Асы контрразведки

Сергей Москвин

Главное разведывательное управление (ГРУ) – структурное подразделение Генерального штаба Вооруженных Сил, занимающееся военной разведкой. Ее объектом является все, что представляет интерес с точки зрения обороноспособности страны как внутри, так и за ее пределами.

Глава 1

11-Й КМ ШОССЕ АРГУН – ГУДЕРМЕС, ЧЕЧНЯ

4.09, среда, 10-06

Легкий, непривычно теплый для начала осени ветерок и густая изумрудного цвета трава, покрывающая склоны холмов, подчеркивали красоту окружающей природы. Откуда-то сверху донеслась мелодичная птичья трель. Стоящий на обочине шоссе сухощавый майор в камуфляжной военной форме поднял голову к небу и увидел пару пронесшихся над дорогой мелких птичек. «Райское место!» – со злостью подумал он, проводив порхающих птичек пристальным взглядом. При этом у него к горлу подступил комок желчи. Офицеру захотелось сплюнуть себе под ноги, но он сдержал свой позыв и проглотил желчь вместе с рвущимися наружу злостью и отчаянием.

В свои неполные тридцать три года майор Кудрявцев успел повидать и пропитанные влагой мангровые заросли побережья Южно-Китайского моря, и болотистую Амазонскую сельву, и пышущие зноем пески ближневосточных пустынь, и скалистые хребты Афганских и Кавказских гор. За боевой путь, пройденный Евгением Кудрявцевым от рядового бойца до заместителя командира диверсионно-разведывательного отряда «Каскад» – элитного спецподразделения ГРУ, армейская судьба забрасывала офицера в самые разные уголки земного шара. И всюду красоту окружающей природы нарушало что-нибудь противоестественное и чужое: сигнальная проволока, растяжки противопехотных мин, путы малозаметных заграждений, ямы-ловушки или просто вбитые в землю заостренные бамбуковые колья.

Вот и сейчас райская картина заканчивалась, стоило перевести взгляд с голубого неба и зеленых холмов на черное шоссе. Граница между раем и адом проходила точно по обочине, на которой стоял Евгений Кудрявцев. Если за дорогой зеленела пышная трава как символ жизни, то асфальт был усеян следами смерти. В десяти метрах от Кудрявцева, уткнувшись радиатором в придорожный кювет, застыл обгоревший остов армейского «УАЗа». Огонь не успел добраться до скатов. Но до того, как прибывшие из Аргуна пожарные затушили пламя, салон «УАЗа» выгорел полностью. Помимо обгоревших металлических конструкций и каркасов сидений в машине находились три обугленных человеческих трупа. Четвертый человек, ехавший в «УАЗе», тоже обгоревший до неузнаваемости, лежал на середине шоссе в трех метрах от машины. Он успел выпрыгнуть из подбитого автомобиля и прополз или пробежал эти три метра, пока его не сразила пуля чеченских боевиков. Во всяком случае, Евгений Кудрявцев надеялся, что все произошло именно так и этот человек умер мгновенно, а не мучился, заживо сгорая в огне. За сожженным «УАЗом», осев на простреленных шинах, стоял большегрузный армейский «Урал». У грузовика сгорела кабина и закрывающий кузов брезентовый тент. В сгоревшей кабине тоже находились два обугленных трупа: сержанта-водителя и офицера – старшего машины. Из шести других погибших бойцов трое лежали в кузове «Урала», еще трое возле машины. Чтобы не мешать работе следственной бригады, Кудрявцев не стал осматривать трупы убитых солдат, лишь задержал на них свой внимательный взгляд. Но и одного взгляда оказалось достаточно, чтобы увидеть на телах погибших множественные пулевые ранения.

К стоящему в задумчивости Кудрявцеву подошел офицер военной контрразведки с базы в Ханкале, тоже майор и в такой же, как у Евгения, полевой камуфляжной форме. Только в отличие от пятнисто-зеленой формы Кудрявцева камуфляж армейского контрразведчика был серого, мышиного цвета. Остановившись возле Кудрявцева, майор покачал головой и сокрушенно произнес:

– Двенадцать погибших и четверо раненых! Да еще неизвестно, выживут ли они. У одного ранение в живот, у другого прострелено легкое! Это не бой, это бойня!

Кудрявцев резко повернулся к подошедшему к нему контрразведчику и, не скрывая своей злости, ответил:

– А что ты хотел?! Назначить в боевое охранение девятнадцатилетних пацанов, которые понятия не имеют о тактике боя при нападении из засады, – и кому только в голову могла прийти такая мысль?! Видишь?! – Схватив майора за плечи, Кудрявцев силой развернул его к накренившемуся на правый борт «Уралу», возле которого на асфальте лежали тела погибших солдат. – Они выпрыгивали из кузова с правого борта, прямо под пули боевиков! Никто из них не успел сделать ни одного ответного выстрела! Ни одного! Все они погибли, едва выпрыгнув из машины!

Резкие слова дали выход накопившейся у Кудрявцева злости. Он отпустил офицера, которого схватил за плечи, и сказал:

– Извини.

Майор военной контрразведки тут был ни при чем. О нападении на автоколонну он и сам узнал всего час назад, одновременно с Кудрявцевым, когда в Ханкалу из Аргуна поступило сообщение о событиях на трассе Аргун – Гудермес.

– Как эксперт, вы можете сказать, откуда стреляли?

Кудрявцев обернулся на голос. К нему обращался следователь военной прокуратуры, возглавляющий следственную бригаду. Следователь был невысокого роста, но полный. От этого он сильно потел и беспрестанно вытирал носовым платком мокрое от пота лицо. «Эксперт, – мысленно повторил за следователем непривычное для себя обращение Кудрявцев. – После того, что случилось, мне остается лишь выступить в качестве эксперта следственной бригады». Кивнув, Евгений направился к следователю. Все происходило совсем не так, как он представлял себе перед вылетом в Чечню.

* * *

Накануне его вызвал командир «Каскада» полковник Никоненко. Он был хмур и сосредоточен. Впрочем, это еще ни о чем не говорило, так как такое выражение лица командир «Каскада» сохранял чуть ли не постоянно. За свои шесть лет службы в спецназе ГРУ Евгению Кудрявцеву считаное число раз довелось увидеть улыбку на лице Никоненко.

– Садись! – увидев Кудрявцева на пороге своего кабинета, он указал ему рукой на ближайший стул за приставным столом.

Не столько по голосу, сколько по порывистому жесту командира отряда Кудрявцев понял, что озабоченность полковника не напускная, его действительно что-то серьезно беспокоит.

– Из Чечни получены оперативные данные от нашей разведки, да и фээсбэшники на сей раз постарались, – начал Никоненко. – Короче! Есть сведения, что у чеченских боевиков появилась группа высокопрофессиональных диверсантов-наемников. Тактика действий диверсантов – это засады на пути следования наших автоколонн. За последний месяц в разных районах Чечни ими совершено четыре нападения на автоколонны, в результате которых погибло двадцать шесть человек. – Полковник сдвинул к переносице густые, выбеленные сединой брови и зло добавил: – Со стороны самих боевиков потерь нет… – Он замолчал, давая возможность Кудрявцеву осознать услышанное, и после секундной паузы продолжил: – В штабе группировки считают, что все четыре нападения совершены одной и той же диверсионной группой. Командованием перед нами поставлена задача, – Никоненко повысил голос, – в кратчайшие сроки обезвредить объявившуюся в Чечне группу боевиков-диверсантов!

О своем вызове в штаб-квартиру ГРУ на Хорошевском шоссе и беседах с начальником управления и руководителем штаба военной разведки Никоненко умолчал, сообщив Кудрявцеву лишь итоговый результат состоявшихся встреч.

– Сведений об этой диверсионной группе крайне мало, в основном одни догадки, – продолжал он. – Но если эти ублюдки действительно существуют, то уничтожить их – наша прямая обязанность! Поэтому отправляйся в Чечню. Лично изучи все собранные материалы об этой банде. Подними документы, касающиеся нападений чеченских боевиков на автоколонны. И если сведения о профессиональной диверсионной группе подтвердятся, составь план по ее захвату и уничтожению. Вместе с планом направишь мне и список людей, которые тебе понадобятся. Уяснил задачу?!

Кудрявцев утвердительно кивнул:

– Так точно, товарищ полковник.

– Тогда собирайся. Через пять часов из Раменского в Ханкалу вылетает военно-транспортный самолет. Полетишь с ним. На месте тебя встретят. Соответствующая телеграмма за подписью начальника управления в штаб нашей группировки на Северном Кавказе уже передана. Осталось только сообщить фамилию командированного к ним офицера.

Перед тем как отправиться на Раменский военный аэродром, Кудрявцев заехал в свою квартиру. Все необходимые для подобных экстренных командировок вещи хранились у него на базе отряда в тревожном чемодане. Но до вылета оставалось время, и Евгений решил заглянуть домой в надежде повидать жену и сына, которых он не видел уже два дня, когда, расставшись в понедельник утром, отправился на учебную базу «Каскада». Увы, зародившаяся у него надежда не оправдалась: жена была на работе, а трехлетний сын в детском саду. Пройдясь по пустой квартире, Кудрявцев позвонил на санитарно-эпидемиологическую станцию, где работала жена. Она, по счастью, оказалась на месте, но разговора не получилось. Евгений преувеличенно бодро сообщил, что срочно улетает в командировку. Однако бодрый тон мужа не обманул Елену Кудрявцеву. Не зная, но догадываясь, Лена начала всхлипывать, а вместо прощания прошептала в телефонную трубку:

– Береги себя, Женя.

– Все будет в порядке! – успокоил ее Евгений, но все же разговор дался ему тяжело.

После телефонного разговора с женой Кудрявцев заехал в детский сад, чтобы повидаться с сыном. У детей был тихий час, и воспитатели не хотели пускать Евгения к ребенку. Но малыш каким-то образом почувствовал присутствие отца: проснулся и заплакал, и не прекращал реветь, пока его не выпустили к отцу в раздевалку. Но как только воспитатель вывела его, зареванного, из спальни и он увидел стоящего в раздевалке отца, то сразу перестал рыдать и, подбежав к Евгению, крепко обхватил его за ногу.

– Мне придется уехать по делам, – сообщил Евгений, нагнувшись к сыну.

– Надолго? – Трехлетний Ваня поднял на отца не по-детски серьезное лицо.

Евгений неопределенно пожал плечами:

– Как получится.

– А я? – Малыш еще теснее прижался к ноге отца.

– А ты вместе с мамой будешь меня ждать. Будешь?

Ребенок быстро кивнул, но ногу отца так и не выпустил.

– Ваня, пусти. Мне надо ехать, – повторил Евгений, целуя сына и освобождаясь от его ручонок.

Малыш позволил разжать свои ручки, но как только его взяла за руку воспитатель, снова заплакал.

– Я хочу к тебе, папа! – с надрывом закричал он.

– Это что такое? – строго обратился к сыну Евгений. – Не плачь! Ты же мужчина.

И быстро отвернулся, чтобы тот не увидел выступившие на его глазах слезы. По той же причине он уселся на заднее сиденье дежурной «Волги», а не на переднее, рядом с водителем.

– Куда теперь, товарищ майор? На аэродром? – поинтересовался водитель, сидящий за рулем «Волги» с военными номерами.

Кудрявцев утвердительно кивнул, но, сообразив, что его кивок водитель не заметил, поспешно произнес вслух:

– На аэродром.

Он приехал на аэродром заранее. Однако, по неизвестным Евгению причинам, вылет транспортного самолета в Чечню отложили. Транспортный «Ил» поднялся в воздух лишь поздно вечером. И пассажиры, и пилоты понимали, чем это грозит. Через три часа, когда самолет пойдет на посадку, в Ханкале будет глубокая ночь. А действующие под покровом ночи боевики вполне могут обстрелять самолет из переносных зенитно-ракетных комплексов. По счастью, этого не произошло. И посадка на аэродроме расположенной в окрестностях Грозного российской военной базы прошла успешно. Евгений Кудрявцев мысленно поздравил себя с благополучным прибытием, в очередной раз подивившись чьей-то бездумной халатности или нерасторопности, из-за которой летчики и все пассажиры транспортного «Ила» бессмысленно рисковали жизнями.

На летном поле Кудрявцева встретил майор в сером камуфляже. Евгений отметил, что майор примерно одного с ним возраста и такого же роста, только гораздо худее и уже в плечах. Из-за своей тонкой шеи, для которой ворот полевого кителя был явно великоват, майор выглядел не просто худым, а даже тощим и каким-то изможденным. Однако голос у него оказался вполне крепким.

– Майор Снежин, управление военной контрразведки Северо-Кавказского военного округа, – представился он. – Контрразведка крайне обеспокоена участившимися нападениями боевиков на наши автоколонны, поэтому мне поручено оказывать вам всяческое содействие, ну и, конечно, предоставить для ознакомления все имеющиеся в нашем распоряжении материалы.

– Майор Кудрявцев Евгений Васильевич, – представился в ответ зам командира «Каскада», решив, что бессмысленно называть свою должность и место службы, которые и без того известны встречающему его контрразведчику.

– Юрий Александрович, – тут же добавил Снежин. – Можно просто Юрий или Юра.

– Ничего не имею против. Евгений, – Кудрявцев протянул Снежину руку, и тот охотно пожал ее.

– Я понимаю, вам бы в первую очередь хотелось взглянуть на документы, – продолжал Снежин. – Но сейчас ничего не получится. – Словно извиняясь перед Кудрявцевым за задержку с вылетом, он указал на свои наручные часы, стрелки которых показывали половину первого ночи. – Все документы в штабе, а сейчас там только дежурные. Поэтому давайте переночуем в казарме, а с утра отправимся в штаб.

– Принимается, – ответил Евгений. Перспектива отрывать от сна работающих в две смены офицеров штаба и вообще не знающих отдыха следователей военной прокуратуры ему не нравилась. – Только я должен сообщить командиру отряда о своем прибытии, – предупредил он контрразведчика.

– Это само собой. Пойдемте в диспетчерскую. Там есть линия прямой связи с Москвой.

После доклада полковнику Никоненко о своем прибытии в Ханкалу Кудрявцев вместе со Снежиным прошел в офицерскую казарму, где контрразведчику была выделена отдельная комната, бывшая первоначально бытовкой для складирования и хранения хозяйственного инвентаря.

– Пользуюсь своим привилегированным положением, – пошутил Снежин, отпирая дверь своей комнаты.

Кровать в комнате военного контрразведчика имелась только одна. Но Снежин куда-то отлучился и через пять минут вернулся с двумя солдатами-срочниками, несшими в руках кроватную панцирную сетку. Сам Снежин нес скрученный матрас с засунутой в него подушкой.

– Снова воспользовались своим служебным положением? – улыбнулся Кудрявцев, указав на принесенную солдатами панцирную сетку и матрас в руках контрразведчика. Майор все больше начинал нравиться ему.

– Пришлось, – ответил Снежин и улыбнулся в ответ.

Затем они сидели в крохотной комнатенке, всю мебель которой составляли высокая солдатская тумбочка, железная кровать да положенная на пол кроватная панцирная сетка. За разговорами постепенно перешли на «ты», затем Снежин достал из тумбочки завернутую в газету бутылку водки, нераспечатанную банку мясной тушенки и половину буханки черствого хлеба и предложил выпить за знакомство. Водка, судя по этикетке, московского завода «Кристалл» – в Чечне большая редкость. Предложение распить такую бутылку являлось знаком особого уважения, и Кудрявцев это оценил. В ответ он достал из своей дорожной сумки точно такую же бутылку и, протянув ее Снежину, сказал:

– Выпьем, когда закончим наше дело.

Еще с тех пор, когда Евгений командовал штурмовой группой «Каскада», у него укоренилось правило не брать в рот спиртного до окончания операции. Встретив твердый взгляд офицера ГРУ, контрразведчик без особого сожаления убрал обе бутылки в свою тумбочку и, подражая своему новому знакомому, ответил:

– Принимается.

Еще не было семи часов, когда утром следующего дня они отправились в штаб военной базы. Снежин провел Кудрявцева в свой кабинет и, водрузив перед ним несколько извлеченных из собственного сейфа папок с документами, сказал:

– Изучай пока эти, сейчас принесу другие.

За два с половиной часа, что Кудрявцев провел в кабинете представителя военной контрразведки, Снежин трижды оставлял его, чтобы принести новые документы. Когда же он появился в кабинете в третий раз, его лицо оказалось мертвенно-бледным. Растягивая фразы, он произнес:

– Только что на шоссе Аргун – Гудермес из засады была обстреляна автоколонна нашей базы. Сожжено два автомобиля: машина штаба армейской группировки и грузовик боевого охранения. Имеются жертвы. Из Аргуна на место расстрела автоколонны выехала бригада пожарных и дежурный взвод охраны. У нас на базе срочно формируется следственная бригада.

Кудрявцев стремительно поднялся из-за стола.

– Я еду вместе со следственной бригадой! – решительно заявил он.

В ответ Снежин только кивнул и расстегнул ворот полевого кителя, который и без того был ему велик.

Глава 2

11-Й КМ ШОССЕ АРГУН – ГУДЕРМЕС, ЧЕЧНЯ

4.09, среда, 10-15

Оставив майора военной контрразведки, Кудрявцев подошел к следователю и перевел взгляд на склон холма, где, по его мнению, устроили свою засаду боевики.

– Огонь велся с этого направления, – вытянутой рукой Кудрявцев указал на поднимающийся склон. – Одновременно с нескольких точек из одного или, скорее, даже из двух гранатометов и автоматического оружия. Точнее можно будет сказать после детального осмотра местности.

– Осмотрите склон, – обратился следователь к группе бойцов-десантников, сопровождающих следственную бригаду.

Командир десантников и ближайшие к нему бойцы сейчас же шагнули к обочине. Заметив это, Кудрявцев рванул с плеча автомат, готовясь в случае необходимости выстрелить солдатам под ноги, чтобы заставить их вернуться на шоссе, и истерическим голосом выкрикнул:

– Назад!!!

В 95-м году, во время одной из первых командировок «Каскада» в Чечню, в точно такой же ситуации один из бойцов приданного подразделения не послушался его приказа, а может быть, попросту не услышал и сошел с обочины. Уже на втором шаге ничего не подозревающий солдат зацепил ногой поставленную боевиками и искусно замаскированную растяжку. Через секунду в четырех метрах от сошедшего с дороги солдата разорвалась осколочная граната. Солдат получил множественные осколочные ранения ног, но остался жив, а одному из бойцов разведгруппы Кудрявцева единственный осколок пробил голову, сразив его наповал. Этот случай накрепко врезался в память Евгения. И сейчас он готов был даже применить оружие, лишь бы не допустить повторения трагической ошибки. Однако до стрельбы дело не дошло. Услышав его окрик, десантники остановились на краю обочины, недоуменно взирая на незнакомого им офицера. Евгений облегченно выдохнул и слегка дрожащим от волнения голосом сказал:

– Пока местность не осмотрят саперы, с шоссе сходить нельзя. Боевики могли заминировать пути своего отхода.

– Саперы, – повторил за Кудрявцевым следователь военной прокуратуры. – Когда они еще приедут?

Он пожевал губами и, в очередной раз промокнув платком вспотевший лоб, перевел на офицера ГРУ недовольный взгляд, словно это он препятствовал работе следственной бригады. Понять армейского следователя не составляло труда, и после непродолжительной паузы Кудрявцев ответил:

– Хорошо. Я сам осмотрю местность.

Он перевесил свой автомат за спину и, внимательно глядя себе под ноги, сошел с шоссе в заросли густой придорожной травы.

Прежде чем поставить ногу, Евгений тщательно осматривал росшую перед собой траву, а при необходимости еще и раздвигал руками слишком высокие стебли и так шаг за шагом удалялся от шоссе. Словно путник, рискнувший путешествовать по зыбкой болотистой топи, он медленно поднимался по склону. Склон, поросший густой травой, которая местами доходила офицеру до пояса, представлялся Кудрявцеву отличным местом для установки противопехотных мин. Как заместитель командира диверсионно-разведывательного отряда с шестилетним стажем бойца спецназа, майор Кудрявцев считал, что боевики не могли упустить представившуюся им возможность нанести дополнительные потери российским военным. И натянутая в двадцати сантиметрах над землей зеленая суровая нить подтвердила его предположение. Осматривая траву перед очередным шагом, Евгений заметил, что несколько травяных стеблей отклонились в противоположную по отношению к остальной траве сторону. Причиной такого наклона стеблей оказалась протянутая в траве едва заметная зеленая нить. То, что для растяжки была использована не проволока или леска, а практически незаметная в траве, но очень недолговечная хозяйственная нить, убедило Кудрявцева, что боевики рассчитывали, что их растяжка сработает в течение нескольких часов после установки. Он прошел вдоль натянутой в траве нити и через три шага обнаружил, что ее конец привязан к одному из трех торчащих над землей усиков армейской противопехотной мины. Мина оказалась отечественная, российского производства, хорошо известной Кудрявцеву модели. Увидев ее торчащие над землей усики, он со злостью сжал зубы – несмотря на проводящуюся в Чечне уже третий год контртеррористическую операцию, боевики по-прежнему не испытывали недостатка в самом совершенном оружии. От двух других усиков мины уходили, теряясь в траве, аналогичные суровые нити. Боевым десантным ножом Кудрявцев обрезал все нити, привязанные к усикам мины. Однако чтобы окончательно убедиться, что он обезвредил раскинутую вокруг мины смертоносную паутину, Евгений прошел вдоль каждой из обрезанных им нитей. Их противоположные концы оказались привязаны к основанию гильз воткнутых в землю автоматных патронов калибра 7,62 мм. За пять предыдущих командировок в Чечню Евгений Кудрявцев неоднократно убеждался, что чеченские боевики-минеры проявляют поистине дьявольскую изобретательность. Автоматные патроны, использованные в качестве колышков для закрепления растяжек, стали очередным таким примером.

Оставив за спиной обезвреженную паутину растяжек, Кудрявцев двинулся дальше. Через семнадцать шагов ему на глаза попалась еще одна суровая нить, ведущая к наполовину заглубленной в землю ручной осколочной гранате. Евгений перерезал эту нить, как и три предыдущих, и снова двинулся вперед, а еще через несколько шагов обнаружил то, что искал.

Возле невысокого бугра на склоне холма его взору открылся участок примятой травы шириной в два и длиной в четыре метра. В противоположную от шоссе сторону от этого участка уходили полосы обожженной травы, каждая длиной около трех метров. Евгений осмотрел верхушки обгоревших стеблей и даже понюхал некоторые из них. Характерный запах подтвердил, что полосы обгоревшей травы являются следами двух реактивных гранатометных выстрелов, а участок примятой травы соответственно – огневой позицией гранатометчика. Удивили Кудрявцева два момента. Первый – то, что гранатометчик выбрал свою позицию всего в двадцати метрах от шоссе. Он стрелял практически в упор, что упрощало прицеливание, зато значительно усложняло отход. После производства выстрелов гранатометчику нужно было пробежать или проползти шестьдесят метров до вершины холма, чтобы выбраться из-под огня бойцов боевого охранения автоколонны. «Вряд ли беспорядочный огонь двенадцати выживших и до смерти перепуганных мальчишек был настолько плотный, чтобы создать серьезные помехи отходящим в горы боевикам», – возразил сам себе Кудрявцев, но все же вынужден был признать, что боевик-гранатометчик должен был обладать изрядной долей храбрости или безрассудного авантюризма.

Второе обстоятельство удивило Евгения даже больше, чем первое. Судя по расположению расстрелянных боевиками автомобилей, они были подбиты практически одновременно, что навело Кудрявцева на мысль, что гранатометчиков было двое. Той же скорострельности мог добиться и один гранатометчик, используй он для стрельбы два одноразовых реактивных гранатомета,[1] позволяющих обойтись без перезарядки и тем самым сократить до минимума время второго выстрела. Однако в этом случае на огневой позиции должны были остаться использованные пусковые гранатометные контейнеры, которых там не оказалось. Хотя, по мнению Кудрявцева, со стороны боевиков было совершенно неразумно уносить с собой бесполезные пустые контейнеры. Евгений понял, что чеченский боевик использовал многоразовый гранатомет. Из чего следовало, что гранатометчик произвел два выстрела буквально за несколько секунд, а ведь ему еще требовалось перезарядить оружие. Помимо реактивных противотанковых гранат, на вооружении «Каскада» состояли и ручные противотанковые гранатометы «РПГ-7В». Кудрявцев вспомнил, что даже лучшие гранатометчики из его отряда ведут огонь с интервалом в десять-двенадцать секунд. Но чеченский боевик явно превосходил их по скорострельности. «Где же ты получил такую подготовку?» – задумался Евгений, склоняясь над участком примятой травы, чтобы как следует осмотреть огневую позицию.

У противоположного края лежки, среди травы он обнаружил россыпь стреляных гильз. «Значит, ты сначала поджег обе машины из гранатомета, а затем добивал выпрыгивающих из горящих машин людей из автомата?! – изумленно подумал Кудрявцев, увидев разлетевшиеся по траве гильзы. – И, похоже, расстрелял целый рожок», – добавил он, зрительно сосчитав их. Выбрав наугад одну из гильз, Евгений взял ее в руки. Гильза оказалась от автоматно-пулеметного патрона калибра 7,62 мм. Точно такие же патроны использовали боевики для установки нитей минных растяжек. Судя по всему, они не испытывали дефицита в боеприпасах. Кудрявцев поднес гильзу к лицу. В нос ударил еще не выветрившийся резкий запах пороховой гари. Евгений отнял руку от лица и посмотрел на вершину холма, за которым скрылись обстрелявшие автоколонну боевики. «Всего час назад они лежали здесь, расстреливая выпрыгивающих из горящего грузовика мальчишек, – мстительно подумал он. – Штабной «УАЗ» к тому моменту уже был уничтожен гранатометным выстрелом, и его водитель и все пассажиры, скорее всего, уже погибли. Вместе со своим водителем погиб и командир боевого охранения, а боевики продолжали расстреливать его пацанов». Кудрявцев тряхнул головой, чтобы отогнать нарисованную воображением жуткую картину, и продолжил свой путь по склону холма.

В десяти метрах от первой лежки он наткнулся на вторую огневую позицию. Здесь по траве тоже оказалось разбросано несколько десятков автоматных гильз. За второй огневой позицией оказалась третья, также усыпанная автоматными гильзами. Потом Евгений обнаружил в траве еще одну растяжку, не замеченную им ранее, а в нескольких метрах от протянутой в траве нити лежку четвертого боевика и еще около трех десятков автоматных гильз. «У пацанов в грузовике практически не было шансов спастись, – мысленно повторил он, разглядывая оставшиеся на месте обстрела гильзы. – Боевики обрушили на них шквал огня. Повезло лишь тем, кто догадался выпрыгнуть из машины с левого борта. Плотный дым, поднимающийся от объятого пламенем грузовика, закрыл их от залегших на склоне бандитов. Но этот же дым позволил боевикам покинуть место засады, незамеченными подняться на холм и скрыться. Нет, гранатометчик и остальные диверсанты не были авантюристами. Они все рассчитали заранее и грамотно использовали фактор дымовой завесы». Кудрявцев поймал себя на мысли, что рассуждает о расстрелявших автоколонну боевиках, как о профессиональных диверсантах. Он постарался отбросить эмоции и, основываясь лишь на своем профессиональном опыте и знаниях, оценить тактику действий противника. Сделанный им вывод оказался неутешительным. Выбор места засады, степень сложности установленных минных заграждений, способ поражения следующих по дороге автомашин, тактика боя и последующего отхода однозначно указывали, что нападение на автоколонну совершила высокоподготовленная диверсионная группа.

С мрачными мыслями заместитель командира «Каскада» спустился со склона холма и вышел на шоссе.

– Ну, что вы там обнаружили? – нетерпеливо обратился к нему начальник следственной бригады.

– Пять профессионально выполненных растяжек с одной противопехотной миной и двумя ручными гранатами и огневые позиции четырех боевиков, – по-прежнему погруженный в свои мысли, ответил Кудрявцев.

– Всего четырех?! – недоверчиво переспросил следователь. – Да тут по колонне стреляли, наверное, не менее десятка боевиков!

В ответ Кудрявцев отрицательно мотнул головой:

– Их было четверо! Но в одном вы правы, каждый из них действительно стоит десятерых!

Глава 3

ОПОРНАЯ БАЗА ГРУППИРОВКИ

ФЕДЕРАЛЬНЫХ СИЛ

НА СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ, ХАНКАЛА

4.09, среда, 13-30

Они вновь сидели в кабинете представителя военной контрразведки на базе в Ханкале. Только теперь рабочий стол контрразведчика был застелен среднемасштабной картой Чечни, на которой Кудрявцев под диктовку Снежина отмечал места, где подверглись нападению российские автоколонны. Чтобы освободить место для карты, Снежин все принесенные утром документы сложил стопкой на одном из двух имеющихся в кабине стульев.

– …Последнее нападение, не считая сегодняшнего, было совершено восемь дней назад на участке шоссе Хал-Килой – Дай. Тоже Шатойский район, – сообщил он, заглядывая в раскрытую папку, которую держал в руках. Подождав, когда Кудрявцев обведет кружком место, где была обстреляна предыдущая автоколонна, Снежин добавил: – Нападению подверглась автоколонна Печорского ОМОНа…

При этих словах Кудрявцев напрягся, и красная гелевая ручка, которой он наносил пометки на карту, дрогнула в его руке. С Печорой и Республикой Коми у заместителя командира «Каскада» были связаны тяжелые воспоминания. Весной прошлого года, возглавляя поисковую группу, майор Кудрявцев вел в лесах Республики Коми розыск группы диверсантов, совершивших нападение на самоходную пусковую установку с баллистической ядерной ракетой. В схватке с главарем диверсантов сам Кудрявцев едва не погиб, а его близкий друг получил тяжелое ранение. И хотя в результате титанических усилий диверсанты были обезврежены, всякий раз Евгений вспоминал операцию по их захвату с тяжелым сердцем. Особенно горько ему было оттого, что командовал диверсантами его бывший сослуживец, уволенный из «Каскада» и превратившийся в безжалостного наемного убийцу, впоследствии завербованного ЦРУ.

– …В результате обстрела автоколонны погибли семеро омоновцев, – продолжал Снежин, не заметив перемены в настроении Кудрявцева.

Голос контрразведчика вернул Евгения к действительности. Он повернул к Снежину удивленное лицо и уточнил:

– Шестеро. Так записано в твоих документах, которые я просматривал утром.

– Это старые данные, – ответил Снежин. – Еще один омоновец на пятый день скончался в госпитале от полученных ранений. А в своих материалах я не успел исправить число погибших.

– Понятно, – вздохнул Евгений и поставил в только что нанесенном на карту кружке цифру семь.

– Ну и что у нас получилось? – поинтересовался Снежин, закрывая папку и кладя ее на стул вместе с остальными.

– Вот, смотри, – Кудрявцев развернул к контрразведчику карту. – Первая автоколонна была обстреляна возле Урус-Мартана. Спустя две недели три нападения на автоколонны в Шатойском районе с интервалом примерно в три и в четыре дня. Затем восьмидневный перерыв и сегодняшний расстрел автоколонны на шоссе Аргун – Гудермес.

– И ты полагаешь, что во всех пяти случаях действовали одни и те же боевики?

– Диверсанты, Юрий, диверсанты, – дважды повторил Кудрявцев. – Боевики служат под началом полевых командиров и мало-мальски умеют стрелять. А здесь, – он указал авторучкой на карту, – мы имеем дело с профессиональной диверсионной группой. Именно профессиональной! – выделил он интонацией ключевое слово. – Немногочисленной, но очень мобильной, отличающейся просто поразительной слаженностью действий. Все засады были организованы со знанием дела. Обладая теми же силами и средствами, что и диверсанты, я сам, пожалуй, не смог бы организовать более эффективной засады. Заметь, малограмотные пастухи и крестьяне, вербуемые в свои отряды полевыми командирами и наспех натасканные инструкторами в лагерях подготовки, на такое не способны. Диверсант такого уровня воспитывается годами, и не в горном тренировочном лагере, а в специальном учебном центре с хорошей материально-технической базой.

– Надо будет покопаться в наших военных архивах, – перебив Кудрявцева, вставил Снежин. – Если они оборотни, возможно, удастся установить: где они прежде служили.

– Обрати внимание: судя по слаженности диверсантов, это их далеко не первые акции, – продолжал Кудрявцев. – Значит, они имеют богатый опыт совместных боевых действий. Думаю, они воюют вместе не месяц и не два, а гораздо дольше. Возможно, даже несколько лет. Они устраивают засаду очень близко от дороги, по которой идет автоколонна, что говорит об очень высокой степени маскировки стрелков! Заметь, ни в одном случае диверсанты не были обнаружены до того, как открыли огонь! А как они ведут обстрел?! Сначала несколькими выстрелами из гранатометов подбивают несколько машин, одна из которых всегда головная, чтобы автоколонна не могла двигаться дальше. Причем их гранатометчик обладает поистине снайперской точностью. Он ни разу не сделал ни одного неточного выстрела. Сколько раз бил из гранатомета, столько машин и поджег. После того, как отработает гранатометчик, включаются пулеметчик и автоматчики. Они расстреливают по одному-два магазина, после чего вся группа быстро уходит. При этом диверсанты всегда минируют пути отхода. Вернее, они заранее ставят мины, отрезая минными полями дорогу от места засады. В результате, когда организуется преследование, диверсанты успевают скрыться.

Кудрявцев замолчал, но Снежин продолжал смотреть на карту, задумчиво почесывая подбородок. Заметив сомнение на лице контрразведчика, Евгений спросил:

– Хочешь возразить? Давай, я тебя слушаю.

– Я, конечно, не специалист в организации засад, – начал Снежин, продолжая скоблить ногтями свой подбородок. – И диверсант из меня никудышный, – честно признался он. – Но характер чеченцев я более-менее успел изучить. И могу тебе сказать: чеченцы не будут разъезжать по всей республике, устраивая диверсии. Они воюют в том районе, где выросли и где проживают их родственники. Они нуждаются в моральной поддержке родственников, поэтому стараются, чтобы об их «подвигах» как можно скорее узнавала вся родня. К тому же воевать в родных местах намного удобней. Всегда можно рассчитывать на помощь населения, из которого одна половина состоит с тобой в кровном родстве, а другая является знакомой. Да и знание местности тоже нельзя сбрасывать со счетов. Не случайно банды полевых командиров разбросаны по районам, и каждая пакостит исключительно в своем районе. А у тебя, смотри, – Снежин указал взглядом на карту, – получились какие-то гастроли бродячего цирка.

Но, вспомнив о погибших в результате бандитских налетов, контрразведчик сразу посуровел лицом и понял, что использованное им сравнение оказалось неудачным. Кудрявцев же продолжал смотреть на карту. Взглянув на лицо офицера ГРУ, Снежин увидел, что его губы слегка шевелятся, а прислушавшись, уловил и его невнятные слова.

– …Урус-Мартан, Шатойский район, теперь Аргун, – Кудрявцев разговаривал сам с собой. Затем он перевел взгляд на Снежина и неожиданно для самого себя произнес: – А это и не чеченцы. Это наемники! Арабы, европейцы, славяне или даже наши с тобой соотечественники. Смотри! – указательным пальцем Кудрявцев ткнул в красный кружок левее Урус-Мартана. – Первый обстрел автоколонны – тринадцать погибших! Затем Шатойский район, – указательный палец Кудрявцева переместился по карте. – Первое нападение – пятеро погибших! Через три дня на той же дороге они обстреливают вторую автоколонну. Но в этот раз диверсантам не повезло, убить удалось только двоих солдат. Через четыре дня они устраивают третий налет и убивают семерых омоновцев! Тринадцать человек под Урус-Мартаном, четырнадцать в Шатойском районе и сегодня двенадцать в нашем! Им платят за кровь! И диверсанты расстреливают автоколонны, пока не убьют заранее оговоренное в их контракте число людей! – закончил Кудрявцев и, не совладав с нервами, ударил кулаком по карте.

Несколько секунд майор Снежин молча смотрел на карту, затем метнулся к своем сейфу и принялся судорожно отпирать замок. От волнения его руки дрожали, и сейфовый ключ никак не желал проворачиваться в скважине. Но вот контрразведчик все же отпер сейф и выхватил одну из пухлых картонных папок. Быстро пролистав ее, он уперся взглядом в одну из страниц, пробежал ее глазами, перелистал еще несколько страниц, снова остановился, вчитываясь в текст, наконец захлопнул папку и произнес:

– Точно! В середине прошлого месяца полевой командир Усман Зараев получил крупную сумму денег для продолжения боевых действий. Его банда как раз промышляет в окрестностях Урус-Мартана. Затем была неподтвержденная оперативная информация, что немалые деньги получил и Алмаз Горчалаев – самый кровавый басмач Шатойского района, – добавил Снежин, заметив, что имя названного им чеченского полевого командира ничего не говорит офицеру ГРУ. – Давно прошли те времена, когда боевики получали деньги лишь за одни обещания! Теперь зарубежные инвесторы требуют от полевых командиров доказательства их боевой активности! Вот полевые командиры и нанимают профессиональных наемников, чтобы те своими диверсиями убедили спонсоров в оправданности дальнейшего финансирования!

– А чья банда промышляет в районе Аргуна? – схватился за мысль военного контрразведчика Кудрявцев.

– Ильяса Бисламова! – тут же ответил Снежин. – Отпетый негодяй и мошенник даже среди боевиков. В советские времена он работал оценщиком в грозненском городском ломбарде. Сначала просто спекулировал золотом и антиквариатом, потом сколотил банду, грабили одиноких стариков, на квартирах которых имелись старинные золотые и антикварные вещи, за что в итоге оказался под следствием и даже угодил за решетку. Процесс обещал быть громким, но до суда дело так и не дошло. Пришедший к власти Дудаев выпустил из тюрем уголовных преступников, объявив их политическими заключенными. Оказавшись на свободе, Бисламов чем только не занимался. Одно время даже подвизался среди чеченских политиков, но в конце концов возглавил все ту же банду грабителей, назвав ее отрядом сопротивления, а себя провозгласив полевым командиром. Однако сколько-нибудь активного участия в боевых действиях отряд Бисламова не принимал ни в первой, ни во второй войнах. Бисламов трус, поэтому предпочитал заниматься грабежами, захватом заложников и торговлей похищенными людьми, избегая ввязываться в бои с подразделениями федеральных войск. Зато сейчас, после ликвидации основных лидеров боевиков, он попытался замкнуть на себя идущие из-за рубежа основные финансовые потоки поддержки чеченских террористов. Только о нем вот уже больше месяца ничего не слышно… – задумчиво закончил контрразведчик. – Вот, значит, он каким образом решил напомнить о себе. Нанял диверсантов!

– Наверно, подошел срок очередных выплат? – с усмешкой предположил Кудрявцев и, сразу же став серьезным, обратился к майору контрразведки: – Юра, в официальной сводке потерь необходимо уменьшить количество погибших при сегодняшнем обстреле автоколонны. Пусть боевики считают, что наемники убили не двенадцать человек, а, скажем, шесть или семь.

– Вообще-то это не просто сделать… – задумчиво произнес Снежин. – Только я не пойму, для чего тебе это надо. Или ты хочешь с помощью этой дезинформации обезвредить диверсантов?

– Да, родились кое-какие соображения, – неопределенно ответил Кудрявцев.

Но в голове заместителя командира «Каскада» уже начал выстраиваться план.

Глава 4

ЛАГЕРЬ БОЕВИКОВ,

17 КМ ЮЖНЕЕ РАЙОННОГО ЦЕНТРА ШАЛИ

4.09, среда, 20-00

От румянящихся на самодельных деревянных шампурах кусков баранины поднимался аромат жарящегося мяса и сухого виноградного вина. По случаю визита к командиру дорогого гостя длиннорукий Ахмед – личный повар и телохранитель Ильяса Бисламова – перед жаркой два часа вымачивал мясо в молодом вине. Аромат готовящегося шашлыка, безусловно, чувствовали и другие бойцы отряда, но путь к мангалу преграждали выставленные Бисламовым телохранители, и рядовым боевикам оставалось только принюхиваться. Остатки туши забитого барашка, после того как Ахмед вырезал из нее самую аппетитную часть, тоже пошли на шашлык. Разделанную тушу жарили на углях еще в трех частях лагеря. Но доносящийся оттуда запах не шел ни в какое сравнение с ароматом, распространяющимся от мангала у командирской палатки. Мангалом Ахмеду служила разрезанная вдоль и вкопанная в землю стальная бочка. Но несмотря на явную кустарность использованных поваром мангала и шампуров, шашлык обещал получиться отменным. Чувствуя это, стоящие неподалеку Ильяс Бисламов и один из двух его гостей с одобрительными улыбками на лицах взирали, как Ахмед ловко переворачивает над заполняющими самодельное железное корыто углями обструганные прутья с нанизанными на них кусками баранины, покрывшимися румяной корочкой.

Лицо второго гостя – рослого широкоплечего человека со смуглой кожей и трехдневной щетиной на небритых щеках, напротив, выражало полную сосредоточенность. Он был голоден не меньше своего хозяина, вполголоса беседующего с чеченским полевым командиром. Но собственный голод волновал его постольку-поскольку. При необходимости он мог обходиться без пищи сутками. Его главной заботой была безопасность хозяина и двух пластиковых пакетов со ста тысячами долларов в собственном рюкзаке. Сопровождая хозяина, он пронес эти деньги через четыре границы и вот теперь наконец добрался до конечной точки маршрута. Но пока деньги оставались при нем, телохранитель со смуглой, даже для Кавказа, оливковой кожей не расслаблялся. Его взгляд фиксировал спину чеченского полевого командира, руки присевшего возле мангала повара, оружие стоящих вокруг командирской палатки телохранителей и передвижение расхаживающих по лагерю боевиков. Свои руки гость сложил на широком поясном ремне, на котором в открытых кобурах висели двадцатизарядный российский «стечкин» и немного уступающая ему по размерам пятнадцатизарядная итальянская «беретта». При малейшей опасности гость готов был выхватить оружие и всадить пулю в голову любому, кто попробовал бы покуситься на его хозяина или спрятанные в рюкзаке деньги. Он без колебания застрелил бы и самого Ильяса Бисламова, нисколько не заботясь о том, что по лагерю расхаживают два десятка боевиков чеченского полевого командира, вооруженных автоматами, легко прошивающими его кевларовый бронежилет. Но вокруг пока все было тихо, и руки телохранителя спокойно лежали на поясном ремне, слегка соприкасаясь с кожей пистолетных кобур.

Но он не был бы так спокоен, если бы знал, что из густых кустов на склоне холма, у подножия которого был разбит лагерь, за всем происходящим у палатки Ильяса Бисламова внимательно наблюдают два человека. Один из них – рослый мужчина с широкими плечами и перебитым носом – отнял от глаз бинокль и завистливо произнес:

– Ахмед блюдо притащил. Значит, шашлык уже готов, сейчас жрать будут.

– Ты голоден? – тут же поинтересовался у него второй наблюдатель, невысокого роста, в черной вязаной шапочке на голове, натянутой на лоб до самых бровей.

– Нет, – ответил ему первый и обиженно добавил: – Гречка с тушенкой – разве это еда?

Мужчина в шапочке едва заметно усмехнулся:

– Если бы это мы платили Бисламову деньги, а не он нам, то такой шашлык он собственноручно жарил бы для нас каждый вечер.

Первый наблюдатель презрительно скривился:

– Да если бы мы сегодня не расшлепали эту колонну, он бы мог вообще никаких денег не получить. Знал, что скоро явятся курьеры с очередной подачкой, вот нас и нанял. Сейчас, наверное, расписывает им, как ловко его бойцы расправились с неверными. – Немного помолчав, наблюдатель неожиданно для собеседника без всякого перехода добавил: – Интересно, сколько они ему платят? Может, следовало перехватить курьеров по дороге, вытрясти их мошну, и дело с концом? Это куда безопаснее, чем подставляться под пули.

Своим вопросом он попал в точку. Подобные мысли уже не раз посещали человека в черной вязаной шапочке. Но после недолгих размышлений он ответил:

– Ничего не выйдет. Чтобы провернуть такое дело, необходимо знать маршрут курьеров, места, где они останавливаются. Нужны осведомители, а у нас их пф… – вместо окончания фразы он выпустил воздух между плотно сжатых губ. – В общем, наберись терпения, Боксер. Закончим дело, получим с Бисламова бабки. И тогда сможешь махнуть хоть в Турцию, хоть в Испанию или еще куда подальше.

– Да, уж там я оторвусь, – первый наблюдатель мечтательно закатил глаза. – Налопаюсь от пуза и натрахаюсь вдоволь.

Размечтавшись, он не заметил, как только что появившаяся улыбка исчезла с лица его собеседника. И уж тем более не услышал его мысленный ответ: «С теми деньгами, которые нам платят «чехи», только это и остается».

А у своей палатки чеченский полевой командир тем временем продолжал обхаживать, в прямом и переносном смысле, дорогого гостя.

– Сейчас перекусим, выпьем, и вы, дорогой Мухаммед, сможете отдохнуть с дороги. Ахмед – настоящий мастер. Такой шашлык готовит, во рту тает! – добавил он и, картинно сложив трубочкой свои широкие губы, поцеловал кончики пальцев.

Ни к одному из предыдущих курьеров Ильяс Бисламов не обращался столь уважительно и уж тем более не приказывал зарезать для угощения гостя самого жирного барана. Но сейчас что-то подсказывало Бисламову, что двое появившихся в его отряде новых людей – не простые курьеры. Уверенный взгляд и властные манеры старшего выдавали в нем человека, привыкшего повелевать. В той организации, которую он представлял, такой человек, по мнению Бисламова, не мог занимать низовое положение. Да и его дюжий охранник с двумя пистолетами на поясе, глядящий на всех лютым зверем, тоже придавал веса своему господину. «Курьер определенно не тот, за кого пытается себя выдать, – рассуждал Бисламов, продолжая расписывать достоинства своего повара. – Скорее всего, это инспектор, направленный проверить, как тратятся выделяемые его организацией деньги. В таком случае сегодняшняя вылазка Блэка и его людей оказалась весьма кстати. Есть что представить инспектору».

– Можно снимать, Ильяс! – мысли Бисламова оказались прерваны возгласом Ахмеда, сбрызнувшего шампуры остатками сухого вина.

Лицо Ильяса Бисламова сейчас же расплылось в широкой улыбке. Он слегка тронул своего собеседника за плечо и, вытянув руку в сторону распахнутой палатки, произнес:

– Прошу вас, дорогой Мухаммед, и вас…

Полевой командир замешкался, не зная, как назвать своего второго гостя. Появившись в отряде, Мухаммед не представил своего сопровождающего, а за все время тот так и не произнес ни единого слова. Он сказал, словно в пустоту. Охранник не двинулся с места и, лишь получив утвердительный кивок хозяина, вошел в палатку, где на застеленном белой скатертью топчане была разложена зелень, еще теплые куски специально подогретого лаваша, расставлены блюдца с острыми ткемали и аджикой, а также стеклянные стопки, кувшин самодельного вина и пара бутылок водки. Последним в палатку вошел подпоясанный платком, вместо фартука, Ахмед с большим металлическим блюдом в руках, на котором горкой лежали снятые с мангала шампуры.

– Кушайте на здоровье, – произнес Ахмед и, поставив блюдо в центр импровизированного стола, тут же удалился.

Кавказские и мусульманские обычаи не велят вести во время трапезы серьезные разговоры. Лишь после еды, когда голод будет утолен, следует переходить к делу. И Ильяс Бисламов поддерживал предложенную Мухаммедом беседу, вынужденно отвечая на вопросы своего гостя. Сопровождающий Мухаммеда охранник участия в беседе не принимал, как не притронулся и к предложенным Бисламовым напиткам, лишь молча поглощал куски мяса, с сосредоточенным видом пережевывая их мощными челюстями. Следуя за наводящими вопросами Мухаммеда, Ильяс Бисламов рассказал о славном боевом пути своего отряда, о безграничном мужестве воюющих под его командованием горских мужчин, о том уроне, который они нанесли русским шакалам, не забыв при этом упомянуть и о трудностях, которые испытывает его отряд. Причиной всех трудностей, по словам полевого командира, являлось недостаточное финансирование чеченцев-патриотов их братьями-мусульманами из других странах. Бисламов считал, что после таких слов курьер сразу достанет привезенные деньги и с извинениями за задержку передаст их в его руки. Но Мухаммед проигнорировал его откровенный намек. Те же обычаи кавказского гостеприимства не позволяют хозяину самому переходить к деловой части беседы, оставляя это право гостю. Но гость явно не торопился вручить посланные отправителем деньги, и Бисламов решил сам напомнить курьеру о его прямых обязанностях:

– Мы делаем общее дело, сражаясь против неверных. И в этой борьбе рассчитываем на поддержку наших братьев.

Мухаммед проницательно взглянул в глаза Ильясу Бисламову, после чего сделал неуловимый знак охраннику, и тот молниеносно сбросил с плеч свой рюкзак и передал хозяину.

– Иди прогуляйся. Ты мне пока не нужен, – по-арабски обратился Мухаммед к телохранителю, и тот, понимающе кивнув, выбрался из палатки. – Я отправил его прогуляться по лагерю, пока мы будем вести деловой разговор, – пояснил Мухаммед свои действия Бисламову, вновь переходя на русский язык, на котором он изъяснялся с полевым командиром.

Бисламов кивнул в ответ, хотя в произнесенной гостем фразе понял только одно слово – «иди». Знание иностранных языков не являлось отличительной чертой бывшего приемщика ломбарда. Курьер тем временем распаковал рюкзак своего охранника и, вытащив оттуда один из пластиковых пакетов с деньгами, перебросил его через стол на колени к Бисламову. Пальцы полевого командира жадно впились в защищенные целлофаном банкноты.

– Сколько здесь? – не в силах совладать с собой, дрогнувшим голосом спросил он.

– Пятьдесят тысяч, – спокойно ответил Мухаммед.

– Как пятьдесят?! – непроизвольно вырвалось у Бисламова. – Ведь вы должны были привезти сто тысяч!

– Вы что-то путаете, уважаемый Ильяс, – с легкой улыбкой на лице ответил курьер. – Мы привезли вам именно ту сумму, которую и должны были привезти. Это вы первоначально вели разговор о ста тысячах долларов, но… – Мухаммед картинно развел руками. – Мы тоже испытываем трудности. Эти деньги, – он указал взглядом на пакет с долларами на коленях Бисламова, – наши братья собирали по крохам, недоедая и отказывая себе буквально во всем.

Курьер сделал скорбное лицо и поднял глаза на полевого командира. Но глаза того, напротив, вспыхнули ненавистью. За время своей работы в ломбарде Ильяс Бисламов научился отличать по-настоящему дорогие вещи от дешевых подделок. Поэтому, лишь взглянув на руку курьера во время приветственного рукопожатия, сразу определил, что перстень из белого золота с крупным голубым сапфиром на безымянном пальце Мухаммеда стоит не одну тысячу долларов. Цена перстня заставляла сомневаться, что брату-мусульманину, сидящему по другую сторону стола, приходится отказывать себе буквально во всем. Но несмотря на кипевшее в нем негодование, Ильяс Бисламов понимал, что ему ни в коем случае нельзя портить отношения с зарубежным курьером. Если курьеру что-то не понравится или он решит, что Бисламов требует слишком многого, лидеры организации вообще могут прекратить финансирование отряда. А тогда… Бисламову даже страшно было представить, что произойдет тогда. Его боевики разбегутся. Потому что словами, не подкрепленными долларом, не заставишь воевать даже неграмотного пастуха. Да и ему самому придется распрощаться с сытой обеспеченной жизнью. Поэтому все недовольство Ильяса Бисламова ограничилось единственной фразой:

– Очень трудно вести борьбу, не получая поддержки от друзей, столь необходимой в эти тяжелые для нашего народа дни.

– Трудности преходящи. Будем надеяться, что положение изменится, ведь на все воля Аллаха, – ответил Мухаммед и поднял вверх руки, еще раз продемонстрировав Бисламову свой перстень на безымянном пальце.

– На все воля Аллаха, – повторил за курьером чеченский полевой командир.

В этот момент полог палатки распахнулся. Внутрь протиснулся молчаливый охранник Мухаммеда и, заняв прежнее место за столом, обратился к своему хозяину.

– Я нашел их, – произнес он по-арабски. – Отдельная палатка на склоне, выше основного лагеря. Возле палатки часовой, судя по внешности, русский.

«А может, украинец, серб или другой славянин», – мысленно возразил Мухаммед, а вслух уточнил:

– Ты видел только одного?

– Двоих, – чуть помедлив, ответил телохранитель. – Но второго не рассмотрел.

Мухаммед изумленно вскинул брови: чего-чего, а невнимательности за его телохранителем не водилось. Однако он не стал задавать телохранителю уточняющий вопрос, а, вновь переходя на русский, обратился к Бисламову:

– Благодарю за отменное угощение. В полевых условиях редко можно встретить подобный прием, уважаемый Ильяс. После столь сытного ужина мне нужно немного пройтись. – Хитро улыбнувшись Бисламову, Мухаммед добавил: – Ну, вы меня понимаете.

Тот услужливо поднялся со своего места:

– Я покажу дорогу.

Но гость решительно выставил перед собой руку:

– Нет-нет, благодарю. На такую прогулку настоящий мужчина отправляется в одиночку.

С этими словами Мухаммед достал из бокового кармана рюкзака распечатанную пачку бумажных салфеток и, сунув ее себе в карман, выбрался из палатки.

Глава 5

ПОЛЕВОЙ ЛАГЕРЬ ЧЕЧЕНСКИХ БОЕВИКОВ

4.09, среда, 21-15

Окружившие командирскую палатку телохранители Бисламова косо посмотрели на выбравшегося из палатки гостя, но остановить курьера не решились. Держась от угрюмых телохранителей своего полевого командира на почтительном расстоянии, по лагерю по-прежнему расхаживали боевики. Многие из них специально вышли из своих палаток, чтобы взглянуть на прибывшего в отряд заграничного курьера. Они глупо пялились на него, вызывая у гостя нарастающее раздражение. Один из боевиков даже решился обратиться к курьеру с вопросом. Тот ответил ему по-арабски. Чеченец явно не был полиглотом, поэтому лишь недоуменно пожал плечами и отошел в сторону, избавив курьера от своего присутствия. Курьер беспрепятственно пересек поляну, на которой разбили лагерь боевики Ильяса Бисламова, и поднял взгляд на густо поросший лесом склон холма. На склоне, под раскидистым деревом, стояла еще одна палатка, накрытая маскировочной сетью, в чем, по мнению курьера, не было необходимости. Однако он отметил предусмотрительность установивших палатку людей. В случае воздушного налета она имела наибольшие шансы уцелеть, так как была замаскирована лучше всех остальных. Курьер осторожно направился к палатке, но в десяти метрах от нее был остановлен внезапно выросшим словно из-под земли часовым.

– Стой! – негромко, но твердо приказал ему часовой, направив в живот автомат. – Кто такой?!

Часовой говорил по-русски, и курьер пожалел, что недостаточно хорошо знает этот язык, чтобы по выговору определить национальность часового. К тому же сгустившиеся сумерки не позволили ему как следует рассмотреть остановившего его бойца. Он заметил лишь, что часовой высок и широк в плечах, а его носовой хрящ переломлен, как иногда бывает у профессиональных боксеров.

– Кто такой?! – повторил свой вопрос часовой, так и не дождавшись ответа от разглядывающего его курьера.

– Заказчик, – в тон часовому ответил курьер, с волнением ожидая его реакции.

Но часовой остался совершенно невозмутим, никак не среагировав на ответ.

– Мне нужен твой командир, – решился добавить курьер.

Часовой вновь не ответил, лишь его губы растянулись в презрительной усмешке. Зато из палатки раздался голос:

– Боксер, кто там?!

– Назвался заказчиком, просит командира, – немедленно ответил часовой.

А курьер с удовлетворением отметил, что верно определил характерную примету часового, послужившую основанием для его прозвища. Но еще большее удовлетворение он испытал оттого, что наконец отыскал нужных ему людей, ради встречи с которыми он отправился в этот полный опасностей путь через границы трех государств. Словно в ответ на мысли курьера в палатке отодвинулся полог, и наружу выскользнул человек в раскатанной до подбородка черной вязаной маске. Увидев его, курьер от неожиданности и мимолетного страха даже подался назад, чем заслужил новую презрительную усмешку часового.

Человек в черной маске стал в двух шагах от часового и положил руки на поясной ремень, практически в точности копируя стойку личного телохранителя зарубежного курьера. Если бы не шерстяная маска, полностью закрывавшая его лицо и голову, курьер смог бы как следует рассмотреть выбравшегося из палатки человека. Не имея возможности взглянуть в лицо своему собеседнику, курьер принялся рассматривать его фигуру. Незнакомец оказался ниже среднего роста и рядом с мощным и широкоплечим Боксером, который был выше его на целую голову, казался просто маленьким. Как и все боевики, он был одет в армейскую камуфляжную форму. Но в отличие от грубых армейских ботинок чеченцев, человек в маске носил мягкие охотничьи ботинки, судя по качеству, явно импортного производства и соответственно весьма дорогие. Замшевые кроссовки часового были не в пример проще и дешевле.

– Так и будем стоять? – подал голос незнакомец. – Вы же говорили, что у вас ко мне дело.

Натянутая на голову шерстяная маска не имела прорези для рта. Поэтому донесшийся из-под нее голос казался неестественным. «Этот малый весьма не прост. Прячет не только лицо, но и голос», – отметил про себя курьер, оценив проявленную незнакомцем предусмотрительность, и уже вслух произнес:

– Прежде всего я хотел бы представиться. Меня зовут Мухаммед.

– Блэк, – сейчас же ответил человек в маске.

«Черный», – перевел на родной язык прозвучавшее имя курьер и, указав взглядом на черную маску на голове собеседника, поинтересовался:

– Предпочитаете этот цвет?

Но человек в маске явно не был склонен к откровениям, поэтому, проигнорировав последний вопрос курьера, сказал:

– Я слушаю вас.

Его собеседник за свою жизнь провел столько вербовочных бесед, что уже сбился со счета. Но сейчас он никак не мог решить, с чего начать разговор. Да и присутствие рядом Боксера мешало сосредоточиться. Неожиданно курьер вспомнил про пачку бумажных салфеток в своем кармане и, продемонстрировав ее человеку в маске, извиняющимся голосом произнес:

– После того как мы познакомились, не сочтите за труд указать укромное место, где можно справить нужду. Только такое, где меня никто не увидит.

Услышав столь витиеватую фразу, часовой, не сдержавшись, прыснул в кулак. Человек в маске, напротив, остался совершенно серьезен. Вернувшись к палатке, он запустил руку под ее полог и вытащил оттуда за ремень автомат. Поначалу курьер решил, что видит перед собой российский «АК-74», но, присмотревшись, понял, что в руках Блэка оказался автомат более современной версии знаменитого Калашникова. Блэк щелкнул предохранителем, передернул затвор и, перехватив автомат обеими руками, скомандовал:

– Идите вперед. Я объясню дорогу.

Следуя указаниям конвоира в черной маске, курьер послушно зашагал между деревьями. Блэк шел сзади, держа его под прицелом своего автомата. Когда росшие на склоне холма деревья плотной стеной заслонили оставшийся за спиной лагерь, Блэк остановился.

– Вот мы и одни, – обратился он к идущему впереди курьеру. – Можете говорить спокойно. Здесь вас никто не услышит.

– А вы весьма проницательны, мистер Блэк, – отпустил комплимент в его адрес курьер.

– Ближе к делу, – ответил тот, давая понять, что комплименты его мало интересуют.

– Мне говорили о вас как об отличном профессионале, – начал курьер, но Блэк перебил его:

– Профессионал не бывает отличным или хорошим. Он либо профессионал, либо нет.

– Слова, достойные настоящего воина, – заметил курьер. – Я хочу предложить вам работу, которая по плечу только профессионалу. Скажу сразу: работа сложная. Но ведь вы настоящий профессионал.

– Что за работа? – вновь перебил курьера Блэк.

– Не спешите. Со временем вы все узнаете. Как я уже сказал, работа сложная. Но поэтому она и хорошо оплачивается. Что вы скажете насчет миллиона американских долларов?

Человеку в черной маске показалось, что он ослышался. От нанимающих его диверсионную группу чеченских полевых командиров он получал по 200 долларов за каждого убитого российского солдата, 500 долларов стоил офицер в звании до майора, 1000 долларов – старший офицер и сожженный автомобиль, 2000 – полковник или уничтоженная бронемашина. Проведя пять успешных нападений на российские автоколонны и уничтожив в общей сложности около сорока российских военных, три грузовика, штабной автомобиль и два БТРа, он не получил от чеченцев в качестве платы за свою работу и тридцати тысяч долларов. А ведь половину этой суммы еще придется отдать своим бойцам! Он и так, как командир, получает пятьдесят процентов от всего, что они зарабатывают. Он и раньше считал, что он сам и его люди работают за гроши. Но после того как новый заказчик не моргнув глазом объявил, что предлагаемый контракт стоит миллион долларов, заплаченные чеченцами деньги показались ему просто жалкими. Еще до того, как ответить заказчику, человек в маске уже знал, что согласится. Согласится независимо от того, какую работу поручит ему заказчик. Однако по тому, как заказчик назвал стоимость контракта, человек в маске понял, что обещанный заказчиком миллион у него далеко не единственный. Да и опыт общения с чеченскими полевыми командирами научил его, что при определении окончательной стоимости контракта всегда следует торговаться. В результате такой торговли цена, как правило, вырастала в несколько раз. У него даже дух перехватило, когда он представил, что и цена предлагаемого контракта тоже может возрасти.

В плотной маске можно было не опасаться, что собеседник заметит изменившееся выражение лица. И Блэк, стараясь сохранять прежний спокойный голос, ответил:

– Вы назвали большую сумму. Но каждая работа имеет свою цену. Поэтому, прежде чем дать свой ответ, я должен знать, что за дело вы хотите мне поручить.

– Резонно, – согласился заказчик. – Но есть один момент. Заказ или дело, как вы изволили выразиться, исходит не лично от меня, а, скажем так, от той организации, которую я представляю. Поэтому, прежде чем посвятить вас в его суть, мне необходимо убедить моих коллег, что вы именно тот человек, который способен справиться с поставленной задачей.

– Значит, все же сомневаетесь в моем профессионализме? – усмехнулся человек в черной маске.

– Что вы! У меня нет для этого ни малейшего основания, – поспешил возразить заказчик. – Вот только пресс-центр российских войск, сообщив о сегодняшнем обстреле автоколонны, объявил несколько иное число потерь, чем вы назвали уважаемому господину Бисламову. Как вы это объясните?

Блэк неопределенно пожал плечами:

– Занижение истинного числа потерь – обычная практика.

– Скорее всего. Но ведь такой же вопрос может возникнуть и у моих коллег. Чтобы его снять раз и навсегда, я должен увидеть вашу работу собственными глазами.

– Хотите присутствовать при следующей акции? – уточнил человек в маске и, получив утвердительный кивок заказчика, добавил: – Устраиваете проверку на вшивость?

На этот раз заказчик не понял смысла прозвучавшего вопроса и промолчал. Но и не получив ответа, его собеседник закончил решительным тоном:

– Хорошо, следующий фейерверк мы дадим специально для вас. Но предупреждаю сразу, выбираться с представления вы будете самостоятельно.

– Не беспокойтесь, мистер Блэк. Я не обременю своим присутствием вашу группу, – с довольной улыбкой ответил заказчик.

Прежде ему уже приходилось участвовать и руководить подобными акциями, хотя в последнее время его роль ограничивалась их разработкой. Но в этот раз он собирался наблюдать за ходом боя с безопасного расстояния. «Современные оптические приборы позволяют быть в курсе происходящих событий, не принимая в них непосредственного участия. Да и покинуть зрительскую ложу можно задолго до того, как на сцене прозвучит последний выстрел», – думал он, глядя в удаляющуюся спину своего собеседника.

Глава 6

ОКРЕСТНОСТИ ПОЛЕВОГО ЛАГЕРЯ

4.09, среда, 22-00

Блэк шел по лесу, не разбирая дороги. Но укоренившийся на уровне рефлексов навык бесшумного передвижения в густых зарослях заставлял его обходить встречающиеся на пути деревья и вовремя нагибаться под их разлапистыми нижними ветвями. Только оказавшись на открытом склоне холма, Блэк остановился. В висках по-прежнему стучала произнесенная заказчиком фраза: «Что вы скажете насчет миллиона американских долларов?» Что он должен был сказать? Нет! Он выбрал правильный ответ! Своим ответом он сразу заставил заказчика себя уважать. Уважение – вот чего он добивался от окружающих всю свою жизнь! И наконец добился этого! Больше никто не называет его тем мерзким приклеившимся с детства прозвищем! Для всех он Блэк – командир, нет, лидер, вожак и организатор лучшей у чеченцев и самой опасной для федеральных войск диверсионной группы! И единственное, чего ему еще не хватает, так это денег. Да, ему нужны деньги. Деньги, которые заставят уважать его не только чеченских духов и федералов, но всех остальных. В этом поганом мире добиться всеобщего уважения позволяют только деньги! Но для этого их должно быть много, очень много! И, похоже, те времена, когда он сможет купить себе не только ужин в ресторане, но и весь ресторан, не только номер в отеле, но и сам отель, скоро наступят.

Блэк почувствовал горький привкус во рту. Чтобы избавиться от горечи, он набрал в рот слюны и уже собрался сплюнуть, но тут обнаружил, что его лицо по-прежнему закрыто шерстяной маской. Он быстро закатал края маски, подняв ее на лоб, после чего с удовольствием выплюнул скопившуюся во рту слюну и опустился на траву, положив на согнутые колени автомат. Внизу, у подножия холма, раскинулся лагерь чеченских боевиков. Правда, наступившая в горах темнота сейчас скрывала лагерь от сидящего на склоне холма человека. Блэк с удовлетворением отметил, что с наступлением ночи чеченцы затушили свои костры и теперь огонь не выдает в темноте их присутствия. А сколько раз ему пришлось повторить их тупому командиру, что ночью горящий костер виден с воздуха за десятки километров. Бисламову просто повезло, что у федералов не так много вертолетов, оборудованных средствами для ночных полетов, и их воздушные охотники ни разу не пролетали ночью над его лагерем. Но если бы люди Бисламова и дальше жгли по ночам костры, то вместо вымаливаемой благодарности Аллаха им на головы когда-нибудь непременно свалились бы осколочные бомбы.

«Самовлюбленный идиот, – подумал Блэк, ложась на спину и направляя взгляд в черное ночное небо. – Ведь уже не первый год командует отрядом, а о правилах световой маскировки не имеет даже элементарного понятия. Тупой баран, он так и не понял, что первая война кое-чему научила федералов. Бисламов – баран, но это не он, а я служу ему. Но ничего, скоро все изменится. Очень скоро». Стремительно поднявшись с земли, человек в закатанной на лоб черной маске забросил на плечо автомат и решительно направился в сторону лагеря.

* * *

Первый раз Боря Молчанов нестерпимо захотел, чтобы все изменилось, когда ему было еще только десять лет. Это произошло первого сентября, в день, когда Боря впервые пришел в новую школу. Три первых класса начальной школы он проучился по месту жительства. Школа располагалась совсем рядом с домом, нужно было только пройти через двор и перейти через улицу. И Боря ходил туда с удовольствием.

У него оказалась великолепная память, поэтому, быстро сделав уроки, он бежал во двор поиграть с такими же, как он, пацанами. У матери, воспитывающей сына в одиночку, не хватало денег, чтобы часто покупать Боре игрушки, и он научился делать их сам. В конце третьего класса он смастерил отличную рогатку: отпилил одолженной у соседа ножовкой раздваивающуюся ветку и привязал к ее отпиленным концам полоску, вырезанную из выброшенной на помойку старой велосипедной камеры. То, что в качестве тетивы для рогатки лучше всего подойдет резина велосипедной камеры, а в качестве пулек – металлические шарики от подшипников, Боре подсказал соседский Юрка, живущий в том же подъезде этажом выше, который был старше его на три года. Из собственноручно сделанной рогатки Боря с удовольствием расстреливал отыскиваемые на мусорной свалке пустые бутылки, а также ворон, слетающихся покопаться в отбросах. Обладая твердой рукой и хорошим глазомером, он вскоре научился попадать даже в низколетящих ворон. Однажды Юрка, увидев, как кувыркается по земле сбитая Борей птица, не скрывая своего восхищения, заметил:

– Да ты прямо снайпер.

Боря был польщен. С той случайной встречи и началась их дружба.

Все три первых класса Боря Молчанов закончил с похвальными листами, которые в конце каждого года вручала ему, наряду с прочими отличниками, директор школы. В Борином дневнике стояли одни пятерки. Даже учительница пения, обнаружив, что Боря не совсем чисто выговаривает букву «л», ставила ему пятерки, справедливо посчитав, что этот небольшой дефект речи с возрастом исправится. Мать не могла нарадоваться на сына. Еще большую гордость она ощутила тогда, когда директор школы сообщила ей, что с тем прилежанием, которые показывает Боря на занятиях, он мог бы с успехом учиться и в специализированной школе-лицее. После этого разговора желание перевести сына в городской лицей стало для матери десятилетнего Бориса главной целью.

В небольшом городке Ивановской области, где родился Боря, школа-лицей была единственной. Учились там преимущественно дети партийных функционеров, членов горисполкома и горсовета, а также работников хозяйственной и овощной баз, директоров магазинов и всех прочих людей, обладающих связями или деньгами. Мать Бори Молчанова не могла похвастаться ни тем, ни другим. Поэтому для сына простой работницы швейной фабрики дорога в лицей оказалась закрытой. Но женщина нашла выход. На полставки она устроилась в школу техничкой. Желающих идти на эту грязную и низкооплачиваемую работу было не много, и техничек в школах всегда не хватало. Не составлял исключения и городской лицей. Поэтому директор лицея охотно взял на работу новую техничку, единственным условием которой было зачисление в лицей ее отпрыска. Так Боря Молчанов был принят в не доступную для простых смертных школу.

Накануне первого сентября он очень волновался и даже плохо спал ночью. Все представлял себе, как придет в новую школу и как встретится со своими новыми друзьями. Мать волновалась не меньше сына, наглаживая его прошлогодний школьный костюмчик и радуясь в душе, что Боря не успел за лето из него вырасти, что избавило ее от лишних трат. Мать Бори родила сына вне брака, поэтому и алиментов на ребенка не получала, что заставляло ее постоянно жить в режиме жесточайшей экономии. Наутро, надев отглаженный матерью костюм и взяв в руки букет, составленный из выросших на загородном огороде цветов, десятилетний Боря Молчанов отправился в лицей.

Новая Борина учительница кисло улыбнулась, принимая из рук ребенка коротенькие астры, и положила цветы на подоконник, подальше от благоухающих роз с длинными стеблями, горой возвышающихся на ее столе. Сразу же забыв про невзрачные астры, которые не шли ни в какое сравнение с пышными букетами других учеников, учительница повернулась к Боре и, небрежно махнув рукой в сторону парт, сказала:

– Иди, садись на свободное место.

Немного растерянный от такого невнимания к себе, Боря уселся за последнюю парту. Но так как он был небольшого роста, парта оказалась для него слишком высока, и мальчик пересел на третий ряд. Его сосед повернул к Боре надменное лицо и процедил сквозь зубы:

– Здесь занято. А ну брысь отсюда, коротышка.

От обиды кровь прилила к лицу Бори. Ему захотелось ударить мальчишку, посмевшего обозвать его коротышкой. Но он сдержался и, молча поднявшись, вернулся на последнюю парту. На перемене к нему подошел тот же мальчишка, но уже не один, а в окружении своих приятелей. Они обступили Борю полукольцом, и недавний Борин обидчик поинтересовался:

– Тебя как зовут, новенький?

– Боря, – ответил мальчик.

– Бо-ря, – растягивая гласные, передразнил обидчик. – А как фамилия?

– Мо…чанов, – от волнения Боря проглотил букву «л».

– Как?! – скривился обидчик. – Моча-нов?! – передразнил он, и все его приятели дружно рассмеялись. Это был даже не смех, а настоящее ржание. – Моча! Ой, держите меня! – кричал обидчик, показывая на Борю пальцем.

– Моча – вот это фамилия! – вторили приятелю одноклассники.

Вот тогда Боре нестерпимо захотелось, чтобы они раз и навсегда заткнулись и чтобы он вновь оказался в своей старой школе. Но ничего не изменилось. Одноклассники продолжали смеяться. И тогда Боря сам решил восстановить справедливость. Он ударил по носу одного, попал по лицу другому. Но на него навались все сразу. Началась потасовка. Боря и те двое мальчишек, кого он успел ударить, упали на пол и принялись кататься между парт, пихая друг друга руками и ногами. Но в этот момент их разняла появившаяся в классе учительница. Несмотря на подавляющее численное превосходство своих противников, Боря Молчанов отделался лишь слегка помятой школьной формой. Зато один из его обидчиков размазывал по лицу кровь, текущую из разбитой губы, а второй чуть не со слезами смотрел на вырванную с мясом пуговицу. Учительница расценила результат драки по-своему. Видя нанесенный Борей ущерб, она сразу причислила мальчика в разряд хулиганов, о чем и сделала запись в его дневнике, объявив Борю зачинщиком драки. Боря не считал себя виноватым, но обиднее всего оказалось то, что данное одноклассниками прозвище намертво прилипло к нему.

Глава 7

ШТАБ ОБЪЕДИНЕННОЙ ГРУППИРОВКИ

ФЕДЕРАЛЬНЫХ СИЛ,

ВОЕННАЯ БАЗА, ХАНКАЛА

5.09, четверг, 09-45

Поднявшись из-за стола, Евгений Кудрявцев почувствовал, что взгляды командующего Объединенной группировкой федеральных сил, его заместителей и всех присутствующих на совещании сейчас же переключились на него. Среди всех офицеров, собравшихся на совещание в просторном кабинете здания штаба военной базы в Ханкале, лишь он да Юрий Снежин имели майорские звания. Входя в кабинет, Евгений заметил двух подполковников. Все прочие носили на плечах полковничьи и генеральские погоны. Однако пристальное внимание генералов и старших офицеров Кудрявцева нисколько не смутило. Заместителю командира отряда спецназначения военной разведки не раз приходилось участвовать в совещаниях, где все остальные офицеры были старше его по званию. Да и командование Объединенной группировки тоже относилось к нему не как к простому армейскому майору, а как к представителю Генерального штаба. И Евгений ощущал это в обращенных на него взглядах, поэтому без тени смущения начал свой доклад:

– Я понимаю, что оперативность, которой добивается Генеральный штаб, во многом усложняет задачу…

В действительности телеграмма, указывающая на необходимость скорейшего проведения предложенной Кудрявцевым операции, пришла за подписью начальника Главного разведуправления. Но Кудрявцев сознательно перенес мнение начальника ГРУ на весь Генеральный штаб. То, что начальник ГРУ является еще и одним из заместителей начальника Генштаба, вполне позволяло ему это сделать. Судя по тому, что майора никто не поправил, командующий группировкой, его заместители и все прочие генералы и офицеры согласились с таким обобщением.

– Но если не провести операцию в ближайшие дни, то диверсанты расстреляют колонну, выбранную по их собственному усмотрению, и уйдут из Аргунского района. Вновь погибнут люди, а нам останется только гадать, где диверсанты нанесут свой удар в следующий раз. Сейчас же, когда у нас есть реальная возможность спровоцировать нападение диверсантов на подставленную нами автоколонну-ловушку и захватить или уничтожить эту диверсионную группу, мы не имеем права ее упустить.

– А на чем основана ваша убежденность, что диверсанты непременно нападут на подставляемую им автоколонну-ловушку? – поинтересовался со своего места командующий группировкой.

Этот вопрос не стал для Кудрявцева неожиданным. Еще на этапе планирования операции он всесторонне обсудил ее с представителем военной контрразведки на базе в Ханкале и с начальником военной базы. Автоколонна-ловушка, на которую предполагалось выманить диверсантов, являлась их совместной идеей. Поэтому в своем ответе на вопрос командующего Евгений постарался аргументированно обосновать ее:

– Судя по предыдущим акциям диверсантов, они стремятся убить как можно больше людей, поэтому и выбирают для обстрела автоколонны с личным составом. Мы же планируем подставить им автоколонну, перевозящую людей и боеприпасы. Идея состоит в следующем. Из Гудермеса в Ханкалу пойдет колонна в составе роты краснодарского СОБРа, следующей на двух грузовиках, грузовика с боеприпасами, а именно «НУРСами», противопехотными минами, ручными гранатами и гранатометными выстрелами. – На последних словах Кудрявцев не сумел сдержать улыбки и, продолжая улыбаться, закончил: – И двух бронетранспортеров боевого охранения. Как видите, при таком составе автоколонны при взрыве грузовика с боеприпасами будут неминуемо уничтожены и соседние машины. В реальности общие потери могут составить от одного до двух взводов личного состава. Несмотря на кажущуюся высокую степень защиты: два БТРа и целая рота собровцев, сформированная таким образом автоколонна крайне уязвима. Поэтому мы считаем, – он перевел взгляд на майора Снежина, – что диверсанты не смогут отказаться от идущей к ним в руки столь легкой добычи. К тому же при планировании операции мы учли и момент личной вражды, которую питает полевой командир Бисламов, нанявший диверсантов, к бойцам краснодарского СОБРа.

Изложив приготовленные аргументы, Кудрявцев замолчал. Воспользовавшись наступившей паузой, один из заместителей наклонился к командующему группировкой и вполголоса принялся ему что-то объяснять. Кудрявцев не разобрал общего смысла его слов, но несколько раз услышал выражение «краснодарский СОБР». Дослушав до конца своего заместителя, командующий кивнул и вновь обратился к Кудрявцеву:

– Каким образом вы собираетесь информировать боевиков о проходе автоколонны?

– На этот вопрос, думаю, лучше всего ответит представитель военной контрразведки, – произнес тот и перевел взгляд на майора Снежина.

Несколько теряясь от общего внимания собравшихся на совещание генералов и старших офицеров, контрразведчик поднялся со своего места:

– 8 сентября в Гудермес прибывает сборный эшелон. Военному коменданту, а также начальнику станции и двум-трем железнодорожным рабочим из числа чеченцев будет доведена информация, что вместе с эшелоном прибудет и отряд краснодарского СОБРа, следующий в Ханкалу. Интенданты, закупающие у чеченцев продукты, будут неофициально извещены, что 8 сентября на базе ожидается пополнение. И наконец, начальник склада арттехвооружения получит официальный приказ подготовиться к приему «НУРСов», противопехотных мин, гранатометных выстрелов и ручных гранат. И к 8 сентября освободить места под вышеперечисленные боеприпасы. На работах по освобождению стеллажей, предназначенных для хранения новых боеприпасов, будут задействованы военнослужащие, свободно покидающие территорию базы. Таким образом с высокой долей вероятности можно сделать вывод, что информация об автоколонне с собровцами и машиной боеприпасов дойдет до боевиков. И наконец более подробная дезинформация будет доведена до полевого командира Бисламова агентурным путем.

Выслушав контрразведчика, командующий погрузился в собственные мысли. Снежин же остался стоять, не решаясь спросить у него разрешения сесть. Наконец он перевел взгляд на своего непосредственного начальника, и тот энергично махнул рукой, указав подчиненному на его стул.

– Что ж, звучит убедительно, – наконец сделал вывод командующий группировкой и, вновь отыскав взглядом офицера ГРУ, спросил: – А какие силы и средства потребуются для проведения предлагаемой вами операции?

– Четыре штурмовые группы «Каскада» численностью до двух взводов, три грузовика для формирования автоколонны и два БТРа, имитирующих боевое охранение, а также передвижные комплексы обнаружения оптических и электронных средств наблюдения по числу автомашин, – быстро перечислил Кудрявцев.

– Значит, нашему спецназу вы не доверяете? – подал голос один из генералов, сидящий слева от командующего.

Генерал был в полевой камуфляжной форме, а окружавшие его офицеры сидели настолько плотно, что, кроме погон с генеральскими звездами, невозможно было разглядеть его знаки различия. Поэтому Кудрявцев так и не смог определить, является ли он представителем армии или МВД. Однако это не повлияло на его ответ:

– Операция по захвату диверсионной группы противника потребует безусловной согласованности и слаженности действий даже не задействованных подразделений, а всех без исключения бойцов. Поэтому и проводить ее должны люди, имеющие опыт совместных боевых действий, которые хорошо знают друг друга, понимают друг друга с полуслова, условного жеста или взгляда. – По мнению Кудрявцева, объяснение получилось слишком замысловатым, и, чтобы лучше донести до присутствующих смысл сказанного, он спросил: – Вы сами решились бы вести в бой не знакомое вам подразделение?

Генерал, который последний раз лично водил своих бойцов в атаку лет двадцать назад, не нашелся, что ответить на вопрос офицера ГРУ, и промолчал. Зато вновь задал свой вопрос командующий Объединенной группировкой:

– Сколько времени уйдет на то, чтобы собрать потребные для операции силы и средства?

– Полагаю, что с грузовиками и бронетранспортерами проблем не будет, – ища подтверждение своим словам, Кудрявцев перевел взгляд на заместителя командующего по инженерно-техническому обеспечению. – Что же касается штурмовых групп нашего отряда, то при положительном решении о проведении операции они смогут прибыть в Ханкалу в течение суток.

Со слов ветеранов «Каскада» и преподавателей учебного центра спецназа ГРУ Евгений знал, что во времена Советского Союза любой из командиров отряда на аналогичный вопрос неизменно ответил бы: «В течение двух часов с возможностью вылета в любую точку земного шара!» Именно столько времени отводилось бойцам «Каскада», чтобы по поступлении сигнала тревоги собраться на своей базе, а дежурному летному экипажу на аэродроме при необходимости дозаправить транспортный самолет. С тех пор многое изменилось. Уже не стоит в ангаре в ожидании вылета приписанный к отряду военно-транспортный самолет. Но время, отпущенное на сбор по тревоге, по-прежнему осталось неизменным. Да и отчаянных пилотов отнюдь не стало меньше. Вот чего действительно не хватает, так это ответственных решений, защищающих интересы страны. Но командующий Объединенной группировкой федеральных сил оказался не из тех людей, кто боится принятия ответственных решений. Одобрительно глядя на заместителя командира «Каскада», он сказал:

– Действуйте, майор. Всю необходимую технику вы получите, – и, обернувшись к одному из своих помощников, добавил: – Подготовьте соответствующий приказ и ответ на телеграмму Генштаба.

Невысокий подполковник, мгновенно выросший за спиной командующего, что-то черкнул в своем блокноте и, захлопнув его, взглянул на Кудрявцева как на победителя. И хотя Евгений понимал, что до настоящей победы еще очень далеко, в его душе поселилась уверенность, что первый шаг к ней уже сделан. «Вот теперь никуда эти диверсанты не денутся, – сказал он самому себе. – Мы их так прищучим…» И, вспомнив тела расстрелянных и сожженных солдат, мстительно сжал кулаки.

Глава 8

ПОЛЕВОЙ ЛАГЕРЬ БОЕВИКОВ,

17 КМ ЮЖНЕЕ ШАЛИ

6.09, пятница, 15-20

Мальчишка был худ и тяжело дышал широко открытым ртом, отчего его впалые щеки втягивались еще больше. Однако черные прищуренные глаза горели ненавистью к неверным и осознанием важности собственной миссии. Мальчишка преодолел бегом по лесу более десяти километров и совершенно выбился из сил, но вместо того чтобы хоть немного передохнуть, явился с докладом к командиру отряда. Человек, которого Ильяс Бисламов считал курьером и инспектором, а командир диверсантов называл заказчиком, взглянув в лицо мальчишки, одобрительно кивнул головой. Вот именно из таких ослепленных ненавистью и жаждой мести мальчишек его организация набирала своих бойцов. Это они совершенно бескорыстно, всего лишь за идею, обвешанные взрывчаткой и оружием, врывались в торговые центры и дискотеки, родильные дома и больницы, полицейские участки и блокпосты. Из них организация готовила смертников-камикадзе, со связкой гранат бросающихся под вражеские танки и бронемашины, примером своей героической смерти поднимающих на борьбу десятки и сотни таких же фанатиков.

Малограмотный чеченский мальчишка, которому лишь недавно исполнилось тринадцать лет, не знал, о чем думает пристально рассматривающий его незнакомый человек. Для него это было и неважно. Раз сам командир разрешает ему присутствовать при разговоре, значит, при нем можно говорить. И подросток заговорил:

– Русские в Ханкале освобождают артиллерийский склад… – Он сделал паузу, чтобы перевести дыхание, и продолжил: – Сегодня с утра их солдаты перетаскивали ящики со снарядами, чтобы освободить часть склада… А их прапор все время подгонял их.

– Откуда сведения? – поинтересовался Бисламов.

– Иса сообщил, – ответил гонец. – Те солдаты, что склад разгружали, к нему в чайхану заходили, шаурму ели… и прапора своего ругали, который их с утра работать заставил.

– И много ящиков они перетащили? – подал голос молчавший до этого незнакомец.

– Иса не знает. Наверное, солдаты ему не сказали, – предположил подросток. – Но Иса заметил, что они выглядели очень уставшими, словно работали несколько часов.

– А сколько их было? – поинтересовался незнакомец.

– В чайхану заходили четверо, но, по их собственным словам, работали все.

Незнакомец кивнул и быстро уточнил:

– Когда, говоришь, они появились в чайхане?

– В час, нет, в половине второго. Я как раз посуду мыл, – вспомнил подросток. – А как они ушли, Иса меня сюда и послал.

Бисламов бросил мимолетный взгляд на зарубежного курьера и, поняв по его лицу, что у того больше нет вопросов к гонцу, произнес:

– Молодец, Руслан. Ты нам очень помог. Вернешься, передай Исе мою благодарность. А сейчас иди к Ахмеду. Он тебя накормит. И возьми, что захочешь, для своей сестры! – крикнул он вслед выходящему из палатки мальчишке.

Когда зарубежный гость и хозяин вновь остались в палатке одни, курьер повернулся к Бисламову и спросил:

– А что это за солдаты, которые заходят к твоему человеку в чайхану?

– Дембеля из взвода обслуживания российской базы. Иса их хорошо знает, они у него часто бывают.

Гость удовлетворенно кивнул:

– Значит, целый взвод или минимум одно отделение полдня освобождало место на складе боеприпасов. Похоже, русские ждут новый груз, который должен прийти в самое ближайшее время. Вопрос только откуда?

– В воскресенье в Гудермес должен прибыть очередной воинский эшелон. Может, ожидаемый груз прибудет с ним, – предположил Бисламов.

– Может быть, – зарубежный гость задумчиво кивнул. – Надо уточнить. У вас есть свои люди на станции?

– Обижаете, уважаемый Мухаммед, – произнес Бисламов и самодовольно улыбнулся.

– Вот и отлично, – подвел итог гость. – Взрывоопасный груз не будут держать на станции, значит, через три дня из Гудермеса в Ханкалу пойдет очередная автоколонна. – Курьер поднял взгляд на полевого командира. – Похоже, у ваших людей в скором времени будет работа. Только, – гость сделал вид, что задумался, – ценный груз всегда хорошо охраняется. Я думаю: не стоит рисковать нашими преданными борцами. Пусть эту опасную работу выполнят наемники. Не зря же они получают за это деньги.

Ильяс Бисламов никак не ожидал, что зарубежный инспектор может выступить с таким предложением. Однако, когда оно прозвучало, поспешил согласиться. А курьер, получив принципиальное согласие полевого командира на использование наемников, выбрался из палатки и отправился на поиски Блэка. Командира диверсантов он нашел в окрестностях лагеря. Блэк сидел на земле и армейским ножом выстругивал из срезанной с дерева ветки нечто, напоминающее детскую рогатку. Заказчик опустился на траву рядом с Блэком и, не глядя на него, спросил:

– Как вы смотрите на то, чтобы в ближайшее воскресенье продемонстрировать свое умение?

– Где? – вместо ответа спросил тот.

– На трассе Гудермес – Ханкала. Конкретное место можете выбрать сами.

Лезвием ножа Блэк снял с обрезанной ветки тонкую стружку и, повернувшись к заказчику, утвердительно кивнул.

* * *

Мать, увидев сделанную учительницей запись, не поверила своим глазам, а потом долго допытывалась у сына, что же в действительности произошло в школе. Но Боря молчал. Не мог же он вслух повторить прозвище, которым наградили его эти противные маменькины и папенькины сынки. Так и не добившись от сына ответа, мать ужасно расстроилась, а ночью даже тихо, чтобы не услышал спавший на соседней кровати сын, рыдала в подушку. Но Боря все слышал и от обиды и злости на своих обидчиков сжимал под одеялом свои маленькие кулачки.

Новое унижение он испытал уже на следующий день. Мать ученика, которому Боря накануне разбил губу, вечером явилась в школу и принялась допытываться у классного руководителя, кто «изувечил» ее сына. Получив от классной дамы ответ, она сначала грозила Боре тюрьмой и детской колонией, но, так и не услышав от него ни одного слова, набросилась на мать, которая в этот момент мыла пол в школьной раздевалке. И тогда Боря увидел, как его мать виновато и униженно оправдывается перед наступающей на нее чужой разъяренной мамашей. Боря не мог простить матери ее унижение и поклялся, что сам отомстит за нее. Прокравшись за выходящей из школы женщиной, прилюдно кричавшей на его мать, Боря увидел, как она вместе со своим сыночком направилась к новеньким «Жигулям» третьей модели. Усадив сына на заднее сиденье, женщина сама уселась за руль, после чего машина тут же уехала.

Известие о том, что мать новенького работает простой техничкой, а не заведует магазином, столовой или модной парикмахерской, мгновенно разнеслось по всей школе, и новые насмешки посыпались на Борю буквально со всех сторон. Иначе, как Моча, его в классе больше никто не называл. Боря перестал разговаривать с одноклассниками, стараясь делать вид, что не обращает внимания на их обидные слова, хотя у него внутри все буквально кипело от негодования. Но Боря молчал, выжидая удобного случая, чтобы отомстить обидчикам. И такой случай вскоре представился.

Узнав о предстоящем в школе родительском собрании, Боря назначил себе час долгожданной мести. Во время собрания он тайком пробрался к школе. В карманах его детской курточки лежала верная рогатка и десяток металлических шариков. Перед центральным входом лицея выстроилось два десятка различных автомобилей, среди которых Боря без труда отыскал уже знакомую ему золотистую «тройку». Незаметно для прохожих Боря прокрался в кусты, росшие в десяти метрах от машины обидчицы его матери. Выбрав момент, когда на проложенной возле школы пешеходной дорожке не окажется ни одного человека, Боря за одну минуту выпустил по стеклам машины все десять пулек и незамеченный покинул свое убежище.

Сердце маленького мстителя радостно билось в груди, а в ушах стоял звон разлетающихся под его выстрелами автомобильных стекол. Боря торжествовал. И хотя его распирала гордость, у него хватило сообразительности не рассказывать матери о своем поступке. Но несмотря на его молчание, на третий день в их с матерью квартиру явились двое милиционеров. Один из них назвался районным участковым и поинтересовался, имеется ли у Бори рогатка.

– Что вы, откуда? – ответила мать, которая понятия не имела об увлечении своего сына.

Однако милиционеры ей не поверили и, с разрешения матери осмотрев Борины вещи, обнаружили в его ранце злополучную рогатку. Увидев, как нахмурились лица обоих милиционеров, Боря с ужасом представил, что может оказаться в той самой детской колонии, которой грозила ему чужая разгневанная мамаша.

Но положение спас Юрка, пришедший в этот момент в гости к своему приятелю. Увидев в квартире друга милиционеров и в их руках Борину рогатку, он сразу заявил, что сделал эту рогатку для своего приятеля и отдал ему только сегодня. Милиционеры недоверчиво переглянулись, но Юрка так убедительно рассказывал, как он выбирал для рогатки подходящую рогульку, как выпиливал ее и как мастерил тетиву из куска велосипедной камеры, что милиционеры в конце концов поверили ему и ушли, впрочем, прихватив Борину рогатку с собой.

На следующий день Боря явился в класс победителем. Радость одержанной победы настолько переполняла его, что в этот день он даже не замечал обычных насмешек своих одноклассников. Но такое поведение изгоя еще больше их разозлило. И после уроков четверо мальчишек из его класса подкараулили Борю возле школы и жестоко избили. Он сопротивлялся, как мог, но их было больше, к тому же все мальчишки были выше Бори и гораздо сильнее, а никого из учителей, которые могли бы остановить драку, поблизости не оказалось. В итоге Боря вернулся домой с расцарапанной щекой, подбитым глазом и в перепачканной грязью одежде.

Перед домом он вновь встретился с Юркой. Выслушав его рассказ о недавней драке, Юрка предложил:

– Давай мы с пацанами их так отметелим, что мало не покажется. Враз забудут, как к тебе приставать.

– Не надо, я сам, – решительно ответил Боря.

– С четырьмя? – недоверчиво переспросил Юрка.

– Да, – упрямо повторил Боря и направился к своему подъезду, внутренне готовясь к тяжелому разговору с матерью.

Мать, увидев, в каком виде вернулся домой ее сын, схватилась за голову и в отчаянии застонала. Но сильнее подбитого глаза сына и его расцарапанной щеки ее расстроило его безнадежно испорченное пальто, на покупку которого она кое-как скопила деньги, откладывая их с каждой зарплаты. Весь вечер она умоляла сына никогда больше не драться, а ночью вновь рыдала, уткнувшись лицом в подушку. Но доносящиеся с кровати матери приглушенные рыдания только подстегнули Борино желание снова и снова мстить своим обидчикам.

И он отомстил. Одному из избивавших его мальчишек он вылил в портфель банку чернил. У двух других изрезал в раздевалке их куртки бритвенным лезвием. А меховую шапку четвертого обидчика спустил в унитаз в школьном туалете, предварительно помочившись на нее. Борины обидчики не рассказали учителям об избиении своего одноклассника, поэтому те так и не смогли выяснить, кто испортил их вещи. Забияки же оставили Борю в покое, решив больше не связываться с Мочой, посчитав его психом.

Но совершенная месть не сделала жизнь Бори Молчанова легче и не избавила его от непрекращающихся оскорблений и насмешек. «Им просто мало досталось, – решил для себя Боря. – Ну так они получат еще».

Приняв такое решение, он принялся накачивать свои мышцы, делая гимнастику. Не от случая к случаю, как обычно поступают быстро меняющие свои увлечения дети, а ежедневно изнуряя себя до седьмого пота. Не имея лишних денег, мать не могла купить для сына гантели. Но во время очередного сбора металлолома Боря присмотрел в куче сваленного в школьном дворе ржавого железа две одинаковые чугунные отливки и утащил их домой вместо вожделенных гантелей. Каждый день он по два часа отжимался от пола, качал пресс, зацепившись ногами за край кровати, и делал упражнения с чугунными болванками, заменившими ему гантели. За два года занятий Борины грудь и плечи раздались, а когда он напрягал мышцы, они становились твердыми, как камень. Почувствовав в себе силу, на любое оскорбление он стал отвечать ударом, стараясь бить так, чтобы причинить своему обидчику максимальную боль. В школе его стали бояться, обидное прозвище Моча слышалось все реже, однако признания одноклассников Боря так и не добился. Но он не особенно переживал по этому поводу. В классе у него не было друзей, а к своему одиночеству он успел привыкнуть, и оно совершенно не тяготило его. Главным для Бориса было то, что одноклассники перестали его оскорблять. Он не догадывался, что за глаза они все так же называют его Мочой, вкладывая в это прозвище всю питаемую к нему злобу.

Глава 9

ШОССЕ ГУДЕРМЕС – ХАНКАЛА, 34-Й КМ

6.09, пятница, 17-30

Выставив перед собой штанги миноискателей, первыми вдоль обочин шоссе двигались саперы. Держась от них на безопасном расстоянии, следом за саперами шли автоматчики. Последним, замыкая группу прикрытия, шагал майор Кудрявцев. Правда, в данный момент на погонах его полевого кителя располагались не крупные майорские звезды, а две маленькие, расположенные друг за другом звездочки, соответствующие званию прапорщика. Еще сильнее «понижен» в звании оказался майор Снежин из контрразведки, идущий в группе автоматчиков, который ради конспирации надел форму старшего сержанта. Остальные четверо автоматчиков, как и двое саперов, имели свои настоящие звания. Они добросовестно отрабатывали поставленную перед ними задачу: провести поиск мин и фугасов на указанном участке автодороги и даже не догадывались, что их истинная роль заключается в том, чтобы дать возможность двум включенным в группу офицерам осмотреть подступы к трассе. Впрочем, солдаты и не подозревали, что прапорщик и сержант-сверхсрочник в действительности носят майорские звания и соответственно представляют ГРУ и военную контрразведку.

Отстав от основной группы автоматчиков, Снежин дождался, когда его догонит Кудрявцев, и заметил:

– Скоро начнет смеркаться. Не успеем.

– Успеем, – возразил Кудрявцев. – До базы осталось менее пяти километров. А ближе, чем за два километра, я бы на их месте не стал устраивать засаду.

– А где тогда? – не сумев справиться с волнением, дрогнувшим голосом спросил контрразведчик.

Со своей тонкой шеей, торчащей из ворота его полевого кителя, и в низко надвинутой на глаза каске он выглядел лет на десять моложе. Так что по возрасту вполне годился в солдаты-сверхсрочники.

– Например, здесь, – шепотом ответил на заданный вопрос офицер «Каскада» и, поднеся к глазам бинокль, осмотрелся по сторонам.

Вслед за ним Снежин тоже быстро оглянулся по сторонам, но не заметил никаких особенностей, выделяющих данный участок дороги от остального шоссе. Чувствуя, что он чего-то не понимает, контрразведчик не удержался и задал новый вопрос:

– Но почему здесь?

– А место очень удобное. При обстреле здесь некуда спрятаться: густой растительности возле обочины нет. А перед предстоящим поворотом машинам приходится снижать скорость, – доходчиво объяснил ему Кудрявцев.

– Но здесь же совершенно негде укрыться диверсантам, – Снежин вторично обвел взглядом голый склон подступающего к дороге холма, покрытого редкой и чахлой травой.

– Те, кто нам нужен, сумеют…

Евгений не договорил. Его зрение зафиксировало, как друг за другом согнулись и вновь распрямились травяные стебли, задетые скатившимся по склону камнем. Евгений быстро скользнул взглядом по склону в направлении, противоположном движению скатившегося камня, но ничего подозрительного не заметил. Хуже всего было то, что он не заметил, откуда сорвался камень. Логика подсказывала, что сам по себе камень сорваться не мог, его кто-то или что-то столкнуло. Поэтому Кудрявцев упрямо искал взглядом причину падения, искал и не находил.

«Столкнуть камень могла и обыкновенная полевая мышь. А могла и не мышь, – тут же возразил себе Евгений. – Так что, подняться вверх и как следует осмотреть холм? Если на склоне притаился наблюдатель, я его найду. Не обязательно. Он может успеть незаметно уползти или обстрелять меня. Но даже если я его возьму, что это даст? Необходимо взять всю диверсионную группу, а не одного диверсанта, задача которого, возможно, ограничивается простым наблюдением. Если же отправленный к трассе разведчик не вернется, командир диверсионной группы, скорее всего, откажется от плана атаки колонны». Кудрявцев бросил взгляд на саперов и прикрывающих их автоматчиков, которые, не заметив его остановки, ушли далеко вперед, и, опустив свой бинокль, бодро зашагал следом за ними. Но в мозгу офицера военной разведки продолжала биться мысль: верно ли он поступил. Уже догнав автоматчиков, Кудрявцев почувствовал на себе чей-то внимательный взгляд, но, быстро оглянувшись, встретился взглядом с майором Снежиным. Если бы Евгений знал, что за ним следит не только Снежин, он, возможно, изменил бы принятое решение и попытался взять замаскировавшегося наблюдателя…

Наблюдателей было двое. В мешковатых маскировочных комбинезонах «хамелеон», изобилующих торчащими во все стороны синтетическими лоскутками и раскрашенными под цвет травы концами лески, они лежали на склоне, неотличимые от поросших жухлой травой каменистых выступов. Наблюдатель, неосторожно столкнувший вниз мелкий камешек, сейчас лежал совершенно неподвижно, плотно прижимая к земле накрытую маскировочным капюшоном голову. Но второй, несмотря на очевидный риск быть замеченным, все же повернул за идущим по шоссе прапорщиком окуляры своего бинокля. В следующую секунду он понял, что сделал это напрасно – прапорщик оглянулся. Блэк тут же ткнулся лицом в песок, накрыв голову и бинокль капюшоном и молясь про себя, чтобы прапорщик не заметил его неосторожно брошенного взгляда.

Рядом с Блэком, на расстоянии вытянутой руки, лежал Слон. Слон получил свою кличку не за неуклюжесть (хотя именно он столкнул камень, привлекший внимание не в меру наблюдательного прапорщика), а за огромную силу, которой он обладал. В боевом расчете диверсионной группы Слон был пулеметчиком, с одинаковой ловкостью управляющимся как с ручным, так и с крупнокалиберным станковым пулеметом. Благодаря своей природной силе и недюжинной выносливости Слон мог в одиночку нести на себе крупнокалиберный пулемет вместе со станком. При выборе места для засады Блэк обычно брал Слона с собой, чтобы тот заранее присмотрел для себя оптимальную огневую позицию, наметил ориентиры и выбрал сектор обстрела. Они уже провели рекогносцировку и могли спокойно уйти, но Блэк, решив понаблюдать за появившейся на дороге группой саперов, приказал оставаться на месте. И все было бы в порядке, если бы Слон не столкнул этот чертов камень!

Не имея возможности следить за идущими по дороге бойцами, оба диверсанта обратились в слух. Но вокруг не шелестела трава, не осыпался песок и мелкие камни, вылетающие из-под ног взбирающегося на склон человека. У Блэка отлегло от сердца: «Значит, прапор ничего не заметил. Но ведь он обернулся! – тут же укорил себя диверсант. – Ну заметил, так не обратил внимания. А если и обратил, то не захотел рисковать». Выждав еще несколько секунд, командир диверсионной группы позволил себе поднять голову. Саперы и охраняющие их автоматчики ушли по шоссе далеко вперед, и Блэк с удовлетворением для себя отметил, что так не понравившийся ему прапорщик тоже был с ними.

Блэк не мог объяснить себе, почему замыкающий боевое охранение прапорщик вызвал у него беспричинный страх. Пока тот находился перед его глазами, диверсант ясно ощущал исходящую от прапорщика опасность. Обычный прапорщик, но что-то в нем было не так. Блэк попытался сосредоточиться и вспомнить, что в поведении прапорщика его насторожило: «Шел неторопливо, даже слишком неторопливо. Нет! Он шел медленно, постоянно отставая от саперов. Чересчур внимательно смотрел по сторонам? Кто его разберет, внимательно он смотрел или нет. Но смотрел он долго, даже слишком долго. Словно не засаду искал, а пытался что-то найти. Что найти? – Не найдя ответа на последний вопрос, диверсант переключился на внешность прапорщика. – Высок, подтянут, никакого живота, даже ни капли лишнего жира. Сразу видно, не тыловая крыса, а боец, возможно, спецназовец. Ну и что? Не все же прапора кладовщиками заделались, есть те, что и в спецназе служат. Оружие: автомат и «стечкин» в открытой кобуре. Не многовато ли? Трусоват, вот и обвешался пушками, как новогодняя елка… – Блэк поймал себя на мысли, что помимо автомата или гранатомета и сам всегда берет на операции двадцатизарядный «стечкин» в точно такой же открытой кобуре. – Стоп! А ведь пистолет у него не «стечкин», – неожиданно сообразил диверсант. – Хотя рукоятка похожа, но ствол короче, вот он и не выставлялся из кобуры». И хотя группа российских солдат вместе с подозрительным прапорщиком уже скрылась за поворотом шоссе, по телу диверсанта пробежал неприятный холодок. Почему-то именно неизвестный пистолет заставил его волноваться больше всего. И еще Блэк поймал себя на мысли, что не хочет участвовать в нападении на так удачно подвернувшуюся автоколонну. Чувство оказалось новым. Прежде он никогда не отказывался от своих планов.

* * *

Учеба в лицее отнимала у Бори куда больше времени и сил, чем в его прежней школе. К тому же он во всем старался превзойти своих одноклассников, чтобы доказать, что он лучше их. Он стал все реже участвовать в дворовых играх и забавах своих прежних приятелей, проводя время за учебниками или в гимнастических упражнениях, которые не забросил, даже став самым сильным в классе. В старших классах он почти перестал выходить во двор, стал сторониться дворовых компаний, что сейчас же вызвало злость и обиду соседских подростков. Но Боре было наплевать на их изменившееся отношение. Он упорно доказывал свое право называться лучшим и жалел тратить собственное время на пустые и никчемные разговоры с прежними приятелями. Компенсируя недостаток общения со сверстниками, Боря иногда встречался с Юркой, который уже успел закончить школу, работал механиком на автобазе и весной должен был уйти в армию.

Правда, перед армией у Юрки появились другие увлечения. Как-то раз Боря увидел друга в компании с рыжеволосой девушкой, хотел подойти, но Юрка, увидев направляющегося к нему соседа, повернулся к нему боком и из-за спины показал Боре кулак. При этом он не заметил, каким мстительным огнем вспыхнули глаза Бори. Его лучший друг променял его на какую-то девчонку, к тому же рыжую! Не стерпев такой обиды, Боря поклялся себе никогда больше не встречаться с Юркой. Клятва оказалась совершенно напрасной, через полтора месяца Юрку забрали в армию. Боря тогда заканчивал восьмой класс.

В девятом и особенно в десятом классе ненавистные Боре одноклассники то и дело заводили между собой разговоры о том, чем они займутся после окончания школы. Боря в их разговорах участия не принимал, но к словам прислушивался. Сделанный им для себя вывод оказался неутешительным: без протекции и блата в жизни не устроиться. У него не было ни того, ни другого, что, по мнению Бори, начисто лишало его возможности поступить в престижный вуз или устроиться на высокооплачиваемую работу, в отличие от его бездарных и ленивых, но имеющих пробивных родителей одноклассников. За те годы, что Боря проучился в лицее, перед его глазами прошла масса примеров, полностью подтверждавших сделанный им для себя неутешительный вывод. Неисправимые лентяи и двоечники совершенно неожиданно получали высокие годовые оценки, и все из-за того, что их родители задаривали учителей и классного руководителя дорогими подарками. Боря видел это собственными глазами, потому что родители лодырей, притаскивающие в школу запечатанные коробки и пакеты, даже не стеснялись детей.

Боре же, чтобы получать высокие оценки, приходилось рассчитывать только на себя, так как его мать при всем желании не могла сделать учителям хотя бы приблизительный по стоимости подарок. К тому же от непосильного труда на двух работах в последнее время она стала часто болеть. И он старался, старался изо всех сил. Все выпускные экзамены Боря Молчанов сдал на «отлично», но долгожданной золотой и даже серебряной медали так и не получил. Припомнив устраиваемые Борей драки, классный руководитель выразила свою неприязнь к сыну технички, выставив ему в аттестат удовлетворительную оценку за поведение. И на выпускном собрании Боря, стиснув зубы, с горящими завистью и ненавистью глазами наблюдал, как золотые и серебряные медали получают те, кто по уровню знаний ему и в подметки не годился. Открывающаяся за порогом школы взрослая жизнь заранее вычеркивала очередного неудачника. Но Боря Молчанов не желал быть неудачником. За семнадцать лет он уже вдоволь насмотрелся на нищую и убогую жизнь своей матери, таких же, как она, соседей по дому, по двору и по всему микрорайону, расположенному по соседству с городской свалкой. Теперь он точно знал, что эта жизнь была убогой, и не хотел ее для себя. Нет, он не пополнит армию серых, забитых и безропотных! Он сам вырвет у жизни то счастье, которое она приготовила для дураков и лентяев, чувствующих себя как за каменной стеной за спинами обеспеченных родителей.

Сразу после выпускного собрания Боря подбежал к школьному военруку.

– Я хочу поступать в военное училище! – с ходу объявил он.

– Молодец! – Обрадованный военрук хлопнул выпускника по плечу.

Военкоматы требовали от школ выполнения спущенного плана по направлению учеников в военные училища, а среди выпускников городского лицея уже давно не встречались желающие связать свою жизнь с армией. И вдруг неожиданная удача. Так что у военрука были все основания для радости.

– А в какое училище ты собрался поступать? – живо поинтересовался он.

«Что значит в какое?! Конечно, в самое лучшее!» – чуть не выпалил Боря. Но спустя мгновение он сообразил, что такой ответ вряд ли устроит военрука. Требовалось назвать что-то более конкретное. Юноша попытался вспомнить, какое из военных училищ считается самым престижным. И когда в голове всплыло известное название, ответил:

– В Рязанское парашютно-десантное!

– Гм, а поступишь? – с сомнением в голосе спросил военрук.

– Поступлю! – твердо ответил Боря.

При этом в глазах юноши появилась такая решимость, что военрук, мысленно пристыдив себя за сомнения, поспешил успокоить Борю:

– Будешь стараться, обязательно поступишь. А мы со своей стороны подготовим все необходимые документы.

По дороге домой Боря встретил Юрку. Тот только несколько дней назад вернулся из армии, о чем Боря и не подозревал. От неожиданности он забыл данную себе два года назад клятву никогда не разговаривать с Юркой и вполне искренне поздоровался со своим старшим товарищем.

– А, это ты, – Юрка поднял на него пустые глаза и, так и не сказав ни слова, прошел мимо.

– Пижон, – процедил сквозь зубы Боря, проводив Юрку презрительным взглядом, и поспешил домой, чтобы объявить матери о своем решении поступать в военное училище.

Мать, вопреки его ожиданиям, не обрадовалась такому известию.

– А как же я, Боренька? – по-простому спросила она. – Я ведь уже старенькая, болею часто. Думала, ты на старости лет со мной будешь, поможешь, если что. А ты, значит, меня бросить надумал, – добавила мать и тяжело вздохнула.

