Сергей Москвин

Два шага до катастрофы

Вырывавшаяся с поверхности Солнца струя ярко светящихся газов оказалась больше, чем все предыдущие. Мощный выброс плазмы пробил солнечную корону, добавив ей еще один лепесток. Но собственное притяжение Солнца не позволило этому лепестку унестись в бескрайнее пространство космоса. Газовая струя изогнулась и нырнула обратно, образовав на поверхности Солнца гигантскую светящуюся арку. Не успела выросшая арка исчезнуть, как на Солнце вспыхнул второй протуберанец, затем третий. Эти вспышки, сопровождающиеся огромными выбросами энергии, подняли настоящую бурю в окружающем Солнце облаке газов. И мириады корпускулярных частиц: фотонов, протонов и электронов, подхваченные вихрем солнечного ветра, устремились к границам Солнечной системы.

Глава 1

Магнитная буря

Не по-утреннему яркое солнце обещало жаркий день. Вышедший из подъезда молодой человек в армейской форме с погонами старшего лейтенанта на форменной рубашке слегка прищурился от бьющего в глаза солнечного света и, легко сбежав по ступеням крыльца, направился к ряду стоявших во дворе машин. Воробьи, облюбовавшие расположенную по соседству песочницу, всполошившись, взмахнули крыльями и взлетели на ближайшее дерево, когда он, нажав кнопку брелока автосигнализации, снял с охраны стоящую напротив песочницы перламутровую вазовскую «девятку». Озорно подмигнув потревоженным птицам, офицер уселся за руль и, не тратя времени на прогрев двигателя, выехал со двора. Он любил быструю езду, и пока еще не забитые машинами улицы позволяли в полной мере насладиться ею. Включив автомагнитолу, он погнал «девятку» вперед, слегка покачивая головой в такт наполнившей салон ритмичной музыке. Однако вскоре музыкальную программу прервал очередной информационный выпуск последних новостей. Человек за рулем равнодушно прослушал сообщения о встречах президента и текущей работе правительства, проявив куда больший интерес к информации ученых физики Земли и Солнца о небывалой вспышке солнечной активности, явившейся причиной надвигающейся на Землю сильнейшей электромагнитной бури. Но как только диктор закончил свой рассказ о магнитной буре, грозящей неблагоприятными последствиями для людей с ослабленной сердечно-сосудистой системой, глаза молодого человека вспыхнули азартным огнем, и он еще сильнее вдавил педаль газа.

Через полчаса перламутровая «девятка» остановилась у увенчанного многочисленными антеннами прямоугольного здания, окруженного со всех сторон высокой оградой со встроенными датчиками сигнальной системы «Барьер» и электрошоковой системы «Кактус». Офицер запер машину и быстро прошел к КПП, охранявшемуся армейскими часовыми. Сравнительно недавно появившаяся на КПП табличка с тремя буквами КИК ничего не говорила о назначении объекта, однако суровый вид здания и пост вооруженной охраны на входе указывали на принадлежность учреждения к ведомству Минобороны. Именно этим и ограничивались представления большинства жителей подмосковного Краснознаменска о таинственном объекте. И лишь сотрудникам учреждения да командованию космических войск было известно, что аббревиатура КИК обозначает Командно-измерительный комплекс, а многочисленные антенны на крыше здания и проложенные под землей линии волоконно-оптической связи служат для приема информации от разбросанных по стране пунктов слежения и управления орбитальной группировкой космических аппаратов военного и двойного назначения.

На КПП старший лейтенант сдал свой служебный пропуск старшему дежурной смены охраны, пересек огороженную территорию, превращенную стараниями солдат из хозвзвода в уютный парк, и вошел в здание, где и располагался Командно-измерительный комплекс. Поднявшись на второй этаж и пройдя по длинному коридору, днем и ночью освещаемому люминесцентными лампами, он оказался перед напоминающим огромный операционный зал центром управления. За многочисленными мониторами работали операторы дежурной смены. Операторы заступающей смены, собравшись вместе, стояли в отдалении. Войдя внутрь, старший лейтенант первым делом взглянул на отделенное прозрачным стеклом рабочее место ответственного дежурного и, увидев там своего непосредственного начальника подполковника Маркина, внимательно слушающего доклад прежнего дежурного, озабоченно нахмурился.

– Привет, Денис.

Обернувшись на голос, офицер увидел подошедшего к нему зама Маркина, капитана Волкова, которого считал нормальным мужиком, только до ужаса занудным, то ли в силу его природного характера, то ли из-за язвы, которую он нажил себе за время службы на Байконуре и из-за которой был переведен из казахстанской степи в подмосковный Краснознаменск.

– Здорово. – Старлей пожал Волкову руку.

Тот тоже указал взглядом на начальника смены и заметил:

– Маркин спрашивал о тебе и остался очень недоволен, что тебя не было на инструктаже.

Денис возмутился:

– До начала смены еще пять минут! А он хочет, чтобы я приходил на службу на час раньше!

– Не на час, а всего на двадцать минут, – затянул старую песню Волков. – Ты же знаешь требования Маркина. К тому же они относятся не лично к тебе, а ко всем. И ребята, между прочим, их выполняют.

– Да они просто… – начал Денис, бросив хмурый взгляд на собравшихся в круг операторов, но договорить не успел.

Как раз в этот момент из-за стеклянной перегородки вышел подполковник Маркин.

– Ракитин! – грозно пророкотал он. – Почему вы отсутствовали на инструктаже?! Или распоряжения начальника центра вас не касаются?!

– Товарищ подполковник, у меня колесо спустило. Пришлось менять, – нашелся Денис.

– Это не оправдание, – отрезал Маркин. – А если вы не можете следить за собственной машиной, то пользуйтесь общественным транспортом.

Последние слова подполковника следовало понимать так, что в отличие от нерадивых подчиненных он внимательно следит за состоянием своей «шестерки», которой уже сто лет в обед. И это при том, что сам Маркин добирался до службы и обратно на городском автобусе, а машину, как подозревал Денис, использовал исключительно для поездок на дачный участок, где вот уже второй год своими силами пытался возвести какое-то подобие жилья.

Если бы не предстоящее дежурство, ему бы пришлось выслушать от Маркина еще немало обидных слов. Но времени для внушений у начальника смены уже не осталось, и он скомандовал:

– По местам!

Вместе с другими операторами Денис Ракитин прошел к своему рабочему месту, за терминалом станции траекторных измерений, освобожденному оператором предыдущей смены. Ему нравилось следить за изменением параметров орбит отслеживаемых спутников и вычислять величину требуемой коррекции. Тем более что это было куда интереснее, чем выслушивать бесконечные придирки Маркина и нудные наставления его зама Волкова. Но стоило надеть наушники, как он вновь услышал голос подполковника:

– Напоминаю, что в связи с возросшей солнечной активностью и усилением «солнечного ветра» всем операторам следует быть особенно внимательными. Обо всех отказах или иных внештатных ситуациях в работе космических аппаратов, изменениях их орбит и отклонениях траекторий докладывать незамедлительно.

Денис усмехнулся про себя. Можно подумать, что, если что-либо подобное произошло в иное дежурство, докладывать об этом было бы не обязательно. Но уже через секунду, когда он зарегистрировался в системе, введя свое имя и персональный пароль, на экране монитора замелькали строчки цифр – параметры орбит, снимаемые станцией, и Денис с головой погрузился в вычисления. Слева и справа так же увлеченно работали его коллеги, за их спинами прохаживался капитан Волков, подходя в случае необходимости к тому или к другому оператору, и уже за всем происходящим в центре управления наблюдал из своего стеклянного «стакана» подполковник Маркин. Но занятый расчетами Денис не замечал его строгого начальственного взгляда. Он привычно ввел в расчетную формулу очередные полученные данные и, нажав клавишу Enter, запустил вычисляющую программу. Несмотря на разыгравшуюся в околоземном пространстве сильнейшую магнитную бурю, все отклонения отслеживаемых Центром управления спутников от заданных траекторий были в пределах нормы. Но на этот раз результат вычислений высветился в сигнальном, ярко-красном окне – смещение орбиты космического аппарата превысило допустимое значение. Мгновенно подобравшись, Денис повторил вычисления, но результат оказался тот же. Нет, не тот! Отклонение орбиты последнего спутника от заданной траектории увеличилось еще на пятнадцать метров. «Космический аппарат «Зодиак», – прочитал он с экрана. Совершенно незнакомое название! Денис напряг память. Такого просто не могло быть, но, похоже, за все свои полтора года службы на Командно-измерительном комплексе он ни разу не слышал о «Зодиаке». Напечатав в строке запроса название космического аппарата, Денис запросил в базе данных дополнительные сведения о нем. «Доступ невозможен» – через секунду высветился на экране лаконичный ответ. Денис изумленно уставился на экран. С таким ответом он тоже столкнулся впервые. Практически ежедневно он запрашивал в базе данных сведения о том или ином искусственном спутнике и всегда получал их.

– Что у тебя?

Как всегда во время затруднений, рядом оказался Волков.

Денис показал ему на экран.

– Похоже, какой-то сбой.

Для большей наглядности он повторил запрос, но результат оказался прежним.

– «Зодиак», – прочитал Волков напечатанное Денисом название космического аппарата. – Странно, никогда о таком не слышал.

– Я тоже, – поддакнул ему Денис.

– И что с ним?

– Смещение орбиты на сто двадцать метров.

– Это много? – поинтересовался зам начальника смены.

Денис выразительно пожал плечами и еще раз указал на экран с последним информационным сообщением «Доступ невозможен».

– Идем к Маркину, – решил Волков.

Денис снова пожал плечами, демонстрируя, что полностью полагается на мнение старшего товарища, и поспешил за капитаном к огороженному стеклянной перегородкой центральному пульту оповещения и связи, за которым располагалось рабочее место оперативного дежурного.

– В чем дело, Ракитин? – строго спросил у него Маркин, даже не взглянув на Волкова.

Под хмурым взглядом начальника смены Денис сразу почувствовал себя неуютно, но Волков смело пришел ему на помощь и, выступив вперед, доложил:

– Товарищ подполковник, космический аппарат «Зодиак» отклонился от заданной траектории на сто двадцать метров.

– Что? – Лицо оперативного дежурного мгновенно побледнело.

Денису показалось, что подполковник даже вытаращил глаза. Что-что, а держать себя в руках Маркин умел, поэтому его столь бурная реакция на простое упоминание Волковым названия одного из отслеживаемых искусственных спутников оказалась для Дениса совершенно неожиданной.

– Кто рассчитывал траекторию? – хрипло произнес Маркин.

– Старший лейтенант Ракитин, – растерянно ответил Волков, так же, как и Денис, удивленный охватившим оперативного дежурного волнением.

Маркин вновь повернулся к Денису:

– Что… как это могло произойти?!

– Полагаю, из-за встречного «солнечного ветра» произошло торможение аппарата и как следствие – снижение его орбиты, – предположил Денис.

– Вы полагаете или знаете наверняка?! – повысил голос Маркин.

– Я запросил данные о «Зодиаке», чтобы произвести дополнительные расчеты, но мне было отказано в доступе, – с обидой ответил Денис.

Маркин явно смутился. Несколько секунд он напряженно о чем-то думал, потом, очевидно, приняв непростое для себя решение, поднялся из-за центрального пульта и, указав Денису на собственный терминал, приказал:

– Садитесь на мое место и рассчитайте смещенную траекторию «Зодиака».

Денис с готовностью занял предложенное кресло. Он уже начал кое-что понимать. Судя по всему, «Зодиак» относился к числу тех космических аппаратов, информация о которых была доступна лишь строго ограниченному кругу лиц, в который он не входил. До сегодняшнего момента не входил!

Ощутимо волнуясь, Денис набрал на терминале оперативного дежурного название засекреченного космического аппарата. На этот раз запрос обрабатывался гораздо дольше. Денис весь извелся от нетерпения. Но вот на терминале развернулось информационное окно, и он жадно впился взглядом в экран. «Год запуска… ракетоноситель…» Строчки мелькали у него перед глазами, пока одна из них молнией не пронзила мозг. «Космический аппарат «Зодиак» – автоматическая орбитальная станция-носитель 1000-Мт термоядерного заряда». В первый момент Денису показалось, что он ошибся, и он еще раз, причем дважды, прочитал последнюю запись. Но буквы и, главное, цифры не изменились. Они упорно складывались в слова «носитель 1000-мегатонного термоядерного заряда». Вот только эти слова никак не укладывались в сознании. На ум Денису пришла защитная мысль о том, что в поразившей его записи где-то кроется опечатка. Но он тут же сообразил, что в этом случае подполковник Маркин не стал бы так бурно реагировать на его сообщение о сходе «Зодиака» с орбиты.

* * *

Найти возле «Ара-банка» свободное место для парковки оказалось непросто, и водитель вынужден был поставить машину на самом солнцепеке. Поэтому руководитель операции – старший оперуполномоченный ФСБ по особо важным делам полковник Егоров, водитель оперативной «Волги» и двое расположившихся на заднем сиденье сотрудников управления по борьбе с терроризмом буквально изнывали от жары. Егорову нестерпимо хотелось курить, но он мужественно держался – от табачного дыма в машине вовсе стало бы невозможно дышать.

– Ну и жара, – отдуваясь, заметил со своего места водитель и уже в который раз промокнул лоб мокрым носовым платком. Из-за избыточного веса он страдал от зноя больше остальных. – Никогда раньше в мае такой жары не было. Да еще буря эта магнитная, будь она неладна!

Егоров снисходительно улыбнулся. Перешагнув сорокалетний рубеж, он не обзавелся пивным животом, как многие российские руководители, сохранил стройность и гибкость фигуры. Во многом этому способствовали его увлечения волейболом и плаванием, напряженная работа, не оставляющая времени на праздность и безделье, а также общение с более молодыми коллегами, перед которыми Егорову попросту не хотелось пасовать. Именно по этой причине он всегда появлялся на службе тщательно выбритым, в свежей рубашке, идеально отглаженном костюме и старательно начищенных туфлях. Правда, сейчас, после трех с половиной часов ожидания, его рубашка стала липкой, а пропитавшиеся потом ремни оперативной кобуры при каждом движении врезались под мышки. Вспомнив молодость, Егоров грустно улыбнулся собственным мыслям. Начало его службы в органах госбезопасности совпало с вводом советских войск в Афганистан. Сам Егоров попал в Афганистан в 85-м году, когда находящиеся там войска несли наибольшие потери, он возглавил одну из разведгрупп знаменитого подразделения «Каскад», созданного специально для борьбы с афганскими моджахедами отряда специального назначения КГБ СССР. Порой, ведя наблюдение за тропами, по которым перебрасывались душманские караваны, ему вместе со своими бойцами приходилось по нескольку суток лежать на прокаленных солнцем афганских скалах, экономя каждый глоток воды, потому что вместо дополнительного запаса воды и пищи все разведчики, отправляясь на боевое задание, предпочитали брать с собой дополнительный запас патронов. Тогда и изнуряющая жара, и слепящее солнце воспринимались обыденно, как элементы окружающей обстановки. Но когда тебе пятый десяток и, несмотря на регулярные командировки в Чечню и другие горячие точки Северного Кавказа, значительная, если не большая часть службы проходит в тиши московского кабинета, когда уже начинает прыгать давление, а по ночам нет-нет да и накатит бессонница, несколько часов, проведенных в раскаленном салоне машины, превращаются в настоящую муку.

Егоров уже неоднократно пожалел, что, собираясь на операцию, не оставил пиджак в кабинете, и сейчас втайне завидовал сообразительности лейтенантов Торопова и Мальцева, которые в своих легких сорочках с короткими рукавами чувствовали себя на заднем сиденье «Волги» куда более комфортно. С молодыми лейтенантами Егоров познакомился лишь накануне, во время инструктажа привлеченных к операции сотрудников. Для обоих офицеров это первое серьезное дело. Впрочем, нет – два месяца назад Торопов уже принимал участие в задержании одного армейского дельца, пытавшегося сбыть на черном рынке десяток ручных гранат и полкилограмма тротила. На вчерашнем инструктаже, во время обсуждения плана предстоящей операции, Торопов сразу обратил на себя внимание Егорова весьма дельным замечанием. Мальцев, в отличие от коллеги, ничем особенным себя не проявил, но тоже запомнился Егорову своими подвижными, искрящимися молодым задором, пронзительно голубыми глазами. Евгений и Валентин… Внезапно Егоров поймал себя на мысли, что не помнит, кого из них как зовут. Но в этот момент, словно давая ему подсказку, сзади раздался восхищенный шепот Мальцева:

– Жень, смотри, какие девчонки.

На противоположной от банка стороне улицы, возле киоска «Мороженое», остановились две девушки в коротких топах, открывающих их оголенные поясницы и плоские животы, и не менее коротких юбках. Выбирая мороженое, одна из них слегка отставила в сторону ножку и весьма соблазнительно покачивала коленом. Егоров усмехнулся. Вряд ли девушка могла видеть, что за ней наблюдают. Значит, вела так себя непроизвольно, из врожденного желания обратить на себя внимание мужчин.

Он и сам с удовольствием бы полюбовался девушками, но на оперативной рации, встроенной в приборную панель автомобиля, вспыхнул рубинового цвета индикатор вызова. Подавшись вперед, Егоров сорвал закрепленный на витом шнуре микрофон.

– Гранит на связи!

– Долго еще, Андрей Геннадьевич? – донесся из динамика голос старшего группы захвата майора Ватутина, командира подразделения «Альфы» и давнего друга Егорова. – А то мои ребята скоро зажарятся.

С командиром альфовцев Егорова связывали многолетние дружеские отношения, чем, к неудовольствию Егорова, Ватутин не преминул воспользоваться. Во всяком случае, Егоров был твердо убежден, что никому из остальных участников сегодняшней операции даже не пришло в голову обратиться к нему по имени, проигнорировав предназначенный для радиосвязи оперативный псевдоним.

– Будьте готовы, курьер может появиться в любую минуту! – сердито ответил Егоров и отключил связь.

Он понимал, что Ватутин по-своему прав. В отличие от прогуливающихся по улице и расположившихся в машинах оперативников, одетых в соответствующие погоде джинсы, хлопчатобумажные брюки и легкие летние рубашки, бойцы группы захвата, облаченные в стальные шлемы и бронежилеты, находились в тесном и душном отсеке грузового фургона переоборудованной «Газели». Егоров хорошо представлял себе, что они должны чувствовать, но изменить что-либо был не в силах. И бойцам «Альфы», и оперативникам антитеррористического управления, и ему самому предстояло оставаться на своих местах до появления курьера, который должен был явиться за переведенными в «Ара-банк» из Лондона двумястами пятьюдесятью тысячами долларов, предназначавшихся для финансирования чеченских боевиков. Перевод денег из-за рубежа был отслежен специалистами финансовой разведки, после чего в управлении по борьбе с терроризмом под руководством полковника Егорова была разработана операция по захвату курьера боевиков. Из собственного опыта Егорову было известно, что перевозящие деньги курьеры обналичивают их в течение одного, максимум двух дней. Поэтому за пятнадцать минут до открытия банка восемь оперативников ФСБ во главе с Егоровым и отделение «Альфы» заняли исходные позиции.

Повесив микрофон обратно на приборную панель, Егоров снова взглянул на остановившихся возле киоска девушек. За то время, что он разговаривал с Ватутиным, к ним присоединились трое молодых людей, и вся дружная компания, уплетая только что купленное мороженое и оживленно переговариваясь между собой, двинулась по улице в противоположную сторону. С заднего сиденья раздался чей-то разочарованный вздох. Услышав его, Егоров едва заметно улыбнулся и перевел взгляд на входные двери банковского офиса, через которые за время наблюдения прошли десятки самых разных людей. В банк как раз вошли двое мужчин: парень в футболке и джинсах и неуклюжий толстяк в мятых, хотя и дорогих брюках и такой же мятой, промокшей от пота рубашке.

– О! Смотри какая! – вновь воскликнул Мальцев.

Егоров обернулся к киоску, но там никого не было.

– Да нет, возле банка, – подсказал Торопову Мальцев. – Похоже, туда и направляется.

Следом за вошедшими в банк мужчинами к его дверям подошла стройная женщина в кремовом костюме с ниспадающими на плечи платиновыми волосами. Егоров смог разглядеть ее только со спины, но отметил загорелые гладкие икры, красоту и стройность которых выгодно подчеркивали туфли на шпильке. Никто из вошедших не походил на курьера исламских террористов. Впрочем, Егоров сделал такой вывод, основываясь не столько на их внешности, сколько на отсутствии у них сумки или кейса, куда поместились бы двадцать пять пачек стодолларовых купюр. Парень в футболке и джинсах вышел из банка уже через несколько минут, на ходу вкладывая в бумажник пластиковую карту. «Получал в банкомате деньги», – сообразил Егоров. Толстяк и женщина пока задерживались.

Внезапно на оперативной рации вновь загорелся сигнал вызова. Егоров протянул руку за микрофоном.

– Гранит на связи!

На этот раз вызов исходил от сотрудника оперативно-технического отдела. Накануне он вместе со своим напарником прикрепил миниатюрный, но очень чувствительный микрофон-передатчик к стойке банковских контролеров и сейчас через наушники слушал их разговоры с клиентами.

– Есть! – взволнованным голосом доложил он. – Женщина только что назвала контролеру реквизиты нашего счета! Просит выдать ей всю сумму наличными!

Егоров мгновенно подобрался:

– Какое окно?!

В разговоре возникла пауза, и Егоров живо представил, как в машине технического отдела оператор прижимает рукой наушники, чтобы лучше слышать слова банковского контролера.

– Судя по голосу, Марина. Второе окно! – ответил он через секунду.

Получив ответ, Егоров вдавил клавишу передачи.

– Внимание! Всем полная готовность! Объект – женщина у второго окна в операционном зале! – Он обернулся и, встретившись взглядом с лейтенантом Тороповым, приказал: – Войди внутрь и наблюдай за ней.

Отдав приказ, он отпустил клавишу передачи и почти сразу услышал окончание фразы Ватутина.

– …Наконец-то.

Тем временем Торопов выбрался из машины и, помахивая взятой для конспирации барсеткой, где лежал его пистолет, быстро зашагал к банку. Уже через минуту он вышел на связь.

– Женщина в темных очках, двадцать пять – тридцать лет, светлый костюм, обесцвеченные волосы, в руках темно-коричневая дамская сумочка, направляется к кассе.

«Та самая! – сообразил Егоров, вспомнив женщину, на которую указывал Мальцев. – Но куда она собирается класть деньги: в пакет? Невероятно!»

Женщина вышла из банка спустя пятнадцать минут, и в руках она держала уже не миниатюрную дамскую сумочку, больше похожую на косметичку, а вполне вместительную хозяйственную сумку. «Сумка-трансформер», – догадался Егоров и, повернувшись к Мальцеву, скомандовал:

– Подстрахуй Евгения.

Мальцев понимающе кивнул и, распахнув дверь, вынырнул из машины. Чтобы не попасть на глаза вышедшей из банка блондинке, он остановился возле тумбы с рекламным постером, сделав вид, что изучает его.

Тем временем женщина быстро спустилась по ступеням, ведущим к дверям банковского офиса, и, оказавшись на тротуаре, направилась к тесно заставленной автомобилями гостевой автостоянке. Она пересекла первый ряд машин и поспешила к остановившемуся на краю автостоянки «Мерседесу» с тонированными стеклами. Как только она поравнялась с машиной, у «Мерседеса» распахнулась правая передняя дверь. Егоров решил, что женщина сейчас нырнет в салон, и уже приготовил рацию, чтобы отдать приказ о блокировании «Мерседеса», но она этого не сделала. Передав свою сумку в руки сидящему на переднем сиденье пассажиру, она тотчас же вернулась на тротуар и быстро зашагала в противоположную сторону.

– Третий, Четвертый, за блондинкой! Группа захвата, блокировать машину! Девятый, блокировать «Мерседес»! – выкрикнул в микрофон Егоров.

– Понял, выполняю! – отозвалась рация голосом Ватутина.

«Мерседес» с сумкой женщины-курьера стремительно рванул с места и наверняка бы затерялся в автомобильном потоке, но в конце квартала ему внезапно перегородила путь выехавшая из переулка «Газель». В последний момент водителю «Мерседеса» все-таки удалось затормозить. Отчаянно скрипя тормозными колодками, «мерс» остановился в метре от борта «Газели». В ту же секунду распахнулись задние двери фургона, и выпрыгнувшие оттуда десять крепких мужчин в черных десантно-штурмовых комбинезонах, касках-сферах и бронежилетах мгновенно окружили затормозивший автомобиль, направив на него стволы своих специальных автоматов. Четверо автоматчиков разом распахнули все двери окруженной машины и, выдернув из салона водителя и единственного пассажира, довольно грубо швырнули их лицами на капот. Пока бойцы обыскивали захваченных курьеров, Ватутин сам заглянул в салон раскорячившегося всеми четырьмя дверями «Мерседеса» и достал оттуда переданную женщиной сумку. Подняв сумку над головой, он обернулся к оперативной «Волге» руководителя операции и призывно помахал Егорову рукой.

Увидев выразительный жест командира группы захвата, Егоров приказал водителю проехать вперед и, как только «Волга» остановилась возле задержанного «Мерседеса», выпрыгнул из машины. С довольной улыбкой Ватутин протянул ему сумку.

– Поздравляю с уловом, Андрей Геннадьевич!

Егоров взял сумку из рук командира альфовцев – для набитой деньгами она оказалась подозрительно легкой, и нетерпеливо расстегнул замок. Ватутин, заглянувший в сумку одновременно с ним, недоуменно присвистнул.

– А где же деньги?

Внутри лежали комки мятой бумаги и больше ничего: ни перехваченных контрольной лентой пачек стодолларовых купюр, ни отдельных банкнот – одна смятая оберточная бумага, придающая сумке пухлую форму.

Не ответив на вопрос Ватутина, Егоров нырнул обратно в машину, чтобы связаться с оперативниками, отправленными им за вышедшей из банка женщиной, но встретился с испуганным взглядом водителя.

– Товарищ полковник, Четвертый передал: с Третьим беда, – шепотом произнес тот.

Егоров поспешно сорвал с приборной панели микрофон:

– Четвертый, доложите обстановку!

– Гранит, товарищ полковник, – донесся из рации срывающийся голос Мальцева. – Она его убила… Я услышал выстрел, побежал вперед, а в подворотне Женька лежит… Мертвый, – через силу добавил он. – А этой суки нигде нет!

Горло Егорова перехватил спазм.

– Оставайся на месте! Я сейчас буду!

Выглянув из машины, он жестом подозвал к себе Ватутина:

– Оставь трех бойцов для охраны задержанных и с остальными за мной!

Трагедия произошла в соседнем с банком проходном дворе. Егоров понял это, когда, вбежав во двор, увидел стоящего у выхода из подворотни Мальцева. Тот стоял, бессильно опустив руки, а у его ног, на пыльном асфальте, лицом вниз лежал Евгений Торопов. Ватутин, опередив Егорова, первым подбежал к лежащему на асфальте лейтенанту, нагнулся и хотел пощупать пульс, но, увидев входное пулевое отверстие в задней части шеи, не стал этого делать.

– Снайперский выстрел, хотя и с близкого расстояния, – обернувшись к Егорову, глухо произнес он. – Точно в основание черепа. Почерк палача.

– Прочешите окрестности! Искать молодую женщину в светлом костюме! – хмуро взглянув на него, приказал Егоров, потом забрал у Мальцева его оперативную рацию и передал тот же приказ остальным сотрудникам, хотя и понимал в душе, что поиски убийцы, скорее всего, закончатся впустую.

Спланированная им операция по захвату курьера чеченских боевиков на деле обернулась трагедией: один из участников операции погиб, а его убийца, курьер террористов, скрылась вместе с деньгами.

* * *

Обрубить «хвост» оказалось совсем нетрудно. Куда сложнее было обнаружить слежку. Но тренировки Хасана не прошли даром. Когда крутившийся в банке парень направился следом за ней, она все поняла. Глупый щенок и не подозревал, что во дворе она будет ждать его возле подворотни, и в азарте погони проскочил мимо. Не увидев ее перед собой, он в растерянности остановился на месте, подставив свою незащищенную спину. Оставалось только нажать на спусковой крючок, что она и сделала, для верности всадив пулю в затылок парню.

Спрятав пистолет под юбку, в набедренную кобуру, а светловолосый парик за пазуху жакета, возле набитого полученными в банке деньгами пояса-корсета, она быстро пересекла двор и вышла на соседнюю улицу. Там было полно людей, но если кто из них и обратил внимание на стройную брюнетку в светлом костюме, то только ради того, чтобы полюбоваться ее подтянутой фигурой и точеными ногами. Не обращая внимания на их похотливые взгляды, она дошла до троллейбусной остановки, там как раз остановился очередной троллейбус, и нырнула в салон. Выйдя через две остановки возле станции метро, она спустилась под землю и через сорок минут поднялась на поверхность уже в совершенно другом районе Москвы. Теперь можно было не сомневаться, что фээсбэшные ищейки потеряли ее навсегда.

В метро, как всегда, было душно, а полуденное солнце жгло нещадно. Она чувствовала, как спина и живот под корсетом покрываются потом. Хотелось поскорее вернуться в квартиру, где можно будет принять душ или расслабляющую ванну. Но сначала следовало доложить о выполнении задания Хасану. Достав из жакета плоский, чтобы не оттягивал карман, мобильный телефон, она по памяти набрала двенадцатизначный номер. Ждать пришлось не менее шести гудков, что говорило, что Хасан в данный момент не один. Когда он не был занят на встречах со своими информаторами, то отвечал на звонок практически мгновенно. Наконец в трубке раздался звуковой сигнал соединения, и хорошо поставленный голос Хасана сообщил по-английски.

– Слушаю вас.

– Это Эльза. У меня все в порядке, – перейдя на английский, доложила она.

– Сложности не возникли? – сохраняя абсолютное спокойствие, поинтересовался Хасан.

– Небольшие, но я с ними справилась, – улыбнулась она в ответ.

– Значит, все-таки не обошлось без постороннего внимания? – уточнил Хасан.

– Не обошлось. Но сейчас уже все в порядке. Подарок у меня. Завтра же передам его адресату.

– Не затягивай с этим, – ответил Хасан и отключил связь.

Эльза снова улыбнулась и сунула в пакет мобильный телефон. Хотя Хасан и не высказал ей своего одобрения, она не сомневалась, что за свою первую операцию в Москве заслужила у него наивысшую оценку.

* * *

Одновременно с ней в уютном лондонском пабе невысокий плотный мужчина со смуглой кожей, аккуратной бородкой респектабельного английского профессора и проницательными глазами много повидавшего в своей жизни человека спрятал во внутренний карман твидового пиджака свой мобильный телефон. Сидящий с ним за одним столиком молодой человек, тактично отвернувшийся во время его телефонного разговора, вновь с надеждой взглянул в лицо собеседника:

– Так что вы скажете насчет аванса, мистер Бен?

Мужчина в ответ сокрушенно вздохнул.

– Вы же знаете, Генри, что это против правил нашего издательства. Мы и так платим вам значительно больше, чем вы получаете у себя в редакции. Приносите свежий материал, и я охотно куплю его. Конечно, при условии, что он того стоит, – поправился мужчина.

– Но войдите в мое положение, мистер Бен! – взмолился молодой человек. – Мне сейчас остро нужны деньги, а новых материалов, которые могли бы вас заинтересовать, пока нет.

Его собеседник снова вздохнул, потом вынул из пиджака широкий кожаный бумажник и извлек оттуда четыре пятидесятифунтовые купюры.

– Только из уважения к вам, Генри. – Мужчина положил деньги на стол перед молодым человеком и накрыл их широкой ладонью. – Здесь двести фунтов. Надеюсь, мне не придется долго ждать обещанный вами материал.

Глаза молодого человека радостно заблестели.

– Что вы, мистер Бен! Не беспокойтесь! Как только мне попадется что-нибудь сенсационное, клянусь, вы узнаете об этом первый!

Вскочив на ноги, он поспешно сгреб со стола деньги и сунул их в карман джинсов, потом повернулся, чтобы уйти, но в последний момент остановился:

– Простите, мистер Бен, сколько я должен вам за этот ланч?

Сидящий за столиком мужчина широко улыбнулся:

– Не беспокойтесь, Генри. Ведь вам действительно нужны деньги, а я пока еще в состоянии заплатить за нас обоих. К тому же не отказывайте мне в возможности еще раз продемонстрировать вам свое расположение.

Молодой человек поспешно кивнул:

– Благодарю вас, мистер Бен. Вы сегодня очень выручили меня. Я этого не забуду.

Пробормотав слова благодарности, он повернулся к двери и, больше уже не оглядываясь на оставшегося за столиком собеседника, вышел из паба.

Оставшись в одиночестве, мужчина проводил его внимательным взглядом слегка прищуренных глаз. Двести фунтов, только что переданные ассистенту шефа редакции новостей ВВС Генри Мак-Кинси, прочно сидящему на кокаине, не могли решить его проблемы. В лучшем случае, этих денег хватит несчастному до конца недели. Но за это время Генри расшибется в лепешку, чтобы добыть обещанный материал, потому что знает, что иначе ему не на что будет купить очередную дозу.

* * *

Вернувшись в управление, Егоров первым делом разыскал следователя, допрашивающего пассажиров задержанного возле «Ара-банка» «Мерседеса». Тот как раз вел допрос одного из них, но, увидев заглянувшего в кабинет Егорова, вышел в коридор.

– Личности установили? – спросил Егоров, кивнув на прикрытую следователем дверь.

Тот уныло кивнул:

– Документы подлинные. Московская регистрация, лицензии частных охранников, даже разрешение на изъятое вами оружие – все имеется.

– Я видел их разрешения, – хмуро произнес Егоров. – Где они работают?

– Охранники казино «Медведь».

– «Медведь»? – переспросил Егоров. Память подсказывала, что это название уже всплывало в связи с прошлыми делами. – Это ведь точка Аслана Самедова?

Следователь в ответ лишь пожал плечами. В отличие от оперативника он не располагал информацией о владельце казино.

Егоров снова кивнул на дверь кабинета для допросов:

– Я могу с ним поговорить?

– Пожалуйста. Только… – следователь запнулся. – Вряд ли это что-нибудь даст. С нашей стороны предъявить им нечего.

Егоров пристально взглянул ему в лицо, но следователь поспешно отвел глаза в сторону. Так ничего и не сказав ему, Егоров вошел в кабинет.

Бетонный пол, такие же стены и потолок. Минимум мебели: стул, письменный стол и прикрученный к полу в двух метрах от стола табурет. На табурете, закинув ногу на ногу, развалился молодой чеченец. «Руслан Хамзатов», – вспомнил Егоров задержанного. Именно он получил от курьера вынесенную из банка сумку. Хамзатов тоже узнал оперативника, но не изменил своей вальяжной позы.

– В чем дело, начальник? – уверенно начал он. – Схватили на улице, руки крутите, сюда привезли, теперь допрашиваете. Сколько можно?

Егоров молча прошел к столу, но Хамзатов, похоже, и не ожидал от него ответа.

– Кто та женщина, которая передала вам сумку? – посмотрев на чеченца тяжелым взглядом, спросил Егоров.

Но ни суровый взгляд, ни грозный тон на Хамзатова не подействовали. Он лишь улыбнулся в ответ.

– Э-э, начальник. Это тебе важно знать кто да что. А я вижу: девушка красивая на улице голосует. Как такую красавицу не подвести? Захочет имя назвать – сама скажет. Зачем я буду допытываться. По дороге попросила возле банка остановить – остановились. Выходит с сумкой. Нам ее отдала, а сама говорит: подождите пять минут, у меня еще дело. А возле банка и машину негде поставить. Ильяс чуть вперед отъехал. А тут ваши наскочили, из машины вытащили и давай руки крутить. Геноцид какой-то!

Егорова передернуло. Сидящий перед ним пособник террористки распинался о геноциде, хотя даже не понимал значение этого слова.

Увидев, как окаменело лицо оперативника, Хамзатов тут же поправился.

– Впрочем, я не в обиде. Понимаю – вы ошиблись. Отпускайте и расстанемся по-хорошему.

– Та тварь, которую вы выгораживаете, застрелила нашего товарища. Так что по-хорошему у нас не получится, – отрывисто произнес Егоров и, поднявшись из-за стола, вышел из кабинета. У него больше не было сил слушать наглую ложь задержанного.

В коридоре он снова подошел к курившему возле открытого окна следователю:

– Что говорит второй?

Следователь скривился:

– То же самое. Понравилась женщина, решили подвести. Кто она такая и что должно было быть в ее сумке, не знают. В унисон поют – не придерешься. – Он виновато развел руками. – Так что придется их отпускать.

Егоров скрипнул зубами. Если бы они сегодня взяли курьера, то бойцы одного из руководителей чеченского криминального сообщества столицы Аслана Самедова отправились не на свободу, а в камеру. А сейчас приходится отпускать сообщников убийцы, связанной с международными террористами. Он вновь поднял взгляд на следователя:

– Можно подержать их в камере еще хотя бы пару часов?

Следователь сразу приободрился.

– Хоть до конца дня.

– Тогда я перезвоню и скажу, когда их следует выпустить.

Поднявшись к себе в кабинет, он переговорил по телефону с начальником оперативно-технического отдела, потом набрал номер эксперта, которому была передана изъятая при задержании сумка.

– Привет. Это Егоров. Есть что-нибудь?

– Представь себе, да! – Голос эксперта дрожал от возбуждения.

Егоров так стиснул телефонную трубку, что у него захрустели суставы.

– Пальцы!

– Точно! Я нашел четыре отличных отпечатка, – криминалист явно был доволен собой. – И все они есть в нашем архиве!

– Кто она? – выдохнул Егоров.

– Некая Эльза Макоева, подозреваемая в убийстве пяти человек – двух женщин и трех детей, – совершенном с особой жестокостью в мае 2002 года в чеченском селе Автары.

– Почему «подозреваемая»? – уточнил Егоров.

– Так суда не было, – пояснил эксперт. – Родственники ее куда-то спрятали. Хотя у следствия были все улики, в частности, ружье с ее отпечатками пальцев, из которого были совершены убийства, а также показания свидетелей, видевших ее выходящей из дома, где проживали погибшие, с этим ружьем в руках.

Егоров вскочил из-за стола:

– Сейчас я спущусь за всеми материалами.

– Подожди! Я еще заключение не дописал, – попытался остановить его эксперт.

Но в ответ из трубки уже неслись короткие гудки.

* * *

Их освободили через пять часов после задержания. Следователь, проводивший допрос, зачитал постановление об освобождении, но Руслан Хамзатов поверил в то, что он действительно свободен, только оказавшись на улице. После разговора с суровым фээсбэшным полковником, командовавшим скрутившими их спецназовцами, у Руслана в глубине души поселился червь сомнения, а что, как на этот раз не удастся выскочить? Что, если ни ксивы, разрешающие открыто носить с собой стволы, ни адвокаты, ни даже могущественный Аслан не смогут ничего сделать? Но нет, не смогли фээсбэшники ничего доказать, отпустили.

Ильяс первым делом бросился осматривать машину – не поцарапали ли ее легавые. Но Руслан заторопил его:

– Потом! Сначала расскажем обо всем Аслану.

При упоминании имени хозяина Ильяс тотчас же прекратил бестолково суетиться возле «мерса» и проворно прыгнул за руль. Руслан уселся рядом, и через секунду они уже мчались прочь от мрачного здания на Лубянке. Руслан решил, что впредь даже близко не будет подъезжать к нему. Ну, его к шайтану. Лучше час в объезд потерять, лишь бы никогда больше не вспоминать камеру в похожем на каменный мешок бетонном подвале.

Казино уже открылось – над входом переливалось рубиновыми огнями придуманное Асланом название «Медведь». Правда, машин на гостевой стоянке пока еще было мало. «Это и к лучшему, – решил про себя Руслан. – Раз посетителей мало, значит, хозяин скорее всего свободен». Объехав вокруг казино, он заехал во внутренний двор. Навороченный джип хозяина стоял на своем месте, под специально выстроенным по приказу Аслана металлическим навесом. Руслан поставил рядом свой «мерс» и вместе с Ильясом через черный вход вошел в здание. Кабинет Аслана располагался на третьем этаже. Обычно он не держал перед дверью телохранителей, но сегодня в приемной, кроме бывшей модели, секретарши Любки, сидели двое охранников. Руслан еще не успел поздороваться с ними, как Аслан распахнул дверь своего кабинета и жестом велел ему зайти. Очевидно, впустивший их в казино охранник доложил хозяину об их прибытии по внутренней связи.

В кабинете Самедов вернулся за свой стол, отодвинул в сторону наполовину опустошенную бутылку марочного коньяка и вопросительно взглянул на Руслана.

– Эта Тамара нас подставила! – воскликнул тот, жадно покосившись на бутылку коньяка на столе хозяина. – Как только мы с Ильясом отъехали от банка, на нас напали фээсбэшники и обоих повязали!

– А она? – перебил его Аслан.

– Сбежала вместе с деньгами!

Самедов прикрыл глаза, потом поднялся из-за стола, достал из застекленного шкафа хрустальный стакан и, наполнив его коньяком почти до краев, протянул Руслану.

– Пей и забудь о том, что сегодня было.

Руслан жадно припал губами к стакану и несколькими глотками осушил его. По телу разлилось приятное тепло, придавая ему храбрости, которая чуть было не изменила ему при разговоре с фээсбэшным полковником.

– Как это забудь?! – возмутился он. – А Тамара?! Мы из-за нее полдня в камере просидели! Да еще деньги! Как можно такое спускать?!

– Ишак! – неожиданно прикрикнул на него Аслан. – Да если бы фээсбэшники взяли вас вместе с этими деньгами, вы бы так в камере и остались! Так что благодари Аллаха, что Тамара унесла деньги с собой. Ты хоть знаешь, чье поручение она выполняла?

– Чье? – обескураженно спросил Руслан.

– Того, кто руководит борьбой наших братьев в Чечне, – ответил Самедов, понизив голос.

Руслан изумленно вскинул брови:

– Неужели самого Шамиля?

Самедов презрительно хмыкнул.

– Да у него сотни таких, как Шамиль, – и немного помолчав, добавил: – Так что, если хочешь жить, забудь о Тамаре. Потому что, если ее хозяин узнает, что ты собираешься мстить ей, тебя в тот же день зарежут, как барана.

– Не очень-то ей отомстишь, – пробурчал Руслан. – Сегодня она не только сбежала от фээсбэшников, но и пристрелила одного из них.

– О ком ты говоришь?

Руслан Хамзатов взглянул в прищуренные глаза Аслана Самедова и поспешно кивнул.

– Ни о ком, Аслан. Коньяк в голову ударил. – Для большей убедительности он даже взъерошил свои густые волосы. – Вот и несу неизвестно что.

– То-то. – Самедов одобрительно усмехнулся. – Иди и объясни это Ильясу. А то он и на трезвую голову любит болтать.

* * *

На экстренно созванном совещании Совета безопасности присутствовали только силовые министры, да и то не в полном составе – министр внутренних дел находился в инспекционной поездке на Северном Кавказе и в силу данной причины не мог явиться на совещание, о котором было объявлено лишь час назад. Но если в его участии и не было особой необходимости, то отсутствие министра иностранных дел серьезно волновало председательствующего на совещании секретаря Совбеза. Однако он сам посчитал, что главе МИДа не стоит ломать график своих рабочих встреч с представителями иностранных держав, чтобы не привлекать внимания зарубежных дипломатов к рассматриваемому вопросу и не посеять панику в их рядах, как произошло при затоплении в Тихом океане российской космической станции «Мир».

Докладывал специально вызванный на совещание командующий космическими войсками, который прежде никогда не принимал участия в работе Совета безопасности и, если бы не сегодняшнее ЧП, так никогда и не оказался здесь. Все время, пока секретарь Совбеза не предложил ему высказаться по существу вопроса, он неподвижно просидел на стуле с неестественно выпрямленной спиной и, мучительно потея, несмотря на исправно работающие в зале заседаний кондиционеры.

– Космический аппарат «Зодиак» был выведен на околоземную орбиту в 1989 году ракетой-носителем «Энергия», – механическим голосом начал он, кожей лица ощущая сошедшиеся на нем взгляды секретаря и постоянных членов Совбеза: министра по чрезвычайным ситуациям, директора ФСБ и своего непосредственного начальника – министра обороны.

Сейчас эти взгляды не предвещали ничего хорошего. Командующий космическими войсками пользовался расположением президента и главы Минобороны, о чем свидетельствовало недавнее присвоение ему звания генерал-полковника. Но он и сам прекрасно понимал, сколь зыбко это расположение, а после сегодняшнего ЧП с «Зодиаком» его и вовсе можно поставить под сомнение. Генерал-полковник не имел ни малейшего отношения к созданию космического аппарата, а в момент запуска «Зодиака» в 89-м году вообще командовал одним из подразделений противовоздушной обороны Москвы. Но по укоренившимся правилам бюрократических игр именно ему, как старшему руководителю, предстояло ответить за сегодняшнее ЧП в своем ведомстве и за его возможные негативные последствия. Чтобы хоть как-то смягчить эти последствия для себя лично, командующий космическими войсками по дороге в Кремль, в машине, наизусть выучил представленные подчиненными сведения о «Зодиаке» и сейчас старательно демонстрировал силовым министрам и секретарю Совбеза, что он досконально владеет существом вопроса.

– «Зодиак» являлся асимметричным ответом СССР на тогдашнюю американскую программу СОИ, – не заглядывая в захваченную на совещание развернутую справку о проекте «Зодиак», продолжал генерал-полковник. – В случае развертывания американской стороной боевых космических станций на околоземной орбите и обострения напряженности до кризисного состояния принудительным подрывом находящегося на борту «Зодиака» термоядерного заряда планировалось разом уничтожить всю орбитальную группировку космических аппаратов вероятного противника.

– И для этого вам понадобилось выводить в космос тысячемегатонную ядерную боеголовку? – раздраженно спросил министр по чрезвычайным ситуациям таким тоном, словно решение о запуске орбитальной станции с ядерным зарядом принимал не кто иной, как нынешний командующий космическими войсками.

– Мощность заряда была подобрана таким образом, чтобы при его подрыве гарантированно уничтожить все искусственные спутники Земли как на низких, так и на высотных орбитах, – несколько смутившись, ответил генерал-полковник.

Очевидно, присутствующих удовлетворил такой ответ, потому что новых вопросов не последовало. Это немного обнадежило генерал-полковника, и он уже более уверенно продолжал:

– Старт ракеты-носителя прошел успешно. Однако связь с «Зодиаком», несмотря на все попытки, так и не удалось установить из-за того, что на космическом аппарате по какой-то причине не раскрылась приемопередающая антенна. В дальнейшем в связи с изменением политической ситуации финансирование данной космической программы прекратилось и проект «Зодиак» был закрыт. А выведенный в космос космический аппарат до сегодняшнего дня находился в неуправляемом полете, но в результате последних вспышек на Солнце сошел со своей орбиты и начал снижение к Земле.

– Так что, теперь он упадет на Землю? – резко спросил со своего места секретарь Совета безопасности.

Проникающие в высокие окна зала заседаний лучи заходящего солнца окрашивали интерьер помещения в багровые тона, что еще более обостряло трагизм и напряженность момента.

– Мы классифицируем это, как неуправляемый спуск, – осторожно поправил секретаря Совбеза командующий космическими войсками.

– Какая разница, как это называется! – поморщился министр по чрезвычайным ситуациям. – Лучше скажите, что произойдет в результате вашего «неуправляемого спуска»?

– Так как связь с «Зодиаком» отсутствует, трудно предсказать его поведение, – переведя взгляд на руководителя МЧС, продолжал генерал-полковник. – Вариантов несколько. Возможно, что ничего катастрофического не произойдет. Программа использования «Зодиака» предусматривала его возвращение на Землю в автоматическом режиме, поэтому космический аппарат оборудован системой мягкой посадки, которая включается автоматически при входе аппарата в плотные слои атмосферы. Если эта система исправна, то спуск «Зодиака» пройдет в штатном режиме.

– Ну а если система посадки не сработает, что тогда – ядерный взрыв? – с горькой усмешкой спросил глава МЧС.

– Ни в коем случае! – уверенно воскликнул командующий космическими войсками. – Установленная на «Зодиаке» многоступенчатая система предохранителей абсолютно исключает самопроизвольный подрыв ядерного заряда. Худшее, что может произойти, – разрушение космического аппарата в плотных слоях атмосферы, что, очевидно, приведет к заражению местности радиоактивными материалами, использованными в конструкции ядерного заряда.

– И какова, по вашим оценкам, площадь такого заражения? – вновь поинтересовался министр по чрезвычайным ситуациям.

Командующий космическими войсками скорбно вздохнул:

– По предварительным оценкам, площадь радиоактивного заражения составит полосу шириной до двухсот и протяженностью до тысячи километров.

Участники совещания молча переглянулись, но министр по чрезвычайным ситуациям не смог или не захотел сдержать эмоций и, покачав головой, заметил:

– Ничего себе. Значит, как вы утверждаете, если система аварийной посадки сработает, то ничего катастрофического не произойдет, а если нет, то мы получим зону радиоактивного заражения, равную по площади чуть ли не половине европейской части страны! Хорошая альтернатива, нечего сказать.

– Такая альтернатива совершенно не приемлема! – категорично заявил секретарь Совбеза и, взглянув на замершего по стойке «смирно» генерал-полковника, требовательно спросил: – Скажите, космические войска располагают средствами для предотвращения радиоактивного загрязнения местности?

– Так точно, товарищ генерал армии! – на весь зал гаркнул командующий космическими войсками. – Я предлагаю направить к «Зодиаку» корабль со спасательной экспедицией для осмотра космического аппарата и развертывания нераскрывшейся антенны. Если спасателям удастся эта операция, связь с «Зодиаком» будет восстановлена, и тогда по командам из центра управления можно будет безопасно приземлить аппарат в заданном районе.

– Не слишком ли много «если», – заметил со своего места руководитель МЧС.

Но секретарь Совбеза хмуро взглянул на него и, вновь повернувшись к командующему космическими войсками, спросил:

– Как я понимаю, другого варианта у вас нет?

– Нет, товарищ генерал армии, – честно ответил тот.

Он прекрасно понимал скепсис министра по чрезвычайным ситуациям. Предложенный план спасения сошедшего с орбиты искусственного спутника со сверхмощной термоядерной боеголовкой был чрезвычайно сложен и рискован, не говоря о стоимости подготовки и осуществления космического полета. Но этот план давал реальный шанс восстановить связь с неуправляемым космическим аппаратом и посадить его на Землю после семнадцати лет скитаний в космосе. Тем более что после того как американские астронавты провели ремонт своего «Шаттла» прямо на орбите, командующий космическими войсками верил в успех своих подчиненных.

Его вера передалась секретарю Совета безопасности. Он кивнул и спросил:

– Сколько вам нужно времени на подготовку такой экспедиции?

– Семь дней! – бодро ответил командующий космическими войсками. – По нашим расчетам «Зодиак» должен войти в плотные слои атмосферы через двенадцать суток, так что мы как раз укладываемся в сроки.

Секретарь Совбеза снова кивнул и, подводя итог затянувшейся дискуссии, сказал:

– Хорошо! Я доложу о вашем предложении президенту, а вы подготовьте необходимое обоснование. – Он внезапно прищурился и, пристально взглянув в глаза командующему космическими войсками, добавил: – И смотрите, чтобы ваши расчеты оказались верными.

– Чтобы не нагнетать панику, думаю целесообразно позаботиться о том, чтобы информация о «Зодиаке» не просочилась в СМИ, – переглянувшись с главой МЧС, подал голос министр обороны.

– Безусловно! – резко вскинул голову секретарь Совбеза. – Причем не только в СМИ! Иначе пострадает международный авторитет России! А мы не имеем права этого допустить! – Сурово посмотрев на каждого из присутствующих, он остановил свой взгляд на директоре Федеральной службы безопасности: – Полагаю, вы меня понимаете, Евгений Николаевич?

* * *

На улице уже начали сгущаться сумерки, когда Егоров наконец добрался до дома. В пустой квартире его никто не ждал: после развода жена с дочерью жили отдельно. Вот уже несколько лет, как они живут порознь, и, казалось бы, давно пора к этому привыкнуть, но отчего-то сегодня он чувствовал себя особенно одиноко. Сбросив пропитавшуюся потом одежду, Егоров прошел в ванную. Он долго стоял под душем, снимая с себя усталость и напряжение минувшего дня, потом вытерся полотенцем и, натянув плавки и спортивные штаны, вышел из ванной. Расстеленный на полу линолеум приятно холодил босые ступни. Несмотря на поздний вечер, есть совершенно не хотелось, и Егоров решил ограничиться чашкой зеленого чая и парой крекеров. Налив воды в электрический чайник, он уже собрался включить его, когда в прихожей надрывно прозвенел дверной звонок. Гадая про себя, кто бы это мог быть, Егоров вышел в коридор и, не включая свет, заглянул в дверной «глазок». На площадке стоял Александр Ватутин.

Открыв дверь, Егоров с удивлением взглянул на старого друга:

– Привет. Что случилось?

Александр молча протянул ему газетный сверток, в котором оказалась бутылка водки.

– Давайте, Андрей Геннадьевич, по христианскому обычаю помянем погибшего лейтенанта. Как его звали?

– Евгений Торопов, – ответил Егоров и посторонился, пропуская Ватутина в квартиру. – Заходи.

Пока тот снимал обувь, Егоров надел домашнюю рубашку, затем вместе с Александром прошел на кухню, нарезал хлеб, достал из холодильника сыр и копченую колбасу, открыл банку маринованных огурцов. Ватутин твердой рукой разлил по стопкам водку. Не садясь за стол, офицеры молча выпили и так же молча поставили рюмки обратно на стол. Егоров откусил кусок затвердевшего сыра, не ощущая вкуса, разжевал его. Ватутин вовсе не притронулся к закуске.

– Андрей Геннадьевич, расскажите: какой он был? – немного помолчав, попросил он. – Я ведь его совсем не знал. Даже познакомиться не успел.

Егоров тяжело вздохнул:

– Толковый парень. Вдумчивый, сообразительный. Отличного опера мы сегодня потеряли… А родители сына. Младший брат у него остался, в будущем году школу заканчивает.

– И девчонка, наверное, была, – добавил Ватутин.

Егоров покачал головой:

– Вот этого не знаю.

– Непременно была, – категорично заявил Александр. – Не может быть, чтобы у такого видного парня и девчонки не было. А какая-то гнида! – взмахнув рукой, Александр разрубил ладонью воздух. – Его убила. – Он требовательно взглянул на Егорова. – Выяснили, кто такая?

Тот кивнул:

– Эльза Макоева. Вдова чеченского полевого командира Магомета Макоева. С 2002 года разыскивается МВД Чечни за совершенные ею убийства двух женщин и трех детей, но, как видишь, безрезультатно. По оперативным данным, Макоева все это время находилась где-то за границей и вот теперь объявилась в Москве.

Ватутин нахмурился:

– Я помню Макоева. На его счету несколько терактов на железной дороге в Чечне и соседнем Дагестане, но в основном его банда занималась грабежами и убийствами мирных жителей. Мы дважды пытались взять его, но оба раза он ускользал. А несколько лет назад прошла информация, что свои же его и убили… Но вот про жену Макоева я ничего не слышал.

– Неудивительно, – ответил Егоров. – До того как скрыться, Эльза жила в доме мужа вместе с его родителями.

Ватутин удивленно посмотрел на него:

– Когда же она выучилась так стрелять? В перерывах между стиркой и уборкой?

– Думаю, что последние годы у нее был хороший инструктор, который и натаскал ее и чье поручение она вчера выполняла, – задумчиво произнес Егоров и в ответ на недоуменный взгляд Ватутина пояснил: – Так как Макоева скрылась вместе с полученными в банке деньгами, ее сообщников, которых задержали твои парни, пришлось отпустить. Они оба из группировки небезызвестного тебе Аслана Самедова. Сразу после освобождения они бросились к хозяину с докладом. Я послал к принадлежащему Самедову казино бригаду наружного наблюдения. И там парни с помощью лазерного микрофона записали их разговор, в ходе которого Самедов признался, что Макоева выполняла поручение зарубежного лидера чеченских боевиков. Примечательно, что сам Самедов и его люди знают Макоеву под тем же вымышленным именем, которым она назвалась, когда получала в банке деньги по фальшивому паспорту.

– Выходит, Самедов связан с зарубежным главарем духов! – горячо воскликнул Ватутин.

Но Егоров не разделил его уверенности.

– Вряд ли. Тот использовал людей Самедова только для отвлечения нашего внимания, значит, он не доверяет ему. Зато доверяет Макоевой, поэтому он и направил ее в Москву.

– Чтобы она сняла в банке предназначенные для боевиков деньги? – уточнил Ватутин.

Егоров снова задумался и спустя несколько секунд сказал:

– Если только она не специально подготовленный для работы в Москве резидент.

* * *

На памяти Дениса Ракитина еще не было таких дежурств. В центр управления то и дело заходили штабные офицеры за новой информацией о «Зодиаке», а подполковник Маркин беспрестанно куда-то звонил. После обеда и вовсе произошло невиданное: в КИК приехал порученец от самого командующего космическими войсками. Выслушав доклад Маркина, он задал пару вопросов Денису, приказал ему распечатать из базы данных файл со сведениями о «Зодиаке» и, забрав отпечатанные материалы, сразу уехал. Но несмотря на напряженность дежурства, к концу смены Денис вовсе не чувствовал себя усталым. Напротив, пережитое за день волнение требовало выхода. Лучшим способом снять стресс было завалиться дружной компанией в какой-нибудь бар. Денис знал в городе пару подходящих мест, где можно было от души повеселиться. Но вопрос упирался в компанию. Язвенника Волкова в кабак не пригласишь, а пить в одиночестве Денису не хотелось. Правда, был еще один вариант: подбить на это дело старого приятеля Олега, подвизавшегося на почве журналистики в столичных «Известиях».

Они познакомились, когда Денис еще учился в «Можайке», а Стремоусов на факультете журналистики МГУ, только курсом старше. На одном из курсантских вечеров Денис подцепил смазливую девчонку, и та как-то пригласила его на аналогичный студенческий вечер в общаге МГУ. Тогда-то Денис и узнал, что там учится не она, а ее парень. Тем не менее он преисполнился решимости отбить подругу у ее кавалера, даже если для этого придется пустить в ход кулаки. Но делать этого не пришлось. Ее приятель-студент и не думал возражать, чтобы его подруга встречалась еще с кем-то. Поначалу Дениса это удивило, но потом он догадался, что девчонка уже порядком надоела студенту и он был даже рад от нее избавиться. Они классно оттянулись все втроем на той вечеринке. А когда вечеринка закончилась, изрядно захмелевшая девчонка без всякого стеснения переспала с ними в одной из пустующих комнат общежития, правда, потом, чтобы не выглядеть совсем уж безнравственной, утверждала, что ничего этого не помнит. Денис протусовался с ней где-то еще около месяца, а потом бросил. Причем подруга не особенно переживала по этому поводу – судя по всему, за это время она уже подобрала замену курсанту военной академии. Зато знакомство Дениса с ее бывшим ухажером Олегом Стремоусовым не ограничилось их случайной встречей в студенческой общаге. Олег оказался классным парнем. Он знал все крутые московские дискотеки и без труда мог достать записи популярных рок-групп. Сначала они виделись от случая к случаю, потом стали встречаться чаще. Вместе ходили на рок-концерты, на студенческие вечеринки и дискотеки, вместе кадрили девчонок, а один раз даже вместе убегали от милиции после драки с рок-фанатами на одном из концертов. После выпуска из академии Денис стал видеться с Олегом реже, но отношений с ним не прервал и, всякий раз выбираясь в Москву, звонил приятелю своей курсантской юности.

На этот раз Денис позвонил ему из своей краснознаменской квартиры.

– Здорово, старик! Ты где пропадал?! Как дела?!

Судя по голосу, Олег действительно был рад его слышать.

– Был на службе. Сейчас освободился, – ответил Денис.

– Так подгребай сюда! – живо отреагировал Олег. – Я в боулинге на Пресне… – Он назвал адрес. – С… В общем, приезжай – познакомлю! Ты когда будешь?!

Денис прикинул расстояние: сорок километров по шоссе до Москвы, потом еще по городу… Часа на полтора, не меньше.

Но Олег опередил его:

– А, неважно! Мы тут как минимум до полуночи! Так что давай, подъезжай!

В паузах между фразами Олега из трубки доносились зажигательные музыкальные ритмы. Это и определило выбор Дениса. В конце концов, он сам хотел оттянуться, да и завтра у него законный выходной. Так что почему бы не рвануть в Москву? А переночевать можно будет на квартире у Олега или, в крайнем случае, у родителей.

– Договорились. Через пару часов буду, – ответил он.

Он добрался до места даже быстрее, чем предполагал. Вечером в сторону Москвы Можайское шоссе оказалось относительно свободным. Денис гнал под сто и через полтора часа такой езды уже был возле названного Олегом боулинга. Несмотря на поздний вечер, мест на автостоянке практически не было. Но Денис кое-как все-таки втиснул свою «девятку» между немецким «Пассатом» и японской «Маздой». В принципе папаша мог раскошелиться и на иномарку для своего единственного сына. Но Денис понимал, что это был бы уже явный перебор. Маркин бы просто из штанов выпрыгнул, если бы увидел его разъезжающим вот на такой «Мазде», да и остальные офицеры комплекса стали бы смотреть на него с явным неодобрением. А чувствовать себя изгоем среди коллег, большинство которых не могли позволить себе собственный автомобиль, Денису не хотелось.

Отбросив мрачные мысли, он направился к боулингу. Суровый охранник на входе лишь для вида взглянул на него и посторонился, освобождая проход. Судя по всему, внутри не было VIP-клиентов, ради которых следовало ограничивать доступ простым смертным. Впрочем, сегодня Денис не ощущал себя простым смертным. Он был одним из немногих, избранным, которому была известна страшная тайна «Зодиака» – космического корабля-призрака, несущего в своем чреве сверхмощный ядерный заряд и неумолимо приближающегося к Земле. Дениса даже прошиб озноб, когда он представил, как в холодном, черном пространстве космоса со скоростью почти десять километров в секунду несется по орбите неуправляемый космический корабль, размером с железнодорожную цистерну, снижающийся на несколько десятков метров при каждом витке. Денис даже передернул плечами, чтобы отогнать это наваждение, и решительно распахнул тугие двери боулинг-клуба.

Внутри гремела музыка, по стенам и игровым дорожкам метались разноцветные огни софитов, слышался глухой звук катящихся шаров и звонкие удары сбиваемых кеглей. Денис в нерешительности остановился посреди зала и закрутил головой по сторонам. Все дорожки и столики были заняты играющими. Денис уже решил, что ему придется изрядно побродить по залу в поисках Стремоусова, как тот неожиданно сам вынырнул откуда-то сбоку.

– Здорово, старик! – на весь зал заорал он и, подскочив к Денису, крепко обнял его.

Он был одного роста с Денисом, но из-за своей сутулости казался ниже. Чтобы избавиться от этого дефекта своей фигуры, Олег усиленно качался в тренажерном зале, благодаря чему имел широкие плечи и бугристые тугие мышцы.

– Сдурел? Задавишь, – через силу выдохнул Денис, безуспешно пытаясь освободиться из объятий своего приятеля.

– Подумаешь, какой неженка. А еще ракетчик, – усмехнулся Олег.

Денис обиделся:

– Сколько раз тебе нужно повторять: я не ракетчик!

– А кто, космонавт?! – заржал Стремоусов, но, увидев, как плотно сжались губы Дениса, дал задний ход. – Ладно, не кипятись. Пойдем, я тебя с нашими познакомлю.

Он схватил Дениса за руку и потащил к оккупированным гостями столикам. За одним из них сидела рыжая девица с шалыми глазами и угрюмого вида мужик на несколько лет старше Дениса.

– Семен, Анна, – коротко представил их Стремоусов, после чего перевел взгляд на своих знакомых и с пафосом объявил: – А это друг моей грешной юности Денис Ракитин! Вот такой парень! – Для большей убедительности Олег отогнул большой палец, но почему-то держал его не вертикально, а горизонтально.

На угрюмого Семена его слова не произвели никакого впечатления, зато рыжеволосая Анна стрельнула в Дениса заинтересованным взглядом.

– Здравствуйте, – переглянувшись с ней, поздоровался Денис.

– Здорово, – буркнул в ответ Семен и, поднявшись из-за столика, ухватил Олега за рукав. – Идем, сейчас как раз наша очередь шары бросать.

Они тут же испарились, а Денис охотно присоединился к оставшейся за столиком девице. На столе стоял на две трети опустошенный графин с водкой и разнообразные закуски.

– Давайте выпьем за знакомство, – предложил своей соседке Денис, ловко наполнив водкой две первые попавшиеся под руку стопки.

Та возражать не стала. Лихо опрокинув в рот содержимое своей рюмки, Денис закусил ломтиком наколотой на шпажку ветчины с «мясной тарелки» и тут же налил по второй. Водка оказалась хорошей, закуска сытной, девица бойкой и словоохотливой, и через пару минут общения Денис уже азартно рассказывал ей сальные анекдоты, незаметно щупая под столиком ее обтянутое прозрачным нейлоном колено.

– Вы такой веселый, Денис. А чем вы занимаетесь? – в разгар «беседы» неожиданно спросила она.

Денис замялся, гадая, что бы такое сказать, но его выручил возвратившийся к столику Олег.

– Денис у нас секретный военный инженер, – наклонившись к самому уху Анны, прошептал Стремоусов. – Но об этом тсс… никому. – Он приложил палец к губам и замотал головой из стороны в сторону.

– Правда? – Анна недоверчиво прищурила глава.

– Чистая! – продолжая дурачиться, Олег ударил себя кулаком в грудь.

Девица хотела еще что-то спросить, но у столика некстати появился Семен, и Олег тут же переключился на него:

– Что, съел?!

– Проиграл, признаю, – пробурчал Семен, потом взял со стола прижатую одной из тарелок бумажку со счетом и, добавив к ней две тысячи рублей, положил обратно под тарелку. Расплатившись, он строго глянул на притихшую Анну, которая спешно поправляла под столом смятую юбку, и требовательно сказал: – Все, пошли.

Девица не посмела возразить. Она подхватила свою сумочку, кокетливо и, как показалось Денису, с сожалением взглянула на него и послушно засеменила за Семеном в сторону выхода.

Олег даже не взглянул в их сторону и, явно довольный своим выигрышем, плюхнулся на освободившееся место.

– Ну, ты чего нос повесил? В кои-то веки увиделись? – весело произнес он, разливая по стопкам остатки водки.

Денис неопределенно пожал плечами и, посмотрев вслед скрывшейся девице, спросил.

– Слушай, Олег, а это кто такая?

– Анька-то? – небрежно переспросил Стремоусов. – Шут ее знает. Семен притащил. – Он пристально взглянул на Дениса и уточнил: – Ты на нее запал, что ли? Брось! Мы тут с тобой таких телок снимем! Только давай сначала выпьем!

Водка быстро закончилась, и Олег, подозвав официантку, попросил у нее принести второй графин. Денис, помня, что ему придется садиться за руль, не особенно налегал на спиртное. Олег же опрокидывал стопку за стопкой и, когда уже основательно набрался, неожиданно предложил Денису покидать шары. Он уже с трудом держался на ногах, но, очевидно, не желая признавать факт своего опьянения, вкладывал всю силу в удар. Шары летели у него куда попало, и Денис подумал, что если бы сейчас предложил Олегу пари, то легко бы обыграл его. Однако до пари дело не дошло. Не дожидаясь, когда автомат выставит кегли для очередного броска, Олег пустил шар и угодил им в предохранительную планку, переломив ее пополам. Тут же прибежали механик и инструктор, а следом за ними два громилы охранника. Денис пытался уладить дело миром, но Олег встал в позу, заявив, что автомат был неисправен и поэтому он отказывается платить за причиненный ущерб. Естественно возник скандал, и Денис, чтобы избежать вызова милиции, на чем настаивал механик, вынужден был заплатить штраф из собственного кармана. Вмешательства милиции удалось избежать, но из боулинга их обоих бесцеремонно выставили. Девчонок, естественно, снять не удалось, что окончательно испортило Денису настроение. Олег, правда, предлагал отправиться в какое-нибудь другое место, но Денис, более-менее трезво оценив его состояние, решил, что лучше всего будет отвезти захмелевшего приятеля домой. Стремоусов по дороге задремал, и Денису кое-как удалось растолкать его, когда они подъехали к дому.

Проснувшись, Олег повел вокруг осоловевшими глазами и гневно воскликнул:

– Какое право они имеют выставлять меня, специального корреспондента «Новых известий», на улицу?! Меня в президентский пул приглашали, чтобы работу самого президента освещать, а они меня, как щенка, на улицу!

Олег всегда был о себе высокого мнения, а когда напивался, самомнение вообще било у него через край. Денис знал по опыту, что лучше всего с ним не пререкаться и не спорить, иначе Олег заводился, и тогда его уже было не остановить. Он обошел машину и, открыв дверь, помог приятелю выбраться наружу.

– Да я про них такое напишу! На всю страну их балаган ославлю! – продолжал негодовать Стремоусов, когда Денис вел его к подъезду.

У Дениса уже голова раскалывалась от его болтовни, но Стремоусов явно был в ударе и замолкать, похоже, не собирался. Выходя из лифта, он повис на плече Дениса и горячо зашептал ему в ухо:

– В этот вшивый боулинг вообще никто не пойдет. Я тебе отвечаю!

– Давай уже, открывай! – Денис подтолкнул его к двери.

Олег долго возился с ключами, прежде чем открыть дверь, а когда все-таки открыл, остановился на пороге и снова повернулся к Денису.

– Поверь моему слову, они все у меня в ногах валяться будут, когда узнают, кто я такой. У меня же каждая статья – сенсация. После каждой публикации море писем! Не поверишь, старик, мо-ре!

Последние слова пьяного приятеля переполнили чашу терпения Дениса. Он довольно грубо втолкнул Олега в квартиру и, захлопнув за собой дверь, закричал:

– Какое море писем?! Чего ты гонишь?! Кому интересны твои сплетни про любовные похождения правительственных чиновников или про гомосексуализм в армии?! И такие статьи ты называешь сенсациями?!

Сказав все, что он думает о журналистском творчестве приятеля, Денис приготовился выслушать от него поток оскорбительных слов, но этого, как ни странно, не произошло. Затуманенное алкоголем сознание Олега вяло отреагировало на критику. Он лишь улыбнулся в ответ и, с трудом ворочая языком, произнес:

– Старик, в нашем мире не может произойти ничего экстра-орди-нарного. Все сенсации создаем мы, журналисты.

– Через двенадцать дней на Землю упадет искусственный спутник с ядерной боеголовкой! – в запале выкрикнул Денис. – Это тебе не сенсация?!

Денис так и не понял, что заставило его сообщить Стремоусову о «Зодиаке». То ли всему виной оказался стресс, который ему так и не удалось снять, то ли выпитая в боулинге водка, то ли желание поставить приятеля на место. Затаив дыхание, он ждал, как отреагирует Олег на его последние слова.

Но тот лишь кивнул и пробормотал:

– Сенсация.

После чего свалился на стоящий в гостиной диван и уже через несколько секунд захрапел.

Глава 2

Откровение

Денис проснулся с больной головой – видимо, накануне он все-таки хватил лишнего. Где-то на кухне гремел посудою Олег. «Небось ищет, чем опохмелиться», – злорадно подумал о нем Денис. Он встал с кушетки. Диван в гостиной занял Олег, и Денису пришлось расположиться в его рабочем кабинете, где, кроме письменного стола с компьютером и принтером, вертящегося кресла на колесиках и шкафа-стеллажа, вечно заваленного журналами и какими-то папками с вырезками из российских и зарубежных, в основном английских, газет, имелась только тахта.

В окно ярко светило солнце, обещая такой же знойный день, как накануне. Щурясь от режущего глаза солнечного света, Денис кое-как расправил на тахте смятый плед, затем натянул джинсы и прошлепал на кухню.

– Здорово, старик! – приветствовал его Стремоусов. – Как сам?

К удивлению Дениса, он выглядел, как огурчик, словно и не влил в себя накануне почти литр водки.

– Дай, что ли, рассолу или чего там у тебя есть, – попросил Денис.

– Какой рассол, старик?! – воскликнул Стремоусов и, взяв что-то с разделочного стола, потряс в воздухе распечатанной упаковкой каких-то антиалкогольных импортных таблеток. – Вот чем лечиться надо! – назидательно произнес он. – Сейчас я тебя мигом на ноги поставлю.

Щедро налив в высокий стакан минеральной воды из пластиковой бутылки, Олег бросил туда две крупные таблетки, которые сейчас же окутались облачком газов. Он поболтал стакан в руке, ожидая, когда таблетки полностью растворятся, и протянул его Денису.

Шипучий напиток по вкусу чем-то напоминал «спрайт». Денис выпил его с удовольствием. Но самым удивительным оказалось то, что уже через несколько секунд голова прояснилась, да и тупая боль куда-то исчезла.

– А я что говорил, – с довольной улыбкой заметил Олег, наблюдая за изменением выражения лица Дениса.

Открыв дверцу подвесного кухонного шкафа, он покопался внутри и вынул оттуда еще одну упаковку таблеток, только нераспечатанную.

– Держи, старик, и вспоминай меня добрым словом, когда придется воспользоваться! Средство проверенное, любую интоксикацию в два счета снимает!

Денис с благодарностью принял подарок. Судя по практически мгновенному результату, это действительно была стоящая вещь.

Олег озорно подмигнул ему и вдруг без всякого перехода спросил:

– Так что у вас случилось с этим спутником?

– С каким спутником?! – в первый момент Денис не сообразил, о чем ведет речь его приятель.

– С тем, на котором установлена ядерная боеголовка и который, по твоим словам, вот-вот шлепнется на Землю.

Денис оцепенел. Он был уверен, что в своем вчерашнем состоянии Олег пропустил мимо ушей его слова о «Зодиаке», а тот, оказывается, все прекрасно запомнил. Денис тяжело опустился на табурет. Олег тут же подскочил к нему.

– Ты не уходи от ответа. Давай колись.

– Это секретные сведения, – попытался возразить Денис.

Олег насупился и, усевшись напротив Дениса, с обидой в голосе произнес:

– Старик, мы же друзья. А какие могут быть между друзьями секреты?

Денис тяжело вздохнул. Трудно отказать другу, особенно когда он только что выручил тебя.

– Ладно, слушай. Но учти, это не для печати.

Стремоусов осуждающе взглянул на Дениса:

– Обижаешь, старик.

Он слушал, затаив дыхание, а когда Денис закончил свой короткий рассказ, изумленно воскликнул:

– Ничего себе! Если бы не от тебя услышал, ни за что бы не поверил! Значит, теперь этот спутник должен упасть на Землю?!

Денис задумчиво покачал головой:

– В штабе изучают разные варианты по его безопасному возвращению. Может, что-нибудь и придумают.

Стремоусов вскочил с табурета и возбужденно заходил по кухне.

– Но ведь это же невиданный случай – Земле угрожает космический аппарат с ядерной боеголовкой! Ваше командование должно объявить общественности о грозящей опасности!

– Во-первых, еще неизвестно куда он упадет, – возразил Денис. – А во-вторых, в штабе и без нас с тобой разберутся, когда, кому и о чем объявлять.

Олег озадаченно взглянул на Дениса, но ничего не сказал. По выражению его лица нетрудно было догадаться, что на этот раз он не согласен с другом.

* * *

– …Личности сообщников Макоевой установлены. Они проходят по нашим учетам как члены чеченской криминальной группировки Аслана Самедова, но с нашей стороны им инкриминировать нечего. Без денег их связь с курьером недоказуема, так что обоих задержанных пришлось освободить, – закончил свой доклад полковник Егоров.

Он сидел за приставным столом в кабинете начальника управления по борьбе с терроризмом, меньше чем в метре от возглавляющего управление генерала Локтионова. Егорову было бы в тысячу раз легче доложить о провале операции у офиса «Ара-банка» кому-нибудь из заместителей начальника управления, а не самому Локтионову, которого он считал не только своим начальником, но и другом. Со своего места Егорову было отлично видно, как с каждой его новой фразой мрачнеет лицо Локтионова, но, собираясь на доклад к генералу, Егоров твердо решил, что не будет оправдываться, и сейчас не собирался этого делать.

Выслушав его, Локтионов потянулся к лежащей на столе пачке сигарет. Егоров знал, что после перенесенного еще в молодости ранения, врачи запретили Локтионову курить, и сейчас мысленно укорил себя за то, что своим последним провалом невольно вынудил его нарушить медицинский запрет.

– Как же так получилось, Андрей? – обратился к нему Локтионов, разминая в пальцах извлеченную из пачки сигарету.

– Исключительно по моей вине, товарищ генерал, – твердым голосом ответил Егоров.

Локтионов вздохнул:

– Хорошо, что ты это понимаешь. Ведь у тебя большой опыт, а попался на элементарный трюк с пустой сумкой! А может быть, ты устал, Андрей?

Егоров так плотно сжал челюсти, что на его лице на мгновение обозначились желваки.

– Готов понести любое наказание, товарищ генерал!

Локтионов раздраженно сморщился. Сигарета переломилась в его пальцах.

– Я не об этом. А взыскание получишь, не сомневайся! Погиб наш сотрудник! Его убийцу-курьера вы с Ватутиным упустили! И полученные курьером деньги, двести пятьдесят тысяч долларов, уже, очевидно, на пути к воюющим на Кавказе исламским боевикам!

Генерал замолчал. Молчал и Егоров, глядя, как начальник вертит в руках сломанную сигарету. «Все правильно: провал по всем позициям». Наконец Локтионов выбросил сигарету в корзину для бумаг и уже спокойнее закончил:

– Короче, так, от этого дела я тебя отстраняю. И от оперативной работы пока тоже. Сейчас по указанию директора в центральном аппарате формируется специальная группа по обеспечению режима секретности какого-то научного проекта. Подробностей я не знаю, но что-то связано с космосом. Пойдешь туда.

Егоров выпрямился на стуле. В душе закипела обида, но он сдержал ее.

– Есть, товарищ генерал.

Вернувшись к себе в кабинет, Егоров первым делом снял пиджак и, повесив его на плечики, убрал в шкаф. В отличие от апартаментов начальника управления в его собственном кабинете не было кондиционера, а даже открытая настежь форточка не спасала от жары. Андрей распахнул дверь, чтобы сквозняком хоть как-то проветрить кабинет, потом стянул с шеи галстук и швырнул его на одну из пустующих в шкафу полок. К черту! Если Локтионов считает, что он годится только на то, чтобы подшивать загрифованные бумажки и следить за соблюдением режимных мер во избежание разглашения подробностей какого-то научного эксперимента, он тоже не обязан соблюдать установленные генералом требования, по крайней мере, касающиеся внешнего вида!

– Разрешите, товарищ полковник? – раздалось со стороны двери.

Егоров обернулся – на пороге стоял Валентин Мальцев.

– Я к вам, – объявил он.

– Вижу, что ко мне. Зачем? – спросил Егоров.

Вопрос прозвучал грубо. Но сейчас у него не было ни сил, ни настроения подбирать вежливые слова.

– Как зачем? – удивился вошедший лейтенант. – Искать убийцу, которая застрелила Женьку. Я уже и рапорт начальнику подал, чтобы меня включили в вашу группу.

– Нет никакой группы! – сердито ответил Егоров. – Все – операция провалилась, и меня отстранили от дела!

– А как же убийца? – обескураженно спросил Мальцев. – Кто ее будет искать?

– Не знаю! Я этим делом больше не занимаюсь.

– Не занимаетесь? – Глаза Валентина гневно сверкнули. – А та сука, которая Женьку застрелила, значит, пусть и дальше помогает террористам, людей убивает. Так, по-вашему?! Так вот, знайте! – Лейтенант повысил голос. – Я не отступлю! Мы с Женькой были друзьями, настоящими друзьями. И я найду его убийцу, чего бы мне это ни стоило!

Развернувшись, Мальцев вышел в коридор, громко хлопнув за собой дверью. Егоров с тоской посмотрел ему вслед. Парень считает его чуть ли не предателем. И по-своему он прав, потому что Эльза Макоева по-прежнему разгуливает на свободе.

В горле першило то ли от жары, то ли от накатившего раздражения. Хотелось выпить чего-нибудь освежающего, но в кабинете не было ничего, кроме растворимого кофе, а от одной мысли, что он будет пить горячий кофе в такую жару, Егорову стало не по себе. Внезапно он вспомнил про летнее кафе в переулке за «Детским миром». В прошлом году там он познакомился с замечательной девушкой Ириной, которую полюбил всей душой и с которой, несмотря на это, увы, расстался. После развода с женой Егорову не удавалось завязать с женщиной прочных отношений, и после бурного, но, как правило, непродолжительного романа следовал разрыв. Он грустно вздохнул. Видимо, он не создан для семейной жизни. Но если раньше оправданием этого утверждения служила любимая работа, то теперь нет и ее. Егоров укорил себя. Если он и дальше будет рассуждать в том же духе, останется только застрелиться или по крайней мере подать рапорт об отставке. Нужно срочно остановить поток отрицательных эмоций. Почему бы действительно не освежиться на улице, посидев в летнем кафе, тем более что как раз подошло обеденное время. Открыв дверцу шкафа, Егоров потянулся за пиджаком, но, вспомнив о своем решении, снова закрыл шкаф и вышел из кабинета в одной рубашке…

Практически все места в кафе были заняты. Но ему повезло – двое парней как раз освободили один из столиков, и он расположился на их месте. Пока официантка убирала со стола использованную посуду, Егоров с интересом осмотрел собравшуюся вокруг него публику. Большинство посетителей составляли молодые люди. За соседним столиком вели неторопливую беседу две модно одетые девушки, лет по девятнадцать-двадцать. Одна из них пила газированный напиток, вставив соломинку прямо в бутылку, другая – выжатый апельсиновый сок. Кроме напитка и сока перед девушками стояли широкие плоские тарелки с одинаковым салатом из свежих овощей с кусочками брынзы. «Цезарь», – вспомнил Егоров название салата. Его собственные кулинарные упражнения ограничивались простейшим салатом из помидоров, иногда с добавлением огурца и, в зависимости от наличия, репчатого или зеленого лука. Отчасти это было связано с тем, что он, как правило, работал допоздна и, когда возвращался домой, возиться с приготовлением ужина уже просто не хотелось. На завтрак же Егоров и вовсе ограничивался чашкой кофе и парой бутербродов, иногда яичницей или сметаной и творогом. «Интересно, а эти девушки умеют готовить? – Он еще раз с любопытством взглянул на своих соседок. – Судя по длинным ухоженным ногтям с переливающимся перламутровым лаком, скорее всего нет». Заметив, что на нее смотрят, та из девушек, что сидела лицом к Егорову, стрельнула в него быстрым оценивающим взглядом. Егорову очень не понравился этот взгляд – холодный и расчетливый. Мгновенно определив, что его рубашка, брюки и наручные часы стоят на порядок меньше любой детали ее наряда, девушка утратила к Егорову всякий интерес и, презрительно хмыкнув, повернулась к своей подруге. Андрею хотелось только пить, но в пику своим надменным соседкам, кроме минеральной воды, он заказал самый дорогой в меню салат под названием «Язык дракона». Салат действительно оказался очень вкусным – ломтики отварного языка с добавлением мелко нашинкованных овощей и политые острым соусом. Правда, после съеденного салата Егоров почувствовал такое жжение во рту, что пришлось заказать еще одну бутылочку минеральной воды, чтобы потушить этот огонь.

После еды и устроенной себе прогулки Егоров почувствовал себя значительно лучше и вернулся в кабинет уже не в том мрачном настроении, в каком покинул его полчаса назад. В конце концов, ему действительно не помешает на время сменить вид деятельности. Психологи даже утверждают, что это помогает проветрить мозги. А в свободное время, которое теперь, очевидно, появится, можно будет разобраться с накопившимися бумагами.

* * *

Выпроводив Дениса, который собирался еще на часок заскочить к родителям перед отъездом в свой Краснознаменск, Олег бросился к компьютеру. То, что он услышал от своего приятеля про спутник с ядерной боеголовкой на борту, требовалось срочно записать. Он чувствовал, что схватил удачу за хвост. Вернее, удача сама прыгнула ему в объятия. Из рассказа Дениса можно будет состряпать такой материал, который прославит, нет, даже не прославит – сделает его звездой всей российской прессы! Еще бы! Ведь он будет первым, кто расскажет читателям о грозящем падении на Землю спутника с ядерным зарядом! Где-то в глубине души ворохнулось неприятное чувство, называемое в просторечии совестью. Ведь он обещал Денису не писать об услышанном. Но, с другой стороны, кто сейчас придает значение словам, которые ничего не стоят. И потом, граждане имеют право на информацию! Об этом даже в конституции записано. Отбросив последние сомнения, Олег поудобнее уселся за стол и включил компьютер.

Он давно уже не работал так увлеченно. Пальцы буквально порхали над клавиатурой, выстукивая слова одно за другим. Через час работы материал был готов. Олег внимательно прочитал напечатанный текст, вспомнив о въедливости редактора новостной полосы, подправил пару фраз и сбросил готовую статью на диск. Можно, конечно, переслать статью в редакцию по электронной почте, но тогда эффект будет не тот. А он должен сам видеть глаза Хруцкого, когда тот прочтет его материал. В предвкушении восторженных отзывов редактора, что случалось с Хруцким чрезвычайно редко, Олег сунул компьютерный диск в туго набитый портфель и выскочил из квартиры.

