Ну, раз желаешь — изволь. Именем и кровью клянусь, что отныне и впредь ты, Эллерик из Дома Крылатой Волны, пребываешь под моей защитой. Так что не стоит тебе так тревожиться об опасностях путешествия. Обещаю, что прежде чем добраться до тебя, врагам придется сперва расправиться со мной. Ну, ты удовлетворен этим, лэр Эллерик?

— А… ты сама, ненаследная княжна? — вдруг каверзно уточнил разом осмелевший «будущий родич».

— А-а… — обнаружив вдруг, что за всеми этими расшаркиваниями мы оба и не заметили, как покинули трапезную и оказались на галерее, я быстро огляделась. Вот удача, никого! Лишь внизу, во внутреннем дворе, мелькнула какая-то тень, должно быть, припозднившийся стражник торопился на пост… Ну что ж, почему бы не воспользоваться случаем?

— А давай-ка начистоту, муирэн, — сказала я вполголоса, и Эллерику поневоле пришлось придвинуться ближе, чтоб лучше слышать. — Ты мне не нравишься, сын Алькалиндэ, ты и весь твой род. Уверена, что это взаимно. Но как бы я не относилась к вам, сыны Маэрэ, мы все-таки в родстве. И вполне вероятно, что ты можешь стать квэнъэ моей единственной сестры… Именем и кровью я поклялась княгине моей матери, что доставлю ваше посольство в столицу в целости, поклялась сестре, что позабочусь о твоей безопасности, Эллерик. Так что, да, я буду вас охранять и беречь. И нет, я не стану вспоминать о твоем дерзком и позорном поступке. И мстить тебе не стану тоже. Но не жди, что я теперь лягу на коврике у твоей двери вместо сторожевого пса!

— Я сам вполне способен позаботиться о своей безопасности! — оскалился в ответ явно задетый Эллерик. — И не тебе насмехаться надо мной, девка! И уж тем более я не боюсь твоей мести. Если хочешь знать, я способен…

— Да неужто? — наверное, я все-таки была пьяна, иначе не стала бы так оскорбительно ухмыляться. И развивать тему не стала бы тоже. — О, я верю, верю! Конечно же, ты способен. Я уже явственно представляю себе, как ты сражаешь противника наповал… вот таким вот огненным взглядом. Да-да, вот как сейчас! Давай, еще сдвинь грозно брови и прищурься, тебе пойдут эти ужимки, муирэн.

— Проклятая полукровка! — прошипел он. — Грязная похотливая тварь, ты…

— Я — что? — проклятье, да что на меня нашло? Зачем я его подначиваю? — Ну что ж ты замолчал, милый князь? Давай, вытягивай из ножен свою парадную зубочистку, доставь мне такое удовольствие!

— Ты провоцируешь меня, — вдруг отступил Эллерик. — Проклятье, ты провоцируешь меня, чтоб здесь, перед всеми, я бросил тебе вызов. Чтоб убить меня без помех и обойти так и свою клятву, и законы гостеприимства. Но я не настолько глуп, полукровка. Я не стану марать своей меч в твоей крови.

— Щенок, — уже беззлобно, почему-то вдруг успокоившись, бросила я, не заботясь о том, что наживаю себе врага отныне и до конца времен. Ах, одним врагом больше — и что же? При том их количестве, что я и так имею, мало печали еще в одном! — Щенок и мальчишка. Я не дерусь с мальчишками и щенками, я их даже не шлепаю. Это — занятие для нянек, не для воинов. Покойной ночи тебе, лэр Эллерик. Постарайся не пораниться о свой грозный меч, когда будешь запихивать его под подушку!

Я все еще улыбалась, возвратившись в трапезную, и оттого, должно быть, остававшиеся в зале пирующие сочли, что разговор мой с муирэн на галерее был приятен и мил. Впрочем, на мой извращенный вкус, так оно и было. Однако задерживаться я не стала. Все-таки дорога до усадьбы изрядно меня утомила, да и вина, пожалуй, я перебрала… Благоразумнее всего было отправиться спать, точнее, вздремнуть хотя бы три-четыре часа, до «волчьей» стражи. То есть, пока обитатели поместья не разойдутся по своим собственным опочивальням. Потому что как только имение погрузится в сон, настанет через бодрствовать мне. О да, бодрствовать — и сторожить Эллерика. Ну что ж поделать, коли я обещала?

Лицедей, наемник. Лиан.

У сидхэ нет богов. Сказать точнее, они, сидхэ, не поклоняются неким высшим силам подобно прочим народам. Разумеется, существование самих этих сил сомнений не вызывает: и Звездносияющая Гэлэас, и Силы Её, и зловещая Неназываемая, и Ан? Каэрмэ-Судьба, та, во власти которой пути всего живого, да и Созидатели-боги, кстати — все эти могущественные существа и стихии были, есть и пребудут вовеки. Но признавать — это одно, а отправлять религиозные обряды — совсем другое. Великим Силам и Праматери не нужны ритуальные действа, песнопения и жертвы, а что до Созидателей, так они и вовсе, если можно так выразиться, сидхэ почти что братья. Такие же дети Звездносияющей, как и сами эльфы. У сидхэ нет религии — вот так будет сказано точно и верно.

Лицедей иногда лениво размышлял о превратностях высших путей. Получается, что смертные-саэрни, дети Созидателей — сидхэ не братья, а… племянники? Впрочем, задумываться о таких сложных, запутанных, а главное — абсолютно ему не нужных вещах, Лицедею приходилось нечасто. Воспитанный эльфами, он и к богам относился подобно сидхэ. Обычно его это устраивало, но иногда — прямо скажем, редко — подступало все же некое странное чувство необъяснимой досады. Так сказать, и рад бы помолиться, да некому.