– Что за глупости?! И не думал я тебя бросать! – Боря даже обиделся: «И придет же такое в голову. Совсем мать из ума выжила».

На его решение состоявшийся разговор с матерью никак не повлиял. Оставив тяжело вздыхающую мать, Боря подошел к шкафу, где висел его единственный костюм, который он собирался надеть на выпускной вечер. Никакого желания еще раз увидеться с одноклассниками, которые его дразнили и которых он за это ненавидел, у Бори не было. Но он твердо решил идти на вечер, чтобы показать всем маменькиным сынкам и дочкам, что плюет на них. А если представится случай, он прямо там, на выпускном вечере, уделает любого, кто вздумает над ним насмехаться. С этими мыслями Боря достал из шкафа костюм и примерил его. Костюм, купленный матерью два года назад на откладываемые с зарплаты деньги, оказался безнадежно мал, несмотря на то что покупался на вырост. Раздавшаяся грудь и накачанные мышцы не позволяли даже застегнуть пиджак, а из узких рукавов смешно торчали его крепкие руки. К тому же пиджак нестерпимо давил в плечах, грозясь каждую секунду лопнуть по шву. Боря чуть не зарычал от досады, увидев себя в зеркале. Выход подсказала мать, предложив одолжить костюм у его товарища Юры. Вместе с сыном она поднялась в квартиру Юры и позвонила в дверь. Самого Юры дома не оказалось, но его мать Клавдия Николаевна охотно согласилась помочь и, покопавшись в вещах сына, выдала Боре вполне приличный Юрин костюм. Костюм был уже не новый, но на Бориной фигуре смотрелся отлично. Пока Боря примерял обновку и рассматривал себя в зеркале, женщины разговорились. Из их разговора Боря узнал, что Юрина девушка, с которой он встречался перед армией и даже собирался на ней жениться, его не дождалась и сейчас встречается с другим. Из-за чего Юра очень переживает, почти ничего не ест, никак не может простить девушке измену. «Тоже мне проблема, девчонка не дождалась, – усмехнулся про себя Боря. – И чтобы из-за этого убиваться?!» В его ожесточенном злобой сердце не было места любви, и он не знал, что это такое.

Выпускной вечер прошел на удивление скучно. Никто не лез к Боре с оскорблениями и насмешками, никто не пытался поддеть его язвительной шуточкой. Одноклассники попросту избегали его. Он сам провоцировал их на оскорбления, специально подходил близко и даже сознательно наступил одному из одноклассников на ногу. Но драки, которую старался завязать Боря, так и не получилось. Едва он оказывался рядом, другие выпускники сейчас же отходили в сторону, оставляя его одного. «Не подпускаете к себе, твари, – твердил он про себя, обводя взглядом отходящих при его приближении одноклассников. – Но я все равно прорвусь! Обязательно прорвусь!» Куда и как он собирается прорваться, Боря при этом не конкретизировал. Да его мысли и не заходили так далеко.

Возвращался он домой не под утро, как прочие выпускники, отправившиеся гулять после выпускного вечера, а ночью. В пустом дворе, на погруженной в темноту детской площадке слушала бренчание гитары и заунывные блатные песни группа подростков. Когда Боря проходил мимо, пение внезапно смолкло и чей-то грубый голос окликнул:

– Эй ты, фраер, кто такой?!

Боре впервые услышал такое обращение. Тем не менее он остановился, но ответить не успел.

– Это Борька Молчанов из лицея, – ответил за него один из подростков. – Раньше он нормальным пацаном был, а сейчас крутым стал.

– Крутым, говоришь? – своим грубым голосом переспросил обладатель расстроенной гитары. – Сейчас посмотрим, какой он крутой. А ну-ка, тащите его сюда.

Двое подростков бросились к Боре. Тот подождал, когда они приблизятся на достаточное расстояние, и двумя мощными ударами сбил обоих подростков с ног. Если бы после этого он бросился бежать, никто из дворовой компании его бы уже не догнал. Но бегство Боря считал проявлением трусости, поэтому он никуда не побежал, а сам подошел к детской площадке. Смелый Борин поступок произвел на ребят впечатление, они расступились перед ним, освобождая дорогу. Только обладатель гитары и грубого голоса как сидел, так и остался сидеть на своем месте. Подойдя ближе, Боря узнал парня с гитарой. Он был старше Бори на четыре года, жил с ним в одном дворе, за кражу или еще за что-то получил срок, отбыл три года на зоне, а несколько месяцев назад вернулся и сразу же возглавил дворовую команду подростков. Авторитет у бывшего зэка был непререкаемым, и окрестные мальчишки и девчонки-подростки толпой ходили за ним, а по вечерам слушали его рассказы о зоне или блатные песни.

– Ты за что же корешей моих обидел? – поинтересовался у Бори парень с гитарой и указал взглядом на ребят, которые кое-как поднялись с земли.

– А чтоб не лезли! – глядя парню в глаза, ответил Боря.

– Нехорошо, – объявил бывший зэк, пропустив мимо ушей его ответ. – Я своих корешей в обиду не даю, и тебе за грубость передо мной ответить придется, – отложив в сторону гитару, парень поднялся со скамейки.

Боря смерил его оценивающим взглядом. Парень был на полголовы выше его, но уже в плечах, под его рубашкой не бугрились накачанные мышцы, и Боря решил, что в драке его одолеет. Возможно, так бы и случилось, если бы драка была честной. Но едва Боря поднял кулаки, готовясь отразить нападение своего противника, как тот швырнул ему в лицо пригоршню песка, заранее набранную из детской песочницы. Боря схватился руками за глаза, и в этот момент его противник что есть силы ударил юношу ботинком в пах. От внезапной боли Боря согнулся пополам. Бывший зэк стремительно подскочил к нему, ухватил рукой за волосы, а коленом ударил в лицо. Все поплыло у Бори перед глазами, и, потеряв равновесие, он ничком свалился на землю. Победитель с усмешкой взглянул на своего поверженного противника, обвел стоящих кольцом подростков торжествующим взглядом, а потом расстегнул ширинку, и на Борину макушку полилась струя теплой мочи.

Когда юноша очнулся, подростков и их блатного вожака на детской площадке уже не было. Боря потрогал рукой свои отчего-то мокрые волосы, понюхал ладонь и все понял. А когда понял, из его глаз покатились горькие слезы стыда и обиды.

– Отомщу! Так отомщу, кровью умоется! – рычал он, размазывая по грязному лицу текущие из глаз слезы.

Потом он долго мыл голову на колонке, подставив ее под тугую струю холодной воды, и, лишь убедившись, что его волосы больше ничем не пахнут, вернулся домой. На вопросы матери о его испачканном костюме Боря ответил, что упал по дороге домой, и тут же заверил мать, что сам почистит костюм и лично отнесет его Юре или Клавдии Николаевне. Он так и сделал, причем старался на совесть, так что Клавдия Николаевна (Юрки опять не было дома) не заметила на возвращенном Борей костюме никаких следов грязи.

Старательность и граничащее с упрямством упорство всегда были отличительными чертами Бориса Молчанова. С тем же старанием он взялся за реализацию плана задуманной мести. Один раз он уже воспользовался опробованным оружием, обстреляв из рогатки машину родителей своего одноклассника. Но для исполнения задуманного рогатка явно не подходила. В этот раз ему требовалось оружие посерьезнее. Выждав момент, когда матери не было дома, Боря зашел на кухню и тщательно перебрал все хранящиеся в посудном ящике ножи. Ножи были старые. От долгого использования и многократных заточек их лезвия истончились. Придирчиво осмотрев их, Боря решил, что ни один не годится для серьезного дела. Ближайший хозяйственный магазин находился всего в одном квартале от его дома, и Боря отправился туда. Но в магазине на удивление оказалось очень мало народу. И Боре показалось, что все продавцы смотрят только на него. Так ничего и не купив, он вышел. Сердце учащенно стучало в его груди. «Нет, лучше сделать это в большом магазине», – сказал себе мститель. ЦУМ находился совсем в другой части города, но Боря не пожалел времени и через двадцать минут езды в грязном и пропахшем бензином автобусе вышел на центральной площади, где располагался городской универмаг. В магазине Боря отыскал отдел скобяных товаров и остановился перед прилавком.

– Вам что-нибудь показать?

Вздрогнув от неожиданности, Боря поднял голову. На него смотрела молодая девушка-продавщица.

– Нет, – он отрицательно мотнул головой и поспешно вышел из магазина.

«И эта туда же, – с ненавистью думал Борис, бредя обратно к автобусной остановке. – Что она уставилась на меня?! И ведь как пялилась!» После второго неудачного захода в магазин Борис отказался от идеи покупки ножа. В мрачных раздумьях он бродил по городу, пока, случайно подняв глаза, не обнаружил, что стоит перед воротами автобазы, куда вновь устроился на работу возвратившийся из армии Юрка. Ворота оказались открыты, и Борис решительно вошел на территорию гаража. В тот момент он и сам не мог объяснить, зачем это сделал. Шел мимо и зашел. Юрка оказался на своем месте, в ремонтном боксе. Спустившись в смотровую яму, он возился под днищем загнанного в ремонтный бокс грузовика. На полу бокса, возле смотровой ямы, стоял ящик со слесарным инструментом. Борис присел возле инструментального ящика и уже собирался окликнуть не замечавшего его Юрку, но в этот момент взгляд юноши упал на торчащую из ящика длинную отвертку с черной эбонитовой ручкой. Рукоятка удобно легла в ладонь. И Боря понял, что нашел то, что ему было нужно. Прихватив вместе с отверткой еще и слесарный напильник, он вышел из ремонтного бокса, а затем выбрался и с территории автобазы. Встретившиеся по пути водители и даже скучающий возле въездных ворот вахтер не обратили на юношу внимания, как не заметили и вынесенных им отвертки и напильника, которые он предусмотрительно спрятал в рукаве рубашки.

В тот же день он заточил отвертку напильником, превратив ее сплющенный с двух сторон шлиц в остроконечное жало. Переделанную в шило отвертку Борис вновь спрятал в рукаве рубашки, а чтобы она не выскользнула оттуда, приклеил к локтю куском лейкопластыря и отправился разыскивать своего обидчика. Вожак дворовой компании и не думал отсиживаться дома. Большую часть времени он проводил на улице в окружении смотрящих ему в рот мальчишек. Униженного юнца он не боялся, не относя его к числу своих врагов, так как понятия не имел, что Борис Молчанов никогда не прощает обид.

Борис нашел обидчика в небольшой, изрядно замусоренной рощице, что начиналась сразу за гаражным кооперативом, расположенным в десяти минутах ходьбы от Бориного дома. В окружении своей стаи вожак вновь тянул под гитару блатные песни, изредка прерываясь на то, чтобы хлебнуть водки или пива из услужливо протягиваемой бутылки. Приготовившись ждать, когда подростки разойдутся и обидчик окажется один, Борис расположился вдалеке за деревьями. Но подростки не расходились. Вдоволь наслушавшись рассказов про зону и однообразных блатных песен, вся компания во главе с вожаком двинулась обратно в город. Борис понял, что сегодня у него ничего не получится, и на следующий день с утра пораньше, благо больше не нужно было ходить в лицей, вновь отправился на поиски.

Потеряв счет времени, он блуждал по соседним дворам и улицам, всматриваясь в лица прохожих, и в конце концов увидел своего обидчика. На этот раз он был без своей свиты. Под руку с парнем шла стройная рыжеволосая девушка в плотно облегающей тело темно-красной футболке и короткой джинсовой юбке. Девушка, вернее, ее медно-рыжие волосы показались Борису смутно знакомыми, но он тут же забыл об этом, всецело сосредоточившись на ее спутнике. Он понятия не имел о слежке, поэтому буравил взглядом спину парня, но тот настолько был занят своей подружкой, что не замечал идущего за ними подростка. Пара свернула за гаражи и направилась в ту же рощу. Только на этот раз парень не остановился на поляне, а утянул подружку в соседние кусты. Крадущийся за парнем Борис был так взволнован, что даже не сообразил, для чего тому это понадобилось. Прежде чем выйти на поляну, он остановился за деревом, чтобы собраться и успокоить бешено колотящееся в груди сердце. Как ни странно, это ему удалось. Почувствовав себя более-менее спокойным, Боря оторвал кусок лейкопластыря, и приклеенное к локтю шило скользнуло в подставленную ладонь. Борис вышел из-за дерева и ступил на поляну. Едва он сделал несколько шагов, как не замеченная им сухая ветка предательски хрустнула под ногой. Шевеление за кустами сразу прекратилось, затем ветки раздвинулись и на поляну вышел Борин обидчик. Он был без рубашки, в одних джинсах, с пояса которых свисал расстегнутый ремень.

Парень не заметил шила в руке Бори, так как тот поспешно спрятал руку за спину. Но что-то в его глазах подсказало недавнему зэку, что в этот момент с подростком лучше не связываться. Однако парень все еще находился под впечатлением своей легкой победы над лицеистом. К тому же в кустах его ждала разгоряченная любовной страстью подружка, перед которой он никак не мог показать свою трусость. Поэтому, стараясь, чтобы его голос звучал грозно, он произнес:

– А ну вали отсюда, отсос, пока…

Что произойдет в противном случае, парень так и не успел произнести. Увидев его пышущий злобой взгляд и едва услышав первые произнесенные слова, Боря вонзил шило в грудь своему обидчику. Новичкам обычно везет. В какой-то мере повезло и Боре. Острие его шила вошло точно в сердце.

Оборвав на полуслове свою незаконченную фразу, тот соскользнул с острия и опрокинулся на спину. Из его рта больше не вырвалось ни звука, но лесную тишину тем не менее разорвал чей-то истерический крик. В первое мгновение Борис не мог понять, кто кричит, но в следующую секунду догадался, что звук идет из кустов на краю поляны, и бросился туда. Там оказалась рыжеволосая подружка обидчика. Она сидела на траве и, как и ее парень, была обнажена до пояса. Ее наспех снятая футболка вместе с комком кружевных трусиков лежала рядом с ней. Но девушка даже не замечала своей наготы и, не пытаясь прикрыть тугие молочно-белые груди с темными кружками сосков, продолжала кричать. Борис бросился к ней, попытавшись зажать девушке рот своей ладонью. Но та отпрянула назад, и Борины пальцы сомкнулись на ее горле. Он сжал руку, но это не помогло. Девушка продолжала все так же кричать, лишь ее пронзительный крик стал чуть глуше. И тогда Борис ударил девушку шилом, которое по-прежнему сжимал в правой руке. Крик не оборвался. Борис даже удивился, почему этого не произошло. Как только он воткнул шило в грудь парню, то сразу затих, а его подружка отчего-то продолжала кричать. Борис выдернул шило из тела девушки и нанес ей новый удар. Но она все равно кричала. «Да замолчишь же ты наконец?!» – с ненавистью к девушке, которая никак не желала понять, что от нее требуется, и заткнуться, мысленно воскликнул Боря и принялся наносить ей новые и новые удары.

Борис уже ничего не соображал, продолжая вонзать стальное жало в распростертое под ним мягкое податливое тело. Он опомнился только тогда, когда залитая кровью эбонитовая рукоятка выскользнула из пальцев, а шило отлетело куда-то в сторону. Борис медленно опустил свою пустую руку, вновь готовясь услышать крик лежащей под ним девушки. Но она уже не кричала, а лишь смотрела в сторону своими остановившимися глазами. Борис проследил за направлением ее взгляда, но ничего примечательного в той стороне не заметил. Отпустив наконец замолчавшую девушку, он устало поднялся на ноги. Девушка осталась лежать в прежней позе. Борис с удивлением взглянул на нее и лишь тогда обнаружил, что весь ее левый бок от плеча до пояса залит кровью. В крови оказались также Борина рубашка и ладонь его правой руки. Лишь тогда он наконец понял, что произошло. Но при этом почувствовал вовсе не жалость к растерзанной им девушке, а злость от того, что из-за нее испачкал совсем новую рубашку, подаренную ему матерью на окончание школы. «Вот дура! Надо же было так орать», – со злостью думал Борис, шагая через лес к протекающему по роще заболоченному ручью. В ручье он кое-как смыл кровь со своей рубашки и, просушив ее на солнце, вернулся домой. Уже дома Борис вдруг вспомнил о шиле, которое потерял там же, на поляне. Он не забыл милиционеров, обнаруживших у него рогатку, поэтому, недолго думая, вновь отправился в рощу. Но было уже поздно. Подходя к лесу, Борис увидел стоящий у опушки милицейский «уазик», а возле него скучающего водителя. В лес он не пошел, а вместо этого свернул по тропинке к воротам автокооператива и, обойдя гаражный кооператив с другой стороны, вернулся домой.

Мысль о том, что в квартиру вот-вот явятся милиционеры с наручниками, не давала Борису покоя. Но вместе с этой ужасной мыслью присутствовала и надежда, что он все же успеет уехать из города до того, как милиции все станет известно. Промучившись всю ночь без сна, на следующее утро Борис отправился в районный военкомат. Разговор с военкомом отнюдь не добавил ему настроения.

– Ты, конечно, молодец, что собрался стать десантником, – объявил юноше военком. – Правда, в этом году с подачей документов ты уже опоздал. Но если не передумаешь, сможешь поступить на следующий год. А пока устройся на работу, запишись в ДОСААФ. При поступлении в училище все поможет.

Выйдя из военкомата, Борис долго слонялся по городу. Возвращаться домой было страшно. Ему казалось, что если его вздумают арестовать, то это случится обязательно в квартире. Однако к вечеру он все же вернулся. Там его ждало еще одно известие.

– Какое горе, Боренька! – мать со слезами бросилась сыну на шею. – Юру арестовали. Говорят, за убийство. Будто бы он девушку свою бывшую убил за то, что она его бросила, и ее нового парня.

– Девушку за то, что бросила? – переспросил у матери Борис. – Чушь! За это не убивают.

«Вот если бы оскорбила, обидела…» – мысленно продолжал рассуждать он. И вдруг внезапно вспомнил, где он видел эти медно-рыжие волосы: два года назад, когда встретил Юрку в компании с девушкой. У Юркиной подружки тоже были рыжие волосы, как у той, на поляне. Боря не помнил лица Юркиной подруги, но и без этой детали он со всей ясностью понял, что и два года назад, и вчера на поляне видел одну и ту же девушку. «Значит, она была дрянью, раз променяла Юрку на того урода», – тут же нашел Боря для себя спасительную формулировку. Жалости к своим жертвам он не испытывал. Единственно, кого ему было жаль, так это Юрку, которого обвиняли в убийстве своей бывшей подруги. Но в отличие от матери, Борис не так уж переживал за своего соседа. «Ничего с Юркой не случится, разберутся и выпустят», – рассуждал он. Хотя нет-нет да и просачивалась в его голову мыслишка: а лучше бы не разобрались.

Следуя указанию военкома, он поступил на работу и записался в ДОСААФ. Ближайшим к дому предприятием оказалась автобаза, где до этого работал Юрка, и Борис устроился туда помощником автослесаря. От работников автобазы он узнал, что переделанная в шило отвертка, которую милиция обнаружила в роще на месте убийства, принадлежала Юрке. И хотя слесари и большинство водителей жалели Юрку, называя его дураком, загубившим свою жизнь из-за девчонки, в его виновности никто не сомневался. Не усомнился в его виновности и суд, который состоялся через три месяца после убийства. Процесс был открытый, и многие работники автобазы на нем присутствовали. Вместе с матерью пришел и Борис. За время следствия его ни разу не допрашивали, и он постепенно перестал бояться разоблачения, но идти в суд ему все же было страшновато. Но он пересилил себя. На процессе он и узнал, на чем основывались выдвинутые против Юрки обвинения. Мотивом убийства была названа ревность, а доказательствами – отсутствие у Юрки твердого алиби и обнаруженное на месте преступления орудие убийства – переделанная в шило слесарная отвертка, выданная Юрке вместе с прочими инструментами на автобазе. И хотя эксперты не смогли снять с рукоятки отвертки отпечатки пальцев убийцы из-за налипших на нее частиц земли и опавшей хвои, но кладовщик автобазы, работающие вместе с Юркой слесари опознали отвертку. Да и сам Юрка признал ее своей. По совокупности представленных улик Юрка был признан виновным в совершении заранее подготовленного убийства, осуществленного с особой жестокостью, как специально подчеркнул прокурор, сославшись на заключение экспертов, насчитавших на теле погибшей девушки двадцать пять колотых ран. Не найдя для обвиняемого смягчающих обстоятельств, суд приговорил Юрку с исключительной мере наказания – смертной казни. Когда судья зачитал приговор, Юрка в отчаянии заплакал и обессиленно опустился на скамью, а его мать упала в обморок. Борис же выслушал приговор со смешанным чувством. Ему было искренне жаль своего друга, но желание сказать правду так и не возникло в его душе. «Будет еще Верховный суд, еще разберутся», – успокаивал себя Борис, возвращаясь после процесса домой.

За работой и занятиями в ДОСААФ он постепенно забыл про своего бывшего приятеля. На автобазе Борис выучился водить грузовик, сдал на права, в аэроклубе ДОСААФ освоил прыжки с парашютом, с удовольствием посещал тир, тренируясь в стрельбе из малокалиберной винтовки, не раз заходил в военкомат, чтобы напомнить о себе военкому. В один из дней, вернувшись домой после работы, занятий в ДОСААФ в этот день не было, Боря обнаружил в гостях у матери Клавдию Николаевну. Обе женщины сидели на кухне и безутешно рыдали. На кухонном столе между ними лежала какая-то бумага, похожая на телеграфный бланк. Борис бы не обратил на бумагу внимания, но, когда он вошел на кухню, чтобы поздороваться, Юркина мать внезапно прошептала:

– Нет больше моего Юрочки.

Боря резко обернулся. Его взгляд скользнул по безутешному лицу женщины и остановился на кухонном столе. Листок бумаги, который он ошибочно принял за бланк телеграммы, оказался извещением о том, что вынесенный Юрке приговор приведен в исполнение. «Значит, такая его судьба», – сказал себе Борис, прочитав текст извещения. Недрогнувшей рукой он налил из стоящего на кухне кувшина в стакан воды, протянул стакан Юркиной матери и, оставив женщин одних, вышел из кухни.

Глава 10

ПОЛЕВОЙ ЛАГЕРЬ БОЕВИКОВ,

17 КМ ЮЖНЕЕ ШАЛИ

7.09, суббота, 19-45

В палатке было душно и пахло потными человеческими телами. От духоты и спертого воздуха лицо Блэка под тканью шерстяной маски тоже покрылось потом. Он брезгливо поморщился и придвинулся ближе к брезентовой стенке, через которую, при определенном старании, можно было втянуть носом чистый лесной воздух. Назвавшийся Мухаммедом заказчик заметил перемещение командира диверсантов и, встретившись с ним взглядом, улыбнулся кончиками губ и сочувственно покачал головой. При этом выражение его лица ясно говорило: все понимаю, но поделать ничего не могу. Сам хозяин палатки Ильяс Бисламов и его первый помощник Муса Динаев, считавшийся в отряде Бисламова начальником штаба, ничего не заметили. Они были заняты шашлыком. Блюдо с кусками еще дымящегося мяса всего несколько минут назад внес в палатку повар-телохранитель Ахмед и поставил на край застеленного картой топчана. Блэк загреб пятерней с блюда сразу несколько кусков еще горячего мяса и, закатав нижний край маски на переносицу, принялся смачно жевать свежеприготовленный шашлык. Взглянув на него, заказчик вновь улыбнулся, но на этот раз, как показалось Блэку, одобрительно.

Проглотив очередной кусок разжеванного мяса, Бисламов облизал пальцы, выдернул из ножен свой неразлучный чеченский кинжал и, безошибочно ткнув его острием в карту, произнес:

– Итак, решено: мы встретим колонну вот здесь.

Его начштаба лишь кивнул, так как его рот был занят шашлыком. Блэк и Мухаммед вообще воздержались от комментариев. Восприняв общее молчание как знак согласия, полевой командир продолжал:

– Колонна из Гудермеса выйдет около одиннадцати, возможно, как все делается у русских, с некоторым опозданием. Наши люди, – Бисламов повернулся к присутствующему на совещании зарубежному гостю, – займут позиции в десять. Час, два, – он загнул два пальца на правой руке. – Примерно в двенадцать колонна будет проходить мимо нашей засады, и тогда мы ударим по ней! – С этими словами Бисламов ударил по карте кулаком в том месте, куда до этого указывал острием своего кинжала. – И будем бить собровцев, пока не уничтожим их всех до единого! Вот такой мой план! – торжественно закончил он и вновь перевел взгляд на иностранного курьера.

Но лицо Мухаммеда осталось бесстрастным, скорее даже недовольным. Пока чеченский полевой командир искал объяснение странной, по его мнению, реакции гостя, заговорил командир наемников:

– Как я понял, вы решили сами напасть на колонну, не посоветовавшись со мной?

Для себя Блэк решил, что не будет атаковать гудермесскую автоколонну. Он принял такое решение после того, как вдумчиво проанализировал все, что произошло на дороге. Прапорщик, возглавлявший боевое охранение саперов, не был ни сапером, ни обычным армейцем, возможно, не был и прапорщиком. Он был спецназовцем. Блэк понял это, когда, вернувшись с гудермесской трассы в свою палатку, пролистал натовский каталог российского стрелкового оружия и нашел-таки в нем пистолет, который заметил на поясе у прапорщика. Этим оружием оказался специальный пистолет «СР-1» «Вектор», использующий специальные патроны «СП-10», на пятидесяти метрах с легкостью дырявящие титановые бронежилеты второго класса защиты. По данным того же каталога, уникальный по своим характеристикам пистолет состоял на вооружении лишь некоторых спецподразделений ФСБ, ГРУ и МВД. Таким образом, разрекламированный натовцами «Вектор» мог иметь при себе далеко не каждый спецназовец, а только спец-волкодав, как называл Блэк бойцов элитных спецподразделений, о которых ходили слухи даже среди чеченских боевиков и с которыми командир диверсантов предпочитал не связываться.

– Э, о чем ты говоришь? – Бисламов перевел на Блэка недовольный взгляд. – Мы вместе ударим по колонне. Мои и твои люди. Вместе, понимаешь?

– Мы работаем одни, – отрезал Блэк. Упрямство чеченского командира избавило его от необходимости каких бы то ни было объяснений.

– Ты что, не доверяешь моим бойцам?! – вспыхнул Бисламов. – Да они все как один готовы отдать жизнь ради… – не найдя соответствующих пафосной речи слов, он закончил: – Нашего дела. А что могут твои люди?! Сжечь несколько машин да перебить десяток людей! А мне нужны головы всех собровцев! Всех до единого! Это они убили моего двоюродного брата и должны ответить за это! Все ответить!

Но яростная речь Ильяса Бисламова не произвела на командира диверсантов никакого впечатления.

– Мы работаем одни, – прежним голосом повторил он.

Неожиданно для Бисламова за наемника вступился молчавший до этого Мухаммед:

– Судя по сведениям, полученным вашими людьми на станции, взрывчатку и снаряды повезут в одной колонне с собровцами. Таким образом, при взрыве машины со взрывчаткой потери составят куда более десяти человек. Полагаю, с уцелевшими люди уважаемого Блэка справятся и самостоятельно. Так имеет ли смысл задействовать в операции лишних бойцов?

Бисламов понял: инспектор ему не доверяет. Отсюда и все его сомнения. Он и так уже снизил оговоренную сумму выплат до пятидесяти тысяч. А вот наемника он явно ценит. Что только стоит его обращение «уважаемый Блэк». А если доверить наемникам выполнение и этой операции, то можно вообще остаться без денег. Придя к такому выводу, Бисламов решительно сказал:

– Вы, уважаемый Мухаммед, возможно, не знаете, что значит для чеченца кровная месть. Настоящий чеченец не перепоручает ее никому. В этой колонне поедут мои кровники, и я пойду туда, чтобы мстить им. Все мои бойцы меня понимают, – для подтверждения своих слов Ильяс взглянул на Умара Динаева, и тот поспешно кивнул головой. – Поэтому пойдут бить собровцев вместе со мной. А если Блэк или его люди боятся, то могут оставаться в лагере!

Открытым обвинением в трусости Бисламов попытался вызвать у наемника возражения и тем самым вынудить его согласиться на совместное проведение намеченной на завтра операции. Но речь полевого командира вновь не произвела на Блэка никакого впечатления. Он даже не удосужился ответить Бисламову. А надетая наемником черная маска не позволила чеченцу проследить за изменением выражения его лица. Поняв, что ответа от Блэка не последует, Бисламов произнес:

– Решено. Мы сами уничтожим российскую автоколонну. И вы, уважаемый Мухаммед, увидите, как сражаются настоящие… чеченцы, – первоначально он хотел закончить фразу словами «воины Аллаха», но затем решил, что гость, представляющий организацию с тем же названием, может не одобрить употребленное сравнение.

После произнесенной фразы в палатке наступило тягостное молчание, но в этот момент, откинув полог, внутрь заглянул Ахмед. Увидев блюдо с недоеденными кусками шашлыка, он воскликнул:

– Вах! Что же вы не кушаете?! У меня уже новый шашлык готов. Так как, подавать?

– Пожалуй, мне уже достаточно, – ответил Мухаммед, опередив Бисламова, и, хотя до этого не съел ни одного куска мяса, начал выбираться из палатки.

Следом за ним к выходу протиснулся и командир наемников. Блэк не сомневался, что заказчик будет ждать его снаружи, поэтому, встретив Мухаммеда на пути к своей палатке, не удивился:

– Мне нравится ваше принципиальное правило работать только в одиночку, – начал он без предисловия. – Но надеюсь, вы не забыли про достигнутую между нами договоренность?

– Вы насчет демонстрации наших возможностей? – поинтересовался Блэк и сам же утвердительно кивнул: – Вы ее увидите.

* * *

Вступительные экзамены в Рязанское высшее командное училище воздушно-десантных войск, как и зачет по физподготовке, Борис Молчанов сдал на «отлично». Курсовой офицер еще на этапе послеэкзаменационных учебно-тренировочных сборов обратил внимание на молодого курсанта, отличающегося отменной физической силой и ловкостью, и назначил Бориса командиром учебного взвода. Остальные курсанты тоже отнеслись к Борису с уважением, безоговорочно признав его лидерство. Многие однокурсники искали с ним дружбы, но другом ему так никто и не стал. За годы учебы с ненавистными одноклассниками у Бориса атрофировалось само понятие дружбы. Он привык быть один, и одиночество ничуть не тяготило его. Борис не задумывался о том, что постепенно превратился в изгоя в собственном коллективе. Однако, оставаясь командиром взвода, он продолжал командовать, и другие курсанты подчинялись ему. Но все рухнуло в одночасье, когда на занятиях по физподготовке Борис подтолкнул в спину не слишком прилежного курсанта. По своей силе толчок больше походил на удар, и возмутившийся таким обращением курсант в ответ ударил Бориса. Такого оскорбления Борис уже снести не мог. Мгновенно в нем вспыхнула злоба. И уже расчетливым ударом он сбил своего обидчика с ног. У парня потекла из носа кровь, к тому же он больно ударился головой об асфальт беговой дорожки, тем не менее он вскочил на ноги и бросился на Бориса, но у него повисли на руках его товарищи. При этом один из курсантов, удерживающих своего товарища, обращаясь к нему, громко сказал:

– Оставь его! Не видишь, ему моча в голову ударила!

В ответ на прозвучавшее ненавистное слово Борис ударил и второго курсанта, вложив в удар всю свою силу. Если бы они были одни, он забил бы своего обидчика насмерть. Однако остальные курсанты, навалившись кучей, скрутили своего обезумевшего от злобы командира. Никто из них не понял, из-за чего Борис ударил своего товарища, но все слышали его последнюю фразу. Так случайно произнесенное сокурсником слово снова заклеймило Бориса ненавистным с детства прозвищем. Драка, случившаяся на занятиях по физподготовке, получила широкую огласку на курсе. Бориса Молчанова даже собирались отчислить из училища, но курсовой офицер отстоял своего прежде лучшего курсанта. Бориса оставили в училище, но сняли с должности командира учебного взвода. Вызвав в свой кабинет, начальник курса сказал ему:

– Считай, что тебе крупно повезло. Но запомни, еще одна драка, и ты вылетишь отсюда в два счета!

Борис запомнил. Оставшиеся курсы он проучился тихо и незаметно, полностью замкнувшись в себе и практически не общаясь с сокурсниками. Остальные курсанты тоже игнорировали его, и даже секретарь комсомольской организации учебного взвода избегал обращаться к нему с поручениями. Всю клокотавшую внутри энергию Борис нацелил на учебу, с остервенением постигая военную науку. После плановых занятий он отправлялся в зал рукопашного боя, где неистово колотил подвешенные на цепях мешки с песком, отрабатывая удары, а когда выпадала возможность, то в стрелковый тир или на стрельбище, где из различных положений, меняя оружие, расстреливал по мишеням имеющиеся в наличии патроны.

Глава 11

ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНЫЙ ВОКЗАЛ ГУДЕРМЕСА

8.09, воскресенье, 10-55

Майор Кудрявцев быстро обошел загнанные на грузовую платформу, закрытую с обеих сторон специально поданными товарными составами, грузовики. В кузове каждого грузовика расположились бойцы его отряда. Кудрявцев встречался взглядом с командиром каждой штурмовой группы и шел дальше. «Все на местах, оружие и средства связи проверены. Ребята хоть сейчас готовы в бой. – Евгений взглянул на часы. – Без двух одиннадцать. Но точно по расписанию выезжать нельзя. Обычно при погрузке всегда возникают задержки. Это надо учитывать. Надо чем-то заняться, хуже нет ждать, когда уже все готово». Его взгляд скользнул по широким колесам армейских «Уралов», и Кудрявцев вздрогнул, только сейчас заметив допущенную ошибку. Подавая сигнал внимания, он щелкнул пальцем по вынесенному ко рту микрофону головной рации и произнес:

– Командирам штурмовых групп собраться в хвосте колонны.

Трое названных офицеров «Каскада», капитан и два старших лейтенанта, бесшумно выпрыгнули из кузовов грузовиков и бегом бросились к своему командиру. Когда они полукольцом окружили его, Кудрявцев, стараясь сохранять самообладание, спросил:

– Чья машина везет боеприпасы?

– Моя, – тут же ответил капитан.

– Из чего это видно? – переспросил Кудрявцев и указал взглядом на последний грузовик. – По легенде, у тебя в кузове почти пять тонн взрывчатки. А рессоры даже не прогнулись, и скаты ничуть не сжались.

Капитан проглотил подступивший к горлу комок и прошептал:

– Виноват. Сейчас исправим.

Кудрявцев хотел ответить резко, но, вспомнив своего бывшего наставника, который говорил: никогда не устраивай разносов перед операцией, сказал совсем не то, что собирался:

– На девятом пути сложены штабелем бетонные шпалы. Быстро перенесите их сюда и уложите в кузов для придания машине необходимой осадки.

Капитан уже хотел развернуться, чтобы исполнить полученное приказание, но Евгений остановил его:

– Снайперов не задействовать. Все. Выполнять. – Подождав, когда капитан добежит до своей машины, он обернулся к лейтенантам. – Помогите ему. На всю погрузку тридцать минут. И помните, мое распоряжение насчет снайперов касается всех.

В течение отведенного получаса бойцы «Каскада» вручную перенесли десяток железнодорожных шпал и уложили их в кузов последнего «Урала». Наблюдая за своими бойцами, Кудрявцев отметил, что хотя лица многих из них и покраснели от натуги, но пот не выступил и, что было куда важнее, руки ни у кого не дрожали. Закончив погрузку балласта, капитан, командующий третьей штурмовой группой, подбежал к командиру.

– Вижу, что готовы, – опередил его доклад Кудрявцев. – По машинам! Выезжаем!

Козырнув, капитан бегом вернулся обратно к машине и легко взобрался в кузов. С удовлетворением отметив, что рессоры последнего «Урала» заметно прогнулись, Кудрявцев прошел к первому грузовику и уселся в кабину рядом с водителем.

– Трогай, – он слегка сжал водителю локоть и, как только завелся двигатель «Урала», сказал в микрофон рации: – Головной, Замыкающий, мы выходим.

– Я – Головной, вас понял… Замыкающий понял, – ответила рация.

Как только грузовики съехали с железнодорожной платформы и двинулись по территории станции, их обогнал бронетранспортер, на броне которого сидели шестеро автоматчиков, и занял место во главе колонны. Спустя еще несколько секунд за грузовиками пристроилась боевая разведывательная машина десанта с четырьмя расположившимися на ней «каскадовцами».

– Головной на месте… Замыкающий на месте, – прокомментировали совершенные маневры командиры боевых машин.

В таком же порядке машины выехали за ворота железнодорожной станции и двинулись к выезду из города. При подъезде к блокпосту, прикрывающему въезд в Гудермес, идущему впереди бронетранспортеру пришлось снизить скорость. Но начальник блокпоста, заранее предупрежденный о проходе колонны, самолично вышел на трассу и, приказав своим солдатам поднять шлагбаум, дал приближающимся машинам отмашку. Бронетранспортер без остановки миновал блокпост. Следом за ним проследовали три грузовика и замыкающая колонну БРДМ. Проезжая мимо задранной в небо стрелы шлагбаума, Кудрявцев из кабины повернул к начальнику блокпоста свое беспечное лицо и приветливо улыбнулся. Но как только машина миновала блокпост, лицо офицера ГРУ мгновенно стало сосредоточенно-серьезным.

– Третий, снять обозначения, – приказал Кудрявцев.

– Есть, – коротко ответил ему боец, едущий в кабине третьей машины, и оторвал заранее наклеенный на лобовое стекло знак взрывоопасного груза.

Этот знак, как и загруженный в кузов балласт, должен был указать диверсантам, что боеприпасы находятся именно в этой машине. Но правила безопасности движения автоколонн по дорогам республики требовали не иметь на машинах отличительных обозначений, и, выезжая из города, Кудрявцев распорядился убрать знак с лобового стекла.

– Внимание всем, – объявил он в микрофон своей рации, когда колонна выехала на трассу Гудермес – Ханкала. – Скорость шестьдесят, дистанция сто метров.

Ответов не последовало. За городом действовал режим радиомолчания, согласно которому старшие машин и наблюдатели могли выходить в эфир лишь в исключительных случаях. Убедившись, что водители машин набрали указанный им интервал, Евгений развернул на коленях крупномасштабную топографическую карту, на которой собственноручно отметил наиболее выгодные для засад места. Всего таких мест он определил шесть: три до Аргуна и три после. Правда, опыт военного разведчика подсказывал ему, что диверсанты не будут нападать на колонну на участке шоссе Аргун – Гудермес, где всего четыре дня назад они уже расстреляли следующую в Гудермес автоколонну. Однако ни он, ни остальные «каскадовцы» не взялись бы утверждать, как поведут себя диверсанты. Поэтому наблюдатели, расположившиеся на броне боевых машин, внимательно всматривались в придорожный пейзаж, а бойцы в кузовах грузовиков ежесекундно ожидали приказа своего командира.

Три первых потенциально опасных участка колонна прошла без происшествий. Вскоре впереди показался блокпост на въезде в Аргун, и Кудрявцев облегченно перевел дыхание. В операции по выманиванию на живца вражеской диверсионной группы наступило время короткой передышки. Но вот машины проследовали Аргун, и Кудрявцев вновь собрался. При этом он почти физически ощутил, как напряглись наблюдатели на головном бронетранспортере и замыкающей десантной машине. Во время движения колонны им приходилось тяжелее всех прочих бойцов «Каскада». Евгений представлял, как в проносящемся перед их глазами зеленом травяном ковре или стене кустов и лесной поросли наблюдатели пытаются разглядеть сломанную или отогнутую ветку, примятость травы, разрытую или оказавшуюся не на месте копну, проблеск окуляров бинокля или оптического прицела. При этом наблюдатели должны скрывать свое внимание, изображая беззаботно развалившихся на броне солдат. Через стекло кабины Евгений отчетливо видел бойцов своего отряда, сидящих за пулеметной башней БТРа. Увидев их расслабленные позы, любой бы подумал, что солдаты просто отдыхают. И лишь один заместитель командира «Каскада» представлял, каких усилий стоит его бойцам их беззаботный вид.

При прохождении первого после Аргуна потенциально опасного участка один из сидящих на БТРе наблюдателей слегка нагнулся и изменил позу. Увидев его движение, Кудрявцев затаил дыхание и двумя руками схватился за свой автомат. Ни зрительных, ни звуковых сообщений от наблюдателей так и не последовало, однако Евгений расслабил сжатые подобно пружине мышцы, лишь когда машины прошли опасный участок. А на следующем удобном для расположения засады участке шоссе он вновь сжимал в руках автомат, внимательно следя за дорогой и за едущими на головном бронетранспортере наблюдателями. Но и здесь машины без остановки промчались по дороге, оставив за собой лишь клубы поднятой пыли. «Неужели все впустую и диверсанты так и не клюнули на предложенную им приманку?» – возник в голове Евгения Кудрявцева невольный вопрос. Но он решительно отогнал от себя все мысли, мешающие следить за дорогой и реакцией едущих на БТРе наблюдателей. До Ханкалы оставалось проехать еще восемь с половиной километров, включающие последний удобный для засады участок шоссе.

Глава 12

ШОССЕ ГУДЕРМЕС – ХАНКАЛА, 34-Й КМ

8.09, воскресенье, 12-06

В лобовое стекло, надсадно жужжа, билась неизвестно как залетевшая в кабину муха. Ее противное жужжание раздражало Евгения, к тому же мечущаяся по стеклу муха мешала следить за дорогой. Евгений уже несколько раз пытался ее поймать, но муха упорно не давалась в руки. Тогда он сорвал с головы мягкую полевую фуражку и, размахнувшись, припечатал муху к стеклу. Он еще не успел отнять руку от стекла, как из капсулы-наушника ему в ухо ворвался взволнованный голос одного из наблюдателей с бронетранспортера:

– Впереди, на участке с выбитым асфальтом, поперечная дорожка влажного песка. Головной.

– Понял, Головной, – немедленно отреагировал Кудрявцев и, сейчас же забыв про убитую муху, отдал соответствующий приказ. – Скорость тридцать, дистанция прежняя. Третий, четырех человек в парный дозор вдоль обочин.

Все задействованные в операции бойцы «Каскада» прошли специальную подготовку и уже имели за плечами опыт реальных боевых действий. Поэтому Евгению не требовалось объяснять своим бойцам, что означает полоса влажного песка, пересекающая дорогу. Всем «каскадовцам» был известен этот способ определения степени загрузки проходящих по дороге автомашин. Ведь груженая машина оставляет на мокром песке более глубокий след, чем идущая порожняком. А опытный наблюдатель по глубине оставленного колесами следа может определить и примерный вес перевозимого груза. Сообщение дозорных о замеченной ими полосе мокрого песка не оставило у Кудрявцева сомнений о присутствии возле шоссе вражеского наблюдателя.

Уже через несколько секунд после прозвучавшего приказа из кузова притормозившего третьего грузовика выпрыгнули четверо «каскадовцев». Разделившись на пары, они перепрыгнули через кювет и исчезли в придорожных зарослях. Скрываемые ветвями и высокой травой, бойцы устремились вперед. Не добежав нескольких метров до участка, разбитого взрывами и колесами большегрузных автомобилей, пара бойцов, следующих вдоль левой обочины, увидела двух человек в камуфляжной форме, залегших за грудой щебня. Невидимые с дороги, те даже не потрудились замаскироваться, уверенные, что их не будут искать. Когда «каскадовцы» обнаружили залегших возле дороги наблюдателей, один из них что-то взволнованно шептал по-чеченски в микрофон карманной рации. Дождавшись, когда наблюдатель закончит свой диалог, один из «каскадовцев» прыгнул ему на спину и молниеносным движением оглушил противника ударом приклада. Второй, заметив это, а скорее просто почувствовав опасность звериным чутьем, отпрянул в сторону и схватился за лежащий сбоку автомат. Но поднять его уже не успел. Второй «каскадовец», страховавший своего напарника, наступил ногой на автомат боевика, а стволом своего автомата, словно штыком, ударил боевика между глаз. Под стволом что-то хрустнуло, и голова боевика откинулась назад, а сам он кулем растянулся на куче щебня. Взглянув в остановившиеся зрачки боевика, оба «каскадовца» поняли, что на ноги он уже никогда не поднимется. Второму наблюдателю повезло больше, хотя и он пока тоже не подавал признаков жизни. «Каскадовцы» сноровисто обыскали тела, и старший сообщил в микрофон:

– Слева от дороги двое наблюдателей – «чехи». Взяли обоих. Один холодный. При себе имели два «АКМа» и «уоки-токи», похоже, китайского или тайваньского производства.

– Вас понял, – ответил Кудрявцев, приняв сообщение. – Следуйте за колонной до соединения со своей группой.

Хотя использование диверсантами наблюдателей-чеченцев выглядело необычным, принятое сообщение не удивило майора Кудрявцева. Поэтому все его дальнейшие приказы логично вытекали из сложившейся обстановки и бойцы «Каскада» четко выполняли их.

– Вторая, третья штурмовые группы к бою!…

Из кузовов второго и третьего грузовика принялись выпрыгивать «каскадовцы». Едва оказавшись на земле, они устремлялись на склон холма, где, по предположению их командира, должна была находиться вражеская засада.

– Головной, на исходный рубеж, открыть заградительный огонь!…

Увеличив скорость до максимума, бронетранспортер рванулся вперед, но, не доезжая до открывающегося со склона холма сектора обстрела, свернул к обочине. В то же мгновение его сдвоенные пулеметы изрыгнули град пуль, обрушившийся на предполагаемые огневые позиции диверсантов. Под прикрытием ураганного пулеметного огня сидевшие на броне автоматчики попрыгали вниз и устремились вверх по склону.

– Первая штурмовая группа, на рубеж перехода в атаку, к бою!…

Первый грузовик обогнал остановившийся на обочине БТР, промчался по дороге и, миновав определенный засевшими в засаде боевиками сектор обстрела, остановился. Брезентовый полог, закрывающий задний борт кузова, взлетел вверх, освободив путь укрывшемуся в кузове целому отделению «каскадовцев».

– Замыкающий, огонь на поражение! – выкрикнул Кудрявцев последнюю команду, выпрыгивая из кабины головного «Урала».

За его спиной боевая разведывательная машина десанта, встав возле «Урала» первой штурмовой группы, развернула в сторону холма свое орудие, и к треску очередей башенных пулеметов бронетранспортера прибавился грохот гладкоствольной пушки.

В громе разрывов артиллерийских снарядов и треске пулеметных и автоматных очередей невозможно было расслышать отдаваемые команды. Но «каскадовцы» отлично справлялись со своей задачей и без них. Первая, вторая и третья штурмовые группы, при поддержке огня бронетранспортера и боевой десантной машины, ударили с двух флангов по замаскированным позициям боевиков. По склону спускающегося к дороге холма прокатился настоящий огненный вал, за которым следовали бойцы «Каскада».

В рассредоточившейся цепи первой штурмовой группы бежал и майор Кудрявцев. Последним выпрыгнув из машины, он быстро догнал взбирающихся на холм бойцов и вырвался вперед. В нескольких метрах от него из-за камня вскочил обезумевший от ужаса чеченский боевик. В руках он держал ручной пулемет, но даже не попытался навести оружие на командира «каскадовцев». Второго шанса боевику Евгений уже не дал. Его палец вдавил спусковой крючок, и боевика буквально пригвоздила к камню короткая точная очередь. Слева от Евгения оказался еще один боевик. Майор проворно навел на него свой автомат и только тогда сообразил, что боевик уже мертв. Он лежал на животе, выронив из рук гранатомет, его скрюченные предсмертной судорогой пальцы вцепились в землю, а из широкой раны на боку обильно сочилась кровь. Отметив про себя, что боевика зацепило осколком одного из разорвавшихся снарядов, Кудрявцев устремился дальше. На вершине холма он увидел пульсирующую вспышку пламени, свидетельствующую, что оттуда бьет чеченский пулемет. По направлению к Евгению на склоне взметнулась череда высекаемых пулями песчаных фонтанчиков. Чеченский пулеметчик целенаправленно старался нащупать очередью вырвавшегося вперед бойца спецподразделения. Вскинув автомат, Кудрявцев от живота дал по вражескому пулемету длинную очередь и, бросившись на землю, проворно откатился в заросли ближайшего к нему редкого кустарника. Напуганный его выстрелами, пулеметчик на какое-то время потерял цель из вида, что позволило Евгению, лежа под прикрытием ветвей, выхватить из жилета боевой разгрузки ручную гранату. Он сейчас же выдернул кольцо и, выкатившись из-за куста на открытое пространство, швырнул гранату в сторону засевшего на вершине пулеметчика. До недавнего времени применение ручных гранат в горных условиях было сопряжено с большим риском. Не раз за то время, что горел пороховой замедлитель запала, брошенная граната успевала скатиться по горному склону и взрывалась среди атакующих российских солдат. Но сейчас в руках Кудрявцева оказалась новая модификация осколочной гранаты, получившая наименование «РГН» – ручная наступательная граната, разработанная специально для применения в условиях горной местности. И взрыв прогремел, едва граната ударилась о землю. Но еще до взрыва Кудрявцев понял, что его бросок получился недостаточно сильным и граната не долетит до цели. Столб песка, взметнувшийся за несколько метров до вершины холма, подтвердил его опасения. Непрерывно стреляя, Евгений зигзагами бросился вверх по склону, стремясь сократить дистанцию до расстояния эффективного броска гранаты. И в этот момент на вершине холма, откуда только что стрелял пулемет, друг за другом прогремели три мощных взрыва. Очевидно, наводчик-оператор оставшейся у подножия холма БРДМ тоже засек бьющий с вершины пулемет и постарался подавить его огнем своего орудия. Практически сразу за серией разрывов артиллерийских снарядов где-то в стороне разорвалась ручная граната. «Не наша. Скорее всего «Ф-1», – мысленно отметил Кудрявцев, с автоматом наперевес бросаясь к вершине и ежесекундно ожидая новой очереди чеченского пулеметчика. Но ее так и не последовало. По крайней мере один из трех выстрелов оказался точным. Прямое попадание осколочно-фугасного артиллерийского снаряда превратило станковый пулемет «утес» в груду искореженного металла, а залегшего за ним боевика – в нашпигованный кусками разлетевшейся стали развороченный труп.

Очевидно, близкие разрывы артиллерийских снарядов обратили в бегство остальных боевиков, занявших огневые позиции на вершине холма. Взлетев на вершину, Кудрявцев лишь мельком взглянул на уничтоженный крупнокалиберный пулемет и то, что осталось от пулеметчика. Внимание командира «каскадовцев» привлекли двое боевиков, со всех ног бегущих по противоположному склону к начинающемуся у подножия холма довольно густому лесу. Прикинув, что срезать удирающих боевиков автоматной очередью он всегда успеет, Кудрявцев бросился за ними в погоню. Несмотря на то что страх удвоил силы боевиков, соревноваться в беге с заместителем командира «Каскада» они не могли. Расстояние между майором Кудрявцевым и боевиками стремительно сокращалось. И это вскоре заметил, а точнее просто почувствовал один из них. На бегу он схватил за руку боевика и, развернув его лицом к Кудрявцеву, что-то громко прокричал по-чеченски, а сам еще быстрее устремился к лесу. Евгений не расслышал слов прозвучавшей команды, но понять ее смысл было нетрудно. Опередив дальнейшие действия своего противника, Евгений вскинул автомат, направив его ствол в грудь боевика. Тот в ответ истошно закричал:

– Сдаюсь!

Выбросил оружие и упал на колени, задрав к небу руки. Однако было уже поздно. Палец Евгения вдавил спусковой крючок. Автомат клацнул, но выстрела не последовало. В пылу атаки Кудрявцев не заметил, как в его магазине закончились патроны. До поднявшего руки боевика оставалось всего несколько метров. Кудрявцев изо всех сил рванулся к нему, пока тот не успел опомниться и сообразить, что в автомате атакующего спецназовца нет патронов. Взвившись в прыжке, Кудрявцев опустился на ноги возле боевика и рубанул его прикладом автомата по шее. Тот мешком завалился в траву, а Евгений сейчас же переключился на другого удирающего боевика. В многочисленных карманах-подсумках его разгрузочного жилета хранились еще три магазина, но Евгений не стал тратить время на то, чтобы перезарядить оружие. Он просто забросил автомат за спину, а вместо него выхватил из поясной кобуры свой неразлучный восемнадцатизарядный «Вектор».

Несущийся вниз по склону боевик вновь почувствовал погоню. Перехватив свой автомат одной рукой, он, не оборачиваясь, развернул оружие назад и пустил веером длинную очередь. Попасть в цель из столь неудобного положения ему могло помочь только дьявольское везенье. Тем не менее Кудрявцев нырнул в сторону, обходя боевика сбоку, и, когда его правая рука с зажатым в ней автоматом оказалась перед ним, не задумываясь, вскинул пистолет и дважды нажал на спуск. Одна из выпущенных Евгением пуль царапнула боевика по плечу. От боли и неожиданности он вскрикнул и выронил свой автомат. Кудрявцев вновь увеличил скорость, чтобы успеть достать боевика, пока тот не выхватил новое оружие – на поясе у него вполне мог оказаться пистолет. Боевик действительно опустил руки к поясу и сейчас же поднял на уровень глаз. Но в его руках оказался вовсе не пистолет, который ожидал увидеть Кудрявцев, а ручная граната, из которой тот судорожно выдергивал кольцо. Даже будучи раненным и потеряв автомат, боевик не собирался сдаваться. Он все еще надеялся уйти, тем более что до буковой рощи, к которой он так стремился, осталось совсем немного.

Между его сжатыми пальцами Евгений увидел ребристый корпус оборонительной гранаты «Ф-1», в просторечье «лимонки», радиус разлета осколков которой составляет 200 метров. Несмотря на острое желание взять боевика живым, Евгений решил, что в складывающейся ситуации риск слишком велик. Выдерни чеченец кольцо, они, скорее всего, погибнут оба. Более не колеблясь ни секунды, Евгений поднял пистолет и дважды выстрелил. Тот выронил гранату под ноги и упал в покрывающую склон холма высокую траву. Кудрявцев тоже бросился в траву, мысленно считая про себя оставшиеся до взрыва секунды. Когда на пятой секунде взрыва так и не произошло, Евгений понял, что боевик не успел выдернуть из гранаты чеку, и поднялся с земли.

Застреленный боевик лежал на спине, отбросив в сторону левую руку. С первого взгляда на его лицо с оскаленным ртом и выкаченными глазами Кудрявцеву стало понятно, что он мертв. Оставив труп в траве, Евгений бросился назад, чтобы помочь своим бойцам. Но когда он поднялся на вершину холма, бой уже закончился. «Каскадовцы» сноровисто обыскивали захваченных в плен боевиков, а трупы погибших относили к шоссе и в ряд укладывали на обочине. Старшие трех штурмовых групп, собравшись вместе, ожидали своего командира.

– Всех взяли! Двадцать три человека! Никто не ушел! – еще издали крикнул подходящему майору один из старших лейтенантов.

– Наши потери? – осведомился Кудрявцев.

– Четверо раненых. Трое легко, а Борису Глебову осколком очень неудачно колено зацепило. Боюсь, как бы инвалидом…

– Мы не хирурги! – резко оборвал Евгений своего подчиненного. – Потери боевиков?

– У них холодных и живых примерно пятьдесят на пятьдесят. Правда, среди раненых половина тяжелых. Парни их сейчас перевязывают. А остальные вот, – взглядом офицер указал на группу из шести боевиков, которые со связанными за спиной руками спускались к дороге.

Не имея в своем снаряжении наручников, бойцы «Каскада» связали им руки их собственными ремнями. Отчего некоторым боевикам приходилось поддерживать сзади свои сползающие штаны. Среди них Кудрявцев увидел того, кого ударил прикладом своего автомата. На шее боевика, в месте удара, надулся здоровенный синяк. Но судя по тому, что пленный шел сам, его увечье не оказалось тяжелым.

– Двадцать три человека, – повторил за своим офицером Кудрявцев, назвав общее количество обезвреженных боевиков. – Это уже не диверсионная группа, это целая банда. Так что же, мы ставили капкан на одну дичь, а попалась другая?

– Бывает, – пожав плечами, ответил молчавший до этого капитан, командовавший третьей штурмовой группой.

Несколько секунд Кудрявцев молчал, затем, приняв решение, распорядился:

– Грузите пленных и трупы в машины. Возвращаемся на базу. Там разберемся, что это за зверье.

– По машинам! – разнеслась над дорогой продублировавшая его слова команда старших штурмовых групп.

Выполняя поступивший приказ, «каскадовцы» подняли в кузовы двух первых грузовиков захваченных живыми боевиков, довольно бесцеремонно в кузов третьего «Урала», прямо на железнодорожные шпалы, скидали трупы и лишь затем заняли собственные места. Через пару минут после прозвучавшего приказа вся колонна двинулась по шоссе в сторону Ханкалы.

Глава 13

ШОССЕ, 7 КМ ЮЖНЕЕ ХАНКАЛЫ

8.09, воскресенье, 12-39

Из облака поднявшейся над дорогой пыли вынырнула боевая машина десанта. Когда она проезжала мимо, Блэк в свой бинокль смог отчетливо разглядеть задранный вверх ствол ее башенного орудия и прочитать выведенный белой краской номер на борту. Миновав засаду, БРДМ умчалась дальше в сторону Ханкалы, и Блэк опустил бинокль, давая отдых своим глазам. Он мог уничтожить проезжающую всего в каких-нибудь шестидесяти метрах от него машину с одного-единственного выстрела. Мог, но не сделал этого, хотя уже снаряженный гранатомет лежал рядом, на расстоянии вытянутой руки. На заказчика, залегшего с видеокамерой на вершине соседнего холма, поджог одной БРДМ вряд ли произведет впечатление. Блэк выжидал более крупной добычи, которая, судя по проехавшей по шоссе дозорной машине, вот-вот должна появиться. Вместе с Блэком выжидали и остальные трое боевиков созданной им диверсионной группы: Боксер, Слон и Колчан. Опасаясь радиоперехвата и пеленгации, Блэк запретил своим бойцам пользоваться рациями. Сигналом открытия огня для диверсантов служил первый выстрел командира, который неизменно оказывался точным. Это он выбирал, какую цель следует атаковать, а какую пропустить. Поэтому трое боевиков проводили равнодушными взглядами проехавшую по шоссе одиночную машину. И лишь заказчик, занявший свою наблюдательную позицию почти в полукилометре от дороги, далеко за пределами эффективного огня стрелкового оружия, недовольно завозился на подстилке из палых листьев, когда промчавшаяся по шоссе БРДМ исчезла из объектива его цифровой видеокамеры.

Поднятая десантной машиной пыль постепенно начала оседать, когда вдалеке послышался нарастающий гул, а еще примерно через полминуты перед Блэком в секторе обстрела появился бронетранспортер федеральных сил, хорошо знакомая ему «восьмидесятка». И хотя диверсант еще не видел следующих за бронетранспортером машин, он понял, что перед ним наконец появилась та самая долгожданная добыча. Протянув в сторону руку, Блэк осторожно подтянул к себе гранатомет, освободил и раздвинул установленные на его стволе сошки и привычно установил оружие перед собой. Следом за возглавляющим колонну бронетранспортером в секторе обстрела уже появились армейский грузовик и второй БТР боевого охранения. Блэк прижался глазом к окуляру установленного на гранатомете оптического прицела. Грузовик и второй БТР сразу пропали из вида, но пока они гранатометчика не интересовали. Он навел перекрестие прицела на выведенный белой краской номер на борту БТРа, который вот-вот должен был выйти из сектора обстрела. Но диверсант не дал боевой машине такой возможности. Палец Блэка коснулся спускового крючка, и воспламенившийся пороховой заряд с шипением и грохотом вытолкнул из ствола несущую смерть стрелу противотанковой гранаты. В ту же секунду на борту бронетранспортера вспыхнуло пламя и раскаленный сгусток расплавленного металла ворвался внутрь боевой машины, сжигая все на своем пути.

Блэк увидел, что попал, и подбитый БТР сразу перестал для него существовать. Если в экипаже бронетранспортера кто-то выжил и сумеет выбраться из объятой пламенем машины до того, как она превратится в братскую могилу, ими займутся Боксер и Слон. Живая сила – это их задача, а его, как гранатометчика, интересуют более важные цели.

– Колчан, фугасную гранату! – крикнул Блэк и, обернувшись, протянул руку к лежащему за его спиной Колчану, выполняющему при командире роль заряжающего.

Тот незамедлительно вложил в руку Блэка заранее приготовленную гранату «ТБГ-7В» с термобарической боевой частью. Гранатометчик вогнал гранату в ствол и через секунду поймал в прицел ехавший за головным бронетранспортером грузовик. Грузовик уже не двигался, так как подбитый первым выстрелом БТР преградил ему дорогу. Блэк увидел на брезентовом тенте белый круг с метровым красным крестом и, словно на мишени, остановил на нем перекрестие прицела. Вокруг бронетранспортера, из пробоины на борту которого уже валил густой черный дым, и остановившегося грузовика суетились несколько автоматчиков, беспорядочно поливающие огнем соседние склоны. В ответ по ним стреляли Слон и Боксер, впрочем, как убедился Блэк, без особого успеха. Но главной цели Слон и Боксер достигли: в завязавшейся перестрелке автоматчики федералов не смогли отыскать огневую позицию бьющего по ним гранатометчика. Возможно, кто-то из них и заметил новую вспышку на горном склоне, но изменить что-либо они уже не могли. Врезавшаяся в борт грузовика фугасная граната при своем разрыве окутала грузовик аэрозольным облаком зажигательной смеси, которое в следующее мгновение превратилось в огромный пылающий костер объемного взрыва. Чудовищной силы взрывная волна смяла в лепешку грузовик и разметала по шоссе тела оказавшихся возле него солдат.

– Вот так, – удовлетворенно заметил Блэк, наблюдая за картиной разверзшегося ада. – Всего один выстрел, а каков результат!

В этот момент вокруг диверсанта засвистели пули, высекая из горного склона фонтанчики песка и каменного крошева. Блэк рефлекторно упал на землю и, бросив взгляд на шоссе, увидел, как замыкающий колонну БТР длинными очередями обстреливает горный склон. Под таким ураганным обстрелом нечего было и пытаться произвести прицельный выстрел. Но и попытаться отойти под столь плотным пулеметным огнем было равносильно самоубийству. Внимание пулеметчика нужно было чем-то отвлечь. Блэк пнул ногой лежащего позади него Колчана и, обернувшись к нему, приказал:

– Обойди бэтр сбоку и расстреляй его!

– Чем?! – Боевик изумленно вытаращил глаза на своего командира, показав ему свой автомат.

– У тебя же подствольник! – прикрикнул на него Блэк. – Давай!

Свой приказ он подкрепил мощным пинком в грудь Колчана. Зная, сколько усилий нужно приложить, чтобы хотя бы сдвинуть массивную тушу второго номера с места, Блэк вложил в удар всю свою силу. Но и результат не замедлил сказаться. Колчан кубарем выкатился из-за валуна на открытое место, но тут же вскочил и, поспешно вскинув свой автомат, выстрелил из подствольного гранатомета в сторону БТРа. Лишь после выстрела он сообразил, что даже при прямом попадании осколки противопехотной гранаты не способны пробить броню бронетранспортера, и, уже не думая больше ни о чем, кроме как о спасении собственной жизни, бросился по горному склону к ближайшим зарослям. На бегу Колчан делал нелепые зигзаги, надеясь таким образом уйти из-под обстрела, однако добился скорее обратного эффекта. Пулеметчик в стрелковой башне БТРа не мог не заметить несущегося по горному склону боевика и сейчас же перевел на него огонь своих пулеметов. Именно этого Блэк и добивался.

Определив по свисту пуль, что пулеметы БТРа бьют по другой цели, Блэк вытащил из оставленной Колчаном гранатной сумки новую противотанковую гранату и одним движением вогнал ее в ствол гранатомета. Он очень спешил, но не потому, что хотел спасти Колчана, которого сам отправил практически на верную смерть, а исключительно из чувства самосохранения. Блэк прекрасно понимал: расстреляв Колчана, пулеметчик вновь начнет нащупывать очередями замаскировавшегося гранатометчика. Собираясь с духом, диверсант решительно выдохнул, затем ухватил гранатомет двумя руками за сошки и пистолетную рукоятку и, держа оружие на весу, выпрыгнул из-за валуна. В одно движение он опустился на одно колено, уложил расходящийся раструб гранатометного ствола себе на плечо и припал к окуляру оптического прицела. Как ни странно, Колчан был еще жив. Смешно подпрыгивая и петляя под свистящими вокруг него пулями, он мчался к лианоподобным зарослям, местами покрывающим горный склон. Блэк направил гранатомет на бронетранспортер, пулеметы которого были развернуты в сторону Колчана, поместил перекрестие прицела под нижний срез пулеметной башни и плавно спустил курок. Раздался грохот, и башня БТРа исчезла в окутавшем ее облаке дыма. Пулеметы разом замолчали, но не замечающий этого Колчан все так же бежал по склону. Блэк еще раз усмехнулся его неумелым финтам, после чего выудил из кармана разгрузочного жилета сигнальный патрон и, направив его вверх, дернул за шнур. С пронзительным воем в небо взлетела красная ракета, означающая для диверсантов сигнал к отходу. Практически сразу смолкли пулемет Слона и автомат Боксера, из которых они продолжали поливать свинцом расстрелянную автоколонну, хотя в ответ уже не раздавалось ни одного выстрела. Блэк подобрал с земли пустую гранатную сумку и вместе с ней и гранатометом начал взбираться по склону на вершину горы. И хотя со стороны дороги по-прежнему не звучали выстрелы, диверсант старался отступать так, чтобы между ним и горящими машинами расстрелянной колонны постоянно находился застрявший на склоне валун, служивший укрытием для его огневой позиции.

У вершины его догнали Боксер и Слон, чуть позже к ним присоединился и насмерть перепуганный Колчан. Пережитый страх он пытался прикрыть напускной веселостью и хвастливым рассказом о том, как ловко он уворачивался от пуль пулеметчика с БТРа. Колчан не переставая говорил, хотя к его рассказу никто не прислушивался. Боксер и Слон вспоминали минувший бой, а Блэк думал о предстоящей встрече с заказчиком.

Заказчика он заметил еще издали, во время спуска с горы. Тот сидел на корточках, спиной к диверсантам, и что-то сосредоточенно перебирал руками перед собой. В двух шагах от заказчика неподвижно застыл его безмолвный телохранитель. Правда, заметив спускающихся с горы людей, он мгновенно развернулся к ним вполоборота и схватился рукой за пистолет, но, узнав Блэка и его бойцов, принял прежнюю позу. «Чертов мим», – злобно усмехнулся Блэк, но уже в следующую секунду забыл о телохранителе, увидев, чем занимается заказчик. Перед ним на земле стоял прибор, одновременно напоминающий переносной компьютер и спутниковый телефон. Прибор имел откидывающийся жидкокристаллический экран и клавиатуру, рядом с которой покоилась телефонная трубка. Кроме телефонной трубки на панели с клавиатурой имелся штекерный разъем, от которого тянулся кабель к установленной рядом с прибором раздвижной параболической антенне.

– Что это еще за херня?! Чем вы занимаетесь?! – рявкнул Блэк и бросился к склонившемуся перед своим прибором заказчику.

Телохранитель заказчика молниеносно среагировал на бросок Блэка и, шагнув навстречу диверсанту, преградил ему дорогу. Реакция Мухаммеда, напротив, оказалась удивительно спокойной.

– Это не хьерня, а спутниковый терминал, – ответил он, повторив незнакомое русское слово. – И я только что передал по нему моим коллегам свое восхищение вашей работой и свои самые лестные рекомендации. Впрочем, сделанная мною видеозапись всей операции, которую я также переслал своим коллегам, – Мухаммед кивком головы указал на видеокамеру, лежащую возле его спутникового терминала, – лучше всяких рекомендаций подтверждает вашу высочайшую квалификацию.

Заказчик нажал еще несколько клавиш на клавиатуре, затем отсоединил кабель спутниковой антенны и накрыл клавиатуру панелью с жидкокристаллическим экраном. Его телохранитель тут же принялся сворачивать антенну. Мухаммед же, сразу утратив интерес к своей аппаратуре, поднялся на ноги и, обращаясь к командиру диверсантов, произнес:

– Поздравляю вас, мистер Блэк! Вы отлично справились со своей задачей. Я получил огромное удовольствие, наблюдая за вашей работой. Это было лучше, много лучше того, что я ожидал увидеть. – Блэк заметил, что от волнения он с трудом подбирает нужные русские слова. А заказчик тем временем продолжал выражать свое восхищение результатами увиденной операции. – Тремя выстрелами вы уничтожили всю автоколонну. Когда мои коллеги просмотрят видеозапись, у них отпадут всякие сомнения в правильности сделанного мною выбора! Это же надо, всего тремя выстрелами…

– Вы, кажется, собирались сделать заказ, если вас удовлетворит результат нашей работы, – перебил его Блэк. – Я вас слушаю.

Заказчик сразу стал серьезен. Придержав Блэка за локоть, он сказал:

– Отпустите своих людей вперед, мы немного задержимся.

Блэк кивнул и, махнув рукой обернувшемуся к нему Слону, приказал:

– Идите к лагерю, я вас догоню.

Слон понимающе кивнул, и вскоре все три боевика скрылись на ведущей в ущелье узкой тропинке. Блэк обернулся к заказчику и кивком головы указал на его телохранителя, который уже успел упаковать в свой рюкзак спутниковый терминал и сложенную наподобие зонта параболическую антенну. В ответ заказчик широко улыбнулся:

– О, не беспокойтесь. Мой помощник говорит только по… – сообразив, что едва не проговорился, он поспешил добавить: – И еще немного по-английски.

– Тогда пусть идет впереди. Не люблю, когда мне дышат в затылок.

Зарубежный курьер недостаточно хорошо знал русский язык, чтобы понять, что означает последнее выражение. Поэтому слова командира диверсантов его удивили. Телохранитель был гораздо выше русского наемника, поэтому дышать ему в затылок мог, только согнув ноги в коленях. И хотя иностранный курьер не понял смысла высказанной наемником странной просьбы, но не стал ему возражать и отправил своего телохранителя вперед.

– Скоро в Россию должен прибыть один зарубежный гость, – в ответ на вопросительный взгляд Блэка начал заказчик. – Мои коллеги очень не хотят, чтобы он встретился с российским президентом…

– И за это они готовы заплатить миллион долларов? – вновь перебил его Блэк.

– Да, – просто ответил заказчик. – Но, чтобы получить эти деньги, вам придется выполнить ряд условий…

Дальнейший рассказ Блэк слушал молча и не произнес ни одного слова, даже когда заказчик закончил говорить. Лишь когда тот поинтересовался его мнением, Блэк ответил:

– Дело действительно серьезное, но выполнимое. Я могу взяться за него, но у меня тоже существует ряд условий. Вернее, всего одно.

– Говорите, – иностранный курьер вопросительно взглянул в лицо наемника.

– Вы увеличиваете сумму контракта до трех миллионов долларов.

Заказчик вновь перевел взгляд на тропу, по которой приходилось идти. Собираясь в свое рискованное путешествие, он уже знал, что услышит нечто подобное. Правда, когда он впервые заговорил с русским наемником о контракте и назвал сумму, у него создалось впечатление, что наемник с ходу готов согласиться. Однако стоило ему узнать задание, как он поднял плату до трех миллионов. На родине исполнитель запросил за работу два миллиона. Но в его способностях заказчик сильно сомневался, да и политический эффект был бы куда ниже, чем сейчас. «В конце концов, дело того стоит», – сказал себе заказчик и, повернувшись к Блэку, утвердительно кивнул:

– Мы принимаем ваше условие, но запомните: если встреча состоится, вы не получите ничего.

Блэк не смог сдержать торжествующей улыбки.

– Она не состоится. Можете не сомневаться.

Заказчик ничего не ответил, лишь, остановившись, прикрыл глаза и шепотом произнес несколько слов неизвестной Блэку молитвы, хотя за время своего пребывания в полевых лагерях и горных учебно-тренировочных базах, где ему приходилось готовить чеченских боевиков, он слышал немало молитв как на чеченском, так и на арабском языке.

* * *

Борис Молчанов закончил военное училище с красным дипломом, имея отличные оценки по всем дисциплинам специальной военной и огневой подготовки и не получив ни одного нового дисциплинарного взыскания. Он строго следовал указаниям начальника курса, да и избегающие его курсанты не давали Борису поводов для драк. Он научился быть незаметным и вести себя так, как этого хотят от него окружающие. Никто из руководства училища и преподавателей так и не узнал, сколько ненависти скопилось в душе новоиспеченного лейтенанта. При распределении Борис был направлен для прохождения службы в отдельную бригаду специального назначения, дислоцирующуюся в Таджикистане.

Командование бригады сразу отметило феноменальную снайперскую подготовку прибывшего в часть офицера. Но снайпер – не должность для офицера, и лейтенант Молчанов был назначен командиром противотанкового гранатометного взвода. Во всех военных городках молодые офицеры обычно тянутся друг к другу, а уж в тех, что расположены в отдаленных и труднодоступных местах, особенно. Но Борис Молчанов с прочими офицерами части держался настороженно, в разговоры о жизни не вступал и о своем прошлом не рассказывал. Поначалу у его сослуживцев это вызывало удивление, но постепенно они привыкли к замкнутости нового лейтенанта и оставили Бориса Молчанова в покое. А потом произошло событие, которым офицеры объяснили мрачность и угрюмость своего сослуживца. Умерла мать Бориса. Позвонить из части домой было достаточно сложно, да Борис и не горел особым желанием общаться с матерью, поэтому о ее смерти узнал только из отправленной соседями телеграммы. Командир части, узнав о личном горе своего подчиненного, немедленно предоставил ему недельный отпуск. Из отпуска Борис вернулся еще более угрюмый и злой. Сослуживцы отнеслись к этому с пониманием – еще бы, переживает человек. Но переживал Борис совсем по другой причине. Мать то ли позабыла, то ли просто не захотела приватизировать квартиру, а так как Борис был прописан в своем военном городке, то квартира матери перешла государству. Борис воспринял это как очередную личную обиду. Но теперь к числу его конкретных обидчиков прибавилось и неперсонифицированное государство.

Возможно, в иные времена замполит в конце концов и обратил бы внимание на странное поведение молодого офицера. Но политотделы в воинских частях к тому времени уже расформировали. А командование бригады было озабочено другими проблемами. Совсем недавно закончилась афганская война. Последние советские части покинули территорию Афганистана, но перестрелки на границе случались чуть ли не ежедневно, и банды наркокурьеров регулярно проникали на территорию Таджикистана. К тому же и некогда мирный Таджикистан превратился в «горячую точку». Внезапно вооружившиеся таджикские кланы принялись отчаянно бороться за власть, подчас вырезая своих противников целыми селениями. Бригада спецназа, где служил Борис Молчанов, не раз вставала заслоном между враждующими областями, подвергаясь при этом обстрелам с той и другой стороны. Фактическое участие российских спецназовцев в боевых действиях требовало от командования бригады постоянного поддержания боеспособности, и на анализ душевных переживаний отдельных офицеров у командиров не оставалось ни времени, ни сил. Боеспособность гранатометного взвода лейтенанта Молчанова всегда была на высочайшем уровне. Учебные стрельбы гранатометные расчеты стабильно выполняли только на «отлично», а уж когда наводку осуществлял командир взвода, цель неизменно поражалась с первого выстрела. Для командира бригады и его заместителей этого было вполне достаточно, и в душу Молчанову они не лезли.

В январе 95-го часть бригады спецназа, включая и гранатометный взвод Бориса Молчанова, перебросили на Северный Кавказ, направив ее в Грозный, в самое пекло чеченской войны. По всему Грозному горели подбитые боевиками российские танки и бронемашины, и гибли под пулями чеченских снайперов бездумно посланные в бой восемнадцати– и девятнадцатилетние мальчишки. И все же, несмотря на отчаянное сопротивление засевших в руинах домов боевиков, спецназовцы справились с поставленной бригаде задачей – выбили противника из города, а затем вместе с остальными частями федеральных сил принялись выдавливать боевиков в горы. Те сопротивлялись с остервенением фанатиков. Горные села и свои тренировочные лагеря боевики превратили в настоящие крепости, возведя вокруг них целую систему фортификационных сооружений, изобилующих дотами и дзотами. На штурм одной из таких высокогорных крепостей однажды и был направлен взвод старшего лейтенанта Молчанова, из которого к тому времени осталось чуть более двух третей личного состава. Бои по освобождению Грозного стоили жизни немалому числу спецназовцев. Однако за все время пребывания в Чечне сам Молчанов не получил даже легкого ранения. «Наверное, сразу убьют», – невесело шутил он сам с собой.

Ранним утром под прикрытием тумана гранатометчики начали подниматься в гору, на вершине которой располагалась цитадель боевиков. Используя естественные укрытия на склоне, Молчанов вывел бойцов на расстояние прямого выстрела. Гранатометчики умело замаскировались, после чего началась кропотливая работа по выявлению огневых точек противника. Когда покрывающий гору туман окончательно рассеялся, Молчанов нашел амбразуры четырех дзотов. В ходе предыдущего боя было выявлено пять укрепленных огневых точек противника. Командиру гранатометного взвода оставалось найти последний пятый дзот, когда между ним и позициями чеченских боевиков внезапно вздыбилась земля и все потонуло в грохоте взрывов. Борис не стал гадать, что произошло: внезапный артобстрел или внеплановый налет тактической авиации. Он понял только одно: если у чеченцев, отрывших в земле укрытия на случай таких налетов, есть шанс уцелеть, то его бойцы, располагающиеся практически на открытом склоне, обречены. Придя к такому выводу, он не стал тратить время на то, чтобы попытаться хоть кого-нибудь из них спасти, а нырнул в ближайшую воронку и вжался в землю. Один из разрывов прогремел совсем близко с воронкой, где укрылся Борис. Старшего лейтенанта присыпало землей, и он потерял сознание.

Борис очнулся в полной темноте и поначалу не мог сообразить, где находится. Но постепенно сознание вернулось к нему, и он вспомнил, как очутился в воронке. В ушах звенело – верный признак контузии, но разрывов не было слышно, и Борис попытался выбраться. Он приподнялся на руках, встал на четвереньки, земля осыпалась с его спины, и Борис увидел бьющий по глазам солнечный свет. Вместе со светом в мир вернулись и звуки. Молчанов услышал человеческую речь, хотя и не смог разобрать слов, а когда глаза привыкли к свету, увидел окруживших его чеченцев с автоматами в руках и зелеными повязками на головах. За спинами чеченцев, на изрытой взрывами земле, лежали искромсанные осколками и обожженные пламенем останки солдат его взвода. Но Борис не ощутил в себе жалости к погибшим. Ее вытеснила злость к тем, кто вольно или невольно уничтожил его взвод. К ним он испытывал даже больше ненависти, чем к окружившим его чеченским боевикам. Один из чеченцев направил в лицо Борису свой автомат и, перейдя на русский язык, спросил:

– Спецназовец?

Голова Бориса раскалывалась от боли, к тому же его нестерпимо тошнило, поэтому он даже не испугался того, что его могут немедленно расстрелять. Но затуманившееся сознание продолжало бороться за жизнь. Борис отрицательно мотнул головой и ответил:

– Нет. Гранатометчик.

Ехидно скалящийся чеченец, стоящий рядом с тем, кто задал вопрос, наклонился к его уху и что-то прошептал на своем языке. Выслушав его, первый боевик опустил свой автомат и, обращаясь к захваченному русскому лейтенанту, приказал:

– Нам нужны гранатометчики. Ты обучишь наших бойцов. – И, очевидно, забыв, что говорит по-русски, крикнул двум своим боевикам: – Заберите его.

Те тут же спрыгнули в яму и, ухватив Бориса за руки, вытащили его из воронки. Потом был путь по узкой тропе куда-то в горы. Захваченный в плен русский офицер выглядел так плохо, что чеченцы даже не стали ему связывать руки и ограничились тем, что отобрали у него оружие. В соседнем ущелье чеченцев ждали оседланные лошади. Бориса тоже усадили на лошадь и лишь тогда привязали его руки к луке седла, затем натянули на голову закрывающую глаза черную шапку-чулок, и караван тронулся. Когда с него вновь сняли закрывающую глаза шапку, Борис увидел, что находится в одном из горных учебно-тренировочных лагерей чеченских боевиков. Командующий лагерем полевой командир встретил плененного офицера вполне дружелюбно. Он прекрасно говорил по-русски и охотно рассказал Борису, что гора, на которую взобрались гранатометчики, подверглась массированному обстрелу из установок залпового огня «Смерч». Боевики знали о готовящемся ударе, поэтому заранее покинули свои позиции, а вот штурмующих гору российских солдат о предстоящем артобстреле никто не предупредил. «Смерчи» ударили по своим и всего за несколько секунд уничтожили весь гранатометный взвод. В конце своего рассказа чеченский полевой командир предложил Борису перестать служить командованию, которое предает своих солдат, и перейти на службу к защитникам свободной Ичкерии. Для большей аргументации своего предложения чеченец пообещал платить Борису хорошие деньги, если тот согласится, и расстрелять его, если откажется. Мысль о собственной, возможно, мучительной смерти в безвестности показалась Борису глупой и бессмысленной, а против обещанных денег он ничего не имел, поэтому предложение чеченского полевого командира принял сразу и без колебаний.

Глава 14

ВОЕННАЯ БАЗА ФЕДЕРАЛЬНЫХ СИЛ, ХАНКАЛА

8.09, воскресенье, 13-00

Заметив майора Снежина у въездных ворот военной базы, Кудрявцев выпрыгнул из кабины. Контрразведчик чуть ли не бегом бросился ему навстречу и не в силах более сдерживать свое волнение громко крикнул:

– Взяли?!

– Взяли, да не тех, – не скрывая досады, ответил Кудрявцев и, обернувшись к притормозившему водителю, приказал: – Всех раненых везите в санчасть, а убитых… – он взглянул на Снежина.

– Туда же, на месте разберемся, – пришел ему на помощь офицер контрразведки. – Давайте-ка и я проеду с вами.

Он запрыгнул на подножку «Урала» и с помощью Кудрявцева забрался в кабину грузовика.

Через несколько минут все три «Урала» затормозили перед длинным бараком, на дверях которого висел самодельный щит с красным крестом и надписью «Санчасть». «Каскадовцы» принялись выгружать из машин захваченных боевиков, которым требовалась медицинская помощь, и отводить их в санчасть. Тех, кто не мог самостоятельно передвигаться, приходилось нести на руках. Наблюдавший за их работой Снежин поспешил предупредить спецназовцев:

– Вы с ними осторожнее! А то какой-нибудь лежит без чувств, а потом хвать за автомат!

Майор Кудрявцев, услышав предупреждение своего коллеги, лишь усмехнулся. О том, насколько коварен и опасен может оказаться даже раненый противник, бойцы спецназа ГРУ знали как никто другой. И все же, главным образом, чтобы успокоить контрразведчика, он приказал:

– Во всех палатах и перевязочных выставить часовых. При обращении с задержанными проявлять максимальную бдительность.

– Погибших много? – обратился с новым вопросом к Кудрявцеву майор Снежин.

– Двенадцать человек.

– Да, порядочно. Всех сразу и не осмотреть, – рассуждая вслух, произнес контрразведчик. – Вот что, давайте-ка их пока в морг. Тут недалеко. Только сначала я хотел бы на них взглянуть. Не возражаешь?

– Пожалуйста, – Евгений кивнул головой в сторону последней машины.

Снежин подошел к заднему борту последнего «Урала» и, ухватившись за край борта руками, забрался в кузов. Несколько секунд он расхаживал между тел убитых боевиков, потом из кузова машины раздались его восторженные слова:

– Вот это улов! Амир[2] Бисламов собственной персоной!

Услышав фамилию чеченского полевого командира, Кудрявцев поспешно подошел к машине и, подтянувшись на руках, заглянул в кузов. Взглянув в лицо мертвеца, которого разглядывал Снежин, Евгений сразу узнал боевика, которого сам застрелил возле буковой рощи, когда тот попытался бросить гранату. Сообразив, кто стал его жертвой, Евгений недовольно поморщился. Знай он наперед, что перед ним командир отряда боевиков, даже с риском для жизни он бы постарался взять Бисламова живым. Известные полевому командиру сведения наверняка представляли ценность для руководства контртеррористической операции.

– Ладно, не переживай, – заметив недовольную гримасу на лице Кудрявцева, обратился к нему Снежин. – Этот палач и грабитель заслужил свой конец.

– Да я не из-за этого, – ответил ему Евгений, спрыгивая обратно на землю.

Следом за ним из кузова «Урала» выпрыгнул и контрразведчик:

– Итого: двенадцать убитых, пятеро раненых, значит, осталось…

– Еще шестеро, – закончил за него Кудрявцев. – Пойдем, посмотришь. Ребята их уже выгрузили.

Возле первого грузовика, в окружении бойцов «Каскада», со связанными за спиной руками сидели на корточках шестеро пленных чеченцев. По вздувшемуся волдырю на шее одного из них Кудрявцев узнал еще одного своего «крестника». Чеченец тоже узнал подошедшего офицера и, вскочив, бросился к нему. Ближайший из «каскадовцев» хотел пинком отправить боевика на место, но тот упал на колени перед Кудрявцевым и на хорошем русском языке зашептал:

– Господин офицер, я не боевик, не воин! Я повар, простой повар! Меня зовут Ахмед! У меня есть родственники в Шали, меня там все знают. Вы видели, я не хотел в вас стрелять! Вы должны мне верить!

Евгений без слов ухватил пленного за рукав его камуфляжной куртки и рывком развернул его спиной к себе. Затем нагнулся и, захватив ладонью правую кисть чеченца, провел по подушечке его указательного пальца. Под огрубевшей кожей на пальце ясно чувствовалось уплотнение, возникающее при частом нажатии на спусковой крючок. Евгений мстительно усмехнулся и, показав палец боевика заинтересовавшемуся осмотром Снежину, отчетливо произнес по-чеченски:

– Верно, ты не воин, ты бандит с большой дороги! Из какого оружия стреляешь, повар?!

Чеченец, перейдя на родной язык, зашептал проклятия в адрес Кудрявцева. Но Евгений их не расслышал, так как его внимание переключилось на бегущего со стороны штаба прапорщика.

Прапорщик – низкорослый плотный человек с обозначившимся под тесной ему армейской курточкой животом – подбежал к Снежину и, с трудом переводя сбитое от быстрого бега дыхание, произнес:

– Товарищ майор, ЧП… Вас срочно в штаб… вызывают.

Лицо Снежина сразу изменилось: губы плотно сжались, а без того проступающие под кожей скулы, казалось, обозначились еще больше. Не ответив посыльному ни одного слова, он бегом бросился в сторону штаба. Кудрявцев обернулся к своим бойцам и, встретившись взглядом с командиром первой штурмовой группы, крикнул ему:

– Оставайтесь на месте, я сейчас вернусь! – после чего устремился за своим товарищем из военной контрразведки.

Не зная никаких подробностей, Евгений уже догадывался, что скрывается за известием прапорщика о случившемся ЧП.

В дверях штаба офицеры едва не столкнулись с командиром части. Полковник, с побагровевшим от волнения лицом, перевел свой хмурый взгляд с Кудрявцева на Снежина и произнес:

– Только что… – не сумев закончить фразу, он потряс в воздухе кулаком. – Только что нам сообщили: в семи километрах южнее Ханкалы расстреляна санитарная автоколонна. Восемнадцать погибших! – выкрикнул полковник в лицо офицерам спецслужб и вновь потряс своим плотно сжатым кулаком. – Сожжено три машины: санитарный грузовик и два БТРа боевого охранения. И это всего в семи километрах от нашей военной базы! Я спрашиваю: что происходит?!! – выкрикнул командир части, и его взгляд переместился на лицо Кудрявцева.

– Они ударили в другом месте, – встретившись взглядом с полковником, произнес в ответ майор Кудрявцев.

– Так почему вы этого не предусмотрели?!! – взорвался полковник. – Чем вы занимаетесь?! Вы собираетесь что-нибудь делать или позволите этим бандитам и дальше расстреливать наши колонны?!

– Разрешите идти? – вместо ответа неожиданно для командира части вдруг спросил Кудрявцев.

– Куда?! Зачем?! – опешил полковник.

– Чтобы что-нибудь сделать, – последовал ответ.

– Идите, – полковник устало махнул рукой и, развернувшись, вернулся в штаб.

От здания штаба Кудрявцев на негнущихся ногах направился к санчасти. При этом у него было такое лицо, что даже Юрий Снежин, взглянув на него сбоку, испуганно спросил:

– Женя, что с тобой?

– Со мной все в порядке, – ледяным голосом ответил Евгений, ускоряя шаг.

Перед санчастью ничего не изменилось. Шестеро боевиков, которым не требовалась медицинская помощь, все также сидели на корточках в окружении «каскадовцев» из первой штурмовой группы. Не дойдя нескольких метров, Кудрявцев остановился перед боевиками и громовым голосом спросил:

– Санитарная автоколонна – ваших рук дело?!

Ему никто не ответил. Тогда Евгений обвел взглядом сидящих на земле боевиков и, задержав взгляд на назвавшемся поваром Ахмеде, решительно шагнул к нему.

– Эй, начальник, ты что?! – завопил Ахмед, когда Кудрявцев за шиворот выволок его из круга.

– Иди, сволочь, – подгонял его Кудрявцев, толкая перед собой. – Любишь раненых расстреливать. Сейчас узнаешь, каково подыхать раненым. Посмотрим, понравится ли тебе это.

Оттащив упирающегося Ахмеда за угол санитарного барака, Евгений швырнул его на землю и сорвал с плеча автомат.

– Погоди! Так нельзя! – завопил до смерти перепуганный боевик.

Но Кудрявцев, не слушая его, демонстративно передернул затвор. Крик оттащенного за угол боевика услышали и остальные пленные и все бойцы «Каскада». Но лишь один майор Снежин бросился вслед за Кудрявцевым.

– Отставить! – пронзительно закричал он, увидев, что происходит за углом санчасти.

Но Кудрявцев уже поднял свой автомат, нацелив его в грудь валяющемуся на земле боевику. Снежин рванулся к нему, схватился за цевье и попытался вырвать автомат из рук офицера ГРУ. Евгений позволил контрразведчику слегка приподнять ствол и нажал на спусковой крючок. По боевику хлестнула короткая очередь, и сразу несколько пуль вонзились в землю возле его головы. Ахмед в ужасе зажмурил глаза и даже не закричал, а как-то по-собачьи заскулил. Глядя на его помертвевшее от страха лицо, Евгений ослабил хватку и позволил контрразведчику вырвать автомат у себя из рук. Но как только его руки освободились, Кудрявцев выхватил из кобуры свой «Вектор» и, нагнувшись над боевиком, прижал ствол пистолета к его горлу.

– Ты расстрелял санитарную автоколонну?! – рявкнул он в лицо боевику.

– Не-ет! – завизжал чеченец.

– Тогда кто? – Евгений наклонил руку так, чтобы боевик увидел затылочную часть пистолета, и большим пальцем взвел курок.

И пленный боевик не выдержал. – Русские! Наемники! – истошно закричал он. – Они еще утром ушли из лагеря с оружием вместе с курьерами.

Зная по опыту, что «поплывшего» «языка» нужно беспрерывно заставлять говорить, Кудрявцев быстро спросил:

– Что за наемники? Сколько их?

– Четверо. Я их не знаю. Старший все время ходит в черной маске, никогда ее не снимает. А остальные трое русские или нет, но похожи…

– Как их зовут?

– Старшего Блэк, еще одного Слон, третьего, кажется, Колчан, четвертого не знаю…

– Как они выглядят? – Евгений спешил задать следующий вопрос, не дожидаясь окончания фразы, чтобы не дать возможности «языку» собраться с мыслями. Только в таком случае можно было рассчитывать на получение достоверной информации.

– Старший маленький, но верткий и сильный, а все остальные здоровые…

– Как ты? – Евгений определил на глаз, что рост Ахмеда был никак не ниже ста девяноста сантиметров.

– Слон еще здоровее и выше…

– А курьеры как выглядят?

– Один высокий, с меня. Все время молчит. Второй нормальный. Наоборот, все время разговаривает и улыбается…

– Их имена?

– Старший Мухаммед, а его охранник… Не знаю, – боевик отрицательно мотнул головой.

– Кто они, арабы?

– Нет, афганцы.

Евгения удивило, почему боевик считает курьеров афганцами – вряд ли те сообщили свою национальность, – но уточнять не стал. Вместо этого он развернул свой планшет и, сунув под нос боевику топографическую карту, задал новый вопрос:

– Где находится ваш лагерь? Ну! – стволом пистолета он надавил на гортань боевику.

– К югу от Шали, – прошептал тот и, вытянув шею, ткнул носом в карту.

– Сколько человек осталось в лагере?

– Семеро вместе с Умаром.

Кудрявцев распрямился, оторвав пистолет от горла боевика, и, глядя на него сверху вниз, произнес:

– Если хоть в чем-то обманул, вернусь и расстреляю вот этой самой рукой, – он продемонстрировал Ахмеду кулак с зажатым в нем пистолетом.

Глава 15

«ЗЕЛЕНКА», 20 КМ ЮЖНЕЕ ШАЛИ

8.09, воскресенье, 15-24

Под брюхом вертолета проносились, сменяя друг друга, буковые, кленовые и дубовые рощи, труднопроходимые заросли кизила и карагача, густо покрывающие склоны холмов и предгорий Северного Кавказа. Прижавшись лбом к холодному стеклу иллюминатора, майор Кудрявцев глядел вниз и пытался вспомнить, в который раз ему уже приходится лететь над «зеленкой» на поиски укрывшихся под ее пологом боевиков. Так и не вспомнив даже примерное число вылетов, Кудрявцев повернулся к своим бойцам, тесно набившимся в десантное отделение «Ми-8». Взгляды всех без исключения «каскадовцев» мгновенно сошлись на командире. Даже те, кто еще секунду назад отдыхал, прикрыв глаза, как по команде, взглянули в лицо Кудрявцева.

– Высадка через пять минут, – объявил командир десантно-штурмового отряда. – В лагере может находиться от семи до тринадцати боевиков, как минимум четверо из которых прошли специальную диверсионную подготовку. Однако мы не имеем права упустить хотя бы одного из них. Поэтому мы должны скрытно подобраться к лагерю, окружить и надежно блокировать его, а затем атаковать. Штурм по моему сигналу. – Кудрявцев сделал паузу и добавил: – Если до шестнадцати ноль-ноль сигнала от меня не поступит, командование принимает на себя командир первой штурмовой группы. – Названный офицер понимающе кивнул, и Кудрявцев продолжал: – Сверим часы. Сейчас пятнадцать двадцать семь.

Все «каскадовцы» взглянули на свои наручные часы. И в этот момент, словно подтверждая слова их командира о скорой высадке, над дверью в кабину пилотов зажегся зеленый фонарь. Один из пилотов, очевидно, не доверяя световому сигналу, выглянул из кабины и, стараясь перекричать шум двигателей, объявил:

– Садимся! Все готовы?!

В ответ Кудрявцев утвердительно поднял руку. Пилот кивнул и скрылся обратно в кабине. В ту же секунду вертолет провалился вниз. Взглянув в иллюминатор, Евгений увидел, как машина стремительно опускается прямо на верхушки деревьев. Но когда до верхних ветвей осталось буквально несколько метров, среди стоящих плотной стеной деревьев открылся просвет. И вертолет нырнул в открывшийся зеленый колодец. Кудрявцев ощутил, как под его ногами качнулся пол десантного отсека, а затем мощный толчок вдавил его тело в скамью. Евгений сообразил, что колеса вертолета коснулись земли, и, вскочив со скамьи, скомандовал:

– К машине!

Двое ближайших к выходу бойцов распахнули дверь десантного отделения и первыми выпрыгнули из вертолета. Следом за ними устремились остальные «каскадовцы», и уже через несколько секунд весь отряд оказался на земле. Последним выпрыгнув из вертолета, Кудрявцев увидел, что находится на круглой поляне, окруженной со всех сторон раскидистыми деревьями. Его бойцы быстро уходили на север, и многие уже скрылись за деревьями. Все знали стоящую перед отрядом задачу и не нуждались в дополнительных указаниях. По большому счету, «каскадовцы» не нуждались и в том последнем инструктаже, который провел с ними командир непосредственно перед посадкой. И все же Кудрявцев решил, что нелишне будет еще раз напомнить подчиненным о важности задачи и донести, что успех операции зависит от слаженных действий всего отряда и умения каждого бойца.

Нарастающий гул вертолетных двигателей подтвердил Евгению, что вертолет пошел на взлет. Он махнул рукой взмывшей над кронами деревьев машине и двинулся через поляну вслед за своими бойцами. Прежде чем добраться до лагеря боевиков, «каскадовцам» предстояло скрытно преодолеть три километра по труднопроходимому лесу, наверняка изобилующему растяжками противопехотных и сигнальных мин.

Два десятка людей в пятнистых маскхалатах быстро растворились в густом лесу. И вскоре каждому из них, не исключая командира отряда, казалось, что он пробирается через чащу в полном одиночестве. Евгений бесшумно скользил между деревьями, внимательно глядя себе под ноги, чтобы не наступить на сухую ветку и не задеть установленную боевиками растяжку. Несмотря на близость полевого лагеря боевиков, лес выглядел нехоженым и каким-то вымершим. На всем пути Евгению не попалось ни одного следа зверя или человека. «Даже зверей война выгнала со своих насиженных мест, что уж говорить про людей», – невесело подумал он. Под ногами то и дело попадались палые листья – единственный признак наступившей осени, поэтому приходилось ступать очень осторожно, чтобы шелестом листьев не выдать своего присутствия. Несколько раз Евгений сверял свой маршрут по наручному компасу. Ахмед весьма приблизительно указал на карте месторасположение лагеря. Кудрявцев даже начал сомневаться в верности выбранного района поиска, поэтому, увидев установленную боевиками растяжку, он испытал даже некоторое облегчение.

Тонкая стальная проволока протянулась между двумя островками густой кленовой поросли примерно в метре над землей. Евгений улыбнулся: «Кто же так ставит растяжку? Тогда бы уж и табличку повесили: осторожно, мины». Он подошел ближе и уже собирался нырнуть под тонкую стальную нить, даже занес ногу, чтобы сделать широкий шаг. Но тут его взгляд упал в траву и заставил замереть на месте. В траве, через проход между зарослями, протянулась еще одна уже искусно замаскированная проволока. Евгений понял коварный замысел боевиков: отвлечь внимание демонстративной, скорее всего, ложной растяжкой и таким образом вынудить зацепить растяжку, соединенную с миной. Взяв на вооружение очередную хитрость чеченских минеров, Евгений решил не испытывать судьбу и обошел кленовые заросли с другой стороны. Через десять метров ему попалась еще одна растяжка. Она не имела дополнительных сюрпризов, и Евгений просто перешагнул через нее. Следующий след оказался иного рода. Евгений увидел несколько пеньков от недавно срубленных молодых деревьев и валяющиеся на месте порубки обрубленные ветви и опавшие листья. Судя по полосам на лесной подстилке, срубленные жерди куда-то тащили. Евгений двинулся по следам и вскоре заметил среди деревьев просвет, а затем и узкую поляну, на которой стояло несколько палаток.

Шагнув за узловатый ветвистый клен, Евгений медленно опустился на траву, не сводя глаз с палаток. Четыре из них он видел полностью, а у пятой лишь верхний край. Ближние к нему палатки были старой, еще советской, конструкции, с колышками и растяжками. Судя по выгоревшему на солнце брезенту, они эксплуатировались еще задолго до военных конфликтов на Северном Кавказе. Пятая же палатка, скрытая от взора Евгения, была относительно новой и скорее всего импортной. Для того чтобы ее рассмотреть, требовалось сменить позицию, но Евгений решил сначала понаблюдать за лагерем. Гораздо больше палаток его интересовали оставшиеся в лагере боевики, а их-то как раз не было видно. Поднявшись на ноги, Евгений двинулся вокруг поляны, стараясь постоянно держать палатки в поле зрения. Окружающие поляну заросли стали гуще, и Евгений позволил себе приблизиться к опушке. Но когда он собирался нырнуть в кленовую поросль, то увидел лежащего под кустом человека в зеленом маскировочном халате. Офицер мгновенно вскинул свой автомат и направил удлиненный насадкой для бесшумной стрельбы ствол на лежащего в траве человека, но в этот момент тот повернул к нему голову, и Кудрявцев узнал одного из своих бойцов. Со вздохом облечения Евгений опустил оружие и, жестом приказав бойцу оставаться на месте, двинулся дальше.

Сделав тридцатиметровый крюк, он вышел к поляне с другой стороны и сразу увидел трех боевиков. Двое из них сидели на отпиленных деревянных чурбаках перед импортной армейской натовской палаткой и играли в нарды. Свои автоматы они поставили прикладами на землю, прислонив стволами к коленям. Пока боевики были увлечены игрой и не замечали ничего вокруг. Но Кудрявцев понимал: для того чтобы добраться до оружия, им потребуются считаные мгновения. Третий боевик сидел неподалеку от двух первых на таком же деревянном чурбаке и точильным бруском точил свой кинжал. Его автомат висел за спиной стволом вверх. Кудрявцев отметил неудобное положение оружия и решил, что боевик провозится со своим автоматом как минимум несколько секунд. «Хорошо, здесь трое, а где остальные?» – спросил у самого себя Евгений, вспомнив слова Ахмеда, утверждавшего, что в лагере осталось семеро боевиков. В этот момент, словно отвечая на его вопрос, из-за полога натовской палатки показалась бородатая голова четвертого чеченца. Он что-то сказал, Евгений не разобрал слов, но в ответ на его реплику точивший кинжал боевик отложил брусок, сунул кинжал в ножны и, встав с чурбака, направился куда-то в противоположный конец поляны. Вскоре оттуда донеслись удары по дереву, а затем боевик вернулся с охапкой нарубленного валежника. «Костер собираетесь жечь, наверное, и обед готовить», – усмехнулся Кудрявцев, затем дважды щелкнул по микрофону закрепленной на голове портативной рации и шепотом произнес:

– Я – Казак, доложите обстановку.

В капсуле наушника сразу же зазвучали доклады «каскадовцев», окруживших поляну. Большинство бойцов сообщило о четверых оказавшихся на поляне боевиках, которых Евгений уже увидел. Но один из «каскадовцев» обнаружил парный секрет боевиков на северо-западном краю поляны, а еще трое доложили об отдельно стоящей тщательно замаскированной срезанными ветвями и маскировочной сетью палатке на северном склоне холма. «Итого, шестеро, – мысленно обобщил прозвучавшие по радио доклады своих бойцов майор Кудрявцев. – Где же седьмой? – То, что одного из оставшихся в лагере боевиков не удалось обнаружить, серьезно обеспокоило командира штурмового отряда. – Одно дело, если он попросту спит в одной из палаток, а если тоже находится в секрете, который мы так и не обнаружили… Тогда при штурме можно запросто получить очередь в спину. – Евгений еще раз пристально осмотрел открывшуюся ему поляну. – Ребята обнаружили секрет на северо-западном крае. А ведь там густые заросли, не то что здесь. – Кудрявцев поставил себя на место командира отряда боевиков. – В первую очередь я бы постарался организовать наблюдение за подходами к лагерю с востока и северо-востока. – Он быстро оглянулся вокруг себя. – Черт! Это же самое подходящее место. Но где здесь замаскироваться? Подлеска почти нет, одни старые деревья…» В этот момент взгляд Евгения уперся в шишковатый дуб, росший примерно в двадцати метрах от него. У основания дуба валялось несколько обломанных веточек. Евгений поднял взгляд чуть выше и увидел на коре налипшие комочки земли и несколько застрявших в трещинах травинок. «Черт! – еще раз непроизвольно вырвалось у него. – Да это не секрет, а настоящая наблюдательная вышка!» Он взглянул на крону дуба, но из-за переплетения ветвей ничего там не заметил. Тогда Евгений вновь щелкнул по микрофону рации и прошептал:

– Внимание всем. Дуб у восточного края поляны. На нем «кукушка». Кто видит, доложить.

Спустя несколько секунд в наушнике прозвучал ответ:

– Я – Восьмой, вижу «кукушку» в развилке ветвей в шести метрах над землей.

– Снять сможешь? – спросил Кудрявцев.

– Попробую, – не очень уверенно ответил «каскадовец».

Кудрявцев скрипнул зубами:

– Да или нет?

– Нет, – последовал ответ.

«Все верно, – мысленно заметил Евгений. – Тут должна быть стопроцентная гарантия». И уже вслух сказал в микрофон:

– Внимание всем. Штурм по взрыву гранаты.

Объявив приказ, он достал из кармана боевой разгрузки наступательную гранату и, зажав ее в правой руке, выдернул кольцо. Затем он подхватил с земли свой автомат, в несколько прыжков преодолел расстояние, отделяющее его от дуба, на котором сидел чеченский наблюдатель, и мощным броском зашвырнул гранату в его крону. Метнув гранату, Евгений отпрыгнул в сторону, упал на землю и, перевернувшись на спину, вскинул автомат. В ту же секунду раздался взрыв. Среди разлетевшихся в стороны листьев и срезанных осколками мелких ветвей Евгений увидел отделившееся от ствола человеческое тело и полоснул по нему из автомата, всадив в падающего с дерева боевика еще добрый десяток пуль. На поляне уже раздавались первые выстрелы, из-за используемых «каскадовцами» насадок бесшумной стрельбы больше похожие на удары молотка по шляпке забиваемого гвоздя. Евгений мгновенно вскочил на ноги и бросился на поляну.

Игравшие в нарды боевики, раскинув руки, лежали возле своих перевернутых чурбаков. Их автоматы, нарды и кости валялись в траве. По положению тел легко было догадаться, что оба боевика мертвы. Любитель своего кинжала тоже лежал на земле, но, так как его держал на прицеле стоящий за его спиной «каскадовец», был жив и, похоже, даже не ранен. В тот момент, когда Кудрявцев выбежал из леса на поляну, один из его бойцов подбил ногой вертикальный опорный шест натовской армейской палатки, и она обрушилась, накрыв собой оказавшегося внутри боевика. Тот попытался подняться и сбросить ее. Но Евгений, определив по очертаниям накрытой палаточным тентом человеческой фигуры, где находится голова боевика, ударил по ней прикладом, и боевик вновь рухнул на землю, замотавшись в тент, словно в саван.

Четверо «каскадовцев» вытащили из зарослей на поляну тела еще двух боевиков, как понял Кудрявцев, тех, что находились в секрете. Головы их безжизненно свисали с плеч, с лица одного из них капала кровь, и Кудрявцев понял, что они оказали сопротивление и были убиты. Тем временем двое «каскадовцев» вытащили из палатки оглушенного их командиром боевика. Он еще не пришел в себя, тем не менее его быстро обыскали и, забрав автомат, «ТТ» и американский боевой нож, связали за спиной руки. К Кудрявцеву подошел командир первой штурмовой группы, одновременно являющийся его заместителем, и доложил:

– Пятеро убитых, двое пленных. С нашей стороны потерь нет.

– Вижу, – ответил Евгений. – Осмотрите лагерь. Особенно меня интересует отдельно стоящая палатка на северном склоне. Думаю, это и есть логово диверсантов-наемников. А раз оно пустует, значит, они должны скоро вернуться.

В этот момент на земле раздался стон, и Кудрявцев наклонился к приходящему в себя боевику, чтобы провести его первый допрос. Бойцы первой штурмовой группы отправились осматривать лагерь. Оставшиеся «каскадовцы» продолжили обыск уничтоженных боевиков.

Глава 16

УЩЕЛЬЕ РЕКИ АРГУН,

3 КМ К ЮГО-ВОСТОКУ ОТ СЕЛЕНИЯ

СТАРЫЕ АТАГИ

8.09, воскресенье, 17-00

Желая размять затекшие от неподвижности мышцы и сменить позу, Мухаммед навалился спиной на стену пещеры. От неловкого движения брезентовый капюшон слетел с его головы, и стекающая по стене капля воды скатилась ему за шиворот. Заказчик брезгливо поморщился и, повернув к исполнителю свое перекошенное гримасой лицо, недовольно спросил:

– Как вам еще не надоело сидеть в этом сыром каменном мешке?

– Поверьте, это место намного приятнее сухой и теплой камеры следственного изолятора федералов, – с усмешкой ответил Блэк.

– Но ведь тот вертолет уже давно улетел! Так какого черта мы сидим здесь?!

– При всем моем уважении к вам, мистер Мухаммед, я должен напомнить, что на вооружении у федералов состоит далеко не единственный вертолет.

Блэк пожалел, что в темноте скальной пещеры заказчик не видит его усмешки. Командир диверсантов не меньше заказчика тяготился ожиданием, и словесная перепалка с ним стала для него своеобразным развлечением.

– Но как долго вы еще собираетесь сидеть в этой пещере? – Мухаммед оперся рукой о стену. Ладонь сразу же стала влажной от конденсирующейся на камне влаги, и он поспешно вытер ее о край своей штормовки.

– В лучшем случае, до темноты.

– До темноты! – воскликнул заказчик. – Когда же мы вернемся в лагерь?!

– Отсюда до лагеря одиннадцать километров. Дойдем за два часа.

– В темноте за два часа? – недоверчиво переспросил заказчик.

– Не беспокойтесь. Я знаю дорогу. Могу провести вас с завязанными глазами.