Через час с небольшим он был в редакции «Новых известий». Это был тот особый мир, который он знал и любил. В любое время здесь было многолюдно и шумно. Из открытых дверей кабинетов доносились возбужденные голоса, трели телефонных звонков, шелест страниц и аромат свежезаваренного кофе. В другой раз Олег непременно зашел бы потрепаться с кем-нибудь из знакомых или выпить чашку кофе с новенькой сотрудницей рекламного отдела, но сейчас ему жаль было тратить время на всякую ерунду. Поздоровавшись на ходу с попавшимися навстречу коллегами, он прошел в кабинет ведущего редактора полосы новостей. Кроме хозяина кабинета, там находились еще двое корреспондентов, которые тщетно пытались ему что-то доказать. Спор был в самом разгаре, но Олег не стал выходить из кабинета, чтобы подождать, когда Хруцкий освободится, а демонстративно встал за спинами корреспондентов. Его бесцеремонная настойчивость определенно пришлась Хруцкому по душе.

– Все! Ко мне человек! – отрезал он, выпроваживая корреспондентов.

Один из них попытался еще что-то сказать, но Хруцкий отмахнулся от него и, обернувшись к Олегу, спросил:

– Чего у тебя, Стремоусов?

Олег выразительно похлопал по своему портфелю:

– Сенсация!

Хруцкий недоверчиво скривился:

– Ну, давай, посмотрим твою сенсацию.

Последнее слово так и сочилось сарказмом, но Олег сделал вид, что этого не заметил. Подождав, когда предыдущие визитеры освободят кабинет, он плотно закрыл за ними дверь и только тогда вынул из портфеля приготовленный диск.

– Вот, файл называется «Космическая угроза».

– А почему не вселенская? – хмыкнул редактор, но все-таки взял у Олега диск, вставил его в свой компьютер и, открыв названный файл, начал читать.

Он читал около двух минут, потом поднял на Олега недоуменный взгляд и спросил.

– Что это за белиберда?

– Это не белиберда, – обиделся Олег. – Все точно. У меня надежные источники информации.

– Такие же надежные, как те, что поведали о любовных пристрастиях украинской премьерши, – съязвил Хруцкий.

– От Юли, между прочим, не прозвучало никаких заявлений на эту тему, – пробурчал Олег.

– А ты небось мечтал, что она вступит с тобой в полемику, – усмехнулся Хруцкий и, откинувшись на спинку кресла, добавил: – Ты же скандальный журналист, Стремоусов. Вот и занимайся своими скандалами, у тебя это лихо получается, а новости оставь профессионалам. Договорились? – Он вынул из компьютера диск и протянул его через стол Олегу.

– Не договорились! – Олег выхватил диск из руки редактора и, не попрощавшись с ним, вышел из кабинета, громко захлопнув за собой дверь.

Внутри у него все клокотало от обиды. «Новости оставь профессионалам». – Напыщенный индюк считает его журналистом второго сорта, чьим материалам не место в разделе новостей и тем более на первой полосе! Но он заставит Хруцкого пожалеть о своем решении. О да! Скоро, очень скоро тот будет на коленях умолять его написать статью о падающем на Землю спутнике с ядерным зарядом… Едва не сбив с ног неосторожно вышедшую из кабинета девушку, Олег нырнул на лестницу и, стремительно сбежав вниз, покинул редакцию.

По дороге домой он еще раз обдумал родившийся у него план. Что и говорить, план был хорош. Если о терпящем бедствие российском спутнике с ядерной боеголовкой сообщит в новостях международный телеканал, то Хруцкий уже не сможет отмахнуться от такого материала. Наоборот, Хруцкий сам… да нет, главный вцепится в него двумя руками и потребует развернутую статью об этом происшествии, да еще с максимумом подробностей. После такой публикации новость тут же подхватят телевизионщики. И все время, пока спутник будет болтаться в космосе, он, Олег Стремоусов, будет в центре всеобщего внимания. Дело оставалось за малым – протолкнуть материал на телевидении. Но Олег знал, как этого добиться. Он вернулся в квартиру чрезвычайно довольный собой и вновь уселся за компьютер.

* * *

Звонок лондонского журналиста застал Хасана в такси. Обосновавшись в Лондоне, он первым делом купил себе роскошный «Мерседес», превращенный дизайнерами тюнинговой фирмы «Брабус» в шедевр автомобильного искусства, благо выделенные Организацией средства это позволяли, но вскоре пожалел о своем выборе. К своему удивлению, Хасан заметил, что многие весьма перспективные его знакомые из числа лондонцев, которые в силу тех или иных причин не могли позволить себе подобный автомобиль, стали его сторониться. Хасану понадобилось несколько месяцев, чтобы понять: чопорные и замкнутые англичане избегают общаться с людьми не своего круга. А он, приобретя себе дорогую, даже по лондонским меркам, машину, ограничил круг своего общения. Поэтому сейчас большую часть времени брабусовский «Мерседес» простаивал в гараже особняка Хасана в предместье Лондона, а его хозяин, выезжая по делам, пользовался услугами демократичного городского такси.

Хасан как раз возвращался со встречи с одним из членов британского парламента, в приватной беседе с которым обсуждал бедственное положение притесняемых Москвой кавказских народов, когда во внутреннем кармане призывно запел сотовый телефон. Сунув руку под пиджак, Хасан достал телефонную трубку. На дисплее высветился номер сотрудника редакции новостей ВВС Генри Мак-Кинси. Хасан на секунду задумался. Тех денег, что он вручил мальчишке во время их последней встречи, должно хватить тому еще как минимум дня на два, даже если он будет покупать свой кокаин у самых дорогих лондонских дилеров. Неужели Генри зацепил какую-нибудь ценную информацию?! Именно ради таких моментов он и продолжал нянчиться с никчемным лондонским наркоманом.

С затаенной надеждой Хасан нажал клавишу соединения.

– Здравствуйте, Генри. Как ваши дела?

Голос звучал абсолютно ровно. При всем старании сидящий за рулем водитель не смог бы заметить охватившего Хасана волнения. Но таксист привык смотреть только на дорогу и не отвлекался на разговоры пассажиров. Зато бурная реакция журналиста превзошла все ожидания Хасана.

– Мистер Бен, у меня есть для вас потрясающий материал из России! – выпалил он в трубку, проигнорировав заданный ему вопрос.

«Из России!» Из трубки повеяло холодом, но Хасан тут же успокоил себя. Журналисту ничего не известно ни об Эльзе, ни о его российских контактах, значит, беспокоиться нечего.

– Слушаю вас, – с прежним спокойствием ответил он.

– Нет, мистер Бен… Это конфиденциальный материал, – замямлил журналист. – Лучше обсудить его при личной встрече. – Его несговорчивость свидетельствовала, что он действительно заполучил в свои руки нечто важное.

Хасан не стал возражать. Он уже собрался назначить агенту встречу в его любимом пабе, но в последний момент передумал. Если у журналиста горячая информация, разумнее встретиться с ним без свидетелей. Хасан покосился на затылок водителя. Он заказал такси из ресторана, где встречался с английским лордом, причем не лично, а через метрдотеля. По логике вещей, водитель должен быть человеком случайным. И все-таки лучше не рисковать.

– Я освобожусь приблизительно через полчаса и перезвоню вам.

– Да, мистер Бен! Буду ждать вашего звонка! – обрадованно воскликнул журналист.

У его восторженной поспешности могли быть только две причины: либо он находится под кайфом, либо надеется получить хорошую плату за свою информацию. По мнению Хасана, оба варианта были равновероятны.

Они встретились через полтора часа в сквере, напротив Вестминстерского аббатства – излюбленном месте прогулок лондонцев и заезжих туристов. Поприветствовав Генри и перебросившись с ним парой ничего не значащих фраз, Хасан предложил ему продолжить разговор на одной из расставленных вдоль аллеи многочисленных скамеек.

– Мистер Бен, тот материал, о котором я вам говорил, это настоящая сенсация. Уверен, вы и представить себе не могли ничего подобного, – затараторил Мак-Кинси, едва присев на скамейку.

– Генри, вы так нетерпеливы, – остановил его словесный поток Хасан, внимательно осматриваясь вокруг. Группка тинейджеров на соседней лужайке забавляется с летающей тарелкой-фрисби. Мамаша или нянька с малышом на руках, остановившаяся в пятнадцати шагах впереди, поправляет в коляске сбившиеся пеленки. Следом за ней важно шествует пожилая супружеская пара. На первый взгляд ничего подозрительного. – Впрочем, нетерпение вообще свойственно молодости, – продолжал Хасан. – Хорошо, не буду вас томить. Рассказывайте, что вы хотели мне сообщить.

– Мой знакомый журналист из России переслал мне по электронной почте уникальный материал. Я скопировал его для вас, чтобы вы, мистер Бен, сами оценили его.

Сунув руку в боковой карман джинсов, Генри достал оттуда напоминающее брелок для ключей портативное запоминающее устройство со встроенной флеш-картой.

Хасан кивнул головой:

– Весьма разумно.

Он неторопливо извлек из пиджака умещающийся на ладони карманный компьютер и, подсоединив к его USB-порту запоминающее устройство, вывел на экран содержимое флеш-карты. На карте памяти оказался единственный файл с интригующим названием «Космическая угроза». Хасан открыл его и погрузился в чтение. Через несколько секунд окружающий мир исчез для него, сжавшись до размеров жидкокристаллического экрана карманного компьютера с поистине бесценной информацией. Хасан дважды прочитал статью неизвестного ему российского журналиста, выучив ее практически наизусть. Усилием воли он погасил алчно вспыхнувшие глаза и лишь после этого повернул голову к ожидающему его ответа журналисту.

– Как я понял, Генри, это не ваш материал, а вашего российского знакомого. Как, кстати, его зовут?

– Олег… Стре-мо-усов, – сделав над собой очевидное усилие, произнес тот по слогам русскую фамилию. – Но он готов продать мне все права на этот материал.

– Это меня не касается! – категорично заявил Хасан. – Я веду дела с вами, Генри. А вы уже сами решайте все вопросы с вашим российским другом.

– Да, мистер Бен. Разумеется, – поспешно вставил Мак-Кинси.

Хасан удовлетворенно кивнул:

– Что ж, Генри, я готов приобрести у вас этот материал при условии… – Он сделал паузу и выразительно посмотрел на сидящего рядом с ним слизняка. – Что ваш российский коллега не подсунул вам обычную газетную утку.

Телевизионщик завозился на скамье, но ответил абсолютно искренне. Во всяком случае, Хасан не уловил фальши в его голосе.

– Что вы, мистер Бен! Олег никогда меня не подводил.

– Возможно, это и так. Но в своей статье он ссылается на эксперта штаба космических войск. Откуда у него такие знакомые?

От ответа на этот вопрос зависело окончательное решение, и ответ Генри не разочаровал Хасана.

– Олег работает в популярном российском издании «Новые известия». Когда мы с ним познакомились в Лондоне, он собирал материал для статьи о беглом российском политике и бизнесмене Борисе Березовском. Так что у него должны быть обширные связи в кругах российских политиков и военных.

Хасан мысленно усмехнулся. Он узнал все, что требовалось, включая имя и место работы российского журналиста. Теперь следовало, не показывая особой заинтересованности, завершить сделку с британским газетчиком.

– В таком случае, Генри, будем считать, что мы с вами договорились. – Хасан достал чековую книжку и золотой «Паркер» в мраморном корпусе – еще один дорогой аксессуар, в котором он не смог себе отказать. – Вас устроят три тысячи фунтов?

Куда больше телевизионщика-наркомана устроили бы наличные. Оплата наличными была предпочтительнее и для самого Хасана. Чек с его подписью – это прямое доказательство связи с журналистом. Но если бы он запросто достал из кармана три тысячи фунтов, Генри вытаращил бы глаза от удивления и если не побежал в полицию, то по крайней мере крепко задумался, для каких целей специальный корреспондент арабского телеканала носит при себе такие суммы.

Увидев, как он заполняет чек, Генри довольно улыбнулся:

– Вы очень добры ко мне, мистер Бен. Если хотите, я могу попросить Олега узнать у своего военного эксперта дополнительные подробности этого дела.

Авторучка дрогнула в руке Хасана, искривив последний завиток его подписи. Только этого еще не хватало! Такие секреты выбалтываются случайно и только один раз. Если московский журналист будет целенаправленно интересоваться подробностями у своего знакомого эксперта, это непременно насторожит российского военного. Так всегда и происходит, когда за дело берется дилетант! Тогда источник информации в штабе российских космических войск будет потерян навсегда.

– Давайте не будем торопить события, – изобразив на лице глубокое раздумье, ответил Хасан на предложение Мак-Кинси. – Подождем, какой отклик вызовет этот материал. – Он похлопал себя по карману, куда убрал свой миниатюрный компьютер, и, обезоруживающе улыбнувшись сидящему рядом журналисту, спросил: – Договорились?

Генри не посмел возразить.

– Конечно. Как скажете, мистер Бен.

Он пожал протянутую собеседником руку и, аккуратно вложив в бумажник полученный от него чек, заспешил к выходу из парка. Хасан оставался на месте еще несколько минут, внимательно контролируя обстановку вокруг, и, только убедившись, что его встреча с сотрудником ВВС никого из прохожих не заинтересовала, встал со скамейки и направился в противоположную сторону.

* * *

Поймав на улице такси, он назвал водителю домашний адрес и уже через час с небольшим был в своем загородном доме.

– Добрый вечер, сэр. Вы сегодня раньше обычного, – приветствовал Хасана пожилой дворецкий, единственный слуга, которого он позволил себе в британской столице, во-первых, чтобы кто-то присматривал за домом в его отсутствие, а во-вторых, чтобы ежедневно слушать это подобострастно-уважительное «сэр».

– Да, Арнольд. – Хасан улыбнулся дворецкому своей добродушной улыбкой. – Решил сегодня поужинать дома.

– Ужин подать вам в кабинет, сэр?

– Не нужно, Арнольд. Я еще в состоянии спуститься сам. Просто позовите меня, когда накроете на стол.

– Да, сэр, – дворецкий с поклоном удалился.

Кроме полного отсутствия чувства юмора он обладал еще одним поистине бесценным качеством – отсутствием любопытства. Хасан нанял его через известное в Лондоне агентство, предоставляющее услуги дворецких и экономок. Несмотря на представленные Арнольдом безупречные рекомендации, Хасан первое время постоянно контролировал его через систему установленных в доме потайных видеокамер. Но ни плотный контроль в первый месяц, ни выборочный в последующие не выявили за дворецким ничего подозрительного. Как убедился Хасан, Арнольд не знал о ведущемся за ним видеонаблюдении, так как чуткий глазок видеокамеры несколько раз заставал его за занятием онанизмом, но этот грех Хасан готов был ему простить.

Найдя занятие для дворецкого, Хасан поднялся в кабинет, расположенный на втором этаже особняка, и запер дверь на ключ. Арнольд никогда не входил в кабинет без стука, да и вообще редко поднимался наверх, когда там находился хозяин, пользуясь для разговоров с ним домашним радиотелефоном. Тем не менее Хасан не изменил своей привычке всегда запираться во время работы. Посвятив большую часть жизни похищению чужих секретов, он очень ревностно относился к своим. Именно поэтому его рабочий кабинет располагался в помещении без окон, а в компьютер был встроен дополнительный процессор для криптографической защиты хранящейся на диске информации. Аналогичные кодирующие чипы были вмонтированы в карманный компьютер и два сотовых телефона, которыми пользовался Хасан.

Включив компьютер и введя пароль персонального доступа, он первым делом сбросил на жесткий диск приобретенную у Мак-Кинси статью российского журналиста. Потом напечатал собственный комментарий и вместе со статьей отправил его в зашифрованном виде по электронной почте трем адресатам в Иордании, Судане и Индонезии. Люди, скрывающиеся за безымянными электронными адресами, олицетворяли собой мощь воинствующих мусульман всего мира, объединившихся под знаменем священной войны с неверными. Именно они, да еще несколько не известных Хасану человек определяли, куда будет направлен очередной удар моджахедов «Аль-Каиды» и других близких организации по духу боевых исламских ячеек и объединений. Именно им Хасан преданно служил все последние годы и втайне надеялся когда-нибудь войти в их число.

Острый аналитический ум, блестящее образование (отец-адвокат не поскупился на обучение своего сына), врожденная хитрость, быстрая реакция, как в процессе принятия решений, так и в момент опережающего выстрела или разящего ножевого удара, позволили Хасану сделать головокружительную карьеру сначала в структуре иракской внешней разведки, а затем и в управляющем звене «Аль-Каиды». Именно он через подставные фирмы закупил, а затем переправил в Ирак в обход введенного американцами эмбарго новейшие приборы систем целеуказания для ракет «Скад», наводивших ужас на американцев и их союзников во время сухопутной операции в иракской пустыне. Правда, офицеры-наводчики понятия не имели, как пользоваться точнейшими приборами, поэтому ни один из запущенных «скадов» не причинил войскам американской коалиции сколь-либо серьезный урон. Однако своему стремительному продвижению по службе Хасан был обязан отнюдь не поставкам высокотехнологичного оборудования, а двум организованным им ликвидациям шиитских лидеров, находящихся в конфронтации с президентом страны – сыном и отцом иракского народа. Обоих шиитов убрали свои еще более воинствующие радикалы, но вполне лояльно настроенные к президенту Саддаму. Они не забыли офицера разведки, с помощью которого им удалось встать во главе шиитского движения. Хасан тоже не терял связи со своими исламскими протеже. И когда режим Саддама рухнул под ударами американских войск, а за высокопоставленными офицерами иракской разведки и службы безопасности началась настоящая охота, именно они помогли Хасану благополучно покинуть оккупированную коалиционными войсками страну, переправив его в соседнюю с Ираком Иорданию. Там, в Аммане, Хасан, опять же при участии исламских радикалов, возглавивших борьбу с американцами в оккупированном Ираке, познакомился с лидерами «Аль-Каиды» и предложил им свои услуги. Руководители могущественной законспирированной организации по достоинству оценили профессиональный опыт офицера одной из лучших арабских разведок и с учетом его блестящего знания русского и английского языка сделали Хасана сначала координатором «Аль-Каиды» по Северо-Кавказскому региону, а затем, когда после проведенных в Лондоне терактов британская служба безопасности арестовала десятки исполнителей и организаторов взрывов, направили его в Англию спасать положение. При этом пришлось принять во внимание, что американцы и их союзники продолжают розыск бывшего офицера иракской разведки, организатора серии политических убийств при режиме Саддама. Но деньги «Аль-Каиды» и связи Хасана помогли успешно разрешить эту проблему. Искусная пластическая операция, сделанная в одной из лучших частных швейцарских клиник, полностью изменила его внешность, а новые документы, выписанные на подлинных бланках, превратили его из иракца в египетского гражданина, окончательно запутав рыщущих по его следу англо-американских ищеек. С документами на имя Хасана Бен Али, специального корреспондента ведущего египетского телеканала, он прибыл в Англию, где благодаря своей общительности и коммуникабельности очень скоро превратился в добродушного мистера Бена, с которым можно перекинуться парой ничего не значащих фраз, излить душу, перехватить недостающую сумму, поделиться сокровенными желаниями или не менее сокровенными секретами. Благодаря безупречно выстроенной линии поведения Хасану удалось в течение года не только восстановить разрушенную сеть «Аль-Каиды», но и значительно расширить ее за счет новых боевиков и информаторов. Помимо вербовки новых членов организации Хасан провел «чистку» ее рядов, выявив четырех осведомителей британской контрразведки. Вскоре обезображенные трупы всех четырех агентов были обнаружены в лондонских трущобах. Показательная казнь предателей ясно дала понять всем колеблющимся членам организации – лучше стать мучеником Аллаха, чем его жертвой.

Руководство «Аль-Каиды» высоко ценило его работу. Но Хасан понимал: чтобы самому войти в высший совет «Аль-Каиды», недостаточно быть на хорошем счету у ее лидеров. Нужна глобальная акция, которая потрясет весь мир и убедит руководителей организации, что он не только способный исполнитель их воли, но и блестящий организатор. Добытая им сегодня информация о российском военном спутнике с ядерной боеголовкой давала реальный шанс доказать это.

Мысли о собственном будущем настолько захватили Хасана, что за ужином он даже пропустил одно из замечаний Арнольда, чем вызвал удивление старого дворецкого. Извинившись за свое невнимание и поблагодарив слугу за прекрасный ужин, Хасан вернулся в кабинет. С нетерпением ожидаемый им ответ руководителей «Аль-Каиды» уже поступил. Ощутимо волнуясь, Хасан расшифровал полученное по электронной почте сообщение и вывел его на экран.

«Ваша информация о российском космическом аппарате с боевым ядерным зарядом признана достоверной! В связи с чем Совет поручает вам изучить возможность его захвата!»

Гласил короткий приказ.

* * *

Вызов на совещание специальной оперативной группы подписал сам директор ФСБ, и это крайне удивило Егорова. Никогда прежде ему не приходилось участвовать в совещании столь высокого уровня. Еще больше он удивился, когда, явившись по вызову в зал коллегии, обнаружил там заместителя начальника московского управления ФСБ генерала Олейникова и еще нескольких известных ему генералов, расположившихся не в президиуме, а в зале, среди слушателей. Все участники совещания были в гражданской одежде, но их суровые лица с четко обозначившимися морщинами, а также властность и уверенность во взгляде свидетельствовали, что здесь собрались не просто старшие офицеры, а начальники подразделений. Большинство были незнакомы друг с другом и сидели молча в ожидании начала совещания. Из разговоров остальных, кто негромко переговаривался между собой, Егоров понял, что они, как и он, слабо представляют себе, с какой целью все здесь собрались. Ровно в десять, в то время, какое было указано в полученном предписании, в зал коллегии вошел первый заместитель начальника управления кадров. При его появлении все разговоры сразу смолкли. Он прошел к столу президиума, но садиться не стал, а раскрыл принесенную с собой жесткую черную папку и, вооружившись авторучкой, требовательно спросил.

– Главное управление Москвы, генерал-майор Олейников?

Услышав свою фамилию, Олейников важно поднялся с места.

– Я.

Зам начальника управления кадров отметил его присутствие и тут же назвал следующую фамилию. Пройдясь так по всему списку, он закрыл папку и, не сказав больше ни слова, вышел из зала. Егоров отметил, что в зале собрались сотрудники практически всех основных подразделений, включая департамент контрразведки и научно-техническое управление. Однако подумать над тем, чем вызван столь представительный состав участников совещания, он не успел, потому что дверь снова распахнулась, и в зал стремительно вошел сам директор в сопровождении проверявшего явку вызванных сотрудников заместителя начальника управления кадров и незнакомого генерал-лейтенанта в военной форме с худым озабоченным лицом. Генерал и заместитель начальника управления кадров уселись за стол президиума, а директор сразу поднялся на установленную рядом со столом трибуну и, обращаясь к присутствующим, объявил:

– Товарищи офицеры! Информация, которую вы сейчас услышите, строго конфиденциальна и представляет государственную тайну. Предупреждаю вас об этом до того, как мы начнем заседание.

Он подал знак, и за спинами сидящих в президиуме генералов раздвинулись декоративные деревянные панели, открыв вмонтированный в стену экран. В зале погас свет, оператор включил проекционную установку, и на экране появилось изображение компьютерной модели космического корабля с распластанными крыльями солнечных батарей и выдвинутым рупором параболической антенны.

– Перед вами советский космический аппарат «Зодиак», выведенный в восемьдесят девятом году на околоземную орбиту для борьбы с боевыми космическими станциями и спутниками-шпионами потенциального противника, – объявил директор ФСБ, повернувшись вполоборота к экрану. – Два дня назад с этим аппаратом произошла авария. Командованием космических войск принимаются меры для благополучного возвращения «Зодиака» на Землю. Наша задача – обеспечить безопасность этой операции и ее полную секретность. Для этого вы все сюда и приглашены. Задачи между подразделениями я распределю позже, а сейчас начальник управления военной контрразведки введет вас в курс дела. – Директор повернулся к явившемуся вместе с ним на заседание генералу и коротко сказал: – Прошу вас, Анатолий Сергеевич.

«Кондауров», – вспомнил Егоров фамилию начальника управления военной контрразведки, как только директор назвал его имя. Когда террористическая группа исламских боевиков с помощью нанятого ими российского хакера подключилась к системе связи Главного штаба ВМФ со стратегическими подводными ракетоносцами, он лично связался с Кондауровым по телефону из кабинета генерала Локтионова, чтобы предупредить начальника военной контрразведки о возникшей угрозе.

Поднявшись из-за стола, Кондауров подошел к трибуне и, взяв предложенную директором лазерную указку, направил ее луч на экран. И озабоченное лицо начальника военной контрразведки, и его напряженная поза, и даже то, что он медлил с докладом, – все говорило о том, что сейчас должна прозвучать действительно уникальная по своей важности информация. Но услышанное превзошло все, даже самые фантастические предположения Егорова.

– «Зодиак» – это беспилотный космический аппарат, на борту которого установлен сверхмощный термоядерный заряд в тысячу мегатонн, – ледяным голосом произнес Кондауров.

Следующие десять минут Егоров, затаив дыхание, слушал начальника управления военной контрразведки, чувствуя, как холодная и скользкая когтистая лапа скребет по сердцу. Тысячемегатонный термоядерный заряд – это не диверсионный ядерный фугас, к обладанию которым упорно стремятся боевики «Аль-Каиды». Взрыв такой мощности, без преувеличения, испепелит целый континент. Даже полный залп всех ядерных ракет подводного крейсера не сравнится с ним по разрушительной силе. Это даже не оружие. Это средство тотального и всеобщего уничтожения.

– Спасибо, Анатолий Сергеевич, – обратился к начальнику военной контрразведки директор ФСБ, когда тот закончил свой доклад.

Кондауров вяло кивнул и поспешно вернулся на место. В зале вновь зажегся свет, но проецируемое изображение космического аппарата с ядерной боеголовкой не исчезло с экрана, как напоминание о нависшей над планетой угрозе.

– Теперь вы понимаете, насколько важно обеспечить безопасное возвращение «Зодиака» на Землю, и осознаете ту меру ответственности, которая на нас возложена, – обратился к собравшимся в зале оперативникам директор ФСБ. – Все материалы о запуске космического аппарата «Зодиак», равно как и о спасательной операции по его возвращению, представляют собой государственную тайну. Поэтому никакие, подчеркиваю, абсолютно никакие сведения о «Зодиаке» не должны попасть в прессу и другие СМИ, тем более к иностранным спецслужбам или террористическим организациям! Очевидно, что скрыть факт запуска пилотируемого космического корабля с направляемой к «Зодиаку» спасательной экспедицией не удастся. Поэтому вам, Анатолий Сергеевич, – директор выразительно взглянул на стремительно поднявшегося из-за стола при упоминании его имени генерала Кондаурова, – совместно с командованием космических войск следует продумать легенду для журналистов с убедительным объяснением необходимости данного полета. Помимо этого, на управление военной контрразведки возлагается обеспечение секретности всей операции по возвращению «Зодиака» на Землю.

– Есть, товарищ генерал армии! – отчеканил вставший по стойке «смирно» Кондауров.

Но директор уже повернулся к сидящим в зале оперативникам.

– Теперь о задачах, стоящих перед остальными оперативными подразделениями…

Совещание продолжалось еще полтора часа и закончилось уже после полудня. И хотя большинство офицеров, выйдя из зала коллегии, сразу направились в столовую, Егоров вернулся к себе в кабинет. Следовало привести в порядок мысли и определить, каким образом решить сформулированную директором задачу – выяснить осведомленность террористических организаций о сверхмощном ядерном заряде, установленном на борту потерпевшего аварию космического аппарата. Егоров достал из шкафа купленную по дороге на службу пластиковую бутылку минеральной воды и, свернув винтовую пробку, сделал несколько крупных глотков. Проще всего, не раскрывая своего истинного интереса, дать соответствующее задание агентуре и ждать ответа. Он усмехнулся про себя. Нетрудно представить, каким будет этот ответ, потому что состоящих у него на связи членов криминальных группировок и мелких торговцев оружием не интересует тысячемегатонный ядерный боеприпас. Зато международные террористические группировки пойдут на все, чтобы заполучить его. Мысли Егорова внезапно вновь переключились на курьера исламских террористов, безжалостную женщину-убийцу, получившую в «Ара-банке» переведенные из Лондона двести пятьдесят тысяч долларов и хладнокровно застрелившую молодого оперативника из его группы. Вот кто, без сомнения, связан с лидерами террористов и наверняка обладает информацией об их дальнейших планах.

Глава 3

Охота за информацией

Хасан утверждал: чтобы измениться до неузнаваемости, нужно изменить не только внешность, но и привычки. И если строго следовать его рекомендациям, вставать с постели надо было где-то ближе к полудню. Эльза терпеть этого не могла. Ее энергичная натура требовала активных действий. Проснувшись в восемь утра – полностью восстановив силы за время ночного сна, тренированный организм пробуждался сам, Эльза сразу откинула покрывало и пружинисто поднялась с кровати. В другие дни она заставляла себя еще хотя бы полчаса проваляться в постели. Но сегодня особенный день. Сегодня прилетает Хасан, и до его прилета ей нужно успеть не только привести в порядок жилье, но и самой подготовиться к встрече. Значит, можно не утруждать себя пустым лежанием под покрывалом. Эльза усмехнулась. В родной Чечне, где ей приходилось содержать в чистоте огромный дом, ежедневно готовить еду на несколько человек, ухаживать за скотиной, да еще и выслушивать постоянные упреки матери мужа за нерасторопность и отсутствие должного усердия, она мечтала о минуте отдыха, как о чем-то несбыточном. Сейчас свободного времени было даже слишком много, и приходилось напрягать мозги, чтобы придумать, чем себя занять. Эльза регулярно посещала косметолога, не реже чем через две недели обновляла прическу и подкрашивала волосы, ежедневно по два часа занималась в тренажерном зале, где приводила в изумление других женщин своими рельефными мышцами, обедала в модных кафе и ресторанах – по утверждению Хасана, именно такой образ жизни должна была вести стильная столичная штучка, которой ей предстояло стать. Но все эти мероприятия в лучшем случае занимали лишь половину дня, и в оставшееся время Эльза откровенно скучала. Но для настоящих дел или, как выражался Хасан, острых акций, к которым ее готовили и которые заставляли играть в жилах кровь, по словам Хасана, еще не пришло время. Правда, когда понадобилось обналичить переведенные в Москву из Лондона двести пятьдесят тысяч долларов и передать их прибывшему из Ичкерии курьеру, Хасан не обошелся без ее помощи, и она блестяще справилась с его поручением, обставив наблюдавших за банком московских чекистов. Если прилет Хасана связан с ее ролью в этой операции, то пора затянувшегося бездействия для нее скорее всего закончилась. Эльза довольно улыбнулась. По телу пробежал приятный холодок возбуждения от участия в опасной и безумно азартной игре.

Она проворно заправила огромную двуспальную кровать, однозначно указывающую на род занятий прежней хозяйки, и прошла в ванную. Квартира сдавалась вместе с мебелью, что показалось ей очень удобным. Правда, и цена была весьма внушительной, но Эльза решила не мелочиться. Тем более что Хасан, инструктируя ее перед отправкой в Москву, советовал не экономить на легализации. В ванной Эльза стянула через голову короткую, соблазнительную ночную сорочку, едва прикрывающую ягодицы и аккуратно подбритый лобок, и, любуясь своим обнаженным телом, повернулась к зеркалу. Рассыпанные по плечам темно-каштановые волосы, пронзительные карие глаза с густыми и длинными, действительно длинными от природы, ресницами, подчеркивающими их выразительность, прямой, может быть, слегка заостренный носик, правильный овал лица, точеная шея… И фигура под стать: расправленные плечи, прямая спина, упругие высокие груди с ровными кружками шоколадных сосков, плоский, мускулистый живот, заканчивающийся внизу, там, где талия переходит в округлые, накачанные бедра, соблазнительным треугольничком коротко подстриженных волос, стройные ноги с тонкими лодыжками и узкими ступнями и такая же мускулистая, как живот, упругая попка. В свои двадцать девять лет она даст фору любой восемнадцатилетней красотке. Принимая различные соблазнительные позы, Эльза несколько минут рассматривала свое отражение, потом включила воду и нырнула в душевую кабину, подставив тело напору тугих водяных струй.

Натянув массажную перчатку и щедро выдавив на ладонь душистого геля, она принялась растирать шею и плечи, потом спустилась ниже, обильно покрыв мыльной пеной каждую из соблазнительно торчащих грудей. Влажная грубая ткань массажной перчатки приятно щекотала соски. Эльза почувствовала, как по всему телу пробежала приятная волна возбуждения. Но она как можно дольше оттягивала следующий момент, продолжая щекотать и пощипывать затвердевшие бугорки и, лишь когда охватившее Эльзу возбуждение стало непереносимым, ладонь нырнула в промежность, раздвинула складки кожи и принялась энергично массировать складки розовой слизистой, с каждым движением все глубже и глубже погружая средний палец руки внутрь разгоряченного ласками тела.

Эльза давно привыкла к такому способу самоудовлетворения. Еще будучи замужем, она часто прибегала к мастурбации. Муж никогда не баловал ее своим вниманием, а когда узнал, что она бесплодна, стал относиться к ней, как к наложнице, пуская к себе в постель, когда не мог найти ей подходящую замену среди русских рабынь. Она была красивее многих чеченских девушек и, когда Магомет Макоев сделал ей предложение, восприняла это как должное, хотя отец с матерью и другие родственники утверждали, что ей несказанно повезло. Как и возглавивший свободную Республику Ичкерию генерал-президент, ее будущий муж тоже служил в советской армии, правда, не генералом, а прапорщиком. Однако это не помешало ему создать в родном селении отряд самообороны. В отряд Магомета входило около двадцати человек, и единственным их занятием были грабежи товарных и пассажирских поездов, проходивших по Гудермесскому отделению Северо-Кавказской железной дороги. Разбойный промысел оказался на редкость прибыльным. Меньше чем за год Магомет возвел в родном селе добротный кирпичный дом в три этажа, купил себе аж два джипа, да еще огромный «КамАЗ» для вывоза награбленной добычи. И чтобы окончательно завоевать уважение земляков, решил жениться на самой красивой односельчанке. На свадьбу Магомет подарил ей шкатулку, доверху набитую золотыми украшениями: кольцами, серьгами, браслетами и цепочками с различными кулонами. Эльза решила, что так будет всегда, но вскоре наступило разочарование. Как-то перебирая подаренные мужем драгоценности, она обнаружила на нескольких сережках бурые пятна засохшей крови. С отвращением швырнув серьги обратно в шкатулку, она потребовала у мужа объяснений. На что он, лениво зевая, ответил.

– Помой и носи, а не хочешь – выброси. Я вечером пойду на поезд – новых цацок принесу.

Но вместо обещанных драгоценностей Магомет привез с собой молодую русоволосую девчонку с затравленным взглядом, с которой забавлялся всю ночь. Вне себя от гнева и обиды Эльза наутро набросилась на него, но Магомет ударил ее, да еще и накричал и, чтобы она не мешала ему, заперся с привезенной девчонкой на своей половине. Целые сутки он развлекался с ней, а на следующий день то ли продал, то ли просто подарил кому-то из своего отряда.

К пущему отчаянию Эльзы, тот случай оказался не единственным. Очень часто, возвращаясь с грабежа очередного пассажирского поезда, которые Магомет называл экспроприациями, кроме отобранных у пассажиров денег и ценностей, его бойцы привозили с собой понравившихся им симпатичных женщин, лучших из которых, по праву старшего, Магомет забирал себе. Эльзе было бы гораздо менее горько и обидно, если бы он развлекался с ними где-то на стороне. Но Магомет привозил пленниц в дом, и тогда Эльза каждую ночь слышала, как сыто урчит ее муж на своей половине и стонут его наложницы. С одной из своих особенно понравившихся пленниц Магомет не расставался целую неделю. То, что он забавляется с какой-то русской девчонкой и совсем не обращает внимания на законную супругу, бесило Эльзу. Улучив момент, когда мужа не было дома, она схватила тяжелую палку и принялась избивать его наложницу. На крики несчастной прибежали отец и мать Магомета. Вдвоем они оттащили Эльзу от вопящей невольницы своего горячо любимого сынка, иначе Эльза наверняка забила бы ее насмерть. Правда, девчонке и так порядочно досталось. В приступе гнева Эльза выбила ей глаз и раздробила несколько пальцев на руке. Но ее торжество оказалось недолгим. К вечеру вернулся Магомет и, узнав от родителей, что сделала жена с его рабыней, жестоко избил Эльзу. Единственным слабым утешением для нее стало то, что Магомет уже больше не лег в постель с искалеченной девчонкой, а через пару дней и вовсе избавился от нее. Но показательная расправа над наложницей мужа ничего не изменила в жизни самой Эльзы. Магомет продолжал развлекаться с захваченными симпатичными женщинами, а ей доставалась вся черная работа по дому.

Так продолжалось до тех пор, пока русские, разъяренные непрекращающимися грабежами своих поездов, воровством перекачиваемой по трубопроводу нефти и набегами на свою территорию, не ввели в Чечню свои войска. В первый раз у них ничего не получилось. Но в 2000-м в Кремле сидели уже другие люди, да и российские генералы мечтали взять реванш за поражение в предыдущей кампании. Они окружили республику плотным кольцом своих войск, взяли осадой Грозный и другие чеченские города, установив контроль над большей частью Чечни. Магомет быстро понял, что легкой войны на этот раз не получится, и ушел со своим отрядом в горы. Чем он там занимался, Эльза доподлинно не знала, но приезжавшие от него гонцы рассказывали, что зарубежные братья высоко ценят его вклад в дело общей борьбы с гяурами. Очевидно, так и было, потому что Магомет регулярно передавал через своих доверенных людей тугие пачки долларов. Правда, Эльзе из этих денег ничего не перепадало – все забирал себе Макоев-старший.

А потом Магомета убили. Не охотившиеся за ним по горам российские спецназовцы, а такой же, как он, полевой командир Эльхан Арцаев. Как по слухам узнала Эльза, убил якобы за то, что Магомет не захотел поделиться с ним деньгами, выделенными зарубежными лидерами ваххабитов на продолжение священного джихада. Отец и мать Магомета в один голос утверждали, что это гнусная ложь, распространяемая его убийцей. Но Эльза, хорошо знавшая характер мужа, не сомневалась, что все было именно так. За свое скотское отношение к ней и бесконечные унижения Магомет заслуживал смерти, и втайне от всех Эльза испытывала радость оттого, что его наконец не стало. Тем не менее закон кровной мести требовал покарать убийцу. Но мужчины в роду Макоевых, кому надлежало исполнить суровый закон предков, лишь виновато разводили руками. Последние несколько лет Эльхан Арцаев со своим отрядом скрывался в лесах, и никто не знал, где его искать. Но Эльза не собиралась ждать, когда он выберется из леса.

Жена Эльхана с двумя детьми жила в соседнем селе. Она знала о совершенном Эльханом убийстве соплеменника, но не предполагала, что кровники мужа решатся мстить ей, поэтому, услышав звонок, безбоязненно открыла калитку. Увидев за воротами вдову убитого ее мужем Магомета Макоева с помповым ружьем в руках, женщина поняла свою ошибку, но изменить что-либо или исправить уже не успела. Эльза практически в упор всадила ей в грудь заряд картечи и, перешагнув через рухнувшее под ноги тело, вошла во двор. На звук выстрела из дома выбежал старший сын Эльхана. Он догадался прихватить с собой подаренный отцом пистолет, но не сообразил, что в перестрелке любой пистолет уступает дробовику. Первый же выпущенный Эльзой сноп картечи сбил его с ног. А когда раненый мальчишка попытался уползти от нее, Эльза добила его выстрелом в затылок. В доме должен был остаться только восьмилетний сын Эльхана. Но когда Эльза вошла туда, то обнаружила в доме сестру его жены, на свою беду решившую в этот день навестить вместе с дочерью ближайшую родственницу. Увидев ее, женщина начала истошно орать. Эльза оборвала ее крик следующим выстрелом, а потом так же хладнокровно пристрелила ее дочь и малолетнего отпрыска Эльхана Арцаева. Она не испытывала ненависти к убитым ею женщинам и детям, как не испытывала ее и к самому Эльхану Арцаеву. Когда она нажимала на спусковой крючок взятого в доме Магомета многозарядного «мосберга», ею руководила не жажда мести, а желание доказать его многочисленной родне, что она, как никто, предана памяти мужа и не заслужила того унижения, которому постоянно подвергалась в его доме.

После бойни, устроенной ею в доме Эльхана, отношение Макоевых к ней резко переменилось. Ее стали бояться. Кто-то даже высказал мнение, что после гибели Магомета его жена повредилась рассудком. Возможно, по этой причине, а возможно просто из желания избежать скандала, связанного с арестом невестки-убийцы, Макоев-старший уговорил бывших соратников Магомета переправить Эльзу за границу. Так она оказалась в Грузии, а еще позже в Англии, где и произошла ее встреча с Хасаном, кардинально переменившая всю ее жизнь…

Доведя себя до оргазма, Эльза выдернула руку из промежности и, плотно стиснув натруженные бедра, застыла под душем. Простояв так несколько секунд, она завернула краны, досуха растерла себя махровым полотенцем и, обернув его вокруг талии, вышла из ванной и прошла на кухню. Прежде она любила сытно поесть по утрам – работа по дому в родном селе отнимала много энергии, но от этой привычки тоже следовало избавляться. Поэтому сейчас она ограничилась салатом из брынзы, а на десерт выпила стакан апельсинового сока вместо чашки привычного кофе. Перемыв и расставив на полке использованную посуду, Эльза вернулась в комнату. Она еще накануне решила, что наденет на встречу с Хасаном. Белая блузка и бежевые капри выгодно подчеркнут ее бронзовый загар, а открытые босоножки на высоком каблуке позволят продемонстрировать Хасану безупречный педикюр, на который она накануне потратила почти два часа в косметическом салоне.

Нарядившись, Эльза достала из шкафа набор настоящей французской косметики и занялась макияжем. Живя с Магометом, она лишь подводила глаза да подкрашивала губы. Он вообще не считал нужным тратиться на косметику для жены. По большому счету, ему было наплевать, как она выглядит. Зачем стараться угодить жене, когда всегда можно найти покорную русскую рабыню, которая по одному приказу сделает все, что от нее потребуют. Эльза усмехнулась, вспомнив, какой дикаркой она была. Это Хасан познакомил ее со стилистами, которые научили ее пользоваться косметикой, подбирать макияж и краску для волос, ухаживать за ногтями и модно одеваться, превратив из понукаемой мужем сельской простушки в светскую львицу. Пусть не в львицу, поправила себя Эльза, но в стильную и уверенную в себе женщину, пользующуюся несомненным успехом у мужчин.

Закончив макияж, она критически осмотрела себя в зеркале. Тени, тушь и помада лежали идеально – уроки лондонских стилистов не прошли даром. Удовлетворенно кивнув, Эльза взглянула на часы. До прилета Хасана оставалось еще почти пять часов – более чем достаточно, чтобы добраться до аэропорта даже с учетом московских пробок. Но бесцельно сидеть в квартире не хотелось, и, так и не найдя себе занятия, Эльза вышла на площадку. Направляясь к лифту, она бросила непроизвольный взгляд в сторону ниши мусоропровода. Там, за батареей отопления, завернутый в полиэтиленовый пакет, хранился ее пистолет. Место оказалось достаточно надежным – подметающая в подъезде уборщица никогда не заглядывала за батарею, и очень удобным – пистолет хранился не в квартире, от чего ее категорично предостерегал Хасан, и всегда находился под рукой, чтобы добраться до него, нужно было всего лишь просунуть ладонь между листами радиатора. Но сегодня в оружии не было необходимости. Не задерживаясь возле мусоропровода, Эльза подошла к лифту и нажала кнопку вызова.

Спустившись на первый этаж, она заглянула в почтовый ящик – ничего особенного, одни рекламные буклеты, – и вышла из дома. Вот уже несколько дней в Москве стояла невыносимая жара, и Эльза поспешила нырнуть в салон своего «Мицубиси Лансер» под защиту кондиционера. До встречи с Хасаном она ни разу не садилась за руль. Хотя один из джипов Магомета постоянно простаивал во дворе, под навесом, Магомету даже в голову не пришло научить жену управлять машиной, поэтому все уроки вождения пришлось брать сначала в лондонской, а затем в московской автошколах. Полгода интенсивного обучения не прошли даром, и сейчас Эльза чувствовала себя вполне уверенно даже на запруженных автомобилями московских улицах. Запустив двигатель и подождав, когда кондиционер охладит раскалившийся на солнце салон, она выехала со двора и, умело лавируя в транспортном потоке, покатила в сторону Шереметьева.

* * *

– Добро пожаловать в Москву.

Восседающая за стеклянной перегородкой женщина в форме пограничника поставила свой штамп в поданный Хасаном паспорт и протянула его обратно. Он вежливо кивнул и с достоинством вышел через открывшийся турникет из зоны паспортного контроля. Таможенный досмотр тоже прошел без неприятных последствий. Российский таможенник молча прочитал поданную Хасаном декларацию, так же молча взглянул на экран интроскопа, где высветилось содержимое его чемодана, и жестом велел ему проходить.

Как в любом международном аэропорту, в зале прилета Шереметьева толпились многочисленные встречающие. Хасан скользнул по ним внимательным взглядом, но не заметил ничего настораживающего и направился в соседнее бистро. Он плотно перекусил в самолете и сейчас совсем не хотел есть, к тому же переживаемое волнение притупляло голод и обостряло совсем другие чувства. Ему нужен был наблюдательный пункт, чтобы контролировать окружающую обстановку, а из бистро отлично просматривались входные двери московского аэропорта и большая часть зала, где толпились встречающие выходящих из зоны таможенного досмотра пассажиров.

Несмотря на внешнее спокойствие, Хасан ощутимо волновался. Прошло уже шесть с лишним месяцев, как он отправил Эльзу в Москву. А за такой срок с работающим во враждебном окружении нелегалом могло произойти все, что угодно, вплоть до его перевербовки местной службой безопасности. Правда, Хасан не верил, что российская ФСБ отважится на перевербовку его агентессы. Психологическая экспертиза, которую он под благовидным предлогом заставил пройти Эльзу, выявила у нее психопатические наклонности с патологической склонностью к садизму. А с садисткой и психопаткой не рискнет иметь дело ни одна спецслужба. К счастью, в организации не действуют подобные догматические ограничения. Единственным определяющим условием для приема нового члена является его преданность общему делу. А молодая чеченка оказалась очень предана, правда, не всемирному джихаду, о котором она имела довольно смутное представление, а своему наставнику. Но для Хасана личная преданность была важнее пустого религиозного фанатизма. К тому же чеченка оказалась хорошо сложена и физически развита, находчива, сообразительна и в меру азартна, что в сочетании с ее преданностью и отличным знанием русского языка делало ее почти идеальным кандидатом для работы в России. Это и определило выбор Хасана. И после двух лет индивидуальных занятий с чеченкой и успешно пройденного ею восьмимесячного курса боевой подготовки в учебно-тренировочном лагере «Аль-Каиды» в северо-восточном Судане, он отправил ее в Москву. Судя по докладам чеченки, ее легализация в российской столице прошла успешно. Но жизнь и присущее ей постоянное чувство опасности приучили Хасана не доверять никому. Именно поэтому он сообщил Эльзе, что прилетает из Лондона рейсом российского «Аэрофлота», прибывающим в Москву спустя два часа после самолета «Бритиш Айрвейз», на который Хасан приобрел билет.

Эльза появилась в аэропорту за сорок минут до ожидаемого прибытия аэрофлотовского рейса. Хасан узнал ее сразу, несмотря на закрывающие верхнюю часть лица темные солнцезащитные очки. Из жгучей кавказской брюнетки она превратилась в шатенку с отливающими красноватым цветом волосами. Легкая шелковая блузка и короткие узкие брючки, подчеркивающие стройность ее ног, заставляли многих мужчин поворачивать голову в ее сторону. Но Хасана в первую очередь интересовало поведение самой чеченки. Судя по тому, что она не делала немотивированных жестов, не обменивалась выразительными взглядами с мужчинами из толпы встречающих, она действительно приехала в аэропорт одна. Хасан еще около двадцати минут наблюдал за Эльзой и окружавшими ее людьми, но не заметил ведущегося за ней наблюдения. Он знал, что, если наблюдение ведут профессионалы, дилетанту его практически невозможно обнаружить. Но Хасан не был дилетантом. Являясь в прошлом кадровым офицером иракской разведки и лондонским резидентом «Аль-Каиды» в настоящем, он поднаторел в методах контрнаблюдения. И сейчас опыт и интуиция подсказывали ему, что за чеченкой нет «хвоста» российских спецслужб. Доверившись собственным чувствам, он вышел из бистро и направился к ней.

Увидев его перед собой, Эльза изумленно взмахнула ресницами.

– Вы?! Как вы здесь оказались?!

– Самолет прилетел раньше, – с улыбкой ответил он.

– Но… еще даже не объявили о прибытии. – Эльза недоуменно указала на табло.

– Такое иногда случается, – пояснил Хасан и быстро спросил: – Так мы можем ехать?

– Да, конечно. – Эльза явно смутилась. – Идемте, я провожу вас к машине.

Ее машиной оказался «Мицубиси Лансер», не дорогой, но вполне приличный автомобиль. Чеченка вела машину уверенно и через полтора часа езды свернула с городского проспекта к высотному панельному дому.

– Здесь я и живу, – прокомментировала она. – Квартира на восьмом этаже.

– Кто там жил до тебя? – на всякий случай поинтересовался Хасан.

– Какая-то проститутка, – с усмешкой ответила Эльза.

Хасан изменился в лице.

– Ты выбрала не лучшее место для жилья, – хмуро произнес он.

Эльза беззаботно рассмеялась:

– Только не в Москве. Здесь проститутки снимают себе апартаменты в лучших домах. И никого из жильцов не волнует такое соседство.

Во время службы в иракской разведке Хасан часто приезжал в Москву, последний раз он был здесь в марте 2000 года и считал себя знатоком России. Но после ответа агентессы понял, как он, в сущности, мало знает об особенностях жизни в российской столице.

Стремительный лифт поднял их на восьмой этаж, где Эльза открыла своим ключом массивную стальную дверь и пропустила его внутрь. По восточным и даже европейским меркам квартира оказалась более чем скромной – небольшая квадратная прихожая, единственная комната, совмещенная с туалетом ванная комната и кухня. Однако обставлена она была вполне по-европейски новомодной, многофункциональной мебелью. Единственное, что не понравилось Хасану, это огромная двуспальная кровать. Занимающая большую часть комнаты, она создавала впечатление гостиничного номера, нарушая обстановку домашнего уюта, которую следовало создать в интересах будущей операции.

– Кровать придется заменить раскладным диваном, – вернувшись в комнату после осмотра квартиры, объявил он.

Если Эльза и удивилась такому требованию, то вида не подала, и лишь спросила:

– Предстоит серьезное дело?

Хасан мысленно усмехнулся. Если бы она только знала, насколько серьезное!

– Об этом позже, – вслух произнес он, потом вынул из кармана блокнот и, записав там несколько наименований, вырвал верхний лист и протянул Эльзе. – Для начала мне понадобится вот это.

* * *

Вскрыв опечатанный конверт с двумя предупреждающими штампами «государственной важности», Егоров вынул оттуда несколько прошитых и пронумерованных машинописных листов. Взглянув на титульный лист, он прочитал название документа: «Опытно-конструкторский проект «Зодиак» – специальная боевая часть. Состав конструкторской группы». Ниже следовал длинный список фамилий, заканчивающийся на последнем, пятом, листе. Начав читать, Егоров неожиданно наткнулся на знакомую фамилию – Лобанов Н.И. Одним из конструкторов ядерного заряда «Зодиака» оказался нынешний начальник КБ Саровского научно-производственного объединения «Алмаз» и близкий знакомый Егорова профессор Лобанов. Отложив список, Егоров достал свой мобильный телефон и, отыскав в электронной записной книжке сотовый телефон Лобанова, набрал номер. Особенно рассчитывать на удачу не приходилось. В саровском ядерном центре в соответствии с требованиями безопасности непрерывно работали системы радиоподавления, что исключало возможность использования на предприятии сотовых телефоннов, радиоприемников и других приемопередающих радиосредств. Но на этот раз Егорову повезло – сначала он услышал протяжные гудки, а потом из трубки донесся и голос Лобанова.

– Добрый день, Николай Иосифович. Егоров Вас беспокоит.

– Андрей Геннадьевич! Здравствуйте! – воскликнул Лобанов. – Ну, какое беспокойство! О чем вы? Вы не представляете, как я рад вас слышать!

Судя по его голосу, это было действительно так.

– Я понял, вы сейчас не на работе, – продолжал Егоров.

– Да я в Москве, в командировке! – огорошил его Лобанов. – Завтра обратно. Вчера заехал навестить Ирину. Думал и с вами повидаться, а она сказала, что вы уже год, как расстались.

Егоров тяжело вздохнул. Воспоминания об Ирине всякий раз отзывались ноющей болью в его душе. Отец Ирины – академик Корчагин, главный конструктор советского диверсионного ядерного фугаса, друг и коллега профессора Лобанова, полтора года назад был убит вместе с женой исламскими террористами, пытавшимися заполучить технологию создания ядерного оружия. После смерти родителей Ирина осталась круглой сиротой, и Егоров, занимавшийся расследованием обстоятельств гибели ее семьи и спасший девушку из рук похитивших ее террористов, сблизился с ней. Они прожили вместе полгода, но затем все-таки расстались. Расстались по инициативе Егорова, решившего не обременять молодой женщине жизнь своим присутствием. Ирина тяжело переживала их разрыв. Егоров видел это, но не изменил своего решения. И сейчас, по прошествии года, все еще корил себя за то, что невольно причинил ей страдания.

– Алло, Андрей Геннадьевич! Вы меня слышите? – вернул его к реальности голос Лобанова.

– Да, Николай Иосифович, прекрасно слышу, – ответил Егоров. – Мне тоже хотелось бы с вами увидеться. Поэтому, если у вас нет сегодня на вечер никаких планов, приглашаю вас к себе.

– На Лубянку? – хохотнул Лобанов.

– Домой.

– Договорились, – так же весело ответил Лобанов. – Это я шучу, не обижайтесь.

Шутка показалась Егорову не очень остроумной, и он не стал заострять на ней внимание.

– В котором часу вы освобождаетесь?

– Мне еще нужно решить кое-какие вопросы в Росатоме. Думаю, часов до шести это затянется.

– В таком случае я перезвоню вам ближе к вечеру и, когда вы освободитесь, за вами заеду, – предложил Егоров, но, когда разъединил связь, крепко задумался.

Он давно не принимал дома гостей, если не считать командира «альфовцев» Александра Ватутина, забегавшего скорее по делам службы, чем просто в гости. К тому же профессор Лобанов – это не Сашка Ватутин, с которым можно распить по бутылке пива или по полбутылки водки под бутерброды с сырокопченой колбасой и сыром. Вспомнив, что дома, в холодильнике, кроме уже порядком набивших оскомину колбасы и сыра да десятка яиц, больше ничего нет, Егоров решил заехать по дороге в супермаркет, чтобы купить что-нибудь более существенное.

Посещение супермаркета отняло гораздо больше времени, чем он предполагал. В результате, когда он подъехал к зданию бывшего Министерства атомной энергетики, Лобанов уже ждал его перед входом, прогуливаясь по тротуару с портфелем в руке и с пиджаком, переброшенным через локоть. С момента их последней встречи профессор практически не изменился. Он был все так же худ и сутул. Тонкая шея по-прежнему торчала из широкого ворота рубашки. Правда, новый галстук, очевидно, купленный специально для поездки в Москву, пока еще не успел свернуться в трубочку. Зато в густой шевелюре Лобанова и его бороде, выдающей неукротимую натуру романтика и любителя туристических походов, себе на зависть, Егоров не заметил ни одного седого волоса.

Притормозив возле ожидавшего его профессора, он распахнул дверь.

– Здравствуйте, Николай Иосифович. Прошу извинить за опоздание.

Но Лобанов и не думал обижаться.

– Да бросьте, – отмахнулся он. – Что, я не знаю, какие в Москве пробки.

Он проворно забросил на заднее сиденье свой портфель и пиджак, сам уселся рядом с Егоровым и с удовольствием подставил лицо нагнетаемому кондиционером прохладному воздуху.

– Уф, жара, как в тропиках.

– Приходилось бывать? – не удержался от подначки Егоров.

– Почти, – загадочно ответил Лобанов. – В казахской степи, в разгар июля. Та же пустыня, скажу я вам. А на семипалатинском полигоне степь и впрямь превратилась в пустыню. С той лишь разницей, что там сопки вместо барханов.

Егоров улыбнулся:

– Тогда вы человек бывалый.

– Это точно, – не стал спорить Лобанов. – Вот только к Москве с ее расстояниями и постоянной толчеей никак не могу привыкнуть. Что ни говорите, а в маленьких городках, вроде нашего Сарова, все-таки есть своя прелесть.

– Вы еще забыли про вечные заторы на дорогах, – вздохнул Егоров, безуспешно пытаясь отыскать разрыв в движущемся слева непрерывном потоке автомобилей, чтобы начать движение.

Через час езды с постоянными остановками они все-таки выбрались из центра столицы. Машин на улицах стало заметно меньше, и уже через пять минут Егоров подъехал к своему дому.

– Приехали.

– И что, Андрей Геннадьевич, вы так каждый день по часу с работы добираетесь? – спросил у него Лобанов, выбираясь из машины.

Егоров усмехнулся:

– Я предпочитаю возвращаться позже, когда пробок на улицах уже практически нет.

Но Лобанов не заметил иронии в его словах.

– А, ну тогда другое дело.

Егоров не стал разубеждать его, что задерживается на службе дольше положенного отнюдь не из желания избежать уличных пробок, и, забрав из машины пакет с продуктами, направился к дому.

– Сейчас будем ужинать, – обратился он к своему гостю, когда они поднялись в квартиру. – Вы что предпочитаете? Есть пицца, правда, замороженная, пельмени, морковь по-корейски, овощные салаты… – принялся перечислять Егоров, выкладывая из пакета на стол купленные продукты.

Лобанов в ответ пожал плечами:

– Даже не знаю. Мне бы сначала что-нибудь выпить. Умираю от жажды.

Егоров достал из пакета бутылку водки.

– Годится?

Увидев выставленную на стол бутылку, профессор поморщился:

– Водку, в такую жару? А пива у вас случайно нет, Андрей Геннадьевич?

– Есть и пиво. – Вслед за водкой Егоров достал из пакета три бутылки пива.

Через пять минут они уже сидели на кухне, за столом, с бокалами пива в руках, с удовольствием закусывая пенный напиток кусочками маринованной сельди из вскрытой Егоровым банки рыбных пресервов. Лобанов, всегда отличавшийся оптимизмом, выпив полбутылки пива, пришел в отличное настроение и, проницательно взглянув на Егорова, хитро спросил:

– Признайтесь, Андрей Геннадьевич, ведь вы мне сегодня не просто так позвонили?

– Был такой грех, – не стал отпираться Егоров. Он тоже пребывал в приподнятом настроении. В процессе беседы с Лобановым тревога и напряжение последних дней стали постепенно отступать. – Но увидеться с вами мне хотелось независимо от этого. И в гости я вас пригласил без всякой корысти.

– Ну а все-таки, чем я обязан вашему сегодняшнему звонку? – продолжал допытываться Лобанов.

– Сегодня в одном из полученных мною документов мне встретилась ваша фамилия.

– Да? – Николай Иосифович искренне удивился. – И что же это за документ?

Егоров на секунду задумался. Вопросы, которые он собирается обсудить с Лобановым, относятся к категории информации государственной важности. Правда, профессор, как один из конструкторов «Зодиака», имеет к ней допуск. Но квартира, хотя недавно ее и проверяли специалисты оперативно-технического отдела, не лучшее место для таких разговоров. С другой стороны, без консультации Лобанова никак не обойтись.

– Список конструкторов специальной боевой части для опытно-конструкторского проекта, реализованного на вашем предприятии в конце 80-х годов, – понизив голос, ответил Егоров.

Лобанов со стуком поставил свой стакан на стол.

– «Зодиак»?!

Егоров удивленно покачал головой:

– Не забыли? А ведь столько лет прошло.

– Такое разве забудешь. – Николай Иосифович снова взял в руки свой стакан и залпом допил оставшееся там пиво. – К этой работе привлекли специалистов со всего предприятия. Всех до единого конструкторов! А это более двухсот человек! Как сейчас помню: военпред на закрытом собрании объявил, что в интересах безопасности страны необходимо собрать тысячемегатонный ядерный заряд. Все в недоумении: не ослышались ли. Когда в 60-м году наши ядерщики по заданию Хрущева начали конструировать стомегатонную водородную бомбу для испытаний на Новой Земле, то для расчета последствий такого взрыва пригласили специалистов из Института физики Земли и после консультаций с ними уменьшили мощность заряда наполовину. А тут, даже представить страшно – тысяча мегатонн! Но директор нашего НИИ объяснил, что заряд предназначен для использования в космосе, на безопасном удалении от Земли. Отсюда, помимо основной задачи – увеличения объема высвобождаемой энергии, вставала другая, не менее насущная, – уменьшения критической массы заряда, чтобы ракета-носитель могла вывести его на орбиту. Наше КБ как раз занималось этой проблемой.

– Полагаю, вы с ней успешно справились? – в шутку поинтересовался Егоров, так как уже знал ответ.

Но Лобанов воспринял его слова совершенно серьезно.

– А по-другому и быть не могло. Ведь речь шла об особом задании партии и правительства. Работали без всяких выходных. Многие конструкторы, да и я тоже, чего скрывать, дневали и ночевали на рабочем месте. Помню, прихватишь несколько часов сна на диване, где-нибудь в коридоре – про комнаты отдыха тогда еще и не слышали, и снова к кульману или испытательному стенду. Несколько месяцев так работали, пока наконец не пришли к допустимому значению критической массы.

– И какова она? – поинтересовался Егоров.

– Пятнадцать тонн, – не задумываясь, ответил Лобанов. – А общая масса космического аппарата, по-моему, что-то около двадцати… Надо же. – Он грустно вздохнул. – Столько сил и времени было потрачено на создание «Зодиака», чтобы он пылился в арсенале Минобороны.

Он потянулся к стоящей на столе последней нераспечатанной бутылке пива, но, встретившись с неподвижным взглядом Егорова, невольно задержал руку.

– Или вы хотите сказать, Андрей Геннадьевич, что не пылится?

Егоров промолчал.

Забыв про пиво, Лобанов поднял руку и указал пальцем на потолок.

– Его что… все-таки запустили? Когда?!

– В 89-м. Но это, как вы понимаете, Николай Иосифович, совершенно секретные сведения.

Лобанов вскочил с табурета, на котором сидел, и энергично заходил по кухне, потом неожиданно усмехнулся:

– Теперь я понимаю, почему никого так и не наградили за эту работу, даже главного конструктора. Чтобы сохранить запуск «Зодиака» в секрете.

Егоров знал, что причина не в этом, а в отказе космического аппарата. И хотя виной тому стала неисправность автоматики, а отнюдь не просчеты конструкторов и сборщиков ядерного заряда «Зодиака», разубеждать Лобанова не стал.

* * *

– Редакция информационного издания «Новые известия». Здравствуйте.

Голос ответившей по телефону секретарши оказался молодым и немного усталым. Хасан довольно улыбнулся. Ее молодость свидетельствовала о неискушенности в приемах психологического манипулирования или методах социальной инженерии, как привык выражаться Хасан, а усталость – о нежелании вникать в чужие проблемы.

– Здравствуйте, – приветствовал он свою собеседницу. – С вами говорит главный редактор омской областной газеты «Омский проспект». – Название газеты было вымышленным, но принимающая звонки секретарша не производила впечатления дотошной сотрудницы, которая будет проверять его слова. – В одном из наших материалов мы частично опубликовали статью вашего журналиста и хотели бы перечислить ему положенный гонорар, – объяснил Хасан цель своего звонка. – Не подскажете, как это лучше сделать?

Накануне, войдя в Интернет, он четыре часа изучал электронные версии номеров «Новых известий», подбирая статьи, которые могли быть актуальны для жителей далекой Сибири. Но секретаршу не заинтересовало название упомянутой им статьи.

– Даже не знаю, – ответила она и, недолго думая, предложила: – Позвоните лучше в бухгалтерию.

Хасан вежливо поблагодарил девушку за оказанную помощь и, разъединив линию, набрал продиктованный ею номер. Этот номер не значился среди телефонов редакции, публикуемых в каждом выпуске газеты, и кто угодно по нему позвонить не мог. Соответственно, человек, которому он был известен, по определению вызывал доверие. Ответившая Хасану сотрудница бухгалтерии, в отличие от него, не изучала оперативную психологию, поэтому без тени сомнения поверила в изложенную им легенду.

– …Мы могли бы перечислить гонорар на ваш расчетный счет, а затем вы выплатили бы эту сумму вашему сотруднику. Или мы можем напрямую перевести ее журналисту, но для этого нам нужен его домашний адрес, – закончил Хасан.

Первый вариант его не устраивал. Но Хасан еще не встречал людей, которые добровольно взялись бы за дополнительную работу, от которой вполне можно отказаться. И сотрудница бухгалтерии не составила исключения.

– Да, так будет гораздо лучше, – ответила она, едва он закончил фразу. – А домашний адрес я вам сейчас продиктую. Как, вы сказали, фамилия журналиста?

– Стремоусов, – не выдав голосом радости от достигнутой первой победы, повторил Хасан.

Записав продиктованный по телефону адрес в свой блокнот, он показал его сидящей рядом и восторженно глядящей на него Эльзе.

– Знаешь, где это?

Та беззаботно пожала плечами:

– Не проблема. Узнаем.

* * *

Олег Стремоусов покинул редакцию в отличном настроении. Поводов для этого было сразу несколько. Во-первых, редактор, забраковавший его статью о падающем спутнике с ядерной боеголовкой, очевидно, желая загладить свою вину, поставил в последний номер другой его материал на целых полполосы, и сегодня Олег как раз получил за него гонорар. Кроме этого, Хруцкий отправил его на завтрашнюю пресс-конференцию в Росавиакосмосе, посвященную предстоящему старту новой космической экспедиции. То, что редактор поручил это задание именно ему, а не кому-то другому, говорило о многом. Подозревает, старый лис, что этот полет может быть как-то связан с падением атомного спутника. А у Хруцкого, что ни говори, чутье на «жареные» факты. И, наконец, когда он заходил в бухгалтерию за причитающимися деньгами, то узнал там, что какая-то омская газета собирается перечислить ему дополнительный гонорар за перепечатку его статьи. Это, конечно, мелочь – вряд ли провинциальная газетенка раскошелится на приличную сумму, но мелочь приятная. Вот только Ракитин очень некстати куда-то пропал – не объявляется и даже не звонит. А ведь он наверняка в курсе таких подробностей о начиненном ядерным зарядом спутнике, о которых генералы от Росавиакосмоса предпочтут умолчать. Хорошо бы переговорить с ним до завтрашней пресс-конференции, а еще лучше встретиться.

С твердым намерением непременно дозвониться сегодня до Дениса Ракитина Олег вошел в собственный подъезд. Лифт оказался занят, и он отошел к почтовому ящику, проверить его содержимое. Оказалось вовремя. Когда открылись двери лифта, оттуда выбежала вихрастая болонка соседки из квартиры напротив и, кинувшись к Олегу, визгливо затявкала. Один раз эта лохматая бестия чуть не прокусила ему брюки. Олег злобно цыкнул на собаку и топнул ногой, отгоняя ее от себя. Та в ответ еще пуще залилась лаем, но в этот момент из лифта выплыла ее хозяйка.

– Шунечка, что ты кричишь? – обратилась она к собачонке.

Очевидно, болонка в присутствии хозяйки старалась демонстрировать кротость своего нрава, потому что сразу перестала тявкать и нетерпеливо запрыгала у ее ног.

– Выводите в наморднике свою шавку, иначе она всех людей перекусает, – сердито проворчал Олег.

– Моя Шунечка сердится только на пьяниц. И вам, молодой человек, следует обратить внимание на свое поведение, – заявила в ответ дородная хозяйки болонки и, подхватив свое лохматое пугало на руки, направилась к выходу.

– А вам… – крикнул Олег ей вдогонку, но не успел закончить фразу, соседка вместе со своей кикиморой скрылась за дверью.

Метнув ей вслед полный презрения взгляд, Олег вошел в лифт и нажал кнопку своего этажа. Вот толстая корова! Учить его вздумала!

На площадке какой-то незнакомый мужик в футболке и трико возился с электросчетчиком. Олег лишь мельком взглянул на него и сразу же потерял к мужику всякий интерес, потому что увидел на лестнице такую красотку, от одного вида которой у него захватило дух. Откуда-то с верхних этажей неторопливо спускалась точеная блондинка, словно сошедшая со страниц глянцевого мужского журнала. Ее загорелые бедра, едва прикрытые короткой, совершенно невесомой юбкой, плавно покачивались при каждом шаге, притягивая к себе взор. Между двумя пальцами левой руки с длинными покрытыми ярким перламутровым лаком ногтями она небрежно зажала тонкую дамскую сигарету, словно искала возможности ее прикурить. Задержав свой взгляд на Олеге, блондинка улыбнулась ему. Польщенный ее вниманием, Олег расплылся в ответной улыбке. В этот момент что-то обжигающее ужалило его в правый бок. Страшная судорога скрутила тело. Олег забился в конвульсиях и, потеряв сознание, провалился в небытие…

Не дав ему упасть, Хасан ловко подхватив обмякшее тело. Пока он прятал в карман электрошокер, которым парализовал журналиста, Эльза спустилась на площадку и, обшарив карманы журналиста, вытащила связку ключей и открыла входную дверь. Они вдвоем втащили все еще не пришедшего в себя журналиста в квартиру, после чего Хасан вернулся на площадку и закрыл электрораспределительный щит, у которого поджидал намеченную жертву. Убедившись, что все двери на лестничную клетку по-прежнему плотно закрыты и никто из соседей журналиста не собирается выходить в подъезд, Хасан нырнул обратно в квартиру и уже хотел захлопнуть за собой дверь, но в последний момент его что-то остановило. Внимательно осмотрев дверную нишу, он понял причину своего беспокойства. В укромном месте в дверной косяк был врезан электромагнитный контакт. Второй такой же контакт имелся на самой двери. При каждом открывании контакты размыкались, разрывая электрическую цепь охранной сигнализации. На то, чтобы позвонить на пульт охраны и сообщить о своем приходе, хозяину отводится одна, максимум две минуты. В противном случае в квартиру, где сработала сигнализация, высылается усиленный наряд милиции. Но одной и даже двух минут недостаточно для допроса журналиста, даже с применением методов экстренного потрошения. Поморщившись от досады, Хасан все-таки закрыл дверь, после чего вынул из кармана предусмотрительно купленную в аптеке склянку с нашатырем и поднес ее к носу Стремоусова…

Почувствовав выворачивающий наизнанку едкий запах, Олег дернул головой и открыл глаза. Первое, что он увидел, оказалось озабоченное лицо мужика, который возился на площадке с электросчетчиком. Олег поднял глаза выше и вообще перестал что-либо понимать. За спиной мужика стояла та самая красавица из подъезда в своей воздушной мини-юбке, правда, уже не улыбалась. И она, и мужик находились в его квартире, хотя Олег совершенно не помнил, как они все, включая его самого, сюда попали. И еще было непонятно, почему он лежит на полу в собственной прихожей и что с ним все-таки произошло в подъезде. Но незваный гость не дал ему обдумать эту мысль, неожиданно и очень больно ударив по лицу.

Олег сморщился, а ударивший его мужик требовательно спросил:

– Как звонить на пульт охраны?

– Что? – не очень понимая, чего от него хотят, переспросил Олег.

Человек резко распрямился и вдруг, переставив правую ногу, наступил носком своей кроссовки Олегу на мошонку.

– Номер пульта охраны и код твоей квартиры? – прежним, совершенно спокойным голосом произнес он.

У Олега от нестерпимой боли полезли глаза из орбит, а страшный гость даже не пошевелился, продолжая вдавливать в пол его яички.

– Номер и код, – повторил он.

Все мысли и желания разом вылетели из головы Олега, кроме одного-единственного – спастись от разрывающей тело чудовищной боли. Хрипя и судорожно глотая ртом воздух, он продиктовал требуемые от него цифры. Тут же рядом с мучителем оказалась блондинка, которая протянула ему снятую с базы трубку радиотелефона. Тот удовлетворенно кивнул, но не убрал ногу, а лишь ослабил нажим. Взяв у блондинки телефонную трубку, он принялся нажимать попискивающие клавиши.

– 69–18 снимите, – дождавшись ответа, произнес он, но уже через секунду метнул в Олега уничтожающий взгляд и, зажав ладонью микрофон, прошипел: – Пароль?

– Анн-гара, – промямлил Олег, не в силах вынести нового приступа боли, пронзившего все тело, когда его мучитель вновь шевельнул ногой.

– Стремоусов, Ангара, – сообщил незнакомец в телефонную трубку, после чего вернул телефон блондинке и, нагнувшись к самому лицу Олега, одобрительно похлопал его по щеке. – Быстро соображаешь, молодец.

В этот момент блондинка, сноровисто перебиравшая пальцами содержимое его бумажника, вынула оттуда глянцевый картонный прямоугольник с логотипом авиационно-космического агентства. Змеиная улыбка незнакомца, на мгновение искривившая его толстые, налившиеся кровью губы, сразу же исчезла.

– Что это?! – мужчина сунул находку под нос Олегу.

– Пропуск на завтрашнюю пресс-конференцию в Росавиакосмосе, – поспешно ответил Олег.

Страшный гость на несколько секунд задумался, потом небрежно бросил пропуск на обувную тумбу возле вешалки и вновь склонился к Олегу.

– А теперь мы с тобой побеседуем, и ты нам расскажешь, от кого ты узнал о спутнике с ядерной бомбой.

– Кто вы? – испуганно переспросил Олег и попробовал отползти назад, но уперся затылком в стену собственной прихожей.

– Это неважно, – покачал головой незнакомец. – Важно другое, чтобы мы оставили тебя в покое. Ведь ты хочешь, чтобы тебя оставили в покое?

Он снова опустил носок правой ноги, и Олег судорожно закивал. Да! Он хочет, чтобы его оставили в покое. Да! Он расскажет все об этом спутнике и о том, кто сообщил ему о нем. Он только хочет, чтобы страшные гости поскорее ушли…

Уже через несколько секунд загипнотизированный взглядом мучителя Олег рассказывал ему о своем знакомстве с Денисом Ракитиным.

– …Мы познакомились еще студентами. Вернее, это я был студентом, а Денис курсантом Можайки. У него отец какая-то шишка в ракетных войсках. Точнее, был шишкой, пока не вышел на пенсию. Теперь у него своя строительная фирма в Москве. Папаша и устроил Денису распределение в Краснознаменск, на командный пункт космических войск, рассчитывать орбиты космических кораблей. А на прошлой неделе мы с ним здорово вмазали, он по пьяни и рассказал мне об этом спутнике…

Слушая его ответы, Хасан жадно ловил каждое слово. Парализованные страхом глаза журналиста говорили, что он не врет. А выдаваемая им информация была поистине бесценна.

Эльза тоже не теряла времени даром и, пока журналист откровенничал, старательно обыскивала его квартиру. Выйдя из гостиной, она протянула Хасану пачку обнаруженных там фотографий. На верхнем снимке был запечатлен молодой человек в военной форме с лейтенантскими погонами, стоящий в обнимку с журналистом у парапета набережной, на фоне какой-то огромной и нелепой, поднимающейся над водой статуи. Хасан поднес фотоснимок к лицу Стремоусова и указал пальцем на запечатленного офицера.

– Это Ракитин?

Тот поспешно кивнул.

– Да, это Денис. Это мы на следующий день после их выпуска. Искали место, чтобы вместе отметить это событие…

Но обстоятельства, при которых был сделан фотоснимок, Хасана не интересовали. Он быстро просмотрел остальные фотографии. На всех был изображен тот же офицер, но уже в гражданской одежде, чаще в компании Стремоусова, реже один или вместе с одной или несколькими хохочущими девицами. На одном из снимков он выглядывал из окна автомобиля.

Хасан развернул фотографию к Стремоусову.

– Его машина?

Олег снова кивнул.

– Отец купил. И машину, и квартиру в Краснознаменске. Чтобы сыночек не мыкался по углам, снимая чужое жилье.

Сейчас он испытывал раздражение и даже злость на своего приятеля. Ведь это Ракитин втравил его во всю эту историю, рассказав о своем чертовом спутнике.

– Где он живет в Краснознаменске, его адрес? – последовал следующий вопрос.

Олег напряг память. Он был в квартире Дениса всего несколько раз: на новоселье, да потом еще как-то заезжал туда вместе с двумя девчонками, которых они сняли на пляже, когда ездили купаться на Можайское водохранилище.

– Должен быть в каком-то блокноте, – Олег попытался подняться с пола, но молниеносный толчок в грудь опрокинул его обратно.

– Лежать, – пригрозил ему Хасан и требовательно взглянул на Эльзу.

Та снова скрылась в гостиной и через несколько минут вернулась оттуда с тремя записными книжками в руках.

– Вот в этом, коричневом. – Олег с опаской указал пальцем на самый растрепанный блокнот.

Хасан бросил записную книжку ему на грудь:

– Ищи.

Олег принялся судорожно переворачивать страницы – половина из них уже вываливалась из блокнота. Отыскав нужную, он перевел дыхание.

– Вот, проспект Космонавтов, тридцать восемь – сорок один.

Хасан выхватил у него из рук записную книжку и, убедившись, что названный адрес действительно записан рядом с именем Денис Р., удовлетворенно кивнул. Все, что можно было узнать у журналиста, он выяснил. Допрос следовало заканчивать, и он повернулся к Эльзе.

– Ты нашла спиртное?

Вопрос не удивил ее. Детали операции они обговорили заранее.

– Джин, виски, водка, – перечислила она, с интересом наблюдая за реакцией таращащегося на нее перепуганного парня.

– Ну, что ты предпочитаешь? – спросил у него Хасан и, чтобы поторопить парня с ответом, отвесил ему еще одну оплеуху.

– Я? – переспросил Олег и, почувствовав, что незнакомец готов вновь расплющить ему яйца, поспешно ответил. – Виски.

– Принеси, – скомандовал мужчина.

Его помощница вновь скрылась в гостиной и вернулась оттуда с нераспечатанной литровой бутылкой «Джонни Уокера – красная метка» и широким стеклянным стаканом. Мужчина свернул с бутылки пробку и, наполнив стакан до краев, протянул Олегу.

– Зачем? – удивился Олег и тут же пожалел о невольно вырвавшемся вопросе.

Спорить с незваными гостями всякий раз выходило себе дороже. Но на этот раз его вопрос не вызвал у мужчины недовольства.

– Чтобы мы могли быть уверены, что после нашего ухода ты не кинешься звонить в милицию, – объяснил он.

Ничего подобного у Олега и в мыслях не было, но возражать он не стал и, приняв из рук своего мучителя наполненный стакан, залпом выпил.

– Молодец, – довольно крякнул незнакомец.

И даже блондинка, как показалось Олегу, одобрительно улыбнулась ему. Но когда он отвел взгляд от ее улыбающегося лица, то увидел в руках мужчины второй наполненный стакан. Возражать ему было бесполезно, да и опасно, и Олег, предварительно резко выдохнув, влил в себя вторую порцию виски. В голове сразу зашумело, лицо покрылось красными пятнами. Даже в лучшие студенческие годы он никогда не пил в таком темпе. Но вломившегося к нему опасного незнакомца и помогающую ему таинственную красавицу это, понятно, не интересовало.

– Еще, – мужчина вложил в руку Олега третий стакан и, так как Олег продолжал очумело смотреть перед собой, повторил: – Пей еще.

– Давай, миленький, – блондинка приседа рядом с Олегом на корточки и помогла ему поднести стакан ко рту.

Ее юбка бесстыдно задралась, так что Олег разглядел между неплотно сдвинутых бедер треугольник белых трусиков. Он не стал упрямиться – ведь красавице и ее хмурому спутнику это бы наверняка не понравилось, – и всосал в себя третий стакан. Внутри сразу стало так горячо, что все тело покрылось потом. Захотелось прилечь. Олег повернулся на бок и обнаружил, что уже лежит. Это было очень предусмотрительно. Откуда-то свысока прозвучал голос его сегодняшнего незваного гостя.

– Приготовь ванну.

Он что, собирается здесь мыться? Сначала заявился без спроса, а теперь ему еще и ванну подавай. Вот пусть сам ее себе и готовит… Олег сунул под голову кулак и, закрыв глаза, поплыл по волнам обволакивающего его дурманящего сна. Там тоже было жарко, но кто-то заботливый помог снять рубашку, а затем и брюки. Олег понял, что снова оказался на берегу Можайского водохранилища, где они с Денисом закадрили смазливых девчонок. Одна из них все время была рядом, только с прошлого раза стала гораздо симпатичнее и стройнее. Она предложила искупаться. Олег не возражал. Вот только в воде оказалось очень тесно. Он ударился локтем обо что-то твердое, потом головой и открыл глаза. Вокруг была вода, наполняющая его собственную ванну, а рядом с ванной стояли двое его незваных гостей. Олег открыл рот, чтобы потребовать у них объяснений, но в этот момент мужчина погрузил его голову под воду, и вместо воздуха в горло и легкие хлынула вода. Последнее, что успел увидеть Олег, прежде чем захлебнулся, было улыбающееся лицо блондинки и ее поднятая в прощальном жесте рука.

Глава 4

Профессионалы и дилетанты

Пресс-конференция в Росавиакосмосе была назначена на пятнадцать ноль-ноль. Егоров приехал за полчаса до начала, тем не менее в вестибюле наткнулся на длинную очередь проходящих регистрацию журналистов. Специального приглашения, которые были разосланы в редакции СМИ, у него не было, а показывать на входе, среди толпящихся вокруг корреспондентов различных газет и телеканалов, свое служебное удостоверение ему не хотелось. Тем более он не был уверен, что в такой закрытой организации, как Росавиакосмос, оно может послужить пропуском. Мысленно похвалив себя за то, что переписал к себе в мобильный телефон номер майора Ушакова, сотрудника военной контрразведки, ответственного за подготовку и проведение данного мероприятия, Егоров позвонил ему. Оперативник не стал тратить время на выписывание разового пропуска, а сам спустился в вестибюль и через служебный вход провел Егорова в конференц-зал, после чего, сославшись на дела, сразу удалился. Контрразведчик действительно выглядел очень озабоченным. При виде его усталого, потного лица Егорову стало немного неловко, когда он представил, что сейчас будет как минимум два часа просто сидеть и наблюдать за ходом пресс-конференции, в то время как другие офицеры из оперативной группы заняты делом. Не помогла даже попытка самовнушения о том, что ему необходимо здесь присутствовать, чтобы выяснить осведомленность приглашенных журналистов об истинных целях предстоящего космического полета.

Конференц-зал быстро заполнялся гостями, но большинство мест пока еще пустовало. Егоров расположился во втором ряду, за спинами расставляющих свои микрофоны звукооператоров. Со своего места он отлично видел сцену, с традиционным столом президиума, на котором были выставлены таблички с именами участников пресс-конференции, а оглянувшись, и весь зрительный зал, где рассаживались прошедшие регистрацию журналисты.

Ровно в пятнадцать часов к собравшимся в зале гостям вышел генеральный директор Российского авиационно-космического агентства. Его сопровождали двое незнакомых Егорову мужчин в гражданских костюмах и три офицера-летчика в военной форме. Вопреки предположению Егорова пресс-конференцию открыл не глава Росавиакосмоса, а руководитель центра общественных связей авиационно-космического агентства. Он начал с того, что представил журналистам участников пресс-конференции: знакомого большинству присутствующих генерального директора агентства, начальника королевского ЦУПа и офицеров, оказавшихся членами экипажа будущей космической экспедиции, после чего передал слово главе Росавиакосмоса.

Кратко рассказав об основных направлениях развития отечественной космонавтики, обозначенных в Федеральной космической программе, тот особо подчеркнул, что предстоящий космический полет осуществляется в соответствии с данной программой.

– Долгое время мы шли по пути запусков беспилотных космических аппаратов. В то время как все пилотируемые полеты осуществлялись исключительно в рамках международного космического проекта «Альфа». Однако у России есть и свои национальные проекты, осуществление которых невозможно без запусков пилотируемых космических кораблей. Предстоящая экспедиция связана как раз с одним из таких проектов…

Все выступление генерального директора Росавиакосмоса заняло около двадцати минут, после чего слово взял руководитель Центра управления полетами.

– Программа полета предусматривает проведение ряда научных исследований и экспериментов, в том числе и в открытом космосе, – сообщил он журналистам. – Но экипаж отлично подготовлен и, я уверен, с честью справится с возложенной на него задачей…

Затем кратко выступили космонавты: командир экипажа летчик-космонавт подполковник Никольский и бортинженер майор Ефимов. После чего руководитель центра общественных связей, взявший на себя роль ведущего пресс-конференции, передал слово для вопросов журналистам.

Егоров, внимательно наблюдавший за участниками пресс-конференции, отметил, что все они, включая космонавтов, держатся на редкость уверенно и спокойно, особенно с учетом той сложнейшей задачи, которая предстоит последним. Журналисты ни о чем таком естественно не подозревали, поэтому их вопросы не выходили за рамки обозначенной темы пресс-конференции.