Вот и теперь наемник вдруг ощутил мгновенное острое разочарование. Ведь так удачно все сложилось, лучше и не придумаешь — а вознести хвалу за это некому! Даже обидно. Хоть и вероятнее всего, что благодарить за столь подходящее стечение обстоятельств следует Судьбу-Каэрмэ, да только что ей до его воззваний и благодарностей? Воистину, иногда так тяжко становится от осознания, что хоть и не все в этом мире зависит только от тебя, но уж твои-то дела высшие силы действительно не заботят. С другой стороны, зато и отвечать ни перед кем ни придется.

Лицедей позволил себе отвлечься на эти околофилософские размышлений исключительно по причине того, что ему откровенно и бесстыдно сопутствовала невероятная удача. Нет, конечно же, знаменитый наемник спланировал эту многоступенчатую сложную комбинацию тщательно и предусмотрительно, так что пройти все должно было гладко и успешно, однако нечасто в его… хм… практике случалось так, что жертвы (прошу прощения, объекты) изо всех сил помогали наемнику в его работе. Можно даже сказать, не просто помогали, а фактически почти выполнили эту работу за него. Если бы Лицедею надо было просто убрать наследника Маэрэ и стравить между собой муирэн и винлэс, достаточно было бы всего лишь вовремя подсунуть полукровке Рамборг под руку обнаженный меч — и всё, дело сделано! Но нет, замысел Главы его Дома и, соответственно, заказчика нынешнего предприятия, был гораздо изощренней. Так что придется все-таки продолжить начатое, благо, до конца уже осталось недолго. Нет, ну как же приятно, право, когда после досадного упущения в деле с главой Дома Скал на этот раз всё идет четко по плану!

Теперь только подождать еще чуть-чуть… час или немного дольше, чтоб полукровка успела заснуть, а Эллерик, наоборот, вдоволь намучиться от бессонницы и дозреть (зря, что ли, на него были потрачены такие сложные чары?) И тогда уже можно приступать к завершающей фазе — самой приятной части любого заказа.

Эллерик ан Лиарэ, наследник Маэрэ. Эйхаль.

Может ли наследник столь древнего и благородного рода, как Дом Крылатой Волны, оказаться малодушным настолько, чтоб всерьез опасаться за свою жизнь из-за угроз женщины? Еще совсем недавно Эллерик с негодованием отверг бы и тень такой возможности — и был бы прав. Но эта ночь, тягостная и темная, ветреная осенняя ночь без единого проблеска звездного света в небесах… О, эти мучительные часы бессонницы, наполненные трепетом колеблемого едва заметным сквозняком огонька ночника и тревожным колыханием легкой занавеси, какими-то шорохами и скрипами, дыханием стражей у дверей спальни, а пуще всего — тяжелой, какой-то обессиливающей тишиной… Эти часы изменили многое, в том числе — и меру гордости Эллерика. Теперь он, вконец измученный бесполезным призыванием сна, не постыдился бы признаться, пожалуй, даже и в том, что ледяная испарина на лбу и какая-то мерзкая, глубинная дрожь — это обычный страх. Самый настоящий страх во всем его натуральном и неприглядном естестве. Он боялся и не стеснялся более признавать это. И даже надежная твердость рукояти меча в ладони не помогала ему выровнять дыхание. Эллерик боялся не ее даже, эту проклятую бешеную полукровку, а винлэс вообще. Эта чужая, враждебная страна, где за каждым кустом подстерегает неведомая опасность, эти ее жители, не слишком старательно притворяющиеся добрыми соседями и родичами… Ему здесь не место. Им всем здесь не место. Неужто отец не понимал, куда он отправляет посольство, на что обрекает их? Зачем, о, зачем князь Алькалиндэ толкнул своего сына и его спутников в эту ловушку, из которой вряд ли возможно теперь выбраться без потерь!

«Они убьют меня, — с беспощадной ясностью понял вдруг Эллерик, и рукоять меча бессильно выскользнула из влажной ладони: — Завтра… а может быть, даже и сегодня. Они убьют меня и представят дело так, словно это была нелепая случайность, трагический несчастный случай, как и предрек Элоэрт… Неудивительно, что он пророчествует! Разве не вероятно, что и Лунный в сговоре с ними?! Почему бы и нет: он — Перворожденный, как и хозяйка усадьбы, и мне ли знать, какие давние связи могут быть меж ними? Не потому ли мы и остановились здесь, что так Элоэрту, Рассвету и Вереску будет проще совершить злодеяние — и сокрыть его?!»

Словно в подтверждение этой догадки, насторожив уши, Эллерик не услышал за стеной стражей. Кляня себя за неосторожность, он все же поднялся с ложа, с трудом выпутавшись из сбитых в один неопрятный узел простыни и покрывала, встал, вновь сомкнув пальцы на рукояти клинка… и не услышал, а почуял даже именно то, чего ожидал. Тихий скребущий звук со стороны окна.

Что ж, значит, они не стали дожидаться более удобного случая. Убийцы пришли теперь, как раз тогда, когда глупые — или наоборот, очень удобные традиции! — не позволили Элоэрту усилить охрану наследника, а тех стражей, что были, верно, подкупили или же просто отослали прочь, чтоб никто не помешал черному делу! Но они просчитались, проклятье, просчитались! Потому что ослабевшего в ожидании нападения Эллерика встряхнул вдруг необъяснимый порыв бешеной энергии, заставивший его мрачно стиснуть зубы и скривиться в жесткой усмешке. Легкого убийства не выйдет! Пусть щенок Алькалиндэ и не дорос еще до взрослого пса, однако жизнь свою он намерен продать недешево.

Content

Sidha
Не повод для войны

Пролог

Часть 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11