Мухаммед пробормотал какое-то нечленораздельное ругательство на неизвестном Блэку языке, вновь натянул на голову капюшон и замолчал. Блэк, надеявшийся продолжить начатую заказчиком словесную баталию, разочарованно посмотрел на Мухаммеда и перевел взгляд на его молчаливого телохранителя. Вот кого он хотел бы видеть среди своих людей. Вынужденное пребывание в холодной и сырой пещере телохранитель переносил куда спокойнее, чем Слон, Боксер и Колчан, вместе взятые. Он неторопливо жевал табак, который откусывал от зажатой в кулаке спрессованной плитки, и за три часа, проведенных в пещере, не произнес ни одного слова. Войдя в пещеру, он сел так, чтобы одновременно видеть вход и уходящий в глубь скалы разлом. Выбранная им поза позволяла практически мгновенно выхватить оба пистолета, а то, что он ее ни разу не сменил, говорило о его колоссальной силе и выносливости.

За своими размышлениями Блэк не заметил, как задремал. Проснулся он оттого, что почувствовал: перед ним кто-то ходит. Открыв глаза, Блэк увидел перед собой Мухаммеда. Указав рукой на выход из пещеры, тот произнес:

– Ну вот, уже стемнело. Мы можем наконец идти?

Не ответив ему, Блэк поднялся с камня и, подойдя к выходу, выглянул наружу. Над протекающей по дну ущелья рекой клубился туман. Обрывистые склоны закрыли ущелье тенью. И все же до настоящей темноты было еще далеко. Блэк вернулся в пещеру.

– Перекурить, заправиться. Через полчаса выходим, – объявил он.

– Ждать еще полчаса, но зачем?! – возмутился заказчик.

Ему никто не ответил. Блэк уселся на камни возле входа, прислушиваясь к доносящимся из ущелья звукам. Вскоре к нему присоединился Боксер, курящий зажатую в кулаке папиросу. Поначалу Блэка удивляло пристрастие Боксера к папиросам, пока он не обнаружил в выброшенной Боксером пустой пачке «Беломора», помимо высыпавшегося из папирос табака, крупинки анаши. Зная, как опасно иметь дело с наркоманами, Блэк в первый момент хотел немедленно избавиться от Боксера, но, поразмыслив, отложил приговор, решив ликвидировать Боксера, когда тот перейдет на тяжелые наркотики. Командир диверсионной группы и не подозревал, что в папиросах его бойца уже давно нет табака. Пока Боксер курил набитый анашой «косяк», Слон вытащил из своего рюкзака кусок сырокопченой колбасы и с громким чавканьем принялся жевать ее вместе со шкурой, заедая колбасу хлебной лепешкой. Колчан отошел в глубь пещеры и, расстегнув штаны, начал мочиться. У него были больные почки – результат частого и длительного лежания на холодных камнях, и ему приходилось чаще других справлять малую нужду. Телохранитель заказчика неторопливо завернул надкусанную плитку табака и спрятал ее в карман, демонстрируя тем самым свою готовность двигаться дальше. Его хозяин несколько раз прошелся по пещере, затем вновь подошел к Блэку и, остановившись за его спиной, спросил:

– Послушайте, я ценю вашу выдержку, но все же хотел бы спросить: когда вы собираетесь заняться моим контрактом?

Блэк поднял на заказчика удивленный взгляд: «Раньше ты не начинал разговор о деле в присутствии моих людей. Вынужденное бездействие настолько расшатало твои нервы, что ты даже забыл о конспирации». Осторожному диверсанту вовсе не хотелось обсуждать детали контракта при Боксере, который старательно делал вид, что не прислушивается к разговору. Однако заказчик наседал на него, и Блэк ответил:

– Я займусь вашим контрактом сразу, как только получу обещанные деньги на технические и оперативные расходы и контактный телефон для связи с вашими коллегами.

Диверсант рассчитывал, что после столь резкого ответа заказчик оставит его в покое по крайней мере до возвращения в лагерь. Однако вместо этого он повернулся к своему телохранителю и что-то отрывисто сказал на незнакомом языке. Телохранитель сейчас же вышел из пещеры и, покопавшись в своем рюкзаке, достал оттуда запаянный полиэтиленовый пакет, в котором… Блэк не поверил своим глазам: под полиэтиленовой пленкой оказалось пять пачек стодолларовых купюр, перехваченных банковской лентой. Приняв из рук своего телохранителя пакет с деньгами, Мухаммед протянул его Блэку:

– Здесь пятьдесят тысяч. На расходы должно хватить. – Вручив наемнику деньги, Мухаммед достал из нагрудного кармана черный маркер и добавил: – Закатайте рукав.

Блэк, загипнотизированный видом просвечивающих сквозь полиэтиленовую обертку долларов, безропотно закатал рукав на левой руке и протянул руку заказчику, а тот быстро написал на внутренней стороне его локтя тринадцатизначный ряд цифр.

– Телефон, по которому вы можете связаться с моими коллегами, – пояснил Мухаммед, указав на сделанную надпись. – Только учтите, маркер хоть и стойкий, но через несколько дней надпись сотрется, поэтому советую выучить номер наизусть. И еще, с вами никто не будет разговаривать, пока вы не произнесете фразу «солнце не за горами». Это пароль.

Блэк повторил про себя появившийся на его руке номер, после чего поднял удивленный взгляд на заказчика:

– А почему тринадцать цифр?

– Номер международный, – объяснил Мухаммед и поспешил успокоить наемника: – Не волнуйтесь, вас поймут, даже если вы будете говорить по-русски.

Блэк продолжал разглядывать собственную руку, и Мухаммед нетерпеливо спросил:

– Теперь, когда у вас нет причин для задержки, мы можем наконец отправляться в путь?

Блэк утвердительно кивнул и, кое-как справившись с собственным волнением, произнес:

– Да… я сейчас.

Поднявшись на ноги, он с полученным от заказчика пакетом в руках вошел в пещеру, где оставил свой рюкзак. Там его догнал Боксер и, протянув к деньгам руки, восторженно прошептал:

– Вот это бабки! Сколько же он заплатит нам по окончании работы?

Блэк повернулся к Боксеру и изучающе взглянул ему в лицо. От пристального взгляда командира Боксер смутился, поспешно убрал руки, затем вытер ладонью рот и извиняющимся голосом спросил:

– Чо, испачкался?

Блэк кивнул:

– Скажи Слону и Колчану, чтобы собирались. Мы выходим.

– Ага, – Боксер с готовностью бросился выполнять полученное приказание.

После его слов Слон запихнул в рот остатки недоеденной колбасы, а обкусанный кусок лепешки засунул в рюкзак. Колчан заправил в штаны выбившуюся наружу футболку и затянул потуже ремень. Подобрав рюкзак, Блэк исподлобья наблюдал за сборами своих бойцов… Бараны. Тупые бараны. А ведь он отбирал себе лучших. И кто у него оказался в итоге? Наркоша, обжора и почечный хроник. Они только и могут, что бездумно выполнять его приказы. А поручи им простейшее дело, и федералы перещелкают их в первом же бою. И этим кретинам еще придется выплатить долю из выторгованных у заказчика трех «лимонов»? Хрен им! Их цена по сотне баксов за каждого убитого солдата федералов. Большего они не стоят… Блэк спрятал деньги в рюкзак и туго затянул горловину… Ладно, у него еще будет время придумать, как с ними расплатиться… Однако в том, что его бойцы не получат ни цента из гигантской суммы нового контракта, командир диверсантов уже не сомневался.

Убедившись, что его бойцы и заказчик с телохранителем готовы продолжать путь, Блэк забросил рюкзак за плечи.

– За мной, – коротко скомандовал он и первым вышел из пещеры.

Около часа они шли по дну ущелья вдоль петляющей среди валунов быстрой горной реки, пока не достигли гряды крупных камней, пересекающей реку. Перебравшись по камням на противоположный берег реки, диверсанты двинулись дальше. Сумерки быстро сгущались, и когда Блэк вывел свою группу из ущелья, узкую горную долину, по которой диверсантам предстояло двигаться дальше, укрыла серая мгла. И хотя отдельные предметы уже на расстоянии тридцати метров исчезли, сливаясь с общим пейзажем, Блэк все так же шагал вперед по одному ему заметной тропинке. Еще через час пути диверсанты вошли в лес, где из-за смыкающихся крон деревьев было еще темнее. Но и в лесу командир диверсантов не сбавил темп. Словно ориентирующийся по запаху зверь, он уверенно шел среди деревьев, показывая путь всем остальным.

* * *

Все лето бывший командир гранатометного взвода тренировал чеченских боевиков, обучая их навыкам стрельбы из ручного противотанкового гранатомета. Командующий в лагере полевой командир был доволен, из чего Молчанов сделал вывод, что подготовленные им боевики действуют успешно. Однажды командир отряда вызвал к себе нового инструктора и объявил:

– Мы собираемся атаковать колонну, ты поможешь организовать засаду.

Молчанов не возражал. Вместе с командиром отряда и сопровождающими его боевиками он приехал на место и, осмотрев вьющуюся между холмами дорогу, предложил устроить засаду по обе стороны шоссе.

– Ты что?! – воскликнул чеченский полевой командир. – Хочешь, чтобы половину моих людей, которым придется при отходе пересекать шоссе, перестреляли едущие в колонне солдаты?!

– Если организовать засаду грамотно, им не придется отходить, – спокойно ответил чеченскому командиру Молчанов и объяснил, как бы он расставил стрелков.

– Вот и организуй, – вынес решение чеченец. – Но запомни – если что, тебе конец!

Атака прошла четко по плану. В результате перекрестного кинжального огня с двух сторон шоссе колонна, состоящая из трех грузовиков и двух БМП боевого охранения, была уничтожена полностью. Боевики отправились добивать раненых, а к Борису Молчанову подошел командир чеченского отряда.

– Молодец, инструктор, – похвалил он Бориса. – Грамотно все организовал.

Борис не ответил. В результате собственноручно спланированной операции он не сомневался. В это время к разговаривающему с наемником командиру двое боевиков подвели обнаруженного в одной из машин контуженого майора.

– Вот из-за таких, как он, погибли твои люди, – по-чеченски обратился командир отряда к Молчанову и протянул ему свой пистолет.

Майор ничего не понял, зато Борис за три месяца, проведенных в лагере, научился понимать чеченскую речь, как понял и то, что предложил ему полевой командир. Ни слова не говоря, Борис взял предложенный ему пистолет и дважды выстрелил майору в грудь.

– Поздравляю, ты выдержал проверку, – с улыбкой обратился к нему чеченский командир. – С этой минуты ты командир моего ударного отряда. Будешь получать вдвое больше, чем получал до этого.

Первое, что почувствовал Борис, заняв новую должность, – это изменившееся отношение со стороны рядовых боевиков. Если раньше они глядели на наемника презрительно, то сейчас в их взглядах сквозила неприкрытая зависть. Произошедшая в восприятии боевиков перемена оказалась Борису чрезвычайно приятна. Впервые окружающие завидовали ему и боялись! Это был настоящий триумф униженного и презираемого человека. Неважно какой ценой, но он добился от окружающих уважения. Вряд ли можно было отождествить с уважением внушаемые им зависть и страх, но Борис этого не понимал. Для укрепления собственного авторитета он придумал себе кличку Блэк, вместо безликого и незапоминающегося обращения «инструктор». С той же целью он стал появляться на занятиях только в закрывающей лицо черной шерстяной маске и черных лайковых перчатках, которые снимал лишь при необходимости.

До подписания Хасавюртовских соглашений, ознаменовавших окончание открытого вооруженного противостояния между Россией и Чечней, отряд Молчанова—Блэка провел более двадцати различных операций, включающих обстрелы автоколонн и нападения на блокпосты. Помимо организации и проведения чисто военных акций Молчанов все так же продолжал тренировать прибывающих в лагерь новых боевиков и наемников, оставляя наиболее подготовленных из них в своем отряде. Вместо их прежних имен он придумывал клички. Так в диверсионном отряде Блэка появились Боксер, Слон и Колчан.

Борис рассчитывал, что связи, установленные им с чеченскими полевыми командирами, помогут ему после войны занять пусть не официальный, но достаточно высокий и, главное, денежный пост в новом чеченском правительстве. Увы, его надежды оказались тщетны. Бывшие соратники по борьбе после ее окончания перегрызлись за власть. Сформированный Молчановым сводный отряд сам по себе распался. С Блэком осталось только несколько наемников-славян, которым после войны попросту некуда было податься. Так что Борису пришлось довольствоваться все той же должностью инструктора в отряде одного из полевых командиров, не признающем в подконтрольном ему районе власть нового президента Ичкерии. После окончания войны дисциплина в отряде резко упала. Боевики во главе с командиром отряда вернулись к своим прежним довоенным занятиям: налетам, грабежам, захватам заложников и торговле людьми. В этом деле они успешно обходились без военного инструктора-профессионала, и доходы Молчанова резко упали. Правда, несколько раз полевой командир поручал Блэку проведение острых акций в отношении своих конкурентов. Борис ликвидировал двух полевых командиров, с которыми у его хозяина вышел спор из-за подконтрольной территории, в собственном доме сжег вместе с семьей главу какого-то чеченского тейпа, имевшего ряд претензий к полевому командиру, в отряде которого он продолжал служить. По просьбе близкого родственника своего хозяина Борис дважды выезжал в Москву, где также провел два успешных покушения. Он очень надеялся завязать в Москве связи с влиятельными людьми и с их помощью перебраться в столицу. Борис справедливо полагал, что специалист-ликвидатор с его опытом диверсионной войны может понадобиться многим. Родственник хозяина обещал Молчанову в этом помочь. Но вскоре его самого убили конкуренты, и Борис так и не узнал, выполнил ли родственник чеченского полевого командира свое обещание. Во всяком случае, никто из Москвы Блэку так и не позвонил и не предложил ему перебраться в столицу.

В конце лета 99-го года на Северном Кавказе вспыхнула новая война, названная российским президентом антитеррористической операцией. Уже осенью российские части перешли границу Чечни. Обосновавшийся в Грозном ичкерийский президент призвал своих соплеменников к оружию. Но несмотря на брошенный им воинственный клич и объявленную всеобщую мобилизацию, российские части продолжали занимать город за городом, район за районом. Как профессионал, Борис Молчанов понимал: дело тут не в изощренной тактике чеченцев. Идет совсем другая война. Командиры российских частей уже не бросают бездумно своих солдат на штурм городов и укрепленных районов. Войска сначала блокировали позиции чеченских боевиков, предоставляли возможность артиллерии и авиации как следует «обработать» их, а затем проводили сравнительно бескровную зачистку. Когда российские части практически без потерь заняли Гудермес, а затем и Грозный, Борис понял: дни ичкерийского режима сочтены. Полностью подавить сопротивление боевиков Москве, конечно, еще очень долго не удастся, но на общую оперативную обстановку в республике это уже не повлияет. Но даже из заранее проигрышной ситуации следовало извлечь максимальную выгоду. По мнению Бориса, эта выгода заключалась в том, чтобы за время войны заработать как можно больше денег. Блэк отобрал лучших из служивших под его началом наемников и, сформировав из них собственную диверсионную группу, вновь предложил свои услуги чеченским полевым командирам. Диверсанты оставались в отряде лишь до тех пор, пока им платили. Борис сам установил таксу, которую получали его люди за каждого убитого им российского солдата, и лично торговался с каждым полевым командиром. Молчанов догадывался, что рано или поздно за его диверсионной группой начнется охота, поэтому подолгу не задерживался ни в одном из отрядов, неоднократно менял хозяев, а когда чувствовал приближение опасности, вообще уходил со своими диверсантами с территории Чечни, отсиживаясь в Грузии, Турции или других средиземноморских странах. Но заработанные на крови деньги быстро заканчивались, и диверсантам приходилось возвращаться. Командир диверсионной группы мечтал о крупном заказе, выполнив который можно будет дать себе и своим людям передышку на полгода, год, а то и больше. Но даже в его самых смелых мечтах не звучала фраза: «Что вы скажете насчет миллиона американских долларов?»

Глава 17

ПОЛЕВОЙ ЛАГЕРЬ БОЕВИКОВ,

17 КМ ЮЖНЕЕ ШАЛИ

8.09, воскресенье, 22-07

«Тишина», – снова сказал себе Евгений Кудрявцев, в очередной раз обведя взглядом край поляны. Он лежал во вновь установленной на прежнем месте армейской натовской палатке и через ее приоткрытый полог то и дело осматривал лес. Захваченный им с собой полевой армейский бинокль в темноте оказался совершенно бесполезен, и Евгению приходилось полагаться лишь на собственное зрение да на наблюдательность бойцов из дозорных секретов. Он уже давно понял, что устроенная в захваченном лагере засада организована плохо. И виной всему отсутствие приборов ночного видения, о которых он в горячке попросту забыл, не ожидав такого развития событий. Но диверсанты оказались хитрее и осторожнее, чем он о них думал. Они не стали возвращаться в лагерь до темноты, предпочтя переждать светлое время суток в каком-нибудь укромном месте. В результате не имеющие приборов ночного видения дозорные бойцы, которых он расположил в секретах по периметру лагеря, не могут полностью контролировать подступы к поляне. «Но ведь во время Великой Отечественной, войны в Корее и во Вьетнаме про такие приборы даже не слышали и тем не менее как-то сражались», – попытался урезонить себя Кудрявцев. И все же ощущение, что по его вине бойцы оказались неподготовленными, не давало Евгению покоя. Двух пленных чеченских боевиков, среди которых оказался и первый помощник Бисламова, начальник его штаба Умар Динаев, Кудрявцев под охраной пятерых своих бойцов отправил на базу. В захваченном лагере вместе с ним осталось еще двадцать «каскадовцев». Части из них Кудрявцев приказал перемещаться по лагерю, изображая чеченских боевиков, для чего бойцы надели снятую с убитых форму, а некоторые даже повязали на головы зеленые повязки с арабской вязью. Чтобы достоверность была полной, изображающие чеченских боевиков бойцы общались между собой тоже только по-чеченски. Десять человек в пяти парных секретах наблюдали за подступами к лагерю. Остальных, как резерв, Евгений разместил в палатках. По мнению майора Кудрявцева, для захвата четверых диверсантов и двух зарубежных курьеров такого количества спецназовцев было вполне достаточно. Но наступившая ночь спутала все планы командира десантно-штурмового отряда. «Только бы они вышли из леса, только бы оказались на поляне, тогда уж мы их не упустим», – убеждал себя Евгений, вглядываясь в темнеющую перед ним кромку леса. Не доверяя своему зрению, он постоянно напрягал слух, но в лесу стояла поистине мертвая тишина.

Внезапно в наушниках раздалось легкое шипение и вырвался голос одного из дозорных:

– Казак, Казак, я – Второй.

– Слушаю тебя, Второй, – отозвался Кудрявцев.

– Слышу приближающиеся шаги нескольких человек…

В наушнике вновь наступила тишина. Кудрявцев не торопил своего бойца, понимая, что при первой же возможности тот снова даст о себе знать. Через двадцать секунд рация ожила.

– Шестеро. Прошли мимо меня, движутся к лагерю, – сообщил наблюдатель из второго секрета. – У четверых «калашниковы»: три автомата и «РПК», у первого, кроме «калаша», еще эрпэгэшка. Пятеро с рюкзаками или вещмешками… нет, у одного гранатная сумка, похоже, пустая. Как понял, Казак?

– Я – Казак, понял тебя хорошо. Будь на связи! – Кудрявцев не смог скрыть своего радостного возбуждения и, щелкнув пальцем по микрофону, объявил: – Внимание всем! Боевая готовность!

Слышавшие его слова бойцы резерва передвинулись ближе к выходам из палаток. Шестеро «каскадовцев», изображающие слоняющихся по лагерю боевиков, незаметно сдвинули предохранители на своих автоматах. Дозорные в секретах буквально впились взорами в ночную тьму, стараясь разглядеть приближающихся к лагерю шестерых вооруженных людей…

Блэк, идущий первым, внезапно остановился. Не ожидавший этого Мухаммед, шагавший следом, налетел на него и, выругавшись на родном языке, недовольно спросил по-русски:

– Что еще за остановка?! Когда мы наконец придем?

– А мы уже пришли, – не поворачивая к нему головы, ответил Блэк.

– Куда пришли? – удивился Мухаммед.

– В лагерь. Он на этой поляне, – вытянув руку, Блэк указал вперед.

– На какой поляне?

Прищурив глаза, заказчик уставился в указанном командиром диверсантов направлении и с трудом, но все же разглядел за стеной деревьев поляну, а на ней знакомые палатки. Однако на поляне стояла непривычная тишина.

– Какой-то он не такой, – не очень уверенно пробормотал Мухаммед.

– Вот и я о том же, – ответил Блэк.

Он молча снял с плеч свой рюкзак и, открыв верхний клапан, достал из рюкзака универсальный ночной прицел НСПУ, используемый как на снайперских винтовках и автоматах, так и на ручных гранатометах.

– Оставайтесь здесь и ни звука, – предупредил Блэк своих спутников и, вооружившись ночным прицелом, осторожно двинулся к поляне.

Чтобы не стеснять себя в движениях, он захватил с собой лишь один автомат, а рюкзак и гранатомет оставил на земле. Остановившись за раскидистым кустом на краю поляны, диверсант поднял к глазам ночной прицел и начал методично осматривать лагерь. Не услышав при подходе к лагерю обычных звуков, Блэк решил, что лагерь пуст, но сейчас убедился, что это не так. Среди палаток расхаживали люди – чеченцы, как определил он по повязкам на их головах. Блэк перевел взгляд на командирскую палатку Ильяса Бисламова. Полог палатки был слегка отогнут, из чего Блэк сделал вывод, что Ильяс или его начштаба находятся внутри. «Значит, и Ахмед где-то рядом», – решил про себя наемник и уже собирался опустить прицел, когда его взгляд случайно упал на кострище перед палаткой. В зеленоватом мерцании прибора перед ним были холодные черные угли. «А ведь перед палаткой Бисламова костер горел до глубокой ночи», – вспомнил Блэк. Царящая в лагере подозрительная тишина и затушенный раньше обычного костер неожиданно сложились в голове диверсанта в простое и ясное решение – засада! Осознав, что находится на волосок от гибели, наемник помертвел от страха. И все же он не собирался сдаваться и опускать руки, как никогда не делал этого в детстве.

Стараясь действовать бесшумно, Блэк стянул с плеча автомат, на ощупь установил на нем прицел, который держал в руках, и затянул крепежные винты… Так просто им его не взять. Он еще поборется. Не зря он считался в бригаде лучшим командиром взвода. Да и у чеченцев он кое-чему научился. Многому научился. Например, тому, что с пулей в башке или в животе даже самые матерые псы федералов становятся не опаснее дохлой мухи и могут только вонять, распространяя вокруг себя удушливый трупный запах. Но кто же все-таки на него вышел? И как им это удалось?.. Блэк оборвал самого себя… Анализировать он будет потом, а сейчас надо выбираться отсюда. Главное – вырваться из этой ловушки живым… Держа автомат перед собой, наемник стал медленно отступать назад.

Добравшись до ожидающих его спутников, Блэк приложил палец к губам, кивнул головой в сторону поляны и, поманив за собой своих бойцов и заказчика с его телохранителем, двинулся в противоположном направлении. Странное поведение наемника удивило опытного вербовщика, но тот же опыт подсказал ему, что пока лучше воздержаться от вопросов и возражений. И Мухаммед, не переча Блэку, двинулся следом за ним. Его телохранитель сделал то же самое, лишь на мгновение задержавшись, чтобы расстегнуть предохранительные ремешки на кобурах своих пистолетов. Боксеру, Слону и Колчану ничего не нужно было объяснять. Они привыкли во всем подчиняться своему командиру и полностью доверяли его ощущениям. Поэтому, увидев Блэка с автоматом в руках, они сдернули с плеч свое оружие и, держа его перед собой, последовали за ним…

«…сорок четыре, сорок пять, сорок шесть… – мысленно отсчитывал секунды Кудрявцев, продолжая вглядываться в черную стену леса. – Сколько нужно времени, чтобы дойти от второго секрета до поляны? Минута, не больше, даже если идти очень осторожно. Так где же они, черт возьми?!» С того момента как наблюдатель сообщил о появлении шестерых неизвестных, истекала вторая минута, но эти шестеро на поляне так и не появились. Кудрявцев понимал, как напряжены его бойцы, приготовившиеся к схватке с диверсантами. Но пока диверсанты не появились, им остается только ждать. «…Шестьдесят», – закончил Евгений отсчет секунд второй минуты. На поляне по-прежнему никто не появился, и в обозримом участке леса не шелохнулась ни одна ветка, что могло бы свидетельствовать о приближении людей. Кудрявцев вновь коснулся пальцем микрофона и приказал:

– Внимание всем! Кто видит неизвестных, доложить!

Но ответом была тишина. Прошло еще тридцать секунд, на поляне ничего не изменилось. Внезапно в наушнике вновь прорезался взволнованный шепот наблюдателя из второго секрета:

– Я – Второй! Все шестеро неизвестных движутся в обратную сторону! С оружием наперевес!

Кудрявцев от досады стиснул зубы: «Они раскрыли засаду и сейчас уйдут! Брать их ночью в лесу чрезвычайно сложно и чертовски опасно. Но другого выхода нет». Приняв решение, Евгений объявил в микрофон:

– Внимание всем! Первому, третьему, четвертому и пятому секретам скрытно выдвинуться на перехват неизвестным, двигающимся в северном направлении. Демонстрационной группе и резерву при взаимодействии со вторым секретом задержать подозреваемых. При оказании ими сопротивления уничтожить. К бою!

«Как бы парни в темноте не перестреляли друг друга!» – мелькнула тревожная мысль, но Евгений отогнал ее от себя и, подхватив свой автомат, пулей вылетел из палатки. Его бойцы, изображавшие чеченцев, уже ломились сквозь окружающие поляну заросли, и Кудрявцев бросился следом за ними. Он уже вбегал в лес, когда впереди раздались первые выстрелы…

Приказ о задержании наблюдатели из второго секрета услышали в тот момент, когда те проходили мимо укрывшихся в кустах «каскадовцев». Понимая, что уже через несколько секунд боевики скроются в лесу, дозорные решили действовать, не дожидаясь подхода своих товарищей из демонстрационной группы и резерва. Один из них кубарем выкатился из кустов, а другой дал длинную очередь трассирующими пулями над головами шестерых неизвестных и громко крикнул:

– Бросайте оружие! Вы окружены!

Первым на раздавшийся окрик среагировал телохранитель заказчика. Он выхватил оба своих пистолета и, заслонив собой хозяина, дважды выстрелил дуплетом по кустам, откуда раздалась автоматная очередь. Залегшего в кустах «каскадовца» он не видел, поэтому его выстрелы не достигли цели, но внезапно оказавшийся под обстрелом боец рефлекторно прижался к земле и на какое-то мгновение упустил своих противников из виду.

Как только оборвалась очередь автоматчика, Блэк нырнул под нижние ветви ближайшего клена и бросился в сторону. Боксер, Слон и Колчан дружно устремились за ним. В командире они видели свое спасение, поэтому готовы были последовать за ним даже в ворота ада. Бродя вокруг полевого лагеря, Блэк успел досконально изучить лес в его окрестностях. Сейчас знание местности ему очень пригодилось. Спасаясь от погони, Блэк умело лавировал между деревьями, даже в темноте обегая труднопроходимые заросли, и, не запинаясь, перепрыгивал через упавшие деревья. За своей спиной он слышал частое дыхание и треск ломающихся веток, однако выстрелов не было, что свидетельствовало, что за ним несутся его верные вассалы.

Иностранные курьеры в незнакомом лесу ориентировались гораздо хуже. К тому же заказчик, услышав стрельбу, в первый момент вообще растерялся от неожиданности. Преданный телохранитель заслонил его от засевшего в кустах автоматчика и, отстреливаясь, начал теснить в противоположную сторону. Однако телохранитель настолько сконцентрировался на оставшемся в кустах «каскадовце», что совершенно упустил из вида его напарника. Увидев, как один из подозреваемых открыл огонь по его товарищу, второй дозорный мгновенно поймал стрелка на мушку и спустил курок. Автоматная очередь отбросила телохранителя назад. Падая, он подмял своего хозяина под себя и вместе с ним опрокинулся на землю. Оказавшись на земле, Мухаммед попытался дотянуться до своего пистолета, но тело придавившего его телохранителя мешало ему это сделать. Наконец иностранный курьер столкнул с себя труп своего бойца, но, когда потянулся к поясной кобуре, ему в грудь уперся ствол автомата. И молодой русский голос приказал: – Лежи, не двигайся!

Сообразив, что оторвался от погони, Блэк резко остановился. Измотанные сумасшедшим бегом диверсанты окружили своего командира, причем Боксер даже опустился на траву. Блэк жестом велел Слону и Колчану сделать то же самое и, когда те покорно легли, вскинул свой автомат и припал к окуляру ночного прицела. Вглядываясь в ночной мрак, он повел стволом из стороны в сторону, но в объектив прицела попадали лишь деревья да заросли кустарника. Наблюдаемая картина поначалу обрадовала Блэка, но вскоре он сообразил, что заказчик вместе со своим телохранителем, как и преследователи, остались далеко позади. Выругавшись про себя, Блэк опустил автомат и взглянул на своих тяжело дышащих бойцов:

– Кто-нибудь видел иностранцев?

В ответ те лишь отрицательно покачали головами.

– Черт возьми! Так какого хрена вы тогда ломанулись за мной?! – вышел из себя Блэк. – Вы хоть понимаете, что, если заказчик попадет в руки федералов, наш контракт накроется ржавым тазом?! Что вы молчите, как истуканы?! – не сдержавшись, Блэк пихнул ногой Колчана, который оказался к нему ближе остальных.

Боевик поспешно отполз в сторону и помертвевшим от страха голосом прошептал: – Когда федералы начали стрелять… Уже потом я слышал, когда бежал, как один из них приказал кому-то лежать и не двигаться.

Блэк в отчаянии прикрыл глаза: «П…дец, они их взяли». Но природное упрямство, с детства заставляющее его любыми способами добиваться поставленной цели, которое с годами только окрепло, заставило его вновь собраться.

– Оставайтесь на месте. Нет, отправляйтесь к курчалойскому схрону и ждите меня там, – приказал Блэк своим бойцам, а сам двинулся обратно к лагерю.

Теперь он не бежал, а шел очень осторожно, мягко ступая по лесной подстилке. Австрийские охотничьи ботинки, которые он купил в шикарном магазине спортивного и охотничьего снаряжения в Словении за четыреста долларов, позволяли идти по лесу совершенно бесшумно. Тем не менее Блэк часто останавливался и через ночной прицел на своем автомате пристально вглядывался в лесную чащу. Лишь убедившись в отсутствии опасности, он продолжал движение. Так шаг за шагом, словно крадущийся зверь, он приближался к лагерю, пока не услышал впереди уже ставший хорошо знакомым голос, только с более выраженным акцентом:

– Что вы себе позволяете?! Я иностранный журналист! Как вы смеете меня обыскивать?!

Подойдя ближе, Блэк увидел и самого заказчика, которого держали за руки двое российских спецназовцев. В темноте ни заказчик, ни захватившие его российские спецназовцы не заметили подкравшегося к ним диверсанта. Продолжая из-за дерева наблюдать за заказчиком, Блэк отметил, что голос Мухаммеда почти не дрожит, впрочем, на спецназовцев его пламенная речь в защиту прав свободных журналистов не произвела ровным счетом никакого впечатления. Они сноровисто и очень профессионально обыскали пленника, выудив у него из кармана швейцарский туристический нож с выкидным лезвием и еще один, уже вполне боевой клинок с рукояткой из рога, который он прятал в пристегнутых к голени ножнах. Собственный пистолет Мухаммеда, как понял Блэк, заметив пустую кобуру у него на поясе, уже давно перекочевал к одному из спецназовцев. Внезапно услышав шелест кустов слева от себя, диверсант резко обернулся. Со стороны поляны двигались еще трое спецназовцев. В темноте Блэк не смог разглядеть их лиц, но облик одного из них показался диверсанту смутно знакомым. Затаив дыхание, Блэк ждал, что последует дальше…

Кудрявцев с парой своих бойцов остановился возле дозорных второго секрета, обыскивающих задержанного.

– Двоих взяли, а остальные ушли, – виновато произнес «каскадовец», только что вытащивший из ножен на голени задержанного кривой восточный кинжал. – Они, черти, местность отлично знают. Парни шарахнулись за ними туда-сюда, а их уже и след простыл. Ушли, – с нескрываемым сожалением повторил он.

Кудрявцев удрученно покачал головой, затем обратился к сопровождающим его бойцам:

– Берите этого, – он указал рукой на труп застреленного боевика, – и на поляну. А вы, – он обернулся к дозорным, – как закончите досмотр, ведите своего.

Не занятые обыском бойцы взялись за лежащий на земле труп и попытались его поднять.

– Да у него рюкзак тяжеленный, – заметил один из них, когда камуфляжная куртка убитого боевика выскользнула у него из рук.

– Давайте рюкзак сюда.

Кудрявцев принял у бойцов рюкзак боевика, те подхватили с земли полегчавшее тело и вслед за командиром направились обратно к поляне…

Наблюдавший за ними Блэк облегченно перевел дыхание. «Считаете себя спецами, а дальше своего носа не видите», – со злорадством подумал он. Тем временем обыскивавшие заказчика спецназовцы закончили осмотр.

– Чист, – объявил один из них и хлопнул Мухаммеда по плечу. – Давай, пошел.

Ладонью он подтолкнул пленника в спину и уже вместе с напарником повел его к поляне. Как только спецназовцы и конвоируемый ими заказчик повернулись к Блэку спиной, он поднял свой автомат. «Прости, дорогой, но твои коллеги меня поймут», – губы Блэка растянулись в ехидной усмешке, когда он навел подсвеченную риску ночного прицела на спину Мухаммеда. Их разделяло менее десяти метров. С такого расстояния Блэк просто не мог промахнуться, но заказчик должен был гарантированно умереть. Только в этом случае сохранялась тайна заключенного через него контракта. Поэтому Блэк тщательно прицелился в его левую лопатку и лишь затем нажал на спуск. Выпущенная им длинная очередь раскрошила лопаточную кость, в клочья разорвала сердце и, перебив несколько ребер, вырвалась из грудной клетки наружу. Прошитый множеством пуль заказчик, как подкошенный, рухнул в траву. Один из «каскадовцев» попытался вытолкнуть его с линии огня и сам налетел на несущиеся к своей жертве пули. Автоматная очередь пересекла его бронежилет, одна из пуль поразила «каскадовца» в левое плечо, а другая пробила шею. Второй дозорный, сообразив, что захваченный боевик убит, но еще не зная, что и его товарищ смертельно ранен, рванул с плеча свой автомат и, отскочив в сторону, мгновенно развернулся к внезапно обнаружившемуся за спиной боевику. Возможно, при свете дня он бы и успел опередить диверсанта, но наступившая ночь отняла у него даже эту призрачную возможность. «Каскадовец» еще не успел определить, откуда звучат выстрелы, а Блэк уже увидел в окуляре своего оптического прицела его лицо и вдавил спусковой крючок. Все, что увидел боец «Каскада» за мгновение до смерти, – это яркую вспышку у него перед глазами, а затем хлестнувшая по лицу автоматная очередь швырнула его на землю.

Увидев, как от головы спецназовца во все стороны разлетелись кровавые брызги, Блэк убрал палец со спускового крючка и, развернувшись, бросился в чащу леса. Он сохранил-таки для себя выгоднейший контракт. И испытываемое чувство удовлетворения приятно согревало убийце душу…

Услышав за спиной грохот автоматных очередей, Кудрявцев выпустил из рук рюкзак застреленного боевика и бросился обратно в лес. Автоматы всех без исключения бойцов штурмового отряда были снабжены насадками бесшумной стрельбы, поэтому стрелять в лесу мог только чужой. «Метров пятьдесят, не больше, – определил на слух Евгений и сразу понял, что стрельба идет в районе расположения второго секрета. – Неужели захваченный боевик добрался до автомата или огонь открыл кто-то из его сообщников?» С автоматом наперевес Евгений мчался между деревьями. Через несколько секунд он выбежал к зарослям, где располагался второй секрет, и замер, едва не наступив на распростертое на земле тело. Перед ним лежал один из его бойцов. Большая часть лица «каскадовца» превратилась в сплошное кровавое месиво. С первого взгляда Кудрявцеву стало понятно, что боец мертв. В паре метров от него лежал еще один мертвец. Но, взглянув на труп внимательнее, Евгений с удивлением узнал в нем захваченного в плен боевика. Второй дозорный был еще жив. Но когда Евгений бросился к нему, надеясь помочь, то понял, что тому уже ничто не поможет. Все, что успел сделать Евгений, это взять своего умирающего товарища за руку. Грудь «каскадовца» еще несколько раз колыхнулась и с последним вздохом замерла.

– Товарищ майор, что здесь… случилось? – еще несколько добежавших с поляны бойцов окружили своего командира.

Евгений резко поднялся с колен и обвел пристальным взглядом лесную чащу. Но покрытый ночным мраком лес хранил молчание.

– Товарищ майор, мы этого ублюдка достанем! Разрешите! Мы его и под землей найдем!.. – наперебой зашумели «каскадовцы».

Но Кудрявцев резко оборвал их:

– Отставить! Он ориентируется в лесу гораздо лучше нас. Вести поиск ночью при отсутствии у нас приборов ночного видения я категорически запрещаю! Хватит с нас двоих погибших… – Он помолчал несколько секунд и добавил: – Возьмите наших товарищей и вынесите их на поляну.

Когда «каскадовцы» двинулись к поляне, неся на руках тела своих погибших друзей и застреленного боевика, Евгений отыскал место, откуда стрелял убийца, и, подобрав с земли несколько автоматных гильз, отправился следом за своими бойцами. Горечь утраты переполняла его. Евгению Кудрявцеву уже приходилось терять своих друзей. Но никогда прежде он не винил себя в их гибели.

Глава 18

ГОРНАЯ ДОЛИНА,

3 КМ ЮГО-ВОСТОЧНЕЕ КУРЧАЛОЯ 9.09, понедельник, 06-50

Даже водоотталкивающий армейский камуфляж в конце концов намок от росы и последние полчаса неприятно холодил тело. Блэк перевернулся на спину и, поочередно напрягая и расслабляя мышцы, попытался согреться. Но от соприкосновения с телом мокрого белья и армейской формы стало еще холоднее. «Черт бы побрал этот туман», – мысленно выругался диверсант, возвращаясь в прежнюю позу.

Вот уже почти час он лежал на опушке леса и, поднося к глазам бинокль, пытался разглядеть сквозь клубы стелющегося в долине тумана развалины заброшенной фермы. Насколько Блэку было известно, курчалойская овцеводческая ферма пришла в запустение еще в советские времена и окончательно захирела уже при Джохаре Дудаеве. Во время первой чеченской кампании теснимые федералами в горы абреки попытались использовать бывшую ферму в качестве цитадели, приспособив узкие окна под бойницы и вырыв в овчарне галерею подземных убежищ. Однако тактика, которая неплохо срабатывала в густо застроенных городских кварталах Грозного, на равнине оказалась заведомо проигрышной. Федералы не пошли на штурм чеченской цитадели, а вместо этого пригнали в долину батарею самоходных орудий, которые всего несколькими залпами превратили бывшую ферму в кучу развалин, похоронивших под собой боевиков в их собственноручно отрытых убежищах. Позже родственники погибших абреков отрыли заваленные битым кирпичом и землей тела. Кирпич и обвалившиеся стропила постепенно растащили нуждающиеся в дровах и стройматериале местные жители. И к концу девяностых от бывшей фермы остался только врытый в землю фундамент да остатки стен, которые не удалось разрушить.

Во время второй чеченской кампании от одного из полевых командиров Блэк услышал историю «героической обороны цитадели» и наведался на бывшую ферму. Развалины его не интересовали, он искал какое-нибудь уцелевшее подземное укрытие, о которых поведал ему чеченский полевой командир. Долгие поиски в конце концов увенчались успехом. Среди развалин Блэк обнаружил чудом сохранившийся подземный блиндаж, достаточно просторный и, что было куда важнее, сухой, в который вел неприметный лаз. Впоследствии, с помощью своих боевиков, Блэк превратил блиндаж в тщательно замаскированный схрон, где хранилось оружие, снаряжение и боеприпасы всей диверсионной группы. Убедившись, что полевой лагерь Бисламова захвачен российским спецназом, Блэк приказал своим боевикам укрыться в схроне, куда на рассвете добрался и сам. Однако он не решался идти к схрону, не убедившись, что там его не поджидает засада федералов, и, терпя холод, лежал в траве на опушке леса, глядя на укрывшее долину облако тумана.

Под действием солнечных лучей и легкого утреннего ветра туман постепенно начал рассеиваться. Вскоре Блэк уже смог разглядеть сквозь мглистую дымку кирпичные развалины, бывшие некогда овцеводческой фермой. Он поднял к глазам бинокль и долго осматривал каменные руины, пытаясь разглядеть за ними движение или притаившихся в засаде вооруженных людей. Не заметив ничего подозрительного, Блэк поднялся с земли, но не вышел из леса, а, чуть опустив бинокль, принялся осматривать раскинувшуюся перед ним долину. Если бы здесь за ночь кто-то прошел, то на покрытой густой росой траве обязательно остались следы. И в конце концов диверсант их обнаружил. Узкая, почти незаметная полоса примятой травы вела от леса прямо к подземному схрону. Блэк глубоко вздохнул, убрал бинокль в свой рюкзак, потом повесил на правое плечо автомат и достал из кармана гранату «Ф-1». Крепко зажав гранату в левой руке, правой он выдернул из нее кольцо и зажал в зубах, а освободившейся рукой взялся за пистолетную рукоятку висящего на плече автомата. С взведенной гранатой и автоматом наизготовку он двинулся к развалинам, в любой момент готовый швырнуть зажатую в левой руке смертельную ношу и полоснуть из автомата. Так шаг за шагом Блэк добрался до развалин и вошел внутрь участка, бывшего когда-то полом фермы, а теперь заросшего густой травой, скрывшей куски битого кирпича и шифера и останки обвалившихся перекрытий. Когда до ведущего в схрон замаскированного лаза оставалось всего несколько метров, внезапно откинулась прикрытая щебнем крышка входного люка. Блэк мгновенно направил в сторону лаза ствол своего автомата, но из земляного колодца показалась коротко стриженная голова Боксера.

– А мы уж заждались, командир, – радостно оскалился он.

Блэк опустил автомат и, выплюнув себе на ладонь гранатное кольцо с усиками закрепленной на нем чеки, сказал:

– Помоги вставить на место, а то у меня пальцы затекли, – после чего продемонстрировал Боксеру зажатую в левой руке гранату.

Увидев гранату, боевик испуганно икнул, но затем все же выбрался из лаза и помог Блэку вставить на место выдернутую гранатную чеку.

Вслед за Боксером Блэк по узкой деревянной лестнице спустился в подземный схрон, где горел подвешенный к перекрытию керосиновый фонарь, и уже собирался ответить на приветствие Слона и Колчана, но, принюхавшись к спертому затхлому воздуху, внезапно спросил:

– Чем это здесь воняет?

Боксер усмехнулся и, стрельнув взглядом в Слона, ответил:

– Слоняра бздит. Налопался свиной тушенки, вот и дрищет.

– А чо сразу я-то?! – огрызнулся Слон. – Вы небось тоже жрали! А с жирного у меня всегда пузо пучит, – добавил он, повернувшись к Блэку.

Блэк уже успел осмотреться в схроне и увидел в стоящем на полу железном ведре четыре пустые банки из-под свиной тушенки. Он молча подошел к ведру и пинком ноги опрокинул его, вытряхнув пустые банки на землю.

– Это был наш НЗ, – произнес он и обвел пристальным взглядом своих боевиков. – Кто позволил вам прикасаться к нему без моего разрешения?!

– Да ты чего, Блэк? – искренне удивился Слон. – У нас теперь куча бабок, – он переглянулся с Боксером. – Новой жрачки накупим.

Изумление боевика было настолько натуральным, что в первый момент Блэк даже не нашелся, что ему ответить. Зато невысказанная мысль оказалась вполне определенной. «Пора с ними кончать, – он исподлобья взглянул на Слона. – Причем со всеми, – Блэк перевел взгляд на Боксера. – Они уже считают себя ровней мне. И в мое отсутствие делят между собой мои же деньги. Но пока они мне нужны, придется с этим мириться».

– Не так уж много, как тебе кажется, – наконец произнес он в ответ на слова Слона. – Полученные от заказчика деньги понадобятся нам для подготовки предстоящей акции. Работа предстоит большая…

– Да, кстати, Блэк, – не дослушав до конца фразы, вставил Боксер. – А как там с заказчиком? Ты беспокоился, что его возьмут федералы.

Блэку захотелось расквасить Боксеру рот, разбить в кровь губы и выбить зубы, чтобы ни он, ни кто другой не посмел больше перебить его. Однако сообразив, что показательной расправой уже не восстановить расшатавшуюся дисциплину, сдержался. «Ты уже все равно не жилец, так что нет никакого смысла учить тебя», – решил Блэк и вполне мирно ответил:

– С ним все в порядке. Федералы хлопнули его при задержании. Я сам видел его труп. Так что нам здорово повезло.

– Значит, работаем! – Боксер радостно потер руки.

– Работаем, – Блэк заставил себя улыбнуться. – И в первую очередь надо решить, как переправить в Москву оружие.

– А что берем? – поинтересовался молчавший до этого момента Колчан.

Блэк обвел взглядом собранный в схроне арсенал и начал перечислять:

– Пару «калашей» со складывающимися прикладами, к ним один укороченный, «ПК», «РПГ» с парой противотанковых, двумя фугасными и одним осколочным выстрелами… – Несколько секунд он молчал, глядя в дальний угол схрона, после чего добавил: – И еще «Копье».

– «Копье»-то зачем?! – изумился Колчан. – Накой нам этот станок?! Куда мы с ним в Москве? Да и как его переть, на себе, что ли?

– Ты че, Блэк, собираешься воевать со всем московским гарнизоном? – поддержал Колчана Слон.

Но Блэк остался непреклонен.

– «Копье» может понадобиться, поэтому мы его возьмем! И на этом поставим точку! – произнес он, повысив голос. – Остальное снаряжение тоже на руках не унесешь. В любом случае нам понадобится машина. А уж в машине мы и «Копье» как-нибудь перевезем.

– Не скажи, Блэк, – вмешался в разговор Боксер. – «Калаши», «ПК» и даже эрпэгэшку мы можем перевезти на легковушке. А как везти «Копье»? На крышу его не привяжешь. Значит, потребуется грузовик.

– Эх ты, голова, – Блэк вновь заставил себя улыбнуться. – Как ты собрался везти оружие на легковушке: в багажнике или по салону распихать. Да стволы найдут на первом же милицейском посту. В любом случае нам понадобится большая машина, чтобы устроить в ней надежный тайник.

Все трое боевиков встревоженно переглянулись, и Боксер, выражая общую озабоченность, произнес:

– Мы как-то по части тайников не очень. Как бы и в самом деле по дороге не засыпаться.

«А по части чего вы очень?!» – мысленно воскликнул Блэк, но вновь заставил себя улыбнуться, причем третья улыбка далась ему на редкость легко, и сказал:

– Не беспокойтесь. Папа что-нибудь придумает. А для начала, Колчан, Слон, смотайтесь-ка к ближайшим чеченам и приведите пару лошадей. Не на себе же нам, в самом деле, стволы тащить.

Уверенность Блэка передалась остальным диверсантам. Они вновь переглянулись, на этот раз уже вполне одобрительно. Слон и Колчан поднялись с гранатных ящиков и, прихватив свои автоматы, направились к лестнице, ведущей на поверхность. Блэк, демонстрируя им свое намерение ждать, уселся на один из освободившихся ящиков. Однако решив, что боевики удалились на достаточное расстояние, откуда не видны развалины фермы, он вместе с Боксером тут же покинул схрон. Выработавшаяся осторожность уже давно переросла у диверсанта в привычку не оставаться в каком-либо убежище, если о местонахождении этого убежища знал кто-либо еще, кроме него. А Блэк отнюдь не был уверен, что Слон и Колчан сохранят тайну схрона, если попадут в руки спецназовцев.

Глава 19

ВОЕННАЯ БАЗА ОБЪЕДИНЕННОЙ ГРУППИРОВКИ

ФЕДЕРАЛЬНЫХ СИЛ, ХАНКАЛА

9.09, понедельник, 13-20

Нарочно громко хлопнув дверью, в кабинет вошел майор Снежин. Но сидящий напротив рабочего стола контрразведчика, спиной ко входу, Евгений Кудрявцев на хлопок двери никак не прореагировал, как не обращал внимания и на кружку с крепко заваренным чаем, стоящую перед ним. Взглянув на неподвижно сидящего коллегу из армейской разведки, Снежин озабоченно покачал головой, потом прошел к своему сейфу, стоящему в углу кабинета, и, покопавшись в нем, достал из-под бумаг металлическую армейскую фляжку. Взяв с подоконника граненый стакан, он наполнил его из фляжки примерно на треть и поставил на стол перед Кудрявцевым:

– Пей!

– Что это? – Евгений поднял на Снежина вопросительный взгляд.

– Неважно, пей.

Кудрявцев взял со стола стакан и, поднеся к носу, понюхал налитую в него прозрачную жидкость. В нос ударил резкий запах спирта.

– Не буду! – Он поставил стакан обратно на стол и решительно отодвинул от себя. – Убийца моих ребят где-то преспокойно разгуливает на свободе, а я тут буду поминки устраивать!

– Женя, так нельзя, – Снежин присел на край своего стола и хотел обнять Кудрявцева за плечи, но в последний момент передумал и убрал руку. – Я же вижу, как ты напряжен. Вон, даже чай не выпил. А тебе надо расслабиться.

– Хватит! – Евгений вскочил со стула и заходил по кабинету. – Уже нарасслаблялся. Двое ребят погибли – вот результат моих расслаблений!

– Да при чем тут ты! – Снежин тоже повысил голос. – Ты же даже не видел того боевика, который открыл огонь по твоим бойцам.

– Вот именно, что не видел! – воскликнул Кудрявцев. – А должен был увидеть! Понимаешь: должен. Я же потом нашел то дерево, за которым прятался убийца. Он стоял в десяти метрах от меня и наблюдал! А я этого не заметил, не почувствовал его присутствия. Решил про себя, раз диверсанты ушли, значит, уже не вернутся. А один из них вернулся и хладнокровно, как в тире, расстрелял моих парней.

– Женя, – Снежин вновь заговорил спокойно, – я понимаю, ты не можешь смириться с гибелью своих бойцов. Но здесь идет война! Пусть партизанская, но это война. И война никогда не обходится без жертв. Ты же и сам знаешь: в боевых операциях потери неизбежны. А вы провели сложнейшую операцию: до единого боевика уничтожили всю банду Бисламова, разгромили его полевой лагерь и при этом потеряли только двоих бойцов.

В ответ Кудрявцев отрицательно покачал головой:

– Погибшие ребята были не просто бойцами. Они были моими друзьями. Андрей Субботин прослужил в отряде пять лет, Сашка Меляхин – три. Они были со мной во время четырех последних командировок в Чечню. У Сашки сестра замуж выходит. Через две недели свадьба. А у Андрея жена беременна. Он совсем недавно узнал. Они давно ребенка хотели, да все что-то не получалось. А тут приехал из дома на базу, весь светится от счастья и бутылку шампанского достает. Мы все изумились, а он как закричит: сын у меня будет! Кто-то из наших сострил, откуда, мол, знаешь, что сын. А он: у «каскадовца» первым ребенком обязательно сын должен быть, а вторым дочка…

Не договорив, Кудрявцев отвернулся, чтобы Снежин не увидел выступившие у него на глазах слезы. Контрразведчик деликатно подождал несколько секунд, а затем сказал:

– Женя, ты возьмешь их убийцу. Я тебе точно говорю: ты его возьмешь. Но для того, чтобы его взять, кроме быстрой реакции, нужна еще свежая голова, не затуманенная отчаянием.

– Ты прав, – Евгений согласно кивнул головой, насухо вытер ладонью глаза и, повернувшись к контрразведчику, объявил: – Я в норме. Давай работать. Так тебе удалось встретиться со своим ювелиром?

– Вот и отлично, – Снежин улыбнулся. – Теперь о ювелире. Я его нашел, и вот что он мне рассказал. Прелюбопытнейшие, надо сказать, вещи. Перстень с руки этого курьера никакая не подделка, а самый настоящий. Камень – сапфир чистейшей воды, качественной амстердамской огранки. Оправа – белое золото, причем не ближневосточное или африканское, а европейское. И наконец, самое важное: на перстне стоит клеймо известной ювелирной фирмы. Название такое… очень созвучное с «жопа», – надеясь отвлечь Кудрявцева от мрачных мыслей, сознательно оговорился Снежин.

– «Шопард», – подсказал Евгений, не заметив иронии в словах своего коллеги.

– Точно, «Шопард», – обрадовался подсказке Снежин и продолжал: – По мнению ювелира, перстень стоит никак не менее десяти тысяч долларов.

– Впечатляющая безделушка, – заметил Кудрявцев.

– И я о том же, – усмехнулся контрразведчик. – Поэтому встает законный вопрос: как это у простого курьера, обычного перевозчика денег, на пальце могло оказаться целое состояние?

– А в рюкзаке его помощника станция космической связи с процессорным блоком шифрации и сжатия в пакет передаваемой информации, – добавил к словам контрразведчика Евгений Кудрявцев.

– Приходилось встречаться с такими штуками? – поинтересовался у Кудрявцева Снежин.

– В основном с их военными аналогами. А этот вариант фирма «Кенвуд» выпускает для гражданского потребителя, правда, такого, который может себе позволить выложить за предлагаемую станцию стоимость нового «Мерседеса».

– Упакованные курьеры, – покачал головой офицер военной контрразведки.

– Они не курьеры, – возразил Кудрявцев. – Ахмед и Динаев показали на допросах, что иностранцы прибыли в их отряд 4 сентября, а взяли мы их 8-го. Обычные перевозчики денег никогда не задерживаются на чеченских базах так долго.

– Тогда кто они?

– Молодой, скорее всего, телохранитель при своем хозяине, ну и одновременно носильщик для станции космической связи, а вот обладатель перстня… – Евгений вернулся за стол и задумчиво постучал пальцами по его столешнице. – Я бы предположил, что он военный советник, если бы не его убийство. – Кудрявцев поднял взгляд на Снежина и быстро заговорил: – Смотри, диверсант вернулся к лагерю не для того, чтобы мстить нам. Его целью было убийство иностранца! И свою первую очередь он выпустил по нему! Для чего диверсанту нужно было рисковать собой? А он здорово рисковал, возвращаясь в лагерь. Так какую опасность мог представлять для него иностранец, если ради его убийства он рискнул собственной жизнью?

– Иностранец знал что-то такое, что диверсанту нужно было обязательно скрыть, – ответил Снежин.

– Вот! – Евгений поднял вверх указательный палец. – Но что могло стать известно иностранному советнику о диверсантах, если он пробыл вместе с ними всего четверо суток?! Причем он знал что-то такое, что не было известно чеченским боевикам, ведь диверсанты не пытались убить никого из захваченных нами боевиков.

– Да, задачка, – контрразведчик в задумчивости покачал головой. – Но, возможно, мы это узнаем, когда установим личности иностранцев. Как ты и просил, я переслал фотографии обоих и их дактокарты в центральную картотеку ФСБ. Завтра, думаю, будет ответ.

Кудрявцев снова выбил пальцами дробь по столешнице и, рассуждая вслух, предположил:

– Если эти иностранцы известные личности, то ответа может и вовсе не быть.

– Не понял. Как это не быть? – удивился Снежин.

– Ладно, не бери в голову, – махнул рукой Кудрявцев. – Давай-ка мы, для пущей верности, перешлем их рожи и пальцы моему начальнику. Вдруг да в информационно-аналитическом отделе ГРУ тоже имеется на них информация. Поможешь? – Евгений поднял на контрразведчика вопросительный взгляд.

– Легко. Пошли.

Глава 20

ХАСАВЮРТ, ДАГЕСТАН

10.09, вторник, 08-30

Хасавюрт разительно отличался от полуразрушенных чеченских городов, где Блэку не раз приходилось бывать. Но диверсанту бросилось в глаза даже не отсутствие разрушенных артобстрелами и бомбежками зданий, а множество людей, беззаботно разгуливающих по городским улицам и площадям. По сравнению с Хасавюртом улицы Грозного и Урус-Мартана выглядели просто пустынными. Даже в Гудермесе, который война как бы обошла стороной, спешащие по своим делам прохожие то и дело с опаской оглядывались по сторонам.

Предположив, что в толпе ему будет легче затеряться, Блэк поначалу обрадовался обилию встречающихся ему прохожих. Но вскоре он обратил внимание, что среди всей этой пестро одетой толпы почти не встречаются люди в армейской форме. Да и те, кого он заметил, были настоящими военнослужащими, имевшими на своей форме все положенные знаки отличия. Чтобы не слишком бросаться в глаза, Блэк стянул свою армейскую камуфляжную куртку и, свернув, понес в руке, оставшись в одной черной футболке. Но утром в городе было еще прохладно, и легко одетых людей среди прохожих тоже было мало. Но диверсанту неожиданно повезло. Людской поток привел его к одному из многочисленных стихийных городских рынков. Блэк сейчас же завернул на рынок и, пройдя по рядам продавцов, преимущественно женщин, держащих просто в руках и на плечиках всевозможную одежду, выбрал не новую, но еще крепкую куртку-штормовку из плотной брезентовой ткани. Торговка, по мнению Блэка, просила за куртку просто смешную сумму, и он заплатил не торгуясь. Желая посмотреть, как сидит только что приобретенная куртка, он взглянул на себя в зеркало, и его дыхание перехватило от страха, когда он увидел свое отражение. На фоне совершенно бледного лица четко обозначились загорелые круги вокруг глаз – следы постоянного ношения закрытой шлем-маски с прорезями для глаз. Блэку даже стало нехорошо. «С такой рожей, меня остановил бы первый же военный или милицейский патруль и потребовал документы», – сообразил Блэк. И хотя в нагрудном кармане армейской куртки диверсанта лежал искусно выполненный российский паспорт, Блэк вполне справедливо предположил, что одной уличной проверкой документов дело могло и не ограничиться. А первая же серьезная проверка с запросом по месту выдачи паспорта или прописки выявила бы его подделку.

Отвернувшись от зеркала, Блэк низко наклонил голову, а отойдя на несколько шагов, поспешно натянул на голову капюшон. Чувство самосохранения заставляло диверсанта вернуться в лес, где он вместе с оружием оставил своих боевиков. Но логика подсказывала ему, что ни Колчан, ни Слон, ни Боксер не справятся с его задачей. И Блэк решил рискнуть. Поплутав по рынку, он отыскал прилавок с дешевой косметикой и парфюмерией, где приобрел тюбик тонального крема и пудреницу. Продавала косметику густо накрашенная смазливая девица, которая была не прочь поболтать с покупателем. Но Блэк, не поднимая на нее лица, молча расплатился и, сунув покупки в карман, отошел прочь. Выбравшись с рынка, диверсант зашел в первую попавшуюся подворотню и, выдавив на ладонь тонального крема, густо покрыл им лицо, а затем на смазанную кремом кожу нанес слой пудры. Рассмотрев себя с помощью вставленного в пудреницу зеркальца, Блэк увидел, что его кожа приобрела неестественный болезненный вид, зато и круги загара вокруг глаз перестали выделяться. Все же не решившись снять капюшон, он вышел из подворотни.

В первом попавшемся ему на глаза киоске «Информпечати» он купил газету частных объявлений и, отыскав раздел продаж, углубился в их изучение. Среди разнообразных объявлений Блэк отыскал одно о срочной продаже квартирной мебели. В конце был указан номер телефона. Около десяти минут у него ушло на поиск исправного телефонного автомата. Но когда Блэк достал из кармана горсть монет, то обнаружил, что таксофон оказался карточным. Чертыхнувшись про себя, он вернулся к киоску, где купил телефонную карту, после чего сумел наконец позвонить. Ответил ему уже немолодой женский голос. Блэк представился покупателем, после чего женщина сообщила ему, что вместе с семьей переезжает в другой город, поэтому распродает мебель из прежней квартиры. Стараясь не выдать охватившей его радости, Блэк сообщил хозяйке по телефону, что, если она не будет запрашивать слишком высокую цену, он готов купить почти всю продаваемую ею мебель и, выяснив адрес и уточнив время, когда он может явиться, повесил трубку. Четыре следующих звонка он сделал владельцам автомашин, предлагавшим свои услуги по перевозке грузов. Выяснив у автовладельцев, на каких они работают автомобилях и приходилось ли им выезжать за пределы республики, Блэк остановил свой выбор на бортовом «ЗИЛ-130» с закрытым, по словам водителя, кузовом. Как понял Блэк, водитель давно сидел без работы, потому что выразил свою готовность немедленно отправиться в рейс.

Они встретились через час на городской площади, возле которой располагался рынок, где диверсант совершил свои покупки. Блэк сразу увидел въехавший на площадь грузовик с возвышающейся над его бортами самодельной фанерной коробкой, однако не спешил подходить к машине. Из остановившегося «ЗИЛа» неспешно выбрался средних лет шофер в заплатанном, но вместе с тем довольно чистом ватнике, бесформенных штанах и стоптанных кроссовках. Он захлопнул дверь кабины и, озираясь, оглянулся вокруг. По мнению Блэка, именно так и должен был выглядеть задроченный жизнью и безденежьем шофер. При обстреле гражданских автоколонн ему уже приходилось видеть таких водил в объективе установленного на гранатомете оптического прицела, если те успевали выпрыгнуть из объятой пламенем машины.

– Здрасте! – Блэк вышел из толпы снующих мимо грузовика прохожих. – Это я вам звонил.

Водитель «ЗИЛа» обернулся на голос. У него оказалось простецки-добродушное лицо с печальными, как у побитой собаки, глазами.

– Здравствуй…те, – неуверенно ответил шофер на приветствие. – Значит, это вам нужно мебель в Воронеж перевезти? – Поздоровавшись, он стянул с головы берет и теперь мял его в руках.

– Мне, – утвердительно кивнул Блэк и сейчас же протянул шоферу руку. – Паша.

– Егор… Михалыч, – опять с паузой ответил шофер и нерешительно пожал протянутую руку. Однако, как отметил Блэк, его рукопожатие оказалось крепким, а мозолистая ладонь сильной. – По цене, стало быть, договорились? – не выпуская руки диверсанта, поинтересовался шофер.

Блэк сделал вид, что ответ дался ему нелегко, даже тяжело вздохнул, но затем все же кивнул головой:

– Договорились, Михалыч.

– И правильно, – шофер заметно повеселел и сразу перешел на «ты». – Как ты свой парень, я с тебя и возьму по-божески. А каким-нибудь чеченцам я бы ни за что уступать не стал. Ну ладно, – он направился к кабине. – Показывай, где живешь.

«Далеко, тебе не доехать», – мысленно усмехнулся Блэк, а вслух назвал адрес, продиктованный распродающей мебель хозяйкой. Усаживаясь в кабину рядом с шофером, Блэк опасался, что тот попросит его показать дорогу. Но опасения оказались напрасными. Шофер без всяких подсказок нашел названный Блэком дом. Оставив водителя в машине, диверсант поднялся в названную квартиру. Дверь ему открыла пожилая дагестанка или чеченка. За семь лет своего пребывания в отрядах боевиков Блэк так и не научился различать эти национальности. За спиной женщины стояла темноволосая девушка лет семнадцати и такой же черноволосый мальчишка лет двенадцати-тринадцати, как понял Блэк, ее дети. Взглянув на детей, диверсант сообразил, что их мать гораздо моложе, чем показалось ему в первый момент. Просто черный цвет ее длинного платья и опущенный до самых глаз темный головной платок старили ее как минимум лет на десять. Женщина вопросительно смотрела на незнакомого гостя. И Блэк, поздоровавшись, пояснил:

– Я насчет мебели. Еще не продали? – пошутил он.

Хозяйка и ее дети никак не отреагировали на его шутку. Женщина лишь слегка посторонилась, освобождая дорогу, и произнесла:

– Проходите, смотрите.

Блэк вошел. В достаточно просторной прихожей находились подвесная вешалка для одежды, под ней довольно массивная тумба для обуви и трехстворчатое трюмо на подставке. Из всего увиденного Блэка заинтересовала только тумба для обуви, но, не притронувшись к ней, он прошел дальше. Осмотр трех комнат занял у него немногим более десяти минут. Помимо стоящей в прихожей тумбы для обуви, Блэк обратил внимание на раскладной диван с просторным ящиком для постельного белья, платяной и посудный шкафы. Несмотря на более чем солидный возраст, вся мебель оказалась крепкой и прочной, но имела один существенный недостаток. Сделанная из цельного дерева, она была очень тяжелой. Блэк попробовал приподнять понравившийся ему диван и сразу почувствовал, как напряглись его руки.

– Берете? – осведомилась хозяйка, когда он опустил поднятый край дивана на пол.

– Я бы взял… – диверсант перечислил отвечающие его целям предметы, добавив к ним еще такое же количество мебели для общей массы. – Если только, – он заискивающе взглянул на хозяйку квартиры, – мы с вами сойдемся в цене.

Цена не имела для диверсанта никакого значения. Карманы его армейских брюк и купленной на рынке штормовки были буквально набиты пачками денег: российскими рублями и американскими долларами. Тем не менее, чтобы не навлечь на себя подозрения хозяйки, перед ней следовало обозначить хотя бы видимость торговли. Выслушав названную женщиной цену, Блэк предложил уменьшить ее наполовину. Хозяйка в ответ лишь отрицательно покачала головой. Блэк назвал новую сумму, после чего вновь последовал молчаливый отказ. Диверсант снова увеличил приемлемую цену и, получив очередной отказ, опять увеличил сумму. Так он «торговался» до тех пор, пока женщина не назвала свою цену, немного меньшую первоначальной, после чего сразу согласился.

– Вот только я не знаю, как погружу все это в машину, – признался он женщине, вытаскивая из кармана деньги.

– За это не беспокойтесь, – ответила она ему.

Проблема действительно разрешилась на удивление просто. Получив от покупателя деньги за проданную мебель, женщина прошлась по подъезду, спрашивая помощи у соседей. Очевидно, она пользовалась в доме уважением, потому что очень скоро к ней в квартиру пришли несколько мужчин, причем не только дагестанцев или чеченцев, но и русских. Взявшись дружно, они быстро вынесли проданную мебель из дома и погрузили в кузов «ЗИЛа». Блэку осталось только следить, чтобы они расставляли в кузове предметы так, как ему было нужно. Когда погрузка закончилась и Блэк уселся в машину, шофер обернулся к нему и спросил:

– Так я не понял, ты чью мебель везешь?

– Да знакомые попросили перевезти, – неопределенно ответил Блэк и, хитро улыбнувшись, добавил: – Но о цене, Михалыч, мы с тобой уже договорились.

– Ладно, чего ж, – пожал плечами шофер. – Перевезем, раз люди хорошие.

Он запустил двигатель своего «ЗИЛа» и выехал со двора.

Глава 21

ОПЕРАТИВНЫЕ ДОКУМЕНТЫ

10.09, вторник

Начальнику Главного разведуправления Генерального штаба

генерал-лейтенанту Дементьеву

Сличением представленных для идентификации фотоснимков установлено, что один из погибших является объявленным Интерполом в международный розыск видным членом и одним из руководителей террористической организации «Воины Джихада» Муди Тараком, известным среди боевиков-исламистов под кличкой «Пророк».

Муди Тарак, 1954 года рождения, гражданин Пакистана, уроженец Исламабада (неточно), сын крупного столичного адвоката. Обучался в университетах Исламабада и Оксфорда и в теологическом центре в Пешаваре. В период с 1982 по 1994 год сотрудник службы внешней разведки Пакистана, специализация – Среднеазиатские республики СССР. В совершенстве владеет несколькими иностранными языками, в том числе английским и русским. В период пребывания ограниченного контингента советских войск в Республике Афганистан установил тесные контакты с лидерами моджахедов. По заданию правительства Пакистана и руководства внешней разведки снабжал афганскую оппозицию оружием и деньгами, лично вербовал наемников на территории Пакистана, Афганистана и других сопредельных мусульманских стран и участвовал в их подготовке. В тот же период вступил в организацию «Воины Джихада», с собственных слов, по идейным убеждениям, как вариант – по заданию руководства. После распада СССР неоднократно нелегально проникал на территорию Узбекистана, Таджикистана и Туркменистана с целью установления контактов с лидерами оппозиции исламского толка. По афганскому сценарию осуществлял переброску вооруженных банд, оружия и денежных средств в помощь боевикам во время вооруженного конфликта в Таджикистане 1992–1994 годов. В 1994 году уволен из рядов службы внешней разведки, официально, за связь с лидерами запрещенной террористической организации «Воины Джихада». По другим, требующим уточнения, данным, увольнение Тарака являлось частью его легенды, позволившей занять ведущее положение в этой организации. Во время первой контртеррористической операции в Чечне 1994–1996 годов Муди Тарак, уже как представитель организации «Воины Джихада», активно сотрудничал с чеченскими боевиками, помогая им оружием и деньгами и направляя в Чечню завербованных в исламских странах наемников. В 1997 году Муди Тарак переезжает в Лондон, где контролирует прохождение денежных средств на счетах английского отделения «Воинов Джихада». По оперативным данным, также занимается отмыванием денег движения «Талибан» и чеченских боевиков, вырученных от продажи наркотиков.

После начала Соединенными Штатами антиталибской военной операции в Афганистане, по инициативе правительства США Муди Тарак включен Интерполом в список пособников международных террористов и объявлен во всемирный розыск. В 2001 году Муди Тарак покинул территорию Англии, местопребывание до последнего времени оставалось неизвестным.

Сведения на второго погибшего курьера в информационной базе данных не значатся.

Начальник информационно-аналитического отдела ГРУ

полковник Богатырев.

Начальнику Информационно-аналитического отдела

полковнику Богатыреву

Все имеющиеся в наличии сведения о террористической организации «Воины Джихада» и роли Муди Тарака в этой организации представьте в обобщенной аналитической справке.

Начальник Главного разведуправления Генерального штаба

генерал-лейтенант Дементьев.

Командиру подразделения «Каскад»

полковнику Никоненко

Довожу до Вашего сведения, что один из погибших при задержании иностранных курьеров является находящимся в международном розыске видным членом исламской террористической организации «Воины Джихада» Муди Тараком по кличке «Пророк». Согласно сведениям Информационно-аналитического отдела, Муди Тарак бывший, а по требующим уточнения оперативным данным, и действующий сотрудник службы внешней разведки Пакистана, опытнейший вербовщик-агентурист (полная розыскная ориентировка приведена в приложении).

Так как выявление и пресечение контактов международных террористических организаций, равно как и сотрудников иностранных спецслужб, с чеченскими боевиками является прямой задачей органов военной разведки при проведении контртеррористической операции, примите самые активные меры к выяснению обстоятельств и цели проникновения Муди Тарака на территорию Чечни.

Начальник Главного разведуправления Генерального штаба

генерал-лейтенант Дементьев.

Ханкала,

майору Кудрявцеву

Один из погибших при задержании иностранных курьеров по посмертным фотоснимкам опознан как активный член исламской террористической организации «Воины Джихада» Муди Тарак. В прошлом Муди Тарак действительный сотрудник службы внешней разведки Пакистана. По оперативным данным, Тарак продолжал сотрудничать с пакистанской разведкой до настоящего времени. (Розыскную ориентировку см. в приложении.)

В связи с вышеизложенным приказываю установить способ и путь проникновения Тарака на территорию Чечни, цель его заброски, время пребывания в отрядах чеченских боевиков, а также имена полевых командиров, с которыми он имел контакты.

О ходе проводимых Вами оперативно-розыскных мероприятий докладывайте ежедневно.

Приложение – упомянутое.

Полковник Никоненко.

Глава 22

ХАСАВЮРТ

10.09, вторник, 14-00

Откинувшись на спинку автомобильного сиденья, Блэк из кабины «ЗИЛа» наблюдал за снующими по улицам автомашинами и спешащими куда-то по своим делам пешеходами. Ни водителям автомашин, ни пешеходам не было до проезжающего мимо «ЗИЛа» никакого дела, что сидящему в кабине диверсанту как раз и было нужно. Все шло именно так, как он задумал: «Забрать из леса Колчана, Слона и Боксера, погрузить в кузов оружие, и можно двигать отсюда. Нет, сразу уехать не получится. Надо будет еще раз наведаться на рынок и прикупить какой-нибудь подходящей одежды, а то в армейских комбезах мы будем всем мозолить глаза. Да и едой тоже нужно запастись». Вспомнив о еде, Блэк сразу почувствовал, что сильно проголодался. Пережитое волнение притупило голод, но теперь, когда беспокойство осталось позади, голод напомнил о себе с новой силой. Блэк повернулся к водителю:

– Слушай, Михалыч, нам бы жратвы какой-нибудь прикупить. До Воронежа путь неблизкий, а я уже жрать хочу.

– Сейчас купим, – ответил шофер. – Знаю я одно место. Нам оно как раз по пути.

Через пару кварталов шофер свернул к закусочной под открытым небом. Блэк уже видел похожие закусочные в Аргуне и Грозном, в шутку называя их «летними кафе». Обычно они представляли собой печь, сложенную из кирпича, реже из камня, и самодельный мангал. В печи пекли лепешки и лаваши, на мангале жарили шашлык или шаурму. В заведениях, хозяева которых умели договариваться с властями, к свежеприготовленной закуске подавали пиво, вино или водку. Судя по всему, хозяин хасавюртовской точки был из последних, так как, помимо жарящихся на огромном противне чебуреков, желающие могли получить пластиковый стаканчик или целую бутылку водки.

– Пошли, я тоже себе чебуреков возьму, – шофер наклонился в сторону и из перчаточного ящика, напротив Блэка, вытащил засаленный полиэтиленовый пакет.

Диверсант согласно кивнул и первым выпрыгнул из машины.

Молодой смуглый продавец с пробивающейся над верхней губой редкой щеткой усов не обратил на Блэка внимания, зато догнавшему его шоферу приветливо махнул рукой и произнес:

– А! Дядя Егор! Здесь будете кушать или вам с собой завернуть?

– С собой, Томаз, – ответил шофер и, положив руку на плечо своему спутнику, сделал заказ: – Положи-ка нам штучек десять твоих чебуречков, если вкусные.

– Обижаете, дядя Егор, – Томаз улыбнулся. – Когда мама стряпает, всегда вкусные!

– Тогда мы возьмем двадцать, – вмешался в разговор Блэк. – И еще пару бутылок «беленькой».

Диверсанту удалось сохранить на лице добродушное выражение, хотя его настроение резко испортилось: «Шофер и этот распираемый гордостью от пробившихся усов Томаз знают друг друга! А если щенок еще и наблюдательный, он меня запомнит. Черт, надо было заехать в обычный продуктовый магазин или на тот же рынок, купить там обыкновенного хлеба и какой-нибудь колбасы, а не слушать услужливого водилу. Но сейчас уже поздно давать откат. Надо доигрывать до конца». Забрав у продавца перехваченный шпагатом бумажный пакет с пышущими жаром чебуреками и сунув в карманы своей штормовки две бутылки водки, Блэк расплатился с Томазом и, сказав ему несколько ничего не значащих слов на прощание, вернулся к машине.

«ЗИЛ» снова тронулся, а диверсант, развязав стянутый бумажным шпагатом пакет, вытащил из него один чебурек и тут же принялся есть.

– Да ты, видно, и впрямь проголодался, – с усмешкой заметил шофер, наблюдая, с какой жадностью поедает чебурек его попутчик. – Смотри, жиром не облейся, да и сиденье не закапай.

– Не закапаю, – ответил Блэк с набитым ртом и незаметно для шофера сунул отрезок шпагата себе в карман.

Шофер снова усмехнулся и, то ли оттого, что проникся к попутчику симпатией, то ли просто из благодарности за купленные им чебуреки, завел разговор за жизнь. Блэк отвечал односложно, судорожно выстраивая легенду, которая могла бы убедить шофера. Но прибегать к наскоро состряпанной легенде диверсанту не пришлось. Шофер предпочитал рассказывать о себе. За разговором со словоохотливым шофером Блэк не заметил, как они добрались до выезда из города. Здесь, как и на выездах из всех кавказских городов, располагался усиленный отделением ОМОНа милицейский пост. Возле кирпичного «стакана» милицейской будки угрожающе застыл БТР с задранным к небу пулеметным стволом. Шофер привычно остановил «ЗИЛ», не доехав нескольких метров до бетонного ограждения поста. Трое дагестанских милиционеров в бронежилетах и с укороченными автоматами на правом плече так же привычно направились к машине. «Ладно, пусть проверяют, – успокоил себя Блэк. – Водила слопал мою дезу, значит, в случае чего, подтвердит мои слова. У меня при себе ничего криминального. Так что проверять данные моего паспорта у ментов нет никакой необходимости».

Двое милиционеров встали напротив и чуть по бокам машины. Пока они вели себя мирно, но Блэк понял: стоит им вскинуть автоматы, и он вместе с шофером окажется под перекрестным огнем. Третий милиционер, судя по лейтенантским звездочкам на его погонах, начальник двух первых, встал на подножку грузовика и заглянул в кабину.

– А, Михалыч, – произнес он, узнав шофера, и Блэк заметил, как расслабились лицевые мышцы милицейского лейтенанта. – Снова калымишь?

– Да ну, какой калым? – буркнул шофер. – Просто другу помогаю мебель перевезти.

Лейтенант вслед за шофером взглянул на Блэка, но ничего ему не сказал, а вместо этого крикнул одному из своих подчиненных:

– Глянь в кузове!

Милиционер, к которому был обращен приказ, обошел машину, а его напарник, как бы между делом, положил руку на рукоятку своего автомата. Через несколько секунд сзади раздался громкий голос первого милиционера:

– Здесь только шкафы, комод, какой-то диван, стулья…

– Ладно, Михалыч, проезжай, – не дослушав своего подчиненного, лейтенант спрыгнул с подножки.

Блэк покосился на милиционеров, уступивших дорогу, и поинтересовался:

– Знают тебя?

– Запомнили, – ответил шофер, проезжая мимо поста. – Но это только здесь, – угрюмо добавил он. – А дальше будут шмонать по полной программе. У них такая установка: проверять все кавказские машины.

– А если на лапу сунуть? – поинтересовался Блэк.

– А кто сунет, ты, что ли? – усмехнулся шофер. – Каждому совать, так вообще без штанов останешься. Да и больно нужно?! Пусть смотрят, раз им так охота.

Диверсант был иного мнения на этот счет, но перечить шоферу не стал. Лишь заметив знакомый знак перед дорожной развязкой, он сказал:

– Здесь поверни налево.

– Зачем? – удивился шофер. – На Воронеж дорога прямо.

– Да тут родник классный есть. Воды хочу набрать, – объяснил свое намерение Блэк.

– Родник? – еще более удивился шофер. – Сколько тут езжу, никогда про родник не слышал.

Однако он послушно повернул баранку и свернул на примыкающую к шоссе дорогу. Но вскоре у шофера вновь появились сомнения. Глядя на тянущийся вдоль дороги лес, он поинтересовался:

– Ну, и где твой родник?

– Уже скоро… – Блэк с не меньшим вниманием всматривался в опушку леса, чтобы не пропустить ориентиры. – Вот как раз здесь и притормози, – облегченно произнес диверсант, наконец разглядев хорошо видимую с дороги кривую сосну с расщепленной молнией верхушкой.

Водитель свернул к обочине и заглушил двигатель.

– И где же родник? – Он изумленно оглянулся по сторонам.

– В этом овражке, – Блэк неопределенно дернул головой в сторону.

– Где? – Шофер наклонился к лобовому стеклу.

И в этот момент вокруг его шеи обвился шнур бумажного шпагата. Двумя руками Блэк рванул в стороны наброшенную на шею водителя петлю. Тот попытался отмахнуться от диверсанта руками, но силы были явно неравны. Не обращая внимания на неумелые удары шофера, Блэк продолжал затягивать петлю на его шее. Уже через несколько секунд сопротивление агонизирующего шофера ослабло, его руки упали на колени, а затем и голова бессильно повисла в сдавившей горло петле.

Убийца ослабил хватку и сдернул шпагат с шеи своей жертвы. Шофер повалился ему на колени. Блэк подхватил его под мышки и перетащил на свое сиденье. Убедившись в отсутствии пульса на шее, он через труп перелез на место водителя, вновь запустил двигатель «ЗИЛа» и, проехав еще около сотни метров по шоссе, свернул на уходящую в лес грунтовую дорогу. Дорога была ему хорошо знакома. Он уже шел по ней, когда направлялся в город. Заехав поглубже в чащу, Блэк остановил машину, выбрался из кабины и дважды призывно свистнул. Через несколько минут он услышал приближающийся к нему шелест веток, а затем из кустов навстречу ему вышли Боксер и Слон. Блэк довольно улыбнулся:

– Вот мы и с машиной, – он кивнул головой на стоящий за его спиной «ЗИЛ». – Вытащите труп шофера. В его водительских правах нужно переклеить фотографию… Впрочем, этим я займусь сам, – добавил он, немного подумав. – А вы несите сюда стволы и начинайте грузить их в кузов. Спрячем их внутри мебели и заложим так, чтобы до них невозможно было добраться.

Боксер обошел машину и заглянул в заставленный мебелью кузов. А Слон взобрался на дверную подножку и заглянул в кабину. На труп задушенного водителя он взглянул совершенно равнодушно, зато восхищенно втянул носом запах, распространяющийся от пакета с чебуреками, и, обернувшись к Блэку, спросил:

– Может, сначала пожрем? А то лом таскать эту тяжесть на пустое брюхо.

Блэк отвернулся, сделав вид, что не услышал вопроса. «Ты только о жратве и можешь думать. Но скоро я навсегда избавлю тебя от голода», – мстительно подумал он.

Не дождавшись ответа, Слон спрыгнул на землю и вместе с Боксером вновь скрылся в кустах. Блэк вернулся к кабине, открыл правую дверь и выволок из машины тело задушенного водителя. Руки и ноги шофера пока еще сгибались в суставах, но мышцы уже начали твердеть, напоминая о приближении трупного окоченения. Блэк быстро расстегнул на шофере рубашку и брюки (свой ватник он не застегивал) и стянул с водителя верхнюю одежду. В кармане, вшитом в подкладку ватника, он обнаружил потертый кожаный бумажник с купюрами разного достоинства, из которых не набралось полторы тысячи. С презрительной усмешкой Блэк бросил бумажник на ватник и занялся изучением нагрудного кармана шоферской рубашки. Там оказался старый, еще советский, паспорт в такой же старой обложке из искусственной кожи. Помимо паспорта, в обложку оказалось вложено водительское удостоверение шофера и техталон на его грузовик. Блэк задумчиво повертел в руках пластиковую карточку водительского удостоверения, которое, в отличие от паспорта, оказалось нового международного образца. «Вот дьявол, и фотографию не переклеить, сразу обнаружится подделка, – диверсант недовольно дернул головой. – Придется писать доверенность». Блэк вытащил из кармана собственную карточку водительских прав. Он получил ее пять лет назад в Москве от пронырливого типа, с которым свел Блэка нанявший его московский чеченец. Тот утверждал, что права самые настоящие, хотя они были оформлены на вымышленное имя, которым назвался Блэк. Диверсант сравнил обе карточки водительских удостоверений. Кроме отпечатанного на них текста и вклеенных фотографий они ничем не отличались. Диверсант усмехнулся: «Гм, может, и правда, настоящие. Плохо только, что доверенность будет написана от руки. В конце концов, это не запрещено правилами. А пара купюр, добавленных к доверенности, избавит от особой придирчивости гаишников», – успокоил он самого себя… Вновь послышался треск веток, и из леса вышли обвешенные оружием боевики.

– Все забрали? – оторвавшись от изучения водительских прав, Блэк поднял на них вопросительный взгляд.

– Ух, – опустив ношу на землю, Боксер перевел дух. – Осталось только «Копье» и тюк с маскировкой.

– Так какого черта вы встали, как истуканы?! – Блэк впился уничтожающим взглядом в лица своих боевиков. – Немедленно назад! Вы должны были принести «Копье» в первую очередь… Я что сказал?! Быстро за ним! – с гневом добавил он, видя, что боевики не двигаются с места.

Блэк уже готов был схватить с земли один из принесенных автоматов, но делать этого не пришлось. Колчан потянул за рукав Слона, тот подтолкнул в спину Боксера, и все трое вновь скрылись за деревьями. Блэк все же подобрал один автомат и вместе с ним забрался в заставленный мебелью кузов «ЗИЛа». Примерив автомат поочередно к комоду и тумбе для обуви, он удовлетворенно кивнул: «А гранатомет и выстрелы к нему можно будет спрятать в диван. Нужно будет только переложить гранаты свежими ветками, чтобы они не бились друг о друга. «Копье» войдет в одежный шкаф, не зря же я купил эту бандуру». Закончив примерку, Блэк выпрыгнул из машины. На поляне уже появились боевики со своей ношей.

– Ну и куда все это?! – нетерпеливо крикнул навьюченный, словно мул, Колчан.

– Кладите возле машины, – распорядился Блэк.

Объяснив, как следует маскировать внутри мебели оружие и боеприпасы, он вновь обратился к своим боевикам:

– Колчан и Слон занимаются погрузкой, мы с Боксером на рынок. Нужно купить гражданскую одежду и еще еды в дорогу. Да, – он вновь повернулся к Слону и Колчану, – чебуреки, которые я привез, можете съесть. Мы с Боксером поедим в городе. Чего стоишь?! Давай переодевайся! – Он ткнул Боксера рукой в грудь и указал на снятую с убитого шофера одежду, лежащую рядом с трупом. – И пошевеливайся! Времени мало, все рынки скоро закроются.

Но когда Боксер переоделся, Блэк критически осмотрел его и недовольно покачал головой. Несмотря на то что он выбрал себе в помощники самого низкорослого боевика, шоферская одежда оказалась ему явно мала. Штаны, в которых у шофера скрывались кроссовки, Боксеру едва достигали до щиколотки, а рукава шоферского ватника заканчивались где-то на середине локтей.

– Все, снимай, – распорядился Блэк. – Наденешь только его рубашку. И закатай рукава, чтобы видно не было, что мала тебе.

Боксер снова натянул свои армейские брюки, в которые кое-как заправил рубашку шофера. Блэк швырнул ему рюкзак, предварительно вытряхнув его содержимое на землю.

– Идем, – он обернулся к Слону и Колчану, в нерешительности разглядывающим разложенное на траве оружие. – Мы вернемся часа через четыре, чтобы к этому времени погрузка была закончена.

Они вернулись даже раньше названного. Рынки в Хасавюрте работали до темноты. И диверсанты без особого труда нашли там все необходимое. У разных продавцов Блэк купил четыре пары джинсов, рубашки, свитера и легкие куртки, мыло, набор безопасных одноразовых бритв и прочие необходимые в дороге мелочи. Съев по четыре шампура шашлыка, готовящегося прямо на рынке, и запив его невкусным растворимым кофе, диверсанты занялись закупкой продуктов. В двух разных магазинах Блэк купил несколько банок тушенки, шоколада, коробку сахара-рафинада, сырокопченой колбасы, твердого сыра, печенья, сухарей и хлеба. Продукты вместе с купленной ранее одеждой и обувью диверсанты загрузили в свои рюкзаки и никем не остановленные выбрались из города. Уже начало смеркаться, но до лесной поляны, где остался захваченный «ЗИЛ», они добрались еще до наступления темноты.

Расхаживающие возле машины Колчан и Слон показались Блэку подозрительно веселыми. Подойдя ближе, он понял причину охватившего их веселья. От обоих боевиков исходил свежий запах алкоголя. Пошарив глазами в траве, Блэк отыскал разорванную обертку от чебуреков и валяющуюся возле нее опорожненную бутылку водки.

– Что это значит? – грозно спросил он, подняв бутылку с земли, но Колчан и Слон понуро промолчали. – Вы закончили погрузку? – задал новый вопрос Блэк.

Слон утвердительно кивнул, а Колчан добавил:

– Только «Копье»… Станок мы упаковали, а ствол не поместился.

– Как это не поместился?! – воскликнул Блэк. – А в шкаф для одежды?

– Пробовали, не влезает, – Колчан виновато развел руками.

Тут же забыв про выпитую без его разрешения водку, Блэк развернулся и, обежав машину, заглянул в кузов. Сзади до него донесся голос Колчана:

– И еще… Раз уж одному придется ехать в кузове, может, бросить туда какой-нибудь матрас или тюфяк?

«О чем он думает?! «Копье» – это козырь, бьющий любую карту, но если его невозможно замаскировать… – внезапно ход мыслей Блэка остановился. – Тюфяк? Ну конечно! Если ствол не помещается в шкаф, его можно просто завернуть в матрас, а еще лучше в ковер». Его злость на Колчана сразу прошла.

– Так мы и сделаем, – объявил он, вернувшись обратно. – Завтра же с утра отправимся с Боксером за матрасами. А сейчас примерьте обновки. – Блэк стянул с плеч рюкзак и бросил его на траву перед Колчаном. – Да, и оттащите куда-нибудь труп этого водилы, а то, по-моему, он уже начинает вонять.

– Это мы мигом, – почувствовав перемену в настроении Блэка и радуясь, что удалось избежать наказания за самовольно распитую бутылку водки, засуетился Слон. – Мы его в соседний овраг, к трупам лошадей сбросим.

– Только на виду не оставляйте. Ветками завалите, – предупредил его Блэк.

Невольно подсказанный Колчаном выход вновь вернул ему прежнюю сосредоточенность и деловитость. Блэку даже захотелось распить со своими боевиками вторую оставшуюся бутылку за удачу и успех предстоящей акции. То, что он собирался избавиться от всех троих подельщиков сразу после выполнения заказа, ничуть не сказалось на его благодушном настроении.

Глава 23

ШТАБ ВОЕННОЙ БАЗЫ, ХАНКАЛА

10.09, вторник, 17-15

Дочитав до конца полученную ориентировку, майор Кудрявцев передал ее своему коллеге из армейской контрразведки. Снежин взял телеграфный бланк, быстро пробежал его глазами, потом начал читать вдумчиво и обстоятельно.

– Да, интересный тип, – заметил майор, прочтя ориентировку и возвратив ее Кудрявцеву. – Ну а в сопроводиловке что? – Контрразведчик кивнул головой на второй телеграфный бланк в руках Кудрявцева с личными указаниями командира «Каскада» полковника Никоненко.

– Установить способ проникновения, цель, выяснить, с кем из полевых командиров поддерживал контакты, – Евгений положил на стол оба телеграфных бланка. – Эх! Не о том сейчас думать надо! – Хлопнув по столу, Кудрявцев накрыл ладонью бланк с телеграммой своего командира. – Цель заброски, контакты с чеченскими боевиками – все это может и подождать. А первоочередная задача – это взять диверсантов!

Снежин изумленно покачал головой, затем вернулся за свой стол и сел напротив Кудрявцева:

– Женя, ты опять начинаешь нервничать?

– Ничего я не нервничаю! – обиделся Кудрявцев.

– Именно, что нервничаешь. Нервничаешь и суетишься. А иногда, чтобы успеть, нужно не спешить, а отбросить эмоции, сосредоточиться и как следует подумать. Ты говоришь, что нужно изловить диверсантов. Нужно, кто спорит? Вчера ты и твои парни облазили весь лес в окрестностях полевого лагеря Бисламова в поисках их следов и… – Снежин сделал паузу, – ничего не нашли.

– Да там сами боевики все затоптали. Поди определи: какие следы принадлежат им, а какие наемникам-диверсантам, – оправдываясь, ответил Кудрявцев.

– Кто спорит? – повторил Снежин. – Однако диверсанты ушли, но! – Снежин многозначительно посмотрел на сидящего напротив Кудрявцева. – Возможно, удастся подобраться к ним с другой стороны. Через этого пакистанского террориста. – Контрразведчик указал взглядом на полученную по каналам спецсвязи ГРУ ориентировку и вновь обратился к Кудрявцеву: – Тарак был профессиональным разведчиком. Кому, как не тебе, офицеру ГРУ, понять его логику. Я уверен: ему нужен был не Бисламов, а нанятые Бисламовым диверсанты. Давай, Женя, сконцентрируйся. Ты должен разобраться, для чего они ему понадобились.

– Давай попробуем, – не очень уверенно ответил Кудрявцев.

Аналитика никогда не была его сильной стороной. И Евгений отдавал себе в этом отчет. Впрочем, от заместителя командира спецподразделения по боевой подготовке требовались несколько иные качества: быстрота реакции, искусное владение холодным и огнестрельным оружием, умение с первого взгляда оценивать противника, способность выявлять уязвимые места в системе охраны и обороны особо важных объектов и другие специфические навыки профессионального бойца-диверсанта. Но обстоятельства вынуждали его выступить в непривычной для себя роли эксперта-аналитика. И он начал рассуждать:

– Что мы знаем о Тараке? – Задав вопрос, Евгений вновь склонился над полученной ориентировкой, но Снежин через стол перетянул ориентировку к себе и быстро сказал:

– Агент или кадровый сотрудник пакистанской внешней разведки и член исламской экстремистской организации, завязанной на торговле наркотиками.

– Как я понимаю, он был не последним человеком среди «Воинов Джихада», – заметил Кудрявцев.

– Далеко не последним, – поддержал его Снежин. – И я тебе скажу со всей определенностью: фигуре такого масштаба нечего было делать в Чечне, тем более сейчас. – Кудрявцев промолчал, и контрразведчик, расценив его молчание как сомнение, поспешил развить свою мысль: – Посуди сам, Тарак контролировал наркодоллары талибов и распределял средства, выделяемые на поддержку чеченских боевиков. И вдруг он в одночасье бросает это дело и несется в Чечню, где, между прочим, стреляют и запросто можно попасть под пулю.

– Что, кстати, с ним и произошло, – закончил за Снежина Кудрявцев. – Да, риск выглядит совершенно бессмысленным.

– Привез деньги? Это работа простого курьера, – включился в рассуждения Снежин. – Хотел лично убедиться, что выделяемые боевикам средства тратятся по назначению, и для этого записал на видео расстрел санитарной автоколонны? Но «духи» и сами регулярно посылают такие видеоотчеты своим зарубежным «спонсорам»…

– Видеокамера! – Кудрявцев щелкнул пальцами, нацелив указательный палец в грудь своего собеседника. – Цифровая видеокамера с возможностью подключения к спутниковому терминалу! Тарак не только снял расстрел автоколонны, но и передал его своим зарубежным партнерам! Во всяком случае, мог это сделать.

– А тем, стало быть, не терпелось увидеть, как оплачиваемые их деньгами боевики расстреливают и жгут ненавистных шурави? – высказал сомнение Снежин.

Кудрявцев встал из-за стола и в волнении заходил по кабинету контрразведчика:

– Нет, Юр, тут другое. Это не отчет, а… доказательство их мастерства… уровня профессиональной подготовки диверсантов. Тарак прибыл в Чечню, чтобы найти высокопрофессиональных диверсантов! – наконец сформулировал он собственный вывод. – А чтобы оставшиеся за рубежом коллеги из «Воинов Джихада» и пакистанской разведки одобрили его выбор, Тарак отправил им видеозапись акции, проведенной отобранными им диверсантами. Он прибыл в Чечню, чтобы сделать диверсантам какой-то крупный заказ, настолько секретный и ответственный, что прочие лидеры «Воинов Джихада» осмелились поручить эту миссию только своему ближайшему соратнику.

Снежин невесело усмехнулся:

– Вопрос лишь в том: передал Тарак диверсантам свой заказ или только собирался?

– Думаю, да, – утвердительно кивнул Евгений. – Поверь моему опыту, уровень диверсионной подготовки этих наемников очень высок. Тянет на высший балл… Да, и еще, – добавил Кудрявцев после секундной паузы. – Если бы диверсанты не получили заказ от Тарака, им попросту не имело смысла его убивать.

Последний довод оказался для контрразведчика решающим. Он со злостью хлопнул кулаком по столу и процедил сквозь зубы:

– Успокоил так успокоил. – Потом снова поднял глаза на Кудрявцева и спросил: – И ты полагаешь, что о существе заказа знали только ныне покойный Тарак и нанятые им диверсанты?

Евгений не ответил. Вместо этого он пристально посмотрел в глаза своему коллеге и произнес:

– Юра, если такой человек лично занимался подбором исполнителя, то он заказал не обстрел очередной автоколонны и даже не взрыв жилого дома. Готовится что-то очень серьезное, поэтому мы должны немедленно поставить в известность командование Объединенной группировки и доложить свои соображения руководству.

Контрразведчик покачал головой:

– Пойдем проситься на прием к командующему.

Глава 24

ХАСАВЮРТОВСКИЙ РЫНОК

11.09, среда, 09-50

Боксер осмотрел лежащие у его ног два перевязанных ватных матраса и положенный на них скрученный в трубу ковер и, пнув ногой один из матрасов, недовольно спросил:

– Ну и как мы все это попрем, на себе, что ли?

– Возьмем машину. Какие проблемы? – невозмутимо ответил ему Блэк и приказал: – Побудь тут, а я поймаю тачку.

Оставив своего боевика возле только что сделанных покупок, он направился к выходу. А Боксер от нечего делать уселся прямо на ковер. На рынке пока еще было мало покупателей. Тем не менее спешащие за покупками люди недовольно косились на человека, бросившего прямо на входе свои матрасы и ковер, да еще и усевшегося на них сверху. Одна из женщин, катившая за собой тяжело нагруженную хозяйственную тележку и зацепившаяся ею за выпирающий в проход ковер, злобно взглянула на Боксера и произнесла что-то на своем языке.

– Ты чего там вякаешь, кошелка старая? – оскалился в ответ Боксер.

Женщина резко обернулась и, всплеснув руками, набросилась на Боксера с русскими и кавказскими ругательствами. Вокруг них мгновенно собралась толпа, большинство в которой составляли дагестанцы или, по крайней мере, люди схожих национальностей. Разгоревшаяся ссора вот-вот должна была вылиться в драку. Предчувствуя такое развитие событий, Боксер вскочил на ноги и, сунув руку под полу куртки, обхватил рукоять армейского ножа. Женщина с тележкой, заметив его движение, заголосила еще громче. На мужчин угроза Боксера не произвела впечатления. Некоторые из них сжали кулаки и с разных сторон двинулись к обидчику. Привлеченные шумом и криками, ко входу на рынок направились двое патрульных дагестанских милиционеров. В этот момент сквозь толпу к Боксеру протиснулся Блэк. Он заметил милицейский патруль и мгновенно оценил ситуацию. Вмешательство милиции грозило проверкой документов и приводом в отделение. Ни того ни другого нельзя было допустить. И, оказавшись возле Боксера, Блэк резко ударил его под дых. Не ожидавший удара Боксер согнулся пополам, судорожно хватая ртом воздух. Толпа одобрительно загудела. А Блэк поймал Боксера за шиворот и, приблизив свое лицо к его уху, грозно зашептал:

– Хватай ковер и ходу. Сейчас здесь будут менты.

Растирая рукой ушибленную грудь, Боксер подхватил ковер и, взвалив его на плечо, двинулся к выходу. Оскорбленная женщина все так же продолжала кричать, ей вторили и другие зеваки, посылая в адрес Боксера проклятия, но остановить его никто не решился. Блэк подхватил оба матраса и вслед за Боксером юркнул в образовавшийся среди людей проход.

Когда патрулирующие территорию рынка милиционеры подошли к месту возникшего скандала, толпа уже начала расходиться. Милиционеры все же остановили нескольких прохожих из расходящейся толпы и, расспросив их о том, что произошло, с чувством исполненного долга двинулись дальше. Один из них все же проводил взглядом рослого мужчину, направляющегося со свернутым ковром на плече к автомобильной стоянке. Но тот был уже слишком далеко, чтобы его окликнуть, а бежать за ним лишь для того, чтобы сделать внушение, милиционер поленился.

– Ты что, урод, все дело испортить хочешь? – грозно зашипел Блэк, догнав своего боевика.

– Клянусь, Блэк, это все та тетка с котомкой! – воскликнул Боксер.

Но Блэк в ответ шепотом прикрикнул на него:

– Заткнись и топай к машине. Вон синяя «четверка» на углу, – кивком головы он указал в сторону машины.

Возле автомобиля, облокотившись на его крышу, стоял молодой дагестанец в серых брюках и таком же пиджаке, надетом поверх темно-вишневой водолазки. Заметив приближающихся к машине Боксера и Блэка, он обошел «Жигули» и услужливо распахнул багажник. Блэк друг за другом запихнул туда оба матраса и уже вместе с Боксером засунул в машину ковер, протолкнув его конец между спинками передних сидений.

– Очень харашо! – преувеличенно восторженно воскликнул дагестанский водитель. – Отлично доедем. Садитесь в машину.

– Ты вперед, я назад, – шепнул Блэк на ухо Боксеру и первым уселся на заднее сиденье.

Из-за уложенного по диагонали автомашины ковра за сиденьем переднего пассажира было гораздо больше места, но Блэк сел позади водителя. Заметив это, хозяин «четверки», который уже собирался захлопнуть багажник, удивился и, обращаясь к Блэку, спросил:

– Зачем сюда сел? Справа удобнее.

– Да съезд с левой стороны дороги, боюсь пропустить. Уже два раза проскакивал, – на ходу сочинил Блэк.

И хотя объяснение пассажира показалось водителю не очень-то убедительным, он не стал возражать. «В конце концов, это его дело, где ехать», – рассудил про себя водитель, захлопнув дверь багажника.

– Так, куда едем? – поинтересовался он, усаживаясь за руль.

– Давай за город, а дальше я покажу, – ответил Блэк и поспешил объяснить причину столь дальней поездки. – Дом мы там отделываем.

– Дом за городом – хорошее дело… – пустился в рассуждения хозяин «четверки», который, как оказалось, любил поговорить.

Сидящий на переднем сиденье Боксер слушал водителя молча. После скандала на рынке, закончившегося для него весьма ощутимым ударом в грудь, Боксер предпочел держать язык за зубами. Блэк же, наоборот, старательно поддерживал разговор с водителем, не забывая при этом следить за дорогой.

Выехав за город, машина миновала уже знакомый Блэку милицейский пост. Возможно, ретивый лейтенант со своими подчиненными уже сменился, или же милиционеры попросту игнорировали легковушки, но во всяком случае никто из них не попытался остановить проезжающие мимо поста «Жигули».

– Вон, стоят. Людей обирают. Разве так надо деньги зарабатывать? – заметил водитель, неприязненно покосившись в сторону расхаживающих возле поста милиционеров, и, сменив тему, пустился в рассуждения о самоуправстве сотрудников ГАИ.

Блэку даже не пришлось искусственно поддерживать разговор, он лишь изредка подсказывал водителю, куда ему следует ехать. На этот раз Блэк еще издали увидел сосну с расщепленной молнией верхушкой и демонстративно завозился на своем месте, делая вид, что оглядывается по сторонам. Такое поведение пассажира не осталось для водителя незамеченным, и он не замедлил поинтересоваться:

– Что случилось?

– Кажись, опять проехали, – недовольно пробурчал Блэк. – Будь другом, останови. Дай осмотреться.

Продолжая смотреть в дверное стекло, Блэк опустил руку в карман, где у него заранее был приготовлен полуметровый отрезок капронового шнура.

– Конечно, друг. Как скажешь, – польщенный таким обращением, водитель свернул к обочине и остановил машину.

В тот же миг Блэк выхватил из кармана руку и, развернув удавку, набросил ее сзади на шею водителю. Но установленный на водительском сиденье подголовник не позволил убийце полностью захлестнуть шнур на горле своей жертвы. Водитель в ужасе замахал руками, отчаянно пытаясь освободиться. Но впившийся в горло капроновый шнур не позволил ему оторвать голову от подголовника. Постепенно теряя над собой контроль от удушья, водитель по-прежнему остервенело молотил вокруг себя руками. Блэк изо всех сил рванул шнур на себя и сквозь стиснутые челюсти крикнул Боксеру:

– Помоги!

Тот повернулся к задыхающемуся водителю и сразу же получил от него удар по лицу. Вспыхнув к обреченному водителю внезапной яростью, Боксер выхватил из ножен свой боевой нож и мощнейшим ударом вонзил его по самую рукоятку в грудь дагестанца. Водитель бессильно уронил свои руки и съежился на сиденье, словно надувная резиновая игрушка, из которой выпустили воздух. Все еще сжимая в руках концы удавки, Блэк вперился взглядом в своего боевика:

– Идиот! Зачем ты схватился за нож?! Хочешь уделать кровью всю машину?!

– Я же хотел как лучше, – виновато пробормотал Боксер, продолжая вертеть в руках окровавленный нож.

– Черт! – выругался Блэк, заметив, что вытекающая из раны кровь залила одежду водителя и уже просочилась на сиденье. – Да заткни же чем-нибудь рану!

– Чем? – Боксер растерянно развел руками.

– Жопой! – сорвался Блэк. – Найди какую-нибудь тряпку! В бардачке посмотри, под сиденьем!

Боксер сунул руку под сиденье и, отыскав там какую-то пыльную тряпку, попытался зажать ею рану на груди водителя. Глядя на его неловкие попытки, Блэк снова выругался. Он сдернул с шеи покойника удавку, и голова водителя свесилась на грудь.

– Дай сюда! – Блэк отобрал у своего боевика уже порядком пропитавшуюся кровью тряпку и, сунув ее под пиджак водителю, зажал рану. – Только и научился у чеченцев, что уши да яйца отрезать! – прикрикнул он на Боксера. – Держи вот так, чтобы кровь не хлестала, и перетаскивай его к себе на сиденье. Нам еще надо доехать до грузовика.

Боксер брезгливо обхватил руками мертвое тело и кое-как перетащил труп к себе на колени. А Блэк выбрался из машины и уселся на порядком испачканное кровью водительское сиденье. Стараясь не глядеть на Боксера, чтобы вновь не наорать на него, он запустил двигатель и съехал с обочины на уходящую в лес грунтовую дорогу, которая вела к поляне, где остался захваченный накануне грузовик. Как только «Жигули» въехали на поляну, Боксер поспешно открыл свою дверь и, вытряхнув на траву окровавленный труп водителя, вылез из салона. Блэк тоже выбрался из машины и, обернувшись к направляющимся в их сторону Слону и Колчану, приказал:

– Упаковывайте «Копье» и грузите в кузов! Срочно выезжаем! Я не намерен ждать, пока кто-нибудь из вас окончательно завалит дело.

Отдав приказание, он направился к трупу, который выбросил из машины Боксер. Блэк присел возле тела водителя на корточки и, запустив руку во внутренний карман его пиджака, вытащил оттуда залитые кровью водительские права и документы на машину.

– Никуда не годятся, – процедил он сквозь зубы, перелистав липкие от крови страницы.

«Жигуль» придется бросить, – диверсант сокрушенно покачал головой. – Если бы не этот мудак, мы спокойно могли пилить до Москвы на двух тачках». Он поднял взгляд на стоящего поблизости Боксера и, указав взглядом на труп, приказал:

– Избавься от тела! Да поторопись, нам нужно ехать.

Боксер покорно подошел к лежащему на земле трупу, ухватил убитого дагестанца за ноги, потом перевел взгляд на его «Жигули» и спросил:

– А как поступим с его тачкой?

– Придется оставить здесь, по твоей милости, – ответил Блэк и лишь после этого сообразил, что Боксер задал свой вопрос, потому что не хотел тащить покойника на себе и надеялся воспользоваться его же собственным автомобилем. – Все, забирай его, – распорядился Блэк и поднялся на ноги, чтобы проследить за работой Слона и Колчана, которым он доверил обращение с самым ценным снаряжением диверсионной группы.

Глава 25

КУРЧАЛОЙ

11.09, среда, 15-00

Командующему Объединенной группировкой федеральных сил на Северном Кавказе

генерал-лейтенанту Шаталову

В связи с реальной угрозой крупномасштабного террористического акта, возникшей после имевшей место встречи одного из лидеров международной террористической организации «Воины Джихада» с используемыми чеченскими боевиками высокопрофессиональными диверсантами-наемниками, обращаю Ваше внимание на необходимость скорейшего пресечения действий разыскиваемой диверсионной группы. На розыск и задержание базировавшейся в Шалинском районе группы диверсантов-наемников следует ориентировать все органы контрразведки, а также временные органы ФСБ и МВД Чеченской Республики. Командиру оперативно-поискового отряда, непосредственно ведущего розыск диверсантов, майору Кудрявцеву оказать максимально возможное содействие.

Начальник Главного разведуправления Генерального штаба

генерал-лейтенант Дементьев.

Ханкала,

майору Кудрявцеву

Ваши соображения о целях проникновения Муди Тарака на территорию Чечни представлены руководству управления. В личной беседе начальник управления выразил свою обеспокоенность его контактами с активно действующими на территории Чечни диверсантами-наемниками. Версии о получении диверсантами специального заказа от лидеров исламской террористической организации «Воины Джихада» уделите самое пристальное внимание. В связи с вновь открывшимися обстоятельствами приказываю принять самые активные меры к задержанию, а при невозможности задержания – уничтожению разыскиваемых диверсантов и незамедлительному пресечению их враждебных действий. Командующему ОГФС передано предложение начальника управления оказывать вам всяческое содействие.

Полковник Никоненко.

Надсадно пыхтя движком, зеленый «уазик»-фургон на второй передаче взобрался на вершину холма, и тесно набившимся в машину офицерам сразу стали видны крыши домов раскинувшегося в долине чеченского селения.

– Курчалой, – пояснил майор Снежин, обернувшись с переднего сиденья к сидящим за его спиной бойцам «Каскада». – Вон тот крайний дом Магомета Гиязова, – вытянутой рукой он показал направление. – Были подозрения, что он связан с бандой Бисламова, но вот с доказательствами… – не договорив, контрразведчик развел руками.

– Подозрения были, а теперь их нет? – уточнил у него Кудрявцев.

Но вместо конкретного ответа Снежин пустился в рассуждения:

– Да тут можно чуть ли не каждого подозревать. Горские адаты, кровное родство. А в банде Бисламова если не половина, то как минимум четверть боевиков имели каких-нибудь родственников в Курчалое.