– «Новые известия», Михаил Хруцкий, – раздалось из зала, когда в череде задаваемых вопросов возникла пауза. – Скажите, будет ли производиться замена космических аппаратов, запущенных еще в советское время и выработавших свой ресурс? И не связан ли предстоящий полет с недавней аварией одного из них?

Обернувшись на голос, Егоров увидел на одном из задних рядов поднявшегося с места невысокого, полноватого мужчину с большой круглой головой и широким покатым лбом, переходящим в не менее широкую лысину. Задав свой вопрос, мужчина сразу же сел обратно, но его слова вызвали замешательство среди руководителей Росавиакосмоса. В конференц-зале возникла напряженная пауза, правда, подавляющее большинство присутствующих не поняли этого. Однако Егоров успел заметить, как выразительно переглянулись между собой глава авиационно-космического агентства и начальник Центра управления полетами. Оба руководителя вообще предпочли бы не отвечать на прозвучавший вопрос. Но в данных обстоятельствах проигнорировать его было невозможно. И, обменявшись еще одним выразительным взглядом, на этот раз с руководителем центра общественных связей, гендиректор Росавиакосмоса наконец сказал.

– Такой процесс уже идет. Более того, он никогда не останавливался, так как задачи, которые стоят перед космическим потенциалом России, требуют надежного управления всей орбитальной группировкой и контроля за ее функционированием. А этого невозможно добиться без своевременной замены космических аппаратов, вышедших за пределы гарантийных сроков активного существования. Так за последние пять лет Российским авиационно-космическим агентством произведено более ста двадцати пусков ракетоносителей. При этом на заданные орбиты было выведено более двухсот искусственных спутников различного назначения. Что же касается упомянутой здесь недавней аварии с одним из запущенных ранее космических аппаратов, то мне о ней ничего не известно.

Гендиректор Росавиакосмоса попытался пошутить, но начальник Центра управления полетами и представленные журналистам летчики-космонавты не поддержали его шутку. Лишь один руководитель центра общественных связей принужденно улыбнулся. Егоров снова обернулся к задавшему последний вопрос журналисту. «Сейчас он напрямую спросит о «Зодиаке»», – промелькнула в голове тревожная мысль. Но тот остался на месте и даже не поднял руку, чтобы обозначить свое намерение задать следующий вопрос. Однако, как подметил Егоров, ведущий пресс-конференцию руководитель центра общественных связей избегал смотреть в его сторону, сосредоточив свое внимание на противоположной части зала.

Пресс-конференция продолжалась еще около получаса, но других опасных вопросов, заставивших бы волноваться ее организаторов, больше не прозвучало. В основном журналисты интересовались участием России в перспективных космических программах, в частности подготовкой пилотируемого космического полета на Марс, и планами Росавиакосмоса по отправке на международную орбитальную станцию новых космических туристов.

Егоров еще несколько раз оборачивался к представителю «Новых известий», но тот сидел с совершенно безразличным лицом. Так что создавалось впечатление, что все происходящее его совершенно не интересует. Когда же руководитель центра общественных связей, поблагодарив собравшихся журналистов за внимание, объявил, что пресс-конференция закончена, мужчина поднялся со своего места и, не вступая больше ни с кем в разговоры, начал пробираться к выходу. Егоров поспешил следом за ним. Мысль о том, что журналисту известно о предстоящем полете гораздо больше того, что было сказано представителями Росавиакосмоса, не давало ему покоя.

У выхода из зала возникла заминка из-за телеоператоров, которые никак не могли пронести через узкие двери свою громоздкую аппаратуру. В результате, когда Егоров наконец спустился в вестибюль, журналиста из «Новых известий» там уже не оказалось. Мысленно ругая себя за нерасторопность, он выбежал на улицу и в пятнадцати метрах впереди себя увидел знакомую лысину спускающегося по ступенькам мужчины. Тот быстро шел по направлению к стоящим у кромки тротуара автомобилям, которые уже начали разъезжаться.

– Михаил! – крикнул Егоров ему вслед, опасаясь, что журналист сейчас сядет в свою машину и уедет.

Однако мужчина даже не остановился – очевидно, не привык к такому обращению.

– Господин Хруцкий! – еще громче крикнул Егоров, злясь на себя и на журналиста, который, представившись, не назвал своего отчества, чем вынудил к столь официальному обращению.

Услышав свою фамилию, мужчина наконец обернулся. Егоров поднял руку, чтобы привлечь к себе его внимание. В этот момент спускающийся по ступеням журналист сделал неловкий шаг и, оступившись, неуклюже упал на лестницу. Не ожидавший ничего подобного, Егоров бросился к нему на помощь. Но первыми рядом с оступившимся журналистом оказались двое его коллег. Один из них попытался поднять упавшего мужчину на ноги, но у него ничего не получилось.

– Что с вами? Вам плохо? – растерянно пробормотал он.

– Да у него голова разбита, – пояснил другой. – Похоже, сознание потерял.

– Помогите. Его нужно положить на ровную поверхность, – пришел им на помощь Егоров.

Просунув руки под мышки, он хотел поднять тело травмировавшегося человека, но, увидев его окровавленный затылок, резко скомандовал.

– Стойте! Положим его на место.

Оба добровольных помощника изумленно уставились на него. Егоров молча отступил назад и указал им на кровяное пятно на затылке мужчины, в центре которого чернело аккуратное пулевое отверстие. В отличие от коллег погибшего, возможно, впервые в своей жизни вот так воочию столкнувшихся с убийством, Егоров повидал немало трупов. Он перевел взгляд на тротуар, до которого так и не дошел застреленный мужчина, и начинающуюся за ним проезжую часть, где всего несколько секунд назад останавливалась машина, откуда был произведен роковой выстрел. Скорее всего даже не останавливалась, а просто притормозила. Убийца на мгновение выставил руку из открытого окна, а если сидел за рулем, то просто поднял пистолет на уровень глаз и нажал на спусковой крючок. Здесь всего каких-нибудь двадцать метров – не так уж много для опытного стрелка.

– Это что… пуля? – дрогнувшим голосом пробормотал один из невольных свидетелей убийства.

– Да. Калибра, примерно, восемь миллиметров, – на глаз определил Егоров.

– Но… кто же его убил?

Егоров стиснул зубы. Он тоже хотел это знать. Но за последнюю минуту мимо проехало не менее десятка машин. Теоретически убийца мог находиться в любой из них.

– Сюда только что подъезжала машина. Вы ее запомнили? – указав рукой на проезжую часть, требовательно спросил Егоров.

Журналисты растерянно переглянулись.

– Да мы как-то не смотрели по сторонам, – наконец ответил один из них.

Егоров сокрушенно вздохнул. По сути, оба журналиста ни в чем не виноваты, и не стоит винить их в том, что они не разглядели машины убийцы, если даже он, опытный оперативник, не обратил на нее внимания.

Вокруг распростертого на ступенях тела постепенно начала собираться толпа. С разных сторон слышался обеспокоенный шепот. Как обычно, подошедшие позже всех зеваки строили самые нелепые предположения. Еще через несколько секунд защелкали затворы фотоаппаратов. Егоров раздраженно поморщился. В своем желании сделать сенсацию даже из смерти своего коллеги журналисты оказались неисправимы. «Так они и гильзу подберут в качестве иллюстрации для своего криминального репортажа», – неприязненно подумал он.

Повернувшись лицом к напирающим со всех сторон журналистам, Егоров вынул из кармана свое служебное удостоверение.

– Полковник Егоров, Федеральная служба безопасности, – представился он. – Потерпевшему вы теперь уже ничем не поможете, поэтому расступитесь! До приезда оперативной группы ничего не трогать!

Раздвинув, насколько это было возможно, собравшуюся толпу, он достал мобильный телефон и связался с оперативным дежурным по управлению. К счастью, дежурный офицер оказался знакомым, что упростило объяснение.

– Это Егоров, – представился Андрей. – Я на месте преступления… Убийство… Да, нужна следственная бригада…. Срочно! Записывай адрес… И еще, позвони в ближайшее отделение милиции, пусть пришлют наряд выставить оцепление. – Он покосился на обступивших его со всех сторон журналистов. – А то я один не справлюсь.

Пока он разговаривал с оперативным дежурным, собравшаяся толпа нисколько не уменьшилась – наоборот, стала еще больше. К корреспондентам с фотоаппаратами добавились телевизионщики. Взгромоздив на плечи свои видеокамеры, они упорно пытались пробраться в первые ряды. Толпа вновь заколыхалась, грозя затоптать не только возможные улики, но лежащее на ступенях тело жертвы. Откуда-то к Егорову протянулась женская рука с микрофоном.

– Господин полковник, поясните: вы знали о готовящемся убийстве или оказались здесь случайно?

– Все произошедшее стало для меня такой же неожиданностью, как и для вас. Я увидел, как человек упал. Хотел ему помочь, но обнаружил, что он мертв, – встретившись взглядом с задавшей вопрос женщиной, ответил Егоров и тут же услышал за спиной:

– Вы знали погибшего?

– Он был вашим информатором?

Вопросы посыпались со всех сторон. Егоров, впервые оказавшийся в подобной ситуации, сейчас, под прицелом объективов множества фотоаппаратов и телекамер, чувствовал себя словно голый на общественном пляже. К счастью, вскоре с улицы донеслось завывание сирены, и к тротуару подкатил милицейский «УАЗ». Оттуда сноровисто выпрыгнули четверо патрульных. Они привычно и достаточно умело оттеснили толпу, избавив Егорова от вынужденного общения с журналистами. Еще через несколько минут подъехала следственная бригада ФСБ.

Егоров с надеждой взглянул на подъехавшую машину, но, увидев выбравшегося оттуда майора Аникеева, на лице которого даже на расстоянии угадывалось кислое выражение, разочарованно вздохнул. Впрочем, кислым лицо Аникеева бывало только во время осмотров мест происшествия. Зато на докладах руководству он разительно преображался. Глаза так и лучились готовностью выполнить поступивший приказ, уши жадно ловили каждое произнесенное начальником слово, а тело вытягивалось в струну с явным намерением обозначить строевую стойку, даже сидя на стуле. Очевидно, этим и объяснялось то, что зам начальника управления по кадрам полковник Поварницын постоянно ставил Аникеева в пример, так как раскрытием сложных и запутанных дел он похвастаться не мог.

Увидев толпившихся на ступенях журналистов, Аникеев приободрился и, согнав с лица кислую мину, вальяжной походкой направился к ним. Пока он картинно отвечал на задаваемые ему вопросы, двое экспертов – один с криминалистическим чемоданчиком, другой с фотоаппаратом – привычно занялись осмотром трупа, а прибывшие вместе с ними оперативники нырнули в толпу. Наконец и Аникеев снизошел до того, чтобы подойти к Егорову.

– Привет, – свысока пробурчал он, протягивая руку. – Кто убитый?

Сделав над собой усилие, Егоров все-таки пожал вялую ладонь следователя.

– Назвался Михаилом Хруцким, сотрудником «Новых известий».

Аникеев обернулся к осматривающим тело экспертам.

– Документы есть?

Один из них кивнул:

– Да, паспорт и редакционное удостоверение.

Следователь подошел к нему и вернулся с редакционным удостоверением в руках.

– Хруцкий Михаил Борисович, редактор, – прочел он, заглянув в удостоверение. – Фотография, печать – все, как положено.

– Должен быть еще специальный пропуск на сегодняшнюю пресс-конференцию в Росавиакосмосе, – подсказал Егоров.

Но ответ экспертов удивил его.

– Больше ничего не было.

Заметив удивление Егорова, Аникеев пристально взглянул ему в глаза.

– Что, появились какие-нибудь мысли на этот счет?

– Мыслей много, даже слишком, – ответил Егоров. – Но давайте сначала найдем гильзу. Мне не дает покоя оружие.

Аникеев снова повернулся к экспертам.

– Что у нас за оружие?

– Калибра восемь миллиметров или что-то около этого. А гильзы нет, мы уже смотрели, – ответил криминалист, осматривавший рану на затылке жертвы, и, заметив, как недовольно вытянулось лицо следователя, поспешно добавил: – Да это не страшно. Рана-то слепая. Извлечем пулю, и все станет ясно.

– Наверняка какой-нибудь приспособленный под стрельбу боевыми газовик, который после дела и выбросить не жалко, – предположил Аникеев.

Егоров с сомнением покачал головой:

– Самоделка с глушителем? К тому же, чтобы попасть из окна машины с двадцати метров точно в затылок жертвы из газовой переделки, нужна даже не снайперская меткость, а невероятная удача.

Аникеев не стал спорить и лишь пожал плечами.

– Обсудим это завтра, когда будет готов результат баллистической экспертизы.

* * *

– Вот тот офицер, о котором я тебе говорил! – Хасан отодвинул от себя тарелку и, перехватив столовый нож, которым он отрезал куски заливной осетрины, указал им на экран телевизора.

Вернувшись после пресс-конференции вместе с Эльзой в ее московскую квартиру, он вооружился телевизионным пультом и принялся переключать каналы в поисках репортажей о сегодняшнем происшествии возле Росавиакосмоса. Ликвидация журналиста прошла гладко. Он отыскал даже гильзу, отскочившую после выстрела в салон автомобиля, и самолично выбросил ее в водосток канализации. Тем не менее после публичного проведения острой акции Хасан ощущал тревогу. Эльза, напротив, пребывала в отличном настроении. Очевидно, сегодняшний выстрел выбросил ей в кровь изрядную порцию адреналина. Чтобы молодая женщина не досаждала ему своими разговорами, Хасан отправил ее на кухню, но она и там не переставала болтать. Хасан не отвлекался на болтовню Эльзы, но, чтобы не вызвать у нее раздражения, согласился составить ей компанию за столом, тем более что на кухне имелся второй телевизор.

Услышав обращенные к ней слова, Эльза, только что добавившая на стоящее на столе блюдо свежих овощей и зелени, изумленно застыла на месте. Она впервые видела своего учителя в таком взволнованном состоянии. Его прежде неторопливый и размеренный голос затвердел, носогубные складки заострились, и даже обычный столовый нож в его руке смотрелся грозным оружием. Она перевела взгляд на экран. Камера крупным планом зафиксировала напряженное лицо немолодого, худощавого мужчины в расстегнутом пиджаке и белой сорочке, со сбившимся набок галстуком.

– Полковник Егоров из ФСБ, – прокомментировал его появление на экране Хасан.

Эльза равнодушно пожала плечами. В толпе окруживших полковника журналистов фээсбэшник не отличался ни ростом, ни внушительным телосложением, ни пронизывающим пристальным взглядом.

– Обыкновенный «мусор», с той лишь разницей, что не из ментов, а из чекистов, – фыркнула она.

Хасан в ответ отрицательно покачал головой:

– Нет. Он не обыкновенный. Он понял, что журналисту известно о спутнике с ядерной бомбой, и поспешил расспросить его. Ты опередила его своим выстрелом всего на несколько секунд. Только представь: если бы ты промахнулась, этот Егоров уже знал, что статью в редакцию принес Стремоусов, и активно разыскивал его источник информации.

Последняя фраза прозвучала как комплимент. Эльза довольно улыбнулась:

– Я никогда не промахиваюсь.

Но Хасан, погруженный в собственные мысли, оставил без комментариев ее замечание.

– Пока мы на несколько ходов опережаем этого русского, – он вновь указал на экран, где журналисты наперебой осаждали вопросами фээсбэшного полковника. – Нельзя упускать это преимущество.

– И как это можно сделать? – поинтересовалась Эльза, чтобы обратить на себя его внимание.

– Как? – повторил Хасан и наконец повернулся к ней. Эльза увидела, что морщины, перечеркнувшие его лицо, разгладились, взгляд смягчился, а в речь вернулись обычные спокойствие и неторопливость. И только нож он по-прежнему сжимал в руке боевым хватом. Заметив это несоответствие, Хасан аккуратно положил нож на тарелку и широко улыбнулся. – Думаю, самое время познакомиться с другом юности господина Стремоусова.

* * *

Егоров приехал на службу с надеждой узнать у Аникеева новости о вчерашнем убийстве. Но обсудить что-либо со следователем и даже встретиться с ним ему не удалось. Как только он появился в управлении, его вызвал к себе полковник Поварницын.

– Что за цирк вы вчера устроили перед журналистами?! – не предложив Егорову сесть, хмуро спросил Поварницын. – Ваше вчерашнее интервью показала половина столичных телеканалов! Пол-Москвы могло наблюдать, как вы оправдываетесь перед камерами, что застреленный у вас на глазах ответственный сотрудник федеральной газеты не был вашим осведомителем! И главное, место выбрали: прямо напротив здания, где проходила пресс-конференция руководства Росавиакосмоса!

– Я не выбирал место, – перебив заместителя начальника управления, ответил Егоров. – А до приезда следственной бригады охранял тело человека, застреленного киллером сразу после окончания пресс-конференции!

Но Поварницын не стал слушать его доводов.

– Это задача милиции. Милиции, а не наша! – повысив голос, повторил он. – А вы, вместо того чтобы незаметно, не привлекая к себе внимания, доложить дежурному о случившемся, зачем-то полезли в толпу, да еще вступили в полемику с журналистами. Теперь вся эта пишущая и снимающая братия знает об участии нашей службы в подготовке предстоящего космического полета. Своим вчерашним поступком вы фактически сорвали все усилия наших коллег по обеспечению секретности готовящейся космической экспедиции. Вот. – Полковник заглянул в заранее приготовленную папку и, вынув оттуда машинописный лист, с нескрываемым удовлетворением положил его перед Егоровым на стол. – Ознакомьтесь с приказом. Решением руководства вы отстранены от работы по делу «Возвращение» и исключены из состава специальной оперативной группы центрального аппарата.

Это был нокаутирующий удар. Тем не менее Егоров заставил себя взять в руки выложенный Поварницыным приказ и внимательно прочитать его.

– Смотрите, какая подозрительная картина получается, – продолжал Поварницын, убедившись, что подчиненный прочитал документ до конца. – Сначала из-за вашего неумелого руководства операцией по захвату курьера чеченских боевиков погибает наш сотрудник, теперь у вас на глазах киллер убивает известного журналиста. Поневоле встает вопрос: а совпадение ли это?

Егоров плотно сжал зубы, чтобы в пылу охватившего его возмущения не нагрубить полковнику, хотя его так и подмывало высказать Поварницыну все, что он о нем думает. Он ожидал от заместителя начальника управления чего угодно, но только не обвинений в предательстве и пособничестве убийцам. В царские времена голословно обвиненный в измене офицер вызывал своего обидчика на дуэль. Егоров лишь презрительно взглянул в глаза Поварницыну.

– Мне сдать удостоверение и оружие?

Однако на лице полковника не дрогнул ни один мускул.

– Такого указания не поступало, – выдержав пристальный взгляд Егорова, ответил он. – Думаю, что следствие в лице майора Аникеева во всем разберется. И если собранные материалы дадут основания для назначения в отношении вас служебного расследования, оно будет проведено со всей тщательностью и пристрастием.

Вернувшись в свой кабинет после устроенного Поварницыным показательного разноса, Егоров набрал служебный телефон Аникеева. Следователь оказался на месте, но разговаривал подчеркнуто официально. От его вчерашнего дружелюбия не осталось и следа.

– Я сейчас занят, Андрей Геннадьевич. Когда вы мне понадобитесь, я вас вызову, – ответил он в ответ на приветствие Егорова и, не удосужившись выслушать его ответ, повесил трубку.

Егорову стало ясно, что Аникеев уже получил указание от Поварницына в отношении того, как следует себя вести в общении с опальным оперативником. Ответ следователя подтвердил, что он превратился в изгоя среди собственных коллег. Повинуясь внезапному порыву, Егоров выдвинул ящик стола, где хранил пачку листов чистой бумаги, и, достав один из них, положил перед собой. К черту! Поварницына, Аникеева, всех остальных… Выслуга давно позволяет ему выйти в отставку и жить на пенсии в свое удовольствие без головной боли и вечных стрессов беспокойной службы. Подвинув к себе лист бумаги, Егоров решительно вывел на нем: «Начальнику управления генерал-лейтенанту Локтионову… Рапорт». Но дальше такая ясная и понятная еще секунду назад мысль затормозилась. «Прошу уволить меня с занимаемой должности, – или – с действительной службы…» Они никогда не писал подобных рапортов и, как оказалось, даже не представляет себе, как это делается.

Внезапно дверь кабинета распахнулась, и на пороге возник Александр Ватутин. Увидев его, Егоров поспешно смял в комок лист с начатым рапортом и сунул его в верхний ящик стола. Но Ватутин с его молниеносной реакцией заметил это.

– Вот те на! – изобразив удивление, воскликнул он. – Я думал, Андрей Геннадьевич, вы по всему городу вчерашнего киллера разыскиваете, а вы вместо этого у себя в кабинете бумажки перебираете.

– Это дело ведет майор Аникеев, – глядя в стол, произнес Егоров.

– Вот я и говорю, – без тени смущения ответил Ватутин. – Дело ведет Аникеев, вы рапорта строчите, а убийцу, выходит, никто не ищет.

Егоров поднял на Ватутина недоуменный взгляд. Он был уверен, что успел закрыть написанное ладонью до того, как Александр бросил взгляд на его стол.

Словно прочитав его мысли, Ватутин усмехнулся.

– Тоже мне, секрет. Да у вас все намерения на лице написаны. – Он вновь сделался серьезным. – Где же ваша гордость, Андрей Геннадьевич? Не думал, что вы так легко сдадитесь.

Егорову стало не по себе. Слова Ватутина заставили его пожалеть о своем поступке. Как ни оправдывай принятое решение, но рапорт об отставке – это малодушие. Правда, чтобы продолжать расследование, одного желания мало.

Егоров поднял взгляд на стоящего напротив него Александра.

– Приказом руководства меня отстранили от дела.

Но против твердости Ватутина оказались бессильны любые аргументы.

– Значит, надо убедить генерала в необходимости пересмотреть это решение! – с присущей ему прямолинейностью ответил он.

Егоров задумался. Александр прав, Локтионов действительно может подключить его к расследованию. Но лишь после того, как он представит ему серьезные доказательства, подтверждающие свои умозаключения. Правда, все вещественные доказательства в руках Аникеева, а он в свете последних указаний Поварницына вряд ли захочет ими поделиться.

Озаренный внезапной догадкой, Егоров поднял взгляд на Ватутина.

– Насколько я помню, наш эксперт-баллистик твой хороший знакомый?

– А то! – Александр улыбнулся. Он почувствовал перемену в настроении Егорова и, хотя еще не понял, что от него потребуется, заранее был рад помочь. – Сколько мы ему стволов перетаскали, и не сосчитать!

– А ты сможешь узнать у него по дружбе, каким оружием пользовался киллер, застреливший журналиста?

Александр выразительно покачал головой.

– Обижаете, Андрей Геннадьевич… Ждите меня здесь. Я мигом, – закончил он и пулей вылетел из кабинета.

Вернулся он через двадцать минут. За это время Егоров разорвал на мелкие клочки свой недописанный рапорт и выбросил обрывки в мусорную корзину. Ему было мучительно стыдно за проявленное малодушие, но вытянувшееся от изумления лицо Ватутина заставило его забыть и о собственном рапорте, и о связанных с ним угрызениях совести.

– Андрей Геннадьевич, как вы догадались?

Егоров нахмурился:

– О чем ты?

Вместо ответа Александр переставил от стены к столу один из стульев и, усевшись напротив Егорова, сказал.

– Пули, которыми были убиты редактор «Новых известий» Хруцкий и лейтенант Торопов, выпущены из одного и того же ствола!

Егоров резко подался вперед:

– Ты уверен?!

Александр покачал головой:

– Не я, а наш баллистик.

– Даже так, – задумчиво произнес Егоров и, поднявшись из-за стола, направился к двери.

– Андрей Геннадьевич, вы куда? – окликнул его Александр.

Егоров, уже успевший взяться за ручку двери, обернулся к нему:

– К генералу. Ты как, пойдешь или дождешься меня?

Ватутин широко улыбнулся:

– Куда я без вас, Андрей Геннадьевич?!

В приемной начальника управления Егоров столкнулся с выходящим из собственного кабинета генералом Локтионовым. Генерал явно куда-то спешил и, увидев Егорова, спросил:

– У вас что-то срочное, Андрей Геннадьевич? Если нет, давайте переговорим в другой раз.

Но Егоров проявил настойчивость:

– Срочное и очень важное.

Локтионов взглянул на наручные часы и кивнул:

– Хорошо, зайдите.

Вернувшись в кабинет, он сел за приставной стол, стоящий возле рабочего стола, и, указав Егорову на стул напротив себя, добавил:

– У тебя пять минут. Успеешь? А то мне действительно нужно ехать.

– Постараюсь. – Егоров занял предложенное место и сказал: – Олег Николаевич, вчерашнее убийство редактора «Новых известий» Хруцкого и лейтенанта Торопова совершены Эльзой Макоевой. В обоих случаях она стреляла из одного и того же пистолета «вальтера ППК», что установлено баллистической экспертизой. Причем убийство Хруцкого никак не связано с его профессиональной деятельностью. Макоева вообще не собиралась его убивать, иначе воспользовалась бы для покушения другим, ранее не использованным оружием…

– Подожди, – остановил его Локтионов. – Что-то я тебя не пойму. Не собиралась убивать, но убила?

– Простите, я не совсем правильно выразился, – поправился Егоров. – Макоева заранее не готовилась убить Хруцкого. Она сделала это по приказу того, кто был на пресс-конференции в Росавиакосмосе, кто слышал заданный Хруцким вопрос и понял, что журналисту известна некая информация, опасная для этого человека. Поэтому он решил убрать Хруцкого, чтобы известные тому факты не выплыли наружу. Очевидно, сразу после пресс-конференции он по мобильному телефону связался с Макоевой, которая ждала его снаружи, и отдал ей приказ о ликвидации, описав или как-то указав на человека, которого ей предстояло убить. Ведь Макоева скорее всего не знала Хруцкого в лицо.

Локтионов снова взглянул на часы.

– Короче. Твои выводы?

– Судя по ключевой роли Макоевой в переправке денег исламским боевикам на Северный Кавказ, она связана с зарубежными лидерами террористов. И если допустить, что убийство Хруцкого совершено ею по указанию одного из них, то… – Егоров на секунду запнулся. Начальник антитеррористического управления не входил в состав специальной оперативной группы центрального аппарата и по этой причине ничего не знал ни о запущенном в космос спутнике со сверхмощным ядерным зарядом, ни о планах космических войск по его безопасному возвращению на Землю. А раскрывать кому бы то ни было эти сведения без специального указания руководства оперативной группы он не имел права. – Это значит, что террористам известны подробности оперативного дела «Возвращение», – обтекаемо закончил Егоров.

Выслушав его ответ, Локтионов понимающе кивнул:

– Поварницын доложил мне, что приказом руководства ты отстранен от этого дела.

– Олег Николаевич! – горячо воскликнул Егоров. – Важно не то, кто именно будет заниматься этим делом: я или другие сотрудники, а то, что лидерам террористов стали известны сведения государственной важности, которые они наверняка попытаются использовать в своих целях! Вот на что в первую очередь следует обратить внимание!

– Хорошо! – подвел черту Локтионов. – Через час у меня доклад начальнику департамента. Я передам ему твои соображения. А ты тем временем выясни, как сообщник Макоевой оказался на пресс-конференции в Росавиакосмосе. Ведь насколько я понимаю, обычных людей с улицы туда не пускали.

Егоров оценил дипломатичность начальника – приказ об отстранении от дела по обеспечению секретности возвращения «Зодиака» не налагал запрет на участие в расследовании убийства редактора «Новых известий», и довольно улыбнулся:

– Слушаюсь, товарищ генерал-лейтенант!

Локтионов поднялся из-за стола, давая понять, что аудиенция окончена, но Егоров, преградив начальнику управления дорогу, остановил его.

– Еще одна просьба, Олег Николаевич. Времени у нас мало, поэтому разрешите привлечь к расследованию лейтенанта Мальцева? Он был другом погибшего Евгения Торопова. Разыскать убийцу товарища для него дело чести.

– Отчаянный парень?

Егоров улыбнулся:

– Еще какой. Собирался чуть ли не в одиночку вести розыск Макоевой.

– Хорошо, я отдам соответствующее распоряжение. – Локтионов протянул Егорову руку. – Удачи вам обоим.

* * *

Редакция «Новых известий» располагалась на седьмом этаже. Выйдя из лифта, Егоров увидел перед собой четырех молодых женщин, куривших возле окна на лестничной площадке. По первым же услышанным фразам ему стало понятно, что они обсуждают вчерашнее убийство своего редактора.

– Простите, девушки, а кто сейчас замещает Михаила Борисовича? – обратился к ним Егоров.

Высокая блондинка с такой же длинной и тонкой, как она сама, сигаретой смерила его надменным взглядом.

– А вы кто?

Андрей вынул из кармана удостоверение.

– Федеральная служба безопасности, полковник Егоров.

– Ой, девчонки! Это тот полковник, который первым оказался на месте убийства! – ничуть не стесняясь присутствия Егорова, обратилась к своим подругам зеленоглазая шатенка в джинсовом сарафане. – Это же его вчера по телевизору показывали.

При упоминании телевизионного репортажа с его участием Егоров болезненно поморщился и поспешил завершить начатый разговор:

– Так кто все-таки замещает Михаила Борисовича?

– Пока никто, – ответила все та же блондинка.

– Тогда подскажите, как найти его кабинет?

– Прямо по коридору, – решилась вступить в разговор шатенка в джинсе.

– Спасибо.

Поблагодарив женщин, Егоров свернул в коридор и услышал за спиной.

– Там табличка с фамилией. Не ошибетесь. – Судя по голосу, фраза принадлежала блондинке.

На табличке значилось «Хруцкий М.Б. Ответственный редактор». Егоров предположил, что дверь заперта, но она легко распахнулась, и он оказался в просторном и светлом кабинете. Впрочем, он тут же понял, что такое впечатление создается из-за облицовки кабинета белыми ламинированными панелями и минимума мебели, состоявшей из офисных стола и кресла и шкафа-стеллажа, заставленного папками-файлами и под завязку забитого бумагами. Завален бумагами оказался не только стеллаж, но и письменный стол. Возле него стояла миниатюрная девушка в длинной черной юбке, строгой белой блузке и изящных очках, делающих ее похожей на школьную учительницу младших классов. Судя по ее занятию, девушка занималась сортировкой разбросанных по столу бумаг. Во всяком случае, часть их уже была разложена в две аккуратные стопки. Третью стопку девушка держала в руках. Обернувшись на звук открывшейся двери, она удивленно взглянула на Егорова, но ничего не сказала.

Помня неудачное начало своего разговора на лестничной площадке, возле лифта, Андрей решил сначала представиться:

– Здравствуйте. Я – Егоров Андрей Геннадьевич. Занимаюсь розыском убийц Михаила Борисовича.

Он привычно раскрыл свое служебное удостоверение, но девушка в него даже не заглянула.

– Лера, – коротко представилась она. – Я помощница Михаила Борисовича.

Она грустно вздохнула и поспешно опустила взгляд. Но Егоров тем не менее заметил, как влажно блеснули из-под очков ее глаза.

– Главный редактор велел мне разобраться с бумагами Михаила Борисовича, – продолжала она. – Вот я и пытаюсь. Хотя совершенно не представляю, что из всего этого сейчас может понадобиться.

Егоров нахмурился. Сразу после убийства Хруцкого Аникеев должен был опечатать его кабинет или уж по крайней мере разрешить производить разбор бумаг только в своем присутствии.

– Вот что, Лера, – обратился он к девушке. – Вы пока не спешите с этим делом. Скоро сюда приедет следователь. Ему нужно сначала самому все осмотреть.

– А он уже приезжал, еще вчера, – удивила Егорова своим известием молодая помощница Хруцкого. – Зашел в кабинет, перебрал несколько бумаг на столе и сказал, что они ему больше не нужны.

Егоров грустно усмехнулся:

– Ясно… А скажите, Лера, когда вы разбирали бумаги, вам не попадалось приглашение на вчерашнюю пресс-конференцию в Росавиакосмосе? У Михаила Борисовича при себе его почему-то не оказалось.

– А у него его и не должно было быть, – оживилась Лера. – Приглашение было выписано на имя нашего корреспондента, которому Михаил Борисович дал задание съездить на эту пресс-конференцию. Но он почему-то в редакции так и не появился, и Михаил Борисович не смог его найти. Поэтому сам туда и поехал. Я по его просьбе позвонила в пресс-центр Росавиакосмоса и договорилась, чтобы его пропустили без этой бумажки.

Егоров удовлетворенно кивнул:

– Теперь все понятно. Спасибо, Лера. Вы мне очень помогли. А фамилию журналиста, на чье имя было выписано приглашение, вы случайно не знаете?

– Почему же не знаю? Знаю. – Впервые за время разговора девушка улыбнулась. – Олег Стремоусов.

Андрей тоже улыбнулся ей:

– А среди бумаг Михаила Борисовича есть его телефон или адрес?

– Телефон есть. – Лера уверенно выдвинула центральный ящик стола и, заглянув внутрь, достала оттуда редакционный телефонный справочник. Сноровисто перелистав его, она отыскала там фамилию Стремоусов и протянула открытый справочник Егорову. – Вот, пожалуйста. А адрес вам лучше спросить в отделе кадров.

* * *

Трель звонка глухо раздалась за массивной стальной дверью. Егоров не сомневался, что внутри звонок гремит на всю квартиру. Он долго не отнимал руку от кнопки, но дверь так никто и не открыл. Это не удивило Егорова. За последний час он несколько раз звонил Стремоусову на домашний и мобильный телефоны, но журналист не отвечал на звонки. Андрей подозревал, что тот уже никогда не сможет этого сделать.

Отпустив наконец кнопку звонка, он позвонил в соседнюю квартиру. Результат, увы, оказался тот же. Разочарованно вздохнув, Егоров направился к следующей двери, но еще не успел нажать на кнопку звонка, как услышал за дверью заливистый собачий лай. Он все-таки позвонил. Дверь почти сразу открылась, и на площадку выкатился лохматый комок белой шерсти с торчащей из него черной пуговкой носа.

– Ой, кто это? – непроизвольно вырвалось у Егорова.

– Это моя Шунечка, – с достоинством представила лохматую болонку открывшая дверь хозяйка квартиры. Причем произнесла это таким тоном, словно ее питомица являлась прямым потомком любимой болонки английской королевы.

– Очень приятно, Шунечка. А я Егоров Андрей Геннадьевич, – поздоровался он с болонкой, которая настороженно обнюхивала его брюки, не проявляя, впрочем, признаков агрессивности, после чего поднял взгляд на ее хозяйку.

– Маргарита Николаевна, – с прежним достоинством представилась та.

– Скажите, пожалуйста, Маргарита Николаевна, вы не знаете, где ваш сосед? – обратился к женщине Егоров, кивнув на дверь квартиры Стремоусова.

Совершенно безобидный вопрос отчего-то насторожил хозяйку болонки. Она подозрительно прищурилась и спросила:

– А вы что, его знакомый?

– Нет. Но хотел бы познакомиться, – ответил ей Егоров, предъявив свое служебное удостоверение.

– Значит, нашим соседом заинтересовалась государственная безопасность, – произнесла Маргарита Николаевна с каким-то странным удовлетворением и, взглянув в лицо Егорову, добавила: – Вы знаете, меня это не удивляет.

– Вот как? – в свою очередь искренне удивился он. – Что, есть основания?

– А как же! – Маргарита Николаевна презрительно усмехнулась. – Он же постоянно пьет. А может быть, и наркотики употребляет. Домой заявляется за полночь, да еще с компаниями. Парни кричат, девицы смеются. Вы не представляете, каково нам с Шунечкой слышать все это. А на прошлой неделе я ходила выбрасывать мусор, так, не представляете, обнаружила возле мусоропровода целую кучу, – женщина понизила голос и, приблизив свое лицо к Егорову, прошептала, – использованных презервативов.

– Что вы говорите?! – с изумлением воскликнул Егоров. Ему приходилось сдерживать себя, чтобы не улыбнуться. Любая, даже непроизвольная улыбка могла быть расценена соседкой Стремоусова как насмешка над ее словами. В этом случае контакт с ней наверняка был бы потерян.

– От всего этого у Шунечки совсем расшаталась нервная система, – продолжала между тем Маргарита Николаевна. – Когда мы идем по площадке и она видит его дверь, то даже плакать начинает.

– Скулит под дверью? – быстро переспросил Егоров. Ему уже не хотелось улыбаться.

– Да, – вздохнула хозяйка болонки. – Остановится, головку поднимет и жалобно плачет. Вот до чего этот пьяница довел мою бедную девочку, – закончила Маргарита Николаевна и укоризненно покачала головой.

– И давно ваша собачка так себя ведет?

– Давно? – женщина на секунду задумалась. – Сегодня… вчера вечером… Да, пожалуй, со вчерашнего вечера.

Егоров метнул быстрый взгляд на запертую дверь Стремоусова.

– А когда последний раз вы видели вашего соседа?

– Два дня назад, – уверенно ответила Маргарита Николаевна. Она презрительно усмехнулась: – Столкнулись возле лифта.

– Не помните, в котором часу? – уточнил Егоров.

– Без пятнадцати шесть. Мы всегда в это время выходим с Шунечкой погулять, чтобы к сериалу успеть. – Словно ища подтверждения у своей болонки, женщина опустила голову. – Правда, моя девочка?

– Спасибо, Маргарита Николаевна, – поблагодарил женщину Егоров. Теперь он не сомневался, что нужно попасть к Стремоусову в квартиру. Вот только как это сделать?

Он еще раз посмотрел на запертую дверь, после чего снова обернулся к хозяйке болонки, которая не спешила возвращаться в квартиру.

– Еще один вопрос, Маргарита Николаевна. Вы случайно не знаете, ваш сосед сдавал свою квартиру на охрану?

Вопрос прозвучал недостаточно ясно, и Егоров решил, что его собеседница не поняла, что он имел в виду. Но она все прекрасно поняла.

– Мне ли не знать! – Маргарита Николаевна даже всплеснула руками. – Квартиру-то на охрану поставил, а снимать ее после возвращения часто забывал. К нему уж раз пять, наверное, милиция приезжала, с автоматами. Мы-то с Шунечкой надеялись, что они его, окаянного, заберут. А они только штраф за ложный вызов выпишут и уедут.

Егоров облегченно вздохнул. Если квартира Стремоусова на сигнализации, значит, в отделении вневедомственной охраны должен быть дубликат ключей.

Чтобы не разжигать любопытство Маргариты Николаевны, он спустился во двор и оттуда позвонил оперативному дежурному по управлению. Выслушав его вопрос, дежурный положил на стол телефонную трубку – Егоров отчетливо услышал глухой стук, после чего до него донеслись слабые попискивания клавиш компьютерной клавиатуры.

– Сорок шестое отделение! – через несколько секунд объявил оперативный дежурный. – Записывай адрес…

* * *

Сорок шестое отделение вневедомственной охраны располагалось в добротном кирпичном здании с новыми пластиковыми окнами. Перед входом стояли два милицейских автомобиля – не грязно-желтые «уазики», прозванные в народе «козлами», а белоснежные «Форды» с синей полосой на бортах и гербом муниципальной милиции. Егоров мысленно заменил московский герб на герб Соединенных Штатов, представив себя на подъездной дороге, ведущей к американскому полицейскому участку. Но вывалившая из дверей отделения группа расхристанных стражей порядка в мятой и косо сидящей милицейской форме вернула его к действительности. Встретивший Егорова дежурный в несвежей форменной рубашке с короткими рукавами, сидящий за отделанной пластиком стойкой, тоже, безусловно, относился к отечественной реальности. Зато начальник отделения, к которому направился Егоров после разговора с дежурным, являл собой полную противоположность своим подчиненным. Моложавый подполковник был одет безукоризненно. В его просторном, обставленном современной офисной мебелью кабинете бесшумно работал кондиционер, наполняя помещение прохладным очищенным воздухом.

Выслушав просьбу Егорова, хозяин кабинета нажал какую-то кнопку на своем переговорном устройстве. Через пару секунд оттуда донесся молодой женский голос:

– Слушаю вас, товарищ подполковник.

– Зина, проверьте, у нас есть договор на охрану квартиры Стремоусова Олега Владимировича.

– Одну минуту, Сергей Валентинович, – раздалось из динамика.

Егоров, молча слушающий разговор начальника отделения со своей подчиненной, отметил, что голос Зины заметно потеплел. Прошло около минуты, и он снова услышал ее голос:

– Да, Сергей Валентинович, есть такой договор. Хозяин квартиры регулярно сдает ее на охрану…

– Сейчас квартира под охраной? – перебил женщину подполковник.

– Нет, Сергей Валентинович. Снята позавчера в семнадцать пятьдесят.

– Спасибо, Зина. – Начальник отделения выключил интерфон и повернулся к Егорову. – Вы удовлетворены?

– Нет. Необходимо осмотреть эту квартиру.

Лицо подполковника от изумления вытянулось.

– На каком основании?

– На основании того, что внутри, вероятно, находится труп хозяина, – твердым голосом ответил Егоров.

Подполковник иронично усмехнулся:

– Вероятно?

Но Егоров не разделил его усмешки.

– Если вас интересует степень вероятности, то она достаточно высока… У меня нет подписанного следователем постановления на производство обыска в квартире Стремоусова, – продолжил он прежним твердым голосом. – Все мои предположения основаны исключительно на оперативных данных, но имеющийся у вас договор на охрану его квартиры позволяет провести осмотр и без такого постановления.

Подполковник засопел, но потом снова повернулся к своему интерфону.

– Слушаю, Сименкин! – раздался из динамика бодрый ответ.

– Сименкин, возьми ключи от квартиры по адресу… – подполковник продиктовал адрес, – и зайди ко мне.

Через несколько минут в кабинет, постучавшись, заглянул сержант в милицейской форме, но, увидев незнакомого мужчину, нерешительно остановился на пороге.

– Что ты там мнешься? Заходи! – скомандовал ему начальник отделения и нетерпеливо махнул рукой. – Вот, полковник Егоров из госбезопасности.

При этих словах вошедший сержант испуганно втянул голову в плечи и нечленораздельно пробормотал:

– Здравс… товарищ полковник.

– Поедешь с ним на квартиру Стремоусова, – продолжал начальник отделения. – Откроешь дверь. В общем, действуй по его указаниям. Да, товарищ полковник, – он вновь обратился к Егорову. – Вы на колесах? А то у нас все машины заняты.

Егоров улыбнулся:

– На колесах… Спасибо за помощь.

Поднявшись, он протянул хозяину кабинета руку. Подполковник пожал ее, но на этот раз его рукопожатие оказалось довольно вялым.

* * *

Несмотря на стоящую на улице жару, сержант Сименкин оказался простужен и по дороге к дому Стремоусова беспрестанно шмыгал носом. Сержанта разбирало любопытство, но, пока Егоров вел машину, он не решался задать интересующий его вопрос. Когда они наконец приехали и Егоров остановил машину, он, набравшись смелости, все-таки спросил:

– А что вы думаете найти в этой квартире?

– Труп хозяина, – без тени улыбки ответил Егоров.

Сименкин округлил глаза, даже приоткрыл рот от удивления и больше вопросов не задавал. Поднявшись вместе с ним на седьмой этаж, где располагалась квартира Стремоусова, Егоров указал сержанту на запертую дверь.

– Открывайте.

Сименкин достал приготовленную связку из двух ключей, вставил один из них в нижний замок, и, как только слегка повернул, дверь открылась. Не ожидавший этого сержант поспешно отступил в сторону и пробормотал:

– Пожалуйста, товарищ полковник.

Егоров ясно понял, что такое поведение сержанта продиктовано отнюдь не субординацией, а элементарным страхом, но ничего не сказал и первым вошел в квартиру.

Вопреки его предположению в прихожей не чувствовалось запаха разложения. Егоров заглянул в гостиную и в рабочий кабинет журналиста. В обеих комнатах валялись неубранные вещи: одежда, домашние шлепанцы, иллюстрированные журналы, авторучки, блокноты, но на ограбление это не походило. Скорее всего такой беспорядок оставил после себя сам Стремоусов или тот, кто стремился таким образом замаскировать следы своих поисков. Егоров вернулся в прихожую и, провожаемый вопросительным взглядом Сименкина, направился на кухню, но в коридоре его внимание привлекла вырывающаяся из-за закрытой двери ванной комнаты узкая полоска света. Достав из кармана носовой платок, Егоров обернул блестящий шар дверной ручки и, осторожно повернув его, открыл дверь. Яркий свет освещающих ванную комнату встроенных светильников контрастно высветил лежащее в наполненной ванне обнаженное мужское тело и глядящие из-под воды остекленевшие глаза мертвеца.

Егоров понимающе покачал головой. Наполняющая ванну вода пока препятствовала распространению запаха тления. Но когда тело под действием гнилостных газов всплыло бы из-под воды, этот тошнотворный запах заполнил бы весь дом.

Прикрыв дверь, Егоров вышел обратно в коридор.

– Что там, товарищ полковник? – с опаской покосившись ему за спину, спросил топчущийся в прихожей Сименкин.

– Труп, как я и предполагал, – ответил Егоров и, вынув из кармана мобильный телефон, сказал: – Я вызываю следственную группу, поэтому отвезти вас обратно в отделение не смогу. Самостоятельно доберетесь?

Сименкин поспешно кивнул:

– Конечно, товарищ полковник.

Как понял Егоров, он рад был поскорее убраться из квартиры.

Следственная группа прибыла через сорок минут. Вместе со следователем и криминалистами приехал и Валентин Мальцев. Поздоровавшись с Егоровым, он опустил глаза.

– Вы простите меня, Андрей Геннадьевич, за то, что я вам в прошлый раз гадостей наговорил. Я после гибели Женьки не в себе был. Мне уже потом ваш товарищ из «Альфы» мозги вправил.

– Ватутин?!

Мальцев кивнул:

– Он.

Егоров улыбнулся:

– Да, он может. Ладно, что было, то было. Теперь к делу: осмотри квартиру и собери все бумаги покойного. Все, какие найдешь. В первую очередь меня интересуют его записные книжки. Им особое внимание. Давай, действуй.

Мальцев скрылся в квартире, а Егоров подошел к осматривающему тело судмедэксперту. После того как тот спустил из ванны воду, запах гниения начал быстро распространяться по квартире. Медэксперт вынужден был открыть настежь кухонное окно и балконную дверь. Это позволило немного проветрить комнаты и коридор, но в самой ванной комнате, где лежало мертвое тело, запах стоял непереносимый. Егоров поразился стойкости медицинского эксперта. Его самого, когда он подошел к распахнутой двери ванной, едва не вывернуло наизнанку.

– Причину смерти определили? – остановившись на пороге, сразу задал он главный вопрос. Вступать в длительную дискуссию с экспертом у него не было никакого желания.

– Стопроцентное утопление, – ответил тот.

– То есть вы хотите сказать, что жертву утопили? – уточнил Егоров.

– Вовсе нет. – Эксперт даже удивился такой трактовке своих слов. – Я вижу, что человек захлебнулся в собственной ванной. Причем никаких повреждений: ссадин или гематом на теле, как видите, нет. Согласитесь, что утопить человека, не причинив ему вреда, практически невозможно. Во всяком случае, я с такими случаями не сталкивался, – закончил эксперт.

– Я тоже, – кивнул Егоров. Сделав над собой усилие, он все-таки переступил через порог, чтобы лучше рассмотреть лежащий в ванне труп. – Скажите, а что у него за симметричные отметины на правом боку?

Взглянув на указанные Егоровым два небольших рубца, эксперт пожал плечами:

– Черт его знает. Похоже на шрамы. Может, зацепился где. Да какая разница? Умер-то он не от этого. – Эксперт исподлобья взглянул на оперативника. – А вы что, не допускаете мысли, что человек случайно утонул? Обратили внимание, у него на кухонном столе на две трети опорожненная бутылка виски. Если он столько принял перед тем как забрался в ванну, то неудивительно, что захлебнулся.

Егоров отрицательно покачал головой. Убийство редактора «Новых известий», совершенное по приказу того, кто проник на пресс-конференцию в Росавиакосмосе, воспользовавшись именным приглашением Олега Стремоусова, опровергало все доводы эксперта. Правда, для того чтобы отстаивать версию о насильственной смерти журналиста, требовались веские доказательства, а их-то как раз и не было.

Оставив медицинского эксперта, Егоров вернулся к расположившемуся в гостиной следователю. Тот как раз дописывал протокол.

– Ну что, Андрей Геннадьевич? Картина, по-моему, ясная. Несчастный случай?

– Где его одежда, та, в которой он вернулся домой? – проигнорировав заданный вопрос, в свою очередь, спросил у следователя Егоров.

– Да вон. – Следователь указал авторучкой на кресло, на спинке которого висели легкие мужские брюки и небрежно брошенная рубашка.

Егоров взял в руки рубашку и принялся внимательно осматривать. Следователь с интересом наблюдал за ним. Не обращая на него внимания, Егоров развернул рубашку и, повернувшись к окну, посмотрел на просвет. На правой поле, примерно в тридцати сантиметрах выше нижнего края, он обнаружил то, что искал, – два точечных отверстия с обожженными краями.

Подойдя к сидящему за столом следователю, Егоров протянул ему рубашку:

– Как вы думаете: что это такое?

– Прожжено чем-то. Наверное, искры попали, – не очень уверенно ответил тот.

Егоров кивнул:

– Прожжено. Только не искрами, а контактами электрошокера. У убитого журналиста на боку два микроожога на таком же расстоянии друг от друга.

Следователь озабоченно вздохнул:

– Считаете, все-таки убийство?

– Вне всякого сомнения, – категорично заявил Егоров. – Его оглушили электрошокером в подъезде, на лестнице или прямо на площадке, бесчувственного втащили в квартиру, уже здесь накачали виски и утопили в ванне, инсценировав несчастный случай.

Следователь недоверчиво скривился:

– Полученные ожоги еще не доказывают, что журналиста непременно убили. Он мог где-нибудь на улице подвергнуться нападению хулиганов или грабителей, вооруженных электрошокером, потом вернуться домой, напиться и…

– Тогда грабители отобрали бы у него деньги, часы или документы. Да и одежда выглядела не в пример более потрепанной, – не дав следователю закончить свою мысль, возразил Егоров.

– Пожалуй, вы правы, – вынужден был согласиться с его доводами следователь. – И зачем, по-вашему, его убили?

Егоров не успел ответить. Как раз в этот момент в гостиную заглянул Мальцев. Покосившись на следователя, он протянул Егорову изрядно потрепанную записную книжку.

– Взгляните, Андрей Геннадьевич. По-моему, здесь не хватает нескольких страниц.

Егоров быстро пролистал ее и передал следователю.

– Думаю, что ответ на ваш вопрос где-то на этих вырванных страницах. – После чего обратился к Мальцеву: – Есть еще какие-нибудь личные записи?

Тот тяжело вздохнул:

– У него в рабочем столе целый ворох разных компьютерных распечаток. Да в самом компьютере масса всяких документов.

– Компьютер запаролен? – быстро спросил Егоров.

Лейтенант отрицательно мотнул головой:

– Нет. Я включил, но особо смотреть не стал. Там сам черт не разберется.

– А ну-ка пойдем, глянем.

Вместе с Мальцевым Егоров прошел в соседний кабинет и, подвинув к себе стул, уселся за включенный компьютер. В качестве экранной заставки на мониторе красовалась полуголая девица с пышным бюстом, запустившая ладонь в собственные шорты. Вокруг нее по экрану были разбросаны пиктограммы наиболее часто используемых программ. Щелкнув мышью по одной из них, Егоров запустил программу работы с электронной почтой. В папке, где хранились отправленные сообщения, его внимание привлекло письмо, предназначавшееся адресату по имени «Генри (ВВС)». Письмо содержало вложенный файл с текстом на английском языке, очень похожим по формату на газетную статью. «Threat from Space»[1], – прочитал Егоров на экране выделенный жирным шрифтом заголовок.

* * *

Воткнув в автомагнитолу первый попавшийся под руку диск, Денис расслабился и будто поплыл по волнам музыкальных ритмов. Правда, энергичная, ритмичная музыка слабо способствовала релаксации, но сейчас Денис готов был слушать все, что угодно, лишь бы не требовательные начальственные окрики подполковника Маркина да нудные нотации его зама Волкова. После того как «Зодиак» сорвался с орбиты, дежурства в КИКе превратились в настоящий кошмар. По указанию Маркина приходилось постоянно рассчитывать смещение траектории «Зодиака». После чего Маркин, как начальник дежурной смены, добавлял к произведенным расчетам собственные пояснения и передавал их по линии специальной связи в Москву, в штаб космических войск. И так по три, четыре, а то и пять раз за смену. Хорошо хоть отслеживание остальных аппаратов орбитальной группировки Маркин поручил другим операторам, освободив Дениса от этого занятия. Но, несмотря на это, к концу дежурства Денис чувствовал себя, как выжатый лимон. Ни о каких поездках в Москву он и не помышлял. На то, чтобы, как прежде, по полночи зависать вместе с Олегом в каком-нибудь боулинге или диско-баре, просто не оставалось сил. Единственным желанием Дениса было поскорее добраться домой после дежурства, упасть на диван и заснуть под мерное бормотание телевизора. Он даже ни разу не позвонил Олегу после того, как расстался с ним в его московской квартире. Стремоусов тоже не давал о себе знать, чему Денис был даже рад, так как уже неоднократно пожалел о том, что проговорился приятелю о «Зодиаке». Зная дотошный и въедливый характер Олега, Денис не сомневался, что тот не упустит случая вновь поднять в разговоре эту тему. Когда Стремоусову было что-то нужно, он вцеплялся, как клещ, и отделаться от него было практически невозможно…

Машин на улицах было сравнительно немного – единственное преимущество по сравнению с Москвой, и Денис уверенно вел свою подаренную отцом «девятку». Если бы не светофоры да так некстати выползавшие на дорогу пешеходы, от командного комплекса до дома вообще можно было доехать за пять минут. Когда он миновал последний светофор, наперерез его машине через дорогу неожиданно рванула молодая женщина в узких, плотно облегающих джинсах. Несмотря на свою усталость, Денис вовремя заметил ее и ударил по тормозам. Зато у водителя едущего в соседнем ряду «БМВ» оказалась не столь быстрая реакция, или он поздно увидел выбежавшую на дорогу женщину. Во всяком случае, затормозить он не успел. Увидев несущуюся на себя машину, женщина буквально оцепенела от страха – Денис отчетливо увидел ее побледневшее лицо и расширившиеся от ужаса глаза. В последний момент, когда столкновение казалось ему уже неизбежным, водитель «БМВ» резко вывернул руль, направив машину в сторону. Тем не менее «БМВ» все-таки зацепил крылом застывшую на дороге женщину. Ее швырнуло на мостовую, а водитель – вот подлец, – так и не остановившись, умчался прочь.

Затормозив, Денис выскочил из машины и бросился к сбитой женщине. К счастью, она была в сознании и, морщась от боли, держалась за разбитое колено. Ее фирменные джинсы порвались. Между разорванными волокнами ткани Денис увидел кровь. Но, похоже, ссадина на колене была ее единственной травмой.

– С вами все в порядке? – на всякий случай спросил Денис.

Женщина подняла голову, и он увидел, что она даже моложе, чем ему показалось вначале. Его ровесница или чуть старше. У нее оказалось красивое, ухоженное лицо, прямой, точеный нос, бездонные глаза и яркие чувственные губы. А растрепавшиеся при падении волосы даже прибавляли ей обаяния.

– Кажется, да, – не очень уверенно ответила она, удивленно разглядывая внезапно пришедшего ей на помощь офицера, потом протянула руку и попросила: – Помоги, я попробую встать.

Денис охотно подал ей руку, и она, держась за его ладонь, поднялась на ноги. Видя, как она с трудом опирается на разбитую ногу, он предложил.

– Давайте я вызову «Скорую».

Но женщина в ответ только отмахнулась:

– И что толку? Помажут йодом или зеленкой да наложат повязку. С этими врачами только время потеряешь.

– Но… – Денис растерялся. – Ведь все равно нужно вызвать милицию, чтобы найти того, кто вас сбил.

Женщина разочарованно вздохнула:

– А ты хотя бы номер его машины запомнил? Нет… Представь, я тоже. С ментами только свяжись, они меня же во всем и обвинят. Скажут: переходила улицу в неположенном месте. Да и тебя, как свидетеля, затаскают.

Несмотря на пережитый испуг и полученную травму, она рассуждала на редкость логично. Денис не мог с ней не согласиться. Тем более что перспектива оказаться в свидетелях и приезжать на разбор дорожно-транспортного происшествия ему совсем не улыбалась.

– А у тебя самого в машине нет аптечки? – вывела она его из задумчивости своим вопросом.

Денис просиял:

– Есть! Конечно, есть! – Он поймал себя на мысли, что ему приятно хоть чем-то помочь ей. – Пойдемте, я вас доведу.

Подав пострадавшей руку, он помог ей добраться до своей машины и, когда она опустилась на сиденье, бросился к багажнику за медицинской аптечкой.

– Вот. – Он смущенно протянул женщине найденную аптечку. – Правда, я ни разу ею не пользовался.

Она улыбнулась:

– Все когда-нибудь происходит в первый раз.

Приободренный ее словами, Денис раскрыл аптечку и, скатав из ваты плотный тампон, смочил его дезинфицирующим раствором.

– Давайте посмотрим вашу рану.

Женщина снова улыбнулась:

– А чего ты со мной на «вы»? Или я уже настолько стара?

– Нет! Что вы… Что ты, – поспешно поправился Денис.

– Тогда будем знакомы. Диана. – Она протянула Денису свою изящную руку.

– Денис, – представился он.

Диана покачала головой и, окинув взглядом одетого в форму Дениса, заметила с лукавой улыбкой:

– Разве так должен представляться спасший женщину офицер?

– Старший лейтенант Ракитин! – живо исправился Денис и даже щелкнул каблуками, чем окончательно сразил Диану.

Развернувшись на сиденье лицом к Денису, она подставила ему свое травмированное колено. Но рассмотреть ссадину мешали джинсы. Диана попробовала закатать штанину, но только сморщилась от боли.

– Слушай, я живу в квартале отсюда. Давай заедем ко мне. Там и обработаем твою рану, – рискнул предложить Денис.

– Куда, в казарму? – ехидно усмехнулась она.

– Почему в казарму? – Денис даже обиделся. – У меня отдельная квартира.

Ему очень хотелось, чтобы Диана согласилась. Она лукаво посмотрела на него и кивнула:

– Что ж, давай заедем.

Обрадованный таким ответом, Денис прыгнул обратно за руль. Простота и непосредственность Дианы подкупали его. То, что новая знакомая оказалась напрочь лишена женской жеманности, выгодно отличало ее от всех его прошлых подруг.

Когда они приехали, Диана с любопытством осмотрела единственную комнату и, опустившись на диван, заметила:

– Ничего квартирка. Один живешь?

– Ага, – кивнул Денис. – Предки в Москве, а я… по службе сюда перебрался.

Ответ прозвучал с некоторой заминкой, но Диана не обратила на это внимания.

– А жена или подруга?

Денис развел руками:

– Пока не обзавелся.

Диана недоверчиво взглянула на него:

– Да? А ты видный парень. К тому же офицер. А служишь где?

– Здесь, в Краснознаменске, в штабе космических войск, – гордо заявил Денис. В конце концов, в месте его службы нет никакого секрета. Так что и ему нет резона представляться обычным общевойсковиком.

Но у Дианы место его службы никакого интереса не вызвало – Дениса это даже немного обидело.

– Ладно, значит, никто ревновать не будет, – сменила она тему и, слегка приподнявшись на диване, расстегнула и ловко стянула порванные джинсы, открыв взору Дениса обнаженные ноги и стринги. – Давай свой йод или что там у тебя есть.

– Перекись водорода, – пробормотал Денис не в силах отвести взгляд от ее стройных ног, даже на вид упругих бедер и того, что было прикрыто узким треугольником трусиков.

– Может быть, ты все-таки займешься моей ссадиной? – спустя несколько секунд с улыбкой спросила Диана, вернув Дениса к реальности.

Как он и предполагал, рана оказалась несерьезной. Быть сбитой машиной и отделаться содранной кожей и небольшой припухлостью колена – большое везение. Денис обработал ее ссадину перекисью водорода, наложил ватный тампон и туго перевязал. Повязка получилась качественной, и он откровенно гордился собой. Диана тоже осталась довольна.

– А у тебя ловко получается… Надо же! Совсем не больно, – с удивлением отметила она, когда попробовала встать на ноги и пройтись по комнате.

Про свои оставшиеся на диване джинсы она забыла или сделала вид, что забыла. Денису было все равно, почему она так поступила. Он просто любовался стройной молодой женщиной, расхаживающей перед ним в весьма похожем на нижнее белье коротком топе и стрингах, задняя полоска которых терялась между ее накачанными ягодицами.

– Может быть, выпьем немного? Для закрепления знакомства, – рискнул предложить он.

Диана многозначительно улыбнулась:

– Ну, если для этого.

Другого ответа от нее Денис и не ожидал. Диана определенно не отличалась закомплексованностью, и вслед за бокалом вина или чего покрепче в иных обстоятельствах должен был последовать непременный секс. Восхитительный секс, судя по ее фигуре и грациозным движениям. Но ее травмированное колено вызывало у Дениса серьезные сомнения в таком развитии событий. Тем не менее после пары рюмок водки, выпитых Дианой наравне с ним, он попытался осторожно обнять ее и, когда она в ответ обхватила его руками за шею, жадно впился губами в ее губы. Через несколько секунд сорванный Денисом топ Дианы был заброшен в дальний угол комнаты. Следом за ним туда же отправилась форменная рубашка Дениса. Царапнув ногтями по его бокам и обнаженной спине, Диана ловко запустила свою ладонь ему в брюки, а другой принялась сноровисто расстегивать брючный ремень. Сгорая от желания, Денис как мог помогал ей. Но Диана прекрасно справилась и без его помощи. Выпростав самую важную в данный момент часть его тела, которая от одного прикосновения ее ловких пальцев мгновенно затвердела, она принялась водить ею по своему животу и мускулистым бедрам. Чувствуя, что еще немного, и его «ракета» взорвется прямо на старте, Денис высвободился из цепких рук Дианы, одним движением спустил с нее трусики и, подмяв женщину под себя, повалил на диван. У него никогда еще не было такого зверского секса. Диана билась и извивалась под ним, как попавшая в капкан дикая кошка. А он таранил и мял ее упругое тело, пока выплеснувшаяся тугая струя не положила конец этой безумной дикой схватке.

– Ты просто зверь, – спустя несколько секунд прошептала Диана, открыв глаза.

Денис подумал, что такое сравнение куда больше подходит ей, но вслух этого говорить не стал.

– В тебе бурлит просто космическая энергия, – продолжала Диана. – Это что, из-за твоей работы?

Денис пожал плечами. Он никогда не задумывался над этим. Да и прежние подруги никогда не называли его «гигантом секса». Правда, они и сами, в отличие от Дианы, не могли похвастаться ни опытом, ни фантазией.

Обдумать последнюю мысль Денис не успел, так как занятие любовью спровоцировало у Дианы желание поговорить. Она провела своим наманикюренным ногтем по его груди и спросила:

– Серьезно, чем ты занимаешься на службе?

– Рассчитываю на компьютере орбиты спутников, – переведя дыхание, прошептал Денис.

– Да? – Судя по голосу, его ответ разочаровал ее. – Целый день сидишь за компьютером и считаешь?! Вот скукотища. – Диана презрительно фыркнула. – А я решила, что ты… – Она подняла руку и неопределенно покрутила ладонью в воздухе. – В общем, что ты делаешь что-то действительно важное.

Презрительное отношение Дианы больно укололо Дениса.

– Но это действительно важно!

– Перестань, – отмахнулась она. – Что может быть важного в каких-то арифметических расчетах. Впрочем, это не мое дело. – Сев на диване, Диана потянулась за своими лежащими на полу трусиками. – Если тебе интересно этим заниматься…

Денис понял: если она сейчас оденется и уйдет, он больше ее никогда не увидит. Подавшись вперед, он схватил Диану за руку.

– Постой! Ты же ничего не знаешь о моей работе. Недавно со своей орбиты сорвался спутник с тысячемегатонным ядерным зарядом. Если его не посадить, он сгорит в атмосфере или, того хуже, врежется в Землю. Тогда находящиеся на его борту радиоактивные вещества заразят огромную территорию. Чтобы этого не случилось, завтра к этому спутнику отправится космический корабль с тремя космонавтами, которые должны будут починить его. И мне нужно было так точно рассчитать траекторию спутника, чтобы космонавты смогли подвести свой космический корабль вплотную к нему.

Диана завороженно посмотрела ему в глаза.

– И ты это сделал?

– Это станет известно, только когда корабль с космонавтами выйдет в заданную точку, где, по моим расчетам, должен будет находиться аварийный спутник, – признался Денис. – Но я надеюсь, что все рассчитал правильно.

– Круто! – восхищенно заметил Диана. – Значит, успех всей этой операции зависит от тебя?

Прозвучавшее из уст Дианы слово «операция» показалось Денису нетипичным для нее, но, находясь под впечатлением головокружительного секса с ней, он не заострил на этом свое внимание.

– Получается, так.

– Слушай! – Диана все-таки поднялась с дивана и, забыв про лежащие на ковре трусики, расхаживала перед Денисом совершенно голой. Он с удовольствием любовался ею. – Я же теперь вообще не усну от волнения.

– То, что не уснешь, я тебе обещаю, – хитро усмехнулся Денис.

– Ну, серьезно. – Диана опустилась возле него на колени и требовательно заглянула ему в глаза, но Денис непроизвольно опустил взгляд ниже, к вздымающимся в такт ее дыханию округлым налитым грудям. – Обещай, что ты мне расскажешь, как у вас все прошло с этим спутником. Обещаешь?

Денис кивнул:

– Обещаю.

Но Диана не унималась:

– И что это за спутник – с ядерным зарядом, да еще в тысячу мегатонн?

И вновь ее слова задели в мозгу Дениса какой-то нейронный узел, но вызванный ими тревожный импульс затерялся где-то на периферии центральной нервной системы. Отвечать не хотелось, но капризная и страстная любовница ждала ответа, и Денис нехотя сказал:

– Военный. Но ты об этом никому. Это большой секрет. Если у меня на службе узнают, о чем я тебе рассказывал, меня ждут большие неприятности. Вообще, лучше забудь о том, что я тебе говорил.

– А о том, что ты делал, тоже забыть? – хихикнула Диана.

Поднявшись с колен, она проворно забралась на диван, оседлав Дениса. Прикосновение горячих женских бедер и влажной промежности к самой чувствительной части его тела вновь пробудило в нем угасшее после недавнего семяизвержения желание. Денис почувствовал, как вновь загорается страстью. Но, видимо, такое пробуждение показалось Диане недостаточно бурным. Скользнув вниз, она поймала его набухающую плоть своим ртом и стремительно задвигала губами и языком, мгновенно вернув обмякший орган в рабочее состояние.

– Нет, ты правда… не рассказывай никому… – тяжело дыша, пробормотал Денис.

– Конечно, милый.

Диана разомкнула губы, стремительно передвинулась выше и, слегка качнув бедрами, ловко насадила себя на затвердевший от притока крови орган. Дениса подхватила волна ни с чем не сравнимого наслаждения, вытеснив из головы все опасения от собственных откровений перед случайной знакомой, и он расслабленно поплыл по ней, лаская ладонями тело и бедра самой прекрасной женщины на свете, восторженно стонущей в его страстных объятиях.

Напряженное дыхание Дениса, стоны его любовницы и даже скрип пружин прогибающегося дивана чутко улавливались мембраной миниатюрного радиомикрофона, стилизованного под швейную булавку и воткнутого с изнаночной стороны за пояс женских джинсов. Испускаемые микрофоном радиоволны пронизывали оконное стекло и за пятьсот метров от дома постепенно гасли. Но часть радиоволн, достигнув стоящего за углом черного «БМВ», сбившего на глазах Дениса Ракитина его новую знакомую, попадали на миниатюрный приемник водителя, где вновь декодировались в звуки, записываемые на внутреннюю карту памяти встроенного диктофона. Емкость флеш-карты позволяла вести непрерывную запись в течение десяти часов, тем не менее Хасан, сидящий за рулем «БМВ», через соединенный с приемником наушник внимательно вслушивался во все происходящее в квартире Ракитина. Стоны корчащейся в оргазме или искусно имитирующей оргазм Эльзы не будоражили его воображение. Как и мастерски исполненный наезд, они являлись только средством достижения цели. Но когда размякший от любовных ласк российский офицер упомянул об установленном на борту спутника тысячемегатонном ядерном заряде, у опытного разведчика от возбуждения пересохло во рту. Всю жизнь охотившийся по всему миру за новейшими образцами вооружения, Хасан знал, что такого всесокрушающего оружия еще не было ни у кого в мире, даже у пресловутых американцев, кичащихся своим военным превосходством. Но если русские из-за своей трусости так и не решились применить его против своего главного врага, то в «Аль-Каиде» достаточно бесстрашных воинов, способных на это. И еще он ясно понял, что руководители организации не пожалеют никаких средств, чтобы заполучить в свои руки это оружие.

Глава 5

Threat from Space

По протянувшейся через степь прямой, как стрела, асфальтированной дороге катил средних размеров микроавтобус. В момент строительства и в первые годы после его окончания качеству асфальтового покрытия дороги могли позавидовать многие из московских проспектов. Но годовые перепады температур, достигающие в казахской степи шестидесяти и более градусов, разрушили некогда идеально ровный асфальт, и сейчас дорогу пересекали многочисленные трещины. Летом жаркие степные ветры заносили дорогу песком. И хотя ее регулярно чистили, песок и мелкие камни набивались в трещины и скрипели под колесами проезжающих по дороге машин. Командование космодрома «Байконур» давно вынашивало планы обновить асфальтовое покрытие автомобильной дороги, ведущей к месту старта. Но из-за недостатка средств, выделяемых на содержание космодрома, восстановление дороги в прежнем качестве постоянно откладывалось.

Однако мысли подъезжающих к стартовой площадке людей были далеки от состояния автомобильной дороги, равно как и от других насущных проблем космодрома. Инженеров заботило исключительно техническое состояние нацеленной в небо ракеты, инструкторов, врачей и психологов – физиологическое и психологическое состояние экипажа. А три в летных скафандрах с пока еще открытыми шлемами человека, составляющие этот экипаж, думали о будущем полете, до которого остались считаные часы, предстоящем выходе в открытый космос и о запущенном семнадцать лет назад с этого же космодрома космическом аппарате с ядерным зарядом на борту, являющемся целью их экспедиции.

Тем временем микроавтобус, преодолев последние метры, подкатил к стартовой площадке и, сбросив скорость, плавно затормозил точно у белой линии специальной разметки.

– Ну вот, приехали! – бодро объявил сидящий за спиной водителя старший инструктор Центра подготовки полетов.

Как и все находящиеся в микроавтобусе, включая космонавтов, он заметно волновался перед стартом и произнес столь очевидную фразу, чтобы снять владевшее им напряжение. Поднявшись со своего места, он распахнул сдвижную дверь и первым выпрыгнул из микроавтобуса. Следом за ним из салона друг за другом осторожно выбрались космонавты: командир корабля подполковник Никольский и два бортинженера: майоры Грачев и Ефимов. Выстроив в шеренгу свой экипаж, Никольский отдал традиционный рапорт присутствующему на стартовой площадке руководителю Центра подготовки полетов, после чего космонавты под прицелами объективов многочисленных фото– и телеоператоров, уже пешком проследовали к окруженной опорными фермами ракете. Взглянув на толпящихся в отдалении журналистов, Никольский сдержанно улыбнулся. Он еще помнил то время, когда корреспондентов и близко не подпускали к месту старта. Все, что они могли наблюдать со специальной смотровой площадки, – это огненный хвост взмывающей в небо ракеты. Но даже в этом случае запуск каждого космического корабля, особенно с космонавтами на борту, воспринимался телезрителями как сенсация, приковывая внимание миллионов людей по всей стране. Подполковник, дважды побывавший в космосе, грустно вздохнул. Сейчас другие времена. Космические полеты давно перестали быть сенсацией и воспринимаются обывателями как вполне заурядное событие, хотя запуски пилотируемых космических кораблей производятся сейчас реже, гораздо реже, чем прежде. Хотя, если сообщить сейчас об истинной цели сегодняшней экспедиции, объявив, что к Земле мчится искусственный спутник с ядерной боеголовкой, весь мир, затаив дыхание, будет следить за ходом космического полета.

Рассуждая так, Никольский подошел к кабине лифта, где космонавтов ждали два инженера, фамилий которых Никольский не знал. Один из них сейчас же распахнул решетчатую дверь и, пропустив вперед космонавтов и сопровождающих их инструктора и военврача из Центра подготовки полетов, вошел в кабину следом за ними. Закрыв за собой дверь, он нажал пусковую кнопку, и стальная клеть медленно поползла вверх. Сквозь решетчатые конструкции опорных ферм можно было видеть проплывающее мимо цилиндрическое тело ракеты, выкрашенное теплозащитной серебристой краской – первая, вторая, третья ступень… Поднявшись на тридцатиметровую высоту, кабина с лязгом остановилась напротив открытого входного люка. Инженер вновь открыл дверь, и космонавты вместе с сопровождающими по очереди вышли из лифта. Остановившись на площадке опорной фермы, Никольский последний раз взглянул на простирающийся перед ним земной пейзаж и решительно шагнул в открытый люк. За ним последовали Ефимов и Грачев. Врач и инструктор зашли последними.

По сравнению с первыми «Востоками» внутреннее пространство космического корабля было достаточно просторным. Тем не менее космонавты могли расположиться там только лежа в специальных креслах. Никольский привычно занял центральное кресло командира корабля, Грачев и Ефимов – соседние кресла слева и справа от него. Хотя скафандры и позволяли космонавтам самостоятельно расположиться в креслах, застегнув все необходимые пристяжные ремни, последнюю процедуру, следуя традиции, проделал сопровождающий их инструктор.

– Как самочувствие? – поинтересовался врач, в обязанности которого входило до последнего момента перед стартом следить за состоянием здоровья экипажа.

– В порядке, – ответил за всех Никольский.

– Счастливого пути!

Врач и инструктор по очереди пожали космонавтам руки и покинули космический корабль. Мягко закрылся входной люк, отрезав экипаж от земного мира. Впрочем, одиночество космонавтов продолжалось недолго. Уже через несколько минут на связь с экипажем вышел руководитель Центра управления полетами, сообщив о ходе предстартовых работ. Никольский живо представил, как покидают стартовую площадку обслуживающие ракету инженеры, сворачивают свои фото– и телекамеры журналисты. Скоро будет дан последний отсчет.

– Внимание, экипаж! Объявляется минутная готовность! – прозвучал из внутренних динамиков голос начальника Центра управления полетами.

Никольский обменялся взглядом с Грачевым. Хотя тот и самый молодой член экипажа, но держится молодцом. Впрочем, несмотря на молодость, это у него уже второй полет. Никольский перевел взгляд на Ефимова, с которым его связывали годы тесной дружбы и совместная экспедиция на МКС. Выражение лица второго бортинженера ему не понравилось. Он уже собрался спросить друга о причине его мрачного настроения, но в этот момент из динамиков прозвучала заключительная команда:

– Старт!

Далеко внизу, даже не на земле, а ниже – под стартовым столом, послышался гул вырывающегося из сопел пламени. Ракета мелко задрожала, сдвинулась с места. Никольский почувствовал, как кресло толкает его вверх. И вот уже гул сменился ревом. Освобожденная от опорных ферм ракета приподнялась над стартовым столом и устремилась ввысь, унося троих человек в бескрайнее и безжизненное пространство открытого космоса.

* * *

– Можешь говорить смело, – предупредил генерал Локтионов явившегося к нему для доклада Егорова. – Начальник департамента ввел меня в курс дела. Так что мне теперь известно и о запуске «Зодиака», и о планах космических войск по его возвращению на Землю.

Егоров облегченно вздохнул, так как совершенно не представлял, как можно доложить начальнику управления свои соображения об убийстве корреспондента «Новых известий» Олега Стремоусова, напрямую связанном с аварией «Зодиака», не упомянув о самом космическом аппарате.

– Кстати, сегодня в пять тридцать по московскому времени стартовал направленный к «Зодиаку» спасательный корабль, – заметил Локтионов.

– Я в курсе.

– Откуда? – удивился Локтионов.

– В утренних новостях передали, что сегодня с Байконура запущен космический корабль с научно-исследовательской экспедицией, – ответил Егоров.

Генерал изумленно покачал головой:

– Все-то ты знаешь… Ну раз так, докладывай, что тебе удалось выяснить по убийству журналиста из «Новых известий».

Егоров занял предложенное начальником место за приставным столом и, положив перед собой папку с материалами оперативного дела, сказал.

– Убийство журналиста Стремоусова совершено неизвестными с целью получить доступ к сведениям о «Зодиаке».

– Что же, по-твоему, корреспондент открытого периодического издания располагал такими сведениями? – недоверчиво спросил Локтионов.

– Да, – кивнул Егоров и, прочитав сомнение на лице Локтионова, добавил: – Позвольте я поясню, Олег Николаевич. Стремоусов каким-то образом, возможно случайно, узнал о «Зодиаке» и о его недавнем сходе с орбиты. В его домашнем компьютере я нашел два варианта одной статьи, повествующей об аварии космического аппарата с боевым ядерным зарядом на борту и его скором падении на Землю. Судя по дате создания обоих файлов, статья была написана им на следующий день после схода «Зодиака» с орбиты. – Открыв принесенную с собой папку, Егоров вынул оттуда лист компьютерной распечатки и протянул его Локтионову. – Вот эта статья, Олег Николаевич.

Локтионов осторожно взял предложенный лист, покосившись на Егорова, надел очки, в которых работал с документами, но всегда снимал, когда беседовал с подчиненными, и начал читать.

– Так вот откуда убитому вслед за Стремоусовым редактору «Новых известий» стало известно об аварии «Зодиака». Из его статьи, – заметил он, дочитав отпечатанный текст до конца, после чего вновь поднял взгляд на Егорова и встревоженно спросил: – Но ты сказал, что обнаружил в компьютере Стремоусова два варианта этой статьи?

Егоров кивнул:

– Второй вариант написан на английском языке. Его Стремоусов переслал по электронной почте адресату в Лондон.

При этих словах начальник управления изменился в лице.

– Есть возможность установить лондонского адресата?

Егоров с сомнением покачал головой:

– Без официального обращения к английским властям, вряд ли. Но сейчас это не так уж важно. Главное, что от этого адресата информация о «Зодиаке» попала к лидерам террористов, которые и организовали нападение на Стремоусова, чтобы выяснить, от кого он получил эту информацию.

– Как ты думаешь, они это выяснили? – поинтересовался Локтионов.

– Безусловно, – категорично ответил Егоров. – В противном случае те, кто напал в подъезде на Стремоусова, не стали бы его убивать.

– Что, по-твоему, он мог им сообщить?

– Имя человека, рассказавшего ему о «Зодиаке» и его ядерном заряде, – ответил Егоров. – И судя по тому, что все участники операции по возвращению «Зодиака» на Землю пока еще живы, у террористов на этого человека далеко идущие планы.

– Какие планы?! – воскликнул Локтионов. – Что, по-твоему, они замышляют?!

– Захватить установленный на борту «Зодиака» ядерный заряд.

Локтионов недоверчиво прищурился:

– Захватить ядерный заряд, который запущен в космос?!

– Именно, – твердым голосом произнес Егоров. – В противном случае вся акция просто не имеет смысла.

* * *

В восемь ноль-пять (Хасан сверился по своим наручным часам) из наушника донесся скрежет отпираемого дверного замка, веселое щебетание Эльзы, прощальный поцелуй, которым она наградила своего офицерика, и быстрый перестук ее каблуков, известивший Хасана, что женщина покинула квартиру. Через несколько минут из-за угла дома показалась ее гибкая фигура. Эльза шла легкой пружинящей походкой, болтая в такт шагам своей сумочкой и, как показалось Хасану, что-то напевая себе под нос. Увидев ее довольное лицо, Хасан решил, что демонстрируемая ею бурная страсть во время занятий сексом с российским офицером отнюдь не была фальшивой. Поравнявшись с «БМВ», Эльза открыла боковую дверь и грациозно скользнула на переднее сиденье. Потянулась, словно сытая кошка, и, повернувшись к Хасану, спросила, явно рассчитывая на его одобрение:

– Ну, как я его выпотрошила?

Она действительно блестяще провела стадию знакомства, за что ее следовало поощрить. Хасан улыбнулся:

– Отличная работа. Он от тебя без ума. Но нужно накрепко привязать его к себе. Этот офицер – ценнейший источник информации. Нам нельзя его потерять.

Эльза кивнула:

– Мы договорились встретиться вечером, когда у него закончится смена.

– Кстати, – перебил ее Хасан, – когда ему на службу?

– К тринадцати часам. Он сегодня во вторую смену.

– Отлично. Как раз успеем подготовиться.

Хасан мягко запустил двигатель и, объехав по соседнему двору дом Ракитина, выехал на улицу. Эльза сейчас же опустила спинку сиденья, откинулась и задремала – вымоталась за ночь. Это было весьма кстати. Хасану требовалось обдумать полученную с ее помощью информацию, и он не хотел отвлекать себя разговорами.

По возвращении в Москву Эльза приняла душ и завалилась спать, а Хасан занялся составлением отчета для руководства организации. Изложив собранные сведения о сорвавшемся с орбиты спутнике, начиненном тысячемегатонной ядерной боеголовкой, и о планах российского командования по его возвращению на Землю, Хасан упомянул в конце отчета о возникших осложнениях в лице российского полковника Егорова, явно не случайно оказавшегося на пресс-конференции в Росавиакосмосе. Когда отчет был готов, он зашифровал созданный файл с помощью специальной программы кодировки и в виде электронного сообщения отправил его по трем анонимным адресам электронной почты. Теперь оставалось дождаться ответа лидеров организации. Ответ пришел через полтора часа – Эльза еще спала, чему-то довольно улыбаясь во сне. Правда, ее улыбка больше походила на оскал хищницы. Хасан решил, что сегодня же обязательно поработает с агентессой над ее мимикой. Но прежде следовало изучить поступившие инструкции. Расшифровав полученное сообщение, Хасан внимательно прочитал его.

«Ваши действия получили наивысшую оценку у членов Совета. Операция признана приоритетной. Однако для выработки плана ее проведения необходимы точные сведения о сроках и месте приземления космического аппарата. Используйте возможности приобретенного источника для их скорейшего получения. Отдельную обеспокоенность членов Совета вызывает обозначившийся интерес российских спецслужб. Особую опасность представляет упомянутый Вами полковник Егоров. Для нейтрализации возникшей угрозы Совет поручает Вам в кратчайшие сроки разработать и провести операцию по его ликвидации.

В.Ш.».

Хасан раздраженно скривился. Ликвидация одного человека ничто по сравнению с захватом тысячемегатонной ядерной бомбы. Сейчас, когда ставкой является обладание оружием невиданной мощи, нельзя размениваться на мелочи. Переключившись на полковника ФСБ, можно поставить под угрозу основную операцию. Но члены Совета этого, похоже, не понимают.

Хасан уже жалел, что упомянул в своем отчете о Егорове. Оставалось только надеяться, что ему удастся убедить лидеров организации изменить свое решение. Связь через Интернет посредством электронных сообщений для этой цели не годилась. Требовалось живое общение. Хасан быстро собрался, разбудил спящую Эльзу и, предупредив ее, что ему необходимо отлучиться, вышел за дверь.

Ближайшая станция метро находилась неподалеку, и он не стал брать машину. Тем более, чтобы изучить изменившуюся российскую столицу, следовало больше ходить пешком. У метро располагались многочисленные павильоны, где продавались мобильные телефоны, СD и DVD-диски и прочая мелочь. Возле установленных здесь же игровых автоматов крутилась стайка подростков. Присмотревшись к ним, Хасан придержал одного из них за руку.

– Заработать хочешь?

Мальчишка не удивился, лишь дернул рукой, чтобы освободиться. Хасан не стал удерживать его, и подросток спросил:

– А чего надо?

– Телефон, недорогой. Сможешь достать?

– Мобильник, что ли? – уточнил мальчишка.

Хасан кивнул. Подросток стрельнул глазами в разные стороны и, указав на низкорослого, коренастого паренька со стрижкой-ежиком на голове и картонной табличкой «Куплю б/у сот. телефон» в руках, сказал:

– У Коляна можно взять.

– И почем?

– Простые за штуку, навороченные дороже, – живо ответил мальчишка.

Хасан достал две тысячерублевые купюры. Одну протянул подростку, вторую зажал в кулаке.

– Получишь, когда принесешь мобильник, – вставил он услышанное слово. – Модель меня не интересует. Главное, чтобы был подключен и с деньгами на счете.

– Жди здесь, дядя, – буркнул мальчишка и, сунув полученную тысячу в карман своих обрезанных до колен джинсов, вразвалочку направился к торговцу с картонной табличкой.

Через пару минут он вернулся.

– Вот. – Парнишка протянул Хасану простенький Samsung. – Правда, на счету всего пара баксов.

– Ничего. Мне хватит, – улыбнулся Хасан.