– Так, а что конкретно известно об этом Гиязове?

– Конкретно: по здешним меркам, довольно зажиточная семья. Старшие дети – дочь и двое сыновей – живут где-то в России. Вместе с Магометом проживают жена, его младшая сестра и двенадцатилетний сын. В хозяйстве много скотины, есть несколько лошадей.

– И это все? – с нескрываемым сомнением Кудрявцев посмотрел на контрразведчика.

Снежин тяжело вздохнул:

– Его дом самый ближний к опушке. Значит, незаметно пробраться из леса к нему удобнее, чем к другим домам в селе. И уйти незамеченным, соответственно, тоже проще.

– То есть, как я понял, будем действовать наугад, – подвел итог Кудрявцев.

– Почему наугад? – обиделся Снежин. – Сначала проверим дом Гиязова, потом пойдем по другим домам. Так же, как действовали в Шали.

– Да, в Шали мы поработали «результативно», – не удержался от иронии Кудрявцев.

– Ну а что ты предлагаешь? – обиделся Снежин. – Окружить село войсками и бронетехникой и проводить полномасштабную зачистку? Это же бред. Только местных чеченцев против себя настроим, а результат ноль!

– Бред, – согласился Кудрявцев. – Но и в то, что диверсанты могут прятаться в каком-нибудь селе, я, честно говоря, мало верю.

Снежин хотел что-то ответить, но его опередил водитель:

– Подъезжаем.

– Так, – Кудрявцев мгновенно собрался и, развернувшись к своим бойцам, объявил: – Схема та же. Мы с майором, – он хлопнул ладонью по плечу контрразведчика, – идем в дом. Вы остаетесь в машине. – Проверив, не заметна ли под армейской полевой фуражкой головная рация, Евгений добавил: – Один щелчок по микрофону – «внимание», два щелчка – «к бою».

Водитель резко затормозил, «уазик» остановился, и всех находящихся в машине ощутимо качнуло на своих сиденьях.

– Так, мы пошли, – объявил Кудрявцев.

– Ни пуха! – шепотом пожелал ему кто-то из остающихся в машине бойцов.

– К черту, – так же шепотом ответил Евгений и, взяв в руки поставленный между колен автомат, вслед за майором Снежиным выбрался из машины.

Прямо перед ним оказался двухэтажный побеленный дом, окруженный таким же мазаным побеленным забором. На огороженный забором участок вели глухие железные ворота и пешеходная калитка, выкрашенные зеленой краской, судя по цвету, купленной или украденной с армейских складов. Пока Кудрявцев разглядывал ворота, Снежин подошел к ним вплотную и настойчиво постучал. Он стучал довольно долго, и Евгений решил, что сейчас к воротам сбежится вся семья Гиязова, но прошла минута, затем другая, а к воротам так никто и не подошел.

– Никого нет, что ли? – неуверенно предположил Кудрявцев.

– Нет, как же, – оглянувшись в его сторону, шепотом сказал Снежин. – Это они цену себе набивают и значимость показывают. Кто мы с тобой такие, чтобы нам сразу двери открывать?

Прошло еще несколько минут, наконец калитка открылась. В ее проеме Евгений увидел женщину в типично чеченской одежде с платком на голове, выглядящую лет на сорок-пятьдесят. С немым вопросом она уставилась на стоящего перед ней майора Снежина, затем так же молча перевела взгляд на Кудрявцева.

– Доброго здоровья, – поздоровался с чеченкой Снежин. – Войти разрешите?

Женщина все так же молча посторонилась, и офицеры вошли в калитку.

Участок за забором действительно производил впечатление богатства и благополучия. Вымощенный светлым булыжником двор, огороженные сеткой стайки для птиц, в которых степенно разгуливали куры и индюки. Помимо дома во дворе имелись и хозяйственные постройки, из которых Кудрявцев узнал только конюшню. Дольше осматриваться во дворе стало просто неприлично, так как на просторную открытую террасу вышел сам хозяин.

– Доброго здоровья вам и вашей семье, уважаемый, – повторил приветствие Снежин. – Вот зашли…

Далее контрразведчик собирался изложить приготовленную легенду, но не успел это сделать. Чеченец грубо перебил его:

– Чего нужно?

Снежин даже опешил от столь резкого ответа, но быстро взял себя в руки:

– Однако невежливо вы гостей встречаете.

– Гость в дом без оружия приходит, – ответил чеченец. – Хозяина не оскорбляет, не грабит, жену и детей его не бьет.

– Зачем вы так, – с искренней обидой вступил в разговор Кудрявцев. – Разве мы вас чем-то обидели и оскорбили или, того хуже, ограбили?

– Не вы, так другие! – повысил голос чеченец. – Пришли вот также двое, сына по лицу ударили, мне автоматом грозили, двух лошадей увели.

– Что же вы не заявили о случившемся в милицию? – с недоверием к словам Гиязова спросил Снежин.

– А что толку? – Магомет презрительно скривился. – Разве станет милиция искать грабителей, если это были русские солдаты? Да мое заявление там даже не примут, потому что все русские солдаты не воины, а воры и грабители.

Как раз в этот момент за спиной чеченца приоткрылась дверь и из дома на террасу выскользнул щуплый мальчишка с покрытой засохшей коростой ссадиной на левой скуле. Мальчик подошел к отцу, тесно прижался к нему и взглянул на стоящих во дворе офицеров полными неприкрытой ненависти черными глазами. Встретившись со злобным взглядом сына Магомета, Снежин повернулся к Кудрявцеву и многозначительно покачал головой. Но реакция Кудрявцева оказалась совсем не такой, как ожидал контрразведчик. Евгений без приглашения быстро взбежал по ступенькам на террасу и, взглянув в лицо мальчика, внимательно осмотрел его ссадину. Тот отшатнулся и еще теснее прижался к отцу, но при этом не опустил гордо поднятой головы, продолжая сверлить Кудрявцева ненавидящим взглядом.

– Когда тебя ударили? – по-чеченски спросил у ребенка Кудрявцев.

Но мальчик молчал. Вместо него ответил отец:

– Оставь в покое моего сына, солдат! То, что случилось с ним, тебя не касается!

– Не хотите говорить? – вновь не дождавшись ответа, Евгений покачал головой. – Тогда я сам скажу. Это произошло два дня назад, утром. – Увидев изумление в глазах чеченского мальчика, подтвердившее его предположение, Евгений уже более уверенным тоном продолжал: – В ваш дом проникли двое в российской военной форме, высокого роста, широкоплечие, с оружием. Им нужны были лошади, но ты, – Евгений заглянул в глаза мальчика, – попытался им помешать. И тогда один из них ударил тебя прикладом автомата. Вот этим краем затыльника. – Евгений провел пальцем по краю приклада своего автомата. – А второй направил автомат на вас. – Евгений перевел взгляд в лицо Магомета. – Или это сделал первый, тот, кто ударил вашего сына?

– Зачем спрашиваешь, если знаешь? – выдохнул Магомет Гиязов, и лицо его побагровело от гнева.

– А затем, что к вам заявились не российские солдаты, а двое бандитов и убийц! – повысил голос Кудрявцев. – А я хочу их найти и рассчитываю в этом на вашу помощь!

– Папа, – мальчик дернул отца за рукав, но тот угрюмо молчал.

Тогда Кудрявцев вновь обратился к ребенку:

– Тебя как зовут?

– Аслан.

– Послушай, Аслан. Те двое, что к вам приходили, наемники, убивающие за деньги. И им все равно, кого убивать, русских или чеченцев. Лишь бы платили. Они могли убить и тебя, и твоего отца, расстрелять всю семью. Пойми, они будут убивать и дальше, если их не остановить.

Аслан поднял взгляд на отца и вновь, уже более требовательно, дернул его за рукав. И Магомет сдался:

– Что вы хотите узнать?

– Как выглядели грабители? – быстро спросил Кудрявцев.

– Ростом, как ты, нет, даже выше, здоровые, с такими вот примерно плечами, – Магомет развел в стороны руки, показывая, какой ширины были плечи у вломившихся в его дом грабителей.

– Они были в масках! – вмешался в разговор его сын. – В таких черных масках на все лицо с прорезями для глаз.

– Одеты?

– В такой же камуфляж, как у тебя, – ответил Магомет. – А на ногах кроссовки, черные или синие.

– С автоматами, – подсказал мальчик. – С русскими «калашниковыми».

– У них были только автоматы или и другое оружие? – уточнил Евгений.

– Как же, только автоматы, – Аслан даже ухмыльнулся. – Гранаты, ножи, а у одного еще и пистолет на поясе.

– А как разговаривали?

На этот вопрос Магомет поспешил ответить сам и, как показалось Кудрявцеву, с издевкой сказал:

– По-русски они разговаривали. По-русски.

– Друг друга как-нибудь называли?

Магомет не ответил, очевидно, не знал, зато его сын после недолгого молчания произнес:

– Да, тот, который меня ударил, он поздоровее будет, крикнул второму: «Кочан, держи лошадей».

Кудрявцев наклонился к мальчику:

– Ты ничего не путаешь: один грабитель назвал другого «Кочан»?

– Не путаю, – Аслан отрицательно мотнул головой. – Так и сказал: «Кочан».

– Я могу осмотреть вашу конюшню? – Кудрявцев вновь поднял взгляд на Магомета Гиязова.

– Пойдем.

Чеченец спустился с террасы во двор и распахнул перед Кудрявцевым ворота конюшни. Внутри было три стойла, два из которых сейчас пустовали. В третьем стойле фыркал и мотал головой редкой красоты конь. Евгений невольно залюбовался его статью и в восхищении покачал головой.

– Значит, этого красавца они не взяли? – обернулся он к Магомету.

– С характером, – произнес в ответ чеченец и с уважением посмотрел на своего коня. – Чужого к себе не подпустит. Они взяли двух кобыл: старую и молодую.

– А из упряжи? – поинтересовался Кудрявцев.

– Сбрую, седла и ремни для вязки вьюков.

– Значит, полагаете, они не собирались скакать верхом? – с волнением спросил Евгений.

– Верхом? – Магомет презрительно скривился. – Да они и в седле-то сидеть как следует не умеют.

– Понятно, – Кудрявцев в задумчивости покачал головой. – И последний вопрос: как выглядели похищенные лошади?

– Старая чалая, а молодая светлее, почти рыжая.

– Спасибо, Магомет, – Евгений с благодарностью взглянул в лицо чеченца. – И тебе, Аслан, спасибо, – он обернулся к мальчику, который тоже спустился во двор и стоял за спиной отца. – Вы нам очень помогли. Обещаю, что я приложу все силы, чтобы взять грабителей, которые вломились в ваш дом.

Ни пожилой чеченец, ни его сын ничего на это не ответили. Но Евгений был рад уже тому, что они согласились ему помочь и искренне, в чем он убедился по их взглядам, ответили на все его вопросы. Попрощавшись с Магометом Гиязовым, его сыном и женщиной, открывшей калитку, Кудрявцев и Снежин вышли за ворота.

– Полагаешь, это они? – спросил у Кудрявцева контрразведчик.

– Они, больше некому, – Евгений уверенно кивнул головой. – И кличка совпадает. Только Ахмед назвал одного из диверсантов Кочан, а в действительности его кличка Колчан.

– А лошади? – поинтересовался Снежин. – Зачем им лошади, если, по словам Гиязова, они не умеют ездить верхом?

– У них здесь где-то поблизости тайник с оружием, – ответил Кудрявцев, оглядываясь по сторонам, хотя с окраины Курчалоя были видны только соседние дома, опушка леса да спускающаяся с холма к селу грунтовая дорога.

Не задерживаясь на улице, офицеры подошли к машине и забрались в раскалившееся на солнце нутро «УАЗа».

– Не зажарились? – с озорной улыбкой Кудрявцев осмотрел своих бойцов, по лицам которых скатывались крупные капли пота.

– Жар костей не ломит, – ответил один из «каскадовцев», но все остальные хранили молчание.

По промелькнувшему в глазах командира блеску охотничьего азарта они уже догадались, что осмотр чеченской усадьбы и беседа с хозяевами оказались не безрезультатными.

– Выезжай за село и останови машину возле опушки, – приказал Снежин водителю.

Кудрявцев тем временем взял со скамьи планшет со своей картой и, раскрыв его на коленях, указал бойцам.

– Курчалой, – достав из планшета черный фломастер и не сняв с него колпачка, Евгений обвел на карте чеченское село. – Двое суток назад здесь появились двое разыскиваемых нами диверсантов. Они забрали двух лошадей и скрылись. Предположительно, лошади понадобились диверсантам для того, чтобы перевезти из расположенного где-то здесь тайника оружие и боеприпасы к месту проведения нового теракта. Примечательно, что, помимо сбруи и седел, диверсанты забрали упряжь для навьючивания лошадей. Отсюда задача: осмотреть местность в окрестностях Курчалоя, обращая особое внимание на отпечатки ног и следы копыт. Нам нужен тайник, ну и, конечно, маршрут следования диверсионной группы. Да, как минимум двое диверсантов обуты в кроссовки. Учтите это во время осмотра. Районы поиска… – Сняв колпачок с фломастера, Кудрявцев четкими линиями, наносимыми поверх закрывающей карту полиэтиленовой пленки, разделил ограниченный автомобильными дорогами участок карты вокруг Курчалоя на девять секторов по числу своих бойцов и быстро пронумеровал их. – Поиски вести до двадцати ноль-ноль. Сбор у машины. Связь по рации. И не забывайте, что в «зеленке» можно напороться на мины, растяжки, а то и отдельные группы боевиков. Поэтому ни на секунду не расслабляться! Постоянно помнить о возможности внезапного нападения.

Оглянувшись, он взглянул через стекло. Выехав из села, «уазик» пылил по грунтовке, тянущейся вдоль леса.

– Сверни ближе к опушке и притормози, – приказал Кудрявцев водителю.

Тот послушно сбросил скорость и, заметив не заросший деревьями участок на опушке леса, свернул с дороги и загнал туда машину. Едва «уазик» остановился, Кудрявцев выпрыгнул из машины и, осмотревшись по сторонам, крикнул водителю:

– Хорош! Глуши!

Вслед за командиром «каскадовцы» выбрались из автофургона и выстроились возле машины. Кудрявцев отыскал на карте место, где остановился «УАЗ», и показал его своим бойцам:

– Все запомнили, где мы находимся? Собираемся здесь же. У нас четыре часа на поиски, – добавил он, взглянув на часы, и приказал: – Приступайте!

Глава 26

«ЗЕЛЕНКА» ЗА ЮЖНОЙ ОКРАИНОЙ КУРЧАЛОЯ

11.09, среда, 16-05

Проследив, как девять его бойцов пересекли лесную опушку и растворились среди деревьев, Кудрявцев повернулся к стоящему возле «УАЗа» майору Снежину.

– Юрий, что это за строение? – ногтем указательного пальца он подчеркнул на карте условный символ отдельного здания к юго-востоку от Курчалоя.

Он обратил внимание на это здание, едва раскрыв карту, и сознательно не включил строение ни в один из районов поиска, решив обследовать его самостоятельно.

– Где? – не забирая из рук Евгения планшет, контрразведчик приблизил к глазам карту. – А, это. – На лице Снежина промелькнуло узнавание. – Заброшенная ферма. Только от нее уже мало что осталось. Одни развалины. Еще в первую чеченскую наши по ней из пушек долбанули, камня на камне не оставили.

Кудрявцев на глаз измерил расстояние по карте:

– Километра три от села?

– Да, что-то около этого, – подтвердил Снежин.

«Отдельное и, судя по всему, уже давно заброшенное здание – отличное место для тайника. Даже если ферма разрушена до основания, ее развалины все равно стоит проверить», – Евгений закрыл планшет и передал его в руки Снежина:

– Я наведаюсь на эту ферму… А ты оставайся у машины, – поспешно добавил он, заметив по лицу контрразведчика, что тот собирается возразить. – Тут расстояние-то: три километра туда да три обратно. Быстро управлюсь.

И чтобы не вступать в спор, едва закончив последнюю фразу, Евгений развернулся и быстро побежал к лесу. Через несколько шагов он пересек опушку и, углубившись в чащу, перешел на шаг. Опасности встретиться в лесу с чеченскими боевиками или задеть не замеченную на бегу растяжку, о которых он предупредил своих бойцов, были вполне реальны, поэтому Евгений шел по лесу очень осторожно, внимательно прислушиваясь к доносившимся из чащи звукам. Этот лес, а точнее, роща оказалась куда реже того глухого леса, где устроили свой полевой лагерь боевики Ильяса Бисламова. Отсутствие валежника под ногами и густых труднопроходимых зарослей позволяло Кудрявцеву идти достаточно быстро, и вскоре он пересек всю рощу и вышел на ее противоположную опушку, откуда до разрушенной фермы оставалось не более двух километров. Еще около четверти часа быстрой ходьбы по горной долине, и Евгений увидел впереди себя то, что когда-то было фермой. Если бы не упоминание Снежина о ферме, Кудрявцев решил бы, что вышел к свалке битого кирпича и щебня, неизвестно для каких целей обнесенной кое-где такой же разваливающейся кирпичной стеной высотой около метра.

Прежде чем начать осмотр развалин, Евгений обошел вокруг них, осматриваясь по сторонам и особенно пристально глядя себе под ноги. Его внимание было вознаграждено на второй половине круга. На небольшом участке мягкой земли, когда-то обильно унавоженной овечьим пометом, он увидел два вполне четких отпечатка спортивной обуви: кед или кроссовок, примерно сорок пятого размера, и, что особенно заинтересовало офицера военной разведки, глубокий и четкий отпечаток лошадиного копыта. Пройдя по воображаемому пути человека и лошади, уже в довольно густой траве Евгений обнаружил целую дорожку лошадиных следов. Верхний слой дерна оказался буквально вывернут лошадиными подковами, из чего Кудрявцев сделал вывод, что лошадь шла тяжело нагруженной. И что было особенно примечательно, следов человека возле отпечатков копыт на этот раз не оказалось. Все та же трава не сохранила отпечатков ног более легкого существа. Тщательно осмотрев дорожку следов, Кудрявцев многозначительно покачал головой и, оглянувшись, уже по-новому взглянул на развалины фермы. «Диверсанты были здесь – приходили за своим оружием. И раз ушли отсюда с нагруженными лошадьми, значит, они уже взялись за выполнение нового заказа», – сказал себе Евгений и двинулся к кирпичным развалинам.

Постояв несколько секунд возле разрушенной стены, окаймляющей то, что когда-то было фермой, он перешагнул через нее и ступил на кучу битого щебня. Осторожно ступая по хрустящим под ногами кускам кирпича, он взобрался на самую вершину кучи каменных обломков и, остановившись там, еще раз осмотрелся вокруг.

«Тайник наверняка где-то подо мной. Метровый слой битого кирпича отлично защищает оружейный склад не только от взрыва брошенной сюда гранаты, но и от прямого попадания артиллерийского снаряда, – начал рассуждать Кудрявцев. – Но насколько надежно завален должен быть сам тайник, настолько и доступен должен быть в него вход. – Евгений спустился с кучи кирпича и принялся ходить вокруг нее. – Плохо, что на камнях и битом щебне не остается следов, – мысленно добавил он. – Эх! Как бы они сейчас пригодились. Где же все-таки диверсанты устроили вход в свое подземелье? Вход – это скорее всего лаз, колодец. А колодец обычно прикрывают крышкой».

Евгений остановился перед россыпью мелких обломков. Что-то в наваленном перед ним кирпичном крошеве показалось ему подозрительным. Он присел на корточки, принялся разглядывать обломки более внимательно и… ничего не обнаружил. Перед ним были самые обычные камни. Кудрявцев перебрал руками несколько лежащих перед ним обломков и уже собирался подняться на ноги, но тут его взгляд скользнул в сторону. И Евгений понял, что его так насторожило. На узком пятачке примерно в один квадратный метр все обломки были мелкими, хотя везде вокруг валялись части железобетонных свай, куски стены, состоящие из нескольких кирпичей, схваченных раствором, и целые каменные глыбы из десятка и более сцементированных кирпичей. Евгений с азартом принялся отбрасывать в стороны мелкие обломки и, подняв очередной кирпич, увидел под ним темно-серую поверхность доски. Это открытие удвоило его силы. Кудрявцев с еще большим остервенением принялся разгребать завал, пока полностью не очистил от каменного крошева сбитую из плотно подогнанных досок крышку люка. «Что и требовалось доказать!» – удовлетворенно выдохнул он и взялся за привинченную в центре деревянной крышки откидную ручку. К удивлению Евгения, крышка оказалась на редкость тяжелой. Он взялся за нее двумя руками, почувствовав, что та начинает приподниматься, потянул сильнее и чуть не опрокинулся на спину, потеряв равновесие, потому что крышка вдруг враз стала легкой. Все еще держа крышку в руках, Евгений с удивлением заглянул в открывшийся ему черный зев земляного колодца и увидел свободно свисающую с крышки люка стальную проволоку, конец которой терялся где-то в темноте земляного лаза. И еще Евгений почувствовал, причем настолько ясно, словно воочию увидел, как со свободного конца проволоки свисает кольцо гранаты с предохранительной чекой, которую он выдернул, приподнимая крышку люка. Пальцы офицера разжались сами собой, и, выпустив из рук деревянную крышку, он устремился к разрушенной стене, в одном прыжке перелетел через нее и бросился на землю, прикрыв голову руками. В следующее мгновение земля под ним содрогнулась, а на Евгения со всех сторон обрушилась волна чудовищного грохота и сверху полетели куски битого кирпича и щебня. Несколько довольно увесистых булыжников ударили его по спине, по счастью, не задев голову, и, когда закончился камнепад, он смог подняться. Спина сразу же отозвалась ноющей болью, свидетельствуя, что в тех местах, куда его ударили разбросанные взрывом камни, обязательно возникнут синяки.

Стараясь не обращать внимания на боль, Евгений добрел до разрушенной стены, через которую, спасая себя, ему пришлось перепрыгнуть, и взглянул на развалины бывшей фермы. Куча каменных обломков в центре овечьего стойла провалилась под землю. На ее месте в земле зияла огромная воронка, на четверть заваленная все теми же битыми кирпичами и кусками железобетонных плит. Кудрявцев удрученно вздохнул. С первого взгляда ему стало ясно, что на расчистку завала уйдет не меньше суток. Но даже проникнув во взорванный схрон, вряд ли удастся определить, какое оружие хранили в своем тайнике диверсанты, а какое забрали с собой.

– …что за взрыв? Кто в курсе, ответьте.

Евгений вздрогнул от неожиданности. В первый момент он удивился, что за голос звучит у него в ухе, но в следующий миг сообразил, что ожила закрепленная у него на голове миниатюрная рация.

– Внимание всем! Говорит Казак! – объявил Евгений в микрофон. – Обнаружил замаскированный схрон в трех километрах к юго-востоку от Курчалоя. При попытке проникнуть внутрь спровоцировал взрыв. Пострадавших нет, – добавил он, слегка покривив душой. – В помощи не нуждаюсь. – И закончил: – Доложите обстановку!

– Я – Первый. Продолжаю поиски в указанном районе, – немедленно ответила рация, после чего последовало еще четыре аналогичных доклада.

Но следующее сообщение заставило Кудрявцева заволноваться:

– Я – Шестой. При осмотре ручья в четырех километрах к востоку обнаружил отпечатки лошадиных копыт и следы спортивной обуви сорок шестого размера двухсуточной давности. Продолжаю поиски.

«Есть! – мысленно воскликнул Кудрявцев. – Они движутся на восток». Он восстановил в памяти карту, которую передал в руки майору Снежину, отправляясь на осмотр разрушенной фермы, и с удивлением для себя обнаружил, что, помимо блокпостов на дорогах, на пути диверсантов до самой границы с Дагестаном нет ни одного объекта или населенного пункта, где бы размещались части или подразделения федеральных сил. «Там даже колонны не проходят, за исключением тех, что изредка привозят гуманитарную помощь из Хасавюрта, – вспомнил Кудрявцев. – Так на что же диверсанты собираются напасть?»

Продолжая размышлять над заданным самому себе вопросом, Евгений выслушал доклады остальных своих бойцов, которые, как и пятеро предыдущих, тоже ничего не обнаружили. Приказав всем продолжать поиски и сообщив Шестому, что следует в его район, Кудрявцев отключился.

Пробежав легким бегом по долине три с половиной километра, отделяющие развалины фермы от одного из крохотных притоков реки Аксай, Кудрявцев оказался на берегу ручья, где были обнаружены следы лошадиных копыт и отпечатки подошв спортивной обуви. Боец, сообщивший о следах, ждал своего командира возле ручья, на его противоположном берегу.

– Здесь, товарищ майор, – объявил он и указал себе под ноги.

Кудрявцев отыскал взглядом в ручье несколько крупных валунов, которые выступали над поверхностью воды, и, перепрыгивая с одного на другой, за несколько секунд перебрался на другой берег.

– Лихо вы, – заметил «каскадовец», восхищенно покачав головой. – А я не догадался, пришлось разуваться.

– Какие твои годы, – усмехнулся Кудрявцев и, перейдя на серьезный тон, приказал: – Показывай свои находки.

– Вот, смотрите.

Проследив взглядом за направлением его руки, Кудрявцев увидел на глинистом берегу несколько еще более четких отпечатков лошадиных копыт и след кроссовки, но не такой, какой встретился ему возле оружейного тайника диверсантов.

– Интересно, – заметил Евгений, продолжая рассматривать следы. – А на том берегу смотрел?

– Смотрел, – подтвердил боец. – Там все чисто. Они выбирали, куда ступать, и если бы, перебравшись через ручей, не наткнулись здесь на полоску глины, то вообще бы не наследили.

– Интересно, – повторил Евгений, затем сел на землю и принялся расшнуровывать собственные кроссовки.

Развязав шнурки и сняв обувь, он закатал до колен армейские брюки и решительно вошел в ледяную воду горного ручья. Вода буквально обожгла босые ноги, но Евгений, старательно нащупывая ногами отполированную течением гальку, медленно двигался по ручью. Оставшийся на берегу «каскадовец» с недоумением смотрел на своего командира, не решаясь поинтересоваться его более чем странными действиями. Лишь когда Кудрявцев остановился и, нагнувшись, поднял что-то из воды, боец решился спросить:

– Товарищ майор, что-то нашли?

– Угу, – Кудрявцев утвердительно кивнул.

– Мне помочь? – справился боец, хотя совершенно не представлял, что следует искать.

Но Евгений лишь отмахнулся от него и, пройдя еще несколько шагов по ручью, вновь остановился и достал из воды еще один предмет. Очевидно, удовлетворившись своими поисками, он после этого выбрался на берег и протянул бойцу два гладких и еще сырых камня, поднятых из ручья:

– Взгляни. Видишь что-нибудь необычное?

«Каскадовец» взял из рук командира один камень, внимательно осмотрел его со всех сторон, затем проделал то же самое со вторым камнем и, указав на небольшие выщерблины, сказал:

– Сколы, совсем свежие.

– Как будто ломом ударили? – предположил Кудрявцев.

– Не, – боец широко улыбнулся и отрицательно мотнул головой. – Лошадь подковой отбила.

– Соображаешь, – Евгений тоже улыбнулся. – Только не лошадь, а лошади! – многозначительно добавил он. – Я нашел эти камни в паре метров друг от друга. Так что одна и та же лошадь пройтись по ним никак не могла… Так, ты продолжай осмотр, а я к Снежину. Пока еще не поздно, нужно организовать преследование со служебно-розыскными собаками, – распорядился Кудрявцев и принялся спешно натягивать на ноги снятые кроссовки.

Глава 27

ДОЛИНА – 3 КМ К ЮГО-ВОСТОКУ ОТ КУРЧАЛОЯ

11.09, среда, 21-10

Шали,

военному коменданту

подполковнику Огаркину

Оперативно-поисковому отряду ГРУ (командир – майор Кудрявцев) для преследования диверсионной группы чеченских боевиков, скрывающихся в вашем районе, выделить потребное количество служебно-розыскных собак с проводниками. Обеспечить оперативно-поисковый отряд необходимым количеством бронемашин и автотранспорта.

Командующий Объединенной группировкой федеральных сил на Северном Кавказе

генерал-лейтенант Шаталов.

Командиру сводного отряда ГУИН

майору Ананьеву

В распоряжение командира оперативно-поискового отряда ГРУ майора Кудрявцева выделите трех служебно-розыскных собак с кинологами-проводниками.

Военный комендант Шали

подполковник Огаркин.

Сидя на броне БТРа и зябко поеживаясь от вечерней прохлады, Евгений Кудрявцев наблюдал, как кинолог вместе со своей собакой – матерым немецким овчаром по кличке Дик – обходит вокруг разрушенной фермы, служившей схроном и арсеналом для диверсантов. Хозяин Дика, под стать своему псу, тоже был рослым мускулистым парнем, служил в спецназе Министерства юстиции охраняющим отбывающих наказание заключенных.

Командир размещенного в Шали сводного отряда минюстовского спецназа разрешил Кудрявцеву забрать только одного проводника с его собакой, объяснив это тем, что все остальные проводники с собаками находятся на заданиях в разных частях Шалинского района. Зная по опыту, как неохотно командиры подразделений расстаются со своими бойцами, Кудрявцев не очень-то поверил словам майора ГУИН и не поленился заглянуть в собачий вольер, который собственными руками соорудили спецназовцы на территории своей временной казармы. Но майор, увы, оказался прав – собачий вольер оказался пуст, за исключением одного-единственного пса. Однако хозяин пса тут же заверил Кудрявцева, что его Дик – лучшая собака во всем их сводном отряде и он один стоит троих, а то и пятерых своих сородичей. За неимением других собак Евгению не оставалось ничего другого, как довериться его словам. И вскоре он убедился, что кинолог не покривил душой, когда рассказывал о достоинствах своей собаки.

Тактика действий диверсионно-разведывательных подразделений, к каким относится и отряд «Каскад», не предполагает использование служебных собак, поэтому Евгений Кудрявцев до последнего времени весьма скептически относился к идее привлечения кинологов со служебно-розыскными собаками для решения отдельных специфических задач. Но после того, как исключительно благодаря служебной собаке бойцам «Каскада» удалось обнаружить след диверсанта, расстрелявшего расчет самоходной пусковой установки с межконтинентальной баллистической ракетой и скрывшегося в уральской тайге, Евгений переменил свое мнение. И все же работа кинологов и их собак по-прежнему оставалась для Кудрявцева загадкой.

Сначала спецназовец настоял на том, чтобы заехать в дом, откуда диверсанты увели лошадей. Если Магомет Гиязов и не обрадовался новому визиту российских военнослужащих, то препятствовать им не стал. С молчаливого разрешения хозяина усадьбы проводник позволил своему псу обнюхать стойла похищенных лошадей, сохранившуюся упряжь, соломенную подстилку и даже комья не выметенного из стойл навоза. Очевидно, во всем этом имелся свой смысл, потому что, выбежав за ворота чеченской усадьбы, пес сразу потянул проводника от дома Гиязова в сторону заброшенной фермы, где диверсанты устроили свой тайник. Кудрявцев собирался последовать за собакой, но хозяин Дика предложил сразу проехать к тайнику, чтобы не тратить время на поиски ведущего к нему следа. И вот он уже в третий раз вместе со своим псом обходил развалины фермы.

Когда пес останавливался и начинал что-то сосредоточенно вынюхивать в траве, спецназовец присаживался рядом с ним и, как казалось наблюдающему за ними Кудрявцеву, начинал что-то шептать ему на ухо. Наконец пес отбежал от фермы и, попетляв в траве, подбежал к тому месту, где Евгений обнаружил следы копыт и отпечаток кроссовки. Несколько секунд пес бороздил мордой траву, затем поднял голову, развернулся на восток и замер, вытянув шею. Его проводник сейчас же обернулся к Кудрявцеву и с нетерпением в голосе объявил:

– Можем отправляться. Дик взял след.

Евгений изумленно поднял брови:

– Так ведь скоро ночь. Через полчаса будет совсем темно.

– Ну и что? Дик может работать и в темноте. И потом, по вашим словам, прошло уже двое суток. За это время запах на следе сильно ослаб, а к утру он может совсем выветриться. Опять же ночная роса, – кинолог коснулся рукой травы и потер друг об друга свои влажные пальцы.

– Если так, есть вариант лучше, – заметил Кудрявцев. – Примерно в трех с половиной километрах отсюда диверсанты наследили возле ручья, когда перебирались через него. Ваш пес сможет взять след оттуда?

Проводник снисходительно улыбнулся:

– На счету Дика больше двадцати задержанных беглых зэков. Да и здесь, в Чечне, он тоже не развлекался.

Кудрявцев удовлетворенно кивнул.

– По машинам! – разнесся над долиной его громкий голос.

«Каскадовцы», в ожидании стоявшие возле машин, расселись на броне двух взятых в Шалинском гарнизоне БТРов и в грузопассажирском фургоне «УАЗа», выделенном отряду еще в Ханкале. Дик по команде своего хозяина запрыгнул на головной БТР и улегся на броню за стрелковой башней. Перекрывая шум двигателя «УАЗа», взревели мощные двигатели БТРов, и вся колонна сорвалась с места.

Когда машины подъехали к ручью, где были обнаружены следы диверсантов, сумерки сгустились настолько, что водителям пришлось включить фары. Водитель головного БТРа еще сколько мог ехал по берегу ручья, но вскоре остановил машину.

– Дальше не проехать, – объявил он, выглянув из своего люка.

– Давайте за мной. Я покажу, где мы обнаружили следы, – обратился к кинологу Кудрявцев и первым спрыгнул с БТРа на землю.

Подсвечивая себе путь ручным фонарем, он прошел вдоль ручья, пока не добрался до места, где перебирался через ручей по выступающим из воды камням.

– Следы на той стороне, – сообщил Евгений следующему за ним проводнику, указав на противоположный берег. – Но я полагаю: диверсанты пришли отсюда.

Проводник понимающе кивнул и, потрепав пса по холке, негромко сказал:

– Давай, Дик, работай.

Пес тут же опустил голову к земле, дважды пробежался по берегу в ту и в другую сторону, затем остановился возле воды и, развернувшись к противоположному берегу, негромко тявкнул.

– След ведет на тот берег, – перевел поведение своей собаки проводник.

Кудрявцев обернулся к столпившимся на берегу «каскадовцам»:

– По следу диверсантов с нами пойдут… – он назвал шесть фамилий. – Остальные – к машинам. Будете нашим резервом. Двигайтесь по дорогам. Связь по рации.

– Только велите своим бойцам держаться на удалении хотя бы десяти метров, чтобы не мешать Дику работать, – предупредил Евгения кинолог.

– Всем ясно? Соблюдать дистанцию! – немедленно отреагировал тот.

Шестеро названных «каскадовцев» утвердительно кивнули. Все остальные бегом вернулись обратно к машинам. Переглянувшись с Кудрявцевым, проводник легко хлопнул пса по загривку и скомандовал:

– След!

Пес рванулся в воду и в два прыжка преодолел ручей. Проводник, не разбирая дороги, по воде устремился за ним. Его примеру последовал Кудрявцев, тоже прыгнув в ледяную воду, а следом за ним и остальные шестеро «каскадовцев». Выбравшись на сухой берег, пес ловко отряхнулся, людям же осталось лишь сожалеть о своей промоченной обуви. Дик вновь пробежался по берегу, задержался на несколько секунд, обнюхивая отпечатки копыт, и, увлекая за собой хозяина, побежал вперед. За спиной проводника тут же пристроился Кудрявцев, а за ним, соблюдая указанную дистанцию, и остальные бойцы «Каскада»…

На небе взошла луна. В ее свете бегущие по долине люди больше напоминали гротескно дергающихся кукол. Их длинные тени скользили по траве, достигающей местами до колена, а где-то и до пояса человека. Особенно высокая трава полностью скрывала собаку, и тогда казалось, что длинный брезентовый поводок, тянущийся от ошейника пса к руке проводника, вырастает откуда-то из-под земли. Кудрявцев поначалу решил не беспокоить кинолога своими вопросами, но через десять минут довольно быстрого бега не выдержал и спросил:

– Не боитесь, что ваш пес налетит на невидимую в траве растяжку?

– Этого… не может быть, – проводник вновь снисходительно усмехнулся. – Дик чует всевозможные мины… за несколько метров.

Евгений удовлетворенно кивнул. Причем удовлетворение он испытал не только от самого ответа, но еще и от того, что, в отличие от него, у спецназовца уже немного сбилось дыхание. И хотя это выглядело мальчишеством, майор военной разведки самодовольно подумал: «А рано меня еще в тираж списывать. Эх, рано».

Примерно через пять километров, когда долина начала резко сужаться, зажатая с двух сторон наступающими на нее лесами, Дик свернул к опушке. Еще пару сотен метров пес бежал вдоль опушки, но затем вновь свернул и потянул своего хозяина в лес.

– Стой! – скомандовал проводнику Кудрявцев и предупредительно поднял вверх руку, чтобы бегущие следом за ним бойцы тоже остановились. – Сделаем небольшой привал, чтобы уточнить наше местонахождение.

Проводник, который последние километры уже откровенно тяжело дышал, без возражений опустился на траву и вытянул перед собой свои натруженные ноги. Пес подошел к нему и, лизнув хозяину руку, улегся рядом. Рядовые бойцы «Каскада», даже на привале сохраняя дистанцию, расселись кружком чуть в стороне. Кудрявцев тоже присел, но лишь для того, чтобы разложить на земле планшет с топографической картой. Сориентировав карту с помощью компаса, он определил на ней точку, где устроил своей группе привал, и вызвал по рации группу резерва.

– Мы находимся в квадрате… – назвал Евгений свое местонахождение. – Судя по всему, диверсанты движутся к границе с Дагестаном.

– Мы того же мнения, – ответил ему его заместитель. – Сейчас движемся по трассе в сторону Хасавюрта. На пограничном блокпосту сделаем остановку.

– Понял. Конец связи, – Кудрявцев отключился. «Что ж, диверсанты вполне могут следовать в Хасавюрт или еще дальше. От оружейного тайника до Хасавюрта более тридцати километров, вот им и понадобились лошади». Закрыв планшет, Кудрявцев поднялся. – Подъем!

Первым на прозвучавшую команду отреагировал Дик, мгновенно оказавшись на четырех лапах. «Каскадовцы» и проводник-кинолог поднялись практически одновременно. Евгений заметил, что проводник выглядит уставшим, хотя тот всем своим поведением старался доказать обратное. Он вновь потрепал пса по холке, как понял Евгений, это был своеобразный ритуал, и не то приказал, не то дружески попросил:

– Ищи, Дик. След.

Пес не заставил себя упрашивать и сразу же нырнул в подлесок. Вновь начался бег, но теперь уже по лесу. Правда, как отметил Кудрявцев, пес выбирал достаточно открытые участки, обегая стороной валежник и просто раскидистые деревья с низко расположенными над землей ветвями. Такое поведение собаки свидетельствовало, что она действительно четко идет по следу. Ведь диверсанты, ведущие в поводу двух тяжело нагруженных лошадей, вынуждены были обходить труднопроходимые места.

Свернув к очередной поляне, пес внезапно остановился, повернул голову к густым зарослям, припал на передние лапы и оскалил клыки.

– Атас! – крикнул его проводник и, прыгнув в сторону, дернул поводок на себя.

Но за мгновение до его предупредительного окрика Кудрявцев услышал, как в кустах, к которым повернулся Дик, треснула сломанная ветка. Евгений сдернул с плеча автомат и, упав на бок, откатился в сторону. В ту же секунду тишину ночного леса разорвал треск автоматной очереди. Евгений не спускал глаз с подозрительных зарослей, поэтому и разглядел среди ветвей короткую вспышку пламени. Еще в падении он сдвинул предохранитель своего автомата на автоматический огонь и, заметив проблеск огня, сейчас же поймал его на прицел и, надавив на спусковой крючок, слегка повел стволом из стороны в сторону. К грохоту бьющего из зарослей автомата добавился сухой треск выстрелов, заглушенных специальной насадкой на стволе автомата Кудрявцева. Секунду можно было слышать то и другое, а затем грохот изрыгающего пламя автомата резко оборвался. Вместо грохота автоматных очередей из кустов донесся треск веток, соответствующий неуклюжему падению человеческого тела. Услышав этот звук, Кудрявцев оттолкнулся от земли руками и ногами и стремительно откатился в сторону. Вовремя! Потому что спустя мгновение лесную подстилку, где он лежал, разорвали вонзившиеся в землю пули. А из кустов, с шумом ломая оказавшиеся на пути ветви и беспрестанно стреляя, вывалился человек с автоматом в руках. Евгений увидел его силуэт на фоне просвета лесной поляны и, целясь ему в ноги, вновь нажал на курок. Испустив длинное ругательство на чеченском языке, автоматчик опрокинулся на землю, но не перестал стрелять, изрыгая снопы пуль во все стороны. Вряд ли при этом он видел своих противников, но высокая трава закрыла стрелка и от бойцов «Каскада». Из всех «каскадовцев» майор Кудрявцев оказался к нему ближе всех. Поэтому он вскочил на ноги и, прикрываясь тенью кустов, где только что прятался автоматчик, рванулся к нему. Стрелок увидел бегущего к нему офицера, когда их разделяло всего несколько метров, но успел направить на Кудрявцева свой автомат. Нырнув к земле, Евгений метнулся в сторону, уходя от следующего за ним ствола, и, опередив боевика на долю секунды, поймал на прицел его отведенный в сторону правый локоть и нажал на спуск. Короткая очередь хлестнула автоматчика по правой руке, и одна из пуль перебила локтевой сустав. Он вновь дико вскрикнул, смешав в отборном ругательстве русский мат и чеченские проклятия. Но Кудрявцев уже был возле него и ударом ноги выбил автомат и отбросил далеко в сторону. Оставшись без оружия, боевик продолжал изрыгать проклятия, но его голос слабел с каждой секундой. Раненого боевика окружили остальные «каскадовцы», среди которых оказался и кинолог со своим псом.

– Это тот, кого вы искали? – обратился он к Кудрявцеву.

Но Евгений в ответ лишь отрицательно мотнул головой и приказал своим бойцам:

– Перевяжите его и приведите в чувство, чтобы можно было допросить.

Сразу двое «каскадовцев» склонились к раненому чеченцу, и один из них разочарованно заметил:

– Бесполезно. У него бедренная артерия перебита. Смотрите, он уже весь белый.

В темноте даже лица вполне здоровых людей казались бледными. Но чеченский боевик действительно умирал, что подтверждалось не только бледностью его обескровленного лица, но и прерывистым дыханием, и слабеющим голосом. Произнеся еще несколько проклятий, которых уже никто не разобрал, боевик закатил глаза, его рот приоткрылся, и он затих. Затих навсегда. Увидев это, Кудрявцев ударил кулаком в свою раскрытую ладонь и сокрушенно покачал головой. В этот момент со стороны кустов, откуда началась стрельба, донесся голос одного из «каскадовцев»:

– Да тут еще один! Тоже готов!

– Давай его сюда! – приказал Кудрявцев.

– Черт! Тяжелый, гад, – пробормотал боец, но затем все же выволок из кустов труп второго чеченского боевика.

В отличие от чеченца, застреленного возле поляны, у второго боевика, помимо автомата, оказался объемный вещмешок за спиной. Кудрявцев развязал его горловину и, отогнув край вещмешка, извлек оттуда увесистый полиэтиленовый пакет, наполненный чем-то светлым, отдаленно напоминающим густое тесто. Евгений разрезал пакет своим ножом и, отщипнув от содержимого пакета небольшой комок, размял его между пальцами.

– Пластид, – изрек он свое мнение.

Помимо пакета с пластиковой взрывчаткой, в вещмешке чеченских боевиков оказались детонаторы и несколько самодельных таймеров. Кудрявцев запихнул весь набор для кустарного производства взрывных устройств обратно в вещмешок и связался по рации с группой резерва. Отдав необходимые распоряжения, он обернулся к одному из своих бойцов:

– Останешься здесь до подхода ребят. Я объяснил им, как тебя найти. Погрузите трупы и взрывчатку с оружием в машину и сдадите дежурной смене блокпоста. Блокпост здесь недалеко, около десяти километров. Потом свяжетесь со мной для получения дальнейших указаний. Вопросы?

– Никак нет.

– Все, оставайся. Мы продолжаем преследование. – Он обернулся к кинологу: – Командуй своему псу.

К исходу ночи Дик, преодолев по лесу еще около пятнадцати километров, вывел поисковую группу на границу Чечни и Дагестана. Здесь Кудрявцев объявил новый привал и вновь связался с группой резерва.

– Мы на блокпосту, – сообщил ему заместитель. – За «двухсотыми» я отправил БТР с четырьмя нашими. Они еще не вернулись.

– Предупреди начальника блокпоста, чтобы ждали их возвращения, а сами по трассе следуйте до Хасавюрта. Остановитесь у милицейского поста на въезде в город.

Закончив разговор с замом, Евгений повернулся к кинологу:

– Как ты? Можешь идти?

Проводник беспечно махнул рукой:

– За меня не переживайте. Главное, чтобы Дик не выдохся. А он у меня парень крепкий.

Словно отвечая на комплимент, пес открыл свою пасть и выставил оттуда длинный розовый язык.

– Видите? Улыбается, – заметил проводник, покосившись на свою собаку. Он поднялся на ноги и, вновь взяв в руки поводок, заметил: – Однако далеко забрели ваши беглецы.

– Далеко, – согласился Кудрявцев. – И чтобы они не ушли еще дальше, мы должны как можно скорее взять их.

И вновь люди и собака бежали по рощам и лугам, взбирались на холмы и спускались в долины. Время от времени Кудрявцев сверялся с картой. Проделанный путь окончательно убедил его, что диверсанты следуют в Хасавюрт. Вот только он не был уверен, что этот город является конечной точкой их маршрута. Рассвет позволил Евгению не только полагаться на обоняние розыскной собаки, но и самому искать визуальные следы прохождения диверсантов. Несколько раз он замечал недавно сломанные ветки, в другой раз обратил внимание на царапину на коре молодой сосны, оставшуюся на дереве как раз на высоте стремени или нагруженного на лошадь вьюка. И наконец на песчаном откосе «каскадовцам» попалась дорожка осыпавшихся следов, которые, судя по расстоянию между ними, были отпечатками лошадиных копыт…

За несколько километров до города след диверсантов вывел преследователей к автомобильной трассе, соединяющей дагестанский Хасавюрт с чеченским селением Ножай-Юрт, но затем вновь резко свернул в лес. В отличие от пути, пройденного диверсантами по чеченским лесам, в окрестностях Хасавюрта они выбрали для движения наиболее глухие и темные места. Продравшись через густой осинник, Дик внезапно свернул к узкому и длинному оврагу, по дну которого протекал небольшой ручей. На краю оврага пес остановился и, подняв голову от земли, стал жадно втягивать ноздрями воздух.

– Что это с ним? – удивленный поведением собаки, спросил у проводника Кудрявцев.

– Почуял что-то, причем не на земле, а в воздухе, – ответил ему кинолог и принялся внимательно осматриваться по сторонам.

Но пес, словно отвечая на незаданный вопрос хозяина, прыгнул в овраг и, часто перебирая лапами, чтобы не сорваться вниз, попробовал спуститься по достаточно крутому склону. Проводник бросился следом за ним, но Евгений удержал его за плечо:

– Держи своего Дика на поводке.

Он уже понял, что пес рвется к горе веток, сваленных в кучу на самом дне оврага. В памяти офицера ГРУ хранилось немало примеров трагически закончившихся поспешных действий. Во время преследования скрывшегося в тайге диверсанта служебная собака толкнула мордой брошенный диверсантом автомат, а охваченный азартом погони проводник не помешал ей это сделать. Под автоматом оказалась взведенная граната, которая немедленно взорвалась. В результате погибла служебная собака, тяжелое ранение получил один из преследующих диверсанта пограничников, а сам кинолог не погиб только благодаря реакции Кудрявцева, который за мгновение до взрыва успел швырнуть парня на землю. И сейчас, чтобы избежать повторения таежной трагедии, Евгений решил сам обследовать подозрительную кучу веток.

Осторожно ступая по устилающим склоны оврага палым листьям, Кудрявцев спустился к ручью и подошел к куче сваленного хвороста. Вблизи ему стало понятно, что она возникла здесь не случайно. Кто-то потратил немало времени, чтобы принести сюда все эти ветви и скидать их в одну общую кучу. Но главным был исходящий от нее слабый, но вполне отчетливый трупный запах. На краю оврага человеческим обонянием запах не ощущался, но служебный пес его, конечно же, почувствовал и потянул людей вниз. Евгений еще раз уже более внимательно осмотрел кучу хвороста и, убедившись в отсутствии нитей растяжек, принялся поочередно снимать верхние ветви. По мере убывания кучи он разглядел под ветками круп мертвой лошади, а окончательно разбросав ветки, увидел труп второго животного, а рядом с ним тела двух мужчин. На одном мужчине было только нижнее белье, на втором – залитый кровью серый костюм и также пропитавшаяся кровью бордовая водолазка. «Опоздали», – тяжело вздохнул Евгений и, еще раз взглянув на лежащие перед ним трупы, выбрался из оврага.

– Достаньте тела на поверхность. Нужно будет установить личности погибших и выяснить у Гиязова, его ли это лошади, – приказал он своим бойцам и, повернувшись к кинологу, спросил: – Можно установить, куда отсюда ушли диверсанты?

– След, Дик! Ищи! – приказал своему псу кинолог-спецназовец и уже знакомым Евгению жестом потрепал пса по загривку. Дик вновь рванулся в овраг, но хозяин удержал его за поводок и повторил: – След, Дик! След!

Пес покрутился на краю оврага, еще дважды собираясь прыгнуть вниз, но всякий раз кинолог удерживал его за поводок. Наконец пес сообразил, чего от него добиваются люди, и, взяв новый след, потрусил по краю оврага в сторону. Он преодолел заросли молодого осинника и американского клена, густо облепившие склоны оврага, и неожиданно вывел своего хозяина и сопровождающего его Евгения Кудрявцева к поляне, на краю которой стояли синие «Жигули-универсал» четвертой модели.

– Ничего себе! – воскликнул кинолог, увидев брошенный в лесу автомобиль.

– Оставайтесь на месте! – приказал ему Кудрявцев и, перехватив руками висящий на плече автомат, двинулся к машине.

Салон «Жигулей» оказался пуст, но на полу и передних сиденьях отчетливо выделялись крупные бурые пятна. Такие же пятна, только меньших размеров, покрывали приборную панель и рулевую колонку. «Так много крови, значит, они не стреляли, а ударили водителя ножом, – сообразил Кудрявцев. – Причем убийца бил из неудобного положения, иначе нанес бы удар более профессионально. – Евгений обратил внимание на свернутое в сторону внутрисалонное зеркало и добавил: – Видимо, между убийцей и водителем завязалась драка, и первый воспользовался ножом, а затем перетащил труп водителя на пассажирское сиденье. Не в багажник, а на сиденье. Значит… багажник уже был занят!» Евгений выглянул из салона, обошел машину и открыл багажник «универсала». Багажник был пуст. Причем Евгений не нашел в нем даже тех предметов, которые возит с собой каждый водитель: насоса, домкрата, набора гаечных ключей и отверток, не говоря уже о медицинской аптечке и огнетушителе. Захлопнув багажник, Кудрявцев обернулся к кинологу и его псу, послушно стоящим на краю поляны:

– Осмотрите все вокруг. Может, найдете еще какие-нибудь следы.

Но кроме нескольких нечетких отпечатков обуви и примятой травы на месте разворота какого-то грузовика, на поляне больше ничего не оказалось. Правда, Дик, благодаря своему исключительному обонянию, взял еще какой-то след, но через полкилометра и он оборвался, выведя к проходящей поблизости автомобильной трассе.

Глава 28

МОРГ 1-Й ГОРОДСКОЙ БОЛЬНИЦЫ, ХАСАВЮРТ

12.09, четверг, 13-30

Махачкала,

Министру внутренних дел Республики Дагестан

Майор Кудрявцев Евгений Васильевич возглавляет оперативно-поисковую группу, ведущую розыск особо опасных преступников, подозреваемых в совершении многочисленных террористических актов и убийстве российских военнослужащих на территории Чечни. По полученным в ходе розыска данным, четверо профессиональных террористов-наемников с оружием проникли с территории Чеченской Республики на территорию Дагестана и скрываются в районе Хасавюрта или в самом городе. В связи с необходимостью проведения оперативно-следственных действий для розыска скрывающихся террористов прошу Вас оказать поисковой группе майора Кудрявцева максимальное содействие.

Командующий Объединенной группировкой федеральных сил на Северном Кавказе

генерал-лейтенант Шаталов.

Хасавюрт,

Начальнику городского Отдела внутренних дел

Подтверждаю, что майор Кудрявцев Евгений Васильевич возглавляет оперативно-поисковую группу ОГФС, ведущую розыск лиц, подозреваемых в совершении многочисленных террористических актов на территории Чеченской Республики. Ввиду особой опасности разыскиваемых преступников окажите майору Кудрявцеву все возможное содействие в проведении необходимых оперативно-следственных действий.

Министр внутренних дел Республики Дагестан

генерал-лейтенант Аббашев.

Женщина упала на колени перед металлической медицинской каталкой и, схватившись двумя руками за когда-то теплую, а теперь восковую и холодную руку своего мужа, залилась слезами. Стоящий в двух шагах за ее спиной Евгений Кудрявцев смотрел на женщину и совершенно не представлял, как ему следует себя вести. Попытаться успокоить? После того как она только что опознала в одном из двух доставленных из леса убитых своего мужа, сделать это было совершенно невозможно. Евгения выручил начальник отдела уголовного розыска, вместе с ним присутствующий на опознании. Он шагнул к женщине и тихо сказал что-то на родном языке. Евгений не расслышал фразы, поэтому не понял, что сказал этот уже не молодой дагестанец с тронутыми сединой волосами. Однако женщина его отлично поняла и, очевидно, послушалась. Все еще продолжая рыдать, она, тем не менее, с помощью милицейского подполковника поднялась с холодного бетонного пола, выпустила руку мужа и позволила подполковнику вывести себя из морга. Подполковник продолжал что-то говорить женщине и, лишь проходя мимо Кудрявцева, бросил единственную фразу на русском языке:

– Подожди меня на улице. Я сейчас.

Евгений покинул морг городской больницы вслед за начальником угро и его спутницей. С подполковником Байгаровым, возглавляющим городской отдел уголовного розыска, он познакомился менее часа назад в кабинете начальника криминальной милиции Хасавюрта. Невысокий седовласый Байгаров сразу понравился Евгению. Он был немногословен, пустых обещаний не давал и честно сказал Евгению, выслушав его рассказ, что сделает лишь то, что сможет. Однако именно Байгаров взял на себя работу по установлению личностей погибших. Первое, что он сделал, это выяснил в ГИБДД, кому принадлежат синие «Жигули», обнаруженные на поляне в лесу неподалеку от сброшенных в овраг трупов. Владельцем машины оказался житель Хасавюрта Ринат Хамитов. Его жена со вчерашнего вечера обзванивала все городские больницы и морги в поисках своего пропавшего мужа. Результат проведенного опознания не стал для Кудрявцева и Байгарова неожиданным. Но помимо установления личности одного из погибших теперь уже от вдовы Хамитова нужно было получить как можно больше сведений о ее погибшем муже. И вновь эту нелегкую работу начальник угро взял на себя. Чтобы не везти убитую горем женщину в райотдел, Байгаров выбрал для разговора с ней один из пустующих кабинетов городской больницы. Беседа с женщиной заняла у него около часа. Все это время Кудрявцев в нетерпении провел в больничном дворике, расхаживая перед зданием стационара, куда увел после опознания вдову Рината Хамитова подполковник Байгаров. Наконец он вышел из больницы, вежливо поддерживая женщину под руку. Приказав своему водителю отвезти ее домой, он предложил Кудрявцеву:

– Присядем, – и указал рукой на одну из скамеек в больничном дворике.

Вслед за милицейским подполковником Евгений уселся на скамейку, и тот, обернувшись к нему, сказал:

– Значит так, Ринат Хамитов занимался частным извозом. По словам вдовы, у него было конкретное место работы – наш городской рынок. Хамитов предлагал свои услуги людям, которые не могли самостоятельно увезти с рынка свою слишком тяжелую или габаритную покупку. Вот и вчера утром он, как обычно, уехал на рынок. С той поры супруга его не видела… живым, – после небольшой паузы грустно добавил Байгаров.

– Рынок, – повторил за ним Кудрявцев. – Что же диверсантам понадобилось на рынке?

Милицейский подполковник бросил на российского офицера мимолетный взгляд. В телеграмме республиканского министра внутренних дел, которую вручил ему для исполнения начальник райотдела, ничего не говорилось о диверсантах. Однако Байгаров решил не уточнять это обстоятельство и, отвечая на риторический вопрос Кудрявцева, сказал:

– Попробуем это узнать… Заглянем в отделение, которое обслуживает рынок, – пояснил он в ответ на недоуменный взгляд Евгения.

Отсутствие служебной машины, на которой Байгаров отправил вдову Рината Хамитова, нисколько не смутило милицейского подполковника. Едва он вышел из больницы на улицу и, голосуя, поднял руку, первый же проезжающий мимо частник свернул к тротуару и услужливо распахнул перед ним дверцу. Байгаров без лишних слов уселся на переднее сиденье рядом с водителем. Под одобрительным взглядом милицейского подполковника Кудрявцев забрался на заднее сиденье. Байгаров назвал водителю нужный адрес, и машина немедленно тронулась. Евгений отметил, что в разговоре с водителем Байгаров ни разу не обмолвился о цене, но не стал первым поднимать этот вопрос. Все разъяснилось, когда машина остановилась перед райотделом внутренних дел. Байгаров лишь поблагодарил водителя за оказанную услугу, чем частник, по мнению наблюдавшего за ним Кудрявцева, остался вполне доволен, и выбрался из машины. Его примеру последовал и Кудрявцев. Но перед дверями отделения Евгений все же не удержался и задал подполковнику интересующий его вопрос:

– А что, в Дагестане каждый водитель готов безвозмездно оказывать помощь работнику милиции?

Начальник угро повернулся к Кудрявцеву и с искренним удивлением на лице спросил:

– А у вас разве не так?

Евгений лишь неопределенно пожал плечами. А от ответа его спасло то, что они уже переступили порог отделения.

Начальник райотдела при виде гостя поднялся из-за стола и с широкой улыбкой на лице шагнул навстречу. Милиционеры обнялись, как старые друзья. Потом Байгаров представил начальнику райотдела Кудрявцева и в общих чертах сформулировал выполняемую им задачу.

– Да-да, – начальник райотдела сочувствующее покачал головой. – Что поделаешь, Дагестан уже давно стал прифронтовой зоной. Вот всякие террористы к нам и лезут. Ну так чем я могу помочь? – перешел он к делу.

– Вещевой рынок на твоей территории? – не то спросил, не то констатировал Байгаров.

Как уже убедился Кудрявцев, начальник угро со всеми разговаривал исключительно на «ты». Впрочем, из уст человека, умудренного годами и жизненным опытом, такое обращение воспринималось вполне нормально.

– На моей, – утвердительно кивнул головой начальник райотдела.

– Кто там вчера дежурил?

Начальник райотдела наморщил лоб, очевидно, напрягая память, но ничего вспомнить так и не смог и позвонил в дежурную часть. Переговорив с дежурным по отделению, он назвал фамилии двух милиционеров из патрульно-постовой службы.

– А сегодня они тоже на рынке? – задал новый вопрос Байгаров, и начальнику райотдела пришлось вновь набрать номер дежурной части.

– Да, – обрадованно произнес он, услышав ответ дежурного. – До конца недели будут на рынке дежурить.

– Как бы нам с майором с ними поговорить?

– Сейчас вызовем! – с готовностью воскликнул начальник райотдела и вновь рванулся к телефону, но Байгаров остановил его:

– А если прямо на рынке?

– Можно и на рынке, – легко согласился начальник райотдела. – Мне с вами проехать?

– Да нет, мы и сами справимся, – с демонстративным безразличием ответил начальник уголовного розыска и, обернувшись к Кудрявцеву, спросил: – Правда, майор?

– Конечно, справимся, – подыграл ему Евгений. – Ведь у начальника районного отделения есть и свои дела.

– Тогда я сейчас дам команду своему водителю, чтобы он вас отвез, – ответил начальник райотдела, вновь хватая телефонную трубку.

– Вот за машину спасибо, – поблагодарил его Байгаров.

Кудрявцев же лишь молча улыбнулся, отметив мысленно, с какой готовностью предоставляют нуждающимся начальники дагестанской милиции свои служебные автомобили.

Персональным автомобилем начальника райотдела оказалась не новая, но вполне ухоженная «двадцать четвертая» «Волга». Водитель – молодой невысокий дагестанский парень – меньше чем за пять минут домчал Байгарова и Кудрявцева до вещевого рынка. На автомобильной стоянке их уже ждали два постовых милиционера, очевидно, предупрежденные по рации дежурным по отделению или даже самим начальником. Увидев выбирающегося из машины подполковника, патрульные чуть не бегом бросились в нему и, вытянувшись по стойке «смирно», четко представились.

– Здравствуйте, ребята, – совсем не по-уставному поздоровался с ними Байгаров и каждому патрульному пожал руку. – Ну, как идет служба? Есть какие-нибудь проблемы, пожелания?

Кудрявцеву, выбравшемуся из машины вслед за Байгаровым, оставалось только наблюдать за постовыми милиционерами. На вид парням можно было дать по двадцать – двадцать пять лет, хотя Евгений допускал, что они могут оказаться моложе. Очевидно, напуганные предупреждением своего начальника, они первоначально держали себя напряженно и скованно. Но после рукопожатия и вопроса Байгарова о бытовых проблемах владевшее ими напряжение пропало. Заметив это, начальник уголовного розыска перевел разговор на интересующую его тему:

– На рынке обычно в какое время появляетесь?

– Около восьми, – ответил один из постовых, тот, что был пониже ростом.

– В восемь, – тут же поправил его более высокий.

– А вчера во сколько пришли? – задал новый вопрос Байгаров.

– В восемь, – опередив своего товарища, ответил более рослый постовой.

Словно не услышав его ответа, Байгаров достал из кармана пачку сигарет в плоской картонной коробке, как понял Кудрявцев, довольно дорогих, раскрыл ее и протянул стоящим перед ним патрульным милиционерам. Высокий охотно взял из коробки сигарету. Его товарищ вежливо отказался, очевидно, был некурящим. Прежде чем спрятать пачку обратно в карман, Байгаров взял сигарету и для себя, однако закуривать не стал, а продолжал вертеть сигарету в руках. Дальше между ним и двумя постовыми начался довольно странный разговор, смысла которого Евгений первоначально не понимал. Но затем он заметил, что своими неспешными и на первый взгляд не относящимися к делу замечаниями начальник уголовного розыска очень умело воскрешает в памяти постовых вчерашние события, на которые те, посчитав их несущественными, попросту не обратили внимания. Осознав, чего добивается Байгаров, Кудрявцев с восхищением стал следить за ним. Это была кропотливая работа настоящего мастера, которая в конце концов принесла плоды.

– Да нет, вчерашнее дежурство выдалось довольно спокойным, – отвечая на очередной вопрос Байгарова, сказал более рослый постовой. – Вот только женщина одна скандал устроила.

– Чуть до драки не дошло, – вставил второй постовой. – Мы даже хотели вмешаться.

– Что же она заскандалила, у нее что, товар украли? – поинтересовался Байгаров.

– Да нет, она еще только заходила на рынок с тележкой. А один покупатель, с которым она столкнулась, ее еще и обозвал.

– А где это случилось? – Байгаров обернулся в сторону рынка.

– Да вон, – низкорослый постовой вытянул руку. – На входе, сразу за забором. Тут обычно много народу проходит. Вот толпа сразу и собралась.

Начальник уголовного розыска взглянул в указанном направлении и, выражая сомнение, заметил:

– Проход-то широкий. Как там вообще можно с кем-то столкнуться? – А у того мужика ковер был свернутый да еще два матраса. Он своей поклажей весь проход занял. Вот женщина на него и налетела, – объяснил ситуацию постовой.

– Ковер да еще два матраса, – повторил за постовым Байгаров. – Как же он один их тащил?

– Да их двое было, – вставил рослый постовой. – Второй в этот момент к стоянке отходил, наверное, машину искал, чтобы покупки погрузить. Ну а потом вернулся и помог приятелю покупки до машины донести. Да он и здоровый был, тот мужик с ковром.

– Он что же, русский? – среагировал Байгаров на определение «мужик».

– Ну да, русский, – подтвердил рослый постовой и при этом покосился на Кудрявцева. – И он, и приятель его. Только приятель пониже будет.

Евгений вытащил из внутреннего кармана композиционные портреты троих наемников, составленные со слов боевиков из отряда Бисламова, и протянул их постовым милиционерам:

– Взгляните. Здесь нет тех двоих с ковром и матрасами?

Постовые по очереди просмотрели схематичные портреты, и один из них виноватым голосом ответил:

– Мы тех двоих, в общем-то, только со спины видели. Но у высокого стрижка короткая, как у этих на рисунках. А который пониже, так тот вообще был в капюшоне.

«Неужели Блэк, постоянно прячущий лицо, с одним из своих боевиков?!» – вспыхнула в мозгу Евгения тревожная мысль. Зато следующий вопрос Байгарова оказался все такой же спокойный и неторопливый:

– А в какую машину сели эти двое, вы случайно не заметили?

– А как же! – живо отреагировал низкорослый постовой. – В «Жигули-универсал», по-моему, синие? – Он вопросительно взглянул на своего напарника.

– Синие, – подтвердил тот. – Только номер мы не разглядели, далеко было. А водитель наш, ну в смысле, местный, дагестанец.

– А одет… во что? – прикрыв рукой рот и мастерски изобразив зевоту, уточнил начальник уголовного розыска.

– В костюм серый, – ответил один из постовых. – И темно-красную водолазку, – добавили они уже вместе.

«Они!» – Кудрявцев мстительно стиснул зубы, а Байгаров, покивав головой, заметил:

– Ладно, ребята. Вы нам здорово помогли. Продолжайте службу.

Улыбки на лицах постовых означали, что они всегда рады помочь.

Отпустив постовых и развернувшись к машине, Байгаров обратился к Кудрявцеву:

– Что скажешь?

– Надо найти грузовик, который заезжал на поляну, и установить личность второго убитого мужчины, – ответил ему Евгений.

– Думаю, это и есть водитель того злополучного грузовика, – рассуждая вслух, заметил подполковник. – Но вот если он жил один, без семьи, установить его личность будет весьма непросто.

– И все же это нужно сделать! – с горячей убежденностью ответил ему Кудрявцев.

– Попробую, – заверил Байгаров, но в его голосе отнюдь не было убежденности. – Я вот что думаю, – продолжал он. – Раз твоим террористам-диверсантам понадобился грузовик, значит, они не собирались надолго задерживаться в нашем городе. Купили на рынке ковер и матрасы, да и отправились дальше. Что скажешь?

– Скорее всего, – согласился с милицейским подполковником Кудрявцев. – Только не пойму: зачем им матрасы и ковер?

– А раз так, – продолжал Байгаров, проигнорировав последний вопрос Евгения, – надо бы ориентировки дать во все соседние области. Состав группы тебе известен. Вон, есть даже портреты отдельных членов. Плюс грузовик, ковер и матрасы. Если все грамотно написать, может вполне толковая ориентировка получиться. Раз они теперь на колесах, значит, по дорогам едут. И со своими приметами вполне могут засветиться.

Глава 29

РЯЗАНСКОЕ ШОССЕ, 160 КМ ОТ МОСКВЫ

12.09, четверг, 20-00

Москва, ГРУ, полковнику Никоненко

Проведенными оперативно-поисковыми и следственными действиями установлено: проникшая из Чечни в Дагестан диверсионная группа скрытно располагалась в течение суток в лесном массиве, в окрестностях Хасавюрта. Двух лошадей, захваченных в Курчалое, диверсанты использовали для перевозки к месту своей временной стоянки взятого из тайника снаряжения и оружия, после чего лошади были ими убиты, а их трупы сброшены в ближайший овраг и старательно завалены ветками. Со своей временной стоянки в лесу диверсанты неоднократно наведывались на городской вещевой рынок для закупки гражданской одежды, а также, как установлено показаниями свидетелей, двух ватных матрасов и ковра. Для перевозки приобретенных на рынке ковра и матрасов к месту временной стоянки диверсанты наняли автомобиль «ВАЗ-2104», государственный номерной знак…, владельца которого Хамитова Рината впоследствии убили. При осмотре оврага, куда диверсанты сбрасывали трупы, обнаружено тело еще одного мужчины славянской внешности без верхней одежды и документов, задушенного самодельной удавкой или шнуром. Погибший среднего роста и телосложения. На вид ему около сорока лет. Предположительно, он являлся владельцем или шофером грузовика, также захваченного диверсантами. Представляется весьма вероятным, что грузовик понадобился диверсантам для перевозки своего оружия и снаряжения из лесного массива в окрестностях Хасавюрта к месту проведения запланированного теракта.

Майор Кудрявцев.

Начальникам областных и республиканских управлений МВД и ФСБ европейской части РФ, начальникам Управлений военной контрразведки Северо-Кавказского, Южного, Западного, Центрального и Северо-Западного военных округов.

Органами контрразведки ОГФС и специальной оперативно-поисковой бригадой ГРУ активно разыскиваются четверо профессиональных наемников, прошедших специальную диверсионную подготовку в тренировочных лагерях чеченских боевиков, а, возможно, также и на базах российского спецназа, подозреваемые в совершении многочисленных террористических актов на территории Чеченской Республики и массовом убийстве российских военнослужащих. Приметы разыскиваемых: главарь – кличка «Блэк», рост – средний, около 170–175 см, физически развит, фигура плотная, особенность поведения – прячет лицо, для чего надевает на голову капюшон или вязаную шлем-маску, возможно, имеет на лице ярко выраженную особую примету. Трое остальных подозреваемых (клички: «Боксер», «Колчан», «Слон») имеют славянскую внешность. На вид им около тридцати лет. Все трое высокого роста – от 190 см до 2 м, физически крепкие и мускулистые.

По полученным оперативным данным, с целью совершения одного или целой череды террористических актов 11.09 все четверо наемников на захваченном ими грузовом автомобиле (марка и государственный номер в настоящий момент уточняются), с большим количеством оружия выехали из окрестностей Хасавюрта. Предполагаемое направление движения – европейская часть Российской Федерации. При себе, помимо оружия и диверсионного снаряжения, подозреваемые имеют ковер, купленный ими на вещевом рынке Хасавюрта, и два ватных матраса.

В связи с вышеизложенным предлагаю принять самые активные меры к обнаружению и задержанию или ликвидации указанной террористической группы, для чего немедленно организовать проверку всего транзитного автотранспорта, обратив особое внимание на дороги, ведущие в направлении Москвы. Руководство ОГФС считает необходимым обратить внимание руководителей всех органов внутренних дел, ФСБ и ВКР на особую опасность, которую представляют разыскиваемые, и предлагает для их скорейшего задержания или ликвидации использовать все оперативные и другие возможности.

Командующий Объединенной группировкой федеральных сил на Северном Кавказе

генерал-лейтенант Шаталов.

Низкие серые тучи плотно обложили небо. И хотя «ЗИЛ» вырвался из полосы дождя, мелкие, висящие в воздухе капли по-прежнему оставляли брызги на лобовом стекле. Когда водяная пленка полностью затягивала стекло, Блэк включал «дворники», но уже через полминуты ему приходилось выключать их, так как резинки автомобильных щеток начинали с противным звуком скрести по стеклу. К вечеру дорога стала куда свободней: любители-частники и профессионалы-дальнобойщики добрались кто до дома, а кто до автобаз. И если бы не дождь да знаки ограничения скорости, то и дело мелькающие на обочине шоссе, Блэк уже давно бы ехал быстрее.

Звучно зевнув и потянувшись, зажатый между Блэком и Колчаном Боксер открыл глаза.

– Где это мы? – поинтересовался он, выглянув в окно.

– На дороге, – с ухмылкой ответил малоразговорчивый Колчан, которого Боксер, наклонившись к стеклу, вдавил в обшивку двери.

Боксер хмыкнул носом, потом состроил недовольную гримасу и, придав своему голосу просительную интонацию, обратился к Блэку:

– Покурить бы? Страсть как охота.

– Перетерпишь, – не отрывая взгляд от мокрой дороги, огрызнулся Блэк. – Не хватало еще, чтобы во время проверки на каком-нибудь посту гаишники унюхали запах твоих «косяков».

– Да хер они унюхают! – презрительно сморщился Боксер. – Сколько нас уже останавливали, а ни один мент даже в кабину не заглянул. Права проверит да стольник стрельнет, который ты ему сунешь, и все дела.

– Не каркай… И вообще, закрой пасть! – повысил голос Блэк, разглядев сквозь покрытое водяными разводами стекло показавшийся впереди пост ГИБДД.

Он вновь включил «дворники» и, когда щетки смахнули со стекла дождевые брызги, увидел возле поста двух милиционеров в серых прорезиненных плащ-накидках. Убрав одну руку с руля, Блэк обернулся и дважды ударил кулаком в заднюю стенку кабины, предупреждая едущего в кузове Слона о появлении опасности. За весь путь от Хасавюрта до границы Московской области наряды дорожно-патрульной службы останавливали «ЗИЛ» шесть раз. Первая проверка при подъезде к Кизляру оказалась самой тщательной. Не удовлетворившись внешним осмотром, один из дагестанских милиционеров забрался в кузов грузовика и обнаружил там сидящего на матрасе Колчана. Но именно это нарушение, касающееся перевозки людей в не оборудованных для этого грузовых автомобилях, спасло диверсантов от более пристального осмотра загруженной в кузов мебели. Найдя повод для штрафа, милиционеры сразу переключили внимание с груза на самого водителя. Блэк откупился от них двумя сотнями, чем и он, и осуществлявшие проверку милиционеры остались очень довольны. Больше в кузов «ЗИЛа» никто из гаишников не забирался и едущего в кузове четвертого боевика, который всякий раз прятался за посудным шкафом, не находил. Правда, несколько раз Блэка заставляли открывать задний борт, но, убедившись, что в кузове нет ничего, кроме мебели, свернутого в рулон ковра и матрасов, отпускали. Возле Тамбова Блэку пришлось пережить еще один неприятный момент. Не в меру ретивый лейтенант решил проверить, не числится ли «ЗИЛ» с дагестанскими номерами в угоне. По требованию милицейского лейтенанта Блэку пришлось пройти с ним на пост ГИБДД и там, старательно скрывая свое волнение, наблюдать, как лейтенант запрашивает в картотеке ГИБДД данные на проверяемую машину. Однако, как убедился диверсант, сведений об угоне захваченного «ЗИЛа» в ГИБДД не имелось. И лейтенант, заставив Блэка пережить несколько тревожных минут, возвратил ему документы на машину. Однако несмотря на то, что шесть предыдущих проверок закончились для диверсантов вполне благополучно, всякий раз при виде расхаживающих по дороге гаишников Блэк начинал ощутимо волноваться. Вот и сейчас, подъезжая к посту, он внутренне собрался и процедил сквозь зубы:

– Тихо все. Если остановят, вы знаете, что делать.

Колчан и Боксер понимающе кивнули. «Может, пронесет», – пробормотал про себя Блэк, сбрасывая скорость. Но когда «ЗИЛ» поравнялся с кирпичной коробкой милицейского поста, один из гаишников шагнул ему навстречу и, выпростав из-под плащ-накидки руку со светоотражающим жезлом, указал им на обочину.

– Черт бы тебя побрал! – со злостью пробормотал Блэк, однако послушно свернул к обочине.

Гаишник, остановивший грузовик, неспешно подошел к машине и постучал своим жезлом в водительскую дверь. Убедившись, что второй гаишник в это время остался на месте и не передернул под плащ-накидкой затвор своего автомата, Блэк приоткрыл водительскую дверь.

– Старший сержант Бу…нов, – невнятно представился подошедший к «ЗИЛу» милиционер. – Ваши документы.

– Пожалуйста, – Блэк протянул сержанту техталон, написанную рукой Колчана доверенность на машину и собственные водительские права.

Пока сержант изучал полученные документы, диверсант взглянул на пост ГИБДД и в его освещенном, забранном толстой решеткой окне увидел еще двух сотрудников ДПС. Один из них сидел за столом, при этом что-то прижимая к уху. Второй стоял, но чем он был занят, Блэк не рассмотрел, так как видел милиционера только со спины.

– Куда едем? – подал голос сержант, проверяющий документы. – В Москву?

У него оказался недовольный и какой-то визгливый голос. Очевидно, гаишнику порядком надоело мокнуть под затяжным осенним дождем и он вымещал свое недовольство на остановленном водителе.

– В Москву, – подтвердил Блэк.

– А откуда? – задал сержант следующий вопрос.

– Из Хасавюрта, – не решился солгать Блэк, тем более что указанная на номере серия однозначно выдавала принадлежность машины.

– Ну, и че это вы из Чечни в Москву претесь, да еще с липовой доверенностью?! – впервые за время разговора сержант поднял на водителя свой взгляд.

В первый момент Блэк опешил: «Откуда он узнал?!» Но уже в следующее мгновение сообразил, что милицейский сержант попросту плохо знаком с географией.

– Мы не из Чечни, а из Дагестана, – стараясь говорить спокойно и неторопливо, начал объяснять Блэк. – И доверенность у меня никакая не липовая. Это мой родной дядька написал, чтобы мы, значит, ему мебель перевезли…

В это время у старшего лейтенанта, возглавляющего заступивший на пост дежурный наряд ГИБДД, происходил не менее напряженный разговор. Менее минуты назад его вызвал по рации командир батальона ДПС, и старший лейтенант сейчас сквозь треск эфира силился услышать его слова:

– …Получена ориентировка, только что поступила. Из Хасавюрта куда-то в центр, может, в Москву, а может, еще куда, направляются четверо чеченских террористов… славянской внешности. Во, блин! – Командир батальона сам удивился своим словам. – А пишут, чеченцы. В общем, они едут на грузовике, везут с собой оружие и еще зачем-то ковер и два матра…

Повисшая в воздухе водяная взвесь мешала прохождению радиосигнала, и старший лейтенант не расслышал окончания фразы.

– Что?! – переспросил он.

– Матрасы, говорю, везут! – Командир батальона тоже повысил голос, чтобы докричаться до своего подчиненного. – И еще ковер и оружие! Понял?!

– Понял! – ответил старший лейтенант.

– Ну вот, – из-за плохой связи начальник решил опустить другие подробности ориентировки. – В общем, обращай внимание на проходящие грузовики.

Послышавшийся после этого в наушнике треск подсказал старшему лейтенанту, что его начальник отключился. Лейтенант положил наушники на стол, помассировал ладонью свое слегка оглохшее ухо и взглянул в окно. Прямо напротив поста стоял «ЗИЛ-130» с закрытым фанерным колпаком кузовом. «Во! – лейтенант вытаращил глаза на грузовик за окном. – Надо бы ребят предупредить, а то мало ли что». Он встал из-за стола, набросил на плечи свою плащ-накидку и уже собирался выйти за дверь, но в последний момент вернулся назад и забрал стоящий возле стола автомат.

– Останешься здесь, – приказал он своему помощнику, молодому сержанту, после чего вышел на дорогу.

Блэк увидел полоску света, которая протянулась от поста ГИБДД прямо к машине – кто-то из находившихся внутри гаишников открыл дверь. Через секунду световая полоса исчезла, и перед постом оказался еще один гаишник в точно такой же серой плащ-накидке, но с укороченным автоматом в руках. Последнее обстоятельство диверсанту очень не понравилось. Пользуясь тем, что проверяющий документы сержант вновь углубился в изучение доверенности, Блэк ткнул локтем Боксера и указал головой на гаишника с автоматом. Тот что-то сказал своему стоящему возле поста напарнику, и уже вдвоем гаишники направились к остановленному грузовику. В надежде поскорее отделаться от навязчивого сержанта, Блэк прибег уже к испытанному способу:

– Понимаю, командир, может, дядька в доверенности и что-то не то написал. Но ты уж не будь формалистом. Чего взять со старика?

При этих словах в руках Блэка появилась сотенная купюра. Увидев деньги, сержант одобрительно хмыкнул и, возвращая водителю документы, одновременно протянул за купюрой руку. Но прежде чем взять предложенные деньги, он для пущей верности оглянулся, и протянутая к купюре рука повисла в воздухе. Увидев приближающегося к нему начальника, сержант, так и не отдав Блэку документы, на два шага отошел от машины и, повернувшись к старшему лейтенанту, доложил:

– Едут из Хасавюрта в Москву. Говорят, мебель кому-то помогают перевезти. А доверенность на машину, между прочим, нотариально не заверена и вообще какая-то сомнительная.

При упоминании Хасавюрта старший лейтенант изумленно вытаращил глаза, а его руки, держащие автомат, самопроизвольно вздрогнули. Блэк не мог не обратить внимание на такую реакцию.

– Показывайте, что у вас за мебель! – не терпящим возражения голосом приказал старший лейтенант.

При этом он на несколько метров отошел от машины, чтобы видеть всех троих сидящих в кабине людей. На такое же расстояние отошел и подошедший с начальником второй гаишник. И только старший сержант недоуменно продолжал стоять возле кабины.

– Да смотрите, если вам охота, – с наигранным равнодушием ответил Блэк.

Он неторопливо выбрался из кабины и, ступив на асфальт, захлопнул за собой дверь. В тот же миг Колчан сунул руку под сиденье и нащупал там припрятанный пистолет. А Блэк, поежившись от холода, направился к заднему борту.

– Оставайся на месте, – скомандовал лейтенант стоящему рядом с ним помощнику и, обращаясь к остановившему «ЗИЛ» старшему сержанту, добавил: – А ты, за мной!

Вдвоем они вслед за водителем обошли грузовик. Блэк без команды гаишников откинул задний борт и легко вскочил в кузов.

– Смотрите, – он обвел рукой расставленную в кузове мебель.

Но старший лейтенант на мебель даже не взглянул. Его взгляд уперся в свернутый ковер у задней стенки кузова и небрежно брошенные на него два ватных матраса.

– Что там… у вас? – запнувшись от волнения, пробормотал старший лейтенант, указав стволом автомата на ковер.

Однако в этот момент его куда больше интересовало, дослан ли патрон в патронник его автомата. Сержант не знал, какая мысль крутится в голове его начальника, однако то, что лейтенант что-то заметил, он понял наверняка и, почувствовав опасность, перехватил под плащ-накидкой свой автомат. Понял это и Блэк, как заметил и то, что сержант под плащ-накидкой снял с плеча автомат. Поняв, что перестрелки не избежать, диверсант сразу успокоился.

– Где? – спросил он, изобразив на лице недоумение.

– В ковре, – поспешнее, чем хотелось, ответил старший лейтенант.

– Ничего, – Блэк пожал плечами. – Развернуть?

Лейтенант утвердительно кивнул. От волнения он уже не мог говорить.

Блэк повернулся спиной к гаишникам и, пробираясь к задней стенке кузова, где лежал свернутый в трубу ковер, оперся рукой на диван. Но вместо следующего шага он рванул на себя диванное сиденье, которое тут же поднялось, и сунул вторую руку в открывшийся бельевой ящик, где лежали три автомата и ручной пулемет. Сотрудники ДПС еще ничего не успели сообразить, как в руках Блэка оказался один из автоматов. Старший лейтенант тоже вскинул свое оружие, но от волнения забыл снять автомат с предохранителя и впустую давил на спусковой крючок. Зато опытный диверсант мгновенно сдвинул предохранитель, навел ствол на застывшего от ужаса лейтенанта и спустил курок. Короткая очередь распорола тело лейтенанта и отбросила назад. А Блэк тут же перенес огонь на второго противника. Сержант дико вскрикнул и, забыв про собственный автомат, бросился бежать. Выпущенная убийцей очередь ударила его в спину. Сержант споткнулся на бегу, упал на асфальт, перекувырнулся через себя и остался лежать неподвижно, зарывшись головой в плащ-накидку…

Едва по кузову грузовика ударил откинутый Блэком задний борт, Колчан, держащий в правой руке «ТТ», левой осторожно повернул ручку двери, открывая дверной замок. Гаишник, оставленный старшим лейтенантом наблюдать за пассажирами в кабине, этого не заметил, так как то и дело оглядывался на своего начальника, который вместе с сержантом пошел проверять кузов. В отличие от ничего не подозревающего инспектора ГИБДД, Колчан знал, что должно последовать после открывания борта, и был к этому готов. Как только в кузове «ЗИЛа» прогремели первые выстрелы, он распахнул уже приоткрытую дверь и кубарем вывалился из машины. Постовой тоже услышал стрельбу и рванул с плеча автомат, но, запутавшись в полах своей плащ-накидки, не успел даже выставить наружу его ствол. Колчан упал за переднее правое колесо и, вынырнув из-за грузовика, дважды выстрелил постовому в грудь. Тот отступил назад и, так и не успев извлечь из-под плащ-накидки свой автомат, осел на подогнувшихся ногах и опрокинулся на спину…

Расстреляв сержанта, Блэк выпрыгнул из кузова «ЗИЛа» и, увидев возле кабины грузовика Колчана с пистолетом в руках, который стоял над телом валявшегося на асфальте третьего гаишника, крикнул ему:

– В будке четвертый! Разберись с ним!

Колчан развернулся к сложенному из силикатного кирпича одноэтажному зданию поста ГИБДД, и в этот момент из зарешеченного окна по нему ударила автоматная очередь. Колчан отпрянул назад, в два прыжка преодолел оставшиеся метры до обочины и рухнул в кювет.

– А, черт! – выругался Блэк и тут же нырнул под колеса «ЗИЛа», потому что обстрелявший Колчана автоматчик дал в его сторону длинную очередь.

С десяток пуль продырявили левый борт грузовика у него над головой, и Блэк содрогнулся от ужаса, представив, что одна из них может случайно угодить в пороховой заряд или детонатор реактивной гранаты. Выглянув из-за колеса, он дал очередь по окну стационарного поста. Рассыпались выбитые пулями стекла, но уже через несколько секунд постовой вновь открыл огонь. Толстые кирпичные стены и стальная решетка на единственном окне превратили пост ГИБДД в настоящий дот, и стрелок умело пользовался своим позиционным преимуществом… Блэк переполз под машиной к заднему борту и, силясь перекричать грохот автоматных очередей, заорал во все горло:

– Слон! Фугасную гранату!!!

Слон оказался готов к полученной команде, потому что сразу опустил из кузова гранатомет с уже вставленной в него термобарической гранатой. Блэк бросил на асфальт оказавшийся бесполезным автомат, схватил из рук Слона протянутый гранатомет и, распластавшись под машиной, навел его на окно милицейского поста. А укрывшийся на посту постовой все продолжал стрелять. Вокруг диверсанта продолжали свистеть пули, высекая из дорожного покрытия асфальтовую крошку. Одна из них пробила покрышку внешнего заднего колеса «ЗИЛа», и оттуда со свистом начал выходить воздух. Но Блэк, припавший к своему излюбленному оружию, этого даже не заметил. В момент подготовки к выстрелу для него не существовало ничего, кроме гранатомета в руках и цели, которую он собирался поразить. Поймав в сетку оптического прицела освещенное окно милицейского поста, диверсант нажал на спусковой крючок. Воспламенившийся пороховой заряд вытолкнул из ствола гранатомета фугасную гранату. Скрывшись в дымном облаке, она исчезла в окне. В следующий миг окно озарилось огненной вспышкой, и бушующее пламя в одно мгновение поглотило все, что находилось внутри кирпичной коробки, включая и оказавшееся на его пути человеческое тело.

– Так тебе, – со злостью пробормотал Блэк, наблюдая, как из окна уже бывшего милицейского поста рвутся наружу многометровые языки пламени.

Огонь всегда завораживал его, заставляя одновременно ужасаться и восхищаться результатами своей стрельбы. Но на этот раз созерцание рвущегося из окна пламени продолжалось недолго. Из оцепенения Блэка вывел пронзительный скрип тормозов. Диверсант обернулся на звук и всего в сотне метров от себя увидел разворачивающийся на дороге «КамАЗ». В следующее мгновение он сообразил, что «КамАЗ» не разворачивается, а идет юзом, потому что тяжело нагруженная фура толкает внезапно затормозившую машину вперед. Наконец, практически полностью перегородив шоссе, машина остановилась. Двое сидевших в кабине «КамАЗа» водителей-дальнобойщиков, очевидно, поняли, что развернуть машину им уже не удастся, потому выпрыгнули из кабины и через поле бросились бежать к ближайшему лесу.

– Вот суки! – повторно выругался Блэк, увидев несущихся по полю водителей.

В одно мгновение он оказался на ногах и, швырнув в руки Слону еще горячий после выстрела гранатомет, поднял с асфальта свой автомат. Смертельно напуганные расстрелом милицейского поста водители бежали строго по прямой, что упрощало задачу диверсанта. Блэк поднял автомат на уровень лица и легко поймал на прицел фигуру одного из них. Выпустив по бегущему человеку длинную очередь, убийца увидел, как тот нелепо взмахнул руками и шлепнулся лицом на землю. Обогнавший его второй водитель остановился и бросился назад, чтобы помочь своему напарнику. Блэк навел мушку автомата ему на грудь и, совместив с прорезью прицела, вторично нажал на спуск. Он успел увидеть, как задергалось прошитое пулями тело второго водителя, после чего тот тоже упал на землю рядом с первым. Убийца удовлетворенно опустил автомат и, обернувшись к своим боевикам, крикнул:

– Уезжаем, пока не появились другие! – Он мотнул головой в сторону расстрелянных водителей.

Вместе с автоматом Блэк подбежал к кабине «ЗИЛа», распахнул дверь и уже собирался забраться на водительское место, но какое-то движение за его спиной заставило диверсанта обернуться. На дороге шевелился третий гаишник, расстрелянный Колчаном. Он был еще жив.

– Колчан, контроль! – вне себя от гнева рявкнул Блэк и, не дожидаясь своего боевика, подбежал к раненому человеку, приставил к его голове автоматный ствол и спустил курок.

Вместе с грохотом выстрелов голова гаишника ударилась об асфальт, конвульсивные движения постового сразу прекратились, а под пробитой пулями головой растеклась лужа свежей крови. Но этого Блэк уже не видел, он подбежал к телу расстрелянного лейтенанта и также в упор дал очередь ему в голову. С сержантом пришлось повозиться дольше, так как вся верхняя часть его туловища оказалась накрыта плащ-накидкой. Блэк нащупал ногой его голову и приставил к ней ствол своего автомата. Но когда он нажал на спуск, боек щелкнул вхолостую: в автомате кончились патроны. Недолго думая, диверсант перехватил автомат за ствол и, взмахнув им, словно дубиной, обрушил приклад на голову несчастного сержанта. Под тканью плащ-накидки послышался треск ломающихся костей, и не выдержавший удара человеческий череп раскололся словно перезрелый арбуз.

Отныне все четверо гаишников, ставших невольными свидетелями, были гарантированно мертвы. Блэк оглянулся в обе стороны, осматривая шоссе. Дорога по-прежнему оставалась пуста, но в любой момент на ней могла появиться новая машина. Диверсант вернулся к грузовику и, распахнув водительскую дверь, приказал повернувшимся к нему Боксеру и Колчану:

– Давайте в кузов! Вместе со Слоном достаньте все оружие. Нам нужно срочно сменить машину.

– Не засыплемся? – с опаской спросил Боксер.

Но даже этот осторожный вопрос привел Блэка в бешенство.

– Нет, черт возьми! Если вы пошевелитесь! – рявкнул он, забираясь в кабину.

Боевики не заставили командира дважды повторять приказ. Они тут же выпрыгнули из кабины и, обежав грузовик, забрались в кузов. Как только хлопнул закрытый ими задний борт, Блэк запустил двигатель и, выехав с обочины, помчался по шоссе. Промелькнувший перед его глазами километровый столб подсказал диверсанту, что до Москвы осталось сто шестьдесят километров.

Глава 30

РЯЗАНСКОЕ ШОССЕ, 153 КМ ОТ МОСКВЫ

12.09, четверг, 20-15

По левому борту хлопала по асфальту измочаленная покрышка простреленного колеса. Блэк специально опустил боковое стекло, чтобы слышать, как ведет себя трущаяся об асфальт покрышка. Если бы не соседнее колесо, принявшее на себя двойную нагрузку, покрышка простреленного колеса уже давно загорелась бы от трения. Но тем не менее, пусть несколько позже, но это все равно должно было случиться. Машину нужно было срочно менять. И даже не из-за спустившего колеса, в конце концов его можно было заменить запаской. Основная причина была в том, что гаишникам откуда-то стало известно про перевозящий оружие грузовик. Чем дольше Блэк думал о том, что произошло на посту ГИБДД, тем больше убеждался…

«Поначалу все шло спокойно. И проверявший документы сержант уже собирался пропустить машину, удовлетворившись каким-то жалким «стольником». Но все изменилось, когда с поста вышел начальник дежурного наряда. Он уже что-то знал. Поэтому и переменился в лице, когда его сержант упомянул про Хасавюрт. Он даже не стал проверять документы, а сразу велел показать кузов. Что же он там заметил? Куда смотрел: на диван, шкафы или комод? Нет, дальше. Он увидел ковер и матрасы и сразу насторожился. Ну конечно! Он же велел мне развернуть ковер! Значит, ментам известно, что мы едем из Хасавюрта и везем с собой ковер. А это броская примета. Черт! А ведь иначе «Копье» не спрячешь… Машина, нам нужна другая машина», – дважды повторил Блэк, всматриваясь в бегущую навстречу дорогу. За задней стенкой кабины слышались стуки и скрежет передвигаемой в кузове мебели. Выполняя приказ командира, Боксер, Слон и Колчан выгружали из шкафов уложенное туда оружие.

Блэк вновь переключил свое внимание на дорогу. Впереди как раз показались огни приближающегося автомобиля. Навстречу машине диверсантов попалось уже несколько легковушек. Блэк пропустил их. Но на этот раз приближающаяся машина отличалась от всех предыдущих. Блэк обратил внимание, что ее горящие фары расположены высоко над дорогой. Но вот машина приблизилась настолько, что Блэк смог ее наконец рассмотреть. Навстречу «ЗИЛу» несся большой черный джип с включенными фарами. «То, что нужно», – усмехнулся Блэк и, крутанув руль, развернул грузовик поперек шоссе. Приближающийся джип отчаянно засигналил, но Блэк и не подумал убрать машину у него с дороги, он лишь обернулся и дважды ударил кулаком в заднюю стенку кабины, предупреждая своих боевиков.

У иномарки оказались отменные тормоза, и внедорожник «Тойота-Лендкрузер» остановился в двадцати метрах от застывшего на дороге грузовика. У него открылась водительская дверь, и на дорогу выбрался хозяин джипа. Увидев его, Блэк чуть не прыснул от смеха. Перед ним оказался типичный «новый русский», герой анекдотов одноименной серии. Детина оказался ростом под два метра и, если бы не его выпирающий живот, своей комплекцией напоминал Слона. Такая же маленькая, по сравнению с его туловищем, голова покоилась на заплывшей жиром шее. Шею опоясывали две массивные золотые цепи. А прочими украшениями преуспевающему «братку» или бизнесмену служили его тончайшей выделки кожаный пиджак, приобретенные в каком-нибудь бутике рубашка, туфли, брюки и мобильный телефон на поясе. Хозяин джипа демонстративно раскинул пальцы и произнес какое-то ругательство в адрес водителя занюханного «ЗИЛа», правда, из кабины грузовика Блэк его не расслышал.

– Ты че, козел…

Следующие слова были произнесены уже ближе к кабине, и Блэк их отлично разобрал. Сделав виноватое лицо, он приоткрыл дверь и спрыгнул на асфальт. Хозяин джипа ожидал вполне определенного поведения от водителя заглохшего посреди дороги старого грузовика, заранее отметая все его извинения и жалкие оправдания. Поэтому то, что произошло дальше, стало для него полной неожиданностью. Не вступая с хозяином джипа в словесную перепалку, Блэк выхватил автомат и ткнул приблизившегося к нему детину стволом в живот.

– Руки на капот! – скомандовал он, подкрепляя свои слова новым тычком автоматного ствола.

Владелец «Тойоты» разом утратил боевой дух.

– Ты че, паря? – в страхе пролепетал он, попятившись назад.

– Я сказал: руки на капот! – повысил голос Блэк.

Владелец джипа не посмел ослушаться. Он развернулся лицом к «ЗИЛу» и положил обе ладони на его капот. Блэк удовлетворенно кивнул, потом взмахнул автоматом и со всей силы ударил его прикладом в основание шеи. Не встретив сопротивления со стороны заплывших жиром мышц, металлический затыльник автоматного приклада раздробил шейный позвонок, разорвав позвоночный столб, и двухметровый детина замертво грохнулся на капот, а затем сполз по нему на асфальт. Услышав удар по кабине, из кузова «ЗИЛа» с автоматами в руках выпрыгнули Боксер и Колчан, но увидели только валяющийся возле колес труп и своего командира, склонившегося над ним.

– Тело в кузов! Боксер, за руль, поедешь за мной! – скомандовал им Блэк, вытаскивая из кармана убитого «братка» ключи от его «Тойоты».

Его приказ был немедленно исполнен, и Боксер уселся за руль «ЗИЛа». Тем временем Блэк осваивался на водительском месте дорогого японского джипа. Из-за своего двухметрового роста прежний владелец «Тойоты» отодвинул сиденье назад до упора, и Блэку, чтобы дотянуться ногами до педалей, пришлось подвинуть его ближе к рулю. Наконец он вставил ключ в замок зажигания и повернул его. Двигатель завелся с пол-оборота, о чем из-за отличной звукоизоляции Блэк понял только по дрогнувшим стрелкам на панели приборов. Управлять незнакомым джипом оказалось куда проще, чем грузовиком. Блэк легко развернулся на шоссе, даже не съехав на обочину, и медленно поехал в сторону Москвы. Следом за ним по дороге катил «ЗИЛ» с боевиками его диверсионной группы.

Сбросив скорость до сорока километров в час, Блэк всматривался в тянущиеся вдоль дороги обочины и наконец нашел то, что искал. От шоссе куда-то в поле уходила размытая дождем грунтовая дорога. Не раздумывая, Блэк свернул на нее. Следом за ним маневр повторил Боксер, съехав с шоссе в раскисшую осеннюю грязь. Дорога, на которую свернули диверсанты, огибала какое-то уже убранное злаковое поле, а затем тянулась вдоль высаженной параллельно шоссе лесополосы. Доехав до лесополосы, Блэк остановил машину и погасил все огни. Сзади к «Тойоте» подъехал облепленный грязью «ЗИЛ». По примеру Блэка Боксер тоже выключил фары и габариты и, выглянув из приоткрытой двери, вопросительно уставился на выбравшегося из джипа командира.

– Перегружайте оружие, да поживее! – крикнул Блэк и, обойдя «Тойоту», распахнул дверь ее багажного отсека.

– Прямо так, без маскировки? – удивился выпрыгнувший из кузова Колчан.

– Предлагаешь прикрыть маскировочной сетью? – усмехнулся Блэк. – Все это без толку. Если будут шмонать, все равно найдут. – Он обошел ЗИЛ и, увидев в кузове Слона, примеряющего на себя пиджак прежнего владельца «Тойоты», недовольно пробурчал: – Хватит на себя любоваться. Снимай клифт и займись разгрузкой!

Чтобы сэкономить время, Блэк наравне со своими боевиками включился в разгрузку, и вскоре все оружие и боеприпасы из кузова «ЗИЛа» перекочевали в просторный багажный отсек захваченной «Тойоты». Когда в кузове «ЗИЛа» помимо разломанной мебели и трупа незадачливого «братка» остался один свернутый в рулон ковер, скрывающий внутри смертоносную начинку, Блэк ухватил его руками за один конец и осторожно выволок из кузова. К нему тут же подбежал Слон и подхватил тяжелую ношу за противоположный конец рулона.

– Будем разворачивать? – с опаской спросил Слон.

– Нет, – Блэк отрицательно мотнул головой. – Положим так.

Вдвоем они втиснули ковер в машину, уложив поверх сложенных друг на друга автоматов, ручного пулемета «ПКМ», коробок с патронами, сумок с ручными гранатами и вьюков с гранатометными выстрелами. Но даже для более чем просторного багажного отделения «Лендкрузера» свернутый в рулон ковер оказался слишком длинным, и для его погрузки диверсантам пришлось сложить одно из задних сидений. Убедившись, что весь арсенал и боеприпасы к нему надежно уложены, Блэк захлопнул двери багажного отделения.

– Быстро в машину! – приказал он своим боевикам. – Я не собираюсь торчать здесь до рассвета.

Трое боевиков поспешно рванулись к нагруженной оружием «Тойоте». Но Слон, уже взявшись за ручку автомобильной двери, вдруг остановился и, указав взглядом на кузов «ЗИЛа», где остался труп прежнего владельца джипа, спросил:

– А с этим что делать?

– Да хрен с ним, – махнул рукой Блэк. – Ты забрал у него документы?

– И цепуры, и «котлы», и лопатник, и пиджачок прихватил, – самодовольно оскалился Слон.

«Жалкий мародер», – брезгливо усмехнулся Блэк, а вслух произнес:

– Тогда едем. Все равно нет времени прятать тело.

Он вновь уселся за руль. Боевики расселись в салоне. Через минуту, объехав брошенный на дороге «ЗИЛ», «Тойота» уже катила к шоссе.

Глава 31

ЛЮБЕРЦЫ

12.09, четверг, 22-20

Заметив на обочине шоссе указатель населенного пункта с надписью «Люберцы», Блэк обернулся к сидящему рядом Боксеру:

– Достань карту!

Тот достал с полки под перчаточным ящиком заранее приготовленную карту Московской области и развернул. Поводив по ней пальцем, он недовольно заметил:

– Ни черта не разберешь!

– Дай сюда!

Блэк забрал у Боксера карту и, продолжая рулить, отыскал на ней Люберцы. Масштаб карты оказался явно мелковат, чтобы по ней можно было ориентироваться в окрестностях Люберец, и он с раздражением перебросил карту на колени Боксеру. В этот момент с заднего сиденья донесся встревоженный шепот Колчана:

– Э-э, похоже, впереди менты.

Блэк вновь взглянул на дорогу и увидел впереди выстроившуюся на шоссе очередь не менее чем из десятка автомобилей, в голове которой с трудом, но все-таки разглядел вспышки милицейских спецсигналов.

– Черт бы их побрал! – выругался он сквозь зубы и уже начал притормаживать, собираясь развернуть машину, но внезапно Боксер тронул его за плечо.

– Гляди! Гляди! – от волнения Боксер даже застучал указательным пальцем в боковое стекло.

Скосив глаза в указанном направлении, Блэк увидел отходящую от шоссе узкую асфальтовую, но сильно разбитую дорогу, которая вела к расположенной неподалеку трансформаторной подстанции. Недолго думая, диверсант свернул на эту дорогу. Шикарный джип тут же запрыгал на ямах и колдобинах, но идеально отрегулированная заморская подвеска гасила почти все колебания. Доехав до подстанции, Блэк обнаружил, что возле нее дорога не кончается, а идет дальше, вдоль линии электропередачи. От ЛЭП дорога свернула к какой-то глухой стене, сложенной из железобетонных блоков. А когда стена кончилась, Блэк увидел распахнутые железные ворота, а над ними железный лист с надписью «Автокооператив № 3». У диверсанта даже брови взметнулись на лоб от такой неожиданной удачи. Он сунул за пояс пистолет и, бросив своим боевикам:

– Сидите на месте, я сейчас, – выбрался из машины.

Въезд и выезд из автокооператива перегораживал опущенный шлагбаум. Шлагбаумом служила стальная труба с поперечно нанесенными красными полосами. На месте предполагаемых белых полос труба осталась нетронутой, и там железо уже покрылось ржавчиной. Блэк поднырнул под шлагбаум и решительно направился к будке сторожа. Сторож – немолодой мужчина с седыми волосами и отечным лицом, заметив приближающегося к будке незнакомого человека, с вопросительным видом выглянул из смотрового окошечка. Блэк подошел ближе, окинул внимательным взглядом ряды гаражных боксов, отметил, что несколько машин хозяева оставили вне гаражей, и, обращаясь к сторожу, спросил:

– А что, папаша, можно у тебя машину на ночь оставить? А то, боюсь, разденут за ночь мою любимую.

– Полтинник, – невозмутимо ответил сторож, из чего Блэк сделал вывод, что вопрос не оказался для него неожиданным.

– Годится, – диверсант кивнул головой и, порывшись в кармане, протянул сторожу гаражного кооператива пятидесятирублевую бумажку.

– Заезжай, – сторож скрылся в окошечке, после чего послышался звук заработавшего электродвигателя, и шлагбаум задрался вверх.

Блэк вернулся к оставленной за воротами «Тойоте» и, усевшись в машину, объявил боевикам:

– Похоже, мы вырвались. Но эту ночь вам придется провести в машине. И чтобы вели себя тихо, как мыши! На улицу, естественно, не выходить, двери и стекла не открывать. Для всех тачка должна быть абсолютно пуста. Все ясно?

– А если кто-нибудь нас увидит? – с тревогой пролепетал Боксер.

– Не увидит, – уверенно ответил Блэк. – Стекла тонированные. Главное, чтобы не услышал.

Боевики угрюмо промолчали.

– Тогда минута на то, чтобы поссать, и упали на сиденья! – закончил Блэк.

Друг за другом Боксер, Колчан и Слон выбрались из машины, отбежали к сложенному из железобетонных блоков забору и, справив там свою малую нужду, вернулись обратно к «Тойоте».

– До утра все умерли, – объявил Блэк, когда боевики вновь расположились на своих сиденьях, и, запустив двигатель «Тойоты», въехал под поднятый шлагбаум. – Куда ставить?! – крикнул он сторожу, до половины опустив стекло.

– А вон, где понравится! – высунув в окно руку, сторож указал на ряд боксов, возле которых стояли не поставленные в гараж автомобили.

Блэк кивком поблагодарил его, поднял стекло, затем объехал бесприютные автомобили и последней в ряду поставил захваченную «Тойоту». Прежде чем выйти из машины, он окинул взором оставляемых в машине боевиков, приложил палец к губам, затем сложил все пальцы в кулак и демонстративно покачал им в воздухе. Ответом ему стало гробовое молчание.

Блэк захлопнул водительскую дверь, переложил пистолет назад, под ремень, и беспечной походкой направился к выходу. На кирпичной сторожке висела доска объявлений. Блэк пробежал по ней взглядом, нашел несколько однотипных, начинающихся словами «Сдается гараж», и оторвал листочки с записанными номерами телефонов. Сунув их в карман, двинулся дальше, но, как только поравнялся со смотровым окном, сторож окликнул его:

– Ты только это, до семи утра машину забери.

– Ясное дело, – кивнул Блэк.

Сторож покосился на оставленную им «Тойоту» и неожиданно для диверсанта заметил:

– Дорогая тачка. Твоя? А то ты что-то одет для нее не очень.

– Если бы, – развел руками Блэк и быстро нашелся: – Шефа моего. А он заядлый охотник, вот мы с ним на охоту и мотанулись.

– Так какая же в наших краях охота? – удивился сторож.

«Идиот! – обругал себя Блэк. – Сказал бы про рыбалку». Но отступать было уже поздно, и он продолжал:

– Так мы в Рязанскую область мотались, а там на озерах такие утки, о! Только места надо знать. – Опасаясь, что не в меру разговорчивый сторож задаст еще какой-нибудь вопрос, он поспешил распрощаться: – Ладно, пойду отсыпаться, а то устал, как собака.

Оказавшись за воротами автокооператива, Блэк оглянулся по сторонам. Он впервые попал в Люберцы, абсолютно не знал этот подмосковный город, и ему было совершенно все равно, куда идти. Отыскав глазами протоптанную тропинку, Блэк двинулся по ней. Впереди горело множество огней, указывая, что он движется в сторону города. Тропинка вывела его к заасфальтированной пешеходной дорожке, а та, в свою очередь, на достаточно оживленную улицу. Заметив вдалеке автобусную остановку, Блэк поборол в себе искушение сесть в автобус и прошел мимо. Поздние прохожие не одаривали своим вниманием невысокого мужчину в заляпанных грязью джинсах и штормовке, и Блэк, никем не замеченный, шел дальше…

На краю проезжей части голосовали три девицы в откровенно коротких плащиках, выставив напоказ проезжающим водителям затянутые в колготки ножки. Блэк замедлил шаг, оценивая девиц: «Хороши пташки! Ничего не скажешь. Завалиться бы с любой из них в ее теплое гнездышко, а то и со всеми тремя. – Диверсант мечтательно прикрыл глаза. – Уж я бы вдул им. Так вдул, чтоб мало не показалось!.. Нет, ничего не выйдет! – оборвал он себя. – У меня сейчас не подходящий видок для знакомства. А если потрясти перед б…дями баксами, то они уж точно запомнят бомжа, у которого карманы набиты «зеленью». Нет, как ни заманчив вариант найти убежище через шлюху, его придется отбросить. Нужно искать публику, соответствующую моему нынешнему имиджу». Блэк улыбнулся удачно вставленному новомодному слову и прошел мимо проституток, которые наконец заполучили в свои сети долгожданного клиента – возле девушек остановилась зализанная иномарка – и сейчас усиленно пытались его закадрить. Блэку любопытно было понаблюдать, чем закончатся переговоры девиц с потенциальным клиентом, но он заметил впереди заведение с многообещающим названием «Рюмочная» и решительно направился туда.

Судя по вывеске, рюмочная работала до двадцати трех часов. И если ее работники соблюдали этот режим, то до закрытия питейного заведения оставалось менее четверти часа. Блэк недовольно поджал губы, для завязывания крепкого знакомства требовалось, как минимум, в два раза больше времени. Тем не менее он решительно вошел в рюмочную и первым делом окинул взглядом собравшихся там посетителей. Таковых было немного. Диверсант насчитал шесть человек: пару, судя по внешнему виду, бомжей, точнее, бомжа и его подружку – бомжиху, одинокого мужичка за отдельным столиком и компанию из трех довольно оживленно беседующих между собой приятелей. Блэк подошел к кассе, отделенной, вместе с раздачей, от распивочного помещения фигурной решеткой, и, обратившись к молодой, полноватой и румяной кассирше, заказал себе сто граммов водки, бутылку пива и запеченную в тесте сосиску.

– Валь! Обслужи! – куда-то в глубину раздачи оглушительно громко крикнула кассирша и, не дожидаясь, когда принесут заказ, назвала сумму.

Блэк расплатился. Правда, сначала по ошибке сунул руку в карман, где лежали доллары. Кассирша, очевидно решив, что клиент шарит по карманам в поисках денег, недовольно сдвинула брови, но затем, получив от Блэка смятую пятидесятирублевую купюру, сменила гнев на милость и даже выбросила на прибитую к стойке пластиковую тарелочку горстку мелочи в качестве сдачи. Монеты диверсанту были совершенно не нужны, они только мешались в карманах, но ради поддержания образа он аккуратно собрал их с тарелочки и опустил в карман своих джинсов. В это время перед раздачей наконец появилась окликнутая кассиршей Валя. Она поставила перед Блэком одноразовый пластиковый стаканчик, менее чем наполовину наполненный прозрачной жидкостью, больше похожую на блин пластиковую тарелочку с одинокой сосиской, сунутой в лепешку теста, и бутылку пива, которую диверсант попросил тут же открыть. Забрав с раздачи свой заказ, он расположился за соседним с компанией трех приятелей столиком. Судя по стопке пластиковых стаканчиков, составленных один в другой, и трем пустым пивным бутылкам на их столе, они выпили уже изрядно, что и подтверждал ведущийся между ними на повышенных тонах разговор.

– …Да пошел этот Мишка! – кипятился один из собутыльников. – Все они козлы и жмоты!

– Обижаете, – Блэк резко развернулся к Мишкиному знакомому. – Не все. Я, например, тоже Михаил.

С этими словами он молниеносно наполнил пустые стаканчики трех приятелей пивом из своей бутылки. Трое пьяных мужчин изумленно посмотрели на Блэка, потом один из них одобрительно хлопнул его рукой по плечу и произнес:

– Мужик!

– Во! Слышал? – обратился Блэк к Мишкиному знакомому. – А ты говоришь: козлы, жмоты. Давай за знакомство, – и он прикоснулся основанием своего стаканчика к краю стаканчика своего соседа.

– Да я ж не вообще, – смутился тот. – Я про Мишкину семью…

– Да ладно, Гера, – обратился к нему мужчина, одобрительно отозвавшийся о Блэке. – Видишь, человек выпить предлагает.

По этому поводу возражений ни у кого не возникло, и все четверо залпом осушили свои стаканчики. По мнению Блэка, подаваемая в люберецкой рюмочной водка поразительно напоминала чеченскую, производимую из контрабандного грузинского спирта. Ацетоновый привкус во рту не улетучился даже после того, как Блэк зажевал выпитую стопку сосиской.

– Значит, говоришь, Михаил? – обратился к нему все тот же мужчина, как понял Блэк, старший в этой компании.

– Угу, – кивнул он, продолжая жевать.

– Олег, – новый знакомый хлопнул себя ладонью в грудь. – Гера, – его рука перекочевала на плечо Мишкиного знакомого. – И Николай, – представил он своего третьего приятеля.

– Миха, – вновь представился Блэк, сократив свое вымышленное имя до четырех букв для удобства обращения.

Он сделал вид, что пытается вновь разлить пиво по стаканчикам, но, заметив, что бутылка пуста, разочарованно развел руками.

– Я сейчас, – заверил Блэк своих новых знакомых и вновь двинулся к кассе.

– Подожди, – его догнал Олег и, оттеснив в сторону, обратился к кассирше: – Машунь, бутылку беленькой и чего-нибудь пожевать. Ну хоть пару бутербродов.

Из последних слов Блэк сделал вывод, что платить за заказ из своего кармана Олег не собирается. Для укрепления завязавшегося знакомства диверсант готов был купить хоть ящик водки, но слова Олега внезапно встретили возражение у кассирши.

– Сщас! Разбежалась! – заявила она. – Водку только в розлив.

– Да отпусти ты им, – пришла на помощь официантка-подавальщица Валя. – Мы же все равно закрываемся, – и поставила на стойку бутылку «Столичной», если верить этикетке, и уже знакомую Блэку тарелочку с двумя кусками белого хлеба, покрытыми парой кружков варено-копченой колбасы сомнительного качества.

– А еще есть? – Блэк указал на бутерброды.

– Найдется с десяток, – ответила Валя.

– Неси! – махнул рукой Блэк.

Он понимал, что переигрывает. На трезвую голову его новые приятели удивятся подозрительной щедрости случайного собутыльника. Но ему во что бы то ни стало нужно было завязать с ними крепкое знакомство, настолько крепкое, чтобы его пригласили в дом, оставили ночевать. И широкий жест для этого был как нельзя кстати.

Валя принесла полиэтиленовый пакет, вперемежку наполненный кусками хлеба и все той же колбасы, и, продемонстрировав его кассирше, пояснила:

– Пятнадцать штук.

– С вас… – пощелкав пальцами по клавишам своего кассового аппарата, девушка назвала цену.

Блэк безоговорочно расплатился, хотя и заметил, что купленная им бутылка водки вскрыта: ее винтовая пробка сорвана и завинчена заново. В лучшем случае, водка была разбавлена, в худшем Блэк даже не брался гадать, что туда налито. Однако его новый знакомый сгреб с раздачи и бутылку, и пакет с бутербродами, причем сделал настолько по-хозяйски, словно сам за все заплатил.

– Эх, Маша, за копейку наша! – громким голосом приветствовал Гера победу над принципиальной кассиршей.

– Сщас, размечтался! – Девушка за кассой тряхнула головой, приосанилась и уперла руку в бок, демонстрируя, что стоит куда больше.

«Послать на хер алкашей вместе с их паленой водкой. Дождаться после закрытия рюмочной кассиршу Машку, зарулить вместе с ней в какой-нибудь дорогой кабак. И все! Девка растает. Она не замужем и, похоже, живет одна. Я смогу надолго обосноваться на ее хате, но куда при этом девать команду? Не в подсобку же рюмочной селить этих барбосов. Нет, как вариант, толстощекая Машка не годится, – продолжал рассуждать Блэк. – Нужно развивать знакомство с алкашами».

Заполучив бутылку водки и целый пакет с закуской, вся троица засобиралась на улицу. Очевидно, рюмочная и впрямь закрывалась в одиннадцать вечера. Блэк вышел вместе со своими новыми знакомыми и, кивнув головой на бутылку, которую по-прежнему держал в руках Олег, спросил:

– Ну, так где обоснуемся?

Ответ на вопрос потребовал изрядного интеллекта от его приятелей. Все трое старательно наморщили лбы, после чего Олег произнес:

– К Гере далеко, у Николая Клавка с пацаном, у меня соседи по коммуналке, кх, – он произнес нечленораздельный звук, сморщился, словно разжевав кислейший лимон, и чиркнул себя ребром ладони по горлу. – Может, к тебе, Миха? – неожиданно переадресовал вопрос он.

– Да я б с радостью, мужики! – для большей убедительности Блэк ударил себя кулаком в грудь. – Но… со своей сегодня поцапался, – как бы неохотно признался он. – Да и ушел! Поживу где-нибудь недельку, пока она пар не выпустит. Не подскажете, мужики, где можно хату снять? Бабки-то у меня есть. Во! – в подтверждение своих слов Блэк вытащил из разных карманов ворох рублевых и долларовых купюр.

– Да ты, в натуре, крутой, Миха! – воскликнул Гера, загипнотизированный видом денег. – А перекантоваться негде, так давай ко мне! Бобылем живу – во, повезло! Хибара у меня двухкомнатная. Мебели, правда, маловато. Зато простор! – нашелся он.

– Решено! – перебил своего приятеля Олег. – Двигаем к Гере.

– Я это… пожалуй, домой пойду, – с сожалением отказался Николай. – А то Клавка опять пилить начнет: где шляешься да где шляешься.

Блэк предположил, что Олег сейчас же заклеймит своего приятеля позором, но тот, к его удивлению, сказал:

– Клавдия – это святое, – с этими словами он обнял Николая за плечи, поцеловал в лоб и добавил: – Иди.

Никто не стал его удерживать. И после того, как фигура Николая скрылась в темноте, уменьшившаяся на одного человека компания отправилась на квартиру Геры. Идти пришлось достаточно далеко, но где-то через полчаса Блэк со своими новыми знакомыми добрался до пятиэтажной серой «хрущевки», где и проживал Гера. По дороге, проходя мимо круглосуточно работающего гастронома, Блэк оставил своих приятелей и, забежав в магазин, купил еще одну бутылку уже настоящей «Столичной», причем сделал это настолько быстро, что подгулявшие приятели даже не заметили его кратковременного отсутствия.

Квартира Геры располагалась на последнем, пятом, этаже. Просторной она казалась исключительно оттого, что из всей мебели в ней осталось старое продавленное кресло, обшарпанный кухонный стол с прибитой к нему самодельной ножкой и выломанное диванное сиденье, которое, судя по вмятинам, служило Гере лежанкой.

– Зато я тут один! – объявил хозяин, показывая гостям свои хоромы.

Блэк удовлетворенно кивнул. Квартира подходила по всем параметрам. Она была достаточно просторной, чтобы здесь свободно разместились четыре человека. А репутация хозяина, наверняка известная всем жильцам подъезда, оберегала квартиру от визитов каких бы то ни было гостей, за исключением Гериных собутыльников. Но последних Блэк не опасался.

После демонстрации квартиры началась, а вернее, продолжилась ожидаемая Блэком пьянка. Первые несколько рюмок, разливаемые из купленной по дороге бутылки, диверсант выпил наравне со своими новыми знакомыми, потом начал откровенно сачковать. Но Гера с Олегом этого даже не заметили и в результате упились настолько, что уснули прямо за столом. Блэк перетащил их обоих на Герину лежанку, сам уселся в кресло и вскоре тоже заснул. Засунутый сзади за пояс джинсов пистолет упирался рукояткой в поясницу, но это не мешало отдыху диверсанта. Ему приходилось спать и в куда более неудобных положениях.

Глава 32

ВОЕННЫЙ АЭРОДРОМ, ХАНКАЛА

13.09, пятница, 00-40

Ханкала,

майору Кудрявцеву

Приказываю

Передать командование подчиненным Вам оперативно-поисковым отрядом своему заместителю и незамедлительно вылететь в Москву. Основание – распоряжение начальника Управления.

Командир спецподразделения «Каскад»

полковник Никоненко.

Командующему Объединенной группировкой федеральных сил на Северном Кавказе

генерал-лейтенанту Шаталову

В связи с чрезвычайными обстоятельствами, создавшимися в результате действий разыскиваемой диверсионной группы, Вам необходимо незамедлительно организовать вылет в Москву командира оперативно-поискового отряда ГРУ майора Кудрявцева, для чего обеспечить его безусловное присутствие на борту первого же вылетающего с аэродрома Ханкалы в Москву военно-транспортного самолета.

Начальник Главного разведуправления Генерального штаба

генерал-лейтенант Дементьев.

В небольшом помещении, выполняющем на военном аэродроме те же функции, что и накопитель пассажиров в гражданских аэровокзалах, было густо накурено, несмотря на сиротливо висящую на стене запрещающую табличку. Кудрявцев не курил, и едкий табачный дым неприятно щекотал ноздри и обжигал горло. К тому же от бессонной ночи и накопившейся за двое суток усталости у Евгения начала болеть голова. Он с удовольствием вышел бы на летное поле и там подождал вылета – загрузка направляющегося в Москву транспортного «Ила» уже заканчивалась, но провожающие Кудрявцева офицеры, среди которых оказались даже два полковника: комендант аэродрома и зам командира базы по личному составу, твердо намерены были ждать объявления посадки в ангаре. Среди многочисленной группы провожающих не оказалось ни одного бойца «Каскада». Все «каскадовцы» продолжали отсматривать путь диверсантов от Курчалоя до Хасавюрта, хотя Кудрявцев отнюдь не был уверен, что эти поиски принесут хоть какие-то дополнительные результаты. Пока его подчиненные обследовали местность, привлеченные к розыску дагестанские милиционеры в самом городе продолжали поиск свидетелей, которые могли видеть появлявшихся в Хасавюрте диверсантов. Но насколько Кудрявцеву было известно, кроме двух постовых с вещевого рынка, найти других свидетелей им пока не удалось.

Провожающие офицеры во главе с полковниками больше напоминали группу официальных лиц. От этого сама мысль, что с кем-то из них можно просто пошутить или переброситься парой ничего не значащих фраз перед отлетом, казалась Евгению абсурдной. Он ощущал, что после его срочного вызова в Москву отношение к нему со стороны командования военной базы и руководства Объединенной группировки в целом не то что переменилось, а стало более настороженным. В первую очередь это подтверждалось тем, что и зам командира военной базы по личному составу, вызвавшийся лично посадить офицера ГРУ на вылетающий в Москву транспортный самолет, и комендант аэродрома избегали с ним разговоров. Аналогичным образом держались с Кудрявцевым и остальные провожающие.

Несмотря на наличие в импровизированном зале ожидания нескольких скамей с пластиковыми сиденьями, Евгений посчитал для себя неэтичным сидеть в присутствии полковников, которые остались стоять. Он поставил себе под ноги спортивную сумку, с которой прилетел из Москвы, и, привалившись плечом к стене, уставился через окно на летное поле, где все еще продолжалась загрузка вылетающего в Москву «Ила».

Сзади хлопнула дверь. Евгений обернулся и увидел вошедшего в ангар майора Снежина. Контрразведчик поздоровался с собравшимися в ангаре офицерами и, протиснувшись сквозь них, подошел к Кудрявцеву:

– Значит, улетаешь?

– Как видишь, – Евгений развел руками, демонстрируя, что он всего лишь выполняет приказ.

– Пойдем, пошепчемся, – предложил Снежин и решительно распахнул дверь, преграждающую выход на летное поле.

Брошенная им фраза подразумевала, что предстоящий разговор не предназначается для посторонних ушей, поэтому никто из провожающих Кудрявцева офицеров не решился последовать за ними. На аэродроме было свежо. С северо-запада дул проникающий под одежду холодный ветер. После прокуренного и спертого воздуха ангара Евгений сразу почувствовал себя лучше и бодрее.

– Не знаешь, зачем тебя вызывают? – первым делом поинтересовался контрразведчик.

Евгений отрицательно мотнул головой.

– Ясно, – Снежин помолчал и наконец перешел к тому, о чем собирался сказать с самого начала. – Я возил саперов на ту разрушенную ферму возле Курчалоя, и они осмотрели арсенал диверсантов, вернее, то, что от него осталось после взрыва.

– И какие результаты? – сразу оживился Кудрявцев.

– Объемный взрыв, вне всякого сомнения, – ответил Снежин. – Саперы обнаружили в земле, среди прочих осколков, осколки гранат «ТБГ-7В» к ручному противотанковому гранатомету «РПГ-7В1», части разорвавшихся пусковых контейнеров от огнемета «Шмель» и двух реактивных штурмовых гранат «РГШ-1». Вот так.

Кудрявцев мрачно покачал головой:

– Да, вооружены они первоклассно. Интересно, какое оружие они взяли с собой?

– Насчет оружия, – продолжал Снежин. – Саперы выгребли из завала два «АК74М», три «ПМа», станок от «ПКМ». Заметь, только станок. Самого пулемета в тайнике не было, – уточнил контрразведчик. – Как не было и гранатомета «РПГ-7», для стрельбы из которого применяются термобарические гранаты «ТБГ-7В» и разнообразные противотанковые гранаты, многочисленные осколки которых также были обнаружены на месте взрыва.

– Значит, пулемет и гранатомет они увезли с собой, – сделал вывод Кудрявцев.

– Полагаю, еще, как минимум, пару автоматов, пистолеты, ну и, конечно, изрядный боезапас ко всему этому оружию, – добавил Снежин.

Кудрявцев задумался и начал перечислять вслух:

– «ПКМ» без станка – девять килограммов, коробка с лентой на сто патронов – еще четыре. Пусть они взяли с собой две коробки, значит – восемь. Три автомата по четыре килограмма – еще двенадцать. Запасные магазины… по три к автомату, вряд ли они взяли больше – четыре с половиной, пусть пять килограммов. Пистолеты, по одному на каждого, ручные гранаты, ножи… Ну пусть еще десять, возьмем по максимуму. Итого: сорок четыре килограмма. Дальше, гранатомет – шесть, десантный вариант – семь килограммов. Выстрелы к нему: противотанковый – два килограмма, фугасный – четыре с половиной. Сколько гранатометных выстрелов могли взять с собой диверсанты? Пусть по пять тех и других. Это тридцать два с половиной килограмма, почти тридцать три. Вместе с гранатометом еще сорок килограммов. Значит, общий вес оружия и боеприпасов порядка восьмидесяти – восьмидесяти пяти килограммов? – закончил Кудрявцев и вопросительно посмотрел на Снежина.

– Получается так, – согласился контрразведчик, не очень представляя, что хочет сказать его армейский коллега.

– Нет, не получается, – возразил ему Евгений. – Такой груз легко перевезет одна лошадь, а диверсантам понадобились две. Они везут с собой что-то еще!

– Амуницию? – предположил контрразведчик. – Разгрузку и вещмешки? А что, если еще один «Шмель» и реактивные штурмовые гранаты?

– Вряд ли, – Евгений с сомнением покачал головой. – Зачем везти с собой реактивный огнемет и штурмовые гранаты, если гранатометный выстрел «ТБГ-7В» – это практически то же самое. Единственная разница состоит лишь в том, что эта термобарическая граната выстреливается не из одноразового пускового контейнера, а из ствола противотанкового гранатомета. Но даже если ты прав, масса огнемета и штурмовых гранат чуть более восьми килограммов. Сколько таких устройств могли взять с собой диверсанты: два, три? Не такая уж большая дополнительная нагрузка для вьючной лошади.

– И какое же твое объяснение? – задал прямой вопрос контрразведчик.

– У меня его нет, – честно признался Кудрявцев. – Но я уверен, выбор оружия диктовался намеченной целью! И если мы выясним, какое оружие собираются использовать диверсанты, мы узнаем и их мишень.

– В таком случае, я желаю тебе поскорее это узнать, – улыбнулся Снежин и протянул Кудрявцеву руку. – Смотри, – кивком головы он указал на стоящий на летном поле транспортный самолет. – Погрузка уже закончилась. Сейчас объявят посадку.

– Ну что ж, тогда до встречи! – Евгений крепко пожал протянутую руку.

Диспетчерская служба аэродрома объявила посадку на вылетающий в Москву рейс менее чем через пять минут. И когда Евгений уже направлялся по летному полю к спущенной аппарели транспортного самолета, майор Снежин неожиданно крикнул ему в спину:

– Жень! Когда ты прижмешь к ногтю этих мерзавцев, позвони мне, чтобы я знал, когда распечатать бутылку, которую ты у меня оставил!

Громкий возглас контрразведчика слышали вышедшие на летное поле и зам командира военной базы, и комендант аэродрома, и прочие провожавшие Кудрявцева офицеры, но Юрию Снежину в этот момент не было до них никакого дела. Он прощался с человеком, ставшим за недолгое время их совместной работы его новым другом.

Глава 33

ВОЕННЫЙ АЭРОДРОМ, РАМЕНСКОЕ,

МОСКОВСКАЯ ОБЛАСТЬ

13.09, пятница, 04-05

Ощутив сильный толчок, Евгений открыл глаза. Сотрясаясь на стыках бетонных плит, самолет несся по посадочной полосе подмосковного аэродрома. Евгений не помнил, когда заснул, но подозревал, что это произошло сразу после взлета. Даже понятный и вполне объяснимый страх, что самолет может быть сбит переносным зенитно-ракетным комплексом, из которых чеченские боевики то и дело обстреливали взлетающие с аэродрома Ханкалы российские самолеты и вертолеты, отступил перед нестерпимым желанием спать. Евгений заснул так быстро и крепко, что даже не заметил отстрела тепловых ловушек, которые должны были увести от самолета выпущенные боевиками зенитные ракеты. Он проспал все два с половиной часа перелета из Ханкалы в Москву и проснулся только тогда, когда самолет вздрогнул, опустившись на взлетно-посадочную полосу подмосковного аэродрома. Несколько минут рулежки по полосе Евгений сидел с полуприкрытыми глазами, но, когда самолет наконец остановился, понял, что проснулся окончательно. Когда раскрылись гидравлические ворота грузового отсека и стальная аппарель опустилась на летное поле, Евгений встал с десантной скамьи, на которой провел последние два с половиной часа, и легко сбежал вниз по грузовому трапу.

Возле трапа он увидел своего начальника, командира «Каскада» полковника Никоненко. Немало удивленный тем, что Никоненко лично приехал на аэродром, чтобы встретить его, Евгений подошел к командиру и, доложив о своем прибытии, пожал протянутую полковником руку.

– Как долетел? – задал Никоненко дежурный вопрос.

– Спал весь полет, – ответил Евгений.

Никоненко в ответ кивнул и, направляясь вместе с Кудрявцевым к своей служебной машине, заметил:

– Спал – это хорошо. Я рад, если мои подчиненные могут спокойно спать, – при этом лицо у полковника было совсем не радостным. – А я вот не спал! – добавил он неожиданно громким голосом. – Ни на секунду глаз не сомкнул с того момента, как стало известно, что скрывшиеся от моих бойцов диверсанты расстреляли смену стационарного поста ГИБДД!

– Как расстреляли?! Когда, где?! – опешил от услышанного Кудрявцев.

– Сегодня. Нет, уже вчера, около двадцати ноль-ноль. На границе Московской и Рязанской областей. Расстреляли из автоматического оружия и гранатомета, – последовательно ответил на вопросы Никоненко. – А помимо четырех инспекторов ГИБДД дежурной смены, диверсанты застрелили еще двух водителей-дальнобойщиков, проезжавших, на свою беду, в этот момент мимо милицейского поста.

– Но откуда известно, что это те самые диверсанты? – взволнованно спросил Кудрявцев. Услышанное никак не укладывалось у него в голове.

– Пост практически полностью уничтожен объемным взрывом термобарической гранаты. Взрывотехники, выезжавшие на место, установили это путем экспресс-анализа проб воздуха.

Кудрявцев устало прикрыл глаза. Объемный взрыв термобарической гранаты. Всего каких-то три часа назад он разговаривал о том же самом с майором Снежиным, когда они обсуждали, какое оружие могут иметь при себе диверсанты. И вот сейчас выяснилось, что они уже применили свое оружие в деле. Словно продолжая невысказанные мысли Кудрявцева, Никоненко сообщил известные ему подробности чрезвычайного происшествия:

– Трех инспекторов диверсанты расстреляли прямо на шоссе. Четвертый в этот момент находился на посту и открыл по ним огонь из своего автомата. Тогда они выстрелили по посту фугасной гранатой. Парень сгорел заживо. Его обугленное тело нашли под обвалившимися перекрытиями.

– Значит, диверсанты добрались до Московской области, – рассуждая вслух, заметил Кудрявцев.

– Полагаю, они уже в Москве или по крайней мере где-то поблизости, – возразил ему полковник Никоненко. – Как только стало известно о расстреле поста ГИБДД, а именно с двадцати одного ноль-ноль, на всех дорогах области был введен в действие план «Перехват». Досматривались все без исключения автомашины. Но, как ты, наверное, уже догадался, диверсантам вновь удалось ускользнуть. И где они сейчас находятся, – командир «Каскада» развел руками, – неизвестно.

Они подошли к служебной «Волге» командира «Каскада». Никоненко открыл заднюю дверь и, жестом велев Кудрявцеву садиться в машину, уселся рядом с ним.

– Вот такие дела, – невесело заметил он и, обращаясь к водителю, добавил: – Давай на базу.

Водитель молча кивнул, запустил двигатель «Волги» и, проехав через площадь перед зданием аэровокзала, выехал на шоссе. Ночное шоссе было пустынным, и «Волга», быстро набрав скорость, понеслась в сторону Москвы. Кудрявцев молчал, ожидая, что еще скажет его начальник. В том, что начавшийся на летном поле разговор еще не закончен, он нисколько не сомневался. Но Никоненко по какой-то причине, очевидно, не хотел разговаривать в машине. И хотя у Евгения накопилось немало вопросов к своему начальнику, он тоже не решился нарушить установившееся в машине молчание. Однако он не мог заставить себя не думать о случившемся: «Почему диверсанты напали на смену ДПС? Скорее всего, инспектора раскрыли их во время проверки машины. Именно так! Уж конечно, не для того проехали пол-России, чтобы расстрелять милицейский пост. Они задумали что-то более серьезное, причем эта акция должна произойти в Москве. Ни в какой другой город диверсанты не поехали бы через Московскую область, ведь им должно быть известно, что в Подмосковье наиболее часты проверки автотранспорта, тем более транзитного. Стоп! Но если машину диверсантов так и не обнаружили, значит, они ее бросили? Нет, скорее всего, замаскировали где-нибудь в лесу, чтобы затем, когда прекратятся тотальные проверки на дорогах, двинуться дальше». Он повернулся к сидящему рядом начальнику:

– Товарищ полковник, необходимо прочесать местность в окрестностях расстрелянного диверсантами милицейского поста и вблизи шоссе, по которому они ехали! Я лично готов немедленно выехать на поиски!

– Местность уже осматривают, – ответил ему Никоненко. – Думаю, там справятся и без тебя. А у тебя будет другая задача.

За стеклами проносился знакомый пейзаж. «Волга» подъезжала к учебно-тренировочной базе «Каскада». Вот яркий сноп галогеновых фар выхватил из темноты выкрашенные зеленой краской железные ворота с красными звездами. «Волга» лишь на несколько секунд притормозила перед ними. Автоматическая система опознавания, включающая расположенную под асфальтом индукционную петлю, в считанные мгновения идентифицировала остановившийся перед въездными воротами автомобиль как персональную машину командира отряда, и створки въездных ворот немедленно открылись. Стоящий сразу за воротами часовой отдал честь сидящим в машине командиру «Каскада» и его заместителю, и «Волга» въехала на территорию учебно-тренировочной базы.

– К штабу, – приказал Никоненко своему водителю.

Тот обогнул жилой городок, офицерские казармы и остановил машину перед зданием штаба. Вслед за начальником Евгений выбрался из машины и вошел в штаб. На ходу отдав честь поднявшемуся со своего места дежурному, он, следуя за Никоненко, поднялся на второй этаж и вошел в его кабинет.

– Чаю хочешь? – спросил полковник, снимая с головы фуражку.

– Не откажусь, – пожал плечами Евгений.

Он хорошо знал эту особенность начальника всегда заваривать чай самостоятельно, не прибегая к услугам ординарца. Другой, тоже весьма характерной особенностью полковника Никоненко было то, что он совершенно не признавал кофе, который называл пустым и никчемным напитком, отдавая предпочтение крепко заваренному чаю. Кудрявцев отметил, что на приставной тумбе для телефонов у стола полковника уже стоит наполненный водой электрический чайник. И первое, что сделал Никоненко, войдя в свой кабинет, это включил его, затем достал из нижнего ящика два высоких бокала, бросил в них по десертной ложке чайной заварки из какой-то экзотической сине-зеленой пачки и, ожидая, когда закипит вода, уставился на чайник. Евгений понял, что его командиру не хочется начинать разговор, и он под предлогом приготовления чая старается отложить его. Но вот вода в чайнике наконец закипела, Никоненко залил кипятком засыпанную в бокалы заварку и, увидев, что его заместитель продолжает стоять посреди кабинета, сердито сказал:

– Садись, чего стоишь?!

Кудрявцев сел на указанный стул. Никоненко поставил перед ним бокал с чаем, затем отхлебнул глоток из своего бокала, но обжегся и недовольно поморщился. Отставив в сторону бокал, в котором чай даже не успел как следует завариться, он прошел к своему сейфу в углу кабинета. Кудрявцев понял, что наконец наступил тот момент, ради которого начальник лично встречал его на аэродроме. Никонеко достал из сейфа прозрачный конверт и, вынув из него несколько сцепленных степлером листов, протянул их Кудрявцеву. Евгений взял из рук начальника бумаги, которые оказались отпечатанной на компьютерном принтере аналитической справкой, увидел в верхнем углу написанную рукой начальника управления резолюцию: «Полковнику Никоненко для ознакомления» и уже собрался читать, но тут Никоненко вновь заговорил.

– Здесь все, что собрали наши аналитики по «Воинам Джихада», – произнес он, ткнув рукой в переданную Кудрявцеву аналитическую справку. – А суть вот в чем: в последнее время, а если более точно, то с того момента, как в руководство «Воинов Джихада» вошел и Муди Тарак, эта организация проводит различные акции, направленные на дестабилизацию обстановки в индийских приграничных штатах Пенджаб, Джамму и Кашмир. Во многом обострение напряженности между Индией и Пакистаном, когда оба эти государства фактически находятся на грани войны и вот-вот готовы начать широкомасштабные военные действия, спровоцировано действиями «Воинов Джихада». Более того, по данным нашей зарубежной резидентуры, именно «Воины Джихада» ответственны за организацию покушения на премьер-министра и министра обороны Индии в феврале этого года. И, наконец, самое главное… – Никоненко сделал паузу и многозначительно посмотрел на своего заместителя. – Да положи ту эту справку, там этого нет! – Он молниеносно выхватил из руки Кудрявцева бумажные листы и, припечатав их ладонью к столу, произнес: – Через 5 дней в Москву для подписания долгосрочных договоров о сотрудничестве в военной и экономической области с официальным визитом прилетает премьер-министр Индии с большой делегацией правительственных чиновников, среди которых будет и индийский министр обороны!

Евгению все стало понятно. И явно взволнованный тон телеграммы с приказом о его немедленном вылете в Москву, и нервозность командира, и личный контроль за ходом розыска диверсантов со стороны начальника ГРУ – все получило свое объяснение.

– А накануне визита в Москву индийского главы один из лидеров «Воинов Джихада» появляется в Чечне и связывается там с группой высокопрофессиональных наемников-диверсантов, – закончил Кудрявцев недосказанную командиром мысль.

– После чего те срочно покидают Чечню и отправляются в Москву, под завязку нагруженные оружием, – добавил к его словам полковник Никоненко. – Можно теперь сказать: кто является мишенью диверсантов?

– Премьер-министр Индии, или министр обороны, или оба сразу, – ответил Кудрявцев.

– Вот и силовики того же мнения, – заметил Никоненко. – Вчера на заседании Совбеза наш генерал докладывал собранные тобой сведения о связях «Воинов Джихада» с чеченскими боевиками и наемниками-диверсантами. На совещании было принято решение создать специальный штаб по обеспечению безопасности индийских лидеров во время их визита в Россию. В этот штаб должны войти представители различных спецслужб, занимающихся борьбой с терроризмом. А от нашего управления генерал предложил твою кандидатуру.

– Мою?! – Кудрявцеву показалось, что он ослышался.

– А что?! – повысил голос Никоненко. – Кто вышел на этого Муди Тарака?! Кто установил его связь с диверсантами?! Кто разгромил банду Бисламова?! Кто прошел по следу диверсантов до Хасавюрта?! Ты с первого дня работаешь по делу! Ты начал раскручивать этот клубок, когда еще никто не знал, куда он в конце концов приведет! И наконец, не забывай, что эти ублюдки убили двух наших парней! – с металлом в голосе закончил Никоненко.

– Я всегда об этом помню, товарищ полковник! – твердо ответил Кудрявцев.

– А раз помнишь, так подбери слюни, допивай чай и иди отдыхать! Завтра в девять утра тебя ждет генерал! – Командир «Каскада» наклонил голову, поиграл желваками и, увидев на столе так и не прочитанную Евгением справку информационно-аналитического отдела ГРУ, подвинул ее к нему. – Ознакомься внимательно. Генерал наверняка поинтересуется твоими соображениями.

Глава 34

ЛЮБЕРЦЫ

13.09, пятница, 06-00

Он стремительно вынырнул из сна в тишину и, лишь убедившись, что вокруг действительно все тихо и спокойно, разжал веки. Перед ним на выломанном диванном сиденье спали два вчерашних собутыльника. В первый момент Блэку показалось, что он забыл их имена, но уже в следующую секунду диверсант вспомнил, как зовут его новых приятелей: Гера и Олег. Блэк взглянул на свои наручные часы и с удовлетворением отметил, что проснулся точно в запланированное время. Было ровно шесть утра, лишь секундная стрелка начала бег по кругу первой минуты седьмого часа. Блэк проспал менее пяти часов, тем не менее чувствовал себя вполне бодрым и отдохнувшим. Он уже сделал первый шаг на пути к трем миллионам долларов – добрался до Москвы. Правда, полученные от заказчика обещания нужно было подтвердить у его коллег, но Блэк рассчитывал, что с этим у него не возникнет особых проблем.

Он встал с кресла, в котором провел остаток ночи, механически проверил у себя за поясом пистолет и, осторожно ступая по полу, чтобы не нарушить пьяный сон своих вчерашних собутыльников, направился в прихожую. Ключи от входной двери, которые Гера положил мимо кармана своей куртки, по-прежнему валялись на полу. Блэк поднял их и, отомкнув входную дверь, бесшумно выскользнул из квартиры. На улице было по-утреннему свежо. Диверсант застегнул на все пуговицы свою штормовку и быстро зашагал в сторону гаражного кооператива. Через сорок минут он уже подходил к знакомым воротам.

Вчерашний сторож дремал за смотровым окном, и выезжающие с территории гаражного кооператива автомашины проезжали под поднятым шлагбаумом без остановки. Число машин, самолично принятых сторожем на ночевку, практически не убавилось, очевидно, хозяева не спешили забирать свои авто до семи часов утра. Блэк подошел к «Тойоте» и, секунду постояв возле машины, открыл водительскую дверь.

– Наконец-то, – пробормотал Боксер, не дожидаясь, когда командир усядется в машину и захлопнет за собой дверь. – Поехали быстрее, а то я сейчас все штаны обоссу.

– Только попробуй, – усмехнулся Блэк, неторопливо запуская двигатель. Под звук работающего двигателя он повернулся к сидящим на заднем сиденье Слону и Колчану. – Как прошла ночь?

– Нормально, – отозвался Слон. – Только эта собака сторожевая – сука, видно, что-то унюхала и в дверь скреблась.

– Откуда ты знаешь, что сука? Может, кобель? – рассмеялся Блэк. – Ты что, ей под хвост заглядывал?

Не дожидаясь ответа, он тронул машину и неспешно выехал из гаражного кооператива. За воротами дорога расходилась в двух направлениях. Та ее часть, что шла мимо ЛЭП, выводила на загородное шоссе, вторая к окраине Люберец. Блэк выбрал именно это направление, но, как только джип въехал в город, он свернул в первый попавшийся двор и там остановил машину:

– Слон, остаешься в машине. Боксер и Колчан за мной.

– Это надолго? – обеспокоенно спросил Слон.

– От силы, часа на два, – заверил его Блэк. – Да, если станет невмоготу, можешь ссать в бутылку, – он указал взглядом на пластиковые бутылки из-под минеральной воды, которые были куплены еще в Хасавюрте, а сейчас, опорожненные, валялись на полу джипа.

Сделав Слону последнее наставление, Блэк вместе с боевиками выбрался из машины.

– Куда мы сейчас? – поинтересовался у него Боксер.

– Я подыскал для вас отличную квартиру, – весело ответил Блэк. – Мы как раз туда и направляемся. Только по дороге надо будет прикупить какой-нибудь жратвы.

– А машина? – Боксер покосился в сторону оставшегося за спиной джипа.

– Не стоит лишний раз светить паленую тачку. Сегодня я запру ее в каком-нибудь гараже, а пока пусть просто постоит во дворе.

Бодро шагая по улицам просыпающегося города, Блэк отыскал круглосуточно работающий магазин и, оставив своих боевиков на улице, вошел туда. В столь ранний час он оказался в магазине чуть ли не единственным покупателем. Но уставшая за ночь кассирша лениво перебрала выбранные им продукты и так же лениво отбила чек, даже не взглянув на покупателя. Блэк сложил продукты в купленный прямо на кассе объемный полиэтиленовый пакет и поспешил выйти из магазина, где к нему присоединились Боксер и Колчан. Примерно через четверть часа все трое подошли к дому, где в компании двух мертвецки пьяных приятелей Блэк провел ночь. Велев боевикам дожидаться его во дворе, Блэк поднялся в квартиру. К его удивлению, Олег уже проснулся и в сонном состоянии разгуливал по квартире, ища, чем можно опохмелиться.

– А, это ты, Миха, – взглянул он на диверсанта опухшими глазами. – Где тебя носило?

Вместо ответа Блэк достал из своего пакета бутылку пива и вложил ее в трясущуюся руку Олега, после чего рука сразу перестала трястись.

– Ты… молоток, Миха! – радостно выкрикнул Олег.

Причем в его голосе было столько неподдельной благодарности, что Блэку на какое-то мгновение даже стало жаль спивающегося алкаша, но он тут же отбросил от себя все мысли о жалости. Олег поразительно ловко сорвал с бутылки пробку, зацепив ее за дверной косяк, и присосался к горлышку. Блэку осталось только наблюдать, как вверх и вниз ходит его кадык. Выпив все пиво без остатка, Олег оторвался от бутылки и вновь с благодарностью взглянул на Блэка.

– Ожил? – поинтересовался тот. – Тогда пошли, тебе на работу пора.

– Ой, какая работа? – махнул рукой Олег и презрительно скривился. – Я тебя умоляю.

– Ну, тогда домой.

– Домой? – Олег вопросительно уставился на своего нового знакомого. – Че я там не видел?

Он искренне не понимал, зачем нужно куда-то идти, если его приятели рядом с ним, к тому же у них есть что выпить и чем закусить. Но Блэк, проигнорировав последний вопрос Олега, крепко обхватил его за пояс, вывел из квартиры и, поддерживая, чтобы тот не растянулся на ступеньках, потащил вниз по лестнице. Олег практически не сопротивлялся, ограничиваясь лишь вопросительными фразами о цели столь бесцеремонного с собой обращения. Блэк, продолжая тянуть приятеля за собой, отделывался от него короткими ответами, чтобы создать видимость поддержания разговора. Когда они вместе с Олегом оказались на улице, Блэк швырнул Боксеру связку ключей и, назвав номер квартиры, добавил:

– Запритесь и ждите меня.

– Ты с кем разговариваешь, Миха? – недоуменно уставился на него Олег.

– Ни с кем, тебе показалось, – отшутился в ответ Блэк и сразу перевел разговор: – Ну как, сам доберешься до дома или, может, тебя проводить?

– А чего меня провожать? – обиделся Олег. – Я что, девочка?

Утренняя прохлада и легкий ветерок в какой-то мере отрезвили Олега. И хотя его лицо осталось все таким же заспанным и опухшим, он обрел способность более-менее твердо стоять на ногах. Блэк отвел «закадычного друга» за пару кварталов от Гериного дома и там усадил на скамейку на подвернувшейся автобусной остановке.

– Давай, проветривайся окончательно и топай домой, а то у меня дела, – он похлопал Олега по плечу.

Тот поднял на диверсанта свои похмельные глаза и неожиданно цепко схватил Блэка за руку:

– Миха… – не придумав окончания фразы, Олег долго тряс руку Блэка, но в конце концов все же выговорил: – Бывай.

– Бывай, – ответил ему Блэк, высвобождая свою ладонь, и, не дожидаясь, пока Олег вновь вцепится в него, быстро зашагал прочь.

В это время к остановке как раз подошел автобус. Оглянувшись, Блэк увидел, как Олег поднялся со скамейки и нетвердой походкой двинулся к раскрывшимся перед ним дверям. «Скатертью дорога», – мысленно усмехнулся Блэк и двинулся дальше по улице, ища взглядом исправный телефон-автомат.

Таксофон обнаружился за ближайшим углом, у дверей городской аптеки. Возле него стояла, о чем-то оживленно болтая в трубку, молодая девушка. Блэк подошел сзади к девушке и встал вплотную за ее спиной. От волос девушки пахло ароматом настоящих духов, а не запахами гниющих листьев, гари или пота давно не мытых человеческих тел, которые постоянно сопровождали Блэка во время его чеченской экспедиции. Почувствовав прикосновение незнакомого мужчины, девушка вздрогнула, словно ее обожгло током, резко повесила телефонную трубку на рычаг и, бросив Блэку единственное слово:

– Хам! – горделиво прошествовала прочь.

Диверсант проводил ее ехидным взглядом, после чего вставил в прорезь автомата заранее приобретенную телефонную карту и принялся по очереди набирать номера телефонов, которые он накануне вечером оборвал с объявлений о сдаче гаражей. Таких номеров у Блэка оказалось четыре, но по первым двум ему никто не ответил, по третьему трубку сняла женщина, сообщила, что гараж сдает ее муж, и посоветовала перезвонить вечером. С волнением Блэк набрал четвертый номер и вновь услышал долгие гудки. Но когда диверсант уже собирался швырнуть трубку на аппарат, ему наконец ответили:

– Да?

– Вы сдаете гараж? – сразу перешел к делу Блэк.

– Ну? – Собеседник явно предпочитал короткие фразы.

– Где он находится?

Вопрос потребовал более развернутого ответа, но и тут собеседник ограничился лишь названием номера кооператива.

– Когда на него можно взглянуть?

– Да хоть сейчас, – последовал ответ.

Договорившись с хозяином сдаваемого гаража о встрече и узнав номер бокса, Блэк во второй раз за день направился в гаражный кооператив. Вчерашний сторож уже успел смениться, а новый на входящего в ворота невысокого мужчину в джинсах и грубой штормовке не обратил никакого внимания. Блэк быстро отыскал гаражный бокс с продиктованным ему по телефону номером и, пользуясь тем, что хозяин еще не подошел, внимательно осмотрел гаражные ворота. Они были сварены из толстых железных листов и выкрашены темно-коричневой краской. Запирались ворота на внутренний замок, хотя на них имелись проушины и для двух навесных замков. Блэк попытался отжать створки ворот, чтобы проверить, насколько плотно они прилегают друг к другу, и в этот момент услышал сзади сердитый окрик:

– Эй! Ты чего там делаешь?! А ну пошел отсюда!

Диверсант обернулся. К нему приближался пожилой бородатый мужчина, в руке которого Блэк увидел массивный железный ключ.

– Отчего же? – изобразив на лице удивление, ответил диверсант. – Ведь мы, кажется, договорились, что вы покажете мне гараж.

– Так это ты мне звонил? – теперь удивление появилось на лице владельца гаража. Он критически взглянул на невзрачную одежду Блэка и напрямую спросил: – А у тебя деньги-то есть?

– Смотря почем сдаете, дядя, – ответил Блэк и хлопнул рукой по гаражным воротам.

– Гм, полторы тыщи в месяц.

– Дороговато, – покачал головой Блэк.

– Что значит дороговато?! – вступился за свой гараж хозяин. – Ворота у меня вон какие крепкие – сам видел. Гараж просторный, хоть «Газель» ставь. У тебя, кстати, какая машина?

– Ладно, дядя, не брюзжи. Лучше открывай ворота. Если мне гараж понравится, так и быть, сторгуемся, – не ответив на вопрос о машине, поторопил хозяина Блэк.

Тот вставил ключ в замочную скважину, надавил на него и, отомкнув замок, распахнул одну створку ворот. Гараж действительно оказался просторным, только вдоль стен были навалены какие-то доски, рейки и пустые деревянные ящики, а в углу в ряд стояли оконные рамы без стекол. По-своему оценив задумчивый взгляд Блэка, хозяин гаража поспешил добавить:

– А доски и все остальное я вывезу, за этим дело не станет.

– Можешь себя не утруждать, они мне не помешают, – ответил Блэк. – Я вот хочу спросить насчет замков…

– За машину беспокоишься, – сделал вывод владелец гаража. – Понимаю. Есть еще один замок, – он снял со стены висячий гаражный замок со вставленным в него ключом и протянул его Блэку. – Вот. Только один, второго нет.

Блэк забрал замок, взвесил его в руке и положил на штабель досок, затем достал из кармана согнутую пополам пачку денег и, отсчитав три тысячи, протянул владельцу гаража.

– Вот тебе, дядя, за два месяца. Буду стоять дольше, добавлю.

Обрадованный хозяин тут же спрятал деньги в карман, после чего его отношение к бедно одетому съемщику резко переменилось. Блэк забрал у хозяина гаража услужливо протянутый им ключ от внутреннего замка, подождал для верности десять минут, пока тот уйдет, после чего запер гараж и направился за оставленной на окраине города машиной. По пути он отыскал хозяйственный магазин, купил там два надежных висячих замка и лишь после этого вошел во двор, куда утром загнал захваченную «Тойоту».

Слон, увидев подходящего к машине Блэка, облегченно выдохнул и, когда тот открыл водительскую дверь, набросился на него с вопросами:

– Почему так долго?! Я места себе не находил! Щенки по двору носятся! – кивком головы он указал на играющих на детской площадке детей. – Того и гляди, думаю, начнут в окна заглядывать! Тогда все – спалюсь! И выйти боязно…

– Закрой пасть, – беззлобно ответил Блэк, запуская двигатель, и Слон тут же замолчал.

Блэк выехал со двора и, развернув машину, поехал обратной дорогой. Увидев, что джип вновь направляется к гаражному кооперативу, Слон поинтересовался:

– Снова договорился со сторожем?

– Бери выше, – усмехнулся Блэк. – Арендовал персональный бокс.

На этот раз шлагбаум оказался опущен. Но после того как Блэк несколько раз нажал на клаксон, полосатая труба поднялась вверх. Блэк въехал в распахнутые гаражные ворота и, подъехав к арендованному гаражу, остановил машину.

– Сиди на месте! – приказал он Слону, вышел из машины и, открыв гараж, загнал туда джип.

– Ух ты! – восхищенно заметил Слон, выбираясь из машины. – Откуда, Блэк?

– Договорился с хозяином за полторы штуки в месяц, – самодовольно ответил Блэк.

– Баксов?! – опешил Слон.

– Рублей, дурень. Рваных, деревянных российских рублей.

– Круто! – Слон не мог скрыть своего восхищения. Однако его восторг очень быстро сменился тревогой. – А вдруг хозяин припрется да заглянет в машину?

– Соображаешь, – Блэк одобрительно кивнул головой. – Припереться он сможет, а вот заглянуть в машину – вряд ли, – добавил он и продемонстрировал Слону купленные в магазине гаражные замки.

Оценив предусмотрительность своего командира, Слон направился к выходу, но Блэк остановил его:

– Возьми с заднего сиденья сумку и собери в нее «калаши» да пару гранат. Если на нашу хату заявятся незваные гости, у нас будет, чем их встретить.

Слон послушно выбрал из разложенного в багажнике «Тойоты» оружия три автомата, две осколочные гранаты «Ф-1» и сложил их в дорожную сумку.

– Не забудь запасные магазины, – предупредил его Блэк и после секундной паузы добавил: – И прихвати наручники.

– А их-то зачем? – удивился Слон.

– Могут пригодиться, – усмехнулся Блэк.

Слон добавил к оружию шесть запасных рожков к автоматам, бросил на дно сумки милицейские наручники и, взвалив ее на плечо, вышел из гаража. Блэк закрыл ворота, запер внутренний и повесил два новых замка, после чего одобрительно кивнул Слону и зашагал к выходу из кооператива. Оттого, что заветная цель стала ближе еще на один шаг – привезенное в столицу оружие было надежно спрятано, у диверсанта вновь поднялось настроение.

Глава 35

ГЛАВНОЕ РАЗВЕДУПРАВЛЕНИЕ

ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА, ХОРОШЕВСКОЕ

ШОССЕ, МОСКВА

13.09, пятница, 09-00

Молодой подтянутый старший лейтенант – адъютант и секретарь начальника ГРУ – стремительно поднялся из-за стола и, указав Кудрявцеву на двухстворчатые дубовые двери кабинета начальника управления, произнес:

– Товарищ майор, генерал-лейтенант вас ждет.

И хотя адъютант произнес вполне обычную фразу, Евгений ощутил некоторое смущение и даже робость. Он впервые оказался в приемной начальника ГРУ и впервые собирался переступить порог его кабинета. И хотя явился точно к назначенному времени, упоминание о том, что генерал-лейтенант уже ждет его, создало у Евгения чувство вины. Одернув китель, который и без того сидел на подтянутой фигуре майора спецназа словно влитой, Кудрявцев распахнул массивные дубовые двери. За ними оказался еще один ряд дверей, создающий между рабочим кабинетом начальника военной разведки и его приемной звукоизолирующий тамбур. Кудрявцев, уже настроившись на ответственный разговор с начальником, перешагнул через тамбур и распахнул внутреннюю дверь кабинета:

– Разрешите, товарищ генерал-лейтенант?!

– Входите, майор. Садитесь.

Начальник управления был одет в темно-серый и, как предположил Евгений, модный и наверняка дорогой костюм. Кудрявцев не считал себя знатоком мужской, да и женской модной одежды. Но он не мог не отметить, что генералу весьма идет цвет его гражданского костюма, особенно в сочетании с белоснежной сорочкой и выбранным галстуком. Когда Евгений подходил к длинному приставному столу для совещаний, выбирая место, где ему лучше сесть, генерал поднялся с кресла и, не выходя из-за своего стола, протянул ему руку. И вновь Кудрявцев отметил, что в этом жесте не было ничего показного. Начальник управления вел себя естественно, как ведет себя человек, привыкший здороваться с каждым входящим в его кабинет. Пожав протянутую генералом руку, Евгений вынужден был сесть на ближайший стул и таким образом оказался всего лишь через стол от начальника управления.

Дементьев не стал тратить время на вступительные разговоры, а сразу перешел к делу:

– Полагаю, полковник Никоненко уже ввел вас в курс дела?

– Так точно, товарищ генерал-лейтенант.

– Я хочу обратить ваше внимание, что ситуация сложилась чрезвычайно сложная. Еще никогда в Москву не проникала диверсионная группа, имеющая своей целью убийство главы иностранного государства, – делясь своими соображениями, заметил Дементьев и неожиданно для Кудрявцева спросил: – Как вы полагаете, у диверсантов достаточно высокая подготовка, чтобы осуществить эту акцию?

– Чрезвычайно высокая, товарищ генерал-лейтенант! – убежденно ответил Кудрявцев. – Я был на местах обстрела наших автоколонн, несколько раз просмотрел видеозапись последнего нападения диверсантов и могу вам сказать: эмиссар «Воинов Джихада» нашел идеальных исполнителей для покушения. Особенно высокую оценку я бы дал гранатометчику диверсантов. Он настоящий ас в своем деле. Как мне ни противно давать высокую оценку убийце-наемнику, я должен это признать. Ну и, конечно, выбор мест нападения, планирование всей акции, быстрота проведения, наконец, – все это задача командира группы. И с моей точки зрения, его действия безупречны.

– Где же диверсанты получили такую подготовку, как вы полагаете?

– Только у нас и только в спецназе, – все с той же убежденностью ответил Кудрявцев и, выдержав пристальный взгляд начальника управления, добавил: – Нет, товарищ генерал! Я уверен: диверсанты не имеют никакого отношения к нашему отряду! Да, Осокин оказался предателем. – Евгений проглотил подступивший к горлу ком, вспомнив свою таежную эпопею, когда он во главе поисковой группы преследовал бывшего офицера «Каскада», ставшего впоследствии агентом ЦРУ. – Но он – исключение! Ни один из «каскадовцев», прошлых и нынешних, не способен на такое! И потом, мало ли у нас в стране подразделений спецназа, где готовят профессиональных диверсантов?

– Мне нравится ваша убежденность, майор, – ответил Дементьев. – Нравится, что вы так защищаете своих товарищей. Но давно ли вы в отряде? Возможно, еще до вашего прихода из «Каскада» уволился человек, который впоследствии стал наемником и убийцей.

– Нет, товарищ генерал-лейтенант, – Евгений отрицательно мотнул головой. – В этом случае главарю диверсантов должно быть как минимум за сорок. Но, по словам самих чеченцев, эти Колчан, Слон и Боксер обращались к командиру на «ты». Есть и другие признаки, что он со своими боевиками одного примерно возраста, – не стал вдаваться в подробности Кудрявцев. – Выходит, ему около тридцати – тридцати пяти лет.

– Значит, мы с вами мыслим одинаково, – улыбнулся Дементьев. – Я уже дал указание проверить по линии контрразведки личные дела солдат и офицеров спецподразделений, пропавших без вести на территории Чечни. Ведь когда-то эти наемники установили контакты с чеченскими боевиками. – Сделав паузу, Дементьев продолжил: – Теперь о вашей задаче, майор. Для обеспечения безопасности индийской делегации в Москве сформирован оперативный штаб, куда вошли представители всех служб, задействованных в охранных мероприятиях. Возглавляет штаб первый заместитель начальника Федеральной службы охраны генерал-майор Платов. Вы также примете участие в работе штаба. Во многом благодаря вам выявлен характер угрозы, и теперь на нашем управлении лежит ответственность по обеспечению безопасности индийского лидера. Я надеюсь на вас, майор.

Дементьев через стол протянул Кудрявцеву руку, тем самым давая понять, что разговор закончен.

– Есть, товарищ генерал-лейтенант, – Евгений пожал руку начальникe управления и поднялся из-за стола.

– Очередное заседание оперативного штаба состоится сегодня в одиннадцать ноль-ноль. Вам также нужно на нем присутствовать, – предупредил Кудрявцева Дементьев, прежде чем тот направился к выходу.

Времени оставалось мало, и, покинув кабинет начальника правления, Кудрявцев отправился на Лубянскую площадь, где в одном из зданий, некогда принадлежащих Комитету госбезопасности, располагалась Федеральная служба охраны. По дороге он вспомнил свой утренний телефонный разговор с женой. Лена, обрадованная долгожданным возвращением мужа, звала его поскорее приехать домой, но Евгений, готовившийся к встрече с начальником управления, вынужден был ей отказать. В итоге разговор не получился. Лена обиделась и, заявив, что сослуживцы ему дороже и ближе собственной жены и сына, бросила трубку. Хуже всего было то, что Евгений действительно не знал, когда освободится. Какая-то определенность могла появиться лишь после совещания оперативного штаба ФСО, именно поэтому Евгению так не терпелось узнать свои задачи.

В здании Федеральной службы охраны он появился за двадцать минут до объявленного времени совещания. Однако, как выяснилось на входе, для него не был заказан пропуск. И дежурный прапорщик, проверяющий документы у всех входящих, предложил Евгению подождать. Собственного бюро пропусков Федеральная служба охраны не имела. Евгений позвонил оперативному дежурному, тот переключил его на отдел кадров. В результате пропуск Кудрявцев получил лишь через полчаса, и, когда поднялся в зал заседаний, где собрался оперативный штаб, совещание уже шло.

Дежурный офицер, оставленный в приемной на телефонах, внимательно изучил временный пропуск Кудрявцева и его офицерское удостоверение личности, затем нажал какую-то клавишу на переговорном устройстве, вместе с телефонными аппаратами стоящем на столе, и произнес в микрофон:

– Явился майор Кудрявцев, товарищ генерал.

– Пусть заходит! – раздался в ответ из динамика неожиданно громкий голос.

Дежурный указал Евгению на прикрытые двери зала заседаний и жестом поторопил его. За дверями оказался просторный кабинет, недавно отделанный в европейском стандарте офисного помещения, с овальным столом посредине. Худощавый седоволосый мужчина в костюме-тройке, сидящий во главе закругленного стола, поднял на вошедшего офицера недовольный взгляд и произнес:

– Опаздываете, майор! Садитесь побыстрее!

Судя по голосу, уже слышанному Кудрявцевым в приемной, и занятому мужчиной начальственному положению, это и был генерал Платов. Евгений растерялся от неожиданности. Он не чувствовал за собой вины в том, что ему в течение получаса пришлось ждать пропуск. Однако оправдываться перед генералом в данный момент тоже не имело смысла, и Евгений молча прошел к столу и сел на свободное место. Помимо него за столом оказалось еще семь человек. Евгений узнал лишь одного – полковника Горбунова, возглавлявшего одно из подразделений знаменитой «Альфы». Да и то, знакомство их было поверхностным. Однажды Евгений встретил своего коллегу из «Альфы» в альпинистском тренировочном лагере в горах Памира, да затем еще несколько раз они сталкивались на соревнованиях по военно-прикладному многоборью. При этом, что называется по душам, ни разу не разговаривали. Остальные собравшиеся на совещание в зале заседаний Федеральной службы охраны Кудрявцеву были совершенно незнакомы.

– Так я продолжу, – произнес генерал-майор МВД, единственный из всех присутствующих, помимо Кудрявцева, явившийся на совещание в форме.

Когда Евгений вошел в зал, генерал-майор стоял за столом с раскрытой папкой в руках. Подождав, когда новый участник совещания займет свое место, милицейский генерал вернулся к прерванному докладу:

– Машина была обнаружена на границе лесополосы, примерно в ста сорока километрах от Москвы. На сто сорок втором километре Рязанского шоссе имеется съезд, которым, очевидно, и воспользовались террористы, чтобы загнать машину в лесополосу. Они спешили, поэтому спешно перегрузив оружие из грузовика в другую машину, сейчас же уехали, а грузовик бросили. Номера на обнаруженном «ЗИЛе» дагестанские, принадлежал он Лапину Егору Михайловичу, труп которого был обнаружен на месте временной стоянки террористов, в окрестностях Хасавюрта. Так что нет сомнений, что именно на этом «ЗИЛе» террористы и добирались из Хасавюрта.

Генерал, очевидно, сказал все, что собирался, потому что закрыл свою папку, но Платов не позволил ему сесть:

– А откуда взялась вторая машина, на которую террористы перегрузили оружие, вы установили?

– Сейчас мы этим занимаемся, – ответил милицейский генерал, причем на этот раз его тон оказался куда менее уверенным, чем в тот момент, когда он делал свой доклад. – Полагаю, машина принадлежала мужчине, труп которого оказался в кузове грузовика.

– Его личность установлена? – тут же спросил Платов.

– Пока нет, но наши сотрудники вплотную занимаются этим вопросом, – несколько видоизменив ранее прозвучавшее объяснение, ответил милицейский генерал.

– Результаты трасологической экспертизы?

Кудрявцев отметил, что первый заместитель начальника ФСО задает дельные и справедливые вопросы, но выражается при этом предельно жестко, словно пытается обвинить собеседника в недоработке. И даже милицейский генерал, судя по всему занимающий немалый пост в МВД, в разговоре с Платовым чувствует себя неловко и растерянно. Особенно это стало заметно, когда генерал принялся вновь перебирать бумаги в своей папке, и при этом у него задрожали руки. Наконец он нашел нужный документ и, слегка прокашлявшись, ответил:

– Возле брошенного террористами грузовика обнаружены следы автомобильного протектора, оставленные шинами, размера… – споткнувшись, генерал замолчал и, пропустив теоретические выкладки проведенной экспертизы, своими словами озвучил итоговый вывод. – Следы оставлены легковым полноприводным автомобилем повышенной проходимости, имеющим высокую посадку.

– Ну а марку этого автомобиля ваши эксперты не сумели определить? – тут же спросил Платов.

Генерал МВД вновь углубился в чтение результатов трасологической экспертизы, но к сказанному так ничего и не добавил. Сообразив, что ждать ответа на свой вопрос бесполезно, начальник оперативного штаба разрешил милицейскому генералу сесть и, обращаясь уже ко всем присутствующим, спросил:

– Какие будут соображения из того, что сообщил нам заместитель начальника ГУВД?

Услышав вопрос Платова, Кудрявцев понял, что не ошибся в своем предположении о высокой должности милицейского генерала, который оказался заместителем начальника Главного управления внутренних дел Москвы. Сам зам начальника московской милиции, очевидно, решил, что высказался уже достаточно, остальные участники совещания тоже промолчали. И Кудрявцев решил взять слово.

– Разрешите, товарищ генерал? – Он поднялся со своего места. Платов с интересом взглянул на него, но ничего не ответил. Приняв его молчание за разрешение, Евгений заговорил: – Полагаю, следует продолжить осмотр ведущих к Москве трасс. Я имею в виду не только Рязанское шоссе, по которому ехали диверсанты, но и соседние параллельные автодороги. Помимо дорог, также следует тщательно осмотреть прилегающие к ним участки леса, где диверсанты могли спрятать машину…

Он не договорил, так как Платов перебил его:

– А вы не забыли, майор, что находитесь не в лесу, а в городе, и не просто в городе, а в столице?! И те методы партизанской или антипартизанской борьбы, к которым вы привыкли у себя в Чечне, здесь не годятся. Поэтому уж поверьте мне, раствориться и исчезнуть в большом городе гораздо проще, чем в глухом и самом дремучем лесу.

Кровь прилила к лицу Кудрявцева, на щеках выступил румянец. Дрогнувшим от волнения голосом он произнес:

– Товарищ генерал-майор, я боевой офицер. И то, что вы являетесь начальником оперативного штаба, не дает вам права разговаривать со мной в подобном тоне!

– Ишь ты, обиделся, – усмехнулся Платов. – Раньше надо было обижаться, майор, когда террористов в Чечне упустил! Когда позволил им вывезти из Чечни целую машину оружия! Так что сейчас сиди, слушай и постигай азы оперативной работы, если ничего в этом не смыслишь! А не нравится, пиши рапорт и отправляйся обратно в горы своих бандитов ловить!

В первый момент Кудрявцев собирался именно так и сделать: выйти из зала заседаний, громко хлопнув дверью, прямо в приемной написать рапорт с просьбой освободить его от обязанностей сотрудника оперативного штаба, оставить его на столе у дежурного офицера и вернуться обратно в управление… Пусть начальник ГРУ или командир «Каскада» решают его дальнейшую судьбу. Подобного хамского обращения он с собой не потерпит! Ни от кого не потерпит… Но в следующую секунду в голове Евгения прозвучала фраза его командира, полковника Никоненко: «…не забывай, что эти ублюдки убили двух наших парней» и слова, сказанные в Ханкале военным контрразведчиком, майором Снежиным: «…ты возьмешь их убийцу». И собственная обида сразу показалась ему мелочной по сравнению с этой справедливой задачей. «Это твоя обязанность, твоя работа, и никто не сделает ее за тебя», – сказал сам себе Евгений и опустился на место.

Еще какое-то время он находился в прострации, но потом вновь смог различать слова. Говорил генерал Платов:

– …МВД продолжает поиск автомашины, на которой скрылись террористы. ФСБ постарается оперативным путем прощупать чеченскую диаспору Москвы. Потому что я уверен: террористам помогает кто-то из московских чеченцев. Осуществить такую акцию без поддержки на месте проведения невозможно! Боевикам нужно убежище, тайник для привезенного оружия, нужны документы прикрытия, проводники, наконец, которые укажут им маршруты передвижения индийского лидера и запланированные для посещения объекты. Ну а наша служба займется систематизацией удобных для покушения мест и другими превентивными мероприятиями.

Определив круг задач всем спецслужбам, первый заместитель начальника Федеральной службы охраны объявил совещание закрытым. Вместе с другими сотрудниками оперативного штаба Кудрявцев поднялся из-за стола и вышел из зала заседаний. В коридоре его догнал полковник Горбунов и, осторожно придержав за рукав, отвел к окну.

– Ты на Платова зла не держи, – тихо сказал Евгению офицер «Альфы», когда они остались вдвоем. – Он вообще мужик резкий, но дело свое крепко знает. Ты бы видел, как он вчера этого генеральского мента костерил. Чуть раком его при всех не поставил. Зато уже на следующий день менты и брошенную террористами машину нашли, и трасологическую экспертизу провести успели. Так что ты лучше к Платову сам не лезь, а будет что-нибудь дельное, мне скажи. Договорились? – Он протянул армейскому разведчику руку.

– Договорились, – Евгений кивнул головой и охотно пожал протянутую полковником руку.

После устроенного заместителем начальника ФСО разноса ему было особенно приятно почувствовать хотя бы чью-то поддержку.

Глава 36

ЛЮБЕРЦЫ

13.09, пятница, 11-10

Поднявшись на пятый этаж, Блэк обернулся к поднимающемуся по ступенькам Слону и демонстративно приложил палец к губам, затем проверил, насколько удобно выхватывается из-за спины пистолет, и лишь после этого позвонил в дверь квартиры, где провел предыдущую ночь. Прошло несколько секунд, никто не спешил открывать. Диверсант напрягся, подобно пружине, а его рука сама собой потянулась к рукоятке засунутого за пояс пистолета. Но в следующий момент Блэк сообразил, что не услышал трели дверного звонка, а затем вспомнил, что звонка в прихожей попросту нет. Идущие от кнопки провода заканчивались ничем, и их оголенные концы торчали из стены возле входной двери. Блэк недовольно дернул головой, коря себя за собственный страх, и решительно постучал в дверь. На этот раз в прихожей послышались осторожные шаги и из-за двери прозвучал вопрос:

– Кто?

Блэк узнал голос Боксера.

– Свои, – ответил он. – Открывай.

Боксер отпер замок и отошел в глубь коридора, давая командиру возможность войти. Блэк увидел в руке Боксера нож и, указав на него взглядом, спросил:

– В штаны небось наложили от страха? Ничего, Слон принес вам игрушки посерьезнее.

Вслед за Блэком с сумкой, нагруженной оружием, в квартиру втиснулся Слон. Блэк тем временем уже вошел в гостиную и увидел там привязанного к креслу хозяина квартиры, а возле него Колчана с кухонным ножом в руках. При виде связанного Геры, изумленно таращащегося на него, и Колчана, вооружившегося первым, что попало ему под руку, Блэк не удержался от смеха:

– Цирк, да и только. – Он покачал головой. – А вы прямо как клоуны. На хрена вы его связали? – кивком головы он указал на привязанного к креслу Геру.

– Мы подумали: мало ли что, – растерянно пробормотал Колчан.

– Мало, – передразнил его Блэк. – Давай развязывай.

Когда Колчан принялся распутывать руки Геры, прикрученные бельевым шнуром к подлокотникам кресла, тот наконец решился спросить:

– Миха, че за дела? Кто это? – Он со страхом покосился на суетящегося возле кресла Колчана.

– Мои кореша, – усмехнулся Блэк. – Они поживут тут какое-то время. Ты не переживай, в закуске и выпивке недостатка не будет. Кореша ребята щедрые. А за веревку ты уж их прости, это они со страха.

В этот момент в гостиную ввалился Слон. Он обвел взглядом комнату, при этом на хозяина квартиры взглянул, словно на предмет мебели, поставил в угол сумку с оружием и, обращаясь к главарю, произнес:

– Кстати, насчет закуски, Блэк! Я, как волк, жрать хочу.

Гера вновь бросил на своего вчерашнего знакомого испуганный взгляд, но задать новый вопрос не решился. Блэк внезапно тоже ощутил чудовищный голод. Беспокойство за оставленное в захваченном джипе оружие притупляло это чувство, но после того, как «Тойота» была поставлена в гараж, голод тут же напомнил о себе. Блэк обернулся к прихожей, где Боксер запирал дверной замок, и громко крикнул:

– Боксер! Тащи сюда жратву и прихвати бутылку, но только одну.

Через минуту в комнате с пакетом продуктов в одной руке и бутылкой водки в другой появился Боксер.

– Накрывай на стол, – распорядился Блэк, забирая у Боксера бутылку. Свинтив пробку, он повернулся к хозяину квартиры: – Гер, у тебя есть какая-нибудь посуда?

В квартире отыскался один граненый стакан и треснутый чайный бокал с отбитой ручкой. Отсутствие другой посуды заменили уже знакомые Блэку одноразовые пластиковые стаканчики из городской рюмочной. Блэк разлил водку по разномастным стопкам, потом сходил на кухню за второй бутылкой, распечатал ее и, добавив по пятьдесят граммов в стаканы своих боевиков, сунул бутылку в руки Гере.

– На сегодня это все, – он обвел рукой наполненные водкой стопки. – А это твоя доля, – добавил он и щелкнул пальцем по горлышку бутылки, в которой осталось еще больше половины содержимого.

– Так это, может? – встряхнув бутылкой, Гера продемонстрировал свою готовность разделить остатки водки между участниками застолья.

Но Блэк жестом остановил его.

– Они не хотят, – объявил он и обвел взглядом расположившихся вокруг стола боевиков.

И хотя по глазам боевиков Блэк ясно видел, что они не разделяют его мнения, никто из них не решился возразить своему командиру. Поэтому большую часть закуски все доедали всухомятку, за исключением Геры, который с молчаливого одобрения Блэка то и дело подливал водку в свой пластиковый стаканчик. Однако даже с минимумом алкоголя сытная еда всем подняла настроение. Колчан и Боксер, которые еще совсем недавно привязывали хозяина квартиры к креслу, теперь одобрительно хлопали его по плечу и смеялись над его плоскими шутками.

Но начавшаяся трапеза внезапно оказалась прервана настойчивым стуком в дверь. Диверсанты, как по команде, затаили дыхание, и даже Гера застыл с полуоткрытым ртом. Блэк сунул руку за спину и, обхватив рукоятку торчащего из-за пояса пистолета, двинулся в прихожую. Он старался шагать осторожно, но, сообразив, что старые рассохшиеся половицы все равно предательски поскрипывают под его ногами, плюнул на осторожность и уже обычной походкой подошел к двери.

– Кто? – добавив в голос пьяную интонацию, спросил Блэк, стоя за стеной.

– Кто-кто! – донеслось с площадки. – Я, конечно! Кто же еще?!

Гость не назвал себя, однако после секундного размышления Блэк сообразил, что слышит голос Олега. «Новый свидетель! В отличие от алкаша Герки, его в квартире не оставишь. Он здесь не живет, и его могут начать искать», – лихорадочно прокрутил в своем мозгу Блэк возможные варианты. Так и не найдя оптимального решения, он попытался спровадить Олега. Слегка приоткрыв дверь, Блэк прошептал в образовавшуюся щель:

– Не до тебя мне сейчас, Олег. С телкой я, понимаешь?

И сейчас же вновь захлопнул дверь. Но прозвучавшее объяснение на Олега нисколько не подействовало, и он забарабанил в дверь с новой силой. Блэк вновь приоткрыл дверь, намереваясь оттолкнуть Олега, но тот с завидной быстротой вставил в дверь ногу и грозно спросил:

– Гера где?!

– Нету! Ушел!

Про себя Блэк решил, что, если Олег не уберется, он спустит его с лестницы силой. Но в этот момент из квартиры раздался радостный голос Геры:

– А, Олега, проходи! Мы тут как раз с корешами посидеть… решили.

Последнее слово он произнес уже шепотом, потому что Колчан сунул ему под нос свой внушительный кулак. Но запоздалое вмешательство Колчана уже не могло ничего исправить. С радостным криком:

– А, Герка, так ты здесь! – Олег рванулся в квартиру.

Настроен он был весьма решительно, и Блэк счел, что разумнее будет впустить его. Олег вошел в комнату и сразу бросился к заваленному всевозможными закусками столу. Где-то на полдороги он наконец заметил присутствующих в комнате трех незнакомых мужчин и резко затормозил:

– А это еще кто такие?!

Как отметил Блэк, вопрос был обращен к Гере. Тот открыл рот и застыл в таком положении, потому что Колчан, опустив под стол руку, стиснул его гениталии. Блэк счел необходимым вмешаться:

– Нормальные пацаны, Олег. Вон, гляди, сколько закуски притащили. И водочки не забыли.

Оставив Олега, он скрылся на кухне и выхватил из принесенного утром пакета последнюю бутылку водки, раздумывая, хватит ли одной бутылки, чтобы напоить Олега. В этот момент из гостиной донеслись возбужденные голоса, один из которых, без сомнения, принадлежал Олегу. Потом послышался удар и грохот падающего тела.

Блэк стремительно вбежал в комнату. Олег лежал на полу и, растирая рукой ушибленную грудь, судорожно хватал ртом воздух. Ближе всех к нему, тоже на полу, сидел Слон. Он повернул к Блэку голову и, не переставая жевать только что отправленный в рот кусок грудинки, произнес:

– Он сам попер на меня: кто да кто. Ну, я ему и врезал.

Блэк едва не задохнулся от гнева, но, так ничего и не сказав Слону, подскочил к растянувшемуся на полу Олегу:

– Дыши ртом! Глубже! – Он помог Олегу подняться и, когда тот как следует отдышался, произнес: – А теперь сам врежь ему. – Он указал взглядом на Слона, но Олег испуганно замотал головой. – Бей, не бойся, – повторил Блэк, но его настойчивость вызвала у Олега еще больший страх. – Ладно, тогда выпьем за примирение, – предложил Блэк и, сорвав пробку с бутылки, наполнил водкой первый попавшийся ему под руку пластиковый стаканчик и протянул его Олегу.

Тот взял стаканчик в руки, но скорее не из желания, а из страха. Блэк тут же плеснул водку во все остальные стаканы и чайный бокал и сам провозгласил тост:

– За знакомство!

Все, включая Геру и Олега, послушно выпили, но, как отметил Блэк, Олег сделал это с явной неохотой. Блэк сейчас же разлил по стопкам оставшуюся водку и, притянув к себе за рукав Боксера, шепнул ему на ухо:

– Сбегай еще за парой пузырей.

– А деньги? – также шепотом ответил Боксер.

Блэк сунул ему в ладонь купюры, и Боксер мгновенно исчез из квартиры.

Разговор за столом явно не клеился, несмотря на все усилия Блэка. Гера больше не рассказывал своих набивших оскомину анекдотов. Олег вообще молчал и лишь испуганно вздрагивал, когда Слон или Колчан протягивали руки к столу, чтобы взять очередной бутерброд или выудить из банки маринованный огурец. Даже возвращение Боксера с двумя бутылками водки не разрядило атмосферу. Олег и Гера послушно вливали водку, щедро наливаемую им Блэком. Но если Гера довольно быстро окосел, то у Олега Блэк не замечал никаких признаков опьянения.

Когда количество остающейся на столе закуски заметно поубавилось, Олег поставил на стол свой недопитый, что особенно отметил Блэк, стакан и произнес:

– Ладно, Миха, я, пожалуй, пойду. Домой пора.

– Я тебя провожу, – тут же отреагировал Блэк.

– Не надо, – попытался возразить Олег.

Но Блэк решительно пресек его возражения:

– Надо. А то этот Слон бьет, словно копытом лягает. Вдруг тебя снова прихватит по дороге.

Гера виновато посмотрел на своего уводимого приятеля, но возразить или хотя бы что-то сказать так и не решился. Придерживая Олега за локоть, Блэк свободной рукой сунул в карман своей штормовки вторую, еще не распечатанную, бутылку водки и вслед за Олегом вышел из квартиры.

Дойдя вместе с Блэком до автобусной остановки, Олег вновь попытался отделаться от своего сопровождающего:

– Ладно, дальше я сам доеду.

Но Блэк остановил его:

– Куда ж ты в таком состоянии на автобусе. Сейчас я тебя на такси до дома довезу.

Не выпуская из руки локоть Олега, он шагнул к краю тротуара и поднял руку. Одна из машин, идущих в крайнем правом ряду, сейчас же свернула к голосующим пассажирам. Блэк втолкнул Олега на заднее сиденье и уселся рядом.

– Говори адрес, – он ткнул Олега в бок.

Но тот лишь отрицательно замотал головой и неожиданно для диверсанта выдал:

– Не помню я. Ой, меня мутит.

– Эй! Вы че, мужики?! – не на шутку встревоженный водитель развернулся к своим пассажирам. – А ну вон из машины! Если заблюете мне салон…

Он не договорил, увидев в руках одного из пассажиров пятидесятидолларовую купюру.

– Если заблюем, получишь на химчистку, – объявил Блэк и помахал банкнотой перед носом водителя.

Водитель удовлетворенно кивнул и поинтересовался:

– Так куда ехать?

– Адрес, быстро, – Блэк стиснул локоть Олега: «Урод! Если ты не скажешь сейчас же свой адрес, я убью тебя прямо на месте!»

Но тот по-прежнему молчал и, морщась от боли, глядел в перекошенное яростью лицо своего недавнего собутыльника. Не особенно надеясь на удачу, Блэк провел ладонью по карманам пиджака Олега, запустил руку ему за пазуху и, к своему удивлению, вытащил из внутреннего кармана его паспорт. Открыв паспорт на месте прописки, Блэк прочитал водителю название улицы. Олег попытался что-то возразить, но диверсант, незаметно для водителя, ткнул его локтем в солнечное сплетение, заставив вновь глотать воздух. Всю дорогу Блэк внимательно следил за своим соседом, но Олег уже не сопротивлялся и не делал новых попыток заговорить с водителем, полностью покорившись судьбе.

Когда водитель остановил машину у указанного дома, Блэк быстро расплатился с ним и вытащил Олега из машины. Еще раз взглянув на штамп прописки, он легко отыскал квартиру Олега. Судя по расположенным в ряд четырем кнопкам звонков возле входной двери, квартира была коммунальной. Блэк не стал звонить, а вместо этого вытащил из кармана Олега ключи, которые обнаружил еще во время устроенного в машине обыска, и с их помощью без труда открыл входную дверь. Оказавшись перед открытой дверью, Олег рванулся назад, но диверсант ухватил его за локоть, вывернул руку и втолкнул в длинный и темный коридор.

Глава 37

ШТАБ-КВАРТИРА ФСО, МОСКВА

13.09, пятница, 13-30

По точности воспроизведенной местности топографические карты, полученные Кудрявцевым в секретариате Федеральной службы охраны, практически не отличались от тех карт, которыми он пользовался во время своей чеченской командировки. Но качество исполнения у карт ФСО было совершенно иным. Евгений с изумлением и даже с некоторой осторожностью пощупал пальцами покрытый тончайшей полимерной пленкой лист, благодаря которой на карте не оставалось заломов на месте сгиба, а защищенная пленкой бумага не лохматилась и не истиралась. Офицеру ГРУ уже приходилось держать в руках аналогичные по своему изготовлению натовские карты, но столь же качественные российские аналоги ему еще не попадались.

Расписавшись за полученные карты, Кудрявцев уединился в выделенном ему свободном кабинете, разложил карты на письменном столе и взялся за их изучение. Несмотря на поголовную загруженность сотрудников всех спецслужб, привлеченных к охранным и оперативно-поисковым мероприятиям, проводимым в Москве и области, Евгений чувствовал свою ненужность. На совещании объединенного штаба генерал Платов не поставил офицеру ГРУ никаких конкретных задач, продемонстрировав тем самым, что считает его участие в проводимых мероприятиях лишним и бесполезным. Создавшееся положение позволило Евгению самому планировать собственные действия, не запрашивая на их проведение разрешения у руководителя оперативного штаба. В то же время статус сотрудника оперативного штаба открывал ему доступ ко всем поступающим в распоряжение штаба оперативным документам.

Несмотря на невысокое мнение о нем первого заместителя начальника Федеральной службы охраны, майор Кудрявцев вовсе не отказался от намерений разыскать диверсантов. Начать розыски он решил с того места, где был найден брошенный диверсантами грузовик. Отыскав на карте Рязанское шоссе, съезд на грунтовую полевую дорогу и указанную в милицейском рапорте снегозаградительную лесополосу, Евгений нанес на карту гелиевой авторучкой крохотную синюю точку.

«С этого места диверсанты уехали на захваченном джипе. Вопрос: куда?» – Евгений проследил взглядом за петляющей по карте тоненькой черной линией, обозначающей грунтовую дорогу, на которую с шоссе свернули диверсанты. Дорога шла вдоль лесополосы, огибала несколько полей и где-то через десять километров выходила на другую, уже областного значения дорогу, ведущую в поселок с красивым названием Белоомут. «По грунтовке диверсанты не поехали, – продолжал рассуждать Кудрявцев. – Выезжавшие на место эксперты не обнаружили на ней следов джипа. Правда, можно предположить, что их смыл дождь. Брошенный грузовик обнаружили только к утру, когда рассвело, а мелкий дождь моросил всю ночь. Нет, такой дождь не мог смыть автомобильные следы на более чем десятикилометровом участке грунтовой дороги. Значит, по проселку диверсанты все-таки не поехали, а вернулись на шоссе. На то самое шоссе, где несколькими минутами раньше они расстреляли всю смену милицейского поста и двух случайных водителей! А ведь они знали, что об убийстве сотрудников ДПС очень скоро станет известно. И убийц будут усиленно искать. И в первую очередь именно на Рязанском шоссе! Тем не менее они возвратились. Что это: граничащая с безумством наглость или точный расчет? Но если расчет, то на что рассчитывали диверсанты? – спросил у себя Евгений и сам же ответил: – На скорость. Они надеялись добраться до своей цели до того, как шоссе будет перекрыто. И, судя по всему, им это удалось».

Он отыскал среди многочисленных милицейских отчетов, освещающих события предыдущей ночи, рапорт командира полка ДПС, патрульные экипажи которого блокировали Рязанское шоссе на всем протяжении Московской области. В рапорте было отражено время, к которому наряды ДПС заняли указанные им позиции. Вооружившись черной авторучкой, Кудрявцев принялся наносить эти позиции на карту, проставляя рядом указанное в рапорте время. Закончив эту работу, он постарался оценить получившуюся картину: «Коломну они проскочили до того, как на въезде и выезде из города началась тотальная проверка автомобилей… Дальше Бронницы – следующий после Коломны населенный пункт, где в прошлую ночь все проходящие машины также подвергались досмотру. Успели или нет? Могли успеть. Могли. Они мчались на джипе по достаточно свободной дороге и могли держать все сто пятьдесят километров в час, а то и больше. При такой скорости они успели, наверняка успели. А дальше?.. Дальше Люберцы. Вот проехать через посты на въезде в Люберцы они не могли ни при каких обстоятельствах. Даже если бы летели на крыльях. Значит, диверсанты скрылись где-то между Бронницами и Люберцами. Но где: в каком-нибудь небольшом поселке или… все-таки в лесу?!»

Мысль о том, что он мог оказаться прав, а генерал Платов с ходу отверг его предложение осмотреть местность, заставила Евгения подняться из-за застеленного картами стола и несколько раз пройтись по кабинету. Предположение о том, что, пока диверсантов усиленно ищут в Москве и во всех городах и поселках Московской области, они спокойно отсиживаются где-нибудь в лесу, не давало Кудрявцеву покоя. Более-менее справившись с охватившим его волнением, Евгений попытался поставить себя на место диверсантов: «Вот они подъезжают к Люберцам и видят перед собой милицейский пост. Нет, когда они добрались до Люберец, проверка должна была уже идти по крайней мере десять, а то и все пятнадцать минут. Значит, при подъезде к Люберцам они увидели перед собой длинную вереницу автомобилей, дожидающихся своей очереди на проверку! В машине диверсантов полно оружия. Они понимают, что проверку им не пройти. Что же предпринял их командир? Развернул машину и поехал назад? Самое логичное и разумное решение. Именно так должны были поступить диверсанты, когда обнаружили, что в лагере Бисламова их ждет засада. Но тогда они все-таки вернулись, чтобы убить заказчика, который превратился для них в опасного свидетеля. Что и говорить, их дерзость и наглость не знают границ. Что, если и в этот раз они не повернули?»

Евгений вернулся к столу и вновь склонился над картой: «Диверсанты рвутся в Москву, но шоссе перекрыто нарядом поста ДПС. Но тактика действий диверсионных групп гласит, что выставленный на дороге заслон всегда можно обойти, в данном случае объехать! Возможно или нет?» Евгений провел авторучкой по отмеченной на карте линии Рязанского шоссе, отыскивая возможные ответвления, но на подъезде к Люберцам их не было. Единственное ответвление, которое нашел Евгений, обрывалось у отдельного строения, практически возле самого шоссе. Евгений понимал, что в реальности это «возле» может составлять несколько сотен метров. Но главным было вовсе не расстояние, а то, что дорога вела в тупик. Кудрявцев собрал со стола карты и вернулся с ними в секретариат:

– Что это за постройка?

Сотрудница секретариата взяла в руки переданную карту, долго рассматривала указанный Кудрявцевым топографический символ, после чего лишь пожала плечами:

– Надо смотреть на месте.

Евгений кивнул головой и, возвратив полученные карты вместе с рапортом командира полка ДПС, поднялся обратно в кабинет и оттуда позвонил на работу жене. В эпидемиологическом отделе СЭС долго не снимали трубку, наконец ему все-таки ответили, и Евгений услышал молодой женский голос:

– Алле?

– Елену Кудрявцеву будьте добры, – попросил он.

– А кто ее спрашивает? – поинтересовалась неизвестная собеседница.

– Муж.

– Муж? – судя по изменившейся интонации, девушку разочаровал полученный ответ. – Минуточку.

Евгений услышал, как она положила трубку на стол, а потом, словно из тумана, до него донесся ее приглушенный расстоянием голос:

– Лен, тебя. Твой…

Окончания фразы Евгений не услышал, но догадался, что девушка, судя по ее голосу, употребила какое-то нелицеприятное сравнение.

– Да? – теперь в трубке звучал голос жены и, что неприятно укололо Евгения, звучал совершенно равнодушно.

– Привет. Как дела? – попытался он завязать разговор.

– Слушай, если ты собираешься оправдываться за утренний разговор, то это совершенно напрасно. Я уже все забыла, – теперь в голосе Лены звучало явное раздражение.

Евгений понял: Лена не хочет с ним разговаривать, что свидетельствовало, что она вовсе не забыла свою утреннюю обиду. Но Евгений не мог закончить разговор, не выяснив главного:

– Ты на машине?

– Да, – растерянно ответила жена, не ожидавшая подобного вопроса.

– Тогда я сейчас подъеду к тебе. Мне срочно понадобилась машина.

– Да, но я же должна забрать Ваньку из садика, – попыталась возразить Лена.

Но Евгений твердо сказал:

– Лена, пойми: машина мне необходима. Я буду у тебя через полчаса, – добавил он и, не услышав в ответ новых слов жены, положил трубку.

Через полчаса он подошел к зданию районной СЭС и, отметив, что их общая с женой «восьмерка», которой Лена пользовалась гораздо чаще, чем он, стоит у кромки тротуара, вошел во входные двери. Евгений знал, что у себя на работе Лена не распространялась о его службе, поэтому для ее коллег он был обыкновенным армейским офицером, чем и объяснялось их зачастую надменное или снисходительное к нему отношение. Когда Евгений заглянул в баклабораторию, то, кроме жены, увидел там обесцвеченную блондинку в коротком белом медицинском халате, едва доходящем ей до середины бедер. Судя по тому, что из-под халата не выглядывал подол юбки, она была еще короче. Увидев в дверях Евгения, блондинка грациозно вскинула голову и отвернулась, но не настолько, чтобы, скосив глаза в сторону, невозможно было наблюдать за ним. Очевидно зная о любопытстве своей коллеги, Лена вышла из лаборатории и плотно прикрыла за собой дверь. Она еще не успела ничего сказать, но ее взгляд выражал тревогу.

– Мне нужна машина, – повторил Евгений.

– Что случилось? – за вполне естественным вопросом Лена попыталась скрыть свое беспокойство.

– Ничего не случилось, – улыбнулся Евгений. – Просто понадобилась машина.

– Но… это не опасно? – напрямую спросила Лена.

– Опасно, – Евгений улыбнулся еще шире. – При нынешних темпах роста числа автолюбителей на московских улицах вождение с каждым днем становится все опасней.

Лицо Лены сразу сделалось некрасивым: рот искривился в гримасе, а на глазах выступили слезы:

– Не шути со мной. Ты прекрасно понял, о чем я говорю.

Евгений шагнул к жене и обнял ее за плечи:

– Ну что ты, родная. Успокойся. Мне просто нужно съездить в одно место. Ты же меня знаешь: я не дам себя в обиду и тебя тоже не дам.

Вместо ответа Лена несколько раз кивнула головой, потом ткнулась лицом в плечо мужа и достала из кармана халата приготовленные ключи.

– Спасибо, милая, – Евгений прикоснулся губами к щеке жены.

– Будь осторожен, – тихо прошептала Лена, потом вынула из другого кармана халата носовой платок и принялась тщательно протирать глаза.

Как она вернулась в лабораторию, Евгений уже не увидел, так как, попрощавшись с женой, тут же вышел за дверь.

Глава 38

КАЗАНСКИЙ ВОКЗАЛ, МОСКВА

13.09, пятница, 16-00

Блэк даже себе не мог объяснить, почему он, выйдя из квартиры Олега, поехал в Москву. С таким же успехом международный звонок можно было сделать и из Люберец, но Блэк предпочел позвонить коллегам заказчика из столицы. На Казанском вокзале было, как всегда, многолюдно. И Блэк, привыкший к пустыне чеченской «зеленки», даже несколько ошалел от такого количества людей. Торговцы-»челноки», командированные, возвращающиеся после каникул студенты и прочие представители многочисленного вокзального люда окружили сошедшего с подмосковной электрички диверсанта и повлекли за собой к зданию вокзала, камерам хранения, входу в метро и выходам на привокзальную площадь.

– Такси недорого! Такси! – перед диверсантом вырос полноватый мужчина, крутящий на пальце брелок с автомобильными ключами.

Блэк даже вздрогнул от неожиданности и поспешно шагнул в сторону, едва не столкнувшись при этом с тележкой вокзального носильщика. Кое-как выбравшись с перрона, он вместе с пассажирами, предпочитающими пользоваться общественным транспортом, нырнул в метро. Перед кассами метрополитена стояла многочисленная толпа, и Блэк, терпеливо отстояв в очереди, приобрел карту на десять поездок и схему линий Московского метро. Он так и не успел как следует изучить Москву за время своих коротких наездов, а три года, минувшие со времени его последнего появления в столице, казались диверсанту вечностью. Подсознательно Блэку казалось, что он выделяется в толпе пассажиров, привлекая к себе всеобщее внимание. Тем не менее он благополучно миновал турникет, не вызвав окрика дородной работницы метрополитена, наблюдающей за входящими пассажирами. За турникетом пассажирский поток раздваивался, уходя на Сокольническую и Кольцевую линии. Блэк свернул на Сокольническую не потому, что решил так с самого начала, а просто потому, что она была ближе.

Перед входом на станцию двое постовых милиционеров проверяли документы у какого-то кавказца. Не удовлетворившись проверкой, один из них предложил кавказцу предъявить содержимое его карманов, и тот послушно принялся выгребать завалявшуюся в карманах мелочь. При виде этой картины Блэк похолодел, вспомнив про заткнутый сзади за пояс джинсов пистолет. Однако занятые кавказцем милиционеры не обратили на прошедшего мимо них диверсанта никакого внимания. Вскоре к платформе подошел поезд, и Блэк поспешно вошел в вагон. Проехав две остановки, он вышел из вагона, вспомнив, что недалеко от станции «Тургеневская» находится междугородный переговорный пункт.

На московских улицах тоже было многолюдно, но все же не так, как на вокзале. Да и Блэк уже начал постепенно привыкать, что вокруг него постоянно находится множество людей. Он уже убедился, что занятым своими проблемами прохожим нет до него никакого дела. Перейдя через дорогу, Блэк вскоре отыскал переговорный пункт, где ему три года назад довелось побывать. Здесь все осталось по-прежнему, лишь телефонные аппараты в кабинах заменили на более новые модели. Знакомая обстановка в значительной мере успокоила диверсанта. Он купил у девушки, торгующей телефонными картами, самую дорогую карту, затем отыскал свободную кабину и, вставив карту в аппарат, набрал полученный от заказчика телефонный номер. Заказчик оказался прав: в течение трех дней сделанная маркером запись стерлась с руки диверсанта, но сам номер прочно врезался в его память. Уже после второго гудка в трубке раздался щелчок, и хорошо поставленный женский голос, правда, при наличии ярко выраженного иностранного акцента, сообщил по-русски:

– Пожалуйста, назовите цель вашего звонка и номер телефона. Вам обязательно перезвонят.

После чего Блэк услышал протяжный сигнал включившегося автоответчика. Он готов был к чему угодно, но только не к разговору с автоответчиком, требующим от него номер собственного телефона. В полной растерянности диверсант опустил трубку на аппарат: «Телефон – где его взять? У Геры на квартире телефона нет. Да и потом, это слишком опасно. Ведь международный телефонный звонок могут засечь спецслужбы. Одно дело, если они зафиксируют звонок с переговорного пункта, и совсем другое, если с обыкновенного квартирного телефона». Так ничего и не придумав, Блэк вышел на улицу и остановился перед входом на переговорный пункт. С досады ему нестерпимо захотелось закурить. Диверсант по привычке сунул руку в нагрудный карман, где обычно хранил пачку сигарет, но, нащупав вместо сигарет перехваченную резинкой пачку денег, вспомнил, что оставил сигареты в квартире Геры. Он закрутил головой по сторонам в поисках табачного киоска, но уже через секунду забыл и про табачный киоск, и про сигареты, и даже про то, что ему хотелось курить. На противоположной стороне улицы, чуть в стороне, располагался павильон с выставленными в его витрине мобильными телефонами и рекламным щитом сотовой связи МТС над входом. Не тратя время на поиски пешеходного перехода, Блэк улучил момент, когда вспыхнувший на светофоре красный свет отрезал поток машин, и перебежал дорогу. Через несколько секунд он уже входил в павильон.

Менеджер сотовой компании недоуменно уставился на посетителя в дешевой штормовке и забрызганных грязью джинсах. Но когда Блэк сообщил о своем намерении приобрести мобильный телефон, недоумение на лице менеджера тут же сменила радушная улыбка. Покупка и подключение телефона не заняли много времени. Блэк всецело положился на выбор продавца, предупредив, что телефонный аппарат должен быть компактным, обладать высокой чувствительностью для надежной связи в удаленных от городской черты районах и, помимо звукового, еще иметь и виброзвонок. Оплатив выбранный телефон и внеся абонентскую плату на месяц вперед, Блэк покинул уличный офис сотовой компании и быстро набрал на собственном аппарате оставленный заказчиком номер. Когда все тот же женский голос с иностранным акцентом повторил уже знакомую фразу, он дождался звукового сигнала и сказал в телефонную трубку:

– Я звоню, чтобы напомнить: солнце не за горами… – и добавил к произнесенному паролю номер только что приобретенного мобильного телефона.

Теперь оставалось ждать, когда зарубежные коллеги убитого заказчика выйдут на связь. Блэк решил использовать это время, чтобы пройтись по Москве, привыкая к ритму жизни большого многолюдного города. Для диверсанта, привыкшего скрываться в горных ущельях и лесах, это была своего рода рекогносцировка. Блэк зашагал в сторону центра, попутно приглядываясь к тому, как ведут себя прохожие на улицах. Однако продолжительного наблюдения, на которое настроился диверсант, унего не получилось. Стоило Блэку пройти пару кварталов, как у него на поясе завибрировал телефон. Диверсант поспешно сорвал с ремня телефонную трубку и, стараясь скрыть дрожь в голосе, произнес:

– Да? Я слушаю.

– Вы хотели что-то сообщить.

На этот раз голос был мужской. В лагерях подготовки чеченских боевиков Блэку приходилось общаться с арабскими наемниками. Те, что умели изъясняться по-русски, говорили с похожим акцентом.

– Солнце не за горами, – повторил Блэк условную фразу пароля.

– Я это уже слышал, – спокойно ответил собеседник. – Поэтому и слушаю вас.

Он хорошо владел собой, и это понравилось Блэку.

– Я на месте и готов к работе, – сообщил диверсант.

– Слава Аллаху! После того как мы узнали о смерти нашего брата, это самая радостная весть для нас.

– Прежде чем радоваться, вам стоит обсудить со мной один вопрос, – перешел к сути Блэк.

– Слушаю? – повторил собеседник.

На пути диверсанту встретилась подворотня, и он сейчас же нырнул туда. Убедившись, что поблизости нет прохожих и его разговор никто не подслушивает, он сказал:

– Мой гонорар. Он составляет три миллиона долларов.

Для обоснования запрошенной суммы Блэк заготовил целую речь, которая должна была убедить заказчиков в справедливости его требований. Но вместо ожидаемого Блэком обсуждения запрошенного гонорара собеседник неожиданно спросил:

– Есть еще какие-нибудь проблемы?

– Со своими проблемами я разбираюсь сам! – уязвленный столь равнодушным отношением заказчика, повысил голос Блэк.

– В таком случае, до свидания. По существу интересующего вас вопроса вы получите ответ завтра утром.

Блэк не успел ничего ответить, как в трубке раздались короткие гудки. «Черт с тобой! – мысленно выругался диверсант. – Завтра так завтра! Но клянусь: если ты вздумаешь со мной хитрить, то жестоко пожалеешь об этом!» Желание поквитаться с надменным собеседником оказалось настолько сильным, что Блэк даже забыл о том, что не знает ни имени заказчика, ни страны, где тот в данный момент находится.

Глава 39

ЛЮБЕРЦЫ

13.09, пятница, 17-15

На въезде в Люберцы усиленные милицейские наряды по-прежнему проверяли направляющиеся в город автомобили. Правда, подъезжая к стационарному посту ГИБДД, Кудрявцев увидел, что очередь выстроившихся перед ним машин не столь уж велика. Где-то через десять минут его собственная «Лада» поравнялась с расхаживающими по дороге милиционерами в ярко-желтых жилетах со светоотражающей надписью «ДПС». Ближайший к нему инспектор поднял жезл и, когда Евгений остановил автомобиль, подошел к приоткрытому им окну и потребовал предъявить водительские права и документы на машину. Евгений, переодевшийся перед поездкой в Люберцы в ветровку и джинсы, протянул ему через окно карточку своего водительского удостоверения и техталон. Инспектор бегло просмотрел их, после чего поинтересовался:

– А паспорт или какое-нибудь удостоверение личности у вас есть?

Евгений достал из нагрудного кармана рубашки свое служебное удостоверение сотрудника Главного разведуправления и, не выпуская из рук, раскрыл перед изумленным милиционером. Прочитав лишь первую строчку в предъявленном ему удостоверении, инспектор вскинул руку к фуражке и произнес:

– Можете проезжать, товарищ майор!

– И вы не будете осматривать машину? – поинтересовался Кудрявцев.

– А зачем? – искренне удивился инспектор. – Ведь я же знаю, что вы не террорист.

– Понятно, – Евгений кивнул, после чего съехал к обочине и вышел из машины.

Заметив проехавшую мимо поста без остановки «вазовскую» «шестерку», он обратился к инспектору:

– А эту машину почему пропустили?

Тот взглянул вслед уезжающей «шестерке» и облегченно ответил:

– Так вы же сами видели, там родители с двумя детьми. Какие же они террористы?

– Понятно, – повторил Евгений. – Значит, вы проверяете не все машины.

– Ну да, – подтвердил инспектор. – Только те, которые вызывают подозрения. А если все проверять, тут такая пробка будет. За день не проехать.

Такую же картину Кудрявцев увидел и на выезде из города. Наряду с автомобилями, которые сотрудники ДПС останавливали для проверки, изрядное число машин проезжало мимо милицейского поста вообще без остановки. Миновав пост, Кудрявцев поехал дальше, но менее чем через километр, обнаружив съезд с шоссе, свернул на ведущую к электрической подстанции дорогу, которая, как утверждала карта, вела в тупик. Каково же было его изумление, когда он увидел, что возле подстанции дорога не заканчивается и идет дальше в сторону Люберец вдоль высоковольтной линии электропередачи. Через десять минут Евгений затормозил возле ворот гаражного кооператива.

Наблюдающий за проезжающими автомашинами сторож выслушал вопрос Евгения и сказал:

– Не, вчера была не моя смена. Это у Петровича надо спросить: приезжал кто на джипе или нет.

– Но вообще у вас в гараже оставляют на ночь машины? – уточнил Евгений.

– Оставляют, – с важным видом кивнул головой сторож. – У нас, почитай, та же стоянка, а стоит дешевле. Только наутро мы заставляем все машины забирать, чтобы, значит, проезду не мешали.

«Если диверсанты ехали по этой дороге, не заметить гаражный кооператив они не могли, – решил Кудрявцев. – А раз так, значит, и могли, вполне могли оставить здесь свою машину!»

– А вы знаете где живет ваш сменщик? – напрямую спросил у сторожа Евгений.

– Петрович-то? – Сторож оказался на редкость понятливым. – А тебе это зачем?

Евгений молча протянул сторожу предназначенный как раз для таких случаев документ прикрытия – удостоверение сотрудника главка уголовного розыска, причем не просто раскрыл перед глазами, а отдал в руки, показав тем самым свое доверие. Тот с интересом открыл полученную бордовую книжечку, потом водрузил на нос очки и, медленно шевеля губами, начал читать. Прочитав все от начала до конца, он бережно закрыл корочки удостоверения и так же молча возвратил документ Кудрявцеву.

– Что ж, – заметил сторож и понимающе покачал головой. – Записывай или так запоминай…

Получив от сторожа домашний адрес его сменщика, Кудрявцев отправился на поиски райотдела внутренних дел.

Начальник райотдела, уже немолодой милицейский полковник, к которому Кудрявцев пробился, предъявив в дежурной части удостоверение сотрудника ГРУ, тоже начал знакомство с ним с изучения его служебного удостоверения. Убедившись, что посетитель действительно является офицером Главного разведуправления, милицейский полковник с усмешкой заметил:

– Дела! Вчера двое из ФСБ приходили, сегодня вот из ГРУ, завтра, наверное, кто-нибудь из СВР пожалует.

– Идет розыск опаснейших террористов, – не приняв ироничный тон начальника райотдела, ответил Кудрявцев.

– Ну, как обычно. Когда фээсбэшникам или вот вам нужно кого-то найти, вы бежите за помощью в милицию. А когда нам самим помощь понадобится, у вас один ответ: это ваши дела, ментовские, – вновь усмехнулся начальник райотдела и практически без перехода уже серьезно спросил: – Так что у вас за дело?

– Есть основание подозревать, что разыскиваемые террористы вчера вечером проникли в Люберцы. При этом их мог видеть сторож гаражного кооператива, расположенного на въезде в город…

Евгений еще не успел изложить до конца свою просьбу, а начальник райотдела уже нажал на своем столе кнопку интерфона и, соединившись с дежурным офицером, спросил у него:

– Мальков еще на месте? Вызови его ко мне!

Через несколько минут на пороге кабинета начальника райотдела возник молодой двадцатипятилетний парень со свисающей на лоб короткой челкой русых волос. Одет он был в водолазку, кожаную куртку и джинсы, собравшиеся в гармошку у щиколоток. Своим нарочито расхристанным внешним видом парень не понравился Кудрявцеву. Но, встретившись с его живыми внимательными глазами, Евгений переменил о нем мнение, сообразив, что сотрудник внутренних дел и не должен напоминать переодевшегося в гражданскую одежду военнослужащего.

– Старший лейтенант Мальков, оперуполномоченный уголовного розыска, – представил явившегося по его вызову сотрудника начальник райотдела. – Майор Кудрявцев, – полковник кивнул головой в сторону стоящего у его стола Евгения, – из внешней, тьфу! Из военной разведки. – Он вновь перевел взгляд на своего подчиненного и, не вдаваясь в подробности, поставил ему задачу: – Поможешь майору найти одного человека. В общем, он сам тебе объяснит.

Из кабинета начальника райотдела Кудрявцев вышел вместе с оперуполномоченным угро. В коридоре опер повернулся к нему и сказал:

– У нас, вообще-то, не армия и обращаться по званиям как-то не принято.

Кудрявцев улыбнулся, показав, что оценил такт милицейского оперативника, и протянул ему раскрытую ладонь:

– Евгений.

– Алексей, – Мальков охотно пожал протянутую руку и тут же спросил: – Как я понял, ты насчет тех чеченских террористов, о которых говорилось во вчерашней ориентировке?

– Почему чеченских? – удивился Кудрявцев.

– А каких еще? – переспросил новый знакомый. – Я других что-то не видел.

– А чеченских видел?

– Только по телевизору, – усмехнулся Алексей. – Так кого будем искать?

– Сторожа из третьего автокооператива.

– Знаю, – Мальков кивнул головой. – Моя земля. Только там несколько сторожей. Тебя кто интересует?

– Некий Петрович, проживающий… – Евгений назвал сообщенный сменщиком Петровича адрес.

– Тогда что мы стоим? – изобразил удивление Мальков. – Поехали. Кстати, ты на колесах?

На «своей земле», как выразился сам оперативник, он ориентировался отлично, и через десять минут езды по городским улицам под диктовку своего нового знакомого Евгений подъехал к интересующему его дому.

– Что ж, пошли знакомиться с Петровичем, – усмехнулся милицейский опер, первым выбравшись из машины.

Определив, в каком подъезде может находиться квартира Петровича, офицеры направились к дому. Вход в подъезд преграждала закрытая на замок железная дверь. Но Мальков свистнул мальчишкам, гонявшим во дворе мяч, и один из них, по его просьбе, открыл дверь своим ключом. Нужная квартира оказалась на третьем этаже. Кудрявцев с волнением надавил кнопку звонка, через полминуты позвонил во второй раз, затем в третий, но результат оказался прежним: дверь никто не открыл.

– Не судьба, – усмехнулся милицейский опер. – Где-то гуляет наш Петрович.

– Придется ждать, – объявил свое решение Кудрявцев.

В ответ Мальков посмотрел на часы и, покачав головой, ответил:

– Ладно, ты жди, а я обойду соседей. Может, кто-нибудь подскажет, где твоего Петровича следует искать.

Надежда оказалась тщетной. Никто из опрошенных милицейским оперативником жильцов не смог сказать, где может находиться их сосед с третьего этажа. Правда, старушка, живущая с Петровичем на одной лестничной площадке, вспомнила, что ее сосед часто не ночует дома, что, впрочем, при посменном режиме работы сторожа было вполне объяснимо. Закончив поквартирный обход, Мальков вернулся к Кудрявцеву, который перебрался на лестничную площадку между третьим и вторым этажом.

– Глухо, – объявил он и, подняв на Кудрявцева взгляд, неожиданно спросил: – Есть закурить?

– Не курю, – признался Евгений.

Мальков без всякого смущения достал из кармана пачку собственных сигарет, сунул одну в рот и прикурил от извлеченной из другого кармана одноразовой пластмассовой зажигалки. Он уже собирался спрятать зажигалку обратно в карман, но внезапно передумал и протянул ее Кудрявцеву:

– Держи. Опер всегда должен зажигалку иметь, иногда располагает к откровенности.

Евгений усмехнулся, вспомнив про «сыворотку правды» и другие «располагающие к откровенности» методы экстренного потрошения, но все же опустил зажигалку в карман своей ветровки.

– Будешь ждать? – спросил у него Мальков.

– Буду, – упрямо ответил Кудрявцев.

– А если он сегодня вообще не появится?!

– Там видно будет.

– Ну смотри, – Мальков покачал головой, выражая свое сомнение в целесообразности дальнейшего ожидания. – У меня завтра дежурство по отделу, так что я тебя оставлю. Отдохнуть надо. Но если что, забегай.

Махнув рукой на прощание, милицейский опер сбежал вниз по ступенькам, оставив Кудрявцева одного на лестничной клетке.

Вскоре за окном сгустились сумерки и наступила вечерняя темнота, кто-то из вошедших в дом жильцов зажег в подъезде свет, а Евгений все стоял на площадке. Проходящие по подъезду жильцы подозрительно косились на него, но никто из них не решился спросить у Евгения о цели его ожидания. Ближе к ночи вернулись со двора мальчишки, припозднившиеся жильцы тоже укрылись по своим квартирам, но ожидаемый Евгением сторож гаражного кооператива так и не появился. Кудрявцев мужественно прождал его до полуночи, но, когда пошли следующие сутки, вернулся к оставленной во дворе машине и поехал домой.

Когда он около часа ночи вошел в квартиру, жена и сын уже спали. Евгений прошел на кухню, не разогревая, доел остатки ужина, потом разделся и лег рядом с женой в постель, но еще долго не мог заснуть, рассуждая: куда мог подеваться исчезнувший сторож.

Глава 40

ЛЮБЕРЦЫ

14.09, суббота, 07-00

Он проснулся от телефонного звонка и, мгновенно сориентировавшись в чужой квартире, схватил лежащую рядом штормовку, в кармане которой оставил мобильный телефон.

– Мы обсудили ваши условия и принимаем их, – произнес все тот же лениво-равнодушный голос с арабским акцентом.

– То есть вы хотите сказать, что…

Спросонья Блэк путался в мыслях, но заказчик, похоже, не нуждался в его ответе:

– На Казанском вокзале в автоматической камере хранения, ячейка номер сто двадцать шесть, код девять, две пятерки, ноль вас ждет послание. Я перезвоню через два часа.

В трубке раздались короткие гудки, но Блэк по-прежнему ошалело смотрел на телефон в своей руке: «Что там может быть: деньги, схема проведения акции или последние инструкции? К черту инструкции! Он сказал, что мои условия приняты, значит, в ячейке должны быть деньги! Но как они успели? Одно из двух: или заказчик в действительности находится в Москве, или ему здесь кто-то помогает».

Внезапный звонок разбудил и обосновавшихся в квартире боевиков. Боксер, спавший прямо на полу в одной комнате с Блэком, приподнялся на локте, из соседней комнаты выглянули Слон и Колчан. Лишь Гера, которого на ночь Слон наручниками приковал к батарее, остался на прежнем месте.

– Они? – Боксер вопросительным взглядом указал на телефон в руке своего командира.

Тот утвердительно кивнул.

– А чего хотели?

– Привет передать! – резко ответил Блэк и, поднявшись с лежанки, принялся поспешно одеваться.

Когда он уже натягивал штормовку, Слон неожиданно сказал:

– Блэк, у нас почти вся жратва закончилась. Чего хавать-то будем?

Блэк пошарил по карманам своей штормовки и пересчитал все оставшиеся у него рубли. Их оказалось чуть более пяти тысяч. Он сунул себе в карман несколько сотен, а остальную пачку передал Колчану:

– Днем сходишь в супермаркет и купишь продукты. Бери сразу дня на два, на три, чтобы лишний раз не выходить на улицу. Да, и возьми еще водки для этого, – он кивнул головой в сторону комнаты, где остался прикованный к батарее хозяин квартиры.