Рассчитавшись с посредником за полученный телефон, он нырнул в метро и, покружив по линиям подземки, вышел на поверхность у Киевского вокзала. Здесь, как всегда, толкалось множество народа. Хасан еще раз проверил – явной слежки не было, или она велась настолько искусно, что никакие методы контрнаблюдения не выявили бы ее. На набережной Москвы-реки толпа туристов осаждала прогулочный катер. Хасан прошел вперед и, остановившись через сто метров возле парапета, сделал вид, что любуется открывающимся с набережной видом. Никто не шел следом. Впереди на опасном расстоянии тоже никого не было. Проезжающие машины проносились мимо, не снижая скорости. Только тихоходный троллейбус медленно катил по дороге. Хасан неторопливо продолжил движение и, на всякий случай подождав, когда троллейбус скроется вдали, достал приобретенный час назад телефон. Контактный номер он помнил наизусть, хотя никогда прежде не пользовался им. Но сейчас особый случай. Начавшаяся операция настолько важна, что он вправе напрямую выйти на человека, считающегося неоспоримым лидером организации и вот уже несколько лет возглавляющего ее руководящий Совет. Тем не менее Хасан ощутимо волновался, набирая заветные цифры. Ждать пришлось недолго. Неудивительно – круглые сутки на спутниковом телефоне дежурит один из секретарей.

– Это Бен, – сказал Хасан по-арабски, назвав конспиративное имя, под которым руководители организации знали его еще по работе в Англии. – У меня срочное сообщение для Хозяина.

Хозяин ответил только через минуту. Все это время Хасан стоял и с ужасом думал, как бы на его телефоне не закончились деньги.

– Да продлит Аллах ваши годы, святейший шейх, – почтительно произнес он.

– Говори, – донеслось в ответ. Вопреки мусульманскому обычаю Хозяин сразу перешел к делу.

– Я получил ваше указание, и оно очень тревожит меня. Последнее поручение отвлечет значительные средства, что может повлечь срыв подписания готовящегося контракта.

Собственное объяснение показалось Хасану чересчур замысловатым, но Хозяин все отлично понял.

– Вопрос с русским партнером должен быть закрыт! – категорично заявил он.

– Но… – попытался возразить Хасан, но собеседник оборвал его:

– Это ваша святая обязанность. Тем более что этого требуют интересы дела. Я пришлю вам подробную информацию об этом человеке, чтобы вы представляли, кто он такой. Действуйте. Да поможет вам Аллах!

Он отключил связь, но Хасан еще несколько секунд стоял, приложив телефон к уху, потом размахнулся и зашвырнул его в воду. Избавляться от телефона следовало не столь демонстративно, но после разговора с Хозяином у Хасана сдали нервы. Он воровато оглянулся – нет, кажется, никто не видел его броска – и быстро зашагал прочь.

* * *

Три человека в космических скафандрах, пристегнутые к креслам своего космического корабля страховочными ремнями, вот уже час напряженно ждали встречи с сорвавшимся с орбиты искусственным спутником, который им предстояло вернуть под контроль Земли. Никто из них не знал, когда именно она произойдет, как и не мог сказать наверняка, случится ли это вообще, или космические аппараты разойдутся по своим траекториям, так и не встретившись друг с другом. Поэтому внезапное появление на экране радара световой отметки приближающегося космического объекта стало для них неожиданностью. Майор Грачев первым увидел вспыхнувшее световое пятно и немедленно доложил об этом командиру корабля.

– Есть цель, товарищ подполковник! Прямо по курсу! – взволнованно воскликнул он.

Никольский отстегнул пристяжной ремень, удерживающий его в собственном кресле. Невесомое тело сейчас же оторвалось от сиденья, но Никольский не дал себе взмыть вверх и, держась за подлокотники и спинку кресла, переместился к рабочему месту второго бортинженера. На его экране ярко пульсировала светящаяся точка.

– Дальность?

– Пятнадцать километров, – тут же доложил Грачев.

– Размеры? – уточнил Никольский.

– Сейчас. – Грачев принялся быстро нажимать увеличенные, чтобы можно было работать в перчатках скафандра, клавиши клавиатуры. На экране соседнего терминала тотчас же вспыхнули и замелькали запрашиваемые цифры. – Десять на три с половиной метра… объект цилиндрической формы, – Объявил он спустя несколько секунд и уверенно закончил: – Это «Зодиак», товарищ командир!

В космосе другие масштабы расстояний. С учетом этого можно было считать, что курс космического корабля совмещен с орбитой аварийного спутника с ювелирной точностью. Никольский вернулся в кресло командира корабля и, связавшись с Центром управления полетами, доложил, что искомый объект обнаружен.

– Перехожу на ручное управление. Начинаю маневр сближения, – закончил он свой доклад и, обращаясь к сидящему справа от него майору Ефимову, скомандовал: – Включить внешние камеры.

Одна за другой из носовой части космического корабля выдвинулись телескопические объективы четырех телекамер, работающих как в световом, так и в инфракрасном диапазоне и способных разглядеть своими острыми кварцевыми «глазами» мельчайшие космические объекты на расстоянии в несколько десятков километров. В какой-то миг на мониторе первого бортинженера, куда транслировалось полученное камерами изображение, промелькнула покрытая дымкой облаков округлая поверхность родной планеты. Но Ефимов сейчас же перенацелил камеру, и поверхность Земли исчезла с экрана, уступив место черному мраку открытого космоса.

– Пока ничего, – прокомментировал увиденное Ефимов, несколько раз переключив на мониторе изображение.

– Володя, дистанция? – обратился к Грачеву Никольский.

– Одиннадцать… уже десять километров, – живо отреагировал тот, сверившись с данными на своем мониторе.

– Вот он! – напряженно выдохнул Ефимов, увидев на собственном экране проблеск солнечного света, отразившегося от зеркальной поверхности солнечных батарей дрейфующего спутника.

Через двадцать минут Никольский, регулируя тягу корректирующих двигателей, подвел корабль к обнаруженному спутнику. Переключив изображение внешних телекамер на собственный терминал, он увидел выплывшую из черного мрака серебристую громаду с направленными во все стороны, словно крылья гигантской ветряной мельницы, плоскостями солнечных батарей. Несколько секунд он и Ефимов не могли отвести взгляд от своих экранов, завороженные этим зрелищем. Потом Никольский вновь связался с Центром управления полетами и, доложив, что визуальный контакт с обнаруженным объектом установлен, передал полученное изображение на Землю.

Когда первое изображение «Зодиака» появилось на экранах Центра управления, у десятков людей, напряженно следящих за ходом космического полета, вырвался вздох облегчения. Но теперь следовало выяснить, в каком состоянии находится его передающая антенна. Следуя указаниям из Центра управления, Никольский виртуозно уравнял скорости космического корабля и летящего в космосе неуправляемого спутника и начал его облет. На экранах мониторов в кабине космического корабля и в подмосковном ЦУПе, сменяя друг друга, медленно проплывали детали корпуса «Зодиака»: участки солнечных батарей с выбитыми микрометеоритами фотоэлементами, кольца внешней обшивки, сопла дви-гателей, предназначенных для коррекции орбиты, и фрагменты мозаичного теплозащитного покрытия. Но троих космонавтов и десятки следящих за их работой людей в Центре управления полетами в первую очередь интересовал один элемент: приемопередающая антенна, расположенная в обращенной к Земле части исследуемого космического аппарата.

– Ну, давай же, – прошептал Никольский, направляя космический корабль в нужную сторону.

Пилотируемый модуль сместился по отношению к осматриваемому спутнику еще на несколько метров, и на экраны мониторов выплыл опорный штырь передающей антенны с нераскрывшимися лепестками.

– Есть! – непроизвольно вырвалось у Никольского.

– Не раскрылась, – констатировал Ефимов.

Докладывать о сделанных наблюдениях не было необходимости. Операторы Центра управления полетами на своих мониторах видели ту же картину. Никольский ободряюще взглянул на членов своего экипажа.

– Ну что, парни… готовимся к выходу? – механически закончил он, вновь прочитав на лице Ефимова мрачное выражение, как в момент старта.

Тогда он решил, что это обычный предстартовый мандраж, возникающий обычно у менее опытных космонавтов, чем Костя Ефимов. Но оказалось, что старого товарища беспокоит что-то другое.

Приподнявшись из кресла, Никольский заглянул в глаза своему другу:

– Что с тобой, Костя?

– Все нормально, – попробовал отпереться тот.

– Брось. Я же вижу.

Ефимов напряженно вздохнул:

– Плохие предчувствия… да и приметы.

– Какие приметы? – удивился Никольский.

– Помнишь журналиста, которого убили сразу после нашей пресс-конференции в авиакосмосе? Это ведь был тот журналист, который спросил, не связан ли наш полет с потерпевшим аварию спутником. Я его фамилию потом в криминальных новостях по телевизору слышал. – Ефимов покосился на экран, где медленно вращался «Зодиак». – Не нравится мне этот спутник, раз из-за него людей на Земле убивают.

– Брось, – попытался успокоить его Никольский. – Мы-то здесь одни.

– Вот именно, что одни, – хмуро ответил Ефимов. – Помощи ждать не от кого. А кто знает, что произошло с этим чертовым спутником за те годы, что он висел на орбите. И что творится у него внутри.

Из всего сказанного другом Никольский понял одно: в таком состоянии Ефимову нельзя выходить в открытый космос. Но обязанности всех членов экипажа строго распределены. Заменить Костю некем, а без него Грачев просто не справится.

Никольский приблизил свое лицо к Ефимову и быстро заговорил:

– Послушай, Костя, у нас конкретная задача: развернуть нераскрывшуюся антенну. И это все! Выяснять, что произошло с «Зодиаком», будут другие, не мы! Наше дело – антенна. Только антенна! – дважды повторил он.

Как командир корабля он сделал все, что мог. Теперь уже от самого Ефимова зависело, как он воспримет его слова.

Тот кивнул:

– Я знаю. Развернуть антенну. Только это.

Никольский улыбнулся:

– Все верно.

Потом он помог товарищам надеть скафандры, предназначенные для работы в открытом космосе, и, прежде чем закрыть за ними люк шлюзовой камеры, сказал в микрофон индивидуальной связи:

– Я знаю, вы справитесь.

* * *

В штабе космических войск Егорову пришлось довольно долго ждать, пока сотрудник управления кадров, с которым он разговаривал по внутреннему телефону, спустился к нему. Наконец в просторном и пустующем, несмотря на середину дня, вестибюле появился коренастый подполковник с коротким ежиком волос на крупной голове и пухлым органайзером в руках. Махнув служебным пропуском дежурному, он подошел к ожидающему за барьером Егорову.

– У меня очень мало времени, – первым делом предупредил он оперативника, после чего все-таки снизошел до него. – Слушаю вас?

Легче всего выяснить интересующий вопрос было бы через обслуживающего штаб представителя военной контрразведки. Но того не оказалось на месте, и Егоров решил обратиться к кадровикам напрямую.

– Полагаю, вам, как сотруднику управления кадров, известна организационно-штатная структура штаба? – спросил он.

Несмотря на совершенно рядовой вопрос, подполковник сразу насторожился.

– Разумеется, – подозрительно взглянув на Егорова, ответил он.

– Меня интересует: есть ли у вас в штабе отдел или иное аналитическое подразделение?

Кадровик хмуро сдвинул брови:

– Без разрешения командования я не могу сообщить вам такую информацию.

Столь категоричный ответ удивил Егорова.

– Постойте. Ведь это самые общие сведения. Разве они являются тайной?

Но подполковник оказался непреклонен.

– Посторонним любая информация о структуре части и подразделений выдается только по согласованию с командованием, – еще раз повторил он.

Употребленное по отношению к нему определение «посторонний» задело самолюбие Егорова.

– Хорошо. Свяжите меня с вашим руководством! – сдерживая нарастающее раздражение, потребовал он.

– Ничего не получится, – с явным удовлетворением ответил кадровик. – Все руководство сегодня на Командно-измерительном комплексе.

– В связи со стартом сегодняшней космической экспедиции? – проявил осведомленность Егоров. – Оперуполномоченный контрразведки тоже там?

– Да… – растерянно произнес подполковник. – И он тоже.

– Я еду на Командно-измерительный комплекс, – объявил ему Егоров. – Как туда добраться?

На этот раз кадровик не решился ответить ему отказом.

* * *

Вернувшись, Хасан не стал звонить в квартиру и открыл дверь своим ключом. Но оказалось, что Эльза уже поднялась с постели, оделась и даже успела накраситься. Выглядела она бодрой и посвежевшей, чего, очевидно, нельзя было сказать о нем. Так как, взглянув ему в лицо, она обеспокоенно спросила:

– Что-то случилось?

Не ответив ей, он прошел к своему ноутбуку, включил его и проверил содержимое почтового ящика. Хозяин действовал оперативно – его сообщение уже поступило. Хасан расшифровал полученный файл и вывел его на экран.

«Егоров Андрей Геннадьевич… В 1985 году лейтенантом в составе пополнения отряда особого назначения КГБ СССР прибыл в Афганистан. Назначен на должность командира разведвзвода. Принимал участие в боевых операциях советских оккупационных сил в окрестностях Кандагара, Газни и Урузгана. Участник штурма укрепрайона Тора-Бора. В период с 1985 по 1989 год подразделение Егорова совершило более десятка диверсионно-разведывательных рейдов в районы сосредоточения отрядов моджахедов. При этом спецназовцами КГБ было уничтожено несколько десятков моджахедов, включая трех полевых командиров, взорваны шесть замаскированных складов с оружием, обнаружены, а после нанесения вызванной авиацией ракетно-бомбового удара полностью уничтожены два высокогорных лагеря подготовки бойцов-моджахедов. В 1986 году Егорову досрочно присвоено звание старшего лейтенанта. В 1987 г. он назначен на должность заместителя командира разведроты. В 1988 г. переведен в оперативный отдел отряда особого назначения КГБ СССР. За успешное выполнение заданий советского командования награжден двумя орденами Красной Звезды, а также орденом прокремлевского правительства ДРА.

В 1988 г. военным меджлисом моджахедов старший лейтенант КГБ Егоров объявлен врагом воинов Аллаха и всех правоверных мусульман, подлежащим беспощадному уничтожению, и приговорен к смерти. В результате тщательно спланированной операции, внедренному в Царандой тайному агенту, осуществляющему связь с командованием отряда особого назначения КГБ СССР, удалось в марте 1989 года направить разведгруппу Егорова в заранее подготовленную засаду. Однако подразделение Егорова вырвалось из засады с минимальными потерями. Организовав круговую оборону, Егоров под перекрестным огнем эвакуировал всех своих людей, включая убитых и раненых, на вызванном им по рации десантно-штурмовом вертолете.

После вывода из Афганистана советских войск Егоров переведен на работу в центральный аппарат российской службы безопасности. Начиная с 2000 года неоднократно выезжал в командировки на Северный Кавказ для организации контрдиверсионной борьбы с отрядами моджахедов. В 2004 году спецподразделением ФСБ под командованием полковника Егорова уничтожен укрепленный ядерный центр, где шла реализация проекта «Кара Аллаха».

Учитывая особую опасность Егорова, при первой же возможности он должен быть немедленно казнен в соответствии с решением, вынесенным военным меджлисом моджахедов.

В.Ш.».

Дочитав текст до конца, Хасан оглянулся. Эльза с журналом в руках устроилась в мягком кресле, старательно демонстрируя, что его секреты ее не интересуют. Но в этот раз Хасан сделал исключение.

– Подойди ко мне.

Эльза сейчас же соскочила с кресла, раскрытый журнал шлепнулся на пол, и с готовностью подлетела к нему.

– Помнишь российского полковника, который первым оказался на месте ликвидации журналиста?

Эльза кивнула в сторону телевизора:

– Это тот, кого показали в новостях?

– Он самый, – пробурчал Хасан и, встав со стула, освободил для нее место за экраном монитора. – Познакомься с полковником. Тебе придется им заняться.

* * *

Когда зажглась зеленая лампочка, сигнализирующая, что внутренний люк шлюза, ведущий в кабину космического корабля, герметично задраен, Грачев, расположившийся возле выходного люка, открыл клапан, стравливающий воздух из шлюзовой камеры, и, когда внутреннее давление сравнялось с забортным, распахнул выходной люк.

– Мы выходим, – объявил он по внутренней связи оставшемуся в кабине командиру корабля и шагнул из люка в простирающееся за бортом бескрайнее космическое пространство.

Над головой в абсолютной черноте переливался нежно-голубым и серебристым светом выпуклый диск родной планеты, а внизу грозно целился на Землю своей нераскрывшейся антенной огромный, даже по космическим меркам, искусственный спутник с тысячемегатонным ядерным зарядом внутри.

– Давай к аппарату. Развернем его антенну и обратно, – услышал Грачев в шлемофоне голос Ефимова, покинувшего вслед за ним шлюзовой отсек. Почему-то тот избегал говорить «Зодиак», предпочитая называть космический аппарат обезличенно, как сейчас.

Старшим проводимых в открытом космосе работ был назначен Ефимов, поэтому Грачев сейчас же перевел взгляд от окруженной сверкающим ореолом облаков Земли на него и вслед за первым бортинженером спланировал к бочкообразному корпусу «Зодиака». Он немного перестарался – слишком сильно открыл выпускной клапан пневматического двигателя, и вырвавшаяся из скафандра реактивная струя сжатого воздуха швырнула его прямо на стремительно надвинувшийся борт космического аппарата. Грачев поспешно выставил перед собой руки, тем не менее удар о защищенный теплозащитным покрытием корпус «Зодиака» оказался на редкость сильным. Даже многослойные специальные перчатки космического скафандра не смогли смягчить его. Ладони и запястья пронзила острая боль, и Грачев запоздало сообразил, что едва не сломал себе руки. А ведь на тренировках он довольно ловко управлялся с пневматическим двигателем космического скафандра. Странно. Или всему виной его волнение от выхода в открытый космос.

Ефимов оказался более осторожен и без рискованных приключений переместился к «Зодиаку», зависнув возле его нераскрывшейся антенны. Плавно регулируя тягу своего двигателя, Грачев подплыл к нему.

– Что случилось? – обеспокоенно спросил он.

– Слишком сильно газанул, – ответил Грачев.

Ефимов внимательно взглянул на него через стекло своего скафандра, но ничего не сказал.

– Ладно. Давай займемся антенной.

Он достал из вшитого в скафандр нагрудного кармана специальный ключ, с помощью которого ослабил натяжение крепежа лепестков параболической антенны. Одновременно с ним Грачев, держась одной рукой за антенный штырь, потянул на себя крайний лепесток. Ему пришлось немало повозиться. Перчатка скользила по отполированной до зеркального блеска металлической поверхности. Тонкий металл выскальзывал из пальцев. Грачев ухватился второй рукой за стержень опорного каркаса, это позволило увеличить усилие. И антенный лепесток, остававшийся неподвижным семнадцать лет, сдвинулся с места. Войдя в зацепление с другим лепестком, он тоже потянул его за собой, тот – следующий. И вот уже вся антенна, подобно вееру, стала медленно раскрываться.

– Отлично, парни! – по рации прокомментировал старания своих товарищей подполковник Никольский, наблюдавший за действиями Грачева и Ефимова по экрану своего монитора. – Давайте заканчивайте с ней.

– Сейчас… Уже немного осталось, – тяжело дыша отозвался Грачев.

Работа потребовала от него напряжения всех физических сил. Несмотря на исправно работающую систему климат-контроля, поддерживающую внутри скафандра постоянную температуру плюс восемнадцать градусов, он от натуги потел. Но то, что нераскрывшаяся антенна постепенно разворачивается, придавало ему дополнительные силы. Замкнув круг, Грачев соединил крайние лепестки друг с другом. После чего антенна приобрела вид вогнутой чаши с торчащим из ее центра штырем излучателя.

– Можно затягивать, – сквозь зубы прохрипел он.

Орудуя ключом, Ефимов принялся затягивать ослабленные гайки. Но одна из них, которая перед этим провернулась вообще без всяких усилий, отчего-то даже не сдвинулась с места. Он усилил нажим, но это не помогло – гайка словно приросла к шпильке. Ефимов перехватил ключ, взявшись за самый край рукоятки, чтобы увеличить плечо, и изо всех сил крутанул его. Гайка легко повернулась, ключ сорвался с нее и, вырвавшись из руки космонавта, врезался в защитное стекло его скафандра. Ефимов непроизвольно зажмурился и, оттолкнувшись от антенны, отпрянул назад. В тот же миг незамеченный им остроконечный стержень опорного каркаса передающей антенны «Зодиака», словно стилет, пробивающий рыцарские доспехи, пронзил оболочку космического скафандра. Охлажденная почти до двух сотен градусов стальная игла вошла в человеческое тело. Вместе с ней в живую плоть ворвался космический холод, замораживая сокращающиеся мышцы и текущую по жилам кровь.

– Товарищ майор! – окликнул Ефимова Грачев, увидев, что тот не пытается достать выроненный инструмент. – Константин…

Странная неподвижность Ефимова заставила Грачева оборвать фразу на полуслове. Держась за выступающие конструкции антенны, он перебрался к нему и, заглянув в стекло его скафандра, увидел перед собой окоченевшее лицо мертвеца…

Грачев на руках отбуксировал тело своего погибшего товарища к космическому кораблю. Размеры выходного люка позволяли космонавтам покидать космический корабль только по одному. И ему пришлось сначала втолкнуть в люк тело Ефимова в скафандре и лишь затем втиснуться в шлюзовой отсек самому. Встретивший Грачева после шлюзований Никольский решил не снимать с Ефимова скафандр, чтобы не повредить его заледеневшее тело. Оставив погибшего товарища в шлюзовом отсеке, они вернулись в кабину корабля.

Никольский, белый как мел, занял место командира и, взяв в руки микрофон дальней связи, соединился с Центром управления полетами.

– Приказ выполнен, – доложил он начальнику Центра управления полетом. – Нераскрывшаяся антенна космического аппарата «Зодиак» переведена в рабочее положение. При выполнении порученного экипажу задания первый бортинженер майор Ефимов… – Последние слова давались с трудом. Никольский сделал паузу и, проглотив подступивший к горлу комок, закончил: – Погиб.

* * *

Здание, где располагался Командно-измерительный комплекс космических войск, протянулось на целый квартал. Кроме своих внушительных размеров, от соседних строений КИК отличало наличие на крыше здания многочисленных антенн дальней спутниковой связи, защищенных колпаками радиопрозрачных укрытий. По этим отличительным признакам Егоров без труда нашел Командно-измерительный комплекс, хотя впервые оказался в Краснознаменске. На отведенной под автостоянку огороженной площадке выстроились в ряд не менее пяти автомашин со спецномерами Министерства обороны и проблесковыми маячками на крышах, из чего Егоров сделал вывод, что здесь собралось все высшее командование космических войск.

Когда он поставил невдалеке свою машину, к нему тут же подбежал солдат-срочник с красной повязкой на рукаве и регулировочным жезлом в руке, но, взглянув на предъявленное Егоровым удостоверение старшего оперуполномоченного ФСБ по особо важным делам, виновато отошел в сторону. Дежурный прапорщик на входе отнесся к служебному удостоверению Егорова куда более внимательно, но, даже старательно изучив документ, отказался пропустить оперативника в здание, правда, уступив настойчивым требованиям Егорова, вызвал коменданта. Комендантом объекта оказался пожилой полковник предпенсионного возраста, который наконец и вызвал на КПП представителя военной контрразведки.

Увидев перед собой майора Ушакова, который помог ему пройти на пресс-конференцию в Росавиакосмосе, Егоров облегченно вздохнул. Контрразведчик тоже узнал коллегу из управления по борьбе с терроризмом и, подойдя к Егорову, удивленно спросил:

– Вы ко мне? Что-нибудь случилось?

Егоров молча протянул ему распечатку последней статьи Стремоусова. Прочитав статью, контрразведчик озабоченно крякнул:

– Откуда это у вас?

– Из компьютера журналиста, убитого исламскими террористами, стремящимися захватить «Зодиак».

– Ну, так уж и захватить? – недоверчиво переспросил Ушаков.

– Послушайте! – повысил голос Егоров. – Чтобы добыть сведения о «Зодиаке», террористы уже убили двух человек: корреспондента и ответственного редактора того же издания. Полагаете, они действуют из простого любопытства?

Ушаков тяжело вздохнул.

– В любом случае, – указал он взглядом на распечатку, – это надо показать командующему.

– За тем я и приехал.

Ушаков на несколько секунд задумался, потом кивнул:

– Идемте со мной. Сейчас, правда, не самый подходящий момент, – заметил он на ходу и в ответ на вопросительный взгляд Егорова пояснил: – Один из космонавтов трагически погиб.

Егоров резко остановился.

– Как это случилось?!

– Подробностей я не знаю, – ответил контрразведчик. – Но командир направленного к «Зодиаку» космического корабля во время последнего сеанса связи доложил, что при выполнении задания один из членов экипажа погиб.

Егоров вспомнил слова Лобанова, утверждавшего, что еще во время сборки ядерного заряда «Зодиака» начало твориться что-то мистическое. Сейчас, после сообщения о гибели одного из космонавтов, утверждения конструктора о том, что супербомба, вопреки воле ее создателей, живет собственной жизнью, уже не казались ему досужими рассуждениями подвыпившего человека.

– А антенна? – остановив контрразведчика, спросил Егоров. – Космонавтам удалось развернуть ее?

– Командир корабля сообщил, что да. Сейчас операторы Центра управления пытаются восстановить связь с «Зодиаком», но пока безрезультатно… Нам сюда.

Прервав свой рассказ, Ушаков распахнул широкую двойную дверь, выкрашенную белой краской. Войдя вслед за ним в открытое помещение, Егоров попал в просторный зал с установленными вдоль стен компьютерными терминалами, за которыми работало не менее двух десятков офицеров. В центре зала, у небольшого возвышения, отделенного прозрачным стеклом, напряженно застыли несколько старших офицеров и генералов.

– Командующий, – указав взглядом на выделяющегося среди них генерал-полковника, шепотом сообщил Егорову Ушаков.

– Что значит, вы не можете установить связь?! – грозно выговаривал командующий космическими войсками вытянувшемуся перед ним подполковнику. – Ведь антенна «Зодиака» теперь развернута!

– Очевидно, дело было не только в ней, – невнятно пробормотал подполковник. – И мы столкнулись с более серьезным отказом аппаратуры.

– Так делайте же что-нибудь! Выясняйте причину! Эта операция на контроле у президента, что, по-вашему, я должен ему доложить! – в гневе воскликнул генерал-полковник и, увидев вошедшего в зал Егорова, без всякого перехода спросил: – Почему у вас в Центре посторонние?!

– Сейчас устраним, – невпопад ответил полковник и бегом бросился к остановившемуся у дверей Егорову.

– Как вы сюда попали? Посторонним нельзя здесь находиться, – скороговоркой выпалил он, едва остановившись.

– Это мой коллега из управления по борьбе с терроризмом, – опередив ответ Егорова, заявил Ушаков. – Полковник Егоров Андрей Геннадьевич. У него срочное сообщение для командующего. – Он перевел взгляд на Егорова и, представляя ему запыхавшегося офицера, сказал: – Подполковник Маркин, начальник дежурной смены.

Услышав о срочном сообщении для командующего, Маркин растерянно заморгал глазами, потом вернулся обратно к генерал-полковнику и, понизив голос, что-то невнятно сказал ему. Командующий космическими войсками хмуро взглянул на вошедших в зал оперативников и недовольно спросил:

– Что там еще у вас?

Под прицелом взглядов сопровождающих командующего космическими войсками генералов и штабных офицер Егоров подошел к генерал-полковнику и, когда те расступились, пропуская его, сказал:

– Товарищ генерал-полковник, об аварии «Зодиака» известно международным террористам, которые в настоящий момент разрабатывают план по его захвату.

– Что?! – угрожающе произнес командующий. – Да как вы могли такое допустить?!

– Эта информация попала к террористам из вашего ведомства, – твердым голосом произнес Егоров. – Вот эта статья находилась в компьютере убитого ими журналиста. Обратите внимание, здесь упоминается эксперт штаба космических войск, – закончил он, протянув генерал-полковнику лист компьютерной распечатки, уже знакомой оперуполномоченному военной контрразведки.

Тот резким движением выхватил у него распечатку и, нахмурив брови, погрузился в чтение.

– Что за ерунда! – воскликнул он, дочитав статью до конца. – В нашем штабе даже нет такой должности!

– Погибший журналист мог сознательно изменить ее название, – возразил генерал-полковнику Егоров. – Но узнать о «Зодиаке», его сходе с орбиты и установленном на борту космического аппарата ядерном заряде он мог только от кого-то из ваших сотрудников. В этом нет никакого сомнения.

– От кого?! Назовите фамилию!

Егоров отрицательно покачал головой:

– Пока я не могу это сделать.

– А раз так, то и нечего заявлять, что в нашем ведомстве завелся предатель! – отрезал генерал-полковник, сунув обратно в руки Егорова лист компьютерной распечатки.

Поддерживая начальника, остальные генералы и штабные офицеры сейчас же закивали.

– Исключительный непрофессионализм. Как можно без всяких доказательств утверждать подобное, – услышал Егоров за спиной у себя чей-то возмущенный голос.

Сам командующий, потеряв к нему всякий интерес, демонстративно повернулся к подполковнику Маркину.

– Определите, в каком районе произойдет приземление «Зодиака», если вашим операторам так и не удастся восстановить с ним связь!

– Есть, товарищ генерал-полковник! – бодро ответил начальник смены.

Пробежав через весь зал, он остановился возле увлеченно работающего за одним из терминалов молодого офицера в форме старшего лейтенанта и, когда тот снял наушники, что-то энергично зашептал ему.

* * *

Денис никогда не был любителем японской кухни. Пару раз Стремоусов затаскивал его в суши-бары, но, вопреки его заверениям, Денис не почувствовал никакого удовольствия от пережевывания постного риса, завернутого в листья морской капусты вместе с кусочками наструганной, словно на терке, сырой рыбы. Куда с большей охотой он бы заехал после смены в обычное кафе, где можно было съесть сочный бифштекс или хорошо прожаренную отбивную, но Диане, как назло, захотелось поужинать именно в суши-баре, и Денису пришлось уступить ее капризам. Заведение оказалось отнюдь не дешевым. Но Диана, совершенно не обращая внимания на цены, назаказывала самых разных блюд и сейчас с аппетитом расправлялась с ними. Понаблюдав, как она ловко орудует палочками, Денис попробовал взять со своей тарелки продолговатый комочек риса, накрытый ломтиком креветки – еще один японский прибабах под названием «ролл», – но тот предательски рассыпался, когда Денис слишком сильно сдавил его. Заметив это, Диана ехидно рассмеялась, а Денис, чертыхнувшись про себя, плеснул саке в стоящую перед ним фарфоровую чашку и залпом выпил. До нормальной русской водки японское пойло тоже недотягивало. Так, какое-то крепленое вино с необычным вкусом.

– Теперь, закуси, – подхватив палочками очередной рисовый комок с какой-то рыбешкой, Диана поднесла его ко рту Дениса.

Он не стал отказываться и проглотил предложенное угощение, но безвкусная еда не подняла ему настроение.

– Ты сегодня какой-то не такой, – заметила Диана. – Неприятности на работе?

Денис пожал плечами:

– Да нет, все в порядке.

– А те космонавты, про которых ты мне вчера говорил? Они починили вышедший из строя спутник? – неожиданно спросила она.

Денис помрачнел еще больше:

– Нет. Поломка оказалась слишком серьезной – у них ничего не вышло. К тому же, – он помолчал, – один из космонавтов погиб.

Диана округлила глаза:

– Какой ужас! И… что же теперь будет?

Денис еще раз пожал плечами:

– Не знаю. – Взяв со стола графинчик с саке, он снова наполнил свою чашку, потом вопросительно взглянул на Диану: – Будешь?

Она кивнула.

– Мне приказали вычислить район падения спутника, – признался он. – К счастью, он упадет не на сушу.

– А куда? – живо спросила Диана.

– В северо-западную часть Индийского океана, в Бенгальский залив.

– Ну вот. – Диана ободряюще сжала Денису кисть руки. – Значит, никто не пострадает.

– Как сказать. – Он протестующе отдернул руку. – В этом районе очень оживленное судоходство.

– Не переживай. – Откинувшись на спинку стула, Диана подмигнула ему. – Я уверена, ваши военные обязательно что-нибудь придумают. Вот увидишь. Можем даже поспорить, что все обойдется.

Денис отрицательно мотнул головой:

– Не хочу… Давай уже уйдем отсюда.

Он думал, что Диана будет уговаривать его остаться, но она неожиданно согласилась. Почувствовав их намерения или живо отреагировав на поданный Дианой знак, у столика возник официант. Денис потянулся за счетом, но Диана опередила его. Выхватив листок и даже не взглянув на него, она вместе с банковской карточкой вложила его обратно в руку официанта.

– Пожалуйста, не возражай, – остановила она Дениса. – Это в качестве благодарности за мое вчерашнее спасение.

– Да ну, какое спасение, – смутился Денис. – Я же просто помог.

– Вот и позволь мне отблагодарить тебя.

Дождавшись, когда официант вернет ей пластиковую карту, Диана взяла Дениса под руку и потянула в сторону выхода. «Торопится скорее снова забраться в койку», – решил Денис. Почему-то сегодня он уже не испытывал особой радости по этому поводу. Может быть, потому, что сегодняшняя смена выдалась очень тяжелой, а может быть, потому, что накануне Диана буквально выжала из него все соки. Она была не просто страстной, а ненасытной. Интересно, чем она занимается? Судя по наличию банковской карточки, не бедствует. И ее откровенные, сексуальные наряды тоже явно не дешевы. «Но ведь не проститутка же она!» – успокоил себя Денис. Стала бы она тогда с ним просто так встречаться, да еще и угощать ужином…

На улице, возле машины, толклись трое подвыпивших подростков призывного возраста. Старший из них был ростом с Дениса, к тому же шире его в плечах. Да и двое других не уступали комплекцией своему вожаку. Он хмуро взглянул на Дениса и его спутницу и смачно сплюнул на асфальт. Желание подраться было написано у него на лице. В этом случае повод для драки годится любой, была бы только физиономия, о которую можно почесать кулаки. Словно подтверждая печальные выводы Дениса, рослый крепыш глумливо осклабился и, обращаясь к своим приятелям, произнес.

– Гляньте, пацаны, какую биксу чувак подцепил.

Он сказал это нарочито громко, чтобы вышедшие на улицу молодые люди тоже услышали его слова. Денис растерялся. Навыки самбо, которые преподавали в академии курсантам, годились лишь для того, чтобы получить зачет по рукопашному бою у не очень требовательного преподавателя. В уличной драке от них было мало пользы. Денис с надеждой оглянулся на бар, который они только что покинули. Может быть, вышибала на входе, который должен следить за порядком, придет им на помощь. Но надежды не оправдались – двери бара были плотно закрыты. Тем временем приятели качка обступили их с боков, отрезая пути к отступлению. Самым разумным действительно было бы сбежать от хулиганов, а потом, когда эти гопники уберутся восвояси, вернуться к машине. Но вряд ли Диане на ее высоченных каблуках удастся это сделать. Денис пожалел, что, собираясь с Дианой в бар, переоделся в гражданку. С другой стороны, его военная форма вряд ли остановила бы уличных хулиганов. Их мог остановить табельный пистолет. Но Денис брал в руки оружие только во время проводившихся раз в полгода учебных стрельб. Все остальное время его пистолет хранился в оружейной пирамиде, в дежурной части.

– Беги обратно. – Денис толкнул Диану в сторону бара. – Позови охранника. Я их пока задержу. – Он повернулся к подбирающимся к ним парням и как можно более грозно спросил: – Чего надо?!

– Шоколада! – с идиотской ухмылкой пропел один из них и, выставив перед собой кулаки, ринулся на Дениса.

– Давай, Витек, врежь ему! – одобрительно заржал крепыш, приближаясь к Диане. Она же, вместо того чтобы бежать от него, так и стояла на месте.

В следующий миг Денис потерял ее из виду, так как подскочивший к нему парень схватил его за отворот рубашки, разворачивая к себе, а другой рукой попытался ударить в лицо. Денис уклонился, подставив под удар собственную руку. В этот момент сбоку раздался сдавленный стон. Денис поспешно обернулся, решив, что это стонет Диана, и не поверил своим глазам. Качок стоял возле нее на полусогнутых ногах, зажав обеими руками промежность. А по его штанам – Денис отчетливо увидел это в свете уличного фонаря, – растекается мокрое пятно. Увиденное настолько поразило Дениса, что он даже забыл про вцепившегося в его рубашку парня и сейчас же поплатился за свою оплошность. Воспользовавшись моментом, тот ударил его в ухо. Голова Дениса загудела, но он все-таки сумел достать своего противника кулаком в челюсть. Тот отшатнулся, потянув офицера за собой. Раздался треск разрываемой ткани, и на асфальт посыпались оторванные с мясом пуговицы. Увидев, что его выходная рубашка безнадежно испорчена, Денис обрушил на своего обидчика град ударов. Азарт от успешно проведенного первого приема придал ему дополнительных сил, и в конце концов ему удалось сбить парня с ног. Обозрев поле схватки, он увидел, что и верховодивший у подростков качок тоже лежит на земле. Причем, судя по его расквашенным губам и носу, Диана отбила ему не только яйца.

– Ах ты, сука! – взревел последний оставшийся на ногах подросток и в ярости бросился на Диану.

Денис рванулся к женщине на помощь. Но та прекрасно справилась и без его участия. Он даже не успел разглядеть, как это у нее получилось – настолько стремительно все произошло. Вот еще только Диана стояла перед атакующим ее парнем, но уже в следующее мгновение оказалась сбоку от него, а парень на бегу запнулся за подставленную ею ногу. По всем законам физики он должен был упасть, но каким-то образом удержал равновесие. Правда, ненадолго. Подскочив к нему сзади, Диана коротко взмахнула рукой и рубанула его согнутым локтем по шее. Словно сбитая шаром кегля, парень рухнул на асфальт и так же, как кегля, остался лежать неподвижно. Диана, как будто и не сомневалась в таком исходе драки. Когда она обернулась, на ее лице играла загадочная улыбка.

– Ну ты даешь, – только и смог выговорить Денис.

Где-то вдалеке послышался вой сирены подъезжающего милицейского автомобиля. Очевидно, охранник, а может быть, кто-то из прохожих или посетителей бара догадался вызвать милицию. Денис все еще находился под впечатлением драки и не обратил на завывание сирены никакого внимания. Зато Диана среагировала мгновенно. Подскочив к нему, она подтолкнула его к машине.

– Поехали быстрее. Или ты хочешь объясняться с ментами.

Денис представил себе утомительные объяснения со следователем-дознавателем, бесконечные протоколы. Наверняка и до командования КИКа дойдет, что он участвовал в драке. Хотя не он ее затеял, проблем не оберешься. Диана права – лучше убраться отсюда. Тем более что все трое гопников получили по заслугам.

Уступив настойчивости молодой женщины, он прыгнул за руль. Диана проворно забралась на соседнее сиденье. Когда они отъехали от бара метров на сто, навстречу попался милицейский «уазик» с включенным проблесковым маячком. Проводив его взглядом в зеркало заднего вида, Денис обратился к Диане:

– Как это у тебя получилось? Ты же вырубила его с одного удара. Да и того качка тоже.

Она улыбнулась:

– Выучилась на курсах самообороны. Думала, не пригодится, а вот и пригодилось.

– Ничего себе курсы! – присвистнул от удивления Денис. – Ваших бы преподавателей к нам в Можайку. Тогда, глядишь, и я бы чего-нибудь смог показать.

– А ты что, уже не сможешь? – хихикнула Диана и, повернувшись боком к Денису, накрыла ладонью ширинку на его джинсах.

– Что ты делаешь? Постой… – растерянно пробормотал Денис.

Но женщина не остановилась. Ее ловкие пальцы расстегнули «молнию» и, проникнув внутрь, принялись мять и массировать самую чувствительную к ласкам часть его тела. Не в силах противостоять настойчивым ласкам подруги, Денис расслабился, полностью отдавшись накатившей на него волне возбуждения. Мысли о драке и поразительной ловкости Дианы, молниеносно расправившейся с двумя противниками, вылетели из его головы, уступив место совершенно иным ощущениям.

* * *

Егоров вернулся из Краснознаменска в Москву только поздним вечером, когда на улицах уже зажглись фонари. Никаких неотложных дел в управлении у него не было, к тому же рабочий день давно закончился, тем не менее он решил заехать на службу, главным образом из-за того, что ему просто не хотелось возвращаться в свою пустую квартиру.

Большинство коллег уже разъехалось по домам, лишь в окнах нескольких кабинетов еще горел свет. Просторный вестибюль тоже был пуст, только… Егоров даже остановился от неожиданности. В одном из предназначенных для посетителей кресел, свесив голову на грудь, сидел Валентин Мальцев и, похоже, дремал.

– Ты что здесь делаешь? – спросил у него Егоров, подойдя ближе.

Лейтенант открыл глаза и, увидев перед собой начальника, поспешно вскочил с кресла.

– Вас жду, Андрей Геннадьевич!

– А сколько сейчас времени, знаешь? – укорил его Егоров. – А если бы я сегодня не появился, ты бы меня что, до утра ждал?

– Так мне дежурный сказал, что вы еще до обеда уехали, – растерянно пробормотал Валентин. – Вот я и подумал, что вы обязательно вернетесь.

Егоров покачал головой:

– Подумал он. А позвонить мне на мобильный не догадался? Или скромность не позволила?

– Так я вашего номера не знаю, – виновато произнес Мальцев.

– Плохо, – констатировал Егоров и, решив, что с парня достаточно наставлений, примирительно сказал: – Ладно, пойдем ко мне в кабинет. Расскажешь, какие у тебя новости.

Войдя в кабинет, он первым делом заглянул в стоящий на телефонной тумбе электрический чайник. Воды осталось максимум на одну чашку. Он обернулся к Мальцеву.

– Кофе будешь?

Валентин кивнул. Егоров протянул ему чайник.

– Тогда принеси воды.

Отправив лейтенанта за водой, он достал кофе и чашки. Сахара тоже осталось только на дне банки. Егоров честно разделил его на две чашки, засыпал кофейным порошком и тщательно перемешал. Вскоре вернулся Валентин с чайником в руках. Воды налил от души – под самый носик. Егоров усмехнулся, включил чайник в сеть и, повернувшись к Мальцеву, примирительно сказал:

– Ладно, рассказывай, что удалось узнать.

Лейтенант потупился:

– Полезного практически ничего. Кроме тех двух статей, которые вы нашли в компьютере Стремоусова, в остальных распечатках и его прочих записях нет ни слова о космосе, тем более о спутнике с ядерным зарядом на борту. Очевидно, он вышел на эту тему случайно. Как – неизвестно. Во всяком случае, в редакции «Новых известий» об этом ничего не знают. Вообще, Андрей Геннадьевич, как я понял, в среде журналистов не принято делиться друг с другом источниками информации, – с обидой в голосе закончил Валентин.

Егоров улыбнулся:

– А ты чего хотел? Информация – хлеб журналистов. А делиться с ближним хлебом насущным среди этой публики как-то не принято.

– Вижу, вы невысокого мнения о журналистах, – заметил Мальцев.

Егоров нахмурился:

– Есть печальный опыт.

Валентин азартно подался вперед:

– Расскажите.

– В другой раз, – отрицательно покачал головой Егоров. – Вернемся к делу. То, что тебе ничего не удалось выяснить у коллег Стремоусова, меня не удивляет. Нужно устанавливать его знакомых, ведь от случайного человека он о «Зодиаке» узнать не мог, и искать среди них.

Мальцев энергично кивнул.

– Я тоже так решил. – Он достал из кармана сложенный вчетверо тетрадный лист, заполненный убористым почерком, и, развернув, положил перед собой. – Я выписал тех, чьи имена нашел в записной книжке Стремоусова и в памяти его мобильного телефона. Всего получилось пятьдесят шесть человек.

– Сколько?! – удивленно воскликнул Егоров.

– Пятьдесят шесть, – растерянно повторил Валентин и вздрогнул, услышав резкий щелчок отключившегося электрочайника.

Егоров снял чайник с подставки, наполнил приготовленные чашки и, протянув одну из них лейтенанту, забрал у него составленный список. Несколько секунд он глядел на выписанные Мальцевым имена и фамилии знакомых погибшего журналиста, потом подмигнул лейтенанту.

– Сделаем так! Ты начинай устанавливать знакомых Стремоусова по составленному списку. А я тем временем выясню в штабе космических войск имена тех, кто уже на второй день знал о сходе «Зодиака» с орбиты.

Мальцев просиял:

– Здорово, Андрей Геннадьевич! Останется только сравнить оба списка, чтобы узнать фамилию таинственного «эксперта».

Егоров мысленно усмехнулся в ответ: если она там будет.

Глава 6

Под прицелом

– Доложите, что сделано для разрешения чрезвычайной ситуации? – требовательно спросил президент у собравшихся за столом членов Совета безопасности.

Он говорил в своей обычной отрывистой манере, не повышая голоса. Но внешнее спокойствие главы государства не обманывало ни премьер-министра, ни министра иностранных дел, ни руководителя МЧС, ни министра обороны, ни директора ФСБ, ни начальника Службы внешней разведки. Уже сам факт того, что президент созвал в Кремле внеочередное совещание Совета безопасности, свидетельствовал, что он крайне обеспокоен возникшей проблемой. Несмотря на то что президент адресовал свой вопрос всем присутствующим, премьер и остальные участники совещания обратили свои взоры на министра обороны. Именно ему в первую очередь предстояло держать ответ перед президентом.

Тот вынужденно поднялся со своего места.

– Товарищ президент, мы направили к аварийному спутнику космический корабль со спасательной экспедицией. Но его поломка оказалась серьезней, чем предполагалось вначале, поэтому связь с «Зодиаком» так и не удалось установить…

– Мне это известно из вашего отчета. – Президент тронул лежащую перед ним папку с последними рапортами командования Минобороны, среди которых находился и письменный отчет главы военного ведомства о ходе спасательной экспедиции к потерпевшему аварию космическому аппарату с ядерной боеголовкой. – Космонавты проявили себя настоящими героями и, даже несмотря на гибель одного из них, выполнили поставленную задачу. И не их вина, что таким образом не удалось ликвидировать последствия аварии. Очевидно, для разрешения сложившейся ситуации нужны какие-то иные шаги. У вас есть конкретные предложения?

Ни установить контроль над функционированием «Зодиака», ни сбить несущийся в космосе со скоростью почти десять километров в секунду космический аппарат современными средствами ПВО было невозможно. Тем не менее все остальные участники совещания во главе с премьером склонились над своими рабочими блокнотами, сделав вид, что разрабатывают планы спасения «Зодиака». Лишь министр иностранных дел избрал для этой цели портативный ноутбук.

Видя, что помощи от коллег ждать не приходится, министр обороны сказал:

– Товарищ президент, визуальный осмотр «Зодиака» и сделанная космонавтами видеозапись подтвердили, что его защитная оболочка за время нахождения в космосе практически не пострадала. Поэтому при вхождении «Зодиака» в плотные слои атмосферы материал теплозащитного покрытия защитит космический аппарат от разрушения и рассеивания находящихся на его борту радиоактивных веществ в атмосфере Земли.

Президент слегка прищурил глаза:

– Вы в этом уверены?

Согласно расчетам, произведенным аналитиками штаба космических войск, вероятность благоприятного исхода составляла лишь восемьдесят процентов. Гражданские эксперты из НИИ теплотехники были еще более осторожны в своих оценках. Но после сделанного во всеуслышание заявления об абсолютной надежности защитной оболочки «Зодиака» министру обороны было уже некуда отступать.

– Так точно, товарищ президент! – отчеканил он.

Напряженное лицо президента разгладилось.

– То есть радиоактивного заражения местности можно не опасаться, – констатировал он. – Ну а как поведет себя «Зодиак» после вхождения в плотные слои атмосферы?

Почувствовав, что гроза, вызванная недовольством президента, миновала, министр обороны повел себя более уверенно.

– Существует два варианта, товарищ президент, – начал он. – Если автоматика системы аварийной посадки исправна, спуск «Зодиака» пройдет в штатном режиме. Если же нет, то аппарат перейдет в баллистический полет и упадет на землю, точнее в воду.

– В воду? – удивился президент.

– Именно. В Бенгальский залив Индийского океана, в его юго-западную часть.

– И каковы могут быть последствия такого падения? – уточнил президент.

– Минимальные! – бодро воскликнул министр обороны, но, сообразив, что перестарался с демонстрацией своего оптимизма, закончил уже другим голосом: – Если сработает система аварийной посадки, «Зодиак» удержат на поверхности воды надувные понтоны, и его смогут поднять на борт наши спасательные корабли. Если же система откажет и понтоны не надуются, упав в океан, «Зодиак» попросту утонет.

– Не забывайте, что на его борту находится несколько тонн радиоактивных веществ, – напомнил хозяин кабинета.

– Товарищ президент, глубина в этой части Индийского океана составляет около двух тысяч метров. Так что находящиеся на борту «Зодиака» радиоактивные вещества будут похоронены под двухкилометровой толщей воды. К тому же ядерное топливо – это не жидкие радиоактивные отходы, которые могут смешиваться с морской водой, а твердое, не подверженное коррозии вещество. Так что затопление «Зодиака» не угрожает радиоактивным заражением Мировому океану, – закончил министр обороны и после секундного размышления добавил: – Опасность случайного падения «Зодиака» на одно из судов, проходящих в этот момент через Бенгальский залив, даже более реальна.

– Да, такую возможность тоже надо учесть, – согласился с ним президент и, обернувшись к главе внешнеполитического ведомства, сказал: – Необходимо будет подготовить открытое заявление для зарубежных средств массовой информации и отдельно проинформировать правительства прибрежных государств об опасности нахождения судов в данном районе.

– Конечно, товарищ президент, – заверил министр иностранных дел хозяина кабинета. – Мы уже распространяли аналогичные предупреждения перед затоплением в Тихом океане космической станции «Мир».

Внезапно министр обороны вспомнил, что в своем последнем докладе командующий космическими войсками сообщил, что, по мнению какого-то офицера ФСБ, о предстоящем падении «Зодиака» известно международным террористам, которые якобы вынашивают планы его захвата. В этом случае распространенное через мировые средства массовой информации заявление с указанием района предполагаемого падения космического корабля объективно играет на руку террористам. Но тут вновь заговорил президент, и министр обороны забыл о своих опасениях.

Совещание продолжалось еще около часа. Когда оно закончилось, министр обороны чувствовал себя усталым, но довольным. Он выступал больше других и в конце концов убедил президента, что возглавляемое им ведомство, помимо защиты государства от потенциального агрессора, способно успешно противостоять даже космической катастрофе. И если не предотвратить ее, то по крайней мере справиться с ее последствиями. Это не то, что борьба МЧС с весенними паводками и аварийными отключениями электроэнергии.

* * *

Вдоль доков и судостроительных верфей Белавана – крупнейшего морского порта на острове Суматра, медленно катил тяжелый японский внедорожник. Изломанный песчаный берег, густо заросший буйной тропической растительностью, и укромные бухты издавна использовались морскими пиратами и контрабандистами, чтобы прятать здесь свою награбленную добычу. Со временем тропические джунгли уступили место каменным. На побережье выросли многочисленные портовые склады и пакгаузы, но их назначение практически не изменилось. По обе стороны ведущей к порту дороги располагались многочисленные кафе и рестораны в основном национальной индонезийской, малайской, филиппинской или китайской и даже европейской кухни, от дорогих, до самых дешевых. Из-за расставленных на открытых террасах, а то и прямо на земле, столиков слышалась разноголосая речь сошедших на берег иностранных моряков, отправившихся на поиски острых ощущений туристов и местных жителей, занятия и промысел которых так или иначе были связаны с портом и морем. Помимо разнообразной еды и напитков здесь можно было купить гашиш или опиум, посмотреть схватки бойцов муай-тай – знаменитого тайского бокса, снять дешевую, за пять или десять долларов, проститутку, равно как и стать жертвой грабителей, а то и вовсе расстаться с жизнью, получив удар ножом в сердце или бамбуковой дубинкой по голове.

За причалом для рыболовецких шхун раскинулся филиппинский рыбный базар с засыпанными колотым льдом и накрытыми пальмовыми листьями корзинами свежевыловленной рыбы, кальмаров и мидий; развешанными нитками белого, розового и черного жемчуга; разложенными на циновках причудливыми раковинами и изделиями из них. Но рыба, равно как раковины и жемчуг, пассажиров джипа не интересовала. Миновав рыбный базар, джип свернул к высокому деревянному бунгало с тростниковой крышей. Перед строением, на расчищенной от растительности и утрамбованной колесами площадке, уже стояло около десятка машин, в основном дешевых, и еще столько же мотоциклов и скутеров. Подъехавший внедорожник остановился возле площадки, не заезжая на нее. Оттуда пружинисто выпрыгнули двое молодых людей. Один из них встал перед машиной, контролируя обстановку вокруг, другой распахнул заднюю дверь джипа, после чего оттуда неторопливо выбрался плотный человек с круглым мясистым лицом, обрамленным густой черной бородой, широким носом и глубоко посаженными маленькими глазами. Несмотря на стоящую жару, он был одет в застегнутую до самого ворота тканую белую рубашку с длинными рукавами, черные брюки и закрытые черные кожаные туфли ручной работы. Он шевельнул короткопалой рукой, в которой сжимал вырезанные из железного дерева крупные четки, и вместе со своими охранниками направился к строению, откуда доносились слышимые даже на расстоянии возбужденные крики разгоряченной толпы.

В бунгало набилось несколько десятков человек, в основном местных жителей, среди которых, впрочем, было и немало иностранцев, тоже пришедших получить свою порцию адреналина от регулярно устраиваемых хозяином-филиппинцем петушиных боев. Они сгрудились вокруг засыпанной опилками небольшой круглой арены, на которой два голенастых петуха, расправив крылья и вытянув длинные шеи, с остервенением наскакивали друг на друга. Каждую атаку птиц зрители, большинство из которых сделали ставки на исход боя шныряющим тут же шустрым парням, встречали восторженным ревом и топотом ног. Но, несмотря на всеобщее возбуждение и толчею, никто из них не приближался к коренастому мускулистому человеку в расстегнутой до пояса шелковой рубашке и тремя золотыми цепями на загорелой шее, сидевшему отдельно на скамье в первом ряду, не решаясь переступить невидимую черту, обозначенную шестеркой плечистых парней, обступивших его. Эти шестеро да еще двое вышибал-охранников на входе были единственными, кто не следил за петушиной схваткой. Зато они зорко наблюдали за входившими и выходившими из бунгало людьми. Когда в дверях появился один из подъехавших на джипе людей, все шестеро настороженно повернули головы в его сторону. Один из них тотчас же указал хозяину на незнакомца. Но следом за своим охранником внутрь вошел обладатель мясистого лица и деревянных четок, и напрягшийся было любитель петушиных боев расслабленно махнул рукой. В этот момент половина следившей за птичьей схваткой толпы испустила вздох отчаяния, а другая восторженно загудела. Один из петухов сбил с ног своего противника и стал отчаянно молотить его своими крыльями и когтистыми лапами. Одинокий зритель, пропустивший кульминацию птичьей схватки по вине телохранителя, разочарованно выругался и, не дожидаясь исхода боя, который уже ни у кого не вызывал сомнения, поднялся со своего места. Шестеро его телохранителей тут же принялись бесцеремонно расталкивать толпу, освобождая ему дорогу. По образованному ими живому коридору он прошел к выходу и, согнав с лица недовольное выражение, приветствовал перебирающего четки бородача.

– Салам, Абдуллах.

– Салам, Халим. – Абдуллах сознательно назвал собеседника по имени, хотя и знал, что тот предпочитает прозвище Кеплаг – «взрыватель».

Вспыльчивый и непредсказуемый характер Халима полностью оправдывал взятый им грозный псевдоним. Только по официальной статистике за ним числилось более десяти вооруженных ограблений торговых и пассажирских судов и несколько десятков убийств и похищений людей. Но Абдуллах знал, что истинное число его жертв намного больше. Вот уже несколько лет Халима активно разыскивали полиция и береговая охрана Индонезии, Бирмы, Малайзии и Таиланда. Впрочем, это не мешало ему периодически появляться в портовых городах в окружении наиболее отчаянных головорезов, где он сбывал свою добычу, просаживал в притонах награбленные деньги и вербовал новых членов для своей банды. Официальные власти считали его пиратом. И лишь немногим было известно, что Халим возглавляет морской отряд индонезийского отделения «Аль-Кайды», насчитывающий более сотни активных боевиков, имеющих на вооружении, помимо карабинов и автоматических винтовок, крупнокалиберные пулеметы, станковые гранатометы и даже переносные зенитно-ракетные комплексы. Абдуллах бин Айяш – руководитель отделения «Аль-Каиды» в Юго-Восточной Азии, как раз относился к их числу.

– Нужно поговорить, – сказал он Халиму и указал взглядом на стоявший неподалеку внедорожник.

Халим взглянул на машину, на стоящего рядом охранника Абдуллаха и отрицательно мотнул головой:

– Не здесь. Тут поблизости есть укромное место. Поезжай за мной, я покажу дорогу.

Абдуллах не стал возражать и, махнув рукой своим охранникам, вернулся в машину. Халим и шестеро его бойцов погрузились в два открытых пикапа. Друг за другом автомобили выехали со стоянки и, преодолев несколько километров по песчаной дороге, свернули к едва различимому за стеной тропического леса пустынному берегу. Оставив своих охранников возле машин, Абдуллах и Халим пошли по песку вдоль полосы прибоя. Халим, еще в машине скинувший открытые сандалии, шагал босиком. Абдуллах же то и дело черпал песок своими новомодными туфлями. Но предстоящий разговор был настолько важен, что он не обращал на эти неудобства никакого внимания. Отойдя от машин на достаточное расстояние, Абдуллах повернулся к своему спутнику и торжественно произнес:

– Мир нуждается в очистительном огне, Халим. Сам Аллах посылает нам с небес всесокрушающее оружие, чтобы мы разожгли этот огонь!

Халим изумленно уставился на него. Прежде Абдуллах никогда не говорил с ним таким тоном. Обычно все передаваемые им указания были предельно конкретны. Но то, что он услышал затем, поразило Халима еще больше.

– Через несколько дней в Бенгальский залив упадет российский военный спутник с атомной бомбой, – объявил Абдуллах. – Эта бомба в тысячу раз мощнее любой ядерной ракеты. Надувные понтоны не позволят спутнику утонуть, поэтому он будет плавать на поверхности, пока кто-нибудь не выловит его из воды. Русские будут искать свой спутник, но… – Он сделал паузу. – Их можно опередить.

На шее Халима дернулся острый кадык. Он жадно сглотнул:

– Откуда сведения?!

Абдуллах довольно улыбнулся:

– От надежного человека. Он мастер добывания таких секретов. Так ты берешься за это дело?

Халим оскалился, обнажив крупные белые зубы. Его круглые, навыкате, глаза алчно заблестели.

– Еще бы! Можешь не сомневаться! Я найду его первым!

* * *

Погрузка закончилась за час до полуночи. Подцепив тросами, портовые грузчики подняли с причала последний грузовой контейнер с расписными цейлонскими тканями и опустили его на палубу, где уже стояли десятки точно таких же контейнеров с хлопком, мешками кофейных зерен, чая и корицы. Расписавшись в сопроводительных документах за получение груза, шестидесятидвухлетний капитан сухогруза «Келлуру», уроженец Бомбея, связался с руководством порта, сообщив, что намерен покинуть гавань. Примерно через час к загрузившемуся судну подошел портовый буксир. Моряки сняли с кнехтов и уложили на палубу причальные концы, и увлекаемый буксиром сухогруз отошел от причальной стенки. Мимо проплыли и растаяли в темноте сигнальные огни бакенов, указывающих путь выходящим из порта судам. Сухогруз «Келлуру» покинул бухту Коломбо. Впереди был долгий путь через Бенгальский залив, Южно-Китайское море и Тихий океан в Сан-Франциско. Прогноз погоды оказался благоприятным. Ровно гудели силовые агрегаты в машинном отделении, свидетельствуя, что в плавании у команды и капитана не возникнет особых проблем.

Однако на второй день пути поднявшийся на мостик радист с озадаченным видом протянул капитану последнюю полученную радиограмму.

– Русские сообщают, что в западную часть залива должен упасть их космический корабль, и предупреждают, что в ближайшие несколько дней этот район будет опасен для судоходства! – удивленно воскликнул капитан, пробежав глазами телеграфный бланк. – В связи с этим компания рекомендует нам изменить курс.

Слышавший его слова рулевой кивнул:

– Точно, сегодня в утренних новостях передавали заявление какого-то российского министра.

Капитан сокрушенно вздохнул. Изменение курса грозит отставанием от графика. Из-за опоздания в сан-францисском порту можно застрять на рейде в ожидании разгрузки. Значит, о премиальных для команды придется забыть. С другой стороны, он не может игнорировать распоряжения судовладельческой компании.

– Меняем курс. Право руля, – скомандовал капитан. – Идем на юг, к Суматре.

В то время, когда капитан «Келлуру» читал полученную радиограмму, в одной из бухт на северной оконечности Суматры, закрытой с берега стеной непроходимых джунглей, через которые в глубь острова вела только узкая грунтовая дорога, а со стороны океана поднимающимися из воды скалами, кипела работа. Дюжина загорелых крепких мужчин, одетых лишь в короткие шорты или обрезанные до колен джинсы, перетаскивали на борт стоявшего у самодельного причала быстроходного катера без опознавательных знаков плетеные корзины с уложенными в них тросами, заканчивающимися абордажными крюками, тяжелые баулы с автоматическими винтовками, цинками патронов, ручными и реактивными гранатами. Еще два уже загруженных катера покачивались на волнах в бухте, неподалеку от берега. Халим в тропическом камуфляже и черной повязке на голове молча наблюдал за погрузкой. Бойцы знали свое дело и прекрасно обходились без его указаний. Для них это очередная акция в череде других. Сколько уже было захваченных судов, грузов и ценностей, отнятых у упивающихся своим богатством пассажиров роскошных лайнеров. Изнеженные толстосумы, да и моряки торговых судов обычно не оказывают сопротивления, особенно если направить на них автомат. А те, кто пытался сопротивляться, давно уже кормят рыбу и крабов на морском дне. Бойцы знают, что особых неприятностей от них ждать не стоит, поэтому сейчас так сосредоточенно спокойны. И только он, Халим, Абдуллах да еще несколько человек в руководстве организации знают, что эта акция положит начало новому миру. Миру, где будут править воины Аллаха, а сокрушенные враги прислуживать им.

К Халиму приблизился его первый помощник Питон, долговязый и мускулистый, словно удав.

– Оружие на борту, Кеплаг.

– «Стингеры»? – уточнил Халим. Зенитные ракеты предложил взять Абдуллах. Халим не видел в них необходимости, но когда тот привез шесть «Стингеров», отказываться не стал.

– По два на каждом катере.

– Горючее?

Питон улыбнулся, обнажив красные десны с редкими зубами:

– Хватит хоть до Коломбо.

Халим удовлетворенно кивнул:

– Тогда выходим.

И, повернувшись к ожидающим его команды бойцам, пронзительно свистнул. Сгрудившиеся на причале моджахеды дружно бросились к катерам, заглушив свист предводителя топотом ног. Как и подобает командующему эскадрой адмиралу, Халим поднимался на борт своего катера последним. Оставшись на берегу в одиночестве, он поднял глаза к небу. Где-то там за этой прозрачной синевой, в бездонной черноте космоса, летел российский спутник с ядерной бомбой. Он был еще слишком далеко, чтобы его можно было рассмотреть с земли. Но уже совсем скоро он упадет в океан и тогда его можно будет не только увидеть, но и пощупать своими руками. После памятного разговора с Абдуллахом Халим не мог дождаться этого момента.

* * *

Сверившись с записанным на отрывном листе адресом, Эльза завернула за угол дома. Если за ней сейчас наблюдают посредством какой-нибудь замаскированной видеокамеры, пусть видят, что женщина испытывает робость перед встречей. Наряд тоже подобран в соответствии с легендой. Волосы спрятаны под шелковой косынкой, большие солнцезащитные очки, строгая блузка, легкая, но отнюдь не легкомысленная юбка чуть ниже колен и на высоком каблуке босоножки с открытой пяткой, но закрытым носком. Если бы Ракитин увидел ее в таком виде, нипочем не узнал. Одежда, обувь и сумочка на плече куплены в фирменном бутике. Разбирающемуся человеку сразу должно стать ясно, сколько стоит их хозяйка.

Со стороны двора в стене дома, рядом с крайним подъездом, была прорублена еще одна дверь, украшенная медной табличкой «Детективное агентство «Визус». Ниже названия был изображен причудливый логотип, похожий одновременно на глаз и на объектив фотоаппарата. Перед дверью, на заасфальтированном пятачке, стояли три машины: две недорогие иномарки и российская «десятка». Частные сыщики явно не купались в роскоши. Что ж, тем лучше. Эльза подошла к двери, сознательно «не заметив» обращенный на нее глазок видеокамеры, и осторожно нажала на кнопку звонка.

– Слушаю вас? – донеслось из переговорного устройства.

– Мне… Я по делу… – пробормотала Эльза, но этого оказалось достаточно. Щелкнул магнитный замок, и дверь открылась.

Ее встретил серьезный молодой человек в костюме и с именной табличкой на лацкане.

– Я могу вам чем-нибудь помочь? – поздоровавшись, спросил он.

Эльза смущенно пожала плечами:

– Не знаю… Я впервые здесь.

Молодой человек сразу оживился:

– Тогда вам сначала нужно переговорить с нашим директором. Правда, его сейчас нет.

– Значит, я зря пришла? – упавшим голосом произнесла Эльза и сделала шаг по направлению к выходу, но собеседник остановил ее.

– Подождите. Я узнаю, может быть, кто-нибудь из наших сотрудников сможет с вами встретиться.

Он вернулся за стол, отделенный от посетителей высокой стойкой, и, набрав чей-то номер, сказал в телефонную трубку:

– Стас, тут клиентка пришла, а Палыча нет. Ты сможешь ее сейчас принять? – Потом повернулся к Эльзе и, не кладя трубку, пояснил: – Проходите. Вторая дверь направо.

За указанной дверью оказался небольшой кабинет, в котором Эльзу встретили двое детективов. Оба среднего роста, плотные, короткошеие, с одинаковыми короткими стрижками. Они даже одеты были одинаково в похожие однотонные рубашки с короткими рукавами и свободные летние брюки. Только тот, кто представился Станиславом Сергеевичем, был чуть выше своего напарника и, как определила Эльза, на несколько лет старше. Он усадил ее к своему столу, сам сел напротив и предложил рассказать о цели визита. Однако, прежде чем поведать детективам о своих «проблемах», Эльза достала из сумочки носовой платок, несколько раз смяла его в руках, «собираясь с мыслями», и лишь затем начала говорить:

– Понимаете, мы с мужем живем уже пять лет, но отношения официально не оформляли. У нас гражданский брак.

Она подняла глаза, чтобы проверить, какую реакцию у сыщика вызвали ее слова. Тот понимающе кивнул.

– И вот с некоторых пор я начала замечать, что он охладел ко мне, – продолжала Эльза. – Стал раздражительным. Может накричать без всякого повода… – прервавшись, она потерла скулу, как научил ее Хасан. Проницательному человеку должно стать ясно, что раздражительный супруг от словесных оскорблений уже переходил к действиям. – И как женщина я интересую его уже гораздо реже. Мы почти не спим вместе, – потупившись, добавила Эльза. – Я подозреваю, что у него появилась любовница. И он может уйти к ней. А я тогда останусь ни с чем. Всякий раз, когда я пытаюсь поговорить с мужем на эту тему, он уходит от разговора. Вот я и хочу, чтобы вы выяснили: так это или нет.

Пока изложенная история выглядела заурядной. Детективы не должны были насторожиться.

– Значит, вы хотите, чтобы мы выяснили: есть ли у вашего мужа любовница? – уточнил Стас.

Эльза кивнула.

– И если это так, представили доказательства: кто она, где живет, где он с ней встречается, как они проводят время. – Хасан советовал в этот момент завести речь о гонораре, что Эльза и сделала. – Я понимаю, такие услуги стоят недешево. Не беспокойтесь, я оплачу вашу работу. – Она приоткрыла сумочку, показав собеседнику край пухлого конверта. – Но мне необходимо знать все.

Стас улыбнулся – заметил-таки конверт. Вон как свою свиную шею вытянул.

– Думаю, мы сумеем вам помочь. Итак, кто ваш супруг? – Он достал блокнот и ручку, приготовившись записывать.

– Егоров Андрей Геннадьевич. – Эльза подождала, когда детектив запишет продиктованное имя, и добавила: – Полковник ФСБ.

Авторучка застыла в руке Стаса. Он поперхнулся и сиплым голосом повторил:

– Полковник ФСБ?

– Да. – Эльза сделала вид, что не заметила его растерянности. – Руководитель какого-то подразделения в центральном аппарате.

Частные сыщики переглянулись, после чего Стас спросил:

– Вы хотите, чтобы мы следили за полковником ФСБ?

– Я хочу, чтобы вы выяснили: с кем встречается мой муж! – повысила голос Эльза. – И не все ли равно, инженер он, бизнесмен или сотрудник спецслужбы?

– Как сказать, – покачал головой Стас. – Одно дело следить за простым инженером или даже бизнесменом, и совсем другое – за полковником ФСБ.

– Можно таких проблем огрести, – впервые подал голос его напарник.

– Я же уже сказала, что оплачу вашу работу и связанный с нею риск, – повторила Эльза, как бы невзначай коснувшись пальцами набитого деньгами конверта. – Но если вы боитесь, я обращусь в другое агентство.

Она поднялась со стула и направилась к двери. Сыщики снова переглянулись. Эльза заметила краем глаза, как не участвовавший в беседе детектив беззвучно шевелит губами, пытаясь что-то втолковать своему напарнику. Она замедлила шаг и не успела дойти до двери, как за спиной вновь раздался голос Стаса:

– Постойте!

Эльза обернулась.

– В конце концов, закон не запрещает нам вести наружное наблюдение, – заявил Стас, глядя не на нее, а на своего напарника. – Но с учетом открывшегося обстоятельства расценки будут выше.

– Тем более что нам, очевидно, придется привлекать к работе и других сотрудников, – добавил второй детектив.

Как и следовало ожидать, жадность не слишком щепетильных сыщиков оказалась сильнее страха. Эльза со значением наклонила голову, как подобает слегка обиженной, но в целом довольной клиентке, и с достоинством ответила:

– Это я понимаю. Когда вы сможете приступить к работе?

* * *

Свернув на Большую Грузинскую и проехав мимо зоопарка, Егоров остановился возле кирпичного четырехэтажного здания сталинской постройки, о чем свидетельствовали широкие оконные проемы и лепные украшения в виде декоративных карнизов на фасаде – именно так строили в эпоху Сталина. Прежде он много раз проезжал здесь, но никогда не обращал внимания на вывеску, поэтому до последнего момента даже не подозревал, что Институт физики Земли находится в самом центре Москвы. Для госучреждения машин перед входом было сравнительно немного. Егоров без труда нашел место для своей «Шкоды» и, поднявшись по ступеням невысокого крыльца, вошел в вестибюль.

Пожилой вахтер даже не взглянул на его удостоверение, лишь вяло поинтересовался:

– К директору? Так его сейчас нет. Ах, созванивались. Тогда проходите.

Егоров отыскал кабинет ученого секретаря – именно так было написано на прикрученной к двери табличке, и, предварительно постучавшись, открыл дверь.

– Здравствуйте. Егоров Андрей Геннадьевич, – представился он. – Я вам звонил час назад.

– Да-да, помню, – сидевший за столом седовласый мужчина пятидесяти пяти – шестидесяти лет энергично кивнул и, поднявшись навстречу Егорову, протянул ему руку. – Андрей Сергеевич. Стало быть, мы с вами тезки. – Он добродушно улыбнулся. – Признаться, меня очень удивил ваш звонок. Не представляю, какую помощь мы можем оказать вашей службе.

– Попробую объяснить, – начал Егоров. Это было действительно непросто. Так как в целях сохранения гостайны он не имел права рассказывать сотрудникам института о «Зодиаке». – Насколько мне известно, в начале шестидесятых годов, перед началом серии испытаний ядерного оружия на Новой Земле, в вашем институте изучались возможные последствия таких взрывов.

Ученый секретарь задумался, но лишь на мгновение.

– Да-да, совершенно верно. Действительно, проводились такие исследования. Только боюсь, никто из тех, кто их проводил, у нас уже не работает. Большинства уже и в живых-то нет.

– Ну а сами материалы этих исследований сохранились? – напористо спросил Егоров.

– Надо посмотреть в архиве. А вас что же, интересует наше заключение по тем испытаниям?

– Не только заключение, но и сами расчеты. Только боюсь, – Егоров доверительно улыбнулся, – я вряд ли смогу в них самостоятельно разобраться. Вы могли бы порекомендовать мне специалиста, который бы мне в этом помог?

Ученый секретарь института снова задумался, на этот раз надолго, и сказал:

– Что ж, раз этого требуют интересы государственной безопасности.

В его глазах на мгновение промелькнули удивившие Егорова озорные искорки, после чего Андрей Сергеевич потянулся к одному из трех стоявших на приставном столике телефонов и, набрав четыре цифры, сказал в телефонную трубку:

– Людмила Викторовна, зайдите, пожалуйста, ко мне.

Прошло несколько минут, в течение которых Андрей Сергеевич перебирал какие-то бумаги, явно избегая встречаться взглядом со своим гостем. Произошедшая с ним перемена удивила Егорова, но он не стал спрашивать у ученого, чем вызвано такое его поведение.

В дверь коротко постучали. Егоров обернулся и увидел заглянувшую в кабинет молодую женщину со стянутыми в тугой пучок густыми и довольно длинными волосами.

– Вы заняты, Андрей Сергеевич? – спросила она, увидев в кабинете постороннего.

Хозяин кабинета тут же оторвался от бумаг:

– Нет-нет, Людмила Викторовна. Заходите.

Женщина вошла. Теперь Егоров смог как следует рассмотреть ее. Она была среднего роста и довольно симпатичной с правильными чертами лица и хорошей фигурой. Но назвать ее красавицей он бы не решился. Возможно из-за ее блеклого наряда, робкой походки или усталого взгляда, а возможно, из-за всего вместе.

– Людмила Викторовна, – обратился к ней Андрей Сергеевич. – Познакомьтесь. Егоров Андрей Геннадьевич, полковник Федеральной службы безопасности. Его интересуют наши исследования по оценке последствий ядерных взрывов на Новой Земле, которые мы проводили в начале шестидесятых годов. Это ведь созвучно с темой вашей диссертации?

Женщина в ответ робко кивнула.

– Вот и помогите товарищу полковнику, – закончил Андрей Сергеевич и тут же повернулся к Егорову. – Людмила Викторовна наш старший научный сотрудник. Отличный специалист. Кандидат наук. Между прочим, ее диссертация о распространении сейсмических волн, вызванных промышленными взрывами, была признана одной из лучших на кафедре. Так что лучшего помощника, чем наша Людмила, вам не найти.

Последняя фраза прозвучала двусмысленно. Женщина потупилась. И Егоров, чтобы побороть ее смущение, сказал:

– Вы очень выручите меня, если дадите мне консультацию.

– Хорошо. – Она снова кивнула.

– Людмила Викторовна, вы уж уделите товарищу полковнику внимание, – сказал напоследок хозяин кабинета.

И Егоров, обернувшись, заметил, что глаза Андрея Сергеевича вновь озорно блеснули.

– Простите, я не совсем поняла, что вас интересует? – обратилась к Егорову женщина, когда они вышли за дверь.

Полковник улыбнулся:

– А я, простите, не знаю вашей фамилии.

– Морозова Людмила…

Егоров не дал ей закончить фразу.

– Не обидитесь, если я буду так вас называть?

– Нет, – она покачала головой, и Егоров почувствовал, что скованность начала ее отпускать. – Так что вас интересует, Андрей Геннадьевич?

– Результаты исследований ядерных взрывов на Новой Земле. Андрей Сергеевич сказал мне, что они есть в вашем архиве.

– Должны быть, – подтвердила Людмила. – Я сейчас посмотрю.

С собой она его не пригласила, но Егоров и без приглашения двинулся за ней. Они спустились на цокольный этаж, где размещался институтский архив. Людмила довольно долго перебирала карточки архивных фондов, но через пятнадцать минут все-таки нашла нужную и, заполнив соответствующий бланк, получила в руки пожелтевшую от времени картонную папку, аналогичную тем, в которых хранились оперативные дела в архиве ФСБ.

– Может быть, пройдем ко мне, – не очень уверенно предложила она.

Егоров не стал возражать.

– Это было бы лучше всего. Здесь и присесть-то негде. – Он обвел взглядом темное помещение институтского архива.

Женщина истолковала его взгляд по-своему.

– Но… у меня в кабинете места едва ли больше.

– Ничего, – бодро улыбнулся Егоров. – В крайнем случае, я могу и постоять.

Шагая следом за ней по коридору, он невольно задержал взгляд на потертых каблуках ее туфель, сохранивших следы неоднократной смены набоек. По мнению Егорова, женщине давно следовало заменить не набойки, а сами туфли. Возможно, когда-то они были красивыми и даже модными, но это время закончилось как минимум два года назад. Чувствует себя удобно в старой обуви, поэтому и не выбрасывает, – сделал вывод Егоров. С другой стороны, в закрытых туфлях в такую жару…

– Вот и пришли, – объявила Людмила, остановившись перед дверью с табличкой «Морозова Л.В.».

За дверью оказался небольшой кабинет, больше похожий на библиотечный чулан в представлении Егорова. Здесь имелись два письменных стола и книжный стеллаж. Причем один стол был полностью заложен скоросшивателями, заполненными пачками бумаги. На втором столе стоял внушительных размеров компьютерный монитор. Все остальное пространство занимали пачки компьютерных распечаток, которым еще предстояло попасть в скоросшиватель.

– Простите, меня никто не предупредил о вашем визите. Я сейчас все уберу, – смущенно пробормотала женщина.

Она сунула полученную в архиве папку в руки Егорову, схватила с рабочего стола пачку бумаги и хотела переложить ее на соседний стол. Но как только она положила ее на стопку скоросшивателей, вся стопка покачнулась и рухнула вниз. Людмила рванулась назад, чтобы предотвратить падение, но налетела на угол стола, отчего еще одна стопка папок едва не обрушилась вниз. Егоров взглянул на рассыпавшиеся по полу бумаги, потом на исказившееся гримасой боли лицо Людмилы и решительно сказал:

– Вы лучше присядьте. А я все приберу.

Он быстро собрал разлетевшиеся папки и бумажные листы и, вновь сложив их в стопку, водрузил на подоконник, где уже стоял еще один телефонный аппарат. Очистив весь стол, Егоров повернулся к Людмиле и увидел, что женщина озабоченно разглядывает кровоточащую ссадину на колене.

– Вы так сильно ударились? – удивился он. – Нужно обязательно обработать рану. Есть йод или зеленка?

– Пустяки, – отмахнулась Людмила. – Вот колготки жалко.

Только сейчас Егоров разглядел поползшую у нее на колготках стрелку. Достав лак для ногтей, Людмила попыталась ее замазать.

– По-моему, их проще выбросить, – улыбнулся Егоров.

В ответ на его безобидную шутку Людмила горько усмехнулась и произнесла:

– А заодно эту блузку, эту юбку, эти туфли. Вот только где взять деньги на новые?

– Мало платят? – сочувствующе спросил Егоров.

– Не в этом дело, – ушла от ответа Людмила, давая понять, что не хочет развивать эту тему. – Ладно, что вас интересует?

– Как влияет мощность ядерного заряда на силу взрыва и его последствия?

Егоров поискал глазами, куда можно присесть, и, так как в кабинете имелся только один стул, устроился на краю второго стола.

Людмила недоуменно приподняла брови, такие же густые, как и волосы.

– Чем больше мощность, тем больше и объем разрушений.

– Это я понимаю, – согласился Егоров. – И все-таки, какие могут быть последствия от взрыва десяти, пятидесяти или стамегатонной ядерной бомбы?

Людмила понимающе кивнула и раскрыла полученную в архиве папку.

– Что ж, попробуем разобраться.

Кроме многочисленных формул, изобилующих незнакомыми Егорову величинами, в папке содержались не менее непонятные диаграммы и графики. По словам Людмилы, произведенные расчеты подтверждали выводы экспертной комиссии о неизбежном изменении шельфа Северного Ледовитого океана в районе архипелага Новая Земля в случае взрыва на архипелаге стамегатонной ядерной бомбы. Поначалу Егоров старался вникать в ее пояснения, но вскоре понял, что это бесполезно, и прямо спросил у своего консультанта:

– Скажите, а к каким последствиям приведет ядерный взрыв в тысячу мегатонн?

Услышав вопрос, Людмила повернулась на стуле и взглянула ему в глаза.

– В тысячу мегатонн? – вслед за Егоровым повторила она. – Я надеюсь, вы спрашиваете из теоретического интереса?

Егорову стало не по себе от ее тревожного взгляда, но он не отвел глаз.

– Исключительно из теоретического.

Женщина сразу успокоилась. Ее пронзительно-холодный взгляд ощутимо потеплел, а напрягшиеся плечи расслабленно опустились.

– Однозначно сказать нельзя. В зависимости от расположения эпицентра взрыва его последствия будут очень сильно различаться, – произнесла она с обычной интонацией, так, словно отвечала на вопрос своего научного оппонента. – Вы, наверное, слышали о теории тектонических плит?

– Приходилось, – кивнул Егоров.

– Согласно этой теории земная кора состоит из восьми крупных и множества мелких тектонических плит, которые находятся в постоянном движении. Вместе с ними движутся все континенты и океаны, – продолжала Людмила. – В местах разломов земной коры, где состыковываются плиты, они порой сталкиваются между собой или отходят друг от друга. Всякий раз, когда это происходит, случаются землетрясения. Так вот, взрыв такой мощности в месте разлома земной коры, особенно в зоне сейсмической неустойчивости, неизбежно приведет к смещению тектонических плит. Я, конечно, могу только предполагать. Для точного прогноза нужно произвести расчеты. Но думаю, что столкновение тектонических плит, произошедшее в результате тысячемегатонного взрыва, в свою очередь вызовет невиданное по своим масштабам и разрушительной силе мегаземлетрясение на площади, равной целому материку, а то и половине земного шара.

– Не может быть! – поразился Егоров.

– Да-да. Когда тектонические плиты цепляют друг за друга краями и не могут продолжать движение, в земной коре постепенно нарастает напряжение. Такие области мы называем зонами сейсмической неустойчивости. Когда давление становится выше критического, плиты соскальзывают одна с другой. Однако нарастание давления в земной коре – достаточно медленный процесс. Но тысячемегатонный ядерный взрыв с эпицентром в зоне сейсмической неустойчивости приведет к скачкообразному увеличению давления, которое многократно превысит порог критичности. Толчок будет так велик, что столкнутся не только сцепившиеся плиты, но и те, что граничат с ними. Представьте падающие костяшки домино, сбивающие друг друга.

Но воображение Егорова нарисовало другой образ: брошенное в огонь куриное яйцо. Он отчетливо увидел, как с треском лопается покрывающая яйцо скорлупа. Сначала гладкую ровную поверхность пересекает одна трещина, затем другая, и вот уже все яйцо покрыто сеткой пересекающихся трещин. Белая скорлупа обугливается, а вокруг распространяется отвратительный запах сгоревшего яичного белка. Егорову стало не по себе, и он поспешно тряхнул головой, отгоняя ужасную картину.

– Настоящий апокалипсис.

Людмила пожала плечами.

– Ну, в общем, да. – Неожиданно ее взгляд изменился. Она подозрительно посмотрела на Егорова и спросила: – Скажите, Андрей Геннадьевич, а чем вызван ваш интерес?

Егоров понял, что не в меру разыгравшееся воображение подвело его. Очевидно, женщина в этот момент заметила охватившее его беспокойство. Нужно было срочно что-то сказать, чтобы успокоить ее. Но как назло на ум ничего не приходило. Его выручил внезапно зазвонивший телефон.

С немалым трудом дотянувшись до подоконника, где стоял аппарат, Людмила сняла телефонную трубку.

– Слушаю… Да, это я… – несколько минут она сосредоточенно слушала собеседника, потом ответила: – Да, конечно, я обязательно зайду. – И положила трубку.

– Неприятности? – поинтересовался Егоров, заметив, как осунулось ее лицо.

Женщина устало вздохнула:

– Сын опять двойку получил. Четверть заканчивается, а у него по математике двойки да тройки. Сейчас учительница звонила и сказала, что вынуждена поставить вопрос перед педсоветом о его исключении из школы. А я с таким трудом его в этот лицей устроила.

Она болезненно сморщилась. Егорову сразу стало жалко на нее смотреть.

– К репетитору обращаться не пробовали? – участливо спросил он.

– Да как не пробовала. – Людмила сокрушенно махнула рукой. – И репетитора нанимала, и сама с Толиком занималась. Только он заниматься не хочет. Неинтересно ему. Я прямо не знаю, что делать.

– А ваш муж?! Он не пробовал с сыном по-мужски поговорить?

– Мы в разводе, – негромко ответила Людмила.

В разводе, – запоздало сообразил Егоров. Можно было догадаться и раньше, ведь он заметил, что у нее на руке нет обручального кольца, но не придал этому значения.

– Да, но успеваемость сына его должна беспокоить.

Людмила пожала плечами:

– Наверное, должна. Только всем, что касается учебы Толика, приходится заниматься мне.

Егоров ощутил укол совести. Бывшая супруга вправе была сказать о нем то же самое. Правда, у Саши никогда не было проблем с успеваемостью. И у всех учителей она была на хорошем счету.

– Андрей Геннадьевич, – вернула его к реальности Людмила. – Скоро обед. Давайте прервемся на это время. Вы пока сами посмотрите материалы. – Она протянула Егорову архивную папку. – Или можете перекусить в нашей столовой. А я тем временем съезжу к сыну в школу. Это недалеко. Десять минут на троллейбусе. А когда вернусь, мы с вами продолжим.

– У меня встречное предложение, – ответил Егоров. – Давайте, чтобы не терять время, я отвезу вас на своей машине, а по дороге мы поговорим.

– Нет-нет, что вы, Андрей Геннадьевич, – запротестовала Людмила. – Я прекрасно доберусь на троллейбусе. Зачем я буду вас обременять.

Егоров решительно поднялся и не терпящим возражения голосом сказал:

– Во-первых, вы меня нисколько не обремените, если подробнее расскажете о зонах сейсмической неустойчивости. Мне будет полезно об этом узнать. А во-вторых, на машине все-таки ехать быстрее, чем на троллейбусе, и гораздо удобнее.

Людмила несмело улыбнулась:

– Ну, раз удобнее… – Она выдвинула нижний ящик письменного стола и достала оттуда дамскую сумочку. – Хорошо, едем.

* * *

В лицей Егоров заходить не стал. Остался снаружи, возле машины. На специально отведенной площадке, где он поставил свою «Шкоду», уже стояли несколько автомобилей – очевидно, родители приехали забрать из школы своих детей. Судя по машинам, среди которых не было ни одного отечественного автомобиля, одни иномарки, причем четырехлетняя «Октавия» Егорова выглядела среди них самой скромной, в лицее учились дети весьма состоятельных родителей. Егорову даже стало немного неуютно рядом с этими шикарными авто, хотя прежде чужой достаток никогда не вызывал у него ни смущения, ни зависти. Однако, прислушавшись к себе, он понял, что зависть или стыд тут совершенно ни при чем. Беспокойство вызвало ощущение, что за ним кто-то внимательно наблюдает. Захотелось стремительно оглянуться, но Егоров подавил в себе это желание. Вместо этого он шагнул к своей машине и, сделав вид, что рассматривает колесо, нагнулся к боковому зеркалу. Сзади никого не было. Один широкий газон с высаженными на нем кленами, благоухающими молодой листвой, еще дальше переулок со спешащими по своим делам прохожими и редкими проезжающими автомобилями. Егоров распрямился, и беспокоящее его тревожное ощущение тотчас же исчезло. Что за черт?! Прежде он не отличался мнительностью. Или всему виной мрачные прогнозы Людмилы об угрожающем планете мегаземлетрясении в случае взрыва тысячемегатонного ядерного заряда.

Из школы, громко крича, выбежала стайка мальчишек лет десяти. Они покрутились перед входом, перекрикиваясь между собой, и, сговорившись, дружно бросились за угол, где, как подозревал Егоров, располагался школьный двор. Он проводил их отеческим взглядом. Вот кто по-настоящему беспечен в своей детской непосредственности. Дай бог, чтобы они никогда и не узнали о грозящей миру опасности. Вслед за мальчишками из лицея вышла хрупкая женщина с большущим школьным рюкзаком в руке. Рядом шагала ее дочь, ученица первого или второго класса. Девочка улыбалась, а женщина, напротив, хмурилась. Егоров предположил, что она, как и Людмила, обеспокоена успеваемостью дочери. Но все объяснилось гораздо проще. Остановившись, женщина переложила рюкзак в другую руку. И Егоров, заметивший, как в этот момент напряглось ее лицо, понял, что она просто устала нести школьный рюкзак.

Егоров вновь перевел взгляд на двери лицея и увидел выходившую из школы Людмилу; она крепко держала за руку мальчика лет десяти. «Сын», – понял Егоров. Ребенок был одет в футболку-лакосту, джинсы и фирменные, определенно не дешевые, кроссовки. Егорову сразу стало ясно, на что Людмила вынуждена тратить свою зарплату.

Когда они стали спускаться со школьного крыльца, Егоров заметил, что на правой кроссовке мальчика развязан шнурок, но ни Людмила, ни ее сын не замечали этого. Им оставалось пройти еще пару ступенек, когда Людмила все-таки наступила на болтающийся шнурок. Ее сын споткнулся и, если бы она не держала его за руку, непременно упал. Остановившись, он, однако, вместо того чтобы завязать шнурок, едва не ставший причиной его падения, просто засунул развязавшийся конец внутрь кроссовки. И когда Людмила вместе с ним подошла к машине Егорова, шнурок вновь выскочил наружу.

– Вот познакомьтесь, Андрей Геннадьевич. Мой сын Толя, – представила ребенка Людмила.

Судя по искоркам надежды, которые Егоров заметил в ее глазах, переговоры с учительницей прошли успешно. Очевидно, вопрос об исключении Толика из лицея удалось снять.

– Здрасте, – произнес Толик, глядя на Егорова снизу вверх. – А вы чо, правда из ФСБ?

Людмила залилась краской и поспешно дернула ребенка за руку. Развязный тон сына явно пришелся ей не по душе. Но Егоров и не думал обижаться.

– Правда, – серьезно ответил он и, как со взрослым, поздоровавшись с Толиком за руку, неожиданно спросил: – Вижу, морские узлы вы на уроках не изучаете?

– Очень надо, – бойко ответил Толик, но, поняв смысл вопроса, удивился: – Какие морские узлы?

Егоров наклонил голову, указав взглядом на распустившийся шнурок:

– Те, что сами по себе не развязываются.

Толик удивился еще больше:

– Вы чего? Шнурки же бантиком завязывают.

Егоров покачал головой:

– А надежнее морским узлом. Вот покажи, как ты делаешь.

Толик сдернул с плеча рюкзачок, формой напоминавший дорожную торбу, присел на корточки и принялся завязывать шнурок.

– Стоп! – скомандовал Егоров, когда он, сделав две петли, собирался связать их привычным бантиком. – Первый и второй узлы нужно вязать в противоположные стороны. Тогда они затянут друг друга. Вот смотри.

Нагнувшись, Егоров сам затянул петли, после чего дернул за концы шнурка, вновь развязав его.

– Понял? Теперь попробуй сам.

Толик принялся азартно перевязывать шнурок и, к удивлению Егорова, уже с первой попытки затянул вполне приличный узел.

– Теперь попробуй развязать, – с веселой улыбкой сказал Егоров.

На этот раз удивился Толик – чтобы развязать привычный «бантик», пришлось приложить усилие.

– Это и есть морской узел, – закончил объяснение Егоров.

– Здорово! Спасибо! – восхищенно заметил Толик. Он снова завязал шнурок новым способом и, повернувшись к Людмиле, объявил: – Мам, я теперь всегда так буду завязывать.

Женщина тепло взглянула на Егорова:

– Повезло вашему сыну.

– У меня дочь, – ответил он и с грустью добавил: – Правда, после развода с супругой, мы с ней видимся довольно редко.

– Простите, – смутилась Людмила и поспешно переключилась на сына. – Мне нужно на работу, а ты возвращайся домой. Поешь – в холодильники котлеты и пюре, и сразу за уроки. Помнишь, что обещал Раисе Дмитриевне завтра двойку исправить?

– Помню, – пробурчал Толик в ответ.

– Вот и займись уроками, а я приду с работы, проверю. До вечера. Я тебя люблю.

Нагнувшись, Людмила очень нежно, по-матерински, чмокнула сына в щеку.

– Может быть, следовало подвезти его? – обратился к женщине Егоров, когда Толик, вновь забросив рюкзачок за спину, бодро зашагал прочь.

– Не беспокойтесь, – отрицательно махнула рукой Людмила. – Он уже вполне самостоятельный и прекрасно доберется сам.

– По-моему, вы зря расстраиваетесь из-за сына, – заметил Егоров, глядя вслед удаляющейся детской фигурке. – Он у вас замечательный.

– Я знаю. Но ведь я его мать, – просто ответила женщина и, подойдя ближе, встала рядом с Егоровым.

* * *

Кафе только что открылось, и народу в нем практически не было. Две официантки откровенно скучали у барной стойки, изредка бросая косые взгляды в пустующий зал, где было всего двое посетителей. В центре зала какой-то командировочный с пухлым портфелем энергично уплетал мясной салат, а ближе к выходу с газетой в руке и чашкой кофе на столе расположился Хасан. При появлении Эльзы он поднял чашку и, не отрываясь от газеты, сделал небольшой глоток – знак того, что в зале все спокойно, опасности нет. Эльза прошла мимо него и присела за один из соседних столиков. Тут же рядом с ней оказалась официантка. Вручив молодой женщине меню в невзрачной кожаной обложке, она поинтересовалась:

– Желаете перекусить?

Перекусить действительно не мешало. Эльза пробежала глазами по списку предлагаемых блюд. Шесть видов салатов, холодные и горячие закуски… Судя по выбору, готовили в кафе вполне прилично. Жаль, что она должна соответствовать взятой на себя роли, иначе можно было заказать говяжий язык или гигантских креветок.

– Пожалуйста, фруктовое ассорти, апельсиновый фреш и… – Эльза решила побаловать себя, – мороженое с ликером.

Приняв заказ, официантка удалилась. Воспользовавшись ее отсутствием, Эльза взглянула на часы: уже десять минут одиннадцатого. Однако детективы опаздывают. Она нахмурилась. Вовремя! Не пришлось изображать на лице недовольное выражение, потому что в этот момент в кафе зашел Стас. На этот раз он был в костюме, правда, поленился надеть галстук, а в руках держал пухлую барсетку, одинаково пригодную, чтобы носить в ней ключи, документы и оружие.

– Здравствуйте, – довольно сухо поздоровался он, но глаза лучились самодовольством. Похоже, накануне сыщикам повезло. Интересно будет послушать.

Ответив на приветствие Стаса, Эльза указала на свободный стул:

– Присаживайтесь.

Она специально расположилась так, чтобы Хасан, сидевший через один столик от нее, мог видеть лицо детектива. Но Стас передвинул стул и оказался к Хасану спиной. Встреча становилась все более интересной.

– Вы были правы, – начал Стас. Но в этот момент вернулась принесшая заказ официантка, и он вынужден был прерваться.

Девица быстро расставила перед Эльзой тарелку с разложенными на ней кусочками фруктов и гроздью винограда, стакан с соком и вазочку с мороженым и повернулась к Стасу.

– Что будете заказывать?

– Кофе, – нетерпеливо ответил он. – И пару каких-нибудь бутербродов.

– Бутербродов? – переспросила официантка. Ее удивление было понятно. Бутерброды в кафе не подавали.

– Ну да, с сыром или ветчиной, – уточнил Стас.

– Простите, но мы не делаем бутербродов. Могу предложить сырную тарелку или… – начала перечислять официантка.

Но сыщик, не дослушав, отмахнулся от нее:

– Тогда только кофе.

Обиженная официантка удалилась, сильнее, чем прежде, виляя бедрами. Но Стас даже не взглянул в ее сторону.

– Так вот, – продолжал он, вернувшись к прерванному разговору. – Вчера около двенадцати, а точнее в одиннадцать сорок, ваш муж на своей машине отправился на Большую Грузинскую, в Институт физики Земли. В тринадцать часов он вышел оттуда вместе с сотрудницей этого института Людмилой Морозовой.

Стас достал из внутреннего кармана конверт и с ловкостью иллюзиониста выхватил из него пачку фотографий. На всех снимках был изображен Егоров, в большинстве моментов не один, а рядом с невысокой, невзрачной женщиной, по сравнению с которой полковник смотрелся настоящим щеголем.

– Что это за облезлая мышь?! – хмыкнула Эльза. – Я ни за что не поверю, что у моего мужа может быть такая любовница!

Очень не вовремя вернулась официантка с чашкой кофе. Сыщик сейчас же прикрыл локтем разложенные на столике фотографии, а Эльзе пришлось несколько минут изображать нетерпение, пока официантка крутилась возле них.

– Не торопитесь с выводами, – заметил Стас, когда девица наконец убралась восвояси. – Покинув институт, ваш муж и Морозова поехали в естественно-гуманитарный лицей, где, как установили наши сотрудники, учится сын Морозовой. Вот он.

Сыщик отделил несколько фотографий, где, кроме Егорова и все той же женщины, был изображен мальчишка лет десяти, одетый не в пример лучше своей мамаши. Внимание Эльзы привлек фотоснимок, где Егоров, присев на корточки, показывал мальчишке, как нужно завязывать шнурки.

– Не слишком ли трогательная забота для постороннего человека? – усмехнулся он, указав на фотоснимок.

Эльза швырнула фотографию обратно на стол – получилось очень естественно, и, хмуро взглянув в глаза частного детектива, потребовала:

– Продолжайте!

– Попрощавшись с ребенком, ваш супруг отвез Морозову обратно в институт, где пробыл вместе с ней еще час, после чего вернулся к себе на службу. В двадцать пятнадцать он покинул здание на Лубянке и поехал в Медведково. Оставил машину у дома номер… – сыщик назвал по памяти адрес, – и вошел во второй подъезд. Дверь подъезда снабжена магнитным замком, поэтому мы не смогли войти следом, чтобы установить, в какую квартиру поднялся ваш супруг. В доме он пробыл до утра и в восемь тридцать прибыл на службу. С Морозовой накануне больше не встречался.

– Вы выяснили адрес этой шлюхи? – вспыхнула Эльза.

Стас с понимающим видом наклонил голову:

– Да. Все, как вы заказывали.

Он достал листок с аккуратно выписанным адресом и вручил его Эльзе. Она смяла бумажку в кулаке и брезгливо швырнула ее в свою сумочку. Никакого смысла данная бумажка не имела. Значение имел только адрес Егорова, сообщенный детективом устно. Но раскрывать сыщику свой истинный интерес Эльза не собиралась.

– Сегодня я составлю финансовый отчет о наших расходах, – закончил он.

– Да-да, – хмуро ответила Эльза. Сыщик должен был видеть, что ее занимают совсем другие мысли. – Я зайду за ним позже.

У детектива хватило сообразительности понять, что она больше не нуждается в его обществе.

– В таком случае, всего хорошего.

Он подвинул к ней конверт с фотографиями, расплатился за кофе и, кивнув на прощанье, вышел из зала. Эльза бросила быстрый взгляд на Хасана. Тот уже отложил газету и теперь неспешно потягивал свой кофе, но на нее по-прежнему не смотрел. Допив кофе, он подозвал официантку, расплатившись, не забыл сказать ей какой-то комплимент – Эльза увидела, как польщенная девица заулыбалась, – и вышел на улицу. Через несколько минут следом за ним вышла и Эльза – как раз успела допить сок и доесть мороженое. Хасан ждал ее в машине.

– Неплохая работа, – одобрительно заметил он, когда она уселась рядом с ним на переднее сиденье. – Непонятно только, что полковнику понадобилось в Институте физики Земли. Никакого романа у него с этой Морозовой нет, это ясно. Иначе он после работы поехал бы к ней, а не к себе домой. А вот то, что ему от нее было нужно, следовало бы выяснить.

Эльза недоуменно обернулась к Хасану. Какой смысл интересоваться случайной знакомой Егорова, если самому полковнику осталось жить максимум до вечера? Но Хасан уже погрузился в свои мысли, не удостоив ее ответом.

* * *

Дом, где жил российский полковник, выглядел намного скромнее того, где поселилась Эльза. Облицованная плиткой панельная четырнадцатиэтажная коробка на пять подъездов. Если верить нанятым частным детективам, Егоров жил во втором. То, что детективы так и не выяснили номер его квартиры, осложняло предстоящую задачу. Однако Хасан рассчитывал узнать все на месте. Но сначала требовалось войти в подъезд. Объяснив Эльзе, что ей следует сказать, он набрал на домофоне номер одной из квартир.

– Кто там? – донесся через несколько секунд из переговорного устройства недовольный женский голос.

– Почта, – уверенно ответила Эльза.

Других вопросов не последовало. Под мелодичный сигнал на домофоне замигал красный глазок, и, после того как Хасан потянул за ручку, дверь открылась.

Подъезд не отличался чистотой. У самой двери валялись обрывки бумаги, а дальше, на лестнице, смятая пивная банка. Хасан вздохнул. Простейшее радиоуправляемое взрывное устройство, закамуфлированное под бутылку или жестянку, могло обеспечить выполнение поставленной задачи. Вряд ли русского полковника насторожит валяющаяся у двери пивная банка, какие он не раз встречал в своем подъезде. Да у него и не будет времени на размышления. Но, увы – готового взрывного устройства в наличии нет, а на то, чтобы достать исходные материалы для его сборки, уйдет несколько дней, а то и недель. К тому же в таком деле всегда существует риск нарваться на подставу спецслужб. Придется использовать то, что есть под рукой.

Поднявшись на площадку первого этажа, Хасан огляделся. Спрятаться здесь было совершенно негде. С одной стороны лестничные марши, с другой – глухая стена с рядами почтовых ящиков, напротив шахта с двумя лифтами: грузовым и пассажирским. Правда, судя по тому, что цифровое табло с номерами этажей горело только над дверями пассажирского лифта, грузовой лифт не работал. Жестом велев Эльзе следовать за собой, Хасан поднялся по лестнице на второй этаж. Эта площадка отличалась от нижней тем, что за лифтовой шахтой располагалась ниша мусоропровода. Очевидно, все верхние этажи повторяли эту же планировку. Хасан вновь спустился вниз, вызвал лифт и, зайдя в кабину, выглянул наружу. Эльза послушно следовала за ним, но вопросов не задавала, терпеливо ожидая, когда он укажет, что ей следует делать. Вместе с ней Хасан в лифте поднялся на последний, четырнадцатый, этаж. Здесь вместо трубы мусоропровода располагалась металлическая лестница, ведущая на чердак. Чердачный люк был закрыт на висячий замок. Хасан извлек из кармана многофункциональный раскладной нож с набором универсальных отмычек, примерившись к замку, выбрал нужную. Обычно все, что было связано с проникновением в запертые помещения, где хранились чужие, тщательно охраняемые секреты, осуществляли за него другие. Его роль в операции ограничивалась разработкой плана и отдачей соответствующего приказа. Но иногда все же приходилось действовать самому. Сейчас приобретенные навыки пригодились как нельзя кстати. Хасан около минуты поколдовал с отмычкой, и замок открылся. Приоткрыв люк, он заглянул на чердак, но подниматься не стал и спустился на площадку, где дожидалась Эльза. Вновь воспользовавшись лифтом, они спустились на первый этаж и никем не замеченные вышли из подъезда. Эльза направилась к оставленной во дворе машине, но Хасан остановил ее.

– Заглянем в последний подъезд.

Чеченка явно ничего не понимала, но, несмотря на свое удивление, молча последовала за ним. В подъезд вошли тем же способом – очевидно, женщина-почтальон была у москвичей вне подозрений. Угловой подъезд ничем не отличался от предыдущего, поэтому Хасан сразу направился к лифтам. Поднявшись на последний этаж и оставив Эльзу на площадке следить за дверями жилых квартир, он вскарабкался по лестнице к чердачному люку. Замка на нем не оказалось. Вместо него на петли была накручена толстая ржавая проволока. Гнулась она с трудом, и Хасан провозился с ней гораздо дольше, чем с навесным замком во втором подъезде. Сняв проволоку, он приоткрыл люк и зашвырнул ее в темноту чердака, затем спустился с лестницы и ободряюще улыбнулся Эльзе. Впрочем, судя по ее лицу, она вовсе не нуждалась в его ободрении.

На этот раз незаметно покинуть подъезд не удалось. У выхода им попалась навстречу шлепающая к лифту старуха. Хасан поспешно спрятал за спину перепачканные ржавчиной руки. Тем не менее старуха окинула его подозрительным взглядом. К счастью, встреча со старой каргой произошла не в том подъезде, где предстояло работать Эльзе. Поразмыслив, Хасан решил, что ничего страшного не произошло. При всей своей подозрительности старуха вряд ли свяжет дневную встречу с двумя незнакомцами с вечерним покушением на полковника в одном из соседних подъездов.

Вернувшись в машину, он объяснил Эльзе ее задачу:

– Когда Егоров подъедет к дому, ты уже должна быть в его подъезде. Вчера он выехал со службы в двадцать пятнадцать. Думаю, что и сегодня он не вернется раньше двадцати. Займешь позицию на одном из верхних этажей. Выбери такое место, чтобы не попадаться на глаза жильцам, и жди моего сигнала. Я останусь во дворе, в машине. Встану вот здесь, напротив последнего подъезда, откуда мы только что вышли. Когда появится объект, я сообщу тебе по телефону. Подсоедини к своему аппарату наушники, чтобы иметь свободные руки. Получив мой сигнал, вызовешь лифт и поедешь в нем на первый этаж. Пока ты будешь спускаться, Егоров как раз подойдет к лифту. Еще в кабине приготовь оружие и, как только откроются двери, сразу стреляй. Если он пойдет пешком, догонишь его на лестнице. Сделаешь работу, сразу уходи. Если все пройдет тихо, спокойно выйдешь из дома, и я заберу тебя. Если возникнет шум, сбегутся жильцы или еще по какой-то причине выйти обычным путем не удастся, поднимешься на чердак и уйдешь через последний подъезд. Оба люка я открыл, так что проблем у тебя не будет. Все поняла?

Эльза кивнула. Ее глаза азартно блеснули.

– Я сделаю его.

Ответ прозвучал самоуверенно. Даже слишком. Правда, возле Росавиакосмоса эта самоуверенная чеченка сработала блестяще, за каких-нибудь пару секунд убрав журналиста. Сегодняшняя операция подготовлена не в пример лучше. На стороне Эльзы точный расчет, внезапность и… оружие. Вряд ли русский полковник будет вооружен, ведь он не ожидает нападения.

– Действуй быстро и уверенно, чтобы полковник не успел опомниться, – напоследок сказал Хасан.

Хотел добавить: «Да поможет тебе Аллах!» Но передумал – залог успеха предстоящей операции в его расчете и ее реакции, и промолчал.

* * *

– …Выработавший свой ресурс исследовательский спутник приземлится в Индийском океане завтра около десяти часов по московскому времени, – донеслось из автомагнитолы. – И это были все новости нашего вечернего выпуска. О прогнозе погоды через минуту, после рекламы.

Голос диктора, как всегда, был бодр и энергичен. Егоров озабоченно вздохнул. Знал бы ты, что за сюрприз ожидает все человечество вместе с этим «исследовательским» спутником. Но голос ведущего новостей уже сменился радостными причитаниями рекламной домохозяйки, восторженно отзывающейся о снижении цен в сети магазинов бытовой техники. Раздраженно сморщившись, Егоров вообще выключил автомагнитолу. Скорей бы уже наступил завтрашний день. Нет ничего хуже ожидания, особенно когда ты сам ничем не можешь повлиять на происходящее. После памятного разговора с Людмилой Морозовой в Институте физики Земли мысли об угрожающей планете катастрофе не оставляли Егорова, мешая сосредоточиться на розыске осведомителя террористов. Правда, опер военной контрразведки, с которым в отличие от командования космических войск удалось наладить конструктивное взаимодействие, обещал к завтрашнему дню подготовить список сотрудников, дежуривших на командно-измерительном комплексе в день схода «Зодиака» с орбиты и первыми узнавших об этом. Если среди них окажется знакомый Стремоусова, то уже завтра станет известен осведомитель террористов. Но до завтра еще нужно дожить.

Раздумывая о том, чем занять себя в остаток сегодняшнего дня, Егоров подъехал к дому. Вдоль кромки тротуара тесно выстроились машины. Несмотря на то что сегодня он вернулся не так и поздно – даже на улице еще светло, найти свободное место для парковки оказалось непросто. Ничего удивительного, машин во дворе становится все больше. Вон и напротив последнего подъезда кто-то поставил свой «БМВ», которого он здесь раньше не видел. Убедившись, что перед домом поставить машину не удастся, Егоров сдал назад и остановился возле выезда со двора. Неудачное место – машину из окон не видно, да и завывание сигнализации на таком расстоянии не услышишь. Оставалось лишь уповать на то, что потенциальных угонщиков его пятилетняя «Октавия» не заинтересует. Егоров запер машину и, поставив ее на сигнализацию, направился к дому. Дневная жара к вечеру спала, и легкий ветерок, обдувающий лицо, пришелся как нельзя кстати. Захотелось продлить ощущение приятной прохлады, и Егоров решил, поднявшись к себе, переодеться в спортивный костюм и пробежаться до стадиона ближайшей школы. Туда и обратно выйдет километров пять. К тому же на стадионе есть турники и шведская стенка. Можно будет заодно и размять затекшие за день мышцы.

В предвкушении вечерней пробежки Егоров подошел к подъезду. Но когда открыл магнитный замок и взялся за ручку двери, вновь возникло ощущение, что за ним пристально наблюдают. С того момента как Егоров ощутил тревогу возле лицея, это чувство появлялось у него еще дважды. На обратном пути от лицея в Институт физики Земли, хотя он несколько раз проверял, но так и не обнаружил в автомобильном потоке преследующую его машину. Затем утром, когда он, выйдя из дома, отправился на службу. И вот опять! Знать бы наверняка – что это: невроз, вызванный тревогой последних дней, или за ним действительно кто-то следит? Егоров вошел в подъезд. Притянутая тугим доводчиком дверь гулко захлопнулась, но тревожное ощущение не исчезло, а, напротив, даже усилилось. Значит, все-таки невроз, – поставил себе диагноз Егоров. Надо больше бывать на воздухе и с сегодняшнего дня возобновить ежедневные пробежки. Иначе так и до маниакального психоза недалеко.

Решительно миновав лифт, который оказался занят, Егоров энергично зашагал вверх по лестнице и успел пройти четыре лестничных марша, когда спускающийся лифт остановился на первом этаже. Егоров лишь мельком обратил внимание на это, продолжая свой путь, но когда дошел до третьего этажа, беспокоящая его тревога переросла в ощущение близкой опасности. И эта опасность была как-то связана с лифтом. В следующую секунду Егоров понял, в чем дело. Он так и не услышал хлопка входной двери – спустившийся в лифте человек не стал выходить из подъезда. Поздновато, чтобы просто проверить почтовый ящик. Да и лифтом во второй раз он не воспользовался. Поднимается по лестнице! Егоров молниеносно обернулся. Ниже, отставая от него всего на один марш, по лестнице стремительно поднималась гибкая стройная фигура. Егоров успел заметить спортивные штропсы, плотно облегающие точеные женские ноги, кроссовки – вот почему он не слышал звука шагов, спортивный топ, открывающий полоску голого живота с зацепленным за пояс телефоном и поднятую вверх руку с зажатым в ней длинным пистолетом. Лица женщины он не разглядел. Его внимание приковал пистолет – «вальтер ППК» с навинченным на ствол глушителем, который она направляла на него. Собственный пистолет Егорова остался в служебном сейфе. А безоружным вступать в схватку с женщиной-киллером было равносильно самоубийству. Слишком далеко – не допрыгнуть. Да она и не позволит: пристрелит в момент прыжка. Оставалось одно…

Егоров развернулся и бросился вверх по лестнице. Сзади противно клацнуло, но выпущенная киллером пуля чиркнула по стене, выбив из нее штукатурку. Тут же раздался новый выстрел. На этот раз пуля врезалась в железную дверь одной из жилых квартир. Стальной лист отозвался гулким эхом, ударившим Егорова по барабанным перепонкам. Он приготовился к третьему выстрелу, но его так и не последовало. Очевидно, киллер решила стрелять наверняка. Не останавливаясь, Егоров оглянулся через плечо. Ему удалось немного оторваться от убийцы. Во всяком случае, за спиной ее не было. Но рассчитывать на то, что он успеет открыть дверь и забежать в квартиру, не приходилось. И тут Егоров вспомнил, что и чердачный люк закрыт на замок. Значит, из подъезда ему никуда не деться, и на последнем этаже его бег закончится выстрелом в спину. Единственный способ выжить – обезоружить убийцу. Причем делать это надо сейчас, пока та не ожидает нападения.

Егоров достал из кармана мобильный телефон. Легкая пластмассовая трубка совершенно не годилась на роль метательного оружия, но другого все равно не было. Добежав до середины лестничного марша, Егоров остановился и, как только киллер появилась на лестнице, швырнул в нее телефон. Она тоже увидела его, но, уклоняясь от летящего в нее предмета, отпрянула к стене. Этого и добивался Егоров. Увидев, что киллер отвела в сторону пистолет, он ухватился руками за перила, перебросил тело через ограждение и, спрыгнув на нижний лестничный марш, оказался напротив преследующей его женщины. Она снова попыталась выстрелить, но Егоров ударил ее по руке с пистолетом. Хотел схватить за запястье, но она невероятным образом вывернулась. Все, что он успел, это вцепиться в удлиненный глушителем ствол «вальтера» и отвести его от себя. «Вальтер» глухо кашлянул, пальцы и ладонь обожгло огнем, но Егоров не выпустил оружие и, рванув пистолет на себя, вырвал его из руки убийцы. Только тогда позволил себе взглянуть в лицо женщины. Перед ним была Эльза Макоева. С другой прической – волосы стянуты в хвост на затылке, и одета, как собравшаяся на тренировку спортсменка, а не явившаяся в банк бизнес-леди. Но это была именно она, вне всяких сомнений. Егоров так долго ждал этой встречи, так долго готовился к ней, что, когда она все-таки произошла, в первый момент растерялся. И террористка сейчас же воспользовалась этим. Подавшись вперед, она ударила Егорова коленом в пах, отскочила назад и, пока он не успел перевести дыхание, бросилась по лестнице вниз. Егоров ринулся за ней, но, сделав первый шаг, задохнулся от пронзившей тело боли. Пришлось несколько раз глубоко вдохнуть и резко выдохнуть, чтобы хоть немного унять боль и восстановить дыхание. На это ушло еще три или четыре секунды, после чего Егоров, прыгая через две ступеньки, бросился следом за террористкой. С каждым шагом дышать становилось легче, да и боль постепенно отпускала. Несмотря на полученную Макоевой фору, он решил, что возьмет ее. Даже если она успеет выбежать из подъезда. Ведь теперь пистолет у него в руках. Но вместо того, чтобы бежать во двор, террористка зачем-то заскочила в лифт, который тут же пошел вверх – Егоров отчетливо услышал звук поднимающейся кабины. Не подозревая об этом, террористка сама загнала себя в ловушку, ведь другого выхода из подъезда нет… Или это часть ее плана?

Подстегиваемый тревожным предчувствием, Егоров бросился по лестнице за поднимающимся лифтом. Он добежал до восьмого этажа, когда вверху оглушительно хлопнула крышка чердачного люка. Выругавшись про себя, Егоров устремился вниз. Выбежал из дома и, держа пистолет у бедра, чтобы не испугать прохожих, которых, к счастью, в этот момент во дворе практически не было, оглянулся по сторонам. Спустя несколько секунд из последнего подъезда в противоположной части дома выбежала Макоева.

– Стоять! – изо всех сил выкрикнул Егоров.

Но террористка и не думала останавливаться. Пригнувшись к земле, она бросилась к стоявшему у подъезда черному «БМВ», у которого тотчас же распахнулась передняя правая дверь. Егоров вскинул пистолет. «Метров семьдесят. Не попасть». Он все-таки выстрелил раз, второй, третий. Успел увидеть как в распахнувшейся автомобильной двери сначала треснуло, а затем рассыпалось прошитое пулями стекло. Но Макоева уже нырнула в машину. «БМВ» резко сорвался с места. Распахнутая дверь захлопнулась силой инерции, и уже через несколько секунд автомобиль с террористами скрылся за углом.

Егоров опустил бесполезный пистолет. «Шкода» стояла слишком далеко, чтобы на ней пускаться в погоню. Пока он добежит до машины, «БМВ» террористов затеряется на московских улицах. Егоров потянулся за сотовым телефоном, чтобы связаться с оперативным дежурным, и, только когда опустил руку в пустой карман, вспомнил, что разбил мобильный на лестнице во время схватки с террористкой. Телефон был новый. Егоров купил его всего месяц назад, но сейчас подумал о разбитом аппарате без всякой жалости. Вот чего было действительно жаль, так это несостоявшейся вечерней пробежки. Совершенно очевидно, что вместо бега трусцой придется отвечать на многочисленные вопросы следователя оперативной группы, описывать внешность Макоевой и приметы автомобиля ее сообщника. Причем скорее всего допрос и объяснения со следователем, которые наверняка затянутся до глубокой ночи, и даже общегородская операция «Перехват» окажутся бесполезными. Террористы бросят машину за несколько кварталов от его дома и скроются с места покушения на остановленном частнике или на метро…

Егоров разочарованно вздохнул и направился к дому, думая, удастся ли ему этой ночью хоть немного поспать и набраться сил перед завтрашней поездкой в краснознаменский центр космических войск.

* * *

– Это какой-то акробат! – капризно заявила Эльза и надула губы.

Она сидела перед Хасаном на недавно приобретенном диване с открытой банкой пива в руке – никакого другого успокоительного в квартире не нашлось. Судя по пылающим раскаленными углями глазам чеченки, она была вне себя от злости. Хотя в том, что полковник остался жив, да еще сам едва не пристрелил ее, была виновата она сама. Но сейчас Эльзе нужно было выговориться, а Хасану узнать подробности провалившейся акции (в остановленной машине, куда они пересели, бросив приметный «БМВ», при водителе пришлось молчать), поэтому он не перебивал ее.

– …Прыгнул через перила прямо на меня! – Эльза взмахнула рукой. Пиво выплеснулось из банки, облив ей пальцы, и пролилось на диван. Но она, похоже, даже не заметила этого.

Хасан поморщился:

– Почему же ты не стреляла?

– Как это?! – обиделась Эльза. – Я выстрелила. А он хвать за ствол и пистолет вырвал. Но и я ему между ног заехала! – Она мстительно улыбнулась.

Хасан безмолвно пожевал губами. О чем она говорит? Полковник жив! Только это и имеет значение. Егоров оказался проворнее и удачливее чеченки и даже безоружный сумел справиться с ней. А сейчас, после неудавшегося покушения, он станет в тысячу раз осторожнее. К тому же он видел Эльзу, значит, ее к полковнику уже не направишь. А другого исполнителя в его распоряжении нет. Однако и отказаться от ликвидации нельзя. Он уже пытался это сделать. Но не самому же ему, в конце концов, браться за пистолет, который, кстати, еще предстоит добыть. Выходов на московских торговцев оружием у него нет, за исключением Аслана Самедова. Как это ни рискованно – Самедов может быть под наблюдением ФСБ, – придется снова обращаться к нему. Без оружия никак не обойтись. С другой стороны, если все равно придется заказывать у Самедова пистолеты, то можно заказать и взрывчатку. Хасан повеселел. Да! Взрывчатка решит все проблемы. Каким бы ловким ни был Егоров, он все равно ничего не сможет сделать, когда у него под ногами взорвется радиоуправляемая мина. Придется полковнику взять и умереть.

– Я его все равно достану! – неожиданно произнесла Эльза, прервав ход его рассуждений. – Кровью у меня захлебнется.

Хасан ободряюще улыбнулся ей:

– Конечно, достанешь. Но сначала тебе придется еще раз встретиться с твоим земляком Асланом Самедовым.

Глава 7

Захват

Сухогруз «Келлуру» уверенно рассекал лениво накатывающиеся теплые волны Индийского океана. Из распахнутых настежь иллюминаторов ходовой рубки приятно веяло ночной прохладой. Капитан сухогруза любил эти часы и, если была возможность, всегда выбирал ночную вахту, предпочитая отдыхать днем, когда безжалостное тропическое солнце раскаляет палубу и надстройки до такой степени, что к ним невозможно прикоснуться. Распростершееся над океаном безоблачное звездное небо обещало очередной жаркий день, без ливней и гроз, не редких в тропиках в это время года.

А между тем гроза стремительно приближалась в виде трех быстроходных катеров, летящих по волнам наперерез сухогрузу. Чтобы застать жертву врасплох, Халим приказал выключить на катерах все сигнальные огни. Оставаясь невидимыми, пираты и сами ничего не могли разглядеть в окружающей темноте. Но на экране радара Халим отчетливо видел цель, соответствующую крупнотоннажному торговому судну. Когда расстояние до обнаруженной цели сократилось до десяти кабельтовых, он с биноклем ночного видения выбрался на палубу. Во все стороны простиралась сплошная чернота тропической ночи, но прямо по курсу тьма была не такой плотной. Подняв к глазам бинокль, Халим разглядел впереди несколько размытых световых пятен, которые с каждой секундой становились все ярче. Вскоре он смог уже и без бинокля рассмотреть навигационные огни приближающегося судна. Оставалось убедиться, что это именно выбранная им жертва.

– Лево руля! – не оборачиваясь, скомандовал он, будучи уверенным, что рулевой в точности выполнит его приказ.

Заложив крутой вираж, головной катер устремился навстречу приближающемуся судну. Халим снова поднял бинокль. Перед глазами промелькнул врезающийся в воду тупой форштевень и низкий борт с отсвечивающим на нем названием «Келлуру».

Нырнув обратно в рубку, Халим сорвал микрофон бортовой рации.

– Мы у цели, – объявил он напряженно ожидающим его слов моджахедам с других катеров и отрывисто скомандовал: – Приготовиться к абордажу!

Развернувшись, катера пристроились к корме сухогруза, словно хищные касатки, атакующие обессилившего кита. По сигналу Халима бойцы абордажных команд выпустили в небо «кошки» с привязанными к ним стропами. Описав в воздухе крутую дугу, абордажные крючья упали на палубу сухогруза, зацепившись там за леерные ограждения и натянув привязанные к ним стропы. Ловко карабкаясь по стропам, пираты устремились на палубу атакованного судна. Опередив бойцов своей абордажной команды, Питон первым оказался на борту сухогруза. Голый по пояс, с раскрашенным черной мастикой лицом и черной повязкой на голове, он имел грозный вид. От средневековых пиратов, грабивших в этих водах китайские джонки и португальские галеоны, его отличал только переброшенный за спину автомат Калашникова китайского производства да легкие кроссовки на ногах, вместо грубых кожаных башмаков его средневековых предшественников. Сдернув со спины автомат, Питон хищно осмотрелся. Никого из членов команды сухогруза поблизости не было. Очевидно, несущие ночную вахту матросы находились на носу судна. Внезапно раздавшийся в темноте крик и всплеск сброшенного в воду тела опровергли это предположение. С автоматом наперевес Питон бросился к капитанскому мостику. Следовало спешить. Кроме этого несчастного, на свою беду вздумавшего прогуляться на корму, в любой момент могли появиться и другие. Это не изменило бы исхода схватки – кучка безоружных матросов не способна противостоять двум десяткам прекрасно вооруженным и готовым на все головорезам, но они вполне могут поднять тревогу. А Кеплаг перед операцией лично предупредил каждого, что этого следует избежать.

Подгоняемый топотом бегущих следом бойцов абордажной команды, Питон добежал до центральной настройки, где располагался капитанский мостик. Входная дверь оказался не только не заперта, но и широко распахнута – поразительная небрежность! На всякий случай направив в дверной проем ствол своего автомата, Питон ворвался в освещенный коридор. К капитанскому мостику вела уходящая вверх стальная лестница, но он промчался мимо, к расположенной в глубине коридора радиорубке. Радист сидел спиной к двери с надетыми на голову наушниками и ритмично покачивал головой в такт доносящейся оттуда музыке. Он настолько увлекся, что даже не заметил появления в рубке посторонних. Тем не менее Питон угостил его ударом приклада по голове. Не издав ни звука, радист уткнулся лицом в свой заваленный бумагами стол. Быстро растекающееся у него под головой кровавое пятно говорило о том, что череп радиста не выдержал удара окованного стальной пластиной приклада.

Оставив в радиорубке двух своих бойцов, Питон поднялся на капитанский мостик. Там тоже уже все закончилось. Бледный как полотно рулевой по-прежнему стоял у штурвала. Но капитан – седовласый старик, морща разбитую в кровь скулу, жался к переборке под прицелом направленных на него автоматов, которые держали в руках двое телохранителей Кеплага. Сам Кеплаг расхаживал перед капитаном из стороны в сторону, потрясая своим любимым «Кольтом М-1911», который предпочитал всем остальным видам карманной артиллерии за убойную силу сорок пятого калибра.

Увидев заглянувшего в рубку Питона, Халим нетерпеливо обернулся к нему.

Питон осклабился:

– Все в порядке. Он даже пикнуть не успел, не то что подать сигнал бедствия.

Халим удовлетворенно кивнул и, подняв с приборной панели увесистую связку ключей, швырнул ее своему помощнику.

– Принеси из капитанской каюты судовой журнал.

Зажав ключи в кулаке, Питон бросился выполнять полученное приказание. Последнее, что он услышал, были обращенные к капитану слова Халима: «Я повторяю свой вопрос…» Когда он вернулся, капитан уже не стоял у стены, а лежал на полу, пялясь в потолок застывшими глазами, а по стене рубки медленно стекали брызги крови и капли мозгового вещества.

– На судне должен быть только один капитан, не так ли? – с усмешкой заметил Халим в ответ на немой вопрос своего помощника.

Он неторопливо вставил еще дымящийся «кольт» в поясную кобуру, забрал у Питона принесенный судовой журнал и, бегло пролистав его, обратился к судорожно вцепившемуся в штурвал матросу:

– Ты все понял?

Рулевой, ставший белее белого, поспешно кивнул:

– Да, сэр.

Халим самодовольно улыбнулся. Уважительное обращение рулевого пришлось ему по вкусу.

– Тогда разворачивай судно. Мы идем обратно.

Рулевой от страха настолько сильно вывернул штурвал, что Халиму с Питоном пришлось схватиться за переборку, чтобы устоять на ногах. Тело капитана съехало в сторону, оставив на полу широкую кровавую полосу. Один из телохранителей Халима поскользнулся в растекшейся у него под ногами луже крови и с ругательствами грохнулся на пол. Впрочем, Халиму оказалось достаточно лишь раз сурово взглянуть на рулевого, чтобы тот исправил положение.

Когда улеглась болтанка, Халим снял с приборной панели захваченный на операцию спутниковый телефон и, расчехлив его, набрал номер.

– Я на борту, – доложил он спустя несколько секунд. Услышав ответ, покосился на лежавший на полу труп капитана и произнес: – Были некоторые проблемы, но теперь все в порядке. Судно под нашим контролем. Идем в район спуска. Сухогруз будет там… – он взглянул на наручный хронограф, – через пять часов, а катера даже раньше… Понял. До связи.

Закончив разговор, Халим повернулся к Питону.

– Я с катерами отправляюсь на поиски груза. Ты остаешься здесь за старшего. Следуйте за нами и смотрите, чтобы команда чего-нибудь не выкинула.

– Не беспокойся, Кеплаг. У меня все под контролем, – с готовностью ответил Питон.

Халим удовлетворенно кивнул и вместе со своими телохранителями стремительно вышел из рубки. Уже через несколько минут Питон услышал, как все три пришвартованных катера отошли от борта сухогруза и, натужно ревя моторами, унеслись в темноту.

* * *

Вынырнувшее из океана солнце, просто громадное по сравнению с тем, каким оно медленно поднимается из-за горизонта в северных широтах, мгновенно рассеяло предрассветную дымку, окрасив свинцово-серые волны в ярко-голубой цвет. Знойный тропический день пришел на смену темной тропической ночи, позволяя увидеть то, что оказалось не под силу бортовым локаторам. Вот уже час большой противолодочный корабль Тихоокеанского флота «Адмирал Сомов» вел поиск приводнившегося в Бенгальском заливе космического аппарата. Аналогичные приказы поступили на эсминец «Стремительный» и гидрографическую лабораторию «Амур». Однако из всех трех кораблей «Адмирал Сомов» оказался ближе всех к району спуска «Зодиака». К тому же на его борту имелась разнообразная поисковая аппаратура, что позволяло командиру корабля – капитану первого ранга Головину надеяться на успешное выполнение поставленной командованием боевой задачи. Однако в районе поиска команда противолодочного корабля столкнулась с неожиданными трудностями.

– По курсу шестьдесят надводная цель! – доложил на мостик оператор бортовой РЛС. – Судя по характеру отметки, рыболовецкая шхуна.

В течение часа локаторщики обнаружили еще пять рыбацких лодок, курсирующих поблизости. И это несмотря на официальное предупреждение МИДа и Российского авиационно-космического агентства об опасности нахождения судов в данном районе! Радисты то и дело слышали разговоры рыбаков, но понять что-либо из обрывков перехваченных фраз было совершенно невозможно. Необъяснимая скученность посторонних плавсредств в районе поиска настораживала. Головин решил связаться с командованием. Через тридцать минут из Главного штаба ВМФ пришел ответ на отправленную им шифрограмму. Поднявшийся на мостик вестовой протянул командиру корабля заполненный радистом телеграфный бланк. «По данным космической разведки, в районе поиска находится до сорока маломерных судов», – прочитал Головин и озабоченно присвистнул.

– Надо поднимать вертолеты, – объявил он, обернувшись к находившемуся на мостике старшему помощнику. – Кроме нас, здесь еще четыре десятка гражданских лодок.

– Рыбаки?! – удивился тот.

Головин пожал плечами:

– Черт его знает.

После полученного из штаба ответа он уже ни в чем не был уверен.

* * *

– Вижу!

Сулонг, старший сын, с которым Валит вот уже год вместе ловил рыбу, отчаянно замахал руками, указывая в даль. Оба вооруженных незнакомца, по-хозяйски развалившихся на палубе, сразу насторожились.

Они появились поздним вечером. Когда жена, покормив младших детей, укладывала их спать, а Сулонг собирал развешенные во дворе для просушки рыболовные снасти, к рыбацкой хижине Валита подкатил затянутый тентом грузовик. Оттуда сноровисто выпрыгнули шестеро вооруженных автоматами мужчин. Пятеро остались снаружи, а один вошел в дом и приказал Валиту готовить лодку к выходу в море. Кроме рыбной ловли, Валит иногда выполнял отдельные рискованные поручения Кеплага: спрятать у себя в доме раненого или оружие, перевезти в указанное место несколько упакованных тюков, внутрь которых ему было запрещено заглядывать под страхом смерти. Самого грозного пирата Валит никогда не видел, но те, кто приходил и распоряжался от имени Кеплага, выглядели не менее устрашающе и явно не потерпели бы от него возражений. Помощь пиратам не приносила никакого дохода, но, по крайней мере, служила хоть какой-то гарантией, что те не отберут у него лодку, нажитый нехитрый скарб, и не убьют, и не покалечат его самого. На этот раз поручение показалось Валиту простым, хотя и не совсем понятным: выйти к утру в район, который был отмечен на карте незваных гостей, и отыскать там плавающий в воде груз. Что это за груз посланцы Кеплага не уточнили, но Валит привык не задавать лишних вопросов. Вместе с сыном он снарядил и заправил свою шхуну и, взяв на борт двух вооруженных незнакомцев, как велел их старший, вывел лодку из бухты.

Океан был спокоен, и к исходу ночи Валит привел шхуну в указанный район. Поиски начались с рассветом. Поначалу посланцы Кеплага активно взялись за дело, но, устав за пару часов от бесконечного чередования волн, бросили это занятие и разлеглись на палубе. Однако возглас Сулонга заставил их вновь вскочить на ноги. Тот, кто имел при себе морской бинокль, приложил его к глазам и уже через несколько секунд, подражая Сулонгу, возбужденно замахал руками. Развернув шхуну в указанном направлении, Валит вскоре и сам разглядел плавающий в воде алый предмет. Поначалу он решил, что это спасательный плот, но, когда шхуна подошла ближе, убедился, что это не плот, а четыре связанных между собой надувных понтона, поддерживающие на плаву продолговатый закопченный бак или цистерну. Невдалеке волны трепали огромное полотнище с чередующимися красными и белыми полосами, от которого к цистерне, словно щупальца, тянулись длинные стропы. Очевидно, этот груз и искали посланцы Кеплага, потому что один из них тут же вытащил из своей сумки странную рацию, напоминающую массивный сотовый телефон с короткой и толстой антенной, и, потыкав пальцами в кнопки, сказал единственную фразу.

– Мы нашли его.

Потом сверился с показаниями карманного прибора GPS и назвал координаты шхуны. Тем временем его напарник, явно довольный результатами поисков, одобрительно похлопал по спине Сулонга и даже угостил его сигаретами, после чего протянул всю пачку Валиту.

Прошло около двадцати минут, и вдали показался быстро приближающийся катер. Оба чужака поначалу насторожились, но, разглядев катер вблизи, снова расслабились. Валит тоже узнал его. Именно такие катера с легким фибергласовым корпусом и четырьмя мощными моторами использовали пираты. Большой запас хода и огромная скорость катеров позволяли им легко настичь практически любое гражданское судно, а при необходимости уйти от преследования патрульных кораблей береговой охраны.

На палубе катера в окружении трех вооруженными автоматами бойцов, зажав в углу рта дымящуюся сигару, стоял человек в легком камуфляже с закатанными по локоть рукавами. Приветствуя его, оба пирата на шхуне Валита вскинули вверх свои автоматы и, потрясая ими в воздухе, восторженно закричали. Но человек поднял руку, и они тут же смолкли. Тот, кто сообщил о находке, указал рукой на удерживаемую понтонами цистерну и, обращаясь к человеку с сигарой, почтительно произнес:

– Вот он, Кеплаг.

Кеплаг! Валит втянул голову в плечи, с опаской наблюдая за реакцией предводителя пиратов. Тот молча рассмотрел цистерну и удовлетворенно кивнул.

– Кто обнаружил спутник?

– Вот он, – один из пиратов указал на Сулонга, скромно стоящего на палубе шхуны.

– Молодец! – одобрительно произнес Кеплаг. – Мы тебя не забудем, – закончил он, опустив руку к поясу.

Валит решил, что Кеплаг собирается щедро наградить его сына за то, что тот нашел, очевидно, очень важный для него груз. Но когда Кеплаг поднял руку, в ней оказались не деньги, а большой черный пистолет. Валит не успел ничего понять, как грянул выстрел, и Сулонг опрокинулся на палубу с залитым кровью лицом. Забыв про все, Валит бросился к сыну, но в этот момент раздался второй выстрел. Тупоносая пуля сорок пятого калибра ударила рыбака в бок, сбила с ног и отбросила к борту, где он и остался лежать, уткнувшись лицом в палубу собственной шхуны.

* * *

Район поиска оказался буквально забит рыбацкими лодками и катерами. Ни управляющий вертолетом пилот, ни оператор бортовой радиолокационной станции прежде не встречали ничего подобного. На экране радара то и дело возникали отметки новых целей. Летчики методично осматривали каждую из них. Но всякий раз обнаруженная цель оказывалась не приводнившимся космическим кораблем, который вот уже несколько часов искала вся команда «Адмирала Сомова», включая экипажи двух поднятых в воздух противолодочных вертолетов, а очередной рыболовецкой шхуной. Один раз радар и вовсе засек следующее своим курсом крупнотоннажное судно. Но его отметка оказалась настолько характерной, что пилоты решили не тратить время на визуальный осмотр идентифицируемой цели.

– Слева тридцать, – объявил пилоту наблюдающий за экраном радара оператор, заметив вспыхнувшую на мониторе новую отметку.

– Проверим, – без первоначального азарта отозвался пилот, меняя курс.

Выполнив левый разворот на тридцать градусов, вертолет устремился к обнаруженной цели.

– Похоже, двойная, – удивился оператор, когда световая отметка внезапно разделилась на две.

– Двойная? – в голосе пилота прозвучало не меньшее удивление.

Он шевельнул рычаг газа, увеличивая обороты несущего винта, и вертолет, как пришпоренный, рванулся вперед. В трехстах метрах под ним раскинулась бескрайняя голубовато-зеленая поверхность океана, слегка подернутая рябью от пробегающих волн. Но вот на ней появилась сначала одна, а затем и вторая темная точка, которые по мере приближения вертолета быстро увеличивались в размерах. Вскоре пилот и оторвавшийся от монитора оператор бортовой РЛС смогли разглядеть дрейфующую шхуну и пришвартовавшийся к ней быстроходный катер, выкрашенный в стальной цвет, наподобие корабля военно-морских сил, но без опознавательных знаков.

– «Мираж», – на глаз определил тип катера пилот. – Четыре двигателя по двести пятьдесят лошадиных сил. Развивает скорость до сорока узлов. Слишком серьезное судно для обычных рыбаков. Свяжись с Головиным, а я опущусь пониже – посмотрим, чем занимается команда.

Выполняя вираж, вертолет нырнул на сто метров вниз. Теперь уже можно было разглядеть снующих на палубе катера людей. Один из них, выскочив из ходовой рубки, взметнул к небу длинную серебристую трубу.

– Да это «Стингер»! – запоздало сообразил пилот.

Он рванул на себя рычаг газа. Натужно ревя двигателями, снижающийся вертолет вновь устремился ввысь.

– Гром, Гром, я Сокол-1! В квадрате 17–40 подвергся ракетной атаке! – выкрикнул оператор в микрофон своей рации.

Но от волнения он забыл переключить клавишу передачи, поэтому его слова сотрясали лишь воздух вертолетной кабины.

В этот момент припавший к прицелу «Стингера» стрелок окутался облаком дыма, из которого вырвалась запущенная ракета. Огненной стрелой она взвилась в небо и, описав в воздухе крутую дугу, спикировала на поднимающийся вертолет. В ту же секунду раздался взрыв. Вертолет окутался клубами дыма с вырывающимися наружу языками пламени, перевернулся в воздухе и камнем рухнул в океан. Уже через минуту над объятой пламенем машиной сомкнулись безмолвные волны.

На палубе «Миража» Халим опустил использованный «Стингер» и, размахнувшись, выбросил его за борт.

– Так будет со всеми, кто встанет у нас на пути, – грозно произнес он, потом обернулся к застывшим в изумлении бойцам и приказал: – Готовьтесь к погрузке. Судно будет здесь через полчаса.

Выполняя распоряжение Халима, Питон приказал мотористам держать максимальную скорость. Поэтому «Келлуру» подошел к месту дрейфа обнаруженного спутника даже раньше названного Халимом срока. Подгоняемые захватчиками матросы развернули на судне подъемный кран-балку, а боевики Халима проворно подцепили к спущенным стальным тросам пляшущий на волнах спутник. Труднее всего оказалось отцепить от спутника надувные понтоны, удерживающие его на поверхности. В конце концов Халим просто расстрелял их из автомата, и матросы по его отмашке начали подъем груза.

Когда поднятый краном спутник проплывал мимо него, Халим прикоснулся ладонями к его закопченной поверхности. Она была уже не горячей, а холодной и мокрой. Тем не менее Халиму показалось, что он чувствует, как колоссальная энергия заключенного внутри спутника ядерного заряда наполняет все его тело. Это было похоже на транс от хорошей дозы опиума. Но только похоже, потому что опиум позволял невесомо парить над землей, а эта сила – сворачивать горы и стирать с лица земли города и даже целые страны. Но вот зацепленный подъемным краном космический аппарат ушел вверх, и ощущение невероятного могущества исчезло.

– Все на борт! – нетерпеливо скомандовал Халим, когда извлеченный из воды спутник оказался на палубе сухогруза. Командуя погрузкой, он не расставался со вторым «Стингером» и все время с опаской поглядывал на небо, ожидая появления еще одного вертолета.

На палубе моджахеды с любопытством разглядывали диковинный груз. К ним присоединилось и несколько матросов.

– Чего вылупились?! – рявкнул на них Халим. – Расставьте вокруг и сверху контейнеры, – он обвел рукой ряды грузовых контейнеров, заполняющих палубу сухогруза. – Чтобы его нельзя было увидеть ни с воды, ни с воздуха.

На палубе вновь закипела работа, а Халим, оставив Питона руководить расстановкой контейнеров, вновь поднялся на капитанский мостик. Стоящий у штурвала рулевой с опаской взглянул на него.

– Не дрейфь, все в порядке, – ободряюще улыбнулся ему Халим. – Разворачивай свою посудину. Возвращаемся на прежний курс.

* * *

– Гром, я Сокол-2. Выполнение задания продолжать не могу, горючее на исходе. Прошу разрешения вернуться. Гром, как поняли меня? Прием.

– Понял вас, Сокол-2. Возвращайтесь.

Разочарованно вздохнув, капитан первого ранга Головин вновь воткнул в гнездо микрофон корабельной рации.

– Не нашли, – констатировал стоящий рядом с командиром корабля старший помощник. – Может, первому экипажу повезет.

Головин резко обернулся к старпому.

– Да ведь они взлетели на десять минут раньше! У них вот-вот закончится топливо!

Он сорвал с приборной панели микрофон.

– Сокол-1, ответьте!

Но в ответ из динамиков рации донесся лишь шорох эфирных помех. Теряя терпение, Головин снова вдавил клавишу передачи.

– Сокол-1, ответьте Грому!.. Сокол-1, я Гром! Как слышите меня? Прием!..

Он несколько раз повторил вызов, но экипаж первого поискового вертолета так и не отозвался. На капитанском мостике ощутимо сгустилось напряжение. Казалось, пронизывающие эфир радиоволны электризуют окружающий воздух. Старший помощник и рулевой встревоженно переглянулись. Бросив бесполезный микрофон, Головин повернулся к старпому.

– Откуда Сокол-1 выходил на связь последний раз?

– Из квадрата 16–10, – с готовностью ответил тот.

– Курс в квадрат 16–10! – объявил Головин по внутренней связи. – Самый полный вперед! Дежурной группе техников приготовиться к заправке прибывающего вертолета!.. Отправим парней на поиски Сокола-1, как только техники заправят машину, – пояснил он старпому.

– Надо посылать спецсообщение, – вздохнул тот.

– Знаю! – отрезал Головин. – Проследи за заправкой, а я пока спущусь в радиорубку.

Доклады о неудачах, тем более о чрезвычайном происшествии в подчиненном подразделении или на находящемся под командованием корабле не способствуют карьере и продвижению по службе. Капитану первого ранга Головину это было прекрасно известно, поэтому он долго мучился, составляя спецсообщение об исчезновении поискового вертолета. Наконец, в третий раз переписав текст радиограммы, он протянул заполненный бланк шифровальщику.

– Срочно в штаб за моей подписью.

Шифровальщик взял бланк у командира корабля и, положив его перед собой, быстро защелкал клавишами своего шифровального аппарата. Уже через минуту зашифрованная радиограмма ушла в эфир. Возвращаясь на мостик, Головин в красках представлял себе, какую реакцию вызовет она в штабе флота. Возможно, что и в отношении командира корабля, потерявшего свой палубный вертолет, последуют определенные оргвыводы. И все-таки в данный момент собственная судьба волновала Головина куда меньше судьбы экипажа пропавшего вертолета.

– Сокол-2 после заправки приступил к поиску, – доложил старпом, когда Головин поднялся на мостик, и уже другим тоном поинтересовался: – Что ответили из штаба?

Головин отрицательно покачал головой:

– Пока ничего.

Ответ из Главного штаба ВМФ пришел только через час.

– …Средствами космической разведки в квадрате 17–40 обнаружены обломки потерпевшего крушение судна, – специально для старпома вслух прочел Головин и, повернувшись к рулевому, скомандовал: – Курс в квадрат 17–40.

Потом вновь вызвал по рации поисковый вертолет.

– Сокол-2, в квадрате 17–40 обнаружены обломки потерпевшего крушение судна. Приказываю вылететь в данный квадрат для осмотра места катастрофы и поиска оставшихся в живых.

Медленно потянулись минуты ожидания. Рулевой, чтобы не раздражать командира корабля, застыл у штурвала. Старший помощник нервно покусывал губу. Головин то и дело бросал нетерпеливые взгляды на молчавшую рацию, с волнением и тревогой ожидая доклада экипажа поискового вертолета. Но вот из динамиков донеслись слова:

– Гром, я Сокол-2. В квадрате 17–40 наблюдаю обломки рыболовецкой шхуны…

У всех находившихся на капитанском мостике разом отлегло от сердца. А пилот поискового вертолета между тем продолжал:

– Живых людей, как и тел погибших, пока не обнаружил. Снижаюсь…

Пилот замолчал, выполняя маневр. Головин уже хотел вызвать его, но в этот момент из динамиков вновь донеслись его слова:

– Вижу фрагмент вертолетного фюзеляжа с бортовым номером! Это… это Сокол-1!

Головин сорвал с приборной панели микрофон:

– Вы уверены?!

– Так точно, товарищ капитан первого ранга, – от волнения забыв про позывные, ответил пилот. – Это наша машина.

Взяв себя в руки, Головин повернулся к старпому.

– Не понимаю, как такое могло случиться?

Тот пожал плечами:

– Мало ли. Решили поближе осмотреть шхуну, а, снизившись до предельно малой высоты, не удержали машину. Или зацепились за мачты несущим винтом, вот и разбились вместе со шхуной.

Головин упрямо вскинул голову:

– Чтобы лучший вертолетный экипаж и не справился с машиной? Не верю! И потом, зачем им вообще понадобилось снижаться к рыбацкой лодке?

Старпом еще раз пожал плечами, но ответить не успел. На связь снова вышел пилот поискового вертолета.

– В полукабельтовых от места крушения наблюдаю сорванный купол стратосферного парашюта!

– Они снизились, потому что заметили в воде грузовой парашют «Зодиака», – со значением произнес старпом.

Встретившись взглядом со своим первым помощником, командир противолодочного корабля скорбно кивнул. За свою многолетнюю службу на флоте капитан первого ранга Головин повидал всякого, но у него тоже не нашлось иного объяснения трагедии, произошедшей с поисковым вертолетом.

Через несколько минут с борта «Адмирала Сомова» в Главный штаб ВМФ ушла шифрованная радиограмма.

«В квадрате 17–40 экипажем второго палубного вертолета обнаружены фрагменты корпуса пропавшего вертолета, не вернувшегося на корабль после выполнения полетного задания. В том же квадрате замечены обломки рыболовецкой шхуны, а также купол парашюта космического аппарата «Зодиак». Очевидно, при спуске «Зодиака» произошло столкновение космического аппарата с рыболовецкой шхуной, в результате которого шхуна получила глобальные повреждения и затонула. Так как сам космический аппарат в результате поисков обнаружить не удалось, можно предположить, что его столкновение с рыболовецкой шхуной вызвало отказ бортовой аварийно-спасательной системы, вследствие чего спускаемый модуль также затонул. Сбор фрагментов разбившегося вертолета с целью выяснения причин произошедшей аварии будет произведен сразу по прибытии БПК к месту катастрофы.

Командир БПК «Адмирал Сомов»

Капитан первого ранга Головин».

* * *

– Ознакомьтесь. – Командующий космическими войсками протянул Егорову только что полученную из Главного штаба ВМФ копию радиограммы командира противолодочного корабля.

Егоров взял из рук генерал-полковника телеграфный бланк с пометкой «срочно» и начал быстро читать. Он приехал на Командно-измерительный комплекс космических войск по договоренности с майором Ушаковым за списком сотрудников КИКа, осведомленных об обстоятельствах схода «Зодиака» с орбиты, но, узнав о разворачивающейся в Индийском океане поисковой операции, решил задержаться. До последнего момента его присутствие на Командно-измерительном комплексе ограничивалось молчаливым созерцанием происходящего. Командующий космическими войсками демонстративно избегал общения с ним. Аналогично вели себя сопровождающие командующего штабные генералы и офицеры. А у поглощенных работой сотрудников КИКа попросту не было времени на разговоры. Тем не менее по обрывкам фраз и звучавшим в дисплейном зале докладам операторов Егоров получил общее представление о ходе операции. Так он выяснил, что «Зодиак» вошел в плотные слои атмосферы над Бенгальским заливом Индийского океана и должен был совершить посадку к северо-западу от острова Суматра, точно в рассчитанном районе. За его снижением внимательно следили операторы станций траекторных измерений, но, как прошли спуск и посадка космического аппарата, они сказать не могли. Поиск «Зодиака» вели три корабля Тихоокеанского флота, но, судя по поступающим из Главного штаба ВМФ докладам, обнаружить космический аппарат морякам пока не удалось. Егоров отнесся к этой информации достаточно спокойно. На то, чтобы обследовать весь район посадки, могли уйти сутки, а то и больше. Зато отправленное в Главный штаб ВМФ спецсообщение о множестве маломерных плавсредств, обнаруженных разведывательным спутником в районе поиска, и поступивший вслед за этим из штаба ВМФ доклад об исчезновении палубного вертолета с противолодочного корабля «Адмирал Сомов» крайне насторожили его. Последняя телеграмма из Главного штаба флота подтвердила, что он беспокоился не напрасно.

Однако командующий космическими войсками придерживался другого мнения.

– Как видите, «Зодиак» затонул и сейчас, очевидно, покоится на дне океана, на глубине двух тысяч метров, – заметил он, когда Егоров дочитал телеграмму до конца. – Надеюсь, теперь вы не будете строить нелепые предположения, что его ядерный заряд попадет в руки международных террористов.

– Напротив! – довольно резко ответил Егоров. – То, что поисковые группы нашли спусковой парашют, но не обнаружили сам космический аппарат, наводит меня на тревожные мысли. Что, по-вашему, делали десятки лодок в районе спуска «Зодиака», если не искали его?!

– Наличие гражданских судов в районе поиска еще ничего не значит! – гневно произнес командующий. – А вам, очевидно, в силу вашей профессии, повсюду мерещатся заговоры, шпионы и террористы!

Грозно глядя в лицо Егорову, командующий не замечал начальника дежурной смены, подполковника Маркина, нерешительно топчущегося у него за спиной. Наконец Маркин набрался смелости и сам обратился к командующему:

– Товарищ генерал-полковник…

Тот с недовольным видом обернулся к нему:

– Чего вам?!

– Поступили новые фотографии со спутника, – доложил Маркин. – Судя по ним, рыболовецкие шхуны и катера покидают район поиска.

Услышав последние слова начальника смены, Егоров побледнел.

– Они нашли «Зодиак»! Необходимо досмотреть все плавсредства, находившиеся в районе посадки. Причем сделать это срочно, пока террористы не вывезли захваченный спутник.

– А на каком основании вы собираетесь их досматривать?! – повысил голос командующий. – К вашему сведению, это открытый для судоходства район! И потом, как это сделать технически? В Бенгальском заливе всего три наших корабля. Причем противолодочный корабль сейчас полным ходом идет к месту крушения своего вертолета.

– Кроме российских, в этом районе наверняка есть и другие военные корабли. Можно обратиться за помощью к ним. Наконец, есть службы береговой охраны прибрежных государств. Мы должны сделать все, чтобы не дать захватившим «Зодиак» террористам скрыться вместе с ядерным зарядом!

В ответ на слова Егорова командующий только покачал головой.

– Нет, полковник, вы неисправимы. Не знаю, где вы научились рассуждать подобным образом. Но мы здесь люди военные и подчиняемся приказам. И будем следовать им, а не бредовым идеям вашего разыгравшегося воображения!

– Это факты, а не бредовые идеи, – с поразившим генерал-полковника упорством ответил Егоров. – И очень скоро вы в этом убедитесь.

* * *

Путь к месту катастрофы занял около двух часов. Заметив впереди по ходу корабля обломки разбитой рыболовецкой шхуны и рухнувшего в воду вертолета, помеченные сигнальными буями, Головин приказал мотористам сбавить ход. По его команде матросы спустили на воду шлюпки и, усиленно налегая на весла, погнали их вперед. У каждого из них теплилась надежда, что среди обломков удастся отыскать чудом спасшихся пилотов. Но когда шлюпки приблизились к раскачиваемым волнами кускам обшивки, каких-то досок и обрывкам такелажа, всем стало ясно, что спасать уже некого. Даже тел погибших товарищей им найти не удалось. Все, что осталось от отправившегося в последний полет вертолета, это несколько фрагментов фюзеляжа, плавающих на поверхности. Мелкие детали гребцы собрали в шлюпки, а под самый крупный кусок фюзеляжа с сохранившимися цифрами бортового номера пришлось завести сеть, после чего матросы с противолодочного корабля, подцепив обломок стрелой подъемного крана, подняли его на палубу.

Головин, спустившись с капитанского мостика, наблюдал, как авиационные техники сосредоточенно осматривают вылавливаемые из воды обломки. Пожилой мичман долго хмурился, ворочая закопченную изогнутую пластину с рваными краями, после чего обратился к командиру корабля:

– Товарищ капитан первого ранга.

Головин подошел ближе:

– Слушаю тебя, Николай Степанович.

– Я, конечно, не эксперт, – начал техник. – Но, похоже, вертолет взорвался еще в воздухе, до того, как упал в океан.

– Взорвался? – переспросил Головин. – Почему?

Мичман поднял платину, которую держал в руках.

– Это кусок обшивки моторного отсека. А вот это, – он провел по ней измазанным сажей пальцем, отмечая сквозные пробоины с загнутыми внутрь краями, – очень похоже на следы разлетающихся осколков.

Головин недоуменно сдвинул брови:

– Каких осколков?

Мичман вздохнул:

– У меня есть только одно объяснение, товарищ капитан первого ранга: «Сокол-1» был сбит переносной зенитной ракетой. Скорее всего «Стингером». – Он выглянул за борт, где на воде еще плавали обломки рыбацкой лодки. – И запущена она была явно не с этой шхуны.

* * *

– Товарищ генерал-полковник! «Молния» на ваше имя!

Выбежав из-за застекленной перегородки, отделяющей центральный пульт связи, подполковник Маркин поспешил к командующему космических войск.

– «Молния»?!

Седой генерал-полковник так быстро обернулся, что у Егорова создалось впечатление, что он сейчас бросится навстречу начальнику смены. Но тот остался на месте, дождавшись, когда Маркин сам вручит ему телеграфный бланк. Однако стоило командующему взглянуть на телеграмму, как выдержка изменила ему. Он судорожно рванул ворот форменной рубашки и сипло произнес:

– Из штаба флота сообщают, что их противолодочный вертолет был сбит зенитной ракетой. Они считают, что это дело рук террористов, которые захватили «Зодиак», и обращаются к нам за помощью в поиске их судна.

Командующий гневно взглянул на Егорова и, потрясая зажатым в кулаке бланком телеграммы, повернулся к начальнику смены.

– Вам ясна задача? Выполнять!!!

Маркин поспешно кивнул, затем сорвался с места и, пробежав через весь зал, остановился возле уже знакомого Егорову старшего лейтенанта.

– Ракитин, какой следующий спутник пройдет над Индийским океаном? – донеслись оттуда его слова.

Оператор, словно заправский пианист, прошелся пальцами по клавиатуре своего терминала и тут же выдал ответ:

– «Космос-711» будет над Бенгальским заливом через один час двадцать две минуты.

Егоров решительно подошел к командующему.

– Товарищ генерал-полковник! Пока не поздно, нужно связаться с береговой охраной. Захватившие «Зодиак» террористы могут взорвать его в любой момент.

– Не говорите ерунды! – гневно воскликнул командующий. – Чтобы взорвать «Зодиак», нужно обладать секретным радиокодом, инициирующим подрыв ядерного заряда. К тому же от района посадки «Зодиака» до ближайшего берега полдня пути. Как бы террористы не планировали использовать «Зодиак», но его взрыв посреди океана явно не входит в их планы.

– Чтобы устроить планетарную катастрофу, вызвав невиданное по силе и разрушениям землетрясение, им вовсе не обязательно переправлять заряд к берегу, – возразил генерал-полковнику Егоров. – Достаточно взорвать его на месте разлома земной коры, который может проходить и посреди океана.

Но тот раздраженно отмахнулся от него:

– Уйдите и не мешайте работать!

После чего вместе с начальником смены скрылся за перегородкой, отделяющей центральный пульт от дисплейного зала. Вскоре оттуда выбежал взволнованный подполковник Маркин.

– Ракитин! Рассчитайте параметры для изменения орбиты «Космоса-711», чтобы увеличить полосу его сканирования до тысячи километров, – обратился он к тому же оператору и в ответ на недоуменный взгляд старшего лейтенанта добавил: – Все катера и шхуны покинули район приводнения «Зодиака». Командующий требует, чтобы мы отследили их перемещение.

Егоров скрипнул зубами. Случилось то, чего он больше всего опасался.

– Передайте командующему, что я возвращаюсь в Москву, – объявил он начальнику смены и быстро вышел из операционного зала.

* * *

Мальцев ждал начальника в своем кабинете. Увидев Егорова, он поднялся из-за стола и шагнул ему навстречу.

– Андрей Геннадьевич, в управлении только и разговоров, что о вчерашнем нападении на вас! Говорят, в вас стреляла та же террористка, которая застрелила Женьку Торопова, Эльза Макоева?

Егоров в ответ лишь вяло махнул рукой. После сегодняшнего потрясения вчерашняя схватка с Макоевой казалась ему чем-то далеким и не заслуживающим внимания. Так и не удостоив Мальцева ответом, он молча прошел к его столу и, усевшись напротив лейтенанта, объявил:

– Сегодня в Бенгальском заливе террористы захватили «Зодиак».

Мальцев округлил глаза:

– Не может быть!

– Они сбили один из поисковых вертолетов нашего противолодочного корабля. На месте крушения вертолета моряки обнаружили обломки взорванной рыболовецкой шхуны и срезанный купол грузового парашюта «Зодиака». Сам космический аппарат исчез. Очевидно, террористы подняли его на борт своего судна.

Мальцев медленно опустился на стул, заглянул в сейф, где хранил свой пистолет, после чего снова обернулся к Егорову:

– Надо же что-то делать, Андрей Геннадьевич!

Егоров ухмыльнулся:

– Военные стараются обнаружить судно террористов. А наша задача – выявить их информатора и взять тех, с кем он связан. Только так можно выяснить планы террористов. – Раскрыв принесенную с собой папку, он вынул из нее несколько прошитых металлической скрепкой листов и положил их перед Мальцевым. – Вот имена офицеров космических войск, которые уже в первый день знали о сходе «Зодиака» с орбиты.

При виде списка глаза Валентина от азарта вспыхнули.

– Достали, Андрей Геннадьевич?! – воскликнул он, потирая руки.

Сунув руку в сейф, он схватил с полки прозрачный файловый лист с вложенным в него собственноручно составленным списком знакомых Стремоусова. Егоров отметил, что на этот раз все имена и фамилии аккуратно распечатаны на принтере, а не записаны как попало на вырванном из тетради листе. Мальцев явно приучал себя к аккуратности. Вооружившись карандашом, он положил оба списка перед собой и принялся сосредоточенно читать, сравнивая фамилии. Но чем дольше читал, тем все больше хмурилось его лицо. Дочитав списки до конца, он разочарованно посмотрел на Егорова.

– Его здесь нет. Ни одна фамилия не совпадает.

Егоров вздохнул. Что ж, такой результат тоже следовало ожидать.

– Андрей Геннадьевич, а вы уверены, что здесь все, кто в тот день знал о «Зодиаке»? – огорошил его своим вопросом Мальцев, указав на список офицеров командного центра космических войск.

– А ты уверен, что выписал всех знакомых Стремоусова? – в свою очередь спросил у него Егоров.

– А как же? – удивился лейтенант. – И из телефона, и из его записной книжки.

Егоров взял в руки составленный Мальцевым список и еще раз пробежал его глазами. Совпадений действительно не было. Ни одна фамилия прежде ему не встречалась.

– Это мог быть кто-то близкий Стремоусову, – задумчиво произнес он. – Например, старый друг, чей телефон он помнил наизусть.

Но Мальцев упрямо покачал головой:

– Тем более он занес бы его номер в память своего мобильника, чтобы всякий раз заново не набирать цифры.

Довод прозвучал убедительно. В словах лейтенанта определенно был резон. Егоров снова задумался:

– А ты проверял, кому звонил Стремоусов в последние дни? Особенно в тот день, когда «Зодиак» сошел с орбиты?

– Нет, – медленно произнес Мальцев и, вскочив из-за стола, энергично добавил: – Я сейчас же выясню это! – Он уже готов был выскочить из кабинета, но, взглянув в окно, за которым начали сгущаться сумерки, растерянно произнес: – Ой, сегодня уже поздно.

Егоров усмехнулся:

– Вот именно. Займешься этим завтра с утра. И еще, будешь в офисе сотовой связи, возьми распечатку не только исходящих, но и всех входящих звонков.

Мальцев понимающе кивнул:

– Сделаю, Андрей Геннадьевич.

Потом, о чем-то вспомнив, вернулся на свое место и вынул из сейфа оперативную кобуру со вставленным в нее пистолетом. Егоров с любопытством наблюдал за ним. Тем временем Мальцев запер сейф и, обернувшись к начальнику, решительно заявил:

– Я вас провожу, Андрей Геннадьевич. А то вдруг Макоева решила повторить попытку и снова поджидает вас около дома.

Молодой лейтенант явно переоценивал свои способности. Но Егоров оценил его готовность защищать начальника от пуль террористов. И хотя заявление Мальцева готово было вызвать у него улыбку, ответил он абсолютно серьезно:

– Ты иди, а я еще поработаю. За меня не беспокойся. Я сегодня переночую у Саши Ватутина, я с ним уже договорился. А на рассвете поеду в Саров. Только что подписал у генерала командировку.

– Это насчет «Зодиака»? – проявил сообразительность Мальцев.

Егоров кивнул.

– А когда обратно?

– В тот же день. Послезавтра уже буду на службе.

– Ну, раз так, – пожал плечами Мальцев. – Тогда счастливого пути и до встречи, Андрей Геннадьевич.

– До встречи, – ответил Егоров, протянув лейтенанту руку.

* * *

Министр обороны старался не встречаться взглядом с президентом. Хмурое сосредоточенное лицо хозяина главного кабинета страны не предвещало ничего хорошего. Но постоянно прятать глаза было невозможно, поэтому в конце своего доклада министр все-таки поднял взгляд и постарался закончить свое выступление на оптимистичной ноте.

– В настоящее время средствами орбитальной группировки космических войск ведется поиск «Зодиака»…

– И каковы результаты?! – перебил его президент.

Сейчас вокруг не было журналистов – на экстренно созванном совещании в Кремле присутствовали только руководители спецслужб, премьер и главы МЧС, министерства иностранных дел и Минобороны, – поэтому президент и не пытался скрывать свое раздражение.

Министр обороны судорожно сглотнул:

– Собственное излучение установленного на борту «Зодиака» ядерного заряда невелико, и имеющимися в нашем распоряжении техническими средствами его пока не удается обнаружить.

Прозвучавший ответ был очевиден. Если бы разведывательные спутники обнаружили излучение ядерной боеголовки «Зодиака», министр обороны чувствовал бы себя триумфатором и именно с этого начал бы и свой доклад. Но, несмотря на всю очевидность ответа, после признания в бессилии собственного ведомства он втянул голову в плечи и вновь опустил глаза.

– И вы даже предположительно не можете сказать, где он сейчас находится? – прозвучал в звенящей тишине новый вопрос президента.

– Можно с уверенностью сказать, что «Зодиак» не покидал пределов Бенгальского залива! – вскинув голову, воскликнул министр обороны. Ключевым в полученной им перед совещанием в Кремле аналитической справке являлось слово «пока», но в своем ответе глава военного ведомства его опустил. – Скорее всего захватчики укрыли «Зодиак» на берегу, в одной из прибрежных бухт, или подняли его на борт проходившего по заливу судна. Но в штабе космических войск отслеживают движение всех гражданских судов, находившихся в Бенгальском заливе в момент спуска «Зодиака»! – поспешно добавил он.

– И как вы собираетесь использовать эту информацию? Ведь мы должны предотвратить угрозу ядерной катастрофы, которая по вашей вине нависла над миром после того, как «Зодиак» попал в руки террористов, – не удержался от замечания президент. – А для этого необходимо в первую очередь отыскать захваченный ими космический аппарат.

Министр обороны напряженно молчал, не в силах раскрыть рта после прозвучавшего из уст президента публичного обвинения.

– Разрешите, товарищ президент? – осторожно подал со своего места голос директор ФСБ. – У нас накоплен большой опыт взаимодействия с другими странами в деле борьбы с терроризмом. Думаю, сейчас именно тот случай, чтобы обратиться за помощью к нашим партнерам в антитеррористической борьбе.

– И сообщить им, что в распоряжении террористов оказался сверхмощный ядерный заряд из арсенала российского Минобороны, выведенный в космос вопреки действующим международным договорам?! – воскликнул министр иностранных дел. Из всех присутствующих он единственный не чувствовал за собой вины за случившееся. Наоборот, МИД сработало четко. Предупреждение об опасности судоходства в районе спуска «Зодиака» было своевременно передано по дипломатическим каналам правительствам азиатских государств. И не вина дипломатов, что террористы воспользовались распространенными в этом обращении сведениями о районе посадки «Зодиака» для его захвата. – Вы представляете, какой ущерб нанесет такое заявление международному авторитету страны?!

– Ущерб будет еще больше, если мы позволим террористам взорвать захваченную ими боеголовку! – неожиданно произнес президент, и глава МИДа сразу замолчал.

Все вновь посмотрели на директора ФСБ, ожидая от него продолжения.

– Пока нет полной уверенности, что захватившие «Зодиак» террористы способны инициировать цепную реакцию, думаю, не следует предавать гласности, что они располагают боевым ядерным зарядом, – сказал он. – Полагаю, следует придерживаться версии о том, что в руки террористов попал приземлившийся спутник с ядерной энергетической установкой, которым они могут воспользоваться в качестве «грязной бомбы» для радиоактивного заражения местности. Сейчас это самая реальная угроза.

– Что ж, это другое дело, – одобрительно заметил министр иностранных дел.

Президент на несколько секунд задумался, после чего веско произнес:

– Да, мы обязаны предупредить наших партнеров, в первую очередь США и другие страны азиатско-тихоокеанского содружества, что террористы могут попытаться взорвать в их территориальных водах или непосредственно возле берегов «грязную бомбу». Это в какой-то мере свяжет руки террористам и даст нам время, используя возможности технической и агентурной разведки, отыскать «Зодиак». – Он перевел взгляд с директора ФСБ на министра иностранных дел. – Продумайте соответствующее обращение. Оно должно быть взвешенным, чтобы не посеять панику, и в то же время объективным. – Потом вновь обратился к застывшему по стойке смирно министру обороны: – А вам не следует замыкаться на одних космических войсках. Если их возможностей недостаточно, привлеките к поиску «Зодиака» силы морской разведки, Главного разведывательного управления, наконец, и активнее взаимодействуйте с другими нашими спецслужбами. Только объединив усилия, мы сможем противостоять этой террористической угрозе.

– Есть, товарищ президент! – практически одновременно ответили участники совещания.

Причем гражданские министры постарались продемонстрировать главе государства ту же строевую выправку, что и их армейские коллеги.

Глава 8

Цена предательства

Над проливом клубился густой утренний туман, в котором тонули крики проносящихся над водой чаек. Самих птиц видно не было. Лишь иногда какая-нибудь из них выныривала из окутывающего судно облака, стрелой проносилась над палубой и снова исчезала в вязкой белой мгле. Частые и необычайно густые туманы делают Малаккский пролив чрезвычайно опасным местом для судоходства. Поэтому даже опытные капитаны предпочитают проходить через него на предельно малой скорости. Халим прекрасно знал об опасностях, подстерегающих идущее в тумане судно. Но, чтобы окончательно скрыться от российских военных кораблей, рыщущих в западной части Бенгальского залива, следовало как можно быстрее уйти из района приземления космического корабля, поэтому он приказал мотористам «Келлуру» держать в проливе максимально возможную скорость. Существовала еще одна причина, по которой следовало спешить. На восемь утра у него была назначена встреча с Абдуллахом.

– Стоп машины! – скомандовал Халим, в очередной раз сверившись с показаниями прибора GPS, и, оставив за себя в ходовой рубке Питона, спустился на палубу.

Услышав его шаги, из тумана вынырнул контролирующий правый борт автоматчик, но, узнав своего «капитана», вытянулся перед Халимом и вновь убрался восвояси. Вскоре остановились ходовые двигатели, и наступила глухая тишина, нарушаемая лишь плеском волн, трущихся о борт сухогруза. Оставалось только надеяться, что Абдуллах найдет дрейфующее в тумане судно. Через полчаса вдалеке послышался слабый звук двигателя приближающегося катера. Халим перегнулся через леерное ограждение, но сумел разглядеть только узкую полоску воды у самого борта, за которой начиналась стена сплошного тумана. Но вот на ней, словно на проявляемом черно-белом фотоснимке, появился темный силуэт, который уже через несколько секунд превратился в восьмиметровый катер на подводных крыльях. За спиной рулевого, практически полностью скрытого лобовым стеклом, Халим разглядел двух стоявших в полный рост мужчин. Круглолицый бородатый толстяк, одетый в непромокаемую ветровку, несомненно, был Абдуллахом. Рядом с ним стоял высокий худощавый мужчина с длинным лицом и абсолютно лысым черепом. В отличие от Абдуллаха и двух его телохранителей, расположившихся на корме, долговязый незнакомец был одет в совершенно неуместный для морской прогулки строгий костюм, белую сорочку и галстук. В этой нелепой одежде, да еще в очках, он походил на путешествующего первым классом пассажира круизного лайнера. Халим повидал немало таких на захваченных пассажирских судах. Однако то, что он стоит бок о бок с Абдуллахом, отметало такую мысль. Случайные люди в компанию с руководителем восточно-азиатского отделения организации не попадали.

Рулевой виртуозно подвел катер прямо к спущенному к воде трапу, и бойцы Халима пришвартовали его к борту сухогруза. Абдуллах первым ступил на трап и довольно ловко для его грузной фигуры вскарабкался по ступеням на палубу, где его ожидал Халим.