– На хрена мы его кормим? – заметил Слон. – Проще удавить.

Блэк метнул в Слона уничтожающий взгляд:

– Здесь я решаю! Мало ли кто может сюда заявиться. Ты, что ли, будешь с ними разговаривать?!

– Могу и я, – пожал плечами Слон. – Тем более что буду не один, – он указал взглядом на сумку с оружием, стоящую в углу комнаты.

«Идиот, – Блэк покачал головой. – Тупой обжора. Он готов устроить стрельбу в жилом доме и надеется, что после этого нам удастся осуществить заказанную акцию». Больше не тратя время на пустые разговоры со Слоном, Блэк повернулся к Колчану:

– Сделаешь, как я сказал. Только в ближний магазин не ходи, отойди от дома на пару кварталов. Самим не пить ни грамма. Водка только для этого, – он вновь кивнул на дверь соседней комнаты. – Вернусь – проверю!

Отдав последние указания, Блэк вышел за дверь. Город еще спал. Разминувшись на улице с редкими утренними прохожими, диверсант вышел к железнодорожной платформе. Вскоре подошла следующая в Москву электричка. Блэк вошел в вагон и через двадцать минут вышел на Казанском вокзале. Здесь было по-прежнему многолюдно, но все же не так, как накануне. Лавируя между сошедшими с электрички пассажирами, Блэк мысленно отметил, что уже начал привыкать к людской толчее. Полдня, проведенные накануне в Москве, восстановили у диверсанта забытое ощущение постоянного людского присутствия. Сориентировавшись по установленным на вокзале указателям, Блэк отыскал зал автоматических камер хранения и уверенно направился к нему.

– Гражданин, ваши документы!

Блэк резко обернулся и тут же отругал себя за излишнюю поспешность. К нему направлялись двое патрульных милиционеров, которые, конечно же, не могли не заметить, с какой скоростью он повернулся в их сторону. Но милиционеры если и заметили проворство остановленного ими пассажира, то не придали этому значения. Они подошли и встали перед Блэком, но не уступом, как он ожидал, а бок о бок, рядом друг с другом, что исключало возможность взаимной страховки. И один из милиционеров, с галунами старшины на погонах, повторил свое требование:

– Попрошу ваши документы!

– Все в порядке, старшина. Свои, – Блэк достал из кармана офицерское удостоверение личности и протянул его милиционеру.

В отличие от водительских прав диверсанта, удостоверение было абсолютно подлинным. Блэк нашел его в кармане погибшего капитана после очередного расстрела в Чечне российской автоколонны осенью двухтысячного года. В отличие от капитана, прошитого навылет пулеметной очередью, его офицерское удостоверение нисколько не пострадало, и Блэк забрал документ себе. Позже чеченские умельцы, по заказу диверсанта, вклеили туда его фотографию.

Не вынимая документ из обложки, старший патруля перелистал удостоверение и уже собирался возвратить его Блэку, но в этот момент его более бдительный напарник спросил:

– А в Москву зачем?

– В командировку, – быстро ответил диверсант и вновь пожалел о своей поспешности: «А если они потребуют предъявить командировочное удостоверение?!»

Нужно было срочно спасать положение, и он, широко улыбнувшись, сказал:

– Шучу. Просто у меня в Москве знакомая. Вот я к ней на выходные из Воскресенска, там наша часть стоит, и приехал.

Милиционеры понимающе переглянулись, после чего старший патруля возвратил диверсанту удостоверение:

– Ну, раз так, счастливо отдохнуть, товарищ капитан.

– И вам успешной службы, – ответил Блэк, пряча удостоверение в карман.

Милиционеры двинулись дальше через зал ожидания. Блэк проводил их взглядом и, убедившись, что они не смотрят на него, прошел к камерам хранения. Ячейка номер сто двадцать шесть оказалась в нижнем ряду. Блэк присел возле нее на корточки и быстро набрал названный заказчиком код. Щелкнул механический замок, дверца открылась, и Блэк увидел стоящий в нише кейс-»дипломат». «Дипломат» оказался довольно тяжелым. Блэк почувствовал это, когда вынимал его из ячейки. «Сколько здесь: миллион, полмиллиона?!» – Блэк представил, как открывает кейс, набитый пачками стодолларовых купюр, однако, несмотря на нестерпимое желание, не решился сделать это на вокзале.

С кейсом в руках он вышел на привокзальную площадь, обошел здание вокзала и, увидев перед собой обнесенную бетонным забором стройку, сейчас же завернул туда. Вокруг было пусто. Строители еще не явились на работу, или в субботу у них был выходной. Блэк присел на корточки возле штабеля железобетонных плит, положил «дипломат» себе на колени, дрожащими от волнения пальцами отщелкнул замки и приоткрыл крышку.

Кейс действительно был набит под завязку, но не деньгами, а глянцевыми журналами в ярких обложках. Взбешенный таким предательством заказчиков, Блэк вытряхнул содержимое «дипломата» себе под ноги и лишь тогда заметил, что вместе с журналами оттуда вывалился почтовый бумажный конверт. Диверсант поднял конверт. В нем оказалась какая-то бумага и еще что-то твердое. Блэк поспешно оторвал край конверта, и к нему на ладонь выскользнули несколько пластиковых кредитных карточек. Блэк пересчитал карточки: их оказалось десять штук, потом вытащил вложенный в конверт лист бумаги. На нем не было ни одного слова, лишь два столбца многозначных чисел, расположенных рядом друг с другом. Блэк выбрал наугад одну из карточек. Третьей строчкой в левом столбце значился ее номер. Остальные девять чисел из этого столбца оказались номерами других карт. Блэк сложил карточки обратно в конверт, туда же засунул листок с их номерами, а сам конверт спрятал во внутренний карман. Потом он собрал рассыпанные по земле журналы и запихнул обратно в «дипломат». После обнаруженного в кейсе письма его отношение к заказчикам переменилось, но возникло и немало вопросов, на которые Блэк рассчитывал получить ответ в телефонном разговоре.

Заказчик позвонил ровно в девять часов, через два часа после первого звонка.

– Вы получили наше послание? – поинтересовался он.

– Получил, – коротко ответил Блэк, предоставляя возможность говорить своему собеседнику.

– Сразу после нашего разговора на каждую из полученных вами карт будет переведено по тридцать тысяч долларов. А после выполнения работы эта сумма возрастет в десять раз. Получить деньги вы сможете в любом банке мира по пин-кодам, указанным в нашем послании. Надеюсь, вас устраивает такой вариант?

– Гм, – Блэк усмехнулся. – Вообще-то я предпочитаю расчеты наличными.

– Мне понятно ваше беспокойство, – ровным голосом ответил собеседник, словно ожидал подобного вопроса. – Но в данном случае оно совершенно напрасно. Если вы выполните работу, то зарекомендуете себя как исключительно способный… исполнитель, услугами которого можно воспользоваться и в дальнейшем. Такими людьми наша организация не разбрасывается и ни в коем случае не нарушит достигнутую с ними договоренность.

– Гм, звучит убедительно, – ответил диверсант.

– У вас есть еще какие-нибудь пожелания?

– Нет.

– В таком случае действуйте. Да хранит вас Аллах! – сказал заказчик и отключился.

«Пусть хранит и тебя, по крайней мере до тех пор, пока ты не переведешь мне оставшуюся сумму», – мысленно ответил ему диверсант.

До последнего времени Блэк имел дело только с наличными. Банковские переводы, счета, чеки и векселя являлись атрибутами другого мира, а в Чечне признавались лишь два платежных средства: наличный доллар или ствол автомата. И только сейчас Блэк окончательно ощутил, что прорвался из мира войны в совершенно иную среду, где пластиковая кредитная карта признавалась ничуть не меньше наличных денег, а треть и даже три миллиона долларов умещались не в рюкзаке, а обычном кармане. Ощущение было новым и приятным. Оно опьяняло сильнее неразбавленного спирта или крепкого наркотика, заставляя презрительно смотреть на бредущих навстречу прохожих, никогда не державших в руках и даже не видевших кредитные карты Лондонского, Дрезденского или Цюрихского банков.

– Че лыбишься, бичара? Давно в грызло не получал?

Молодой крепкий качок, ростом на полголовы выше Блэка, идущий под руку с ярко накрашенной полупьяной девицей, угрожающе надвинулся на него. Парню или его хмельной подружке явно не понравился взгляд попавшегося им навстречу бедно одетого низкорослого мужика, и сейчас качок жаждал расплаты за оскорбительный взгляд, расправы над наглецом.

Блэк резко остановился. Ему словно мочой в лицо плеснули, и волна ярости, точно так же, как в далеком детстве, захлестнула его. Правая рука самопроизвольно нырнула за полу штормовки и выдернула засунутый за пояс пистолет. Увидев в руке обтрепанного мужика, у которого, по идее, не могло быть даже завалящего выкидного ножа, настоящий пистолет, качок испуганно попятился назад. Рядом истерично завизжала его подружка. Но Блэка уже ничто не могло остановить. Закипевшая ярость требовала выхода. Он взмахнул рукой и со всей силы ударил отступающего парня в лоб рукояткой «ТТ». Ноги у качка подогнулись, и он начал заваливаться на асфальт. Но пока он падал, Блэк еще дважды обрушил на его голову рукоять своего пистолета, затем развернулся к истерично визжащей девице и, направив пистолет ей в лицо, проговорил:

– Заткнись, блядь.

Глядящий смертью черный зрачок пистолетного ствола произвел на девицу впечатление. Она вмиг замолчала. Правда, для этого ей пришлось так прикусить нижнюю губу, что из уголков рта выбежали струйки крови. Разом наступившая тишина подействовала на Блэка отрезвляюще. Он сунул пистолет за пояс и, заметив подъехавший к остановке троллейбус, со всех ног бросился к нему. Он несся, расталкивая прохожих, и успел-таки вскочить на подножку троллейбуса до того, как закрылись его двери. Как следует отдышавшись и полностью овладев собой, через пару остановок Блэк вышел из троллейбуса.

Встреченный придурок с отбитыми мозгами, посмевший обозвать его бичом, невольно подсказал Блэку, что ему необходимо сменить образ. Трезво рассудив, диверсант пришел к выводу, что его внешний вид, который обыденно воспринимался в Дагестане и на автомобильной трассе по дороге в Москву, в самой Москве может спровоцировать драку, что и подтвердил последний случай. Да и само ощущение обладания огромной суммой заставило Блэка по-иному взглянуть на себя. Собственная брезентовая штормовка и заляпанные грязью кроссовки и джинсы вызвали у него отвращение, и, недолго думая, он завернул в попавшийся ему на пути универсальный магазин.

Охранник в униформе критически осмотрел невзрачного посетителя, но после того, как Блэк поинтересовался у него, где можно обменять доллары, переменил к нему свое отношение и без лишних слов указал дорогу к обменному пункту, расположенному на первом этаже универмага. Продавцам, как и девушке в кассе обменного пункта, которой Блэк протянул пятьсот долларов, доводилось обслуживать клиентов и в более экстравагантном виде. Поэтому, не выказав своего удивления, они помогли бедно одетому покупателю сменить его гардероб. Через полчаса Блэк вышел из универмага с двумя объемными пакетами в руках.

Не рискнув переодеться в примерочной универмага, он зашел в кафе «Макдоналдс», закрылся в свободной туалетной кабинке и уже там спокойно переоделся. Пока он переодевался, в туалетной комнате неоднократно сменились посетители. Поэтому, когда из запертой кабинки вместо вошедшего туда невзрачного мужчины в брезентовой штормовке и грязных кроссовках и джинсах вышел человек в дорогой импортной куртке из мягкой ткани, настоящих американских джинсах и осенних кожаных ботинках на толстой, но эластичной подошве из натурального каучука с воздушной подкачкой, это никого не удивило. Снятую с себя одежду и кроссовки Блэк запихнул в один из выданных ему в универмаге пакетов и забрал с собой, а порядком надоевший ему «дипломат» оставил возле унитаза.

Перемена одежды еще более подняла диверсанту настроение. Блэк не отказал себе в удовольствии с аппетитом поесть в «Макдоналдсе», потом отыскал парикмахерскую, где ему вымыли голову и по возможности уложили его коротко стриженные волосы. Пока миловидная девушка-парикмахер, вооружившись массажной щеткой, феном и ножницами, колдовала над его головой, Блэк, восседая в мягком кресле, размышлял над тем, с чего следует начать подготовку заказанной акции.

Глава 41

ЛЮБЕРЦЫ

14.09, суббота, 07-20

У запертой подъездной двери Евгению пришлось простоять более получаса, пока один из немногих проснувшихся жильцов, которому в субботнее утро понадобилось рано выйти из дома, впустил его в подъезд. Кудрявцев быстро взбежал на третий этаж, и, остановившись у знакомой двери, на которой он за время долгого вчерашнего ожидания изучил каждую царапину, нажал кнопку звонка. Он долго не отпускал звонок в расчете на то, что вернувшийся за полночь сторож может крепко спать и попросту не слышать звонка. Когда после продолжительной трели и настойчивого стука ему никто не открыл, Евгений понял, что надеялся напрасно. Напрасным оказался и неприятный утренний разговор с Леной, уставшей от его внезапных командировок и надеявшейся, что, хотя бы возвратившись в Москву, он будет уделять больше внимания семье. Евгений понимал, что упреки жены совершенно справедливы, но поступить иначе он не мог и все-таки уехал. И вот теперь выяснилось, что он ехал напрасно. Судя по всему, исчезнувший накануне Петрович не возвращался и не ночевал в своей квартире. Постояв еще около минуты возле запертой двери, Кудрявцев спустился во двор к своей машине. «Явиться бы сейчас к Лене с букетом цветов, обнять покрепче, и она бы все простила. А если поспешить, то можно выкроить и полчаса для любви, пока не проснется Ванька», – с теплой грустью подумал он, но, заведя машину, поехал не в Москву, а в районное отделение внутренних дел, где уже побывал накануне.

В райотделе вчерашний знакомый Кудрявцева старший лейтенант Мальков принимал дежурство. Увидев Евгения, он махнул ему рукой как старому другу и приветливо произнес:

– Опять ты? Соскучился?

– Снова заезжал к сторожу, – признался Евгений. – Он так и не появился. Подумал: может, тебе удалось о нем что-нибудь узнать?

В ответ Мальков снисходительно улыбнулся, потом, покопавшись в своем кармане, достал оттуда сложенную пополам бумажку и протянул ее Кудрявцеву:

– Адрес садового участка твоего сторожа. Там же название кооператива. Съезди, проверь. Может, он там грядки окучивает.

– Поздно уже грядки окучивать, – заметил проходящий мимо милицейский сержант, услышав последние слова Малькова.

– Ну, тогда морковку дергает! – предположил тот.

Тем временем Кудрявцев, прочитав и запомнив адрес, убрал бумажку в карман.

– Спасибо! – горячо поблагодарил он милицейского оперативника и, окрыленный новой надеждой, добавил: – Если он там, с меня причитается.

– Это уж само собой! – с улыбкой ответил Мальков, повысив голос, чтобы рванувшийся к дверям Кудрявцев услышал его слова.

Вычисляя путь диверсантов, Кудрявцев досконально изучил по картам окрестности Люберец, поэтому без труда разыскал садово-огородный кооператив. На участке, номер которого был записан на бумажке, какой-то человек в наброшенном на плечи черном ватнике сжигал собранные в кучу сухие ветки. К забору он стоял спиной, и Евгению пришлось его окликнуть:

– Степан Петрович?!

Человек обернулся и исподлобья удивленно посмотрел на Кудрявцева.

– Я, – наконец с достоинством ответил он. – А вот тебя я что-то не припомню.

У Евгения отлегло от сердца.

– Московский уголовный розыск, – представился он, достав документ прикрытия. – Степан Петрович, мне необходимо с вами поговорить. Разрешите войти?

Вновь наступила пауза, в течение которой сторож изучающе рассматривал своего гостя, и, очевидно, удовлетворившись осмотром, ответил:

– Входи, чего ж.

Узнав от Кудрявцева, для чего он понадобился, сторож утвердительно кивнул:

– Точно, в прошлое мое дежурство один мужик ставил джип в нашем гараже. Молодой, вроде тебя. Только ростом… пониже.

– В какое время он к вам приехал? – быстро спросил Кудрявцев, сгорая от нетерпения.

– Стемнело уже… А вот время не скажу, – сторож задумчиво почесал небритый подбородок. – Может, в десять, а может, и в одиннадцать… А забрал утром! Еще до семи часов. Я на рассвете-то задремал, а когда в семь проснулся, машины уже не было.

«В десять или в одиннадцать, – мысленно повторил за ним Кудрявцев. – В любом случае дорога на Москву уже была перекрыта и диверсантам пришлось с нее свернуть! Но как узнать: они это или нет?! Блэк – командир диверсантов – тоже невысокого роста, но рост еще не примета!»

– Так, а какой у него был джип, вы запомнили?

– А как же! – Сторож даже развел руками, выражая свое удивление по поводу подобных сомнений. – «Тойота-Лендкрузер» черного цвета, номера московские. Но вот цифры я, извиняюсь, не запомнил. Как-то не обратил внимания.

– А мужчина, который оставил машину? На него вы обратили внимание? – невольно раздражаясь от забывчивости гаражного сторожа, поинтересовался Кудрявцев.

– Вот! – Петрович улыбнулся. – Одет он был так себе! Я почему его и запомнил. Вроде на такой крутой машине ездит, а одет почти как оборванец: какая-то роба брезентовая, сейчас такие и не выпускают, джинсы грязные, кроссовки какие-то дешевенькие и тоже все в грязи. Я еще посмеялся над ним: мол, тачку крутую отхватил, а на одежу денег нет. А он в ответ: водитель я, тачка не моя, а шефа, и вообще мы с охоты возвращаемся, вот и вывозились в грязи. Только я так скажу: парни, которые на таких тачках разъезжают, в таком прикиде на охоту не ездят. Темнил что-то тот парень. Определенно темнил, – подвел итог своим рассуждениям сторож.

«На свою охоту они надевают армейский камуфляж и берут с собой не ружья, а автоматы, станкачи и гранатометы», – мрачно заметил Кудрявцев. После сообщенных сторожем подробностей он уже не сомневался, что оставленная в гараже на ночь «Тойота-Лендкрузер» была захвачена диверсантами и ставил ее в гараж сам главарь диверсионной группы.

– Что ж, спасибо, Степан Петрович, – поблагодарил Евгений сторожа. – Вы мне очень помогли. И не сочтите за труд, если этот человек вновь попросится поставить к вам в гараж свою машину или вы его случайно встретите на улице, позвоните по любому из этих телефонов.

Евгений быстро написал на клочке бумаги номера телефонов оперативного штаба ФСО и дежурной части Люберецкого райотдела внутренних дел и протянул бумажку сторожу.

– Позвоню, отчего ж не позвонить, – ответил сторож, пряча бумажку с телефонами к себе в карман.

Разговор со сторожем гаражного кооператива окончательно убедил Кудрявцева, что диверсанты находятся в Люберцах. Спеша доложить свои выводы в оперативный штаб, Евгений помчался в город, рассчитывая связаться со штабом из Люберецкого райотдела.

Мальков был на выезде, но оставшийся в дежурной части офицер, в присутствии которого Кудрявцев общался с оперативником, разрешил Евгению позвонить в Москву.

– Майор Кудрявцев! Срочно соедините меня с генералом Платовым! – потребовал он от дежурного офицера, снявшего трубку в оперативном штабе ФСО.

– По какому вопросу? – бесстрастно казенным голосом поинтересовался дежурный.

– Сообщить информацию о разыскиваемых особо опасных террористах!

Евгений чуть не задохнулся от гнева. По какому еще вопросу, кроме служебного, он мог звонить в оперативный штаб? Но едва первая вспышка гнева прошла, Кудрявцев подумал, что в субботу генерала может и не быть на службе и дежурный офицер, возможно, решает, стоит ли перезвонить Платову домой. Однако, вопреки его предположению, спустя несколько секунд в трубке раздался голос генерала:

– Слушаю?

– Товарищ генерал, террористы обосновались в Люберцах, – стараясь дрожанием голоса не выдать своего волнения, начал Кудрявцев. – В автокооперативе, расположенном вблизи Рязанского шоссе, их главарь в ночь с 12 на 13 сентября оставлял захваченную террористами машину «Тойоту-Лендкрузер» черного цвета. Его запомнил сторож, дежуривший в ту ночь.

– Как какой-то сторож мог опознать главаря террористов, если даже нам неизвестны его приметы? – не скрывая своего сомнения, поинтересовался Платов.

– Он был одет в несоответствующую владельцу дорогого джипа дешевую и грязную одежду, – ответил Кудрявцев и, сообразив, что его слова звучат неубедительно, поспешил добавить: – Кроме этого, имеются и другие основания предполагать, что человек, оставлявший в гаражном кооперативе «Тойоту-Лендкрузер», является главарем террористов.

– Свои соображения вы доложите завтра на совещании оперативного штаба! – громовым голосом объявил свое решение первый заместитель начальника Федеральной службы охраны. – Пока же я не вижу необходимости снимать силы с других объектов и бросать их в Люберцы на поиски пригрезившихся вам террористов. Без веских – я повторяю – веских оснований розыск будет осуществляться в Москве и области по ранее утвержденному плану.

После резких отрывистых слов генерала в ухо Евгению Кудрявцеву ворвались еще более резкие телефонные гудки. Привыкший, что его приказания немедленно исполняются, Платов сразу отключился. Но Евгений по-прежнему продолжал сжимать в руке уже бесполезную телефонную трубку, с каждым новым доносящимся из нее гудком все более ощущая свое бессилие.

– О! Ты опять здесь! – раздалось сзади.

Кудрявцев обернулся. Позади него стоял только что вернувшийся с выезда старший лейтенант Мальков.

– Что-то вид у тебя не очень, – заметил Мальков, разглядывая обескураженное лицо своего коллеги. – Никак, пистон от начальства получил?

В ответ Кудрявцев судорожно кивнул. Клокотавшая в душе обида, порожденная уязвленным самолюбием, и категорическое несогласие со словами начальника оперативного штаба душили его, лишая способности говорить.

– О-о, понятно, – растягивая слова, произнес Мальков. Бушевавшие в душе коллеги чувства ему были хорошо знакомы. – Пошли ко мне. – Он тронул Евгения за локоть. – Помогу тебе стресс снять.

Мальков провел Кудрявцева в свой кабинет, который делил еще с тремя оперативниками, по случаю выходного дня отсутствующими.

– Располагайся, – бросил он и, пока Кудрявцев усаживался на стул, достал из сейфа початую бутылку водки и, налив примерно полстакана, протянул Кудрявцеву. – Давай.

Но Евгений отрицательно мотнул головой:

– Я на службе не употребляю.

– Думаешь, я употребляю, – обиделся Мальков. – Держу исключительно для клиентов, как живую воду, которые, бывает, без этой жидкости и слова вымолвить не могут… Ну и еще для снятия стресса. Давай, – повторил он и вновь протянул Евгению стакан.

На этот раз тот не стал упираться и, взяв стакан из рук милицейского оперативника, молча выпил.

– Молоток, – удовлетворенно кивнул Мальков. – Ты думаешь: я пистоны не получал? Ха, уже и не сосчитать. Ты думаешь, мне не хотелось послать всех ко всем чертям и дверью хлопнуть, а то и в морду дать? Еще как хотелось. Но люди-то мы с тобой подневольные, и никуда, брат, не денешься. Если начальство что решило, то так тому и быть. Потому что это жизнь, а все остальное лирика.

Начав рассуждать на больную тему, милицейский оперативник уже не мог остановиться. Доказываемая им правда жизни требовала живого примера, и он сказал:

– Взять хотя бы сегодняшний случай. Выезжаем на происшествие: алкаш в своей квартире помер. Как помер: собственной блевотиной захлебнулся. Он в коммуналке жил, его соседи обнаружили. Помер вчера, а обнаружили сегодня. По запаху. Блевотина-то вонять начала, вот соседи, старик со старухой, в его комнатенку и заглянули. Старики тут же в милицию, еще бы – покойника увидали. Мы на выезд. Короче, когда мы в ту коммуналку приехали, алкаш уже холодный был. Картина типичная: на кровати труп лицом вверх, на щеках и на подушке то, что он успел выблевать, пока не захлебнулся. На полу валяется недопитая бутылка, к которой он прикладывался перед смертью. По всей комнате пыль, грязь. Следователь, как все это увидел, сразу решил: несчастный случай! Решил не решил, а работать все равно надо. Медэксперт трупом занялся, а я пошел с соседями беседовать. И выяснил, что наш зажмурившийся алкаш отнюдь не шиковал, впрочем, это и по его комнате понятно, пил практически все, что горит, но при выборе напитков отдавал предпочтение более дешевым. Короче! – Мальков многозначительно поднял палец. – Он бы никогда не купил фирменный московский «Кристалл», потому что за те же деньги можно купить пару бутылок самопала да еще и на опохмелку останется. А в комнате у него валялась настоящая «Столичная», фирменного розлива!

– Но бутылку мог принести с собой его приятель, – предположил Кудрявцев, включаясь в беседу.

– Вот! – Мальков вновь поднял указательный палец. – Я про приятелей. Старики в ответ: да, мол, заходили приятели, такие же алкаши. Пили все тот же самопал, при этом громко орали, скандалили, били мебель, хотя не представляю, что там вообще можно разбить. Короче, соседи вызвали милицию. Я проверял: действительно, по вызову выезжал патрульный наряд, с жильцом, нарушавшим общественный порядок, проведена беседа. Короче, алкаша как следует припугнули, с тех пор он перестал водить к себе собутыльников.

– До последнего момента не водил, а потом привел, – предположил Кудрявцев.

– Я тоже так подумал, – признался Мальков. – Но кое-какие сомнения у меня все равно закрались. Возвращаюсь к трупу, точнее в комнату. Там никаких следов того, что покойный накануне с кем-то крепко выпил, как, впрочем, и того, что он пил один. – Заметив недоуменный взгляд Кудрявцева, оперативник пояснил: – На столе нет ни грязный посуды, ни остатков пищи, ни даже крошек. Нет даже стакана, из которого, по идее, должен был пить покойный. Зато в его ротовой полости, на деснах, эксперт обнаружил свежие ссадины, соответствующие по своим размерам бутылочному горлу.

– То есть ты хочешь сказать, что водку в рот ему вливали насильно?! – сообразил Кудрявцев. – А отпечатки пальцев на бутылке, кому они принадлежат?!

– Покойному, – кивнул головой Мальков. – Только отпечатки очень нечеткие, смазанные. Если так держать бутылку, ее ко рту не поднесешь. Она попросту вывалится из руки.

– Ну а что же следователь? – поинтересовался Кудрявцев.

– Ха! – Мальков изобразил улыбку, более похожую на гримасу. – Ему-то все ясно: несчастный случай, смерть в результате естественных причин. Он так в протоколе осмотра и зафиксировал, а заодно и постановление вынес об отказе в возбуждении уголовного дела. Понятно, ему показатели не хочется портить очередным «висяком». Но я же вижу, что от этого дела за версту разит криминалом! – заново пережив все разочарования, потрясения и обиды, испытанные во время выезда на происшествие, милицейский оперативник не совладал с собой и с силой ударил кулаком по столу.

Кудрявцев удивленно взглянул на него и спросил:

– Тоже налить?

Мальков сам встал из-за стола, молча плеснул водки, примерно на палец, в тот же стакан и залпом выпил.

– Полегчало? – осведомился Евгений.

Мальков утвердительно кивнул.

– Тогда поднимайся, – приказным тоном произнес Кудрявцев и сам встал со стула. – Поехали в морг, взглянем на твоего покойника.

– Зачем он тебе? – изумился милицейский оперативник.

– А затем, что пьяница может убить своего собутыльника столовым ножом, которым только что резал хлеб или колбасу, попавшимся под руку молотком, бутылкой, наконец, но при этом он никогда не будет, да и не сможет инсценировать несчастный случай! Здесь же работал профессионал. А профессионалы с навыками убийства голыми руками меня крайне интересуют.

Заинтригованный словами Кудрявцева, Мальков вслед за ним быстро вышел из кабинета.

– Я в судебный морг, – бросил он, проходя мимо широкого окна дежурного.

Глава 42

МОСКВА

14.09, суббота, 13-30

Вдыхая приятный тропический запах туалетной воды, которой, по его просьбе, парикмахерша сбрызнула его вымытое лицо, Блэк вышел из вагона метро на конечной станции «Юго-Западная» и, пройдя по подземному переходу, оказался на улице. Возле выхода из метро, друг за другом, располагались автобусные остановки. Блэк прошел вдоль них, читая номера автобусов и конечные пункты их маршрутов. На остановке автобуса, следующего во Внуковский аэропорт, толпилось полтора десятка пассажиров. Некоторые из них были с чемоданами и дорожными сумками, другие – без. Не задерживаясь на остановке, Блэк прошел дальше. Следующий встретившийся ему указатель подсказал диверсанту, что он вышел к остановке маршрутных такси. Здесь тоже оказалось немало пассажиров, желающих с большим комфортом, а главное – быстрее, доехать до аэропорта. Диверсанту тоже нужно было попасть в аэропорт, но не в тот, куда стремились ожидающие автобуса или маршрутного такси, нагруженные чемоданами и сумками пассажиры, а в правительственный аэропорт Внуково-2, куда в день «Х» должен был прилететь индийский премьер во главе большой правительственной делегации. В соответствии с официальным статусом визита и его значением самолет индийского лидера должен был совершить посадку в главном правительственном аэропорту России, что особо подчеркнул Мухаммед, инструктируя Блэка. Заранее известное место встречи индийского премьера определяло и маршрут следования его кортежа в Москву, что во многом облегчало задачу диверсантов. Фактически она сводилась к тому, чтобы подстеречь машину индийского лидера во время ее следования по Боровскому загородному шоссе и произвести по ней один или, если позволят обстоятельства, несколько выстрелов. Впрочем, Блэк не сомневался, что при попадании и одной противотанковой или термобарической гранаты в лимузин индийского премьера никто из находящихся в машине не останется в живых. Но, как и при подготовке нападений на автоколонны федеральных сил в Чечне, требовалось выбрать оптимальное место для засады, откуда в нужный момент будет произведен тот самый единственный, золотой выстрел стоимостью в три миллиона долларов. Выбор места засады Блэк решил начать с поездки по правительственной трассе, но прежде свой интерес к правительственному аэропорту следовало как-то залегендировать.

Блэк вновь спустился в подземный переход, пересек под землей проезжую часть и, выйдя на противоположной стороне проспекта Вернадского, направился к зданию большого двухэтажного универмага, расположенного по соседству с метро. Преобразившийся внешний вид диверсанта не вызывал сомнений, что у такого покупателя имеются деньги. Поэтому продавцы из отдела фототоваров не удивились, когда Блэк выбрал один из самых дорогих фотоаппаратов с выдвигающимся телеобъективом, несколько фотопленок с повышенной чувствительностью и большой кожаный кофр для переноски фототехники.

– С вас… – продавец назвал итоговую сумму.

Блэк выгреб из кармана оставшиеся у него рубли и, убедившись, что их недостаточно, показал продавцу несколько стодолларовых купюр.

– Нет проблем, – покачал головой тот. – Вы можете обменять доллары в нашем обменном пункте.

Блэк уже собирался направиться туда, но в последний момент передумал и вместо денег протянул продавцу одну из наугад выбранных им кредитных карт.

– О, мастер-кард, – продавец бережно взял из рук диверсанта кредитную карточку и вставил ее в кассовый терминал. Из окошечка медленно выплыл чек, продавец оторвал его и вместе с картой возвратил покупателю. – Пожалуйста. Благодарю за покупку.

«Есть!» – едва радостно не выкрикнул Блэк на весь зал, хотя и не сомневался в подобном исходе. Он забрал карту у продавца, но прежде чем опустить ее обратно в карман, поинтересовался:

– А сколько еще осталось на моей карте?

Но продавец в ответ виновато пожал плечами:

– Мы лишь проверяем платежеспособность карты, а чтобы узнать остаток на счете, вам нужно обратиться в банк.

Блэк понимающе кивнул головой, забрал кофр вместе с уложенным в него фотоаппаратом и, не сказав больше продавцу ни слова, вышел из отдела. Кофр оказался довольно вместительным, и Блэк, помимо фотоаппарата, уложил туда и пакет с собственной старой одеждой, после чего вышел на улицу. Там он несколько минут наблюдал за проезжающими по проспекту автомобилями, потом шагнул к краю тротуара и решительно поднял руку. Практически сразу к нему подъехала «тридцать первая» «Волга», из тех, что стояли неподалеку. Частный таксист, не спрашивая, куда нужно клиенту, распахнул перед ним переднюю дверь. Но Блэк, не приняв приглашение, открыл заднюю дверь и уселся на заднее сиденье. Таксисту пришлось самому закрывать открытую дверь, после чего он повернул к пассажиру свое недовольное лицо:

– Куда едем?

– Во Внуково-2. Знаешь дорогу?

Вместо ответа таксист снисходительно усмехнулся:

– Сколько платишь?

– Не обижу.

– Кончай трепаться! – рассердился таксист. – Тридцать баксов.

– Поехали, – ответил Блэк и раскрыл свой кофр, показав, что разговор на этом закончен.

Запрошенная сумма была в полтора раза выше обычной таксы, но раз клиент не стал торговаться, таксист лишь хмыкнул себе под нос и, газанув, рванул с места. «Волга» легко обогнала отъезжающий с остановки автобус и по крайней левой полосе устремилась вперед, обходя другие автомобили. Блэк торопливо выглянул в окно. Рассмотреть дорогу и ее окрестности при такой скорости было весьма проблематично.

– Командир, сбавь скорость, – обратился диверсант к водителю. – Я никуда не спешу, а от быстрой езды меня укачивает.

– Куда уж ниже?! – искренне изумился водитель. – Мы даже из города не выехали. Идем на восьмидесяти. Вот на трассе…

Блэк не дослушал:

– Сбавляй, говорю, если не хочешь, чтобы я заблевал тебе весь салон. Да не ломайся. Я тебе за задержку, так и быть, еще десятку накину.

Водитель «Волги» беззвучно выругался, но обещание десятидолларовой надбавки заставило его сбавить скорость до положенных в городе шестидесяти километров в час. Сзади тут же нетерпеливо замигал фарами, требуя уступить дорогу, следующий за «Волгой» автомобиль. Таксист отпустил в его адрес еще одно беззвучное ругательство, но все же перестроился ближе к правому краю. В ответ на его маневр Блэк удовлетворенно улыбнулся и, достав из кофра фотоаппарат, принялся заряжать в него пленку.

Выехав из города, «Волга» с Ленинского проспекта свернула на МКАД, и теперь за окнами проносились посадки Тропаревского лесопарка. Через три километра возник указатель новой дорожной развязки, и таксист, свернув на Боровское шоссе, выехал на правительственную трассу. Водитель постепенно увеличил скорость до восьмидесяти километров в час, но Блэк, приникший к стеклу, этого даже не заметил. Проносящийся за окнами пейзаж полностью поглотил его внимание. В Чечне Блэк привык к совершенно иному рельефу местности, значительно облегчавшему задачу диверсантов. Дороги, особенно в южной, горной части Чечни, пролегали в узких долинах, между склонами гор и холмов, что позволяло диверсантам без труда находить превалирующие по высоте выгодные огневые позиции. В Подмосковье, на равнинной местности, дорожная насыпь зачастую сама возвышалась над соседствующими с ней лугами или участками леса. В таких случаях по краям дорожного полотна тянулись искусственные ограждения, окончательно сводящие на нет и без того затруднительную возможность прицеливания по мчащемуся по трассе автомобилю. Однако сложность задачи отнюдь не испугала диверсанта, наоборот, она пробудила в Блэке азарт, заставивший его мозг работать с удвоенной силой. Когда «Волга», миновав поворот на общегражданский аэропорт, проследовала по направлению к Внукову-2, Блэк уже не сомневался, что найдет для себя подходящую огневую позицию. Отсутствие сплошной линии дорожного ограждения по периметру трассы укрепляло его уверенность.

Глава 43

ПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫЙ АЭРОПОРТ

ВНУКОВО-2

14.09, суббота, 14-50

Внезапно проезжая часть стала шире, на асфальте возникли новые линии дорожной разметки. Блэк перевел взгляд на лобовое стекло и увидел, что «Волга» въезжает на широкую, идеально заасфальтированную площадь, протянувшуюся перед зданием правительственного терминала.

– Приехали, – объявил водитель, сворачивая к автомобильной стоянке с автоматическими шлагбаумами на въезде и выезде.

Но заезжать на стоянку он не стал, а вместо этого остановился за ее оградой, под знаком «Стоянка запрещена» и, обернувшись к своему пассажиру, сказал:

– Здесь долго стоять нельзя, поэтому давай рассчитаемся по-быстрому, да я поеду.

– А там? – Блэк кивнул головой на специально огороженную автомобильную стоянку, куда водитель так и не заехал.

– Можно, если заплатить сотню за въезд, – усмехнулся водитель «Волги». – Парковка-то платная, вот если тебя подождать? – Он вопросительно взглянул на своего пассажира.

Блэк на секунду задумался, чем ему грозит дополнительное общение с водителем, решил, что ничем, и утвердительно кивнул головой:

– Заезжай. Я быстро.

Он достал из кармана две купюры по двадцать долларов, добавил к ним одну российскую сотню и протянул деньги водителю:

– В расчете?

– В расчете, – подтвердил таксист.

Забрав у пассажира деньги, он отделил рубли от долларов, после чего рассовал их по разным отделениям своего пухлого бумажника, затем еще раз развернулся на площади и, миновав взметнувшуюся стрелу шлагбаума, въехал на автостоянку. Блэк отметил, что никто из охранников стоянки не подошел к машине, зато сам водитель притормозил на въезде и, приоткрыв свою дверь, забрал из автомата отрывной талончик с указанием времени. Машин на стоянке было сравнительно немного, и таксист без особого труда отыскал для своей «Волги» свободное место в первом ряду от здания аэропорта.

– Только учти, через час не вернешься, уеду! – предупредил он Блэка, когда тот распахнул свою дверь, намереваясь выбраться из машины.

«Не беспокойся, – мысленно усмехнулся Блэк. – Если бы мне не нужно было валять перед тобой дурака, мы могли укатить отсюда немедленно». Аэропорт интересовал диверсанта только как исходная точка маршрута движения правительственного кортежа. Покушение на индийского главу он планировал провести на трассе. В аэропорту предстояло действовать Боксеру, который, по замыслу Блэка, должен был известить его о выезде машины индийского премьера.

Повесив на плечо кофр с фотоаппаратом, Блэк внимательно осмотрелся. Здание аэропорта, перед которым он оказался, имело несколько входов. И если в ближайший вход можно было войти свободно, то дальний, расположенный в противоположном конце здания, охранялся парным милицейским нарядом. Причем статные фигуры дюжих милиционеров вызывали определенные сомнения, что они являются сотрудниками патрульно-постовой службы. Вплотную к зданию аэропорта примыкал трехметровый решетчатый забор с широкими въездными воротами, в данный момент закрытыми. Неподалеку от закрытых ворот толпилась кучка тележурналистов с пока еще зачехленными камерами. Блэк достал из кофра фотоаппарат и сделал несколько снимков, на которые попали тележурналисты и ворота, закрывающие въезд на летное поле. «Представляю, сколько там будет толпиться журналистов в день прилета индийской делегации, – улыбнулся Блэк, опуская фотоаппарат. – Боксер сможет легко затеряться в этой толпе. Нужно только снабдить его мобильным телефоном, чтобы он сразу отзвонился, как только индийский кортеж выедет с летного поля».

После того как он определил наблюдательную позицию своему боевику, ему нечего было делать в аэропорту, но, предполагая, что таксист может наблюдать за ним, Блэк вошел в здание аэровокзала. Просторный зал, в который он попал, был почти пуст. В дальнем углу копошилась со своей аппаратурой еще одна группка телевизионщиков, да трое мужчин, внешне похожих на качков-телохранителей или бойцов какой-нибудь криминальной группировки, стояли посреди зала в ожидании своего куда-то запропастившегося босса. Один из них одарил вошедшего в зал фотографа с кожаным кофром на плече мрачным взглядом, но, обманутый невысоким ростом диверсанта и его внешне неказистой фигурой, сразу потерял к нему интерес. Блэк на пару секунд застыл в нерешительности, недоумевая, что ему следует сделать дальше, после чего направился через зал к широким смотровым окнам на противоположной стене, выходящим на летное поле.

Но прежде чем он сделал первый шаг, его лицо крупным планом появилось на одном из шести мониторов в помещении оператора технических средств наблюдения. Скрытая видеокамера, замаскированная под датчик пожарной сигнализации, передавала на монитор оператора изображения всех входящих в здание аэропорта. У вошедшего фотографа была вполне заурядная внешность, но, прежде чем войти, он внимательно оглянулся по сторонам, что указывало на то, что он впервые оказался в зале. В самом этом факте не было ничего настораживающего. Все журналисты, фотографы и операторы, постоянно работающие в правительственном аэропорту, когда-то появились здесь впервые. Однако проверить документы у незнакомого фотографа все-таки стоило, о чем оператор немедленно и сообщил на пост охраны.

На посту охраны в форме постовых милиционеров дежурили четверо офицеров ФСО. Во время несения дежурства двое из них должны были находиться в помещении, двое других в зале. Но после того как старший наряда – капитан Леднев – при проверке документов у сотрудников частного охранного предприятия «Кедр» обнаружил у двоих из них пистолеты «ПМ», все четверо офицеров находились в караульном помещении, где Леднев проверял законность ношения оружия, изъятого у задержанных частных охранников.

– Слушаю? – отвлекся Леднев от проверки удостоверения, дающего право его обладателю на ношение служебного оружия.

– В зале неизвестный мужчина с фотографическим кофром. Судя по поведению, появился впервые, – доложил свои наблюдения оператор технического поста.

Леднев поднял глаза на одного из своих помощников:

– Только что в зал вошел новый фотограф. Проверь у него документы и аккредитацию.

Получив указание старшего наряда, молодой лейтенант Федеральной службы охраны, одетый в форму старшего сержанта милиции, немедленно вышел в зал. Фотографа с кофром он увидел сразу, тот как раз шел по центру зала, и решительно направился к нему.

Блэк тоже увидел вышедшего из комнаты милиции постового. Намерения милицейского сержанта тоже не оставляли сомнений. Блэк живо представил, как постовой подходит к нему и, представившись, предлагает предъявить документы, а представив, внутренне похолодел. Офицерское удостоверение личности, позволившее ему отвязаться от постовых на Казанском вокзале, в данной ситуации совершенно не годилось. «Даже при всей своей тугодумности мент сообразит, что российскому офицеру нечего делать в правительственном аэропорту, – решил диверсант. – Да и офицерская ксива никак не вяжется с образом профессионального фотографа». Стараясь не глядеть на милиционера, Блэк резко развернулся и двинулся в обратную сторону.

– Гражданин, постойте, – послышалось сзади. – Гражданин, я к вам обращаюсь! – повысил голос постовой.

Блэк, продолжая двигаться к выходу, зашагал еще быстрее. Стеклянные входные двери автоматически раскрылись перед ним. Диверсант шагнул в просторный тамбур и в этот момент услышал за спиной топот ног. Очевидно, сообразив, что фотограф не остановится, постовой перешел на бег. Блэк тоже сорвался с места, вылетел на площадь и, подбежав к знакомой «Волге», плюхнулся на заднее сиденье.

– Гони! – крикнул он остолбеневшему от неожиданности шоферу. – Они только что уехали. Может, еще перехватим по дороге в Москву.

– А как же укачивание и боязнь быстрой езды? – усмехнулся шофер, заводя двигатель «Волги»

– К черту! – выругался Блэк. – Гони, как только можешь. Плачу пятьдесят баксов!

– Как скажешь.

Шофер умело развернул машину в узком проезде между рядами автомобилей и поехал к выходу. За то время, что он занимался частным извозом, какие только капризы своих пассажиров ему не приходилось выполнять. И странный фотограф, заставлявший сначала плестись, как черепаха, а затем нестись на полной скорости, оказался отнюдь не оригинален.

Бросив кофр рядом с собой на сиденье, Блэк обернулся к заднему стеклу. Как раз в этот момент из здания аэропорта выбежал встревоженный милиционер и растерянно закрутил головой в разные стороны. Он явно искал выбежавшего на площадь фотографа и не находил его. Блэк спрятался за спинку заднего сиденья, продолжая из-за ее края наблюдать за милиционером. Тем временем «Волга» притормозила на выезде со стоянки, и водитель просунул в щель автомата оплаченный парковочный талон. И в этот момент милиционер догадался взглянуть на стоянку и встретился взглядом с наблюдающим за ним диверсантом. Блэк отнюдь не был уверен, что милиционер его заметил, но выезжающую со стоянки «Волгу» он увидел наверняка. Милиционер вытянул руку в сторону машины и что-то прокричал. В этот момент взметнулась стрела шлагбаума, открывая проезд, шофер отпустил сцепление, и его «Волга» рванулась вперед. Наблюдающий за уносящейся машиной милиционер сейчас же сдернул с пояса портативную рацию с короткой антенной и что-то энергично заговорил в микрофон. Блэк не мог разобрать его слов, но выражение лица постового – спокойное и сосредоточенное – ему очень не понравилось. «Запомнил номер и сейчас посылает на перехват патрульную группу», – о том, что полномочия простого постового милиционера не распространяются так далеко, диверсант при этом не думал.

В действительности лейтенант дежурного наряда связался со своим начальником и сообщил ему, что человек с фотографическим кофром, стремясь избежать проверки документов, скрылся из аэропорта на автомобиле «ГАЗ-31029» белого цвета. Дальнейшие указания по организации преследования и задержания неизвестного исходили от старшего наряда Федеральной службы охраны капитана Леднева. В первую очередь Леднев связался с патрульным экипажем ГИБДД, дежурившим на правительственной трассе. Заступающие в такого рода наряды сотрудники ДПС оперативно подчинялись офицерам ФСО, охраняющим правительственный аэропорт и ведущую к нему трассу. Поэтому Леднев, поручивший экипажу ДПС проверить документы у всех находящихся в белой «Волге» «ГАЗ-31029», следующей в сторону Москвы, вправе был отдать подобный приказ. В другом случае он этим бы и ограничился. Но после того, как до каждого сотрудника, заступившего на охрану правительственного аэропорта, были доведены специальные ориентировки с предупреждением о возможности появления в аэропорту группы террористов, Леднев потребовал от патрульного экипажа ДПС задержать указанную «Волгу» и всех ее пассажиров до прибытия маневренной группы Федеральной службы охраны. Маневренную группу капитан Леднев возглавил лично и вместе с двумя своими подчиненными на автомобиле «Шевроле-Блейзер» с установленным на нем проблесковым маячком и нанесенной раскраской машины ДПС устремился в погоню за скрывшейся «Волгой»…

На свободном от машин шоссе водитель-таксист быстро разогнал машину до ста пятидесяти километров в час. Но сидящий за его спиной диверсант нетерпеливо потребовал, чтобы тот ехал еще быстрее. В ответ водитель вновь усмехнулся:

– Быстрее можно попасть только на собственные похороны, а я еще пожить хочу… О-о, – недовольно протянул он. – Вот и нарвались.

Блэк, смотревший до этого в заднее стекло, поспешно оглянулся. Впереди, на обочине шоссе, стоял милицейский автомобиль с включенным маячком, возле которого застыли в выжидательных позах двое патрульных. На шее одного из них Блэк разглядел хорошо знакомый ему автомат «АКСУ». Оружие в руках второго инспектора заменял регулировочный жезл. Еще издали заметив приближающуюся «Волгу», инспектор с жезлом шагнул на проезжую часть и, подняв правую руку, указал жезлом на обочину. Сидящий за рулем таксист обреченно вздохнул и, сняв ногу с педали газа, начал притормаживать. Продолжая наблюдать за инспекторами, Блэк незаметно для таксиста вытащил из-за спины свой пистолет. За пару десятков метров до патрульного автомобиля таксист сбросил скорость до десяти километров в час и включил правый поворот, обозначив свою готовность остановиться. В этот момент Блэк, подавшись вперед, вдавил ему в шею ствол своего «ТТ».

– А теперь газуй, – угрожающе прошипел он в ухо таксисту.

– Ты что? – еще тише пробормотал мгновенно побледневший водитель «Волги».

– Газуй, – повторил Блэк и резким движением большого пальца взвел курок своего пистолета.

Услышав у себя над ухом щелчок взведенного курка, водитель вздрогнул всем телом, послушно убрал ногу с педали тормоза и утопил в пол педаль газа. Почти затормозившая «Волга» стремительно рванула с места, обдав порывом ветра едва успевших отскочить к своей машине инспекторов ГИБДД. Не отнимая пистолет от шеи таксиста, Блэк оглянулся. Инспектора поспешно усаживались в свою машину, но расстояние между их автомобилем и стремительно набирающей скорость «Волгой» быстро возрастало. Вскоре машина ДПС превратилась в сливающееся с дорогой пятно, а затем и вовсе исчезла за поворотом.

– Быстрее! – приказал Блэк вцепившемуся мертвой хваткой в руль водителю «Волги» и тут же возразил самому себе: «Бесполезно. Это ничего не даст. На правительственной трассе наверняка не одна гаишная машина. Гаишники свяжутся между собой по рации и зажмут в кольцо. Одни перекроют дорогу, другие сядут на хвост. И все! Тогда не уйти. Надо прорываться сейчас, пока еще не зажали в клещи… Пока на хвосте висят только двое гаишников. Уж с парой лопухов я справлюсь».

– Тормози! – крикнул Блэк, вновь ткнув водителя стволом в шею.

Тот еще раз вздрогнул от неожиданности и послушно затормозил прямо на дороге. Как только «Волга» остановилась, Блэк дернул рукой и ударил водителя в затылок рукояткой своего пистолета.

– Дальше я поведу, – произнес он, подхватив под мышки обмякшее тело потерявшего сознание таксиста.

Рывком сдернув водителя с его места, Блэк перевалил его тело на соседнее сиденье, после чего сам уселся за руль. Переехав через осевую линию и развернув машину, он помчался в обратную сторону. Навстречу ему из-за поворота, оглашая сиреной правительственную трассу, вылетел милицейский автомобиль.

Инспектора ГИБДД никак не ожидали, что преследуемая ими «Волга» развернется. Логика и собственный опыт подсказывали им, что нарушитель будет уходить по шоссе в сторону Москвы, стремясь оторваться от преследования. Они уже передали на ближайшие посты ГИБДД описание преследуемой «Волги». По мнению обоих инспекторов, погоня должна была завершиться через несколько километров на стационарном посту, смена которого перегородила дорогу останавливающей системой «Еж». Поэтому, когда преследуемый автомобиль неожиданно вынырнул из-за поворота шоссе и понесся навстречу их машине, оба инспектора растерялись от неожиданности.

В отличие от них, сидящий за рулем «Волги» диверсант знал, что должно произойти, и тщательно к этому подготовился. Собственный пистолет он переложил в застегивающийся на «молнию» боковой карман куртки, мысленно рассчитал свои действия и, увидев перед собой патрульную машину ГИБДД, направил «Волгу» в лоб милицейскому автомобилю. Инспектор, управляющий патрульным автомобилем, в последний момент попытался отвернуть, но было уже поздно… Блэк увидел, как резко вильнул к обочине милицейский автомобиль, тут же повернул руль в его сторону и, поняв, что столкновение неизбежно, распахнул свою дверь и на ходу выпрыгнул из машины. Упав на асфальт, он по инерции покатился по нему и в этот момент услышал оглушительный удар, звон бьющегося стекла и скрежет волочащегося по асфальту металла. Когда же он остановился, растянувшись на асфальте, и поднял голову, то увидел, что «Волга» и милицейский автомобиль, в котором с трудом можно было узнать отечественную «девятку», сцепившись в общий ком искореженного металла, перелетели через обочину и рухнули в кювет. В разом наступившей тишине отчетливо слышалось капание бензина, вытекающего из пробитого бака. За выбитыми стеклами автомобилей Блэк не заметил никакого движения. Если водитель «Волги» или гаишники и выжили в устроенной им аварии, то самостоятельно выбраться из покореженных автомобилей они никак не могли. Продолжая наблюдать за неподвижно застывшими машинами, Блэк прислушался к своим ощущениям. Ныли отбитые при падении мышцы, саднил локоть левой руки, но всю эту боль можно было терпеть. Главное, Блэк в этом не сомневался, у него не было переломов, что подтверждало, что он не забыл трюки, многократно проделываемые на тренировках в бригаде спецназа. Правда, спецназовцев учили выпрыгивать из кабины армейского грузовика, но, как оказалось, выученный прием годится и для трюка с легковым автомобилем.

Понимая, что ему нужно как можно скорее убираться с дороги – на шоссе в любой момент могла появиться следующая в аэропорт или из аэропорта машина, – Блэк, помогая себе руками, поднялся на ноги. Быстро осмотрев одежду, он с удивлением обнаружил, что она почти не испачкалась. Зато мягкая шерстяная куртка не выдержала падения на асфальт, разорвавшись на локтях. К тому же ткань вокруг разрыва на левом локте оказалась еще и запачкана кровью. Кровоточащая рана на локте оказалась обыкновенной ссадиной, и Блэк, более не обращая на нее внимания, быстро сошел с шоссе. Миновав обочину, он перепрыгнул через кювет и, пробежав еще пару десятков метров, скрылся в высаженной вдоль шоссе лесополосе.

Глава 44

МОРГ СУДЕБНОЙ МЕДИЦИНЫ, ЛЮБЕРЦЫ

14.09, суббота, 15-00

Мальков без лишних слов сунул под нос открывшему ему дверь санитару свое служебное удостоверение и не то попросил, не то приказал вызвать дежурного патологоанатома. Санитар, не выразив удивления, тоже без лишних слов удалился. Не дожидаясь его возвращения, милицейский оперативник привычно распахнул дверь морга судебной медицины и, пригласив Кудрявцева за собой, вошел в длинный, выложенный зеленоватым кафелем коридор. Как понял Кудрявцев, его провожатому уже не раз приходилось бывать в морге. Он со знанием дела прошел по коридору, даже не подойдя к двум предыдущим, открыл третью по счету дверь, которая оказалась не заперта, и вошел в помещение, одновременно напоминающее медицинскую лабораторию и кабинет приемного покоя больничного стационара. В кабинете имелось два стула и застеленная медицинской клеенкой кушетка, однако Мальков не сел, а остался стоять посреди кабинета. Кудрявцев с интересом осмотрелся по сторонам, гадая, куда привел его милицейский оперативник. Но долго осматриваться ему не пришлось, потому что практически сразу после него в кабинет вошел человек в салатного цвета медицинском брючном костюме и очках в массивной роговой оправе на малоподвижном и каком-то сморщенном лице.

– Вы? – не выразив удивления, поинтересовался мужчина у Малькова и протянул ему руку.

– Мы, Родион Рудольфович, – ответил Мальков, но от рукопожатия уклонился, изобразив, что не заметил обращенный к нему приглашающий жест. – Родион Рудольфович – ведущий в нашем городе специалист по анатомии и ее патологии, – указав взглядом на вошедшего в кабинет мужчину, обратился он к Кудрявцеву. – А это мой коллега…

Мальков запнулся, не зная, как представить своего спутника, но тот сам пришел ему на помощь:

– Майор Кудрин, Главное управление уголовного розыска, – Кудрявцев раскрыл перед глазами эксперта документ прикрытия и крепко пожал его руку.

При этом он заметил, как удивленно взметнулись брови милицейского оперативника.

– Вот как, – кивнул головой эксперт, и в его глазах впервые за все время разговора проявился некоторый интерес. – А я, признаться, подумал, что вы явились насчет заключения о смерти сегодняшнего пьяницы. Но раз вы из главка… – не закончив фразу, эксперт вопросительно взглянул в лицо Кудрявцева.

– Вы совершенно правы. Мы как раз насчет него: накануне скончавшегося Новоселова Олега Витальевича, – сообщил эксперту цель визита Мальков.

– Тогда я не понимаю, – смутился патологоанатом. – Вас интересует все или только то, что интересно следователю?

– Нас интересует истина, – ответил Кудрявцев.

– А что интересует следователя? – вставил Мальков.

Эксперт перевел взгляд с одного гостя на другого и решил для начала ответить на заданный ему вопрос:

– Если откровенно, его ничего не интересует. Он хотел бы быстрее получить заключение, причем такое, которое подтверждало бы его вывод о смерти в результате естественных причин.

– А вы сомневаетесь в таком выводе? – быстро спросил Кудрявцев.

Эксперт усмехнулся и после продолжительной паузы, в течение которой Кудрявцев дважды нервно сжал зубы, сказал:

– Сомневаться в выводах следователя может позволить себе только другой следователь и ваш коллега оперативник. Я же позволить себе такой роскоши не имею права. Мое дело, отвечая на поставленные следователем вопросы, по возможности полно отразить в заключении все, что я обнаружил.

– И что же вы обнаружили, осматривая тело покойного? – постарался поскорее перейти к делу Кудрявцев.

– А обнаружил я весьма занятную картину, – начав говорить, эксперт театрально сложил на груди руки. – Примерно за час-два до смерти покойный достаточно плотно поел и немало выпил. Заметьте, немало, а не чрезмерно. А ел он: черный и белый хлеб, варено– и сырокопченую колбасу, ветчину, грудинку или буженину, а может быть, и то и другое, твердый сыр, как минимум двух сортов, отборные консервированные огурцы, скорее всего, импортного производства, и еще консервированные оливки и при этом пил хорошую, качественную водку. Если бы я был оперативником, то предположил, что он пил и закусывал в мужской компании за наспех накрытым, но богатым столом.

– Почему именно в мужской? – не понял Кудрявцев.

Его вопрос вызвал улыбку на лице милицейского оперативника. Но эксперт, не заметив этой улыбки, принялся обстоятельно объяснять:

– Женщина обязательно приготовила бы что-нибудь своими руками: какой-нибудь простенький салатик или еще что-нибудь. Ну и, конечно, женскому застолью обязательно сопутствуют чай, кофе, тортики, пирожные и конфеты. А в желудке покойного ничего этого нет, зато есть не требующие приготовления сыр и мясопродукты… После такого застолья, – продолжил эксперт, – наш герой возвращается в свою квартиру, ложится на кровать, где и умирает, захлебнувшись рвотными массами. При этом у меня, как у эксперта, вызывают вопросы два обстоятельства: первое – это повреждения на деснах и внутренних сторонах щек, и второе – с чего это покойный вдруг начал блевать. Ведь он ел только качественную пищу и не в тех количествах, чтобы она ни с того ни с сего вызвала у него тошноту.

– И как вы себе это объясняете? – поинтересовался Кудрявцев.

Эксперт вновь усмехнулся и после еще более продолжительной, чем в первый раз, паузы ответил:

– Если бы я был следователем или оперативником, я бы предположил, что кровоточащие ссадины с внутренней стороны щек оставлены зубами в тот момент, когда ему силой открывали рот. А следы на деснах оставлены горлышком бутылки, когда насильно поили.

– А стошнило его в тот момент, когда его душили собственной подушкой? – закончил за эксперта Мальков.

– Заметьте, это вы сказали, – эксперт нацелил указательный палец на милицейского оперативника.

Кудрявцев тоже повернулся к Малькову:

– А соседи, которые вызвали милицию, когда они появились в квартире?

– Установлено, что в момент смерти гражданина Новоселова в квартире никого не было, – канцелярским голосом объявил милицейский оперативник. – Обнаружившие труп гражданина Новоселова жильцы вернулись в квартиру только к вечеру, когда последний был уже мертв. Так как в комнате гражданина Новоселова стояла тишина, жильцы предположили, что Новоселов вновь не ночует дома, и лишь наутро, обнаружив его труп, поняли, что спали в одной квартире с покойником.

– То есть убийца имел все возможности напоить Новоселова до беспамятства, задушить его подушкой, вложив в руку трупа бутылку, оставить на ней его отпечатки пальцев и незамеченным уйти из квартиры.

– Совершенно верно, – подтвердил его предположение Мальков. – Дверь коммуналки защелкивается на английский замок, поэтому убийца смог оставить ключи в кармане своей жертвы. И если ты еще объяснишь, на хрена ему все это понадобилось, то получишь в моем лице самого благодарного слушателя.

– Только слушателя? – спросил у милицейского оперативника Кудрявцев, когда они вдвоем вышли из морга.

– А кто тебе нужен? – удивился Мальков.

– Помощник. Террористы здесь, в Люберцах! Теперь я в этом не сомневаюсь. Возможно, они и убили этого несчастного алкоголика.

Милицейский оперативник вытаращил на армейского разведчика глаза:

– Зачем террористам убивать никчемного алкаша?

– А ты посуди сам, – ответил Кудрявцев. – Ведь террористам нужно где-то скрываться. Авто– и железнодорожная станция отпадают, там их в первый же день обнаружат милицейские наряды. На чердаках, в подвалах и коллекторах теплотрасс тоже рискованно, да и некомфортно, ведь они собираются жить в городе несколько дней. В гостиницу они не пойдут, снять квартиру тоже хлопотно. А вот вломиться и силой захватить квартиру какого-нибудь одинокого пьяницы могут запросто.

– Но ведь в квартире, где жил Новоселов, их нет? – вставил Мальков.

– А где он провел ночь накануне своей гибели? – задал встречный вопрос Кудрявцев и сам же ответил на него: – У кого-то из своих приятелей или случайных собутыльников. Возможно, он там был не один.

– Убрали свидетеля, – продолжил ход мыслей Кудрявцева Мальков.

– Необходимо выяснить, где и, главное, с кем пил и закусывал Новоселов перед гибелью. И начинать, думаю, надо с его приятелей и постоянных собутыльников. Вот в этом мне и нужна твоя помощь, – подвел итог своим рассуждениям Кудрявцев.

– Понятно, – Мальков озабоченно покачал головой и, посмотрев на свои наручные часы, добавил: – Сегодня уже ничего не получится. Раз я в отделении оставлен дежурить, то и отлучаться надолго не могу. Но вот план всех положенных в этом случае оперативных мероприятий я тебе могу составить. И если ты этот план пробьешь, тогда я буду в полном твоем распоряжении. И думаю, не только я.

Офицеры уселись в машину, Кудрявцев запустил двигатель и, оставив позади морг судебной медицины, помчался в райотдел.

Глава 45

ВНУКОВСКИЙ ЛЕСНОЙ МАССИВ

14.09, суббота, 15–30

Блэк бежал, забыв про боль в отбитых мышцах. Бежал, стараясь строго выдерживать направление на юг, в сторону Киевского шоссе. Ориентироваться приходилось по солнцу и наростам мха и лишайника на стволах деревьев, так как у диверсанта не было при себе компаса. Часы разбились, когда он катился по асфальту, та же участь постигла и мобильный телефон. Сохранился лишь пистолет, который он, прежде чем выпрыгнуть из несущейся на полной скорости машины, предусмотрительно переложил в застегивающийся на «молнию» карман куртки. Уцелели также деньги и кредитные карты, рассованные по другим карманам. Но здесь, в лесу, при отрыве от погони ни наличность, ни кредитки не имели практического значения. Здесь важен был лишь пистолет, потому что только он мог остановить преследователей. Блэк чувствовал бы себя гораздо увереннее, если вместо пистолета в кармане у него был бы автомат за спиной. В Чечне он не расставался с автоматом ни на минуту, и даже когда вел огонь из гранатомета, его автомат всегда лежал рядом. Но город, будь то Хасавюрт или Москва, диктует свои законы. Здесь человек с автоматом столь же нетипичен, как грибник с корзиной в чеченских лесах. Он подчинился этим законам и попытался действовать в рамках правил, навязываемых многомиллионным городом. Он сменил привычный автомат на малозаметный пистолет, переоделся из камуфляжа в гражданский костюм, изменил излюбленной тактике скрытного наблюдения, предшествующего молниеносному удару, и чуть было не поплатился за это головой. Выхватив взглядом очередной ориентир, Блэк бежал к нему, продолжая на бегу корить себя за неосмотрительность: «Нельзя, ни в коем случае нельзя было входить в здание, ведь это же режимный объект! Даже когда там нет президента, аэропорт все равно охраняется. Ведь я видел ментов у правительственного входа и тем не менее за каким-то лешим поперся внутрь! Туда вообще нельзя было ехать: таксиста запросто могли остановить на трассе и проверить у него, а заодно и у меня документы. Что бы я тогда показал ментам: офицерское удостоверение, доставшееся в наследство от конченного в Чечне капитана? Нет, соваться в аэропорт было никак нельзя, а уж попав туда, надо было сразу дергать оттуда. Мне еще повезло, а Боксера там заметут сразу. В день прилета индусов там будет столько ментов и переодетых фээсбэшников, и они будут шерстить буквально каждого журналиста. Боксер со своей рожей и без аккредитации спалится в два счета».

Чем дольше Блэк анализировал собственные действия, тем больше убеждался, что, ведя разведку в нетипичной обстановке, допустил ошибку, которая едва не стала для него роковой. Теперь ему приходилось спасать собственную жизнь, и диверсант стремился как можно дальше уйти от правительственной трассы и как можно быстрее оторваться от погони. И хотя диверсант не слышал за своей спиной грозных окриков, выстрелов, топота ног или собачьего лая, он не сомневался, что погоня уже началась и преследователи вот-вот выйдут на его след. А у него не было при себе буквально ничего, что могло сбить их со следа: ни новомодного аэрозоля-антисобакина, ни примитивной, но действенной «индийской смеси».[3] Поэтому оставалось только одно – бежать вперед и, опередив преследователей, выйти к соседнему с правительственной трассой Киевскому шоссе, где он рассчитывал сесть в проезжающую машину.

Приобретенные за пять тысяч рублей кожаные полуботинки плохо подходили для бега по лесу, то и дело грозясь зацепиться широким кантом за выступающие корни деревьев и сучья валежника. Но и сам лес, по которому бежал Блэк, можно было назвать лесом лишь с большой натяжкой. В отличие от густой и труднопроходимой чеченской «зеленки», деревья здесь росли гораздо реже, а их кроны, даже смыкаясь, не закрывали небо. Прореженный и очищенный от хвороста лес больше напоминал прогулочный парк и не мог служить надежным укрытием, чем еще более раздражал бегущего по нему диверсанта, привыкшего к густым зарослям северокавказских гор. «Если они поднимут в воздух вертолет, то обнаружат меня в два счета», – подумал Блэк, с опаской взглянув на редкие кроны берез и осин с пожелтевшими и уже начавшими облетать листьями. Деревья словно расступились, открывая бегущего по лесу диверсанта. Блэк выматерился сквозь зубы и припустил еще быстрее. Скорость была его единственным союзником, а неумолимое время злейшим врагом.

Впереди за редкими деревьями открылся широкий просвет, в котором Блэк увидел ровный луг и понял, что выбежал на опушку. Лес действительно кончился, и взору диверсанта открылась полукилометровая полоса заросшего травой луга, за которым проходила магистраль Киевского шоссе. Выходить из леса на открытое место не хотелось, и Блэк оглянулся по сторонам. Справа, если это только не был обман зрения, лес подходил почти вплотную к шоссе, но если следовать вдоль опушки, пришлось бы сделать трехкилометровый крюк. Блэк решил, что у него нет на это времени, так как каждая лишняя минута пребывания в лесу увеличивала вероятность обнаружения. Блэк выбрал меньшую, по его мнению, опасность и, сделав над собой усилие, вышел из-под прикрытия деревьев и бросился к шоссе. Засохшие стебли травы хрустели под ногами, но он рвался вперед, каждую секунду ожидая услышать за спиной хлопок автоматного или винтовочного выстрела. Шоссе быстро приближалось, диверсант уже мог отчетливо различать проезжающие по нему автомобили, а выстрелов сзади не было. Блэк перепрыгнул через неглубокий кювет, взбежал на дорожную насыпь и, лишь оказавшись на обочине, позволил себе оглянуться назад. Сзади никого не было: не растягивалась вдоль опушки цепь автоматчиков, не рвались с поводков овчарки, не проламывались сквозь редкие деревья гусеничные БМП и колесные БТРы и не пикировали с неба разведывательно-десантные вертолеты. Не увидев ничего этого, Блэк испытал странное чувство, сродни разочарованию… Что это? Его не принимают всерьез? Считают дилетантом, которого смогут взять двое неуклюжих гаишников? Но разве он не доказал обратное, разобравшись с гаишниками: и с этими двумя в патрульном автомобиле, и еще с четырьмя на дорожном посту? Разве он не подтвердил свою исключительность, когда в Чечне десятками отправлял на тот свет федералов и сжигал их авто– и бронемашины?! У Блэка в голове щелкнуло пусковое реле: «Московские менты и прочие охранники привыкли играть по своим правилам. Они с ходу вычислили появившегося в аэропорту наблюдателя, потому что ждали его появления, но им не справиться с диверсантом-профессионалом. А я буду действовать своими методами, против которых они бессильны, потому что ни черта не смыслят в тактике диверсионных операций. Даже розыск в лесу, и то не смогли как следует организовать. Небось шарят вокруг трассы да снова передают на свои посты, чтобы там проверяли все въезжающие в Москву автомобили. – Диверсант презрительно скривился. – Ну-ну, проверяйте дальше».

Стоило Блэку принять решение, как прочно поселившийся в нем страх сразу исчез. Диверсант разгладил ладонями свою смятую и разорванную на локтях куртку, решительно шагнул к шоссе и уверенно поднял руку. Он готов был к длительному ожиданию, но долго ждать не пришлось. Водитель первой же проезжающей мимо фуры, увидев голосующего на дороге человека, притормозил и свернул к обочине.

– Куда тебе? – поинтересовался дальнобойщик, выглянув из окна кабины.

– В Апрелевку, – назвал Блэк ближайший к Москве населенный пункт по киевскому направлению.

– Садись, – кивнул головой водитель, и диверсант проворно забрался в кабину грузовика.

В Апрелевке он вышел, поблагодарив водителя, который даже не взял с него денег, вновь поймал попутную машину и доехал до Троицкого, а оттуда до Подольска. Пользуясь услугами частных таксистов и простых водителей, не отказывающих за деньги подвезти попутного пассажира, Блэк переезжал из города в город, постепенно огибая с юга Москву, пока наконец не добрался до Люберец. По дороге встречались милицейские посты, но из всех нанятых Блэком машин инспектора ГИБДД остановили только одну, и то проверили документы лишь у водителя, не проявив никакого интереса к его пассажиру. Благополучно доехав до Люберец, Блэк расплатился с последним подвезшим его водителем и пешком направился в захваченную квартиру.

Прежде чем подойти к дому, он остановился в подворотне и внимательно осмотрел двор. Не заметив там подозрительных людей, быстро нырнул в подъезд и вновь остановился возле дверей, прислушиваясь к доносящимся с лестницы звукам. Но вокруг стояла тишина, и Блэк, фиксируя пистолет в кармане, поднялся на пятый этаж и подошел к двери захваченной квартиры, за которой скрывались его боевики. В ответ на его условный стук из-за двери донесся голос Колчана:

– Кого еще принесло?

Условная фраза и то, что озвучил ее именно Колчан, как было договорено, доказывали, что в квартире все в порядке. Тем не менее Блэк опустил руку в карман и отступил за стену, когда в замке заскрежетал ключ, и, лишь увидев недоуменное лицо Колчана, когда тот выглянул на площадку, вошел в квартиру.

В комнате его окружили боевики. За их спинами Блэк увидел Геру, который, болезненно морщась, прижимал ладонь к покрасневшей и распухшей щеке. Помимо щеки у него распухла вся нижняя часть лица и заплыл один глаз. Блэк указал рукой на опухшее лицо хозяина квартиры и угрожающе спросил:

– Кто?!

– Ну, я! – с вызовом ответил Слон. – А чего? Он ноет и ноет, вот я ему и врезал!

Блэк устало прикрыл глаза: «Что за идиоты? Ни черта не понимают». Он повернулся к своему пулеметчику и, кивнув головой в сторону хозяина квартиры, произнес:

– Эта затрещина обошлась тебе в десять штук. – Он обвел гневным взглядом всех троих боевиков и добавил: – Отныне я буду вычитать по столько из вашей доли за каждое несанкционированное действие и любое нарушение моих приказов.

Потупив взоры, те угрюмо молчали, но Блэк чувствовал исходящее от них недовольство. Следовало как можно быстрее поднять команде настроение, и он торжественно объявил:

– Заказ подтвержден! Завтра начинаем готовиться к акции. Но вас это не касается, я сам проведу подготовительную разведку.

– А нам чего делать? – поинтересовался Боксер.

– Сидеть здесь и носа не высовывать за дверь! – резко ответил Блэк.

– Сколько можно сидеть в этих стенах? Надоело! – Боксер прошелся по комнате, разминая мышцы. – Бабу бы сюда, – мечтательно заметил он. – Уж мы бы с ней развлеклись.

– Я тебе покажу бабу, – Блэк подскочил к Боксеру и, ухватив его за отворот рубашки, пригнул к себе. – В городе сплошные облавы. Менты всех прохожих трясут. Мне сегодня пришлось двоих завалить, так что они еще злее стали. Только суньтесь на улицу, и вас заметут в два счета.

Блэк специально употребил наиболее понятные его боевикам блатные слова и сгустил краски. Но и преследуемый им эффект был достигнут: Боксер в страхе отшатнулся от него и забормотал:

– Блэк, ты чего? Мы же понимаем. Как скажешь, так и будет.

– То-то.

Теперь, когда зародившееся недовольство среди подчиненных было подавлено на корню, следовало сменить гнев на милость, и диверсант позволил себе улыбнуться.

Глава 46

ШТАБ-КВАРТИРА ФЕДЕРАЛЬНОЙ СЛУЖБЫ

ОХРАНЫ, МОСКВА

15.09, воскресенье, 09-00

В зал коллегии, где собрался оперативный штаб, стремительным шагом вошел генерал Платов.

– Товарищи офицеры! – Ближайший ко входу участник совещания подал положенную при входе старшего начальника команду.

Все расположившиеся за столом офицеры дружно встали. Платов, не отвечая на приветствие, прошел к своему месту во главе стола, отдал команду, разрешающую садиться, но при этом сам остался стоять. Необычное поведение генерала и его встревоженный вид подсказали Кудрявцеву, что за минувшие сутки случилось нечто важное. К такому же выводу пришли и остальные участники совещания и в ожидании объяснений вопросительно уставились на руководителя оперативного штаба.

– Товарищи офицеры, вчера, примерно в пятнадцать ноль-ноль, в правительственном аэропорту Внуково-2 появился неизвестный мужчина, внешне похожий на фотокорреспондента, – начал Платов служебное совещание. – При попытке сотрудника ФСО проверить его документы неизвестный выбежал из здания аэропорта и, сев в автомобиль «Волга», попытался скрыться, следуя по Боровскому шоссе в сторону Москвы. Старшим наряда ФСО были немедленно проинформированы все находящиеся на трассе посты ГИБДД о движущейся в их направлении «Волге», после чего силами дежурного наряда ФСО было организовано преследование неизвестного. Однако через пять километров группой преследования был обнаружен вылетевший в кювет автомобиль ДПС, а рядом таранившая его «Волга». При осмотре столкнувшихся автомобилей в машине ДПС были обнаружены два инспектора ГИБДД с многочисленными травмами и находящиеся без сознания. В автомобиле «Волга» был обнаружен труп мужчины, скончавшегося от полученных в результате автомобильной аварии телесных повреждений. Осмотром трупа было установлено, что погибший являлся владельцем «Волги» и по внешним признакам не имел ничего общего с заходившим в здание правительственного аэропорта подозрительным фотокорреспондентом. В «Волге», помимо трупа ее владельца, находился фотографический кофр, который имел при себе неизвестный. В кофре оказались длиннофокусный фотоаппарат с пленкой и комплект одежды, включающий брезентовую штормовку, джинсы из грубой ткани и мужские кроссовки сорок первого размера, предположительно китайского или корейского производства. Таким образом было установлено, что неизвестный, выдававший себя за фотографа, скрылся, устроив автомобильную аварию, в результате которой владелец «Волги» погиб, а члены патрульного экипажа ГИБДД получили тяжелые ранения. Организованный со значительной задержкой, из-за необходимости оказания срочной медицинской помощи пострадавшим сотрудникам ГИБДД, поиск скрывшегося преступника результатов не дал. Как установлено участвовавшими в поиске оперативно-розыскными группами, неизвестный, преодолев более восьми километров по лесному массиву, выбрался на Киевское шоссе, где он, очевидно, сел в проходящую машину. На находившейся в фотоаппарате пленке неизвестного отснято пять кадров с изображением въездных ворот на летное поле правительственного аэропорта. Полагаю, у вас нет сомнений, что этот неизвестный, выдававший себя за фотокорреспондента, был одним из террористов, производившим предварительную разведку в аэропорту? – закончил Платов вопросом свои рассуждения.

Все собравшиеся за столом для совещаний согласно промолчали, и лишь майор Кудрявцев, не выдержав, сказал:

– Товарищ генерал-майор, необходимо представить одежду террориста для опознания сторожу автокооператива из Люберец…

– Да подождите вы со своим сторожем! – выкрикнул Платов, перебив Кудрявцева. – Я информирую о чрезвычайном происшествии, а вы лезете со своей ерундой!

– Это не ерунда, товарищ генерал-майор, – с граничащей с упрямством настойчивостью возразил Кудрявцев. – Сторож люберецкого автокооператива, с которым мне удалось побеседовать, не запомнил лица человека, оставлявшего в гараже джип, зато он дал подробное описание его одежды: брезентовая штормовка с капюшоном, забрызганные грязью темные джинсы и дешевые кроссовки из искусственной замши.

– Майор! У вас нет никаких доказательств, что человек, о котором вы говорите, террорист, – все тем же недовольным голосом, но уже на полтона ниже произнес Платов. – Зато доподлинно известно, что в правительственном аэропорту появлялся террорист-разведчик!

– Тем более необходимо представить его одежду и описание на опознание сторожу из автокооператива, – повторил Кудрявцев.

– Вы же говорили, что сторож не запомнил его лица? – язвительно заметил Платов.

– Лицо он действительно не запомнил, – подтвердил Кудрявцев. – Но дал общее описание фигуры незнакомца: невысокий рост, прямые горизонтальные плечи, короткие волосы.

Первый заместитель начальника Федеральной службы охраны задумался. Описывая произошедшее в правительственном аэропорту ЧП, генерал опустил несущественные, по его мнению, для первого доклада подробности, известные ему из рапортов сотрудников дежурного наряда. К ним относилось и описание примет неизвестного, составленное сотрудником Федеральной службы охраны, пытавшимся проверить у него документы: рост около ста семидесяти сантиметров, коротко подстриженные русые волосы, мускулистая шея, прямые горизонтальные плечи. По основным деталям, которые привел офицер ГРУ, оба описания в точности совпадали. После продолжительной паузы Платов вновь поднял взгляд на Кудрявцева:

– Я согласен с тем, майор, что оставленную террористом одежду следует показать для опознания вашему сторожу. Но не следует зацикливаться на этой версии. Даже если допустить, что вы правы и оставленная в гараже машина принадлежала террористам, у них было достаточно времени, чтобы выбраться из Люберец.

– Я уверен: террористы все еще там! – воодушевленный тем, что его версия все же нашла поддержку у руководителя оперативного штаба, воскликнул Кудрявцев. – Позавчера в Люберцах, в своей квартире, был убит одинокий алкоголик. Убит профессионалом, инсценировавшим несчастный случай…

Кудрявцев кратко изложил свои соображения по поводу убийства Олега Новоселова, после чего извлек из специально захваченной на совещание папки и огласил план оперативно-розыскных мероприятий, составленный совместно с оперативником Люберецкого РОВД. На этот раз Платов слушал молча, не перебивая его, и, лишь когда Евгений закончил, сказал:

– Майор, вы упорно навязываете нам собственную версию. Такое упорство делает вам честь, но нельзя же замыкаться на одном объекте.

Платов перевел взгляд на заместителя начальника Московского управления ФСБ, и тот немедленно поднялся из-за стола:

– Товарищ генерал-майор, источниками, внедренными в среду чеченцев, проживающих на территории Москвы и области, активно разрабатываются представители чеченской диаспоры, подозреваемые в связях с боевиками. Однако никаких сведений о проникшей в Москву террористической группе нам пока получить не удалось.

Платов недовольно поджал губы и, обращаясь к заместителю начальника ГУВД Москвы, сказал:

– Добавьте к розыскным ориентировкам описание и фоторобот четвертого террориста, появлявшегося в аэропорту Внуково-2, и ознакомьте с ним личный состав. Скорректируйте, при необходимости, изложенный майором Кудрявцевым план мероприятий и начинайте проверку жилого сектора в Люберцах. А вам, майор, – Платов вновь обернулся к Кудрявцеву, – необходимо будет с нашими людьми обследовать ведущую к аэропорту трассу и определить наиболее выгодные для обстрела проезжающего кортежа места. Думаю, нашим сотрудникам будет небезынтересно мнение специалиста по диверсионной войне.

– Есть, товарищ генерал, – обескураженно ответил Евгений и сел на свое место.

Он шел на совещание с твердым намерением убедить оперативный штаб в необходимости начать в Люберцах широкомасштабные поиски скрывающихся в городе террористов и собирался лично участвовать в них, поэтому полученный приказ стал для Евгения полной неожиданностью.

Глава 47

ЛЮБЕРЦЫ

15.09, воскресенье, 10-05

Он начал день с обхода магазинов. Сначала побывал в магазине радиотехники, где купил новый мобильный телефон взамен разбитого накануне. Затем зашел в магазин «Роспечати» и приобрел там несколько различающихся масштабом карт окрестностей Москвы. В табачном киоске купил пачку крепкого нюхательного табака, а в «Продуктах» напротив – два пакетика молотого черного перца. Следующим на пути оказался магазин спортивной одежды…

– Вам очень идет.

Молодая продавщица с тугим хвостом обесцвеченных пепельных волос, струящимся из-под белой спортивной бейсболки, одобрительно взглянула на покупателя, разглядывающего в зеркале примерочной надетый на себя «адидасовский» спортивный костюм. Блэк быстро обернулся. Встретившись с пронзительным взглядом его чуть прищуренных глаз, девушка смутилась и, опустив глаза, пробормотала:

– Серьезно. Вам правда идет. Сразу видно, когда мужчина занимается спортом.

Блэк тоже осмотрел подтянутую фигуру продавщицы, задержав взгляд на ее плотно обтянутой водолазкой округлой груди: «Девчонка, видно, и сама занимается какой-нибудь аэробикой или этим новомодным фитнесом. Я бы и сам покачался на пару с такой крошкой, оседлав ее тугую попку». Словно прочитав его мысли, девушка зарделась и отошла к прилавку. «Интересно, когда она заканчивает работу?» – сам у себя спросил Блэк, но с уходом полногрудой продавщицы нарисованная воображением картина исчезла, уступив место реальности. «К черту девку, надо заниматься делом! – урезонил себя Блэк. – Ни одна сиськастая телка не стоит трех миллионов баксов!» Он переоделся обратно в джинсы и вместе со спортивным костюмом и выбранными ранее кроссовками направился к кассе.

– Будете брать? – поинтересовалась стоящая за прилавком девушка. Чтобы не встречаться с неприятным взглядом покупателя, она избегала смотреть ему в глаза.

– Да, – ответил Блэк. – И еще такую же, как у тебя, бейсболку, только зеленого цвета.

Продавщица подала указанную бейсболку, сноровисто выбила чек и, приняв деньги, сложила покупки в пакет и протянула его диверсанту. Ей пришлось пережить еще несколько неприятных секунд, когда покупатель, забирая пакет, провел пальцами по ее руке. Но, не сказав больше ни слова, он молча вышел за дверь магазина, и девушка облегченно вздохнула.

Следующими покупками диверсанта стали приобретенные в магазине товаров для туризма и отдыха небольшой рюкзак камуфляжной раскраски и складной универсальный инструмент, который, в зависимости от необходимости, можно было использовать в качестве топора или саперной лопатки. Сложив все покупки в рюкзак, Блэк направился обратно в занятую его боевиками квартиру. В подъезде ему попалась навстречу спускающаяся по лестнице соседка с третьего этажа. Блэк изобразил пьяного и, качнувшись на заплетающихся ногах, отступил к стене, освободив женщине проход. Та боком проскользнула мимо него, но, спустившись еще на один лестничный пролет, недовольно ругнулась, выразив свое отношение к без конца шляющимся по подъезду алкоголикам. «Старая дура! – мысленно воскликнул в ответ Блэк. – За те дни, что мы здесь, у Герки в квартире тишина, в подъезде ни одного нового окурка или разбитой бутылки. Да ты на нас молиться должна!» Диверсанту было глубоко плевать на мнение соседки, но отпущенное ею ругательство навело его на невеселые мысли: «Сегодня мне попалась эта кошелка, да до нее еще двое. За три дня я здорово примелькался. Значит, базу надо менять. У баб, известно, язык без костей. Вмиг разнесут по двору, что в квартире у известного всему дому алкаша поселились его дружки. А там и до ментов слушок в два счета дойдет. А уж они-то, при всей своей тупоголовости, свяжут одно с другим. А если и не свяжут, то, чего доброго, припрутся проверять: кто это тут живет без прописки».

Трое находящихся в квартире боевиков встретили возвращение своего командира вопросительными взглядами. Но он, не отвечая на их немые вопросы, молча снял с плеча рюкзак и так же молча начал переодеваться в только что купленный им спортивный костюм. Переодевшись и переобувшись, он тщательно затянул и завязал шнурки на кроссовках, после чего натянул на голову бейсболку, неотличимую по цвету от его спортивного костюма.

Боксер, до того вместе с остальными боевиками молча наблюдавший за действиями командира, не выдержал и спросил:

– Ты куда в таком виде?

– На разведку.

Блэк подошел к принесенной из гаража сумке с оружием и, достав оттуда малогабаритный автомат «АК-104» со складывающимся прикладом, принялся обматывать его собственным свитером. Обвязав автомат, он вместе с двумя снаряженными магазинами уложил его в рюкзак и, забросив рюкзак на плечо, направился к двери.

– А вы, – диверсант обернулся к оставшимся в квартире боевикам, – если хотите остаться в живых, носа за дверь не высовывайте.

– Ясное дело, – понимающе кивнул головой Слон.

– Мы отсюда ни-ни, – заверил Боксер. – Только все равно стремно, раз менты по городу рыщут.

Неразговорчивый Колчан промолчал, но по его лицу Блэк понял, что тот не собирается выходить на улицу. Страх надежнее любого приказа удерживал боевиков в стенах их временного лагеря.

– К вечеру вернусь, – предупредил свою команду Блэк и неслышно выскользнул из квартиры.

Приобретенная спортивная форма, рюкзак и топорик-лопата являлись лишь частью необходимого диверсанту снаряжения. Все остальное не продавалось в универсальных и специализированных магазинах, оно было привезено диверсантами из Чечни вместе с оружием. От дома Геры Блэк уже знакомым путем добрался до гаражного кооператива, где арендовал бокс, и, прошмыгнув незамеченным мимо кирпичной будки сторожа, оказался перед воротами арендованного гаража. Купленные им замки были на месте. Блэк поочередно открыл их, затем отпер внутренний замок и, чуть приоткрыв гаражные ворота, проскользнул внутрь бокса. В гараже было темно, и диверсант пожалел, что вместе с рюкзаком и лопаткой не купил в туристическом магазине электрический фонарь. Однако когда он приоткрыл заднюю дверь джипа, в багажном отделении автоматически зажглась осветительная лампочка, и надобность в ручном фонаре отпала. Блэк извлек из багажника плотно свернутый маскировочный комплект «хамелеон», армейский полевой бинокль американского производства со встроенным лазерным дальномером, тоже американский боевой нож и российский наручный компас, которые засунул в свой туристический рюкзак к уложенным ранее автомату и лопатке. Рюкзак не стал намного тяжелее, но порядком раздулся, и диверсанту пришлось надеть его уже на два плеча. Зато теперь он еще более походил на собравшегося в недалекий поход туриста.

На железнодорожной платформе Блэк встретил нескольких человек в спортивных костюмах. Еще больше оказалось тех, кто пришел туда с рюкзаками. Блэк, как и накануне, купил билет до Москвы, но доехал только до Выхина, выйдя на первой соседствующей с метро остановке. В воскресный день народу в метро было сравнительно немного, Блэк даже сумел сесть и поставить рюкзак к себе на колени. На одной из станций в вагон вошли двое милиционеров, но, пройдясь по вагону и проверив документы у двух мужчин с кавказской внешностью, на следующей станции вышли. Блэк наблюдал за ними из-под полуприкрытых век, притворяясь спящим, и вид дремлющего пассажира в «адидасовском» спортивном костюме, с туристическим рюкзаком на коленях не вызвал у патрульного наряда подозрений.

Все складывалось благополучно, но Блэк, помня о своем вчерашнем провале, не стал садиться в такси, когда добрался до «Юго-Западной», а вместе с прочими пассажирами вошел в рейсовый, следующий в аэропорт автобус. Водитель невнятно объявил следующую остановку, двухстворчатые двери закрылись, и автобус тронулся, увозя диверсанта в сторону Внукова. Блэк быстро оглядел прочих пассажиров. Среди них не было ни одного в спортивной одежде и ни одного с рюкзаками, если не считать пары девчонок-малолеток с франтоватыми рюкзачками-сумочками на единственной лямке. Диверсант почувствовал себя неуютно. Но привыкшие к одиночеству больших городов москвичи и направляющиеся в аэропорт иногородние пассажиры отнеслись к его спортивному костюму и туго набитому туристическому рюкзаку совершенно равнодушно. Пассажиры входили и выходили, сменяя друг друга, и через несколько остановок Блэк совершенно успокоился, сосредоточив все свое внимание на проносящемся за окнами пейзаже.

Городские кварталы вскоре сменились видами загородного шоссе, автобус пересек МКАД и покатил в сторону Внукова. Блэк придвинулся ближе к окну, наблюдая за проносящимися мимо лугами, садовыми и лесными посадками. Примерно через двадцать минут водитель свернул с многорядного Киевского шоссе на ведущую в гражданский аэропорт двухполосную дорогу, и сразу за окнами автобуса сплошной стеной потянулся лес. «То, что нужно», – усмехнулся Блэк, вглядываясь в стену деревьев, подступивших почти к самой проезжей части. Он не стал дожидаться, когда автобус въедет в поселок, хотя до Внукова оставалось еще около двух километров, и вышел на ближайшей остановке. Вместе с ним из автобуса вышли три женщины в одежде для работ на садовом участке и долговязый парень лет семнадцати в бесформенных широченных штанах и обвисшей на его худых плечах не по размеру большой ветровке. Женщины и обогнавший их парень действительно направились в сторону садового массива – Блэк разглядел впереди, по ходу их движения, возвышающиеся над кронами фруктовых деревьев двускатные крыши садовых домиков. С опаской поглядывая на небо, которое заволокли предвещающие затяжной дождь низкие тучи, женщины торопливо шагали по протоптанной вдоль лесной опушки тропинке. Постепенно отставая, диверсант двинулся следом за ними и, когда его попутчики скрылись за поворотом, нырнул в лес.

Оказавшись среди деревьев, Блэк сразу почувствовал себя увереннее. И хотя осенний подмосковный лес выглядел редким и прозрачным, по сравнению с зарослями кавказской «зеленки» это была обычная для диверсанта среда обитания. В течение двух последних кавказских войн ему удавалось выживать в этой среде, а это подтверждало, что он постиг ее законы. Эти законы сводились к двум простым основополагающим правилам: оставайся незамеченным, если хочешь выжить, а если приходится стрелять – стреляй первым. Считая шаги, Блэк направился в глубь леса и, убедившись, что его невозможно заметить ни с автомобильной дороги, ни с ведущей к садовым участкам тропинки, остановился. Он достал из рюкзака одну из приобретенных карт, на которой подмосковный поселок Внуково и его окрестности были изображены наиболее подробно, и примерно определил на ней свое местоположение. Зрительно проложив по карте маршрут в обход Внукова к Боровскому шоссе, Блэк забросил рюкзак обратно на спину и двинулся вперед. Ему предстояло пройти по лесу около двенадцати километров, но такой путь не мог служить препятствием для диверсанта. По той же чеченской «зеленке» ему приходилось проделывать куда более протяженные переходы. Причем в Чечне в любом месте можно было нарваться на мины или встретиться с разведгруппой федералов или бандой самих чеченцев, предпочитающих сначала стрелять, а уж потом разбираться, в кого попали их пули. В окрестностях Внукова можно было встретить только какого-нибудь заплутавшего садовода или свихнувшегося на подмосковных красотах туриста, встреча с которыми не грозила неминуемой перестрелкой, по причине отсутствия у последних огнестрельного оружия. К тому же Блэк не сомневался, что любого встретившегося ему в лесу человека заметит первым. Да и сама вероятность такой встречи с учетом собирающегося дождя была достаточно мала.

Глава 48

БОРОВСКОЕ ШОССЕ

15.09, воскресенье, 15-20

Автомобильные «дворники» одним движением стирали водяную пленку с лобового стекла оперативной «Волги», но разбивающиеся о стекло дождевые капли тут же создавали ее заново. Чтобы холодное стекло не запотевало изнутри, водитель включил печку, и вентилятор гнал на стекло мощный поток нагретого воздуха. От нагнетаемого отопителем воздуха в машине было душно, и майору Кудрявцеву, сидящему на заднем сиденье «Волги», приходилось постоянно бороться со сном. Чтобы освежиться, он опустил стекло и с удовольствием подставил лицо ворвавшемуся в салон холодному ветру и дождевым брызгам. Подполковник Варенцов из Федеральной службы охраны, расположившийся на переднем сиденье «Волги», рядом с водителем, расценил его действия по-своему. Он живо повернулся к сидящему за его спиной Кудрявцеву и спросил:

– Что-то заметил?

– Душно, – честно признался Евгений и указал взглядом на работающую печку.

Он познакомился с подполковником каких-нибудь три часа назад, когда, явившийся по вызову генерала Платова, Варенцов прибыл в оперативный штаб. Евгений не знал, какую должность занимает Варенцов в структуре Федеральной службы охраны, но из разговора с ним понял, что тот отвечает за охрану ведущей во Внуково-2 правительственной трассы и безопасность проезжающих по ней кортежей. Приказ Платова осмотреть трассу совместно с офицером ГРУ не вызвал у Варенцова ровным счетом никаких эмоций. Но Кудрявцев подозревал, что в действительности это не так – ни одному исполнителю не нравится, когда начальник подвергает сомнению его профессионализм – просто подполковник ФСО умел тщательно скрывать свои чувства.

Варенцов осмотрел двубортный костюм представленного ему офицера, в котором Кудрявцев явился на совещание оперативного штаба, и, ни словом не обмолвившись, что костюм не соответствует предстоящему заданию, что опять оценил Кудрявцев, предложил ему следовать за собой. В подвальном помещении, куда вслед за Варенцовым спустился Кудрявцев, оказалась металлическая дверь, на которой Евгений с удивлением прочел надпись «Вещевой склад». Все разъяснилось, когда по требованию Варенцова кладовщик – офицер или прапорщик, Кудрявцев не смог установить звания, так как кладовщик был в гражданке, – распахнул дверь. «Вещевым складом» оказался оперативный гардероб Федеральной службы охраны, где Кудрявцев и подобрал для себя более уместные для осмотра окрестностей загородного шоссе джинсы, кроссовки, хлопчатобумажную водолазку и короткую, до пояса, замшевую куртку. Правда, куртка, слегка тесноватая в плечах, мешком висела на плоском животе Евгения, но он решил, что при выборе оперативной одежды следует руководствоваться ее удобством и функциональностью, а не тем, как она сидит на фигуре. Варенцов тоже остался вполне доволен подбором гардероба и лишь поинтересовался:

– Оружие есть?

В ответ Евгений расстегнул кожаную папку, с которой явился на совещание, и извлек оттуда свой служебный «вектор» в оперативной кобуре, который не рискнул оставить дома. Варенцов одобрительно кивнул и, указав взглядом на пистолет, добавил:

– Наденьте под куртку, а папку вместе с костюмом оставьте здесь.

Надев по совету подполковника оперативную кобуру и примерившись, как удобнее всего выхватывать пистолет из-под полы непривычной куртки, Кудрявцев вместе с Варенцовым вышел на улицу, где подполковника ждала служебная «Волга». Варенцов по-хозяйски уселся на переднее сиденье, Кудрявцев занял место за его спиной и бросил водителю:

– В аэропорт.

Водитель оказался настоящим асом и менее чем через сорок минут доставил офицеров в правительственный аэропорт. По дороге Кудрявцев внимательно смотрел в окно, стараясь определить: откуда могли бы вести огонь по проезжающим автомашинам диверсанты? Но на скорости более ста километров в час, с которой мчался водитель, сделать этого не смог.

В аэропорту Варенцов повернулся к Кудрявцеву и, сказав ему:

– Ждите меня здесь, – вышел из машины.

Он вернулся спустя четверть часа в сопровождении двух своих подчиненных, которые уселись на заднее сиденье «Волги», рядом с Кудрявцевым, ощутимо вдавив его в дверь из-за своих габаритов.

– Капитаны Никитин и Жданов, – представил Варенцов своих спутников. – Майор Кудрявцев.

Капитаны по очереди протянули Евгению свои массивные ладони, которые он, с трудом вывернув туловище из-под придавившего его Никитина, все-таки сумел пожать.

– Давай по трассе.

Следующая реплика подполковника была обращена уже к водителю, после чего он, аккуратно развернувшись на привокзальной площади, выехал обратно на ведущее к аэропорту шоссе.

Инспекционная поездка по правительственной трассе напомнила Кудрявцеву экскурсионный маршрут. Примерно через каждые сто или двести метров водитель по требованию Варенцова останавливал «Волгу», а сам Варенцов, выйдя вместе с Кудрявцевым из машины, объяснял ему, откуда на данном участке трассы может исходить опасность для проезжающего кортежа. Кудрявцев слушал обстоятельный доклад подполковника Федеральной службы охраны о вероятном источнике угрозы и мерах по противодействию и молча, а иногда задав несколько уточняющих вопросов, утвердительно кивал головой. С первых же слов Варенцова Кудрявцеву стало ясно, что тот досконально изучил трассу и ее потенциально опасные участки. Комплекс предпринимаемых мер по обеспечению безопасности правительственных и президентского кортежей, о которых рассказывал подполковник, выглядел целостным и вполне надежным. Но сколько бы Евгений ни слушал подполковника, перед его глазами неизменно стояла ужасная картина, увиденная им на трассе Аргун – Гудермес: обгоревшие остовы «УАЗа» и армейского «Урала», а возле них трупы расстрелянных и заживо сгоревших солдат, лежащие на асфальте.

Видя, что тревога в глазах Кудрявцева не исчезает, Варенцов спросил напрямую:

– Майор, скажите откровенно, что вас беспокоит?

Евгений поднял на подполковника задумчивый взгляд:

– Диверсанты. Их граничащая с наглостью дерзость и невероятная жестокость.

Но слова офицера военной разведки не подействовали на подполковника ФСО. Варенцов ехидно усмехнулся:

– Придут – не уйдут. Мои парни возьмут их, а будут сопротивляться, навсегда уложат мордами в землю.

Кудрявцев лишь тяжело вздохнул в ответ.

– Охрана автоколонн, которые расстреляли в Чечне диверсанты, осуществлялась в точном соответствии с инструкциями, регламентирующими военные перевозки в зоне боевых действий. А в итоге – десятки трупов, сожженные автомобили и бронемашины.

– В этом и состоит разница! – горячо воскликнул Варенцов. – В Чечне вы охраняли автоколонны, а здесь мы охраняем трассу! Трассу на всем ее протяжении от Москвы до аэропорта! Вы же сами видели: мы взяли на заметку каждый куст и каждую кочку, за которой могли бы укрыться террористы! Мы не оставили им ни одной огневой позиции! Поставьте себя на место террористов! Что вы, командир диверсионного отряда, сможете сделать?!

У Кудрявцева не было ответа на столь прямой вопрос, и он предложил:

– Давайте еще раз проедем по трассе.

Варенцов не стал возражать, и оба офицера вернулись к машине. Начавший накрапывать дождь быстро усилился. Водителю пришлось включить «дворники» и отопитель. В салоне сразу стало жарко, и Кудрявцев со своей стороны опустил окно, чем и вызвал последовавший вопрос подполковника Федеральной службы охраны.

– Знаете, давайте лучше пройдемся пешком, – немного подумав, добавил Евгений. – А то из-за этого дождя через стекло ничего не видно.

Помимо названной причины, была и другая. Кудрявцев опасался задремать в теплом салоне и надеялся, что прохладный лесной воздух развеет навалившуюся на него дремоту. Варенцов велел водителю остановиться и, когда «Волга» приткнулась к обочине, вместе с Кудрявцевым в очередной раз выбрался из машины. На этот раз к ним присоединились и оба капитана ФСО, решившие размять затекшие от долгого сидения мышцы. Кудрявцев, обогнав чуть отставших от него офицеров Федеральной службы охраны, с интересом осмотрелся по сторонам и, обращаясь к Варенцову, заметил:

– А в первый раз мы здесь не останавливались.

– Думаете: я пропустил уязвимое место? – усмехнулся подполковник. – Обратите внимание: полотно трассы здесь проходит выше полосы отчуждения. Смотрите, как раз вровень с верхушками вон тех елочек, – Варенцов вытянул руку в сторону посадок молодого ельника, высаженного в двадцати метрах от правительственной трассы. – Вести огонь по проходящему кортежу на этом участке можно только с дерева, что, согласитесь, довольно затруднительно.

Кудрявцев утвердительно кивнул. На месте подполковника он бы выразился более категорично: «Невозможно». Стрельба с дерева по проносящемуся по трассе лимузину выглядит эффектно только в кинобоевиках. В реальной жизни такой план заведомо обречен на неудачу. Взобравшемуся на дерево снайперу придется постоянно балансировать на пружинящих под ним ветвях. Да и само дерево может раскачиваться от ветра. При этом стрелку нужно не только удержать в руках далеко не легкую снайперскую винтовку, но еще и попасть из нее в движущуюся цель, причем движущуюся со скоростью никак не меньше ста пятидесяти километров в час. В цель, которая будет находиться в его секторе обстрела всего несколько секунд. А если допустить, что в руках снайпера вместо снайперской винтовки будет находиться массивный противотанковый гранатомет, с которым влезть на дерево – и то проблема, то и само предположение покажется абсурдным. Кудрявцев не сомневался, что диверсанты планируют расстрелять кортеж индийского лидера с заранее подготовленной огневой позиции. Так они действовали в Чечне и, по логике вещей, не должны изменить своему неизменно срабатывающему плану.

Он взглянул на подросшие до полутора метров елочки, на которые указал ему Варенцов, еще раз убедился, что подполковник и на этот раз оказался прав, и повернул голову налево, но тут же вновь развернулся обратно, вонзившись взглядом в ельник. Едва он отвел взгляд в сторону, там что-то произошло. Боковым зрением Евгений уловил какое-то совершенно невероятное движение. Он не понял, что это могло быть, но готов был поклясться, что заметил, как одна из вертикально стоящих елочек вдруг даже не легла, а буквально ушла, провалясь под землю. Несколько секунд Евгений стоял неподвижно, напряженно вглядываясь в молодые деревца, раскинувшие в стороны свои мохнатые, колючие лапы. Его неподвижная поза и застывший, направленный в одну точку взгляд привлекли внимание Варенцова.

– Что с вами? Вы что-то заметили? – спросил подполковник, подходя ближе.

До этого расстояние между ним и офицером военной разведки составляло около шести метров, и Варенцов, разговаривая с Кудрявцевым, значительно повышал голос. Заместителю командира «Каскада», стремящемуся на заданиях всячески избегать излишнего шума, это не нравилось, но поправлять и тем более одергивать подполковника ФСО он из субординации не стал. При этом ни Кудрявцев, ни сам Варенцов, ни двое его подчиненных не подозревали, что слова подполковника жадно слушает тот, к кому они никак не относились. Слушает враг.

* * *

В густом ельнике, опустившись на одно колено, чтобы не возвышаться над верхушками молодых елочек, стоял Блэк. На нем был надетый поверх рюкзака маскировочный комплект. На шее висел штатовский полевой бинокль, а за спиной, на правом плече, уже снаряженный для стрельбы автомат. После того как накануне ему с трудом удалось оторваться от патрульного наряда ДПС, Блэк не рискнул вести разведку правительственной трассы без маскхалата и привычного автомата, который уравнивал его шансы с возможными преследователями. Полы длинного плаща диверсант обернул вокруг ног и застегнул на специальные кнопки. В результате его горбатая, из-за надетого под комбинезон рюкзака, фигура в лохмотьях синтетических лоскутков и колючках зеленой лески, напоминала реликтового человекообразного гоминида. Наброшенный на голову просторный капюшон, покрытый точно такой же искусственной растительностью, полностью скрывал шею, делая диверсанта еще более похожим на сказочный лесной персонаж или доисторическое человекообразное существо.

Вот уже полчаса диверсант осматривал подступы к правительственной трассе в поисках подходящей огневой позиции. Встретив на пути участок искусственно высаженных елей в непосредственной близости от шоссе, Блэк решил обследовать его. Для засады участок не годился, так как располагался ниже уровня дорожного полотна. Выяснив это, Блэк собирался повернуть назад, но в этот момент на дороге появилась медленно едущая черная «Волга». Заметив приближающуюся машину, диверсант остался на месте, решив выйти из ельника, когда «Волга» проедет мимо. Но вместо этого она свернула к обочине и остановилась. Из машины друг за другом вышли четыре человека. Взглянув на них, Блэк не поверил своим глазам. Один из четверки оказался тем самым спецом-волкодавом, которого он встречал в Чечне. Первый раз на трассе, где впоследствии угодил в засаду отряд Бисламова, а затем в захваченном федералами чеченском полевом лагере. Правда, сейчас спец был одет не в армейский камуфляж, а в гражданку: замшевую куртку и джинсы. Но даже в такой одежде Блэк безошибочно узнал его лицо и поджарую рослую фигуру. Остальные трое тоже были под стать ему. Увесистые клешни, широкие плечи, мускулистые шеи и малоподвижные лица привыкших применять силу бойцов спецподразделения. Комплекцией они уступали Слону или Колчану, но написанной на лицах решимостью и еще чем-то особым, что роднит между собой бойцов всех спецподразделений, многократно превосходили их. Когда один из выбравшихся из «Волги» спецов заговорил, Блэк окончательно убедился, что не ошибся в своих оценках.

«Думаете: я пропустил уязвимое место?» – отозвались в мозгу диверсанта произнесенные им слова. Дальнейший разговор Блэк слушал, боясь пропустить хоть одно слово, а дослушав до конца, понял, что весь его первоначальный план летит к черту. Те, кто охранял трассу, знали наперечет все места, откуда можно было обстрелять идущую по трассе автомашину. А если даже и не все, то как выяснить заранее: какие из потенциально опасных мест находятся под их контролем? И в этот момент, словно прочитав возникший в голове диверсанта вопрос, рассуждавший об уязвимых местах охраняемой трассы спец вытянул руку в его сторону.

«Неужели заметили?!» – Блэка бросило в жар. Он опустил глаза, чтобы случайно не встретиться взглядом с людьми на дороге. Тот самый волкодав, дважды встреченный им в Чечне, тоже посмотрел на ельник, но затем отвернул голову в другую сторону, и Блэк поспешно опустился на траву. Слишком поспешно! Волкодав мгновенно развернулся и принялся буквально ощупывать взглядом каждую елочку. Блэк стиснул зубы от досады и злобы, ругая себя за излишнюю поспешность. Он, как никто другой, знал, что именно непроизвольное перемещение чаще всего выдает замаскировавшегося наблюдателя, потому что любое, даже мимолетное, движение среди неподвижных камней или деревьев сразу бросается в глаза.

Лежа на траве, Блэк из-под полога капюшона видел только ноги стоящих на обочине шоссе спецназовцев. Один из них подошел к волкодаву, двое других остались на прежних местах. Затем они, очевидно, получив команду от своего старшего, хотя Блэк не услышал ни одного слова, сошли с обочины и стали осторожно спускаться по насыпи. По мере спуска их крупные фигуры стали открываться залегшему в ельнике диверсанту. Увидев в руках спецназовцев пистолеты, которые те держали стволами вверх, Блэк медленно перевернулся на бок и стянул с плеча свой автомат.

* * *

– В ельнике кто-то есть, – одними губами прошептал Кудрявцев подошедшему к нему Варенцову.

– Кто? – удивился подполковник ФСО, тоже перейдя на шепот.

Кудрявцев не ответил, продолжая молча разглядывать еловую поросль. Тогда подполковник подал знак своим подчиненным и, указав рукой на лесопосадку, приказал:

– Проверьте.

Капитаны сунули руки под куртки и синхронно достали из оперативных кобур свои пистолеты, как определил Кудрявцев, двенадцатизарядные «ПММ», и, аккуратно спустившись с насыпи, двинулись в сторону ельника. Они грамотно держали оружие на уровне глаз и осторожно переставляли ноги, но шли несколько тяжеловато. Кудрявцеву стало понятно, что им нечасто, а скорее всего, никогда не приходилось пробираться по лесу к затаившемуся противнику. Но Евгений отнюдь не был уверен, что в ельнике притаился враг, уж слишком невероятным выглядело то, что он увидел. Да и видел ли вообще? Спустя всего несколько секунд он уже не мог утверждать это с прежней убежденностью.