– Салам, герой! – расплывшись в улыбке, Абдуллах заключил Халима в объятия и трижды прижался щекой к его щеке. – Наши потомки не забудут твой беспримерный подвиг! Она… здесь?

Халим отметил, как задрожал голос Абдуллаха, когда он заговорил о бомбе, и вскинул голову. Абдуллах распоряжается огромными средствами организации и повелевает тысячами бойцов, но не его запомнят потомки, как героя джихада, сокрушившего главных врагов ислама. Не его!

– Здесь, – с гордостью произнес Халим и указал рукой на ряды расставленных на палубе контейнеров, среди которых находился извлеченный из воды космический аппарат с ядерным зарядом.

– Вы что, оставили спутник на палубе?! – гневно произнес поднявшийся вслед за Абдуллахом лысый незнакомец, грозно сверкнув глазами из-под своих забрызганных очков.

Хотя Халим чувствовал себя полным хозяином на судне и вокруг находились его люди, в этот момент ему стало не по себе.

Абдуллах поспешил разрядить накалившуюся обстановку, представив своего спутника:

– Это доктор…

Он не успел закончить фразу, как человек в костюме предостерегающе поднял руку.

– Просто Доктор.

Абдуллах, к удивлению Халима, сейчас же кивнул и, подойдя ближе, шепотом произнес:

– Доктор большой ученый. Он специально прилетел, чтобы подготовить бомбу. Он очень ценен для нас. Поэтому, когда он закончит работу, его нужно будет отправить обратно.

Халим изумленно вытаращил глаза.

– Каким образом?

Абдуллах улыбнулся:

– Просто выполняй его указания.

– Немедленно спустите заряд с палубы в трюм, чтобы разведывательные спутники не смогли определить по его излучению наше местонахождение, – распорядился незнакомец.

– Они что, могут сделать это прямо из космоса?! – поразился Халим.

Доктор лишь презрительно усмехнулся в ответ, после чего подошел к борту и крикнул оставшимся в катере телохранителям Абдуллаха:

– Поднимайте!

Через несколько минут охранники подняли на палубу сухогруза четыре огромных металлических чемодана, больше похожих на стальные ящики. То, что телохранители Абдуллаха, признающие лишь одного бога – своего хозяина, беспрекословно слушаются Доктора, окончательно убедило Халима, что с таинственным незнакомцем лучше не спорить.

Он махнул рукой собравшимся на палубе бойцам:

– Разворачивайте кран! И пригоните сюда десяток матросов, чтобы спустить груз в трюм.

– И еще, – добавил Доктор, когда бойцы Халима бросились выполнять его приказание. – Для работы мне понадобятся несколько человек, которые не будут докучать своими вопросами.

Халим кивнул:

– Конечно. Можете взять хоть моих людей, хоть матросов из команды. А если откроют рты, я им лично языки отрежу.

Он позволил себе пошутить, но Доктор воспринял прозвучавшую угрозу совершенно серьезно.

– Да, это хороший аргумент. Думаю, он подействует.

Абдуллах довольно улыбнулся:

– Уверен, вы прекрасно сработаетесь. А мне пора – туман скоро рассеется.

Он одобрительно похлопал Халима по плечу и хотел так же попрощаться с Доктором, но, взглянув ему в лицо, передумал и лишь кивнул на прощанье, после чего быстро спустился с телохранителями в пришвартованный к трапу катер.

– Да поможет вам Аллах! – донеслись оттуда его слова.

Рулевой вновь запустил двигатель, и через несколько секунд катер исчез в окружающем судно тумане.

* * *

– А я знал, что вы приедете. Правда-правда, не сомневайтесь.

Николай Иосифович Лобанов действительно не удивился, когда, явившись по вызову заместителя директора НПО «Алмаз», увидел в его кабинете Егорова. Судя по припасенной бутылке коньяка и блюдцу с нарезанным лимоном, которые Лобанов выставил на стол, проводив Егорова к себе в конструкторское бюро, он не только ждал встречи, но и подготовился к ней.

– Ну, за встречу! – Он залпом осушил рюмку и смачно зажевал коньяк ломтиком лимона.

Егоров лишь для вида сделал маленький глоток, чем сразу вызвал недовольство хозяина.

– У-у! А вы чего не пьете, Андрей Геннадьевич?

– Всю ночь за рулем. Если выпью, боюсь, засну прямо у вас в кабинете. А мне вечером обратно в Москву ехать.

– Ерунда, – беззаботно отмахнулся Лобанов. – До вечера еще далеко, и выспитесь, и протрезвеете.

Егоров покачал головой:

– Увы, Николай Иосифович. Отсыпаться некогда. Вчера в Индийском океане группа вооруженных террористов захватила «Зодиак».

– Что?!

Рюмка выскользнула из руки Лобанова и разбилась, ударившись об пол, но он на это не обратил внимания.

– Террористы захватили «Зодиак»? – повторил он следом за Егоровым. – В океане? Как он там оказался?!

Выслушав рассказ Егорова о причинах падения спутника, он потер пальцами виски.

– О боже! Только не это! Но вы уверены, что террористы собираются взорвать «Зодиак»?

– А зачем еще им понадобилась ядерная бомба мощностью в тысячу мегатонн? – повысил голос Егоров. – Меня интересует: возможно ли это в принципе. Ответьте мне как конструктор: можно подобрать ключ или пароль, инициирующий подрыв ядерного заряда «Зодиака»?

Лобанов зажмурился и затряс головой:

– Нет!

Ответ прозвучал категорично. Тем неожиданней выглядела реакция ученого. Но когда Лобанов заговорил, Егоров понял причину его странного поведения.

– Радиокод для подрыва боезаряда подобрать невозможно. Там миллионы и миллионы комбинаций. Тем более, насколько мне известно, автоматика предусматривает встречные запросы и многократное подтверждение отданного приказа. Но! Если аппарат находится в ваших руках, вам нет смысла пытаться обмануть его автоматику. Достаточно просто исключить из цепи анализирующие блоки.

– Если можно, подробнее, – попросил Егоров.

– Пожалуйста. – Лобанов переставил на соседний стол оставшуюся рюмку, блюдце с лимоном и недопитую бутылку. Освободив место, он положил на стол листок бумаги и принялся быстро черкать по нему карандашом. – Как в реальности происходит подрыв? Центральная батарея выдает электрический импульс, который по силовому кабелю поступает на электродетонаторы. В цепи, между батареей и детонаторами, находится блок анализа, который и обрабатывает все поступающие команды… – На изображенной им схеме появился новый прямоугольник, обозначенный знаком «?» – Это своего рода аппаратура распознавания: свой – чужой. Если поступивший приказ на подрыв боезаряда признается истинным, аппаратура замыкает цепь, и импульс поступает на детонаторы. Так обстоит дело в теории. Но анализирующую аппаратуру можно обойти, соединив батарею с детонаторами напрямую. Для специалиста по радиоэлектронике эта задача не представляет особой сложности.

– И сколько такому специалисту понадобится времени, чтобы подготовить «Зодиак» к взрыву?

– Сколько?.. – переспросил профессор и задумчиво почесал подбородок. – Подождите. Я сейчас. – Не успел Егоров ответить, как он поспешно вышел из кабинета.

Лобанов отсутствовал довольно долго – за это время Егоров от нечего делать даже съел пару долек лимона, – и вернулся с черным тубусом, на протертой поверхности которого кое-где остались следы пыли. Но не наспех стертая пыль, а болтающаяся на тубусе дощечка с номерной печатью привлекла внимание Егорова. Лобанов безжалостно сорвал печать и вытряхнул из тубуса скрученную в тугой рулон пачку ватманских листов.

– Принципиальная электрическая схема «Зодиака», – пояснил он, один за другим разворачивая листы. – Из-за особой секретности проекта все электронные версии впоследствии были уничтожены. Остались только эти чертежи. Зря, конечно. Я больше привык работать с компьютером. Так, что здесь у нас?… Настроечный блок… предохранители… все не то…

Лобанов увлеченно тасовал листы с чертежами, раскладывая из них понятный только ему причудливый пасьянс. Егоров подошел ближе, но профессор отстранил его.

– Подождите, Андрей Геннадьевич, не мешайте… Ага, вот и центральная батарея, – выбрав нужный лист, он указал на него Егорову. – Так, чтобы без схемы разобраться в назначении узлов и в обход процессорных блоков связать центральную батарею с электродетонаторами, хорошему специалисту понадобится дня два-три.

– Значит, у нас осталось не более трех дней, – глядя на разложенные чертежи, констатировал Егоров.

Лобанов хотел что-то добавить, но, взглянув в сурово-сосредоточенное лицо Егорова, лишь виновато развел руками.

* * *

После предварительного звонка Хасана все прошло до обыденного просто. В какой-то момент Эльзе даже стало скучно. В оговоренное время она подъехала к принадлежащему Аслану автосервису и загнала машину на мойку. Мойщиками оказались земляки. Обоим было лет по двадцать, но они специально не брились, чтобы выглядеть старше. Парни жадно покосились на нее, когда она выходила из машины. Эльзе с трудом удалось сдержать улыбку. Джигиты явно не признали в эффектной шатенке в короткой юбке свою землячку. Оставив им ключи от машины, Эльза прошла в действующий на территории автосервиса бар, где с банкой тонизирующего напитка просидела, листая журналы, пока принимающая заказы женщина-диспетчер не сообщила, что ее машина вымыта. Когда она пришла забирать машину, мойщики снова уставились на нее, но теперь, вместо похоти, в их глазах читалось неподдельное уважение.

На обратном пути Эльза старательно соблюдала правила, чтобы не попасться на крючок московским гаишникам, которые в пылу служебного рвения или просто из своей ментовской вредности могли заглянуть и в заряженный багажник. Но предосторожности оказались напрасными. Все гаишники оказались заняты растаскиванием уличных пробок. Во всяком случае, Эльзе не встретился ни один из них. У дома она открыла багажник. Там лежала запечатанная коробка из-под автомобильного компрессора, довольно легкая – реальный компрессор весил немногим больше. Эльза переложила коробку в пластиковый пакет и с ним поднялась в квартиру. Симпатичная домохозяйка, возвращающаяся домой с очередной покупкой. Именно такая мысль должна была прийти в голову встретившимся ей жильцам. Но в подъезде никого не оказалось. Работающие соседи давно были на работе, а не работающие еще не выбрались из своих квартир.

Хасан ждал ее с нетерпением. Схватив полученную от Самедова коробку, он по привычке внимательно осмотрел ее и только после этого разрезал перетягивающую ее липкую ленту. Внутри оказался обернутый мятыми газетами и целлофаном кусок пластиковой взрывчатки. «Граммов двести», – на глаз определила Эльза. И два завернутых в ветошь пистолета: «ПМ» и «ТТ» в заводской смазке. Судя по всему, еще ни разу не бывавших в деле. К каждому пистолету прилагалось по запасному магазину и коробке патронов. Хасана больше заинтересовала взрывчатка, Эльзу – пистолеты. Взяв «ТТ», она привычно оттянула затвор, потом выщелкнула обойму и проверила ход спускового крючка. Спуск у пистолета оказался несколько туговат, особенно в сравнении с «вальтером», но вполне по силам.

– «ТТ» – устаревшая модель, – неодобрительно заметил Хасан, взглянув на ее упражнения.

– Зато в отличие от «макарова» он пробивает практически все легкие бронежилеты, – парировала Эльза.

– Ладно, – презрительно ухмыльнулся Хасан. – Надеюсь: нам не придется ими пользоваться.

По тому тону, каким это было сказано, Эльза поняла, что он не изменил своего мнениям о полученном оружии.

– Когда займемся Егоровым? – спросила она, чтобы сменить тему.

Хасан задумался, что-то прикидывая:

– А когда ты встречаешься со своим лейтенантом?

– Завтра вечером.

Он кивнул:

– Вот встретишься с ним, и тогда…

* * *

Появление Ватутина, вошедшего в кабинет следом за Егоровым, удивило генерала Локтионова, но сначала он поинтересовался результатами поездки Егорова в Саров.

– Ну как, встретились с конструкторами «Зодиака»? Что они говорят?

– Конструкторы подтвердили, что подрыв ядерного заряда можно произвести и без передачи специального радиокода. Профессор Лобанов убежден, что при наличии специалиста по радиоэлектронике террористам понадобится не более двух-трех дней, чтобы подготовить «Зодиак» к взрыву.

Генерал Локтионов сокрушенно покачал головой, под глазами залегли глубокие морщины. Егорову показалось, что начальник управления сразу постарел на несколько лет.

– Значит, все-таки могут.

– Да, товарищ генерал! – четко ответил Егоров. – Помешать этому можно единственным способом: взять членов разведгруппы, поставляющей террористам информацию о «Зодиаке» и планах военного командования по его розыску. В связи с этим у нас с майором Ватутиным есть конкретное предложение…

– Ну а если она не появится? – скептически спросил Локтионов, выслушав его.

Егоров обменялся взглядом с Ватутиным, который в гражданской одежде явно чувствовал себя неуютно в кабинете начальника антитеррористического управления и, обернувшись к Локтионову, ответил:

– Сомнения, конечно, есть. Но я все-таки думаю, что Макоева объявится. Если уж террористы решили меня убить, то они не отступятся от своих намерений. Однако у их главаря нет свободных людей, или же Макоева выполняет при нем роль штатного киллера, раз он уже дважды использовал ее для ликвидации. Так что скорее всего убивать меня он снова отправит ее.

– А себе вы отводите роль живца, – констатировал Локтионов.

Егоров пожал плечами:

– По-другому террористов не выманить. Это вообще большая удача, что они решили меня убить.

– Удача в том, что в прошлый раз им это не удалось, – хмуро произнес Локтионов.

Егоров хотел ответить, но не успел. Во внутреннем кармане зазвонил телефон, купленный взамен разбитого во время схватки с Эльзой Макоевой.

– Простите, Олег Николаевич, – виновато произнес он, вынимая мобильник, к которому еще не успел привыкнуть. На дисплее высветился номер Валентина Мальцева. – Я сейчас занят. Перезвоню тебе, как только освобожусь, – глухо сказал Егоров в телефонную трубку.

Но Мальцев не желал ничего слушать.

– Я нашел его, Андрей Геннадьевич! – выкрикнул он, едва не оглушив Егорова. – Вы сейчас на месте?! Никуда не уходите! Я уже бегу. Нет, лечу к вам! – так и не дав Егорову вставить ни одного слова, выпалил он и отключил связь.

Егоров покачал головой и, подняв глаза на сердито глядевшего на него генерала, ответил:

– Мальцев. Получил какую-то информацию. Велел мне никуда не уходить и обязательно дождаться его.

Ватутин, не сумев подавить смешок, поспешно отвернулся. Но Локтионов заметил его улыбку и осуждающе произнес:

– На вашем месте, майор, я бы не улыбался, а еще раз подумал, как защитить друга от нападения террористов. – Он кивнул в сторону Егорова. – Вы можете дать гарантию его безопасности?

– Олег Николаевич, какие тут могут быть гарантии? – опередив Ватутина, сказал Егоров.

Но Локтионов остановил его:

– Андрей Геннадьевич, я выслушал ваше мнение. – И, обращаясь к Ватутину, добавил: – Осмотрите двор. Выберите место для засады. Тогда и будем решать.

Выйдя из кабинета начальника антитеррористического управления, Ватутин нетерпеливо спросил:

– Ну что, Андрей Геннадьевич, едем к вам? Посмотрим, где разместить моих бойцов.

Егоров взглянул на часы, потом вынул из кармана связку ключей от квартиры вместе с магнитным ключом от подъезда и протянул ее Ватутину.

– Посмотри сам. Я все-таки дождусь Валентина. Похоже, он за что-то зацепился.

Мальцев появился через четверть часа. Вбежав в кабинет, он с шумом захлопнул за собой дверь. На ходу поздоровавшись с Егоровым, он подошел к телефонной тумбе, где рядом с телефонным аппаратом стоял чайник с водой и два чистых стакана, налил себе полный стакан и залпом выпил. По лицу лейтенанта стекал пот, а в глазах блестел уже знакомый Егорову огонек азарта.

– Ты что, всю дорогу бегом бежал? – с усмешкой спросил Егоров.

– Вы не представляете, Андрей Геннадьевич, какая духота в метро, – ответил Валентин, снова налил себе стакан воды, но на этот раз отпил лишь половину. Утолив жажду, он поставил стакан и без всякого перехода объявил:

– Я нашел его.

– Кого? – еще шире улыбнулся Егоров.

– Того, кто сливает информацию террористам.

Егоров резко подался вперед:

– Где?!

– В телефоне у Стремоусова. Но обо всем по порядку. – Мальцев наконец опустился на стул и начал обстоятельный рассказ: – Как мы с вами и договорились, вчера я заехал в офис мобильной связи за распечаткой звонков Стремоусова за последнюю неделю. Милая девушка Валя, моя тезка, любезно согласилась мне помочь и через минуту выдала мне коротенькую распечатку, где всего-то девять звонков.

– Всего девять? – переспросил Егоров. – Не маловато ли для журналиста?

– Вот и я так подумал! – воскликнул Валентин. – Почесал репу. И тут меня осенило: вдруг у нашего журналиста был еще один телефон! Проверил, и точно! И по этому второму телефону он сделал еще двадцать семь звонков. Да еще примерно столько же раз звонили ему. Я проверил, кому принадлежат номера…

– Давай уже, не томи! – поторопил его Егоров.

– В общем, один из номеров принадлежит заместителю начальника смены КИК капитану Волкову! – торжественно объявил Мальцев. – И знаете, когда он звонил Стремоусову? Как раз в тот день, когда «Зодиак» сошел с орбиты!

– Так, – Егоров поднялся из-за стола и энергично заходил по кабинету. – То, что Волков звонил Стремоусову, еще не доказывает, что он осведомитель террористов.

– Вы думаете, у журналиста было несколько знакомых в центре космических войск, которые наперебой рассказывали ему о «Зодиаке»? – удивился Мальцев.

– Нет, я думаю о том, как вызвать Волкова на откровенность?

Мальцев пожал плечами:

– А чего тут думать? Предъявить распечатку звонков Стремоусова и прямо спросить: кому еще, кроме своего дружка-журналиста, он разболтал о «Зодиаке». Будет упираться, надавить.

Егоров на несколько секунд задумался, после чего сказал:

– Ладно, поехали в КИК. Время дорого.

* * *

Вчерашний день выдался нервным и на редкость суматошным, как, впрочем, и все последние дни. Подполковник Маркин, словно мальчишка, носился по операционному залу, отдавая разные, порой противоречащие друг другу распоряжения. Денису не меньше его хотелось узнать, что же произошло в Бенгальском заливе. Но к концу смены он так вымотался, что отрубился сразу, как только приехал домой. Утром он с трудом заставил себя подняться. Спать хотелось так, словно он всю ночь напролет занимался любовью с Дианой, хотя накануне она не удостоила его своим посещением. Собираясь на службу, Денис пообещал себе, что, как только эта эпопея с «Зодиаком» закончится, обязательно возьмет пару-тройку положенных ему выходных и завалится с подругой в какой-нибудь подмосковный дом отдыха, где наконец и отоспится. Если, конечно, Дианка ему это позволит.

Когда он приехал в КИК, там уже собралась вся смена. Недоставало только командующего и его свиты, которые теперь ежедневно приезжали на командный пункт. Он боялся, что Маркин непременно обратит внимание на его физиономию невыспавшегося человека, но начальник смены и сам выглядел не лучше. Поэтому смурое лицо Дениса не вызывало у него удивления. Задача оказалась прежней – следить за спутниками, отслеживающими, в свою очередь, перемещение морских судов, с той лишь разницей, что теперь, в соответствии с измененным полетным заданием, спутники контролировали акваторию не только Индийского, но и Тихого океана.

Денис привычно занял место за своим терминалом, ввел персональный пароль и приступил к работе. «Космос-610» – траектория в норме, отклонения нет… «Фотон-М» – тоже… По экрану бежали колонки цифр: высота орбит, линейная и угловая скорости. Судя по поступающим на монитор данным, космические аппараты функционировали в точном соответствии с полетным заданием. Денис удрученно вздохнул. Все самое интересное происходило на мониторах других операторов, тех, кто обрабатывает поступающую со спутников информацию. А ему досталась незавидная роль следить за их траекториями. Оглянувшись, Денис поманил к себе Волкова и, когда тот подошел, шепотом спросил:

– Ну как, нашли что-нибудь?

Волков только отмахнулся и сразу отошел – а еще друг называется! Денис хмуро взглянул ему вслед. Но в этот момент в операционный зал стремительно вошел командующий в сопровождении своей свиты, и Денис поспешно отвернулся к экрану. После происшествия с «Зодиаком» и особенно после того, как он бесследно исчез, командующий пребывал в таком настроении, что лучше было не попадаться ему на глаза. Денису даже стало немного жаль подполковника Маркина, который всякий раз при появлении командующего вынужден был докладывать ему о ходе дежурства. Вот и сейчас он услышал за спиной бойкие шаги начальника смены, а затем и его чуть дрожащий от волнения голос:

– Товарищ генерал-полковник, орбитальная группировка космических аппаратов ведет разведку акваторий Индийского и Тихого океанов. В ходе поиска спускаемый модуль космического аппарата «Зодиак» не обнаружен. Однако у западного побережья США наблюдается концентрация кораблей ВМС и береговой охраны…

– Это американцы засуетились после нашего заявления об исчезновении «Зодиака», – перебил Маркина командующий. – Дальше.

– Других происшествий нет, – несколько сбитый с толку словами командующего закончил доклад Маркин. – Личный состав смены находится на своих местах, согласно штатному расписанию.

– Вы передаете данные об изменении обстановки в Главный штаб ВМФ? – хмуро спросил командующий.

– Так точно. Последний раз передали сорок минут назад.

– Хорошо, – произнес командующий. Но, судя по его тону, ничего хорошего в докладе Маркина он не нашел.

Денис незаметно глянул через плечо. Генерал-полковник больше не слушал Маркина. Развернувшись, он вместе со своей свитой направился к выходу, очевидно, собираясь посетить и другие подразделения командного комплекса. Маркин подождал, когда командующий и сопровождающие его штабисты скроются за дверью, после чего тоже вернулся за свою стеклянную перегородку. В течение дня штабные офицеры еще неоднократно забегали в операционный зал, один раз даже зашел незнакомый Денису генерал, но сам командующий больше не появился, чему Маркин, надо полагать, был безумно рад. Зато в конце смены в операторскую заглянул штабной особист, не говоря ни слова, позыркал во все стороны своими настороженными глазками и так же молча удалился. Денис никогда не любил эту породу людей. Ничего не делают, а тоже норовят свою работу показать. Хорошо хоть во время дежурства Ушаков не лез со своими «отеческими» советами и надоевшими всем бесконечными призывами о бдительности. Неизвестно почему Денис решил, что он дожидается конца смены, поэтому, когда дежурство наконец закончилось, поспешил ретироваться. Совсем некстати пристал Волков, попросив подвезти его. Когда некуда было спешить, Денис охотно подвозил сослуживца до дома. Но сейчас он торопился к Диане. Задерживаться в комплексе совершенно не хотелось, а Волкову вместе с Маркиным еще нужно было сдать смену.

– Я буду в машине. Жду пять минут, не больше. Так что давай скорее, – предупредил он капитана.

Вместо пяти минут прождал целых пятнадцать, но Волков так и не вышел. Сердито покосившись на закрытые двери КПП, Денис запустил двигатель. В конце концов, Волков сам виноват! Сколько можно сдавать дежурство? Не до ночи же его ждать.

* * *

«Наблюдатели в Соединенных Штатах сообщают, что служба береговой охраны при поддержке кораблей ВМС США начала досмотр всех следующих в американские порты грузовых судов. Досмотр производится в территориальных водах США, в сорока и более милях от берега, и осуществляется специальными досмотровыми группами с использованием счетчиков Гейгера. Лишь после окончания досмотра, который обычно занимает несколько часов, капитан судна получает разрешение следовать дальше. При этом в порт назначения каждое досмотренное судно сопровождает один из военных кораблей. Так как действия береговой охраны США ставят под угрозу выполнение всей операции, ориентируйте источник в командном центре космических войск на получение сведений о расположении и маршрутах патрулирования американских военных кораблей для выработки пути преодоления морской блокады побережья.

В.Ш.».

Хасан еще раз перечитал поступившее сообщение и мстительно сжал кулаки. А ведь день складывался так удачно…

Выпроводив Эльзу на очередное свидание с лейтенантом, он вернулся в гостиную и, расположившись в кресле, включил телевизор. В доме принималось спутниковое телевидение, что позволяло смотреть более пятидесяти каналов. Около часа он неотрывно смотрел выпуски новостей, переключаясь с российских информационных каналов на британский ВВС, европейский EuroNews, американский CNN и арабский «Аль-Джазира». Но о космическом корабле с ядерной боеголовкой, окрещенном российскими военными исследовательским спутником, не было сказано ни слова. Русские предпочли умолчать о том, что потеряли свой космический корабль, или решили, что он попросту утонул. Молчание российского правительства было на руку, так как облегчало Кеплагу его задачу. По расчетам Хасана сухогруз с ядерным зарядом уже должен был находиться в Малаккском проливе, а к концу дня выйти в Южно-Китайское море, откуда до Сан-Франциско всего каких-нибудь десять дней пути. Чтобы выяснить это наверняка, Хасан включил свой ноутбук и вошел в Интернет. По договоренности с ним осведомленные о ходе операции руководители организации ежедневно сообщали о маршруте судна.

За минувшие сутки на его адрес поступило два сообщения. С волнением Хасан расшифровал оба электронных послания. В первом сообщалось о том, что рекомендованный им специалист доставлен на борт сухогруза. Обнадеживающая новость. Доктор был поистине уникальным специалистом в области радиоэлектроники. Действительный доктор наук, он начал сотрудничество с иракской разведкой задолго до падения режима Саддама. Но после того как американцы оккупировали Ирак, факт этого сотрудничества выплыл наружу. Чтобы не оказаться за решеткой, Доктору пришлось спешно покинуть Европу, где он вполне комфортно обосновался на деньги, полученные от иракской разведки. Ему срочно понадобились новые документы, и он обратился за помощью к Хасану, который как раз подбирал по заданию организации ученых для реализации ядерного проекта. Доктор принял предложение поработать на новых хозяев без колебаний. Во-первых, потому что уже привык к обеспеченной жизни европейца среднего класса, для чего требовались немалые средства. А во-вторых, он, как и Хасан, мечтал отомстить американцам, разрушившим его честолюбивые планы и едва не засадившим его в тюрьму до конца жизни. Что ж, теперь у него появилась такая возможность.

Удалив первое сообщение из памяти компьютера, Хасан развернул на экране второе, и… испытал настоящий шок. Досмотр всех грузовых судов! Использование счетчиков Гейгера! Сопровождение военными кораблями в порт назначения! Развернутые береговой охраной беспрецедентные меры безопасности могли означать только одно: каким-то образом американцам стало известно о захваченном ядерном заряде. Хасан не хотел анализировать, как и почему это произошло: догадались сами, сообщили русские или предал кто-то из осведомленных членов организации. По большому счету сейчас это не имело значение. Нужно было срочно спасать положение, иначе все усилия окажутся напрасными. Обнадеживало лишь то, что американцы не выяснили, где находится угрожающий им ядерный заряд, иначе они не устраивали бы тотальный досмотр всех идущих к ним в порты грузовых судов. Но это лишь вопрос времени. Если не придумать, как обойти американские морские патрули, их корабли, в конце концов, обнаружат перевозящее боеголовку судно.

Хасан удалил сообщение и выключил компьютер, потом прошел на кухню и, поставив на плиту медную турку, занялся приготовлением кофе. Доведенный до автоматизма процесс не мешал ему думать. Наоборот, многократно повторяемые мышечные действия стимулировали работу мозга. Итак, чтобы доставить спутник с ядерным зарядом к американскому берегу, необходимо миновать корабли береговой охраны. Совершенно очевидно, что влюбленный в Эльзу лейтенант выяснить маршруты патрулирования американских военных кораблей не в состоянии. Такая задача по силам разве что всему разведцентру космических войск. Но, возможно, ему известны «окна» в системе береговой охраны.

Когда в турке поднялась густая темная пена, а по кухне распространился аромат любимого напитка, решение окончательно созрело в голове Хасана. Он выключил плиту и, оставив кофе настаиваться, вернулся в комнату, где рядом с компьютером лежал его мобильный телефон. Эльза ответила без промедления – приобретенные по его указанию наушники к сотовому телефону и выносной микрофон позволяли ей сразу включаться в разговор даже во время управления машиной.

– Слушай и не перебивай, – предупредил ее Хасан. – Американцы установили блокаду своих берегов и досматривают все корабли, заходящие в их территориальные воды. Постарайся узнать у своего лейтенанта, можно ли проскользнуть мимо их патрулей. Я знаю: это очень трудная задача. Но если кто и сможет с ней справиться, так это только ты, – польстил он ее самолюбию.

И чеченка растаяла.

– Я заставлю его выложить все, что ему известно! – заявила она в ответ.

Хасан добавил тепла в голос:

– Умница. Я надеюсь на тебя.

Теперь можно было не сомневаться, что Эльза высосет из лейтенанта всю необходимую информацию.

* * *

Капитан Волков совсем не походил на фотографию из своего личного дела. Егоров запомнил худого, сутулого человека с бледным лицом, выглядевшего старше своих двадцати семи лет. А с фотографии на него смотрел молодой, жизнерадостный офицер, уверенный как в себе, так и в перспективах служебного роста. Но обнаруженная у Волкова язва желудка во время планового медицинского осмотра двухгодичной давности положила конец его служебной карьере. Выводы врачебной комиссии оказались неутешительны: в случае дальнейшего прогрессирования болезни капитан подлежал увольнению со службы и из рядов Вооруженных сил. Выслуги для пенсии ему недоставало, поэтому в случае увольнения он превратился бы в больного, никому не нужного безработного. Вздохнув, Егоров закрыл папку с личным делом капитана. Теперь мотивы, побудившие Волкова к предательству, стали вполне понятны. Скорее всего, он пошел на сотрудничество с террористами, чтобы в будущем обеспечить себе безбедное существование. Ведь они наверняка щедро платили ему за предоставляемую информацию. Предатель не учел лишь одного: после того как надобность в нем отпадет, террористы безжалостно ликвидируют его.

Егоров взглянул на наручные часы: пять минут до конца смены. Он обернулся к расположившемуся на одном из свободных стульев лейтенанту Мальцеву. Валентин тотчас же вскинул голову:

– Пора?

Егоров кивнул, убрал папку с личным делом Волкова в стол и, выйдя вместе с Мальцевым из кабинета, предоставленного им майором Ушаковым, запер за собой дверь. Когда они подошли к операционному залу, сменившиеся операторы уже разошлись, только подполковник Маркин и его зам Волков сдавали смену новым дежурным. Егоров не стал заходить внутрь, предпочтя дождаться Волкова в коридоре.

– Игорь Борисович, – окликнул он вышедшего из операционного зала капитана.

Волков резко обернулся.

– Я полковник ФСБ Егоров Андрей Геннадьевич.

Капитан кивнул:

– Да, я помню. Вы представлялись командующему.

– Это мой коллега лейтенант Мальцев, – представил Егоров своего помощника. – У нас к вам несколько вопросов.

Волков молчал. Но в его позе Егоров почувствовал нарастающее напряжение.

– Давайте пройдем в кабинет, – предложил он.

– Куда? – отрывисто спросил капитан. Прозвучавшее предложение явно ему не понравилось.

– В кабинет, – повторил Егоров и, подойдя ближе, указал рукой в конец коридора.

– Это надолго? – Волков и не пытался скрыть охватившее его раздражение.

– Как получится. Все будет зависеть от вашей откровенности, – заявил в ответ Мальцев.

И Волков сразу вспыхнул:

– В чем дело?! Вы меня в чем-то подозреваете?!

Егоров осуждающе взглянул на Мальцева. Ему не следовало злить капитана. Если Волков уйдет в глухую оборону, от него вряд ли удастся добиться откровенности. Ведь по большому счету, кроме знакомства со Стремоусовым, предъявить ему нечего.

– Игорь Борисович, здесь не лучшее место для выяснения отношений. Давайте все-таки пройдем в кабинет, – попытался сгладить ситуацию Егоров.

Волков недовольно пожал плечами, но возражать не стал.

– Хорошо. Идемте.

Когда они шли по коридору, из операционного зала вышел подполковник Маркин. Остановившись, он подозрительно посмотрел вслед своему заму, шагающему в сопровождении двух оперативников ФСБ, но, к счастью, ничего не сказал, что избавило Егорова от необходимости объясняться с начальником смены.

Открыв дверь выделенного кабинета, Егоров сразу прошел к столу, Мальцев остался у дверей, а Волков уселся на стоявший перед столом стул, который специально для него туда и поставили, и, взглянув на часы, нетерпеливо спросил:

– Так что вам от меня нужно?!

Начало беседы оказалось не таким, каким Егоров его себе представлял. Тем не менее он решил не менять выстроенный в уме план разговора.

– Скажите, Игорь Борисович, как давно вы знаете Олега Стремоусова?

– Кого? – переспросил Волков, недоуменно сдвинув брови.

Отрицать факт своего знакомства со Стремоусовым с его стороны было, по меньшей мере, глупо. Поэтому прозвучавший ответ удивил Егорова, а Мальцева буквально вывел из себя.

– Журналиста «Новых известий»! – выкрикнул он из-за спины Волкова. – Убитого через три дня после вашей встречи в собственной квартире!

– Послушайте, я не знаю никакого журналиста Стремоусова! – обернувшись к Мальцеву, резко ответил Волков. – Мне очень жаль, что его убили. Только при чем тут я?!

Егоров почувствовал, что вслед за Мальцевым тоже начинает терять терпение.

– Игорь Борисович, если, как утверждаете, вы не знали Стремоусова, тогда зачем вы ему звонили?

– Как я мог ему звонить, если я даже не знаю его?! – воскликнул Волков.

Вместо ответа Егоров молча выдвинул ящик стола, достал оттуда распечатку входящих звонков на мобильный телефон Стремоусова, положил ее перед Волковым и, указав на выделенную красным маркером строчку, спросил:

– Это номер вашего телефона?

Волков лишь мельком заглянул в распечатку:

– Естественно, нет.

– Как это нет?! – воскликнул Мальцев, бросившись к нему.

Егорову показалось, что он сейчас, не совладав с собой, ударит капитана. Но Мальцев, остановившись возле Волкова, лишь гневно повторил:

– Как это нет?! Да…

От клокотавшего в нем возмущения он сбился с мысли, и Егоров, воспользовавшись паузой, спросил:

– Игорь Борисович, у вас при себе мобильный телефон?

Волков кивнул:

– Да.

– Можно его на минуту?

– Пожалуйста. – Капитан вынул сотовый телефон и передал его Егорову. – Только он здесь не работает.

Система «Купол», – сообразил Егоров. На дисплее мобильного телефона действительно отсутствовал индикатор уровня сигнала. Не обращая на это внимания, Егоров отыскал в телефонном меню записную книжку и принялся просматривать внесенные туда записи. Но уже через несколько секунд изумленно застыл с телефоном в руках, увидев под именем Денис знакомый номер из распечатки входящих звонков на телефон Стремоусова, номер, принадлежавший по данным сотового оператора самому Игорю Волкову.

– Чей это номер?!

– Моего знакомого Дениса Ракитина, – обескураженно ответил Волков, рассмотрев обнаруженную Егоровым запись.

Когда он назвал фамилию, Егоров сразу вспомнил молодого офицера, к которому в операционном зале неоднократно обращался подполковник Маркин. Оставалось только уточнить последний момент, ставший причиной досадной ошибки.

– Игорь Борисович, тогда как вы объясните, что этот номер зарегистрирован в сотовой компании на ваше имя?

– Ну, правильно. – Волков даже пожал плечами, удивляясь недогадливости оперативников. – Когда я подключал свой телефон, проходила специальная акция. И всем абонентам давали второй комплект для подключения с другой SIM-картой. Мне-то он ни к чему. Вот я его Ракитину и подарил.

– Где он сейчас?! – опередив Егорова, нетерпеливо выкрикнул Мальцев.

– Обещал меня до дома подвезти. Так что, наверное, на улице ждет. Если еще не уехал, – растерянно ответил Волков.

Но на улице машины Ракитина не оказалось. Осмотрев расположенную перед КПП автостоянку, Егоров обернулся к вышедшему вместе с оперативниками Волкову.

– Знаете, где живет ваш друг?

Капитан кивнул и с явной неохотой, но все-таки назвал домашний адрес Ракитина.

– Покажете дорогу, – предложил ему Егоров.

Но Волков запротестовал.

– Мне еще дочь из детского сада забирать, – объяснил он. – Я и так уже опаздываю. Потому и просил Дениса подвезти меня.

Егоров сочувствующе взглянул на офицера, который из-за их с Мальцевым ошибки не успел вовремя забрать из детсада ребенка, и кивнул.

– Хорошо. Объясните дорогу.

Выслушав объяснения, Егоров вместе с Мальцевым поспешил к машине, отметив боковым зрением, что Волков торопливо зашагал к автобусной остановке. В иных обстоятельствах он бы сам предложил капитану подвезти его до детского сада. Но сейчас нужно было как можно быстрее разоблачить осведомителя террористов, пока тот не успел передать им очередную информацию. Если бы Егоров так не спешил, то непременно заметил, как Волков на ходу достал свой мобильный телефон. Но сейчас все его мысли были об информаторе террористов, и Егоров совершенно упустил из виду шагавшего в противоположную сторону капитана.

* * *

Это была увлекательная игра. Игра кошки с глупым до наивности мышонком. Возможно, даже наверняка, самому себе старлей казался опытным и искушенным. Тем интереснее Эльзе было манипулировать им. Каждое новое задание прибавляло игре остроту. Эльза отлично помнила, как виртуозно вывела любовника на разговор о месте приземления начиненного ядерной боеголовкой спутника. Теперь нужно было так же осторожно выведать у него, как обойти рыскающие у берегов США военные корабли.

На обочине показался дорожный указатель «Краснознаменск». Эльза взглянула на часы: до встречи с Ракитиным почти час. Вполне достаточно, чтобы придумать, как построить беседу. Но сначала нужно спрятать машину. По легенде подружка старлея не имела собственного авто. По рекомендации Хасана Эльза избегала оставлять машину поблизости от дома, где жил Ракитин, чтобы никто из его соседей или знакомых не увидел, как она садится в машину с московскими номерами, и затем не рассказал об этом лейтенанту. Поэтому приходилось отгонять автомобиль в какой-нибудь глухой двор за несколько кварталов от дома Ракитина и отправляться на свидание пешком. Правда, при этом возрастала опасность угона, и, вернувшись наутро, можно было не обнаружить оставленной с вечера машины. Но опасность и риск с некоторых пор стали неотъемлемой частью ее натуры.

Выбрав укромное место для своего «Лансера» в темном, похожем на колодец дворе, Эльза заперла машину и бодро зашагала на встречу с «возлюбленным». На ней была приталенная блузка, туго облегающая бюст, отчего высокая грудь казалась еще выше, и короткая джинсовая юбка, выгодно подчеркивающая стройность точеных ног. Когда она шла по улице, высоко вскинув голову, встречные мужчины все как один пялились на нее. Эльза делала вид, что не замечает их жадных взглядов, хотя в душе откровенно потешалась над этими похотливыми самцами. Все, что они безуспешно старались разглядеть, предназначалось не им, а молодому наивному старлею, уверенному, что он нашел бесплатный сыр не в мышеловке. Ничего не поделаешь, чтобы побудить мышонка к откровенности, сначала его придется сытно накормить. Впрочем, способ получения необходимой информации не вызывал у Эльзы отвращения. Старлей был хорошо сложен, а недостаток сексуального опыта с лихвой компенсировал своей выносливостью и темпераментом. Так что Эльзе не приходилось делать над собой усилие, ложась с ним в постель.

Рядом притормозил джип. И водитель, бритый детина с золотой цепью на шее, распахнув пассажирскую дверь, поинтересовался:

– Куда спешишь, красавица? Может, поедем, прокатимся?

– В вендиспансер, – отрезала Эльза.

Детина отшатнулся, дверца резко захлопнулась, и джип, сердито урча мотором, покатил дальше. Усмехнувшись, Эльза проводила его презрительным взглядом. С ее внешностью и знанием примитивной мужской психологии она могла бы отлично устроиться в Москве, завести богатого любовника и жить в свое удовольствие. Но это было бы безумно скучно. Только опасность и окружающая ее атмосфера тайны давали ощущение полноценной жизни.

Однако пора бы уже мышонку дать о себе знать. Стоило Эльзе так подумать, как у нее в сумочке зазвонил мобильный телефон. Отцепив от аппарата провод с наушниками и микрофоном, она достала телефонную трубку. Ракитин. Легок на помине.

– Алло? – медовым голосом произнесла она.

– Соскучилась? – Судя по голосу, он сам сгорал от нетерпения.

– Страшно.

– Я тоже, – признался он. – Где встретимся?

– Давай возле кафе, как в прошлый раз.

– Я чего-то устал сегодня за день. Может, сразу домой?

Ну, ясно: каждый день водить подружку по барам расточительно даже для сыночка богатого папаши.

– Тогда я приготовлю что-нибудь вкусненькое, – живо отреагировала на предложение Эльза. – А в кафе в следующий раз сходим.

– Отлично! – обрадовался старлей. – Я подъеду минут через двадцать.

Он отличался отменным аппетитом. Впрочем, это и понятно: ночные упражнения требовали постоянной подпитки энергией.

Тут Эльза вспомнила, что в квартире любовника холодильник практически пуст. Последние яйца ушли на яичницу. А остававшийся кусок свиного окорока она сама выбросила в унитаз, сказав, что съела его, пока готовила завтрак. Для приготовления «чего-нибудь вкусненького» требовалось срочно пополнить продовольственные запасы. На противоположной стороне улицы, напротив кафе, где они договорились встретиться, располагался супермаркет с неплохим выбором продуктов. Но Эльза не стала изощряться, ограничившись замороженным филе из индейки, готовым крабовым салатом, копченой осетриной и рулетиками из атлантической сельди с консервированной морской капустой. Добавила к закускам бутылку «Абсолюта», но, уже подойдя к кассе, сообразила, что дорогая водка может посеять у старлея ненужные подозрения, и заменила «Абсолют» на бутылку «Немиров», аналогичную той, что они допили несколько дней назад. Пока ходила менять водку, перед кассой образовалась очередь. В результате, когда она вышла из магазина, Ракитин уже подъехал и сейчас, стоя возле машины, нервно крутил головой. Увидев ее, идущую через улицу, он расплылся в довольной улыбке, а когда она подошла, крепко прижал к себе, чмокнул в губы, хотя Эльза старалась на улице не позволять себя лапать, и только после этого забрал пакет с покупками.

– Что, я сам не мог купить продукты? – заглянув в пакет, обиженно спросил он. – Почему ты меня не подождала?

«В прошлый раз ты уже купил свиной окорок и копченую колбасу из той же мерзкой свинины, которую я, как мусульманка, не ем», – мысленно усмехнулась Эльза.

– Чтобы не терять понапрасну время, – заметила она вслух, хитро улыбнувшись.

Ее многообещающая улыбка сразила его окончательно. Он поспешно распахнул дверь.

– Тогда едем.

До дома добрались быстро. Пока старлей переодевался, она сноровисто накрыла на стол. Переложенный в фарфоровую миску салат, украшенный зеленью петрушки, и разложенные на блюде рулетики из сельди и куски осетрины смотрелись очень аппетитно. Пройдя на кухню, Ракитин не удержался: ухватил ломтик рыбы, отправил его в рот и закатил глаза от удовольствия.

– У-у! Ты меня балуешь.

Эльза польщенно улыбнулась. Что ни говори, а комплимент был вполне заслуженным. Она выставила на стол извлеченную из холодильника бутылку «Немирова», мысленно представляя, как наевшийся и захмелевший старлей начнет рассказывать о прошедшем дежурстве – не зря же он пожаловался, что день выдался тяжелый. Но всему помешал телефонный звонок. Чертыхнувшись, Ракитин вернулся в комнату. Через секунду Эльза услышала оттуда его виноватый голос:

– Ты извини, что я тебя не дождался, но мне действительно надо было…

Он не договорил, очевидно, прерванный своим собеседником, и после паузы удивленно произнес:

– Тот самый полковник из ФСБ? А от меня-то ему чего надо?

Эльза почувствовала, как ее бросило в жар: тот самый полковник! Уж не о Егорове ли идет речь?! Вот что значит не довести дело до конца! Но как он ее выследил?

На кухню вернулся Ракитин. Лицо у него было растерянное.

– Неприятности? – участливо поинтересовалась Эльза.

Присев на табурет, тот неопределенно пожал плечами.

– Я зачем-то понадобился фээсбэшникам. Сейчас сослуживец звонил. Они сначала его тягали, теперь ко мне поехали.

У Эльзы перехватило дыхание: они едут сюда! Надо срочно уходить. Но и лейтенанта фээсбэшникам оставлять нельзя. Как назло у нее при себе нет никакого оружия, за исключением газового баллончика в сумочке. В таких случаях Хасан советовал использовать подручные предметы. Эльза быстро оглянулась по сторонам. Старлей, находившийся под впечатлением телефонного разговора, не обратил внимания на ее ищущий взгляд. Как назло на кухне не было ничего подходящего. И тут Эльза вспомнила про бутылку, которую все еще держала в руках. Не раздумывая, она взмахнула бутылкой и с размаху ударила ею лейтенанта по макушке. Что-то хрустнуло – то ли стекло, то ли кость. Во все стороны брызнули осколки и настоянная на перце водка. А лейтенант, не издав ни звука, ткнулся головой в стол. Эльза осторожно нагнулась над ним. Его затылок был мокрый, в волосах застряли мелкие осколки, из разбитой макушки сочилась кровь. Но что-то подсказывало Эльзе, что он еще жив. Она выбросила отбитое горлышко бутылки и выдвинула верхний ящик комода, где вместе с вилками и ложками хранились и несколько кухонных ножей. Нож с длинным заостренным лезвием, предназначенный для резки мяса, выглядел довольно внушительно, но в руке сидел не очень удобно. Ничего, ей с ним не воевать. Эльза вернулась к лейтенанту. Он сидел в прежней позе, словно вздумал подремать за столом. Она подошла к нему сзади и с силой вонзила нож ему в спину, целясь под левую лопатку. Лейтенант вздрогнул и обмяк, словно из автомобильной камеры выпустили воздух. Эльза хотела выдернуть нож, но он засел намертво, очевидно, зацепившись лезвием за какую-то кость. Намочив полотенце, она стерла с рукоятки свои отпечатки пальцев. Правда, после пяти ночей, проведенных ею в этой квартире, ее отпечатки можно обнаружить повсюду, но смывать их времени нет. Она и так уже задерживается.

Подхватив сумочку, Эльза выбежала в прихожую. На этажерке для обуви ей попались на глаза небрежно брошенные Ракитиным ключи от машины. Она поспешно схватила их и выскользнула за дверь. Сердце учащенно билось в груди, но она знала: когда она будет далеко от дома старлея, оно успокоится. Зажав в кулаке свой трофей, Эльза бросилась вниз по лестнице, но перед дверью заставила себя остановиться и вышла из подъезда как ни в чем не бывало. Хасан имел все основания гордиться ею.

* * *

Перламутровая «девятка» Ракитина стояла во дворе, напротив песочницы. Увидев машину, Егоров удовлетворенно кивнул, а сидевший рядом с ним на пассажирском сиденье Валентин Мальцев воскликнул:

– Дома голубчик! Не зря спешили, Андрей Геннадьевич.

Из ближайшего подъезда вышла молодая женщина в легкомысленно короткой джинсовой юбке, высоко открывающей ее загорелые стройные ноги, но Егоров, выбиравший место для стоянки, не обратил на нее внимания.

– А это еще кто? – удивленно пробормотал Мальцев, когда вышедшая из дома женщина подошла к «девятке» Ракитина и, сняв машину с сигнализации, решительно распахнула водительскую дверь.

Услышав странный вопрос Мальцева, Егоров поднял глаза. В этот момент женщина оглянулась, и он увидел перед собой Эльзу Макоеву. Узкое лицо террористки перекосила гримаса – она тоже узнала оперативника. С быстротой ускользающей кошки она прыгнула за руль. Егоров вдавил в пол педаль газа, чтобы прижать машину Ракитина к бордюру. Но было уже поздно. Зацепив бампером впереди стоящую машину, «девятка» сорвалась с места и, натужно ревя двигателем, помчалась по двору.

– Что же вы, Андрей Геннадьевич?! Ведь уйдет! – истошно закричал Мальцев, когда Егоров, вместо того чтобы преследовать террористку, вдруг резко затормозил.

– Быстро к Ракитину! – обернувшись к помощнику, скомандовал он. – Если не откроет, ломай дверь.

– Ага. – Мальцев поспешно кивнул и, выпрыгнув из машины, бросился к подъезду, откуда только что вышла Макоева.

Егоров снова вдавил педаль газа, и его «Шкода» устремилась вслед за машиной террористки. Вылетев со двора, Макоева скрылась из виду, но, когда Егоров вслед за ней выехал на улицу, вновь увидел впереди мечущуюся в автомобильном потоке перламутровую «девятку». Он мстительно стиснул зубы. Ничего, «Лада» не «БМВ». Посмотрим, чья возьмет на этот раз.

Макоева тоже поняла, что от преследования ей не оторваться, и на ближайшем перекрестке свернула под «кирпич» на узкую улочку, тесно зажатую с двух сторон жилыми домами. По улице неспешно катила бортовая «Газель». Увидев несущуюся навстречу «девятку», ее водитель отчаянно засигналил. Словно не замечая надвигающийся грузовик, Макоева направила машину в лоб «Газели». У Егорова возникла шальная мысль, что террористка собирается покончить с собой. Но когда столкновение казалось уже неизбежным, она резко вывернула руль. «Девятка» вылетела на тротуар и, чиркнув правым бортом по кирпичной стене, а левым – по кузову «Газели», проскочила мимо. Водитель грузовика в страхе ударил по тормозам. «Газель» повело в бок, и она остановилась, перегородив переулок. Едва успев затормозить, Егоров выпрыгнул из машины, на ходу рванув из-под пиджака пистолет. «Девятка» Макоевой была впереди в каких-нибудь двадцати метрах. Егоров упал на одно колено и, поймав в прицел заднее колесо удаляющейся машины, выпустил ей вслед несколько нуль. На пятом или шестом выстреле «девятка» качнулась, словно провалилась в невидимую яму, ее скорость упала, и она начала ощутимо крениться в левую сторону. Егоров со всех ног бросился следом за машиной. Но Макоева упорно не желала сдаваться. Дотянув на простреленном колесе до открывшейся подворотни, она свернула туда.

Егоров вбежал в подворотню через несколько секунд. Прямо перед ним, стояла брошенная «девятка» с распахнутой водительской дверцей. Но самой террористки в машине уже не было. Двор оказался проходным, но добежать до противоположного выхода Макоева никак не успевала. Где же она? Егоров побежал вперед, косясь на запертые двери подъездов и стоявшие у тротуара автомобили, за которыми могла притаиться террористка. Скорее почувствовав, чем заметив слева от себя какое-то движение, он поспешно вскинул разряженный пистолет, но сейчас же опустил оружие, увидев перед собой жавшуюся к подъезду перепуганную бабку.

– Милиция, – поспешно сказал он, решив, что упоминание госбезопасности вряд ли успокоит старушку. – Вы видели женщину, приехавшую на этой машине?

– Видала, – удивив Егорова, ответила старушка.

– Где она?! Куда побежала?!

– Так, в другую села и уехала, – свидетельница махнула рукой в сторону противоположного выезда.

– В другую машину?! – опешил Егоров.

– Ну да, – подтвердила старушка. – Вспорхнула за руль, да и укатила.

– Что за машина?! Вы запомнили?!

– А как же. – Бабка даже обиделась. – Не наша, иностранная. Я в них не разбираюсь… Вот внучек у меня, так он их все знает, – с гордостью добавила она.

– Понятно, – сквозь зубы процедил Егоров, вставил пистолет обратно в кобуру и, не дослушав рассказ бабки о ее внуке, зашагал назад.

Вернувшись к своей «Шкоде», брошенной посреди переулка, он кое-как развернулся и спустя несколько минут подъехал к дому Ракитина. Дверь в квартиру старшего лейтенанта оказалась приоткрыта, однако замок не был взломан. Егоров заглянул в квартиру, но, никого там не обнаружив, громко спросил:

– Валентин, вы здесь?!

– Андрей Геннадьевич, вы?! – раздался из кухни взволнованный голос Мальцева. – Скорее сюда!

Егоров стремительно пересек коридор, и его взору открылась жуткая картина. Хозяин квартиры сидел на табурете, уронив голову на кухонный стол, а Мальцев стоял рядом с ним и прижимал к его спине мокрое от крови полотенце.

– Я хотел достать, а он не выходит, – оправдываясь, пробормотал Валентин.

Егоров недоуменно сдвинул брови:

– Кто?

Вместо ответа Мальцев приподнял край полотенца, и Егоров увидел торчащую из спины Ракитина черную пластмассовую рукоятку кухонного ножа.

– Жив?! – деловито спросил Егоров, подходя к раненому.

Мальцев кивнул:

– Я «Скорую» вызвал. Обещали сейчас приехать. – Он помедлил. – А у вас как, Андрей Геннадьевич? Взяли Макоеву?

Егоров отрицательно мотнул головой и склонился над раненым. Ракитин был мертвенно-бледен, но кожа оставалась теплой, и на шее прощупывался слабый пульс.

– Его надо положить на пол. Бери под мышки, а я за ноги, – распорядился Егоров, но сделать задуманное не успел.

Из коридора донеслись торопливые шаги, и чей-то голос громко произнес:

– Эй! Где раненый?!

На кухню вошли врач в сопровождении медсестры и двое санитаров с носилками. Отстранив обоих оперативников, врач сноровисто осмотрел пострадавшего и махнул рукой санитарам:

– Есть пульс! Давайте носилки!

– Скажите, доктор, он выживет? – обратился к врачу Егоров.

– Возможно, – довольно цинично ответил тот.

Тем временем санитары переложили Ракитина на носилки, медсестра воткнула ему в вену капельницу, и уже через минуту оперативники остались одни в пустой квартире. Егоров мрачно осмотрел валявшиеся на полу осколки разбитой бутылки и расставленные на столе закуски.

Мальцев как будто прочитал его мысли.

– Похоже, она не собиралась его убивать.

Егоров кивнул:

– Пока не узнала о нашем приезде.

Подстегнутый внезапной мыслью, он по памяти набрал телефонный номер капитана Волкова. Пришлось довольно долго ждать, но в конце концов из трубки донесся голос капитана.

– Вы звонили Ракитину после нашего разговора, чтобы предупредить его о нашем визите?! – гневно спросил у него Егоров.

Вместо ответа Волков засопел в трубку. Егорову все стало ясно.

– Так вот знайте: после того, как вы ему позвонили, Ракитина пытались убить. Молите бога, чтобы он выжил. Так-то обошлась вашему другу такая «забота».

– Убить?! – переполошился Волков. – Кто?! Зачем?!

Не ответив, Егоров отключил телефон. Объясняться с ротозеем-капитаном у него не было никакого желания.

* * *

Пронзительная трель дверного звонка выбросила Хасана из кресла, в котором он просматривал вечерние выпуски новостей. «Кто?!» – сигнальной лампочкой вспыхнула в мозгу тревожная мысль. Эльза вернется лишь завтра утром. И она всегда предупреждает о своем возвращении по телефону. Ее соседи или кто-то из их гостей ошибся дверью? Не открывать? Но если за дверью контрразведчики из службы безопасности, уловка ничего не даст, они наверняка обратили внимание на свет в окнах… В замке повернулся вставленный ключ. Схватив пистолет, Хасан метнулся в прихожую, но, когда входная дверь открылась, расслабился и сделал шаг назад. На пороге стояла Эльза.

– В чем дело? Почему ты вернулась? – хмуро спросил он, чтобы скрыть собственный страх.

Эльза захлопнула дверь и прижалась к ней спиной. Ее глаза лихорадочно блестели, тщательно расчесанная перед отъездом челка сбилась набок, под мышками выступили пятна пота, а на белой блузке контрастно темнели мелкие брызги засохшей крови.

– Фээсбэшники вычислила лейтенанта, – с придыханием произнесла она. – Мне пришлось его убить.

Вместо ответа Хасан молча подошел к ней, оттолкнул от двери и выглянул на площадку. В подъезде все было спокойно. Несколько секунд он прислушивался к тишине, после чего снова запер дверь.

– Как это произошло?

Эльза дернула плечом:

– Я не знаю. Ракитину позвонил его друг и сказал, что к нему едут фээсбэшники. К счастью, я была рядом. Ударила его бутылкой по голове, а потом добила ножом.

– Тебя никто не видел? – поинтересовался Хасан.

– Если бы. Когда я выходила из подъезда, столкнулась с Егоровым. Еле ушла от него на машине Ракитина, а потом пересела в свою.

«Действительно ушла? – напрягся Хасан. – Или разыгрывает спектакль, срежиссированный контрразведчиками из ФСБ? Да нет, – успокоил он себя. – Тогда они уже были бы здесь».

– Почему не позвонила? – задал он следующий вопрос.

– Выбросила телефон. У Ракитина в трубке остался мой номер.

Разумно. Зная номер телефона, контрразведчики могли его запеленговать. Значит, голову не потеряла, молодец. Тем не менее ее придется списать. Телефон – это улика, которая рано или поздно выведет ФСБ на ее след. Нужно срочно уходить, пока еще не поздно. Внезапно вспомнив о полученном задании, Хасан болезненно скривился. Он не может уйти без необходимых организации сведений!

– У нас осталось что-нибудь выпить? – прервала Эльза его рассуждения.

– Поищи в холодильнике.

Он прошел следом за ней на кухню, подождал, когда она, насосавшись пива из банки, поставит ее на стол, и только тогда спросил:

– Тебе удалось что-нибудь выяснить, прежде чем ты «распрощалась» с лейтенантом?

Эльза отрицательно мотнула головой:

– Мы только поднялись к нему в квартиру, как позвонил этот его друг.

Хасан нахмурился. Чеченка не виновата в случившемся. В сложившихся обстоятельствах только так и нужно было поступить. Однако для членов Совета обстоятельства – не оправдание. Они вообще не признают никаких оправданий. Только выполнив задание, можно заслужить их расположение. Он озабоченно вздохнул:

– Дай диктофон.

– Да мы не говорили о деле, – ответила Эльза, даже не подумав сдвинуться с места.

Хасан вышел из себя. Хотя внешне это никак не проявилось: выражение лица осталось прежним и голос совершенно не изменился.

– Дай сюда диктофон.

После вторичного напоминания чеченка вспомнила свое место: открыла сумочку и вынула оттуда тюбик губной помады, являющийся в действительности высокочувствительным цифровым диктофоном. С диктофоном в руках он прошел в комнату, превращенную его стараниями из будуара шлюхи в рабочий кабинет, и подключил диктофон к USB-порту своего компьютера. Через минуту в подсоединенных к ноутбуку наушниках зазвучали голоса Эльзы и ее любовника. Хасан внимательно прослушал сделанную запись, но, увы, – ничего полезного так и не услышал.

– Я же сказала, – заметила наблюдавшая за ним Эльза, когда он снял наушники.

Но он не собирался так быстро сдаваться. Тем более что признание собственного бессилия для любого члена организации имело весьма печальные последствия. Не ответив на замечание Эльзы, Хасан отыскал в компьютере файл с записью ее предыдущего свидания с Ракитиным, снова надел наушники и включил его воспроизведение. Он уже прослушивал эту запись, но не обнаружил в ней ничего интересного. Правда, и слушал не особенно внимательно. Спутник попал в руки Кеплага и его людей, поэтому Хасан посчитал свою миссию в Москве выполненной. И как оказалось, ошибся.

Сначала в наушниках слышалось лишь бессвязное бормотание Эльзы и ее офицерика, прерываемое звоном бокалов, музыкальными ритмами и возгласами диджеев. Эльза объяснила, что после смены Ракитин, уступив ее просьбам, повез ее в бар, где о деле они, естественно, не говорили. При первом прослушивании эту часть записи, как и последующий разговор в машине по дороге к дому лейтенанта, он пропустил, но сейчас слушал его с повышенным вниманием.

Острый слух Хасана уловил звук открываемой автомобильной двери. Потом послышалась возня, звуки поцелуев, шум запускаемого двигателя и голос Эльзы:

– Ты сегодня какой-то напряженный. Что с тобой?

– Да все из-за этого спутника, – ответил Ракитин. – Моряки его так и не нашли.

– Не нашли? – изобразила удивление Эльза. – Куда же он делся?

– Черт его знает! Кое-кто считает, что его похитили террористы.

– О боже! Но ведь на нем установлена атомная бомба!

Хасан улыбнулся: Эльза очень натурально изобразила испуг.

– Там куча предохранителей. Но уж если она рванет, мало не покажется. Представляешь, если взрыв произойдет в месте разлома земной коры, это вызовет невиданное, как сказал один полковник из ФСБ, по своей силе землетрясение…

Лейтенант говорил что-то еще, но в мозгу Хасана отпечаталась его последняя фраза: «Невиданное по своей силе землетрясение». Он вспомнил не раз звучавшие по радио и телевидению информационные сообщения о разрушениях, причиненных землетрясениями, эпицентр которых находился в океане, за сотни и даже тысячи километров от берега. Вот он ключ, точнее, таран, пробивающий морскую блокаду американского побережья! Не нужно обходить американские корабли, не нужно везти спутник в сан-францисский или лос-анджелесский порт, потому что в этом нет необходимости. Русские создали поистине абсолютное оружие, с которым можно взять американцев за горло, не приближаясь к их морским границам. Достаточно выяснить, где проходит разлом земной коры.

Сдернув с головы наушники, Хасан повернулся к Эльзе – она и не догадывалась, что судьба только что подарила ей жизнь, и с торжествующей улыбкой произнес:

– Знаешь, почему тебе не удалось убить Егорова? Его уберег Аллах, чтобы он поведал, как покарать Америку.

Чеченка недоуменно сдвинула брови, но Хасан не собирался пересказывать ей ход своих мыслей.

– Помнишь ту сотрудницу из Института физики Земли, с которой встречался Егоров?

– Морозова Людмила? – вспомнила Эльза.

Хасан удовлетворенно кивнул:

– С завтрашнего дня мы занимаемся ею.

* * *

Вызванные из Москвы криминалисты уже заканчивали обыск, когда в квартиру, тяжело дыша, ворвался Валентин Мальцев.

– Андрей Геннадьевич! – оттолкнув оказавшегося на пути эксперта, он вбежал в комнату, где Егоров просматривал фотоальбом Ракитина, обнаруженный на полке его книжного шкафа. – Я нашел ее!

– Кого? – Егоров поднял взгляд от фотографии, на которой был запечатлен Ракитин в компании со Стремоусовым и еще двумя незнакомыми молодыми людьми.

– Да не кого, а что! Машину, в которую пересела Макоева! То есть не саму машину, а парня, который ее видел.

Егоров захлопнул альбом.

– Где он?!

– Здесь! – К удивлению Егорова, Мальцев бросился обратно в коридор и, выглянув в подъезд, громко крикнул: – Ну, где ты там?!

Спустя несколько секунд он вновь появился в квартире в сопровождении парня в застиранной футболке, тренировочных штанах и шлепанцах на босу ногу. Очевидно, Валентин вытащил его из квартиры.

– Константин, – представил его Мальцев и, подтолкнув парня в спину, приказал: – Давай рассказывай.

– Я как раз домой возвращался, а у подъезда новая тачка стоит, – начал свой рассказ парень.

Но Мальцев тут же перебил его:

– Во сколько это было?

– Без двадцати десять. Ну, может, одной-двумя минутами раньше.

– Откуда такая точность? – удивился Егоров.

– Так футбол же по телику начался, – объяснил парень. – Лига чемпионов: «Вильярреал» – «Арсенал». В 21.40 все, как по программе.

«А Макоева сменила машину в 21–47, – вспомнил Егоров. – Меньше, чем через десять минут».

– Ты давай про машину рассказывай, – вновь поторопил свидетеля Мальцев.

– Серебристый «Мицубиси Лансер», номер 518, Московский регион. Вот серию не помню. – Парень виновато развел руками.

– Значит, серию забыли, а номер запомнили? – скептически спросил Егоров.

– Так я еще подумал: кто это у нас в подъезде новую тачку купил? И специально на номер посмотрел.

– Я опросил всех жильцов, – вставил Мальцев. – Никому из них машина не принадлежит. И в гости к ним на ней тоже никто не приезжал. Ее эта тачка, Андрей Геннадьевич! – убежденно закончил он.

Егоров посмотрел на часы. Прошло уже больше трех часов с того момента, как скрылась Макоева. Перехват объявлять бесполезно. Зато есть шанс установить владельца.

Мальцев подумал о том же самом.

– Установим владельца, и вот она у нас где! – Он продемонстрировал Егорову крепко сжатый кулак.

– Я, если больше не нужен, пойду? – напомнил о себе свидетель.

Взглянув на Егорова, Мальцев обернулся к нему:

– Топай. Данные твои у меня есть. Когда понадобишься, вызовем.

Егоров поморщился. Валентину не следовало так разговаривать со свидетелем. Очевидно, осознав свою ошибку, он протянул парню руку.

– Спасибо тебе, Константин. Ты нам здорово помог.

Парень смутился:

– Да чего там. Рассказал, что запомнил.

– Вот за это и спасибо. – Валентин крепко пожал его ладонь.

Польщенный его признанием свидетель вышел за дверь, а Валентин вновь повернулся к Егорову.

– Ну, так как, Андрей Геннадьевич, едем в ГАИ?

– С таким номером, наверное, зарегистрирован не один десяток машин, – скептически заметил Егоров.

Мальцев в ответ хитро прищурился.

– Но интересует-то нас только серебристый «Лансер».

Егоров в знак согласия склонил голову. Он уже принял решение.

– Едем.

Спустя два часа вызванный среди ночи на службу начальник регистрационного отдела московского отделения ГИБДД, щурясь заспанными глазами в экран монитора, вывел на печать список зарегистрированных в Москве автомобилей с госномером 518. Опередив Егорова, Мальцев нетерпеливо выхватил выползший из принтера лист бумаги.

– А, Андрей Геннадьевич, что я вам говорил! – победно воскликнул он и, протянув список Егорову, щелкнул указательным пальцем по строчке, начинающейся с указания марки автомобиля «Мицубиси Лансер». Единственного «Мицубиси Лансер» во всем списке.

Егоров не ответил. Его внимание привлекла другая графа с данными владелицы автомобиля – Борщевской Галины Андреевны, тридцати трех лет.

– Значит, теперь она Борщевская Галина, да еще и Андреевна, – усмехнулся Мальцев, заметив, куда обращен взгляд Егорова.

* * *

Следуя за микроавтобусом с отделением «Альфы», Егоров подъехал к двенадцатиэтажному панельному дому, декорированному имитирующими кирпичную кладку плитами, и, заглушив двигатель, остановил машину. Начинало светать, но дом еще спал. Лишь несколько окон на разных этажах светились электрическим светом. Микроавтобус проехал вдоль фасада, развернулся на отведенной под автостоянку площадке, тесно заставленной автомобилями, и тоже остановился. Почти сразу же ожила лежащая перед Егоровым на приборной панели портативная рация, которую вручил ему Ватутин для связи с его группой.

– Мы на месте, – доложил он.

Егоров повернулся к сидевшему на соседнем сиденье Мальцеву.

– Посмотри: в каком подъезде ее квартира.

Валентин выскользнул из машины и походкой подвыпившего парня зашагал к дому. Вскоре он вернулся обратно и, усевшись в машину, сообщил:

– Во втором подъезде, на восьмом этаже. На дверях домофон.

Егоров раздраженно поморщился. Но препятствие в виде домофона на дверях подъезда, в котором согласно данным ГИБДД проживала хозяйка серебристого «Лансера» с номером 518, оказалось легко преодолимым для бойцов Ватутина. Один из альфовцев вместо магнитного ключа приложил к домофону контакт специального электронного устройства с переменным кодом, и уже через несколько секунд подъездная дверь открылась, впустив внутрь шестерых бойцов группы захвата в боевом снаряжении (еще четверо альфовцев по приказу Ватутина остались снаружи наблюдать за домом) и двух оперативников ФСБ. Чтобы не производить шума, на восьмой этаж поднялись по лестнице. Егоров остановился перед массивной железной дверью и, внимательно осмотрев замок, отрицательно покачал головой:

– Отмычками не открыть. Нужен родной ключ.

– Так у нас есть, универсальный, – с серьезным видом, заметил Ватутин. – Любую дверь откроет.

– Вышибет вместе с коробкой, – усмехнулся один из его бойцов, но, встретившись с суровым взглядом Егорова, сразу же замолчал.

– Так что, позвоним и вежливо попросим впустить нас? – сердито спросил Ватутин. – А если в квартире не одна Макоева? Они все наверняка вооружены. Тут такая свистопляска начнется.

Егоров нахмурился, обдумывая слова командира альфовцев, и неожиданно спросил:

– У вас есть высотное снаряжение?

– В машине, – озадаченно ответил Ватутин.

– Пошли за ним пару своих бойцов.

Через пять минут двое альфовцев, закрепив на крыше альпинистские стропы, спустились по ним до уровня восьмого этажа. Оставшиеся на лестничной площадке бойцы изготовились к штурму, готовые в любой момент вышибить дверь и прийти на помощь своим товарищам. Но делать этого не пришлось. Прошло еще несколько минут. Дважды щелкнул отпираемый замок. И дверь открылась.

– Никого, товарищ майор. Пусто, – доложил Ватутину открывший дверь боец, отступив в глубь коридора.

– Как вошли? – деловито спросил у него Ватутин.

– Через лоджию. Открыли раму, потом отжали балконную дверь.

– Ничего не трогали? – поинтересовался Егоров.

Боец понимающе покачал головой.

– Что вы, товарищ полковник. Только осмотрелись.

– Оставайтесь на месте, – распорядился Егоров, входя в квартиру.

Ватутин, не удержавшись, шагнул следом за ним. Пока Егоров, вооружившись карманным фонарем, дающим узкий яркий луч, осматривал единственную комнату, он успел побывать на кухне, заглянуть в ванную комнату и в лоджию и, вернувшись, обратился к присевшему на корточки возле журнального столика Егорову.

– А дамочка-то жила тут не одна. На кухне, в сушилке для посуды чашки, вилки и тарелки. Всех приборов по две штуки. И в прихожей мужские шлепанцы.

Егоров кивнул:

– А в шкафу распечатанная упаковка мужских бритвенных одноразовых станков и крем для бритья.

Ватутин подобрался, словно обнаружившая волчью лежку гончая:

– Так что, ставим засаду?

Егоров протянул руку под журнальный столик и, подняв конец змеящегося по полу телефонного провода, показал его Ватутину.

– Бесполезно. Сюда уже никто не вернется.

– Не вернется? – озадаченно переспросил майор.

Егоров направил луч своего фонаря на висящий на стене телефонный аппарат, покачал концом обнаруженного под журнальным столиком телефонного провода и пояснил:

– Сюда подключали компьютер. Если бы они планировали вернуться, то не стали уносить компьютер с собой.

– Вот сволочи! – выругался Ватутин, сжав кулаки. – Как же они просчитали, что мы на них вышли?

Егоров бросил провод на пол и, брезгливо отряхнув ладони, словно прикасался к чему-то мерзкому, встал в полный рост.

– Это как раз ясно… Непонятно другое, – задумчиво добавил он. – Почему главарь не избавился от Макоевой? Почему, несмотря на очевидный риск собственного разоблачения, взял ее с собой? Ведь она единственная ниточка, ведущая к нему. Пока она доила Ракитина, она была ему нужна. Но теперь-то надобность в ней отпала. – Он перевел взгляд на Ватутина. – Или нет?

Командир альфовцев пожал плечами. Он привык к совершенно иным задачам: отыскать позицию замаскированного снайпера, подавить огневую точку, обезоружить вооруженного противника, штурмом овладеть зданием, захватив или уничтожив укрывшихся там террористов. Поэтому вопрос Егорова показался ему риторическим.

– Видимо, нет.

Егоров молча подошел к окну и, отодвинув занавеску, выглянул на улицу, где уже появились первые прохожие, озабоченно спешащие по своим делам и не подозревающие о нависшей над миром угрозе. «Что же еще замышляют террористы?» – пульсировала в сознании одна и та же мысль.

Глава 9

Похищение

Эльза подъехала к лицею к двенадцати часам. Еле нашла – детективы, которым она заказывала слежку за Егоровым, не удосужились сообщить ей адрес. Пришлось колесить по Москве, надеясь, что уловка с номером сработает, и гаишники ее не остановят. После того как они среди ночи спешно снялись с квартиры, Хасан сказал, что свою машину ей тоже придется бросить, так как фээсбэшники рано или поздно узнают про нее. Он не объяснил, как они это сделают, но Эльза поверила ему и без объяснений, смирившись с тем, что с «Лансером» придется расстаться. Хасан еще никогда не ошибался. Однако в предстоящей акции без машины было не обойтись. Покупка новой и оформление документов требовали времени, поэтому Хасан просто заклеил первую и последнюю цифру автомобильного номера полосками черного и белого пластыря, превратив число «518» в «913». Эльза поначалу с недоверием отнеслась к такой переделке, но, после того как он побрызгал на номер грязью, подделку стало практически незаметно. Тем не менее всякий раз, когда Эльза видела на дороге ментов, ее сердце замирало от волнения. А поездить пришлось изрядно. Из-за этого она чуть не опоздала. У малышей уже закончились занятия, и родители, в основном мамаши, а может, няньки, разбирали их по домам.

К счастью, у сына сейсмолога, как Хасан называл Морозову, в этот день оказалось больше уроков. Он появился где-то через час в компании еще с тремя мальчишками. Пацан выглядел точь-в-точь как на фотографии: джинсы, кроссовки, рубашка-безрукавка, на руке здоровенные пластмассовые часы. Но, узнав его, Эльза столкнулась с другой проблемой. Как зазвать щенка в машину? Не по фамилии же к нему обращаться. А выяснить имя ребенка детективы не догадались. Пока Эльза размышляла, наблюдая за носившимися возле школы детьми, один из приятелей Морозова споткнулся и шлепнулся на асфальт. Причем ударился довольно сильно, потому что, встав, подобрал выроненный портфель и, смешно прихрамывая, зашагал прочь. Увидев, как он уходит, еще один из мальчишек тоже прекратил игру и побежал догонять своего друга.

Эльза проворно выбралась из машины и, когда мальчишки подошли ближе, окликнула их:

– Ребята, Морозов в вашем классе учится?

– Толька, что ли? – уточнил хромой, потирая ушибленную коленку.

Эльза изобразила удивление:

– Женя.

– Не, – мотнул головой приятель хромого. – У нас один Толька Морозов.

– Ну, значит, в другом, – развела руками Эльза и поспешно отвернулась, чтобы мальчишки не стали ее расспрашивать дальше.

Подождав, когда они скроются за углом, она подошла к Морозову и, как учил ее Хасан, вежливо поздоровалась:

– Здравствуй, Толя.

Она приветливо улыбнулась, тем не менее мальчишка насторожился.

– Меня зовут Галина Андреевна. Я работаю с твоей мамой, – быстро сказала Эльза, чтобы развеять его настороженность. – Она просила меня тебе кое-что передать.

– Да? – удивился мальчишка. – А что?

– Пойдем, покажу.

Не дожидаясь ответа, она направилась к машине. И мальчишка не удержался – затрусил за ней. Открыв заднюю дверь, Эльза показала ему лежавший в глубине салона полиэтиленовый пакет.

– Забирай.

Чтобы достать пакет, пацану пришлось самому забраться в машину. Как только он это сделал, Эльза захлопнула дверь и нырнула за руль. Она заранее заблокировала замки задних дверей, так что открыть их из салона было невозможно. Но заинтригованный мальчишка еще ничего и не понял. Добравшись до пакета, она раскрыл его и вынул оттуда джинсовую куртку. Его глазенки так и заблестели.

– Ух ты! Это мне?!

– Тебе, – ответил Эльза, плавно трогаясь с места. – Примерь. Подходит?

Сейчас главное было быстрее отъехать от школы. Пока мальчишка не успел поднять крик. Но он увлеченно разглядывал «мамочкин подарок» и вовсе не собирался кричать. Лишь вяло поинтересовался:

– А куда мы едем?

– Домой. Мама просила отвезти тебя домой, чтобы ты на улице не болтался.

В зеркало заднего вида Эльза видела, как мальчишка натягивает подаренную куртку. Трюк с «подарком» придумал Хасан и, как всегда, оказался прав. Пацан даже не обратил внимания на ее слова.

– Ну как, подошла? – поинтересовалась Эльза.

– В самый раз, – мальчишка даже приподнялся на сиденье, пытаясь рассмотреть обновку в автомобильное зеркало. – Вот только рукава немного длинноваты. Но это ничего. Мама говорит, что я быстро расту. А пока можно загнуть.

Эльза не ответила, так как необходимость занимать мальчишку разговорами отпала. Лицей остался далеко позади, и даже если бы пацан начал орать и вырываться из машины, сейчас ему бы уже никто не помог.

* * *

Доклад давался тяжело. Мысли с трудом ворочались в голове, не желая складываться в законченные фразы. Егоров не спал уже больше суток и сейчас в кабинете начальника антитеррористического управления чувствовал невероятную усталость. После обыска в квартире Макоевой, он лишь ненадолго заехал домой, чтобы наскоро принять душ, побриться и переодеться. На то, чтобы выпить пару чашек кофе с бутербродами, не говоря уже о том, чтобы поспать хотя бы полчаса, времени уже не оставалось, и он отправился на ежедневный доклад к генералу. Однако сам Егоров считал, что причиной его скверного самочувствия является отнюдь не накопившаяся усталость. Если бы накануне удалось взять террористов, если бы Макоева и ее нынешний хозяин сидели в камерах следственного изолятора, то, несмотря на бессонную ночь, он чувствовал бы себя гораздо бодрее. Да и генерал не выглядел бы таким мрачным, слушая его доклад.

Тем не менее он сделал над собой усилие и продолжал:

– Обыски, проведенные в квартире Ракитина и московской квартире Макоевой, по сути, ничего не дали, кроме уже установленного факта, что именно Макоева была любовницей Ракитина. Сам Ракитин, после сделанной ему накануне операции, помещен в реанимационное отделение окружного военного госпиталя. Врачи оценивают его состояние как стабильно тяжелое. Я отправил в госпиталь Мальцева на тот случай, если Ракитин все-таки придет в себя и сможет давать показания. Как только это случится, он мне сообщит.

Добавить к сказанному было нечего, и Егоров замолчал. Но Локтионов этого не понял.

– С Ракитиным ясно! Купился на юбку и то, что Макоева из-под нее выставляла! А понять, что она его элементарно использует, ума не хватило! Вот и поплатился за это! – Генерал рубанул ладонью воздух, давая понять, что закрывает этот вопрос. – Ты лучше скажи, где теперь ее искать?!

Егоров вздохнул:

– Скорее всего Макоевой уже нет в живых. Так что засаду возле моего дома, думаю, можно снять.

Локтионов помрачнел:

– Полагаешь, хозяин избавился от нее как от свидетеля? Тогда нужно взять старшего группы! Военные уже пять дней не могут найти «Зодиак». Хотя к поискам подключились и американцы, и японцы, и даже малайцы. Поэтому мы должны кровь из носа, но получить сведения о его местонахождении!

– Олег Николаевич, личность руководителя разведгруппы нам не известна. Как он выглядит, мы тоже не знаем. Поэтому разыскать его будет непросто. Но даже он может не знать, где захватчики прячут «Зодиак».

– Ты, главное, возьми его! – повторил Локтионов. – Свяжись с Мальцевым, вдруг Ракитин уже заговорил. Еще раз переговори с криминалистами, которые проводили обыск у него и у Макоевой. Если надо, подключи оперов из военной контрразведки. Прояви, в конце концов, свои аналитические способности.

Егоров поднялся из-за стола:

– Разрешите выполнять, товарищ генерал?

– Иди. Работай, – произнес Локтионов, с надеждой глядя вслед направившемуся к двери оперативнику.

В кабинете Егоров первым делом включил чайник. Дождавшись, когда закипит вода, залил кипятком перемешанный в бокале вместе с сахаром растворимый кофе и с удовольствием отхлебнул горячую, ароматную жидкость. Вот так бы и сидеть, неспешно потягивая свежезаваренный кофе, и ни о чем не думать. А еще лучше хотя бы полчаса поспать. Егоров вспомнил молодость, годы учебы в Академии, в ту пору еще Высшей школе КГБ СССР. Тогда после ночных практических занятий или оперативных нарядов некоторые слушатели во время самоподготовки умудрялись спать прямо за столом, положив голову на скрещенные руки.

Допив кофе, Егоров тут же налил себе вторую чашку. Обжигаясь, сделал несколько глотков. И хотя спать хотелось по-прежнему, голова немного прояснилась. Отбросив воспоминания юности, он заставил себя переключиться на планы террористов. После захвата «Зодиака» Макоева и ее руководитель не убили Ракитина в расчете получать от него сведения о действиях военного командования по розыску потерянного спутника. Однако они должны были понимать, что долго использовать Ракитина им не удастся. В конце концов мы установим, кто поставляет им информацию. Как, собственно, и случилось. Очевидно, на подготовку теракта отводится лишь несколько дней. И как только захватчики доставят «Зодиак» к месту подрыва, он будет взорван. Но где это проклятое место?!

Вспомнив о своем визите в Институт физики Земли, Егоров достал сотовый телефон и отыскал в нем номер Людмилы Морозовой. Он записал его просто так, без всякой задней мысли. Сейчас номер неожиданно пригодился. Ожидая ответа, Егоров представил, как женщина, сидя за своим заваленным бумагами столом, строит на компьютере очередной график или диаграмму, из тех, в которых он тщетно пытался разобраться.

– Алло, – донеслось из трубки.

– Здравствуйте, Людмила. Это Егоров…

– Здравствуйте, Андрей Геннадьевич. – Голос женщины заметно потеплел. – Понадобилась очередная консультация?

Егоров готов был поспорить, что она задала свой вопрос с улыбкой. Он тоже улыбнулся в ответ, хотя она, разумеется, не могла этого видеть.

– Совершенно верно, Людмила. Помните наш разговор о зонах сейсмической неустойчивости?

– Что, решили изучать сейсмологию? – Теперь в ее голосе уже отчетливо слышались озорные нотки.

Егорову захотелось сказать что-нибудь приятное и остроумное в ответ.

– Верно. И хочу пригласить вас в качестве репетитора.

– Да?! Но учтите, я дорого беру, – весело ответила Людмила, и Егоров остро пожалел, что не видит сейчас ее лица.

– Как-нибудь сочтемся.

Фраза прозвучала как признание. Правда, лишь в том случае, если отнестись к ней серьезно. Но именно такой смысл и вкладывал в нее Егоров.

– Хорошо, – ответила Людмила после паузы. Ее голос вновь изменился. Веселость исчезла, тон стал нежным и… многообещающим. – Так что вас интересует, Андрей Геннадьевич?

– Участки тектонических разломов на шельфе Тихого и Индийского океанов с точной привязкой к географическим координатам.

Людмила на несколько секунд задумалась:

– Если хотите, я могу составить подробную карту.

Карта возможных мишеней террористов! Как раз то, что нужно!

– Отлично! – не сдержал он своего восторга. – Когда мне заехать?

– Позвоните мне завтра.

«Но сегодня мы можем встретиться просто так!» – хотел возразить Егоров, но не успел – Людмила уже положила трубку. Услышав сигнал отбоя, он хотел тут же снова перезвонить ей, но после недолгого раздумья передумал. Она уже не девочка, чтобы сломя голову бросаться на свидание по первому звонку. Ей нужно время, чтобы принять решение. Не стоит торопить события.

* * *

После внезапного звонка Егорова Людмила неожиданно поймала себя на мысли, что уже не раз думала о нем. Сначала ее занимал вопрос: ради чего полковник ФСБ приходил в институт. Она чувствовала, что в своих объяснениях он был не до конца откровенен. Во всем этом была какая-то интригующая тайна. Но постепенно от размышлений о цели визита Егорова она перешла к мыслям о нем самом. Андрей Егоров – красивое и звучное имя. Отчество «Геннадьевич» ей чем-то не нравилось и, вспоминая статного полковника, она всегда его опускала. Правда, представить, что в разговоре с ним она называет полковника по имени, было совершенно невозможно. Хотя в его устах ее собственное имя «Людмила» звучало абсолютно естественно. Да и ей самой было легко и просто с ним разговаривать. Сами собой исчезали робость и скованность, всякий раз испытываемые ею при общении с мужчинами, с которыми ее знакомили подруги, решившие непременно устроить ее личную жизнь. Людмила вздохнула. Очевидно, дело в том, что речь шла о теме, на которую она готова была говорить часами. Хотя Егоров так ничего и не понял в тех научных выкладках, которые она пыталась ему объяснить. Но ведь они говорили не только о работе, тут же поправила себя Людмила. А когда возвращались из лицея, после знакомства Андрея с Толиком, вовсе не касались научных тем.

Вспомнив о сыне, Людмила забеспокоилась. Он уже давно должен был прийти из лицея, но почему-то не звонит. Надо узнать, как он отучился, и сказать, чтобы обязательно садился за уроки. Она придвинула к себе телефон и набрала домашний номер. Прошло никак не меньше минуты, но в трубке раздавались одни протяжные гудки. Конечно, убежал во двор и играет с мальчишками, а об уроках и не думает. Через час Людмила снова перезвонила домой, но Толик опять не ответил. Она забеспокоилась всерьез. Да где же он?! Отправился в гости к кому-нибудь из школьных товарищей? Но она приучила сына в этом случае сначала спрашивать разрешения или по крайней мере ставить ее в известность, и он всегда придерживался этого правила.

Людмила с трудом досидела в кабинете оставшиеся часы – благо до конца рабочего дня оставалось не так уж много времени. Прежде чем уйти, еще раз набрала домашний номер – уже в пятый раз за сегодняшний день, но не услышала ничего, кроме все тех же длинных гудков. Швырнув на аппарат бесполезную трубку, она выбежала из кабинета и как на грех столкнулась в коридоре с научным секретарем института.

– Людмила Викторовна, вы уже уходите? – удивился он. – А я хотел обсудить с вами один вопрос.

– Может быть, завтра, Андрей Сергеевич? – Людмила умоляюще взглянула в лицо профессора. – Сегодня я очень спешу.

– Что-нибудь дома? С сыном неприятности? – участливо спросил он.

– Все в порядке, – поспешно ответила Людмила. – Просто сегодня мне надо быть дома пораньше.

– Личные дела. Понимаю. – Андрей Сергеевич улыбнулся. – И честно скажу: очень рад за вас…

Он еще что-то говорил, но Людмила больше не слушала. Тревога за сына вытеснила из ее головы все прочие мысли.

Когда она выбежала из института, порыв налетевшего ветра растрепал ей прическу. Но Людмила даже не подумала поправить волосы. На улице потемнело. Похоже, собирался дождь. Может быть, даже первая летняя гроза. А пока ветер гонял по мостовой клубы дорожной пыли. Хмурое небо и поднявшийся ветер обострили поселившуюся в душе тревогу. Прикрыв глаза от пыли, Людмила заспешила к троллейбусной остановке.

Троллейбуса не было каких-нибудь пять минут, но Людмиле показалось, что она ждет его целую вечность. Как всегда, в конце рабочего дня в салоне было тесно, но сейчас она готова была вынести любую давку, лишь бы скорее добраться домой и выяснить, что же случилось с сыном. А в том, что с Толиком именно что-то случилось, Людмила уже не сомневалась. К счастью, протискиваться к выходу не пришлось. Возле метро выходили практически все. Подхваченная толпой пассажиров Людмила выбралась из троллейбуса и почти сразу услышала за спиной.

– Людмила Викторовна.

«Еще кто-то из коллег», – раздраженно подумала она, но, оглянувшись, увидела перед собой совершенно незнакомого мужчину в строгом черном костюме, белой рубашке и темном галстуке. Она тут же вспомнила, что видела его на остановке, когда ждала троллейбус. Своим официальным видом госслужащего он выделялся среди остальных пассажиров, наверное, поэтому она обратила на него внимание. Хотя там он не пытался заговорить и даже не подходил к ней.

– Федеральная служба безопасности. Главное управление по надзору за оборонными научно-техническими разработками стратегического значения, – незнакомец на мгновение вынул бордово-красную корочку с лаконичной надписью «удостоверение» и, не раскрывая ее, опустил обратно в нагрудный карман. – У нас к вам конфиденциальный разговор. Прошу за мной.

Это было так неожиданно, что Людмила совершенно растерялась и уже готова была последовать за ним, но, вспомнив о Толике, остановилась.

– Вы знаете, сейчас я очень спешу к сыну, – призналась она. – Поэтому давайте переговорим в другой раз.

– Речь как раз идет о вашем сыне, Людмила Викторовна.

– Что? – Людмила решила, что ослышалась.

– О вашем сыне, – повторил незнакомец.

– О боже! Что с ним?!

– С ним все в порядке. Прошу.

Фээсбэшник указал рукой в сторону разбитого возле станции метро небольшого сквера и, нисколько не сомневаясь, что она последует за ним, направился туда. Заметив пустующую скамейку, которую только что освободили парень с девушкой, напуганные приближением дождя, он остановился.

– Давайте присядем.

Людмила покорно села. Незнакомец устроился рядом и, повернувшись к ней вполоборота, сказал:

– Полковник Егоров характеризует вас как высококвалифицированного специалиста. Поэтому мы приняли решение обратиться к вам. Нам нужна ваша помощь, Людмила Викторовна.

Егоров? Помощь? Людмила ничего не понимала. Разве она отказывалась помочь? И при чем тут ее сын?

А мужчина тем временем продолжал:

– Как я понял, вы изучаете землетрясения?

Людмила, соглашаясь, качнула головой.

– Так вот, нас интересуют доступные участки земной коры, где взрыв тысячемегатонного ядерного заряда вызовет мощное землетрясение в Соединенных Штатах.

– Какое землетрясение? – опешила она. – Где мой сын?!

Фээсбэшник поморщился:

– Прекратите истерику, Людмила Викторовна, и выслушайте меня. Предупреждаю: эти сведения совершенно секретны. Поэтому все, что я сейчас скажу, должно остаться сугубо между нами. В основе военной безопасности России лежит принцип нанесения адекватного ответного удара по любому потенциальному агрессору, в первую очередь по США как самой мощной ядерной державе. В перспективе в качестве сил ядерного сдерживания планируется использовать ядерный заряд мощностью в тысячу мегатонн, взрыв которого вызвал бы глобальное землетрясение на территории Соединенных Штатов. Однако в своем рапорте, который полковник Егоров написал после встречи с вами, он отметил, что нужный эффект будет достигнут лишь в том случае, если взрыв произойдет на месте разлома земной коры. Поэтому мы и обратились к вам как признанному специалисту в своей области, чтобы вы указали такое место. И еще одно непременное условие: оно должно находиться в Тихом океане, чтобы можно было доставить туда заряд морским путем.

Людмила округлила глаза от ужаса. Все, что она сейчас услышала, выглядело совершенно немыслимо.

– Вы что, хотите устроить в Америке землетрясение?

Мужчина снова поморщился:

– Разумеется, нет. Речь идет лишь об ударе возмездия в случае развязывания Соединенными Штатами ядерной войны. А в нынешних условиях возможность искусственного землетрясения – это гарантия спокойствия и безопасности в мире. Но мы отвлеклись. Надеюсь, Людмила Викторовна, вы понимаете степень возложенной на вас ответственности. Своей ошибкой, вольной или невольной, вы поставите под угрозу безопасность всей страны. Обращаясь к вам, мы должны были исключить возможность любого воздействия на вас со стороны потенциальных противников. Поэтому с этого момента вы и ваш сын будете круглосуточно находиться под нашей защитой. О вашем сыне мы уже позаботились, поместив его в безопасное место, под надежную охрану наших людей. Как только…

– Так вы похитили моего сына?! – догадалась Людмила. – Как вы могли?!

– Не похитили, а взяли под охрану, – перебил ее фээсбэшник. – Для его же собственной безопасности. Кстати, он передавал вам привет.

Фээсбэшник улыбнулся. Возможно, кто-то считал его улыбку мужественной, но Людмиле она показалась отвратительной. С той же мерзкой улыбкой он достал из кармана мобильный телефон, куда-то позвонил и, дождавшись ответа, произнес:

– Алло, Алевтина Васильевна, как чувствует себя ваш подопечный?

У Людмилы защемило сердце. Это же о ее сыне!

– …Недавно поужинал и теперь смотрит боевик? – уточнил фээсбэшник. – Будьте добры, передайте ему трубочку. С ним хочет поговорить мать.

Людмила дрожащей рукой прижала к уху протянутый ей телефон и спустя несколько секунд услышала родной, самый любимый голос:

– Алло, мамочка! Что происходит? Когда ты меня отсюда заберешь?

– Толя! Я… – сбиваясь от волнения, выкрикнула она в трубку, но фээсбэшник не дал ей закончить фразу.

Невероятно быстрым движением он выхватил у нее телефон и спрятал обратно в карман.

– Как видите, с вашим сыном все в порядке. Как только вы укажете район, где должен находиться эпицентр взрыва, инициирующего землетрясение в США, мы немедленно возвратим вам ребенка. Так что, чем быстрее вы дадите ответ, тем скорее увидитесь с сыном.

Людмила в отчаянии замотала головой:

– Но нужно сделать расчеты, сравнить карты зон сейсмической неустойчивости. Все это требует времени. Возможно, нескольких дней или даже недель…

– Два дня! – отрезал фээсбэшник. – Через два дня я приду за ответом.

– Послушайте, отпустите сына, – взмолилась Людмила. – Зачем он вам? Я же сказала, что все сделаю.

Она попыталась схватить мужчину за лацканы пиджака, но он ловко перехватил ее руки. Людмила сморщилась от боли – у фээсбэшника оказалась просто железная хватка.

– Вам поручено задание государственной важности, – сурово произнес он. – Мы не можем рисковать. Ответ, подчеркиваю, точный ответ, должен быть дан в строго обозначенный срок. Надеюсь, вы понимаете, что ваш сын – это залог того, что вы не допустите ошибки в своих расчетах.

– Залог? – переспросила Людмила. – Вы взяли моего сына в заложники, чтобы я сделала для вас эти расчеты? Какой же вы офицер?! Вы просто бандит!

Она размахнулась, чтобы влепить негодяю пощечину. Но, опередив ее, он ткнул ее согнутым пальцем в живот. У Людмилы перехватило дыхание, перед глазами поплыли темные круги. Она непременно упала бы со скамьи, если бы фээсбэшник не обхватил ее за плечи.

– А теперь послушайте меня, – придвинувшись, сердито зашептал он ей в ухо. – Порой нам приходится действовать довольно грубо. Но такова государственная необходимость. А вы, вместо того чтобы критиковать наши методы, лучше подумайте о собственном сыне и о себе. У вас будет целая ночь впереди. Надеюсь, вы поймете, что самым лучшим для сына и для вас будет точно и в срок выполнить данное вам поручение. Предупреждаю: это задание строго секретно. О том, чем вы будете заниматься, не должны знать ни ваши знакомые, ни сослуживцы, ни даже мои коллеги из службы госбезопасности. Никто, ни один человек. Если вы нарушите данное требование и хотя бы кому-нибудь проговоритесь о своей работе, не говоря уже о сознательном распространении доверенной вам информации, то больше никогда не увидите своего сына. Вам все ясно, Людмила Викторовна?

Людмила кивнула. Да, она все поняла. Да, она сделает необходимые расчеты, определив место, где ядерный взрыв приведет к землетрясению в США. Но каков лицемер Егоров! Как он обстоятельно расспрашивал ее о последствиях взрыва тысячемегатонной ядерной бомбы, а сам в это время искал способ ее шантажировать. А она, дура, сама познакомила его с Толиком!

– Не слышу ответа! – оборвал фээсбэшник ход ее мыслей.

– Ясно, – через силу выдавила Людмила.

– Наши люди будут постоянно наблюдать за вами, в том числе и на работе. Так что имейте в виду, мы сможем контролировать каждый ваш шаг. Помните об этом.

С этими словами фээсбэшник поднялся со скамьи и, выйдя из сквера, смешался с кружащей возле метро толпой. Людмила даже не заметила, куда он делся. Она осталась одна. Одинокая и никому не нужная. Даже Егоров, который, чего скрывать, понравился ей, подло использовал ее. От жалости к самой себе на глазах женщины выступили слезы, и она закрыла лицо руками. Все они одинаково жестокие и бессердечные. Это же надо, похитить ребенка, чтобы заставить ее выполнить их гнусное задание! Мысль о сыне пронзила женщине сердце. Как он?! Что с ним?! Надо было что-то делать, но Людмила совершенно не представляла, что ей предпринять. Она с трудом встала со скамейки и медленно побрела к метро. В небе, над головой, раздался оглушительный раскат грома, а на землю упали первые капли дождя. Гроза неумолимо надвигалась.

* * *

На следующий день, как они и договорились, Егоров набрал телефонный номер. Он ощутимо волновался. Причин для волнения было по крайней мере две: обещанная Людмилой карта тектонических разломов и возможность снова услышать ее голос. Причем Егоров не мог с уверенностью сказать, какая из них является определяющей.

– Алло, Людмила Викторовна! Это Егоров! – радостно воскликнул он.

Молчание. И после паузы.

– Я узнала.

Совершенно бесцветный голос. В первый момент Егорову даже показалось, что он разговаривает с другой женщиной.

– У вас неприятности? Что-то случилось?

– У меня все в порядке. Я работаю над вашим заданием.

Ни шуток, ни эмоций – ничего. Словно она не живой человек, а робот. Да что с ней, черт возьми?!

– Людмила, вы никуда не собираетесь уходить? Я сейчас приеду!

– В этом нет необходимости. Я все помню.

Короткие гудки отбоя.

Озадаченный Егоров повесил трубку. Она не хочет с ним ни встречаться, ни разговаривать. Что же такое произошло с момента их вчерашнего телефонного разговора, что заставило Людмилу переменить свое отношение к нему? У него-то как раз ничего. Весь день был на службе, вечером поехал домой, утром снова на службу. Разве что Мальцев сообщил из Краснознаменска, что Ракитин наконец пришел в себя. Все это текущая работа, которая не имеет к Людмиле никакого отношения. Это у нее что-то случилось! Как она сказала: «нет необходимости». Что она имела в виду и о чем она помнит?

Егоров вспомнил допрос одного из главарей афганских моджахедов, которому перед этим ввели дозу «сыворотки правды». Тот отвечал тем же механическим голосом. Во всяком случае, тембр и интонация были очень похожи. Но предположение, что Людмила – кандидат наук и старший научный сотрудник института находится под действием психотропных препаратов или, отправляясь в институт, накачалась наркотиками, выглядело просто абсурдным.

Еще минуту Егоров сидел неподвижно, размышляя над странным поведением Людмилы, потом решительно встал из-за стола. Нет! Нельзя оставаться безучастным. Что бы она ни говорила, он должен выяснить, что с ней происходит.

Через полчаса, почти рекордное для Москвы время, он уже подъезжал к Институту физики Земли на Большой Грузинской. Вахтер оказался другой, и Егоров, чтобы пресечь его вопрос о цели визита, на ходу достал из кармана служебное удостоверение и, не останавливаясь, прошел мимо. Он хорошо помнил путь, который проделал вместе с Людмилой, и сейчас без труда отыскал кабинет с табличкой «Морозова Л.В.». Дверь оказалась заперта, хотя из кабинета доносилось пощелкивание компьютерной клавиатуры и шум вентилятора системного блока.

Егоров настойчиво постучал.

– Людмила Викторовна, пожалуйста, откройте. Я знаю, что вы здесь.

Ему пришлось довольно долго ждать, прежде чем женщина решилась наконец открыть дверь.

– Что вам нужно? – спросила она, остановившись на пороге и не приглашая его войти.

Егоров растерялся, пораженный ее внешним видом. Людмила выглядела просто ужасно. Лицо осунулось, под глазами залегли темные круги. Она выглядела так, словно провела всю ночь без сна. И еще от нее или из кабинета исходил какой-то странный запах, и это точно не был запах парфюма. В следующее мгновение Егоров узнал его: «Валерьянка!»

– Что-то с Толиком?! – Егоров больше ничего не мог предположить, из-за чего она может так переживать.

Людмила дернулась, словно от пощечины. Лицо ее перекосила гримаса отчаяния, а глаза полыхнули такой ненавистью, что Егорову стало не по себе.

– Как вы… можете? – дрожащим голосом произнесла она. – Уйдите! Я не могу вас видеть!

Дверь перед лицом Егорова резко захлопнулась. В полном недоумении он постучал еще раз, а когда, так и не дождавшись ответа, приложил к запертой двери ухо, то услышал доносящиеся из кабинета приглушенные рыдания. Егорову стало окончательно ясно, что, пока Людмила не придет в себя, добиться от нее каких бы то ни было объяснений будет невозможно. В глубокой задумчивости он вернулся к машине. Насколько он успел узнать Людмилу, она не походила на женщину, закатывающую истерики ради сиюминутных капризов. Причина ее подавленного состояния должна была быть более чем серьезна. И эта причина как-то связана с ним или… его последней просьбой. «Как вы можете? Я не могу вас видеть!» – просто так такими словами не бросаются. Егорову и раньше приходилось сталкиваться с негативным отношением граждан к органам госбезопасности и к себе лично как представителю этих органов. Но еще никогда такое отношение не выражалось в столь категоричной форме. Из глубины сознания вынырнула тревожная мысль. В первый момент она показалась ему настолько нелепой, что он отогнал ее от себя. Но мысль продолжала упорно крутиться в мозгу. Егоров понял, что не сможет выбросить ее из головы, пока не убедится в обратном. Он запустил двигатель и, газанув сильнее, чем следовало, сорвался с места.

В этот раз машин перед лицеем не было вовсе. Очевидно, уроки еще не закончились, и родители не спешили забрать своих чад, хотя в просторном вестибюле, перед раздевалкой, носилось несколько мальчишек и девчонок. К удивлению Егорова, ни пожилая вахтерша, ни плечистый охранник в новеньком черном комбинезоне не пытались утихомирить расшалившихся детей. Зато к его появлению вахтерша отнеслась весьма настороженно.

– Вы к кому, мужчина? – строго спросила она.

Егоров решил проверить собственное предположение.

– К директору.

– Второй этаж, – сообщила вахтерша, сразу потеряв к нему интерес. Очевидно, приходящие к директору посетители были у нее вне подозрений.

Убедившись, что в лицей может попасть практически любой человек, Егоров поднялся на второй этаж. Директора на месте не оказалось, и кабинет был закрыт. Сегодня ему определенно «везло». Егоров покрутил головой и, увидев приоткрытую дверь с табличкой «Завуч», вошел туда. Завучем оказалась сухощавая немолодая женщина в строгих очках и строгом костюме.

– Слушаю вас, – сказала она в ответ на приветствие.

Голос женщины оказался под стать ей, таким же строгим. Егоров решил, что ученики наверняка побаиваются ее.

Он извлек свое служебное удостоверение:

– Полковник Егоров, Федеральная служба безопасности.

Если завуча и удивил визит полковника ФСБ, то внешне это никак не проявилось.

– Мне нужно поговорить с классным руководителем Анатолия Морозова, – объяснил цель своего прихода Егоров. – Но я не знаю, в каком классе он учится.

Женщина ничего не стала уточнять, лишь понимающе кивнула и повернулась к своему столу. Егоров предположил, что она сейчас достанет какую-нибудь папку с пофамильными списками всех учеников, но вместо этого она включила настольный компьютер и на удивление ловко для своего возраста защелкала пальцами по клавиатуре.

– Сколько лет мальчику?

– Десять, – быстро ответил Егоров и тут же поправился. – Около десяти.

– Значит, младшие классы, – уточнила завуч и, выведя на экран список очередного класса, объявила. – Морозов Толя, третий «Б». Учительница Попова Ольга Владимировна. Они занимаются в четвертом кабинете. Сейчас как раз перемена. Так что поспешите.

Дверь четвертого кабинета оказалась распахнута настежь. Чтобы прочитать номер, Егорову пришлось даже немного прикрыть ее. В классе стоял обычный для перемены шум. Ученики что-то оживленно обсуждали между собой, в то время как их учительница старалась повесить на доску физическую карту полушарий. Карта была слишком большой. С первого взгляда на нее Егорову стало понятно, что в одиночку учительнице с ней не справиться.

Он поспешно вошел в кабинет.

– Давайте я вам помогу, Ольга Владимировна.

– Вот спасибо, – обрадовалась учительница и, пока Егоров поддерживал карту, ловко закрепила ее в прикрученных к классной доске специальных зажимах.

Повесив карту, она обратила внимание на Егорова.

– Вы ко мне?

– К вам, Ольга Владимировна. – Егоров показал свое служебное удостоверение и, оглянувшись на детей, которые с любопытством смотрели на него, предложил: – Давайте выйдем в коридор.

– Но у меня сейчас урок, – возразила учительница.

– Я отниму у вас всего пару минут, не больше, – пообещал Егоров.

– Ну, хорошо, – согласилась учительница и, выйдя вместе с ним из класса, спросила: – Так что вас интересует?

– Толя Морозов учится в вашем классе?

– Да. Только сегодня он не пришел. Наверное, заболел.

Ужасное предположение получило первое подтверждение.

– А вчера как он себя чувствовал?

– Абсолютно нормально. Но вы ведь знаете, как бывает с мальчишками. Набегаются на улице, вспотеют, а потом продует на сквозняке. Вот вам и простуда.

Егоров покачал головой. Из-за обычной простуды сына Людмила не стала бы так переживать и, уж конечно, не стала бы обвинять его в болезни ребенка.

– Ольга Владимировна, а с кем из одноклассников дружит Морозов?

– С Димой, Вовой и еще, пожалуй, с Кириллом.

– Вы не запомнили, они вчера вместе уходили из школы?

Учительница развела руками:

– Честно скажу: не обратила внимания. Но можно спросить у ребят.

– Будьте добры, пригласите их.

Тревога Егорова передалась ей.

– А что? Что-то случилось? – с волнением спросила учительница.

– Я как раз пытаюсь это выяснить, – честно ответил Егоров.

Ольга Владимировна зашла в класс и через несколько секунд вернулась с тремя мальчишками.

– Скажите, ребята, вы дружите с Толей Морозовым? – обратился к ним Егоров.

Тот из мальчишек, кто был ниже всех ростом, энергично кивнул взлохмаченной головой.

– Дружим.

– Из школы вместе уходите?

– Когда как.

Егоров наклонился к ребенку, чтобы видеть его глаза.

– А вчера?

Но тот и не думал запираться.

– Вчера мы с Димкой раньше ушли, а Толька с Кириллом остался.

– Не, – вступил в разговор Кирилл. – Он следом за вами уехал.

– Уехал? На чем.

– За ним какая-то тетка приехала на машине. Вроде с его матерью работает. Он с ней и уехал.

У Егорова все сжалось внутри.

– А что за машина, ты разглядел?

– Да, обыкновенная. – Кирилл пренебрежительно прищурился. – Серебристый «Мицубиси». Этот, как его, «Лансер».

Егоров скрипнул зубами. Макоева! Опять она! Все окончательно встало на свои места: слежка, похищение ребенка, шантаж, состояние Людмилы. Поражала только дерзость террористов, решивших использовать данные Института физики Земли для определения места подрыва ядерного заряда.

– Спасибо, ребята, – поблагодарил он учеников и быстро зашагал прочь.

– Это все? – удивилась Ольга Владимировна.

Егоров остановился:

– Да. У меня больше нет вопросов.

Беседа заняла чуть больше полутора минут. Как он и обещал.

К разговору с Людмилой требовалось подготовиться, поэтому, прежде чем вернуться в Институт физики Земли, Егоров заехал на Лубянку. Машин на улицах во второй половине дня заметно прибавилось, и он очень опасался, что, пока будет ехать, Людмила уже уйдет. Ее кабинет оказался заперт, но женщина была на месте – за дверью слышался шум работающего компьютера. Егоров не стал стучать, а вместо этого достал одолженный в оперативно-техническом отделе комплект универсальных отмычек, без труда выбрал нужную и с первого же поворота открыл запертую дверь – замки на дверях кабинетов научных сотрудников не отличались особой сложностью.

Людмила сидела за компьютером, напряженно глядя в экран. Она так увлеклась своими вычислениями, что заметила Егорова, только когда он подошел к ней. Глаза женщины полыхнули гневом.

– Опять вы?! Но как вы вошли?! Я же заперла…

Не дав ей договорить, Егоров прижал палец к губам, и Людмила, несмотря на свое возмущение, сразу замолчала. Тогда он достал детектор радиопередающих микрофонов, также позаимствованный в техническом отделе, и, включив его, быстро провел вдоль тела сидящей на стуле женщины, потом также основательно обследовал ее рабочий стол и убранную в ящик дамскую сумочку. Однако детектор остался глух – среди вещей Людмилы «жучков» не оказалось.

– Что все это значит? – сердито спросила она, когда он убрал детектор в карман.

Егоров присел на край соседнего стола.

– Сейчас я вам объясню. А если в чем-то ошибусь, вы меня поправьте. Вчера ваш сын после школы не вернулся домой. Его похитила прямо возле лицея чеченская, точнее международная террористка Эльза Макоева. Она представилась вашей знакомой, посадила Толю к себе в машину и увезла. После этого вам позвонили… Хотя нет, остановили на улице, когда вы возвращались домой. Кто: мужчина или женщина?!

Людмила всхлипнула:

– Мужчина… Ваш коллега из ФСБ.

Егоров вскочил на ноги:

– Кто?!

– Ваш коллега, – повторила Людмила. – Из управления по надзору за оборонными научно-техническими разработками.

Егорову все стало ясно. Он никак не мог понять причину внезапной враждебности Людмилы. А она решила, что он причастен к похищению ее сына. Вернее, террористы убедили ее в этом. Действительно, их дерзость не имеет границ!

Опустившись на корточки возле Людмилы, Егоров бережно взял в руки ее ладонь.

– В структуре органов госбезопасности нет и никогда не было такого управления. А человек, который отрекомендовался сотрудником этого управления, не имеет никакого отношения к ФСБ. Он главарь диверсионно-террористической группы, готовящей, без преувеличения, самый страшный за всю историю человечества террористический акт – взрыв тысячемегатонного ядерного заряда, захваченного его сообщниками. Что он потребовал от вас в обмен на жизнь вашего сына? Указать места, где такой взрыв вызовет сдвиг тектонических плит, что приведет к мегаземлетрясению, о котором вы меня предупреждали?

Людмила покачала головой:

– Только одно место, чтобы устроить землетрясение в США. – Она с надеждой посмотрела на Егорова. – Андрей Геннадьевич, я не знаю, что мне делать. Они же убьют Толика, если я не…. Не сделаю того, что им нужно.

– Я не позволю им этого, – твердо произнес Егоров. – Я спасу твоего сына. Ты веришь мне?

Вместо ответа Людмила лишь слабо кивнула. Потом ее губы задрожали, на глазах выступили слезы, она несколько раз моргнула и, уронив голову на плечо Егорову, жалобно зарыдала.

* * *

Вооружившись карандашом, Егоров примерился к расстеленной на овальном столе в кабинете начальника антитеррористического управления карте Дальнего Востока, включавшей Камчатскую и Сахалинскую область, и обвел один из мелких островов Курильской гряды. При себе у него имелся компакт-диск со скачанными туда подробными электронными картами Дальнего Востока, а локальная сеть из установленных по периметру стола портативных компьютеров позволяла вывести нужное изображение на мониторы каждого из них. Но Егоров решил, что его объяснения на типографской карте будут выглядеть более наглядно.

– Остров Мушир, – пояснил он. – Он же остров Дальний. Людмила Морозова сообщит похитителям своего сына координаты этого острова, как координаты вычисленного ею места, где взрыв тысячемегатонного ядерного заряда вызовет катастрофическое землетрясение на американском континенте. Получив эти сведения, захватившие «Зодиак» террористы направят судно с «Зодиаком» к острову, где уже должны находиться подразделения морского спецназа. – Егоров сделал паузу и продолжал: – Чтобы исключить возможность утечки информации, я предлагаю не оповещать о предстоящей операции командование Вооруженных сил и Главный штаб ВМФ, поручив уничтожение захвативших «Зодиак» террористов нашим спецподразделениям, в частности морскому отделению «Альфы», имеющему опыт освобождения захваченных террористами гражданских судов.

Генерал Локтионов с сомнением покачал головой:

– Насколько мне известно, освобождать морские суда нашим бойцам как раз и не приходилось.

– Разрешите, товарищ генерал? – спросил со своего места Александр Ватутин, явившийся на доклад к начальнику управления вместе с Егоровым. В повседневной военной форме, надетой вместо привычного десантного комбинезона, он чувствовал себя неуютно, из-за чего держался несколько напряженно. – В прошлом году «Альфа» проводила на Дальнем Востоке специальные учения. По сценарию учений террористы захватывали морской паром, взяв в заложники команду и пассажиров, а наши ребята его освобождали. Все бойцы действовали быстро и эффективно, за несколько минут обезвредили всех «террористов», не потеряв при этом ни одного заложника. Я говорю это со всей ответственностью, потому что сам выступал в роли главаря «террористов».

– Олег Николаевич, – вставил Егоров. – Александр не упомянул о том, что эти учения проходили в Охотском море, а штурм и освобождение захваченного террористами парома – в бухте острова Дальний. Так что альфовцы прекрасно знают этот район Курил и, что особенно важно для будущей операции, сам остров.

– Что он собой представляет? – спросил Локтионов, обращаясь к Ватутину.

– Небольшой скалистый островок, около пяти километров в поперечнике, с цепью горных вершин в северо-западной части, – начал вспоминать Ватутин. – С противоположной стороны имеется широкая бухта, пригодная для захода и стоянки судов.

Пока он давал свои объяснения, Егоров вставил в ближайший компьютер приготовленный компакт-диск и, отыскав среди множества файлов крупномасштабную карту острова, вывел ее на экран. Аналогичные изображения автоматически возникли на остальных мониторах. Но Ватутин уже исчерпал свои познания об острове, который видел только с палубы условно захваченного парома, и замолчал.

– Остров вулканического происхождения, – пришел ему на помощь Егоров. – Находится в сейсмически активной зоне. Его бухта – это заполнившийся водой кратер поднявшегося со дна моря вулкана, образовавшего остров. Так что сведения о нем, которые Людмила Морозова представит террористам, не должны вызвать у них сомнений. Для пущей убедительности она передаст террористам свои расчеты, подтверждающие вывод о неизбежности сильнейшего землетрясения в Северной Америке в случае взрыва в бухте острова тысячемегатонного ядерного заряда.

Локтионов остро взглянул на Егорова:

– А каковы реальные последствия взрыва?

В кабинете повисла напряженная тишина. Ватутин обернулся к Егорову, удивленный его молчанием. Но чтобы озвучить то, что показала Людмила на своем мониторе, смоделировав последствия тысячемегатонного термоядерного взрыва на острове Мушир, требовалось изрядное мужество. Однако молчать бесконечно было нельзя, и Егоров, глядя в экран, медленно произнес.

– Землетрясение мощностью от девяти до десяти баллов на Курилах, Камчатке, Сахалине, в Приморском и Хабаровском крае, Японии, на Корейском полуострове и в Восточном Китае. Причем, по прогнозам Людмилы Морозовой, сила толчков в четырехсотмильной зоне вокруг эпицентра взрыва, куда попадает большая часть Курильских островов, южная часть Сахалина и северная часть острова Хоккайдо, может достигать запредельных значений.

На созданной Людмилой компьютерной модели в зону сплошных разрушений попали десятки городов, таких как Южно-Сахалинск и японский мегаполис Саппоро, а также сотни мелких населенных пунктов. В случае взрыва ядерного заряда «Зодиака» и последующего землетрясения они должны были превратиться в прах вместе со всеми жителями. Егоров не стал перечислять названия городов, которым грозило полное разрушение. Но Локтионов и без его слов понял масштаб последствий термоядерной катастрофы.

– Но это же огромные жертвы! – взволнованно воскликнул он. – Тысячи… Да, какие тысячи! Миллионы людей! И ты надеешься получить одобрение своему плану у руководства?!

– Олег Николаевич, – оторвавшись от монитора, Егоров прямо взглянул в глаза начальнику управления. – Если террористы взорвут ядерный заряд «Зодиака» в любом российском, азиатском, американском или европейском порту, последствия будут не менее страшные. И если их не остановить, они это сделают! – с нажимом добавил он. – А сейчас у нас есть реальный шанс уничтожить террористов и отбить у них «Зодиак». Да, план рискованный. Но это единственная возможность предотвратить подготовленный ими ядерный взрыв. Поэтому я настаиваю на том, чтобы вы доложили мои предложения руководству.

Локтионов нахмурился. Его губы сжались в тонкую линию. Егоров отлично представлял себе состояние начальника управления, который, отбросив эмоции, пытался трезво оценить предложенное решение. Иного решения, по мнению Егорова, не существовало, поэтому он терпеливо ждал ответа генерала. Прошло не меньше минуты, прежде чем Локтионов снова заговорил:

– С учетом степени угрозы, которую представляют захватившие «Зодиак» террористы, кое-кто может высказать предложение уничтожить судно террористов вместе с «Зодиаком» массированным ракетно-бомбовым ударом.

– Это не выход! – убежденно возразил Егоров. – Террористы погрузили спутник не на маломерный катер. Наверняка они установили «Зодиак» на крупнотоннажное морское судно. Сразу уничтожить такое судно даже при одновременном попадании нескольких крылатых ракет не удастся. Кто даст гарантию, что за то время, пока оно будет находиться на плаву, террористы не успеют взорвать «Зодиак»?

– А ты можешь дать гарантию, что террористы не взорвут «Зодиак» во время штурма их судна? – в свою очередь спросил у него Локтионов.

– Нет, – честно ответил Егоров. – Именно поэтому я прошу включить меня в состав штурмовой группы.

* * *

Хасан не заметил в поведении Морозовой ничего подозрительного. Он проследил за ней дважды: первый раз на следующее утро после состоявшегося накануне разговора подстерег возле метро, когда она отправилась на работу, и затем вечером, когда она возвращалась обратно. Женщина выглядела так, как и должна выглядеть мать, у которой похитили единственного сына, испуганной и подавленной. Он подошел довольно близко к ней, даже сумел заглянуть в лицо: осунувшееся, небось рыдала всю ночь над своим сыночком, и, что выглядело еще более убедительно, ненакрашенное, но она его не заметила. Тем не менее он решил не останавливать ее на улице – неизвестно, как поведет себя перепуганная женщина, а позвонить ей на работу, тем более что ее сын назвал рабочий телефон своей матери.

На следующий день, когда Морозова, по расчетам Хасана, уже должна была прийти на работу, он позвонил ей с уличного телефона-автомата.

– Алло? – раздался в трубке взволнованный голос. Похоже, она ждала его звонок.

– Людмила Викторовна? – на всякий случай спросил Хасан.

– Да, это я. Что с моим сыном?!

Она тоже узнала его. Тем лучше.

– С ним все в порядке. – Хасан улыбнулся. Морозова не могла видеть его лицо, зато должна была услышать изменившиеся интонации его голоса и понять, что он улыбается. – Сыт, здоров, правда, немного скучает по маме. Вы сможете забрать его, как только передадите нам свои расчеты, а наши эксперты проверят их достоверность. Мы же должны убедиться в том, что в ваши выводы не закралась ошибка.

– Нет! – категорично заявила женщина. – Я передам вам расчеты только в обмен на сына! Только в обмен! Вы поняли меня?!

Ее реакция оказалась вполне предсказуемой. Именно такого ответа ожидал Хасан и подготовился к нему. Тем более что в его распоряжении не было ни экспертов для проверки ее расчетов, ни времени на эту проверку.

– Хорошо, Людмила Викторовна, – после паузы, которая должна была продемонстрировать женщине его раздумье, ответил он. – Мы доверяем вашей квалификации и профессионализму, поэтому пойдем вам навстречу. Однако советую вам внимательно проверить свои расчеты, чтобы потом не пожалеть об ошибке.

Чтобы соответствовать легенде, слишком сильно давить на сейсмолога было нельзя. Оставалось надеяться, что она поймет заключенную в его словах угрозу. Но, похоже, она могла думать только о возвращении ребенка.

– Где я могу забрать сына?!

– Вы подготовили расчеты? – проигнорировав ее вопрос, спросил Хасан.

– Мне нужно еще три-четыре часа.

– Работайте. Ближе к вечеру я вам перезвоню. – Хасан разъединил связь. Место передачи он определил еще накануне. Но знать о нем раньше времени мамаше было совершенно незачем.

Повесив трубку, он вышел из телефонной кабинки. Мимо спешили по своим делам пешеходы. Никому из них не было до него никакого дела. Но элементарная осторожность разведчика подсказывала, что оставаться возле телефона-автомата опасно. Заметив в потоке проносящихся по улице автомобилей машину-такси, Хасан пересек тротуар и поднял руку. У таксиста оказалось отменное зрение. Он тотчас изменил направление и, ловко перестроившись в правый ряд, притерся к тротуару. Прежде чем сесть в машину, Хасан цепко оглянулся по сторонам. Равнодушные к его персоне прохожие все так же шагали мимо. Чутье подсказывало Хасану, что он чист – наблюдение за ним не ведется. Тем не менее, усевшись в такси, он не стал говорить адрес конспиративной квартиры, а назвал водителю ближайший из известных ему ориентиров.

– Преображенская площадь.

Таксист включил счетчик, и машина тронулась. Путь до Преображенской площади занял около получаса. Хасан несколько раз, как бы невзначай, взглянул в боковое зеркало заднего вида, но постоянно следующих за такси одних и тех же машин не обнаружил. Расплатившись с таксистом, он прошел пешком несколько кварталов, проверяя, нет ли «хвоста», и лишь после этого свернул к дому, где находилась конспиративная квартира. Квартира не шла ни в какое сравнение с жилищем Эльзы. Убогая, с двумя смежными комнатами, крохотной кухонькой, клетушка с такой же убогой мебелью. Но она обладала неоспоримым преимуществом – располагалась на первом этаже, что позволяло при необходимости уйти из нее не только через дверь, но и через окно.

Дверной звонок в квартире отсутствовал. Вместо него из стены торчали оборванные провода. Хасан постучал условным стуком, после чего открыл дверь собственным ключом. Эльза, выглянувшая на стук из комнаты, даже не поднялась с дивана, где привыкла валяться, обложившись журналами для женщин. На ее месте он не был бы так беспечен. Хасан аккуратно запер дверь и прошел в комнату, где в углу, на тюфяке, лежал прикованный наручниками к батарее мальчишка. Глаза его были закрыты, в углу рта засохла выступившая на губах пена.

– Что с ним? – обеспокоенно спросил Хасан.

Эльза беспечно махнула рукой и, потянувшись, словно сытая кошка, ответила:

– Отрубился после укола. К вечеру оклемается.

Хасан бросился к пленнику. Не хватало еще, чтобы чеченка, не рассчитав с дозировкой, прикончила мальчишку! Тогда передача сорвется, а это уже поставит под угрозу всю операцию! Но опасения оказались напрасны. Хасан нащупал на шее мальчишки пульс, а наклонившись к его лицу, уловил ритмичное дыхание. Ребенок просто спал.

– Сколько ты ему ввела? – все же поинтересовался он.

– Два кубика, как ты и велел, – ответила Эльза.

Хасан расслабился:

– Сегодня отдадим его матери. Так что к вечеру он должен быть на ногах.

– Отдадим? – изумилась Эльза. Ее миндалевидные глаза округлились от удивления.

– Иначе она отказывается передать материалы, – пояснил свое решение Хасан.

– А как же… – чеченка бестолково захлопала ресницами. Она явно ничего не понимала.

Именно такие моменты наглядно демонстрировали его интеллектуальное превосходство. Хасан ободряюще улыбнулся:

– Не беспокойся. Я обо всем позаботился. Присмотри пока за мальчишкой, чтобы во сне не захлебнулся слюнями.

Слюни во рту у щенка давно высохли. Да и лежал он на боку, а не на спине, так что в принципе захлебнуться не мог. Но Хасан не хотел, чтобы Эльза отвлекала его во время ответственного дела. Подобрав валяющийся на полу школьный ранец, он прошел на кухню и плотно прикрыл за собой дверь.

В квартире стоял полумрак. Когда они поселились в этом жилище, Хасан первым делом задернул все окна плотными шторами и запретил Эльзе раздвигать их даже днем. На кухне штор не было, на окне висела лишь легкая занавеска, поэтому он заклеил оконные стекла газетами. Но здесь все равно было гораздо светлее, чем в комнатах. Расположившись за кухонным столом, Хасан разложил перед собой содержимое школьного рюкзака – тонкие тетради, несколько учебников и набитый карандашами и ручками клеенчатый пенал. Выбрав учебник русского языка, оказавшийся самой толстой книгой, Хасан взял бритвенное лезвие и уже приготовился вырезать страницы, но в последний момент передумал и засунул учебник обратно в рюкзак. Вместо учебника он взял в руки школьный пенал, взвесил его на ладони, потом расстегнул «молнию» и высыпал на кухонный стол сложенные туда карандаши и ручки. Как он и думал, пустой чехол оказался довольно вместительным.

* * *

Второй звонок раздался в 17.40, за двадцать минут до окончания рабочего дня. Людмила вздрогнула и испуганно взглянула на сидящего за соседним столом Егорова.

– То, что вы взволнованы, вполне естественно. – Он указал взглядом на продолжающий звонить телефон. – Ответьте.

Все звонки, идущие на рабочий телефон Людмилы, записывались на магнитофон. Тем не менее Егоров одновременно с ней снял трубку подключенного к линии параллельного аппарата.

– Алло? – услышал он через секунду.

Голос женщины предательски дрожал, но террористов это не должно было насторожить.

– Вы закончили расчеты, Людмила Викторовна? – с олимпийским спокойствием поинтересовался позвонивший.

Если не знать, о чем идет речь, можно было подумать, что кто-то из сотрудников института интересуется текущей работой. Но Егоров узнал голос террориста, требовавшего указать координаты эпицентра предполагаемого ядерного взрыва в обмен на похищенного сына Людмилы.

– Закончила! – поспешно ответила она. – Когда вы вернете мне ребенка?!

– Они у вас при себе? – пропустив ее вопрос мимо ушей, быстро спросил террорист. Несмотря на внешнее спокойствие, он тоже волновался.

– В компьютере.

– Сбросьте их на компакт-диск и привозите через час на Преображенскую площадь. Там и получите своего сына. Успеете?

Перехватив вопросительный взгляд Людмилы, Егоров кивнул. Его не обманул последний вопрос террориста, который в действительности был куда более коварен, чем мог показаться на первый взгляд. Чтобы добраться с Большой Грузинской до Преображенки одного часа более чем достаточно. А вот для того, чтобы подготовить там качественную засаду, отпущенного времени катастрофически мало. Вывод: если женщина попросит об отсрочке, значит, она действует по указке спецслужб.

– Я сейчас же выезжаю, – ответила Людмила.

Егоров поморщился. Про немедленный выезд говорить не следовало. По крайней мере, тогда можно было использовать весь отпущенный террористами час.

– До встречи, – объявил похититель, и сразу же из трубки донеслись гудки отбоя.

Егоров требовательно взглянул на Людмилу:

– Сколько вам понадобилось бы времени, чтобы скопировать на диск файлы со своими расчетами?

Женщина пожала плечами:

– Не знаю. Пять, может быть, десять минут.

В стрессовой ситуации спешка и суетливость только увеличивают продолжительность выполняемой работы. Поэтому мысленно Егоров склонялся к верхней границе названного Людмилой временного интервала. По сотовому телефону он соединился с Ватутиным.

– Преображенская площадь. Встреча через час.

– …Ясно. Выезжаем.

Командир альфовцев ответил не сразу. Очевидно, прикидывал резерв имеющегося времени. И он, и Егоров понимали, что «глаз» террористов уже может находиться на месте будущего контакта, наблюдая за обстановкой. Поэтому Ватутину необходимо было скрытно расположить там группу захвата и группы прикрытия, определить позиции своим наблюдателям и снайперам и главное – успеть сделать все это за отпущенный террористами час. Но из всех известных Егорову командиров подразделений «Альфы» Ватутин был единственным, кому он мог доверить эту задачу.

– Сейчас 17.44, – сообщил Егоров Людмиле, взглянув на часы. – Выйдете из института ровно через десять минут. Помните, что делать дальше?

– Да. Остановиться у края тротуара и поднять руку. Ко мне подъедет такси с номером три четверки…

– Не с номером, а написанном на борту телефоном вызова такси, который начинается на три четверки, – поправил ее Егоров. – За рулем будет наш сотрудник. Его зовут Валентин, фамилия Мальцев. Он отвезет вас на Преображенскую площадь. Я поеду следом в другой машине. На площади вас будут прикрывать бойцы «Альфы». Главное, никуда не уходите оттуда, пока похитители не вернут вам сына. – Он немного помолчал и, заглянув в глаза женщине, спросил: – Боитесь?

Людмила тяжело вздохнула:

– Лишь бы с Толиком ничего не случилось.

– Пока диск с расчетами у вас, похитители ему ничего не сделают.

Но такой ответ не очень-то успокоил Людмилу.

– А потом, когда я отдам им диск? – настойчиво спросила она. – Что тогда?

– Тогда из полезного агента вы превратитесь в нежелательного свидетеля, – честно ответил Егоров. – Поэтому не исключено, что, завладев диском, террористы попытаются вас убить.

Людмила едва заметно кивнула. И Егоров внезапно понял, что она была готова к такому ответу, хотя прежде он прямо не говорил об угрожающей ей опасности. Она тоже взглянула на наручные часы – маленькие круглые позолоченные часики на простом кожаном ремешке.

– Ладно. Я пошла.

Егоров по-иному взглянул на стоящую перед ним женщину. Чтобы так держаться, требовалась изрядная смелость.

– Людмила, мы сделаем все, чтобы защитить вас и вашего сына.

Остановившись у двери, женщина обернулась:

– Спасибо вам, Андрей Геннадьевич.

Она резко вдохнула, как вдыхает парашютист, прежде чем броситься в свистящую пустоту из распахнутого десантного люка, и вышла за дверь.

* * *

Нервно сжимая в руках сумочку, где лежал диск с расчетами подвижки Тихоокеанской тектонической плиты, обыкновенный компьютерный лазерный диск в прозрачной пластиковой коробке, оцененный террористами в жизнь ее сына, Людмила спустилась с институтского крыльца. Не глядя по сторонам, из-за чего чуть не налетела на проходящего мимо мужчину, она пересекла тротуар и вытянула руку, обозначив свое намерение остановить машину. Прежде из экономии она никогда не пользовалась услугами такси и водителей-частников и, если бы не подробный инструктаж Егорова, сейчас тоже отправилась бы на встречу с похитителями на метро.

Услышав скрип тормозов, Людмила вздрогнула. Прямо перед ней остановилась желтая машина такси с выведенными на боку крупными цифрами телефонного номера диспетчерской службы, начинающегося на три четверки. Та самая, про которую говорил Андрей. Людмила подошла к машине и открыла правую переднюю дверь.

– Вы Валентин? – спросила она у водителя, парня в джинсовой рубашке с небрежно закатанными рукавами.

– Да. Пожалуйста, садитесь скорее.

Она хотела сесть, но парень остановил ее.

– Не сюда. На заднее сиденье.

Только теперь Людмила обратила внимание, что на переднем сиденье лежит джинсовая куртка, под которой угадывался какой-то угловатый предмет. Она не любила кинобоевики, да и вообще редко смотрела телевизор, на который из-за стирки, уборки, приготовления обеда и ужина практически не оставалось времени, но сейчас интуитивно догадалась, что под курткой находится оружие. Именно вид замаскированного оружия, а отнюдь не последнее предупреждение Егорова, окончательно убедил Людмилу в реальности угрожающей ей смертельной опасности. Ноги стали ватными. Но она заставила себя сделать шаг назад, открыть другую дверь и опуститься на заднее сиденье. Водитель внимательно следил за ней в зеркало заднего вида и, как только она закрыла за собой дверь, предупредил:

– Если начнется стрельба, сразу ложитесь на сиденье.

Людмила попыталась улыбнуться в ответ, но смогла изобразить на лице только испуганную гримасу. Но водитель этого не заметил. Начав движение, он полностью переключился на дорогу. Где-то сзади должен был ехать Егоров. То, что Андрей находится поблизости, немного успокаивало. Людмила обернулась, стараясь разглядеть его машину. Но Валентин тут же пресек эту попытку.

– Пожалуйста, сидите прямо и не оборачивайтесь. За вами могут следить.

Пришлось подчиниться. Людмила поставила на колени сумочку с компьютерным диском и застыла на сиденье, глядя прямо перед собой. Ей было бы гораздо легче справляться с волнением и страхом, если бы водитель заговорил с ней. Но он молчал, а она сама не решилась отвлекать его разговорами. Когда они проезжали Сокольники, из молчавшей до этого автомобильной рации неожиданно донеслись слова:

– Байкал, я Памир! Ориентир – летнее кафе с красными зонтиками справа по ходу движения. Как поняли? Прием.

Людмила узнала голос Егорова и, хотя мало что поняла из поступившего сообщения, ощутимо успокоилась.

– Понял вас, Памир, – передал по рации Валентин. – Высажу объект напротив кафе.

– И сразу уезжай, – добавил Егоров и отключил связь.

«Это же она «объект», – сообразила Людмила и непроизвольно улыбнулась, хотя острота ситуации вовсе не располагала к веселью.

– Подъезжаем, – объявил Валентин через несколько минут. – Я остановлюсь возле вон того летнего кафе. Видите справа красные зонтики? Можете пройтись по тротуару или присесть на скамейку, только далеко не отходите. – Он сбросил скорость и, свернув к тротуару, остановился. – Дайте мне несколько купюр и выходите.

– Что?

Людмила не сразу поняла, что от нее требуется. Сообразив, она поспешно расстегнула сумочку и сунула туда руку. Бумажник, как назло, провалился на самое дно, и пока она его искала, расцарапала руку об острый угол компакт-диска. Вручив водителю две сотни и три смятые десятки – всю имеющуюся в бумажнике наличность, она уже хотела выйти из машины, но водитель задержал ее.

– Возьмите сдачу, – он протянул ей обратно обе сотенные купюры и, когда она забирала деньги, незаметно подмигнул, или ей это только показалось. – Все будет в порядке. Андрей Геннадьевич всегда держит свое слово.

Он произнес это с такой убежденностью, что Людмила безоговорочно поверила ему. Она бесстрашно распахнула дверь и решительно шагнула на мостовую.

Следуя указанию Егорова, таксист тотчас же уехал, и Людмила осталась одна. Правда, где-то рядом должны были находиться бойцы «Альфы», о которых ей говорил Андрей. Но, помня о недавнем предупреждении «таксиста», Людмила не стала крутить головой по сторонам. К тому же она подозревала, что ей вряд ли удалось бы распознать своих ангелов-хранителей среди обычных прохожих. Она немного постояла на тротуаре, затем прошлась из стороны в сторону. Все скамейки, куда можно было присесть, были заняты. Непритязательная молодежь расположилась даже на гранитном ограждении цветочных клумб. В соседнем кафе еще оставались свободными несколько столиков, но Людмила не стала садиться за столик, чтобы избежать разговоров с дотошной официанткой. Да и Валентин советовал ей быть на виду. Оставалось стоять на месте или прогуливаться взад-вперед…

Двум обслуживающим посетителей летнего кафе молодым официанткам было не до разговоров с клиентами. Куда больше обеих девушек интересовали двое незнакомых мужчин, закрывшихся в узкой кладовке, за стойкой бара, около получаса назад, к которым недавно присоединился еще один. Однако обычно любящая поболтать администратор кафе, которая впустила незнакомцев в кладовку, на этот раз хранила молчание, да еще и прикрикнула на официанток, посоветовав им не совать свой нос куда не следует.

Почти все пространство кладовки занимали ящики и коробки с напитками: пивом, минеральной водой, соками и колой. Лишь с одной стороны оставался узкий проход, где и теснились Егоров, Ватутин и один из ватутинских снайперов. Несмотря на тесноту, помещение обладало неоспоримым достоинством. Вдоль всей стены здесь тянулся длинный витраж, через который просматривались расставленные снаружи столики и большая часть площади. Именно по этой причине Ватутин после рекогносцировки выбрал кладовку в качестве основной наблюдательной позиции. По его распоряжению здесь установили стул, на котором расположился снайпер. Самому же командиру альфовцев и недавно присоединившемуся к нему Егорову приходилось стоять.

– Запаздывают, – заметил Александр, когда минутная стрелка на его наручных часах прошла двенадцатичасовую отметку.

Егоров не ответил. Людмила уже десять минут топталась на одном месте. Не заметить ее было просто невозможно. Куда больше Егорова беспокоило другое – насколько скрытно расположились на площади бойцы «Альфы». Сам он приехал к месту встречи практически одновременно с Людмилой и сразу прошел на наблюдательный пункт Ватутина, поэтому не успел проверить надежность маскировки его бойцов.

– Не беспокойтесь, Андрей Геннадьевич, – произнес Александр, словно прочитав его мысли. – Второго стрелка я посадил в машину, еще двоих на крыши с противоположной стороны улицы. С площади не заметно. Сам проверял. Да и в ближнем круге парни опытные, не подве… – Он запнулся на полуслове, заметив остановившегося возле Людмилы приземистого мужчину в темном костюме с плоским кожаным портфелем в руке. – Откуда он взялся? Приехал на машине?

Егоров отрицательно покачал головой:

– Вышел из подземного перехода. – Затем поднес к губам умещающуюся в кулаке оперативную рацию и произнес: – Я Памир. Внимание всем! Появился объект: мужчина в костюме с портфелем в руке. Группе захвата приготовиться.

При этих словах снайпер, неподвижно сидевший верхом на стуле, поднял с колен мелкокалиберную винтовку и положил ее цевьем на спинку стула, направив ствол в сторону мужчины и женщины. Егоров не сомневался, что то же самое сделали и остальные снайперы. И если он сейчас скомандует, все они поразят цель. Но подошедший к Людмиле мужчина пока не давал для этого повода. Егоров даже не был уверен, что перед ним террорист. Мужчина что-то сказал, Людмила ответила. Но на таком расстоянии даже по губам невозможно было разобрать, о чем они говорят.

– Зря вы не дали ей микрофон, – пробурчал Ватутин.

– Нет, не зря! – резко возразил Егоров. – Окажись у террористов радиочастотный детектор, и вся операция полетела бы к черту!

В этот момент Людмила подняла свою сумочку и, обхватив ее обеими руками, прижала к груди.

– Вы не получите мои расчеты, пока не вернете мне сына! – твердым голосом, как научил ее Андрей, произнесла она в лицо похитителю. В действительности голос предательски дрожал, но она этого не замечала.

Андрей предупреждал, что террористы могут попытаться силой завладеть компакт-диском, поэтому Людмила крепко прижала сумку к себе – пусть попробует отобрать. Но похититель, очевидно, решил до конца придерживаться выбранной роли. Просто удивительно, как на первой встрече она могла поверить, что он работает в ФСБ. Ведь его глаза и выражение лица, и тогда и сейчас, были насквозь фальшивы.

– Конечно, Людмила Викторовна, – произнес он в ответ на ее категоричное заявление. – Сейчас вы его увидите.

У Людмилы все сжалось внутри, и она поспешила следом за похитителем, который направился в сторону кафе. Выбрав свободный столик, он отодвинул для нее стул. Людмилу передернуло от такой «вежливости», тем не менее она заставила себя сесть на предложенный стул.

– Где мой сын?! – требовательно спросила она, чтобы похититель наконец понял: она не будет с ним разговаривать, пока он не вернет ей ребенка.

– Одну минуту, Людмила Викторовна. – Назвавшийся коллегой Андрея похититель извлек из кармана сотовый телефон и кому-то позвонил, однако говорить не стал, лишь подержал мобильник у уха и снова сунул его в карман. – Нужно немного подождать.

– Сколько можно ждать?! – Людмила в негодовании вскочила со стула. – Сейчас же верните мне моего сына.

Но на похитителя ее гневный выпад не произвел никакого впечатления.

– Вам нечего волноваться, Людмила Викторовна, – с отвратительной улыбкой произнес он. – Пожалуйста, посмотрите направо.

Людмила не сразу сообразила, что он от нее хочет. Но когда проследила за направлением его взгляда, увидела остановившуюся на противоположной стороне улицы черную иномарку с синим маячком на крыше. Заднее стекло машины было опущено, и оттуда выглядывал Толик. Забыв про все на свете, Людмила бросилась к сыну. Но похититель молниеносно схватил ее за руку и силой усадил обратно на стул. В ту же секунду опущенное автомобильное стекло дернулось вверх и встало на место.

– Как видите, с вашим ребенком все в порядке, – объявил похититель. – А теперь передайте мне свои расчеты.

Не сводя взгляда с машины, где находился Толик, Людмила расстегнула сумочку и, достав оттуда компакт-диск, протянула его похитителю.

Наблюдающий эту сцену Ватутин в растерянности обернулся к Егорову.

– Что это значит, Андрей Геннадьевич? Зачем она отдала диск?

Егоров озабоченно нахмурился:

– Террористы показали ей ребенка.

– Показали? Где он?

Вместо ответа Егоров вновь нажал клавишу передачи на своей рации.

– Третий, Четвертый, Пятый, Шестой, я Памир! Внимание! Объект только что показал женщине ребенка. Повторяю: ребенок находится в поле зрения женщины. Вы видите его? Отвечайте!

– Я Шестой, ребенка не вижу, – с секундной задержкой отозвался первый наблюдатель.

– Третий, ребенка не вижу.

– Четвертый, ребенка не вижу.

– Пятый, не вижу.

– Вас понял. Продолжайте наблюдение.

– Что будем делать? – озабоченно спросил Ватутин.

– Наблюдать! – громче, чем следовало бы, ответил Егоров, сжав в кулаке ребристую коробочку оперативной рации.

Обосновавшийся за столиком террорист как раз извлек из своего портфеля небольшой ноутбук и вставил в него полученный от Людмилы компакт-диск.

– Прежде чем мы с вами расстанемся, я должен убедиться в вашей искренности, – пояснил он в ответ на ее недоуменный взгляд.

Людмилу бросило в жар. Андрей ничего не сказал ей о том, что похититель будет проверять ее расчеты во время передачи. Вдруг он сейчас поймет, что все ее выводы о спрогнозированном мегаземлетрясении в США, несмотря на внешнюю убедительность, являются ложными, и смещение Тихоокеанской тектонической плиты не достигнет американского континента. Тогда… Сердце Людмилы сжалось от ужаса за судьбу собственного сына.

– …А вы пока можете что-нибудь выпить, – как ни в чем не бывало продолжал похититель. – Чай, кофе или, может быть, минералку.

– Минералку, – механически произнесла Людмила, заметив приближающуюся к их столику официантку.

– Один кофе и две минералки, – объявил похититель и вновь уткнулся в экран своего компьютера.

Медленно потянулись секунды ожидания. По лицу Людмилы скатилась капля пота и упала на блузку, оставив там пятно, но она этого даже не заметила. Как не заметила и подъехавшей к кафе патрульной милицейском машины, из которой спустя несколько секунд выбрались щекастый лейтенант с рыхлым подбородком, какой бывает у любителя попить пива, и два дюжих сержанта с мрачными злыми лицами, в принципе не сочетающимися с надетой на них милицейской формой. Ни лейтенант, ни сержанты не задумывались о столь явном несоответствии формы и собственной внешности. Напротив, все трое считали, что милицейская форма, резиновые палки, наручники и оружие в потертых кобурах уже сами по себе придают им внушающий уважение вид.

– Черт! – сквозь зубы выругался Егоров, наблюдая, как стражи порядка вальяжной походкой приближаются к кафе. Не оборачиваясь, он толкнул в бок Ватутина. – Немедленно убери их отсюда.

– Сейчас.

Александр выхватил из ближайшего ящика бутылку пива, сорвал пробку и, плеснув на руки пенящуюся жидкость, провел ладонями по лицу. Потом сбросил с плеч оперативную кобуру и, вытащив из брюк край рубашки, выскользнул из кладовки. Через секунду Егоров увидел, как он, раскачиваясь из стороны в сторону, шагает к столикам.

Патрульные отреагировали на появление «пьяного» привычным образом. Шагавший первым лейтенант резко остановился.

– О! Гляньте, наш клиент, – довольно произнес он.

– Берем? – оживился один из сержантов.

– Нет, блин. До дома проводим, – сердито оборвал его лейтенант. – Давайте тащите его в машину.

Один из сержантов шагнул наперерез Ватутину, преградив ему дорогу. Второй, приготовив резиновую палку, зашел со спины.

– Эй, мужчина, – лейтенант цепко схватил Александра за локоть. – Ваши документы.

От него исходил тот же пивной запах, только более застарелый. Очевидно, патрульные и зашли в кафе, чтобы обновить его.

– Доку-менты? – заплетающимся голосом переспросил Ватутин, имитировав неудачную попытку запустить руку в боковой карман. – Да я тут рядом живу, – он небрежно махнул рукой в сторону домов на противоположной стороне площади. – Вот, зашел пивка…

Дальше слушать его не стали. Первый сержант привычно заломил пьяному лоху руку, а второй для острастки ткнул его своей резиновой палкой в копчик.

– Иди и не рыпайся, – пригрозил он.

Увидев, как вытянулось лицо похитителя, Людмила помертвела от страха и лишь в следующую секунду сообразила, что он смотрит не на нее и даже не в свой компьютер, а на внезапно появившихся милиционеров, волокущих к своей машине расхристанного парня.

Ватутин позволил патрульным дотащить его до машины, но, когда один из них открыл заднюю дверь, намереваясь зашвырнуть задержанного на воняющее потом сиденье, ловко вывернулся из захвата, освободив заломленную руку, мгновенно выхватил из нагрудного кармана рубашки бордовое удостоверение и сунул его под нос обалдевшему сержанту.

– Отряд «Альфа». Майор Ватутин. Мы проводим здесь спецоперацию. Немедленно уезжайте отсюда.

Сержанты ошарашенно уставились на своего начальника. Но лейтенант подошел к машине позже них и слышал только окончание фразы:

– Что?! Какую…

Ватутин не стал дожидаться, когда недалекий лейтенант объявит на все кафе о проводящейся на площади спецоперации, и ткнул его указательным пальцем в солнечное сплетение. Незаконченная фраза застряла у него в горле. Лейтенант вытаращил глаза, судорожно хватая ртом воздух.

– Отряд «Альфа», – повторил Ватутин и, приподняв полу рубахи, показал милиционерам пристегнутую к поясу оперативную рацию. – Быстро дергайте отсюда.

То ли упоминание знаменитого спецподразделения, то ли продемонстрированный Ватутиным специальный прием или рация, какую ни лейтенанту, ни сержантам не доводилось видеть никогда, а скорее все вместе отрезвляюще подействовали на патрульных.

– Все путем, командир. Уже уезжаем, – пробормотал один из сержантов и, подхватив все еще не пришедшего в себя лейтенанта, вместе с ним нырнул в машину.

Его напарник прыгнул за руль, и милицейская машина тут же сорвалась с места.

Хасан не понял, что произошло возле патрульной машины. Российские полицейские почему-то оставили в покое парня, которого явно собирались задержать, и внезапно уехали. Оставшийся на тротуаре парень вывернул пустой карман и, замахнувшись вслед уехавшему полицейскому автомобилю, возмущенно крикнул:

– Ну, суки! Все бабки отобрали!

Один раз Хасану уже приходилось наблюдать, как московские милиционеры обирали пьяного. На первый взгляд наблюдаемая сцена выглядела вполне правдоподобной. Тем не менее неожиданное появление милиции насторожило Хасана. Из кафе следовало уходить. Тем более что он и не собирался здесь засиживаться, чтобы не примелькаться официанткам и посетителям. Оставалось выяснить последнее.

– Что это за остров, который вы указали в своих расчетах?

Сейсмолог напряженно пожала плечами:

– Я там ни разу не была. Знаю только название: остров Мушир. Возник в результате извержения вулкана на месте разлома земной коры.

Научное обоснование итогового вывода о координатах нанесения ядерного взрыва выглядело убедительно. Тем не менее Хасана не покидали сомнения.

– Но от Курил до Америки более восьми тысяч километров, – заметил он, цепко глядя в глаза Людмиле.

– Это ничего не значит, – заявила в ответ она. – Сейсмические волны распространяются в земной коре на огромные расстояния. А в разломе, который пересекает Курильскую гряду, в частности остров Мушир, накопилось огромное напряжение. Даже ограниченный по мощности ядерный взрыв в этом месте вызовет сильнейшее землетрясение на огромной территории.

Конечно, полной искренности от сейсмолога можно было добиться только с применением «сыворотки правды». Но насколько Хасан мог судить по ее вазомоторным реакциям, женщина говорила чистую правду. Она слишком переживает за своего сына, чтобы лгать ему, – успокоил он самого себя.

– Что ж, Людмила Викторовна, я склонен вам верить, – веско произнес он, закрывая ноутбук. – Конечно, наши специалисты всесторонне проверят ваши расчеты. Но ребенка мы вам вернем уже сейчас. Пойдемте, я вас провожу. – Женщина тут же вскочила со стула. Пришлось вновь поймать ее за руку. – Спокойней, Людмила Викторовна, – урезонил ее Хасан. – Не следует привлекать к себе внимание.

У него не было ни времени, ни желания объяснять сейсмологу элементарные правила конспирации. К счастью, та не стала задавать идиотских вопросов и молча пошла с ним к выходу.

– Внимание всем. Объект с женщиной направляется к подземному переходу, – передал по рации Егоров, когда террорист вместе с Людмилой вышли из кафе.

Судя по его поведению, дело приближалось к развязке, а наблюдатели так и не отыскали похищенного ребенка. Егоров готов был сам включиться в поиски. Но его появление перед знающими его в лицо террористами неминуемо означало бы провал всей операции. Оставалось надеяться на сотрудников службы наружного наблюдения и ватутинских бойцов.

Свернув с тротуара, террорист и Людмила спустились в подземный переход, и Егоров потерял их из виду. Переход соединялся с подземной станцией метро, что позволяло террористу быстро скрыться с места встречи на проходящем поезде. Теперь, когда компакт-диск находился в его руках, ему ничто не мешало так поступить. Правда, в этом случае ему сначала пришлось бы убить Людмилу. Но перспектива убийства женщины не могла остановить террориста. Одолеваемый тревожными мыслями, Егоров потянулся за рацией, чтобы вновь вызвать наблюдателей. Но в этот момент на противоположной стороне площади наконец появился вышедший из подземного перехода террорист, крепко державший за локоть шагавшую рядом с ним Людмилу.

При их приближении Эльза сразу запустила двигатель. Бывает, что даже самые надежные автомобили не запускаются в ответственный момент. А когда они отдадут женщине мальчишку, нужно сразу уезжать. Счет пойдет на секунды.

– Объект вместе с женщиной следует к черной «Ауди» с синим проблесковым маячком, – донесся из рации приглушенный голос одного из наблюдателей.

В следующую секунду Егоров и сам увидел, как террорист, выпустив руку Людмилы, распахнул заднюю дверь машины, и оттуда очень медленно, словно во сне, выбрался ее сын. После нескольких дней, проведенных в заложниках у террористов, ребенок так изменился, что Егоров узнал его только по реакции Людмилы, когда она бросилась к сыну и, прижав его к себе, принялась неистово целовать. В отличие от Людмилы террорист повел себя странно. Он явно не торопился уезжать, хотя и нетерпеливо переступил с ноги на ногу. Потом зачем-то заглянул в салон «Ауди» и, достав с заднего сиденья школьный рюкзачок, протянул его Людмиле. Егоров криво усмехнулся, глядя на проявленную террористом заботу. Но уже в следующее мгновение усмешка исчезла с его лица. Он понял: террористам очень было нужно отдать Людмиле школьный ранец ее сына! И тут же из рации донесся подтверждающий его догадку взволнованный возглас привлеченного к операции спеца-взрывотехника.

– Внимание! Приборы фиксируют у объекта наличие радиоуправляемого взрывного устройства!

– В ранце мина! – выкрикнул Егоров, вдавив клавишу передачи. – Захват!!!

Отдав сигнал к штурму, он бросился вон из кладовки. Время конспирации закончилось. Теперь, чтобы спасти Людмилу и ее сына от гибели, нужно было действовать стремительно и жестко.

Глядя в осунувшееся и бледное лицо сына, Людмила залилась слезами. Она крепко обняла ребенка, чтобы взять его на руки, но сначала пришлось взять у похитителя его ранец. В этот момент откуда-то из толпы прохожих вынырнул тот самый парень, которого вывели из кафе милиционеры, и с криком «Ложись!» бросился к ней. Людмила попятилась, закрываясь от него ранцем. Но парень вырвал ранец у нее из рук и отшвырнул его на мостовую. Как сумасшедший, он набросился на нее, сбил с ног вместе с Толиком и, подмяв их под себя, навалился сверху.

Хасану все стало ясно еще до того, как фээсбэшник крикнул: «Ложись!» Сейчас он уже не выглядел пьяным, хотя рубаха по-прежнему не была заправлена в брюки. Он, конечно, был не один. Но спецназовцы запаздывали, а Эльза уже сидела за рулем автомобиля с включенным двигателем, позволяя надеяться, что им удастся уйти. Швырнув портфель на заднее сиденье, Хасан прыгнул в открытую дверь.

– Гони!

Но еще до того, как чеченка нажала на газ, вывернувший с площади темно-синий «БМВ» перекрыл ей дорогу.

– Давай назад!

Эльза проворно воткнула заднюю передачу, но все равно опоздала – затормозивший рядом микроавтобус прижал «Ауди» к бордюру. Из распахнувшихся дверей микроавтобуса наружу сыпанули спецназовцы: пять или шесть человек в полном боевом снаряжении с короткими автоматами в руках. Первый из них рванул на себя водительскую дверь «Ауди», но при включении двигателя сработал дверной замок, и у него ничего не получилось. Боец взмахнул автоматом, намереваясь высадить автомобильное стекло. Не дожидаясь этого момента, Эльза выстрелила в него прямо через стекло. Она стреляла практически в упор, точно всадив пулю под нижний край закрывающего голову бойца бронешлема. На стекло выплеснулись брызги крови, а сам боец с простреленным горлом рухнул под колеса автомобиля. Не дожидаясь следующих выстрелов из заблокированной машины, второй спецназовец полоснул по забрызганному кровью стеклу «Ауди» короткой очередью. Эльза коротко вскрикнула и опрокинулась на соседнее сиденье, открыв взору Хасана развороченный пулями левый бок с торчащими наружу обломками ребер. Остальные спецназовцы бросились к машине, но Хасан уже нащупал в кармане взрыватель заложенной в рюкзак к мальчишке радиоуправляемой мины и с остервенением вдавил импульсную кнопку. Прогремевший в следующее мгновение взрыв разметал окруживших «Ауди» бойцов в разные стороны. Прежде чем они пришли в себя, Хасан распахнул дверь и, выпрыгнув из машины, бросился к подземному переходу.

Возле машины террористов развернулась ожесточенная схватка. Сначала Егоров увидел, как упал сраженный пулей один из бойцов группы захвата, а его товарищ, вопреки строжайшему запрету стрелять на поражение, разнес боковое стекло «Ауди» автоматной очередью. В следующее мгновение отброшенный Ватутиным школьный рюкзак исчез в огненной вспышке мощного взрыва. Не успевших укрыться альфовцев сбила с ног взрывная волна, а из машины террористов выпрыгнул явившийся на встречу похититель и, петляя, побежал к подземному переходу. Только теперь вместо портфеля он сжимал в руке пистолет. Напуганные видом оружия прохожие поспешно расступались перед ним. Они же, не подозревая об этом, защищали его от огня снайперов. Еще какой-нибудь десяток метров, и террорист нырнет под землю, где нет ни снайперов, ни волкодавов из группы захвата – никого. Одни безоружные пешеходы да станция метро, заполненная такими же безоружными пассажирами. Вспомнив сорвавшуюся операцию по задержанию курьера чеченских боевиков возле «Ара-банка», Егоров параллельно бегущему по противоположной стороне площади террористу тоже бросился к подземному переходу.

Террорист находился к переходу ближе, поэтому успел к нему раньше. Когда Егоров вбежал в переход, того уже видно не было. Скрыться он мог только в метро, и Егоров, не раздумывая, повернул туда. Перед входом на станцию возникла стихийная толчея.

– А при чем тут я? – оправдывался перед возмущенной женщиной полный лысоватый мужчина. – Меня самого толкнули. Какой-то сумасшедший. Несся так, словно боялся опоздать на последний поезд…

Не дослушав его монолог, Егоров прорвался сквозь осаждающую стеклянные двери толпу и вбежал на станцию. Впереди, за рядом турникетов, на мгновение мелькнул знакомый силуэт и вновь исчез за спинами спешивших к поездам пассажиров. Егоров на бегу перепрыгнул через турникет, чем вызвал возмущенный крик женщины-контролера. Большинство пассажиров не обратили на ее крик никакого внимания, но несколько человек все-таки обернулись и среди них преследуемый террорист. Его лицо перечеркнула гримаса ненависти. Развернувшись всем корпусом, он выхватил из-под полы пиджака пистолет. Егоров увидел взметнувшуюся руку и уставившийся ему в лицо черный зрачок ствола пистолета. В следующую секунду зрачок дважды полыхнул пламенем. Но за мгновение до этого Егоров отпрянул в сторону, оттолкнув оказавшуюся между ним и террористом женщину. Первая пуля прошла рядом с его головой, обдав щеку волной горячего воздуха. Вторая угодила в стеклянные двери метро, чудом не задев никого из пассажиров. Напуганные выстрелами люди, толкая друг друга, бросились в разные стороны. Следом за ними в толпу пассажиров нырнул террорист, рассчитывающий скрыться в образовавшейся толчее и давке. Достав свое оружие, Егоров рванулся за ним, хотя стрелять в толпе без риска попасть в кого-то из прохожих было невозможно. Но Егоров видел, что догоняет противника. Тот уже начал выдыхаться, и расстояние между ними быстро сокращалось. Последние годы террорист провел явно не в полевых лагерях «Аль-Каиды», что было неудивительно: шпионская деятельность имеет мало общего с боевой подготовкой диверсанта.

Слева послышался нарастающий стук колес приближающегося поезда. Террорист повернул туда. Увидев бегущих к ним двух вооруженных мужчин, ожидающие поезд пассажиры с ужасом отпрянули от края платформы. Внезапно террорист схватил за волосы пробегавшую мимо него девушку и, притянув ее к себе, приставил пистолет к ее виску.

– Назад! – крикнул он, повернувшись к Егорову. – Или она умрет.

Интонация, с которой он произнес последнюю фразу, не оставляла сомнений, что в случае неповиновения он выполнит свою угрозу.

Егоров остановился. Их разделяло не более пяти метров, которые можно было преодолеть в прыжке за секунду. Но, чтобы нажать на спусковой крючок, террористу потребовалось бы еще меньше времени. Гораздо меньше.

– Отпусти девушку, – твердым голосом произнес Егоров. – Площадь и станция оцеплены. Тебе не уйти.

Но террорист не собирался вступать в переговоры.

– Назад! – повторил он.

Егоров увидел, как он выбирает пальцем свободный ход спускового крючка, и отступил.

– А теперь положи пистолет. Медленно.

Подчиняясь следующему требованию, Егоров стал опускать оружие.

Из тоннеля показался головной вагон подходящего поезда. Через несколько секунд поезд остановится на станции, и на платформу хлынут десятки людей. Если в образовавшейся толчее террорист успеет заскочить в вагон, то наверняка уйдет. Упустить его значило провалить всю операцию по дезинформации захвативших «Зодиак» боевиков. Тогда под угрозой окажутся миллионы людей. Их жизни в обмен на жизнь заложницы, которой, словно щитом, прикрылся террорист. Таяли последние секунды, но Егоров не мог принять решение.

– Бросайте орудие! Живо!

Скосив глаза в сторону внезапно раздавшегося крика, Егоров увидел бегущих к ним по платформе трех милиционеров из патрульного наряда транспортной милиции. Двое из них были вооружены табельным оружием, третий сжимал в руках автомат. Они понятия не имели о проводимой на площади спецоперации ФСБ, но были полны решимости задержать двух неизвестных преступников, затеявших на станции перестрелку. Скорее всего они даже не заметили, что один из преступников захватил заложницу.

Террорист мгновенно развернулся к милиционерам и, вытянув в их сторону руку, нажал на спусковой крючок. Одновременно с грохотом выстрела патрульный, бегущий первым, споткнулся и, неловко взмахнув руками, растянулся на полу.

– А-а, сука! Убью! – страшно выкрикнул автоматчик.

Опередив его, Егоров вскинул свой пистолет и выстрелил в вооруженную руку террориста. Пуля пробила предплечье. Егоров отчетливо увидел, как на рукаве врага, чуть выше локтя, лопнула ткань, и оттуда вылетели брызги крови. Террорист вскрикнул от боли и, выпустив девушку, схватился за простреленную руку. Его пистолет со стуком упал на платформу. Но именно в этот момент, когда террориста можно было взять без риска для жизни заложницы, автоматчик выпустил по нему длинную очередь. Егоров рванулся вперед, чтобы вытащить террориста из-под огня, но опоздал. Террорист присел, уклоняясь от пуль, а затем неожиданно прыгнул с платформы прямо под колеса вылетевшего из тоннеля поезда.

Его тело врезалось в нос электровоза под лобовым стеклом кабины машиниста и отброшенное многотонным ударом отлетело вперед. Беспомощно размахивая руками, террорист шмякнулся на шпалы, прокатился по ним еще несколько метров и остался лежать неподвижно. Раздался пронзительный лязг заблокированных колес – в последний момент машинист включил систему экстренного торможения. Высекая снопы искр, поезд приблизился к распростертому на рельсах телу и остановился. Но это уже ничего не меняло. С первого взгляда на раскинувшего руки террориста Егорову стало ясно, что он мертв.

– Готов сволочь! – удовлетворенно выкрикнул подбежавший автоматчик. – Пашку гад подстрелил.

Другой патрульный направил свой пистолет на Егорова.

– А ну руки в гору! Бросай оружие!

– Тебе же сказали: бросай пушку! – рявкнул автоматчик.

Ни он, ни его напарник не представляли, что они только что наделали, вынудив террориста к самоубийству. Они понятия не имели о «Зодиаке», лидерах исламских боевиков и их дьявольских планах, ключ к которым мог дать только живой террорист. Егорову захотелось покрыть матом обоих милиционеров. Но вместо этого он лишь скрипнул зубами и хмуро произнес:

– Я полковник ФСБ. Опустите оружие.

– Что?! Какой полковник?! – ощерился автоматчик.

Медленно, чтобы не провоцировать милиционеров, Егоров потянулся за удостоверением. Но предъявлять его не пришлось.

– Всем оставаться на местах! – раздался издалека властный окрик Ватутина.

В запачканных брюках и порванной на боку рубашке он выглядел совсем не представительно. Но сопровождающие его трое альфовцев в титановых шлемах со специальными автоматами в руках и крупными надписями «ФСБ» поверх бронежилетов выглядели более чем внушительно. Увидев их, патрульный, державший Егорова на мушке, поспешно спрятал за спину свой «АКСУ», который в сравнении с девятимиллиметровыми автоматами «Вал» в руках бойцов группы захвата казался детской игрушкой. Второй милиционер также проворно вставил в кобуру табельный «ПМ».

– Извините, товарищ полковник, – виновато пробормотал он. – Ошибка вышла.

Отступив, он потянул за локоть своего напарника, который испуганно пялился на неизвестно откуда появившихся спецназовцев.

Не обращая внимания на пятившихся милиционеров, альфовцы окружили Егорова. Увидев стоявший на путях поезд, даже наполовину не вышедший из тоннеля, Ватутин подошел к краю платформы и, заметив распростертое на рельсах тело террориста, с досадой сплюнул себе под ноги.

– Как же это случилось, Андрей Геннадьевич?

– Так и случилось! – сердито огрызнулся Егоров. – Что у вас? Взяли Макоеву?

Ватутин отрицательно покачал головой.

– Она Сережку Жданова на глазах у ребят застрелила… Вот Якут и не сдержался: дал очередь по машине… Три пули в легкое, мгновенная смерть.

– А Людмила с ребенком?

– С ними все в порядке. Людмилу, правда, слегка контузило. Да и меня, если честно, – признался Александр. Только сейчас Егоров заметил, что он говорит, растягивая слова, а между предложениями делает паузы чуть больше обычного. – …Но вы не волнуйтесь. Ее уже осмотрел наш врач, сказал, что скоро это пройдет.

– Ладно, – устало вздохнул Егоров. – Надо осмотреть труп. Прикажи своим парням: пусть поднимут тело.

По команде Ватутина двое альфовцев спрыгнули на шпалы и, подхватив тело террориста за ноги и под мышки, забросили его на платформу.

Глава 10

Теория игр

Сменив запачканные брюки и разорванную рубашку на форменный комбинезон, Ватутин заглянул в кабинет к Егорову.

– Как, Андрей Геннадьевич, есть зацепки?

Вместо ответа Егоров лишь коротко кивнул и снова впился взглядом в экран ноутбука, обнаруженного в портфеле бросившегося под поезд террориста. Кроме компьютера на его столе были разложены и другие предметы, найденные при досмотре личных вещей и автомобиля террористов: связка ключей, бумажник с пятьюстами долларов и одиннадцатью тысячами рублей, водительское удостоверение с фотографией Эльзы Макоевой, два фальшивых, но безупречно исполненных российских паспорта со штампами московской прописки, переделанный из брелка автосигнализации импульсный взрыватель радиоуправляемой мины, сотовые телефоны. Не хватало только пистолетов, которые Егоров сразу отправил на баллистическую экспертизу. Самым ценным трофеем, безусловно, являлся компьютер. С него Егоров и начал изучение добытых вещдоков.

– Через десять минут на доклад к генералу, – напомнил Ватутин, взглянув на часы.

Не отрываясь от экрана, Егоров сказал:

– Сейчас заканчиваю.

Видя такую реакцию, Александр зашел в кабинет и, усевшись напротив Егорова на один из стоявших у стены стульев, произнес:

– Забавно получается. На операцию в гражданке, а на доклад к начальнику управления в форме.

– А на доклад всегда надо являться в форме, – усмехнулся Егоров, ничуть не смутившись своего гражданского костюма.

Уловив в этой усмешке перемену в настроении полковника, Ватутин пружинисто поднялся со стула и, подойдя к столу, тоже взглянул на экран.

– У-у! Он что, свой комп даже не запаролил?

– Колесников из ИЦа взломал пароль за двадцать минут.

– Игорь?! – вспомнил Ватутин имя программиста из информационного центра, с которым познакомился на одной из прошлых боевых операций. – Он настоящий ас. И какой был пароль? Джихад?

Егоров отрицательно покачал головой:

– Шок и трепет.

Ватутин недоуменно наморщил лоб:

– Так же называлась американская военная операция в Ираке.

– Вот именно, – снова усмехнулся Егоров. Потом закрыл ноутбук и, отключив его от сети, поднялся из-за стола. – Ладно, пошли к генералу. А то действительно опоздаем.

На доклад к начальнику управления он явился с ноутбуком под мышкой. Увидев принесенный Егоровым компьютер, Локтионов от удивления даже снял очки и сердито спросил:

– Что это?

Четверть часа назад у него состоялся весьма нелицеприятный телефонный разговор с директором ФСБ, интересовавшимся результатами операции по задержанию разведывательной террористической группы. По оценке директора, гибель разыскиваемых террористов фактически означала провал операции. Локтионов придерживался того же мнения, что отнюдь не улучшало его настроения.

Под хмурым взглядом начальника управления Егоров поставил ноутбук на стол, раскрыл и включил его.

– Это рабочий компьютер руководителя разведгруппы.

Локтионов нахмурился еще больше, так что его лоб перечеркнула глубокая морщина.

– Ты уверен, что погибший по вашей вине террорист и есть тот самый неуловимый главарь?

Обращение на «ты» в присутствии других сотрудников уже само по себе свидетельствовало о недовольстве начальника управления, а вкупе с прозвучавшим «по вашей вине» означало уже не просто недовольство, а раздражение. Однако Егоров не сбавил напористого тона и твердо произнес:

– Да, товарищ генерал. Мне удалось восстановить стертые файлы, содержащие тексты полученных электронных писем с указаниями руководства «Аль-Каиды». А также ответные письма руководителя разведгруппы с отчетами о проделанной работе. В последнем полученном террористами письме содержится указание найти пути преодоления морской блокады американского побережья. Очевидно, что похищение ребенка сотрудницы НИИ физики Земли Людмилы Морозовой и попытка получения от нее сведений о границах тектонических разломов земной коры являлись частью плана террористов по поиску альтернативного способа нанесения ядерного удара по США в обход блокады побережья. Это письмо осталось без ответа. Но все остальные свои отчеты руководитель разведгруппы отправлял на одни и те же электронные адреса. – Егоров вывел на экран восстановленные отчеты и, выделив цветом в каждом из них адреса получателей, развернул ноутбук к начальнику управления. – Вот, Олег Николаевич, можете убедиться.

Локтионов прищурился, но текст на экране компьютера был слишком мелким. Тогда генерал, наплевав на свое начальственное положение, встал с кресла, обошел свой стол и сел на свободный стул рядом с Егоровым.

– Ты прав, – заметил он через несколько секунд. Но сейчас генеральское «ты» прозвучало с явным одобрением. – Предлагаешь начать с руководством «Аль-Каиды» радиоигру?

Егоров едва заметно улыбнулся. За время совместной работы они научились понимать друг друга с полуслова.

– Да. Если только определение «радио» применимо в данном случае.

– А текст? – Локтионов тут же переключился на техническую сторону задачи. – Ведь надо составить его так, чтобы никто из лидеров «Аль-Каиды» не усомнился в истинности полученной информации.

– А мы используем четыре предыдущих отчета в качестве образца для составления идентичного по стилю и фразеологии текста сообщения, – в унисон ему ответил Егоров и, переглянувшись с Ватутиным, добавил: – К тому же лидеры «Аль-Каиды» вряд ли будут подвергать текст всестороннему лингвистическому анализу.

Однако последний аргумент Локтионова не убедил.

– Как сказать, – задумчиво произнес он. – Проводить лингвистический анализ они, может, и не станут, а вот связаться с руководителем группы, скажем, по телефону или вызвать его на встречу для получения дополнительных разъяснений могут попытаться.

Егоров понимающе кивнул.