Первым в лесопосадку, на пару шагов впереди своего напарника, вошел капитан Никитин. Он на секунду задержался между рядами высаженных деревьев и двинулся дальше, шаг за шагом продвигаясь в глубь ельника. Еловые заросли скрывали от Кудрявцева большую часть фигуры капитана. Он видел только голову Никитина, его плечи и поднятую вверх правую руку с зажатым в ней пистолетом. Но то, что офицер двигался практически без остановок, означало, что он пока не заметил в ельнике ничего подозрительного. Намереваясь пересечь очередной, уже третий по счету, ряд елочек, Никитин слегка наклонился вперед и левой рукой отклонил в сторону закрывшую проход еловую лапу, и в этот момент откуда-то снизу, словно из-под земли, ему в грудь ударила автоматная очередь и отбросила тело капитана назад.

Услышав треск автомата и увидев, как, сминая еловую поросль, валится на спину Никитин, Кудрявцев толкнул в плечо Варенцова, спрыгнул с дорожной насыпи и бросился к лесопосадке. На бегу он рванул вниз «молнию» на своей куртке и, сунув за пазуху руку, выдернул из подмышечной кобуры свой пистолет, остающийся даже в лесу, за счет повышенной мощности специального патрона, весьма грозным оружием. С другой стороны лесопосадки к сраженному выстрелами напарнику бежал капитан Жданов. Забыв об опасности, а возможно, просто не осознавая ее, он ломился напролом через еловые заросли. Надеясь, что Никитин только ранен и ему еще можно помочь, Жданов подбежал к нему, что делать как раз не следовало.

– Назад, капитан! Назад!!! – что есть силы закричал ему Кудрявцев.

Но Жданов так и не успел понять, что означала эта команда…

Блэк лежал неподвижно до последнего момента. Взведенный автомат он подложил под себя, накрыв его своим маскировочным плащом, и надеялся, что взявшиеся осматривать ельник спецназовцы не заметят его. Возможно, при поверхностном визуальном осмотре так бы и случилось – накрывшийся лохматым плащом диверсант выглядел, как заросшая травой кочка. Но спецназовцы стали обходить ряды подрастающих елей. Когда один из них раздвинул руками заросли и со следующим шагом должен был наступить на лежащего перед ним диверсанта, Блэк вынырнул из-под мохнатого покрывала и, вскинув свой автомат, всадил спецназовцу короткую очередь в грудь, затем стремительно откатился в сторону и занял новую позицию. По треску ломающихся веток он понял, что второй спецназовец несется к своему застреленному напарнику…

Ворвавшись в ельник, Кудрявцев увидел, как Жданов наклонился к своему лежащему на спине товарищу. На губах Никитина пузырилась кровавая пена, свидетельствуя об агонии умирающего. Но Жданов этого, похоже, не заметил или не хотел замечать. Он тронул Никитина за плечо, и в этот момент откуда сбоку, из-под кучи травы и павших листьев, ударили новые выстрелы. Кудрявцев увидел, как из простреленной головы Жданова, словно из распылителя краскопульта, брызнула кровь. В то же мгновение травяная куча ожила и превратилась в покрытого травой и палыми листьями горбатого монстра, который бросился через ельник в глубь леса. Жданов упал на бок, неестественно подвернув под себя руку. Под его головой быстро растекалось, расползаясь по траве, кровавое пятно. Кудрявцев увидел, что голова капитана прострелена навылет, и, сообразив, что он мертв, бросился за бегущим к лесу мохнатым чудовищем.

Едва кончился ельник, лес сразу стал реже, и Кудрявцев увидел впереди себя мелькающую среди деревьев уродливую горбатую спину. Теперь, когда неожиданность первых мгновений прошла, Евгений узнал хорошо знакомый ему маскировочный комплект «хамелеон». Горб на спине мог быть только надетым под плащ вещмешком или рюкзаком. Враг оказался не мистическим, а вполне реальным, но от этого не стал менее опасным. Он легко мчался по лесу, ловко огибая встречающиеся на пути деревья, причем, как понял Кудрявцев, мешковатый комбинезон ничуть не мешал ему. Встретив на пути достаточно толстую, в пол-обхвата, липу, диверсант внезапно прижался к ней и, развернувшись, вскинул свой автомат. Евгений увидел направленное на себя короткое черное дуло и метнулся в сторону, одновременно пригибаясь к земле.

Лесную тишину разорвала прогремевшая в сыром воздухе автоматная очередь. Кудрявцев, почувствовав, как ему на спину посыпались сбитые пулями мелкие ветки, упал на землю и стремительно откатился в сторону под прикрытие низкорослого куста. Распластавшись на животе, он выбросил вперед руку и дважды выстрелил в укрывшегося за деревом диверсанта. Одна пуля унеслась в неизвестность, вторая, выбив кусок коры, шлепнулась в ствол, за которым уже никого не было. Не опуская пистолета, Кудрявцев повернул голову из стороны в сторону и спустя несколько секунд увидел лохматую приземистую фигуру, промелькнувшую за стеной деревьев. Но теперь расстояние между ним и диверсантом увеличилось еще на пару десятков метров. Евгений мгновенно вскочил на ноги и рванулся вперед, стремясь как можно быстрее сократить этот отрыв. Но чужие кроссовки с гладкой подошвой плохо подходили для бега по мокрой траве. Ноги проскальзывали, и, несмотря на все усилия Кудрявцева, расстояние между ним и преследуемым врагом сокращалось очень медленно, гораздо медленнее, чем хотелось бы.

Почувствовав, что путь пошел под уклон, Кудрявцев увеличил скорость, рискуя не успеть затормозить или отвернуть и врезаться во встречное дерево. Несколько раз мокрые ветки больно хлестали Евгения по лицу, а один раз он едва успел пригнуть голову и нырнуть под опасно нацелившийся в глаза обломанный сук старого высохшего дуба. Спуск стал еще круче. Кудрявцев понял, что вслед за диверсантом забежал в лог. Понял это и диверсант. Перед подъемом он вновь остановился и, присев у комля вывороченного с корнем дерева, выпустил по своему преследователю длинную очередь. Кудрявцев метнулся влево, затем стремительно ушел вправо, увеличивая амплитуду «маятника» и надеясь таким образом сбить своему противнику прицел. Но взрытая пулями в земле дорожка тем не менее устремилась к нему, подтверждая, что диверсант отлично владеет оружием и не даст себя перехитрить. Следующие пули должны были настичь Кудрявцева. И он, не особенно надеясь попасть, но рассчитывая надавить на психику, трижды выстрелил в сторону диверсанта, а затем, не видя поблизости более подходящего укрытия, бросился в заросли высокого папоротника. В прыжке он выставил перед собой левую руку – в правой был зажат пистолет, – надеясь таким образом смягчить падение. Но пробившая листья рука провалилась в пустоту, и Кудрявцев кубарем покатился в лесной овраг.

Он попытался сгруппироваться, подобрав под себя руки и ноги, тем не менее сильно ударился локтем, а затем и коленом о какую-то корягу или камень. К счастью, овраг оказался не очень глубоким, и, прокатившись по откосу несколько метров, Евгений упал на усыпанное опавшими листьями дно. Он мгновенно поднялся на ноги и лишь тогда с ужасом осознал, что при падении выронил свой пистолет. Понять, когда это произошло, было совершенно невозможно, и Евгений судорожно зашарил взглядом по склону. Преследовать безоружным вооруженного автоматом диверсанта было равносильно самоубийству, и Евгений сразу же отказался от этой мысли. В первую очередь следовало найти пистолет. Определив приоритетность задач, Кудрявцев принялся методично обследовать склон оврага, раздвигая руками пожухлую траву и разгребая в подозрительных местах опавшие листья. При этом ему приходилось постоянно держать в поле зрения край обрыва, так как диверсант мог попытаться добить своего преследователя. Сейчас, когда противник остался безоружен, у него появилась для этого прекрасная возможность.

Несколько минут Кудрявцев на корточках ползал по склону оврага, насквозь промочив выданные ему кроссовки и джинсы, пока не обнаружил под корягой, о которую ударился при падении, свой зарывшийся в листву пистолет. Отыскав оружие, он сноровисто очистил его от налипших листьев и, обойдя заросли папоротников, в другом месте выбрался из оврага. По нему никто не стрелял. Тем не менее, держа пистолет наготове, Евгений двинулся к поваленному дереву, откуда обстрелял его диверсант. За деревом тоже оказалось пусто. Евгений обнаружил возле комля только смятую траву да россыпь автоматных гильз калибра 7,62 мм. Сунув несколько гильз в карман своей куртки, он обошел вокруг поваленного дерева, но так и не нашел больше никаких следов скрывшегося диверсанта. Мокрая трава всюду клонилась к земле. И было совершенно невозможно определить, какие стебли примял диверсант, а какие сами согнулись под тяжестью дождевых капель. Опавшие листья, густо покрывающие почву, тоже не сохранили человеческих следов. Кудрявцев в растерянности остановился. Офицеру военной разведки стало совершенно очевидно, что он потерял след своего противника. Диверсанту вновь удалось уйти, как и той памятной Евгению ночью, когда в окрестностях полевого лагеря чеченских боевиков погибли двое бойцов «Каскада».

Глава 49

ВНУКОВСКИЙ ЛЕСНОЙ МАССИВ

15.09, воскресенье, 15-39

«Получи!» – мстительно оскалился Блэк, вдавливая до отказа спусковой крючок. Он увидел, как волкодав рухнул в заросли на краю оврага, а затем услышал, как его тело катится вниз по склону. Но почему он при этом не слышит собственных выстрелов? Блэк отпустил и еще раз нажал спусковой крючок – тишина! Он сноровисто отщелкнул магазин: вместо подпирающих друг друга патронов окно магазина закрывала выпуклая планка, поджатая магазинной пружиной. Запасной, полностью снаряженный магазин находился в рюкзаке, но, чтобы добраться до него, нужно было сначала снять маскировочный плащ, а затем и рюкзак. Блэк решил, что у него нет на это времени. Спрыгнувший в овраг волкодав мог вынырнуть оттуда в любой момент. Не дожидаясь его появления, Блэк подхватил автомат и бросился прочь в глубину леса.

Он несся вперед, умело лавируя между деревьями, хотя в намокшем от дождя и значительно потяжелевшем маскировочном комбинезоне бежать становилось все сложнее. Диверсант тяжело дышал и совершенно выбился из сил, но страх упорно гнал его вперед. Почувствовав, что еще немного и он рухнет на землю от усталости, Блэк перешел на шаг и оглянулся. Погони не было. Во всяком случае, сколько он ни вглядывался в частокол деревьев за своей спиной, коричневая замшевая куртка преследующего спеца ни разу не промелькнула перед его глазами. Продолжая наблюдать за лесом, диверсант остановился и, расстегнув, сбросил с плеч промокший от дождя и пота маскировочный плащ. Избавившись от плаща, он стянул со спины рюкзак и, отыскав в нем запасной магазин, вставил его в разряженный автомат. В лесу по-прежнему стояла тишина, нарушаемая лишь стучащими по листьям дождевыми каплями. Блэк прислонил автомат к стволу дерева, быстро надел на плечи рюкзак, а поверх него снова натянул маскировочный плащ. Сердце диверсанта все так же учащенно билось в груди, но готовый к бою автомат и, главное, отсутствие погони постепенно начали успокаивать его. Сунув руку под плащ, он извлек из кармана спортивной куртки коробку из-под сигарет, наполненную собственноручно приготовленной «индийской смесью». Вытряхнув на ладонь щепотку табака, перемешанного с молотым черным перцем, Блэк обильно присыпал свои следы, отступил на десять шагов и снова повторил обработку. Так он перемещался, неоднократно меняя направление и посыпая порошком свои следы, пока пачка наполовину не опустела. Не рискнув использовать весь порошок, который еще мог пригодиться, Блэк спрятал пачку с остатками смеси в карман и удовлетворенно вздохнул… Теперь, даже с собаками, преследователи долго будут искать его след, если только он сам случайно не выйдет на них… Чтобы этого не случилось, следовало определить свое местонахождение. Но Блэк даже приблизительно не мог сказать, где находится. Купленные им карты не могли в этом помочь, так как оказались весьма условны, и Внуковский лес выглядел на них сплошным зеленым пятном, без обозначения просек и торных дорог. Он недовольно скривился, вспомнив карту, которую разглядывал, прежде чем отправиться к Боровскому шоссе: «На хрена нужна такая карта, где нанесены только основные магистрали! – и тут же ухватился за последнюю мысль. – Если двигаться строго на юг, то в любом случае выйдешь к Киевскому шоссе, что мне в конечном счете и нужно. Но если спецы не лопухи, то именно там они и устроят засаду. Значит, надо сделать крюк». Приняв решение, диверсант зашагал на запад…

Пока он шел, дождь прекратился и даже затянутое облаками небо стало чуть светлее. В лесу тоже посветлело. Поначалу Блэк решил, что это произошло из-за прекратившегося дождя, но позже сообразил, что лес перед ним заметно поредел, а еще через сотню метров увидел, что приближается к опушке. Если верить карте, лесной массив должен был тянуться на запад еще на добрый десяток километров. Диверсанта подстегнуло любопытство, и он зашагал быстрее. Просветы между деревьями становились все шире, и вскоре Блэк увидел раскинувшееся за лесом широкое ровное поле. Диверсант в недоумении остановился на краю опушки. Но недоумение вызвал даже не отсутствующий на карте многокилометровый участок целины, а череда бетонных столбов по его периметру, с натянутыми на них рядами колючей проволоки. Около минуты диверсант с интересом разглядывал ограждающий поле проволочный забор, пока его внимание не привлек нарастающий гул. Блэк быстро оглянулся по сторонам, но не нашел источник шума. А гул тем временем все усиливался. Блэк сбросил с головы капюшон маскхалата и лишь тогда сообразил, что звук доносится сверху. Он задрал голову к небу и в просветах между ветвей деревьев увидел несущийся к земле огромный четырехмоторный самолет. Надсадный рев его турбин буквально оглушил диверсанта. Блэк втянул голову в плечи и присел на землю. Но самолет пронесся над вершинами деревьев, над полем, перелетел через проволочные ограждения и, грузно опустившись на землю, покатил по невидимой диверсанту взлетно-посадочной полосе. Блэк медленно поднялся с земли, провожая взглядом удаляющийся самолет, на хвосте которого ярким пятном выделялся желто-голубой украинский флаг. «Аэродром… Летное поле Внуково-2, – тут же поправил себя диверсант. – Именно здесь совершит посадку самолет индийского лидера и точно так же побежит по полосе… И если я в тот момент буду здесь…» Одна за другой мысли диверсанта выстраивались в логическую цепочку, и в его голове сам собой начал складываться новый план. «К черту трассу! Если ее так охраняют, мне ни за что не подобраться к кортежу на расстояние выстрела, а вот к самолету… – Блэк остановил себя. – Сначала надо все проверить и, прежде всего, осмотреть аэродром». Не выходя за опушку, он двинулся в обход летного поля.

Вдоль линии ограждения шла давно заброшенная автомобильная дорога, которая и появилась, очевидно, в тот момент, когда строители аэродрома развозили, а затем вкапывали в землю бетонные столбы. Сейчас о бывшей дороге напоминала разве что заросшая густой травой автомобильная колея. Даже по такой дороге идти было несравненно удобнее, чем по лесу, но Блэк не рисковал выходить на открытое пространство. Забыв про усталость и про то, что облепивший тело мокрый комбинезон сковывает движения, он упорно шагал вперед, держа в поле зрения нескончаемый ряд столбов, связанных колючей проволокой. Пройдя около пятисот метров, Блэк обратил внимание, что на летном поле появились вбитые в землю невысокие колышки. Он расстегнул свой маскировочный халат и, достав из-за пазухи бинокль, поднес его к глазам и навел на ближайший колышек. В объективах бинокля еле заметный колышек превратился в выкрашенный светоотражающей краской полосатый столб с установленным на нем ртутным фонарем. «Освещение аэродрома, – предположил Блэк. – Нет, скорее всего, навигационные огни для обозначения взлетно-посадочной полосы». Не полагаясь на собственную интуицию, диверсант отыскал на краю опушки высокую липу и, не снимая маскировочного халата, полез на дерево. Чем выше он взбирался вверх по стволу, тем больше открывалось его взору летное поле. Блэк поднялся почти до самой верхушки и, устроившись в развилке ветвей, принялся изучать летное поле.

Ближе всего к нему располагалась взлетно-посадочная полоса, вдоль которой тянулись линии сигнальных прожекторов. Блэк навел бинокль на ближайший к нему прожектор и включил лазерный дальномер. В нижней части правого окуляра вспыхнула строка цифр. «689 метров», – прочел Блэк. Он перевел взгляд дальше. Невидимый лазерный луч пересек взлетно-посадочную полосу, побежал по летному полю и наконец остановился на фюзеляже одного из стоящих на аэродроме белоснежных воздушных лайнеров. В окуляре бинокля тут же высветилось следующее число «1748». Блэк недовольно поджал губы: «Далеко, не достать. Разве что из снайперки. – Продолжая рассматривать самолет, он увидел на вертикальном стабилизаторе грузинский флаг и прочитал на фюзеляже крупно выведенную надпись «Грузия». – А ведь индусов могут поставить и еще дальше». Среди стоящих на аэродроме самолетов Блэк отыскал только что приземлившийся украинский лайнер и навел на него свой бинокль. «2350» – вспыхнули цифры в световом окне лазерного дальномера. «Снайперка тоже накрылась, – невесело усмехнулся Блэк. – А что, если с летного поля? – Диверсант перевел взгляд на ограждение аэродрома. – Так, три ряда «колючки», каждый высотой два с половиной метра. На внешнем периметре встречный козырек. Промежуток между внутренним и средним рядами распахан. В натуре пограничная КСП или запретка в зонах. А вот это уже серьезно… – мысленно заметил Блэк, когда в объективах его бинокля появились установленные на столбах центрального ряда ограждений квадратные фары радиолокационных антенн. О существовании устройств радиолокационного контроля периметра охраняемого объекта он узнал во время своей учебы в училище ВДВ, на занятиях по тактике спецопераций. Майор с кафедры военной подготовки даже принес в аудиторию рупор излучающей антенны и объяснил курсантам принцип ее работы. Позже, на специально оборудованном полигоне, он вместе с остальными курсантами десантного училища увидел систему в действии. Эффект был впечатляющий: группу условных диверсантов обнаружили на дальних подступах к объекту, в то время как курсанты, игравшие роль диверсантов, даже не подозревали, что нарушили охраняемый периметр. «А ведь тогда использовалась одноконтурная система, – вспомнил Блэк. – А здесь на одном столбе установлено по три антенны: на пузе не проползешь. Только сунься, вмиг примчится мобильная группа… Да и КСП здесь проложена не просто так. Наверняка патрульным нарядом регулярно проводятся визуальные осмотры. А уж в день прилета индуса полосу осмотрят обязательно, да еще не раз… Нет, на аэродром не пробраться». Блэк вспомнил, как в начале осени 2000 года один из полевых командиров предложил ему руководить проведением диверсионной акции на Ханкалинском военном аэродроме. Он тогда посмотрел на чеченца, как на умалишенного, и отказался. А шестеро вайнахов пошли. Их разметанные на куски трупы так и лежали на минном поле, пока их не расклевали птицы.

Воспоминания диверсанта прервал рев авиационных турбин. Блэк оторвался от изучения периметра аэродрома и взглянул на летное поле. Со стороны авиационных ангаров, по рулежной дорожке по направлению к взлетно-посадочной полосе катил незнакомый диверсанту остроносый самолет. «Еще один иностранец, – решил Блэк, но позже, заметив, что на хвостовом оперении самолета вместо государственного флага нанесено изображение авиакомпании, переменил свое мнение. – Нет уж, скорее, какой-нибудь местный босс, прикупивший себе иностранный самолетик для своих вояжей». Самолет вырулил на взлетную полосу, на несколько секунд остановился, разгоняя двигатели, а затем сорвался с места и понесся по полосе. Примерно на середине полосы его переднее шасси оторвалось от бетонной дорожки, и самолет стремительно взмыл в небо. Блэк автоматически поднял глаза, провожая взглядом несущуюся к облакам серебристую птицу, но затем вновь взглянул на летное поле: «Он остановился перед разгоном… А при посадке будет тормозить перед выездом с полосы на рулежную дорожку… Они все тормозят при посадке… Тормозят в одном и том же месте!»

Быстро перебирая руками и ногами, диверсант стремительно спустился с дерева и бегом бросился вперед. Он остановился напротив места, где рулежная дорожка соединялась с взлетно-посадочной полосой. На краю опушки здесь росли преимущественно молодые березки и осины. Но после недолгих поисков диверсант все же отыскал дерево, на которое сумел забраться. Правда, подняться удалось всего на четыре метра. Росшие выше ветви оказались настолько тонкими, что Блэк не рискнул на них опереться. Но и с четырехметровой высоты он сумел отлично разглядеть участок летного поля, где взлетно-посадочная полоса смыкалась с рулежной дорожкой. Блэк представил, как приземлившийся в аэропорту самолет катится по взлетно-посадочной полосе, доезжает до перекрестка с рулежной дорожкой и начинает медленно поворачивать, чтобы затем проследовать к пассажирскому терминалу, где его ожидают толпы встречающих: официальных и неофициальных лиц. «Чем крупнее самолет, тем дольше он будет маневрировать на рулежной дорожке, – мысленно заметил Блэк. – А поворот здесь под прямым углом. Какой-нибудь «Боинг» или «восемьдесят шестой» «Ил» будут разворачиваться секунд двадцать, а то и полминуты. Да за тридцать секунд я превращу в пыль любой «Боинг»! Если только он окажется на доступном расстоянии», – тут же поправил себя диверсант. Он поспешно направил бинокль на опору сигнального прожектора у выезда с рулежной дорожки на взлетно-посадочную полосу и включил лазерный дальномер. «753» – вспыхнули цифры в окуляре. «Далеко… – Блэк медленно отнял от лица бинокль. – Даже если подобраться к самому ограждению, все равно ничего не выйдет! Прицельная дальность стрельбы из «РПГ-7» всего 500 метров, а дальность прямого выстрела вообще вдвое меньше! А-а, дьявол!!!» Диверсант в бессильной ярости ударил кулаком по стволу, и его окатил град сорвавшихся с веток дождевых капель. Часть брызг попала диверсанту в лицо, в какой-то мере подействовав на него отрезвляюще. Во всяком случае, Блэк вновь обрел способность трезво рассуждать. «А если использовать «Копье»? – пришла в голову внезапная мысль. – Не зря же мы его с собой тащили. «Копье» – это выход. Он только прямой наводкой бьет на восемьсот метров! – Диверсант буквально скатился с дерева. – Установить вот за этой молодой порослью, отличная маскировка! Заранее прорезать в ветках бойницу. И когда самолет с индусами будет сворачивать с полосы на рулежную дорожку, шарахнуть по нему!» Блэк присел на одно колено, представляя, как будет целиться в маневрирующий на взлетно-посадочной полосе самолет, и раздвинул руками стволики молодых березок, закрывающих ему обзор. Несколько секунд диверсант в замешательстве смотрел перед собой, после чего с трудом сумел сдержать рвущийся из горла крик отчаяния.

Перед его взглядом оказалось не пересечение взлетно-посадочной полосы с рулежной дорожкой, а досконально изученное ограждение летного поля: ряды колючей проволоки, закрепленной на врытых в землю бетонных столбах. Три ряда проволочных заграждений надежно перекрывали линию стрельбы, лишая смысла все его предыдущие расчеты. Блэк с надеждой взглянул на дерево, откуда только что наблюдал за аэродромом, но тут же отвел взгляд. Взобраться на дерево с оружием, весящим более пятидесяти килограммов, было совершенно невозможно. Но диверсант не хотел сдаваться. Три миллиона долларов, обещанные ему в качестве награды за выполнение акции, заставляли его судорожно перебирать самые невероятные варианты: «С насыпи? Навозить машинами кучу гравия или сгрести землю бульдозером?.. Закупить пиломатериал и выстроить на опушке четырехметровую вышку?.. Угнать грузовик-фургон и с его крыши? Нет, крыши недостаточно. Тут нужна пожарная лестница или… – Блэк замер, пораженный внезапной догадкой. Несколько минут он обдумывал родившийся у него план, а когда закончил, его губы растянулись в довольной усмешке. – Я превращу в пепел индийский самолет вместе со всеми, кто там будет находиться. Вот только предложенный гонорар за такую работу явно маловат. Пожалуй, стоит обсудить с заказчиками вопрос об изменении условий контракта». Последний раз взглянув на опоясанное тремя рядами колючей проволоки летное поле правительственного аэродрома, диверсант хищно оскалился и принялся стаскивать с себя маскировочный костюм. Рекогносцировку можно было считать законченной – он увидел все, что ему было необходимо, а возвращаться к шоссе в мохнатой маскировочной хламиде было не только неразумно, но и опасно. Куда с большей неохотой Блэк расстался со своим автоматом, но спрятать его под спортивной олимпийкой было совершенно невозможно. И диверсант упаковал автомат вместе с биноклем и маскировочным комбинезоном в собственный рюкзак, а сам рюкзак поместил в развилке ветвей осины, на которую только что взбирался. Единственным инструментом, который он забрал с собой, оказался туристический топор-лопата. Но саперная лопатка, а тем более топор в руках профессионального диверсанта являлись весьма грозным оружием. Выбрав наиболее удобный для нанесения рубящих ударов хват рукоятки, Блэк зашагал в сторону Киевского шоссе.

Глава 50

ЦЕНТРАЛЬНОЕ УПРАВЛЕНИЕ

ФЕДЕРАЛЬНОЙ СЛУЖБЫ ОХРАНЫ, МОСКВА

15.09, воскресенье, 18-10

Генерал был не просто мрачен, он был взбешен. Стоя перед ним навытяжку, Кудрявцев заметил, как у Платова дрожат губы. Наконец он заговорил.

– Как вы могли допустить подобное?! Вы, офицер военной разведки и к тому же зам командира спецподразделения! Двое моих сотрудников погибли, а вы, допустив это, еще и позволили террористу уйти!

Кудрявцев подавленно молчал. Обстоятельства гибели двух сотрудников ФСО, как и то, что преследуемому диверсанту удалось скрыться, Платов узнал со слов подполковника Варенцова. Оправдываться не имело смысла. Да Евгений и не собирался этого делать, так как не снимал с себя вины за гибель Жданова и Никитина, расстрелянных диверсантом.

А Платов продолжал негодовать:

– Вы, зам командира по боевой подготовке! Чему вы можете научить своих бойцов, если позволяете какому-то террористу убивать офицеров из одного с вами оперативного наряда. Я поручил вам проверить надежность охраны правительственной трассы, и что в итоге?! Вы расшифровали, фактически выдали террористу систему охраны трассы, погубили двух сотрудников оперативного наряда и дали возможность террористу сбежать!

– Я не давал ему такой возможности, – хмуро ответил Кудрявцев.

– Хватит, майор! – Платов резко отмахнулся от стоящего перед ним офицера. – Хватит демагогии! Важен результат! Двое моих лучших сотрудников убиты, террорист ушел, а вы тут стоите передо мной, вырядившись, как на свадьбу, да еще смеете оправдываться!

Возвратившись вместе с подполковником Варенцовым из правительственного аэропорта в Москву, Евгений сдал измазанную грязью одежду в оперативный гардероб Федеральной службы охраны и, прежде чем явиться на доклад к заместителю начальника службы, переоделся в свой гражданский костюм. Сейчас даже это Платов поставил ему в вину.

– Но мне не нужны ваши оправдания! – Генерал оглушительно хлопнул ладонью по поверхности своего стола. – Отныне я даже близко не подпущу вас к трассе! Занимайтесь розыском террористов в своих Люберцах, а на правительственных объектах вам нечего делать! Свободны, майор!

Не сказав больше ни слова, Кудрявцев повернулся и вышел из генеральского кабинета. Голова шумела, на душе было обидно и горько. Он спустился по ступеням, показал дежурному прапорщику свой временный пропуск и, выйдя за дверь, оказался на улице. Он получил желаемую свободу действий и возможность продолжать розыск диверсантов по своему усмотрению, но разве такой ценой он хотел этого добиться? Евгений подошел к своей «восьмерке», которую оставил на стоянке для служебных машин, и, открыв дверцу, уселся за руль: «Куда ехать: домой? Лена будет рада. Но служебные темы для дома – табу. И это правильно! Лене и так хватает насилия и крови, которые она видит в новостях по телевизору. А выговориться надо, иначе я просто не смогу заснуть. Да, черт с ним, со сном! Не смогу работать дальше». Кудрявцев запустил двигатель «Лады» и, выехав со стоянки, поехал на базу «Каскада»…

Полковник Никоненко, встретив своего заместителя в коридоре, обрадованно воскликнул:

– О! Приехал! Весьма кстати. Сегодня из Ханкалы какой-то контрразведчик звонил. Тебя разыскивал. – Командир «Каскада» щелкнул пальцами, словно подстегнув свою память, и добавил: – Майор Снежин, так он представился.

– Давно он звонил? – быстро спросил Евгений.

– Во второй половине дня, где-то около пятнадцати часов. Да ты не переживай, – Никоненко по-отечески улыбнулся Кудрявцеву. – Он свой телефон оставил. Сказал, что всю ночь будет в штабе дежурить. Пойдем, он у меня в кабинете записан.

Через несколько минут Кудрявцев, ощутимо волнуясь, набирал номер дежурной службы Ханкалинской военной базы. Телефонист без промедления соединил его с кабинетом представителя военной контрразведки, и Кудрявцев услышал в телефонной трубке голос Снежина.

– Я нашел его! – возбужденно воскликнул контрразведчик. – Ты читал ориентировку?

– Какую ориентировку? О чем ты? – несколько обескураженно ответил Евгений.

Теперь уже удивился Снежин:

– Странно, я еще сегодня утром собственноручно отправил ее в наше центральное управление. Неужели вы ее до сих пор не получили?

Кудрявцев подумал, что в том состоянии, в котором находился генерал Платов во время их последнего разговора, он мог и забыть о полученной ранее ориентировке или сознательно умолчать о ней. Однако он не стал рассказывать коллеге о произошедших в Москве событиях, а просто ответил:

– Я с утра выезжал на задание, поэтому не в курсе.

– Ясно, – проявил понимание Снежин, не став интересоваться деталями, о которых предпочел умолчать его коллега. – Тогда слушай. Помнишь, когда мы говорили об уровне подготовки диверсантов, я обещал тебе покопаться в наших военных архивах? Представь себе, копался не зря! В мае 95-го года, во время боев в Веденском районе Чечни, при довольно странных обстоятельствах был практически полностью уничтожен гранатометный взвод 127-й отдельной бригады спецназначения. Почти все бойцы этого взвода погибли, но командир, старший лейтенант Молчанов, до сих пор числится пропавшим без вести. Так вот, этот Молчанов считался лучшим гранатометчиков в бригаде. Его там даже прозвали «снайпером». Согласись, когда снайпером называют не стрелка, а гранатометчика, это говорит о многом. Теперь самое интересное, я запросил в части его личное дело и там обнаружил психологическую характеристику, данную Молчанову еще в училище. Кстати, он заканчивал Рязанское командное ВДВ. А в характеристике отмечены такие качества, как замкнутость, вспыльчивость и агрессивность. Имеется еще одно интересное наблюдение: подвержен комплексу неполноценности из-за своего роста. Кстати, рост Молчанова на момент поступления в училище составлял 172 сантиметра. Во время учебы на первом курсе он избил двух курсантов своего учебного взвода, причем одного из них едва не изувечил. Насколько мне известно, за такие проступки курсантов отчисляют немедленно, но Молчанова почему-то оставили. Я понимаю, это ничего не доказывает, но посуди сам, – от изложения информации перешел к своим выводам Снежин. – По словам свидетелей, рост главаря диверсантов около 170 сантиметров. В свою команду он, наоборот, набрал высокорослых боевиков: налицо комплекс лилипута, стремящегося повелевать великанами. Далее, гранатометчик диверсантов настоящий снайпер, который, по твоим словам, прошел подготовку по программе спецназа. И наконец, сравни жестокость диверсантов и агрессивность курсанта Молчанова, избившего почти до полусмерти своих сокурсников. Женя, все в цвет! Даже время. Весной 95-го командир гранатометного взвода старший лейтенант Молчанов пропадает без вести, а осенью того же года в Чечне начинаются обстрелы наших автоколонн, организованные, по всем признакам, специалистом!

– А где он был летом? – спросил Кудрявцев. Вошедшая в привычку необходимость подвергать сомнению доклады своих разведчиков заставила заместителя командира «Каскада» скептически отнестись к информации контрразведчика.

– Лечился и проходил курс восстановления после полученного ранения или сидел в яме у «чехов», пока те его проверяли, – тут же ответил Снежин. – Выполнял какие-нибудь менее ответственные поручения. Не сразу же полевые командиры доверили ему командование собственным диверсионным подразделением.

– Хорошо, – все еще продолжая сомневаться, ответил Кудрявцев. – Предположим, что лидер диверсантов Блэк и пропавший без вести старший лейтенант Молчанов – одно и то же лицо. Что это нам дает?

– Во-первых, уточненное описание внешности. Про рост я тебе уже сказал. А по данным вещевых аттестатов, у Молчанова сорок первый размер ноги. Во-вторых, его контакты. Правда, я бы не стал на них особо полагаться, так как Молчанов родом из Ивановской области и после смерти матери, в 93-м году, в родном городе не появлялся. Но самое главное: его психология! – воскликнул Снежин. – Это маньяк, Женя! Маньяк, страдающий комплексом неполноценности и стремящийся доказать всем и каждому свою исключительность! Каждое убийство для него – это новая возможность продемонстрировать, какой он крутой. Я уверен: он замыслил невероятно жестокий теракт, до которого человек с нормальной психикой просто не додумается! Кстати… – контрразведчик сделал паузу, решая, спросить или нет. Но все же любопытство пересилило, и он осторожно поинтересовался: – Как идет розыск, есть подвижки?

– Глухо, – думая о завтрашнем дне, ответил ему Кудрявцев. – Пока глухо.

Глава 51

ЛЮБЕРЦЫ

16.09, понедельник, 10-00

С надсадным скрежетом мужик распахнул давно не смазанные гаражные ворота и, указав рукой на стоящий в гараже мотоцикл, произнес:

– Вот, гляди.

Мотоцикл оказался под стать хозяину, такой же неказистый и облезлый. Местами облупившаяся голубая эмаль и треснувшая фара гармонировали с помятой и небритой физиономией мужика. А его засаленный и истершийся на локтях и коленях костюм Блэк невольно сравнил с покрытыми засохшей грязью колесами, амортизаторами и двигателем мотоцикла. Хотя, судя по толстому слою пыли на водительском сиденье и мотоциклетной коляске, хозяин уже с лета не выкатывал его из гаража. Блэк вошел в гараж и критически осмотрел стоящий там мотоцикл.

– Ездит хотя бы? – недоверчиво спросил он.

– Обижаешь.

Вслед за ним мужик тоже вошел в гараж и, встав возле мотоцикла, резко нажал ногой на стартер. Двигатель в ответ пару раз чихнул, но не завелся, что, однако, ничуть не смутило хозяина мотоцикла. Он еще несколько раз повторил попытку завести двигатель, так и не добившись результата, заглянул в бензобак, после чего изрек:

– Ну точно, бензин кончился.

Отыскав в гараже десятилитровую канистру бензина, мужик вылил ее содержимое в бензобак, плеснул туда же машинного масла из другой канистры и вновь попытался завести мотоцикл. На этот раз двигатель завелся уже после второй попытки и натужно затарахтел, подтверждая, что не собирается глохнуть.

– Надо же, работает, – Блэк изумленно покачал головой.

– А чего ему сделается, – усмехнулся хозяин. – Если хочешь, можешь прокатиться.

Воспользовавшись предложением, Блэк оседлал мотоцикл. Он не ездил на мотоцикле со времени окончания военного училища, где автодело было одним из предметов. Правда, в программу обучения курсантов входило лишь управление грузовиком и легковым автомобилем. Мотоцикл нужно было изучать факультативно. Но курсант Молчанов добросовестно посещал факультативные занятия, поэтому, спустя десять лет усевшись за руль, сразу вспомнил полученные навыки. Он аккуратно выехал из гаража, затем прибавил газ и помчался вдоль ряда гаражных боксов. Мотоцикл оказался послушен и легок в управлении. Сделав круг по гаражному кооперативу, Блэк вернулся обратно.

– Ну как? – поинтересовался у него хозяин мотоцикла.

– Годится, – диверсант утвердительно кивнул головой и задал весьма важный для себя вопрос: – А по бездорожью он проехать сможет?

Владелец снисходительно усмехнулся:

– Еще бы. Я ж рыбак. Где только на нем не ездил. Как-то даже по болоту пришлось. Везде проходит.

Если даже он, как и всякий рыбак, что-то преувеличил, комья засохшей грязи на раме свидетельствовали, что мотоцикл немало поездил по бездорожью.

– Беру, – объявил свое решение Блэк. – Сколько просишь?

– Десять тыщ.

Диверсант сунул руку в карман за пачкой долларов, но в последний момент остановился. Названная продавцом цена показалась ему нереальной.

– Десять тысяч?! – недоверчиво переспросил он.

– А чего? – набычился хозяин мотоцикла. – Нынче вон импортный велосипед дороже стоит.

Сообразив, что продавец ведет речь вовсе не о долларах, Блэк достал из другого кармана перехваченную резинкой пачку российских пятисоток и, отсчитав десять тысяч, протянул их владельцу мотоцикла. Тот поднял на диверсанта недоуменный взгляд:

– Так это, перерегистрировать, что ли, не будем?

«Какая, к черту, регистрация?! Через два дня мне уже вообще не нужен будет этот драндулет!» – мысленно воскликнул Блэк, вслух же выдал заранее подобранное объяснение:

– Лень возиться. Да и время неохота тратить. Ты мне просто доверенность черкни, и все дела, – Блэк протянул продавцу лист бумаги и авторучку.

Прежний владелец мотоцикла пожал плечами и взял предложенную бумагу и авторучку: «Если покупатель не хочет перерегистрировать в ГАИ мотоцикл на себя, так это, в конце концов, его дело. Главное, что деньги платит».

Получив от прежнего владельца техталон и написанную им доверенность, Блэк по-хозяйски уселся на приобретенный мотоцикл и выехал за ворота гаражного кооператива…

Начавшийся день складывался на редкость удачно. Всю ночь он обдумывал родившийся у него накануне новый план покушения, уточняя детали. А когда к утру план полностью сформировался у него в голове, уехал на другой конец города и оттуда, с какой-то законсервированной стройплощадки, позвонил по телефону заказчикам. В этот раз русскоговорящий посредник перезвонил менее чем через десять минут после того, как он наговорил на автоответчик условную фразу, сопроводив ее номером своего нового телефона. Собеседник оказался заметно взволнован:

– У вас изменился телефон? – вместо традиционного приветствия поинтересовался он.

– Конспирация, – не вдаваясь в подробности, ответил Блэк.

– О! Мы ценим вашу заботу о собственной безопасности. Вы сняли с одного счета некоторую сумму. Надеюсь, при этом у вас не возникло проблем?

– Никаких, – обескураженно произнес Блэк: «Вот суки, контролируют счета!» – Но я звоню вам по другому поводу.

– Слушаю вас, – собеседник был все так же подчеркнуто предупредителен.

Блэк собрался с мыслями и начал:

– Мне кажется, вы не добьетесь желаемого результата. Ведь место ушедшего лидера тут же займет другой.

– Не беспокойтесь об этом. Просто сделайте свою работу, как мы с вами договорились. Остальное вас не касается.

Блэку надоело изъясняться иносказательно, и он сказал:

– Вместе с главным индусом в Москву прилетит еще куча народа! За дополнительную плату я готов избавить вас от всех сразу!

– От всех сразу? – переспросил собеседник. – Что вы имеете в виду?

– Какой же вы, черт возьми, недогадливый! – начал терять терпение Блэк. – Сбить самолет!

– Сбить самолет? Вы что, располагаете зенитной установкой?

– А вот это уже вас не касается! Главное, я могу сбить этот чертов самолет, но это будет стоить вам уже не три, а пять миллионов!

– Не отключайтесь, – внезапно сказал собеседник, после чего в трубке неожиданно заиграла какая-то музыка.

Совершенно сбитый с толку диверсант продолжал держать телефон у уха. Так прошла минута, за ней другая, но на середине третьей минуты в трубке вновь раздался голос прежнего собеседника… Блицсовещание лидеров экстремистской исламской организации «Воины Джихада» оказалось коротким. Одновременная ликвидация ключевых фигур индийского правительства, включая премьер-министра и министра обороны, была признана ими предпочтительной. И русскоговорящий посредник озвучил наемнику их единодушный ответ:

– Ваши условия приняты. Надеюсь, вы отвечаете за свои слова, потому что в противном случае вы не получите ни новой, ни первоначально оговоренной суммы.

– Не беспокойтесь, а лучше смотрите новости. И заметьте: я не требую с вас увеличения аванса, – усмехнулся в трубку Блэк, почувствовав себя победителем. Но сразу же вновь стал серьезен. – Но мне нужно заранее знать, что это будет за самолет и как он выглядит, чтобы не допустить ошибки.

Без предупреждения в трубке вновь заиграла музыка, но на этот раз пауза длилась недолго.

– Думаю, мы сможем это устроить, – ответил собеседник. – Тип и описание самолета вы получите сразу после его вылета из Дели.

– Отлично! Именно это я и хотел услышать, – удовлетворенно произнес диверсант, прежде чем нажать клавишу отбоя.

После телефонного разговора с заказчиками Блэк отправился на поиски гаражного кооператива, где у него была назначена встреча с продавцом мотоцикла, о которой он договорился накануне. Ижевская «Планета» подошла во всех отношениях. Даже после длительной стоянки мотоцикл легко завелся, оказался прост и послушен в управлении. Местами облупившаяся краска делала его неброским на дороге, а налипшая на раме и колесах грязь косвенно подтверждала заявленную владельцем проходимость. И хотя Блэк выбрал в газете три объявления о продаже мотоциклов, по двум оставшимся он даже не стал звонить, остановив свой выбор на первом варианте…

Около часа Блэк гонял по улицам Люберец, привыкая к управлению мотоциклом. Обнаружив на окраине города какой-то пустырь, он специально заехал на него и несколько раз проехался по оставшейся после дождя огромной луже, проверяя проходимость мотоцикла. «Планета» успешно преодолела водную преграду, в полной мере оправдав свое сравнение с крестьянской рабочей лошадкой. Убедившись, что уже освоился в управлении, Блэк выехал с пустыря и поехал к дому, где в захваченной квартире оставил своих боевиков.

«Сейчас заберу Слона и Колчана. Втроем мы быстро погрузим «Копье», и вечером можно отправляться в путь. Или лучше днем, нагло, у всех на виду, пока гаишники хлопают ушами?..» – рассуждал он по дороге. Впереди уже показался въезд во двор, а диверсант все не мог решить, как ему следует поступить.

Глава 52

ЛЮБЕРЦЫ

16.09, понедельник, 11-30

– Не разгоняйся, а то проскочим – придется разворачиваться, – подсказал Мальков.

Кудрявцев покосился на развалившегося на пассажирском сиденье милицейского оперативника и тяжело вздохнул:

– Какая это уже по счету, шестая?

– Только четвертая, – Мальков в ответ иронично улыбнулся. – А ты никак уже устал? Да, с нашей публикой общаться – это тебе не по лесам лазить. Тут привычка нужна.

Третий час офицеры объезжали всевозможные закусочные, дешевые кафе и пивные, разместившиеся в подвалах и выкупленных на первых этажах жилых зданий квартирах, кирпичных постройках и щитовых павильонах, на улице под зонтиками, а то и просто под открытым небом. Везде они задавали одни и те же вопросы, показывая паспортную фотографию Олега Новоселова. Но никто из обслуживающего персонала питейных заведений не узнал изображенного на фотоснимке человека. Официантки, раздатчицы, кассирши, уборщицы и вышибалы пожимали плечами или отрицательно мотали головой. Их ответы отличались большим разнообразием, но суть оставалась одной и той же:

– Не видела… Вроде не заходил… Не, у нас публика попроще… Да кто их разберет?! Когда нажрутся, все на одно лицо!

Обычно в таких случаях Мальков говорил несколько слов за жизнь для поддержания знакомства, Кудрявцев просто прощался, и офицеры выходили из распивочной, чтобы ехать к следующей. От Малькова Кудрявцев узнал, что и весь прошлый день он, как и десятки других оперативников, обходил торгующие спиртным подобные заведения, где теоретически могли собираться покойный Новоселов и его собутыльники. Результат такого поиска тоже оказался вполне стандартным: никто из опрошенных оперативниками свидетелей Новоселова не помнил и на показанной фотографии не узнал. Для оперативников это не стало неожиданностью, поэтому на следующий день поиск продолжался.

– Вот она, – ткнув рукой в лобовое стекло, Мальков указал на примыкающий к жилому зданию одноэтажный кирпичный пристрой с неброской вывеской «Рюмочная».

– Что же они на табличку покрупнее не раскошелились? – заметил Кудрявцев, сворачивая к пристрою.

– А ты за них не волнуйся, – усмехнулся Мальков. – Кому надо, мимо не пройдет. Вот, – уставившись на табличку с режимом работы, он прочитал: – Работают с девяти до двадцати трех, без перерыва. Дожили, раньше спиртным только после четырнадцати часов торговали, а в кафе так вообще лишь после семнадцати. А теперь пожалуйста – в любом месте и в любое время. А сколько таких точек, которые вообще работают круглосуточно. Ладно, пошли, посмотрим на их заведение, – собственные рассуждения разозлили его, и он, выбравшись из машины, с силой хлопнул дверью.

Интерьер рюмочной оказался довольно аскетичным: десяток вмурованных в бетонный пол высоких столиков без стульев да забранная решеткой раздача. За крайним столиком торопливо ел неизвестно куда опаздывающий грузный мужчина, еще за двумя соседними столиками с бутылками пива расположилась компания из семи подростков. Других посетителей в рюмочной не было.

– А пацанам-то еще и шестнадцати нет, – шепотом обратился Мальков к Кудрявцеву, стрельнув взглядом в сторону распивающих пиво подростков. – Ты на всякий случай постой у двери, пока я с местным персоналом побеседую.

Кудрявцев, понимающе кивнув головой, облокотился на ближайший к выходу столик, а Мальков обошел шумную молодежную компанию и направился к сидящей за кассой молодой пышногрудой девице.

– Добрый день, – поздоровался он с ней, приветливо улыбнувшись. – Как идет бизнес?

– А тебе-то что? – не ответила на его улыбку кассирша.

– Природное любопытство, – продолжая улыбаться, оперативник достал из кармана свое милицейское удостоверение и раскрыл перед сидящей за кассой девицей.

– А-а, – протянула та. – И что дальше?

Демонстрация милицейского удостоверения не вызвала у нее ничего, кроме презрительной улыбки. Разговор явно не получался, но Мальков не собирался отступать.

– Милая Маша, – начал он, прочитав имя кассирши на приколотой к ее переднику табличке. – Вы ведь здесь каждый день работаете. Наверняка всех постоянных клиентов в лицо знаете?

– Никого я не знаю! – сейчас же насторожилась Маша. – Я за кассой сижу. Мне на посетителей пялиться некогда. – В интересе милиционера она ощутила подвох и, хотя не поняла, откуда он исходит, решила все отрицать и пошла в атаку: – Все! Мне работать надо! А хотите свои вопросы задавать, вызывайте повесткой!

Мальков грустно вздохнул: девица оказалась недалекой, но недостаток сообразительности она с лихвой компенсировала переизбытком хамства. Однако в арсенале милицейского оперативника имелись разные способы построения беседы. Видя откровенно враждебный настрой кассирши, он решил сменить тактику.

– Можно и повесткой. Только тогда вам придется ответить: на каком таком основании вы отпускаете спиртные напитки несовершеннолетним? – Мальков посторонился и указал взглядом на подростков с бутылками пива в руках.

– А я у них паспорта не спрашивала! – живо отреагировала кассирша и, взглянув на подростков, оглушительно громко крикнула: – А ну прочь отсюда, шпана! А то щас милицию вызову!

Подростки мгновенно среагировали на поданный кассиршей сигнал и, схватив свои недопитые бутылки, гурьбой устремились к выходу. Девица за кассой уперла руки в бока и победоносно взглянула на милицейского оперативника. Мальков выдержал ее взгляд и, улыбнувшись, отошел в сторону, чтобы кассирша лучше смогла рассмотреть то, что происходит у выхода. В одно мгновение там образовалась толчея, потому что Кудрявцев загородил дорогу бросившимся к двери подросткам.

– Не так быстро, ребята.

Он схватил за плечо вырвавшегося вперед мальчишку и развернул его лицом к остальной компании. Бежавший следом за ним широкоплечий крепыш нагнул голову, намереваясь протаранить непонятно откуда взявшегося на пути мужика, но вместо этого врезался в грудь своего приятеля, которого остановил Кудрявцев. В результате оба подростка грохнулись на пол, причем тот, в кого пришелся удар головой, дико заорал. Тогда третий парень, самый рослый среди всех подростков и, очевидно, являющийся их лидером, хищно оскалился и, отбив донышко бутылки о край столешницы, направил «розочку» на Кудрявцева.

– А ну прочь с дороги, дядя, – угрожающе прорычал он.

– Брось дурить, – спокойно ответил ему Евгений.

Именно этот спокойный тон более всего подействовал на вожака подростковой стаи. Рука, державшая «розочку», дрогнула. Подросток уже готов был бросить свое самодельное оружие, но сзади на него напирали его приятели. Потерять авторитет в их глазах для вожака оказалось страшнее возможной боли, и он выбросил вперед руку, целясь в горло Кудрявцева. Евгений мгновенно развернулся и, поймав в захват руку своего противника, впечатал «розочку» в кирпичную стену. Осколки раскрошившейся бутылки брызнули в разные стороны, и несколько из них пробороздили руку сжимавшего «розочку» парня. Он в ужасе отпрянул назад, прижимая к груди свою пораненную руку. Обычно вид крови опьяняюще действует на особей человеческой стаи, но лишь когда кровью исходит жертва. Окровавленная рука своего вожака произвела на подростков обратный эффект. Они разом утратили свой боевой пыл и, отступив, прижались к стене.

– Перевяжи руку носовым платком и топай в травмпункт, – обратился к своему поверженному противнику Кудрявцев.

Раненый подросток послушно вытащил из кармана носовой платок и, зажав им раны на своей изрезанной осколками руке, боком выскользнул за дверь. Его приятели остались на своих местах, с опаской поглядывая на стоящего в дверях Кудрявцева.

В наступившей в рюмочной тишине Мальков тихо обратился к сидящей за кассой девице:

– Ну все, Маша, звони своему хозяину. Будем закрывать ваше заведение. Нападение на сотрудника милиции, находящегося при исполнении служебных обязанностей, куда серьезнее нарушений правил торговли спиртными напитками.

Кассирша, явно не ожидавшая такого развития событий, вытаращила на оперативника испуганные глаза и растерянно залепетала:

– Ну, а я-то при чем… Это все они… Может, я смогу вам чем-то помочь?..

Мальков изобразил на лице сомнение и ответил:

– Не знаю, не знаю, но попробуй, – он достал из кармана фотографию Новоселова и показал кассирше. – Знаешь его?

Несколько секунд девица напряженно вглядывалась в снимок, а затем обрадованно воскликнула:

– Ой! Ну, конечно! Это же Олег! Он к нам каждую неделю, да еще, бывает, не по разу заходит! С приятелями своими Геркой и Колькой. Вот и… – она подняла глаза к потолку и зашевелила губами, что-то припоминая, и, уже вспомнив, ответила: – Три дня назад они опять заявлялись, все втроем.

– Три дня назад, это в пятницу? – уточнил Мальков, назвав день, когда Новоселов был убит.

– Нет, в четверг. У меня как раз вечерняя смена была, – бойко ответила кассирша.

– Когда они пришли? – зная по опыту, что начавшему говорить свидетелю нельзя давать замолкать, Мальков быстро задавал вопросы.

– Когда пришли?.. – Кассирша вновь задумалась. – Не помню. А вот ушли перед самым закрытием. К ним еще один мужчина присоединился. Все бутерброды оставшиеся у нас скупил.

– Что за мужчина?

– Странный какой-то, – девица недоуменно пожала плечами. – Одет так себе, но богатенький. Он с чего-то вдруг этих, ну, Олега, Герку и Кольку, угощать начал, а потом вместе с ними ушел.

– А как выглядел этот четвертый?

– Так я ж говорю, как бомж. Джинсы все в грязи. Куртка брезентовая с капюшоном… Маленький, но, видно, крепкий… – не найдя подходящего сравнения, девица сжала свои пухлые кулачки и потрясла ими перед собой.

– Так, Маша, – Мальков наклонился к кассирше, чтобы та лучше осознала важность его последующих слов. – Если хочешь, чтобы у нас с тобой были вечная любовь и полное взаимопонимание, ты мне сейчас говоришь, где живут приятели Олега: Герка и Колька.

– Так откуда ж я знаю? – Кассирша изумленно развела руками, но отделаться от Малькова оказалось не так-то просто.

– Вспоминай, Маша, вспоминай. Может, в разговоре они называли названия улиц или упоминали, что находится по соседству?

Кассирша вздохнула. По ее лицу было видно, что она изо всех сил старается вспомнить, и в конце концов ей это удалось. Девушка буквально подскочила на месте и, поманив оперативника пальцем, зашептала ему на ухо:

– Колька однажды цепочку сюда притащил золотую. Хотел продать. Ну, мне-то такую даром не надо, я и не взяла. А Валька, наша раздатчица, купила. Так этот Колька тут же сбегал домой и еще сережки золотые притащил. У жены, видно, спер. А не было его всего минут пять, ну от силы десять.

– Значит, он живет где-то рядом? – сообразил Мальков.

– Ну, – утвердительно кивнула головой кассирша.

– Все, Маша, теперь, как обещал, любовь до гроба, – ответил Мальков и, сорвавшись с места, устремился к ожидающему его Кудрявцеву.

Девица за кассой проводила его кокетливым взглядом, но, занятый совсем другими мыслями, старший лейтенант этого уже не заметил. На улице он быстро пересказал Кудрявцеву свой разговор с кассиршей и в заключение добавил:

– Если она ничего не напутала, этот Колька живет всего в нескольких минутах ходьбы от рюмочной.

– И что теперь? Проверять все соседние дома? – уточнил Кудрявцев. – Но ведь мы даже фамилии его не знаем.

– Для начала заедем в местный райотдел, – предложил милицейский оперативник.

* * *

В райотделе Мальков сразу куда-то исчез, оставив Кудрявцева дожидаться у барьера дежурной части. Но когда он вернулся спустя двадцать минут, на его лице сияла торжествующая улыбка. Оперативник хлопнул рукой по деревянному барьеру, припечатав к нему какую-то бумажку, и, указав на нее взглядом, пояснил:

– Копия заявления гражданки Кочуровой К.П. о том, что ее муж, Кочуров Николай, находясь в нетрезвом состоянии, устроил дома погром ну и так далее… Домашний адрес, – Мальков ткнул пальцем в нужную строчку и спросил: – А знаешь где это? Всего в двух кварталах от нашей рюмочной. – Думаешь, он? – Кудрявцев кивнул головой на копию заявления.

– Проверим, – ответил милицейский оперативник.

Еще раз проехав мимо знакомой рюмочной, офицеры отыскали указанный в заявлении адрес и, оставив машину во дворе, вошли в дом. Остановившись перед квартирой Кочуровых, Мальков потянулся к кнопке звонка, но Кудрявцев перехватил его руку.

– А вдруг в квартире диверсанты? – одними губами прошептал он.

– Вряд ли, – отрицательно мотнул головой Мальков. – У Кочурова жена и дочь-школьница. Неподходящая компания для диверсантов.

Соглашаясь с доводами милицейского оперативника, Кудрявцев кивнул, тем не менее вынул из оперативной кобуры свой пистолет, взвел курок и встал возле двери, прижавшись спиной к стене. Глядя на его приготовления, Мальков усмехнулся, но тем не менее распахнул свою куртку и расстегнул ремешок подмышечной кобуры, после чего все-таки нажал кнопку звонка. Практически сразу дверь открылась, и оперативник увидел на пороге девочку-подростка в расклешенных джинсах и пестром свитере. Она явно ждала кого-то другого, потому что, увидев незнакомого мужчину, изумленно распахнула глаза.

– Привет, – весело поздоровался с девочкой Мальков. – Мама или отец дома?

– А вы кто? – вместо ответа спросила девочка.

– Мы из милиции, – во множественном числе ответил Мальков, так как в этот момент Кудрявцев отделился от стены и, спрятав за спину руку с пистолетом, заглянул в квартиру.

Внезапное появление второго мужчины испугало девочку, и, чтобы успокоить ее, Мальков раскрыл перед ней свое служебное удостоверение.

– А ты что же дверь без спроса открываешь? – с добродушной улыбкой спросил он. – Вдруг бы мы оказались какими-нибудь бандитами?

– Я думала, это Лидка с нашего двора, – призналась девочка. – Она за мной всегда перед школой заходит. Да что у нас брать-то? – Она вдруг как-то сразу погрустнела. – Отец и так уж почти все пропил.

Кудрявцев и Мальков разом тяжело вздохнули, после чего оперативник спросил:

– А ты приятелей отца знаешь? Тех, с которыми он обычно выпивает.

Дочь Кочурова отрицательно мотнула головой:

– Мама их в дом не пускает. Они или где-нибудь во дворе пьют, а когда деньги есть, в рюмочной на углу собираются.

Офицеры быстро переглянулись, и Мальков задал последний вопрос:

– Как бы нам отца твоего повидать?

– С утра на работу ушел, в таксопарк, – тихо ответила девочка. – Он там механиком работает. – Подняв на офицеров глаза, она с болью в голосе добавила: – Он вообще-то хороший, но как напьется, совсем другим становится.

Мужчины не нашлись, что ей ответить, наконец Мальков с трудом выдавил из себя:

– Спасибо тебе. А с твоим отцом мы серьезно поговорим. Это я тебе обещаю.

Спустившись по лестнице, они уселись в машину Кудрявцева, и Мальков сказал:

– Давай в таксопарк. Я прямо горю желанием познакомиться с этим Николаем.

Через десять минут они подъехали к таксопарку. Кудрявцев хотел оставить машину за воротами, но Мальков, махнув рукой, велел ему смело въезжать на территорию таксопарка. Первый же встретившийся на пути работник объяснил Малькову, как проехать к ремонтным боксам, где уже механики подсказали, где найти Николая Кочурова.

Кочуров, стоя в смотровой яме, что-то подтягивал в ходовой части закаченной на яму «Волги». Офицеры подошли к яме с разных сторон, и Мальков громким голосом сказал:

– Кочуров, вылезай! Разговор есть!

Из ямы показалось испачканное машинным маслом лицо механика. Он исподлобья взглянул на оперативника и угрюмо пробурчал:

– Ну?

– Баранки гну! – Мальков опустился на корточки возле смотровой ямы и спросил: – Олега давно видел?

– Какого Олега? – не понял сути вопроса механик.

– С которым вы вместе с Геркой в рюмочной зависаете.

– А-а, – на лице Николая отразилось понимание. – С прошлого четверга не виделись. А вы, – механик опасливо покосился на подошедшего сзади Кудрявцева, – вообще-то кто?

– Не пугайся, милиция, – Мальков сунул под нос Кочурова свое удостоверение.

Как ни странно, такое признание действительно успокоило механика, и он уже без всякой опаски спросил:

– Так вам Олег нужен?

– Твой Олег уже никому не нужен, потому что помер три дня назад, – ответил Мальков.

– Как помер? – опешил Николай.

– Блевотиной захлебнулся, когда его подушкой душили, – сообщил подробности Мальков.

У Кочурова отвисла нижняя челюсть, после чего он растерянно пробормотал:

– Я тут ни при чем.

– Знаем, что ни при чем, – в знак согласия Мальков кивнул головой и быстро спросил: – Герка где живет?!

Николай назвал адрес своего приятеля и с опаской спросил:

– Вы думаете это он… Олега?

Мальков как будто не услышал обращенного к нему вопроса и спросил сам:

– Вместе с Геркой кто-нибудь живет?

Кочуров отрицательно мотнул головой:

– Один он, – и снова повторил свой вопрос: – Думаете, это он?

– У твоего приятеля на такое ума бы не хватило, – снизошел до ответа Мальков. – Поехали, навестим его.

– Так это… – механик покосился на ремонтируемую «Волгу», – у меня ж работа.

– Работа твоя никуда не денется, а с начальством мы договоримся, – усмехнулся Мальков.

– Ну, раз так, – Кочуров обреченно кивнул и полез из ямы.

Прежде чем снять рабочий комбинезон и переодеться, он долго отмывал под краном руки. Но, наблюдая за ним, Кудрявцев решил, что он делает это не из любви к чистоте, а потому, что не хочет или, скорее всего, боится ехать на квартиру к своему приятелю. Мальков тоже сообразил, что Кочуров попросту тянет время, и, схватив механика за шиворот, силой оттащил его от умывальника.

Когда офицеры и следующий за ними Николай Кочуров вышли из авторемонтной мастерской во двор таксопарка, Кудрявцев обратился к Малькову:

– Если диверсанты в этой квартире, нам одним с ними не справиться. Надо вызвать группу захвата.

– А если их там нет и мы не застанем в квартире никого, кроме в дупель пьяного Герки? – возразил Мальков.

Кудрявцев из своего боевого опыта знал, что при столь приблизительных данных предварительной разведки выбор объекта для организации засады или проведения другой спецоперации, как правило, оказывается, неверным. Но он знал и немало примеров, когда, казалось бы, блестяще разработанные операции проваливались из-за того, что кто-то из их участников или организаторов недооценил реальную опасность или попросту отмахнулся от сомнительных, с его точки зрения, данных разведки. Евгений вспомнил, как диверсанты ушли от его бойцов в Чечне, ушли из тщательной подготовленной засады, хотя и были обнаружены дозорными на подходах к палаточному лагерю чеченских боевиков. Представив, что то же самое может произойти и в Люберцах, Кудрявцев решительно сказал:

– В любом случае, о месте вероятного пребывания диверсантов мы должны сообщить в оперативный штаб, – и снял с пояса специальную высокочастотную радиостанцию, какие, по личному указанию генерал-майора Платова, специалисты технической службы ФСО выдали всем сотрудникам оперативного штаба.

На этот раз ответ руководителя оперативного штаба оказался предельно краток:

– Выдвигайтесь на место, организуйте наблюдение. Мобильная группа прибудет через тридцать минут.

– Какие поступили указания? – с ироничной усмешкой поинтересовался Мальков, когда Кудрявцев вернул рацию в чехол, внешне похожий на футляр для мобильного телефона.

– Наблюдаем за объектом до прибытия группы захвата, – ответил ему Кудрявцев.

Кочуров, ставший невольным свидетелем их разговора, заметно разволновался:

– Чего это, Герка с бандитами, что ли, связался?

– Скорее, они сами с ним связались, – ответил Кудрявцев, направляясь к своей машине.

Глава 53

ЛЮБЕРЦЫ

16.09, понедельник, 13-20

– Вон его дом, – Николай Кочуров с заднего сиденья указал рукой на четырехподъездную панельную пятиэтажку, стоящую в глубине двора.

Кудрявцев бросил быстрый взгляд на дом, чтобы определить, где лучше всего занять наблюдательную позицию, и, проехав по двору, остановил машину напротив квадратной металлической арки, служившей для выбивания ковров.

– Третий подъезд, пятый этаж? – на всякий случай уточнил он у Кочурова, и тот утвердительно кивнул головой.

Вход в третий подъезд, а также балкон и два окна Гериной квартиры отлично просматривались из машины. Евгений быстро осмотрел двор и, не заметив ничего подозрительного, обратился к своим пассажирам:

– Я осмотрю подъезд, а вы оставайтесь в машине.

– Только не рискуй зря и вообще быстрее возвращайся, – попросил его Мальков.

Кочуров лишь испуганно втянул голову в плечи. Кудрявцев приоткрыл водительскую дверь и выскользнул из машины.

На входе в подъезд была установлена железная дверь, но замок на двери оказался сломан, и Евгений вошел беспрепятственно. Он быстро поднялся по ступенькам до пятого этажа, фиксируя взглядом, но не заостряя внимание на сопутствующих мелочах, вроде валяющихся на лестницах окурков, обрывков бумаги и засохших плевков. Дверь в интересующую его квартиру располагалась как раз напротив ведущей на чердак железной лестницы. Она оказалась самой обыкновенной, филенчатой, хотя большинство дверей в подъезде были железными. Подойдя ближе, Кудрявцев нагнулся и быстро осмотрел замочную скважину, покрытую многочисленными царапинами, как доказательство того, что у хозяина квартиры при отпирании собственной двери не раз тряслись руки. Судя по замочной скважине, врезанный в дверь замок не отличался сложностью и надежностью. «Пни посильнее, и вышибешь с одного удара», – решил Кудрявцев. Он опустился возле двери на корточки, приложил к замочной скважине ухо и прислушался. За дверью раздавались какие-то неясные звуки, но определить их природу Евгений не смог. Во всяком случае, на человеческий разговор звуки оказались мало похожи. Не рискнув долго оставаться возле двери, Евгений поднялся с колен и подошел к электрораспределительному щитку. Его надежда, что по работе счетчика он сможет удостовериться в наличии в квартире людей, не оправдалась. На месте счетчика оказались лишь скрученные между собой и обмотанные изолентой провода. В последнюю очередь Кудрявцев осмотрел чердачный люк. К крышке люка сравнительно недавно приварили металлические скобы для навесного замка, но сам замок пока или уже заменяла скрученная проволока. Как ни велик был соблазн подняться через люк на чердак и попытаться через потолочные перекрытия прислушаться к обстановке в квартире, Кудрявцев решил этого не делать. Квартирная дверь казалась такой тонкой и звукопроницаемой, что Евгений отказался от своего плана из опасения, что доносящийся с площадки шум насторожит затаившихся в квартире диверсантов. Так и не решив для себя, пуста квартира или нет, он спустился во двор и вернулся к машине.

– Ну, как там? – опередив возможный вопрос Малькова, поинтересовался с заднего сиденья Кочуров.

– Трудно сказать, – честно ответил Кудрявцев. – Если в квартире кто-то и есть, он или они определенно стараются не шуметь.

– Может, мне подежурить в подъезде? – предложил Мальков.

– Не нужно, – ответил Кудрявцев. – Если в квартире действительно те, кого мы ищем, я их узнаю, как только они появятся во дворе.

– По таким-то приблизительным приметам? – с сомнением прищурился Мальков.

– Приметы тут ни при чем, – начал объяснять Кудрявцев. – У диверсантов свой стиль поведения и диктуемый им порядок действий. Например…

Но закончить свою мысль он не успел. Во двор въехал бело-красный микроавтобус «Мерседес» кардиобригады «Скорой помощи» и остановился возле наблюдаемого подъезда.

– Наши! Пошли, – Кудрявцев первым распахнул свою дверь и, выйдя из машины, направился к подъехавшему микроавтобусу.

Следом за ним торопливо зашагали Мальков и Кочуров. Правда, милицейскому оперативнику приходилось тянуть за собой автомеханика за локоть.

– Входите в подъезд, – на ходу бросил Кудрявцев Малькову, а сам, убедившись, что за ним никто не наблюдает, нырнул в приоткрывшуюся дверь в борту микроавтобуса.

Вместо кардиобригады и закрепленных по бортам медицинских приборов в салоне микроавтобуса оказались девять человек в черных комбинезонах высотной экипировки и разгрузочных жилетах с девятимиллиметровыми специальными автоматами «9А-91», зажатыми между колен. Командовал группой захвата уже знакомый Кудрявцеву полковник Горбунов, представляющий в оперативном штабе антитеррористическую группу «Альфа». Он протянул Кудрявцеву свою широкую ладонь и, не тратя время на приветствие, быстро спросил:

– Они в квартире?

Евгений кратко доложил Горбунову свои наблюдения, после чего они согласовали план проникновения в квартиру, и Кудрявцев покинул микроавтобус. Вслед за ним из машины «Скорой помощи» вышли пять человек в белых халатах, двое из которых несли объемные металлические чемоданчики с красным крестом. Спустя минуту вслед за первой пятеркой «врачей» из микроавтобуса выбрались еще четверо, уже без чемоданчика, но в точно таких же белых халатах. Более внимательный наблюдатель отметил бы, что у сотрудников бригады «Скорой помощи» одинаковы не только белые халаты, но и плотно облегающие щиколотки черные штаны, а также высокие черные ботинки на длинной шнуровке. Но водитель поставил машину точно напротив входа в подъезд, и микроавтобус закрыл вошедших в дом людей в белых халатах и одинаковой униформе от прохожих во дворе и жильцов соседних домов.

В отличие от бойцов группы захвата, скрыть их спецмашину было невозможно. Поэтому микроавтобус маневренной группы «Альфы» выглядел, как автомобиль кардиобригады «Скорой помощи». Сходство являлось абсолютным, так как микроавтобус был закуплен в Германии в числе прочих реанимобилей, но в отличие от них поступил не в Минздрав, а в антитеррористическую группу «Альфа», где техники ФСБ демонтировали в нем медицинскую аппаратуру, за счет чего расширился десантный отсек. В то же время и бойцы «Альфы», для которых предназначалась переоборудованная спецмашина, и техники, демонтировавшие в реанимобиле медицинскую аппаратуру, понимали, что рассчитанная на обывателя маскировка вряд ли сможет ввести в заблуждение профессионала…

Во дворе, как всегда, было полно машин. Блэк догадывался, что такое впечатление создается из-за отсутствия во дворе специальной автостоянки, что вынуждает автовладельцев ставить свои машины где попало: на краю детской площадки, у кромки тротуара, а то и прямо под окнами. Въехав с улицы во двор, он притормозил, отыскивая место для своего мотоцикла, и в этот момент увидел стоящий у Гериного подъезда автомобиль «Скорой помощи». Фирменный немецкий микроавтобус, выкрашенный перламутровой эмалью, придающей краске металлический блеск, сразу насторожил диверсанта. С момента своего появления в Люберцах Блэк ни разу не встречал в городе такой машины «Скорой». Даже в Москве аналогичный микроавтобус встретился ему только один раз. Тем более странно было увидеть автомобиль специализированной кардиобригады у подъезда задрипанной по московским, да и по люберецким меркам панельной «хрущевки». Блэк решил, что не войдет в дом до того, пока не уедет подозрительный микроавтобус. Он поставил мотоцикл ближе к выезду со двора, откуда было удобно наблюдать за машиной «Скорой», и присел на корточки возле переднего колеса, изобразив, что возится со своим мотоциклом…

В подъезде бойцы «Альфы» сняли белые медицинские халаты, открыв висящие на плечах автоматы, жилеты боевой разгрузки и надетые под них бронежилеты третьего класса защиты. Бронежилеты выдерживали выстрел из автомата Калашникова любой модификации, но пробивались пулей винтовочно-пулеметного патрона. С каким огневым сопротивлением придется столкнуться в захваченной диверсантами квартире, наперед не знал никто. Спецназовцы бесшумно поднялись по лестнице наверх, где на площадке между пятым и четвертым этажом их ждали Мальков с Кудрявцевым и привезенный ими Николай Кочуров. Полковник Горбунов с лестницы осмотрел фанерную дверь на входе в квартиру, где предположительно скрывались диверсанты, и, обернувшись к Кудрявцеву, предложил:

– Может, все-таки высадим? Уложим всех мордами на пол и тогда уж разберемся, кто есть кто?

Но Кудрявцев отрицательно мотнул головой:

– Если там сейчас не вся группа, то возвратившиеся диверсанты, увидев выломанную дверь, уже не войдут в квартиру.

– Пусть. Мы возьмем их в подъезде, – упрямо возразил Горбунов.

– А если нет? Они наверняка вооружены и окажут отчаянное сопротивление. Поэтому лучше действовать по первоначальному плану.

Горбунов пожевал губами и демонстративно отошел в сторону, предоставляя свободу действий своему коллеге из ГРУ, хотя его лицо ясно выражало, что он не одобряет предложенный Кудрявцевым план. Кудрявцев и Кочуров поднялись на площадку пятого этажа, причем, чтобы заставить приятеля Геры идти, Евгению пришлось вновь тянуть его за локоть. Пока они поднимались по ступенькам, бойцы «Альфы» открыли один из взятых из микроавтобуса чемоданчиков с красным крестом и достали оттуда четыре бронешлема с защищающими глаза пуленепробиваемыми стеклами. Четверо спецназовцев, которым предстояло первыми ворваться в квартиру, сноровисто водрузили на головы шлемы и, взбежав по ступенькам, расположились на площадке напротив штурмуемой двери. Чтобы не перекрывать путь бойцам группы захвата, Кудрявцев заставил Николая Кочурова прижаться к стене, встал рядом с ним и, вытянув руку, постучал в дверь Гериной квартиры. На стук не последовало никакого ответа, тогда Евгений постучал более настойчиво, а Кочуров, по его команде, произнес заранее заготовленную фразу. Сразу после этого Кудрявцев забарабанил в дверь кулаком. Четверо поднявшихся на лестничную площадку спецназовцев приготовились к броску. Пятеро их товарищей, во главе с полковником Горбуновым, согласно боевому расчету расположились друг за другом на лестничном марше, чтобы вслед за первой штурмовой группой ворваться в квартиру…

Сидя по-турецки на полу, Боксер энергично тасовал карты, когда раздался первый стук в дверь. Вздрогнув от неожиданности, он выронил из рук колоду, и карты рассыпались по полу.

– Что это? – испуганно прошептал боевик.

– Это не Блэк, – прошептал в ответ Колчан и указал взглядом на стоящую у стены сумку с оружием.

Слон, оказавшийся ближе всех к стене, тут же протянул руку и, подхватив с пола сумку, поставил ее на колени. В считанные секунды боевики разобрали оружие: Слон и Колчан вооружились автоматами, а Боксер, которому не досталось автомата, взял в каждую руку по осколочной гранате «Ф-1». Прекратившийся было стук вновь повторился, после чего с площадки донесся незнакомый голос:

– Герка! Спишь, что ли? А ну, открывай!

Боксер метнулся к прикованному к батарее хозяину квартиры и, кивнув головой в сторону входной двери, спросил:

– Слышь? Кто это?

– Колька Кочуров… приятель, – кое-как вымолвил Гера, ворочая распухшими губами.

После того как Слон расквасил ему рот, разбив в кровь обе губы и выбив два передних зуба, каждое произнесенное слово отзывалось во рту ноющей болью.

– Может, послать его на хер? – предложил Боксер.

Но Колчану идея не понравилась.

– Сиди тихо! – угрожающе прошептал он. – А этот, – Колчан направил ствол автомата к входной двери, – постучит и уйдет.

Настойчивый стук действительно вскоре прекратился. Боевики облегченно перевели дыхание…

Сообразив, что кто бы ни был в квартире, он не собирается открывать дверь, Кудрявцев опустил руку. Кочуров смотрел на него затравленными глазами. Евгений указал ему в угол площадки. Тот мгновенно юркнул туда и, опустившись на корточки, вжался в стену. Изготовившиеся к штурму спецназовцы остались на своих местах, а Кудрявцев пересек площадку и подошел к полковнику Горбунову.

– Не открывают? – мрачно усмехнулся тот.

– Возможно, там действительно никого нет, – предположил Кудрявцев.

– Ну, это мы выясним.

Горбунов подал знак одному из своих бойцов, и тот, захватив с собой второй медицинский чемоданчик, поднялся на площадку, взобрался по металлической лестнице и через люк проник на чердак. Там он вскрыл чемоданчик и извлек из него раздвижную штангу с закрепленной на ее конце антенной чувствительного направленного микрофона. Вооружившись прибором аудиоконтроля, боец надел на голову соединенные с приемной антенной наушники и закрепленную на эластичном бинте миниатюрную рацию с вынесенным ко рту микрофоном. Аналогичный бинт с точно такой же рацией натянул на голову и оставшийся на лестнице командир группы захвата полковник Горбунов. В это время на чердаке боец в наушниках нацелил в пол акустическую антенну и осторожно двинулся вперед. Через несколько шагов он остановился и шепотом произнес в микрофон своей рации:

– В центре гостиной разговор двух человек. Слова непонятны.

Услышав первый доклад, Горбунов удовлетворенно кивнул и, обращаясь к Кудрявцеву, прошептал:

– Двое в гостиной.

Боец на чердаке, продолжающий с помощью акустической антенны прослушивать пространство расположенной под ним квартиры, вскоре вновь остановился и после короткой паузы доложил своему командиру:

– Скрежет металла в углу, у внешней стены.

– Третий в углу гостиной у внешней стены, – передал Кудрявцеву Горбунов слова своего бойца.

Обследовав пространство у внешней стены здания, боец на чердаке двинулся в обратную сторону. По пути он снова услышал приглушенный чердачными перекрытиями разговор двух человек, о чем немедленно доложил командиру. Но спустя несколько секунд в наушнике рации Горбунова вновь прозвучал его доклад:

– Есть шаги по направлению к внутренней стене.

Полковник Горбунов радостно просиял:

– Полный комплект! – и, победоносно взглянув на Кудрявцева, добавил: – Все четверо в квартире.

По его сигналу еще двое «альфовцев» поднялись на чердак. Из поднятого их товарищем ранее медицинского чемоданчика они извлекли комплекты высотного снаряжения, включающего ремни страховочной обвязки и капроновые фалы, и индивидуальные головные рации. Они умело закрепили на теле ремни обвязки и, взвалив на плечи бухты тросов, через чердачное окно проникли на крышу. Менее чем через две минуты Горбунов принял по рации доклад своих бойцов, объявивших о готовности к штурму.

– Пятисекундная готовность. Штурм по моей команде, – передал по рации Горбунов и для привлечения внимания замерших на лестничной площадке бойцов поднял вверх плотно сжатый кулак.

Спустя минуту томительного ожидания Боксер почувствовал усталость в ногах и вновь опустился на пол.

– Вроде ушел? – Он обвел вопросительным взглядом Слона и Колчана.

Колчан ничего не ответил. Не выпуская из рук автомат, он все так же пристально глядел в сторону прихожей и настороженно прислушивался к звукам на лестничной клетке. Несколько секунд назад оттуда донесся подозрительный скрип, словно кто-то осторожно открыл давно не смазанную дверь. Слон тоже услышал настороживший Колчана скрип, но не придал ему особого значения. Овладевшее им нервное напряжение вызвало у боевика острое желание освободить мочевой пузырь.

– Пойду отолью, – вместо ответа на вопрос Боксера объявил Слон и, повесив автомат на плечо, направился в уборную.

Высказанное Слоном намерение более всего успокоило Боксера, и он с облегчением положил на пол возле себя обе ручные гранаты.

В этот момент в дверной замок со стороны лестничной площадки ударила автоматная очередь. Девятимиллиметровые пули со стальным сердечником расщепили древесную обшивку и вырвали из двери врезанный в нее замок. Увидев это, открывший огонь спецназовец отпустил спусковой крючок и ударил по двери ногой. Она распахнулась. И в квартиру ворвалась первая четверка бойцов «Альфы» в бронежилетах и защищающих головы стальных полусферах с пуленепробиваемыми стеклами.

Но в коридоре спецназовцы столкнулись с направляющимся в уборную Слоном. Тот расширил глаза от неожиданности, но руки боевика инстинктивно рванули с плеча автомат. И все же ему не удалось опередить профессионалов «Альфы». Боец, возглавляющий штурмовую группу, подцепил своим автоматом, удлиненным массивным глушителем, ствол автомата боевика и отбил его в сторону. Слон все же успел нажать на спуск, но выпущенная им очередь врезалась в стену. Это оказалось последнее самостоятельное движение боевика. Отбив в сторону автомат террориста, «альфовец» стволом собственного автомата ткнул своего противника в солнечное сплетение, вызвав у него кратковременную остановку дыхания, после чего нанес ему завершающий удар кулаком в горло. Своим меркнущим сознанием Слон успел увидеть и почувствовать, как его схватили за руки, сорвали с плеча автомат и через открытую дверь вышвырнули из квартиры, где его подхватили другие спецназовцы, уже без бронированных касок на головах. Но рассмотреть их он не успел, потому что мгновенно оказался лицом вниз на бетонном полу с заломленными за спину руками, после чего уже окончательно потерял сознание.

Обезоружив в прихожей первого противника, бойцы штурмовой группы бросились в комнату. Но там их встретил Колчан ураганным огнем своего автомата. Очередь, выпущенная с нескольких метров в грудь первого бойца «Альфы», отбросила его тело назад. И хотя бронежилет спас офицеру жизнь, но полутонный удар в грудь отбил спецназовцу мышцы, лишив его на время боя возможности двигаться. Идущие следом за своим командиром бойцы отпрянули в коридор, унося с собой тело попавшего под пули товарища. Пока один из спецназовцев прикрывал их отход, двое других выхватили из жилетов боевой разгрузки светошумовые гранаты. Каждому из них оставалось только выдернуть предохранительную чеку и швырнуть гранату в комнату, чтобы прогремевший вслед за этим взрыв ослепил и оглушил укрывшихся там боевиков.

Боксер опережал бойцов «Альфы» на пару секунд, потому что граната уже находилась в его руке, причем не имитационная, а боевая, не ослепляющая противника, а разрывающая его тело зазубренными и острыми, как бритва, стальными осколками. Как только в коридоре прогремели первые выстрелы, Боксер схватил гранату с пола, сдвинул усики чеки и выдернул кольцо. Но, сосредоточив все свое внимание на коридоре, куда он собирался зашвырнуть гранату, Боксер совершенно выпустил из вида окно, за которым в момент начала атаки повисли два нейлоновых троса.

Услышав по рации сигнал к атаке, поднявшиеся на крышу «альфовцы» сбросили вниз фалы и, спиной вперед спрыгнув с козырька крыши, скользнули по ним вниз. На уровне окон пятого этажа они застопорили спусковые карабины и синхронно вскинули свои автоматы. Один из спецназовцев прямо перед собой увидел стоящего к нему спиной террориста с занесенной для броска правой рукой с зажатой в ней осколочной гранатой «Ф-1». Граната, взрывающаяся в замкнутом пространстве комнаты или узкого коридора, куда опаснее автомата, потому что ее отражающиеся от стен осколки летят по непредсказуемым траекториям. Стоило бойцу «Альфы» представить, как под этими осколками гибнут его товарищи, он мгновенно направил ствол своего автомата в спину террориста и нажал на спуск. Пули, предназначенные для пробивания стальных листов и легких бронежилетов, пронзили тело Боксера, прошив навылет его сердце и оба легких. Но еще до того, как сраженный выстрелами террорист ткнулся лицом в пол, его пальцы разжались, и выпавшая из руки граната ударилась об пол и откатилась к окну. В следующую секунду в комнате раздался оглушительный взрыв. Не менее десятка осколков вонзились в спину Колчана. Он выронил из рук автомат и замертво рухнул на пол. И тогда в наступившей тишине стало слышно, как истошно кричит прикованный к батарее хозяин квартиры…

Услышав прогремевший в вышине раскат грома, Блэк поспешно поднял глаза к небу. Но увидел огненную вспышку за окнами захваченной квартиры и сыплющиеся с пятого этажа стекла, а еще двух людей в черных комбинезонах с короткими автоматами в руках, висящих на спущенных с крыши стропах. Диверсанту все стало понятно. Терзающая его тревога и стоящий возле подъезда подозрительный фургон получили свое объяснение. «Если задействовали высотников, значит, парням точно хана, – решил Блэк. – От спецов им не отбиться. Ну, да черт с ними! После дела я и сам собирался от них избавиться. Лишь бы их там всех замочили. А если не всех?! Тогда они выведут спецов на гараж, где хранится оружие! Черт!!! Пока еще не поздно, надо срочно вывозить оттуда «Копье»!» Вскочив с колен, диверсант мгновенно оседлал мотоцикл и, моля о том, чтобы он завелся с первой попытки, нажал педаль стартера. «Планета» не подвела. Блэк чуть не до упора крутанул рукоятку газа и, едва не сбив коляской испуганно шарахнувшуюся в сторону старуху, вылетел со двора…

Укрывшиеся в коридоре бойцы «Альфы» ворвались в гостиную. Убедившись, что оба боевика мертвы, они склонились над прикованным наручниками к батарее отопления худым мужчиной, который продолжал надрывно кричать. Не зная, как прекратить этот крик, они сгрудились возле пленника, вопросительно поглядывая друг на друга.

– Что здесь происходит?! – раздался сзади повелительный голос полковника Горбунова.

«Альфовцы» расступились, освободив своему командиру дорогу. Горбунов подошел к забившемуся в угол мужчине и, ткнув его ногой, требовательно спросил:

– Ты кто такой?!

Человек со скованными руками попытался что-то сказать, но кроме невнятных булькающих звуков так ничего и не смог произнести. За спиной Горбунова остановились Кочуров с Кудрявцевым, которые вошли в квартиру вслед за командиром «альфовцев». Увидев в окружении бойцов спецназа хозяина квартиры, Кочуров зашептал на ухо Кудрявцеву:

– Это Гера, мой приятель.

Евгений понимающе кивнул.

– А того, кто познакомился с вами в рюмочной, среди них нет? – спросил он у Кочурова и указал взглядом на убитых боевиков.

– Не, – пробормотал Николай, едва взглянув на трупы. – Тот маленький был, вроде меня. А эти вон какие бугаи.

– О-он утром рано ушел, – произнес пришедший в себя хозяин квартиры. – Он всегда по утрам уходит, а к вечеру возвращается.

– Теперь он уже вряд ли вернется, – заметил Кудрявцев, взглянув на выбитые стекла, и, обращаясь к Горбунову, сказал: – Надо тщательно обыскать квартиру и выяснить у захваченного боевика, где они прячут остальное оружие.

– С ним уже работают мои парни, – самодовольно ответил командир группы захвата.

Глава 54

ГАРАЖНЫЙ КООПЕРАТИВ, ЛЮБЕРЦЫ

16.09, понедельник, 13-50

Водитель «Москвича» поспешно свернул к ряду гаражных боксов, чтобы пропустить несущегося навстречу мотоциклиста. «С бодуна, что ли? Еще врежется на своей колымаге, с него станется», – разумно рассудил он, уступая дорогу. Мотоциклист промчался мимо и, свернув в одну из боковых улиц, скрылся из вида. Он остановился у железных ворот с новыми навесными замками и, заглушив двигатель, спрыгнул с мотоцикла.

Ключ никак не хотел попадать в замочную скважину, и Блэку пришлось несколько раз глубоко вздохнуть, чтобы унять волнение. Проверенный способ помог и сейчас: замок сразу открылся. Второй и третий замки он отпер уже легко, без панической дрожи в руках. Поблизости никого не было, однако Блэк приоткрыл гаражные ворота ровно настолько, чтобы можно было проскользнуть в бокс. Даже не взглянув на стоящий в гараже джип, он бросился к боковой стене, где на сложенных друг на друга досках стояла обрезанная пластиковая канистра, в которую хозяин гаража сложил имеющиеся у него гаечные ключи, отвертки и другой слесарный инструмент. Выбрав из канистры на глаз несколько ключей, Блэк подбежал обратно к мотоциклу и, забравшись под него, принялся отвинчивать гайки, крепящие к раме корзину мотоциклетной коляски.

Он спешил, но не разрешал себе смотреть на часы, пока не отвернул все гайки. Старые болты приржавели к раме, и Блэк, чтобы не возиться с ними, выбил их молотком. Сорвав корзину, он затащил ее в гараж и принялся вытаскивать оттуда сложенные хозяином доски. Собранный пиломатериал оказался разных размеров, но в конце концов диверсант набрал нужное ему количество досок необходимой длины. Выбрав три самые широкие доски, он уложил их рядом друг с другом на раму мотоциклетной коляски, а затем, убедившись, что за ним никто не наблюдает, открыл задние двери джипа и вытянул из машины свернутый в рулон ковер. Запакованный в ковер ствол Колчан со Слоном заворачивали вместе, и Блэку пришлось изрядно повозиться, прежде чем он развернул рулон и добрался до его начинки. Обхватив двумя руками извлеченную из ковра стальную трубу, он перенес ее на уложенные вместо мотоколяски доски, затем таким же образом погрузил на доски треножный станок и закрыл разобранное оружие свернутой в рулон маскировочной сетью. В последнюю очередь он извлек из багажника джипа три непривычно длинных гранатометных выстрела и засунул их внутрь маскировочной сети. Укрытое сетью оружие Блэк надежно замаскировал, обложив со всех сторон приготовленными досками, а между досок засунул приобретенную накануне туристическую лопатку. Чтобы доски не развалились во время езды, он обвязал их буксировочным тросом, который отыскался в багажнике захваченной «Тойоты».

Оставшиеся гранатометные выстрелы он сложил вместе в багажнике джипа, а между ними поместил одну из ручных осколочных гранат. Все невостребованное для покушения оружие и боеприпасы, являющиеся уликами, способными раскрыть преследователям его план, должны были исчезнуть вместе с джипом и гаражом, где они хранились. Но Блэк заготовил для своих преследователей еще один сюрприз. Отыскав в гараже кусок медной проволоки, он привязал один ее конец к кольцу заложенной между гранатометными выстрелами гранаты, затем вышел из бокса и, прикрыв гаражные ворота, привязал другой конец проволоки к раме одной из створок. Убедившись, что при открывании створки ворот проволока выдернет из гранаты предохранительное кольцо, Блэк плотно прикрыл гаражные ворота и закрыл их на все три замка.

«Милости прошу к моему шалашу», – мстительно усмехнулся он, усаживаясь на мотоцикл. Толчок педали стартера запустил двигатель. Диверсант выехал из гаражного кооператива и, свернув на знакомую ему дорогу, поехал в сторону Рязанского шоссе, с каждой секундой все более отдаляясь от Люберец, куда он уже не собирался возвращаться.

Глава 55

ЛЮБЕРЦЫ

16.09, понедельник, 14-35

Мальков щелчком выбил из пачки сигарету и ухватил ее губами, затем сунул руку в карман и, не обнаружив там зажигалки, вопросительно взглянул на Кудрявцева. Тот усмехнулся и молча вынул из кармана ветровки полученную от милицейского оперативника зажигалку. Мальков прикурил и возвратил зажигалку Кудрявцеву:

– Держи. Подарки обратно не принимаются. – Он затянулся сигаретой, потом указал взглядом на отогнанный в глубь двора «реанимобиль» группы захвата, где бойцы «Альфы» вот уже сорок минут допрашивали захваченного боевика, и без всякого перехода спросил: – Не забьют?

Кудрявцев ответил не сразу, тем самым подтвердив, что он вполне серьезно отнесся к заданному вопросу и разделяет опасения милицейского оперативника.

– Не должны, все-таки профессионалы, – наконец произнес он после довольно продолжительной паузы. – К тому же, если у них в арсенале имеются психотропные средства, им вообще не имеет смысла применять силу… Вот если нет…

– И что тогда? – усмехнулся Мальков. – Иголки под ногти или яйца в клещи?

Кудрявцев не ответил. Он не имел права, да и не хотел раскрывать постороннему известные ему и, очевидно, бойцам «Альфы» методы экстренного потрошения. По тем же самым причинам полковник Горбунов не позволил офицеру ГРУ и милицейскому оперативнику участвовать в допросе захваченного боевика. И сейчас Кудрявцев с Мальковым могли только догадываться о том, что происходит внутри микроавтобуса.

Наконец в борту микроавтобуса открылась сдвижная дверь, и оттуда, уже без оружия и жилета боевой разгрузки, вышел полковник Горбунов и призывно махнул рукой сидящим на скамейке Кудрявцеву и Малькову. Офицеры тут же подошли к нему.

– Короче, остальное оружие вместе с джипом они спрятали в каком-то арендованном гараже. Этот, – Горбунов указал головой на микроавтобус, – номера гаража не помнит, но берется показать. Я оставляю во дворе засаду на случай, если их главарь все-таки появится. Поэтому ехать придется на твоей машине, – Горбунов перевел взгляд на Кудрявцева, и тот утвердительно кивнул головой.

После того как Евгений подогнал свою «восьмерку» к микроавтобусу, двое «альфовцев» вывели оттуда еле переставляющего ноги боевика и, усадив его на заднее сиденье «Лады», зажали с боков своими мускулистыми телами. Горбунов уселся на переднее сиденье, Кудрявцев за руль. Милицейскому оперативнику места в машине уже не хватило, и он вернулся на скамейку. Шестеро оставшихся в засаде «альфовцев» приникли к смотровым щелям, прорезанным и искусно замаскированным в бортах микроавтобуса. Круговой обзор позволял бойцам группы захвата контролировать практически весь двор, включая выезды и вход в подъезд, где находилась захваченная боевиками квартира.

– Если главарь появится во дворе, мои парни его возьмут, – заметив сомнение на лице Кудрявцева, поспешил заверить его Горбунов.

«Если появится», – мысленно повторил вслед за ним Евгений, выезжая со двора. Он корил себя за допущенную ошибку, когда вслед за Горбуновым принял хозяина квартиры, оказавшегося заложником террористов, за четвертого боевика. В результате преждевременного штурма удалось обезвредить только троих диверсантов, среди которых не оказалось главаря, безусловно, самого опасного среди боевиков. Оставалось надеяться, что захваченный боевик сообщит, где находится его командир, или, по крайней мере, укажет места его наиболее вероятного появления. Одним из таких мест, безусловно, являлся тайник с оружием.

Кудрявцев взглянул в автомобильное зеркало на посаженного на заднее сиденье боевика. Тот сидел, низко наклонив голову, уставившись на свои скованные наручниками руки. Сгорбленная поза и особенно ненормальная бледность лица диверсанта свидетельствовали, что он все еще находится под действием «сыворотки правды», оказывающей угнетающее воздействие на психику.

Кудрявцев повернулся к Горбунову:

– Что вы ему вкололи?

– Скополамин, – ответил тот и с оттенком недовольства добавил: – Здоровый бугай, пришлось две ампулы на него извести.

– И что рассказал? – поинтересовался Кудрявцев.

– Разное. Я записал на диктофон, – уйдя от сути вопроса, ответил полковник ФСБ.

Увидев знакомый поворот, Кудрявцев свернул на уходящую в лесопосадку гравийную дорогу. Вскоре впереди показались распахнутые ворота гаражного кооператива. Подъехав к воротам, Евгений остановил машину:

– Куда дальше?

Боец «Альфы», сидящий справа от боевика, сильно встряхнул того за шиворот и, когда диверсант поднял голову, приказал ему:

– Показывай дорогу.

– Ту-да, – по слогам произнес боевик и, запрокинув голову, указал подбородком вперед.

Кудрявцев медленно въехал под поднятый шлагбаум и покатил мимо примыкающих к центральному проезду боковых гаражных улиц.

– На-лево, – донеслось сзади.

Евгений начал поворачивать руль, но боевик отрицательно замотал головой:

– На-право.

– Так налево или направо?! – недовольно выкрикнул Горбунов.

Вместо ответа боевик вновь запрокинул голову и указал подбородком на правый проезд. Кудрявцев въехал в указанную улицу и, проезжая мимо рядов гаражных боксов, поинтересовался:

– Который гараж?

Боевик молчал. Евгений доехал до конца улицы, но тот так и не произнес ни слова.

– Так который гараж? – повторил свой вопрос Кудрявцев, повернувшись к нему.

Но боевик лишь смотрел перед собой пустыми глазами и молчал.

– Ты будешь говорить или нет?! – вышел из себя Горбунов.

Но его крик не возымел никакого действия на одурманенного наркотиком диверсанта.

– Может, его вывести из машины и поводить по улицам, тогда вспомнит? – предложил один из «альфовцев».

– Попробуйте, – разрешил Горбунов, хотя по его лицу было видно, что ему не нравится такая идея.

Спецназовцы вывели захваченного боевика из машины и, поддерживая за локти, повели вперед. Кудрявцев и Горбунов последовали за ними. Спецназовцы и ведомый ими боевик прошли вдоль всей улицы и свернули в следующую, но, пройдя мимо нескольких гаражей, остановились перед железными воротами с двумя одинаковыми навесными замками.

– Этот? – быстро спросил у боевика подошедший сзади Горбунов.

Вместо ответа тот утвердительно кивнул. Тем временем Кудрявцев внимательно осмотрел оба замка и заметил:

– Совсем новые, еще в консервирующей смазке. Как будто только вчера из магазина.

Горбунов задумчиво пожевал губами и, обращаясь к одному из своих бойцов, приказал:

– Узнай у сторожа, кому принадлежит гараж.

Отправленный к сторожу «альфовец» вернулся через несколько минут.

– Я разговаривал с хозяином, – взволнованно начал он и, заметив недоумение на лице командира, пояснил: – У сторожей имеется журнал с телефонами всех владельцев. Вот я по указанному там номеру и позвонил. Четыре дня назад хозяин сдал гараж неизвестному мужчине сроком на два месяца. Судя по приметам, неизвестный наш фигурант. Я просил хозяина гаража привезти ключи. Он обещал быть через десять минут.

Вызванный владелец арендованного гаража появился даже раньше названного срока, очевидно, жил неподалеку. Но, взглянув на запертые гаражные ворота, он виновато развел руками:

– У меня ключ только от внутреннего замка. А эти, – он указал рукой на навесные замки, – наверное, тот мужик повесил.

– Ничего. Отоприте внутренний, а с внешними замками мы и сами справимся, – заверил Горбунов владельца гаражного бокса.

Приехавший мужчина вставил в замочную скважину привезенный с собой ключ и отомкнул внутренний замок.

– Давай, – обратился Горбунов к своему бойцу, которого посылал к сторожу.

То снял с плеча свой автомат и, прижавшись плечом к гаражным воротам, прицелился сбоку в полукруглую дужку замка. Раздался приглушенный глушителем выстрел, и замок с перебитой дужкой шлепнулся на землю. «Альфовец» опустился на одно колено, прицелился во второй замок и вторым выстрелом сбил его с петель.

– Открывайте, – с заметным нетерпением распорядился Горбунов.

Боец, сбивший с ворот замки, повесил автомат обратно на плечо и, взявшись рукой за приваренный к одной из створок кусом металлического уголка, потянул ее на себя. Ворота начали открываться. В щель между раздвигающимися створками проник солнечный луч, осветил пространство гаражного бокса и, отразившись, блеснул на натянувшейся между створками ворот медной проволоке.

– Назад!!! – оглушительно выкрикнул Кудрявцев, первым заметивший металлический отблеск.

Одновременно с собственным криком он оттолкнул от ворот хозяина гаража, сбил с ног полковника Горбунова и, упав на него, накрыл собственным телом. Но это было последним, что он успел сделать… Спецназовец, пристегнувший себя наручниками к руке захваченного боевика, тоже увидел привязанную к гаражным воротам проволоку и рванулся назад. Но все еще находящийся в заторможенном состоянии от введенного ему психотропного препарата боевик даже не сдвинулся с места.

Крики и суета мечущихся вокруг него людей, какая-то проволока, привязанная к открывшейся створке гаражных ворот, и волочащееся за ней кольцо с предохранительной чекой, сложенные кучей гранатометные выстрелы и вставленная между ними ручная граната – все смешалось в затуманенном сознании Слона. А в следующее мгновение мир вообще перестал для него существовать…

Чудовищной силы взрыв сотряс стены гаражного бокса, настежь распахнул створки его железных ворот и разметал закрытую шифером крышу. Одна из распахнувшихся створок припечатала к стене оказавшегося за ней бойца «Альфы». А вырвавшийся из бокса шквал огня отшвырнул к противоположной стене второго спецназовца и прикованного к нему наручниками боевика…

Когда смолк грохот взрыва, Кудрявцев почувствовал нестерпимый жар и услышал рев горящего пламени. Он повернул голову к гаражу, но не увидел ничего, кроме вырывающихся оттуда языков пламени, и при этом едва не опалил лицо. Гаражный бокс превратился в пылающую печную топку. Встав на корточки, Кудрявцев помог подняться Горбунову и вместе с ним отполз на безопасное расстояние. Но, увидев лежащих у противоположной стены боевика и спецназовца, на которых уже начала тлеть одежда, он снова бросился в пекло и вытащил их из-под огня. Тем временем Горбунов точно так же на себе вынес из опасной зоны придавленного створкой второго бойца.

Боевику помощь уже не требовалась. Его голова свободно раскачивалась в разные стороны, из чего Кудрявцев сделал вывод, что у него раздроблены шейные позвонки. Зато, нащупав пульс у обоих спецназовцев, Кудрявцев убедился, что они живы. Правда, у одного из них оказалось обожжено лицо и сломана рука, которой он приковал себя к захваченному боевику. Второй боец отделался ссадиной на голове и многочисленными ушибами по всему телу. Пока Кудрявцев осматривал полученные бойцами «Альфы» ранения, полковник Горбунов извлек откуда-то из-за пазухи трубку мобильного телефона и позвонил в службу пожарной охраны и «Скорой помощи». Все это время за ними очумелыми глазами наблюдал хозяин пылающего гаража.

Глава 56

МОСКОВСКАЯ ОБЛАСТЬ

16.09, понедельник, 15-10

Ощущение собственной незаметности успокоило Блэка. Он неспешно ехал на своем мотоцикле в крайнем правом ряду, а слева, обгоняя его, беспрестанно проносились отечественные легковушки и зарубежные иномарки, владельцы которых с одинаковым презрением взирали на прижимающегося к обочине невзрачного мотоциклиста на таком же, как он, неказистом мотоцикле. В детстве маленький рост, служивший объектом насмешек сверстников, злил и раздражал его. Сейчас же рост, ставший одним из элементов его неприметной внешности, наоборот, позволял ему ощущать свое превосходство над окружающими никчемными людишками, не способными за надетой маской разглядеть личность вершителя международной политики. То, что они так никогда и не узнают, по чьей воле расстроились российско-индийские отношения, не имело для Блэка значения. Стезя диверсанта приучила его оставаться в тени. Определяющим для Блэка было то, что он сам ощущал себя участником и вершителем истории.

На сороковом километре Рязанского шоссе он свернул в сторону Домодедова. Подъезжая к поселку, встретил идущий навстречу автомобиль ГИБДД. Свернуть с дороги оказалось некуда, да и момент уже был упущен – машина ДПС стремительно приближалась. И Блэк, не маскируясь, поехал навстречу патрульному автомобилю. Но сотрудники экипажа ДПС не обратили на перевозящего старые доски мотоциклиста никакого внимания. Не снижая скорости, автомобиль ГИБДД проехал мимо, вызвав торжествующую улыбку на лице диверсанта.

Миновав Домодедово, Блэк выехал на Каширское шоссе. Он запомнил маршрут, когда дважды переезжал из Внукова в Люберцы на попутках, а затем, проверяя собственную память, проложил его по карте Московской области. Сейчас он обходился без карты и, выбирая нужную дорогу, ни разу не сбился с маршрута. На участке между Каширским и Тульским шоссе пришлось миновать стационарный пост ГИБДД. Объехать его было совершенно невозможно, так как путь пролегал через железнодорожную магистраль, переехать через которую можно было только по специально оборудованному переезду. Подъезжая к посту, Блэк заметно волновался. Но и здесь мотоциклист со штабелем старых досок, нагруженных на раму мотоколяски, не заинтересовал инспекторов ГИБДД. И пока те выясняли отношения с двумя кавказцами, ехавшими на золотистом «Мерседесе», проверяя подлинность представленных кавказцами документов и вложенных в них денежных знаков, диверсант на своем мотоцикле беспрепятственно проехал мимо.

Дальше его маршрут пролегал через Подольск, где располагался еще один стационарный милицейский пост. Блэк решил не искушать судьбу и, съехав с шоссе на накатанную тракторами грунтовую дорогу, объехал пост по соседнему полю. Начальник смены милицейского поста заметил едущий по колхозному полю мотоцикл, но не придал этому обстоятельству особого значения. Мальчишки из окрестных деревень частенько гоняли по полю на отцовских мотоциклах, что не раз наблюдали заступающие на пост инспектора ГИБДД и в их числе начальник дежурной смены. Про себя офицер решил, что замеченный им мотоциклист наверняка не имеет водительских прав, но пока он не выехал на трассу, его езда не представляла опасности для других участников движения. Как и все его предыдущие коллеги, начальник смены счел, что нет никакого смысла гоняться за сельским подростком по разбитому тракторами поселку лишь для того, чтобы выписать его отцу денежный штраф, который тот еще неизвестно когда оплатит. Более не интересуясь едущим через поле мотоциклом, офицер ГИБДД переключил свое внимание на шоссе, где его подчиненные только что тормознули большегрузную фуру с транзитными номерами.

Прежде чем выехать обратно на шоссе, Блэку пришлось проехать через какую-то деревню, жители которой с удивлением взирали на незнакомого мотоциклиста. Однако никто не попытался его остановить, и Блэк благополучно добрался до Калужского шоссе, откуда через шестнадцать километров свернул в сторону Троицкого. Проехав по окраине поселка, он нашел дорогу, ведущую на северо-запад, миновал мост через Десну и наконец выехал на Киевское шоссе.

Теперь он ехал в сторону Москвы, и его вновь обгоняли большегрузные и легковые автомобили. Когда какой-нибудь «КамАЗ» или иностранный джип, обдав его облаком едкого дыма и горячего воздуха, проносился мимо, Блэк отрывал глаза от дороги и ехидно улыбался вслед уносящемуся вдаль автомобилю.

Увидев возвышающуюся возле шоссе опору высоковольтной линии электропередачи, Блэк доехал до ближайшего разворота, там пересек осевую линию и вновь вернулся к опоре. Решетчатая вышка ЛЭП отлично просматривалась с обеих полос шоссе. Блэк обратил на нее внимание, когда после осмотра правительственного аэродрома выбирался по лесу к автомагистрали, и сразу выбрал в качестве основного ориентира. С шоссе он свернул на прорубленную для ЛЭП просеку. Вряд ли отечественные легковушки или отличающиеся низкой посадкой иномарки смогли повторить его маневр, но мотоцикл без труда преодолел широкую канаву на съезде с шоссе. Проехав по просеке около полукилометра, Блэк завернул на соединяющуюся с ней лесную дорогу. Въезд в лес преграждал перегораживающий дорогу шлагбаум: стальная труба, лежащая на врытых в землю металлических столбах и для надежности прикрученная к ним арматурной проволокой. Но те, кто устанавливал шлагбаум, очевидно, брали в расчет только автомобили. Мотоцикл без ветрового стекла и седока без труда прокатился под ним.

Дорогой уже давно никто не пользовался, местами она заросла травой высотой вровень с колесами мотоцикла, тем не менее мотоцикл ходко ехал вперед, преодолевая травяные заросли и заполненные дождевой водой ямы. Петляющая по лесу дорога неоднократно раздваивалась, но Блэк всякий раз выбирал верное направление, ориентируясь по собственным зарубкам на стволах деревьев, которые оставил накануне, выбираясь из леса. За лесом протянулся широкий луг. Скошенная летом трава к осени успела отрасти, но все же не смогла закрыть колеи, оставленной колесами грузовика, вывозившего скошенное сено. Проехав по автомобильному следу, Блэк пересек луг и оказался на опушке лесополосы, окружающей летное поле правительственного аэродрома. Первоначально он собирался проехать через лес, для чего отметил зарубками предполагаемый маршрут, но, выехав к опушке, решил этого не делать и поехал вокруг лесополосы по автомобильной колее. Как и надеялся диверсант, лесополоса не оказалась сплошной. Вскоре он наткнулся на просеку, по которой выехал к окаймляющей ограждение летного поля заброшенной дороге. Следуя вдоль внешней линии проволочных заграждений, диверсант подъехал к выбранному им для будущей огневой позиции участку подлеска, напротив соединения взлетно-посадочной полосы и рулежной дорожки.

Загнав мотоцикл в заросли березняка на опушке леса, он отыскал осину, с которой вел наблюдение за аэродромом, и, взобравшись на дерево, вынул из развилки ветвей свой рюкзак, оставленный там накануне. Разобрав содержимое рюкзака и развесив на дереве для просушки маскировочный комбинезон, Блэк вооружился биноклем и вновь взобрался на дерево, откуда накануне вел наблюдение за аэродромом.

Глава 57

ГАРАЖНЫЙ КООПЕРАТИВ, ЛЮБЕРЦЫ

16.09, понедельник, 16-00

Демонстрируя свою победу над огнем, пожарные принялись дружно сматывать шланги. Сейчас о недавнем пожаре в гаражном кооперативе напоминали только черные глазницы четырех выгоревших гаражных боксов: того, где сработала кустарная мина-ловушка, и трех соседних, на которые затем перекинулся огонь.

После того как уехали пожарные, во взорванный гараж вошли работники следственной бригады ФСБ. Вместе с микроавтобусом следственной бригады приехала машина передвижной взрывотехнической лаборатории и, как выяснил позже Кудрявцев, персональная «Волга» заместителя начальника Московского управления ФСБ. Прибывшего на «Волге» генерала Евгений уже видел на совещаниях оперативного штаба, но, так как тот приходил на совещания в гражданском костюме, не знал его звания и фамилии. Зам начальника управления сам разрешил создавшуюся неловкую ситуацию, представившись офицеру ГРУ. Поздоровавшись с Кудрявцевым, он поинтересовался:

– Все случилось у вас на глазах, что, по вашему мнению, здесь произошло?

Полковник Горбунов уехал вместе с бригадой «Скорой помощи» сопровождать в госпиталь своих раненых бойцов. Таким образом Кудрявцев на месте взрыва остался единственным свидетелем случившегося, если не считать самого хозяина взорванного гаража, который вряд ли мог объективно оценить ситуацию.

– Сработала растяжка, – ответил Кудрявцев на заданный ему вопрос.

Генерал недовольно поморщился:

– Это мне уже доложили. Но как вы думаете: поставленная растяжка была мерой предосторожности или террорист установил ее в расчете на появление наших сотрудников?

– Я уверен: диверсант знал, что мы будем вскрывать гараж, поэтому и установил на воротах растяжку, – категорично ответил Кудрявцев.

– Откуда у вас такая уверенность?

– Диверсант привязал к воротам медную проволоку, которая бликует на солнце. Значит, он очень спешил и воспользовался первым, что попалось под руку. Будь у него достаточно времени, он бы установил более незаметную растяжку.

Из выгоревшего гаражного бокса вышел эксперт-взрывотехник. Как понял Кудрявцев, он хотел подойти к генералу, но, увидев, что тот занят, остановился в отдалении.

– Что у вас? – нетерпеливо спросил заместитель начальника управления, заметив нерешительно топчущегося на месте эксперта.

– Термобарический взрыв, вне всякого сомнения, – ответил взрывотехник. – Судя по силе и распространению взрывной волны, взорвалось не менее двух фугасных и трех кумулятивных гранатометных выстрелов. Наверняка взрывались еще и ручные осколочные гранаты, но точно установить это пока не представляется возможным.

– Вы нашли спрятанное террористами оружие?! – перебил эксперта генерал.

Тот утвердительно кивнул головой:

– Ручной противотанковый гранатомет «РПГ-7», пулемет Калашникова «ПКМ», два пистолета «ТТ» – все сильно обгоревшее и непригодное для стрельбы.

– Хорошо. Продолжайте работать, – распорядился генерал.

– Да мы, собственно, уже закончили, – ответил эксперт. – Теперь надо проводить лабораторный анализ изъятых образцов.

Он повернулся и направился к микроавтобусу передвижной лаборатории. В гаражном боксе остались лишь следователи, продолжающие разгребать завалы золы и спекшегося металла. Но работали они без первоначального азарта, так как уже не рассчитывали, что, кроме обнаруженных ранее гранатомета, ручного пулемета и двух пистолетов, в боксе отыщется еще что-то, заслуживающее их внимания.

– Товарищ генерал, разрешите и мне осмотреть бокс? – обратился к заместителю начальника управления Кудрявцев.

– Смотрите, – равнодушно пожал плечами генерал.

Евгений осторожно вошел в гараж, напоминающий разрушенные подвалы в Грозном после прямого попадания в здание авиационной бомбы. Посреди гаража стоял обгоревший остов захваченного диверсантами джипа. Пенопленовые сиденья, обивка салона, пластиковые панели отделки и даже автомобильные шины сгорели полностью. От машины остался лишь местами оплавившийся скелет, стоящий на почерневших от копоти колесных дисках. Кое-где от неостывшего металла поднимались струйки пара. А под ногами хлюпала густая черная грязь – едкая смесь вылитой пожарными воды и растворившегося в ней пепла и сажи. Кудрявцев обошел остов сгоревшего джипа и остановился перед лежащей у стены корзины мотоциклетной коляски. Взрыв смял корзину в лепешку, а бушующее пламя прожгло ее до дыр, но все же коляску можно было узнать. Утопая по щиколотку в застилающей дно гаражного бокса зловонной жиже, Кудрявцев двинулся дальше, но, заметив, что мешает работе следователей, вышел из гаража.

– Посмотрели? – обратился к нему замнач Московского управления ФСБ.

– Посмотрел, – ответил Евгений и подошел к владельцу гаража, издалека взирающего на свой выгоревший бокс. – Что вы там хранили?

– Что? – Хозяин гаража вздрогнул от неожиданного вопроса.

– Что вы хранили в гараже? – повторил свой вопрос Кудрявцев.

– Да, – мужчина махнул рукой. – Рухлядь всякую: доски старые, оконные рамы, рубероида кусок. Не это барахло, а сам гараж жалко! Стены перекладывать, крышу заново закрывать… опять же ворота. Это сколько же денег надо!

– А коляска? – Евгению показалось странным, что мужчина не вспомнил про свою мотоциклетную коляску.

– Какая коляска? – владелец гаража поднял на Кудрявцева недоуменный взгляд.

– Мотоциклетная, – уточнил Евгений.

– Вы что-то путаете, – ответил ему мужчина. – У меня и мотоцикла-то никогда не было, а уж коляски…

– Пойдемте со мной, – Кудрявцев подвел хозяина гаража ближе к боксу и указал ему на лежащую у стены корзину мотоколяски. – Узнаете?

– Да нет. Это не моя. Я же вам говорил, у меня и мотоцикла никогда…

Евгений не стал выслушивать повторное объяснение хозяина гаража, а повернулся к генералу ФСБ:

– Товарищ генерал, мне необходимо срочно уехать. Разрешите?

– Поезжайте, – равнодушно ответил заместитель начальника управления. – Здесь уже ничего интересного не будет.

Когда Кудрявцев вернулся во двор, где несколькими часами ранее штурмовая группа «Альфы» провела захват диверсантов, «реанимобиль» штурмовой группы стоял на прежнем месте, в глубине двора, а Мальков у соседнего подъезда оживленно беседовал с какой-то молодой женщиной, вышедшей на прогулку со своим ребенком. Евгений проехал мимо милицейского оперативника, чтобы тот увидел его, и, остановившись неподалеку, вышел из машины. Мальков быстро попрощался со своей собеседницей и подошел к нему.

– Главарь диверсантов сюда уже не вернется, – обведя взглядом двор, заметил Кудрявцев. – Он знал, что мы появимся у тайника с оружием, и заминировал его. Боевик, которого взяли на квартире, погиб при взрыве, двое «альфовцев» получили ранения… Думаю, в тот момент, когда бойцы «Альфы» штурмовали квартиру, диверсант был во дворе и заметил их.

Мальков согласно кивнул головой:

– Вполне возможно. Такое бывает, и гораздо чаще, чем хотелось бы.

Кудрявцев взглянул в глаза милицейскому оперативнику:

– Надо опросить жильцов соседних домов и выяснить: не было ли во дворе мотоциклиста, который уехал в момент штурма или сразу после него.

– А чего их опрашивать? – усмехнулся Мальков. – Мне тут уже пожаловалась одна бабулька, что ее чуть не сбил вылетевший на нее из двора мотоциклист. Время как раз совпадает.

– Как он выглядел? – быстро спросил Кудрявцев.

– Ну, ты много хочешь от старушки, – Мальков улыбнулся. – Она запомнила только мотоцикл: синий с коляской. А может, и голубой.

– С коляской?! – взволнованно выкрикнул Кудрявцев.

– Да, – взглянув на него, милицейский оперативник озадаченно кивнул головой. – Старушка утверждает: с коляской.

– Так, – Кудрявцев зажал пальцами виски, пытаясь сосредоточиться. – Случайно вернувшийся в момент штурма главарь диверсантов становится свидетелем захвата его боевиков. После этого он на мотоцикле приезжает в гараж, где хранится оружие диверсионной группы. Там он снимает с рамы корзину мотоколяски, оставляет ее в гараже, а сам гараж минирует. Для чего все это?

– Ты хочешь знать, для чего ему понадобился мотоцикл без коляски? – конкретизировал вопрос Мальков. – Обычно мотоциклисты снимают коляску, чтобы на ее раме перевезти какой-нибудь негабаритный груз. Например, бревна.

– Или доски, – вслед за ним сказал Кудрявцев.

– Или доски, – согласно кивнул головой Мальков и тут же недоуменно спросил: – А при чем тут доски?

– Он все-таки вывез из тайника часть оружия! – воскликнул Евгений, наконец поняв логику диверсанта. – Для этого он и приезжал в гараж, чтобы забрать оттуда необходимое ему оружие! Он снял корзину мотоколяски, уложил на ее раму оружие, а затем замаскировал досками. Мужчина, у которого диверсанты арендовали гараж, хранил там какие-то доски… Это значит, что главарь диверсантов, даже потеряв всех боевиков, не отказался от своего замысла!

Кудрявцев замолчал и с тревогой взглянул в глаза милицейскому оперативнику.

– Что думаешь делать? – спросил у него Мальков.

Вместо ответа Евгений снял с пояса высокочастотную радиостанцию Федеральной службы охраны и с ее помощью соединился с дежурным офицером оперативного штаба.

– Майор Кудрявцев, – представился он. – В связи с вновь открывшимися обстоятельствами мне необходимо срочно встретиться с генералом Платовым.

Глава 58

ВНУКОВСКИЙ ЛЕСНОЙ МАССИВ

16.09, понедельник, 19-00

Когда левая рука затекла настолько, что пальцы стали с трудом разгибаться, Блэк решил спуститься с дерева. Не меняя позы, он простоял на осине, упираясь ногами в ветви и обхватив левой рукой ствол без малого два часа. Лишь когда правая рука уставала держать бинокль, Блэк вешал его на шею и встряхивал рукой, разминая затекшие мышцы. За это время перед его глазами несколько раз взлетали и садились самолеты. Когда со взлетно-посадочной полосы на рулежную дорожку свернул только что приземлившийся «восемьдесят шестой» «Ил», Блэк навел бинокль на его хвостовое оперение и включил лазерный дальномер. В нижней части правого окуляра замелькали цифры и остановились, высветив итоговое значение – 760. Диверсант удовлетворенно кивнул головой и отключил измеритель расстояния.

Но чем дольше Блэк наблюдал за аэродромом, тем все более уязвимым казался ему собственный план: «Я рассчитываю на эффект внезапности, на то, что охрана аэродрома не ожидает моего удара. Но ведь куда опасней аэродромной охраны спецы, которые идут по моему следу. Раз они отыскали нашу базу в квартире люберецкого алкаша, то могут обнаружить и мою засаду!.. Нет, черта с два им меня найти! – попытался успокоить себя диверсант, но тревога уже прочно поселилась в его сознании. – А почему нет? – задал он себе через некоторое время новый вопрос. – Раз спецы взяли моих людей, кто-нибудь из них уже наверняка раскололся, выдав фээсбэшникам и воякам мой план. А если спецы добрались до гаража… – Блэк прервался, живо представив, как корчатся в огне тела вскрывших гараж спецназовцев, но тут же оборвал себя. – Что с того, что несколько спецов сдохли при взрыве? Остальные-то стали еще злее! Они выяснят, что в гараже осталось не все оружие и, как стая гончих, бросятся за мной. Сначала прочешут местность в непосредственной близости от трассы, а затем… Затем могут прочесать и окрестности аэродрома! – Диверсант вздрогнул от пришедшей ему в голову ужасной мысли и чуть не сверзился с дерева. – Что делать?! Затаиться на время в глубине леса? Нет, это не выход. Прочесав окрестности аэродрома, охрана может выставить заградительную цепь, тогда я вообще не подберусь на расстояние выстрела. Нет, нет, вояк вообще нельзя подпускать к летному полю. Но как, как, черт возьми, этого добиться?!»

Внезапно он понял как. Ответ не пришел сам собой. Курсант военного училища Борис Молчанов узнал о данном методе партизанской войны на занятиях по тактике диверсионно-разведывательных групп, а главарь боевиков Блэк успешно применял его во время своих акций против федеральных сил в Чечне. После того как он нашел решение казавшейся неразрешимой проблемы, диверсанту не терпелось взяться за осуществление своего плана. Но для большей безопасности он решил дождаться наступления сумерек и слез с дерева, только когда почувствовал, что больше не может на нем находиться.

Несколько несложных упражнений разогнали кровь в затекших мышцах, да и пьянящий азарт хищника, заманивающего свою жертву, помогал бороться с усталостью. После короткой восстановительной гимнастики Блэк вернулся к оставленному в березовом подлеске мотоциклу и вытащил из штабеля досок туристическую лопатку, затем натянул на себя маскировочный комбинезон и, повесив на плечо автомат, направился в обход летного поля к ведущей в Москву правительственной трассе.

Сумерки быстро сгущались, и когда Блэк, проделав по лесу шестикилометровый путь, наконец вышел к Боровскому шоссе, в лесу уже окончательно стемнело. Диверсант пожалел, что не захватил из гаража прибор ночного видения, что заставляло его полагаться только на собственное зрение. Держась как можно ближе к опушке, Блэк пошел вдоль шоссе, выбирая достаточно прямой и хорошо просматривающийся со стороны леса участок. Внезапно ему показалось, что вокруг стало заметно светлее. Блэк недоуменно обернулся и мгновенно нырнул за деревья, увидев надвигающиеся на него горящие фары приближающегося автомобиля. «Неужели опять засекли?» – промелькнула в голове тревожная мысль, и руки, подстегиваемые инстинктом самосохранения, сдернули с плеча автомат.

Но напугавшая диверсанта машина, не снижая скорости, промчалась мимо. В просвете между деревьями промелькнули ее задние габаритные огни, и Блэк облегченно перевел дыхание: «Сейчас охранники отдыхают, зато перед прилетом индусов они прошерстят всю трассу. Ну, и флаг им в руки». Окончательно успокоившись, он вышел из-за деревьев: «Место вполне подходящее. Я секунд двадцать видел машину, вполне достаточно для прицельного выстрела». Чтобы удостовериться в правильности выбранной огневой позиции, диверсант улегся на землю и, направив ствол автомата в сторону шоссе, попытался прицелиться. Сектор обстрела оказался достаточно широким, лишь молодая поросль перед самым лицом немного закрывала обзор. «Ерунда, – решил Блэк. – Срубить ветки, и трасса будет как на ладони». Подобрав с земли свою лопатку-топорик, он двумя ударами вырубил в лесной поросли подходящую бойницу. Затем, орудуя инструментом уже как лопатой, Блэк за прорубленной бойницей вырезал в дерне прямоугольник по размерам своего тела. Скатав дерн наподобие матраса, он оттащил его в сторону и на его месте вырыл яму на глубину штыка своей лопатки. Всю выкопанную землю Блэк свалил у основания старого клена, росшего по соседству, и забросал палыми листьями. Вполне удовлетворившись вырытым окопом, Блэк застелил его слоем срезанного дерна, для большей незаметности присыпал сверху собранными с земли листьями и, подобрав свой автомат, отправился в обратный путь. Окоп был вырыт по всем правилам и тщательно замаскирован, но именно это обстоятельство обеспокоило Блэка. Поэтому, уже значительно углубившись в лес, он все-таки вернулся назад, отыскал клен, под который ссыпал выкопанную землю, и сделал на нем приметную зарубку. Теперь, если бы ему потребовалось вернуться к вырытому окопу, он нашел бы его без труда.

Глава 59

БОРОВСКОЕ ШОССЕ

17.09, вторник, 13-10

Первому заместителю начальника Федеральной службы охраны РФ

генерал-майору Платову

Для обеспечения безопасности премьер-министра Индии, прибывающего 18.09 в Москву с официальным визитом, Вам необходимо организовать взаимодействие между группой прибывших офицеров индийской службы безопасности (руководитель группы полковник Джамаль) и начальниками подразделений всех служб, задействуемых в охранных мероприятиях. Считаю своей обязанностью предупредить, что за безопасность премьер-министра Индии и других членов индийской делегации в течение всего визита Вы, как руководитель оперативного штаба, несете персональную ответственность.

Секретарь Совета безопасности РФ.

Секретарю Совета безопасности РФ

Довожу до Вашего сведения, что вчера 16.09 в 13–30 на частной квартире города Люберцы Московской области была блокирована и в результате скоротечного боя уничтожена группа боевиков-террористов, имеющих задание – убийство премьер-министра Индии. В результате проведенной спецоперации двое из трех находившихся в квартире боевиков были убиты, а третий задержан. Допросом задержанного боевика и хозяина квартиры, находившегося у террористов в качестве заложника, установлено, что в момент штурма главарь террористов в квартире отсутствовал. В захваченной боевиками квартире обнаружены: автоматы «АК103» калибра 7,62 мм со складывающимся прикладом – два, ручная осколочная граната «Ф-1» – одна, вторая граната «Ф-1» была взорвана оказавшими сопротивление боевиками.

Допрошенный сразу после задержания боевик указал местонахождение тайника с остальным оружием террористической группы. При отпирании гаража, где хранилось оружие, сработало установленное главарем террористов взрывное устройство, в результате чего задержанный боевик погиб, а двое доставивших его бойцов спецподразделения «А» получили ранения разной степени тяжести. Осмотром взорванного гаража установлено, что террористы хранили в нем ручной противотанковый гранатомет «РПГ-7В», ручной пулемет «ПКМ» калибра 7,62 мм с коробчатым магазином на сто патронов, два боевых ножа американского производства (обнаружены в результате осмотра), а также не менее пяти выстрелов к гранатомету «РПГ-7В» и осколочные ручные гранаты, наличие которых подтверждается экспресс-анализом проб воздуха, взятого на месте взрыва.

Главарь террористов скрылся из Люберец на мотоцикле предположительно синего или голубого цвета, вывезя из гаража часть предназначенного для покушения оружия. О данном факте было незамедлительно поставлено в известность руководство ГУВД Москвы. Однако контрольно-проверочные и заградительные мероприятия на автодорогах Москвы и области, осуществленные силами ГИБДД, результатов не дали.

Наиболее вероятным местонахождением главаря террористов в настоящее время представляется Внуковский лесной массив, через который проходит ведущая в аэропорт правительственная трасса. Для розыска и задержания скрывающегося в лесу террориста оперативным штабом подготовлена широкомасштабная поисковая операция, которая будет проведена во Внуковском лесном массиве с 11 до 17–00. Для осуществления поисковой операции задействуются: отдельный полк внутренних войск МВД РФ, рота Московского ОМОНа, СОБР ГУВД Москвы, оперативно-поисковые группы антитеррористического центра ФСБ РФ, укомплектованные из числа сотрудников спецподразделений «А» и «Вымпел», а также патрульные группы подразделения охраны правительственной трассы ФСО РФ. О результатах поисковой операции Вам будет сообщено незамедлительно.

Первый заместитель начальника ФСО РФ

генерал-майор Платов.

Заметив столпившихся на обочине солдат, шофер резко затормозил «Волгу», и подполковник Варенцов, не дожидаясь, когда он заглушит двигатель, выпрыгнул из машины. Следом за ним из «Волги» Федеральной службы охраны быстро выбрался майор Кудрявцев и сопровождающие Варенцова офицеры. Навстречу им от группы стоящих на обочине солдат бросился капитан внутренних войск, одетый в полевой камуфляж, и, остановившись перед Варенцовым, отдал ему честь.

– Это вы обнаружили схрон?! – заметно волнуясь, обратился Варенцов к капитану.

– Рядовой Тимофеев, – ответил тот.

Услышав свою фамилию, из группы собравшихся на обочине бойцов вышел молодой солдат в такой же, как у его командира, полевой форме и смешно сидящей на его коротко стриженной голове мягкой матерчатой фуражке. Варенцов тут же повернулся к солдату:

– Как вы его нашли?

– Случайно… – не зная, как обращаться к одетому в гражданское незнакомому офицеру, рядовой замешкался, но все же, переборов свое смущение, объяснил: – Шел от дороги к лесу, а земля под ногами и провалилась. Гляжу: дерн надрезан и от земли отстает. Ну, я капитану и доложил.

– Молодец! – Варенцов одобрительно хлопнул солдата по плечу и, повернувшись к его командиру, добавил: – Представьте фамилию бойца для поощрения.

Кудрявцев, считающий, что прежде чем раздавать поощрения, нужно обезвредить главаря террористов, недовольно поморщился и, вмешавшись в разговор, требовательно спросил у капитана:

– Покажите, где это место?

– Здесь, у леса, – капитан буквально сорвался с места и, подбежав к опушке, указал рукой под ноги.

Подъехавшие на «Волге» офицеры подошли к нему.

– Мы ничего не трогали согласно приказу, – вставил капитан.

Кудрявцев одобрительно кивнул и опустился на колени возле вдавленного в грунт прямоугольника вырезанного дерна. Обступившие его офицеры ФСО и капитан внутренних войск молча наблюдали за его действиями. Евгений по одному собрал с дерна опавшие листья, осторожно скатал его и вынул из вырытого окопа. Послюнявив палец, он приложил его ко дну вырытой траншеи, а потом долго рассматривал налипшие на него крупинки.

– Вырыт сравнительно недавно, – заметил он, растерев между пальцами налипшую на них землю. – Самое позднее, прошлой ночью. – Он примерился к окопу, затем повернулся к капитану и попросил: – Дайте автомат.

– Автомат! – требовательно крикнул капитан, и один из стоящих на дороге солдат сейчас же передал ему свое оружие.

Забрав у капитана полученный автомат, Кудрявцев улегся в окоп и, направив оружие в сторону шоссе, прицелился в остановившуюся на обочине «Волгу». Прорезанное среди кустистого подлеска «окно» позволяло держать под прицелом не только остановившуюся «Волгу», но и значительный участок шоссе. Не удовлетворившись этим, Кудрявцев повел стволом автомата из стороны в сторону и с удивлением заметил, что он цепляется за пеньки срезанных ветвей. Евгений чуть приподнялся на локте. Теперь автомат перемещался в бойнице свободно, но устойчивость стрелка явно ухудшилась. Евгений встал из окопа и вернул автомат капитану, после чего аккуратно прикрыл окоп куском дерна и вновь присыпал палыми листьями.

– Что скажете? – нетерпеливо обратился к нему Варенцов.

Не ответив на вопрос подполковника, Кудрявцев подошел к опушке и, походив среди деревьев, вскоре обнаружил сделанную на стволе клена зарубку и присыпанную листьями кучу выкопанной земли у его основания. В надежде отыскать следы побывавшего здесь прошлой ночью диверсанта Евгений углубился в лес, но, больше так ничего и не обнаружив, вернулся на шоссе.

– Судя по выражению вашего лица, вы опять чем-то недовольны, – усмехнулся Варенцов. – Или вам не понравился окоп?

– Нет, окоп хороший, и отрыт, и замаскирован качественно, – серьезно ответил Кудрявцев. – А вот бойница действительно неудобная. По моему мнению, ее следует расширить.

Слышавшие его ответ офицеры ФСО сдержанно улыбнулись, Варенцов же вообще прыснул в кулак:

– Так это по-вашему. А террорист-то на полголовы ниже вас.

– Тем более, – возразил Кудрявцев. – Для стрелка небольшого роста бойница прорезана в ветвях слишком высоко. Такую ошибку можно совершить только в спешке. Но диверсант никуда не спешил. Смотрите, как он тщательно замаскировал окоп и вынутый грунт.

– Ну и чем вы объясняете, что бойница оказалась выше, чем следует? – поинтересовался Варенцов.

– Только одним: террорист не ложился в окоп.

– Ну и что это доказывает? – Подполковник ФСО уже начал терять терпение.

– Ничего, – Евгений пожал плечами. – Но я бы на его месте обязательно проверил, насколько соотносятся окоп и прорезанная в кустах бойница.

– Ладно, – Варенцов нетерпеливо махнул рукой и, обратившись к капитану внутренних войск, приказал: – Продолжайте прочесывание. – Затем повернулся к своим офицерам и добавил: – Возвращаемся в штаб.

Последнее распоряжение в равной степени относилось и к Кудрявцеву, но он отрицательно качнул головой и ответил:

– Я останусь с досмотровой группой.

– Как хотите, – Варенцов пожал плечами и забрался в машину, куда уже уселись его офицеры.

Водитель запустил двигатель. Развернувшись на шоссе, «Волга» Федеральной службы охраны резко набрала скорость. Проводив взглядом уносящийся вдаль автомобиль, Кудрявцев направился к капитану внутренних войск, который уже начал расставлять на опушке леса своих солдат. До общего окончания поисковой операции оставалось менее четырех часов, и вынужденная задержка заставляла капитана спешить.

Глава 60

АПРЕЛЕВКА, МОСКОВСКАЯ ОБЛАСТЬ

17.09, вторник, 18-40

Сунув руку под куртку за пистолетом, Блэк вспомнил детство и пожалел, что у него под рукой нет его старой самодельной рогатки. Детская рогатка, отличающаяся абсолютной бесшумностью стрельбы, в данном случае была предпочтительнее пистолета с глушителем, но диверсант не имел при себе даже глушителя. Оставалось надеяться, что снующие по улице прохожие не успеют понять, что произошло. Прикрыв полой куртки руку с пистолетом, Блэк шагнул к деревянному забору, сделав вид, что собирается справить малую нужду. За спиной не раздалось ни одного возмущенного крика, из чего Блэк сделал вывод, что его четко обозначенное намерение не вызвало любопытства у прохожих. Он быстро достал из-под полы пистолет и, прицелившись в керамический изолятор на деревянном столбе, нажал на спуск. Оглушительно грохнул мощный патрон «ТТ», и вылетевшая из пистолетного ствола пуля вдребезги разнесла поддерживающий электрический провод изолятор.

Не ожидавшие выстрела прохожие остановились и растерянно, а некоторые испуганно заоглядывались по сторонам. К ним присоединился и Блэк, который уже успел спрятать пистолет под куртку. Кто-то из прохожих увидел свисающий со столба оборванный провод, кто-то подобрал с земли осколки изолятора. Причина случившегося была определена. Некоторые прохожие озабоченно покачали головами, и большинство двинулось дальше. Блэк завернул за угол и достал из кармана трубку мобильного телефона:

– Алло, электросети? Аварийная? – Он заранее узнал номер по телефону городской справочной. – Обрыв провода на… – диверсант произнес название улицы. – Срочно приезжайте… Что значит, приняли заявку?! Целый квартал без электричества остался! На улице дети играют! Если кто-нибудь из них схватится за провод?! Немедленно высылайте ремонтную бригаду, или я сейчас в мэрию позвоню!

Выслушав заверение диспетчера, что аварийная машина прибудет в течение часа, Блэк отключился. Теперь оставалось только ждать…

Он поборол в себе искушение устроить обрыв провода на внуковской ЛЭП, где можно было расстрелять изолятор из автомата, не опасаясь свидетелей. Однако для устранения аварии на высоковольтной линии прибыла бы многочисленная бригада ремонтников, что значительно усложнило бы дальнейшую реализацию плана. К тому же авария, случившаяся всего в нескольких километрах от Внукова-2, безусловно, привлекла бы внимание заинтересованных лиц к правительственному аэродрому, чего Блэк более всего хотел избежать. В результате он остановил свой выбор на подмосковной Апрелевке, расположенной в двадцати километрах от Внукова, и на рассвете отправился туда.

Ночь он провел в лесу и изрядно промерз, так как не стал разводить костер, чтобы не выдать своего присутствия. Перед тем как отправиться в путь, диверсант перенес все оружие, за исключением боевого ножа и пистолета «ТТ», вместе со снаряжением в ближайший к опушке лог, накрыл маскировочной сетью и забросал опавшими листьями. Около семи утра Блэк на мотоцикле выехал на Киевское шоссе. Спустя два часа Внуковский лесной массив был взят в плотное оперативное кольцо, а еще через час цепи прочесывания вступили в лес.

Если бы Блэк узнал, что в его поисках одновременно участвует более тысячи человек, эта весть польстила бы его больному самолюбию, позволив в полной мере ощутить собственную исключительность. Однако среди всех участников поисковой операции опыт розыска в лесу замаскированных схронов и тайников с оружием имели лишь прошедшие Чечню бойцы московского СОБРа и ОМОНа да побывавшие во всех горячих точках сотрудники «Альфы» и «Вымпела», едва ли составляющие одну десятую от общего числа солдат и офицеров, прочесывающих лес. Поэтому когда цепь прочесывания, состоящая в основном из солдат-срочников внутренних войск, пересекала пологий лесной овраг, где диверсант замаскировал приготовленное для покушения оружие, никому из них не пришло в голову проверить, что скрывается под покровом палых листьев, устилающих дно и склоны оврага.

Предпринятые Блэком поиски оказались более удачными. Методично объезжая кварталы Апрелевки, он нашел на окраине относительно тихую улицу, застроенную частными домами, электричество в которые подавалось по проводам воздушной линии электропередачи. Дождавшись конца рабочего дня, диверсант оставил свой мотоцикл в жилом дворе соседнего квартала и, вооружившись пистолетом, направился на выбранную улицу. Выстрел по электрическому изолятору положил начало реализации его дьявольского плана…

Уже сорок минут Блэк стоял, прислонившись к забору, одну за другой курил безвкусные сигареты и то и дело нервно смотрел на часы. Оборванный провод по-прежнему свисал со столба, и ни детям, ни взрослым, вопреки утверждениям Блэка, не было до него никакого дела. Но вот из соседнего переулка все-таки вывернул долгожданный желтый фургон, и диверсант сразу успокоился.

Машина аварийной службы подъехала к столбу с оборванным проводом и остановилась. Из ее кабины выбрался рабочий в черной спецовке, задрав голову, обошел вокруг столба и направился к заднему борту фургона, где имелась дверь в инструментальный отсек. Пока рабочий возился с замком двери, из кабины грузовика неторопливо выбрался второй монтер, увидев которого Блэк недовольно нахмурился: «Вместе с водителем трое. Все равно, черт возьми, нужно как-то обойтись без стрельбы». Тем временем первый монтер наконец открыл дверь инструментального отсека и, забравшись внутрь фургона, подал оттуда своему напарнику узкую металлическую лестницу. Получивший лестницу рабочий приставил ее к борту фургона, и первый монтер, выбравшийся из инструментального отсека с большой черной сумкой на длинном ремне, взобрался по лестнице на крышу машины. Сразу после этого его напарник крикнул что-то оставшемуся в кабине водителю (Блэк не разобрал слов), и из крыши фургона начала выдвигаться платформа, поднимающая к проводам вставшего на нее монтера.

– Хорош! – крикнул электрик водителю, когда его голова оказалась на уровне проводов, и подъем сразу же прекратился.

Монтер достал из своей сумки новый керамический изолятор и установил его на столбе вместо разбитого выстрелом. Затем натянул толстые резиновые перчатки, подобрал оборванный провод и куском точно такого же провода, извлеченного из своей сумки, скрутил оба разорванных конца. Восстановив линию, он дал знать об этом водителю, и тот сейчас же опустил платформу. Блэк решил, что настала пора действовать. Он проверил, насколько плотно сидит нож за голенищем его ботинка и пистолет за поясом, затем отделился от забора и подошел к ремонтному автомобилю.

– Привет, мужики, – поздоровался диверсант с монтерами и, не дав им ответить, быстро добавил: – Подсобите: у меня в коттедже свет вырубился. Провод во дворе вот так же оборвался. Завтра с утра хозяин приедет, разорется. А у меня ни инструмента, ничего нет. – Блэк виновато развел руками и повторил: – Подсобите. Я заплачу: каждому по пятисотке, ну, и за труды, – он выразительно щелкнул себя ладонью по горлу.

– А далеко коттедж-то? – спросил монтер, который устанавливал лестницу.

– Да нет, совсем рядом! – воскликнул Блэк, почувствовав по интонации электрика, что тот готов согласиться.

В этот момент с крыши фургона спустился электрик, устранивший обрыв, и отрицательно покачал головой:

– Не, я сегодня Лидке обещал вовремя быть.

– Да тут ехать всего пять минут! – напустился на него Блэк. – Пять туда, пять обратно, да самой работы на несколько минут. Здесь вы вон как быстро управились.

По здравом рассуждении изложенная версия не выдерживала никакой критики. Сторож оставшегося без света коттеджа не стал бы рыскать по городу в поисках аварийной бригады службы электросетей. Куда проще и логичнее было сделать официальную заявку. Но, польстившись на солидное вознаграждение за пустяковую в сущности работу, электрики пренебрегли здравым смыслом.

– Ладно, поехали, – махнул рукой не соглашавшийся поначалу монтер.

Его напарник сразу повеселел.

– Ты давай в кабину: показывать дорогу, – обратился он к Блэку. – А я в кузове доеду.

Он проворно забрался в фургон. Его напарник уселся рядом с шофером. Последнее место в кабине грузовика занял Блэк.

Когда грузовик приблизился к выезду из города, Блэк наклонился вперед, опустив к ноге правую руку, быстро приподнял штанину и ухватил за рукоятку заткнутый за голенище ботинка боевой нож. В следующее мгновение он распрямился. В кабине сверкнула заточенная сталь. И диверсант с разворота всадил лезвие ножа в сердце ничего не подозревающего монтера. Почувствовав, как напряглись и тут же обмякли мышцы сидящего вплотную к нему человека, Блэк выдернул нож из груди электрика и прижал его окровавленное лезвие к горлу шофера.

– Тормози, – сквозь зубы процедил он.

С ножа сорвалась капля крови и, пробежав по шее шофера, скатилась ему за воротник. Именно эта капля чужой крови окончательно парализовала волю шофера, заставив его повиноваться убийце. Он послушно остановил машину и, не в силах пошевелиться от страха, прошептал, как заклинание:

– Пощади.

Блэк утвердительно кивнул, потом ухватил шофера левой рукой за волосы и, резко дернув правой, перерезал ему горло. Из распахнувшегося разреза обильно хлынула кровь, но Блэк, взявший на вооружение этот прием чеченских боевиков из ритуала показательных казней, умело наклонил голову шофера, направив весь поток хлынувшей крови ему на грудь, а затем перетащил его обмякшее тело к себе под ноги. Расправившись с двумя своими попутчиками, диверсант выпрыгнул из кабины и, обежав грузовик, постучался в дверь ремонтного фургона. Дверь тут же открылась, и в ее проеме возник второй электрик.

– Уже приехали? – поинтересовался он.

Вместо ответа Блэк захватил его ноги и, рванув на себя, опрокинул электрика на спину. Больно ударившись спиной и затылком о доски кузова, тот застонал и попытался подняться. Но ворвавшийся в фургон убийца не дал ему этого сделать. Ударом ноги в лицо он вновь опрокинул электрика на спину, затем упал ему на грудь, прижав к полу, и, ухватив двумя руками за голову, свернул шею. Все произошло за считанные секунды. Тем не менее убийца спешил. Остановившаяся на краю проезжей части машина службы электросетей могла привлечь внимание как проезжающих мимо водителей, так и любопытных пешеходов, а любой заглянувший в кабину сразу увидел бы там два трупа.

Поднявшись с груди убитого монтера, Блэк выпрыгнул из фургона и захлопнул за собой дверь. На то, чтобы подбежать к кабине и усесться за руль, у него ушло еще несколько секунд. С тротуара за машиной никто не наблюдал, движущиеся по проезжей части автомобили без задержек проезжали мимо. Чуть надавив на педаль газа, как это делал шофер, Блэк повернул ключ зажигания. Двигатель послушно завелся. Диверсант выжал сцепление и влился в общий поток. Миновав последний жилой район, автомобиль аварийной службы электросетей выехал на Киевское шоссе.

Глава 61

ЦЕНТРАЛЬНОЕ УПРАВЛЕНИЕ ФСО, МОСКВА

17.09, вторник, 19-05

Запланированное на восемнадцать часов совещание оперативного штаба началось с часовым опозданием. Собравшиеся к назначенному времени офицеры, включая майора Кудрявцева, недоумевали, в чем причина задержки, пока в зал коллегии не вошел генерал Платов в сопровождении четверых незнакомых мужчин с густыми черными волосами и оливкового цвета кожей. «Индийцы», – прозвучал среди собравшихся настороженный шепот. «Первый – полковник Джамаль из личной охраны премьера», – добавили к сказанному наиболее осведомленные из присутствующих. По знаку генерал-майора Платова все участники совещания расселись за длинным и широким столом. Платов, как обычно, занял место во главе. Группа индийских офицеров расположилась справа от него.

– Наши коллеги из индийской службы безопасности, – представил зам начальника ФСО новых участников совещания и сразу перешел к делу. – В результате проведенного сегодня тщательного осмотра Внуковского лесного массива обнаружить последнего террориста не удалось… – Платов сделал паузу, чтобы сидящий за спинами индийских офицеров переводчик успел перевести им его слова. – К сожалению, версия о том, что террорист скрывается в лесу, не подтвердилась, – продолжил он и в упор посмотрел на Кудрявцева. – Однако, и я расцениваю это как успех проведенной операции, найдена подготовленная террористом огневая позиция, устроенная в непосредственной близости от маршрута следования кортежа индийской делегации. Готовящий покушение террорист тщательно замаскировал отрытый им потайной схрон, и только внимание и бдительность сотрудников, принимавших участие в поисковой операции, позволили его обнаружить.

Большинство собравшихся в зале коллегии офицеров знали, что схрон террориста был найден совершенно случайно. Прими боец из цепи прочесывания на пару метров правее или левее, и он прошел бы мимо отрытого террористом окопа, даже не заметив его. Хотя вероятность обнаружения при столь частой гребенке прочесывания была все же достаточно высока. В то же время все участники совещания понимали, что последние слова заместителя начальника ФСО предназначались исключительно для индийских офицеров, поэтому никто не попытался поправить его. А Платов тем временем продолжал:

– Предстоящие действия террориста следует трактовать следующим образом: завтра утром под прикрытием сумерек и предрассветного тумана он попытается пробраться к трассе и занять огневую позицию в подготовленном схроне, чтобы затем, в момент проезда по трассе кортежа премьер-министра Индии, обстрелять его автомобиль. – Генерал вновь сделал паузу и, когда переводчик перевел индийским офицерам его слова, добавил: – С учетом плана террориста мы разработали свои контрмероприятия. Возле его огневой позиции устроена засада силами антитеррористического подразделения «Альфа». На всем протяжении трассы установлены посты скрытого наблюдения. Таким образом, все подступы к шоссе находятся под нашим пристальным контролем. Как только террорист появится возле трассы, он будет немедленно обнаружен. Мы возьмем его еще до того, как он доберется до своего схрона! – уверенно закончил первый заместитель начальника ФСО и перевел взгляд на сотрудников охраны индийского премьера.

Те обменялись короткими репликами на родном языке, после чего полковник Джамаль обернулся к Платову и, перейдя на английский, спросил:

– Каким оружием собирается воспользоваться террорист?

«Действительно, каким?!» – мысленно повторил за ним Евгений Кудрявцев, который перевел вопрос индийского офицера еще до того, как его озвучил переводчик.

– По нашим данным, террорист располагает ручным противотанковым гранатометом. Также не исключено наличие у него одноразовой реактивной противотанковой или штурмовой гранаты или реактивного огнемета «Шмель».

Услышав ответ Платова, Кудрявцев с сомнением покачал головой: «В Чечне, при обстреле автоколонн, они никогда не пользовались одноразовыми реактивными гранатами, да и «Шмель» тоже ни разу не применили. Какой смысл, если термобарический выстрел к «РПГ-7» в несколько раз дешевле «Шмеля», а по результативности не уступает ему? Да и противотанковые выстрелы ничуть не хуже реактивных гранат. По логике вещей, диверсант должен был забрать из тайника ручной гранатомет – привычное и хорошо знакомое ему оружие, но он оставил гранатомет в гараже. А что же тогда забрал?!» До конца совещания Кудрявцев мучился этим вопросом, но так и не сумел найти объяснение нелогичному, с его точки зрения, поведению террориста.

Когда Платов объявил совещание закрытым и все участники направились к выходу, Кудрявцев подошел к полковнику Горбунову и, придержав его за локоть, спросил:

– Что рассказал захваченный боевик об имеющемся у них оружии?

– Ты же читал протокол допроса, – удивился его вопросу Горбунов.

– Протокол хорош для рапорта. А мне нужно знать, что он сказал на самом деле.

– Да нес всякую чушь, – отмахнулся Горбунов. – Ты же знаешь, что обычно болтает «язык» после двойной дозы сыворотки правды. Это же бред сумасшедшего.

– Вы же записали его показания на диктофон, – внезапно вспомнил Кудрявцев. – Давайте вместе послушаем пленку.

– Пленка у генерала, – ответил Горбунов, кивнув головой на двери зала коллегии, откуда уже вышел Платов вместе с индийскими офицерами.

Кудрявцев разочарованно вздохнул. Сейчас, когда руководитель оперативного штаба был занят согласованием всевозможных вопросов с сотрудниками индийской службы безопасности, пробиться к нему, а тем более получить злополучную пленку было совершенно невозможно.

Глава 62

ВНУКОВСКИЙ ЛЕСНОЙ МАССИВ

18.09, среда, 05-50

Ощутив внезапную боль в колене, Блэк поспешно открыл глаза. И сразу наступило успокоение, погасившее волну поднявшегося страха: никто не пинал его тяжелым армейским ботинком и не тыкал стволом автомата, просто он, неудачно повернувшись на сиденье, ударился во сне коленом о набалдашник рычага переключения передач. И все же ночевка в кабине грузовика выгодно отличалась от предыдущей ночевки в сыром и холодном лесу. Закрывшись в кабине и укрывшись спецовкой, которую он нашел в инструментальном отсеке ремонтного фургона, Блэк даже не почувствовал ночного холода. Выпростав из-под ватника левую руку, диверсант поднес ее к лицу и взглянул на наручные часы. Он собирался встать в шесть, так что можно было спокойно лежать еще десять минут. Но, почувствовав, что уже окончательно проснулся, Блэк решительно отбросил спецовку и приподнялся на сиденье.

Стекла за ночь покрылись каплями влаги. Блэк стер ее ладонью с бокового стекла и выглянул наружу. По лесу клубился туман, который показался диверсанту даже гуще, чем накануне. Он укрывал не только опушку, но и все огромное поле за лесом. И только по верхушкам проглядывающихся в тумане бетонных опор проволочного заграждения можно было понять, что за лесной опушкой начинается охраняемая территория летного поля. Лучшие условия трудно представить. Блэк открыл дверь и, вдохнув прохладного, пропитанного влагой воздуха, легко выпрыгнул из кабины. Вокруг, на лесной подстилке, кое-где еще сохранились отпечатки солдатских сапог, так напугавшие его накануне…

Предположив возможность проведения в лесу поисковой операции, диверсант и представить себе не мог, что поиски захватят и окрестности аэродрома. Однако оружие, которое он первым делом проверил, вернувшись из Апрелевки, оказалось на месте. Тем не менее, вооружившись автоматом, диверсант еще около часа кружил в лесу, пока не убедился, что, по крайней мере, в радиусе одного километра вокруг нет ни одного солдата или замаскированного наблюдателя. Звериная интуиция подсказывала Блэку, что его план сработал. Спецы и прочие преследователи ждут его возле трассы, не подозревая, что он приготовился нанести удар в другом месте. Вернувшись к захваченной машине, Блэк распечатал плоскую пол-литровую бутылку коньяка, которую вместе с двумя плитками шоколада купил в Апрелевке. Куда с большим удовольствием он бы выпил водки. Но в магазине, куда он зашел, вся водка продавалась только в круглых бутылках, совершенно неподходящих для переноски во внутреннем кармане, и диверсанту пришлось ограничиться коньяком. Малознакомый напиток неожиданно оказался очень приятным, и Блэк с удовольствием выпил половину бутылки, закусывая коньяк кусками раскрошившегося шоколада. Отсутствие засады в лесу и нетронутый тайник с оружием настолько успокоили диверсанта, что он улегся спать прямо в кабине захваченного грузовика, предварительно перетащив трупы шофера и электрика в инструментальный отсек…

Блэк сорвал пучок покрытой росой травы и, словно влажной салфеткой, протер ею лицо и руки. Трава пахла гнилью, подтверждая общее увядание природы, но этот запах ничуть не омрачил бодрое настроение Блэка. Диверсант прошел к тайнику и, стряхнув ворох наваленных листьев, снял с разобранной пусковой установки «Копье» маскировочную сеть. Он без особого труда перенес к машине двухметровый орудийный ствол и отсоединенный от него треножный станок. Подъем весящего более тридцати килограммов ствола на крышу автофургона потребовал от Блэка гораздо больших усилий и изрядной доли изобретательности. Не сумев вручную затащить ствол, диверсант обвязал его веревкой и, забравшись по прицепной лестнице на крышу, втащил его за собой. Затем таким же способом он поднял на крышу треножный станок, установил его на выдвижной платформе и, уложив на лафет орудийный ствол, закрепил его на станке. После закрепления специального оптического прицела пусковая установка была полностью собрана. Блэк критически осмотрел подготовленное к стрельбе орудие и, удовлетворенный результатом сборки, спустился с крыши фургона.

Укрывающий летное поле туман стал заметно реже. Теперь Блэк уже отчетливо видел не только внешние опоры, но и все три ряда проволочных заграждений с установленными на столбах рупорами радиолокационных антенн. Постепенное испарение тумана заставляло диверсанта спешить. Блэк забрался в кабину ремонтного автомобиля и запустил двигатель. Колеса грузовика пробуксовывали на мокрой траве, тем не менее Блэку удалось въехать в заросли березово-осинового подлеска. И хотя тонкоствольные молодые деревца не заслонили полностью поставленный за ними грузовик, диверсант остался доволен укрытием. После того как он поднял на крышу фургона свернутую в рулон маскировочную сеть и накрыл ею установленное на выдвижной платформе орудие и сам грузовик, машина стала практически незаметна. Диверсант поднял на крышу фургона гранатометные выстрелы и, подсоединив к ним стартовые заряды, уложил на выдвижной платформе, возле орудия.

Когда рассеявшийся туман позволил диверсанту разглядеть пересечение взлетно-посадочной полосы и рулежной дорожки, Блэк поднял рабочую площадку ремонтного автомобиля и, вскарабкавшись на нее, попытался прицелиться в один из установленных на летном поле сигнальных прожекторов. Напротив дульного среза ствола оказались переплетающиеся ветви двух соседних березок. Блэк спустился на землю и, срубив оба дерева, бросил их возле машины. Устранив последнее препятствие, диверсант с удовлетворением взглянул на результат своего труда. После усилий, затраченных на сборку орудия, в мышцах ощущалась приятная усталость. Вместе с усталостью пришло и чувство голода. Еще раз взглянув на грозно нацелившееся в сторону летного поля орудие, Блэк направился к кабине грузовика, где оставил початую бутылку коньяка и недоеденную плитку шоколада.

Он был необычайно горд собой оттого, что обманул все российские спецслужбы и подготовил невиданное по масштабам и дерзости покушение, какого еще не знала мировая история. Последнюю точку должен был поставить выстрел. И диверсант не сомневался, что не промахнется. Из установленного на рабочей площадке ремонтного автомобиля орудия он поражал танки с 1300 метров. Новая цель была в сотню раз больше танка, а попасть в нее нужно было с гораздо меньшего расстояния. Несмотря на использование термостойких материалов и все повышающиеся меры противопожарной безопасности, объемный взрыв внутри пассажирского салона уничтожит любой самолет. Блэк знал: чтобы превратить в пылающий костер огромный воздушный лайнер, достаточно одного прицельного выстрела. В запасе у диверсанта имелось целых три.

Глава 63

ЦЕНТРАЛЬНОЕ УПРАВЛЕНИЕ ФСО РФ, МОСКВА

18.09, среда, 09-30

Секретарю Совета безопасности РФ

В 09–20 по московскому времени самолет индийского премьер-министра пересек воздушную границу Российской Федерации. В российском воздушном пространстве самолет был принят под охрану звеном истребителей «Су-27», которые будут сопровождать его до момента приземления в столичном аэропорту Внуково-2 (расчетное время прибытия 12–00). Во время захода на посадку, в целях обеспечения безопасности приземления, с истребителей сопровождения будет произведен отстрел тепловых ловушек, запускаемых по ходу движения охраняемого воздушного судна, для перехвата ракет с инфракрасным наведением класса «земля—воздух» переносных зенитно-ракетных комплексов на случай обстрела ими индийского лайнера.

Главнокомандующий ВВС РФ

Маршал авиации Мотыль.

«…нагрузили «волынов» полный кузов, распихали по шкафам и в диван. А «Копье» Блэк, голова, велел завернуть в ковер. Так и ехали почти до самой Москвы… А когда в джип «шпалеры» перегружали, Блэк велел их из шкафов вынуть. Я так и сделал, только мы с Колчаном ковер разворачивать не стали, так вместе с «Копьем» в багажник и запихнули…» – доносился из диктофона посмертный голос захваченного в Люберцах боевика. Кудрявцев остановил пленку. Дальше шло бессвязное бормотание до того момента, пока Горбунов не задал следующий вопрос. Евгений уже шесть раз прослушал откровения боевика о привезенном оружии и выучил его ответ наизусть, но ясности это не добавило. Во время допроса Горбунов в первую очередь старался выяснить местонахождение тайника с оружием и не счел нужным более подробно расспрашивать задержанного о хранящемся там оружии. К тому же он был ограничен временем действия введенной боевику «сыворотки правды», поэтому сосредоточился на самом важном вопросе.

Отставив от себя диктофон, Евгений устало прикрыл глаза: «Слишком мало информации для выводов. Ничтожно мало! Горбунов был абсолютно прав, когда сказал, что боевик нес на допросе сплошной бред. А я возлагал столько надежд на эту пленку. Обрадовался, как мальчишка, когда Платов приказал своему офицеру выдать мне ее. Даже не поехал со штабом в аэропорт, надеясь прямо здесь, в управлении, получить из пленки ответы на все вопросы. И что в итоге? Несколько слов о способе транспортировки оружия, без упоминания конкретных образцов. Одни «волыны», «шпалеры» и… «копье», – Кудрявцев задумался. – «Волыны» и «шпалеры» – это чисто уголовный жаргон, а вот «копье»… очень похоже на армейский термин. Сходные названия «Стрела», «Игла» имеют переносные зенитно-ракетные комплексы, но «копье» не из этой области. Если только диверсанты не назвали тот же «ПЗРК» по-своему. – Кудрявцев мысленно перебрал названия всех реактивных противотанковых гранат и огнеметов. – «Муха», «Нетто», «Аглень», «Таволга», «Рысь», «Шмель» – ничего похожего!» И все же мысль о том, что он уже когда-то слышал упомянутое боевиком название, не давала армейскому разведчику покоя. Кудрявцев встал из-за стола и несколько раз прошелся по предоставленному ему свободному кабинету. В какой-то момент его взгляд упал на стоящий на столе телефонный аппарат. Евгений резко остановился, потом забрал со стола диктофон и вышел из кабинета.

В приемной генерала Платова, помимо секретаря-адъютанта, никого не было. Полчаса назад первый заместитель начальника ФСО вместе с созданным под его началом оперативным штабом выехал во Внуково-2 для непосредственного руководства осуществляемыми в правительственном аэропорту и на трассе охранными мероприятиями.

– Соедините меня с дежурной частью Ханкалинской военной базы. Телефон… – потребовал от адъютанта генерала Кудрявцев, продиктовав ему оставленный Снежиным номер.

При этом у него было такое лицо, что адъютант, носящий то же звание, что и явившийся к нему офицер, не посмел ослушаться и, придвинув к себе аппарат ВЧ, набрал названный ему номер. Услышав ответ, он протянул Кудрявцеву телефонную трубку.

– Главное разведывательное управление, майор Кудрявцев, – представился Евгений дежурному по штабу военной базы. – Соедините меня с майором Снежиным из отделения контрразведки.

«Только бы ты был на месте», – мысленно повторял он, пока дежурный офицер или прапорщик пытался установить соединение. Наконец в трубке раздался короткий гудок, Евгений испугался, что линия сейчас разъединится, но вместо этого услышал знакомый голос:

– Слушаю, Снежин!

Евгений облегченно выдохнул:

– Это я.

– Что, соскучился?! – обрадованно воскликнул Снежин, но Кудрявцев оборвал его восторженный возглас:

– У меня срочное дело. Тебе известно штатное вооружение гранатометного взвода, которым командовал Молчанов?

– Надо посмотреть в документах, – несколько обескураженно ответил контрразведчик. – Куда тебе перезвонить?

– Это крайне срочно! Давай быстрее! Я жду на телефоне!

Вместо ответа Евгений услышал стук и сообразил, что его собеседник поспешно положил трубку на стол. Пару минут в трубке стояла тишина, потом послышался шелест бумаг, затем новый стук подсказал Евгению, что ее вновь взяли в руку, и наконец в трубке зазвучал голов Снежина:

– Вот, зачитываю: два станковых гранатомета «Копье»…

– Стой!!! – выкрикнул Кудрявцев. – Еще раз!

– Станковых противотанковых гранатомета «СПГ-9» «Копье» – два, ручных противотанковых…

– Достаточно, – остановил его Кудрявцев. – Меня интересует только «Копье». Его боевые возможности, технические характеристики, обслуживающий расчет.

– Орудийный расчет четыре человека: командир, наводчик, заряжающий и подносчик, – ответил контрразведчик. – А насчет технических характеристик тебе лучше обратиться к специалисту. Я знаю только, что эти гранатометы предназначены для борьбы с танками и бронемашинами на средних дистанциях: от двухсот или трехсот метров до полутора километров. В зависимости от вида цели используются боеприпасы различных типов. Весит все это хозяйство вместе со станком и оптическим прицелом что-то около пятидесяти килограммов.

«Вот каким оружием располагает диверсант, – понял Кудрявцев. – Вот для перевозки чего потребовалась вторая лошадь и грузовик. Вот они недосчитанные пятьдесят килограммов снаряжения».

– Ты мне очень помог. Я перезвоню тебе позже, – ответил контрразведчику Кудрявцев и быстро положил трубку.

Для несведущего человека такой ответ мог показаться невежливым и даже оскорбительным, но оба собеседника являлись профессионалами и прекрасно понимали, что поспешность вызвана чрезвычайными обстоятельствами и служебной необходимостью.

После того как Снежин расшифровал, что скрывается за условным названием «Копье», Кудрявцев удивился, как сам не вспомнил этого раньше. Ведь контрразведчик не сказал ничего нового. Офицеру армейской разведки было прекрасно известно, что на вооружении мотострелковых и парашютно-десантных подразделений, помимо ручных, состоят и станковые противотанковые гранатометы. Однако в силу своей массивности и громоздкости станковые гранатометы никогда не состояли на вооружении «Каскада», из-за чего даже зам командира отряда по боевой подготовке плохо знал этот тип оружия и не сумел вспомнить присвоенного ему в ходе разработки названия.

«Станковый гранатомет предназначен для борьбы с танками и бронемашинами на средних дистанциях, – мысленно повторил Кудрявцев слова майора Снежина. – Как же диверсант собирается его использовать? Отрытый им в семидесяти метрах от шоссе стрелковый окоп для «Копья» явно не годится. Потому что это не та дистанция, на которой его можно использовать. Станковый гранатомет перед ручным имеет только одно преимущество – дальнобойность. А на семидесяти метрах это преимущество теряется. К тому же вести на прицеле несущийся по шоссе на полной скорости автомобиль, вращая ручки механизма наведения станкового гранатомета, практически невозможно. Значит… Значит, подготовленная диверсантом огневая позиция является ложной!» Кудрявцев вздрогнул, пораженный внезапной догадкой, и, вновь взглянув на адъютанта, потребовал:

– Соедините меня с генералом!

Адъютант поспешно придвинул к себе другой телефон и, соединившись с Платовым, сначала представил добивающегося разговора офицера, после чего протянул трубку Кудрявцеву:

– Что у вас? – нетерпеливо спросил Платов.

– Товарищ генерал, возле шоссе диверсант создал ложную, точнее, имитационную позицию, а его настоящая огневая позиция находится в совершенно другом месте.

– Это ничего не меняет, – выслушав Кудрявцева, ответил Платов. – Вся трасса находится под нашим наблюдением. И где бы ни появился террорист, он будет немедленно обнаружен.

– Нет! Диверсант не будет подходить к трассе! – попытался объяснить ситуацию Кудрявцев. – Он вооружен станковым гранатометом, поражающим цели на дальностях до полутора километров.

– Не говорите глупостей, – после паузы ответил генерал. – Гранатомет не снайперская винтовка, чтобы попасть из него с полутора километров в быстро движущийся автомобиль… Подождите, – Платов сделал новую паузу и спустя несколько секунд добавил: – Вот и подполковник Варенцов подсказывает мне, что все прилегающие к шоссе участки открытой местности контролируются нашими снайперами. Честно говоря, мне кажется, вы уже слишком увлеклись своими предположениями. Все, мы подъезжаем к аэропорту, – объявил Платов и, добавив: – Меня ждут дела, – отключился.

Кудрявцев в растерянности возвратил его адъютанту телефонную трубку. Однако его растерянность вызвало вовсе не несогласие Платова с изложенной версией. «Механизм наведения станкового гранатомета действительно не позволяет прицелиться в быстро движущийся автомобиль, – неожиданно понял Кудрявцев. – Это оружие предназначено для поражения других целей. Но ведь Молчанов опытный гранатометчик, он не может этого не знать! Значит, он собирается стрелять… не по автомобилю. – Евгений тряхнул головой, стараясь подстегнуть воображение, и уже в который раз повторил: – Гранатометные комплексы служат для поражения танков и другой бронированной техники, а также живой силы противника. А ведь осколочная граната станкового гранатомета не идет ни в какое сравнение с ручной гранатой. Она выкосит все живое в радиусе нескольких десятков метров. Что, если диверсант запланировал покушение на индийского премьера во время церемонии его официальной встречи в аэропорту?! В случае попадания даже одной осколочной гранаты в толпу погибнут десятки людей, как среди встречающих, так и среди прибывшей индийской делегации!»

– Еще раз соедините меня с генералом! – снова обратился Кудрявцев к адъютанту Платова.

На этот раз тот действовал не столь расторопно, но все же, связавшись с Платовым, протянул трубку Кудрявцеву.

– Что у вас еще? – недовольно спросил у него Платов и тут же потребовал: – Говорите быстрее, мне некогда.

– Возможно, террорист собирается расстрелять индийскую делегацию во время церемонии встречи в аэропорту. Необходимо проверить места, откуда просматривается зона встречи, – на одном дыхании выдал Кудрявцев.

Он готов был объяснить Платову ход своих рассуждений, но услышал его категоричный ответ:

– Весь комплекс зданий, как и вся территория аэропорта, находится под нашим контролем. Все, я занят!

В трубке раздались короткие гудки разъединения. Евгений чуть не заскрежетал зубами от досады: «Диверсанту отлично известно, что аэропорт охраняется, ведь он приезжал туда! И тем не менее он не отказался от своего замысла, значит, он знает, как обойти посты охраны, или выбрал такую огневую позицию, где охрана его не обнаружит! Надо ехать в аэропорт. Возможно, Варенцов окажется более понятливым, чем его начальник».

Кудрявцев положил перед адъютантом Платова диктофон с неоднократно прослушанной кассетой и, выйдя из приемной, быстро спустился по лестнице в вестибюль. Показав на выходе пропуск дежурному, он подбежал к своей «восьмерке» и, усевшись за руль, выехал с автостоянки перед зданием управления.

Глава 64

ОПУШКА ЛЕСА, 50 М ОТ ВНЕШНЕГО

ОГРАЖДЕНИЯ ЛЕТНОГО ПОЛЯ

18.09, среда, 09-45

Блэк поднял голову и взглянул на лениво ползущие по небу редкие облака: «Надо будет скорректировать прицел с учетом поправки на боковой ветер». Предстоящая задача не представляла сложности для бывшего командира гранатометного взвода. Он провел столько тренировочных, зачетных, показательных и боевых стрельб из различных типов гранатометов, что по движению облаков, дрожанию листвы или раскачиванию камыша научился определять не только направление, но и силу ветра, всякий раз выбирая нужную поправку, обеспечивающую поражение цели первым выстрелом.

Блэк вновь обернулся к летному полю и, поднеся к глазам бинокль, отыскал взглядом полощущийся на мачте полосатый красно-белый чулок. Диверсант понятия не имел, как на профессиональном языке аэродромных служб называется это простейшее приспособление для определения скорости ветра. По большему счету, ему это было и не нужно. Ветер явно усилился. На рассвете чулок, словно использованный гондон, свисал со своей мачты, а сейчас развевался почти в горизонтальном положении.

Почувствовав боль в вертикально поставленных локтях, Блэк отложил бинокль и, перевернувшись на бок, сменил положение. Вот уже два часа он лежал на крыше автофургона и наблюдал за обстановкой на открытом его взору летном поле. Там с самого утра царило оживление, хотя никаких самолетов аэропорт не принимал. Сначала на летное поле высыпали десятки человеческих фигурок, которые то ли чистили, то ли подметали площадку перед центральным зданием аэровокзала. Закончив свою непонятную суету, они расстелили на летном поле ковровую дорожку, а чуть в стороне от нее установили невысокую трехъярусную трибуну. Затем три двигающиеся уступом поливальные машины сначала вымели своими щетками рулежную дорожку и взлетно-посадочную полосу, после чего смыли с них оставшуюся пыль. И хотя Блэк понимал, что с семисот метров их водителям не разглядеть стоящий на опушке леса и прикрытый маскировочной сетью автомобиль аварийной службы электросетей, тем не менее пережил несколько неприятных минут, когда очистительные машины проезжали мимо него по взлетно-посадочной полосе. Ведущиеся на аэродроме приготовления свидетельствовали о подготовке встречи главы иностранного государства. Единственное, что беспокоило диверсанта, так это то, что заказчики до сих пор не дали о себе знать.

Лежа на боку, Блэк снял с пояса мобильный телефон и взглянул на его дисплей. Жидкокристаллический индикатор показывал полную зарядку батареи. Блэк ткнул пальцем в кнопку вызова телефонного меню, и в этот момент всякий раз обостряющееся во время рискованных операций ощущение приближающейся опасности заставило его переключить внимание на летное поле. Там все было по-прежнему. Все так же суетились возле комплекса аэродромных зданий какие-то люди, колыхались на вышках металлические и полотняные флюгеры. Но внезапно охватившая диверсанта тревога не проходила. Блэк снова взял в руки бинокль и принялся методично, квадратом за квадратом, осматривать летное поле. Когда он случайно направил бинокль на линию ограждений, то чуть не выронил его из рук от неожиданности. Прямо на него надвигался иностранный джип с открытым кузовом, выскочивший словно из голливудского боевика. А в кузове джипа, помимо сидящего за рулем водителя, стояли трое мужчин в синих комбинезонах аэродромных техников, но с боевыми автоматами за плечами.

Блэк поспешно опустил бинокль, и джип сразу пропал, превратившись в темный силуэт, неспешно двигающийся вдоль внутреннего ограждения летного поля. «Патрульная группа охраны, контролирующая состояние периметра! – сообразил диверсант. Следующая мысль буквально повергла его в шок. – Стоит им выглянуть за ограждение, и они обнаружат грузовик!» Диверсант кубарем скатился с крыши фургона и, схватив брошенные возле машины срубленные березки, прислонил их к борту грузовика. «Мало, черт возьми! Мало!» – билась в мозгу паническая мысль. Блэк выдернул из земли туристическую лопатку и, размахивая ею, словно мачете, принялся вырубать растущие вдоль опушки молодые деревья. Срубив еще две пятиметровые березы, он подтащил их к машине и установил вертикально, навалив на борт фургона. Диверсант успел срубить и установить возле грузовика еще два дерева и принялся рубить пятое, когда услышал за спиной принесенный ветром звук работающего автомобильного мотора. Не закончив свое занятие, он вместе с лопатой упал в траву и только тогда сообразил, что оставил автомат на крыше грузовика. Проклиная себя за неосмотрительную забывчивость, Блэк вытянул из-за пояса пистолет и, зажав его в правой руке, вжался в траву. На пятидесятиметровой дистанции даже «ТТ» являлся весьма грозным оружием. Блэк решил, что в случае перестрелки все решит то, насколько его противники владеют оружием.

Джип приблизился настолько, что лежащий на земле диверсант смог разглядеть лица едущих в нем людей. Но, едва взглянув в лицо одного из патрульных, он сейчас же опустил глаза, вспомнив, как несколько дней назад пристальным взглядом выдал свое присутствие возле правительственной трассы. «Если они что-то заметят, джип остановится», – сказал самому себе диверсант, переводя взгляд на приближающийся автомобиль. Но патрульная машина проехала мимо, даже не притормозив. Увидев задний борт джипа с прикрученным к нему запасным колесом и три спины в темно-синих комбинезонах, Блэк облегченно перевел дыхание. Практически сразу у него на поясе завибрировал мобильный телефон. Лежа на земле, диверсант отсоединил трубку и поднес ее к уху.

– Да? – не спуская глаз с удаляющегося джипа, прошептал он.

– У вас все в порядке? Как ваше самочувствие? – поинтересовался знакомый собеседник, причем на этот раз в его голове прозвучали неподдельное участие и обеспокоенность.

– Вы позвонили, чтобы справиться о моем здоровье?! – обозленный тем, что приходится выслушивать дурацкие вопросы, с раздражением ответил Блэк.

– «Боинг-767», через два часа, – с прежним олимпийским спокойствием произнес заказчик.

После чего в трубке сразу раздались короткие гудки.

Глава 65

ПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫЙ АЭРОПОРТ ВНУКОВО-2

18.09, среда, 11-10

Секретарю Совета безопасности РФ

Проводимые нами на всей протяженности правительственной трассы и в районе Внуковского лесного массива оперативно-розыскные мероприятия по состоянию на 11–00 результатов не дали.

В целях усиления наблюдения за Внуковской трассой и подходами к ней в 11–00, дополнительно к скрытым постам наблюдения, на Боровское шоссе направлены патрульные автомашины с оперативно-поисковыми группами ФСО.

Одновременно усилен контроль за территорией правительственного аэропорта. Для чего все прибывшие во Внуково-2 для освещения встречи индийской делегации журналисты выведены из здания аэровокзала и размещены в специально отведенных на привокзальной площади местах. Доступ в здание аэровокзала и зону прилета разрешен только официальным лицам, участвующим в церемонии встречи, а также сотрудникам службы безопасности, имеющим специальные пропуска, и контролируется усиленными постами охраны, что исключает возможность проникновения посторонних лиц.

Дополнительно к наземным постам охраны привокзальная площадь и территория летного поля контролируются постами наблюдения, размещенными на крышах комплекса аэродромных зданий, и мобильными патрульными группами, одной из которых в 10–00 было проверено состояние охраняемого периметра.

Таким образом, комплекс осуществляемых оперативно-розыскных и охранно-заградительных мероприятий полностью исключает возможность совершения террористического акта. При попытке террориста проникнуть в правительственный аэропорт или в район прохождения Внуковской трассы он будет немедленно обнаружен и обезврежен.

Первый заместитель начальника ФСО РФ

генерал-майор Платов.

Площадь перед зданием аэровокзала была пуста, в то время как расположенная по соседству с ней автостоянка оказалась под завязку забита автомобилями. Въехав на привокзальную площадь, Кудрявцев притормозил и оглянулся по сторонам в поисках места для своей машины. К нему тут же подбежал капитан в форме сотрудника ГИБДД. Евгений опустил стекло и, раскрыв свое служебное удостоверение офицера ГРУ, собирался протянуть его капитану. Но одетый в форму капитана ГИБДД сотрудник Федеральной службы охраны уже увидел вложенный в удостоверение пропуск, подписанный лично генералом Платовым, и предупредительным жестом дал понять Кудрявцеву, что документы не требуются.

– Куда можно поставить машину? – обратился к нему Евгений. Сотрудник ФСО закрутил головой, и Кудрявцев, не желая навешивать на офицера свои заботы, поспешил его успокоить: – Спасибо. Я сам найду место.

Развернувшись на площади, он втиснул машину между микроавтобусами телевизионщиков, которым не нашлось места на автостоянке. Сами тележурналисты вместе со своими коллегами с радиостанций и из печатных изданий толпились за барьерами ограждений, расставленными вокруг центрального здания аэровокзала и по обе стороны широких въездных ворот, ведущих на летное поле. Кудрявцев протиснулся сквозь толпу журналистов и, показав двум сотрудникам ФСО в форме офицеров милиции свое удостоверение вместе с пропуском в правительственный аэропорт, прошел в охраняемую зону. На входе в здание его вновь остановили. И Кудрявцев, предъявив патрульным свой пропуск, поинтересовался у них, где можно найти подполковника Варенцова.

– Он на втором этаже вместе с генералом Платовым, – ответил сотрудник, проверивший его документы.

Евгений поблагодарил офицеров за помощь и быстро поднялся на второй этаж аэровокзала. В просторном зале, возле широкого, во всю стену, окна стоял генерал Платов в окружении индийских офицеров во главе с полковником Джамалем и еще нескольких мужчин, среди которых оказался и подполковник Варенцов. Платов что-то объяснял своим индийским коллегам, показывая рукой в сторону окна, переводчик переводил его слова, а индийские офицеры внимательно слушали. Объяснение явно затягивалось, и Кудрявцев остановился в нерешительности, не зная, как ему следует поступить. В один из моментов своего объяснения Платов заметил появившегося в зале офицера ГРУ и, недовольно взглянув на него, демонстративно отвернулся. «Что я мнусь, как гимназистка?! – сердито подстегнул сам себя Кудрявцев. – В конце концов, мы делаем общее дело, и я забочусь не о личной выгоде!» Он стремительно подошел к Варенцову и, тронув его за локоть, кивнул головой в сторону. Подполковник сдержанно кашлянул для привлечения внимания начальника и, когда Платов взглянул в его сторону, спросил:

– Разрешите, товарищ генерал?

В ответ Платов отмахнулся от него и вернулся к своим объяснениям. Истолковав жест генерала как разрешение, Варенцов отошел вместе с Кудрявцевым в противоположный конец зала и озабоченно спросил:

– В чем дело?

– Диверсант вооружен дальнобойным станковым гранатометом, использующим как противотанковые, так и осколочные боеприпасы! – с горячей поспешностью сообщил ему Кудрявцев. – Это оружие бьет на полтора километра, а диверсант первоклассный стрелок, настоящий снайпер!

– И что дальше? – Начальник охраны правительственного аэропорта никак не мог взять в толк, что пытается объяснить ему офицер ГРУ.

– Диверсант не будет стрелять по машине. Он собирается обстрелять индийскую делегацию во время церемонии встречи на летном поле осколочными гранатами! – с убежденностью воскликнул Кудрявцев. – Я знаю эти гранаты! Это страшное оружие, дающее сотни разящих наповал осколков!

– Пойдем, – вместо ответа Варенцов поманил его за собой и, подведя к одному из окон, через которые открывался вид на летное поле, добавил: – Смотри. Вот здесь будет происходить церемония встречи, – рука начальника охраны вытянулась в сторону расстеленной на забетонированной площадке ковровой дорожки. – Там, – рука переместилась в сторону трибуны, – разместится оркестр. А здесь, – Варенцов указал в другую сторону, – индийского премьера и его сопровождающих будут ждать лимузины. Со стороны привокзальной площади место церемонии не просматривается, его закрывает здание аэровокзала. В момент встречи в здании будут находиться только наши сотрудники. Церемонию встречи будут снимать только получившие аккредитацию журналисты центральных каналов. Мои люди самым тщательным образом уже проверили их аппаратуру. Там все в порядке: никакого оружия. Да и, – Варенцов позволил себе улыбнуться, – как я понимаю, станковый гранатомет в карман или сумку от видеокамеры не засунешь.

– Да поймите же! – Кудрявцев уже начал терять терпение. – Диверсанту не нужно проникать в аэропорт под видом журналиста! Его оружие позволяет совершить покушение с предельной дистанции!

– С полутора километров? – Варенцов усмехнулся и вновь вытянул руку в сторону окна. – До ближайшей границы аэродрома отсюда более двух километров. Так что, – он развел руками, – даже самый подготовленный снайпер ничего не сможет сделать.

– А с летного поля? – озадаченно спросил Кудрявцев.

Начальник охраны аэродрома глубоко вздохнул, потом бросил взгляд в сторону Платова и, вновь повернувшись к Кудрявцеву, произнес:

– Пошли.

Вслед за Варенцовым Кудрявцев прошел через весь зал, по лестнице поднялся в служебные помещения на третьем этаже и наконец остановился возле дверей лифта. Служебный лифт доставил офицеров на последний этаж башни, где размещалась диспетчерская служба. Однако в диспетчерский зал Варенцов не пошел, а по металлической лестнице, довольно ловко для его широкоплечей массивной фигуры, вскарабкался на крышу тридцатиметровой башни. На плоской крыше располагался один из постов наблюдения. Поднявшийся вслед за подполковником ФСО Кудрявцев увидел перед собой трех бойцов, одетых в черные высотные комбинезоны с головными рациями и вынесенными ко рту микрофонами. Оружием им служили три снайперские винтовки: хорошо знакомые Кудрявцеву короткая «ВСС», армейская «СВД» и сравнительно недавно принятая на вооружение крупнокалиберная «В-94» с толстым метровым стволом и массивным тринадцатикратным оптическим прицелом. За территорией летного поля снайперы наблюдали с помощью установленного на поворотном штативе бинокулярного оптического прибора с большим увеличением и двух, судя по размерам, морских биноклей. При появлении подполковника Варенцова все три наблюдателя разом повернулись к нему, после чего двое вернулись к наблюдению за аэродромом, а старший поста наблюдения отдал начальнику охраны короткий рапорт, доложив, что в контролируемой зоне ничего подозрительного не замечено.

Варенцов обернулся к Кудрявцеву:

– И так на всех постах. У меня снайперы на всех зданиях, включая крыши авиационных ангаров. Летное поле разбито на сектора, причем каждый сектор контролируется несколькими наблюдателями. Если бы кто-то из них что-то заметил, то немедленно доложил мне, – подполковник указал на висящую у него на поясе портативную рацию.

В этот момент раздался мелодичный перезвон. Кудрявцев решил, что сигнал вызова сработал на рации, но вместо нее Варенцов достал из кармана трубку мобильного телефона.

– Да, я понял, – сказал он, выслушав своего телефонного собеседника, и объявил Кудрявцеву: – Индийский самолет на подлете. Его уже ведут внуковские диспетчеры. Через тридцать минут он совершит посадку в нашем аэропорту.

Но сообщение начальника аэродромной охраны не отвлекло Кудрявцева от мыслей о террористе. И, едва тот закончил фразу, Евгений сказал:

– Диверсант отлично маскируется. Ваши наблюдатели могли попросту не заметить его.

Варенцов вновь тяжело вздохнул:

– Послушай, час назад дозорная группа на машине объехала весь периметр – это три линии проволочных заграждений трехметровой высоты, а между ними контрольно-следовая полоса и радиолокационный сигнальный барьер «Контур». Ни следов, ни повреждений, не говоря уж об исправности радиолокационных антенн. Периметр аэродрома никто не пересекал. В этом можешь быть совершенно уверен.

Кудрявцев озадаченно взглянул на начальника аэродромной охраны. Если верить словам Варенцова, а у Евгения не было никаких оснований ему не верить, диверсант не имел шансов совершить задуманное покушение. «Но тогда, в Чечне, мы тоже думали, что возьмем диверсантов, подставив им колонну-ловушку. А они нанесли удар совсем в другом месте, расстреляв автоколонну с ранеными!» – тут же напомнил Евгений самому себе. И следующая мысль о том, что диверсант знает, как обойти все предпринятые меры безопасности, заставила Кудрявцева вновь возразить Варенцову:

– Разового осмотра недостаточно. Я должен лично проверить состояние периметра.

– Это не ко мне, – Варенцов предостерегающе поднял руки. – Такие вопросы решает Платов.

– Идемте к нему! – решительно ответил Кудрявцев и первым ступил на ведущую с крыши металлическую лестницу.

Но генерала Платова на втором этаже зала прилета уже не оказалось. Сотрудники службы охраны сообщили Варенцову, что генерал с группой сопровождения прошел на привокзальную площадь. Кудрявцев, а следом за ним и Варенцов направились туда. Когда они вышли из автоматически распахнувшихся дверей, к зданию друг за другом подкатили два представительских «Мерседеса» с правительственными номерами. Из первого из них в сопровождении референта и телохранителя вышел министр иностранных дел, а из второго секретарь Совета безопасности. От группы встречающих к прибывшим руководителям шагнул генерал Платов. Сотрудники МИДа и Аппарата Правительства остались на своих местах. Платов поздоровался за руку с министром, потом обменялся рукопожатием с Секретарем Совбеза и, следуя рядом с ним, что-то энергично заговорил. Поборов в себе внезапную робость, возникшую при виде двух руководителей государства, Кудрявцев направился к генералу, но Варенцов удержал его за руку:

– Подожди, я сам.

Он демонстративно попался на глаза Платову и, когда тот обратил на него внимание, сказал:

– Товарищ генерал, представитель ГРУ предлагает еще раз проверить состояние периметра.

– В этом нет необходимости, – не дрогнувшим тоном ответил Платов, но, отстав на несколько шагов от Секретаря Совбеза, нервно добавил: – Вы что?! Представляете, что подумают индийские летчики, когда увидят разъезжающий по летному полю автомобиль с вооруженными людьми?! Я это категорически запрещаю! Категорически!

– Слышал? – спросил у Кудрявцева Варенцов, проводив взглядом своего начальника, который вновь примкнул к Секретарю Совбеза и вместе с ним и министром иностранных дел прошел на летное поле.

Евгений утвердительно кивнул, но ответить не успел, потому что в этот момент на поясе Варенцова включилась рация. Тот выслушал поступившее сообщение и, обернувшись к Кудрявцеву, виновато развел руками:

– С трассы сообщили. По направлению к аэропорту проследовала машина индийского посла. Надо встречать.

Евгений вновь понимающе кивнул и, отойдя в сторону, взглянул на часы: «Если диспетчеры не ошиблись, до приземления индийского лайнера осталось менее двадцати минут… Периметр! – Взгляд армейского разведчика уперся в уходящую вдаль линию бетонного забора, за которым начинались опоясывающие летное поле проволочные заграждения. – Если его невозможно осмотреть изнутри, то это можно сделать снаружи!» Кудрявцев поправил под курткой пистолет и быстрым шагом ринулся через толпу журналистов к бетонному забору.

Двое сотрудников ФСО в милицейской форме с удивлением проследили, как незнакомый им офицер, миновав отведенную для журналистов зону, сошел с привокзальной площади и вдоль ограждающего летное поле забора двинулся к опушке леса. Но незнакомец уже предъявлял им специальный пропуск, разрешающий посещение любых зон аэропорта. Поэтому его странное поведение не вызвало у патрульных тревоги и закономерной реакции. Лишь один из них развернул к себе закрепленную на портупее рацию и соединился с подполковником Варенцовым.

Глава 66

ОПУШКА ЛЕСА

18.09, среда, 11-30

Дозорная машина, объезжающая границы летного поля, давно скрылась из вида, но Блэк все так же лежал на земле в прежней позе. И, хотя дозорные не обнаружили его огневой позиции, их появление поселило в сознании диверсанта тревогу: «Если осматривают летное поле, значит, не уверены, что я появлюсь возле трассы. А раз так, надо быть вдвое, нет, втрое, в тысячу раз осторожнее». Еще никогда подготовленная им акция не имела столь высокую цену. Блэк поймал себя на мысли, что когда в горах Чечни организовал свою первую засаду на российскую автоколонну, действуя фактически под дулами чеченских автоматов, то волновался меньше, чем сейчас. Хотя, если бы тогда организованная им операция провалилась, чеченский командир наверняка бы его расстрелял или отрезал голову. Но почему-то опасность потерять вожделенные пять миллионов долларов оказалась сильнее пережитого страха за собственную жизнь. Не вставая с земли, Блэк по-пластунски обполз грузовик и, оказавшись со стороны леса, открыл дверь и заглянул в кабину. Там в «бардачке» лежала початая бутылка коньяка и вторая, еще не распечатанная, плитка шоколада. Блэк открутил пробку и сделал два полных глотка. Янтарная маслянистая жидкость обожгла нёбо, не вызвав ровным счетом никакого вкуса, и провалилась в желудок. Тем не менее испытываемое им волнение почти сразу прошло. «Ничего, скоро я смогу перепробовать все коньяки мира и купаться в шампанском!» – успокоил себя Блэк. Вытащив из ящика плитку шоколада, он разорвал обертку. Фольга предательски зашелестела. Диверсант вздрогнул, но тут же обругал себя: «Тьфу, черт, так можно совсем с катушек слететь». Он смял в комок шуршащую обертку и бросил ее на пол кабины, потом отломил треть шоколадной плитки и, отправив ее в рот, принялся смачно жевать. Диверсант не ел со вчерашнего вечера, но не ощущал голода. Выброшенный волнением в кровь адреналин притупил эту насущную потребность. Тем не менее диверсант старательно разжевал и проглотил отломленный кусок шоколада. В отличие от коньяка, шоколад оставил во рту сладкий привкус. Блэк расценил это как хороший знак.

Прикрыв, но не закрывая дверь кабины, он по закрепленной на борту фургона лестнице взобрался на крышу, а оттуда на поднятую рабочую платформу. Маскировочная сеть, накрывающая установленный на платформе гранатомет и саму рабочую площадку, позволяла передвигаться на ней только на корточках. Не вставая с колен, Блэк открыл заканчивающийся соплом затвор гранатомета и аккуратно вставил в ствол длинный и от этого действительно отдаленно напоминающий копье гранатометный выстрел: реактивную гранату и соединенный с ней патрон стартового порохового заряда. Поместив заряд в ствол, диверсант защелкнул затвор и поворотом рукоятки взвел спусковой механизм. Одно нажатие на гашетку – и выработанный генератором ток воспламенит электрозапалы стартового заряда и начиненное взрывчаткой реактивное копье устремится к цели, чтобы пронзить ее огненным смерчем.

Диверсант переместился к прицелу и припал к его окуляру, но не увидел перед собой ничего, кроме расплывающейся зеленой стены: наставленные у борта срубленные деревья полностью перекрывали линию прицеливания. Блэк взглянул на наручные часы: «Индийский лайнер вот-вот приземлится. Пора расчистить амбразуру». Но прежде чем сделать это, он поднес к глазам бинокль и еще раз осмотрел пространство аэродрома. Летное поле выглядело пустынным. Толпа у центрального здания наконец организовалась: вдоль ковровой дорожки выстроился почетный караул, занял свое место военный оркестр, гражданские компактно построились чуть в отдалении. «Готовьтесь, готовьтесь. Вам есть к чему готовиться», – хищно улыбнулся диверсант и перевел взгляд выше, на крыши аэродромных зданий. Больше всего его беспокоила крыша диспетчерской башни, самого высокого здания из всех аэродромных сооружений, так как с нее просматривалось не только все летное поле, но и опушка леса за линией ограждений, и он навел на нее бинокль. То, что он увидел, заставило диверсанта похолодеть.

По крыше передвигались люди. Блэк заметил троих, хотя допускал, что людей может быть и больше. Даже мощная штатовская оптика не позволяла на таком расстоянии разглядеть их лица или одежду. Но диверсант не сомневался, что видит перед собой наблюдателей. Кто еще мог быть на крыше самого высокого здания, кроме них. «Следят, суки», – губы диверсанта сложились в зловещую гримасу. Но присутствие наблюдателей, как и опасность быть обнаруженным, не поколебали его решимости, лишь сделали еще более осторожным.

Блэк сполз с выдвинутой платформы на крышу фургона, а оттуда спрыгнул на землю, затем обошел машину и, взявшись за ствол одного из прислоненных к борту срубленных деревьев, медленно опустил его на землю. Помня о допущенной в ельнике ошибке, он снимал и укладывал деревья очень аккуратно. Полностью расчистив вырубленную в березняке амбразуру, Блэк вновь взобрался на ремонтную площадку аварийного фургона и снова навел бинокль на крышу диспетчерской башни. Теперь вместо трех наблюдателей он увидел лишь одного. Но тот вел себя достаточно спокойно, и, что стало для Блэка самым важным, в его руках не было оружия. «Ни черта они не заметили, – успокоил себя диверсант. – Иначе бы ко мне со всех сторон уже неслись машины спецназа». Он все же быстро оглянулся вокруг, но вместо мчащихся по летному полю машин с бойцами спецназа увидел вырвавшийся откуда-то из-за облаков и устремившийся к земле сноп ярко горящего пламени. «Осветительная бомба!» – пронзила сознание диверсанта первая мысль. Несколько раз он становился свидетелем того, как штурмовики федеральных войск, атаковавшие ночью лагеря чеченских боевиков, сбрасывали на их позиции осветительные бомбы. Блэк схватил за цевье лежащий рядом с ним автомат, собираясь спрыгнуть на землю. Но следующая пришедшая ему в голову мысль оказалась более рациональной: «Почему днем?! Да и какой смысл летунам сбрасывать на меня осветительную бомбу. Врезали бы управляемой ракетой». Тем временем летящий по небу огненный шар скрылся за лесом, и почти сразу же из-за пелены облаков вырвались еще два точно таких же слепящих шара. Блэк уже увидел, что огненные шары летят вовсе не в его сторону, а вслед за этим пришло и понимание происходящего. «Тепловые ловушки! – сообразил он. – Опасаются «Стрел» и «Стингеров», вот и запускают тепловые ловушки! Пускайте, пускайте. От «Стрел» вы, может быть, и отобьетесь, а вот от моего «Копья»…» С неба донесся нарастающий авиационный гул, и диверсант разом оборвал поток своих мыслей, превратившись в стрелка-гранатометчика, сосредоточенного лишь на поиске и поражении цели.

Засучив штанину, Блэк вытащил из-за голенища ботинка свой боевой нож, на лезвии которого засохли несмытые потеки крови, и полоснул по нитям маскировочной сети. Распоротая сеть разъехалась по линии разреза и, скользнув вниз, открыла нацелившийся на аэродром гранатомет.

Когда оставшуюся на площади толпу журналистов, обвешанных микрофонами, фото– и телекамерами, заслонила стена деревьев, Кудрявцев перешел на бег. Справа глухой стеной тянулся бетонный забор, слева – опушка леса. Иногда Евгению приходилось преодолевать заросли густого подлеска и не в меру разросшиеся кусты, но он делал это легко. Подмосковные заросли не шли ни в какое сравнение с дебрями уральской тайги. Где-то через километр лес отступил, и Евгений с удивлением для себя обнаружил, что бежит по торной дороге, заросшей высокой травой, на которой с трудом, но все же угадывалась бывшая автомобильная колея.

Составленный из плотно подогнанных друг к другу железобетонных плит забор закончился тремя врытыми бетонными столбами, от которых начинались линии проволочных заграждений. Кудрявцев задержался на несколько секунд на месте соединения бетонного и проволочного ограждений, убедился в их целостности и побежал дальше. На контрольно-следовой полосе действительно не было никаких следов, кроме отпечатков птичьих лап да сорванных ветром пожелтевших листьев. Ряды колючей проволоки тоже выглядели нетронутыми, как и пропущенные сквозь них и различимые только с близкого расстояния тончайшие проволочные нити сигнальной системы. «Чтобы попытаться в одиночку преодолеть такую систему, надо быть настоящим безумцем, – сказал сам себе Кудрявцев. – А Блэк далеко не безумец. Да и система не срабатывала».

Боковым зрением армейский разведчик зафиксировал полет запущенной тепловой ловушки, а следом за первым еще два огненных шара, вынырнувших из-за облаков. «Значит, индийский лайнер заходит на посадку», – мысленно отметил он и чуть увеличил скорость. Подтверждением этому предположению стал настигший его рев авиационных двигателей. Кудрявцев побежал еще быстрее и, миновав первый поворот, позволил себе оглянуться. На взлетно-посадочную полосу величественно заходил четырехмоторный белоснежный лайнер. Самолет уже выпустил шасси. Через несколько минут они должны были коснуться покрытия взлетно-посадочной полосы.

Рев двигателей становился все нестерпимее. Диверсант, для которого тишина и безопасность являлись тождественными понятиями, болезненно поморщился. Он не любил шума, по крайней мере до открытия огня. Повернув голову направо, Блэк увидел, как распластавший свои широкие крылья огромный самолет невесомо опустился на взлетно-посадочную полосу и побежал по ней навстречу уготованной ему судьбе. Опустились тормозящие закрылки, взревели в реверсивном режиме турбины четырех авиационных двигателей. Лайнер начал торможение. «К черту ждать!» – Блэк сдернул с шеи бинокль и, швырнув его себе под ноги, приник к окуляру оптического прицела станкового гранатомета. Его руки привычно нащупали рукоятки механизма наведения. Ствол гранатомета двинулся навстречу приближающейся цели. На мгновение сетка прицела накрыла несущийся по взлетно-посадочной полосе самолет, но он тут же вырвался за границы прицельного круга. Скорость цели была еще слишком высока. Словно хобот огнедышащего дракона, гранатометный ствол двинулся в обратном направлении.

Рев двигателей внезапно изменился, и Кудрявцев сообразил, что пилоты индийского лайнера включили реверс. Это означало, что самолет индийского премьера совершил посадку. Но Евгений не стал оглядываться, чтобы убедиться в этом. Увиденное впереди прочно приковало к себе его внимание. Желтое пятно, просвечивающее за деревьями, которое он первоначально принял за желтую листву, оказалось вовсе не листвой. Ветер, дующий со стороны летного поля, слегка раскачивал росшие вдоль опушки молодые деревья, но пятно оставалось неподвижным. «Что же это? – удивленно спросил сам у себя Кудрявцев, устремляясь вперед, и внезапно понял: – Грузовик!» На опушке, в березовом подлеске, стоял выкрашенный желтой краской грузовик аварийной службы электросетей с поднятой рабочей платформой. А оттуда целилось в сторону летного поля жерло установленного на платформе орудия, и оно поворачивалось. Мозг Евгения мгновенно связал катящийся по взлетно-посадочной полосе самолет и поворачивающийся вслед за ним ствол орудия. Сознание пронзила ужасная догадка: «Он собирается стрелять по самолету!!!»

Армейский разведчик живо представил, как кумулятивная граната врезается в борт авиационного лайнера: столб огня пронзает тугоплавкий алюминиевый корпус, прожигает пластиковую обшивку, сжигает заживо оказавшихся у него на пути людей, ряды авиационных кресел и внутренние переборки салона. Капли расплавленного металла и куски горящей обшивки разлетаются в разные стороны, поджигая то, что еще не успел сжечь столб раскаленного пламени. В какой-то момент огонь добирается до топливных баков, взрываются керосиновые поры, и то, что еще мгновение назад было самолетом, разлетается по летному полю горящими обломками. Конец…

Евгений не видел расположившегося на поднятой платформе стрелка. Но в данный момент самым важным было не взять диверсанта, а помешать его выстрелу. Кудрявцев на бегу рванул из-под куртки свой «Вектор» и, направив пистолет в переднее колесо грузовика, нажал на спуск.

Блэк сосредоточил все свое внимание на катящемся по взлетно-посадочной полосе самолете. Левая рука судорожно крутила рукоятку горизонтального наведения. Диверсант интуитивно чувствовал, что поворачивающийся ствол орудия догоняет быстро тормозящий самолет. Вот сетка прицела наехала на стабилизаторы хвостового оперения и поползла дальше, сдвигаясь к центру фюзеляжа. Когда под пересечением шкал гранатометного прицела оказалась самая широкая часть фюзеляжа, Блэк перенес правую руку на гашетку управления огнем: «Пора».

В этот момент справа раздался совсем непохожий на выстрел хлопок, а следом за ним еще два. Кабина грузовика вдруг клюнула к земле. Фургон и выдвинутую платформу ощутимо качнуло, и Блэк, теряя равновесие, непроизвольно дернул за гашетку…

Пуля специального патрона, с пятидесяти метров пробивающая титановый бронежилет, буквально разорвала автомобильную покрышку вместе с баллоном камеры. В ту же секунду Кудрявцев двумя выстрелами продырявил второе переднее колесо. Осев на простреленных шинах, грузовик накренился в земле. Но заметить этого Евгений не успел, потому что, оглушенный раскатом грома, отпрянул в сторону. От выдвинутой платформы в сторону леса вырвался сноп огня, а к аэродрому устремилась стрела дыма. Она пронеслась над рядами проволочных заграждений, отклонилась вниз и, не дотянув до взлетно-посадочной полосы, врезалась в землю с сопровождающейся грохотом ослепительной вспышкой белого пламени.

Все трое наблюдателей на крыше диспетчерской башни разом повернули головы в сторону прогремевшего на летном поле взрыва. Один из них подхватил с крыши и установил перед собой дальнобойную снайперскую винтовку. Второй прильнул к окулярам оптического прибора, направив его на ограждение летного поля. Третий – начальник поста – связался по рации с подполковником Варенцовым и доложил:

– На летном поле взрыв кумулятивной гранаты. Выстрел произведен со стороны опушки за линией ограждения аэродрома…

Не взглянув на результат стрельбы, Блэк понял, что промахнулся. Попасть в цель, когда он вместе с «Копьем» едва не свалился с площадки, было практически невозможно. Но под рукой у диверсанта оставались еще два выстрела, и он не собирался сдаваться: «Перезарядка – дело нескольких секунд. Но сначала разобраться с тем, что произошло». Он все понял, когда, выглянув с края платформы, увидел в двадцати метрах перед собой своего заклятого врага: того самого спеца-волкодава, которого встречал и на гудермесской трассе, и в захваченном федералами лагере Бисламова, и, наконец, на Боровском шоссе. И вот сейчас враг появился здесь, причем целился в него из пистолета…

Увидев показавшуюся над платформой голову диверсанта, Кудрявцев мгновенно вскинул оружие. Но боевик успел нырнуть обратно, и пуля ушла мимо. У террориста оказалась на редкость защищенная позиция. Поднятая над крышей фургона рабочая площадка надежно защищала и диверсанта, и его орудие. Поняв это, Кудрявцев устремился к машине, чтобы, взобравшись на нее, обезвредить диверсанта…

Но Блэк опередил его. Отпрянув назад, он схватил с металлического настила свой заранее взведенный автомат и, выставив его с края платформы, полоснул длинной очередью по Кудрявцеву…

Евгений не знал, каким оружием, кроме гранатомета, располагает диверсант, но был готов к неожиданностям. Заметив нацелившийся в него автоматный ствол, Евгений метнулся вправо и наперерез, уходя с линии огня. Запоздало пришла мысль, что надо было уходить не вправо, а влево, к лесу, где можно укрыться за деревьями. Но в критических ситуациях человек непроизвольно выбирает направление более развитой руки, и майор Кудрявцев совершил шаблонную ошибку. Первая очередь диверсанта не достигла цели, но и сам Евгений оказался на открытом пространстве между грузовиком террориста и проволочными заграждениями аэродрома. Несколько росших на этом участке тонких березок никак не могли служить надежным укрытием…

Блэк стиснул зубы от досады: спец каким-то чудом сумел обежать вокруг машины и не подставиться под выстрелы. Из-за установленного на платформе треножного станка гранатомета диверсант не мог вести непрерывный круговой огонь. Блэк втиснулся между двумя соседними ногами гранатометного станка и, поймав на мушку метнувшегося к березняку «каскадовца», вдавил спусковой крючок. Автомат изрыгнул новый сноп свинца. Несколько пуль срезали ветки сбоку и над самой головой Кудрявцева. Евгений ответил Блэку двумя выстрелами из своего пистолета, не особенно рассчитывая попасть, но надеясь напугать диверсанта. Последнее удалось. Даже не достигшие цели выстрелы дали ему короткую передышку: автомат диверсанта на мгновение смолк. Воспользовавшись моментом, Кудрявцев проломился сквозь редкие деревца и прыгнул к машине, надеясь попасть в непростреливаемую зону, возле ее борта. Но диверсант разгадал его бросок. Блэк молниеносно перекатился к самому краю платформы и, свесив с нее руку с автоматом, нажал на спуск и повел стволом из стороны в сторону…

Евгений бросился под колеса грузовика, чтобы укрыться под машиной. И в этот момент острая боль сразу в двух местах пронзила его левую ногу ниже колена. Судорожно работая локтями и здоровой ногой, он все-таки сумел втянуть свое тело под днище машины, при этом довольно ощутимо ударился головой о днище картера заднего моста…

Прекратив огонь, Блэк выглянул с платформы. Того, что он так надеялся увидеть – тела расстрелянного спецназовца, возле машины не было: «Вполз-таки под машину, мерзавец!» Но на примятой траве отчетливо выделялись следы крови. «Значит, спец ранен, – сообразил диверсант. – И, похоже, серьезно. Ну да и черт с ним! Сейчас главное – самолет». Блэк взглянул на летное поле. Индийский лайнер уже свернул со взлетно-посадочной полосы и теперь неспешно катил по рулежной дорожке. «Не уйдешь», – мстительно проговорил диверсант, глядя на вертикальный стабилизатор с четко выведенным на нем индийским флагом. Блэк поспешно открыл затвор и загнал в ствол новый выстрел. Обычно на перезаряжание «Копья» у него уходило около десяти секунд. Сейчас бушующий в крови адреналин сократил эту процедуру до пяти. Взведя рукояткой генератора спусковой механизм, диверсант прильнул к окуляру прицела. Медленно движущаяся цель позволила легко совместить сетку прицела с задней частью фюзеляжа индийского лайнера. «Пусть не с первого раза, – со злорадством подумал Блэк. – Зато и взрыв получится красивее»…

Левую ногу ниже колена он почти не чувствовал, зато боль поднялась гораздо выше, в бедро, и отдавалась в паху. Евгений постарался не думать о боли и переключиться на диверсанта: «Раз он меня не добивает, значит, вновь занялся самолетом. Как же ему помешать? – Перевернувшись на спину, Евгений осмотрел днище грузовика. – Нечего и пытаться достать его отсюда. Никакой спецпатрон не пробьет столько слоев металла». Внезапно его взгляд остановился на бензобаке. Майор потянулся к ножу, но тут же сообразил, что ножны, жилет боевой разгрузки и камуфляж – все это элементы армейской формы, которую он сменил на гражданский костюм. Личный пистолет остался единственным, что роднило его с бойцами его подразделения. Он тяжело вздохнул и направил ствол на днище бензобака. «Может ли пуля пробить бензобак и не вызвать при этом взрыв?» – это был вопрос, ответа на который он не знал. И сейчас же мысли переключились на Лену, которая, обидевшись, в последние дни с ним почти не разговаривала, и сына, со слезами на глазах жаловавшегося, что отец с ним совсем не играет, и умолявшего сводить в зоопарк… Евгений закрыл глаза и нажал на спуск. В узком пространстве под днищем грузовика оглушительно бухнул выстрел, и в грудь Евгению, забрызгивая ему лицо и руки, ударила струя холодного бензина. «Холодный! Значит, не загорелся!» Сунув за пояс пистолет, Евгений вытянул из кармана ветровки носовой платок и подставил его под бензиновую струю. Из другого кармана извлек подаренную Мальковым зажигалку и обернул ее мокрым платком. Оставалась самая сложная часть плана.

Евгений собрал остатки сил и, оттолкнувшись локтями от земли, выкатился из-под днища грузовика. Не глядя на укрывшегося на платформе диверсанта, он крутанул колесико зажигалки, и вырвавшийся язычок пламени превратил в пылающий комок пропитанный бензином платок. Евгений взмахнул рукой и зашвырнул горящий комок ткани вместе с завернутой в него зажигалкой под бьющую из простреленного бака бензиновую струю. Огонь мгновенно метнулся вверх, врываясь внутрь топливного бака. Евгений оттолкнулся ладонями от земли и бросился в сторону леса, волоча за собой простреленную ногу. Возле опушки на него обрушился грохот мощнейшего взрыва, и настигшая взрывная волна швырнула его тело в заросли березового подлеска…

Первый взрыв подбросил грузовик, стряхнув с выдвинутой платформы диверсанта и его орудие. Вместе с заряженным гранатометом в огонь рухнул и лежащий возле него третий гранатометный выстрел. В горящем бензине мгновенно сдетонировал стартовый пороховой заряд, вслед за которым взорвалась и кумулятивная граната. В то же мгновение мир для Блэка перестал существовать: хлестнувшее во все стороны белое пламя испарило оказавшееся у него на пути тело диверсанта.

Подполковник Варенцов, с трудом поспевающий за бойцами маневренной группы ФСО, присел от неожиданности, увидев взметнувшийся над лесом столб пламени. Бегущие впереди своего командира бойцы нерешительно остановились. Но Варенцов отправил их вперед, подкрепив свой устный приказ еще более понятным жестом. Когда тяжело дышащий подполковник наконец выбежал вслед за своими бойцами к опушке, то увидел объятый пламенем грузовик, а возле него сорванный со станка гранатомет с разорванным и оплавленным стволом. Один из бойцов, остановившийся в десятке метров от пылающей машины, показал на что-то перед собой и, еле ворочая губами, в ужасе пробормотал:

– Взгляните, товарищ подполковник, вроде нога… А где же все остальное?

Варенцов подошел ближе и с явным отвращением взглянул на обугленную головешку, торчащую из такого же обгоревшего ботинка.

– Где-где? – передразнил Варенцов своего сотрудника. – В…

Он оборвал на полуслове готовую сорваться с языка крепкую фразу, увидев, как остальные четверо бойцов выносят из кустов майора Кудрявцева, и подошел к нему. Увидев начальника охраны аэродрома и правительственной трассы, Евгений слабо улыбнулся.

– Жив?! – неожиданно громко спросил у него Варенцов и, быстро осмотрев тело раненого офицера, добавил: – Вот и молодец! Ногу вылечим, а рука, – он указал на обгоревшую ладонь Евгения, на которой вздулись волдыри, – сама заживет!

Кудрявцев с удивлением взглянул на свою обожженную руку, потом указал взглядом на валяющийся возле пылающего грузовика гранатомет и спросил у Варенцова:

– А этот… где?

– В…!

На этот раз ответ подполковника ФСО прозвучал вполне законченно.

Примечания

1

Российские одноразовые гранатометы официально именуются «реактивные противотанковые гранаты». Такое название связано с тем, что одноразовые пусковые устройства поставляются в войска в снаряженном на заводе состоянии. Это определило отношение к ним как к боеприпасам, что и нашло отражение в официальном названии.

2

Амир – глава и организатор деятельности в тайных исламских организациях. Применительно к чеченской войне – полевой командир.

3

Индийская (или «кайенская») смесь – смесь истолченного в порошок кайенского перца и крепкого табака. Вызывает раздражение слизистых оболочек, что снижает обоняние у служебно-розыскных собак.

Content

Асы контрразведки
Сергей Москвин

Глава 1 11-Й КМ ШОССЕ АРГУН – ГУДЕРМЕС, ЧЕЧНЯ 4.09, среда, 10-06

Глава 2 11-Й КМ ШОССЕ АРГУН – ГУДЕРМЕС, ЧЕЧНЯ 4.09, среда, 10-15

Глава 3 ОПОРНАЯ БАЗА ГРУППИРОВКИ ФЕДЕРАЛЬНЫХ СИЛ НА СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ, ХАНКАЛА 4.09, среда, 13-30

Глава 4 ЛАГЕРЬ БОЕВИКОВ, 17 КМ ЮЖНЕЕ РАЙОННОГО ЦЕНТРА ШАЛИ 4.09, среда, 20-00

Глава 5 ПОЛЕВОЙ ЛАГЕРЬ ЧЕЧЕНСКИХ БОЕВИКОВ 4.09, среда, 21-15

Глава 6 ОКРЕСТНОСТИ ПОЛЕВОГО ЛАГЕРЯ 4.09, среда, 22-00

Глава 7 ШТАБ ОБЪЕДИНЕННОЙ ГРУППИРОВКИ ФЕДЕРАЛЬНЫХ СИЛ, ВОЕННАЯ БАЗА, ХАНКАЛА 5.09, четверг, 09-45

Глава 8 ПОЛЕВОЙ ЛАГЕРЬ БОЕВИКОВ, 17 КМ ЮЖНЕЕ ШАЛИ 6.09, пятница, 15-20

Глава 9 ШОССЕ ГУДЕРМЕС – ХАНКАЛА, 34-Й КМ 6.09, пятница, 17-30

Глава 10 ПОЛЕВОЙ ЛАГЕРЬ БОЕВИКОВ, 17 КМ ЮЖНЕЕ ШАЛИ 7.09, суббота, 19-45

Глава 11 ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНЫЙ ВОКЗАЛ ГУДЕРМЕСА 8.09, воскресенье, 10-55

Глава 12 ШОССЕ ГУДЕРМЕС – ХАНКАЛА, 34-Й КМ 8.09, воскресенье, 12-06

Глава 13 ШОССЕ, 7 КМ ЮЖНЕЕ ХАНКАЛЫ 8.09, воскресенье, 12-39

Глава 14 ВОЕННАЯ БАЗА ФЕДЕРАЛЬНЫХ СИЛ, ХАНКАЛА 8.09, воскресенье, 13-00

Глава 15 «ЗЕЛЕНКА», 20 КМ ЮЖНЕЕ ШАЛИ 8.09, воскресенье, 15-24

Глава 16 УЩЕЛЬЕ РЕКИ АРГУН, 3 КМ К ЮГО-ВОСТОКУ ОТ СЕЛЕНИЯ СТАРЫЕ АТАГИ 8.09, воскресенье, 17-00

Глава 17 ПОЛЕВОЙ ЛАГЕРЬ БОЕВИКОВ, 17 КМ ЮЖНЕЕ ШАЛИ 8.09, воскресенье, 22-07

Глава 18 ГОРНАЯ ДОЛИНА, 3 КМ ЮГО-ВОСТОЧНЕЕ КУРЧАЛОЯ 9.09, понедельник, 06-50

Глава 19 ВОЕННАЯ БАЗА ОБЪЕДИНЕННОЙ ГРУППИРОВКИ ФЕДЕРАЛЬНЫХ СИЛ, ХАНКАЛА 9.09, понедельник, 13-20

Глава 20 ХАСАВЮРТ, ДАГЕСТАН 10.09, вторник, 08-30

Глава 21 ОПЕРАТИВНЫЕ ДОКУМЕНТЫ 10.09, вторник

Глава 22 ХАСАВЮРТ 10.09, вторник, 14-00

Глава 23 ШТАБ ВОЕННОЙ БАЗЫ, ХАНКАЛА 10.09, вторник, 17-15

Глава 24 ХАСАВЮРТОВСКИЙ РЫНОК 11.09, среда, 09-50

Глава 25 КУРЧАЛОЙ 11.09, среда, 15-00

Глава 26 «ЗЕЛЕНКА» ЗА ЮЖНОЙ ОКРАИНОЙ КУРЧАЛОЯ 11.09, среда, 16-05

Глава 27 ДОЛИНА – 3 КМ К ЮГО-ВОСТОКУ ОТ КУРЧАЛОЯ 11.09, среда, 21-10

Глава 28 МОРГ 1-Й ГОРОДСКОЙ БОЛЬНИЦЫ, ХАСАВЮРТ 12.09, четверг, 13-30

Глава 29 РЯЗАНСКОЕ ШОССЕ, 160 КМ ОТ МОСКВЫ 12.09, четверг, 20-00

Глава 30 РЯЗАНСКОЕ ШОССЕ, 153 КМ ОТ МОСКВЫ 12.09, четверг, 20-15

Глава 31 ЛЮБЕРЦЫ 12.09, четверг, 22-20

Глава 32 ВОЕННЫЙ АЭРОДРОМ, ХАНКАЛА 13.09, пятница, 00-40

Глава 33 ВОЕННЫЙ АЭРОДРОМ, РАМЕНСКОЕ, МОСКОВСКАЯ ОБЛАСТЬ 13.09, пятница, 04-05

Глава 34 ЛЮБЕРЦЫ 13.09, пятница, 06-00

Глава 35 ГЛАВНОЕ РАЗВЕДУПРАВЛЕНИЕ ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА, ХОРОШЕВСКОЕ ШОССЕ, МОСКВА 13.09, пятница, 09-00

Глава 36 ЛЮБЕРЦЫ 13.09, пятница, 11-10

Глава 37 ШТАБ-КВАРТИРА ФСО, МОСКВА 13.09, пятница, 13-30

Глава 38 КАЗАНСКИЙ ВОКЗАЛ, МОСКВА 13.09, пятница, 16-00

Глава 39 ЛЮБЕРЦЫ 13.09, пятница, 17-15

Глава 40 ЛЮБЕРЦЫ 14.09, суббота, 07-00

Глава 41 ЛЮБЕРЦЫ 14.09, суббота, 07-20

Глава 42 МОСКВА 14.09, суббота, 13-30

Глава 43 ПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫЙ АЭРОПОРТ ВНУКОВО-2 14.09, суббота, 14-50

Глава 44 МОРГ СУДЕБНОЙ МЕДИЦИНЫ, ЛЮБЕРЦЫ 14.09, суббота, 15-00

Глава 45 ВНУКОВСКИЙ ЛЕСНОЙ МАССИВ 14.09, суббота, 15–30

Глава 46 ШТАБ-КВАРТИРА ФЕДЕРАЛЬНОЙ СЛУЖБЫ ОХРАНЫ, МОСКВА 15.09, воскресенье, 09-00

Глава 47 ЛЮБЕРЦЫ 15.09, воскресенье, 10-05

Глава 48 БОРОВСКОЕ ШОССЕ 15.09, воскресенье, 15-20

Глава 49 ВНУКОВСКИЙ ЛЕСНОЙ МАССИВ 15.09, воскресенье, 15-39

Глава 50 ЦЕНТРАЛЬНОЕ УПРАВЛЕНИЕ ФЕДЕРАЛЬНОЙ СЛУЖБЫ ОХРАНЫ, МОСКВА 15.09, воскресенье, 18-10

Глава 51 ЛЮБЕРЦЫ 16.09, понедельник, 10-00

Глава 52 ЛЮБЕРЦЫ 16.09, понедельник, 11-30

Глава 53 ЛЮБЕРЦЫ 16.09, понедельник, 13-20

Глава 54 ГАРАЖНЫЙ КООПЕРАТИВ, ЛЮБЕРЦЫ 16.09, понедельник, 13-50

Глава 55 ЛЮБЕРЦЫ 16.09, понедельник, 14-35

Глава 56 МОСКОВСКАЯ ОБЛАСТЬ 16.09, понедельник, 15-10

Глава 57 ГАРАЖНЫЙ КООПЕРАТИВ, ЛЮБЕРЦЫ 16.09, понедельник, 16-00

Глава 58 ВНУКОВСКИЙ ЛЕСНОЙ МАССИВ 16.09, понедельник, 19-00

Глава 59 БОРОВСКОЕ ШОССЕ 17.09, вторник, 13-10

Глава 60 АПРЕЛЕВКА, МОСКОВСКАЯ ОБЛАСТЬ 17.09, вторник, 18-40

Глава 61 ЦЕНТРАЛЬНОЕ УПРАВЛЕНИЕ ФСО, МОСКВА 17.09, вторник, 19-05

Глава 62 ВНУКОВСКИЙ ЛЕСНОЙ МАССИВ 18.09, среда, 05-50

Глава 63 ЦЕНТРАЛЬНОЕ УПРАВЛЕНИЕ ФСО РФ, МОСКВА 18.09, среда, 09-30

Глава 64 ОПУШКА ЛЕСА, 50 М ОТ ВНЕШНЕГО ОГРАЖДЕНИЯ ЛЕТНОГО ПОЛЯ 18.09, среда, 09-45

Глава 65 ПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫЙ АЭРОПОРТ ВНУКОВО-2 18.09, среда, 11-10

Глава 66 ОПУШКА ЛЕСА 18.09, среда, 11-30

Примечания