– Чтобы этого избежать, следует вскоре после отправки нашего письма, скажем на следующий день, имитировать задержание обоих террористов… Даже лучше не задержание, а их гибель во время захвата, – поправился он. – И обязательно передать это сообщение в российских и международных новостях.

– Конечно, товарищ генерал! Обставим все в лучшем виде! – горячо поддержал Егорова Ватутин. Он тоже чувствовал свою вину за то, что террористов не удалось взять живыми, и рад был любой возможности реабилитироваться за этот провал.

– Хорошо, – подвел итог дискуссии Локтионов и, отдавая распоряжения, повернулся к Егорову. – Готовь текст послания руководству «Аль-Каиды» и продумайте вместе с Ватутиным детали операции по этому псевдозадержанию. А я доложу ваши предложения руководству. Но имейте в виду, у нас практически не осталось времени. «Зодиак» уже семь суток находится в руках террористов.

* * *

«Сообщение отправлено» – вспыхнула на экране компьютера информационная надпись через две секунды после того, как он нажал клавишу «Ввод». Егоров почувствовал, как у него дрожат пальцы, и сцепил их в замок. Рядом с ним, на соседнем стуле, напряженно застыл генерал Локтионов, несколько минут назад вручивший Егорову утвержденный директором ФСБ текст сообщения для руководства «Аль-Каиды». Сам текст, отпечатанный на секретном бланке, лежал на столе, слева от компьютера. Восемнадцать строчек, на составление которых у Егорова ушли почти сутки.

Задание оказалось сродни боевой задаче снайпера, который должен поразить цель с первого выстрела, так как в случае промаха сам становится для врага мишенью. Но если судьба порой дарит снайперу шанс, перезарядив винтовку, сделать второй, а то и третий выстрел, то в радиоигре такого шанса нет. Егоров прекрасно понимал: если лидеры «Аль-Каиды» не поверят составленному сообщению, у него уже не будет возможности повторить попытку. Тогда ответным выстрелом исламистов станет взрыв «Зодиака» где-нибудь у густонаселенного побережья. Поэтому, подготовив свой вариант текста, он показал его знакомому лингвисту, к которому не раз обращался прежде для установления авторства распространяемых террористами анонимных заявлений и угроз, и только после консультации с ним вручил подправленный текст Локтионову для рассмотрения руководством ФСБ. Очевидно, консультация у профессора-лингвиста сыграла свою роль. Текст вернулся без каких бы то ни было исправлений – никто из знакомившихся с ним руководителей, от начальника антитеррористического управления до директора ФСБ, не решились корректировать его.

– Все? – нарушил затянувшееся молчание Локтионов.

– Да, Олег Николаевич. Остается дождаться реакции террористов.

Локтионов тяжело поднялся со стула и, неловко ступая, вернулся на свое место за рабочим столом. Глядя на него, Егоров с удивлением обнаружил, что и сам чувствует себя так, словно выдержал затяжной спарринг в полный контакт или только что пробежал многокилометровый кросс по пересеченной местности. Руки и ноги словно налились свинцом, а сил с трудом хватило на то, чтобы промокнуть платком вспотевший лоб. Пока он возился с платком, Локтионов вынул из пачки сигарету и жадно закурил.

– Как думаешь, поверят? – Генерал кивнул на стоявший перед Егоровым трофейный ноутбук погибшего террориста.

– Надо сделать так, чтобы поверили.

Локтионов дважды глубоко затянулся и, затушив недокуренную сигарету в пепельнице, сердито спросил:

– Тогда чего тянет Ватутин? Почему до сих пор не представил план операции прикрытия?

– Мы еще обсуждаем его, – заступился за товарища Егоров. – Сегодня как раз собирались съездить на выбранное им место, чтобы провести рекогносцировку и обговорить последние детали.

– Добро. – Локтионов снова потянулся к сигаретам, но, вспомнив рекомендации врачей, закуривать не стал и швырнул пачку в ящик стола. – Поезжайте. Но как закончите там, сразу ко мне.

– Ясно, Олег Николаевич, – бодро ответил Егоров, гадая, где найти столько сил, чтобы встать из-за стола и дойти до двери генеральского кабинета. Перенесший стресс организм настойчиво требовал отдыха, но Егоров понимал, что отдохнуть ему удастся еще не скоро.

Ватутин нетерпеливо прохаживался по коридору, возле запертого кабинета Егорова. Он опять был в гражданке: джинсах, кроссовках и футболке, плотно облегающей его накачанную фигуру.

– Надел бы лучше обычную рубашку да брюки попроще, – критически взглянув на него, заметил Егоров. – Выглядишь как браток из новой волны. Не хватает только золотой цепи на шею.

– Не люблю я эти рубашки, галстуки, – поморщился Александр. – И потом, слоняющийся от безделья браток, по-моему, отличная маскировка при рекогносцировке в городе. Вам бы тоже следовало выбрать образ в похожем стиле.

– Ага, бомжа, собирающего пустые бутылки.

– А что, отличная мысль, – улыбнулся Ватутин и тут же с серьезным выражением добавил: – Нет, Андрей Геннадьевич, фейсом не вышли. Для бомжа у вас лицо слишком интеллигентное. Да и запах одеколона никуда не денешь.

– Ладно, – оборвал его остроты Егоров. – Поехали. Локтионов ждет план операции. Приказал, как вернемся, сразу к нему.

* * *

Операция прикрытия продолжалась без малого четыре часа, из которых «схватка» с террористами заняла только две с половиной минуты. Егоров засек время по своим наручным часам, наблюдая за происходившим из окна оперативной машины. Обстреляв прижатую к бордюру «Ауди», где находились трупы террористов, и забрав из машины своего бойца, для достоверности картины несколько раз выстрелившего в ответ, альфовцы сразу уехали, и на первый план выдвинулись следователи и оперативники антитеррористического управления ФСБ. Пока они с деловым видом осматривали расстрелянную машину и тела «убитых в перестрелке» террористов, подкатили патрульные экипажи МВД, но, выяснив, что на месте происшествия уже работают «старшие» коллеги, тут же уехали. Зато появились малолитражка и два микроавтобуса с телевизионщиками. Приятно удивив журналистов, руководивший осмотром следователь обстоятельно ответил на все вопросы и даже позволил операторам снять трупы уничтоженных террористов. Затем тела погрузили в прибывшую машину спецкоммунхоза, в просторечии называемую труповозкой, – операторы крупным планом зафиксировали искаженные в предсмертном оскале лица, – и увезли. Подъехавший вскоре автопогрузчик забрал прошитую пулями «Ауди». Зафиксировав на пленку и этот момент, тележурналисты рванули по своим редакциям сдавать отснятый материал. Собрав исписанные бланки протоколов, разъехались на своих машинах оперативники и следователи. А вслед за ними разошлась и собравшаяся на улице многочисленная толпа, которая к концу «представления» уже начала быстро редеть.

– По-моему, все получилось красиво, – заметил из-за спины Егорова Валентин Мальцев, устроившийся на заднем сиденье служебной «Волги».

– Главное, чтобы убедительно, – не оборачиваясь, ответил Егоров. – А это станет понятно только из выпусков новостей.

Он взглянул на часы. Восьмой час. Как минимум часа два придется подождать. Да и то если телевизионщики успеют смонтировать материал до вечерних новостей. В противном случае сюжет попадет только в утренний эфир.

Он обернулся к Мальцеву.

– Ты сейчас куда: со мной на Лубянку или сразу домой?

– А можно? – обрадовался тот. – Домой! Если не трудно, Андрей Геннадьевич, высадите меня где-нибудь у метро.

Егоров грустно улыбнулся. В отличие от Валентина ему не к кому было спешить.

Он обернулся к водителю:

– Гена, тормозни возле метро.

Попрощавшись с Мальцевым, Егоров подумал, что остальные участвовавшие в сегодняшней операции оперативники и следователи скорее всего тоже уже разъехались по домам. Никто из них не знал о целях разыгранного для журналистов спектакля, и скорее всего, эта операция отложится у них в памяти как занимательный, но в общем-то малозначительный эпизод.

Вернувшись на Лубянку и отпустив машину, Егоров отправился на доклад к Локтионову. В отличие от большинства участников операции прикрытия начальник антитеррористического управления относился к числу посвященных. Он, не перебивая, выслушал отчет Егорова и уже только в конце его спросил:

– А сам считаешь, как все прошло?

Егоров уклончиво сказал:

– Олег Николаевич, давайте дождемся телерепортажа с места событий.

– Что ж, давай дождемся, – не стал настаивать Локтионов. – Тогда сегодня отдыхай, а завтра в девять у меня.

Возвратившись к себе в кабинет, Егоров действительно почувствовал невероятную усталость, как после отправки электронного письма руководству «Аль-Каиды». Если бы в кабинете имелась комната отдыха или хотя бы раскладушка, он бы предпочел провести эту ночь в управлении. Оттягивая время, когда нужно будет куда-то идти, он опустился на стул. Неожиданно зазвонил один из двух стоявших на этажерке телефонов. «Городской», – определил по звуку Егоров. Поздний звонок не удивил. Оперативнику могут звонить в любое время, в том числе и после окончания рабочего дня. Егоров привычно снял трубку.

– Да.

– Андрей Геннадьевич?

Он узнал голос Людмилы, робкий и немного испуганный. Сердце сжалось от тревожного предчувствия.

– Я слушаю вас, Людмила Викторовна! Что случилось?!

– Ничего не случилось. Просто… просто я хотела поблагодарить вас за спасение Толика и вообще за все… Вы позавчера были заняты, и мы так и не поговорили.

Уф! У Егорова отлегло от сердца.

– Да, там, на площади, я действительно был очень занят. Простите, что не уделил вам внимания.

– А сейчас?

– Что сейчас? – Егорову показалось, что женщина не слышит его.

– Сейчас вы тоже заняты? Я подумала, что если нет, то, может быть, вы заедете ко мне? – быстро добавила она.

– К вам? – удивился Егоров. Предложение оказалось совершенно неожиданным и вместе с тем приятным. – Но… уже довольно поздно. Толику скоро ложиться спать, а тут вдруг я заявлюсь в гости.

Аргументы прозвучали не убедительно. Наверное, потому что ему не хотелось отказываться.

– Не беспокойтесь за Толика, Андрей Геннадьевич. Сейчас же у детей каникулы, и я на две недели отправила его в детский лагерь. Пусть поиграет с ребятами на природе. Быстрее забудет весь этот кошмар…

Людмила замолчала. Егоров тоже молчал, совершенно не представляя, что сказать в ответ.

– Так вы приедете? – с надеждой спросила она.

– Приеду.

Усталость как рукой сняло. Он вновь чувствовал себя бодрым и энергичным, и самое главное – помолодевшим.

По дороге Егоров купил бутылку вина и коробку шоколадных конфет. Сам он довольно равнодушно относился к сладкому, но решил, что не избалованная праздниками Людмила конфетам наверняка обрадуется. Но если вино и конфеты воспринимались просто, как знак внимания, то цветы однозначно указывали на романтический характер свидания. Поэтому первоначально Егоров решил цветов не покупать, но после недолгого размышления укорил себя за это решение. В конце концов, он хочет сделать подарок без всяких намеков и задних мыслей, а получать цветы приятно любой женщине. Остановившись возле цветочного павильона, Егоров выбрал пять желтых тюльпанов с тугими махровыми бутонами, но когда у дома Людмилы с цветами вином и конфетами выходил из машины, вновь ощутил некоторую неловкость.

Волнения оказались напрасны. Увидев букет, Людмила восхищенно произнесла.

– Ой, это мне? Какие красивые. Сто лет не получала цветы. – Она зарылась лицом в лепестки, вдыхая их аромат. – И как замечательно пахнут! Спасибо, Андрей Геннадьевич.

Судя по наряду: выходным блузке и юбке, а также праздничным туфлям на высоком узком каблуке, Людмила явно готовилась к встрече. Окончательно Егоров убедился в этом, когда, пройдя в гостиную, увидел сервированный на двоих журнальный столик.

– Вы с работы. Наверное, проголодались. Сейчас будем ужинать, – объявила она, входя в комнату следом за ним. – Присаживайтесь. Я сейчас, – добавила она и скрылась на кухне, откуда донеслись такие аппетитные ароматы, что Егоров мгновенно почувствовал голод.

Пока Людмила хлопотала на кухне, Егоров с интересом осмотрел гостиную, обставленную дорогой, но уже отчасти требующей обновления мебелью. Очевидно, мебель покупалась еще до того, как Людмила разошлась со своим супругом. А вот книги на полках были явно ее, в основном научные труды, причем не только на русском, но и на английском языке.

– Вот собрала, когда писала диссертацию, – раздался сзади голос Людмилы. – А теперь не знаю, куда все это девать.

Она явно кокетничала. Судя по отсутствию пылинок на корешках и страницах книг, Людмила постоянно пользовалась своей научной библиотекой. Однако сейчас Егоров видел перед собой не научного сотрудника научно-исследовательского института с ученой степенью, а просто молодую симпатичную женщину, которой отнюдь не безразлично, какое впечатление она производит на приглашенного в гости мужчину.

Ловко манипулируя кулинарными щипцами, Людмила выложила на тарелку Егорова два довольно крупных куска курицы, запеченной в каком-то белом соусе, и тут же ухватила третий, намереваясь добавить его к предыдущим.

– Что вы? Куда так много?! Я столько не съем! – запротестовал он.

Ответ Людмилы совершенно сразил его.

– Вы попробуйте, вдруг понравится.

Она оказалась права. Сочное мясо буквально таяло во рту, и пряный соус очень подходил к нему. После набивших оскомину полуфабрикатов Егоров жадно набросился на еду и оторвался от тарелки, только когда прикончил первый кусок.

– Простите, Людмила. Я так увлекся. Очень вкусно, – сконфуженно пробормотал он.

Она беспечно махнула рукой:

– Ну что вы, Андрей Геннадьевич, кушайте. Мне нравится смотреть, как вы едите.

Егоров взял со стола распечатанную бутылку.

– Давайте выпьем.

– Давайте. – Людмила с готовностью подставила фужер. – А за что?

– За вас. За то, какая вы замечательная хозяйка.

Людмила смущенно опустила глаза.

– Если бы не вы, Андрей Геннадьевич, ничего бы этого… В общем, это первый ужин, который я приготовила после всего того ужаса. Давайте выпьем за то, что все наконец закончилось. – Встретившись со строгим взглядом Егорова, она запнулась. – Что, нет? Не закончилось?

– Для вас и для Толика закончилось. Больше вам ничто не угрожает.

Людмила облегченно вздохнула:

– Спасибо вам, Андрей Геннадьевич.

Она поднесла фужер ко рту и, глядя в глаза Егорову, медленно выпила до дна. Ее взгляд был красноречивее всяких слов.

– Да вы берите себе еще, Андрей Геннадьевич, – внезапно спохватилась Людмила, подвинув к нему стеклянную форму с запеченной курицей. – А я пойду чайник поставлю.

Она встала, но Егоров, стремительно поднявшись на ноги, преградил ей дорогу.

– Потом.

– Потом… – повторила она вслед за ним.

Их лица находились рядом, и с каждым произнесенным звуком Егоров чувствовал ее горячее дыхание. Осторожно, чтобы не спугнуть наступивший между ними момент откровения, он обнял женщину за плечи. Людмила испуганно вскинула руки, но уже в следующее мгновение подалась навстречу и прижалась к нему всем телом. Ее губы пахли клубникой и казались сладкими на вкус, а язык соленым и горячим. Через секунду ее блузка и его пиджак полетели на стоявшее рядом кресло. Туда же отправился и кружевной бюстгальтер. Открывшиеся груди сохранили превосходную форму, а набухшие соски и вовсе торчали, как у девушки.

– Ты сложена, как Венера, – вырвалось у Егорова.

Людмила что-то простонала в ответ. Говорить она уже не могла.

Егоров оглянулся на диван, но добраться до него мешал сервированный для ужина журнальный столик. Недолго думая, он сбросил с кресла одежду и уложил туда трепещущую женщину. Людмила тотчас же откинулась на спину, вытянув перед ним ноги. Он быстро стянул с нее колготки и трусики – юбку она сбросила еще раньше, – затем подался вперед и легко проник в женское тело. Она безропотно подчинялась ему. Ощущение своей полной власти над раскинувшейся перед ним беззащитной женщиной придавало происходящему особую пикантность и остроту, как соус запеченному мясу… Время остановилось. Сквозь затуманенное сознание Андрея прорывались только скрип раскачивающегося кресла и короткие всхлипы Людмилы, являющиеся для него в этот момент самыми нежными и прекрасными звуками на земле.

* * *

Длинным сухим пальцем Доктор указал на мерцающий монитор:

– Этот компьютер управляет бомбой.

Сегодня он выгнал всех своих помощников, оставив только двух часовых возле входной двери. Возможно, поэтому Халиму было жутко находиться с ним вдвоем в пустом отсеке. Доктор распорядился провести в трюм дополнительное освещение. Но света все равно не хватало. Подвешенные к потолку лампы освещали только лежавший на боку космический корабль, вместе с пучками проводов, свисавших из его распотрошенного нутра, и стоявший на полу компьютер Доктора. Углы отсека терялись в темноте.

На мониторе периодически вспыхивали и гасли разноцветные звезды, но, когда Доктор коснулся клавиатуры, они исчезли. «Экранная заставка», – сообразил Халим.

– Сейчас бомба не опасна, – продолжал объяснять Доктор. – Но стоит запустить эту программу. – Он подвел курсор к небольшой картинке на мониторе, изображающей… ядерный гриб. – И произойдет взрыв. Попробуй.

Как загипнотизированный, Халим нажал «Ввод». В красном прямоугольном окне на экране вспыхнули мигающие цифры – шесть нолей.

– Таймер, – пояснил Доктор. – Таким образом можно установить временную отсрочку взрыва, а можно этого и не делать.

Не успел Халим опомниться, как Доктор еще раз нажал ввод. Три, нет четыре, нуля на экране перестали мигать, вместо двух других стремительно побежали цифры.

– Одна минута уходит на самотестирование системы, – как ни в чем не бывало заметил Доктор.

В нижней части экрана вспыхнуло какое-то сообщение. Но Халим смотрел только на таймер, не в силах оторвать взгляд от убывающих цифр. «Три… два… один… ноль». Он зажмурился, готовясь предстать перед Аллахом, но услышал голос Доктора, показавшийся в этот момент гласом небесным.

– Все верно: разрыв главной электрической цепи.

Халим открыл глаза. Доктор свернул экранное окно, потом подошел к спутнику и, выбрав из пучка тянувшихся к нему проводов один, к чему-то его подсоединил.

– Вот теперь бомба полностью готова к взрыву! – торжественно объявил он. – Тебе все понятно?

Халим судорожно кивнул. После устроенной Доктором демонстрации у него совершенно не было сил, чтобы озвучить свой ответ словами. Доктор снисходительно улыбнулся:

– Через час за мной прилетит вертолет, я уже договорился. Улечу, и объяснять будет некому. На всякий случай я оставил в компьютере пошаговую инструкцию о том, как активировать бомбу.

Халим опешил: когда он успел договориться?! Ведь он безвылазно сидел в этом каземате! Ах да, у него же свой спутниковый телефон. К счастью, от объяснений с Доктором его избавил раздавшийся из-за двери голос Питона:

– Кеплаг! Тебе лучше подняться на мостик!

Уже когда Халим вышел из отсека, Питон шепнул ему на ухо:

– Звонил Хозяин. Сказал, дело срочное.

Хозяином он называл Абдуллаха. Интересно, что тому понадобилось.

Толстяк перезвонил через пять минут. Халим уверенно взял трубку спутникового телефона.

– Я слушаю, – как равный равному ответил он. Теперь, когда у него была атомная бомба, он действительно мог себе это позволить.

– Американцам откуда-то стало известно о нашем плане, – не тратя времени на приветствие, сообщил Абдуллах. – Они досматривают все суда, пересекающие их морские границы.

Халим побледнел – второй раз за сегодняшний день. Однако в голосе Абдуллаха не было паники. Толстяк явно знал, как справиться с возникшей проблемой.

– Но от оружия, ниспосланного нам Аллахом, нет и не может быть защиты. Мощь, заключенная в этой бомбе, способна превратить в руины города и целые страны за тысячи километров…

Халим мало что понял из сказанного, но решил дать выговориться Абдуллаху до конца.

– Наши лидеры отправили тебе по факсу координаты новой цели, – продолжал тот. – Взрыв бомбы в этом месте вызовет такое землетрясение, которое сравняет Америку с землей.

Халим поспешно включил судовой факс и, едва из аппарата выполз первый лист, с нетерпением выхватил его.

– Что это? – поинтересовался Питон.

– Конечная цель нашего маршрута! – возбужденно воскликнул Халим, сунув ему в руки полученный факс.

– Остров Мушир… Курильская гряда… – оторвавшись от бумаги, Питон поднял на него удивленный взгляд. – Значит, мы уже не идем в Сан-Франциско?

Халим с превосходством взглянул на него. Все, что известно Питону, это то, что захваченный спутник нужно доставить в указанное место. Больше он ничего не знает, поэтому умрет в безвестности. Как и все остальные, кто находится на борту. Зато он, Халим-Кеплаг, обессмертит свое имя в веках.

– К шайтану Сан-Франциско! Меняем курс!

* * *

Проснувшись на рассвете, когда Людмила еще крепко спала, Егоров встал с дивана, куда они перебрались, лишь окончательно расшатав кресло – Андрей подозревал, что ножки у кресла придется если не менять, то серьезно чинить. Стараясь не разбудить мило улыбающуюся во сне Людмилу, он прошел в ванную, наскоро принял душ и умылся. Отросшая за ночь щетина заставила несколько раз пожалеть об оставшейся дома бритве, но все равно не смогла испортить впечатления от прекрасного вечера и незабываемой ночи. Подмигнув в зеркало своему небритому отражению, Егоров вернулся в комнату и, взглянув на часы, поспешно включил телевизор, посмотреть который вчера ему так и не довелось. На экране промелькнула заставка новостей, после чего диктор назвал темы утреннего выпуска, упомянув и о проведенной накануне спецоперации ФСБ.

– Вчера в Москве сотрудниками столичного управления ФСБ была обезврежена находящаяся в федеральном розыске чеченская террористка Эльза Макоева, вдова известного полевого командира Магомета Макоева…

Егоров улыбнулся. В операции принимали участие только сотрудники управления по борьбе с терроризмом. Журналисты, как обычно, несколько исказили факты. Но для дела допущенная ими неточность значения не имела.

– Машина Макоевой была остановлена силами спецподразделения по борьбе с терроризмом на одной из московских улиц. В ответ на требование сдаться террористка ответила огнем и была уничтожена в ходе возникшей перестрелки…

Камера, демонстрирующая обстрелянную «Ауди», приблизилась к разбитому стеклу, за которым на переднем сиденье лежал труп Макоевой, но, щадя нервы зрителей, телеоператор не стал показывать прошитое пулями тело.

– Вместе с Макоевой в машине находился ее сообщник, который также оказал вооруженное сопротивление и был уничтожен в ходе спецоперации. Его личность в настоящий момент устанавливается.

На этот раз на экране все-таки появилось лицо убитого террориста.

– Граждан, которым что-либо известно об этом человеке или встречавших его, просят сообщить об этом по телефонам, которые вы видите на экране, – закончил комментатор.

Ниже посмертной фотографии террориста появились три телефона, включавшие номер дежурной части управления по борьбе с терроризмом.

– Почему «вчера»? И место показали совершенно другое?

Егоров обернулся. Людмила уже не спала и, застенчиво прикрыв грудь простыней, смотрела на экран.

– Так нужно для дела, – ответил он, указав взглядом на экран, потом пересек комнату и уселся на диван, рядом с ней. – С добрым утром.

– Чему ты улыбаешься? – Людмила испуганно провела рукой по лицу. – Я, наверно, ужасно выгляжу? Глаза опухли, да?

Егоров улыбнулся еще шире.

– Разве что губы.

Женщина потупилась.

– Не смотри на меня так, я стесняюсь.

– Стесняешься? Это мы сейчас исправим.

Резким движением он отбросил на пол простыню, открыв обнаженное женское тело, хранящее тепло постели.

– Прекрати. Что ты де…

Людмила не договорила. Вернее, это он не дал ей договорить. Ее дыхание сбилось. Андрей легко преодолел слабое сопротивление женщины. Она приняла его в себя и, вцепившись зубами в угол подушки, страстно застонала… Но даже любовная схватка имеет свой финал. Сильно выдохнув, Егоров упал на смятую простыню. Людмила в изнеможении распласталась рядом с ним, не в силах произнести ни слова. Несколько минут они лежали неподвижно, потом женщина слабо зашевелилась и открыла глаза.

– Мне так хорошо. Я как будто заново родилась на свет. – Она перевернулась на бок и нежно провела пальцами по мускулистой груди Егорова. – Я могу хоть что-нибудь для тебя сделать?

– Можешь. – Егоров улыбнулся. – У тебя есть бритва?

– Бритва? – удивилась Людмила. – Электрическая?

– Любая.

– Есть станок, но… только женский.

Андрей рассмеялся. Бриться женским станком ему еще не приходилось. Он кивнул:

– Пусть будет женский.

На работу Людмила собралась, как обычно, ехать на метро, но Егоров настоял на своем и довез ее до института на своей машине.

– Ты приедешь сегодня? – спросила она на прощанье, опустив глаза.

– Если пригласишь.

Людмила радостно улыбнулась:

– Ты еще спрашиваешь? Конечно, приглашаю.

Андрей привлек женщину к себе и крепко поцеловал.

– Приеду непременно.

Но планам его не суждено было осуществиться. Как только он появился в управлении, его вызвал к себе генерал Локтионов.

– С командного центра космических войск передали: индийский сухогруз «Келлуру», следующий в Сан-Франциско, отклонился от маршрута и повернул на север к Курильским островам. – Локтионов шлепнул на стол перед Егоровым несколько полученных со спутника фотографий подозрительного судна.

На фотографии, сделанной с помощью инфракрасной оптики, были отчетливо видны расставленные на палубе сухогруза многотонные морские контейнеры.

Егоров один за другим перебрал все снимки и поднял взгляд на Локтионова.

– Наш объект?

Генерал в ответ неопределенно пожал плечами.

– Имеющаяся на борту спутников регистрирующая аппаратура не зафиксировала на судне радиоактивного излучения. Тем не менее министр обороны распорядился продолжать наблюдение. А нам дано указание готовить спецподразделение «Альфы» к переброске на остров Мушир. Вылет сегодня в 18.00. Ватутин уже в курсе. По плану операции в ней будут принимать участие несколько групп, в том числе и из морского отделения «Альфы». Тебе отводится роль координатора.

Егоров поднялся из-за стола:

– Ясно, товарищ генерал.

Вернувшись от Локтионова, он из кабинета позвонил на работу Людмиле.

– Извини, но сегодня нам не удастся встретиться. Вечером я улетаю. Срочная командировка.

– Это связано с… – она интуитивно почувствовала тревогу, но Егоров не дал ей закончить вопрос.

– Нет. Обычная командировка, ничего особенного. Но лететь нужно сегодня.

– Когда ты вернешься? – надтреснутым голосом спросила Людмила. Егоров понял, что она не поверила ни одному его слову.

– Пока не знаю.

– Я буду ждать. Когда бы ты ни вернулся, я буду ждать! Я… люблю тебя. Ничего не говори сейчас! – поспешно добавила она после неожиданного признания. – Только возвращайся!

– Я обязательно вернусь, – твердо сказал Егоров и положил трубку.

Чтобы выполнить это обещание, нужно было обезвредить захвативших «Зодиак» террористов, предотвратить подготовленный ими ядерный взрыв и самому остаться в живых. Если Людмила и не знала этого, то наверняка догадывалась.

Глава 11

Обратный отсчет

Неожиданно поднявшийся к вечеру ветер гонял пыль по выщербленному летному полю подмосковного аэродрома Чкаловский, бросая ее под ноги выстроившихся на бетонке людей. Три взвода «Альфы», по числу боевых групп, застыли перед распахнувшим створки грузового люка десантно-транспортным «Илом» с символикой МЧС на борту. Все бойцы тоже были одеты в форму спасателей Министерства по чрезвычайным ситуациям. С учетом предстоящей задачи Егоров считал выбор формы весьма символичным. Сам он тоже сменил свой гражданский костюм на форменные брюки и повседневный китель полковника МЧС. Непривычная форма выделяла его в группе собравшихся на летном поле руководителей ФСБ: начальника антитеррористического департамента генерал-полковника Началова, руководителя управления по борьбе с терроризмом генерал-лейтенанта Локтионова и командира «Альфы» генерал-майора Костромина, привлекая внимание спецназовцев, с любопытством разглядывающих незнакомого полковника.

– …От управления по борьбе с терроризмом с вами направляется полковник Егоров, – закончил свой короткий инструктаж Костромин.

Егоров сделал шаг вперед и вскинул к виску руку, подумав при этом, что его «молодцеватый» жест наверняка вызовет усмешку у бывалых спецназовцев. Однако вопреки его ожиданию улыбнулся только Ватутин, стоявший во главе первого взвода, причем его улыбка была скорее ободряющей, чем насмешливой.

– Командирам групп доложить о готовности! – обращаясь к строю, приказал Костромин. На летном поле завывал ветер, но зычный голос командира «Альфы» услышали все без исключения.

– Боевая группа «Берег» к выполнению задания готова! – отчеканил Ватутин.

Следом за ним так же четко прозвучали доклады остальных командиров взводов.

– Боевая группа «Тайфун» к выполнению задания готова!

– Боевая группа «Шторм» к выполнению задания готова!

Когда началась погрузка и боевые группы строевым шагом направились к опущенной аппарели воздушного транспортника, Локтионов отвел в сторону Егорова.

– Задача осложняется отсутствием предварительных разведданных. Если «Зодиак» на индийском сухогрузе, то почему спутники не обнаружили излучение его ядерного заряда? Неизвестны также конкретные планы террористов. СВР задействовала всю свою агентуру в Азии и на Ближнем Востоке, но результатов пока нет. Как только появятся новые сведения, мы их тебе немедленно передадим.

– Еще нужен подробный план сухогруза. Расположение палуб, грузовых трюмов, судовых надстроек, связующих переходов, – добавил Егоров.

Локтионов кивнул:

– Этим уже занимаются. Разведка установила верфь, где был построен сухогруз. А Дальневосточное морское пароходство, по нашему заданию, начало переговоры с индийской стороной о фрахте аналогичного судна.

– Не опоздают? – улыбнулся Егоров, пытаясь скрыть за улыбкой реальную обеспокоенность. – Сколько ходу сухогрузу до острова Мушир?

– Двое суток, – ответил Локтионов, оглянувшись на стоявший на летном поле самолет.

Егоров тоже обернулся. На борт транспортника как раз поднимался последний взвод. Он протянул руку Локтионову:

– Мне пора, Олег Николаевич.

– Давай. – Генерал сжал его ладонь и вдруг, шагнув к подчиненному, крепко обнял его. – Удачи вам.

– Спасибо, – вымолвил не ожидавший этого Егоров и, развернувшись, побежал по бетонке к готовившемуся к вылету самолету.

* * *

Аэропорт Южно-Сахалинска не принимал по метеоусловиям. Но для самолета МЧС было сделано исключение. Вынырнув из затянувших небо темных грозовых облаков, транспортный борт тяжело опустился на аэродром, подняв фонтаны брызг, пробежал по залитому дождем летному полю и, вырулив на отдельную тупиковую полосу, предназначенную для проведения антитеррористических операций по плану «Набат», наконец остановился. В хвостовой части самолета открылись створки грузового люка, и Егоров увидел на летном поле одинокую фигуру в насквозь промокшем дождевике. Поодаль стоял армейский «уазик», на котором человек, очевидно, и приехал.

– Майор Смуров, – представился он, предъявив Егорову в доказательство своих слов удостоверение сотрудника управления ФСБ Сахалина.

Ветер бросал майору в лицо капли дождя, отчего он постоянно морщился, оправдывая свою фамилию.

– У нас в начале лета такой дождь обычное явление, – объяснил Смуров после взаимного приветствия. – Вам еще повезло, что в тайфун не попали. Тут такие ливни бывают, – не без гордости добавил он.

Егоров изумленно покачал головой. За сплошной стеной дождя не было видно ни здания аэровокзала, ни других аэродромных построек. Оставалось только восхищаться мастерством пилотов, сумевших посадить машину практически вслепую.

Тем временем Смуров передал по рации сообщение о прибытии спецрейса из Москвы и виновато произнес.

– По соображениям секретности мы не могли привлекать к разгрузке аэродромные службы. Так что придется самим.

Егоров понимающе кивнул:

– Все нормально.

Он уже промок до нитки. Так что сколько еще времени придется провести под проливным дождем, не имело практического значения.

Через несколько минут к самолету подкатили три армейских «Урала», и альфовцы принялись сноровисто перетаскивать в машины длинные ящики специфической раскраски и туго набитые брезентовые тюки. Смуров с интересом наблюдал за разгрузкой. Судя по его удивленному лицу, он никак не ожидал, что у прибывших окажется столько снаряжения. Через час, когда все снаряжение было уложено в кузова «Уралов», стало ясно, что по крайней мере половине бойцов там уже нет места.

– Больше машин не могли заказать? – раздраженно спросил у оперативника Егоров.

– Мы эти-то у армейцев кое-как выпросили, – оправдываясь, пробормотал тот.

Затем вновь вынул из-под дождевика рацию и, прикрывшись полой, принялся что-то торопливо говорить. Лицо у майора было суровым, но к концу разговора он заметно повеселел.

– Сейчас будет машина, – обрадованно сообщил он.

Действительно, вскоре из-за пелены дождя на полосу выкатился обычный пассажирский автобус с опущенными на стекла шторками.

– В машину! – отрывисто скомандовал Егоров, и альфовцы, которым не хватило место в кузовах «Уралов», дружно устремились к автобусу.

Дорога до морского порта Корсаков заняла еще полтора часа. Дождь прекратился, но обложившие небо низкие тучи указывали на то, что он может возобновиться в любую минуту. Несмотря на непогоду, трасса оказалась очень оживленной. Навстречу то и дело попадались большегрузные фуры и верткие легковушки, норовившие обогнать грузовик перед самым носом встречной машины.

– Тут в порт только одна дорога, поэтому такое движение, – пояснил Смуров. Желая загладить свою вину за задержку транспорта, он пригласил Егорова к себе в машину.

Сам он уселся за руль и управлялся с «уазиком» не хуже опытного водителя. За его машиной следовали «Уралы» с бойцами первого взвода и всем снаряжением специального отряда, а уже за грузовиками – автобус с остальными спецназовцами. Пассажирский автобус явно выделялся в армейской колонне, чем вызывал скрытое раздражение Егорова. Оставалось только надеяться, что ни на трассе, ни в порту не будет «глаз» террористов.

В Корсакове перед центральными воротами морского порта с обеих сторон выстроились длинные очереди въезжающих и выезжающих автомашин. Но Смуров уверенно проехал мимо и через полкилометра свернул к другим воротам, охраняемым вооруженным часовым в форме пограничника. Затормозив возле контрольно-пропускного поста, он забежал внутрь. Через секунду из окошка КПП выглянул лейтенант-пограничник и дал отмашку часовому. Тот посторонился, освобождая проезд. Украшенные красными звездами створки ворот раздвинулись, и автоколонна въехала на территорию порта.

Миновав череду причалов с пришвартованными возле них пограничными катерами, машины выехали на пирс, у которого стоял малый десантный корабль, едва возвышающийся над причальной стенкой. Увидев подъезжавшую колонну, стоявший у трапа вахтенный матрос связался с командиром корабля, и вскоре на пирс спустился моложавый капитан-лейтенант. Бегло просмотрев предъявленные Егоровым документы, подтверждавшие, что следующий с ним сводный отряд направляется на остров Мушир для подготовки предстоящих учений дальневосточного управления МЧС, он вызвал вахтенных матросов, с помощью которых альфовцы быстро перегрузили на борт свое снаряжение. Матросы тут же отдали швартовы, и десантный корабль, постепенно набирая ход, направился к выходу из порта. Оглянувшись на берег, Егоров увидел на причале одиноко стоявшего майора Смурова, с которым в спешке даже забыл попрощаться. Майор махал высоко поднятой над головой рукой, провожая удалявшийся корабль.

Сахалинский берег быстро растаял за кормой. Теперь вокруг были видны только волны, свинцово-серые на фоне затянутого облаками хмурого неба. Егоров поежился. Порывистый ветер рвал полы так и не просохшего кителя, выдувая из-под него последнее тепло. Можно было спуститься в трюм, но в замкнутом пространстве десантного отсека тревожное ожидание становилось еще непереносимей. Привлеченный криками чаек, Егоров поднял голову. Впереди, чуть левее курса корабля, обозначился небольшой островок. Егоров торопливо поднялся на мостик.

– Пришли?

Командир корабля отрицательно покачал головой:

– Еще пять часов ходу… Как минимум.

Он был неразговорчив, хотя наверняка обратил внимание, что в спасательном отряде МЧС подобрались исключительно рослые, физически развитые бойцы. Да и какие учения могут проводить спасатели на безлюдном пустынном острове, тоже было неясно. Однако капитан-лейтенант не задавал вопросов. Помалкивали и остальные офицеры и матросы корабельной команды.

Получив ответ, Егоров вернулся на палубу. Замеченный им островок, даже не островок, а голая, торчавшая из моря скала осталась по левому борту и постепенно исчезла из виду. Через несколько часов, разглядывая в бинокль линию горизонта, Егоров заметил еще два небольших острова, а затем и третий прямо по курсу, появление которых указывало на близость Курильской гряды. Корабль шел вперед, не меняя курса, и вскоре Егорову стало ясно, что он направляется именно к этому острову. Вблизи остров оказался не таким уж маленьким, как представлял его себе Егоров. Его покрытая густым лесом вершина скрывалась в облаках, а обрывистые скалистые берега, о которые разбивались накатывавшиеся волны, выглядели совершенно неприступно. Однако, подойдя к острову, корабль изменил курс, двинулся вдоль береговой линии, и за грядой врезавшихся в море скал открылась широкая бухта со спокойной водой, лишь подернутой мелкой рябью.

– Мушир, – объявил неожиданно появившийся на палубе Ватутин. – Скомандую парням, чтобы готовились к выгрузке.

Он снова исчез. А корабль, сбавив ход, уже входил в бухту. После непрерывной качки и свиста ветра внезапно наступила такая тишина, что стало слышно, как накатывавшиеся волны шуршат о прибрежные камни. Легкий толчок известил Егорова, что корабль коснулся днищем каменистого дна. Тут же взревели электромоторы, и откинувшаяся носовая аппарель опустилась прямо на песок. Альфовцы быстро перетаскали на берег свое снаряжение, и доставивший их десантный корабль лег на обратный курс. Не дожидаясь, когда он выйдет из бухты, Ватутин отрядил часть своих бойцов на поиск подходящего места для лагеря. Еще одна команда альфовцев отправилась на поиски площадки для развертывания радиолокационной антенны. Остальные занялись укладкой выгруженного снаряжения и ликвидацией следов высадки.

Воспользовавшись выдавшейся паузой, Егоров устроился на валуне и, расчехлив спутниковый терминал, подключил к нему портативный компьютер. Быстро напечатав короткое сообщение о прибытии отряда к месту назначения, он отправил его по линии спутниковой связи генералу Локтионову и уже через десять минут читал поступивший ответ.

«Сухогруз «Келлуру» следует прежним курсом. Ориентировочное время прибытия на остров Мушир завтра 10.00 по сахалинскому времени. Приложение (для ознакомления командиров боевых групп): план-схема сухогруза».

Закрыв компьютер, Егоров поискал взглядом Ватутина. Тот как раз направлялся к нему.

– Товарищ полковник… – По личной просьбе Егорова в присутствии сослуживцев Ватутин избегал обращаться к нему по имени. – Парни нашли отличное место для лагеря. Вон там, на опушке. – Он махнул рукой в сторону покрывавшего склоны леса. – Взгляните сами. Если подходит, там и разобьем палатки.

Егоров с готовностью поднялся с камня:

– Идем.

Шагая следом за Ватутиным, он несколько раз озабоченно взглянул на стремительно темнеющее небо. Из-за низкой облачности сумерки наступили гораздо раньше. Менее чем через час остров должен был погрузиться в непроглядную темноту.

Несмотря на спешку, обогнать наступавшую ночь не удалось и заканчивать обустройство палаточного лагеря пришлось уже в темноте. Очень кстати пригодились инфракрасные очки из комплекта снаряжения боевой группы «Берег», так как, помня, насколько далеко виден в темноте огонь, Егоров запретил разводить костер, чтобы не демаскировать высадившийся на остров отряд. Сам он работал наравне с остальными бойцами, но, как только лагерь был разбит, собрал командиров боевых групп в штабной палатке.

– Сухогруз «Келлуру» – трехпалубное судно, – объявил он, развернув к офицерам свой ноутбук. Дав возможность им рассмотреть выведенный на экран план сухогруза, он продолжал: – Верхняя палуба заставлена грузовыми контейнерами. Однако, как показывают сделанные со спутника фотографии, порядок их расстановки нарушен. Скорее всего террористы передвинули контейнеры, чтобы спустить «Зодиак» в трюм.

– Или их сорвало с креплений во время шторма, – скептически заметил Ватутин.

– Не исключено. Однако необитаемый остров Курильской гряды, к которому направляется «Келлуру», не лучшее место, чтобы закрепить сорванный во время шторма груз.

Егоров взглянул на Ватутина, ожидая от него других аргументов, но тот молчал.

– Обратите внимание, в каком положении застопорена стрела судового крана, – проделав короткую манипуляцию с компьютерной мышью, Егоров вывел на экран одну из спутниковых фотографий верхней палубы. – Как раз над люком грузового трюма! Скорее всего «Зодиак» там.

– Гм… – Командир группы боевых пловцов задумчиво покачал головой. – Но как туда попасть? Люк заставлен контейнерами, да еще в два ряда.

– Через трюм, по внутренним переходам. – Егоров снова развернул на экране полученный план сухогруза. – Вот возможные маршруты и точки проникновения на верхней, центральной и нижней палубе…

* * *

Открыв глаза, Егоров с тревогой взглянул на часы: пять тридцать. Он облегченно перевел дыхание. Из-под полога палатки пробивался яркий свет, и он решил, что рассвет наступил уже давно. В лагере стояла непривычная тишина, неслышно было даже щебета лесных птиц. Впрочем, Егоров не был уверен, что в здешнем лесу водятся птицы. Откинув полог, он выглянул наружу. У расставленных тремя рядами палаток не было ни души, но дозорные в секретах находились на своих местах. Стараясь не шуметь, Егоров выбрался из палатки и подошел к одному из них.

– Майор Ватутин у себя? – шепотом спросил он, указав на палатку командира боевой группы «Берег».

Вместо ответа часовой вытянул руку в сторону возвышавшегося над бухтой скалистого утеса, где накануне спецназовцы установили переносную радиолокационную станцию. Егоров навел на вершину утеса бинокль, но при всем старании сумел разглядеть только прикрытую маскировочной сетью локаторную антенну.

– Там он, – подсказал дозорный. – Полчаса как ушел… Вызвать? – он потянулся к висевшей на поясе портативной рации.

Егоров жестом остановил его.

– Не нужно. Я поднимусь к нему.

На влажной от росы траве протянулась цепочка следов. Стараясь ступать след в след, Егоров зашагал по ней и через пятнадцать минут быстрой ходьбы вышел на вершину утеса. Здесь, на искусственно расчищенной среди густого кустарника поляне, располагался пост радиолокационного наблюдения. Но возле развернутой антенны Егоров увидел только двух операторов и, лишь подойдя к ним, наконец заметил Ватутина. Завернувшись в плащ-накидку, майор лежал на краю обрыва и рассматривал в бинокль окружавшие бухту скалы.

Егоров опустился на траву рядом с ним и пожал протянутую Ватутиным руку:

– Не спится?

– Как вы думаете, Андрей Геннадьевич, они собираются сразу взорвать «Зодиак», как только подойдут к острову? – не ответив на заданный вопрос, в свою очередь спросил Ватутин.

Егоров пожал плечами:

– Трудно сказать. Ведь нам так до конца и неизвестны их планы.

– Но они приведут судно в бухту?

Егоров на секунду задумался:

– Должны. В нашем послании мы акцентировали внимание руководства «Аль-Каиды», что только взрыв в жерле вулкана даст максимальный эффект.

– Хорошо бы их тормознуть перед входом в бухту, – мечтательно заметил Ватутин. – Фора во времени нам бы ой как пригодилась.

Егоров озабоченно вздохнул. После совещания с командирами боевых групп он сам неоднократно думал об этом. К застопорившему ход сухогрузу водолазы смогут подобраться незаметно. Но как заставить подозревающих все и вся террористов-смертников остановить захваченное судно.

Сзади послышался легкий шелест кустов. Егоров и Ватутин синхронно обернулись. К ним пробирался один из операторов РЛС.

– Товарищ майор, есть цель! – взволнованно доложил он. – В пяти километрах к юго-западу. Движется в сторону острова.

– Сухогруз?! – вскинулся Ватутин.

Боец отрицательно мотнул головой:

– Судя по отметке, рыбацкая шхуна.

– Объявляйте тревогу и общий сбор! – скомандовал Егоров.

– Тревогу? – озадаченно переспросил оператор. – Но ведь это всего лишь рыбаки.

Ватутин хмуро глянул на него:

– А если это разведка?

Боец изменился в лице и, козырнув, скрылся в кустах. Ватутин тоже поднялся на ноги.

– Командуйте, Андрей Геннадьевич. А я к своим.

Егоров расстегнул клапан разгрузочного жилета, где носил портативную рацию, и вдавил клавишу передачи.

– Я Скала! Внимание: к острову движется неизвестная шхуна! Всем группам занять исходный рубеж!

Через несколько минут к морю спустились две группы боевых пловцов в маскировочных халатах, надетых поверх гидрокостюмов, и рассредоточились за прибрежными валунами. А еще через минуту на гребне утеса появился Ватутин с двумя своими бойцами, один из которых, словно копье, нес перед собой длинноствольную крупнокалиберную винтовку. Указав снайперам огневую позицию за раскидистым кустом, Ватутин нырнул в траву рядом с Егоровым и сразу же навел на бухту свой бинокль.

– Как обстановка, Андрей Геннадьевич? Гости не появились?

– Как видишь.

– Что ж, подождем. – Ватутин повозился, устраиваясь на острых камнях, и замер, словно сам превратился в камень.

Егоров знал, что он может лежать неподвижно несколько часов, а если понадобится, то и целые сутки. Но сейчас столь длительное ожидание не потребовалось. Тихо урча дизельным движком, из-за скал показалась небольшая промысловая шхуна, и стоявшие на ее палубе трое рыбаков в прорезиненных комбинезонах принялись сбрасывать в воду крабовые ловушки.

– Браконьеры, – с оттенком разочарования произнес Ватутин. – Интересно: наши или японцы? Судя по росту, наши… О-о, – протянул он, взглянув на часы. – Надо их брать, иначе они нам весь концерт испортят.

Егоров не отвечал, продолжая разглядывать в бинокль рыбацкую шхуну, вставшую на якорь как раз перед входом в бухту. Ватутин толкнул его в бок.

– Вы думаете о том же, о чем и я, Андрей Геннадьевич? – и, так как Егоров продолжал молчать, добавил: – Если террористы рванут ядерный заряд, им все равно не уйти.

Обменявшись с ним взглядом, Егоров вытянул из кармана рацию.

– Тайфун, я Скала! Шхуну задержать, команду доставить на берег!

Вскоре шесть боевых пловцов стремительно вынырнули из воды у борта браконьерского судна. Облаченные в черные гидрокостюмы тела буквально взлетели на палубу, мгновенно окружив незадачливых браконьеров. Двое из них тотчас подняли руки, третий в ужасе бросился в воду, но тут же был поднят обратно парой нырнувших следом за ним водолазов. Его неудачный прыжок с борта оказался единственной попыткой к сопротивлению. Наглядно убедившись, что всякое сопротивление бессмысленно, рыбаки выбрали якорь и направили шхуну к берегу.

Их оказалось не трое, а четверо. Капитан шхуны во время задержания стоял у руля и оставался в рубке, пока спецназовцы не приказали рыбакам спуститься на берег. В окружении водолазов, вооруженных специальными автоматами для подводной стрельбы, браконьеры имели довольно жалкий вид.

– Федеральная служба безопасности, полковник Егоров. Кто старший? – требовательно спросил Андрей, вглядываясь в унылые лица кое-как построившихся в шеренгу рыбаков.

– Я, – не поднимая головы, ответил хмурый коренастый мужик с мясистым носом, испещренным красными прожилками, выдающими его пристрастие к алкоголю. В отличие от остальных членов команды он был одет тепло – в свитер грубой вязки и толстые суконные штаны.

– Документы на вылов краба есть?

Капитан обреченно вздохнул. Егорову стало ясно, что ответа он не получит. Впрочем, после такой реакции капитана шхуны ответ и не требовался.

– Судно ваше?

– Нет, хозяйское, – энергично затряс головой капитан.

Егоров решил смягчить тон:

– А сами откуда?

– С Итурупа. Рыбсовхоз «Буревестник». Другой-то работы в совхозе нет. А жить-то на что-то надо.

Егоров пожалел, что задал свой последний вопрос. В другой раз он бы охотно подискутировал с капитаном на эту тему, но только не сейчас. Они и так уже потеряли с браконьерами много времени.

– Для проведения спецоперации мы временно конфискуем ваше судно, рыболовные снасти и… – Егоров сделал паузу, – вашу одежду. Сейчас вас отведут в лагерь, где вы сможете переодеться.

Капитан открыл было рот, собираясь возразить, но Ватутин крепко взял его за плечо.

– Пошли, дядя, времени нет.

Если рыбацкие комбинезоны матросов еще хоть как-то налезли на рослых спецназовцев, то одежда капитана оказалась откровенно мала.

– Ничего, авось не заметят, – преувеличенно бодро произнес Ватутин, подтягивая сползающие штаны.

Егоров отрицательно покачал головой:

– Не годится. Снимай.

Но Ватутин не спешил разоблачаться.

– Какое же судно без капитана?

– Правильно. Капитаном буду я.

– Вы, Андрей Геннадьевич?!

– Я! – тверже произнес Егоров, раздражаясь из-за того, что ему приходится повторять дважды. – Оттого, что я буду сидеть на НП, толку немного.

– А как же координация действий боевых групп? – вяло возразил Ватутин.

– Когда начнется бой, будет не до координации. Все. Вопрос закрыт.

Видя, что спорить с полковником бесполезно, Ватутин принялся стаскивать с себя чужую одежду. Стянув через голову трещащий по швам свитер и оставшись в легком кевларовом бронежилете с титановой вставкой на груди, он сердито окликнул одного из своих бойцов, примерявших рыбацкий комбинезон:

– Лесков, отставить. Остаешься на берегу.

* * *

Рыболовные снасти, такелаж шхуны и даже одежда капитана насквозь пропахли рыбой. Запах оказался настолько сильным, что за час, проведенный на шхуне, Егорова даже начало слегка подташнивать. Неприятные ощущения и позывы к рвоте усиливала постоянная качка. Это было довольно странно, так как на палубе десантного корабля, во время перехода, Егоров не испытывал ничего подобного. Возможно, сказывалось нервное перенапряжение, или виной всему оказались небольшие размеры рыбацкой шхуны, пляшущей даже на мелкой волне.

Когда тошнота стала и вовсе непереносимой, Егоров вышел из рубки на палубу и, подставив лицо дующему с моря прохладному ветру, несколько раз глубоко вдохнул. Стало чуть легче, но не намного.

– Что-то вы неважно выглядите, товарищ полковник, – глядя на него, озабоченно заметил Ватутин. Он и еще двое альфовцев, облачившихся в комбинезоны рыбаков, расположились на палубе, под прикрытием бортов, откуда и наблюдали за подходами к бухте. Но смотреть пока было не на что. – Может, пока не поздно, вернетесь на берег?

– Отстань… – отмахнулся Егоров.

Он не договорил – под свитером протяжно пискнула рация. Выдернув рацию, Егоров вдавил тангенту.

– Скала на связи!

– По азимуту сто-двадцать наблюдаю надводную цель, движущуюся в сторону острова. Крупнотоннажное морское судно, – доложил старший оператор радиолокационной станции.

– Удаление?

Возникла пауза. Очевидно, оператор производил вычисления.

– …Десять километров.

– Я Скала! Внимание: объявляю режим радиомолчания! Всем боевым группам занять исходный рубеж! «Тайфун» и «Шторм», выход на рубеж атаки самостоятельно при визуальном наблюдении цели! Сигнал к атаке – остановка судна или пересечение линии сетей на входе в бухту!

Спрятав рацию, Егоров проверил, насколько легко достается из поясной кобуры «ПММ». Ватутин предлагал заменить его модернизированный «макаров» таким же, как у него и его бойцов, мощным «ГШ-18», но Егоров предпочел новому пистолету свое надежное, не раз испытанное оружие. Следом за ним проверили свои пистолеты переодетые рыбаками альфовцы. После чего Ватутин вновь приложился к биноклю, внимательно осматривая берег, где в скальных расщелинах, за валунами и просто в высокой траве расположились снайперы из группы огневой поддержки.

* * *

Халим перевел взгляд со вставленной в планшет карты на видневшийся среди волн островок – конечную цель пути и всей его жизни. Страха не было. Он всегда мечтал закончить жизнь ослепительно-яркой вспышкой. И Аллах предоставил такую возможность, послав ему в руки сверхмощную ядерную бомбу. Угнетала лишь досада, что момент великого триумфа бесстрашного Кеплага никто не увидит. Одно дело устроить колоссальный взрыв в огромном порту, на глазах тысяч неверных, и совсем другое подорвать себя в безлюдной бухте необитаемого острова. Что с того, что взрыв разрушит десятки городов, если тому не останется свидетелей. Впрочем, живых свидетелей не осталось бы в любом случае.

Сухогруз быстро приближался к острову. Теперь тот уже не казался торчащей из моря голой скалой. С капитанского мостика можно было различить поросшие густым лесом холмы и врезавшиеся в море обрывистые утесы. Где-то за ними должна была находиться та самая бухта. Халим сверил положение судна с показаниями прибора GPS.

– Лево руля.

Стоявший у штурвала матрос послушно исполнил его приказ. Несчастный даже не догадывался, что его жизнь, как и жизни всех остальных находившихся на борту, подходит к концу. Остров немного сместился вправо. Сухогруз медленно разворачивался. Теперь главное – не проскочить мимо цели. Халим перевел машину на малый ход и поднял к глазам бинокль, отыскивая вход в бухту.

Бухта открылась неожиданно. Цепь скал, мимо которой проходил сухогруз, внезапно оборвалась, и Халим увидел за скальной грядой широкий залив со спокойной водой, где слегка покачивалась на волнах незнакомая шхуна. Халим даже зажмурился от неожиданности, посчитав, что видит перед собой морской мираж. Но шхуна никуда не исчезла. Более того, присмотревшись, он разглядел на ее палубе людей. Поднявшийся на мостик Питон окончательно развеял его сомнения.

– Надо же, на рыбаков нарвались.

Сегодня он вырядился настоящим суперменом. Нацепил разгрузочный жилет, подражая своему командиру, на бок повесил такой же, как у него, «кольт», да еще прихватил израильский «узи». Но лицо Питона выражало серьезную озабоченность. Халим презрительно усмехнулся:

– Что с того? Расколем их посудину, если не уберутся с курса.

Питон вздохнул:

– Не получится. Там вешки, через всю бухту – сам видел. Рыбаки расставили сети. Могут на винты или на руль намотаться.

Халим нахмурился. Если судно лишится руля, то наверняка сядет на мель – вон вокруг какие скалы. А Абдуллах со своим Доктором требовали взорвать бомбу именно в бухте. Значит, надо заставить рыбаков вытащить их поганые сети.

– Стоп машина! – объявил он по внутренней связи, после чего повернулся к Питону. – Возьми четырех бойцов, спустись на шхуну к гяурам и вели им расчистить проход в бухту!

Питон озадаченно почесал подбородок. Не зная языка неверных, очень трудно объяснить, что от них требуется. С другой стороны, если пристрелить одного из них, остальные сразу станут понятливыми.

* * *

Вспарывая тупым форштевнем волну, из-за видимого края острова выдвинулась махина грузового судна.

– «Келлуру», – прочитал Ватутин выведенное на ржавом в пятнах грязно-желтых потеков борту название судна и тотчас опустил бинокль.

Егоров напряженно смотрел на палубу сухогруза. Но расстояние оказалось слишком большим, чтобы разглядеть там людей. Зато даже невооруженным глазом были видны расставленные в два ряда грузовые контейнеры, заполнявшие всю палубу от носа до кормовой надстройки. Контейнеровоз развернулся. Теперь Егоров видел его широкий нос, вспенивавший волны. Невольно возникло ощущение, что сейчас стальная махина, как скорлупку, раздавит оказавшуюся на пути шхуну. Но пенный бурун на носу сухогруза стал заметно меньше – судно сбавляло ход.

– Останавливаются, – облегченно выдохнул у него над ухом Ватутин, и Егоров понял, что командир боевой группы тоже испытал несколько неприятных мгновений.

Двигаясь по инерции, контейнеровоз подходил все ближе. Когда между ним и стоявшей на якоре шхуной осталось не более двадцати метров, на уровне нижней палубы в борту сухогруза открылась стальная дверь и оттуда выдвинулся шторм-трап. На трап выбежали четверо смуглых низкорослых мужчин в разномастной одежде с переброшенными за спины автоматами. Они проворно спустились по ступеням и, выждав момент, когда сближавшиеся суда соприкоснутся бортами, с обезьяньей ловкостью перепрыгнули на палубу шхуны.

Размахивая автоматами и громко крича на своем языке, напоминающем собачий лай, они принялись теснить «рыбаков» на корму. Один из захватчиков ударил Егорова прикладом в живот. Прикрытый свитером бронежилет смягчил удар. Тем не менее острая боль пронзила все тело. Рядом отчаянно вскрикнул Ватутин и, демонстративно схватившись руками за отбитый бок, завалился на палубу. Тем временем двое террористов поймали сброшенные с сухогруза концы и, обмотав ими судовые кнехты, пришвартовали шхуну к спущенному трапу. На трапе появился еще один человек. Он оказался почти на голову выше своих подручных и шире в плечах. Майка и разгрузочный жилет открывали жилистые, перевитые венами руки. Дорогие часы в массивном водонепроницаемом корпусе указывали, что это не рядовой боец. Даже вооружен он был по-другому. Вместо китайского «калашникова» на плече незнакомца висел на ремне израильский «узи», а на левом бедре открытая кобура с массивным армейским пистолетом. «Кольт М-1911», – определил по торчавшей из кобуры рукоятке Егоров.

Обладатель американского «кольта» легко спрыгнул на палубу, пнул лежавшую у борта крабовую ловушку, затем указал стволом «узи» на торчавшие из воды вешки и гортанно крикнул.

– Приказывает достать сети, – шепнул Ватутин, все еще потирая бок. При этом он, как бы невзначай, сделал шаг в сторону, освобождая сектор обстрела для стоявшего у него за спиной бойца.

– Это понятно, что он еще может приказывать, – также шепотом ответил Егоров, потом поднял отброшенную крабовую ловушку и недоуменно пожал плечами.

Террорист разразился злобными ругательствами.

– Осторожно, Андрей Геннадьевич, может выстрелить! – предостерегающе крикнул Ватутин.

Террорист действительно вскинул пистолет-пулемет и угрожающе шагнул вперед. Но прежде чем он нажал на спусковой крючок, Егоров со всей силы обрушил сплетенную из толстой стальной проволоки ловушку на его вооруженную руку.

Тра-та-та-тах! Очередь израильского пистолета-пулемета вспорола палубный настил.

Террорист дернул рукой, пытаясь стряхнуть ловушку, захлестнувшую его кисть проволочной петлей, но сделать этого не успел. Стремительным движением Егоров выхватил из его кобуры пистолет и, ткнув террориста стволом в живот, нажал на спусковой крючок.

Бах! Бах! Бах! Бах! Одновременно раздались у него за спиной еще четыре выстрела, и все четверо автоматчиков словно подрубленные повалились на палубу.

– К бою! – во всю мощь своих легких выкрикнул Ватутин, затем быстро вставил в кобуру за спиной свой пистолет и, подхватив автомат, выпавший из рук застреленного им боевика, бросился к трапу.

Его бойцы мгновенно разобрали оружие убитых террористов и рванули следом за командиром. Труп четвертого боевика повис на борту шхуны, но оружия при нем не оказалось. Егоров понял, что он уронил свой автомат в воду. Пришлось довольствоваться американским «кольтом», который был ему все же более знаком, чем израильский «узи».

На палубе сухогруза раздался протяжный крик, и сразу же ударили три или четыре автомата. Под треск автоматных очередей Егоров бросился к трапу, взбежал по ступеням и, нырнув в дверной проем, оказался в темном коридоре, слабо подсвечиваемом горящими под потолком лампочками. Он оглянулся. Ни Ватутина, ни его бойцов видно не было. Вспомнив расположение внутренних переходов, Егоров повернул направо. Если верить схеме судна, коридор в конце концов должен был вывести к трюму, куда террористы поместили «Зодиак». Но, пробежав каких-нибудь пятнадцать метров, Егоров наткнулся на стальную дверь. Он с силой надавил на запорную ручку, но дверь не поддалась – кто-то законтрил механизм с противоположной стороны. Пришлось повернуть назад. Насколько он помнил, этот путь вел на верхнюю палубу. Память не подвела: вскоре Егоров увидел перед собой стальную лестницу и тут же едва не упал, запнувшись за что-то мягкое. Тюк, мешок? Резко затормозив, он опустил глаза вниз. Перед ним на полу в неестественной позе скрючился человек. В темноте слабо отсвечивал остекленевший зрачок. Егоров перешагнул через труп, в несколько прыжков достиг лестницы и уже хотел карабкаться вверх, когда услышал в дальнем от себя конце коридора быстрые приближающиеся шаги. Резко присев, он нырнул под лестницу, в темноту. Гулко топоча, из коридора выбежали два человека в черных футболках, камуфляжных штанах и таких же камуфляжных банданах с автоматами наперевес. Террористы! Егоров поймал в прицел фигуру первого боевика и несколько раз нажал на спусковой крючок.

Бах! Бах! Бах! В узком стальном тоннеле «кольт» загрохотал, как корабельная пушка.

Пули сорок пятого калибра отбросили боевика на бегущего следом, но не смогли прошить его тело и не причинили вреда второму террористу. Второй боевик выпустил веером длинную очередь. Пули защелкали по стенам коридора, поручням и стальным ступеням лестницы, за которой укрылся Егоров. Многократно рикошетя от стен, они мгновенно разнесли немногочисленные лампочки на потолке, после чего коридор погрузился в непроглядную тьму. Но в этой темноте продолжало пульсировать пламя, вырывающееся из ствола автомата. Направив пистолет на огненную вспышку, Егоров снова и снова жал на спусковой крючок. Гром выстрелов, свист и звонкие удары пуль по металлическим переборкам, лязг перемещающегося затвора и стук вылетающих гильз наполнили судовой коридор адским грохотом. Егоров потерял счет времени и собственным выстрелам, но полыхающее в темноте пламя внезапно погасло, грохот оборвался, послышался глухой удар упавшего тела, и наступила звенящая тишина. Егоров с трудом перевел дыхание и тотчас закашлялся от попавшего в легкие порохового дыма. Кашляя и отплевываясь, он бросился по лестнице на палубу, чувствуя, что если немедленно не вдохнет свежего воздуха, то наверняка потеряет сознание.

Преодолев длинный и невероятно крутой лестничный марш, Егоров попал из темноты в полосу яркого света. Свет проникал через распахнутую настежь дверь, за которой была палуба и… чистый воздух. Тяжело дыша, он вывалился на палубу. С разных сторон за грузовыми контейнерами слышалась стрельба. Причем в треск китайских «калашей» вклинивались кашляющие выстрелы специальных автоматов, которые выпускают вместо пуль двенадцатисантиметровые стальные стрелы. Такими автоматами вооружены боевые пловцы. Егоров победно улыбнулся. Их с Ватутиным группа выполнила свою боевую задачу: отвлекла на себя внимание террористов, тем самым обеспечив возможность боевым группам «Тайфун» и «Шторм» десантироваться на захваченное судно. Словно подтверждая этот вывод, из-за ряда плотно составленных контейнеров навстречу Егорову выбежали два водолаза в мокрых гидрокостюмах, с которых стекала вода. Они мгновенно развернули автоматы в сторону возникшей на их пути фигуры, но, узнав Егорова, опустили оружие и нырнули в проход между рядами контейнеров. Егоров хотел было броситься следом, но в последний момент передумал. С оставшимися на палубе боевиками пловцы справятся и без него. Не они представляют главную опасность, а те, кто контролирует «Зодиак». Пока он в руках террористов, о победе говорить не приходится. Егоров оглянулся. Если террористы перекрыли и другие переходы, ведущие к трюму, где они прячут «Зодиак», попасть туда можно только одним путем – с капитанского мостика. Сориентировавшись на палубе, Егоров бросился по проходу между рядами контейнеров к главной судовой надстройке.

* * *

Борт «Келлуру» закрыл стоявшую на якоре шхуну, и Халим потерял ее из виду. Зато едва ли не все свободные от вахты бойцы сбежались к левому борту, чтобы понаблюдать за разворачивавшимся на шхуне представлением. Некоторые из них даже перегнулись через ограждение и, свесившись вниз, громко улюлюкали и размахивали руками. Халим прекрасно понимал своих людей. Однообразные вахты, всюду, куда ни сунься, одни и те же лица, отсутствие выпивки и женщин – все это вызывало злость и раздражение. Поэтому бойцы были рады любому развлечению. В иных обстоятельствах Халим и сам бы охотно присоединился к ним, чтобы посмотреть, как Питон будет разбираться с рыбаками. Но, ощущая свою ответственность за находившуюся в трюме ядерную бомбу, он не рискнул покинуть капитанский мостик.

Внезапно его бойцы, которые не боялись ни шайтана, ни дьявола, в панике отпрянули назад. Что-то выброшенное со шхуны перелетело через борт и покатилось по палубе. Те из бойцов, кто были вооружены, поспешно вскинули автоматы. И в этот миг у них под ногами оглушительно разорвалась граната. Халим никогда не видел такой яркой вспышки и никогда не слышал такого грохота. Словно на палубе сухогруза разорвался артиллерийский снаряд. Удивительно, что такой мощный взрыв не причинил команде особого вреда. Когда рассеялся дым, Халим увидел, что все его бойцы остались на ногах, лишь некоторые отчаянно трут глаза. Внезапно один из них нелепо подпрыгнул и, упав ничком, покатился по палубе, оставляя на ней кровавые следы. Через секунду то же произошло с другим моджахедом, только в отличие от первого он не покатился, а, раскинув руки, опрокинулся навзничь и остался лежать неподвижно. А под ним стало быстро растекаться широкое кровавое пятно.

Халиму не раз приходилось бывать в переделках. Однажды у побережья Бирмы его лодку два часа преследовал полицейский катер, поливая ее огнем из крупнокалиберного пулемета. Бирманские полицейские оказались никудышными стрелками, поэтому ему удалось уйти. Но некоторым из его людей не повезло. Троих бойцов все-таки достали пули. Происходившее сейчас очень походило на памятный Халиму пулеметный обстрел. Но почему не слышно выстрелов? И откуда бьют невидимые снайперы?

Бойцы тоже сообразили, что попали под обстрел, и бросились врассыпную. Изумленно глядя на своих разбегавшихся по палубе людей, Халим случайно взглянул на правый борт и так и застыл с перекошенным от ужаса ртом. Над палубным ограждением взметнулись гибкие мускулистые тела с отливающей на солнце угольно-черной кожей. Одно, второе, третье… десятое… «Дьяволы!» – была первая мысль Халима. Но в следующее мгновение он сообразил, что принял за кожу черные гидрокостюмы водолазов, а еще через секунду разглядел у них в руках диковинные автоматы с неестественно широкими магазинами. Интуиция подсказала, что это специальные автоматы российского подводного спецназа, которые прежде он видел только на фотографиях в военных иллюстрированных журналах. Невидимые снайперы, подводный спецназ – Халиму стало ясно, что они угодили в заранее подготовленную засаду. Один из спецназовцев как раз полоснул очередью по выбежав-шим на него бойцам. Те отпрянули назад, укрывшись за грузовым контейнером. Но один из них, так и не добежав до укрытия, рухнул на палубу, а другой истошно заорал, обхватив здоровой рукой раненую руку, оторванная кисть которой повисла на лоскуте кожи.

Халим схватился за пистолет, но тут же отдернул руку: «кольтом» спецназ не остановишь! Для этого нужно оружие мощнее, как… как атомная бомба, которая находится в трюме! Бомба, способная не только испепелить горстку спецназовцев, но и сровнять с землей многомиллионные города! И он один знает, как привести ее в действие! Распахнув дверь ходовой рубки, Халим выбежал на лестницу, ведущую в грузовой трюм.

Стрельба на палубе стала еще ожесточенней, и, судя по звукам выстрелов, русские водолазы брали верх. Зачистив палубу, они примутся за грузовой трюм. Он должен спешить. Скатившись по лестнице, Халим нырнул в коридор, ведущий к отсеку с захваченным спутником. Когда Доктор начал работать с бомбой, то первым делом распорядился поставить у двери отсека пару часовых. Халим оценил такую предосторожность и не стал снимать часовых даже после того, как Доктор покинул судно.

Перед входом в отсек коридор круто заворачивал вправо. Халим завернул за угол и едва не нарвался на пули. Перед заветной дверью внезапно вспыхнула ожесточенная стрельба. Халим отпрянул назад в спасительную темноту коридора, но все-таки успел рассмотреть спины в желтых рыбацких комбинезонах. Рыбаки! Те самые, со шхуны! Ударив одновременно из двух автоматов, они буквально пригвоздили обоих его бойцов к переборке. Пистолет, словно сам собой, прыгнул в руку Халима. Вскинув оружие, он разрядил в спины «рыбаков» весь магазин. Первый повалился лицом вниз. Второй успел развернуться, и последнюю пулю Халим всадил ему в грудь. Пробежав прямо по трупам, он нырнул в грузовой отсек и захлопнул за собой входную дверь.

* * *

Со стороны главной судовой надстройки слышалась частая стрельба. Там залег один из переодевшихся рыбаками ватутинских бойцов. Выставив перед собой автомат, он отстреливался от окруживших его боевиков, не позволяя им высунуться из-за контейнеров. Правый бок спецназовца был в крови, но он, стиснув зубы, продолжал вести огонь. Выждав момент, когда террористы укрылись за контейнерами, Егоров бросился к нему, подхватил бойца под мышки и затащил внутрь судовой надстройки, до которой тот не добежал всего нескольких метров, когда его сразила пуля террористов.

– Товарищ полковник, – с трудом шевеля губами, прошептал он. – Наши в трюм побежали… а я не успел…. Вы идите… я этих задержу.

– Подожди, тебя надо перевязать.

Егоров вынул из кармана индивидуальный медицинский пакет, но альфовец вырвал пакет у него из рук.

– Потом… Сначала «Зодиак».

Отстранившись, он улегся за порог судовой двери и, используя его, как укрытие, открыл огонь по террористам.

– Бегите… у меня уже патроны… заканчиваются, – прошептал он в паузах между выстрелами.

И хотя переполнявшие Егорова чувства требовали оказать помощь раненому, разумом он понимал, что боец прав. Если террористы успеют взорвать «Зодиак», погибнут все. В том числе и не подозревающие об опасности люди за сотни километров от эпицентра взрыва. Мысленно пожелав альфовцу продержаться до прихода помощи, Егоров бросился к лестнице, связывавшей судовую надстройку и грузовые трюмы. Стрельба у входа внезапно прекратилась. Сердце Егорова сжалось от тревожного предчувствия, но уже через секунду он услышал частые одиночные выстрелы. Израсходовав автоматный магазин, боец открыл стрельбу из своего пистолета. Что-то заставило Егорова взглянуть на собственный пистолет. Затвор трофейного «кольта» застыл в заднем положении. Оказывается, он расстрелял все патроны, но в пылу схватки даже не заметил этого. Отбросив бесполезный «кольт», Егоров выдернул из поясной кобуры табельный «ПММ» – привычное и достаточно мощное в ближнем бою оружие.

Во внутренних переходах он несколько раз свернул не туда, куда следовало бы, но в конце концов выбежал к лестнице, ведущей на грузовую палубу. Ни на лестнице, ни рядом с ней никого видно не было. Неудивительно – Ватутин со своим товарищем уже должны быть в трюме. Держась за поручни и перепрыгивая через ступени, Егоров сбежал вниз. Куда теперь? Он остановился, вспоминая нужное направление. В этот момент где-то за поворотом одного из переходов раздалась ожесточенная стрельба, которая также внезапно оборвалась. Егоров бросился туда и, свернув за угол, увидел страшную картину. Разбросав в стороны руки, поперек коридора лежал Ватутин, а перед ним, уткнувшись лицом в пол, – его боец. Чуть дальше, у запертой двери, на полу распростерлись трупы двух террористов. Лишь мельком взглянув на них, Егоров подбежал к товарищам. У бойца оказалась навылет прострелена шея. Из раны толчками выплескивалась алая кровь. Егоров понял, что альфовец мертв. Он нагнулся к Ватутину. Его рыбацкий комбинезон был порван в нескольких местах, но видимых повреждений на теле друга Егоров не обнаружил. Он взял Ватутина за руку, проверяя пульс, и в этот момент Александр открыл глаза.

– Андрей… – не договорив, Ватутин сморщился от боли. – Проглядели гада… Сзади подобрался и в спину… из пистолета. Если бы не бронник, все: кранты. – Он приподнялся на локте. – Как Пашка?

Егоров отрицательно покачал головой.

– Насмерть.

Ватутин заскрежетал зубами:

– Ну, гад. Я ему за Пашку…

Он попытался перевернуться, но сразу застонал и вновь опустился на пол. Егоров жестом остановил его.

– Лежи. Я сам. Куда он делся?

– Туда. – Ватутин взглядом указал на запертую дверь.

– «Зодиак» там?!

Александр кивнул:

– Похоже. А эти двое – охрана, – закончил он, указав на трупы застреленных боевиков.

Егоров рванулся к двери. Вопреки его ожиданию запорная ручка легко подалась. Выставив перед собой пистолет, Егоров рывком распахнул дверь.

* * *

Первое, что он увидел, это лежавший на боку гигантский, никак не меньше грузового контейнера, стальной цилиндр, прежде серебристый, а сейчас покрытый сажей и копотью. Торцевая часть корпуса цилиндра была демонтирована, и там виднелись электронные внутренности. Егоров разглядел штепсельные электрические разъемы и переплетенные жгуты проводов. Часть проводов свисала наружу и тянулась по полу к переносному портативному компьютеру, возле которого сидел на корточках коренастый, приземистый человек.

Он вскинул голову, резанув Егорова ненавидящим взглядом, и вдруг, ткнув пальцем в клавиатуру, упал на бок и кубарем откатился в сторону. Егоров выстрелил, но было уже поздно. Террорист исчез за краем космического аппарата. Егоров бросился за ним. Но стоило ему поравняться со спускаемым модулем «Зодиака», как террорист, подобно атакующей змее, взметнулся в каком-то невероятном прыжке, сбил Егорова с ног, и они вместе покатились по полу. В череде мелькающего перед глазами палубного настила и закопченного корпуса «Зодиака» Егоров увидел светящийся экран компьютера. На нем, в специальном окне, сменяя друг друга, стремительно бежали цифры.

Пистолет отлетел куда-то в сторону. Зато в руке террориста тускло блеснуло черное лезвие ножа из углеродистой стали. Противник был ниже ростом, но оказался жилистым и необычайно проворным. Он подмял Егорова под себя и, оседлав его, ударил клинком в горло. Егоров успел перехватить руку террориста и отвести ее в сторону. Лезвие врезалось в железный настил палубы, оставив на нем кривую глубокую царапину. Террорист зарычал и попытался повторить неудавшийся удар, но Егоров крепко сжимал его руку. Не сумев освободиться из захвата, террорист схватил Егорова за горло свободной рукой. Узловатые пальцы впились в кадык. У Егорова потемнело в глазах: еще секунда, и враг разорвет ему трахею. Изловчившись, Егоров ткнул террориста указательным пальцем в глаз. Сам он уже почти ничего не видел, но, почувствовав, как упруго хрустнуло под пальцем глазное яблоко, понял, что попал. Террорист дико завизжал. Его сомкнувшиеся на горле пальцы разжались. Егоров судорожно вдохнул, наполняя легкие воздухом, и отчаянно зашарил ладонью по полу в поисках хоть чего-нибудь, что могло сойти за оружие. Под руку попался жгут проводов, связывающий «Зодиак» с подсоединенным к нему компьютером. Подхватив кабель, Егоров набросил его на шею врага, обернул вокруг и резко рванул на себя, затягивая образовавшуюся петлю. Террорист захрипел. Его нож глухо звякнул об пол. Он всплеснул руками и наотмашь ударил Андрея по лицу. Но Егоров понял, что это уже агония, и еще туже затянул петлю. Хрип задыхающегося врага перешел в утробный сип. Через секунду оборвался и он. Егоров разжал сведенные судорогой пальцы, сбросил с себя обмякшее тело и, кое-как поднявшись, бросился к компьютеру.

Четыре первых цифровых поля на экране уже обнулились. В двух других сменяющиеся цифры отсчитывали секунды последней минуты. Вцепившись рукой в тянувшийся к «Зодиаку» жгут проводов, Егоров вырвал его из компьютера. Обратный отсчет не остановился. Егоров похолодел. Что, если процесс инициации цепной реакции уже запущен и таймер просто отсчитывает оставшееся до взрыва время?! Он подбежал к «Зодиаку». Внутри вскрытого корпуса космического аппарата все оказалось совсем не так, как на лобановской схеме. Единственное, что сразу узнал Егоров, настроечный блок. На нем тревожно перемигивались красные и оранжевые лампочки. Значит, процесс действительно уже идет. «Как происходит подрыв? Центральная батарея выдает электрический импульс, который по силовому кабелю поступает на электродетонаторы», – вспомнил Егоров слова Лобанова. Где же, черт возьми, эта батарея?! Егоров пробежал глазами по переплетенным проводам, выделяя среди них те, которые подключили террористы. Толстый жгут на конце разветвлялся на множество мелких проводов. Большая часть из них шла к настроечному блоку, другие просто болтались в воздухе, но некоторые уходили к штепсельным разъемам, являвшимся не чем иным, как клеммами аккумуляторной батареи! Егоров вцепился в силовой кабель, рванул, но не смог оторвать его от батареи – разъемы прикипели намертво. Черт! Егоров сделал шаг назад. Его взгляд упал на выроненный террористом нож. Пилообразная насечка на обухе ножа предназначалась для резки проволоки, значит, подойдет и для разрезания проводов. Егоров схватил нож и несколько раз с силой полоснул обухом по кабелю. Зубья стальной пилы вспороли оплетку и вгрызлись в металлический сердечник. Из кабеля брызнули искры. В сжимавшую рукоятку ладонь вонзились миллионы раскаленных игл. «Зодиак» отчаянно боролся с ним. Егоров стиснул зубы, надавил, еще глубже вонзая пилу в неподдающийся сердечник, и… кабель лопнул. Последний раз вспыхнули и погасли на настроечном блоке сигнальные лампочки. Созданный руками людей чудовищный атомный монстр стал безопасен…

Внезапная судорога, пронзившая тело, словно удар тока, заставила Халима открыть глаза. Левый глаз нестерпимо болел, и перед ним все плыло в какой-то багровой пелене. Но бесстрашный шахид может сражаться и с одним глазом. Халим повернулся к компьютеру. На экране светились одни нули. Значит, взрыва не произошло. Презренный гяур что-то сделал с бомбой. Только за это он должен был умереть. Пистолет гяура валялся неподалеку. Халим ужом метнулся к нему и, схватив оружие, направил пистолет в затылок стоявшего рядом с бомбой врага. Указательный палец потянул спусковой крючок, но еще не успел выбрать свободный ход, как сзади раздался выстрел. Выпущенная пуля ударила Халима между лопаток, выбив из него жизнь…

Обернувшись на звук выстрела, Егоров увидел в дверном проеме Ватутина. Александр сидел на полу, сжимая в руке пистолет, и через силу улыбался.

– Вот и отпускай вас одного, – пробормотал он и, указав стволом пистолета на труп террориста, укоризненно добавил: – Сами же учили: никогда не оставлять врагу оружие, даже если он мертв.

Егоров благодарно кивнул:

– Спасибо.

Нагнувшись за своим пистолетом, из которого террорист едва не застрелил его, Егоров заметил, что все еще сжимает в кулаке его нож. Он разжал пальцы и едва не закричал от боли. Нож вывалился из руки вместе с кусками обгоревшей кожи. Егоров взглянул на свою обезображенную ладонь и тотчас отвел взгляд. Вид ноздреватого кровоточащего мяса вызвал у него новый приступ тошноты.

– Пойдем. Надо выбираться отсюда.

Ватутин не успел ответить. За стенами грузового отсека раздался топот множества ног. Мгновенно развернувшись, Александр вскинул пистолет, но услышав: «Товарищ полковник! «Берег»! Вы здесь?!», – опустил его.

– Здесь! Несите скорее бинты и аптечку! – отозвался Ватутин и, переглянувшись с Егоровым, добавил: – И еще закурить.

* * *

Кое-как пристроив на коленях спутниковый терминал, Егоров левой рукой набрал номер генерала Локтионова. Правая была туго обмотана бинтами и напоминала культю.

– Слушаю!.. Слушаю! – донесся из трубки через несколько секунд далекий, но хорошо узнаваемый голос начальника антитеррористического управления. По высветившемуся на своем аппарате номеру он уже понял, кто вышел на связь.

– Товарищ генерал-лейтенант… – четко выговаривая слова, начал Егоров.

– Слушаю! – нетерпеливо повторил Локтионов. Трансляция шла через спутник, и сигнал доходил до Москвы с секундным запаздыванием.

– Задание выполнено. Контроль над «Зодиаком» восстановлен. Террористы уничтожены. Захваченное ими судно и команда освобождены…

– Как все прошло? – перебил его Локтионов.

– Тяжело, но мы справились, – сменив тон, ответил Егоров.

– Потери?

– Трое: двое водолазов и один боец из группы Ватутина.

– А как сам?

Егоров вздохнул:

– Я в порядке.

– Молодцы! Поздравляю! Подробности доложишь позже! Оставайтесь на месте! Вас вместе с «Зодиаком» заберет тот же десантный корабль! Я немедленно отдам соответствующее распоряжение!.. Вы даже не представляете, что вы сделали!

– Ну почему же, – ответил Егоров, но Локтионов уже отключил связь.

Егоров вставил трубку в гнездо и закрыл служившую антенной крышку спутникового терминала. Перед ним бойцы из группы Ватутина раскладывали на берегу тела уничтоженных террористов, которых привезли с сухогруза на конфискованной рыбацкой шхуне. Сами рыбаки по-прежнему оставались в лагере и не участвовали в этой неприятной процедуре, иначе наверняка посчитали бы свою лодку безнадежно оскверненной. В центре бухты на якоре стоял освобожденный сухогруз, где матросы судовой команды уже принялись драить палубу, смывая с нее пятна крови и сметая тугими струями воды за борт стреляные гильзы. По распоряжению Егорова их пропускали везде, кроме грузового трюма, где под охраной шестерки боевых пловцов покоился «Зодиак».

Егоров поднял глаза к небу. Там с криками носились стаи чаек, вернувшиеся в бухту, едва смолкла перестрелка. Большинство птиц кружило над индийским сухогрузом в ожидании выброшенных за борт отбросов. Другая часть носилась над разложенными на берегу трупами, явно рассчитывая поживиться падалью. Егорову всегда нравилось наблюдать за животными, но сейчас один вид жирных птиц, слетевшихся на запах мертвечины, вызвал у него отвращение. Нужен был какой-то светлый образ, чтобы отрешиться от давившей на мозги кровавой реальности. И он нашел его.

Вновь, развернув спутниковый терминал, он набрал домашний номер Людмилы.

– Алло? – прорвался сквозь шум эфира нежный женский голос.

– Привет. Это я…

Людмила не дала ему договорить:

– Андрей! Это ты?! Где ты?! Ты вернулся?! Скорее приезжай!

– Пока еще нет, но скоро приеду. Я уже закончил с делами.

– Слава богу, – облегченно выдохнула Людмила. – Значит, не зря я каждый день молилась. – Она несколько раз всхлипнула.

Сердце Андрея сжалось от нежности.

– Ну что ты? Не плачь. Со мной же все в порядке.

– Это я от радости, – поспешно ответила Людмила. – Приезжай, как освободишься. Я жду тебя и крепко-крепко целую.

Андрей радостно улыбнулся:

– Я тоже люблю тебя.

Каким бы ни оказался его роман с этой женщиной, сейчас он говорил абсолютно искренне.

Примечания

1

Threat from Space – угроза из космоса (англ.).

Content

Сергей Москвин
Два шага до катастрофы

Глава 1 Магнитная буря

Глава 2 Откровение

Глава 3 Охота за информацией

Глава 4 Профессионалы и дилетанты

Глава 5 Threat from Space

Глава 6 Под прицелом

Глава 7 Захват

Глава 8 Цена предательства

Глава 9 Похищение

Глава 10 Теория игр

Глава 11 Обратный отсчет

Примечания